— Мама, он выживет? — Самое страшное, что мне приходилось слышать.

— Конечно, Паш. — Обнимаю сына в коридоре и не могу поверить в происходящее. По спине вдоль позвоночника проносится неприятный холодок. Смотрю в одну точку, сейчас бы расплакаться, внутри все рвется, но рядом сын, которому недавно стукнуло десять, и я понимаю, что надо оставаться сильной.

Какого черта я ответила на звонок в машине по громкой связи? Сейчас бы спокойно оставила сына дома, позвала маму, а сама спокойно уехала в больницу. Обнимаю его и не перестаю себя винить.

Стоим в коридоре уже минут десять, ждем, когда подойдет врач. Все, что нам известно, это то, что Денис попал в аварию и сейчас ему делают операцию. Мозг не соображает, как действовать дальше.

Так, Паша не должен знать все подробности, ему это ни к чему. Присаживаемся на стулья в коридоре:

— Малыш, я боюсь, что на ночь здесь можно оставаться только совершеннолетним. Я сейчас позвоню бабушке и скажу, чтобы она забрала тебя. Вы вместе вернетесь домой, и ляжете спать. А утром я уже буду дома и сама отвезу тебя в школу. Хорошо?

— Я уже давно не малыш, мам. Я должен знать, что с папой.

Когда он успел так вырасти? Разговаривает почти на равных.

— Знаю, Паша. Прости, если чем — то тебя обидела. Пойми, сейчас самое главное нам оставаться сильными, я присмотрю за папой, а ты за мной, когда я вернусь домой. Обещаю, что не буду от тебя ничего скрывать… Как тебе такая идея? — Пытаюсь хоть как — то дать понять ему, что считаюсь с его мнением и вижу в нем взрослого человека. У самой нервы как оголенные провода, и если он сейчас не кивнет головой, а выдаст что — то протестующее, я сорвусь и начну орать. Пожалуйста, Паша, пожалуйста, просто согласись со мной.

— Хорошо, мам. — Выдыхает. И я вместе с ним.

Слава Богу. Вижу, что ему тоже тяжело. Он переживает. Набираю маму, прошу приехать, вызываю ей такси. Десять минут. Умоляю, пусть эти минуты пролетят быстро, и врач не успеет подойти за это время. Молюсь всем богам.

Подъехала, выдыхаю, провожаю сына к выходу, сажаю к маме, отдаю ей ключи. Отъезжают. Захожу ватными ногами, иду по коридору, голова начинает кружиться, перестаю себя сдерживать и начинаю плакать навзрыд. От страха и неизвестности. Руки трясутся так, что не могу себя контролировать и успокоить.

В коридоре тускло и прохладно, на душе точно так же. Вспоминаю, как Дену позвонили и срочно попросили приехать на работу, а мне пришлось самой забирать Пашу из школы.

Проходит еще двадцать минут, мне удается кое — как унять дрожь, когда, наконец, из операционной начинают выходить врачи. Не подбегаю, стою, жду.

— Валерия Дмитриевна Мезенцева? — Подходит один из них спустя время.

— Да. — Говорю тихо, боясь содрогнуть тишину и услышать что — то страшное.

— Скажу как есть. Ваш муж в очень тяжелом состоянии, мы сделали что могли, теперь все зависит от него, от особенностей организма, силы воли и желания выжить.

— Что это значит?

— Удар пришелся в голову, случилось кровоизлияние. Мы предотвратили последствия, остается ждать.

— Спасибо. — Опускаюсь на стул, врач уходит. Никто, конечно, и не думает церемониться со мной. Я остаюсь одна и продолжаю плакать, пока не подходит молоденькая медсестра.

— Валерия Дмитриевна, вам нет смысла оставаться здесь на ночь, может быть, вы выспитесь и придете уже утром?

Поднимаю голову.

— А к нему можно? — Риторический вопрос, конечно.

— Сейчас нельзя.

— А когда можно?

— Когда придет в себя очевидно. В любом случае, это нужно обсуждать с доктором.

— Хорошо. — Говорю я, не слыша свой же голос.

— Валерия Дмитриевна, — продолжает медсестра. — Я понимаю, что сейчас вам не до этого, но не могли бы вы пройти на ресепшн.

— Хорошо, — выдаю снова без лишних вопросов. У стойки администратора меня поджидает мужчина и по корочке, которую он демонстрирует, понимаю, что это следователь. Представляется, но я ничего не слышу. Прошу дать мне минутку. Держусь за виски, отпускает.

— Прошу прощения. Слушаю вас.

— Валерия Дмитриевна, понимаю ваше состояние, но у меня есть несколько вопросов.

Начинает спрашивать про Дениса, отвечаю машинально, не отрывая глаз от пола. Понимаю, что это стандартная процедура и ее надо просто перетерпеть. Не вникая в суть вопросов, киваю или мотаю головой.

— Вам знакома девушка, с которой ехал ваш супруг? — Ударяет в виски, и я словно трезвею.

— Что?

— Вам знакома девушка, с которой ехал Денис? — Повторяет следователь.

— Какая девушка?

— В салоне автомобиля на момент аварии была девушка. При ней нет документов и телефона, поэтому личность пока не установлена. Девушка еще не пришла в себя, она тоже в реанимации.

Холодные, ледяные мурашки проносятся по всему телу. От непонимания накатывают слезы.

— Нет.

Дальше он задает уточняющие вопросы, на которые я бесцеремонно отвечаю «нет», мы прощаемся и я подхожу к администратору.

— Могу я забрать личные вещи мужа? Телефон, например? Мне нужно сообщить в его отдел о произошедшем, его могут потерять.

Медсестра поднимает палец вверх, предупреждая, что надо подождать. Стою в больничном коридоре, тело сжато от тревоги. Шумные разговоры и шаги медсестер, неясные звуки за дверями, только усиливают напряжение. Медсестра, внушающая одновременно сочувствие и строгость, слегка поджимает губы.

— Минутку, я уточню, — говорит она, уходя за закрытые двери.

В этот миг время словно останавливается. Мысли роятся в голове, изображая сцены из жизни: Дену звонят, он вылетает из дома.

Я едва понимаю, что она вернулась, и что — то говорит, пока я всё ещё погружена в свои думы. Берёт меня за локоть, мягко, но решительно, и ведёт по коридору.

Останавливается у небольшого стола с ящиком, открывает его и начинает собирать вещи. Сначала появляется его телефон, он то мне и нужен. Затем медсестра передаёт мне кошелёк с его личными вещами. Он ощутимо холоден в руке, и этот холод проникает в сердце. Вдобавок она протягивает какие — то мелочи — ключи от машины, несколько монет.

— Спасибо, — произношу тихо и направляюсь к выходу. Выхожу из больницы, сажусь в холодный салон автомобиля. Достаю его телефон. Пароль. Ничего себе. И давно? Перебираю две комбинации, которые не подходят. Понимаю, что могу заблокировать. На скидку ввожу дату рождения Паши, получается.

Сразу захожу в список входящих. Нахожу по времени нужный. Неизвестный. Тут же зачем — то набираю, хотя сама понимаю, что, скорее всего, это номер той самой девушки. Телефон выключен, это логично.

Мне нужно узнать, чей это номер. Как? Батарея садится. Судорожно набираю цифры на свой телефон и хочу сохранить, но замираю. Потому что данный контакт в моем списке уже существует.

За месяц до аварии

— Тихо, Паша услышит.

— Да он спит давно.

— Ты проверял?

— Да, только что.

Достает презерватив и натягивает на свой член. Наблюдаю, не отрывая глаз. Облизываю губы, его это чертовски заводит.

— Хочешь отсосать?

— Нет.

— По глазам вижу, что хочешь. Моя личная шлюшка. Вставай на колени. — Послушно опускаюсь. — Черт, зря натягивал, ну, да ладно. Открывай свой маленький ротик.

Вставляет свой член до упора, так что начинает першить в горле.

— Вот так, умница. — Вкалачивается в мой рот. Одной рукой держит меня за волосы и двигает голову, другой держит член у основания. Закрывает глаза и откидывает голову назад. — Расслабь горло, давай в полную длину.

Начинаю постанывать, чтобы ослабил хватку, но это лишь сильнее возбуждает его.

— Если не расслабишь горло, трахну тебя в попку. — Такой властный тон накатывает на него во время секса. — Когда ты мне уже дашь, а? Расслабляю горло максимально, упирается. — Охуенно. Причмокивай.

Слушаю и повинуюсь, делаю все, что он просит. Начинает двигаться быстрее, по привычке достает и кончает в руку.

— Бля, мог бы в рот, забыл, что в презике. Делает все свои дела и закидывается на кровать.

— Может, хотя бы спросишь, не хочется ли мне продолжения? — Я уже наготове надеть свое новое кружевное белье, он будет в восторге! Перед минетом не успела.

— Лер, спать хочется, давай завтра.

— Ты серьезно? А я, по — твоему, не должна получать кайф от процесса?

— А ты разве не кайфуешь, когда сосешь мне?

— Да пошел ты! — Психую и собираюсь в ванную.

— Лер, Лер, стой. Ладно, давай я отлижу тебе, не вопрос.

— Спасибо, уже не надо.

— Ну, Лер.

— Момент упущен. — Обиженная ухожу в душ. — До слез обидно. Ощущение как будто мной только пользуются. От злости пинаю дверь и сама же опускаюсь на пол от боли. Вот же дурочка.

Демонстративно ложусь от него максимально далеко, на самый край. Зря стараюсь, за моим показательным выступлением никто не наблюдает. Ему вообще все равно. Засыпаю с досадой и обидой на весь мир.

С утра просыпаюсь, когда к моей попе жмется стояк.

— Даже не думай!

— Не получается.

— Пошел ты, Мезенцев!

— Повтори мою фамилию. — Кусает за ухо.

— Отвали, вчера надо было думать.

— Ну, прости, трахаться хочется, пиздец.

Сжимает ладонью грудь.

— Что на тебя нашло? Жили же спокойно, трахались раз в неделю.

— Не задавай лишних вопросов. Давай в попку. — Столько лет вместе, знает, что я откажу, но все равно каждый раз на что — то надеется. — Ну, давай.

— Нет, отстань.

Разворачивает меня лицом в кровать, кладет под живот подушку. Слышу, как трещит пакетик презерватива. Входит в меня безжалостно, резко, во всю длину. Вскрикиваю в подушку. Боюсь, что Паша уже проснулся и услышит.

— Вот так. Хочу отодрать тебя как последнюю шлюху.

Трахает во всю силу, сует мне в рот свой большой палец. Облизываю. Дальше он отправляется в задний проход. Все глубже и глубже. Позволяю ему насладиться в пределах разумного. От этого он возбуждается еще сильнее. Нам хватает пяти минут, чтобы кончить. Точнее ему хватает. Я не кончаю уже давно, даже не помню, когда в последний раз достигала оргазма.

Из нас двоих это волнует только меня, хотя так было не всегда. Наверно, мы привыкли, что я стала немного фригидна. Хотя продолжаю сильно стараться для мужа.

Уходит в ванную, а я на кухню, потому что нужно приготовить завтрак для сына и проводить его в школу, а у нас тут случился незапланированный секс. Ну, хотя бы так, в последнее время мы мало этим занимаемся. И вообще отдалились. Всему виной кризисы семейной жизни. Главное ведь, что мы любим друг друга, а с остальным как — нибудь справимся.

Друзья, как вам начало новой книги? Не забудьте добавить ее в библиотеку и поставить звездочку. Этим вы меня очень вдохновите!

— Лер, мы вообще ничего не успеваем. Эти оболтусы ничего не хотят делать, я одна сижу клею эти сраные колпаки! — Смеюсь навзрыд над подругой, сидя напротив нее в нашей любимой кафешке.

Это Оля, мама Миши, наши сыновья учатся в одном классе. Собственно, так мы и познакомились три года назад, на линейке. Мы с Олей очень похожи, состоим в родительском комитете, потому что у обеих первые дети и шило в попе.

Обе в смм, поэтому можем себе позволить встречаться в любое время, поболтать и заняться «школьными» делами: обсудить предстоящие мероприятия, подготовить костюмы на спектакль, закупиться едой для арбузника и так далее.

Оля — удивительная мама и, безусловно, моя надежная подруга. Если говорить о внешности, она красотка, всегда привлекает внимание своим стилем. У нее длинные, светлые волосы, которые часто собраны в небрежный пучок, но даже в таком виде она выглядят элегантно. А еще у нее фигура что надо, занимается спортом, ходим с ней на фитнес, правда, в разные спортзалы, потому что живем в разных районах.

Оля предпочитает комфортные, но стильные наряды — обычно это джинсы и яркие топы, которые кричат об ее энергичном характере. Мне нравится, как она умеет сочетать простоту и оригинальность в своем образе. Хотя, она из такого типа людей, которым идет вообще любая одежда.

Но главное, что мне в ней нравится — это ее внутренние качества. Оля дружелюбная, открытая и всегда готова поддержать. С ней так легко общаться — она искренне интересуется тем, что происходит в моей жизни. Ее оптимизм и энергия заряжают. За всю свою жизнь я редко встречала человека с таким же оптимистичным подходом к жизни, как у нее.

Она настоящая организаторша, и работать в родительском комитете с ней — одно удовольствие! Она умеет разложить все по полочкам и найти подход к каждому, что делает нас отличной командой. Я ценю в ней умение видеть позитив даже в сложных ситуациях.

Помимо этого, она преданна своим мальчикам, всегда старается быть рядом с мужем и поддерживать его. Мне приятно наблюдать за тем, как она справляется с материнством и при этом находит время для работы и творчества. Оля — не просто моя коллега по комитету, а настоящая подруга и вдохновение. Я могу часами о ней говорить, потому что горжусь нашей дружбой.

Все, что я говорю об Оле, можно перенести на меня. Мы как две капли воды. Поэтому и притянулись. Нам по двадцать восемь и у нас идеальная жизнь. Мы кайфуем буквально от каждого дня, по крайней мере, стараемся создавать для этого все условия!

Сейчас мы готовимся к большому конкурсу, наши семьи прошли школьный отбор и теперь задача номер один для нас с Олей — не уронить планку и достойно представить образовательное учреждение. Мужьям и сыновьям естественно плевать на все эти конкурсы, вот Оля и жалуется.

— Оль, ну ты как в первый раз. Мамы, как пуговки, на них все держится. Забыла? И потом, мы с тобой сами ввязались в это сумасшествие. Надо идти до конца.

— Знаю, ладно, справимся. Расскажи лучше, как Денис воспринял твой подарок? — Ехидно улыбается.

На днях мне выплатили неплохую премию, и мы с Олей прикупили бельишко, обе. Черное, развратное, просвечивающее, не прикрывающее ни сантиметрик тела. Функционал у этого белья никакой. Единственное для чего оно нужно — чтобы мужчина его снимал.

Видит мое недовольное лицо.

— Что? Тоже еще не видел?

— И ты Артему еще не показала?

Смеемся и тут же почти одновременно вздыхаем.

— Ну, а что ты хотела, Оль? Вот она взрослая жизнь. То некогда, то сил под конец дня нет. Надо еще чтобы желание одновременно у обоих было. То ребенок еще не спит, а когда заснет, мы уже оба вырубаемся.

— Такая же фигня. Быт заел. Может, махнем куда — нибудь без детей, а? На пару дней, на выходные?

Через полчаса мы уже рассматриваем глэмпинг и арендуем два маленьких треугольных домика у реки.

— Лер, ну если не мы, то кто вообще будет привносить в жизнь что — то новое? Так бы и жили эти двое, пивасик свой попивали по выходным. А жизнь то бежит, сыновьям по десять, с ума сойти!

Оля права, семейная жизнь с годами становится такой рутиной, что иногда хочется бросить все и бежать. Но некуда, от себя не убежишь. Да и временно это все. То накатывает, то опять все хорошо.

Отдельная история с детьми, вот бы кто — то рассказал, что они растут с невероятной скоростью. Уже почти подростки и ведут себя соответствующе. Что будет через два — три года страшно подумать.

Денис и Артем — хорошие мужья, верные, ответственные. Оба красивые, подкаченные, уверенные в себе.

Денис берет обаянием и выдержкой. Высокий, светло — русый красавчик покорил меня еще в универе. Сколько девчонок страдало по этим серым глазам, но выбрал он меня. Или же я его выбрала. Как — то обоюдно все случилось и очень быстро.

Нам было по двадцать, когда мы расписались и улетели в Таиланд. Уехали вдвоем, а вернулись уже втроем. Правда, узнали об этом только через месяц.

Потом закрутилось, завертелось. После рождения сына мы вообще были в прострации, не ожидали, насколько сильно изменится жизнь. Мягко говоря, охренели! Но мы всегда были командой, Денис поддерживает меня во всех начинаниях, иногда матерится, но поддерживает и старается быть примером для Паши, всегда.

Артем тоже не отстает от Дениса, хороший парень, всегда готов помочь и поддержать, насколько это возможно, и видно, что заботится о своей семье. Горой за нее стоит. Да и по внешности не проигрывает. Тоже высокий, только брюнет, глаза карие, какие — то бездонные. Мы с Олей шутим, что наши семьи как с обложки журналов.

Однажды, после очередного родительского собрания года три назад, когда дети только пошли в школу, я намекнула Оле, что было бы здорово, познакомить наших мужчин. Мы обе чувствовали, что они могут стать хорошими друзьями, ведь у них много общего: увлечение спортом, интерес к технологиям и умение поддерживать разговор на множество тем.

Мы решили организовать небольшую встречу в одном из кафе у школы. Когда они встретились, я наблюдала, как быстро завязывается разговор. Сначала они немного стеснялись, но потом, как будто включился некий «коммуникационный режим» — шутки, истории о детстве, спортивные успехи так и сыпались! Я улыбалась, смотря на них, и была счастлива, что смогла организовать этот момент.

Даже наши дети, которые играли рядом, ощущали этот положительный заряд. Мы провели вечер в дружеской атмосфере, и в итоге все остались довольны. Так наши семьи соединились, с тех пор мы дружим, а Денис с Артемом не разлей вода.

Даже бизнес свой пробовали замутить, но бросили это дело после первой неудачной попытки и оставили идеи до лучших времен. Так и остались на своих местах. Денис начальник отдела продаж в преуспевающей ИТ — фирме, Артем — разработчик и тестировщик компьютерных приложений.

Иногда я допускаю в свою голову мысль о том, что наши мужчины выглядят бесподобно и молодые девчонки так и вьются вокруг, и всякое могло бы быть возможно, если бы не одно но. Мы слишком сильно друг друга любим. И Сизовы друг друга и мы Мезенцевы. Для нас важнее всего на свете семья, и мы всегда об этом помним.

Главное место, где происходит основная наша движуха — это школа. Частное учреждение «без рюкзаков», так мы негласно обозначаем это место, дети не носят с собой книги, тетради и канцелярские принадлежности, все хранится в школе. Домашние задания они тоже не делают, точнее, дома не делают. Все в школе!

Такой подход меня покорил, когда мы заглянули сюда впервые. Мы искали лучшую школу для сына и поняли, что это определенно точно нам подходит. Хочется наслаждаться жизнью вместе со своими детьми, а не орать на них за домашку. Вот такие мы родители!

Впрочем, каждый из тех, кто приводит сюда своих детей, немножко повернут. Так мы обозначили формулировку с Олей, когда пытались описать здешних. В классе пятнадцать детей. У каждого крутые родители. Школа элитная, не каждый может потянуть. Поначалу мы тянули с трудом и Оля с Темой тоже. Может, еще и на этом сошлись.

Но со временем мы с подругой раскачались и кое — чего добились в своих делах. Можно сказать, что почти переплюнули Кариных, а у них на секундочку, свой фитнес — центр.

Парочка, конечно, интересная. Карим старше Риты лет на десять, глаз с нее не спускает. На собраниях они всегда вместе, ни разу не видела, чтобы по отдельности. Дочка красотка Карина, ее тоже от всего оберегают. Помню, как во втором классе Сашка одноклассник ее за рюкзак дернул, она упала и расшибла копчик. Папа там такое устроил, чуть не убил отца Саши. Это были такие разборки, мама дорогая.

Ден с Темой тогда угорали, что сегодня Сашка попал, а завтра наши приведут ее знакомиться в дом, и че делать?

В целом, класс у нас хороший. Все родители обеспеченные, мягко говоря. Все реализованные, проявленные, ну и что там еще сейчас модно. Вот такие, в общем. Каждый за своего горой.

И учительница хорошая. Марина Дмитриевна. Сюда кого — попало не берут. Все преподаватели проходят строжайший отбор. Оно и понятно. Родители такие деньги платят! Это меня больше всего радовало. Мне хотелось, чтобы перед глазами сына был достойный пример. Красивая, ухоженная девушка. Говорит красиво. Умная не по годам. Одевается со вкусом. Держится строго, ничего лишнего никогда себе не позволяет. Мы на нее смотрим как на картинку. Настоящий учитель!

Для мальчишек ведь это очень важно. Так у них формируется образ идеальной женщины. Ну, по крайней мере, мне так кажется.

Каждое родительское собрание четко структурировано, ничего лишнего. Про каждого скажет, все пояснит, памятки выдаст. Задариваем ее подарками, да еще какими! Лишь бы не передумала уходить! Таких звездочек беречь нужно. Вот мы и бережем. Почти все. Случаи, конечно, разные бывают. Есть родители, которые наезжают. Знаем, что ей иногда нелегко приходится. У богатых свои причуды.

Персонажей среди родителей у нас предостаточно. Мы с Олей часто обсуждаем кого — нибудь за завтраком. Ну, кто из нас девчонок так не делает? Я уверена, что и нас за спиной обсуждают. Такие уж мы, женщины.

— Ты щас умрешь, когда узнаешь, что я видела! — Бежит с горящими глазами Оля. — Нет, надо другим тоном. Вот я сучка. Короче, то, что я видела, на самом деле, не самое приятное.

— Ну, говори уже.

— Горева с его девичей. Прикинь? Ей на вид, Лер, не больше восемнадцати. Это вообще как называется?

Челюсть падает. История недавняя. Мы всей нашей женской составляющей сочувствовали Вере, когда узнали, что муж изменил с молоденькой. Как она тяжело переживала развод. Никто, конечно, и вида не подавал, но все всё знали и понимали. Больше всего в такой ситуации, конечно, жалко детей. Они то ни в чем не виноваты, а переживают сильнее, чем взрослые.

— Да ладно? Какой ужас, Оль.

— Вот знаешь, я всей своей душой желаю, чтобы этот говнюк приполз к Вере на коленях, молил обратно вернуться, а она его нахер послала. Желаю ей найти обеспеченного, красивого, классного мужика, который ее будет ценить.

— Аминь! И поддержать хочется, и не знаю как, никогда ведь подругами не были.

— Думаю, советчиков сейчас у нее достаточно. Вряд ли она в нас нуждается.

Вера владеет сетью ювелирных магазинов, все думали, что она пропадет, когда муж забрал почти все, что они нажили. Но девчонка проявила себя в самом лучшем свете, мы гордились ею всем женским сообществом. Отсудила свой бизнес, показала всем, что все, что у нее есть, это не заслуга мужика, а ее личные достижения.

— Как нам повезло с мужьями, Лер. Каждый раз, когда вот с таким сталкиваюсь и понимаю, что у нас лучшие. Тьф — тьфу — тьфу, чтобы не сглазить.

— Но ты не забывай, что и им с нами тоже. — Подмигиваю, смеемся и делаем заказ.

«Уважаемые мамы, совсем скоро день пап. Приглашаю вас вместе на незапланированный мастер — класс, на котором вы совместно с детьми приготовите подарки для отцов. Дату обсуждайте между собой, я готова рассмотреть любые варианты после уроков».

Очередное сообщение в родительском чате. На следующий день приходим в класс готовые творить. Такие моменты продуманы школой не просто так, они способствуют сплочению родителей и детей. Через месяц будет день мам и нам придется гнать отцов силой для создания подарков мамам.

А пока, пользуясь случаем, наши мужья уехали за город без нас, какая — то мужская тусовка без повода. Они такое обожают. «Проветривают мозги» что называется. Вернутся только под утро, а может к обеду, как раз выходной.

Пока делаем поделки, Марина Дмитриевна рассказывает последние новости школы.

— Через две недели в нашем классе будет пополнение. К нам присоединится мальчик Демьян. Он приезжает в наш город с отцом. — Акцентирует внимание на последнем слове так, что все мамы понимают, к чему она клонит.

Отец — одиночка. Психолог по этому поводу еще проведет собрание, тема толерантности в нашей школе актуальна, как и во всем мире. Нужно будет проговорить со своими детьми этот момент. Ребенку в классе должно быть комфортно.

— А откуда переезжают? — Меня опережает Оля.

— Из Германии. Они прожили там какое — то время, сейчас возвращаются в Россию.

— Ого. Понятно.

— И да, дорогие мамы, на следующей неделе жду пап. — Смотрит на нас, снова акцентирую внимание на словах, так, что мы все понимаем. Классика, будут делать нам подарки.

— Опять Артема придется заставлять, он каждый раз говорит «нахер мне это надо», приходится уговаривать.

— Такая же фигня.

Сочувствуем друг дружке.

После школы все вместе заходим в кафе, домой возвращаемся поздно. Набираю Дена, не отвечает. Ладно, значит, ушли в отрыв. Иногда можно. На самом деле, я радуюсь, когда парни отдыхают отдельно. Я чувствую, как мужу не хватает такой отдушины. Тем более, они там с Темой.

Ложусь спать, немного одиноко ночевать одной в кровати, но это не страшно. Только на пользу. Больше друг по другу соскучимся.

Утром просыпаюсь в хорошем настроении, несмотря на мерзкую погоду за окном, потягиваюсь в кровати. Беру телефон и подключаюсь к сети. Сообщения от Оли.

«Ты посмотри а, в хламину. Еще и отправить мне умудрился». На фото компания парней, почти все наши знакомые, все под шафе, ищу глазами своего. Не нахожу. Хитрюга. Фоткал.

«Мой, похоже фоткает. Подколоть не получится». — Отправляю в ответ.

Захожу на кухню, вдыхаю аромат дерева, это новый стол ручной работы. Заказали на днях. Я обожаю наш дом, мы его строили для себя, каждый сантиметр тут пропитан нашими разговорами и идеями.

Сегодня на завтрак я решила сделать блины. Разворачиваю упаковку с мукой и достаю яйца из холодильника. Раньше каждое утро выходных мы с сыном превращались в настоящих кулинаров. «Сегодня я буду делать блины с ягодами! Как думаешь, добавим немного шоколадной пасты?» — спрашивала я с улыбкой, слушая, как он потирает глаза и внимает моим словам.

Мы смеялись, делились историями. Сейчас же сын вырос, ему всего десять, но по ощущениям он уже очень очень взрослый. Я стою одна на кухне, потому что он спит. Решаю, что напеку блинов.

Завтракаю ими одна, потому что видимо мои мужчины решили, что так будет лучше. Если честно, в последнее время я довольно часто чувствую себя одинокой. Сын растет, его интересы меняются. Ден все время в работе или с друзьями. Белье, которое я прикупила, лежит в шкафу без дела.

Я могу бесконечно много отдавать для блага семьи, но мне бы хотелось стараться не одной. Иначе я совсем скоро закончусь. С грустью доедаю последний блин со своей тарелки.

Сообщение от Оли.

«Ты посмотри, какой папочка приведет к нам своего сына!!! Мне нечем было заняться с утра, я все разузнала и офигела. Он точно не итальянец?»

Смеюсь над подругой, пока она не присылает фото мужчины. Божечки! Горячий брюнет в идеально сидящем на нем костюмчике.

«Что — то жарко стало» — отвечаю ей моментально.

Представляю, как мамочки будут вешаться. Хотя у нас с виду приличные родители, но всякое может быть. Уверена, что его интересуют только молоденькие. Хотя о чем я вообще. Это не мое дело.

Хочется романтики, вот и поплыла мыслями. Жизнь еще только начинается, а такое ощущение будто все.

«А кто он в итоге? Рассказывай» — Включаю интерес, чем еще заняться пока одна скучаю на кухне, не работать же в выходной!

— Ой, мамочки, тут столько всего, что я решила тебе позвонить. Все равно ты так же сидишь и не знаешь чем заняться.

— Как же хорошо мы друг друга понимаем. Выкладывай.

— Он такой крутой, что просто мама дорогая! Тут попахивает криминалом, иначе откуда столько всего, я не знаю. У него в нулевые был свой бойцовский клуб, кто говорит, что сейчас его нет? Правильно, никто! — Смеюсь, над подругой.

— Ну, ты и сыщик, Олька.

— Не перебиваем, далее. Сейчас на нем официально охранное предприятие. Звучит немного неправильно, предприятище! Во всех крупных городах страны по филиалу. В нашем тоже есть, вот он и едет. Если честно, я еще по его соцсетям прошлась, но там тишина абсолютная. Про мать мальчика тоже никакой инфы да и про мальчика самого тоже. Личная жизнь не напоказ. Но фотки его, Лерка, брызжут тестостероном!

— Это уж точно!

— Блин, нам мамкам дай только че — нибудь пообсуждать, да? А тут такой повод! Я уже слышу вздохи мамочек, когда он входит в кабинет. Сдерживать будут лишь отцы, которые рядом. Поэтому на собраниях их больше не будет.

Смеемся.

— А ты откуда это все откопала?

— Обижаешь! — Я сразу к Маринке (это мы так училку между собой зовем) подкатила, разузнала как и что. Заглянула в ее родительский журнальчик даже, там выцепила глазами имя, сразу на ус намотрала.

— Тебе бы в частные сыщики!

— Ага!

— И так сразу нашла?

— Ну, извините, Муцураев Аслан Демидович! Как думаешь много таких по миру?

— Молодец ты, конечно.

— Ну, все, мы теперь от эффекта неожиданности в обморок не упадем, так что предупрежден — вооружен, как говорится. А на остальных мамасит будет интересно поглядеть в моменте.

— Ой, смешная ты. Скоро ли наши вернутся?

— Скучаешь? Слушай, давай тоже девичники мутить. Пусть сидят по утрам вот так на выходных и ждут. Ну а че?

— Я только за.

— Че то ты приуныла, да?

— Да. Надоело всех тащить, развлекать, заставлять. Да и Ден какой — то не такой. Все время на работе.

— В следующие выходные поедем за город, там развлечемся. Выпнем рутину нах.

Дверь открывается, и я буквально соскакиваю от радости.

— Все, Олька, мой пришел, пока. Целую.

Бегу навстречу, кидаюсь на шею, он обожает, когда я так делаю. Или обожал. Сейчас что — то не особо доволен, по лицу вижу. Хоть и улыбается.

— Как все прошло?

— Нормально, голова только раскалывается, полежать хочу. Не против?

— Нет, конечно. Я видела фотку вашу, Лерка отправила. Ну, вы и дали жару, конечно.

— Какую фотку? — Сдвигает брови.

— Да ей Тема скинул, там все бухущие, тебя только нет. Опять спрятался за камерой? — Ехидно щурусь.

— Нно, фоткал. Чтобы тебе меня потом не в чем упрекнуть было.

Снимает кроссовки и направляется в спальню. Разочарованно вздыхаю. Что ж, сегодняшний выходной пройдет на диване за теликом. Настроения нет ни на что. Никакие покупки не заставят развеселиться, никакие развлечения. Хочется только внимания, простого человеческого внимания.

Сын просыпается, сонный идет на кухню, накладываю ему блинов.

— Какие планы? — Спрашиваю, надеясь, что парень не будет залипать весь день в телефоне.

— Не знаю, в телефон позалипать.

— Так не пойдет.

— Да знаю я, сказал, чтоб тебя позлить.

— Ах, ты! — Улыбается. Это такое маленькое счастье, видеть его улыбку. Раньше постоянно улыбался, целовал меня в щечку, обнимал. Теперь не дождешься.

— Может, хоть к Сизовым сгоняем? Вы с Ольгой потусите, мы с Мишаней.

— Хорошая идея, сейчас уточню, есть ли у них планы.

Звоню Ольке, сразу договариваемся о встрече, решаем отправить парней в кино, а сами на это время в кафе, которое рядом.

— Слушай, я не поняла, твой, значит, вернулся, а мой до сих пор где? Ну, я ему щас навешаю.

«Да дослушай ты меня, мать твою, я в продуктовый заехал, на неделю закупаюсь. Выходной же, куда торопишь?» — Слышу на громкой.

— Ладно, живи пока. Давай.

— Как ты его, а!

— Да чтобы место знал, они же по — другому не понимают, Лер! Надо бы жучки установить на телефон! — Какие еще жучки? — Громко смеюсь, запрокидывая голову.

— Это я условно. Говорят, есть какое — то приложение для слежки, его сразу на два телефона устанавливаешь. Главное с того, который отслеживаться будет, удалить иконку. Чтобы без палева. Сечешь? М? М? — Оля двигает бровями, я снова ухахатываюсь.

Хорошо, что выбрались. Дома бы я стухла, это точно.

— Кстати! Наш красавчик уже в городе!

— Какой красавчик?

— Ну, але! Асланчик!

— А ты откуда это все знаешь?

— Подписалась на страничку его предприятия, там в последних новостях его визит опубликовали.

— Може, сама к нему на предприятие устроишься частным детективом? Я не разбираюсь что там к чему, но уверена, что тебе были бы рады.

— Нет, спасибо. Что там с конкурсом? Вы готовитесь?

— Нет желания совсем. Эти дни скоро, может поэтому. Возьму себя в руки после.

— Та же хрень.

Звонок от Дена.

— Вы где? Проснулся, а дома тишина.

— Гуляем. Парни в кино, мы с Олей в кафе.

— Ясно. Купишь минералки?

— Да.

— Ок.

Кладет трубку. Серьезно? Это все, что ты хотел сказать? Минералки купить? Слезы подступают к глазам. Я так больше не хочу.

Выходные проносятся моментально. Сегодня много дел в школе, завуч вызывает нас с Олей на разговор. Конкурс, в котором мы участвуем, представляя школу, довольно статусный. Победитель будет представлять город, и школа заинтересована в победе, как никогда.

Кто — то из нас должен занять призовое место. Мы сразу договорились, что не будем обижаться друг на друга, если у кого — то получится вырваться вперед. Детей же мы учим не только выигрывать, но и проигрывать. Это тот навык, который пригодится им в жизни. Нужно уметь радоваться за других.

В общем, болеем друг за друга, а не соперничаем.

С утра я нанесла легкий макияж, сделала простую укладку, надела джинсы и лонгслив. Настроение — не выделяться из толпы. Пашка ушел в класс, а я в кабинет к завучу.

Наша школа находится в новом красивом здании. Здесь приятно находиться. Я всегда мечтала, чтобы мои дети учились в таком месте, а не как я в детстве — в зашарпанном, разваливающемся помещении. Я захожу через широкие двери и сразу попадаю в просторный коридор, заполненный светом. Высокие окна тянутся от пола до потолка. На стенах изображения и рисунки школьников.

Коридоры широкие и просторные, в них много интересных уголков — уютные скамейки, где ученики могут посидеть и пообщаться, а также специальные зоны для совместных проектов. Каждая стена оформлена яркими плакатами, которые рассказывают о различных мероприятиях и достижениях учеников.

Здесь есть места для выставок работ учеников, где можно увидеть картины, поделки и даже научные проекты. Я вижу, как ребята обсуждают свои идеи, и это наполняет их духом сотрудничества и вдохновения.

Прохожу мимо классов, слышу детские разговоры, чудесная атмосфера. В одно мгновение у двери, которой заканчивается коридор, я оборачиваюсь, слыша детский смех и сама не понимаю, как врезаюсь в колонну. Человеческую колонну в два метра ростом.

Чуть не отлетаю, как моя сумка, которая валяется сейчас где — то в углу.

— Аккуратнее. — Выдает мужчина, пристально и бессовестно оглядывая меня с ног до головы. — С вами все в порядке? — А, блин, я не правильно растолковала его взгляд, он просто беспокоится все ли со мной хорошо.

— Да, все в порядке, спасибо. Это я виновата, загляделась по сторонам. — Краснею от неловкости. Мужчина красивый, через мгновение понимаю, что позавчера мы с Олей смотрели на него со своих гаджетов.

Наклоняется к моей сумочке, и протягивает ее мне.

— Бывает.

— Спасибо. — Отвожу взгляд, пытаюсь забрать сумку, но он ее крепко держит. Не понимаю в чем дело. Поднимаю глаза выше, чтобы посмотреть на него. Моргаю часто, как будто если задержу взгляд, глаза высохнут. Максимальная неловкость. Неосознанно поджимаю нижнюю губу.

Перестаю дышать, когда вижу его бездонные черные глаза, внутри появляется маленькая дрожь. Я не знаю, что происходит. Правый верхний уголок его губ приподнимается. Какой красивый, черт побери.

— Аслан. — Отпускает хватку и отдает мне сумку, протягивая руку. Не могу оторвать взгляд от его глаз. Зависла, елки палки! Какой позор. — Все хорошо?

— Да, Валерия. Меня зовут Валерия. Простите, мне просто показалось, что я вас где — то видела. — Конечно, нам в эту ерунду никто не поверит, хотя голос звучит убедительно. Наверно.

— Вспомнили?

— Что вспомнила?

— Где меня видели?

— Нет. Обозналась, наверно. Бывает же такое.

— Вы преподаете?

— Оу, нет. Я родитель, иду к завучу. — Зачем мы продолжаем разговор? — Ну, мне пора, всего доброго.

— До встречи, Валерия.

Господи, как он произносит мое имя. Быстрым шагом выхожу из коридора и направляюсь в кабинет завуча. Что со мной происходит? Коленки подкашиваются. Поплыла как подросток. Знает, как общаться с девушками, чтобы у них крышу посносило.

— Лер, ты меня совсем чтоли не видишь? — Оля сидит на скамье у кабинета. — Что с тобой? Ты красная как рак. Торопилась?

— Оля, — говорю ей шепотом. — Ты его видела?

— Кого?

— Аслана.

— Кого? Чтооо? Ты серьезно? Нет, я только вышла из туалета.

Оглядываюсь по сторонам, убеждаюсь, что никто не слышит.

— Мы с ним столкнулись в коридоре, врезались друг в друга.

— Да ладно, подруга. — Оля зажимает руками рот от восторга. — И че дальше?

— У меня выпала сумка, он огромный. С темными глазами и красивый такой. Кокетничал со мной, как и со всеми, я думаю, женщинами.

— Да ты что?

— Да, сумку поднял, а потом отдавать не хотел. Спросил, как зовут. Мы познакомились, и я решила, что пора бежать, пока я не сгорела от неловкости прямо в коридоре.

— Вау, Лерка! Теперь я тоже хочу его увидеть. Ты джекпот сорвала!

— Наверно, думает, что я запала на него, как и все остальные. Ни хрена подобного! Я просто растерялась. Я из мужчин общаюсь то только с Деном и Темой иногда.

— Подруга, если ты при нем так покраснела, это попадос!

— Да прекрати блин и так неловко до ужаса. Он ведь еще не знает, что наши дети в одном классе учатся.

— Хахаха, вот это будет кайф понаблюдать за вами на родительском собрании. Точнее, за тобой. Ты утонешь в краске.

— Прекрати, Оль! Я вообще Дена отправлю. Или с ним вместе пойду, пусть знает, что я замужем, люблю мужа, а он на меня никакого впечатления не произвел.

— Ты так часто об этом говоришь, что я уже начинаю сомневаться.

Господи, ну как же так? Я что могу вот так легко влюбиться в первого встречного? Что я только что сказала «влюбиться»?

Аслан:

— Демьян, ты все понял? Веди себя в школе нормально, хотя бы бляха муха нормально. Школа элитная, все проплачено, к тебе внимание будет пристальное. Поэтому соответствуй.

— Буду стараться. — Хитро щурится, сукин сын. Вот что с ним делать еще? Правильно говорят, что в детей вкладывать надо до пяти лет. Потом бесполезно. Я этот момент проебал. Оно и поянтно! Самому еще тридцати даже не было.

Демьян — хороший парень, не повезло ему только по жизни. В три года без родителей остался. Его отцом был мой лучший друг, мы с ним из всякой жопы друг друга вытаскивали. Но в тот день он решил, что один вывезет. Не вывез. Ехал со сходки, забрал жену. В тачке мина была заложена. Ребенка спасло то, что он в садике был. И оттуда прямиком в приют.

Понятно, что не мог я его там оставить и в ближайшее время оформил опекунство. Сам с его отцом тоже вырос в детдоме и знаю, что это такое. Никогда бы мы такого своим детям не пожелали. А судьба вон как распорядилась. Будь Арсен на моем месте, поступил бы так же.

Демьян почти ничего не помнит. Иногда я думаю, слава богу. Будь он старше, такой опыт травмировал бы его сильнее.

Нянек я к нему приставил столько, что можно было бы детский сад открывать. Одна уводит, вторая приводит, третья на подхвате. Каждая тщательно проверялась, я не мог позволить себе ошибиться.

Я хотел, чтобы Демьян чувствовал себя в безопасности, чтобы у него была стабильность, которую он так рано потерял. Нихуя не понимал что делать, как воспитывать. Поэтому без конца нанимал педагогов, психологов, нянь.

Няньки были разными — строгие и не очень, но каждая из них старалась привнести в его жизнь хоть немного женской заботы и любви. Мать они, конечно, не заменяли, но лучше, чем ничего. Я сам никогда не был ему добрым папкой, скорее, был другом. Но взять на себя ответственность за воспитание малого — это другое.

Иногда, когда он оставался наедине с собой, я видел, как он печально смотрит в окно, будто ищет кого — то или что — то. В такие часы становилось особенно тяжко. Я всегда задавался вопросом, что именно он чувствует в эти моменты.

Я старался показывать ему, что он не один. Каждую неделю мы вместе выбирались на природу или в парк, разговаривали о всякой фигне и делали всё, чтобы его жизнь была максимально нормальной. Я рассказывал ему, что у него есть я — дядя, но со временем он все равно стал звать меня папой. Внутри от этого слова все переворачивалось. На полгода пришлось переехать в Германию, там перекантоваться, пока тут дела решались. Хорошо, что в наши дни есть онлайн — обучение. С его училкой мы еще тогда сконектились, солому подстелили заранее. Так что Демьяну в новой школе в этом плане должно быть проще.

Пацан вырос на глазах. Хулиган еще тот. Гены берут свое, да и я как бы не ограждал его от своей жизни, разборок, все равно он где — то слышит разговоры по телефону, где — то видит людей, с которыми я пересекаюсь. Изолироваться полностью от моей жизни не получается. Поэтому я максимально завязал с криминалом.

Сюда мы переехали, потому что у города потенциал. Тут столько поднять можно, что жопа устанет жевать. Школу мне подыскали одну из лучших. С государственными у нас не задалось, пацан дерется постоянно, спорит, на рожон лезет. Там трудно разруливать весь кипиш.

В частных проще должно быть, на лапу дал, глаза закрыли. Но тоже до поры до времени. Поэтому сразу втираю, глядя ему в глаза, что к чему.

— Из этой школы выгонят, пойдешь на рынок торговать, понял? Помнишь, прогуливались с тобой, так же будешь арбузы сортировать. Я не шучу.

Лицо меняется, знает, что если я сказал, значит так и будет.

— Ладно, пап. Нормально все будет.

— С завтрашнего дня пойдешь, сегодня я съезжу, все доки подпишу, с училкой перетру.

— Понял.

Во всем меня копирует. В словах, в жестах, в движениях. Хороший пацан, но приструнить вовремя надо, не успеешь глазом моргнуть, бандитом вырастет.

Заруливаю к школе. На пороге уже встречает Марина Дмитриевна. Баба вроде и ниче, но слишком уж ластиться, меня такое не тянет. В принципе с таким раскладом жизни, как у меня, удобнее всего не зацикливаться. Трахаться на стороне и возвращаться домой.

— Здравствуйте Аслан Демидович. — Расстилается.

— Добрый день, Марина Дмитриевна. У меня есть полчаса, успеем?

— Да, конечно. Быстро пробежимся по школе, покажу что и где, потом к завучу на подписи и знакомство.

— Давайте к директору сразу.

— А его нет на месте, Михаил Станиславович в командировке.

— Не подгадал мой приезд. Передавайте привет. — Я его лично не знаю, но пусть сразу подожмется.

— Хорошо.

Показывает мне школу, нормальная. Главное теперь, чтобы Демьян прижился тут. Друзей нашел.

— Аслан Демидович, — тянет мне руку длинная женщина в очках, — Мария Владимировна, завуч.

— Очень приятно. — Улыбку не натягиваю, я тут церемониться не собираюсь, надо сразу свои порядки установить. Подписываю документы, читая документы, параллельно, не поднимая глаз, озвучиваю:

— Про нужды школы сообщайте Марине Дмитриевне, она мне передаст. — Обе в шоке стоят, пусть привыкают. — Еще что — то?

— Нет, на этом все. Будем ждать Демьяна завтра. Встретим, все покажем, познакомим с ребятами.

— Спасибо. Выход я найду. Вижу вам еще что — то обсудить нужно. — Оставляю их в кабинете и двигаюсь на выход, терпеть не могу, когда таскаются за мной.

Поворачиваю к коридору, проверяю уведомления, открываю дверь. В меня как муха об стекло врезается девчонка. Чуть не отлетает в другой конец, успеваю поймать за руку, но тут же отпускаю. Ее сумка куда — то к херам улетает.

Вижу испуганное лицо. Смотрит на меня, краснеет. Сам не понимаю, но внутри что — то приятно щекочет. Красивая. Но этим меня не удивить. Фигура что надо, грудь небольшая, как мне нравится. Только первые мысли не о сексе. Милая такая, лицо нежное, розовые щечки. Смущается. Охуенно.

Ресницами хлопает.

— Аккуратнее. С вами все в порядке? — Смотрю, как теряется. Сколько ей 24–25?

— Да, все в порядке, спасибо. Это я виновата, загляделась по сторонам. — Краснеет снова.

Протягиваю сумочку. Но отдавать ее так сразу не тороплюсь

— Бывает.

— Спасибо. — Пытается забрать сумку, не отдаю. Хочу еще немного насладиться ее смущением, а она на меня не смотрит даже. Поднимает глаза, смотрит, кусает нижнюю губу. Бля, откуда ты вылезла на моем пути?

Ебать, какая охуенная, есть в ней что — то, что с первого раза въелось в меня. Что — то зацепило. Хуй знает, что.

— Аслан. — Протягиваю руку, отдаю сумку. Смотрит в самые глаза, будто не слышит. — Все хорошо?

— Да, Валерия. Меня зовут Валерия. Простите, мне просто показалось, что я вас где — то видела. — Руки моей не касается, очень жаль, хотелось дотронуться до нее, настоящая, или только кажется.

— Вспомнили?

— Что вспомнила?

— Где меня видели?

— Нет. Обозналась, наверно. Бывает же такое. — Кто она? Учитель? Было бы охуенно.

— Вы преподаете?

— Оу, нет. Я родитель, иду к завучу. Ну, мне пора, всего доброго. — Бля, «родитель». А на че я надеялся вообще?

— До встречи, Валерия.

Лера:

Весь день я неосознанно хожу и думаю про этого мужчину. Во всем виноват Ден, отсутствие романтики в нашей жизни сильно сказывается. Мне не хватает мужского внимания, и я как дурочка цепляюсь за каждый мужской взгляд.

Училка написала о собрании на неделе, и вместо того, чтобы работать, я думаю, в чем же мне пойти. Что — то я заигралась, вовремя себя останавливаю.

— Привет, Ден. Сходишь на родительское собрание в четверг?

— Схожу. — Соглашается так быстро, что я теряюсь.

— Ладно. Пока.

Даже не пришлось приводить аргументы, связанные с больной головой. Наверно, слишком занят, вот и согласился, чтобы не тратить время на споры. Отлично, одной проблемой меньше. Не хочу больше видеться с Асланом, боюсь, что окончательно снесет крышу. Если даже после первой встречи, он на меня так повлиял, страшно подумать, что будет дальше.

Дни несутся с бешеной скоростью, глазом моргнуть не успела, как уже четверг. Ден успевает заехать домой, мы ужинаем, я поправляю ему галстук и даю наставления. Впервые меня не будет на родительском собрании. У мамочек будет шок.

Реакция Оли была соответствующая.

«Настолько все серьезно? Я в шоке, Лер. Но я тебе потом расскажу все в подробностях».

Училке пишу сообщение о том, что не успеваю, срочные дела и так далее. К конкурсу готовимся, все хорошо. Сама весь вечер как на иголках. Ден смотрит какой — то фильм, я сижу на диване и в сотый раз пролистываю соцсети.

Через два часа делаю контрольный звонок Дену.

— Ну как все прошло?

— Нормально все, Лер. Я вернусь попозже, обратно на работу вызвали. Можешь не ждать, не знаю, насколько затянется.

Вздыхаю.

— Ладно.

Следом звонит Оля, от нетерпения запрыгиваю на диван и кусаю губы.

— Говори.

— Представляю, как ты места себе не находила. Он когда в класс зашел, все мамки зашушукались, но не так прям, чтобы заметно. Но я то все видела. Он сел за заднюю парту и все собрание сидел в телефоне, дела, наверно, решал. Потом Маринка его представила, он поднялся, как шкаф, сказал, что рад знакомству. Сына зовут Демьян. И еще что — то незначительное. Вид у него, конечно, строгий. Как — то даже опасностью повеяло, когда он зашел.

После собрания у него такое лицо было суровое, как будто он им давал понять, что подходить знакомиться не следует, ему эти трения ни к чему. Сразу вышел и больше я его не видела.

— Ясно, а про меня что — нибудь говорили, может, про конкурс? Ден как, слушал?

— Да, внимательно слушал. С моим все переглядывались. Он еще остался. Я устала ждать, когда каждый подойдет к Маринке, завтра лучше приеду, потрещу. Когда конкурс обсуждали, она упомянула нас с тобой, сказала, что тебя нет, но Денис все передаст. Он ответственно кивал.

— Спасибо, Оль. Все поняла.

— Еще кое — что, не хотела тебе говорить, но я подслушала разговор Темы и Дена. И, похоже, он так много работает, потому что готовит тебе сюрприз.

— Ты уверена, Оль? — На лице проступает улыбка, потому что это хоть какая — то надежда на наше светлое будущее.

— Тема сказал ему «я не смогу больше прикрывать твою жопу, так что действуй уже быстрее».

— Интересненько. Спасибо, буду делать вид, что ничего не знаю.

Прощаемся.

Быстро печатаю сообщение Марине Дмитриевне, уточняю все ли хорошо. «Да, Валерия Олеговна, все хорошо, даже очень, не беспокойтесь».

Иду спать. Уже не думаю про Аслана, он наверняка даже не понял, что Ден — мой супруг. Он же даже не знает, что наши дети учатся в одном классе.

Вспоминаю о том, что надо поговорить с Пашей про нового мальчика в классе. Подхожу на носочках к его комнате, еще не спит. Стучу.

— Заходи, мам.

— Почему именно мам? Может пап?

— Ты по — особенному стучишь, да и папы дома то не бывает. — От этих слов становится грустно.

— Пашка, я хотела поговорить. Завтра в вашем классе ожидается пополнение. Новый парень, зовут Демьян, с вами учитель еще поговорит, просто решила тебе сообщить эту новость. Вы уж как — нибудь с ним помягче, ладно? Он ведь придет в совершенно незнакомый класс.

— Да без проблем, мам. Можешь не волноваться, я со всеми нахожу общий язык.

— Какой ты у меня классный.

Целую в лоб, глажу по волосам.

— Добрых снов, мамуль.

— Добрых снов, Пашка.

Засыпать одной все еще непривычно, как будто даже постель холоднее.

Надо поговорить с Денисом насчет его работы. Что это за сюрприз такой он готовит, что нужно пахать днями и практически ночами? Что бы это ни было, пора завязывать. Ладно я, но сыну то он тоже нужен.

Мне не спится. Слышу, как в районе двенадцати возвращается Ден. Быстро уходит в душ и возвращается в спальню, медленно ориентируется в темноте, доходит до кровати и с вздохом ложится.

Будет приставать? Раньше стал бы. Наплевал бы на мой сон, просто утром дал бы дольше выспаться, сам бы приготовил завтрак и проводил Пашу.

Нет. Сразу засыпает, слышу легкое похрапывание. Сама сижу и думаю, что делаю не так. Может быть, дело во мне? Многое же в семейной жизни зависит от женщины. Сама себя быстро возвращаю обратно. Я и так делаю все, чтобы всем было хорошо. Но в команде должны быть задействованы все участники, иначе дело не пойдет. У нас не идет. И я не могу понять почему.

— Доброе утро, поговорим?

— Доброе. Давай, о чем?

— О твоей работе.

— Отличная работа, приносит неплохие деньги. Что не так? — Чувствует мой настрой и сам переходит на агрессию.

— Ты отдалился от нас с Пашей. Сын уже привык, что тебя не бывает дома. Меня тоже не устраивает, что я стала все чаще засыпать одна. И не только засыпать.

Трет переносицу, вижу, как раздражен, хотя я говорю мягко, не нарываясь на агрессию.

— Твои варианты? Мне уйти с работы?

— Нет, Ден, я просто хотела поговорить. Паша переживает, я тоже.

Даже не допивает кофе, встает и выходит из дома. Я остаюсь одна с кружкой в руках, не понимая вообще ничего.

Я подвожу сына до школы без всякого настроения. Отчаиваюсь, не знаю, что еще сделать, чтобы расшевелить наши отношения. На парковке замечаю порш. Ого, даже догадываюсь чей. Но подходит к тачке другой мужчина в костюме. Наверно, водитель.

Забегаю к Марине Дмитриевне, расспрашиваю о новостях. Ничего нового. Выхожу, сажусь в машину. Звонок от Дена.

— Привет.

— Привет. Что — то случилось?

— Ты где сейчас?

— У школы, а что?

— А потом куда?

— В кофейню на Спасской.

— Окей.

Кладет трубку. Ничего не понимая, еду в кофейню. Там встречаемся с Олей. Машина Дена уже припаркована. Встречает меня с цветами. Моему удивлению нет предела.

— С чего бы это? — Спрашиваю, а на душе уже все прояснилось.

— Прости меня, малыш. Я и, правда, заработался. Обещаю, что постараюсь все разрулить и буду чаще появляться дома. Ты права, права во всем. — Целует меня как раньше. Настроение поднимается настолько, что хочется взлететь.

— Что приготовить на ужин? Давай курицу запеку с овощами и вино возьму?

— Супер. Договорились. — Хлопает меня по попе и уезжает.

Оля была права, он что — то готовит! А я себе уже всякого напридумывала! Я довольная с букетом белых пионов иду счастливая в кафе, занимаю свое местечко у окна. Фоткаю букет, не так часто мне дарят цветы. Официант тут же приносит вазу и ставит цветы на подоконник.

Вижу Олю на пороге кофейни. Сама не своя, в солнечных очках.

— Привет, дорогая, ты как? Что — то стряслось?

— Да. — Садится, снимает очки. Глаза заплаканные, с дрожью выдыхает. Тема изменяет мне.

— Что? Да не может такого быть. Ты сама видела?

— Нет. Я нашла в его машине трусы. Женские. Трусы, блять! Как можно забыть в машине трусы, скажи мне? — Глаза ее краснеют, она смотрит на меня, а я не знаю, что сказать, чтобы ее поддержать. Что бы ты ни сказал в такой момент, это будет пустой звук.

— Оль, я понимаю, что ситуация пипец! Но это ведь может быть недоразумение.

— Серьезно, Лера? Недоразумение?

— Ты с ним, конечно же, еще не говорила?

— Нет. Не знаю, как быть. Я люблю его, Лер. Умом понимаю, что надо его прижать, по стенке размазать. Но у нас же сын…

Всей душой ее понимаю и хочу поддержать.

— И что ты думаешь?

— Буду наблюдать, следить. Узнаю кто это, буду угрожать. Убью, если надо. — В ее глазах столько боли, разочарования. Что этим мужикам еще надо? Красивая, умная жена, создает уют в доме, хорошо зарабатывает. На руках бы носил, ценил. Нет ведь, надо с кем — то на стороне мутить.

— Иди ко мне. — Обнимаю ее и глажу по голове. — Я с тобой, мы что — нибудь придумаем.

— Спасибо. Я буду делать вид, что все как и прежде. Что ничего не было. Я никому его не отдам. Он просто совершил ошибку. Не подумал.

Обнимаю крепче и понимаю, насколько же сильно она его любит, готова оправдать во всем. Смогла ли бы так я? Не думаю.

— Чем я могу помочь, Оль? — Я слишком хорошо ее знаю, у нее наверняка уже созрел план и она готова действовать.

— Я установила то приложение, о котором говорила. Буду следить за тем, где он бывает. Так выйду на след. Когда узнаю кто это, начну разборки. Но не с мужем. Постараемся обойтись без потерь.

— Ты — скала, Оль. Я восхищаюсь тобой, твоему стержню. Я готова помочь, как только смогу. Только скажи.

— Помнишь, на выходные собирались выехать из города?

— Да. Все в силе?

— Еще как в силе. Будем собирать по осколкам семью. И вашу сплочать на всякий случай. Бери белье, и я свое возьму. В баню по парам пойдем!

Я бы посмеялась, но не до смеха сейчас. Я за Ольку готова рвать и метать.

— Давай я своего попробую расколоть, вдруг он в курсе?

— Если он при делах, то я убью обоих.

— Надо понаблюдать за ними, как они общаются, что говорят друг другу, подслушать.

— Согласна, так и сделаем. Я побежала, Лер, дел сегодня много. Поделиться просто нужно было, я бы взорвалась, если бы молчала.

— Конечно, дорогая, все хорошо.

Оля уходит, я остаюсь одна, достаю свой тоненький мак, начинаю работать. Противоречивые чувства разрывают изнутри. С одной стороны мне хреново, потому что в жизни Оли полная хрень, с другой стороны в моей вроде как все налаживается.

Смотрю в окно, дождь накрапывает, люди бегают с зонтиками. В такую погоду мне нравится сидеть в тепле и попивать свой кофеек. Мне никуда не нужно до вечера. Глаза приковывает к себе фигура мужчины с зонтом, который не спеша переходит дорогу. Не отрываю глаза, потому что с каждым его шагом в сторону кофейни вспоминаю эту походку. Боже мой, он что направляется сюда?

Быстро перевожу взгляд в свой ноут, хочу спрятаться за деревом, которое растет прямо тут над моим столом. Да ладно, даже если увидит и узнает, ну и что? Просто совпадение, пришли в одну кофейню. Если уж на то пошло, я сюда уже года два хожу, если не больше. А он впервые заглянул.

Слышу, как открывается дверь, взглатываю, выдыхаю. Делаю вид, что не вижу. Направляется в мою сторону, вот черт. Стол чтоли тут забронировал? Руки уже трясутся.

— Добрый день.

Что? Это он кому? Поднимаю глаза на высоченного мужчину. Стоит рядом со мной, снимает свой тренч так, будто мы тут о встрече договаривались.

— Добрый. — Говорю растерянно. Он уносит свою верхнюю одежду и зонт. Возвращается в костюме, дорогом. Моя машина стоит меньше, я уверена. Отодвигает стул и садится. Я в шоке.

— Работаете?

— Да.

— Ну да ничего. Я ненадолго.

Официант подходит с меню, мужчина, не дожидаясь его слов, сразу кидает:

— Капучино, без сахара. Все. — Официант испаряется, словно на носочках неслышно убегает.

— У вас что — то срочное? — Пытаюсь хоть что — то сформулировать. Все еще не могу прийти в себя от такой напористости и наглости.

— Срочное.

— Что — то не так в школе? Мой сын что — то сделал? Я говорила с ним вчера, предупредила, чтобы вел себя подобающе с новым одноклассником.

Улыбается. И вот тут я понимаю, что сморозила лишнее. Откуда бы мне знать, что это отец нового мальчика?

— Нет, все хорошо. Я к вам. Вы замужем?

— Да. — Выдаю возмущенно, смущаюсь и заливаюсь краской до кончиков пальцев ног.

— Счастливы в браке?

— Да. — Отвечаю в таком же ахере.

— А если честно? — Смотрит прямо в глаза.

— Я не понимаю к чему ваши расспросы. Я очень счастлива в браке. Что все это значит?

— То, что вы мне нравитесь, Валерия. Такое случается редко, но метко. В голове моей засели с первой же встречи и не выходите из нее. Если подобное случается, то просто так я не отступаю.

Мне становится трудно дышать, голова кружится от сказанного, я сгораю от неловкости и стыда.

— И… и часто у вас подобное случается?

— В бизнесе, в делах часто, в личной жизни нет. Скорее всего, впервые. Поэтому так замкнуло.

Не знаю что добавить, и о чем еще говорить. Горло пересыхает. Закашливаюсь.

— Я, я замужем, у меня есть ребенок. Вы же понимаете?

— Понимаю. Но с ситуацией ничего поделать не могу. Я никогда не хожу вокруг да около, поэтому сразу говорю как есть.

— И что мне сейчас делать с этой информацией?

— Думайте сами. Я готов хоть сейчас забрать вас, закинуть на плечо и увести к себе. Вам бы такое понравилось, я уверен.

Не выдерживаю напор, закрываю лицо руками как маленькая девочка. Какой стыд, что он несет? А если кто — то слышал? Оглядываюсь, рядом никого. Смотрит на меня уверенно, улыбаясь. Его это как будто забавляет. Сидит и смотрит как я сгораю от стыда. Кайфует я бы даже сказала.

— Аслан, вы заставляете меня краснеть…

— Запомнили мое имя? — Еще сильнее краснею, если это в принципе возможно. А его улыбка натягивается еще шире.

— У меня хорошая память.

— Только поэтому? — Мне хочется провалиться сквозь землю. — Не буду вас смущать. Работайте спокойно. — Улыбается, встает, подходит к администратору, что — то говорит и уходит.

Что это блять было? Других слов я не могу подобрать? Мне бы рассказать Оле, но ей сейчас не до этого. Господи, как же разрывает мозг. Не могу понять отчего. Внутри столько чувств. Себя то я точно не обману. Меня радует мужское внимание. Я сто лет не испытывала подобных чувств. Наверное, даже никогда.

С Деном было другое. Там тоже эмоции окутывали с ног до головы. Но тут мужчина берет меня врасплох. Он как добытчик: увидел свою жертву, взял и унес. Я уверена, если бы я не была замужем и с ребенком, он бы и правда меня вынес на себе прямо отсюда.

А этот его взгляд, пробирающий до глубины. Мамочка! Как я вообще не сгорела тут на месте. Чувствую, каким влажным становится белье. И это пугает больше всего.

— Лер, — подходит ко мне Яна, администратор. Мы с ней уже давно друг друга знаем. Общаемся иногда, когда я не работаю. — Он за вас обоих счет оплатил. Еще и с такими чаевыми, что можешь тут остаться на обед и даже ужин! — Ее глаза блестят, она ждет от меня какой — то информации. Но я смотрю на нее и офигеваю.

— Что ты смотришь на меня так, Ян? Я его второй раз в жизни вижу. — Оправдываюсь, размахиваюсь руками.

— Кажется, кто — то на тебя нормально так запал.

Расследования Оли ни к чему не приводят. Судя по приложению, отслеживающему движения Артема, он идеальный семьянин — работа, продуктовый магазин, дом. Это все места, где он бывает. Из чего Оля делает вывод, что его любовница работает вместе с ним.

— У них штат раз два и обчелся. В основном мужики, две женщины. Одной под сорокет, вторая ну откровенно такая себе. И что ты прикажешь думать, Лер? Его сексапильная жена не котируется? Захотелось чего — то этакого? — Мы стоим у дома и ждем, когда парни загрузят еду в машины.

— Оль, ты меня прости, но я думаю, что произошло недоразумение. Может быть вам все — таки поговорить?

— Нет, после этого разговора я покажу свою слабость. Я не хочу чтобы он на меня смотрел, как на овцу, которая готова бегать за ним… — Бедняжка останавливается. — Я не знаю, Лер. Мне так стыдно из — за своих же мыслей. Не знаю, как быть, не знаю что делать. Ты бы меня видела дома. Кухня вылизана, ужины такие, что пальчики оближешь! Каждый день блюда разных стран! Я такими темпами получу мишленовскую звезду.

В этом вся Оля, даже в такой ситуации умудряется шутить. Сдерживаю смех.

— А утром я на него запрыгиваю и выбиваю из него всю дурь. Чтобы вообще никаких мыслей о сексе не было. И он таким счастливым выглядит, целует меня, все время говорит, как любит. А у меня сердце разрывается. А что если ей он говорит то же самое? Неужели настолько хороший актер все эти годы? Не могу поверить.

— О чем шепчитесь, красотки? — Улыбается Артем, подходя ближе.

— О том, как сегодня развлекаться будем, красавчик. — Выдает Оля и еле заметно хватает его за попу. Боже мой.

До глэмпинга ехали минут тридцать, и дороги были просто великолепными — живописные леса, открывающиеся поля, и вдали что — то похожее на горы. Мы с Денисом переглядывались и улыбались, понимая, что этот уикенд станет для нас настоящим отдыхом от рутины и быта, которые так заели в последнее время.

Когда, наконец, доезжаем до нужного места, я визжу от восторга. Перед нами уютные домики, такое ощущение, что непогода этому месту только к лицу. Оно создано для того, чтобы провести время на свежем воздухе и забыть о суете городской жизни. Нас разместили в два соседних домика, третий гостевой тоже оказался свободен, и туда мы отправили сыновей. Идеальное решение!

— Пашка, Мишка, идите сюда, — зову их, указывая на маленький домик. — Смотрите, это ваш дом. Делайте что хотите, но ради бога, без глупостей! — Это небольшое, но очень уютное место с удобными кроватями и небольшим уголком для игр. Им будет веселее друг с другом, чем с нами.

Парни визжат от радости и бегут, обгоняя друг друга, в домик.

Мы с мужьями располагаемся в двух других домах, объединенных большой террасой.

Пока мы с Олей распаковываем вещи, мужчины сразу выходят на природу и занимаются костром и обедом. Я знаю, что Оля, скорее всего, уже навострила уши и прислушивается к их разговорам, и на всякий случай делаю то же самое. Ничего не слышно! Специально чтоли так тихо говорят?

Ближе к обеду собираемся все на террасе, за столом, который был накрыт для нашего ужина. Смеемся, болтаем о планах на ближайшие дни, слыша, как ребята гремят у себя в домике, резво двигаясь по всему пространству.

— Надеюсь, домик останется в целости и сохранности, — комментирую тихо.

— Да брось, пусть пацаны развлекутся, не каждый же день такие богатые на эмоции уикенды. Они обычно все выходные задротят в телефоны. Тут связи почти нет, и это главное преимущество этого места. — Выдает Ден.

— У нас лежит бумажка с вайфай, но ради бога, давайте сегодня без интернета. Мы с Леркой заранее все дела сделали, чтобы не тыкаться в выходные. — Добавляет Оля.

— Добро. Я вообще свой отключил. — Говорит Артем.

— А с чего бы это? — Оля смотрит с недоверием.

— Ну а зачем он на природе?

— Мне отдай, я в сумочку приберу.

— Забирай. — Тянет айфон.

— Так ты включи, мало ли что.

— Сами же просили не тыкаться. Че начинается?

Поглаживаю Олю под столом. Чувствую, как учащается ее дыхание.

— У Дена вон не просят, и всем хорошо.

Денис поворачивается к Теме с наездом в глазах. Достает свой телефон и протягивает мне.

— Вот же ты, сукин сын. Ладно, я тоже вырубил. А ну иди сюда, я тебя щас завалю.

— Началось. — Качаем головами и переглядываемся с Олей. Все по классике, катятся кубарем на траву и начинают бороться. Это их любимое занятие. Борьба самцов. Кто кого. Побеждают всегда по очереди, но каждый раз победитель ходит, важничает.

К нам присоединяются сыновья, никто из них не удивляется происходящему. Скорее всего, еще немного и они начнут повторять за отцами. После обеда мы с Олей гуляем по лесу, мужья разводят себе кальян и остаются на террасе.

— Щас короче с другой стороны домика тихо подойдем и подслушаем. — Предлагает Оля, мне эта идея не нравится. Но я обещала поддерживать ее во всем. Подходим незаметно, пытаемсся прислушаться.

— В общем, ты мою позицию знаешь, — говорит Артем. — Решайся, добивай вопрос. Если моя меня колоть начнет, меня надолго не хватит.

— Еще потянем немного…

— Маааам, а че он меня дергает? — Парни нас увидели. Бежим на носках, но со скоростью света. Когда отходим на безопасное расстояние, Оля кричит:

— Да еб твою мать, простите ради бога, других слов нет, вас что и на час нельзя оставить одних? Как малые дети, ей богу. Собирайте свои вещи и расходитесь по нашим домам. Будете с родителями ночевать.

Парни тут же затихают. Не хочется кайф обламывать. Одним, как взрослым, пожить в своем доме. Когда еще такая возможность будет.

— Ты слышала? Они что — то скрывают, Лер. Мало того, что мой изменяет, так он еще и твоего в чем — то прикрывает. Надеюсь, что это действительно сюрприз.

Я немного начинаю нервничать, но мысли о том, что он мне вчера цветы подарил, затмевают все. Даже если Ден что — то от меня скрывает, скоро все станет явным.

— Тут у каждого домика своя сауна. Может, потащим своих?

— Погнали!

Аслан:

— Уехали за город. С еще одной семьей. Тоже, кстати, ребенок в вашем классе учится. Там слежку установить?

— Не надо. Свободен. — Сжимаю кулаки под столом до хруста. Не моя она женщина, умом все понимаю, а чуть ниже головы все сопротивляется. Не дает мне покоя. Шлюх перестал навещать, как ее увидел. В конец поплыл. Никого не хочется.

Пытался трахнуть одну, закрыл глаза, представил другую, но ниче не вышло. В итоге сошлись на быстром отсосе.

Что это, блять? Ебучая любовь с первого взгляда? Не бывает так. Все это сказки для сопливых малолеток. А что тогда? Психую, пиздец.

Через два часа мне на нее уже все принесли. Замужем, есть сын. Муж Денис, айтишник ебаный, сын Павел. Фамилия Мезенцевы. Муцураев лучше звучит, статуснее.

Живут в частном секторе, адрес тоже на руках. Валерия работает на нескольких крупных блогеров, ведет их страницы. Каждый будний день сидит в кофейне «Кофе и люди», отлично, с владельцем я знаком. Когда — то башляли вместе.

28 лет. Выглядит младше. И такая красивая, бля. Ширинка становится тугой от воспоминаний о ней. Какая стройная, животик плоский, ягодицы упругие, грудь вздернута вверх. Видит бог, если бы не замужем, сразу бы к себе забрал.

На собрание это шел, думал, пересечемся. Так бы кого — нибудь из нянь отправил. А она не пришла. Гондона своего отправила. Хотел на месте ему шею свернуть, руки оторвать. За что? Хуй знает. Чтобы не смог ее больше трогать.

На следующий же день в кофейню к ней завалился. Целый день блять ее не видел. Изнутри разрывает уже. Еще из окна меня заметила, а сделала вид, что не видит. Румянец на лице заиграл. Охуенно. Штаны бы не порвать.

Сразу к ней подошел, заговорил. Не хуй туда сюда метаться, надо чтобы знала сразу. Даю понять, на что я претендую. Горит пламенем, смущается. Блять, еле держусь, чтобы не увести ее в ближайший туалет и там отодрать.

Продолжаю напирать, подваливаю комплиментов, смущаю, хочу грань увидеть. Закрывает лицо, как маленькая. Мне этого достаточно, чтобы понять, что мудак у нее был первым и единственным. Эта мысль потом весь день в голове крутилась.

Пацанов напрячься заставил, они нырнули поглубже, до времен универа. Были парни, которые подкатывлаи, но всех отшивала. Этому только зеленый свет дала. Чтоб его.

Какая — то хуйня в голове, хоть к мозгоправу обращайся.

Только в новый город заехал, надо дела мутить, все проверить, всех на места поставить, а у меня телка из головы не выходит. Ведьма чтоли? Приворожила меня? Иначе как эту хуету еще объяснить?

И вот то, что они щас за город уехали, меня из себя выводит, пиздец. Что они там будут делать? Трахаться? Я убить этого додика готов, просто за то, что руки к ней тянет. Похуй что муж, я привык, что если я глаз на что — то положил, не хуй трогать.

— Зайди ко мне, Демьян.

Плетется по коридору, слышу, как башмаки по полу волочатся.

— Че?

— Не че, а привет. Ты на улице чтоли растешь?

— Привет.

— Как в школе дела?

— Нормально. Че жалуются уже? Я ниче не делал.

— Тишина пока. Молодец.

— Друзей нашел?

— Да, с двумя нашли общий язык.

— Это хорошо, быстро ты. Горжусь.

— Девчонки как? — О чем еще у парней его возраста спрашивать?

— Нормальные есть.

— Хорошо.

— Пап, тут это… — Бля, щас выдаст, что че то не так пошло, где — то облажался. Напрягаю лицо. — Пацаны к себе зовут как — нибудь после школы или на выхах.

— Какие пацаны?

— Из класса Пашок с Мишаней. — У них родители дружат и все время вместе тусуются. Улыбка сама на лицо просится.

— А сколько Пашков у вас в классе?

— Один вроде.

— Ну, у него родители приличные, к нему можно. Насчет Миши разузнаю и скажу свое мнение.

— Пап, пожалуйста. Так хочется с кем-то из сверстников потусить вне школы. Все так делают, один я залипаю в тел все время. Вокруг только няньки да охранники. Скукотища.

— Я понимаю, сын. Сказал же, разузнаю и поговорим. Я не против твоих тусовок. — Когда пацан так вырос, ума не приложу. — Иди, ложись, завтра побазарим.

Сам в своих мыслях уже везу сына в дом к Валерии и под шумок с ней болтаю.

— Господин Аслан, — стучит и заглядывает местный хакер, сыщик, в общем, доносчик всего, что мне нужно.

— Говори, Матвей.

— Вы просили все интересное вам докладывать по Мезенцевым.

— Ну.

— В общем, там супруг, Денис его зовут, он периодически был замечен с женщиной. И не просто за разговорами, если вы понимаете, о чем я.

— Опачки, а вот с этого места поподробнее.

Быстро принимаю душ перед сауной, чтобы до нее продемонстрировать мужу свое белье. Вижу себя в зеркале, сидит идеально. Как на меня сшито. Возбуждения никакого, даже близко не сравнится с тем, что я испытала в кафе от разговора с Асланом. Черт побери, зачем я вообще об этом думаю?

Выхожу, Ден не ожидает и присвистывает, оглядывая меня с головы до ног.

— Детка, вот это сюрприз.

Подхожу к нему, заваливаю на широкую кровать, сажусь сверху. Даю время меня разглядеть. Переворачиваюсь и сажусь к нему попой. Наклоняюсь. Это я вчера подготовилась, посмотрела в интернете несколько новых поз.

— Бля. — Постанывает. Чувствую, как в меня упирается его член средних размеров. Я давно перестала об этом думать, потому что, какая мне разница, я все равно какая — то фригидная.

— Нравится?

— Еще бы! Его на тебя чтоли шили?

— Его сшили, чтобы ты с меня его медленно снимал. — Говорю полушепотом и медленно, читала, что это возбуждает мужчин.

Отстегивает лифчик, пока я к нему спиной. Я беру инициативу в руки, отодвигаю свои трусики, увлажняю себя своей же рукой. Достаю его член, натягиваю презерватив, который заранее сжимала в руке и медленно на него опускаюсь. Несмотря на его небольшой размер, мне все равно каждый раз туго.

— Ааах, — пристанываю, первые несколько секунд даже что — то чувствую.

— Да, детка. Это что — то новенькое. Ты готовилась? Где научилась такому, а? — шлепает меня сзади.

Стону еще громче, занять отдельный домик было потрясающей идеей. Начинаю прыгать на нем, в новой позе не очень удобно, но я представляю, какой обзор открывается для Дена, и усердно работаю.

— Потише, детка, — достает член, ударяет по нему пару раз, чтобы продержаться дольше. Вставляет снова и помогает мне снизу насаживаться сильнее. Я кричу, не сдерживая себя.

— О, да, да, еще немного. — Кончает. — Бля, Лер, кайф.

Это для меня звучит как лучший комплимент, потому что в последний раз я такой слышала еще до родов. Довольная собой я забираю лифчик и ухожу в ванную. Даю ему время привести себя в порядок и зову в сауну. Туда мы заходим лишь в полотенцах.

— Я готова ко второму заходу. В сауне у нас еще не было.

— Да ладно? Что с тобой, детка? — Пусть улавливает закономерность: подарил цветы, сказал приятное — я готова отплатить той же монетой.

Начинаю гладить его по животу, опускаюсь к члену, вожу рукой вниз и вверх, но он и не думает вставать.

— Что такое? Ты меня не хочешь?

— Да брось, Лер, тут очень жарко. Да и второй раз так сразу, у нас такого сто лет не было.

— Раньше бы смог.

— Не надо меня на мужика брать. — Говорит раздраженно. Так, что мне даже становится обидно. Снова все мои старания впустую. Мне то это вообще меньше всех нужно. — Ладно, не хочешь, как хочешь. Сажусь рядом, закрываю глаза и откидываю голову назад. Будь на твоем месте другой мужчина, сейчас бы с ума сходил от счастья, а ты так и сиди, раз не ценишь, что имеешь.

— В чем подвох? Ты даже не обидишься?

— На тебя? Нет. Зачем мне это?

— Не похоже на тебя.

— Все люди меняются. — Вижу, как смогла его зацепить и теперь ловко манипулирую. Вот значит, как с тобой надо. Меняешься ты — меняюсь и я. Не ценишь, буду игнорировать.

— Ты ведь для меня прикупила бельишко?

— Ты думаешь, я решила убить двух зайцев одним бельем?

— Ну, кто тебя знает. — Говорит с интересом, наблюдая и не отрывая взгляд.

Молчу. Наслаждаюсь жаром. Насидевшись вдоволь, выхожу. Иду в душ и ложусь спать. План не удался в полной мере, но так даже вышло лучше. Посеяла в его голову зерно сомнения, пусть попереживает.

Засыпаю почти сразу, то ли воздух тут свежий, то ли после бани. Когда открываю глаза, ощущаю, что спала так крепко, что не успела даже заметить, как ночь пролетела. Часы показывают около девяти. Я поворачиваю голову и вижу, что в кровати уже одна. В нос мне доносится аромат свежеприготовленного завтрака, и я приподнимаюсь, чтобы понять, откуда он идет.

Слышатся мужские голоса с улицы — весёлый смех и задорные разговоры. Это, конечно, парни с сыновьями, готовящие завтрак. Я улыбаюсь и подхожу к панорамному окну.

Из — за стекла открывается невероятный вид: утреннее солнце едва освещает террасу, а на ней — наши мужчины, суетящиеся у гриля и накрывающие стол. Так приятно видеть, как они ладят друг с другом, особенно когда это касается таких простых радостей, как еда на свежем воздухе.

— Кати сюда яйца.

— Своими обойдешься.

Ржут как подростки. Их энергия и дружеские подколы поднимают настроение, и мне хочется скорее влиться в эту атмосферу.

Я быстро одеваюсь и направляюсь к выходу, наслаждаясь теми первыми лучами солнца, которые пробиваются сквозь деревья. Стучу в окно Оле.

— Эй, подружка, давай просыпайся. Проспишь все на свете! — Оля начинает ворочаться и щурить глаза.

— Заходи. — Читаю по губам. Быстро забегаю и забираюсь под ее одеяло, чтобы согреться. Утро прохладное.

— Ну как?

— Зашибись. Трахались полночи. Если ты об этом. — Заливаюсь громким смехом. — Мне кажется, он думает, что меня подменили. Я, конечно, всегда была такая активная, но сейчас в разы жестче. А у вас как?

— Разочек.

— И все? Почему так?

— Я не знаю, вроде все прошло круто, но во второй раз мне не ответили взаимностью.

— Пффф, дохлик. Ну и ладно.

— Зато я нашла другие рычаги. Сделала вид, что мне все равно, там такой интерес проснулся, ты бы видела!

— Кайф! Это мое любимое! Знал бы он еще какие мужики в тебя в коридорах врезаются! — Понимаю, что сейчас самый момент рассказать ей все про Аслана. И так все эти дни себя еле сдерживала.

— Оль, я с тобой кое — чем хочу поделиться.

— Блин, подруга, такие разговоры начинаются, когда хотят сообщить о беременности.

— Ну, нет же! Вообще мимо!

— Не тяни.

— Когда ты ушла из кафе в последний раз, следом за тобой зашел Аслан. — Говорю шепотом.

— Что? Он узнал тебя? Поздоровался?

— Оль, ты щас выпадешь, но он пришел туда из — за меня. — Закрывает рот руками. — Присел без спроса и начал разговор. Сказал, что я ему нравлюсь и что если бы я не была замужем, закинул бы меня на плечо и прямо сейчас унес. Но только его и мое замужество не сильно волнует.

— Что ты такое говоришь, Лер? Ты серьезно?

— Да.

— Я в шоке! Потому что все мамашки шушкаются по углам какой он недоступный, холодный, не с кем не церемонится. Сразу дает отворот поворот.

— Правда? Со мной он совсем другой был. Смотрел в глаза не нежно, скорее даже с какой — то похотью. Я чуть не умерла от смущения, а его это только забавляло.

— Я щас умру. Это похоже на какой — то фильм. То есть его не останавливает наличие мужа?

— Вообще нет. Он спросил, люблю ли я его, я ответила «да».

— Так вот почему ты так равнодушна к холодности Дена, у тебя же теперь запасной вариант есть! — Смеемся, кидаю в нее подушкой.

— Дурочка. Но если честно, это прибавило мне уверенности в себе. Мне порядком надоело, что меня не ценят! Но знаешь что? Это все было просто к слову. Пойдем к парням, посмотри, какой стол они накрыли.

Я любуюсь происходящим. Такие выезды нужны, чтобы растормошить семью, свои чувства.

— Какие мы молодцы, да, Лерка?

— Не то слово, Оль.

Конкурс через два дня. Последние приготовления вызывают чувство тревожности. Страшно не успеть подготовить визитку, представление и проект. Насчет интеллектуального конкурса переживать нет смысла, там либо сможем, либо нет. Воля случая, как говорится.

Оля перестала париться, все ее мысли направлены на мужа. В сегодняшних реалиях она старается меньше его бесить и больше доставлять удовольствия. В одну из ночей парни вместе с сыновьями почти ночевали в школе, потому что их муштровали с проектом. Завуч, Марина Дмитриевна и директор сидели вместе с ними и дописывали нужные моменты, подсказывали, где и что усилить.

Так как проекты мальчишек в сфере айти, мы решили, что нам там делать нечего и отправились с Олей по домам доделывать реквизит к визитке.

Парни вернулись ближе к четырем утра. Даже странно, но мужья не ругались, очень увлеклись проектами, и мы видели их рвение доработать, улучшить, победить, в конце концов! Нас всех это очень сплочало.

За выходные нам предстояло все отрепетировать и доделать.

— Мариночка Дмитриевна, я прошу вас, Денису с Пашкой надо еще раз все прогнать, может быть, им приехать к вам в школу или, может, вы к нам? Мы будем очень признательны. Сизовых тоже позовем, чтобы двух зайцев сразу. М?

— Да, без проблем. В районе обеда смогу.

— Золотая вы наша! Спасибо огромное! Ждем.

Скидываю ей адрес, приглашаю Сизовых. Те с радостью направляются к нам.

— Паш, Ден, у нас сегодня гости. Сизовы подъедут и Марина Дмитриевна. — Паша меняется в лице, он терпеть не может посторонних в доме. Все, кто могут вступать на нашу территорию это Сизовы. Для остальных наш дом — это табу.

— Ты серьезно? Нахрена ты ее позвала? Ты же знаешь, что я не люблю такое.

— Не выражайся при сыне. У нас конкурс, вам надо все прогнать, ты же сам все понимаешь. С технической стороны у вас все норм, нет вопросов, но ведь еще и подать материал нужно грамотно.

Подхожу ближе.

— Ну, прости, пожалуйста. Честное слово, больше такое не повторится, я обещаю. — Целую в щечку, раздраженно отодвигается.

— Да ладно тебе, пап. Выиграем конкурс, денег дадут. — Смеемся оба, закинув головы. Там действительно полагается премия победителям.

Все съезжаются к назначенному времени. Собираемся за большим овальным столом в гостиной. Возникает неловкая тишина. Видно как мужьям не по себе, училка в нерабочее время, не в строгом, а в спортивном костюме. Кстати, шикарные формы, в ее повседневной одежде было не так заметно. Сейчас, когда она в леггинсах и худи, вижу ее упругую попу. Оля тоже заценила, вижу по ее взгляду.

— А чего такая неловкость, а? Давайте ка берите стулья и начинайте прогон, Марина Дмитриевна не может потратить на нас свой выходной. У нас есть часика два, не больше. Марина Дмитриевна, чувствуйте себя как дома. Сейчас вам сделаю кофеек.

Напряжение немного спадает. Парни во всю репетируют. Мы доделываем остальные дела.

— Простите, а где у вас уборная?

— Паш, проводи Марину Дмитриевну.

Через пару минут сын возвращается.

— Фух, вы че блин, не давайте мне больше такие задания. Пипец как стремно, училку в тубзик водить в своем доме.

— Паш! Так нельзя! — Шепчу в ответ, и все начинают тихо смеяться.

Оля уходит спустя еще минут пять, послушать, все ли там хорошо. Возвращаются уже вместе.

Через часик доделываем все дела и решаем, что в воскресенье даем себе время на передышку. В понедельник отправляемся в бой!

С утра все на нервах. Даже Ден, которому вообще по барабану все эти конкурсы, выглядит не так расслабленно, как обычно. Мы завтракаем, а в воздухе витает напряжение — каждый из нас чувствует, что на любое мероприятие, особенно такое, накладывается своя доля стресса. Я стараюсь расслабить атмосферу, но не получается — на лицах Паши и Дена видны ни ч сем не сравнимые признаки волнения.

После завтрака мы собираемся и направляемся к залу для конкурса. Как только мы подходим к зданию, нас встречает Марина Дмитриевна и семья Сизовых. Они выглядят не менее взволнованными, чем мы.

— Ну что, готовы? — пытается наладить атмосферу учительница, но сама явно нервничает, так как ее руки слегка дрожат.

Заходим внутрь, и я сразу ощущаю, что зал выбран отлично — он большой и оформлен стильно, с гирляндами, воздушными шарами и красивыми столами. Все это создает приятную атмосферу, но при этом снова и снова накатывает волнение. Я вижу, как постепенно начинают подходить другие семьи, и становится очевидным, что мы не одни такие. Все выглядят взволнованными и настороженными, смущаясь друг перед другом.

Кровь стучит в висках, когда я смотрю вокруг. Волнение накатывает всё сильнее, и я чувствую, как в груди начинает затапливать тревога. Я осознаю, что, несмотря на все наши старания показывать уверенность, на самом деле, все мы в равной степени волнуемся, чего — то ждем и надеемся на удачу.

Семьи обмениваются взглядами, кто — то шутит, кто — то молчит. Дети, напротив, начинают воспринимать этот момент с энтузиазмом. Они бегают, смеются и подбадривают друг друга, пока мы, взрослые, пытаемся найти спокойствие. Я стараюсь сосредоточиться, расслабиться и настроиться на позитивный лад, ведь эмоции — это то, что сделает этот конкурс незабываемым, независимо от результата.

Первое испытание — визитка. Тянем жеребьевку, номер шестнадцать. Значит, выступаем где — то в середине. Сизовы двадцать пятые. Мы в гримерной, за кулисами. Ведущий объявляет жюри, но мы ничего не слышим. Всем не до этого.

Наш выход. Берем себя в руки, выходим. Хорошо, что все не как в нашем детстве, без песен и плясок. Мы выходим красивые: я в строгом в меру обтягивающем платье, парни в костюмах. Каждый произносит свои слова. На одной из моих реплик я бросаю взгляд на жюри, и сердце начинает еще сильнее колотить, потому что вижу, как на меня смотрит Аслан.

Я забываю свои слова. Что он здесь делает? Он что в жюри конкурса? С чего бы это? Около пяти секунд зависает пауза, затем я быстро собираюсь и четко проговариваю все, что нужно. Я сильно расстраиваюсь, что подставила ребят, но на видео, которое из за кулис снимала Оля все хорошо, заминка не заметна. Наверно я просто сильно преувеличила проблему. Выступление получилось достойное.

Каждый член жюри оценивает на «отлично», и Аслан тоже. Сидит, улыбается. Зачем пришел?

Скоро выступать Оле, не думаю, что она зависнет так же, как я, но на всякий случай предупреждаю.

— Не удивляйся, в жюри сидит Аслан. — Шепчу ей между делом. — Говорю тебе, чтобы не зависла как я. Все будет супер, вы всех сделаете.

— Что он тут делает? Пришел поглазеть на тебя?

— Прекрати!

Многих мы обогнали еще на первом этапе. У Сизовых тоже все на «отлично».

Далее интеллектуальный конкурс, где мы обходим Сизовых на десять баллов. Потом идет защита проектов. Здесь жюри судит строго. Почти никому не ставят пятерки. В основном, двойки, тройки, четверки.

Выходят мои парни, переживаю больше за Пашу. Это его первый такой опыт. Все члены жюри ставят четверки. Неплохо, особенно если сравнить с остальными. Все, кроме Аслана. Он тормозит с табличкой, ищет нужную и поднимает. В этот момент я думаю, что он сотрет нас в порошок, но на его табличке «пять». И тут я совсем теряю логику. Зачем это все? Может ему и, правда, понравился проект?

Переглядываемся с Олей. Она в таких же непонятках. Далее идут Сизовы, тоже четверки и напоследок пятерка от Аслана. Больше никому пятерки он не ставил.

— Подруга, спасибо за блат. — Смеется Оля, а парни не понимают что к чему. Как впрочем, и я.

Все остальные конкурсы Аслан ставит нам пятерки, кому — то из семей тоже, но не так чтобы на всех этапах. Может, он просто хочет, чтобы школа, в которой учится его сын, стала первой? Точно! Договоренность с директором, а я уже напридумывала.

Конкурс подходит к концу, сейчас объявят победителей. Ведущий еще раз представляет всех членов жюри, когда доходит до того, кто меня интересует, я слушаю особенно внимательно.

— Муцураев Аслан Демидович, член союза отцов… что — то бормочет дальше, но меня одергивает Оля.

— Ты слышишь? Какой нахрен союз отцов? Да он по — любому в последний момент вписался, когда узнал, что ты в этом конкурсе.

Офигенно! Особенно то, что он будет объявлять победителей. Говорит долгую речь и переходит к награждению.

— Третье место присуждается семье Карповых! — Аплодисменты, семья бежит на радостях на сцену. А он еще и офигенный оратор. Решил добить меня окончательно.

— Второе место присуждается семье Сизовых!

— Аааааааа, Оля, как я за вас рада! — Бегут, сломя голову. Вот это да, второе место!

Когда он озвучивает победителей конкурса, земля уходит из под ног.

— Первое место присуждается семье Мезенцевых. Поздравляю! — Выходим на сцену, я в прострации, парни бегут, а я иду медленно, смотря в глаза Аслану. Он не отрывает взгляд от меня. Жмет руку Дену, потом Паше, потом мне. Мы впервые касаемся друг друга. Меня как будто бьет током, и его тоже, я это чувствую. Миллион искорок разлетаются по сторонам. Держит крепче, чем стоило бы. Не хочет отпускать.

Это происходит в течение нескольких секунд, но мне кажется, что достаточно продолжительно. В дело включается ведущий.

— Все семьи получат денежное вознаграждение, а школы новый статус, об этом подробнее мы расскажем учителям. И внимание! Семья — победитель получает три путевки в недельное путешествие по городам Европы. Это подарок от нашего спонсора…

Дальше ничего не слышу, потому что мне в ухо визжит Оля. Вот она искренняя радость друзей. Мы все пооткрывали рты. Вот это да! В толпе я пытаюсь найти Марину Дмитриевну и сильно удивляюсь, потому что на ее лице нет улыбки, скорее даже наоборот, она смотрит так, как будто всех нас презирает.

Наверно, очень устала, бедная. Ей интересно что — нибудь перепадет? Надо будет уточнить и самим ее отблагодарить.

— Мезенцевы — лучшие! Семья года! Пример для подражания! Образец счастливой, крепкой ячейки! — Говорит ведущий, а я вижу, как из зала выходит Марина Дмитриевна, а следом за ней Аслан.

— Да вы хотя бы представляете себе, что наши семьи лучшие в городе? — Оля поднимает тост. — Парни, закройте уши. — Эта ночь будет опупенной!!!

Сизовы привезли литры шампанского и виски. Я хорошо знаю Олю, она не просто хочет отметить событие, она планирует напоить мужей и все разузнать.

После первого стакана виски ее саму чуть не уносит. Начинаются танцы на столе, мальчишки уходят в комнату Паши. За победу в конкурсе мы договорились купить им по новенькому айфончику. На радостях они побежали выбирать себе чехлы и прочие аксессуары.

— Оставайтесь у нас сегодня.

— Да ладно, брезгуша Денчик позволит кому — то ночевать в его доме?

— Берега не путай, Оля. Когда это я вам не разрешал у нас остаться? — В голосе Дена слышу пьяный треп.

Все изрядно набухиваются за два с половиной часа. Кроме меня. Я не могу столько пить, максимум бокал шампанского. И то голова кругом. Чувствую такую усталость, что хочется прилечь. Ложусь на диван, смотрю в потолок и думаю. А кто же был тем самым продюсером конкурса? Изначально не говорили про такой шикарный подарок.

Может Аслан все подстроил? Да ну, не. Зачем ему это? Понимаю, если бы я одна ехала или хотя бы с Пашкой, но не с мужем же! Нет в этом логики.

А почему он за Мариной Дмитриевной вышел? Она ему понравилась? Может, со мной не сработало, и он вот так легко переключился на нее? Выходит, что не такая уж я и особенная.

Стало грустно. Хотя с чего бы? Мы сегодня такие молодцы! Семья года! Ни хрена себе так-то звание! И денег заработали, и поездку заграницу. Так что не буду гневать судьбу.

Вижу, как Артем засыпает на диванчике рядом, Оля сидит рядом с Деном, сейчас будет обрабатывать. Интересно на это посмотреть.

— Денис.

— Да, Ольга.

— Что за баба трется рядом с Артемом?

— Не понял.

— Я все знаю, колись.

— Нет у него никакой бабы, тебя он любит, Оль. Ты с чего вообще взяла эту хрень?

— Я знаю, что он в нашей тачке кого — то трахал.

Ден оглядывается, смотрит на спящего Артема.

— Не может такого быть, Оль. Он же у тебя как пес на цепи. Ты себе напридумывала.

— Я все равно рано или поздно все узнаю, и тогда ты будешь первым, кто отхватит.

— За что?

— За то, что покрываешь.

— Никого я не покрываю. Я тебе покляться могу, что он чист. Ну, или, по крайней мере, мне он ничего не рассказывал.

— Насквозь тебя вижу, Денчик. — Говорит так уверенно и холодно, что у меня мурашки пробегают по коже. — Все ты знаешь. Я слышала ваш разговор с Темой. Он прикрывает тебя, ты прикрываешь его. Только вот его секрет мне известен, а твой нет. Интересно, а Тема так же долго продержится, когда я начну его колоть?

Боже мой, Оля! Это не женщина, а самый настоящий монстр! У так уверена в Дене, что даже не пытаюсь уточнить у него, что он такое скрывает. Такой уж он человек. Когда землю для дома купил, тоже скрывал до последнего. Когда машину решил мне подарить, та же самая история была. Так что, я не стану давить и истерить, хочет, пусть рассказывает. Не хочет — значит, время еще не настало.

Делаю вид, что сплю и ничего не слышу.

— Ты давай мне тут без угроз, ясно? Ишь, какая нашлась. Ты когда в сыщики заделалась?

— А мне не смешно.

— А мне смешно. Знаешь почему? Потому что Тема под твоим крепким, стальным каблуком. И ему там зашибись. Можешь мне поверить. — Ден смеется и, если честно, складывается впечатление, что он говорит правду.

— Ну, смотри, Мезенцев. Что — то вы темните, я выйду на след так быстро, что вы оглянуться не успеете.

— Да ради бога, Оль. Ты когда нас врагами стала считать? Мы же все в одной связке, ты чего? — Слушаю его и горжусь. Какой же он у меня все — таки молодец. Все верно говорит.

— Мам, можно мы в выходные соберемся у нас с парнями?

— Да, конечно, Паш.

— Ура! Спасибо, ты самая лучшая!

— Подожди, с какими парнями? С Мишаней?

— Да, и с нашим новым другом Демьяном.

— Это твой новый одноклассник?

— Да.

— Рада, что вы подружились. А как он к нам доберется?

— Его папа подкинет.

Поджимаю губы, этого еще не хватало.

— Слушай, я не против. Поговори еще с отцом. Хорошо? — Спихиваю ответственность.

— О чем поговорить? — Ден тут как тут.

— Я хочу на выходные друга своего позвать Демьяна, он у нас новенький и Пашку.

— А это не тот, у которого отец нас жюрил?

— Тот самый. — Выдаю я, стараясь не выдать себя.

— Так, конечно, пусть приходит! И батя пусть заглядывает! Мы на него пытаемся выйти уже почти месяц, у него охранные предприятия по всей стране, это супер удача, что он собственной персоной в город наш явился. С такими людьми, Паш, дружить надо. Молодец!

Не знаю, как на это реагировать. В голове начинают стучать барабаны.

— Ден, это не очень хорошо. Ты хочешь воспользоваться ситуацией.

— И что? Ты так об этом говоришь будто это что — то плохое. Нужно использовать любой шанс, который выпадает в жизни. А как иначе? Думаешь, он сам как — то по — другому всего добился? В общем, сынок, зови своего одноклассника. Я не против. Его ведь папка привезет?

— Да.

— Отлично. Я гриль бахну, вискарик, все дела.

Идея мне ой как не нравится. Потому что я уверена, что Аслан зайдет к нам с большим удовольствием. Хотя, может у них с Мариной Дмитриевной уже все завертелось, закрутилось настолько, что я — пролистанная страница. Ну, тем и лучше!

Выхожу на лужайку у дома и набираю Олю.

— Оль, ты в курсе, что наши пацаны подружились с Муцураевым?

— Ага, вот сейчас слушаю.

— Блин, я, конечно, очень рада, но на выходных они собрались тусить в нашем доме, а Ден, как услышал, чей это сын, так сразу загорелся. Хочет его на мясо пригласить и вискарь! Прикинь!

— Хахаха, Лерка, тебе жопа.

— Ну, спасибо, подруга, умеешь поддержать!

— Это же даже интересно, понаблюдаешь, потешишь свое женское самолюбие.

— Да что там тешить?! Я более, чем уверена, что он уже замутил с Маринкой. Они идеально бы друг другу подошли. Она — одиночка, он тоже. То, что надо.

— А че я ловлю нотки грусти в твоем голосе? Ревнуешь?

— Сдурела? Не произноси такое вслух!

— Ох, подруга, ну давай я приеду со своим сыном? Ой, нет. Темика одного оставлять нельзя! Мы только если всем семейством. Ну, или парней отправлю.

— Приезжай тоже, все равно кому — то надо везти Мишаню.

— Ну да. Договор.

— Только, Оль, пожалуйста, без подколов. Я и так буду сгорать со стыда. Мне вся эта ситуация пипец как не нравится.

— Ладно, уговорила. Не переживай, поддержу, как смогу.

— Может быть, он вообще няню отправит или водителя? Я видела, как один подвозил Демьяна.

— Сомневаюсь, Лер. После всего, что ты мне рассказала, вряд ли.

Выходные прилетают со скоростью света. После конкурса мы с Асланом ни разу не виделись, наверно, он решил, что у нас идеальная ячейка общества и ни к чему ее рушить. Ну и тут заодно хвостом мелькнула училка, и все само собой сложилось.

Всю пятницу я прибирала дом, вечером мы съездили за стейками и семгой. Мы обожаем их на гриле! Виски у нас в маленьком баре на кухне, Ден периодически пополняет его запасы. Там даже стоит коллекционный. Скорее всего, он дождался своего часа.

Сказать, что я нервничаю, ничего не сказать.

— Да брось, Лер, ты вся извелась уже. Это же не президент!

— Серьезно? Мне просто неловко от того, как ты будешь на него наседать. Мне захочется провалиться сквозь землю.

— Да не парься ты, мы будем на улице с мужиками. Ты Ольку к себе сюда позови. И ради бога расслабься. Выпей чего — нибудь, чтобы отпустило. И зачем такой стол, я же мясо готовлю?

— Это не только для вас, но и для мальчишек. Они, между прочим, не меньше вашего едят.

Накрываю на стол, чем больше еды, тем лучше. Я стараюсь сделать всё красиво и вкусно. Уже стоят несколько закусок: нарезка из свежих овощей — помидоры, огурцы, перец, горка хрустящих хлебцев.

На большом блюде лежат ломтики колбасы и разные сыры, ароматные оливки и маринованные грибы.

Быстро готовлю легкий салат с курицей — свежий и очень вкусный. Знаю, что парни заценят.

На горячее будут мясо и рыба.

На сладкое фрукты: сочные клубника и виноград, киви и дольки апельсина. Достаю из холодильника домашний торт, который пекла накануне, и ставлю его в центре стола.

Завершаю оформление стола свежезаваренным чаем и лимонадом в красивых кувшинах. Ощущение, что стол получился по — настоящему богатым. Я молодец!

— Мама мия! Ты с ума сошла! Нас ты так не встречаешь! — С порога кричит Оля.

— Брось, это для мальчишек. Хочу, чтобы Демьяну было уютно.

— Да, конечно! Рассказывай!

— Правда! Ты обещала без подколов!

— Прости, прости. Парни там снаружи, такие ароматы стоят у вас на пороге. Обалдеть можно!

Вижу, как подъезжает огромный внедорожник. Сердце колотится, смотрю на себя в зеркало. Выгляжу неплохо, даже мило! Платье выше колен, но оно не вызывающее, даже какое — то уютное. Волосы собрала крабиком. Краситься не стала, ни к чему вызывать какие — то подозрения. Выгляжу так, будто просто весь день была дома.

Вижу из окна, как здороваются мужчины. Демьян проходит в дом, я его встречаю и замечаю на себе взгляд Аслана через панорамное окно. Замечаю раньше, чем вижу, потому что чувствую как сгорают щеки.

— Привет, Демьян. Меня зовут Валерия, я мама Паши. Рада знакомству. — Улыбаюсь.

— Здравствуйте, и я рад знакомству. — Видно, что парень хороший. Что интересно стряслось с его мамой?

— Пойдем, я провожу тебя в комнату Паши. — Открываю дверь.

— Дема пришел! Проходи. Мам, нас не беспокоить.

— Ну, конечно. Там стол накрыт, зови своих друзей, как только проголодаетесь.

— Приехали? — Оля выходит из уборной.

— Да.

— Ты щас в обморок упадешь, Лер. Соберись! Хочешь, по щекам побью?

— Нет, спасибо.

— Пойдем на кухню?

— Не могу, там через окна все видно.

— И что? Тут будешь сидеть?

— Черт с тобой.

Идем на кухню, держусь уверенно и прямо. Тема и Ден стоят спиной к нам перед грилем. А вот Аслан очень удачно наблюдает за тем, что происходит в доме. Я не вижу его глаза, но чувствую, как они скользят по моим ногам, когда я обхожу стол, чтобы за него сесть.

— Боже, какой мужчина! В костюме смотрится идеально, в джинсах и поло еще лучше. А Денис ну просто слепошарый, даже в ус не дует, что его жену сейчас пожирают глазами!

Аслан:

День обещает быть интересным. Демьян просится в гости к Мезенцевым. А кто я такой, чтобы ему отказывать? Говорю, что подвезу, сам планирую зайти, поздороваться, познакомиться и остаться на обед.

Не оставлять же сына на непонятно кого! Думаю, адекватные родители так и делают.

После конкурса семей Валерию больше не видел. Скучал пиздец. Утопал в работе, но перед глазами всегда была она.

Я почти гору свернул, чтоб судить этот конкурс. Понятно, что меня бы туда никто не взял, если бы мои ребята не подсуетились. Вписали меня председателем какого — то союза отцов, пририсовали заслуги, чтобы статуснее казался. Все тип топ. В отказ только главный по конкурсу пошел, якобы я заинтересованное лицо, мой ребенок в школе — участнике конкурса учится, и к этому будут претензии.

Но я в городе человек новый, непредвзятый, с приличным статусом, еще и бабла навалил, так что вопросы все отпали сами собой.

Хотел посмотреть на их семью. На соплях там все держится. Нихуя не любят друг друга. Этого еблана, как увидел, хотел со сцены выпизднуть. Но для Валерии это был важный конкурс, она готовилась. Я знаю, что усердно. Хотела победить.

И я для этого сделал все. Даже позаботился об их дружках. Если бы не вместе в финал прошли, обидки бы начались. На Леру в первую очередь. Видел я, как ее подружка на меня смотрит, давно уже в курсе всего.

Когда она на сцену за грамотой поднималась, понял, что оно того стоило. Особенно когда мы за руку держались. Бля, интимнее момента просто не представить. Коснулись руками, как будто током друг друга поударяли. И я видел, что она чувствует. Все видел!

Приехали быстро, район неплохой. Дом тоже сойдет. Демьян забегает сразу к друзьям. Я трусь с этими ботанами. Интересно послушать, что будут говорить.

В окне вижу ее. Блять, еще короче бы надела платье. Сука, в штанах моих происходит пиздец. Смотрю на ее ноги и представляю, как руками по ним шастаю. Залажу под платье, трогаю ее попку. Сука.

Мудак начинает ко мне подкатывать своими предложениями по камерам наблюдения, мне с ним связываться нахуй не обосралось. Сразу отшиваю.

— У нас заключены договоры с федеральной компанией, которая отвечает за всю систему видеонаблюдения, локальные организации нам не интересны. — Говорю, а сам наблюдаю за девчонкой в окне. Подружка ее зырит типа «хорош палить».

Додик никак не может угомониться. Начинает приводить какие — то аргументы. Второй сливается, чувствует, что не по делу уже базар идет.

— Я проверю пацанов. — Заходит в дом. Девчонки с ним начинают разговор. Пока никто не следит за нами, беру его за шкварник и тащу в зону невидимости.

— Э, ты че творишь?

— Слушай сюда, гондон. Я даю тебе выходные решить вопрос со своей шмарой. Либо ты все рассказываешь жене и нахуй валишь из семьи, либо в понедельник она узнает об этом от меня. С шлюхой твоей я уже перетер.

— Ты че несешь, урод? — Начинает махать руками, как десятилетний пацан, Демьян его уложил бы.

— Ты, гнида, работы своей лишишься, если еще раз в мой адрес хоть слово спизданешь. Я всю компания могу твою купить, а тебя на хуй послать. Да так далеко, что ни один уважающий себя барыга тебя к себе не устроит. Усек? — Заламываю ему руку. — Я дважды не повторяю.

— Усек, пусти, блять. Усек я.

Выходит его дружок, видит, как я его прессую, взгляд такой будто щас убежит.

— Подойди сюда. Не ссы. — Не спеша перебирает паклями.

— Ребят, вы чего?

— Ребят у себя на работе увидишь. Будешь этого гондона прикрывать ни одну приложуху больше не скомпануешь, понял? На твоей тачке ты семью свою возишь, а он там шлюху свою дерет. Ты вообще чтоли имбецил?

Оба стоят в ахуе. Отпускаю мудака.

— Тебе это зачем надо? — Спрашивает уже без претензий, а со страхом.

— Не твое дело.

Захожу в дом беспардонно, мило улыбаюсь, как будто ничего не было. Мне не привыкать. Тут накрыт стол, значит, ждали.

— Здравствуйте, Валерия, Ольга.

— Ого, и меня запомнили.

— Вас сложно забыть.

— Сочту за комплимент.

— Это он и был.

Лера краснеет. Как ей идет это короткое платье. Хочу забрать с собой, перетрахать хорошенько и никому не отдавать больше.

— А где парни?

— На улице базарят. Разговаривают.

— Мы поняли. Присаживайтесь.

— Сколько всего наготовили. Ваших рук дело? — Смотрю на обеих.

— Лериных, она тут хозяюшка.

— А вы, Лера, молодец. Давай на ты, да?

Брови ее взлетают от удивления. Привыкай, малышка. Я не церемонюсь.

— Вы же еще не пробовали даже. Угощайтесь.

— На ты, окей?

— Да, хорошо.

— И ты, Оль, тоже. — Открывает рот от удивления и такой наглости. Пусть тоже привыкает, часто теперь видеться будем.

— Я не голоден, хотя все выглядит очень аппетитным.

— Скоро еще мясо приготовят мужья. — От слова «мужья» зубы сжимаю до скрипа.

— Часто так ваши пацаны собираются?

— Примерно каждые выходные.

— Хорошо. Если Демьян и правда найдет общий язык с вашими сыновьями, я буду очень рад. Он целыми днями дома в основном. Я стараюсь придумывать для него развлечения, нахожу увлечения, поддерживаю его интересы, но, как ни крути, им в таком возрасте общение со сверстниками необходимо как воздух.

Вижу, как женщины тают. Как знал что сказать.

— Какой ты милаха, как ты справляешься один?

— У меня дохрена, простите, очень много помощников. Так что хочешь — не хочешь, справишься. Что — то ваши мужья заходить не торопятся.

— Действительно, они что совсем оборзели? Так невежливо себя вести! Ну, я им щас навешаю. — Ольга выходит, как я и планировал. При этом подмигивает. Офигеть, какая баба шаристая.

— Я скучал.

— Что? Что вы такое говорите?

— Лер, да хватит формальностей.

— Аслан, что, значит, хватит? Вы себе что позволяете? Я замужняя женщина.

Хочется встать, прижать, но продолжаю сидеть, расставив ноги широко. Вот бы щас ее на себя посадить.

— Если бы мы одни в этом доме оказались, я бы не терял время на болтовню. Прижал бы тебя как в последний раз и прямо тут отодрал, вот на этом столе. Сделал бы моей. И хуй бы тебя кто после такого у меня забрал.

Краснеет, закрывает глаза, не знает куда себя деть. Смотрит в окно. Оля — красотка, знает, что нам побазарить надо, мужиков там своих заговаривает.

— Пожалуйста, замолчи.

— Почему?

— Это ужасно, это неприлично. Это какой-то кошмар!

— И что?

— Так нельзя.

— Кто сказал?

— Я пойду, позову ребят.

— Стой.

— Что?

— Ты же тоже что — то чувствуешь?

— Нет, я не чувствую ничего. Зачем ты устроился в жюри конкурса?

— Чтобы ты выиграла.

— Что? Мне не нужна была такая победа, я хотела честно.

— Все честно и было. Если бы меня не было, выиграла бы другая семья, и вот это было бы нечестно. Там же куплено все, как и все и везде.

— А путешествие? Зачем тебе это?

— Сгоняем вместе?

— Что? Как ты себе это представляешь?

— Жизнь ведь непредсказуемая, влюбишься в меня и сама попросишь свозить тебя куда — нибудь. Лишь бы подальше от всех и наедине.

— Пожалуйста, замолчи. И потом, разве вы не с Мариной Дмитриевной ушли с конкурса?

Бля. Ревнует? Сука. Радуюсь, как пацан. Охуеть как приятно! Ебать просто!

— Ревнуешь?

— Нет, просто не хочу подставлять учителя своего сына.

— Не переживай, у нас с ней свои разборки. Не нравится она мне. только ты нравишься, на других больше не стоит.

— Тебе пора.

— Выгоняешь?

— Нет, но… — Не знает какие аргументы еще привести.

— Я пойду, пусть Демьян звонит, когда они закончат, я заберу. А ты сегодня спать не сможешь, — встаю медленно, делаю шаг к ней, — будешь меня представлять. Я более, чем уверен, что у тебя между ног сейчас так влажно, что утонуть можно.

— Господи, так же нельзя! — Хватает лицо руками и убегает.

Вижу ее насквозь, поплыла вместе со мной, а признавать боится. Ну, ничего, я подожду.

Лера:

Это был кошмар! Оля вышла и как будто специально не заходила, стояла, болтала с парнями. А Ден? Ему что совсем все равно, что его жена в его доме с отбитым мужиком болтает? Я в шоке от всех.

Забегаю в ванную и понимаю, что возмущена до предела, а в трусах влажно. Пипец! Что со мной происходит? Я очень зла, очень возмущена, но при этом испытываю что — то ненормальное.

Сейчас зайдут эти, устрою скандал. Выбегаю из ванной и врезаюсь в громилу.

— Я испугался, что тебе поплохело, решил проверить. — Держит меня за руки, смотрим друг на друга и в глазах туман. Дышу так часто, что сердце вот вот выпрыгнет. Что же происходит?

— Маам, мы есть хотим. — Моментально прихожу в себя. Молодец, Пашка! Очень вовремя!

— Да, конечно, проходите на кухню, я для вас стол накрыла. — Вырываюсь из рук громилы и бегу по коридору.

— О, пап, ты че тут?

— Вас проверить зашел. Как оно?

— Нормально.

Парни бегут за стол и начинают все сметать.

— Только сладкое не ешьте, Паш, папа сейчас мясо приготовит! Я сейчас спрошу все ли готово.

— Круто у вас! — Слышу за спиной слова Демьяна и улыбаюсь.

— Вы где пропали? Парни есть хотят. Мясо готово?

— Да.

— Ну а че тогда стоим тут? Никого не смущает, что на моей кухне стоит едва ли знакомый мужчина? — Смотрю на Дена с претензией, но он в своих мыслях, ему вообще пофиг, что тут происходит.

— Что — то случилось, Ден? Удалось договориться? — Спрашиваю, чтобы хоть что — то прояснить.

— Нет, он меня отшил.

— Ясно. Все в дом.

Заносим подносы с ароматным мясом и красной рыбой. Запах божественный!

— Налетайте, ребята!

— Я отъеду, Демьян. Звони, как освободишься. Или вы звоните, Валерия, если начнут надоедать, я заберу.

— Хорошо. — Выдаю, даже не поднимая голову.

Дальше день пролетает быстро. Мужчины подозрительно молчат. Есть ощущение, что Аслан их слишком уж грубо отшил, и теперь они ходят как в воду опущенные.

Оля пыталась докопаться, но у нее ничего не получилось.

Когда мальчишки сытые снова убегают в комнату, я ловлю на себе взгляд Дена. Грустный такой, разъедающий.

— Что — то не так?

— Ты классная, Лер. Мне с тобой повезло. — Улыбаюсь.

— С чего бы это?

— С того, что мы с тобой столько всего вместе прошли. У нас сын уже взрослый.

— Не пугай меня.

— Иди сюда. — Обнимает.

Артем не удивлен, скорее даже, с какой — то тоской смотрит на нас. Оля кидает подозрительный взгляд, но молчит.

— Ты уже выпил?

— Нет, хотя очень хочется. Ден, ты будешь?

— Давай.

— Сегодня остаться не получится, с утра мама приедет. — Говорит Оля. Но это не мешает мужикам нажраться в хлам. Так, что Оле приходится буквально на себе вытаскивать Тему в машину. Затем она заходит за Мишей, и они уезжают домой.

Все мои мысли сейчас о том, что если приедет Аслан, нужно быть в поле зрения детей, иначе он может что — то натворить. А я не планирую переходить границы. Пофлиртовали и хватит. Я замужем, у меня есть сын. Это будет неправильно и нечестно по отношению к моим парням.

— Ребята, Паша, Демьян, давайте перекусим, и думаю, на сегодня хватит, вы как считаете?

— Хорошо, спасибо большое, что разрешили прийти к вам в гости. — Сердце тает от таких слов.

— Да ну что ты, Демьян. Мы тебе были очень рады. Приезжай еще. — Улыбается, какой воспитанный мальчик. Набирает отца, ждем.

И пятнадцати минут не проходит, как Аслан уже паркуется у ворот.

— Еще раз добрый вечер. Ну что, наигрались? Прыгай в машину.

Паша стоит со мной, молодец.

— Добрых снов, Аслан Демидович!

— Спасибо за гостеприимство, Валерия, всего доброго. Паша, пока! — Дают друг другу пятюню и расходятся.

Очередной понедельник. Ден все утро ходит нервный. Не понимаю, что с ним.

— Проблемы на работе?

— Да, но я вывезу, не переживай. — Целует в лоб. — Сегодня раньше вернусь. Заеду домой, потом Пашу могу забрать.

— Ого, давай.

Весь день я хожу в приподнятом настроении. В кофейню решаю не идти, уверена, что присоединится Аслан, нутром чую. А я больше не хочу с ним пересекаться, тело предательски на него реагирует. Я люблю мужа, и вся эта возня мне ни к чему. Остаюсь дома, завариваю себе кофе, сажусь у окна и начинаю работать.

Мне нравится моя жизнь сейчас. Наконец к своему возрасту я научилась никуда не бежать, организовала всю жизнь под себя, у меня сын, муж, мы живы и здоровы. У нас есть лучшие друзья. Что еще нужно для счастья?

Пью свой кофе и звоню сообщить Оле, чтобы не теряла меня.

— Ольчик, я сегодня дома, не теряй.

— А что такое?

— Не хочу пересекаться с Асланом.

— Ясно. — Реагирует странно, никаких подколов.

— У тебя все хорошо?

— Мне надо с тобой поговорить, Лер. Миша заболел, и я не могу подъехать, а разговор серьезный.

— Не пугай меня, Оль.

— Извини, — тянет из себя слова. Неужели узнала, с кем ей изменяет Тема? — Давай я приеду, как Артем вернется, и поговорим.

— Боже, Оля, хорошо. Буду ждать. Ден сегодня заберет Пашку из школы, поэтому я буду дома. — Молчит. — Оль?

— Да, договорились.

— Если нужна помощь, звони.

— Хорошо, спасибо. До встречи.

Весь день я не отрываюсь от ноута. Денис возвращается ближе к пяти, заказываем ужин.

— Ты какой — то весь нервный Ден, прости, что говорю очевидные вещи. Может, ретроградный Меркурий какой, у всех в жизни что попало происходит.

— У кого еще?

— У Оли. Звонила сегодня сама не своя, ничего не сказала, хочет увидеться. Расскажи что с тобой, может быть, смогу чем — то помочь. Ну, на край, плечи помассирую, расслаблю.

Отвлекается на звонок. Выходит из дома.

— Да. Слушаю.

Дальше дверь закрывается, и я слышу только отголоски слов. Сейчас зайдет и скажет, что срочно на работу вызвали, надо ехать. Жду, доедаю ужин. Вижу, как кладет трубку, убирает руки в карман, смотрит в небо. Затем закрывает лицо руками.

— Сука! — Кричит так громко, что слышно в доме. Пинает кресло, затем стол на лужайке, они разлетаются по сторонам. Господи, да что происходит? Его что уволить хотят? Я ведь подстрахую первое время. С такой работой можно всех нервных клеток лишиться. И не только Дену, всей семье.

Заходит разъяренный, я боюсь даже слово сказать. Просто сижу тихо за столом и жду.

— Лер, мне надо срочно отъехать. Я заберу Пашку, должен успеть. Но сначала съезжу, решу кое — какой вопрос.

— Не переживай, я заберу его. Свои дела я уже закончила.

— Спасибо, дорогая. Ты лучшая. — Целует снова в лоб, а мог бы и в губы…

Убегает. Смотрю, как садится в машину и отъезжает. Надо будет сегодня серьезный разговор завести. Пусть оставляет свою работу. Месяца два побудет просто дома, поищет себя, расслабится. У меня есть кое какие запасы, нам хватит. Школа за победу в конкурсе покрыла все наши расходы как раз на два месяца вперед. Справимся.

Начинаю собираться за сыном, занятия заканчиваются примерно в шесть, с учетом пробок как раз доберусь к этому времени. Из машины выходить не буду, подожду снаружи.

В пути набираю Олю, чуть не забыла о нашей встрече сегодня.

— Оль, Дену пришлось уехать по работе, я за Пашей. Подъезжай чуть позже, ладно?

— Без проблем, созвонимся.

Паша подбегает, обнимаю его, радуюсь, что ни с кем не пересеклась. Выезжаем.

— Как день прошел?

— Нормально. Марина Дмитриевна заболела, другой учитель сегодня был.

— Ого, не припомню, чтобы она брала больничные. Всегда такая бодрая. Но учителя ведь тоже люди, пусть отдыхает и поправляется.

— Это даже прикольнее, что — то новенькое, у нас же никогда еще не было другого препода.

Смеюсь.

Телефон начинает взрываться от звонков. Первый пропускаю, не люблю отвечать на неизвестные номера. Второй решаю взять, вдруг снова организаторы конкурса уточняют какие — то сведения, в последнее время с этим много возни. Отвечаю на громкой, не могу отвлекаться за рулем, такой поток машин.

— Валерия? Здравствуйте.

— Да, это я. Слушаю.

Связь местами начинает теряться.

— … сотрудник полиции… Александр… Ваш супруг… в тяжелом состоянии… по адресу…

— Что простите? Вас очень плохо слышно. — Сжимаю ладонь вокруг руля, сердце колотится в груди. Его задержали или что? Он кого — то сбил? В мыслях сразу миллион версий.

— Алло, меня слышно? Ваш супруг попал в аварию, его состояние критическое. Мы обязаны вам сообщить, его доставили в больницу по адресу Московская, 36.

Мне не верится, что я слышу это. Словно время останавливается, и весь мир вокруг меня размывается. А я еще и за рулем!

— Что? Как это произошло? Он в порядке? — пытаюсь задать вопросы, но голос дрожит от страха. Рядом Паша, который не должен был этого слышать и видеть.

— Насколько я знаю, его готовят к операции, но лучше вам самой поговорить с докторами.

— Спасибо, мы едем, — отвечаю, делая свой голос уверенным.

— Мам, папа что в аварию попал?

— Да, похоже, на то. — К глазам подступают слезы. Надо было не на громкой отвечать.

— Мы к нему? Да, в больницу, узнаем как и что.

Мрачные больничные стены давят на меня. Их холодный цвет и обычные коридоры создают ощущение безвременья, словно мы попали в другой мир, где нет места какой — либо надежде. Каждый шаг, который мы делаем, отзывается в груди гулом тревоги. Мы с сыном держимся за руки, и это так не похоже на нас — последние пять лет мы не делали этого, а сейчас это кажется единственным способом найти поддержку друг в друге.

Я чувствую, как его ладонь дрожит в моей руке, и это вызывает ещё большее беспокойство. Он напряжен и молчит, но я знаю, что в его голове сейчас те же ужасные мысли, что и у меня. Каждая секунда тянется, словно вечность, и каждый поворот коридора кажется последним испытанием, прежде чем мы наконец увидим его.

Больничные запахи — дезинфекция, лекарственные препараты, что — то ещё — смешиваются в тугую массу, и я стараюсь не думать о том, что может произойти. Образы аварии в ярком свете машин прямо сейчас не унимаются в голове. Я заставляю себя думать о том, как нам нужно быть сильными, как нам нужно поддержать друг друга.

На каждом шагу в голове проносятся слепые мысли о том, как мы справимся, если его не станет. Я чувствую, как накатывает волна отчаяния, и стараюсь не сдаться ей. Взгляд сына, полный надежды, словно обжигает меня, и я понимаю, что сейчас мы должны быть опорой друг для друга.

Наконец, мы подходим к нужному этажу. Я останавливаюсь на мгновение, чтобы вдохнуть и успокоить колотящееся сердце. Мы обмениваемся взглядами, и в этом немом понимании я вижу, что он тоже пытается быть сильным.

Мы проходим через двери, и я ощущаю, как мрачная реальность больницы окутывает нас плотным облаком страха. Надо просто добраться до него и сделать всё возможное, чтобы он знал, что мы с ним, что мы рядом.

Идет операция, нас просят подождать в коридоре.

— Мама, он выживет? — Самое страшное, что мне приходилось слышать.

— Конечно, Паш. — Обнимаю сына в коридоре и не могу поверить в происходящее. По спине вдоль позвоночника проносится неприятный холодок. Смотрю в одну точку, сейчас бы расплакаться, внутри все рвется, но рядом сын, которому на днях стукнуло десять, и я понимаю, что надо оставаться сильной.

Я редко обращаюсь за помощью к маме, но сейчас самое время. Уговариваю Пашу вернуться домой и обещаю все ему рассказать, не скрывая подробностей, когда вернусь.

С облегчением выдыхаю, когда он соглашается и спокойно садится с моей мамой в такси.

Дальше все как в тумане. Я говорю с врачом, непонятно выживет Ден или нет. Внутри пустота. Если не выживет, как я это сообщу Паше? Эти мысли беспокоят меня ровно до того момента, как я узнаю, что Ден в машине был не один. С ним была девушка. Коллега?

Забираю его телефон из личных вещей, иду в машину. Смотрю входящие звонки, последний — неизвестный. По времени как раз тот, на который он ответил и психанул так, что разнес двор.

Нервно переписываю номер в свой телефон, пока его батарея не села. И замираю, потому что такой номер есть в моих контактах. Это Марина Дмитриевна. Ничего не понимаю. По телу пробегает дрожь.

Он говорил с ней тридцать секунд. И за это время она его выбесила так, что он все разнес, сорвался и уехал, ничего мне не сказав. Вспоминаю слова Паши о том, что ее не было в школе. Прогоняю самые отвратительные мысли, которые лезут в голову.

Звонок от Оли. Уже не первый, я все это время сбрасывала, не до этого было.

— Ты чего не отвечаешь? На Московской? Я уже еду.

— Да, на парковке.

— Жди.

Приезжает минут за двадцать, за это время в моей голове уже сложился пазл. Перед глазами лицо Марины, мрачное, недовольное, то, каким она смотрела на нас со сцены в момент награждения.

— Лерочка, Лерочка, ты как? — Залетает в салон, обнимает, смотрит на мое лицо, держит его руками. — Уже сказали, как прошла операция? Я не могла дозвониться, ты же сразу обычно отвечаешь, я уже в пути была к вам. Подъехала в итоге, а там мама твоя и Паша сидят, чай пьют. Ты маму не часто просишь приехать, у меня чуть обморок не случился, когда я такую картину увидела.

Оля тараторит без конца, а я просто смотрю на ее открывающий рот, не вникая в слова.

— Лер, как он?

— Непонятно. Может, выживет, может, не выживет.

— Ну, конечно, выживет, Лер. Все хорошо будет, мы щас лучших врачей подтянем.

Улыбаюсь истерически, на глазах слезы, откидываюсь на спинку кресла и начинаю громко смеяться.

— Лер, Лер, это нормально в твоей ситуации, я с тобой. Все хорошо будет, слышишь?

— О чем ты со мной хотела поговорить, Оль? — Смотрю на нее и жду, как она добьет меня своими новостями. Потому что понимаю, что скрывали наши мужья. Артем и, правда, прикрывал Дениса. Только никакой это был не сюрприз, он изменял мне.

— Неважно, поговорим в другой раз.

— Нет, мы поговорим сейчас, Оль. — Вижу, как начинает теряться. — Говори, как есть.

— Лер, я тебе говорю там ничего серьезного, давай в другой день. Сейчас, правда, не до этого.

— Он не один в аварию попал, с ним девушка была в машине.

— Какая? — Тревога в глазах неподдельная.

— Не знаю, но судя по тому, на чей звонок он сорвался из дома как бешеный, это наша любимая училка. — Говорю, а сама жду, что Оля удивится, скажет, что это ерунда, недоразумение. Но этого не происходит. Оля даже не дергается.

— Я узнала сегодня, Лер. Видит бог, я бы сразу тебе рассказала. — Слезы на ее лице начинают катиться по щекам.

— Продолжай.

— Я добила Артема, прижала его ночью. Не выдержала. Спросила, чьи это были трусы.

— И?

— В тот вечер, когда у нас было собрание, на которое ты не пришла, у Дениса не завелась машина. Мы уехали на моей. Он забрал ключи Артема и поехал на нашей. Я тогда даже не подумала о том, что Артем тоже на машине в школу после работы приехал. Была под впечатлением от Аслана и всяких там новостей. Мы сели и уехали. А Ден… Он остался. И получается, что после собрания уехал с ней куда — то на нашей машине.

— А мне сказал, что срочно вызвали на работу. Вот же я дурочка. После этого дня ты нашла трусы?

— Да, на следующее утро.

Смотрю вперед, улица расплывается.

— Лер, я сегодня целый день про это думаю. Помнишь, она приходила в ваш дом, когда мы готовили проекты? Она тогда ушла в туалет и пропала. Я за ней пошла, помнишь? Я тогда ее застала в вашей спальне, она просто стояла и смотрела, как ненормальная. Сказала, что потерялась. Я тогда подумала, вот же чудная. А сейчас у меня дрожь по всему телу.

— Да уж. — Не знаю, что еще добавить.

— Лер, она ведь все это время учила наших детей, понимаешь?

— А что еще сказал Артем?

— Что был против всего этого, все время говорил Дену, чтобы он либо прекратил, либо признался. Вот что они обсуждали тогда в домиках.

— Я уже поняла. Долго это у них?

— Артем не знает, но последние полгода точно.

— Полгода? Серьезно? То есть может даже и больше? Пиздец. Вот же я дура.

— Не вини себя, Лер, в такой ситуации кто угодно мог оказаться. Помнишь, они с парнями загород ездили, и мы подумали, что Денис фоткал? Его вообще там не было. Он не ездил с ними.

Закрываю глаза. Какая же я дура. Столько всего прямо перед моими глазами происходило, а я вообще ни разу не усомнилась в нем.

В голове начинают всплывать картинки, как часто он задерживался, опаздывал. Как они пересекались взглядами с этой, как часто Ден забирал Пашу с уроков или заезжал в школу по моим же просьбам.

Звонок. Неизвестный номер. Ну что там еще?

— Алло.

— Лера, привет. Это Аслан. Где ты? Я подъеду.

— Зачем? Не надо никуда подъезжать.

— У больницы?

— Я уже уезжаю.

— Буду ждать у дома. — Кладет трубку, этого мне еще не хватало.

— Аслан звонил? Самое время. Наверно, в курсе уже. Может, помочь хочет?

— Мне все равно. Мне вообще теперь на все срать.

— Лер, а Марина то получается тоже в реанимации?

— Да, у нее с собой не было телефона и документов, они еще не распознали ее личность. Завтра загляну к ней. Или когда она говорить сможет.

— Пересаживайся в мою машину, тебе за руль сейчас нельзя.

Слушаюсь и делаю так, как она скажет.

У дома стоит внедорожник. Я закатываю глаза.

— Хочешь, я отошью его?

— Нет, я справлюсь, спасибо за все, Оль, едь домой. Мишу лечить надо.

— В любой момент звони, я прилечу.

— Спасибо.

Выхожу из машины, подхожу к дому.

— Зачем ты подъехал?

— Помочь хочу.

— Ты ведь понимаешь, насколько это сейчас неуместно?

— Я не настолько конченный, чтобы подкатывать, воспользовавшись ситуацией. Я, правда, хочу помочь. Уже договорился с врачами из столицы, они его на ноги поставят в считанное время. Вот увидишь.

— А откуда ты знаешь, Аслан?

— Про аварию? Я все знаю. Все, что связано с тобой. Чем еще могу помочь, чтобы ты не переживала? Насчет мужа не парься, все сделаем.

— Не надо. Захочет жить — выживет. — Понимаю, как это жестоко звучит, но мне все равно.

— Если нужно помочь финансово, я без проблем помогу. И не потому что что — то буду ждать взамен, а потому что это нормально в такой ситуации.

— Спасибо, мы справимся.

— Не считай меня своим врагом, я действительно беспокоюсь за тебя и хочу помочь. Даже если ты никогда мне не ответишь взаимностью, я все равно продолжу делать все, чтобы ты была счастлива. Вот так сильно засела где — то в груди, ниче с собой поделать не могу.

Эти его слова вдруг пробирают насквозь, до глубины души. К глазам снова подбираются слезы.

— Я вижу, твою искренность. Спасибо тебе за нее. Мне пора, меня ждет сын.

— Я радом, Лер. Всегда. В любую минуту только позови. И будь во мне уверена. Хорошо?

— Спасибо. — Чувствую острую необходимость к нему прижаться, но вместо этого только делаю шаг в сторону, чтобы его обойти.

— Лер.

— Что?

— Иди сюда.

Берет меня в охапку и прижимает к себе, а я не выдерживая, начинаю плакать навзрыд. Утыкаюсь в его грудь, рубашка сыреет на глазах, а я не могу остановиться. Минуты три мы стоим так, он гладит меня по голове в абсолютной тишине. Ждет, когда я наплачусь.

И мне так хорошо. Впервые за столько лет я вдруг чувствую, что мужчина заботится, беспокоится, крепко обнимает, не потому что так надо, а потому что это ему самому необходимо.

— Прости, у тебя все сырое.

— Не страшно.

Смотрим в глаза друг друга, грудная клетка начинает отбивать ритм. Мы становимся ближе, еще вот вот и… Ничего не происходит, потому что Аслан начинает говорить.

— Я повторюсь: я не настолько конченый, чтобы пользоваться твоим положением. Ты расстроена, подавлена, действуешь в состоянии аффекта. Это случится, когда сама захочешь и будешь действительно готова.

Чувствую, что краснею, но тут же вспоминаю сегодняшний день и становится все равно.

— Я пойду.

— Паше привет. Мой номер у тебя есть. По любым вопросам. Ты поняла меня?

— Да, спасибо.

Захожу в дом, вижу, как машина отъезжает.

Рассказываю сыну про состояние отца, как есть. Говорю, что все, что мы можем — это подождать.

С утра везу его в школу, естественно, выясняется, что их учителя еще долго не будет на месте. Об аварии уже многие знают. Встречаюсь взглядами с родителями и пытаюсь понять, знают ли они уже о том, что мой муж был с ней в одной машине.

Когда — то мы с Олей с удовольствием обсуждали чужие интрижки, теперь я сама оказалась по ту сторону.

После школы еду в больницу, состояние Дена без изменений. К нему не пускают, и я направляюсь обратно к выходу, но решаюсь спросить про Марину. Язык не поворачивается больше ее называть по имени.

— Девушка пришла в себя еще вчера, чудеса, конечно! Даже сама сообщила о состоянии родственникам и работодателю.

— К ней можно?

— Зайдите к доктору, уточните. Она не в реанимации, но все равно плоха. Да и в ее положении, знаете ли, лучше не нервничать.

Сердце падает в пятки, но выводы делать не тороплюсь.

Захожу к доктору, придумываю, что от лица родительского комитета хочу ее поддержать, еще что — то на ходу. Врач смотрит будто все понимает, все знает. Или наоборот думает, что положительные эмоции сейчас ей не помешают. Дает добро, на пять минут, не больше.

Мне этого достаточно.

— Здравствуй, Марина.

Лежит на кровати с обмотанной головой, рукой, вся бледная. Не отвечает, меняется в лице. Вижу, как боится.

— Легко отделалась, да? Давно это у вас?

— Я не… Валерия, я… — Начинает трястись и плакать.

— Что ты ему такое сказала, что он вылетел пулей из дома?

— Пожалуйста, не трогайте меня.

— Я не трону, если скажешь.

— Я… Я… Мне Аслан Демидович угрожать стал, еще после конкурса ко мне подошел, запугал, — вся трясется. — И я сама вся на нервах была.

— Причем тут он?

— Он узнал все, и заставил вам рассказать. Я не знала, как быть. Я же… Я же… Я в положении, Валерия. Простите меня. Я влюбилась, а теперь… — Земля уходит из под ног. Держусь за стенку. — С ребенком все хорошо, слава богу. Но если Денис умрет, что мне делать? — Говорит так, будто это ее муж. Ноги не держат. — А Аслан он же нас обоих убьет, если узнает, что мы выжили. Он нам дал выходные во всем признаться, но мы этого не сделали. И вот что случилось. Он не шутил. Я боюсь, Валерия.

Начинает реветь, почти бьется в истерике.

— А ты что думаешь, я тебя защищать буду? Ну и мразь же ты. — Выхожу из палаты.

По коридору иду, не чуя ног. Вот и все. На этом конец. Даже если Денис выживет, мы никогда больше не будем вместе. Выходит, что Аслан подстроил аварию? После такого меня с ним тоже ничего не может связывать. Бред какой — то. Хотя, что ему мешало это сделать? Хотел меня защитить или просто затащить в кровать, мне все равно.

Денис — папа моего сына и только поэтому я буду ходить и узнавать как его дела, пока он не встанет на ноги. После чего соберу наши вещи, уеду из города и начну новую жизнь. Но до этого еще нужно самой как — то выжить.