Думаю, всё началось именно с него…

Пожалуй, то был самый обычный солнечный день в августе 2005 года, когда я, придя из университета домой, обнаружила толстый белый конверт формата А4 на нашем кухонном столе.

— Амира, тебе почта, — бросила мне мама через плечо, возясь с обедом на плите, — Из Германии! — добавила она с гордостью и повернулась ко мне полностью лицом.

Мое сердце забилось быстрее. В голове рой мыслей: Что, если это опять отказ от университета? Кёльнский уже отказал, Мюнхенский тоже, в Магдебургский мне и самой не очень-то хотелось… Остались Фрайбургский и Берлинский. Неужели я не поступлю?!

Дрожащими от волнения руками вскрыла конверт и замерла.

— Ну-у-у, что там пишут, доча? — не выдержала первой мама.

— Ур-р-ра-а-а… Меня приняли! — закричала я, прыгая от радости несколько раз, — в Берлинский университет имени Гумбольдта, на экономический факультет!!!

— О Боже, ты действительно уедешь, моя дочечка? — мама медленно опустилась на стул, в её глазах заблестели слёзы — Что же мы скажем отцу?! Ты же знаешь, какой он патриот, не смотря на то, что в Германии сам много раз бывал, когда пригонял оттуда машины, — продолжила она мыслить вслух.

— Мам, если ты и папа не захотите, то конечно же никуда не уеду! — твёрдо пообещала я, а сама вздрогнула от одной мысли о том, что шанс кардинально изменить мою жизнь, может быть упущен. Поэтому я тоже опустилась на стул рядом с мамой и обняла её.

Где-то глубоко в душе я очень надеялась на то, что они поймут, разрешат и отпустят меня заграницу. Ведь я долго шла к этому!

Закончив одиннадцать классов в школе, я поступила, пусть и со второй попытки, но своим силами в один из самый престижных Киева — города, где я родилась и выросла.

До сих помню тот день как вчера, когда нам объявили о результатах поступления через опубликованные списки с нашими идентификационными номерами. Моя мама подбежала первой из нашей семьи к стенду со списками и отыскала мой номер. Помню, как она тогда закричала от радости и гордости: «Ами-и-ира-а-а, ты третья в списке и идёшь на госбюджет!».

Это был наверное один из самых первых ярких и счастливых моментов в моей жизни — увидеть безумно счастливыми и гордящимися мною родителей, а также почувствовать свою первую самостоятельную победу… Ведь никто тогда не верил в меня по-настоящему.

— Что, ты хочешь стать дипломатом, Амира? Не смеши народ, знаешь какой там конкурс в этот твой Институт Международных Отношений? — говорили мне некоторые подруги-одноклассницы.

— Лучше иди учиться на бухгалтера или учителя как мы, поступишь сразу, потом найдешь себе обеспеченного парня и выйдешь замуж, а там уже работать не нужно будет, — советовали некоторые из них.

Да и мой строгий папа сам также считал, что нечего девушкам совать нос в большую политику, мол — "не женского ума это дело". Для него главная задача каждой женщины — это прежде всего удачно выйти замуж, завести и воспитать хорошо детей.

Каково же было его удивление, когда я не послушав никого, во второй раз после провальной первой попытки (мне не хватило трёх баллов до поступления на контракт) подала свои документы снова в тот же университет и на те же МО (Международные Отношения).

Я поступила благодаря своему усердию и упрямству. В школе немецкий был моим первым иностранным языком, а после окончания я изучала его сама с репетитором, посещая параллельно Гёте институт. Не знаю почему, но у меня была тяга именно к этому языку после моего родного русского. Так сложилось, что дома мы больше разговаривали на русском, чем на украинском. Моя мама была русской, а папа — коренным узбеком, выходцем из Ташкента.

Германией я заболела впервые, когда мне было примерно тринадцать-четырнадцать лет. Тогда отец в 90-х решил подзаработать на первых иномарках и сам лично поехал "на разведку" в Берлин. Мне помнится только, что его две-три недели не было дома. А когда он приехал, то привез мне и сестрёнке нашу самую первую с ней куклу Барби. Только у неё были рыжие волосы и звали её Венди. Такая немецкая мамзель. Папа тогда восторженно рассказывал нам о немецких порядках, чистоте на улицах и ровных дорогах. Видимо его рассказы тогда впечатлили меня как подростка настолько сильно, что мне тоже захотелось поехать туда и всё лично увидеть своими глазами — понюхать, потрогать, прочувствовать… Сама иммиграция за рубеж не была моей идеей фикс, нет, скорее это был мой чистый интерес к неизведанному, новому, а также попытка вырваться из под родительского контроля…

Совсем скоро такая попытка мне легко представилась: после успешного окончания первого курса на МО в Киеве, мне предложили поехать в Бонн на две недели по программе обмена студентами. Отбор был по результатам знаний немецкого языка. Моя преподаватель немецкого — Клара Борисовна — дополнительно зарекомендовала меня в деканате, поскольку мои показатели у неё на занятиях всегда были высокими. Мои родители с удовольствием собрали меня в ту двухнедельную поездку. Они ведь, да и я сама в первую очередь, даже представить себе не могли, что после Бонна я вернусь совсем другая — с новой целью и новыми мечтами…

Мои воспоминания о прошлом прервал звук открывшейся входной двери.

— Папа вернулся с работы домой! — прошептала я сама себе в ужасе, стараясь тут же успокоить свой учащённое сердцебиение.

Как я ему всё расскажу? Отпустит ли он меня вообще? А вдруг он скажет, что финансово они меня не потянут? Смогу ли я тогда убедить его и маму в том, что их деньги мне понадобятся только на первый год учёбы, так как я собиралась параллельно с учёбой подрабатывать? Вдруг он захочет меня выдать рано замуж? А может он уже нашёл мне на свой вкус жениха? — все эти многочисленные вопросы кружились у меня в голове один за другим до тех пор, пока папа не вошёл в кухню.

— Привет, мои кухари! — чмокнул папа в губы маму, а меня в макушку.

— Как прошёл ваш день? Диана и Назар уже вернулись со школы? Я так проголодался! К нам в автосервис под конец рабочего дня клиент один мажористый приплыл. Оказывается, мои ученики ему месяц назад напортачили с электроникой, так у него вся коробка передач полетела… Мне пришлось его самому успокаивать и лично лезть в яму… — вздохнул отец в конце и тоже присел за стол.

Налив себе в чашку чай, он мельком взглянул на мой распечатанный конверт.

— Па-а-ап, я тут в Берлинский университет на международную экономику поступила! — выпалила я разом, решив, что если уж помирать, то по-быстрому…

— До-о-оча, поздравляю! — воскликнул радостно отец и продолжил по инерции — Молодчинка, мы с мамой тобой та-а-ак гордимся! — сделал он свой первый глоток, затем вдруг перешёл на резкий крик:

— С-с-сто-о-оп! Куда ты сказала? В Берлинский? Ира, о чём она? — обратился он к маме — Она же у нас уже поступила и учится как год? Или её отчислили, или перевели? Я ничего не понимаю… почему вы вообще что-то от меня скрывали? — его голос резко осип и начался приступ кашля.

— Пап, что с тобой? Чай не туда попал? — быстро вскочила я и похлопала его по спине.

Как только папа снова ровно задышал, то посмотрел мне внимательно и долго в глаза. В его больших темно-карих глазах будто застыл немой упрёк.

Мы все молча поужинали, при этом каждый из нас думал о своём. После ужина я подошла к отцу, обняла его крепко-крепко и пригласила на разговор по душам. Мы вместе прошли на балкон нашей квартиры-новостройки и проговорили до полуночи. В основном говорил он, а я его слушала, не перебивая. Папа вспоминал свою молодость, рассказывал мне о своих юношеских мечтах и амбициях, не все из которых он смог успешно реализовать. О том как он встретил нашу маму и бегал за ней около двух лет, пока она не обратила на него своё внимание…

— Вот как после этого понять нас, девушек? — задавалась я сама себе вопросом. Ведь мой папа был тогда таким харизматичным, восточный красавцем. Даже в мои девятнадцать лет, многие женщины часто заглядывались на него, или же оборачивались ему вслед, когда я гуляла с ним под руку в каком-нибудь торговом центре. Тем не менее, настоящих поводов для ревности он маме никогда не давал.

Вспоминая их фотографии в молодости, могу смело сказать, что моя мама в своё время была та ещё красавица… Как кипариска, с огромными доверчивыми голубыми глазами и светло-русой густой и длинной косой. Неудивительно, что многие парни в университете ей не давали проходу. Хотя она тосковала по одному-единственному парню — своему однокурснику из Литвы, так как он стал её первой неразделённой любовью. В итоге, моему отцу было нелегко завоевать её взаимную любовь.

— Иногда нам в жизни приходится отступать от своих давно намеченных целей и планов, потому что с нами случаются события поважнее их… — задумчиво произнёс папа и сделал очередную затяжку.

Для меня не было открытием то, что папа так и не получил высшего образования. Вернее он попытался, но после двух законченных курсов института гражданской авиации пошёл работать на стройку. В то время как мама успела получить свой диплом с отличием, поскольку она была старше его на три года.

— Татко, а кем ты хотел стать, когда поступил в авиационный? — спросила я его, задумавшись о своём поступлении в Берлинский университет.

— Пилотом, конечно! Я ведь ещё в Ташкенте с шестнадцати лет летал на кукурузнике над полями, когда надо было их удобрять. Сам тогда в механике впервые и разобрался, когда заметил мелкие неполадки, — ностальгически вздохнул он, добавив:

— Когда мы с твоей мамой узнали, что ждём тебя, то я тогда напрочь обо всём забыл! Мне нужно было тогда обеспечивать свою молодую семью, а не ютиться студентами в общежитии. Поэтому я и забросил свою учёбу и пошёл сначала на стройку, затем в частный бизнес…

— Получается ты из-за меня, — не успела я договорить, как он тут же перебил меня:

— Я ни дня не пожалел и не собираюсь жалеть о своём выборе! Ваша мать и вы — это всё самое лучшее и ценное в моей жизни, поверь мне дочка!

— Верю Па, ты для меня — самый лучший отец на свете!

У меня предательски защипало в глазах от осознания всего ранее сказанного им, а в сердце немного защемило от предстоящего мне выбора.

— Амирочка, ты — моя ласточка, жоним-меним (душа моя — узб)! — обратился ко мне папа после долгой паузы — Как же ты там будешь совсем одна-одинёшенька, вдали от дома? Вдруг кто-то там обидит тебя? Мы ведь с мамой себе этого потом никогда не простим!!!

Моё сердце ещё больнее сжалось, так как я его и маму тоже очень сильно любила и не хотела, чтобы они зря переживали за меня. И хотя я до своей первой поездки в Германию нигде, кроме Турции, пока не была, я почему-то была уверена, что смогу постоять сама за себя. Мой папа всегда был строг со мной и Дианой, никогда не позволял нас встречаться с кем-то из парней. Он часто отвозил меня в университет, проверял, вовремя ли я вернулась домой. Не смотря на его тотальный контроль надо мной лично, он мне он казался тогда самым великодушным и справедливым отцом во всём мире. Мы — его дети всегда стояли для него на первом месте.

А его последние слова-напутствия в тот вечер я запомнила на всю свою оставшуюся жизнь:

— Если Берлин — по-настоящему твоя мечта, то я не буду ей препятствовать, а помогу тебе расправить крылья…

На следующий день папа выставил на продажу свой тяжело заработанный, из Германии привезённый Mercedes-Benz E-Класса.

Получив приличную выручку, он в тот же день открыл в банке счёт на моё имя и заручился финансово за меня в консульском отделе ФРГ. С этой их поддержкой, а главное, их разрешением на мой выезд и конечно же положительным ответом-приглашением на учёбу в Берлин мне выдали учебную визу на три месяца. О визе на год, или дольше я могла мечтать только после поступления в Берлинский университет, предварительно сдав перед этим успешно языковой экзамен на высший уровень. То есть риск неудачи и краха всего у меня был, так как полностью зависел от этого вступительного экзамена. Тогда я была ещё очень молода и неопытна, а потому и бесстрашна. «No risk, no fun!» (Никакого риска, никакого удовольствия! — англ), думала я.

Мои младшие сестрёнка Диана и братишка Назар, по началу спокойно принявшие новость о моём поступлении, стали всё чаще показывать свой характер и раздражаться по пустякам, чем ближе близился день мой день Икс.

Если мой восьмилетний брат совсем не парился по поводу моего скорого отлёта, то моя сестра в свои неполные шестнадцать уже вполне отчётливо представляла себе нашу долгую с ней разлуку. Она всё чаще то ворчала, то придиралась ко мне по поводу и без. А в разгар одной из наших перепалок вдруг кинула мне — Уматываешь в свою Германию, да? Ну и скатертью дорога! Предательница! Бросаешь меня тут одну на произвол предкам… Отец ведь теперь с меня глаз спускать не будет и матери накажет меня ещё больше контролировать. Типа одну дочь они уже "потеряли", нефиг им и меня терять. А я между прочим влюбилась, с парнем хочу тайно встречаться… Кто меня будет крыть? Я тоже хочу жить в свободе! Папа ко мне ни одного парня даже на сто метров не подпускал, а теперь вообще закроет на замок дома…

— Ди-и-и! — протянула я ласково и сделала к ней шаг вперёд.

— Родная моя, я же не специально так делаю! Пойми, я загорелась учёбой именно в Германии сразу же после моей прошлогодней летней поездки в Бонн. Помнишь, я рассказывала тебе, как там студенты по-настоящему учатся? Они могут прямо на лекции открыто и очень критично возразить профессору, а затем начать целую дискуссию с ним на равных при всей аудитории. Причём профессор не оскорбляется этим, а наоборот, с уважением прислушивается к любому высказанному мнению. Если ты трудишься и действительно всё выучила, то это реально — сдать все сессии без шпаргалок и взяток на пятёрки! А какой у них там кампус, библиотеки, техника — всё на высшем уровне!

Я бы наверное и дальше бесконечно перечисляла все достоинства и плюсы учёбы в Германии, но моя Дианка меня резко перебила своими колкими замечаниями типа «Ну ты — Ботанка!» и «Хватит, а то голова уже болит от твоего занудства!».

Вечером, когда все улеглись спать, Дианка и я, изрядно повалявшись в обнимку на моей огромной кровати, тихонько выскользнули из нашей квартиры на этаж выше нашего — девятый. Мы открыли люк-дверцу и вышли на крышу, покрытую мелким гравием. В одном углу было наше с ней любимое секретное место, где мы всегда хранили пару пачек сигарет, огромный плед и две подушки.

Ночной город был весь как на ладони и подмигивал нам своими разноцветными огнями-лампочками. Щёлкнув зажигалкой, мы поочерёдно сделали по одной долгой затяжке, откашлялись, прежде чем снова заговорить:

— Амиркин, ты знаешь я ведь на самом деле очень-очень рада за тебя! — выдохнула Ди и уселась на подушку, скрестив ноги по-турецки.

— Спасибо, Кохана (Любимая — укр)! — обняла я её за плечи.

— Ты такая смелая… Я бы наверно так не смогла… Совсем одной поехать на пять лет в совершенно чужую страну, даже со знанием языка! — задумалась она, вглядываясь куда-то вдаль.

— И всё-таки, почему именно Германия? — спросила она меня, пристально глядя мне в глаза.

— После года на МО я поняла одно — мне гораздо более интересней изучать макроэкономику и решать высшую математику, а не конспектировать от руки учебники или писать скучные рефераты. В моём, казалось бы престижном и сильном институте, мне к сожалению не дали просто так перевестись с моего МО на факультет МЭО (международные экономические отношения). В деканате мне чётко сказали, что если я переведусь, то потеряю своё госбюджетное место и должна буду платить уже по повышенному контракту, то есть как детки богатеньких родителей. Понимаю, что эти расходы не сравнятся с учёбой в Германии, но суть не в этом… Несправедливо как-то всё это! Я тогда назло, после их ответа, разослала своё резюме с документами по всей Германии именно на МЭО. Конечно там тоже есть свой конкурс, свой контингент, и они выбирают лучших абитуриентов из всех выпускников. Но видишь ли, не зная меня, Берлинский деканат меня одобрил, хотя до этого я не изучала экономику вообще. Они дали мне реальный шанс проявить себя, понимаешь? — вдохнула я ночной свежий воздух и зажгла вторую сигарету.

— Амир, а какие они, эти немцы-фройнды-Фритцы? Хотя бы пару секси из них видела?

— Ой, Ди, у тебя одни пошлые мыслишки на уме, рано тебе ещё "Дас Ист фантастиш" на определенных каналах смотреть! — подколола я её, добавив — Знаешь, за те две интенсивные недели проживания в их студенческой общаге могу со смелостью тебе сказать, что они ВСЕ там о-о-очень разные. Блондинистый и голубоглазый Фритц с большим носом — это на самом деле клише. Там такой интернационал!

— То есть, хочешь сказать, что красавчики определенно есть? — подмигнула бровями Диана.

— Есть, не волнуйся, через три года сама сможешь в этом убедиться, навестив меня! — захихикала я, в конце серьёзно подчеркнув — Но я не для этого лечу туда!

— Дишка моя, иди сюда, Роднулька! — я притянула её к себе и обняла крепко-крепко — Как же я буду скучать по тебе, моя ты Чайная Роза!

Я всегда называла её так, потому что глаза у неё были медовые, чайные, а характер колючий..

— А я по тебе, моя ты Бусинка! — прижалась она ко мне вплотную — Твои глаза и вправду как две огромные бусинки, даже в темноте блестят! Амира, мы ведь будем и дальше часто общаться с тобой, правда? Разница во времени небольшая, давай хотя бы раза два-три по Скайпу, пообещай мне! — взмолилась Ди и тоже обняла меня крепко-крепко.

В тот момент меня накрыло — осознанием того, что после моего отлёта ВСЁ между нами уже не будет так, как именно сейчас. Я рано или поздно потеряю её. Да и она не будет ждать, не продержится долго одна. Заведёт себе близкую подружку, которой будет доверять все свои девичьи секреты. Её первое свидание, первый поцелуй с мальчиком, первый танец на выпускном — всё это я пропущу из-за своей учёбы заграницей. Может тогда ну её — такую учёбу?! Слишком дорога была её цена…

Проснувшись рано утром первого сентября, я потянулась и осталась понежиться в постели. В то воскресенье мне исполнилось ровно 20 лет… Моё второе десятилетие! До дня моего отлёта оставалось восемь дней…

В мою дверь постучали, ответив коротко «да», я натянула на себя одеяло и ещё крепче прижала к себе нашу кошечку Пиппу. Ко мне зашли сразу все мои — мама, папа, Диана и Назар. У мамы был на руках тортик с малиной — мой любимый! Все 20 свечей были уже зажжённые. Подойдя вплотную, они одновременно запели хором:

— З Днем Народження Тебе (С Днём Рождения Тебя — укр)…

Я вскочила с кровати и с первого раза задула все свечи, радуясь как маленький ребёнок. Мне было очень приятно, что свой первый 'взрослый' юбилей я провожу в кругу самих близких и дорогих мне людей.

Позавтракав тортиком, я решила пройтись с Ди по нашему торговому центру. Мы с ней часто занимались Window Shopping — это когда ты ничего не покупаешь, а только смотришь и примеряешь. При этом мы играли с ней в нашу любимую игру — «Образ В Тему». Я или Ди задавали какую-нибудь цель, например одеться на коктейль-вечеринку у бассейна, где разрешались только белые или чёрные цвета. Дишка всегда выдавала мне сложнейшие комбинации, как скажем, ультрафиолетовый бизнес-ланч. К заданному образу мы должны были за короткое время подобрать максимально подходящие вещи в первом же попавшемся магазине. В конце игры, мы ничего не покупали, зато смеялись друг над дружкой, показывая свои находки. Очень редко мы примеряли на себя вещицы, так как нам не хотелось явно злить продавщиц.

После шопинга мы с Ди присели в кафешке у фонтанчика внутри центра, и уже заказали себе по кофе-фраппе, как я вдруг услышала позади себя слышу знакомый голос «А-а-амира-а-а?».

Обернувшись, я узнала в высоком и худощавом парне моего давнего знакомого по имени Баходыр.

— Баха, сколько лет-сколько зим? — обрадовалась я — Какими судьбами? Присаживайся к нам сюда!

Баха и я были прошлым летом в Бонне, жили в одном и том же общежитии. Он попал в ту программу обмена студентами прямо из Ташкента, поскольку был коренным узбеком, как и мой отец. За две недели в Бонне я успела с ним подружиться. Мы вместе ходили на немецкие вечеринки. А однажды даже вместе проблевались за углом после нашего первого похода в Irish Pub. Тогда мы впервые недооценили количество ирландского пива Guinness. Нам однозначно было что вспомнить и над чем посмеяться. За то короткое время в Германии он стал для меня отличным другом-компаньоном.

Баха уставился на меня своими большими темно-карими глазами:

— Амира, а ты похорошела за год… И немного повзрослела! — улыбнулся он мило мне.

— Ей сегодня стукнуло 20! — вставила свои 5 гривен Ди.

— Herzlichen Glückwunsch (Поздравляю — нем)! — подошел он ко мне и обнял не совсем по-братски, как это было раньше в Бонне.

— Э-э-эм, я почему здесь-то? Тётка моя дальняя живет здесь, вот я и перевелся сюда! Кстати, в твой университет, тоже на МО и даже твой курс… Мы теперь будем вместе учиться, — отстранившись, заявил он мне, глядя мне прямо в глаза.

Я была ошарашена, но виду не показала. В моей памяти стали всплывать его отдельные фразы и то, как он меня там постоянно провожал, в кино даже попытался слегка приобнять меня за талию. Или в автобусе во время нашей студенческой поездки в Париж, когда он всё время сидел рядом со мной. Тогда я без задних мыслей положила свои ступни ему на его колени, а он слегка и незаметно притрагивался к ним, думая, что я спала и не замечала его движений. Тогда в Бонне он мне ни на что не намекал, мы просто очень часто проводили вместе время. Нам было весело и легко вдвоём. После Германии мы ещё какое-то время переписывались по Скайпу, но ближе к сессиям и экзаменам у меня совсем не было времени ему постоянно отвечать. Я кратко поздравила его с днём рождения в январе, а он прислал мне на восьмое марта букет роз через заказ по интернету. Тогда я не придавала всему большого значения, думала, что он хотел быть просто джентльменом со мной. На расстоянии ведь всё чувствуется по-другому…

Всё оказалось совсем не так: он конкретно подготовился за год и перевелся ко мне в универ, на мой же курс. Могло ли это быть совпадением наших интересов? Или же у него ко мне какие-то серьезные намерения? Может он захочет потом посвататься к моему отцу? Наш папа был всегда категорически против всяких "гуляний" до брака.

— Ами-и-ир, а что ты делаешь сегодня вечером? Не занята? Давай сходим сегодня в кино? Я тебя как именинницу приглашаю, — перебил Баха ход моих беспокойных мыслей своим, как всегда спонтанным, предложением.

— А это идея, — согласилась я — Думаю наш строгий папа не будет против, ведь он уже наслышан о тебе после нашей совместной поездки, тем более Ты — его земляк.

Баха сразу засиял и улыбнулся во весь рот, обнажив при этом свои два правых кривых зуба сверху. Все его зубы были белоснежно белыми, но этот небольшой дефект немного портил его открытую улыбку. Если раньше я себе никак не представляла наш с ним поцелуй, то в тот момент просто внутренне содрогнулась при одном взгляде на его эти два зуба.

«Это же мой кент-брателло, друган, но никак не парень моей мечты! Мне нужно ему это сказать, чтобы раз и навсегда расставить все точки над i.»

— Бах, мне нужно с тобой поговорить, давно хотела тебе кое в чём признаться, наедине… — решила я воплотить свои мысли в жизнь.

Баха застыл, его глаза вдруг резко потеплели и наполнились такой нежностью, что моё сердце невольно сжалось, особенно после услышанного в ответ:

— Я бы тоже хотел тебе кое в чём признаться, давно уже… — его голос вздрогнул — Ну, тогда я заеду за тобой в семь… До вечера! — встал он поспешно и зашагал к выходу, не оборачиваясь в нашу сторону.

Моя Дишка, обычно в такие моменты меня всегда подкалывающая, произнесла вдруг с глубоким пафосом:

— Мда-а-а, ма-а-ать, я тебе не завидую… — допив свой фраппе, многозначительно добавила — Может он всё-таки дождется тебя?!

— Ди, ну о чём ты? Мне сейчас совсем не до любви и отношений, у меня на первом месте стоит учеба, потом подработка…

— Ой ну всё, понеслась! Ладно, допивай уже тоже и пошли уже домой…

В семь вечера как мы и договаривались, Баха заехал за мной на такси. Зайти к нам домой он постеснялся, хотя папы и не было дома. Отец пробыв с нами полдня, всё-таки отправился на работу в свой любимый автосервис, проверить, всё ли правильно делают его новые ученики. Автосервис был его детищем. И хотя у него уже были опытные автомеханики на постоянной основе, новичков в свои ученики он охотно набирал и добросовестно обучал всему, что сам знает. Случайно или нет, но часто ему попадались пацаны из неблагополучных семей, не закончившие школы или даже живущие на улице. Отец не различал между беспризорниками и мальчиками "домашними", он давал всем равные шансы в этой профессии. Хотя многие его ученики и были со статьями за мелкое хулиганство, отца нашего они уважали и любили. Почти всегда с трепетом называли его как он их научил Тахир-ака (Дядя, старший брат — узб).

Баха приехал с букетом ярко розовых красивых роз. Да и сам он тоже стильно оделся и надушился каким-то модным парфюмом. Таким я увидела его впервые. «Бедный парень!» и «Зря подготовился!», подумала я, выйдя ему навстречу.

Наш совместный киносеанс проходил очень медленно. Весь фильм я была напряжена, так как Баха постоянно то склонялся надо мной, шепча мне в ухо всякие шуточки насчёт героев, то пытался, как бы невзначай, задеть мою руку на локте кресла.

Когда фильм наконец-то закончился, мы вышли на улицу и двинулись в сторону городского парка неподалёку. Шагая по аллее, мы сначала бурно обсудили сам фильм до мелочей, затем вспомнили и посмеялись над нашими приключениями в Париже. Когда уже показалось, что не осталось других тем, я набралась храбрости и выпалила разом:

— Баха, я знаю, что ты ко мне чувствуешь… Пожалуйста выслушай меня и не перебивай! Я не могу ответить тебе сейчас взаимностью, ты для меня как брат, лучший друг, но не более. Я вообще сейчас не хочу ни в кого влюбляться, потому что уезжаю на пятилетнюю учебу в Берлин… Поэтому не хочу тебя никак обнадеживать, но и дружбы нашей обрывать резко не хочу! Ты мне очень дорог, но как друг… Не больше!

Мы остановились посреди дорожки в парке. Всё это время я смотрела ему прямо в глаза, высказывая дальше всё то, что так тщательно подготовила дома.

— Замолчи, не говори мне больше ничего, я всё понял! — едва дотронулся он первой фалангой своего указательного пальца до моих губ.

— Я так тебе противен, что ты даже представить себе не можешь меня в качестве своего парня?

— Нет, смотри! — подтянулась я сама к нему на носочках и слегка поцеловала в губы.

Возможно я поступила безрассудно, но это произошло как-то само собой… Мне не хотелось, чтобы у него остались после меня какие-то комплексы на всю жизнь, или же он и дальше страдал от того, что так и "не попробовал" со мной поцеловаться…

Баха сначала оторопел, затем обхватил своей пятерней мой затылок и снова притянул меня к себе. Он жадно и страстно примкнул полностью к моим губам. Его хаотичные движения языком в моём рту вызвали у меня отторжение, в животе никак не вспорхнули бабочки, а сердце при этом не ёкнуло. Что и требовалось мне самой себе доказать!

— Бах, прости, но я сейчас действительно ничего к тебе не почувствовала, — оттолкнула я его от себя, сказав на прощание одну из самых глупых фраз в своей жизни — Пожалуйста, разлюби меня, но я не ТВОЯ девушка!

Развернувшись, я быстро пошла в сторону автобусной остановки. Баха остался ещё некоторое время стоять в оцепенении. Сев почти сразу в нужный мне автобус, я с грустью обернулась назад и увидела, как он ругался, пинал ногами мусорный бачок, бил костяшками сжатых кулаков стволы деревьев…

— Ты забудешь обо мне со временем, — написала я ему в своём последнем прощальном СМС, — Ты достоин лучшего — настоящей и искренней любви! И ты её ещё обязательно найдёшь, но только не со мной!

Последние дни дома пролетели очень быстро и суматошно. Из универа я не стала сразу отчисляться, а взяла академический отпуск на полгода. Своим однокурсникам, куратору и декану не стала объяснять истинные причины своего отпуска, сославшись на срочные семейные обстоятельства. Ведь риск не сдать вступительный в Берлине был, а сжигание всех мостов за собой сразу было бы неразумным, как сказала моя мама.

В ночь отлёта я всё никак не могла уснуть. Побродив по квартире, зашла сперва к Назару. Он тоже не спал, а играл в свою Playstation — какую-то игру-стрелялки по зомби.

— О, систа ты чё не спишь? — спросил он, завидев меня и поставив игру на паузу.

— Давай мы вместе полежим и по-обнимаемся на прощание? — предложил он вдруг сам.

— Назик, это что-то новенькое, — рассмеялась я — Ты же у нас такой большой и не Ласкач вроде!

Братик вспомнился мне совсем крохотным младенцем, когда мама только выписалась с ним из роддома… Как только мы с Дишкой впервые его увидели, так сразу же и влюбились в тот громко орущий, розовый комочек с красными пятнами на лице…

— Будет кто обижать, скажи, что брат у тебя есть… Вот закончу школу и тоже к тебе приеду! — мечтал он — Там, говорят, Tokio Hotel иногда выступают…

— Я буду очень пре-очень скучать по тебе, мой родной! Пообещай мне себя хорошо вести в школе и не лениться-учиться… Прости, что я уезжаю! — прижала я его к себе на прощание.

Дишка так и не поехала в два часа ночи меня провожать. Сославшись на головную боль и контрольную утром, она рано легла спать. Я тихонько зашла в нашу с ней комнату и увидела, что она действительно спит в обнимку с нашей кошкой Пиппой. Лицо у неё выглядело заплаканным, а веки опухшими. Я поцеловала её в щёчку и оставила на ночном столике моё прощальное письмо ей.

Родители встали почти одновременно со своим будильником. Я сама проспала всего лишь пару часов на диване в гостиной. Мы особо не разговаривали по дороге в аэропорт…

Мама и папа так же молча проводили меня до стойки с Check-in. Сдав мой багаж, мы вместе дошли до чекпойнта с секьюрити.

Я очень редко в своей жизни видела своего папу плачущим. В тот момент он даже не стал отворачиваться — ни от меня, ни от мамы. Мама хоть и не рыдала в открытую по моей просьбе, но постоянно вытирала своё мокрое лицо шарфиком. До тех пор, пока папа не передал ей свой носовой платок.

Мои уже немолодые родители мне вдруг показались резко постаревшими, хрупкими и осиротевшими. Особенно, когда я попрощалась с ними в последний раз, прежде чем зайти за ограждение чекпойнта.

Раньше я почему-то всегда ошибочно предполагала, что бросить всё и уехать — это так тяжело. Нет! Тяжелее почти всегда тем, кто остаётся…

«Так вот ты какой, город-мегаполис Берлин!», подумала я, разглядывая из иллюминатора красные черепичные крыши домов-многоэтажек, ровно и чётко разделенные на симметричные квадраты, светло-бежевые поля вдоль бесконечных дорог автобанов, окружённых зелёными лесами вокруг.

Приземлившись в Берлин-Тегель, я очень удивилась, насколько маленьким и компактным оказался этот аэропорт. В сравнении с моим родным Бориспольским он уступал зрительно по размерам раза в два или три.

Моим самым первым обращением на немецком в этом городе стало моё приветствие симпатичному полицейскому-блондину, сидящему в кабинке паспортного контроля. В то время как он строго отсканировал меня взглядом, сравнивая фото в паспорте с оригиналом, я заметила, что у него шикарные бицепсы, выглядывающие из под коротких рукавов его голубой рубашки.

— Amira Umarova — протянул он буквы "р" типично по-немецки, — С какой целью вы приехали сюда, надолго и где будете проживать? — спросил он меня, несмотря на то, что до этого долго читал в наклейке визы, что Шенген у меня учебный и выдан на три месяца.

Заволновавшись, я показала ему в ответ приглашение от университета им. Гумбольдта, а также адрес кампуса, где находилось моё будущее общежитие.

— Вас здесь кто-то встретит?

Его последний вопрос мне показался неуместным и как-то даже персональным. Но я всё равно ответила честно, вдруг это у них такая тактика допроса?!

— Да, у меня есть контакт моей тандем-партнёрши, которую мне выделил университет. Она наверное меня уже ждёт там… — неуверенно закончила я в надежде, что он понял меня, несмотря на мой лёгкий акцент.

— Что ж, добро пожаловать в Берлин, всего хорошего! — протянул он мне обратно мой паспорт и открыл кнопкой дверцу — Проходите! Следующий…

На самом выходе уже толпились встречающие. У кого-то на руках были таблички с именами. Адреналин вдруг разлился по моим венам от одного осознания: «Я впервые в своей жизни совсем одна, в совершенно чужом мне городе, чужой стране!»

Вглядываясь по сторонам, я наконец-то нашла и прочитала своё имя на картонке, которую высоко держала рыжеволосая и слегка полноватая девушка с крепким телосложением.

— Привет! Ты наверное Анке, да? — спросила я её, подойдя вплотную.

Девушка тут же расплылась в самой широкой улыбке и полезла ко мне обниматься. «Ох, совсем не похожа на типичную немку», подумала я про себя, ведь многие из тех, кого я лично знала, максимально пожимали мне крепко руку при знакомстве…

Анке оказалась немкой по национальности и Берлинкой третьего поколения. Она помогла мне с моими двумя тяжёлыми чемоданами пройти на парковку. Там нас ждал её парень в стареньком мини-автобусе от Фольксваген. Этот мини был ярко разрисован красками для граффити в стиле 60х. «Похоже, они — хиппи», не успела я это додумать, как из водительской кабинки вышел парень-шатен примерно нашего возраста с косичками-раста. Он подошёл ко мне и протянул свою руку для рукопожатия:

— Мартин, — представился он — а ты Амира, да? Красивое имя… означает "Принцесса", не так ли? Анке мне немного рассказала о тебе. Как ты долетела? Хочешь воды? У меня тут с газом и без, тебе какую? — его забота и дружелюбие тронули меня.

По дороге в центральное управление по всем общежитиям кампуса я узнала, что Мартин вот уже как три года учится на художника-скульптора в Академии Изобразительных Искусств, а его Анке на втором курсе факультета Германистики и Славистики в Гумбольдском. Анке хотелось попрактиковаться с кем-то на русском, поэтому она и вызвалась добровольно на тандем со мной.

Так я познакомилась с моими первыми нетипичными немцами, ставшими моими первыми путеводителями по этому городу, а впоследствии и вовсе хорошими знакомыми.

В управлении нас и не ждали, так как нам пришлось простоять в живой очереди почти целый час.

Анке зашла в кабинет под номером 305 вместе со мной и тут же изложила всю суть моей ситуации Герру Ландманну, заведующему комнатами для Гумбольдских студентов.

— Но у нас очереди на эти комнаты за полгода вперёд, Фрау Майер! — чуть было не вспылил Герр Ландманн.

Я потихоньку начала мысленно молиться, стараясь при этом смотреть на него глазами Шрека… И мне повезло! Одна комната всё же нашлась для меня, хоть и временно — на пять недель. По истечении которых туда должен был заселиться "законный хозяин", то есть тот, чья очередь уже подошла. Мне повезло в том, что в сентябре были ещё каникулы, а семестр начинался с середины октября. Некоторые экономные студенты сдавали свои комнаты кому-то или же просто съезжали на время каникул, чтобы не платить аренду во время их пребывания на Родине.

Анке и Мартин отвезли меня в мой временный новый дом, оказавшийся одним из многих разноцветных домов-шестиэтажек в восточной части Берлина — бывшей ГДР на Аллее Космонавтов.

По дороге в общагу, по авторадио вдруг заиграла весёлая песня Berlin, Du bist so wunderbar, Berlin (Берлин, ты такой замечательный, Берлин — нем), все последующие дни крепко засевшая в моих ушах…

Моя WG (Общая Квартира — нем) была расположена на шестом этаже.

— Ну почти "как дома", выше нас только крыши, — усмехнулась вслух и открыла ключом выделенную мне комнату, вернее, аскетическую келью в примерно девять квадратных метров, с узкой кроватью, встроенным в стену шкафом, деревянным столом и стулом, а также своей раковиной с зеркалом возле двери.

Ладно, потом разберусь!

Закатила чемодан и практически выбежала в коридор, поскольку срочно захотелось в туалет.

Туалет оказался в душевой комнате… На семь комнат, то есть из обитателей здесь всего лишь два санузла! Найдя один свободный, я быстренько закрылась изнутри и сначала протёрла, а затем разложила тонким слоем новую туалетную бумагу по всей крышке, прежде чем сесть на неё… Ну есть у меня такой бзик на общественные туалеты!

Душевая кабина не блистала чистотой… Из-за душа здесь мне точно не дадут посидеть до судорог в ногах по-большому, с чтением моих любимых фэнтези-романов… Кому-то из остальных шестерых обязательно приспичит сходить в душ!

Освежив лицо холодной водой и понюхав ванильное жидкое мыло, запах которого остался на руках, я снова вышла в коридор, где неожиданно наткнулась на полуобнаженного высокого парня с обмотанным полотенцем на бёдрах, одновременно со мной вышедшего из второго санузла напротив.

— О-оу, — застыла в шоке, стараясь смотреть ему только в глаза.

— Я новенькая, только сегодня заселилась в комнате 612, — быстро протараторила, чтобы он не подумал, что я грабительница…

Парень усмехнулся, оглядывая меня при этом сверху вниз. Медленно протянув мне свою большую руку, он произнёс низким басом:

— Йоханнес, можно просто Ханнес.

Дотронувшись до его горячей ладони, по моим пальцам пробежал электрический ток. Видимо это передалось и ему, так как он тоже отдёрнул свою руку.

Мы оба рассмеялись.

— Как тебя зовут? Откуда ты родом? — перешёл он сразу же к делу.

Вопрос о том, где я родилась и выросла, мне очень часто задавали ещё в Бонне — при первом же знакомстве. Вначале я думала, что немцы просто очень любопытный народ и поэтому сразу же спрашивают об этом. Со временем, когда я уже в совершенстве овладела немецким языком и говорила на нём без акцента, мне всё реже и реже задавали этот дурацкий вопрос. А если он и был, то я его чаще всего игнорировала. На мой взгляд, такой очень личный вопрос мне могли задавать люди после нашего взаимного знакомства, а не до него.

В момент моего знакомства с Ханнесом я была более открытой и разговорчивой:

— Амира… Я из Киева и приехала сюда учиться, — скользнув при этом мимолётным взглядом на его атлетически сложенную фигуру в целом.

Капли воды медленно стекали по его гладкой груди бронзового цвета.

Он что, бреет грудь, но забывает своё лицо???

Ханнес заметил моё явное смущение и снова нагло ухмыльнулся. Его глаза какого-то непонятного, болотно-зелёного цвета как-то даже игриво сверкнули в полумраке коридора. Но через пару секунд он видимо вспомнил, что только что из душа, так как не говоря мне больше ни слова, побрёл вальяжной походкой в сторону своей комнаты, насвистывая при этом себе под нос куплет одной давно всем известной песни:

Ain" t no sunshine when she" s gone. (Нет солнечного света, когда она уходит.)

It" s not warm when she" s away. (Не тепло, когда она далеко…)

— Боже! Он в 613! Мой сосед прямо через стенку! — молча констатировала я, когда он закрыл за собой дверь, и сразу же мысленно отругала себя за то, что стояла и краснела перед ним, совсем как юная школьница…

Оказавшись в своей "келье", я первым делом открыла телефон, чтобы настроить Wi-fi, мне не терпелось позвонить домой и сообщить родным, что со мной всё в порядке. Сигнал показал всё четыре балки, но доступ был только с паролем. Я снова вышла из комнаты в надежде, что мне кто-то поможет с настройками.

В этот самый момент входная дверь раскрылась и к нам зашёл голубоглазый белобрысый парень с ярко выраженной лысиной посередине. Он коротко окинул меня любопытным взглядом и, проходя с пакетами мимо меня прямиком на кухню, бросил как бы невзначай «Hallo! (Привет! — нем)».

Я тут же ему представилась, кто я и что здесь делаю. Оказалось, что его зовут Флорианом, но все в нашей WG зовут его кличкой "Папа Фло", так как он был единственным, кто заботился об оплате всех наших общих расходов за телефон, интернет, туалетную бумагу, моющие средства и т. д. Все остальные жильцы ему потом просто скидывали свою долю наличкой или же банковским переводом.

Флориан мне подчас понравился своей непринуждённой болтовнёй и мягким добрым взглядом. Он изучал физику на почти предпоследнем курсе, сам был родом из Мюнхена, жил с самого своего поступления в этой общаге. А потому знал очень хорошо каждого из соседей.

— Так, надо бы расспросить его об остальных жильцах, — не успела подумать вслух, как на кухню зашёл худощавый и очень высокий шатен, представившийся мне Фабианом. Он достал из морозилку готовую пиццу и засунул в духовку. В глаза мне почему-то тут же бросилась целая гора пустых упаковок из под пиццы с салями. Фло тут же прокомментировал:

— Наш Фабиан — математик, но питается исключительно фастфудом из дорогих супермаркетов… Не занимается спортом, но при этом не толстеет…

На последней его фразе к нам зашла девушка Анна, 19 лет, из Швейцарии.

Позже я узнала, что она строгая вегетарианка и изучает химию. Помимо неё были ещё и другие девушки в нашей общаге — финнка Йенна из города Хельсинки и Паулина из Парижа. Последние жили здесь по программе обмена Эразмус, то есть максимум на полгода или год.

Всей информации я сразу не запомнила в тот день — слишком много навалилось новых впечатлений. Ребята в свою очередь живо интересовались мной и моей учёбой. Я лишь односложно им отвечала и только тихонечко спросила пароль к Wi-fi у Папы Фло, как к нам подошёл Ханнес с сотовым у уха.

Моё сердце почему-то забилось немного быстрее, услышав низкий тембр его голоса. А при первом же взгляде на него, я стала запинаться, отвечая что-то невпопад ребятам.

Ханнес подмигнул мне, а затем вдруг не спрашивая, выхватил мой телефон из рук и стал забивать пароль в настройках. Меня смутила его эта его беспардонность, ведь мы были знакомы с всего лишь пару минут, а он уже вовсю ковырялся в моём телефоне… Все свои действия он проделывал одной рукой, не прерывая при этом свой разговор по мобильному. Настолько расслабленно и небрежно, что я невольно засмотрелась на его красивые утонченные пальцы. Мне почему-то сразу представилось, как он играет ими на гитаре…

— Ну всё, готово! — протянул он мне обратно мой телефон и, захватив из холодильника бутылку пива, снова. Вернее прошёл в наш общий "зал" — нишу, также расположенную в коридоре.

Из зала стали вскоре доходить звуки футбольного матча по телику.

— Так ты у нас ещё и фанат футбола, — отметила я про себя и двинула в сторону своей комнаты, находящейся как раз напротив зала.

— Спасибо тебе! — проговорила я погромче, помахав ему своим телефоном в воздухе.

— Пожалуйста! — поймала я в ответ его слегка прищуренный взгляд мне прямо в глаза, прежде чем закрыла за собой дверь моей комнаты… Моей первой в жизни комнаты вдали от дома!

Очутившись одна в своей комнате, я прислушалась к своим ощущениям. Всё здесь такое новое и… Чужое!

Тоска по дому и родным накрыла меня внезапной волной. Всё то напряжение и усталость за последние 12 часов дали о себе знать. Мне вдруг срочно захотелось сигарет, хотя я и редко курила, в основном тайком от родителей и только на пару с Ди на крыше нашего дома. «Чёрт, соберись уже! Родители не должны тебя увидеть такой», успокаивала я сама себя, набирая им по Скайпу.

— Амирочка, солнышко, ты хорошо долетела и уже на месте? — защебетала сразу же мама, завидев меня по видеокамере.

Разница во времени была ровно час, стрелки на часах показывали два часа дня. За спиной мамы послышались поспешные шаги — Назар и Ди подошли к экрану нашего семейного компьютера.

Поделившись подробно своими первыми и только позитивными впечатлениям, я поскорее закончила наш разговор, сославшись на срочные дела — поиска банкомата, покупку постельного белья, продуктов и т. д.

На душе скребли кошки, хотелось завалиться на кровать и зареветь. Но времени расстраиваться и плакать у меня не было. Немного отвлечься мне помогло составление списка нужных мне дел. После которого я сразу же позвонила своей Анке и попросила её составить мне компанию, надеясь, что она мне в этом не откажет.

Анке приехала минут через 15. Она жила в том же районе, что и я, но в частной квартире, которую снимала вместе с Мартином.

Спускаясь вниз по лестнице к ней навстречу, я встретила по дороге поднимавшуюся к нам, эффектную блондинку с фигурой модели и миловидным лицом. Девушек с такой внешностью невозможно забыть…

Анке ждала меня уже у входа с двумя велосипедами. Округлив глаза, я с трудом поверила, что Берлин — город велосипедистов. Во время езды по городу я что-то не заметила постоянных велодорожек. Они то были, то внезапно обрывались, или же сливались с основными дорогами-шоссе. Анке также одолжила мне свой шлем.

— Так будет быстрее сделать все дела, чем ездить и искать парковку, — пояснила она.

Когда я впервые села на велик и поехала вслед за ней, первые ощущения казались мне потрясающими: парящая лёгкость в голове, напряжение мышц в икрах и куча адреналина в моменты, когда я проезжала всего лишь в паре сантиметров между машинами на светофорах.

На одном из перекрёстков мне вдруг просигналил кто-то сзади. Обернувшись, я увидела парня в машине, похожего на турка. Из его машины лилась на всю мощь турецкая музыка, похоже это был Таркан… Он прокричал мне что-то типа «Эй красотка!» и демонстративно громко надавил на газ, когда загорелся зелёный свет, обдав меня и Анке едким запахом бензина. «Почти как у нас дома», улыбнулась я сама себе.

Проехав около часа по городу и закупив всё то, что мне было на первое время необходимо, я умирала с голоду.

Анке повела меня в одно известное марокканское кафе-забегаловку в районе Кройцберг и угостила там фалафелем (вегетарианское блюдо). Кафе «Марракеш» пользовалось огромной популярностью как у коренных жителей Берлина, так и у туристов. Здесь можно было услышать как минимум пять иностранных языков, хотя многие, в основном, разговаривали по-английски.

«Туристы, здесь так много туристов!» отметила я про себя.

Атмосфера кафе была сказочно-восточной: арабские фрески на стенах, уютные подушки коврики на скамьях, темноволосые бойкие повара-продавцы…

— Амира, а у тебя есть парень? — спросила меня вдруг Анке, когда мы уже поели и допивали чёрный чай Ассам с сахаром и лимоном.

— Нет, я сейчас вообще не заинтересована в отношениях, — ответила я ей честно — Хочу сначала поступить, затем найти работу… Да и как-то не встретился пока тот самый, надеюсь ты понимаешь, о чём я?

Анке кивнула мне слегка в ответ и неожиданно заулыбалась кому-то за моей спиной. Я обернулась, заметив знакомую мне фигуру.

«Опять он? Что за наваждение? Он что следит за мной?»

— Йохан, давно не виделись! — громко воскликнула Анке.

Ханнес улыбнулся ей во весь рот и подошёл вплотную к нашему столику всё той же ленивой, плавной ленивой походкой, что и в общаге.

«Надо же как тесен наш мир!», промелькнуло в моей голове.

— Воу… ТЫ тоже здесь? — вдруг поразился он не меньше меня, переспросив — Ми-и-ира, кажется так да?

— Вы знакомы? Когда успели? — вытянула в удивлении своё веснушчатое лицо Анке.

— Да-а-а… Мы живём в одной WG, как оказалось, — ответила я нарочито коротко и небрежно, проигнорировав при этом его последний вопрос ко мне.

Ханнес невозмутимо продолжил свой "допрос" о нашем с Анке знакомстве. Анке, не дав мне и слова вставить, выложила ему всю историю с нашим тандемом. После чего они незаметно перешли на свои общие темы. Из их разговора я поняла, что они знают друг друга с их какой-то общей студенческой подработки. Где именно они успели вместе поработать — не уточнили, но похоже в целом ребята неплохо общались друг другом.

Мне почему-то снова стало неловко. В основном от подозрения, что он мог услышать моё признание Анке пять минут тому назад.

«Да пофиг, что мне до его мнения? Даже если и так, то пусть знает!» — гордо расправив плечи, я посмотрела ему с вызовом прямо в глаза.

Ему самому было похоже абсолютно всё равно, так как он полностью увлёкся разговором с Анке. За всё время их разговора он ни разу не посмотрел меня.

Под конец их болтовни я уже совсем расслабилась и полностью погрузилась в свои мысли о завтрашнем дне, не вслушиваясь в их речь, как Ханнес внезапно обратился ко мне:

— Амира, в следующую субботу в нашей WG будет Party (Вечеринка). Мы всегда перед началом нового семестра проводим её, собирая всех друзей и знакомых со всей общаги. Я буду диджеем, но для всей моей аудиоаппаратуры понадобится прайм-место. Твоя комната как раз посередине коридора. Да и розеток у нас в коридоре не так много… Короче, могу я подключить всю свою систему в твоей комнате? — его пронзительно-выразительный взгляд был направлен мне прямо в глаза.

Я же настолько заслушалась его приятной интонацией, что смысл всего сказанного им, до меня дошёл не сразу. Ещё я почему-то отметила про себя, что глаза у него в ярко-солнечном свете — изумрудно-зелёные…

«Вот же хамелеон!»

— Да конечно, без проблем, — спохватилась я через минуты две.

На тот момент я ещё совсем не умела говорить своё твёрдое НЕТ. Да и не хотелось никого в моей новой WG обидеть отказом или же показаться нелюдимкой…

Предстоящая вечеринка вскоре напрочь вылетела у меня из головы. Постепенно входя в ритм новой жизни, я с удовольствием учила всё больше новых слов и терминов. До сдачи языкового экзамена у меня было около двух недель. Я старалась слушать почаще радио, а также смотреть новости или политические ток-шоу по ТВ. Анке притащила мне свою любимую газету «Zeit» (Время — нем) и журнал «Spiegel» (Зеркало — нем). Из последних я могла хорошо пополнить свой словарный запас, а также узнать об актуальных экономических событиях в мире.

Мои соседи тоже потихоньку привыкали ко мне и к моим привычкам. Я смогла поладить почти со всеми кроме Фабиана и Анны. С этими двумя мне было сложно найти общие темы. Анна похоже больше общалась с парнями, а от девушек держалась подальше. А Фабиан возможно невзлюбил меня из-за моего помешательства на чистоте. После ужина я постоянно надраивала кухню до блеска по вечерам, когда все расходились по своим комнатам, предварительно загрузив грязную посуду в посудомойку.

Тогда я часто включала радио с хит-парадом и намывала плиту, шкафы и поверхности. Мне это помогало яснее мыслить и не думать о плохом, например, что я не сдам экзамен или не найду через четыре недели новое жилье. Руки были заняты делом, а результат не заставлял себя долго ждать.

Папа Фло сначала беспокоился, что я не соблюдаю их ежедневный график поочередного дежурства на кухне. Но через пару дней он, как и все остальные жильцы нашей WG, забил на график и кайфовал от того, что его за всех выполняла я.

Появление Ханнеса в общаге меня с каждым разом всё меньше и меньше будоражило. Я стала привыкать к нему, как и ко всем остальным соседям. К тому же, мой мозг был до отказа забит подготовкой к вступительным экзаменам…

В четверг вечером, сидя в своей комнате и читая Гёте на немецком, я вдруг услышала протяжные частые женские стоны и звук, бьющейся об стенку кровати. Об мою стенку! Посмотрела на часы — время детское — всего десять вечера. Снова углубилась в своё чтение. Звуки участились и ускорились. Прошло минут двадцать, а их интенсивное траханье не прекращалось!

Вот же секс-робот грёбаный, а она… Постыдились бы так громко орать! Не успела я фыркнуть, как наконец подошёл их кульминационный момент, и я впервые услышала его глухой финальный стон… Глубина последнего меня необъяснимым образом всколыхнула.

Я встала и открыла своё окно, впуская свежий сентябрьский воздух, зажигая сигарету. На моём столе одиноко стоял бокал белого вина «Pinot Grigio», вернее его дешёвой версии из дискаунта «АLDI». Взяла его в руки, сморщилась от глотка и первой затяжки. Залюбовалась небом, усыпанным звёздами. Алкоголь и никотин приятно вскружили голову, подарив на секунды освобождающую невесомость.

Мои мысли парили где-то так далеко, что я и не заметила, как давно открылось соседнее окно справа от моего. За мной наблюдал мой сосед, тоже закуривший.

— Zigarette danach? (Сигарета после? — нем) — подкольнула его, а сама чуть не прикусила язык.

Ханнес лишь усмехнулся и продолжил внимательно рассматривать меня в лунном свете, будто впервые в жизни увидел.

— Не знал, что ты тоже куришь, — лениво протянул, смеряя надменным взглядом.

Я не успела что-либо дерзнуть в ответ, как из окна высунулась голова его…

О Боже, это же та самая эффектная блондинка на лестнице!

— Милый, с кем ты там болтаешь, мой жеребец, а?! Дашь мне тоже прикурить? — она прильнула к нему, как кошка, и дружелюбно уставилась на меня.

— Привет, я Магда! — без смущения и со на знакомым мне акцентом представилась она. На ней была обернута простыня.

— Очень приятно, я Амира, — также максимально дружелюбно улыбнулась ей в ответ.

На этом наш едва начавшийся диалог закончился, мне стало почему-то не по себе. Пожелав им спокойной ночи, я тихо закрыла окно.

В ту ночь я долго не могла уснуть и понять, отчего у меня упало настроение. Почему все мои мысли возвращались к нему и крутились вокруг их звуков за стенкой? Интересно, она действительно… Или просто разыгрывала оргазм? Везде вроде пишут, что в среднем соитие длится от силы минут десять-пятнадцать, а он смог двадцать… Боже мой, что за мысли мне лезут в голову на ночь глядя?!

Засыпая, в моих ушах снова послышался его победный стон. Меня всю обдало жаром.

Так, стоп, нужно срочно прогнать это тупое наваждение!

Вот уж не ожидал, что 9 сентября 2005 года, я, выходя из душа, увижу в нашей дыре-общаге такую красотку. ОНА вдруг оказалась напротив меня. Меня как будто пронзило током: огромные бездонные чёрные глаза, длинные каштановые волосы до пояса, стройная фигурка, маленькая…

— О-оу! — застыла незнакомка, смотря при этом мне только в глаза.

— Я новенькая, только сегодня заселилась в комнате 612, — проговорила малышку еле слышно и не совсем внятно.

Я заметил, как она вся вдруг засмущалась, её милые ямочки на щеках покраснели, как и остаток её правильного лица. Меня это позабавило. Оглядев гостью (наверняка временную!) сверху вниз, всё же протянул ей правую руку и представился — Йоханнес, можно просто Ханнес.

Мы коснулись друг друга, и нас ударило током. Невольно погладил свою ладонь в месте прикосновения. Наш синхронный смех разрядил неловкую обстановку.

— Как тебя зовут? Откуда ты родом? — захотел узнать о ней самый максимум.

— Амира, я из Киева и приехала сюда поступать в Гумбольдтский…, — проговаривая последние слова, она всё же рискнула быстро окинуть меня взглядом окинуть с головы до ног.

Ухмылка расползалась на моём, кажется, три дня небритом лице. Её явно смущённый взгляд почему-то зацепил. Смог бы и дальше стоять и смущать её всем своим сексапильным видом. Но резкий сквозняк в коридоре напомнил о моём плотном графике.

Возвращаясь в свою комнату, зачем-то вспомнил и напел куплет чувака, голос которого так похож на мой:

Я не обернулся назад, но был твёрдо уверен в том, что она проводила меня восторженным взглядом.

Возможно, я слегка переохладился, простояв босиком в сквозном коридоре, так как мой голос в конце песни сел.

Не хватало мне ещё перед началом семестра простудиться!

По дороге в университет я позвонил своей девушке. Скорее всего мы с ней разминулись, поскольку я забыл сказать ей, что у меня пара.

— Магда, Крошка, прости, но у меня лекция в четыре. Дверь моей комнаты не заперта, подожди меня там. Вернусь как только освобожусь! С Беном договорился перекусить в «Марракеше». Тебе привезти что-нибудь оттуда?

Магдалена как всегда особо не парилась по поводу жрачки и ответила стандартно, полагаясь на мой безупречный вкус настоящего гурмана. Я не подал вида, что соскучился по её роскошному телу, которое собирался отыметь во все дыры сразу же по возвращению. С моей польской подругой

Как же мне с ней легко!

После лекции по экономической информатике я ужасно проголодался. Мой лучший друг Бен чиркнул мне СМС-ку, что задержится на полчаса. Я не стал ждать его, решил не мучить свой громко урчавший желудок и погнал на велике сразу же в кафе.

В «Марракеше» как всегда было много посетителей, так что пришлось мне изрядно простоять в очереди. Взяв свой заказ, я оглянулся по сторонам в надежде найти свободное место. Тут я увидел свою старую знакомую Анке, мне улыбающуюся.

— Йохан, давно не виделись! — воскликнула она и пригласила меня за свой столик.

С Анке вместе я проходил стажировку прошлым летом на одном заводе по автопродукции. Я был в отделе IT, а она в отделе Пресс-службы. Весёлые это были времена…

Я улыбнулся Анке в ответ и подошёл вплотную, как снова увидел новенькую…

Что за ерунда? Как она так быстро оказалась здесь?

— О-оу… и ТЫ тоже здесь? Ми-и-ира, кажется так, да? — забыл напрочь как зовут мелкую из Украины.

— Вы знакомы? Когда успели? — встряла моя Анке.

— Да мы живём в одной WG, как оказалось! — ответила смазливая девчонка коротко, при этом проигнорировала мой последний вопрос.

Всё то время, что я разговаривал с Анке, мелкая делала скучающий-игнорирующий вид. Ни разу не посмотрела меня. Под конец она горделиво выпрямила спину, напомнив мне почему-то лебедя. Невзначай взглянула прямо в мои глаза с каким-то дерзким вызовом.

— Надменная маленькая Принцесса, — мелькнуло в моей башке — Первый день здесь, а уже воротишь нос от нашей культуры?!

Мне вдруг захотелось резко осадить её, поставить на извечно последнее место приезжей…

Сгоряча ляпнул первое, что пришло на ум — Амира, в следующую субботу в нашей WG будет Party… Мы всегда перед началом нового семестра проводим её, собирая всех друзей и знакомых со всей общаги. Я буду диджеем, но для всей моей аудиоаппаратуры понадобится прайм-место… Твоя комната как раз посередине коридора. Да и розеток у нас в коридоре не так много… Короче, могу я подключить всю систему в твоей комнате?

Взглянул в её бездонные глаза и на секунду растерялся. На солнце они оказались тёмно-медовыми! В тот же миг почувствовал, что и она с интересом всматривается в мои глаза…

— Да конечно, без проблем, — вздрогнул изнутри от её робкого голосочка и проследил взглядом за тем, как она опустила вниз свои длинные пушистые ресницы.

Немного опешил от её слишком быстрого, да ещё прямого согласия.

— Что ж, если ты строишь из себя скромницу века и лишь ломаешься, как сдобный пряник, то делаешь это искусно, ничего не скажешь, — подумал про себя.

Где ты этому научилась, Принцесса?

До вечеринки было ещё двенадцать дней, но я уже предвкушал то самое незабываемое веселье, которое мы устраиваем каждый год осенью в нашей общаге.

В этот раз мы не сошлись во едином мнении о стиле. Я предлагал "Beach-Party" ("Пляжную вечеринку" — англ.), одеться всем в гавайские рубашки, девчонки были бы в бикини… Но зануда Фло с Фабианом захотели именно маскарада с хиппи из 60-х и переубедили наших дам.

Я готовился к пересдаче контрольной по экономическому праву. Внутреннее напряжение росло. В день до сдачи ко мне в гости напросилась моя куколка Магда. Она мне никогда не мешала во время учёбы. Нам вместе было мало о чём поговорить, зато мы прекрасно понимали друг друга на языке тела без слов.

Магги — так я её ласково называл — грациозно прилегла на мою кровать, перелистывая свой гламурный журнал об очередных ВИП-сплетнях. Я уже взял её стоя, как только вернулся в WG…

В который раз зубрил вкратце параграфы из законодательства, записывая на карточки их краткую интерпретацию. Моя голова гудела. Взглянул позади себя: силуэт аппетитной попки в джинсовой мини-юбке, поднятые кверху длинные стройные ноги, мечтательный взгляд на какого-то актёра там…

Я возбудился с пол-оборота, подсел к ней на кровать, стянул её мини вместе с трусами. Желание загорелось и в её голубых глазах, я это увидел по её расширенным зрачкам. Она прикусила белоснежными зубками нижнюю губу и выпятила мне навстречу сочный зад.

Надев презерватив на мой возбуждённый член, я резко вошёл в неё без прелюдии.

Она громко застонала подо мной, массируя одной рукой свои складочки и спрятанный в них бугорок.

— Да, детка, стони, мне так нравится это слышать! — долбился я в ней по полной.

— А-а-а, о ДА! Милый! Вот так, ещё сильнее… А-а-а-х, у-у-у, м-м-м…

Она была такой мокрой, что я пару раз болезненно выскользнул из неё. Я динамично менял позы и жёстко двигался на автомате, чтобы поскорее кончить, но не смог… Перед внутренним взором вдруг замаячила новенькая и её эти дрожавшие опущенные ресницы…

Что за чертовщина?! С какой стати я запал на пай-девочек, да ещё чистых зубрилок? Интересно, она умеет отсасывать???

В какой-то момент я снова выскользнул из текущей подо мной сучки и уже не смог снова вставить ей по полной, мой ствол обмяк.

Магда, кончив до этого два раза, взяла моё хозяйство в свои руки, сняла резинку и начала ласкать его языком. Я любил её ротик. Кончил прямо в него.

Полежав пару секунд с ней, вскочил и пошёл к раковине, обмыв моего Юниора, быстро оделся и хотел уже выйти, как услышал писк своей девчонки.

— Милый, зачем тебе выходить на улицу, там прохладно сейчас. Кури здесь, ты же знаешь, мне это не мешает — протянула вальяжно моя Красотка.

Что ж если ей это не мешает, то почему бы и нет?

Я открыл окно, в комнату тут же зашёл прохладный свежий воздух, вдохнул его полной грудью и посмотрел на звёздное небо, закуривать не торопился.

Столько звёзд на небе, а мы все здесь — букашки, подумал я и заметил слева от себя ЕЁ в профиль. Она тоже стояла у окна и смотрела вверх на звёзды. В одной руке у неё была зажжённая сигарета, а в другой бокал вина, кажется белого.

Как только она поднесла ко рту сигарету, у меня получился какой-то зрительно-мысленный диссонанс.

— Фу-у-у, ей не идёт! — пронеслось в моей голове, как только она затянулась. Мне вдруг захотелось подойти к ней, вынуть сигарету изо рта и выбросить к чёрту из окна. Я никогда не задумывался над этим раньше, но по-моему есть девушки, которым курево абсолютно не идёт. Размышляя, сам заметил, как закурил.

Увидев меня, соседка лишь усмехнулась со словами «Сигарета после…?».

Значит она слышала нас, хотя мне нечего скрывать и стыдиться.

Моя Магги тоже выглянула в окно и представилась.

Думаю, они смогли бы подружиться, ведь Магда из Варшавы, а она сама из Киева…

Принцесса сухо пожелала нам доброй ночи и тихо исчезла за закрытым окном.

Она явно недотраханная!

Все последующие дни я делала вид, что мой сосед через стенку меня абсолютно не интересует.

И в самом деле, зачем он мне, у него уже есть девушка, да и я лично не собираюсь ни в кого здесь влюбляться.

Судьба сама свела нас одном вечером, когда в общаге никого больше кроме нас двоих не осталось. В городе проходил очередной рэйв-фестиваль, на который многие из наших пошли. Мне же хотелось побыть одной в абсолютной тишине и поболтать с моей Дианкой по душам.

Я уже набрала её, уселась поудобнее на кровати с бокалом вина и ойкнула, поскольку отключили свет!

Ноутбук всё ещё исправно работал, но поскольку я до этого не заряжала его, разговор с Ди вышел двадцатиминутный…

Электричества так и не дали. Крадясь на ощупь сначала к своей двери, затем по коридору к входной, я неожиданно напоролась на кого-то:

— У-у-ух! — закричала я от неожиданности и нащупала чью-то руку в темноте — Кто это?

— Это я, Ханнес, а ты почему ещё здесь? — усмехнулся он — Такой рэйв пропускаешь!

— Как-нибудь в другой раз, а как насчёт тебя самого?

— Я похоже отравился… Неважно себя чувствую… Сейчас я посмотрю наш электросчётчик, наверно пробка вылетела…

Он пошёл к нашей кладовой, где и была вся хаузтехника. Через минут пять свет снова везде загорелся.

Я только уже хотела войти обратно к себе, как он как-то слишком быстро настиг меня в коридоре, тихо спросив:

— Хочешь фильм вместе в зале посмотреть? Я скачал тут один японский ужастик с субтитрами. Совсем одному смотреть неохота…

Скорее всего я бы отказалась, если бы до чёртиков сама не любила фильмы ужасов. А по японским ужастикам я вообще умирала. Они были такими субтильными…

В итоге, мы сели вместе на общий диван в зале. Он подключил ДВД-плейер со своего ноутбука к телевизору и фильм начался. «Две сестры» — мелькнуло в названии.

Весь фильм мы оба смотрели, не отрываясь от экрана. По моей коже то и дело проходили мурашки. Пару раз я даже громко вздрагивала. В такие моменты он смотрел на меня своей, только ему свойственной, ухмыляющейся улыбкой.

— В первый раз встречаю такую фанатку ужасов, — подметил он после того, как на экране высветился «Конец».

Я хмыкнула и пожала плечами, затем развернувшись к нему лицом, спросила прямо:

— Какую "такую"?

Ханнес не спешил с ответом. Казалось, ему было на руку то, что я сама к нему повернулась.

Он слегка склонил голову набок и рассматривал каждую чёрточку моего лица. С таким расслабленно-задумчивым видом, будто стоял перед самой дорогостоящей картиной в галерее:

— Красивая… — хрипло произнёс он на выдохе, — Умная, смелая… Настоящая!

Я ожидала от него услышать что угодно, но только не комплиментов. Мне ещё никто никогда не говорил таких. Почему-то в этот момент он мне показался искренним.

Но вспомнив через секунду его Магду, мне захотелось отшутиться от него, правда язык (мой враг!) выдал абсолютную пошлость:

— А ты всех девушек щедро одариваешь комплиментами? Или же только тех, с кем ты пока не спишь?

Ханнес усмехнулся, его глаза вдруг потемнели:

— Я вообще никогда не сплю с теми, с кем живу. Особенно здесь в общаге….

Во рту у меня пересохло. Чёрт, я не собиралась и дальше продолжать нашу беседу в этом же русле.

— Правильно делаешь, — ответила я с самым серьёзным лицом — А то как потом как друг другу в глаза смотреть после, если ничего долгосрочного не выйдет?

Ханнес слегка кивнул и продолжил дальше меня жадно-внимательно рассматривать. От его пристального взгляда и тишины мне стало неловко. Я заёрзала на диване и хотела было уже встать, как он сам, заметив перемену моего настроения, сменил тему:

— Как тебе Берлин? Нравится? Что успела посмотреть?

Я перечислила ему всё то немногое, что успела посетить на скорую руку за шесть дней.

— Хочешь посмотреть на ночной город? — вдруг предложил он.

— Прямо сейчас??? Ты же вроде как болеешь…

— Ну да, а что тут такого? Иммодиум акут я уже принял, так что не закакаю и не заблюю тебя, не волнуйся, — сострил он.

От такого предложения я не могла отказаться, тем более мне действительно хотелось посмотреть на ночной Берлин. Одна я бы не рискнула искать приключения на свою задницу, а друзьями и подругами пока что не обзавелась здесь.

Да и любопытство одолело меня, как и что ещё он собрался мне показать.

Я договорилась с ним о встрече у выхода с территории кампуса через десять минут.

Быстренько переоделась в свои любимые рваные голубые джинсы-деним, оставив на себе свой белый топ, надела сверху кожанку-косуху, а на ноги кеды.

Свои длинные темно-каштановые волосы собрала в хвост, подкрасила слегка ресницы тушью и добавила немного естественного блеска на губы.

На выходе его не оказалось.

Зато тут же подъехал черный мотоцикл. Сидящий на нём парень заглушил мотор и снял шлем.

Моё сердце замерло в груди при первом взгляде на него — насколько же он выглядел крутым!

Высокий, широкоплечий и мускулистый, загорелое мужественное лицо, небрежно уложенные тёмно-русые волнистые волосы…

Чёрная куртка байкера и такого же стиля штаны смотрелись на нём как литые.

Ханнес прищурив глаза, окинул меня довольным взглядом с головы до ног, будто одобрив мой выбор наряда. Подойдя поближе, спросил:

— Ты уже каталась на мотоцикле?

Я нервно сглотнула и отрицательно помахала головой.

Он подкатил мотоцикл, достал из под сиденья запасной шлем и протянул его мне со словами:

— Тогда держись покрепче за меня, Детка!

Надев шлем, я посмотрела на его мот. Передо мной стоял BMW R120 °CL — чёрный с серебристыми конечностями. Я буквально залипла на его железном "коне".

— Нравится? — спросил он.

— Очень! — выдохнула я, спросив, куда мы едем. — На Истсайдовскую галерею — ответил он.

Что ж, всё рано или поздно познаётся в первый раз. Вот и моя первая в жизни поездка на мотоцикле…

Я запрыгнула к нему на заднее сидение со спинкой, боясь потерять равновесие.

Он спокойно балансируя, откатил мотик на дорогу. Мотор взревел. По моей спине пробежал холодок от страха. Я инстинктивно обхватила его за талию, стараясь держать дистанцию. Но расстояние между нашими телами немного сократилось, когда он тронулся с места. Я тут же зажмурилась и сама прижалась к нему вплотную как только он набрал скорость на шоссе.

Это невероятное ощущение свободы, чувство полёта, невесомости и в то же время остроты от всего происходящего вокруг меня: чётко видимые дома, деревья, прохожие, кафе и бары. Мне захотелось запомнить этот миг в памяти навечно.

Мы прилично прокатились по городу, остановившись где-то под мостом. Он припарковал мот и провёл рукой по своим волосам после того, как снял шлем. Его этот небрежный жест и растрёпанные волнистые волосы добавили ещё больше сюрреальности моему внутреннему состоянию.

— Вот мы и на месте, — начал он, после того как мы перешли дорогу — Этому памятнику всего 12 лет…

Перед нами открылась длинная разноцветная бетонная стена. «East Side Gallery» (Истсайдовская галлерея), прочитала я на табличке у начала.

— В 1990 рухнула Берлинская стена, а это её остатки длиной 1316 метров. Новое объединённое правительство разрешило 118 артистам-художникам из 21 страны разрисовать стену на стороне бывшей ГДР. Западная часть стены была и так раскрашена. А к восточной до этого даже близко не разрешалось подходить, по приказу "Штази" вооруженные гэдээровские солдаты могли стрелять в жителей на поражение, рассматривая их приближение как побег… — вдруг замолчал он и пошёл вперёд.

Картины впечатляли и заставляли задуматься, вспомнить о разделении страны на два таких разных государства. Интересно, думала я, а как долго продержится такой памятник на открытом воздухе и будет ли он и через 20 лет так же волновать людей как и сейчас?

Ханнес подвёл меня к одной композиции, где Леонид Брежнев целует крепко в засос Эриха Хоннекера:

— Эта картина очень символична, написал её Врубель — русский художник. Как ты думаешь, почему она стала такой популярной? — обратился он ко мне, посмотрев прямо в глаза.

— Такой крепкий поцелуй между столь возрастными людьми, — хихикнула я, тут же серьёзно добавив — Символ крепкой дружбы — любви между Востоком и Западом… Символ падения стены и примирения западных и восточных немцев…

Он слегка приподнял брови от удивления, услышав мою интерпретацию, поспешно закивал, как бы соглашаясь со мной.

Вскоре мы пошли чуточку быстрее, чтобы успеть разглядеть побольше картин, прежде чем окончательно бы стемнело. Пару раз мы даже вместе сфотографировались на фоне интересных росписей, хотя он сразу предупредил, что не любит делать селфи.

Мне было так хорошо и легко с ним в целом, что я, забыв обо всех рамках приличия, сама спросила его прямо:

— Ты сегодня сказал мне, что я смелая и настоящая. Что ты имел под этим в виду?

Уголки его широко улыбавшихся губ сползли вниз, прежде чем он заговорил, осторожно подбирая слова:

— Ты смелая, потому что приехала сюда. Одна. Я не знаю, смог бы я лично вот так, — улыбнулся он мне и продолжил:

— Здесь почти все носят маски, не знаю как у вас, но тут много напускного, фальшивого. Каждый играет свою роль, боясь показаться глупым или нудным. Многие ведут себя очень сдержанно, держат дистанцию со многими, даже с родными. Я знаю тебя меньше недели, но мне кажется, что ты другая. Такой мой ответ тебя устроит?

У меня вдруг запылали щёки и уши почему-то тоже. Теперь была моя очередь ему лишь молча кивнуть. Не зная что ещё добавить, я ляпнула (опять!) невпопад:

— А у тебя точно не будет проблем с Магдой из-за того, что ты меня вывез покататься по городу?

На что он мне ответил своей фирменной дерзко-непроницаемой ухмылкой, отрицательно покачав при этом головой.

Заметив моё замешательство и вопросительный взгляд, он всё же добавил низким и чистым голосом:

— У нас с ней открытые отношения…

Через несколько дней, после того как я уже сдал все хвосты за прошлую сессию, в городе проходил Рейв-фестиваль на территории бывшего аэропорта Темпельхоф. Все мои соседи рванули туда. Новенькую я с того вечера практически больше не видел. Удивительно, что живя коммуной в таком маленьком пространстве можно неделями даже не сталкиваться друг с другом.

Я не поехал, скрутило ещё с утра живот, видимо вчера в столовке на кампусе не то съел. Приняв лекарство, я лежал в своей комнате, слушал музыку, потихоньку подбирал треки для нашей вечеринки. Вдруг отключился свет.

Я пошёл на ощупь в подсобку по технике. По дороге меня настигла чья-та маленькая тень и с криком «У-у-у х!» схватила меня за руку. От прикосновения меня всего будто наэлектризовало током, я уже знал кто это был. Я тут же успокоил её, дав о себе знать.

Новенькая оказывается тоже не поехала на рэйв-пати. Что ж, тогда мы могли бы посидеть вместе, поболтать или посмотреть фильм. После отъезда Магды обратно в Польшу мне было одиноко и скучно одному.

— Хочешь фильм вместе в зале посмотреть? Я скачал тут один японский ужастик с субтитрами. Совсем одному смотреть неохота…

К моему приятному удивлению, она вмиг согласилась. Мне порекомендовали этот фильм друзья, хотя я и не был любителем этого жанра, решил рискнуть.

Весь фильм я не мог толком вникнуть в саму суть, хотя мы оба смотрели, практически не отрываясь от экрана. Я вдыхал её слегка уловимый парфюм цветочно-цитрусовых нот и ловил боковым зрением моменты, когда она громко вздрагивала. В такие секунды я поворачивался и полностью смотрел на неё, смотрел и не мог наглядеться.

— В первый раз встречаю такую фанатку ужасов, — заключил я в конце фильма.

Она хмыкнула, пожала плечами и, развернувшись ко мне лицом, спросила прямо:

— Какую "такую"?

Я не спешил с ответом. Мне хотелось сначала рассмотреть её как следует, вобрать в себя каждую чёрточку её лица, как воздух.

— Красивую.. — произнёс я охрипшим голосом на выдохе, — Умную, смелую… Настоящую!

Я и в самом деле это сказал?! Ведь сам сомневался, реально ли это быть такой красиво-сладкой, так хорошо говорить на не родном ей языке и при этом абсолютно не бояться быть совсем одной в чужой стране?!

— А ты всех девушек щедро одариваешь комплиментами? Или же только тех, с кем ты пока не спишь? — огорошила вдруг.

Я усмехнулся, не отрывая взгляда от неё.

Нет не всех… Я вообще им редко комплименты делаю. До сих пор не было ни потребности ни надобности. Многие девушки сами вешались на меня… А ты оказывается можешь дерзить?!

— Я вообще никогда не сплю с теми, с кем живу. Особенно здесь в общаге… — сказал вслух, как отрезал.

— Правильно делаешь, — ответила в ту же секунду, сделав при этом смертельно серьёзное лицо, пояснила — А то как потом друг другу в глаза смотреть после, если ничего долгосрочного не выйдет?

Я нехотя согласился с ней, но не смог не рассматривать её дальше.

Малышка-то не так проста на первый взгляд… Жаль, что мы с ней соседи!

Она заёрзала на диване и только захотела встать, как я сам сменил тему — Как тебе Берлин? Нравится? Что успела посмотреть? Хочешь посмотреть на ночной город?

— Прямо сейчас??? Ты же вроде как болеешь…

— Ну да, а что тут такого? Иммодиум акут я уже принял, так что не обосрусь и не заблюю тебя, не волнуйся… — как-то неудачно сострил, тем не менее, вызвал у неё улыбку.

Она — к своему несчастью и скорому греховному падению — вмиг приняла моё предложение.

Она всегда такая безотказная???

Через десять минут я подъехал на своём новеньком мотоцикле к выходу, заглушил мотор и снял шлем.

Принцесса стояла прямо перед мной — миниатюрная, хрупкая и нежная…

Какого чёрта в моей башке вся эта романтическая хрень?!

Окинув её с головы до ног, для меня уже привычным пристальным взглядом, я дежурно поинтересовался, каталась ли она на мотоцикле.

Соседка явно нервно сглотнула и отрицательно покачала головой.

Мне польстило то, что я буду её первым мотоводителем…

А может не только им?!

Подкатил свой байк, достал из под сиденья запасной шлем и протянул его ей со словами «Тогда держись покрепче за меня, детка!».

На Истсайдовской улице мы прогуливались сначала не спеша. Она живо интересовалась каждой росписью полит-искусства, подмечая каждую деталь. В разговорах с ней я понял, что она начитанная, хорошо знает всемирную историю, может самостоятельно и отлично анализировать, дискутировать. Я уже не удивлялся, почему она хотела стать у себя дома дипломаткой.

Подведя её к одной из самых знаменитых стен с изображением «Братский Поцелуй», я поразился, насколько быстро и точно она уловила саму суть этой картины.

Давно мне не было так интересно и комфортно в обществе умной девушки. Нам для этого даже не обязательно нужно было много говорить или обсуждать. А её просьбы сфотографировать её на фоне галереи звучали настолько естественно, что я сам стал предлагать ей сделать селфи.

В какой-то момент она остановилась и спросила меня неожиданно прямо:

— Ты сегодня сказал мне, что я смелая и настоящая. Что ты имел под этим в виду?

Надо же, а она запомнила мои самые нестандартные характеристики!

— Ты смелая, потому что приехала сюда. Одна. Я не знаю, смог бы я лично так, — улыбнулся я ей и объяснил — Здесь почти все носят маски, не знаю как у вас, но тут много напускного, фальшивого. Каждый играет свою роль, боясь показаться глупым или нудным. Многие ведут себя очень сдержанно, держат дистанцию со многими, даже с родными. Я знаю тебя меньше недели, но мне кажется, что ты другая. Такой мой ответ тебя устроит?

У неё заметно порозовели щёки и кончики ушей тоже.

— А у тебя точно не будет проблем с Магдой из-за того, что ты меня вывез покататься по городу?

— Как мило, ты заботишься обо мне или моей девушке? — сам мотнул головой, чтобы сбросить ненужные глупые мысли — У нас открытые отношения!

Сказанная Ханнесом последняя фраза стала для меня бомбой замедленного действия. Той самой ложкой дёгтя в моей голове с мёдом.

Приехав обратно домой, я забила в браузер на немецком «открытые отношения», так как до этого ещё ни разу не слышала об этом.

Как могут быть люди, находящиеся в паре, заранее согласными с тем, что их партнёр в любой момент мог им не просто изменить физически, но и влюбиться ещё при этом в кого-то ещё?

Почитав на форумах обо всех "за" и "против" от таких людей с личным опытом, я пришла к выводу, что эта модель отношений лично для меня абсолютно не допустима.

На тот момент я была ещё совсем неопытна в общении с парнями, по большому счёту даже старомодна… Быть всё ещё девственницей в свои полные 20 лет мне казалось тогда вполне естественным явлением, ведь меня так воспитали мои мама и папа. В частности папа. Его некоторые установки типа "никакого секса до брака" у меня были уже в крови, по крайней мере я так думала.

Все комплименты, а также долгие и внимательные взгляды с его стороны постепенно стали всплывать в моей памяти совершенно в другом свете.

«Любвеобильный какой» или «решил поразвлечься, а потому подкатить», переубеждала я саму себя снова и снова.

Раздражение, неприязнь и злость медленно нарастали во мне снежным комом…

И хотя мой разум мне всё рационально объяснил и расставил по полочкам, во мне каждый раз что-то внутренне оживало, вздрагивало, когда мы случайно оказывались вдвоём в одном пространстве.

В WG это было неизбежно!

Тогда я ещё не понимала, что на самом деле больше злилась на саму себя, чем на него.

Последней каплей в моём водовороте чувств и разума стала предстоявшая вечеринка в общаге…

С самого утра субботы мои соседи уже бегали по коридору нашей квартиры как ужаленные. Вечеринка планировалась в стиле хиппи из 60-х.

Всю подготовку координировали Папа Фло, Фабиан и Анна. Они сидели на кухне, вырезали из цветной бумаги бабочек, рисовали на на ней пацифистские знаки и вырезали в гирлянды.

Я подсела к ним позавтракать своими любимыми фруктово-зерновыми мюсли. Смешав их в чашке с молоком, я совсем забыла про мой уже закипевший кофе в турке на плите, настолько я увлеклась наблюдением за их креативным процессом.

— Амира, у тебя красивый почерк, можешь красиво нарисовать на плакатах пару паролей? — неожиданно обратился ко мне Фабиан-Пицца. "Пиццей" я его лично для себя окрестила из-за огромной горы использованных картонов у нас на кухне.

— Раньше я неплохо рисовала, могу помочь, само собой, — отозвалась я с радостью, налив себе свежесваренный кофе, аромат которого видимо привлёк на кухню и кое-кого ещё…

— Доброе утро! — протянул Ханнес ещё не совсем проснувшимся голосом.

Он был похож на зомби. Наверное до полуночи играл в свои компьютерные игры типа Civilization (Стратегия — прим. автора).

За почти две недели нашего близкого соседства я уже могла по одним лишь характерным звукам через тонкий гипсокартон определить его некоторые действия и привычки.

Мы все тоже поприветствовали его.

Я нарочно сделала абсолютно равнодушный вид, не замечая его восторженных возгласов о моём уже готовом кофе.

Ханнес увидев или подумав, что я занята, подошёл сзади и навис надо мной скалой, спрашивая чуть ли не в самое ухо моего разрешения выпить то кофе, что ещё осталось в турке.

Его свежее дыхание, приятный аромат тела проникли мне под кожу, вызвав в низу живота трепет тех самых бабочек.

«Он слишком близко, чёрт, чёрт, чёрт!», пронеслось в моём мозгу. Поэтому я конечно же разрешила ему "небрежным" кивком головы, ни разу не обернулась назад в надежде, что он поскорее отойдёт от меня.

Взяв себя в руки, я постепенно увлеклась рисованием с ребятами.

Красными красками на белом плакате написала жирными буквами «Make love, not war» (Заниматься любовью, а не войной — англ.)…

Все находившиеся на кухне единодушно одобрили такой лозунг для нашей тематической вечеринки.

В тот день я вошла как говорится в раж и добровольно вызвалась в центр, чтобы докупить недостающих аксессуаров для декора нашей пати.

Папа Фло выделил мне на это дело щедро 50 евро из общей кассы на чёрный день. Я пообещала ему потратить их с умом.

Велосипед у меня уже был, хоть и временно. Анке одолжила мне свой запасной на две недели, пока не определится моя судьба после экзамена.

Я почти отцепила велик с цепи на парковке, как услышала возле себя знакомый рёв мотоцикла. «Уф-ф-ф, опять он!»

— Давай лучше Я тебя подвезу и помогу с покупками, — неожиданно предложил Ханнес мне.

Я скептически сморщила лицо: Неужели он и вправду пойдёт со мной по шопам с декором?!

— Ханнес, спасибо за твою помощь, но мне хотелось бы самой подвигаться-размять ноги, поэтому я лучше поеду на велике одна. Да и потом шопинг может занять много времени, тебе может наскучить и ты захочешь обратно, а как я потом одна без транспортного средства донесу покупки, если мы поедем на моте?

Он лишь усмехнулся, сверкнув при этом озорными огоньками в глазах, протянул мне свой второй шлем со словами:

— Говори, куда именно ехать, Принцесса?

Я внутренне закипела. Что он себе позволяет со мной? Ведёт себя так развязно и нагло, как будто стоит ему лишь щёлкнуть пальцами, я тут же должна согласиться на всё и побежать за ним вслед…

— Нет! Если хочешь мне помочь, то давай на великах, — настояла я на своём.

— Окей, тогда жди меня здесь, я мигом! — с невозмутимым видом сорвался он на моте обратно.

«Что за настырный человек, он вообще понимает НЕТ?!»

Мы приехали с ним в самый ближайший «Nanu Nana» — классный дискаунтый шоп декора, где можно найти практически всё — как для праздника так и любителей оригинальных подарков-сувениров.

Я с детским восторгом остановилась у множества разнообразных подвесок — «ловцов снов». Ханнес остановился напротив. Нас разделяли перья, бусы, висящие на этих подвесках.

— Нравится такой "ловец пыли"? — съязвил он — Или же ты веришь во всю эту ерунду с амулетами и шаманами?

— Это по теме, — хотела я добавить "дурак", но вовремя сдержалась — Для атмосферы хиппи необходимый атрибут. Причём тут моя вера?

— Я не имел в виду религию, а — продолжил бы он и дальше со мной спорить, как я резко его оборвала своим быстрым решением:

— Берём семь штук, пусть для всех нас останутся потом на память, а не просто в качестве украшений только на сегодня.

Он лишь пожал плечами и закатил глаза.

Видимо со стороны за нами наблюдала одна старушка. Потому как она тихонечко подошла к нам вплотную и без предупреждения заговорила:

— «Ловец снов» в переводе с индейского означает «паук»…

Мы оба уставились на неё в удивлении.

А старушка продолжила рассказывать дальше:

— Согласно индейской легенде, одному вождю великого клана во время медитации на высоком холме, явился дух в образе паука. Между ними завязался разговор на самые различные жизненные темы. И тогда в ходе беседы паук сорвал с ивы ветку и согнул ее в круг. Затем внутри круга он сплёл узоры из паутины и сказал, что дурные сновидения будут запутываться в паутине и исчезнут поутру, а добрые и приятные сны беспрепятственно проникнут к спящему. Так и появился этот оберег, защищающий сон от нечистой силы и страшных духов.

— Спасибо, теперь будем знать и пользоваться! — усмехнулся Ханнес и заговорщически подмигнул мне.

Я никак не среагировала на его сарказм, сделав вид, что ищу дальше декорации. Изучив весь сортимент как следует, я взяла ещё кучу красивых искусственных полевых цветов, а также разноцветные чехлы для подушек и пару ярких пледов.

Ханнесу наскучило просто торчать и разглядывать склянки-сувениры. Он достал телефон и стал с кем-то переписываться…

В душе я очень надеялась, что он сам быстро свалит отсюда, сославшись на своё какое-нибудь срочное дело. Но к моему разочарованию, он стоял у выхода и терпеливо ждал, когда я закончу.

— А теперь в сэконд-хэнд? — спросил он меня с какой-то надеждой в голосе, когда мы вышли из шопа.

Я помотала головой, так как костюм себе давно придумала. Был у меня с собой один, из дома привезённый наряд…

Ханнес сразу сник и признался мне, что не знает, что ему одеть, мол нет у него ничего подходящего.

— Надень какую-нибудь рубаху-тунику и широкие штаны-шаровары натуральных цветов, — посоветовала я ему.

— Но у меня нет ни того ни другого, я всё-таки диджей. Не по теме буду одет, — вздохнул он с сожалением — Принцесса, я тебя так долго ждал, так что услуга за услугу!

Мне пришлось идти с ним в ближайший сэкон-дхэнд, чтобы помочь в выборе наряда. Именно в стиле хиппи у них ничего не было, но парочку этно-костюмов я всё же быстро нашла. Сказался мой намётанный глаз, благодаря нашему с Дианой огромному опыту в "виндовс" шопинге.

— А это мне зачем? — округлил Ханнес глаза при виде парика с длинными рыжими волосами.

— Будешь типа Джона Леннона, — засмеялась я безудержно, надев на него этот самый парик.

— Мне идёт? А ничего так, я красавчик! — повернулся он у зеркала, любуясь самим собой и вытянув свои пухлые губы в розочку, сделал «М-муа» в воздухе, отчего ещё больше рассмешил меня.

— Магда будет довольна, решит, что познакомилась с новым чуваком. Кто знает, какая ещё жаркая ночь вас ждёт впереди? — подмигнула я ему.

— Кто знает… — многозначительно поддакнул он мне и, дотронувшись слегка правой рукой моего плеча, повлёк меня за собой к кассе на выход.

Почему на почти каждый светлый момент в жизни рано или поздно приходит суровое отрезвление???

В моём случае, это можно было спокойно назвать не сколько потрясением, а сильным отравлением.

Оказавшись дома в своей комнатушке, я первым делом набрала по Скайпу маму, вчера вечером она мне поздно звонила, а я в тот момент давно спала…

Голос у мамы дрогнул, под глазами залегли тёмные круги… Было видно через экран, что она всю ночь не спала, плакала!

— Мам, что случилось? Почему у тебя такой вид? — не на шутку испугалась я — Кто-то умер???

— Донечка, это ты… Спасибо, что перезвонила мне! Сейчас-сейчас, подожди, я перезвоню тебе сама с телефона, вот только закроюсь в спальне…

Сердце сильно забилось от тревоги: что там ещё за конспирация у неё???

Минуты до её звонка показались вечностью…

— Доча, тут такое дело, даже не знаю с чего начать. Не хочу тебя загружать взрослыми проблемами… — громко всхлипнула она, и слёзы потекли по её лицу.

— Я-я-я… В общем, я два дня назад узнала, что у вашего отца есть любовница! — на этом рыдания полностью захлестнули её волной, она уже не могла говорить дальше.

— Ма-а-ам, ты что?! Ну пожалуйста не плачь, а то это разорвёт мне сердце. Может ты ВСЁ не так поняла и это просто ошибка… — отказывалась я в это верить.

— Нет доченька, этой ошибке уже два годика, и она похожа на него как две капли воды!!!

Мой мир тут же рухнул, вернее всё то, во что я годами свято и искренне верила.

— Я рассказала только тебе, чтобы ты меня как старшая и почти взрослая поняла и не осудила, когда я подам на развод. Диане и Назару придётся мне придумать что-то другое, я не хочу, чтобы они считали его виновником и ненавидели. У них ещё детская психика… А как отец он всегда был для них безупречным, ты это и сама знаешь.

— Мамочка, прости меня, что я сейчас не нахожусь рядом с тобой, не могу тебя вживую обнять, поддержать и вместе с тобой поплакать! — слёзы закапали по лицу…

Я долго сидела и разговаривала с ней, мы вместе плакали, злились, а под конец один раз даже посмеялись, после того как я детально рассказала ей о немецких казусах моей жизни здесь.

— Береги себя, моя родная! Хорошей вам сегодня вечеринки! — пожелала в конце мама.

Но моё желание повеселиться совсем пропало после пережитого.

В голове лишь болезненно вертелось одно: «Папа, как ты мог? Ведь ты до сегодняшнего дня был моим идеалом мужчины, а ваш с мамой брак — моим живым примером идеальных отношений между мужчиной и женщиной…»

Мне захотелось рвать и метать вокруг себя!

Волна глубокого протеста и ярости поднялась во мне словно цунами…

— Обманщик, лицемер!!! — ругалась я я на него.

Мама ведь сберегла себя для него, а он как обошёлся с ней?!

Немного успокоившись, я решила действовать — позвонила ему прямиком на сотовый…

Пусть, что дорого, но мне было важным услышать и его точку зрения.

— О-о-о, Амирочка, солнышко моё! — обрадовался папа.

Судя по звукам, он был на работе.

— Пап привет, я разговаривала с мамой недавно, — мне было тяжело произнести это вслух, но я собралась в кулак — Как ты мог её так предать???

На другом конце трубки повисла глубокая тишина. И только его рваное дыхание говорило о том, что он ещё был на связи со мной. Через пару минут он заговорил:

— Всё совсем не так, дочка! В отношениях всегда участвуют двое. Хотя… нет! Всё было исключительно моей ошибкой, когда она почти три года тому назад поехала с Назаром в санаторий на месяц, а Диана была в летнем лагере, когда ты готовилась к первому поступлению…

Я не дала ему договорить, резко осадив:

— Пап, только пожалуйста избавь меня от подробностей!!! Что теперь будет с нашей семьёй???

Отец без промедления выпалил — Я очень люблю вашу мать и развода ей не дам!

В трубке послышались долгие гудки.

Я вдруг почувствовала, что весь оставшийся день и предстоящая ночь окажутся мучительно долгими для меня…

Мне захотелось напиться до чёртиков, заснуть и забыть всё услышанное, как кошмарный сон. Но я прекрасно понимала, что это помогло бы мне лишь ненадолго выпасть из реальности.

В какой-тот момент мой внутренний бес окончательно одержал верх над моими закоренелыми установками и всеми прочими рамками условных приличий.

Я достала свой удобный длинный сарафан светло-голубого цвета с открытыми плечами, распустила гульку на затылке…

Волосы получились волнистыми!

Быстро сплела венок из купленных искусственных полевых цветов и надела его на голову. Затем нанесла лёгкий, едва заметный макияж…

Осмотрев себя довольно в зеркале, я вышла из своей комнаты, чтобы помочь ребятам украсить нашу коммуну декорациями, а заодно и выпить чего-то покрепче.

После тяжёлого разговора с родителями я чувствовала себя не в своей тарелке. Да ещё этот наглый сосед, всё время маячивший перед глазами!

Всю дорогу я чувствовала его прожигавшие спину взгляды, хотя, быть может, мне это только показалось… Он же мне ясно сказал, что "не сорит в избе, где сам живёт".

Я пришла к выводу, что нечего опасаться с его стороны.

А если он ещё раз начнёт пожирать меня глазами, то я прямо скажу ему об этом!

Нечего ему пялиться на меня, пусть ищет себе другую для плотских утех!!!

После нашей вечерней вылазки новенькая стала всё чаще посещать мои мысли. Если бы она не жила в нашей WG, я бы возможно замутил с ней пару жарких ночей. Я даже поделился своими фантазиям с Магги…

За наши три года в основном удалённых отношений Магда знала почти о всех моих похождениях.

Я никогда не скрывал от неё, что мне всегда будет мало её одной. В свою очередь, она тоже рассказывала мне о своих мимолётных увлечениях.

Магда, как и я, любила свободу прежде всего. С ней у нас были лишь две договорённости — всегда предохраняться и никогда не спать с одним и тем же увлечением больше одного раза, чтобы не возникло никаких чувств, а вместе с ними и дальнейших проблем!

Магги была для меня идеальной девушкой!

Бывшая «Мисс Варшава», не требовала от меня ни отчётов, ни верности, приезжала раз в месяц или два, готовая раздвинуть свои красивые ножки передо мной в любое время.

Каждые наши расставания проходили так же легко, как и проведённое вместе время. Она никогда не закатывала истерик. И хотя, в первые дни после её отъезда я всегда находился немного в прострации, по большому счёту никогда не страдал и особо не заморачивался.

В свои 23 года я просто не хотел никаких серьёзных отношений!

Новенькая очень скоро перестала меня волновать, мы с ней либо очень редко пересекались, либо она намеренно избегала общения со мной. Последнее подтвердилось, когда я зашёл с утра на кухню и попросил её угостить меня свежезаваренным кофе.

Меня почему-то взбесило то, как она проигнорировала меня в открытую, будто мы с ней и не проводили вместе времени!

Я намеренно подошёл вплотную и, наклонившись над ухом, спросил её ещё раз.

Малышка отодвинулась от меня, но разрешила взять её кофе.

Я стоял с кружкой на кухне у окна и наблюдал со стороны за всей их вознёй.

Новенькая оказывается умела красиво рисовать… Интересно, что ещё она умеет?

Случайно услышал её разговор с Фло и решил поехать с ней. Правда, она меня сразу осадила…

Впервые встретил девушку, не желающую прокатиться с ветерком, да ещё на мотоцикле с таким крутым красавцем как я!

В шопе для безделушек она ожила, как ребёнок.

Мне захотелось подколоть её, но моя шутка о "ловце пыли" не была оценена по достоинству. Вместо этого к нам пристала какая-то сумасшедшая старушка с шаманскими замашками…

Новенькая всё надеялась отвязаться от меня. Но я настырный парень, привыкший, что сам решаю с кем мне не по пути.

Дождавшись её наконец, понадеялся утащить её в какой-нибудь шоп одежды, костюма у меня действительно не было. А её вкусу я бы доверился…

Принцесса согласилась мне помочь — в душе я с облегчением вздохнул.

Я никогда до этого не ходил ни с одной девушкой по магазинам одежды!

На мой взгляд, этот совместный процесс выбора различных тряпок как-то уменьшал мужское начало.

С Магдой мне не хотелось видеть своими глазами то, как она что-то себе выбирает или покупает. Я больше наслаждался результатом — снимать с неё любые красивые шмотки, неважно сколько они стоили.

Новенькая выбрала мне белую рубашку-тунику, джинсы-клёш и надела на меня в конце парик.

Вся эта новая ситуация в сэконд-хэнде с ней заметно позабавила. А когда я впервые услышал её звонкий и заразительный смех по поводу надетого парика, то сам не совсем узнал себя, так как готов был клоуном станцевать перед ней!

Я ехал на велике вслед за Амирой обратно и любовался её лёгкими грациозными движениями.

Вот она остановилась у светофора и убрала прядь волос за ушко, дальше засмотрелась в парке на зелёную листву деревьев или подставила своё красивое утончённое личико навстречу солнцу, слегка улыбаясь и прикрывая глаза…

Я так увлёкся наблюдением, что чуть не врезался в фонарный столб… Хорошо, что она не заметила этого!

На шумном перекрёстке я обогнал её и указал более безопасный путь по параллельной улице, где было не так много машин. Я вдруг вспомнил, что именно на том оживлённом перекрёстке чаще всего и происходили ДТП с велосипедистами, а она ещё совсем недавно здесь и пока не знает всех подводных камней.

В предвкушении нашей хиппи-вечеринки я надеялся подцепить кого-то на ночь, иначе мой внутренний хищник-соблазнитель сорвётся на неё… Плевать, что она моя соседка! Правила на то и даны, чтобы делать исключения. Да и всё равно она через три недели съедет, так вроде говорила? Хотя, три недели — это всё же срок… Нет, такой вариант самый тупой!

В общаге всё кипело: заносились целые ящики с пивом, винами, сухими закусками. Я на пару с француженкой Паулиной надевала разноцветные чехлы на подушки в зале.

Мы вешали плакаты и гирлянды, как позвонили в дверь первые гости. Паулина вскрикнула от радости, когда открыла им:

— Лорена, Франческа! Проходите девочки!

Франческа… Когда я впервые увидела её, то сначала подумала, что это просто красивый парень. Девушка с короткой мужской стрижкой, пирсингом в носу, ушах и парой замысловатых татуировок на руках. Одета она была во всё чёрное, явно не по нашему дресс-коду. Почему-то от одного её вида мурашки поползли по коже. В ней была какая-то особая харизма, тайна!

Она не обращала ни на кого внимания, в том числе и на меня, сразу взялась за работу вместе с нами и не проронила ни слова.

Вскоре вышел из своей берлоги вылез мой сосед через стенку и сразу присвистнул, как только заметил меня.

Идиота кусок!

— Воу, Принцесса Эсмеральда! Какая ты сегодня аппетитная цыганочка, — пробасил он своим приторно сексуальным голосом, оглядев меня при этом, как заправский мясник, с головы до ног.

Попросил бы ещё покрутить окороками!

Я спокойно проигнорировала его, наверняка стандартный, пикаперский зацеп, ещё раз отметив по себя, какое же он всё-таки предсказуемое животное!

Хотя нет, в целом, он был честен относительно своих одноразовых намерений, в отличии от моего отца…

Вспомнив о том, что он натворил, я вздрогнула. В голове не укладывалось, что у меня есть маленькая сестрёнка… Стало тошно на душе.

— Амира, я зайду в твою комнату, чтобы подключить аудиотехнику? — Ханнес улыбался как ни в чём не бывало и еле удерживал в руках громоздкую аппаратуру с двумя колонками.

Мне пришлось не только открыть ему дверь, но и зайти вместе с ним, поскольку одна из его колонок чуть не упала на пол.

— Оу, да у тебя здесь совсем пусто, аж эхо отдаётся! — хихикнул этот бесстыже-бесящий тип.

— А зачем здесь обживаться, если через три недели я всё равно съеду? Возможно, покину страну, если не сдам вступительного экзамена, — неожиданно для самой себя призналась ему в моём главном страхе я и присела на край кровати.

Идиотка! Теперь он будет меня жалеть!

— Хе-е-ей, — паршивец тут же присел рядом и взял мою правую холодную ладонь в свои широкие тёплые ладони — Выше нос! Принцесса, ТЫ обязательно сдашь его, я в тебя верю!!!

Мой пульс участился, а дыхание замедлилось, когда он внезапно склонился надо мной, приподнял двумя пальцами мой подбородок и посмотрел прямо в глаза.

Моя прикушенная нижняя губа, его полураскрытый рот…

Неужели поцелует???

Что если мой второй в жизни поцелуй снова не понравится??? Нет, слишком просто и быстро я никому не сдамся!!!

— Пойду-помогу девочкам на кухне…

Ханнес вдруг резко притянул меня за затылок к себе и поцеловал…

Если прокручивать нашу жизнь назад как киноплёнку, то по сути всплывут лишь самые немногие события и ощущения, имеющие огромное значение только для нас самих.

Тот миг, когда я впервые поцеловалась с Ханнесом, и есть как раз один из тех моментов, которые я до сих пор так чётко помню, как вчера.

Помню также, что весь тот вечер я чувствовала себя в замешательстве после того, как "обрубила" всё на корню, не дав ничему начаться. А ещё я испугалась, что обидела его своими словами, и что он больше не захочет со мной дружить. От этой мысли стало почему-то грустно. Возможно, есть доля правды в выражении о настоящей дружбе между мужчиной и женщиной. Она конечно возможна, но до поры до времени…

Постепенный наплыв гостей, а также открытие импровизированной барной стойки из деревянных полок с прохладительными напитками помогли мне отвлечься от грустных мыслей. К моему приятному удивлению, пришли Анке и Мартин, хотя до этого ссылались на какие-то срочные дела.

Я была рада им обоим, так как с ними могла непринуждённо и долго болтать. Теперь я не выглядела глупо, одиноко стоя в сторонке с бутылкой пива в руках.

Мартин неожиданно представил мне их спутника, которого я заметила не сразу.

— Амира, это Джамаль. Он из Марокко и учится на медицинском, мы вместе ходим в фитнесс-студию качаться…

Передо мной предстал высокий темнокожий и черно-кудрявый парень лет 25, на вид вроде симпатичный…

— Амира, какое красивое имя, откуда ты?

Его голос показался мне приятным, в нём послышался лёгкий французский акцент. Не такой сильный, как у парижанки Паулины… В его акценте также слышались нотки арабского языка.

Мы стояли и обменивались общими фразами, как дверь моей комнаты широко распахнулась. Оттуда полился крутой музон, подходящий нашей хиппи-вечеринке.

Ханнес придвинул мой письменный стол к двери. Нашему взору открылась вся его диджейская аппаратура, разложенная на столе. Он ставил знаменитые хиты 60х, мастерски импровизируя при этом своеобразные ремиксы на современный лад.

Мои ноги невольно стали постукивать в такт, а многие гости начали танцевать прямо в коридоре.

Мои знакомые сразу разбежались: Анке пошла к Ханнесу, а Мартин смылся на кухню к таким же Растаманам, как и он сам. Один Джамаль не отходил от меня ни на шаг, пытаясь вывести на какой-то долгий нудный разговор. Везде стоял такой неимоверный гул голосов вперемешку с бас-битами, что невозможно было услышать друг друга. К моему огромному облегчению, ко мне подошли Паулина, Лорена и Йенна. Последняя как-то бойко блеснула глазами в Джамаля и утащила меня на танцпол в зале.

Лёгкое и приятное опьянение от выпитого спиртного помогло мне почувствовать себя уверенной в танце. Плавно задвигавшись в такт музыке, я постепенно полностью расслабилась, отпустив при этом всех своих внутренних "тараканов".

Именно в момент полной эйфории послышался мой любимый Боб Дилан, вернувший меня на Землю. Из всех его хитов, пожалуй, лишь эта песня смогла лучше остальных описать всё моё внутреннее состояние:

Всё закончилось у нас, так и не начавшись…

Может оно и к лучшему, что так?! Я уберегла себя от сердечных мук потом…

Мои размышления прервались от внезапной встречи наших взглядов.

Ханнес стоял в танцующей толпе и его глаза, как мне показалось, горели всё тем же безумным блеском, что и в моей комнате. Рядом с ним ошивалась Анке, что-то крича ему в самое ухо…

Я отвернулась в другую сторону, заметила там Джамаля, плавно пританцовывающего ко мне. Йенна начала двигаться рядом со мной ещё сексуальнее… Но марокканец не обращал на неё никакого внимания. Приблизившись ко мне почти вплотную, он склонился к моему правому уху — Давай выйдем, мне нужно тебе кое-что сказать…

Тогда я была ещё совсем наивной и неопытной, чтобы сразу разобраться во всех субтильных сигналах и сказанных фразах в таких ситуациях. Да и мой прошлый опыт с Бахой был только положительный, поэтому я, недолго думая, согласилась. Мне было даже любопытно, что же незнакомец хочет сказать мне.

Джамаль указал путь наружу из нашей WG-квартиры. Правда, не ограничился одной лестничной площадкой, а сославшись на шум и грохот, потянул меня вслед за собой вниз по лестнице. Так мы оказались на улице…

— Давай присядем, — кивнул он в направлении густой изгороди, за которой скрывалась в полной темноте скамейка.

На секунду мне стало жутковато, но я отбросила чёрные мысли, ведь он был другом Мартина!

Как только мы присели, Джамаль огорошил меня своим откровением — Ты такая сексуальная, я хочу тебя!

При этом урод пустил в ход свои грубые пальцы-щупальца… Ими же больно прижал меня за плечи к спинке скамейки.

— Я же видел флирт в твоих глазах, — продолжил он вкрадчиво — Все эти твои эротические движения в танце были адресованы мне, не так ли?

Я округлила глаза и застыла в шоке, затем оттолкнула его, что было сил.

— Нет! Как ты мог подумать такое? Я просто была очень вежлива с тобой!

— Да ладно тебе строить из себя недотрогу, нам обоим будет приятно, на мой член ещё никто никогда не жаловался, — с этими мерзкими словами ублюдок полез ко мне целоваться.

Ему бы это удалось, так как он в разы был сильнее меня. А мой страх сковал все мои мысли и движения.

— Эй ты! А ну отпусти девушку! Разве она не ясно сказала тебе нет?! — послышался чей-то твёрдый и низкий голос из темноты.

— Это тебя не касается, придурок, иди своей дорогой!!! — агрессивно рявкнул Джамаль.

Из тени вышел худощавый парень среднего роста. Я взглянула на него и тут же узнала:

— Франческа! — воскликнула я от радости.

Она спокойно подошла к нам и, взяв меня за руку, высвободила из его лап. Джамаль не стал настаивать, видимо просчитал в уме, что в этот раз насилие ему даром не пройдёт.

— Пойдём, — сказала Франческа, добавив, — А ты проваливай отсюда, чтоб духу твоего здесь больше не было, иначе вызову полицию.

— Что ты сказала? Ты мне угрожаешь? А ну иди сюда, сука… — Джамаль вдруг разозлился не на шутку.

В этот момент к нам сзади подошёл Ханнес.

— Проблемы? Девочки, у вас здесь с кем-то проблемы?

Я с облегчением выдохнула, теперь нас было трое против одного!

— Нет, мы всё уже выяснили и уходим, все расходятся тихо-мирно по домам, — постаралась я сгладить всю неприятную ситуацию и быстро взяла под локти Ханнеса и Франческу, направившись вместе с ними обратно к нашему подъезду.

Мы поднимались в неловкой тишине, переваривая всё только что произошедшее.

На лестничной площадке первого этажа Ханнес вдруг остановился, повернувшись ко мне, отвёл в сторону и шепотом спросил — Амира, что произошло там внизу? Он домогался вас?

— Нет, он всего лишь хотел её изнасиловать, — выплеснула ему Франческа вместо меня.

Ханнес сжал кулаки и похоже стиснул челюсти. Его первым порывом стало желание спуститься вниз, поскольку он дёрнулся. Но я удерживала его за руку — Прошу тебя не надо! Всё ведь обошлось! Оно этого стоит, прошу тебя! Давайте, забудем всё, что произошло пять минут назад, окей? Просто забудем…

— Твоё пожизненное кредо, не так ли? — съязвил он и пронзил прямым взглядом в глаза — Пытаться всё забыть, если что-то пойдёт не так?!

В глазах предательски защипало. Мне вдруг стало так обидно, я и так пережила огромный шок всей своей, пока недолгой жизни, а тут ещё и его эта насмешка! Чтобы окончательно меня добить? Невольно всхлипнула. Моих слёз невозможно было остановить — слишком много их накопилось за весь день и полночи…

Ханнес растерялся, подошёл ко мне и неуверенно прижал меня к своей груди, затем прижал ещё крепче и начал гладить по волосам и спине, как маленького ребёнка.

— Пожалуйста прости меня, я дурак, сказал, совсем не подумав, каково тебе было… Он трогал тебя, да? Ублюдок! Хочешь, я найду и изобью его? Амира, пожалуйста не плачь, всё хорошо! Я рядом…

Его грудной бас, нежные поглаживания и прекрасно слышимый стук сердца в мускулистой груди волшебным образом уняли мою истерику.

Я вспомнила, что мы были не одни на лестничной площадке, оглянулась по сторонам, но Франчески и след простыл…

Когда она успела тактично удалиться, не сказав нам не слова?

Ханнес продолжал крепко обнимать меня. Его правая рука отделилась и начала вытирать с моего мокрого лица застывшие слёзы. Кажется, я измазала тушью и соплями его белую тунику! Мне не хотелось выпускать его, поэтому обняла покрепче и стала вдыхать его запах, за короткое время ставший для меня таким родным…

— А как ты оказался там на улице? — попыталась я ему улыбнуться, когда он слегка отодвинулся назад, чтоб посмотреть, как жалко я выгляжу.

— Я? Просто заметил, что ты вне зоны моей видимости… Йенна не сразу сказала мне, что ты вышла вслед за каким-то парнем на улицу.

В моей груди разлилось тепло от того, что он беспокоился обо мне. Значит, он не был в обиде на меня за то, что я отшила его У меня будто камень с души свалился!

— Спасибо тебе за заботу и поддержку… Теперь я чувствую себя гораздо лучше и в полной безопасности, — еле слышно пропищала я и не сдержалась — прижалась правым ухом к его твёрдой груди, чтобы снова услышать бешеный стук его сердца. Моё сердце билось точно также…

Ханнес смял меня в охапку — до хруста в лопатках. Его тяжёлое дыхание сбилось, а губы зарылись в моих волосах…

Я не помню, сколько времени мы простояли вот так — слившись в крепком объятии.

В каком-то момент он снова слегка отодвинул меня от себя и медленно провёл своим большим пальцем по контуру моего лица.

— Принцесса, ты устала… Тебе нужно прилечь и отдохнуть. Твоя комната, к сожалению, занята, но ты можешь прилечь в моей, я застелю тебе свежее постельное бельё…

— А как ты сам? — удивилась я и в то же время обрадовалась, что он такой же чистюля-брезгач, как я.

— Не волнуйся, я натренированный в этом плане, — ухмыльнулся мило мне — Пати в самом разгаре и мне нужно присмотреть за дорогой аппаратурой, как бы мой заместитель чего не напортачил…

Я с благодарностью согласилась, так как действительно очень сильно устала от всех эмоциональных качелей за весь день и вечер.

Пробираясь через толпу в коридоре, я не переставала удивляться тому, что везде вокруг практиковались "Содом и Гоморра". Лозунг хиппи о любви для всех был воспринят многими гостями буквально.

Навстречу к нам выскочила из-за угла Анке и бросилась на шею Ханнесу. Со словами «Йохан-Красавчик!» попыталась поцеловать его прямо в губы, на что Ханнес ловко увернулся, сказав ей, что она пьяна. Сзади неё стоял Мартин с видом побитого щенка, придерживая за плечи свою заметно поддатую, еле стоявшую на ногах, девушку. Мне стало очень жаль его…

Ханнес с равнодушным видом шёл дальше, не выпуская моей руки из своей. Вскоре мы оказались в его комнате. Мне показалось, что он нехотя отпустил мою ладонь, для того чтобы я осмотрелась.

Моему взору предстала широкая двухместная кровать, занимавшая половину всей комнаты, книжные полки со множеством книг, выдвижной письменный стол и такой же, как у меня, шкаф для одежды.

— А у тебя уютно, — проговорила я, откровенно зевая. — Не нужно перестилать кровать ради меня, тем более до утра осталось всего пара часов… — с этими словами плюхнулась прямо в одежде и в контактных линзах на середину его огромной постели.

Я лишь успел вытащить запасное одеяло из шкафа, как Амира упала на мою постель и моментально заснула. На животе, в одежде!

Захотелось не уходить и оставлять её одну. Во мне вдруг заговорил инстинкт защитника, да собственника тоже… Я начал себя винить в произошедшем, ведь не смог оказаться рядом с ней, прежде чем тот урод дотронется до неё…

Внезапный стук в дверь вырвал из круговорота тяжёлых мыслей. В комнату, не дожидаясь разрешения, просунул свою наглую башку Бен:

— Эй, Кумпель (Приятель — нем.)! Вот ты где прячешься! Давай перенимай эстафету у муз-пульта, а то я так и не сниму ни одну чику на ночь и…

Бен не успел закончить предложение, как я шикнул на него, указав на спящую гостью с задравшимся вверх платьем в неоднозначной позе.

Этот озабоченный идиот присвистнул и похабно подмигнул мне бровями.

Неужели придурок подумал, что мы с ней…?

Я быстро вытолкнул его обратно в коридор, подошёл к кровати накрыл Амиру одеялом.

Принцесса пробормотала что-то на украинском во сне и сладко завернулась калачиком, уткнувшись носом в мою подушку. Последней я позавидовал, как впрочем и своему запасному одеялу, "обнявшему" её всю с головы до ног. С трудом переборов непреодолимое желание прилечь рядом с ней, я выключил свет и тихо вышел, закрыв за собой дверь на ключ, пошёл к диджейскому посту.

В Амириной комнате вовсю топтался и веселился народ, а двое откровенно сосались и раздевались прямо на её кровати…

Я сменил плейлист на говорящий сам себя трек «Bye, bye, bye» и стал постепенно выпроваживать народ из помещения и нашей общаги, прося убрать за собой тару.

Время на моих часах показывало полчетвёртого утра.

На улице начало светать…

— Да-а-а, не так я представлял себе нашу вечеринку, размышлял я вслух, когда убирал в мусорные мешки остатки еды и снеков.

Впервые вместо жаркого спонтанного перепиха с какой-нибудь незнакомкой в нашей ушевой или подсобке, я удовлетворился всего лишь одними долгими крепкими объятиями с одной и той же девушкой, моей соседкой!

— Может, Амира — ведьма? — выспрашивал я самого себя вполне легитимно. Ведь после нашего поцелуя уже не представлял себе на её месте других, даже Магги…

Мне вдруг захотелось доказать Принцессе, что со мной можно не только на одну-две ночи, как она выразилась, на «интермеццо», а гораздо дольше. Только я пока не знал, как ей это доказать…

В комнату Амиры зашёл Мартин-Художник:

— Йон, спасибо тебе за пати-мьюзик! Всё было классно, как всегда… От девочек я услышал, что пытался сделать мой приятель Джамаль… Я сам в полном шоке, никогда бы не подумал о нём такого, это правда???

Я вскипел и взял его за шкирки:

— Ты дебил или притворяешься?! Как ты можешь сомневаться в словах Амиры? Ты знаешь её немного через Анке. Зачем ей, да ещё и Франческе ЭТО придумывать???

Мудак стушевался, промямлив что-то типа жалкого «Sorry!», быстро исчез…

Выпроводив последних гостей, все шестеро разбрелись по своим комнатам спать, а я пошёл прямиком в душ освежиться. Лишь после того, как вылез из кабинки, я вспомнил, что не взял с собой чистой одежды. Крадучись как вор, я тихонечко вошёл в свою комнату, обмотанный одним полотенцем, в надежде, что моя гостья не проснётся и не испугается меня в таком виде.

Амира всё ещё спала, перевернувшись на бок ближе к стене.

Быстро одевшись, я отжался на полу пару раз. Затем стал чистить зубы своей громко вибрирующей, электрической щёткой…

Соседка даже не шелохнулась — так крепко она спала!

Какое-то время я помаялся по комнате, но не выдержав усталости в позвоночнике, тихо улёгся на вторую половину кровати. Я и не заметил, как глядя в её оголившуюся спину и прислушиваясь к её лёгкому похрапыванию, сам погрузился в крепкий сон.

Мне снилось, будто её нежные пальчики водят по контуру моих губ. Приоткрыв глаза, я заметил, как она отдёрнула руку от моего лица.

— Понравилось вчера со мной целоваться? — улыбнулся я ей — Доброе утро!

— Доброе! — ответила мне с хитрым прищуром — Ты просто во сне так мило выпячиваешь свои губки, что мне невольно захотелось потрогать эти подушечки, — смущённо заулыбалась она.

— Подушечками их ещё никто не называл… Как насчёт того, чтобы приложить их к твоим "ниточкам"? — придвинулся я в предвкушении поближе к ней.

Амира слегка покраснела и прикрыла свой красивый ротик ладонью — У меня не свежее дыхание, я не чистила зубы…

— А я люблю экстрим, — не унимался я и уже положил левую ладонь на её талию.

Едва дотрагиваясь, она провела кончиками пальцев по этой моей руке от начала до конца.

Её лёгкие, как пёрышко, прикосновения вызывали у меня настолько приятные ощущения, что моя кожа покрывалась мурашками там, где она водила.

Я на мгновение прикрыл глаза от наслаждения.

Расстояние между нами вдруг само по себе сократилось, а наши дыхания участились…

Мы какое-то время смотрели друг другу прямо в глаза, погружаясь в бездны наших расширенных зрачков, будто ища что-то ещё, помимо безумного желания.

В этой игре в гляделки я не выдержал первым и поцеловал её. Снова. Сначала робко и нежно, затем всё требовательнее и глубже…

Амира отвечала мне, раскрывая тонкие и сладкие, как мёд, губы, позволяя моему языку исследовать её рот полностью.

Наш поцелуй вскоре перерос в настоящее пламя, а наши языки, будто огни, сплетались в борьбе, на уступая друг другу ни на йоту в страсти.

Я прикусывал её нижнюю губу, а она — мою верхнюю.

Похоже, нам обоим одинаково бешено сносило крышу!

Я не хотел её снова спугнуть, забегая слишком далеко, поэтому с трудом заставил себя вовремя остановиться.

Мы оба тяжело выдыхали, как только оторвались друг от друга…

Было и дураку ясно, что мы больше не уснём.

Я решил не давать ей ни минуты на самонакручивания и возможный повторный отшив, поэтому сразу же предложил ей позавтракать со мной в кафе-булочной.

— Ты приглашаешь меня на свидание? — скептически приподняла она правую бровь.

— Если от этого термина зависит твоё «да», то мне не принципиально! — сказал я на полном серьёзе и поднял её, как пушинку, с кровати, опустил на пол. Увидел, что она мысленно колеблется, поэтому подчеркнул — Это всего лишь совместный завтрак, ничего особенного.

— Тогда я сначала схожу в душ и переоденусь… Встретимся у подъезда через 20 минут, — Принцесса уже сделала первый шаг к двери, как я удержал её за руку.

Обернувшись, она вновь порозовела в щёчках и, приподнявшись на цыпочках, быстро чмокнула меня в правую щёку со словами «До скорой встречи!».

Я притянул её к себе вплотную и поцеловал смачно в губы:

— Вот теперь: До скорой!

В то воскресное утро я почувствовал себя таким воодушевлённым, энергичным и сильным, способным сесть на мотоцикл и взлететь… Нет, перелететь океан, горы и прочие межкультурные преграды между нами. Ведь Принцесса ответила на мой поцелуй взаимностью, а ещё согласилась на завтрак со мной!

Не зная, как себя унять, чем занять, я стал убираться сначала в своей комнате, затем на общей кухне. В последней пол и стол оказались местами настолько липкими от разлитого пива, что пришлось оттирать подошвы кроссовок. Во всём помещении стояла жуткая сигаретно-алкогольная вонь…

— Хорошо, хоть пустые бутылки сложили в ящики, — произнёс я матерясь вслух и открыл настежь все окна.

В этой зловонной обстановке любой завтрак, полез бы обратно…

Взяв мешки с мусором, я направился к выходу. В стеклянной двери на обратном пути критично вгляделся в своё отражение: чистые, но растрёпанные, вернее, неудачно высохшие во время сна волосы, круги под глазами, двухдневная щетина…

Я вдруг заволновался — начал приглаживать слюнями волосы, жалеть, что не взял с собой бритву, дезодорант. Снял косуху, отжался сорок раз, вспомнил, что в нашей прачечной на первом этаже есть умывальник и мыло…

Освежился, вернулся к подъезду и продолжил ждать её.

Двадцать минут истекло, а она всё не выходила.

В животе приятно защекотало чем-то вроде мини-вертолётов, стоило мне представить, как я снова её поцелую.

Последний раз я радовался вот так в предвкушении своего долгожданного подарка в день совершеннолетия… Родители пообещали мне на восемнадцатый день рождения мотоцикл!

Я сразу вспомнил тот самый момент, когда впервые увидел его. Мой самый первый в жизни мотик… К моему шоку, он оказался ярко-жёлтым!

— Чтоб тебя за километры видно было, сынок, — оправдалась тогда за ядовитый цвет мама, поскольку безумно переживала за меня, как за маленького.

Её кибер-лимонный цвет не уберёг меня от первой, к счастью, лёгкой аварии с внедорожником два года назад. Мне несказанно повезло, и я отделался всего лишь сломанной рукой и парой ушибов… Но с тех пор постоянно ношу с собой ID-карту для донорства своих органов, где разрешаю вспороть себя исключительно ниже грудной клетки… Вряд ли мама вынесет мои похороны с пусть и закрытыми, но пустыми глазницами!

После аварии отец согласился купить мне новый мот лишь спустя год… Модель и цвет я уже выбирал сам.

Все мои воспоминания и ненужные мысли испарились так же быстро, как и появились, стоило мне услышать чьи-то спускающиеся шаги.

Надеюсь, что это она! Потому как эти грёбаные двадцать пять минут, разделившие нас, показались мне целой вечностью!

Стеклянная дверь наконец распахнулась и… Амира выпорхнула как птичка!

Она была одета по-спортивному: широкий розовый худи, облегающие тёмно-синие джинсы, расклешенные к низу и чёрно-белые кеды на ногах…

Её охренительные волосы цвета "тёмный шоколад" были собраны в прикольную гульку на затылке, а очки в чёрной роговой оправе дополнили новый образ "не подходи ко мне".

— Во-о-оу, перед мной строгая училка, — улыбаясь до ушей, подошёл к ней, чтобы обнять.

Принцесса сладко улыбнулась в ответ и охотно раскрыла руки мне навстречу.

— Мои глаза всю ночь были в линзах, а волосы ещё не высохли, — зачем-то начала она оправдываться передо мной.

— Ты всё равно очень красива, а ещё вкусно пахнешь, м-м-м… — вдохнул аромат её свежевымытых волос, распустил гульку, запустил в них пальцы…

— Э-э-эй, они ещё совсем мокрые! — звонко рассмеялась и ловко увернулась от моего очередного захвата.

Я шёл рядом с ней и не верил, что всё это происходило с нами наяву…

Для сентября утро выдалось прохладным, но нам обоим было жарко. Мы сняли верхнюю одежду…

Лёгкий сентябрьский ветерок дул в наши лица, а солнце согревало наши макушки, когда мы шли держась за руки в моё любимое кафе-кондитерскую недалеко от нашего общежития.

Я не мог оторвать глаз от неё. Она заметно смущалась под моим взглядом, что почему-то радовало меня ещё больше. Захотелось поухаживать за ней, как за Принцессой. Хотя, она и есть Принцесса. Моя Принцесса.

У витрины я подметил, что она такая же сладкоежка как и я, поскольку на сэндвичи с салатными листьями даже не взглянула.

— Мне пожалуйста один Latte (Кофе-эспрессо с молочной пенкой), свежевыжатый апельсиновый сок и кусочек вон того бисквитно-творожного торта с мандаринами, — указала она официантке пальчиком на витрину.

Я лишь добавил — То же самое.

— Йоханнес, — Амира впервые назвала меня полным именем, и мне понравилось, как она его произнесла.

— М-м-м? — довольно мурлыкнул, а сам обхватил ногами её щиколотки под столом

— Расскажи мне о себе, а то я ничего толком о тебе не знаю!

Она и вправду интересуется мной? От этого предположения в груди разлилось приятное тепло.

— Мне 23, я родом из города Aaхен, мама-голландка, а папа-немец. Я изучаю экономическую информатику, с этого зимнего семестра перехожу на третий курс. В свободное время играю в футбол в местном районном клубе, гоняю на моте или композирую на гитаре песни в рамках своего бой-бенда.

— Вау, у тебя такие разносторонние интересы… — в её огромных карих глазах я прочитал неподдельное восхищение и живой интерес.

Невольно пожал плечами, так как раньше не особо задумывался о своих увлечениях. Наоборот, мне казалось, что в свои 23 я ещё слишком мало чего познал, сделал и попробовал.

— Теперь твоя очередь, Принцесса. Расскажи, чем ты ещё, кроме меня, увлекаешься? — пустил в ход всё своё обаяние.

— А с воображением у тебя нет проблем, — соблазнительно-игриво дерзнула моя осмелевшая Принцесса и серьёзным ровным тоном продолжила — То, что я буду изучать с первого курса здесь, как и откуда я родом, ты уже знаешь. Моя мама — украинка, а папа — узбек, ещё у меня есть младшие сестра и брат. В целом, наши родители очень строгие, я бы сказала, жутко консервативные… Я как старший ребёнок в семье, всегда должна быть примером… С детства увлекаюсь живописью и танцами. Танцы — это вообще моя страсть. Сначала был балет, потом хип-хоп, а сейчас я интересуюсь Salsa (Сальса — парный латиноамериканский танец — прим. авт). Мне очень хочется освоить и это направление!

Я заслушался. Её нежный мелодичный голос ласкал слух, живо додумал себе, как божественно стонет она этим же голоском. Между фантазиями нехотя отметил про себя, что наши интересы сильно разнятся.

— Значит тебе понадобится партнёр для сальсы, — констатировал с наверняка дебильной улыбкой на лице — К сожалению, я танцую хуже "Робокопа"… — накрыл ладонью её правую белоснежную бархатную ручку, одиноко лежавшую на столе.

Мы одновременно улыбнулись. Высказанная мной мысль о танцпартнёре мне самому не понравилась. Я с трудом представил себе, что кто-то другой будет трогать, крутить и вертеть мою Малышку в разные стороны. Мою ли?

— Но ты могла бы меня научить… Научишь?

Я сидела с ним в кафе и с трудом осознавала, что всё, что с нами тогда происходило было реальностью.

— Всё совсем не кончено, а только начинается… — подумала в тот момент.

Ханнес, оплатив счёт сам, предложил мне прогуляться в ближнем парке вокруг озера.

Мы шли, словно тинейджеры, держась за руки, часто останавливаясь и страстно целуясь… у всех на виду!

На смотровом мосту я положила свои ладони на перила, залюбовавшись видом на озеро, уток, лилии и многовековые деревья вокруг.

Ханнес подошёл и обнял меня сзади, сомкнув на моём животе свои большие ладони в замок. Он нашёптывал мне всякие нежности, целуя сначала за ухом, затем в шею, прокладывая дорожку к ключице.

Мне и самой захотелось его везде трогать, ласкать и целовать… Я будто опьянела и забыла обо всём на свете. Прежде всего о том факте, что на следующий день у меня назначен вступительный экзамен по немецкому! Вспомнив о нём, я вдруг испугалась, что если не сдам на нужный проходной балл, то вернусь домой ни с чем. И тогда там дома буду ещё больше сожалеть, что так и не попробовала с ним… Мне почему-то захотелось, чтобы мой первый раз произошёл именно с ним. Если раньше я носилась со своей девственностью как с писаной торбой, то теперь после огромного разочарования в папе, не верила, да и не хотела больше ни брака, ни семьи в ближайшие 10 лет. Я вдруг чётко осознала свою новую мечту о жизни, в которой я начинаю жить для себя, прислушиваясь в первую очередь и исключительно к своим чувствам, а не к общественной морали или устарелым традициям.

Единственное, что меня более-менее сдерживало, так это риск разбитого сердца, когда Ханнесу надоест быть со мной, ведь он не был настроен на серьёзные отношения…

В любом случае, я решила для себя, что не займу место Магды, так как открытые отношения — это не про меня!

Всё оставшееся воскресенье я провела за учёбой, повторяя новые слова, грамматические исключения и немецкие артикли разного рода.

Ханнес, узнав, что завтра у меня экзамен, захотел мне помочь с заучиванием наизусть. Но я его вежливо отослала. Мне нужно было отдохнуть от него — за последние сутки его стало слишком много в моей жизни здесь.

Едва не обидевшись, он в конце-концов уехал погонять на мотоцикле со своими друзьями-байкерами.

Вечером мы почти всей общагой ужинали пиццей, которую заказали на дом. После долгой уборки мы решили так побаловать себя. Фабиан совсем не скрывал своей огромной радости от нашего выбора блюда.

В то время как парни молча ели, девчонки как-то странно косились на меня. До тех пор, пока в кухню не вошёл Ханнес…

Он сразу же придвинул свой стул ближе к моему. Между нами всё ещё сидел Папа Фло, что похоже не совсем устроило моего неугомонного соседа.

Ханнес нетерпеливо дождался, когда зануда Фло встанет из-за стола и выйдет. Вмиг пересев на его место, он обнял спинку моего стула. Паулина и Йенна хитро переглянулись, с любопытством уставились на нас. Но мой горячий сосед в упор никого, кроме меня, не замечал.

— Амира, вкусная была пицца? Отрежешь мне кусочек от своей? — вкрадчиво спросил меня, вгоняя тем самым ещё больше в краску.

Девчонки тут же прыснули со смеху.

— Что такого смешного я сказал? — опомнился Ханнес и повернул наконец свою голову в их сторону.

— Ничего, просто вы так мило воркуете, mon ami (мой друг — франц.), но мы не будем вам мешать, — подмигнула ему Паулина, встала из-за стола и удалилась из кухни.

Йенна и Анна тоже загадочно улыбнулись нам, прежде чем уйти к себе. Фабиан-Пицца молча схватил свою тарелку и вышел последним, что-то насвистывая.

— Так на чём мы остановились? — развернул Ханнес мой стул полностью к себе.

— Ты хочешь есть прямо из моих рук? — в шутку спросила я его, не ожидая всерьёз, что он с радостью кивнёт…

Видимо одного чувственного кормления моими руками ему показалось недостаточным, потому как он со словами «я соскучился за пять часов» нагло увлёк меня в свою комнату.

Моё сердце забилось в бешеном ритме, а ноги слегка подкосились, как только я снова оказалась с ним наедине, да ещё и на его территории.

— Малышка, ты что боишься меня? Иди ко мне, моя милая и сладкая, — протянул свою огромную ладонь мне навстречу.

— Ханнес, уже поздно, я пойду спать к себе, — начала было я, как он сам встал с кровати и поднял меня на руки, усадив к себе на колени.

Отодвинув своей пятерней мой затылок назад, он жадно примкнул к моим губам, затягивая меня всё больше и глубже в свои страстные поцелуи и ласки.

Не знаю, каким точно образом, но вскоре на пол полетела вся наша одежда до тех пор, пока мы не остались в одном нижнем белье.

— Ты такая охренительная! — хрипло выдохнул он, медленно изучая моё тело.

— Ты тоже ничего, — прошептала и очертила пальцами его твёрдые кубики пресса на животе.

Ханнес принялся целовать меня с ног до головы, лаская пальцами и губами каждый сантиметр моего тела…

Я с облегчением выдохнула после того, как он миновал мои трусики, оставив их на месте, поцеловав лишь пупок и продвинувшись дальше к моим грудям.

Мой лифчик, к сожалению, безжалостно полетел вниз. Он ласкал языком мои горошины, обсасывая их, сминая при этом мои обе груди своими большими пальцами — то трепетно-нежно, то грубо-яростно.

Когда он дошёл до моих губ, я окончательно распрощалась с остатками своего разума, полностью отдавшись его бурным ласкам.

Объект моих ночных грёз накрыл меня своим сильным мускулистым телом, как тёплая морская волна. Мне почему-то стало всё равно, что он стащил свои и мои трусы. Мы лежали абсолютно голые при ярком свете лампы с потолка. Его окаменевший член внушительного размера упирался мне во внутреннюю сторону левого бедра. Воздух вокруг нас накалялся, а он всё более неистово целовал меня, нашёптывая, как хочет меня прямо сейчас до сумасшествия.

— Ханнес, — оторвалась я от его очередного страстного френч-поцелуя — Я хочу предупредить тебя, что я "AB" ("АБ")…

— Хм, АB? Что это? — отвлёкся он на миг, взглянув в мои глаза, затем переключился поцелуями на мою шею и ключицу

— Absolute Beginner (Абсолютная Новичок — англ), — пояснила ему я в надежде, что он меня правильно поймёт.

Мои слова медленно, но верно дошли до него. Он оторвался от ласк и с искренним удивлением уставился на меня:

— Ты ещё ни с кем до меня не…?

— Боже, почему ты сразу не сказала мне это? — он вскочил с кровати, запустив пальцы в свои вихри, нервно заходил по комнате.

Я вдруг почувствовала себя какой-то "ущербной", хотя всего лишь хотела быть с ним честной с самого начала.

— У меня ещё никогда не было девственницы, извини, что я так… — попытался он тут же оправдаться, заметив мой растерянный вид.

— Всё в порядке, не волнуйся! — перебила я его, вставая и поспешно одеваясь, — Я и не собиралась заходить с тобой так далеко… По крайней мере не сегодня!

Он вдруг остановил меня, обхватив обеими ладонями крепко моё лицо, прижал крепко к себе и прошептал:

— Я хочу стать твоим первым, Принцесса!

В ту ночь я стала женщиной. Его женщиной…

О. Мой. Бог! Как он целуется? Как он целуется! Как?! Как тот, кто капитально занялся нашим мирозданием: создал из звёздной пыли сначала нашу планету, затем Адама и Еву… В костюмах последних (без листочков!) мы пролежали всю ночь. На друг друге, под друг другом, в друг друге…

Ханнес не оставил на мне ни одного не зацелованного и не обласканного сантиметра. Мы жадно изучали наши тела и их различные зоны реагирования при ярком свете его читательской лампы, но с полной отключкой без мозгов. Последние мы удалили в корзину кнопкой «Delete».

Мой безбашенный горячий сосед был очень нежен и осторожен во время болезненного проникновения… К счастью, он не стал долго мучить меня. Продвинулся до конца, потёрся у входа и с предупреждением о своём финале кончил, излился на мой живот.

То, что он профи, я поняла по его лениво-небрежным, но отточенным движениям.

Он вытащил из под кровати влажные салфетки, вытер меня, себя, поднялся, выкинул всё в закрытую металлическую урну, встал у раковины и вымыл своё хозяйство прямо там. Не выходя из своей комнаты в нашем общежитии…

Как же всё просто у мужчин!

Почему я не могу вымыться также у раковины?

Вместо этого я кряхтя поднялась, проверила, чист ли коридор, и только тогда юркнула в общий душ на семерых. В его махровом халате болотного цвета, как и его глаза.

Сидя на очке, размышляла о своём первом разе. Меня вдруг охватило какое-то глупое разочарование, ведь после дефлорации я так и не увидела на его (чёрной!) простыне хоть одно пятнышко! Зато когда вытерлась клочком туалетной бумаги, испугалась её цвета. Вот она — розоватая кровь! Наконец-то, возликовала я и снова как дурочка разочаровалась… Где он, когда нужен? Показала бы ему вещдок потери своей невинности, то он всю ночь не верил и твердил, что я целуюсь и ласкаю его, как "заправская шлюха". Его шлюха… Мне понравилось ею быть, несмотря на то, что это был мой первый раз…

Под душем я направила горячую струю в центр жжения и боли. Прислонилась к стене и снова задумалась о том, почему я до сих пор полностью игнорировала и упускала такую замечательную часть нашей жизни, как секс? Всю жизнь я интересовалась лишь одной учёбой, забывая о том, что есть вещи более приятные по ощущениям, чем корпение над книгами международных отношений и их бездумное конспектирование в библиотеке.

Вспоминая нашу близость до мелочей, я начала краснеть до корней волос. Краснеть и смывать его сладковато-терпкий запах с себя. Последний, казалось, пропитал меня всю насквозь. Залез под кожу и даже под коротко остриженные ногти.

Я мысленно возвращалась к сценам, где Ханнес максимально расслабил мою Малышку — сначала своим горячим влажным языком, затем своими порочными, безумно чувственными и виртуозными пальцами…

Мой бугорок, а я и не знала, что он может быть таким чувствительным, больно-сладко натянулся, словно гитарная струна, и от интенсивно теребящих его пальцев, лопнул. Мой эпицентр женственности затрясся. Я несколько раз подряд словила звёзды в глазах и вспышки чистого кайфа в мозгах.

Именно в момент моего последнего выпадания из реальности Ханнес сделал меня своей…

Возможно, этим самым он навсегда испортил меня для других мужчин. И я всегда буду вспоминать о своём самом первом мужчине, как о… Эвересте, на который другое не смогут взобраться?!

В душевую вдруг постучали.

Чёрт, кому приспичило в такой поздний час?!

Я кое-как вытерлась наспех и (опять-таки в его халате!) открыла дверь. Где-то глубоко в подсознании догадывалась, что это мог оказаться только он…

Соседушка улыбался до самых ушей. Ему явно нравился весь мой растерянный смущённый вид. Он неожиданно склонился, обхватил мои колени, перекинул через своё левое плечо и понёс обратно в своё логово. Как неандерталец. Этой ночью мой первобытный человек!

В постели мы снова занялись страстным петтингом. Уснули оба под утро…

Я проснулась с первыми просветами солнца в его жалюзи.

Моя попытка незаметно выскользнуть из его крепких объятий не увенчалась успехом. Ханнес ещё плотнее сгрёб меня в охапку и зарылся носом в мои волосы.

— Принцесса, куда ты собралась в такую рань? — недовольно пробурчал и надкусил мочку моего уха.

Я соврала ему о своём, грозящем лопнуть, пузыре. Возвращаться в его постель не собиралась…

Мой сосед через стенку нехотя раскрыл свои сильные мускулистые руки и разочарованно вздохнул — Только возвращайся обратно, иначе я не засну!

Пообещав ему подумать, я быстро вышла, зашла к себе, тихонечко закрылась на ключ и упала лицом на свою мягкую койку.

Боже, что я наделала?!

Отдалась "первому встречному", вернее, последнему во всём общежитии, кому вообще не стоило бы отдаваться! Ведь он ловелас. Нет. Разбиватель сердец. Нет. Любитель открытых отношений…

Теперь, помимо Магды, он ещё трахает и меня? Да… Это полный трындец!!!

Как я допустила такое???

Куда подевались все мои железные принципы и папино строгое воспитание?

О. О. О-о-о… Дьявол! Что будет, если об этом узнает папа??? Он же меня прибьёт? Прибьёт! Скажет, что я опозорила всю нашу семью!!! Откажется от меня, своей родной дочери и перестанет финансировать мою учёбу здесь…

А ведь сегодня мой вступительный экзамен по немецкому. Я совсем не спала, поэтому провалю его и тогда… Улечу обратно с зря потраченными временем, деньгами, разбитыми амбициями, сердцем и испорченной репутацией…

Какая же я полная дура, идиотка! Чем я думала в тот момент?

Всё моё тело слегка побаливало от его жгучих поцелуев с засосами. В моём лоно всё немного непривычно жгло и ныло… Я вдруг вспомнила, что он НЕ надевал презерватив…

Мою спину резко обдало холодом. Что если он меня чем-либо заразил?! Или ещё хуже — вернусь домой не только с ВИЧ, а ещё и беременной впридачу?!

Поднялась с кровати и залезла в свой старенький допотопный телефон. Начала шерстить интернетные форумы на немецком и украинском. Поисковик выдал мне кучу схожих с моими вопросов и не менее длинных ответов на них. Чем дольше я вникала во всё возможные нюансы, тем больше занервничала…

Как он мог так безрассудно лишить меня невинности???

Со слезами на глазах я быстро оделась и крадучись покинула нашу WG. Не зная, что делать и куда идти, я дошла пешком до библиотеки, которая открывалась с семи утра.

В карусельных дверях наткнулась на Франческу.

— Доброе утро, Амира!

Утро понедельника вышло совсем не добрым для меня, скорее, отрезвляющим…

Моя недавняя спасительница как-то сразу заметила, что со мной произошла беда. На скамейке у входа я расплакалась и рассказала ей о своём главном страхе. Мне полегчало. Франческа нахмурила лоб и начала ругаться на моего соседа.

— Пойдём, — решительно потянула она меня за собой.

— Куда?

— В Notfallaufnahme (Пункт неотложной помощи — нем.) самой ближней больницы…

— Но я жива-здорова!

— Так ты хочешь забеременеть???

— Конечно нет!!!

— Тогда там тебе выпишут таблетки, и всё путём…

В приёмном зале ожидания мы, к счастью, просидели меньше часа. Женщина-гинеколог вызвала меня по фамилии. Было так стыдно и неловко рассказывать ей обо всём… Она осмотрела меня на стуле. Прощупала. Взяла мазок.

— Результаты анализов будут через две недели, вот вам рецепт для двух таблеток. Выпейте по инструкции. В следующий раз предохраняйтесь!

— Простите, а на ВИЧ и прочие болезни тоже будет результат?

— Нет, — отрезала она — По этому поводу обращайтесь к своему лечащему интерну или врачу-гинекологу, у которого стоите на учёте. У нас здесь травмпункт, понимаете?!

От стыда я готова была провалиться сквозь землю.

— Пить или не пить? — спросила саму себя, сидя спустя полчаса на той же скамье у библиотеки с Франческой, держа в руках серебряный блистер с анти-бэби-таблетками. — В них столько побочки! И потом прямого попадания не было, а так… На живот!

— Не будь дурой, по твоему календарю, у тебя "опасное" время. А ещё есть такая вещь, как "предъэякулят"…

— Да, ты права…, — тяжело вздохнула, открыла крышку бутылки с водой и проглотила во внутрь мощный гормон.

— Что теперь будешь делать? — сочувственно спросила она меня.

— Пойду в библиотеку готовиться к экзамену?!

— Я имела в виду ситуацию с Ханнесом…

Не знала, что ей ответить. Не знала, что и думать. Знала только то, что не смогу спокойно показаться ему на глаза. Прошлой ночью он уже видел и ласкал меня почти везде… Мы перешли с ним соседскую и дружественную грань!

Я витал на седьмом небе, после того как сделал её своей. То, что мне будет недостаточно с ней одного раза, я предчувствовал задолго до её неожиданного признания о своей девственности… С момента нашего первого поцелуя почему-то захотел её всеми фибрами души, причём не только чисто физически… Захотел подчинить её своей воле, подстроить под себя её график, образ мыслей и стиль жизни…

Каждый день я придумывал новый предлог или причину, чтобы провести с ней больше свободного времени. И если я не видел и не слышал её более пяти-шести часов, которые она проводила в университете, то как невменяемый скучал или чувствовал себя заболевшим. С нетерпением ждал конца её пар, чтобы забрать "домой" в общагу. Иногда я и сам задерживался в библиотеке допоздна, потом летел на всех парусах к ней — в ожидании совместного вечера и жаркой ночи с ней. А утром во время завтрака вдвоём уже безумно скучал по ней — от одной мысли о следующих пяти-шести часах нашего расставания до вечера. Ни минуты не было скучно с ней… Наоборот, мне всегда было мало её. Очень мало!

Часто я казался себе каким-то грёбаным сталкером, ведь постоянно ждал её после учёбы в библиотеке или подлавливал сразу после лекций у аудитории. Я даже скачал план её учёбы на весь первый семестр, чтобы всегда знать, в какой день недели, во сколько часов, в какой здании и в какой аудитории она находилась…

Спустя две недели я как обычно приехал в универ забирать её. Моя Малышка заставила меня ждать. А я не любил ждать. Никогда и никого! Не задерживаясь больше у входа, зашёл во внутрь монолитной серой коробки. Её пара по линейной алгебре и анализу закончилась пять минут назад, а она стояла у дверей и непринуждённо болтала с парой ребят.

Я подошёл поближе, чтобы напомнить ей о себе. Но Принцесса либо сделала вид, либо действительно не заметила моего приближения. Начал сверлить её пристальным взглядом. Амира не обращала на меня внимания. Она увлечённо и весело что-то рассказывала одному рыжему мудиле, по-видимому, её однокурснику. Второй придурок-брюнет оглядывал её с головы до ног. Мне захотелось врезать им обоим!

В конце разговора они обменялась номерами телефонов. Рыжий первокурсник смотрел на неё с неприкрытым восхищением. При прощании он дотронулся до талии моей Малышки и чмокнул её в щёку…

Всё! Он — труп!

Я подошёл к ним, при них же обозначил свою территорию — обнял свою девочку.

— Привет! — потянулась она к моим губам — Давно ты уже ждёшь?

— Нет… Только пришёл, — солгал я и представился обоим мудакам — Ханнес, её парень.

Амира молча покосилась на меня, а хмырь, до этого открыто пускавший на неё слюни, вдруг стал прощаться…

Вскоре мы остались одни.

Принцесса почему-то решила расставить точки над «i»:

— Что ЭТО только что было???

Её взгляд в упор на меня только подогрел мою страсть к ней.

— Я всего лишь озвучил всё как есть, — включил невинную улыбку младенца и притянул её за талию к себе.

Моя девушка ещё больше округлила на меня свои и без этого огромные глаза.

— А прежде ТЫ спросил меня? Что именно значит для тебя «её парень»? Я думала, ты сторонник свободных отношений! К тому же, у тебя есть «девушка» — это твоя либеральная Магда!

При имени последней её голос вздрогнул…

— Амира, разве не очевидно то, что ты и я больше двух с половиной недель по-настоящему встречаемся?! — ответил я на её оба вопроса скорее утверждающе, чем оспаривая этот факт.

Её тонкое правильное лицо исказилось недоумением.

— Магда никогда не была моей девушкой, у нас с ней всегда была только обоюдная договорённость о редком, но приятном времяпровождении без напряга… В воскресное утро, когда ты сбежала от меня, я позвонил ей по Скайпу и оборвал нашу свободную связь. Знаю, что следовало бы поговорить с ней вживую о разрыве, но я решил быть честным — как с тобой, так и с ней!

Моя надежда на, что моя прекрасная Принцесса адекватно воспримет всё сказанное мной, рухнула.

Амира, будто взбесившаяся кошка, вырвалась из моих рук, вздёрнула вверх свой аккуратный курнос и, преспокойно глядя мне в глаза, произнесла каждое слово взвешенно, холодно, отчуждённо:

— Для меня… ВСЁ ЭТО… Слишком! Слишком быстро. Слишком много… Прости, но мне нужно сейчас побыть одной, понимаешь? Я хочу многое обдумать и переварить…

— Амира!!!

Моя девушка крутанулась на каблуках и рванула на выход, будто за ней погнался сам дьявол.

Аутентичная коза!!! Всю душу выворачивает из меня…

Я в шесть секунд настиг её, схватив за плечи, потянул на себя.

— Пусти!!!

— Не отпущу!!!

— Ханнес…

— Амира…

Сердце бешено билось в ушах, а кровь стучала в висках, воздух вытягивало из лёгких…

— Ты моя. Поняла?

— Нет. Это ты не понял. Я хочу побыть одна!

Чтоб она потом ещё больше себя накрутила???

— Побудешь, — чуть не до хруста в костях прижал её всю к себе — В моей комнате… Когда запру тебя там!

— Ханнес…

— Да родная… — вдыхал я аромат её шелковистых волос, вымытых каким-то клубничным шампунем и уже ничего не соображал.

— Я пока не могу быть твоей девушкой! — решительно и грубо оттолкнулась она от меня, выбежала на улицу, перебежала дорогу, села в автобус…

Никогда в жизни я не унижался и не бегал ни за одной девушкой, какой бы красивой, умной или просто желанной она ни была!

Я решил дать ей время остыть, свыкнуться с мыслью, что она теперь не с кем попало, а со мной. С Ханнесом Крафтом — самым завидным, умным и сильным красавцем во всём универе, в общаге, городе, стране, да что таить, в целой Вселенной…

Её реакция на моё признание взбесила до белой горячки! Кем она себя возомнила??? Да такие, как она, в очередь ко мне выстраиваются!!!

Возвращаться в тот день в общагу не хотелось, меня потянуло на приключения…

Я надел шлем и рванул на автобан. Разогнался до максимальной скорости. Адреналин ошпарил мои вены…

Перед глазами встало её сначала растерянное, затем злое лицо. И эти её слова «ВСЁ ЭТО… слишком много» встали поперёк горла…

Я свернул обратно в город. Созвонился с Соколами и поехал с ними тусить в новомодный, недавно открытый клуб «Мария Мулата», решил выбивать клин клином.

Интерьер заведения чем-то отдаленно напомнил Кубу…

Мы присели за барную стойку и заказали себе выпивку.

Вскоре заиграла живая музыка и клуб в одночасье заполнился людьми.

К бару подошли три девушки. Одна их них — тёмненькая мне сразу бросилась в глаза. У неё были светло-русые афро-волосы и голубые глаза…

Красотка заказала себе и подругам шесть шотов текилы, стрельнула в меня глазами. Мой внутренний охотник внезапно ожил. Присоединившийся к нам Бен быстро и правильно оценил всю ситуацию, правда, как недоделанный пикапер, полез первым знакомиться с ними.

— Я Вивьен, — представилась моя намеченная на вечер мишень и, не дождавшись моего ответа, схватила меня за запястье, утащила на танцпол.

В ноздри ударил её приторно-сладкий парфюм с мускусными нотами.

«Наверное, я ещё недостаточно пьян», подумал и задвигался на месте, мысленно не позволяя себе думать или вспоминать о Принцессе.

Вивьен призывно виляла задом передо мной, соблазнительно выпячивая его мне навстречу…

Я опустил руки на её широкие женственные бедра и притянул красотку плотно к паху. Но там почему-то всё было тихо. Слишком тихо!

Повернувшись ко мне лицом, незнакомка повисла на моей шее. Глубоко заглядывая мне в глаза, она надеялась сорвать поцелуй…

Перед моим внутренним взором мгновенно возникла Амира и её тонкие вишнёвые губы — сладкие и опьяняющие, лучше чем только что выпитые виски с колой…

Я вдруг осознал, что ничего с этой Вивьен не выйдет. У меня просто на неё просто не встанет! Извинился перед ней, быстро распрощался с ребятами и поехал домой, где еле сдержал себя, когда проходил мимо её закрытой комнаты.

Все последующие два дня моя соседка и одновременно девушка жёстко игнорировала меня так, будто между нами вообще ничего не было.

Все мои попытки остаться с ней наедине она ловко прерывала или тупо сбегала, не давая сказать ей и слова.

Игра в кошки-мышки мне на третий день надоела. Лёжа в своей комнате, я взял свой телефон и, переступив свою мужскую гордость, напечатал ей сразу два невинных сообщения:

Привет!

Что делаешь?

Её незамедлительный СМС с «Читаю, а ты?» воодушевил на второе послание, в этот раз более приближённое к моему общему настрою:

Скучаю. Хочу пробить грёбаную стенку и забрать тебя к себе…

Три долбаные минуты шёл её простой ответ!

Я прочитал его уже стоя перед её дверью в тусклом свете пустого коридора:

Зачем?

— А это я скажу тебе прямо в лицо! — проговорил я тихо вслух, прежде чем ворваться к ней. Без стука, но с галопирующим сердцем, гулко отдающим в ушах…

Завидев меня, Принцесса резко вскочила со стула, держа книгу в руках, сделала сначала робкий шаг мне навстречу, затем отбросила своё чтиво куда-то за спину и этим чиркнула меня, как спичку.

Еле дыша от переполнявших меня эмоций, я вмиг оказался рядом с ней. Прижал её к себе вплотную, обхватил правой ладонью её затылок, запрокинул его назад и жадно примкнул к её заветным сладким губам, как магнит к холодильнику…

Моя соседка отвечала мне с таким же диким голодом, отдавалась всем моим ласкам, подчинялась всем моим движениям…

Хорошая Девочка… Послушная… Моя!

Я накрутил её шоколадный конский хвост на свой кулак, с трудом оторвавшись от её пленительных губ, взглянул в её карие глаза-океаны и наконец спросил то, что уже давно хотел с ней сделать:

— Хочешь захлебнуться мной?

— ДА!

Во время примирения мы не говорили о наших чувствах, — это делал за нас язык наших тел…

Ханнес оказался ненасытным!

В те выходные мы практически не вылезали из его комнаты, а если и вставали с постели, то только для того, чтобы быстро перекусить или освежиться в душе.

До Ханнеса в моей жизни я часто потешалась над такими примитивными инстинктами (из отряда приматов!), как ежедневный безудержный секс. И даже попыталась не привязываться к этому приятному занятию с ним, а потому отшила его при первой же удобной возможности. Сама же отшила и сама же начала страдать…

Ну не дура ли?!

С момента воссоединения с ним поняла, что не хочу больше жить без физической близости с мужчиной.

И как я вообще раньше жила и обходилась без секса в своей жизни?

Я вдруг открыла в себе совершенно новую, доселе незнакомую мне самой Амиру… Чувственную и страстную, для которой секс с горячим соседом в общежитии стал настоящим наркотиком. Мне казалось, что риск стать полной нимфоманкой, не так уж и плох…

Ханнесу я ведь нравлюсь именно такой!

Моё приближающееся у концу проживание в WG я откладывала в самый дальний угол своего подсознания. «Мы разбежимся с ним по-любому», твердила рациональная часть моего мозга. «Поэтому возьми от него ВСЁ», подсказывало глупое сердце в аффекте…

Во время своих пар, порой очень серьезных и интересных, я всё чаще и дольше отвлекалась на свои приятные воспоминания всех наших жарких совместных часов. Ханнес чувствовал себя схоже. Он по двадцать раз в день "бомбил" меня смс-ками о том, как и что хотел бы сделать или ощутить со мной наедине…

Наша интимная переписка заводила нас обоих!

Моим слабым противоядием от вездесущего соседа, которым я действительно начала захлёбываться, стали мои ежедневные безуспешные поиски нового жилья и студенческой подработки.

Я усердно просматривала анонсы в местной газете, искала объявления в Studentenwerk (Союзе студентов — нем.) и на просторах редких платформ в интернете, писала, звонила, договаривалась о встречах, ходила на собеседования…

Всё безуспешно!

Берлин оказался безнадёжно переполненным студентами с разных уголков мира к началу зимнего семестра в октябре.

В начале четвёртой недели моего проживания в WG фортуна наконец улыбнулась мне в плане подработки. Причём невероятным образом, после того, как я сходила на первое пробное (бесплатное) занятие по латиноамериканским танцам в ближайшую танцстудию.

Скромная тусклая вывеска «Энцо и Рика» никак не предвещала роскошный внутренний интерьер, огромную гардеробную и приличную барную стойку в холле, как несколько просторных залов в полуподвале.

Моё первое занятие прошло на курсе для начинающих сальсу.

Многие девушки и парни пришли готовыми парами, и лишь я одна не догадалась привести с собой Ханнеса. Хотя, если быть честной с самой собой, то мне не очень хотелось видеться с ним ещё и на танцах…

И так он почти полностью подчинил меня своей воле!

Занятие сальсой начал изящный подтянутый мужчина средних лет, представившийся нам Энцо. Он же оказался хозяином танцстудии.

Заметив меня без партнёра, Энцо по умолчанию стал танцевать со мной. При этом он наглядно объяснял и показывал на примере нашей пары все базовые шаги и движения рук.

После первых синхронных движений Энцо спросил меня, действительно ли я новичок, поскольку схватывала всё у него на лету. Пришлось рассказать ему, что именно и как долго я у себя дома танцевала.

— У тебя природный талант, — отметил он — Ты смогла бы профессионально развиться в этой сфере…

Мои щёки превратились в спелые помидоры…

На паузе Энцо забегался за барной стойки из-за одновременного наплыва всех его учеников, вышедших из разных залов и вставших в разные очереди за напитками. Вслед за учениками вышли и два других его тренера: молодая смуглая женщина и чуть постарше её мужчина — тоже латинской внешности. Они быстро попрощались с Энцо, оставив его одного разгребать хаос за стойкой.

Я вдруг набралась смелости и после того, как последний заказ был выполнен, подошла к хозяину студии.

— Энцо… А Вам случайно не нужна помощь студентки? Я могла бы после учёбы убирать здесь, стоять на гардеробной или же у бара?

Энцо сначала опешил от такой моей прямолинейной инициативы, затем прищурил один глаз, будто оценивал по одному моему внешнему виду всю мою рабочую силу.

— Сколько тебе лет-то? Ты вообще раньше где-нибудь на кого-то работала? — спросил он сразу же.

Я честно ответила «Нет!» и уже мысленно рассчитывала на его отказ…

Конечно, была бы я на его месте, то поступила бы точно так же!

Энцо совсем неожиданно предложил мне прийти и попробовать себя на следующий же вечер. Мы сразу ударили по рукам…

Дома на радостях приготовила праздничный ужин — запекла курицу с яблоками в духовке, а к ней приготовила гарнир из риса сорта "Басмати". Затем мелко порезала салат, свежие помидоры, огурцы и добавила у нему два разрезанных авокадо. В последние капнула оливковым маслом и слегка поперчила. На десерт вымыла позднюю малину и смородину, украсила дольками зелёных (его любимых)!) яблок.

Время на часах показывало почти шесть вечера. К этому времени большинство моих соседей возвращалось домой…

Я в полном нетерпении скинула СМС-ку своему горячему соседу:

Привет мой Сладкий! Дома тебя ждёт вкусный ужин, если не хочешь доедать остатки, — поторопись;)

Ответ Ханнеса пришёл в ту же минуту:

Привет моя Принцесса! Отличная новость, я уже еду с тренировки домой, а по какому поводу такой ужин?

Я хотела рассказать ему всё вживую, поэтому лишь заинтриговала его дальше своим ответом:

Приедешь — расскажу, ок?

Ханнес:

Договорились! Но потом я получу свой десерт!

Мои щёки во второй раз за день вспыхнули огнём. В памяти сразу воскресло всё то, что мы вытворяли прошлой ночью. От греха подальше отложила свой телефон в сторону, чтобы на написать ему ещё какой-либо ерунды и не будоражить дальше его, и без того богатую фантазию…

Мой спонтанно приготовленный ужин прошёл на ура, благодарные соседи убрали всё за собой со стола и поблагодарили меня ещё раз за "необычайно вкусную" курицу. Они конечно допытывались у меня повода для праздничного ужина, но я сдержалась и не проговорилась о своей потенциальной подработке. Дело было даже не в суеверии, а в том, что Энцо я могла после пробного рабочего дня просто не понравиться. И тогда мой повод для празднования оказался бы пустым. Я намеревалась рассказать о своей подработке своим соседям после подписания трудового договора с Энцо.

Ханнес с трудом дождался, когда мы наконец останемся одни на кухне. Я разлила нам обоим белого холодного вина по бокалам и уже хотела пригласить его к себе в комнату на тет-а-тет, как он резко встал, взял бокалы и вылил их в раковину.

— Ты не будешь пить эту дешёвую дрянь, как и я… С сегодняшнего вечера мы оба бросаем курить!

Его радикальный настрой на здоровый образ жизни развеселил.

— Дорогая, я серьёзно!

— Ай-ай-ай, Сэр!

Мы оба рассмеялись. Он подошёл ко мне и приподнял в воздух, когда крепко обнял.

— Хочу быть пьян только тобою…

Мы молча прошли в его комнату. Последнюю он не закрывал на ключ. Его комната как-то быстро превратилась и в мою тихую гавань тоже. Не дав сказать мне ни слова, стал лихорадочно раздевать меня и параллельно сбрасывать с себя свою одежду.

Жар ударил по щекам и спустился в низ живота, когда он подхватил меня на руки и медленно опустил на кровать.

— Как же я соскучился, — покрыл мою гусиную кожу мелкими поцелуями, раздвинул мои бёдра и присосался к моему рту.

Его толчки вырывали из меня стоны прямо в его рот. Ненасытный. Горячий. Влажный. Растворяющий меня всю, как кипяток гранулы растворимого кофе «Nescafé»…

Мы оба растворились друг в друге.

Его глаза напротив проникали в мои и вызвали внутри моего маленького «я» целую бурю. Коктейль самых разных чувств!

— Фло, Анна и Фаби игнорируют меня, хотя я пытаюсь активно поддерживать все их беседы, — неожиданно открыла я ему свои свежие страхи — Мне кажется, они уже "списали меня со счетов". Да и мы с тобой отдалились от них… Живём, как в капсуле!

— Мне насрать на их мнение… Но если для тебя это так важно, то так и быть, проведём время с соседями! — встал, быстро оделся и кинул мне свою майку.

Я оделась в свою одежду. Не хватало ещё ходить в его безразмерной футболке перед остальными!

— Что мы будем делать? — засеменила вслед за ним в кухню.

Ханнес доставал из шкафов снеки, чипсы, конфеты и прочий нездоровый соблазн для набирания веса.

— Посмотрим всей общагой «Tatort» («Место преступления» — нём.), — взглянул на часы над дверью — Как раз через пять минут начнётся!

Он быстро постучался ко всем пяти соседям и пригласил их в наш маленький "зал" в коридоре. Паулина вышла с маской на лице. А Йенна принесла с собой два удобных мешка, в один из которых плюхнулся Фабиан.

Как оказалось, сегодняшний криминальный детектив происходил в городе Мюнстер…

— Смотреть «Tatort» по воскресеньям в 20:15 вечера — это культовое занятие всех немцев, — шепнул Ханнес мне на ухо и переложил мои ноги на свои колени.

На диване стало тесно, после того как присоединились наш Папа Фло и Анна.

— Отличная идея, Йон! — подмигнула моему парню последняя и втиснулась между ним и Флорианом.

Ханнес обнял и её по-дружески, как мне показалось.

Все 90 минут мы дружно обсуждали криминалистов и потенциального убийцу, оказавшегося в конце не маньяком, а достопочтенным отцом семейства.

В конце вечера все соседи ещё раз поблагодарили Ханесса за инициативу и разбежались по своим комнатам.

— Теперь ты понимаешь, почему я не хочу проводить больше времени с ними? — произнёс он скорее утверждением, чем вопросом.

Я кивнула и выключила его ночник, прижимаясь ещё теснее всем телом к его горячему торсу. Он накрыл меня одеялом, подоткнув все дырки, зевнул и спросил — Так что у тебя там за повод?

Моё сердце радостно подпрыгнуло в груди.

Всё-таки не забыл!

Я вкратце рассказала ему о своей спонтанной удаче на моём пробном занятии у Энцо.

Ханнес молча выслушал, ни разу не перебив, затем тяжело вздохнул и кажется даже нахмурил брови…

— Я не хочу, чтобы ты работала на какого-то взрослого мужика и была у него девчонкой на побегушках… К тому же, ты хочешь ещё и танцевать у него на курсах? То есть всё своё свободное время будешь проводить в этой танцстудии?

Я обняла его за шею и придвинула его горячую головешку обратно к себе.

— Тебя послушать, так мне вообще нельзя никуда идти работать, а проводить всё своё свободное от учёбы время только с тобой!

— Да, а как ты думала?!

Тоже мне — Пуп Земли…

— Ханнес, — легла на него и обцеловала всё его лицо — Мы оба знаем, что не работать я не могу себе позволить. Это раз. Во-вторых, танцы для меня — моя отдушина, страсть с детства, такая же, как и у тебя с футболом или бой-бендом…

Для закрепления своих аргументов примкнула к его губам. Мы с трудом оторвались друг от друга. Его черты лица, несмотря на полный мрак, расслабились, хотя и закачал головой в стороны.

— Пойми, я так загорелась сальсой, что для меня это прям Джекпот — совмещать полезное с приятным! — продолжила дальше убеждать его.

Ханнес сделал вид, что согласился со мной. Свою истинную позицию проявил в почти сразу последовавшем, нежном и долгом сексе.

Он несколько раз подмял меня под себя со словами: «Ты — моя, только моя!».

Усталые, но счастливые, мы наконец снова легли спать.

Ханнес внезапно склонился надо мной. Его голос звучал твёрдо и смертельно серьёзно.

— Я тоже запишусь на первое пробное занятие, чтобы лично убедиться, что этот Энцо адекватный по отношению к тебе… Иначе буду против твоей подработки там. Сделаю всё, чтобы он тебя уволил!

Невольный смешок вырвался из моих губ. Мне понравилось то, как он меня во второй раз приревновал…

— Окей, но с двумя условиями: во-первых, ты не будешь сразу "метить территорию", как это сделал недавно перед моими однокурсниками. Во-вторых, ты не будешь против, если я буду танцевать с другими парнями…

В ту ночь он не дал мне поспать. Взял меня хорошенько ещё несколько раз… Под утро у меня всё "там" немного побаливало и ныло, когда он вновь пристроился сзади…

В универ я шла потом странной походкой!

До Амиры я никогда не интересовался парными танцульками, хотя и мог спонтанно сыграть пару кубанских аккордов на гитаре, так как одно время интересовался латинскими битами.

В ночь, когда Принцесса впервые рассказала мне о своём увлечении, меня будто перемкнуло всего. В абсолютном мраке я увидел, как засверкали её глаза, когда она говорила о том, как ей нравится этот танец, и как сильно она хочет научиться его танцевать.

Мне почему-то захотелось, чтобы когда-нибудь она и на меня посмотрела с точно таким же горящим увлечённым блеском в глазах…

Меня всего неприятно скрутило от одной мысли, что её постоянным партнёром по сальсе станет кто-то другой, а не я, или ещё хуже, — её учитель по танцам и босс Энцо. Последний показался мне очень странным подозрительным типом, потому как он в первый же вечер их знакомства не только согласился взять её в свои помощницы, но ещё излил ей всю душу после пары вопросов.

Моя девочка развесила уши, впечатлилась его шармом и мнимым благородством, решила авансом ему доверять…

Я знал таких, как он. Южные темпераменты, готовые красиво заговорить и, в конце концов, уломать на перепих любую открытую доверчивую девушку, особенно приезжую без опыта и знаний местных порядков. От них я лично отличался тем, что кадрил и разводил на, ни к чему не обязывающий, безудержный секс исключительно себе подобных — матёрых, не заинтересованных в отношениях и точно знающих все свои желания.

Амира является сейчас абсолютно "новенькой" в моей стране. Именно поэтому я должен защитить её от всяких левых предложений в плане жилья и студенческой подработки. С огромным трудом согласился на её эту авантюру с Энцо. При этом сам толком не подумал, когда решил записаться туда на курс для начинающих сальсу…

Я танцевал как медведь!

Тем не менее, решил таким образом навести справки о её первом работодателе вживую, так как информации об итальянском танцоре и о его подвальном заведении было — кот наплакал.

Только сразу поставленные условия моей Принцессы — не рассказывать всем на курсе о том, что я её парень, и не ревновать её к другим танцпартнёрам, — эти её дурацкие условия показались мне невыполнимыми. Поэтому смял её всю в охапку после её нежных усмиряющих поцелуев, перевернул на спину и дал ей в полной мере прочувствовать всё то, что думал о её глупой затее.

Малышка стонала в моих руках, сводя меня с ума…

Сколько раз я брал её в ту ночь? Мою жажду по ней невозможно было утолить и утром, когда она сладко зевнула и потянулась, я будто с цепи сорвался…

— Ханнес, я уже больше не могу! — взмолилась она после того, как я в очередной раз сменил нашу позу и вошёл в неё глубоко сзади.

Я приподнял её за живот и стал жёстко ускоряться в ней до тех пор, пока она не начала вибрировать вокруг моего ствола. Её протяжное «А-А-А» в экстазе наконец-то высвободило из загона и моих "белых коней"…

Малышка встала на дрожащих ногах. Пожаловалась, что ей теперь неудобно ходить. Её широкая пружинистая походка вызывала у меня улыбку до ушей. Именно так должна уходить от меня удовлетворённая женщина…

Моя женщина!!!

Спустя папу дней я встретился с Беном у него в квартире, чтобы провести с ним вечер "лучших друзей", как у нас было заведено каждую третью среду в месяце.

Бен начал откровенно стебаться надо мной, как только увидел, что я снова взял телефон в руки для отправки сообщения моей Принцессе.

— Каково это — целкануть? Её киска теперь заточена под твой размер, а?

Захотелось встать и дать ему подзатыльник.

— Йон, ты реально свихнулся на своей девственнице! Можно подумать, у неё мёдом там помазано…, — не унимался он и стал припоминать наши с ним чисто мужские приключения в путешествиях. — Твоя новая пассия вскоре захочет обогатить свой первый сексуальный опыт… Вспомни ту норвежку, которая нам жаловалась на то, что поздно начала свою половую жизнь, а потом дала нам обоим отодрать себя во все отверстия в своём же номере после отельной пул-пати в Льорет-де-Маре!

Бен часто с ностальгией вспоминал наш спонтанный тройничок под кайфом. Мне же хотелось бы забыть его. Я отметил тогда тот чумовой эпизод галочкой в своём длинном послужном списке и успешно потом не вспоминал.

Тем не менее, рандомное замечание моего лучшего друга Бена заставило мои мозги напрячься…

Принцесса всё ещё стыдилась называть меня на людях своим парнем. И я никак не мог разгадать из-за чего. Из-за своей природной застенчивости? Или она тупо не воспринимает меня всерьёз и надеется скоро встретить кого-то получше?

Последний возможный вариант изводил меня ежедневно, особенно с утра перед учёбой, когда мы попрощавшись разбегались по своим делам до самого вечера.

Амира никогда не вешалась мне на шею, не вилась, как вьюн, вокруг меня, — независимо от того, как долго мы с ней не виделись! Даже находясь с ней наедине, я не был уверен в том, что смог бы прочесть хоть какие-то её мысли. Мне казалось, что она намеренно держит со мной дистанцию, выстраивая свою особую защитную стену между нами…

Сначала я опасался, что это у неё из-за так называемого "клейма ловеласа", которое она вполне легитимно смогла бы повесить на меня, расскажи ей кто обо всех моих секс-аферах в прошлом. Позже я почему-то злился на факт того, что она относительно поздно начала свою половую жизнь, а я стал её самым первым мужчиной. Да, ей не с кем меня сравнивать! Но именно это и льстило моему мужскому самолюбию… У неё должен быть только я! С другой стороны, моя железная логика говорила мне, что она в силу своего юного возраста и "позднего зажигания" также захочет поэкспериментировать со своей половой жизнью, как это в своё время сделал я.

По прошествии четырёх с половиной недель я наконец принял твёрдое решение, что нам с ней нельзя разъезжаться.

Для меня самого стало просто жизненно необходимым узнать, что действительно творилось в её прекрасной головно-черепной коробке в отношении меня. В то время, как её интенсивные поиски нового жилья оказались безуспешным, в моём мозгу созрела одна блестящая идея…

— Уважаемый Йоханнес Крафт, чем могу Вам помочь? — обратился ко мне сразу лысый Герр Ландманн, после того как я зашёл к нему в кабинет под номером 305.

— Герр Ландманн, я по поводу моей уже подошедшей очереди на однокомнатную квартиру на кампусе нашего Гумбольдта, — начал я чуть ли не с порога.

— Помню, помню Вас, да, — откашлялся он, — Три года назад Вы встали у нас в очередь на наши однокомнатные апартаменты… Э-э-э…, — достал мою папку с бумагами и бегло пролистал всю историю.

— Что ж, Герр Крафт, я как раз собирался прислать Вам уведомление о том, что одна такая квартира как раз освободилась…

Я пригвоздил его своим самым серьёзным взглядом, перейдя ближе к делу:

— Благодарю Вас, но не стоит! Вы знаете, я хотел бы сделать обмен: пусть в эти "мои" однокомнатные апартаменты заселится тот, кто в порядке очереди должен заселиться в комнату моей соседки Фрау Умаровой…

Герр Ландманн приподнял удивлённо свои брови поверх круглых очков:

— А не проще ли Вам тогда отдать Фрау Умаровой свою комнату в вашем WG тогда и Вам самим не придётся жертвовать Вашей подошедшей очередью? Ведь у нас время ожидания в среднем три года, — напомнил он мне с умным видом.

— Вы НЕ понимаете, я, вернее, МЫ хотим жить вместе! — решительно заявил я ему и перегнулся через весь стол к его лысой башке.

— Ах вот оно что! — улыбнулся дотошный бюрократ с неожиданным пониманием и добавил с некой ностальгией — Я тоже был когда-то молод, как и Вы… Что ж не буду мешать вашему юному счастью!

— Благодарю Вас, Герр Ландманн!

Мне повезло с моим первым работодателем: Энцо оказался порядочным и корректным со мной с первых же минут моего пробного дня.

Он сразу всё капитально объяснил, что и где у него находилось. Также показал мне полезные лайфхаки, как нужно наливать пиво в кружки так, чтобы пена не убежала, правильно смешивать фрукты с овощами для свежих смузи, красиво подавать обычную воду со льдом и прочие важные детали.

Я даже стала записывать в свой маленький ручной блокнот всё подряд, чтобы не забыть, что и как делать.

Во время занятий Энцо вдруг стал абсолютно сконцентрированным и точным в обращении со всеми. Я начала невольно восхищаться им. Впервые в жизни увидела вживую такого потрясающего танцора, как он, потому как дома в Киеве я обучалась исключительно у женщин-танцовщиц…

Энцо жил в танце!

Он поэтично разговаривал "на нём" своими безумно изящными и досконально отточенными движениями рук, ног и бёдер. В его плавных движениях не было ничего лишнего или наносного.

Мне захотелось научиться танцевать так, как он!

В конце моего первого рабочего дня я немного расслабилась, не чувствуя больше скованности наедине с Энцо. Убрала зал после его курса, подошла к нему и наконец спросила то, что давно меня интересовало:

— Энцо… Скажи, а где Рика? Она — вторая владелица танцстудии, да?

Его красивый греческий профиль вдруг исказился гримасой боли. Повернувшись ко мне лицом, он коротко ответил — Да, так и есть. Энрика — моя жена, мы вместе 10 лет назад открывали эту студию.

— Вау, какие вы молодцы! Это так здорово, когда муж и жена имеют общие интересы… Я очень буду рада с ней скоро познако…, — не успела закончить, как Энцо прервал меня на полуслове — К сожалению, это невозможно. Её больше года нет с нами…

— О-О-О, — протянула я в полном шоке — Энцо! Прости! Мне очень жаль! Прости меня, что спросила! — неуклюже попыталась я сгладить неприятную ситуацию.

— Амира, всё в порядке, откуда ты могла это знать?!

Помолчав немного, он добавил — Рика была моим лучом света в этой жизни. Пойдём, я тебе кое-что покажу…

Мы вошли в самый крайний небольшой зал, дверь которого была закрыта для посторонних.

— Это был её зал, — произнёс Энцо приглушённым голосом, оглядывая вместе со мной всё помещение, после того как включил свет.

У самого левого окна моим глазам открылась ниша, встроенная в стену, размером полметра. В ней был воздвигнут своего рода алтарь: перед красивым чёрно-белым портретом молодой женщины стояли в вазах свежие белые розы с нежно-розовым оттенком, а вокруг них толстые, красные, кладбищенские свечи.

— Я прихожу сюда каждый день, когда открываю и закрываю студию, — поведал мне Энцо — Раз в неделю ты можешь протирать здесь пыль с подоконников и мыть пол. Алтарь я всегда сам убираю…

Я заметила, как трудно стало ему говорить. Он сам витал где-то далеко в воспоминаниях…

Мне не хотелось его прерывать или же как-то "лезть в душу" своими дальнейшими неуместными расспросами.

Я уже собралась уходить, тем более, что моё рабочее время закончилось, как Энцо снова заговорил. В этот раз без остановки — Рика была родом из Пуэрто-Рико — Родины Сальсы. Мы познакомились с ней, когда ей было 15, а мне 16. Тогда мы оба уже профессионально танцевали, участвовали в местных соревнованиях у себя в странах… Тогда я серьёзно искал себе танцпартнёршу, чтобы начать выступать в парных соревнованиях, хотел выйти на международный уровень. Тогда интернет не был развит, подобные анонсы публиковали, в основном, в печатных газетах или специфичных журналах. Мне повезло: во время своих школьных каникул я впервые полетел со родителями в Сан-Хуан. Там и познакомился с ней во время одного танцевального сальса-вечера в клубе нашего отеля… Увидел её у барной стойки с фруктовым коктейлем в руке и всё — меня накрыло с головой! А когда мы начали вместе танцевать, то нам все говорили, что мы — идеальная пара… Так оно и было! Мы прожили и протанцевали душа в душу вместе почти 18 лет! Десять раз подряд заняли первые места по Show Latin Dance в Европе и пять раз вторые места в чемпионате мира. У нас с ней было столько всего задуманного… Но наши планы, мечты — всё разрушилось в один миг после спуска на лыжах в Альпах. Внезапная лавина застигла нас врасплох… Я успел завернуть за скалу, еле выкарабкался сам, кричал, звал её, раскапывал тот грёбаный снег вместе со спасателями… При падении у неё произошёл перелом первого шейного позвонка — умерла на месте…

Энцо замолчал, а его глаза блестели от наполненных слёз, которые он в последний момент сдержал.

— Энцо, мне так жаль, прими пожалуйста мои самые искренние соболезнования! Потеря любимого человека — это такая невосполнимая утрата, — мой собственный голос предательски дрогнул, а я уже чувствовала, как стекают слёзы по моему лицу.

Его печальная история глубоко запала мне в душу, так как я с детства была очень впечатлительной и сердобольный натурой.

Энцо заметил то, как эмоционально я отреагировала и подошёл ко мне улыбаясь с протянутой носовой салфеткой.

— Амира, прости меня-старика, я не хотел повесить на тебя свою личную трагедию. Жизнь так или иначе продолжается, хотя мы все рано или поздно умрём… Не нужно жалеть меня или сочувствовать! Я — счастливчик, потому что встретил и познал любовь всей своей жизни, в то время как многие проживают жизнь, не прочувствовав и одной трети того, что было у нас с ней. Я благодарю Бога за всё, что было. А ещё я продолжаю жить ради нашего с ней общего дела, параллельно помогая одной юной студентке-иностранке с подработкой и сальсой… Думаю, Рика бы гордилась мной! — с этим словами он закрыл зал и проводил меня до выхода.

На другой стороне улицы, к моему приятному удивлению, меня поджидал Ханнес.

Он стоял, расслабленно прислонившись задом к своему мотоциклу, и улыбался мне на все свои 32.

— Привет, Детка! Я тут чисто случайно проезжал мимо, — начал он

— Так я тебе и поверила! — подошла к нему, тоже мило улыбаясь, смачно чмокнула его в губы — Но мне всё равно приятно. Тем более, я зонт забыла дома…

Мы оба одновременно взглянули на тёмно-серые, сгущающиеся над нами тучи.

— Тогда поторопимся, тем более дома тебя ожидает сюрприз! — прижал он меня крепко к себе и поцеловал в лоб, прежде чем завёл мотор.

Дома меня действительно ожидал приятный сюрприз в виде романтического ужина вдвоём на кухне.

Ханнес при мне быстро приготовил рыбу-лосося в каком-то своём фирменном винном соусе со свежими овощами и жаренной картошкой. Он не дал мне помочь ему! К накрытому столу вытащил из холодильника охлаждённые сок и минералку…

Вспомнила его последние слова — Ты должна пьянеть только от меня! — улыбнулась.

— Что-то не так? — заметил он мою улыбку и подошёл ко мне вплотную.

— Всё так. Всё очень очень очень даже та-а-ак!

— В таком случае, — сорвал поцелуй с моих губ — Давай скорее покончим с ужином…

С нетерпением достал откуда-то длинные белые свечи (в тонких подсвечниках!), зажёг их и раздвинул стул передо мной.

Посередине стола стоял голубой горшок огромными синими георгинами…

Сердце в груди забилось чуть быстрее обычного, а в висках забарабанило.

Это он устроил мне прощальный ужин, ведь послезавтра мне съезжать… В никуда! Сейчас он скажет, как хорошо нам было вместе все эти три недели… А после подарит мне этот горшок или ещё какую-нибудь фигню и сделает со мной Schluss (здесь: Разрыв — нем.).

Ханнес проголодался не хуже меня… Когда он ел, то часто был так сконцентрирован на еде, что никого и ничего не замечал вокруг. В этот раз он ел, почти не отрывая от меня взгляда…

Ну всё, наверняка собрался красиво порвать со мной, как только доест!

Ханнес словно специально растягивал мою пытку, зыркал, тщательно разжевывал тающего во рту лосося и также медленно запивал всё Апфельшорле (Яблочный сок, разбавленный минеральной водой).

Видимо на моём лице отразился весь спектр моих чувств и мыслей, поскольку он наконец заговорил:

— Амира, я решил твою проблему с жильём. Теперь ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Тебе больше не нужно искать что-то новое и съезжать послезавтра…

Отлично! Значит, он просто решил порвать со мной, ибо у него появился кто-то ещё… А может Магда вернулась? В любом случае, хочет теперь загладить свою вину передо мной…. Пошёл куда-то и договаривался насчёт комнаты для меня. Что ж, и на этом ему спасибо!

— А этот ужин и всё прочее….

Моё сердце пропустило удар.

— … В честь твоего первого рабочего дня, который наверняка прошёл успешно! — уверенно добавил козлина и накрыл мою правую ладонь на столе своей левой лапищей. При этом нежно взглянул мне в глаза.

Я не знала, куда в тот момент деть себя и что именно ему ответить..

С одной стороны, безумно обрадовалась, что моя ежедневная головная боль из-за переезда и поиска нового жилья наконец рассосалась. С другой, я вдруг испугалась нашего с ним и дальше неизвестного будущего. Ведь мысленно я уже много раз представляла себе и где-то даже надеялась, что съехав из нашей общей WG-квартиры, быстрее забуду его после того, как он скажет, что наигрался в отношения со мной… Наши так называемые "отношения" сойдут совсем на нет после моего переезда. Мы просто перестанем видеться, поскольку будем жить в разных частях города. Из-за загруженности в учёбе и хобби у нас не останется свободного времени на обычную дружбу… Мой переезд казался мне единственным верным решением нашей бурной интрижки. Ханнесу бы тогда не пришлось каждый день объясняться или извиняться по поводу своей остывшей физической тяги ко мне. Он с самого начала не был настроен на долгосрочные серьёзные отношения с кем-либо. Со мной он, возможно, даже побил все свои личные рекорды с прекрасной половиной в плане отношений. Я была благодарна ему за незабываемые четыре с половиной недели, в течении которых, вопреки всей своей рациональности, успела всё-таки привязаться к нему телом и душой. Но оставаться и жить дальше с ним под одной крышей и знать, нет, видеть, нет, слышать его с другой или другими, — всё это казалось мне сюрреалистичным пыточным адом, избежать который нужно прямо сейчас.

— Ханнес, даже не знаю, как отблагодарить тебя за помощь, — осторожно начала я и приподняла свой бокал с соком вместе с ним.

— Если честно, то постарался не ради тебя одной… — снова улыбнулся мне — Я долго думал о нас с тобой…

Его голос вздрогнул, а в моей левой груди кольнуло.

— Амира… Со мной такое впервые… В общем, я…

Я резко перебила его — Ханнес, я всё поняла, не нужно дальше продолжать! Раз уж я остаюсь жить здесь, то хочу сразу прояснить для себя: сможем ли мы с тобой нормально общаться и дружить после нашего с тобой разрыва?

Его мужественное лицо вмиг напряглось, помрачнело, а голос сел — Какого ещё разрыва? О чём ты? Я наскучил тебе, стал как-то надоедать или у тебя появился другой???

Я опешила от того, как он всё перевернул:

— Нет у меня никого! А даже если… Не ты ли сам говорил мне, что придерживаешься только открытых отношений?! Касательно нашего разрыва, я думаю, что у нас с тобой замечательные "химия" и "физика", но в целом, мы с тобой слишком разные…

Ханнес не дал договорить, прикрыл своим длинным указательным мой рот и пересадил меня к себе на колени. Глубоко заглядывая в мои глаза, он твёрдо произнёс с лёгкой хрипотцой в голосе — Всё это становится не важным, если ты любишь по-настоящему…

Миллионы диких разноцветных бабочек одновременно взмахнули своими нежными крыльями в низу моего живота. Сердце подпрыгнуло ввысь, до самого горла. Всё тело обдало жаром, прежде чем я решилась уточнить — Ты хочешь сказать, что ты…?

В конце мой язык не повернулся произнести это слово вслух.

— ДА, — решительно произнёс он и необъятно нежно добавил — Я влюбился в тебя, как мальчишка…

Жар ударил по щекам, всё вокруг показалось невероятным, похожим на сон наяву, из которого не хотелось просыпаться. Я прижалась своим горящим лицом к его груди и сразу же почувствовала его бешеный, как и у меня, галоп сердца.

Он любит меня??? Любит… Меня!!!

— Амира, скажи мне, только честно, кто я для тебя? — спросил он, слегка отстранившись от меня.

— Ты? — на минуту утонула в зелени его глаз, затем начала прислушиваться к своим собственным ощущениям, чем снова вызвала напряжение на его широком лбе.

— Мой… Парень! Любимый и Единственный! — трепетно-нежно произнесла я. От осознания сказанного мной захотелось почему-то одновременно и всплакнуть и рассмеяться.

Его нахмуренный лоб разгладился, будто небо после грозовых туч. А его пухлые порочные губы широко растянулись в белозубой улыбке, прежде чем он поцеловал ими меня. Страстно. Глубоко. Ненасытно…

После её четырёх заветных слов с души свалился центнер. Вряд ли бы я первым решился "спустить перед ней штаны", если бы не предчувствовал полную взаимность с её стороны. Всё время после обеда, которое она пробно проработала у итальяшки, я места себе не находил, как рассказать ей о своих чувствах, о том, что мы с ней "съезжаемся". Причём потому, что я так решил.

Чем близился запланированный мной ужин вдвоём, тем больше я весь напрягался и взвинчивался на пустом месте.

Что если она не захочет быть со мной? Может давно тайно познакомилась с кем-то в универе или на своих танцульках? А я для неё — запасной вариант?!

Вся романтическая херня со свечками в канделябрах, цветами в тон к горшку и вкусной рыбой, — всё это само родилось в моём перезагруженном гиппокомпе. Хотя, сам терпеть не мог Деко. Принцесса любила все эти финтифлюшки… Она с самого начала была и останется романтичной натурой! Её ловец снов висит над изголовьем моей, нет, нашей кровати и собирает пыль в перьях и между бусин. Малышке нравится смотреть на него и видеть, как я закатываю при этом глаза. Ей также нравится слышать, как я чихаю. А мне нравится всё, что ей нравится!

Я с трудом узнавал самого себя…

До неё я испытал всего один раз в жизни схожие сильные чувства, после раскрытия которых стал не только отвергнут, но выставлен полным лохом на всеобщее посмешище. Где-то глубоко в сердце ещё не зажила до конца эта самая юношеская травма. Несмотря на то, что Амира каждый день своей лаской и поддержкой придавала мне ещё больше уверенности в себе, в нас, в том, что у нас с ней всё обязательно получится.

Её колебания и фраза о разрыве заставили меня заметно понервничать.

Неужели моя интуиция подвела меня, и я ошибся в ней и её чувствах ко мне???

Когда она наконец произнесла «Мой парень» и «Любимый и Единственный», меня всего внутри взорвало. Я готов был съесть её прямо на столе — в качестве десерта! Малышка сама чуть не расплакалась от переполнявших её чувств!

В ту ночь мы слезали друг с друга…

После наших признаний в любви наши отношения стали набирать глубину. Будто у нас у обоих прорвало плотину.

Я стал чаще и лучше замечать то, как она по-настоящему раскрывалась передо мной. С каким упоением и без стеснения рассказывала мне всё, что её в тот или иной момент занимало. Все её мысли, желания и рассуждения о жизни, поделенные со мной, делали её саму в моих глазах, ушах и в сердце желаннее, любимее, роднее других. Я почувствовал себя гораздо ближе к ней после того, как она рассказала мне о грозящем разводе её родителей и о трагичной гибели Рики, жены Энцо. Последний бесил меня с каждым рабочим днём моей Малышки всё больше и больше. В конце концов, я запретил моей девочке жалеть этого взрослого мужика и загружаться его личными проблемами.

В её мозгах и сердце должен быть только я и никто другой!

В ответ на её полное доверие я в свою очередь познакомил её с моими Соколами, а также Беном и Джоном из нашего начинающего трио-бенда «Grünschnabel» (Новичок, юнец — нем.).

Мои "Соколы" восприняли её, как родную, несмотря на то, что большинство из них жило и обходилось без постоянных девушек.

— Футболисты, они такие…, — отшучивался я у моей Принцессы, когда они после матчей шли в обнимку со своими фанатками в пабы.

Однако, все мои командные игроки уважали меня, поэтому всегда почтительно сдерживали все свои пошлые шуточки или часто приукрашенные истории об очередных One-Night-Stands (одноразовых случайных секс-встреч — анг.) при моей девушке.

Моя! Она — моя девушка!

Ощущение счастья не покидало меня, если она находилась рядом со мной. Часто зависая где-либо с ней в большой компании моих друзей или знакомых, я в разных ситуациях безумно радовался, восхищался и гордился тем, что она — моя девушка. Как пацан-малолетка!

Мы не стесняясь страстно целовались у всех на виду. Наконец-то она перестала стесняться посторонних и признала меня, как своего парня. От назойливых пристальных взглядов публики я всегда прятал и берёг наши необходимые, как воздух, поцелуи, когда ладонями обнимал её овальное белое личико…

— Йонни, Мири! — передразнивал нас Бен, мой самый лучший друг и по совместительству мультиинструменталист в нашем общем трио-бенде.

С момента моего аута с Амирой он почему-то стал избегать постоянного общения со мной, каждый раз придумывая всё более невероятные причины и отговорки для этого. Он часто кидал меня и Джона, нашего барабанщика, в самый последний момент, когда нам перед очередным выступлением в студенческом баре нужно было разучивать новую песню в, между прочим, дорого арендованном подвальном помещении.

Его странное, изменившееся ко мне поведение я вконец осознал после одного совместного вечера в нашей WG… После ужина мы уютно сидели с соседями и парой близких мне ребят на кухне. Кто-то попросил меня сыграть что-нибудь на гитаре…

Я вспомнил, как моя кареглазая Принцесса восторженно рассказывала мне о своей любимой мелодии «Cancion del Mariachi», исполненного Антонио Бандерасом в фильме «Desperado» («Отчаянный» — исп.).

Тайно я много раз подряд прослушал аккорды и даже потренировался, прежде чем исполнить этот хит на память. Джон и Бен заговорщически переглянулись. Бен молча пошёл в мою комнату и принёс оттуда мою вторую гитару, чтобы поддержать меня. А Джон стал отбивать ритм пальцами прямо по столу, в то время как остальные тихонько постукивали подошвами об пол или ладонями об колени.

Моя Амира встала. Плавно, будто лебедь, отошла на середину кухни, где сразу начала безумно элегантный, гордый и чувственный соло-танец Flamenco (Фламе́нко — исп). На ней случайно были одеты чёрный топ, красная, длинная до пят, юбка и чёрные босоножки на широких низких каблуках.

Тогда я впервые в жизни увидел, КАК она танцует…

Боже, она однозначно рождена для танцев!

Тот фрагмент, когда она передавала во всех своих движениях различные эмоции, чётко отбивая при этом каблуками ритм, красиво выгибая свои тонкие кисти рук в воздухе, изящно вращая и прищёлкивая своими пальцами, словно кастаньетами, — тот момент я до сих пор помню как вчера.

Со стороны её танец выглядел, как произведение искусства… Настолько близко она прочувствовала нашу импровизацию и гармонично задвигалась в такт ей.

Бен неожиданно встал с гитарой и присоединился к ней. Припав на одно колено, он начал кривляться и изображать из себя Бандераса из фильма. Девчонки и мои парни визжали от восторга и кричали «На бис!».

Я включил режим пати и заиграл на гитаре моих когда-то любимых «Gipsy Kings», начав с их знаменитой «Bamboleo». Бен поймал мой драйв и стал отжигать на гитаре вместе со мной. Все остальные повскакивали с мест и задвигались в такт. Наша самая обычная посиделка превратилась в спонтанный, латиноамериканский танцевальный вечер!

Спустя какое-то время Бен и я спустились на наш мужской перекур.

— Будешь? — протянул он мне свою закрутку.

— Не, я пас! — мотнул головой и выпустил изо рта облако холодного пара. — Вот уже неделю мы с Амирой не курим…

Друг покачал головой, усмехнувшись, затянулся.

Мы молча рассматривали чёткое звёздное небо над нами.

— Да-а-а, а ты серьёзно влип, Кумпель (Приятель — нем.)! — подметил он.

Я лишь пожал плечами. Влип, так влип! Зато она — моя… Моя Звезда!

— Наш с тобой план свалить отсюда в Штаты после получения дипломов всё ещё в силе?

— Бен, я не забыл о нашей генеральной мечте… Амира могла бы присоединиться к нам позже, ведь она только начала свою учёбу здесь… Знаешь, я передумал жить отдельно, отдал свою подошедшую очередь другим, чтобы продолжить жить вместе с ней… Поэтому ты, к сожалению, не сможешь в ближайшем будущем переехать в мою комнату, чтобы каждый семестр охмурять новых горячих "Эразмус"-студенточек, как мы планировали… Прости друг!

Бен не среагировал на мою шпильку в свой адрес. Студенток по ежегодной программе обмена он и так затаскивает в свою постель почти каждые выходные.

— Йон, ты отдал свою очередь? Ты в своём уме? Она вообще в курсе твоей великодушной жертвы? — возмутился он всерьёз.

— Нет и не хочу, чтобы она когда-либо узнала об этом! Не хочу, чтобы она чувствовала себя потом мне по гроб обязанной… Пусть это останется между нами, хорошо?

— С чего ты вдруг стал заботиться о том, что чувствуют эти бабы? Не ты ли после своей Мелиссы уверял меня, что все они продажные суки и не стоят наших каких-либо других, помимо секса, усилий?

Я усмехнулся при его напоминании столетней давности. В то время я многого не понимал!

— Всё это было ДО неё, понимаешь? С ней всё по-другому! Если раньше я всегда искал себе ту, которая будет нужна только на одну ночь или две, то сейчас хочу сам стать нужным и незаменимым, причём именно ей! Рядом с ней я ощущаю себя живым и цельным, как никогда… Она — моя истинная половинка! Я просто чувствую это, брат. Надеюсь, когда-нибудь ты тоже найдёшь свою…

— Бла-бла-бла, всё это херня! Романтическо-сентиментальное фуфло из дешёвых ромкомов, которыми я никогда не страдал и не собираюсь страдать, — сплюнул в сторону, потушил окурок и хлопнул меня по спине — Дай знать, когда секс с ней надоест. Тогда мы с тобой полетим или поедем, как в старые добрые времена, в наш чисто мужской отпуск, где ты подцепишь себе цыпочек покруче!

Бен не понимал меня. Я и сам не понимал, как и почему за короткий промежуток времени стал таким… Подкаблучником?

— Ты слишком зациклен на ней, — заключил он и вдруг предложил — Тебе нужна приличная доза тестостерона… И я знаю, где её достать!

В тот музыкальный вечер в нашей общаге я впервые увидела, КАК играет мой Ханнес на гитаре… У меня перехватило дух от его виртуозной импровизации. Мой страстный Гитарерро! Всё, за что он ни брался, он делал со страстью. Мой Йонни — страстный человек во всём… Подобно активному вулкану, он был пылким и взрывным, если что-то шло не по его представлениям. Он прижигал меня на месте недовольными взглядами, если я вдруг разговаривала дольше обычного с кем-либо из его ребят-Соколов или же без задних мыслей посматривала на других парней в диско-клубах или нашем общежитском баре «StuSiеBar». Ханнес ревновал ко всем! В особенности к Энцо. Поэтому я умолчала ему о том, что на сальсе танцую только с ним в паре.

Тем вечером Бен вызвал меня на короткий "важный" тет-а-тет в наш санузел, в то время как Ханнес пошёл провожать друзей до последнего трамвая. Бен часто оставался ночевать у нас. Ему мы уступали мою комнату.

— Амира! Я, как лучший друг Йона, — доверительно начал он — Был свидетелем почти всех его похождений и оргий…

Меня всю покоробило. Зачем он рассказывает мне об этом? Ведь всё это было давно! А людям свойственно меняться… Тем более, что Йонни сейчас не такой!

— Ханнес не тот, кто тебе нужен! — выпалил Бен — Он никогда не изменится, даже если и вчёсывает тебе сейчас, как сильно в тебя влюблён… Ты обязательно наскучишь ему! Через год или два он начнёт ходить налево, так как секс и любовь для него — две абсолютно разные вещи…

— Бен…, — попыталась я возразить, как он грубо перебил меня.

— Ты слишком идеальная для него! — выкрикнул он.

— Хорошо. Ты предупредил меня об этом. Большое спасибо! Что ты конкретно хочешь от меня? — парировала я его вызывающий пристальный взгляд.

— Хочу, чтобы ты сама порвала с ним!

Мне захотелось врезать ему чем-то в его наглую рожу. Как он смеет вмешиваться в наши отношения? В отношения своего лучшего друга?

Я в шоке покачала головой и вышла из ванной. Вдогонку он крикнул мне — Ты ещё вспомнишь о моём совете!

Мой Йонни стал чаще где-то пропадать по вечерам. В свою, вернее, нашу комнату он заваливался уставшим, но счастливым, пропахшим потом, моторной кожанкой и бензином…

На все мои вопросы о его времяпровождении он уходил от ответов до тех пор, пока я демонстративно не собралась перебираться в свою комнату.

Ханнес перегородил собой дверь, сделал глубокий вдох-выдох, затем неожиданно выдал — Я готовлюсь к челленджу с парой ребят…

— Что ещё за челлендж?

— В следующую пятницу ночью узнаешь!

Меня всю вмиг обдало холодом. Как я потом его ни пытала, но он не раскололся мне, в чём именно заключалась их "игра на слабо" или по-немецки — Mutprobe.

На автопарковке перед нашим общежитием я увидела на следующий день рядом с его мощным BMW-конём совсем новенький кроссовый мотоцикл модели Suzuki GS500. Такие я видела у каскадёров, проделывавших разные смертельные трюки…

Через ещё несколько дней к Ханнесу пришёл почтой объемный пакет, который он при мне вскрыл и вытащил оттуда полное снаряжение мотоциклиста с брендом Suzuki. Ядовито-зелёный шлем подходил под цвет кросс-мота, стоявшем на его парковочном слоте…

В ту чёртову пятницу я не находила покоя из-за его предстоящего челленджа.

— Ханни, — попыталась я соблазнить его и увлечь в постель — Давай ты никуда не поедешь, а твой известный спонсор найдёт других дурачков, которые рискнут своими жизнями, а?!

— Мири, — вытянул он меня за руку из постели — Ты поедешь со мной! А после всё у нас с тобой будет…

Коротко примкнул к моим губам и стал одеваться. Кинул мне новый пакет, который зараза спрятал от меня в шкафу. Из него я извлекла точно такой же мотокостюм, как и него… Моего размера!

Его стройный атлетический силуэт в кожаном костюме заставил моё сердце забиться до максимума.

Как же он крут! И хорош собой! Мой! Он только мой!

— Ты такая…

— Какая?

— Моя!

Мы сели на его "легковик", он помчал по автобану за город, при этом вставал вместе со мной на дыбы. Казалось, он испытывал мой животный страх за свою жизнь, за его жизнь…

Спустя час мы доехали до огромного пустыря с полуразваленной… казармы?

— Ханнес, где мы? — начала испуганно озираться вокруг сплошной темноты.

— В месте, где живут призраки…, — подшутил он и проехал через какую-то брешь в бетонной стене во внутрь заброшенного здания — Мы на территории советского военного аэродрома Альт-Дабер… Скоро взлетим!

Взлетим?!

Сердце ушло в пятки, когда он с рёвом выехал на посадочно-взлётную полосу. У начала последней собралось около трёх других мотоциклистов со своей группой поддержки. На поле мы встретили Бена, Джона и двух нападающих Соколов.

— Красавчик Йон! Рад, что ты решился! — поприветствовали они моего парня

— Каковы ставки после официального видео для спонсора? — испытывающий взгляд Йонни прошёлся при этом по трём другим кросс-мотам.

Бен противно ухмыльнулся — Говорят, начальная ставка — штука…

Парни восторженно заохали… Идиоты!

В последнюю минуту я с отчаяния поставила Ханнесу ультиматум: либо его полулегальные мотогонки, либо я… Но Ханнес был бы не Ханнесом, если бы повёлся на мой детский писк. Он притянул меня за талию к себе, сжал двумя пальцами мои скулы и утвердительно спросил — Полетаем?!

Что??? Нет, нет, нет… Ни за что и никогда…

Кровь застыла в жилах, когда я увидела, что к конкурентам подсаживаются их девушки или друзья…

Так вот для чего он заказал мне точно такой же костюм!

— В официальном видео всё будет цивильно, Принцесса!

Я едва сглотнула ком в горле и замотала головой. С другой стороны, мой отказ опозорил бы его перед всеми здесь, а все его труды подготовки оказались бы напрасными…

— С кем ты тренировался?

— С Беном…

Захотелось сказать ему «Ну так дерзай с ним!», как кто-то приказал всем выйти на старт.

— Амира!

Я как во сне залезла на зелёного "Кузнечика", как он его окрестил, плотно прижалась к нему всем телом и прикрыла от страха глаза.

Спустя хлопок мы рванули…

Чёрт, как это круто — разгоняться до предела и (Мамочка… Родненькая!) перелетать по эстакаде через старый автомобиль посередине?!

Адреналин зашкаливал в венах от моторного грома вокруг.

Мы переезжали с одной полосы на другую, двигаясь по кругу. Вскоре я отпустила чувство потери контроля. Ханнес уверенно управлял "кроссом", заранее просчитывая, где точно нам наклониться, остановиться или поднажать на газ. Позже я узнала от его друзей, скольких упорных тренировок в этом месте ему стоила та самая лёгкость, с которой он вытворял различные каскадёрские трюки.

Публика свистела и скупо аплодировала за ленточным ограждением.

Видеооператоры, параллельно ехавшие с нами на байках, наверняка засняли кучу материала для рекламного ролика известного японского бренда. Через час вся съёмочная группа уехала, до этого официально распустив всех по домам. Все сделали вид, что уходят… Как только спонсорский фургон скрылся за поворотом на автобан, народ вернулся полным составом на поле.

Два других мотоциклиста передумали участвовать в ралли "на слабо". Они предпочли присоединиться к зрителям.

Нехорошее предчувствие подкатило комом к моему горлу. Ни сглотнуть, ни вырвать!

— Мири, девочка моя! — Ханнес взял моё, скорее всего, бледное лицо в обе ладони — Всё будет хорошо, вот увидишь! Я сделаю того хмыря, — небрежно кивнул в сторону парня в чёрном — И выиграю… Пусть не штуку евро, потому что кое-кто испугался! — гневно повысил голос и метнул молнию в сторону двух отказников — Зато твои оба семестра будут заплачены…

Какой же он дурак! Неужели думает, что мне от него нужны деньги?

— Ханнес, я не хочу, чтобы ты участвовал. Поехали домой, а?! Пожалуйста! Заклинаю тебя!

Он не слушал. Будто ему нужно было что-то кому-то доказать… Глупый!

В ту ночь они устроили захватывающее дух мото-шоу. Разгонялись наперегонки до туннельного моста и гнали с такой же скоростью обратно.

В решающем поединке они должны были разогнаться с разных концов и по эстакаде "встретиться" над старым автомобилем…

Я молила Бога, чтобы они не врезались!

Ханнес выиграл. Правда, его оппонент неожиданно соскользнул с мота при посадке, остался жив, но сильно ушиб плечо…

Его друзья повезли в больницу — на всякий случай. Мы поехали домой. Возвращались счастливые под откос, хотя во мне осталось какое-то странное горькое послевкусие. Поднялись на наш этаж, я уже вставила ключ в замочную скважину, как Ханнес развернул меня к стене.

— Хочу тебя прямо здесь!

— На лестничной площадке?

— Да!

— Как ты себе это представляешь? Мы спустим наши кожаные штаны… Кто-нибудь выйдет или поднимется…

— Плевать! Мы по-быстрому!

"По-быстрому" получилось по-грязному…

Я поняла, что упала ниже плинтуса. Погрязла вся в нём, словно в густом мёде.

Всю оставшуюся ночь он ласкал и любил меня. До сумасшествия!

В один из наших интимных моментов я вдруг с ужасом осознала, что если ещё чуть-чуть "вот так", то реально свихнусь… Угожу в психушку, возможно, даже прыгну с моста, когда наши отношения закончатся!

То, что он бросит меня или изменит мне, — наверное, это лишь вопрос времени… Слова моей бабушки о том, что 'бывших кобелей" не бывает, стали чаще всплывать в моей памяти. Особенно после трёх, независимо друг от друга сделанных предупреждений:

Наш Папа Фло как-то подметил наедине со мной в нашем "зале" — Амира… Ты слишком хорошая для такого безбашенного, как наш Йоханнес! Я представляю себе тебя лет через десять с совсем другим мужчиной… Замужем и как минимум с двумя детьми!

Моя Анке, узнав о моих отношениях с Йонни, вдруг тоже выдала — О-о-о, надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт в том, что будешь не одна у него? За семь лет пикаперства у него уже устоявшиеся привычки…

Во время случайной встречи с моей спасительницей Франческой в библиотеке я услышала нечто похожее и от неё — Мири, ты связалась не с тем. Это совершенно безответственный товарищ, думающий только о себе в первую очередь! А если бы что-то с ним или с тобой на мотогонках произошло? Оторвало, скажем, тебе руку, а ему — ногу?!

Я не нашлась, что ей ответить. Конечно, они все где-то были правы. Но мой Йонни…

Разговоры? Разговоры! Разговоры…

«Quot homines, tot sententiae», часто повторяла моя покойная бабушка, будучи доктором медицинских наук и главврачом при "Александровской" (Центральной городской больнице Киева). В переводе с латинского её фраза означала то, что сколько людей, столько и мнений.

Я не хотела и не была готова порывать с моим Йонни только из-за того, что мне о нём рассказала пара-тройка людей. Последние даже не являлись моими друзьями! Сосед Флориан сам нередко посматривал на меня каким-то странным томным взглядом, предлагая вместе побегать или приготовить лазанью по особенному итальянскому рецепту… Анке сама вешалась на шею Ханнесу во время нашей Хиппи-вечеринки. Бен, как лучший друг моего парня, ревновал его ко мне, поэтому хотел бы от меня избавиться… Ну а Франческа… Она показалась мне единственной, кто действительно переживал за меня!

Йонни сдал обратно Кузнечика спонсорам, но не перестал искать приключения на свою неугомонную задницу. В него будто вселился злой дух, каждую неделю нашёптывавший ему всё более абсурдные челленджи, в которых главным призом становились не деньги, а максимальный выброс адреналина…

Ханнес гонял на своём тяжёлом BMW наперегонки с другими сумасшедшими на голову байкерами в запрещённых для общественности зонах. Каждый раз во время его экстремальных нелегальных забегов я тряслась в зрителях от безумного страха, что с ним может что-то случится. Бен постоянно подогревал в нём бунтарский драйв, называя "настоящим мужиком" и ярким примером для подражания "нашей молодёжи".

В ночь первого ноября я попросту отказалась ехать вместе с ним чёрт знает куда только для того, чтобы в очередной раз тупо стоять, смотреть на все его мотоциклистские трюки и трястись — от мороза и страха за него.

Франческа пригласила меня на одну частную костюмированную вечеринку в компании её близких друзей и знакомых. Мы успешно прошлись с ней днём по магазинам и выбрали подходящие костюмы. Я приобрела баварско-альпийский Дирндль (платье с декольте и фартуком — прим. авт.) в весёлых ярких цветах, несмотря на тематику Хэллоуина. После шопинга осталась у Чески на ужин. Мы вместе приготовили спагетти Карбонара и уже уселись за столом, как мой телефон завибрировал. Настойчиво.

— Потерял тебя? — ухмыльнулась подруга.

Я впервые проигнорировала Йонни.

— Может возьмёшь, а то твоя батарейка скоро сядет, а моя зарядка к твоему не подойдёт?!

Во мне вдруг взыграла принципиальная гордая Амира, знающая себе цену. Потому пальцы сами потянулись к кнопке "Выключить" телефон. После долгого уютного вечера на кухне Франческа и я переоделись, слегка подкрасились и взяли с собой венецианские маски для придачи анонимности.

— Можно подумать, твои друзья не узнают тебя по коротким волосам и голубым глазам! — засомневалась я перед тем, как детально оглядеть красивое здание старинного особняка в западной части Берлина.

Франческа пожала плечами, расплачиваясь с таксистом.

— Мири, расслабься, — приобняла она меня за плечи — Там все свои! Познакомлю тебя с нормальными парнями…

"Нормальных", вернее, ничем не примечательных парней с занудными разговорами действительно оказалось очень много в просторном зале с мрачным роком 90х. Спустя час я от скуки снова включила телефон.

На экране высветилось пять новых сообщений от Йонни. Последнее звучало очень рассерженно, поскольку он из-за меня не поехал на назначенную мотоциклистскую гонку в Темпельхофе. Я написала ему о моём местонахождении и опять выключила телефон… Через двадцать пять минут он уже стоял передо мной — тяжело дышавший, с нахмуренным лбом и прищуренным взглядом.

Я разговаривала с Юлианом, заканчивающим юрфак. Его высокий рост, громкая музыка и интересная общая тема сблизили наши тела.

Ханнес повёл себя, как дикарь. Грубо оттолкнул склонившегося над моим правым ухом парня к стене. Худощавый Юлиан стал громко возмущаться. Мои щёки загорелись от стыда. Все вокруг мгновенно утихли и уставились на нас.

— Мой парень издалека подумал, что ты пристаёшь ко мне, — попыталась я оправдать агрессивное поведение Йонни — Было приятно поболтать с тобой, Юлиан… Прости пожалуйста, но нам пора… Желаю хорошо повеселиться!

Быстро схватила ладонь моего молодого человека и потянула за собой наружу. Холодный воздух не сбавил его взрывную спесь. Наоборот, он вмиг сорвал с моего лица чёрно-позолоченную полумаску и жадно примкнул к моим губам…

— Ты — моя Ведьма, — произнёс он в конце долгого французского поцелуя, властно обхватил пальцами мои обе ягодицы и приподнял в воздух — Никогда больше не смей игнорировать меня!

— Только если поклянёшься мне бросить все мотогонки…

Ханнес усмехнулся. Уткнулся носом в глубокий вырез моего платья. Вдохнул. Выдохнул.

— Окей…

— Поклянись!

— Принцесса, я никому не клянусь…

Мои глаза опустились вниз, ноги разжались с его торса, а руки убрали его мнущие горячие ладони с моей полыхающей желанием задницы.

— Нехай щастить! — невольно вырвалось из меня с горечью.

— Это на украинском? Что означает? — сократил он между нами расстояние и притянул меня за талию к себе.

— Желаю тебе счастья…

Его ноздри расширились. Он вобрал в лёгкие весь осенний холодный воздух, причём так, что мне захотелось скинуть моё тонкое драповое пальто от жары.

— Клянусь!

Захотелось взлететь… С той ночи он немножечко изменился. Рискованные затеи исчезли так же внезапно, как и появились несколько недель назад.

Впервые в жизни я полностью отпустила все свои негативные мысли и эмоции, отдалась своим новым (взаимным!) чувствам. Я наслаждалась каждой минутой нашей близости и чувствовала себя такой окрылённой, что выпорхнула, как бабочка, из университета или танцстудии. Спешила на всех парусах домой — к нему. Казалось, что мне по силам свернуть горы, когда нужно было часами сидеть в почти беззвучной библиотеке и вникать в спорные теории с запутанными решениями по микро- и макроэкономике.

В целом, мой первый семестр оказался довольно-таки сложным для меня. Я как дура набрала себе кучу предметов и немного не рассчитала свои реальные силы. Поэтому сократила свою недельную норму у Энцо с 20 до 12 рабочих часов. К счастью, папа выслал ещё пару тысяч мне на счёт, поскольку заключил очень выгодный контракт на постоянный автотехремонт с одним крупным заводом-производителем.

— Теперь я чиню всей командой двигатели огромных горнодобывающих машин марки Caterpillar, — хвастался он мне во время последнего звонка — Доча, когда приедешь?

— После зимней сессии, пап. А она из-за пересдач могла затянуться аж до апреля…

В рамках нового контракта папе и его рабочей команде приходилось отлучаться в частые командировки. Маме это обстоятельство стало на руку — она не смогла его простить и через месяц, хотя папа постоянно заверял её, что никуда не уйдёт, потому что любит только её одну…

Об истинной причине нависшего развода моих родителей я так и не решилась рассказать Ханнесу. Почему-то было ужасно стыдно за отца, поэтому я вскользь упомянула об их частых ссорах, но никак не о его измене и ребёнке на стороне. Зная хорошо отца, я предполагала, что он возьмёт на себя все финансовые обязательства по уходу и воспитанию своей третьей внебрачной дочери. Возможно, именно поэтому папа начал искать дополнительные источники дохода и не успокоился до тех пор, пока наконец не вышел на новый, более крупный уровень. Параллельно он каким-то образом уговорил маму пойти на курсы бухгалтеров для того, чтобы назначить её своим финансовым директором в своем новом «ООО».

Мама, просидев более десяти лет в декрете, поначалу сильно нервничала и боялась, что после короткого учительства в начальных классах не осилит эту новую профессию. Однако, хорошенько изучив рынок труда, всё-таки решилась на смену профессии. Она распознала свой реальный шанс когда-нибудь стать финансово независимой от отца и крепко ухватилась за него. «Чтоб когда-нибудь уйти от него», как она тогда любила говорить мне в конце нашего тет-а-тета по Скайпу.

Со временем я перестала беспокоиться об отношениях моих родителей.

В конце концов, это их сугубо личное дело!

К тому же, все мои, издалека предпринятые попытки их помирить, не увенчались успехом. Диана и Назар страдали больше меня, и оба — по-своему. Как ни крути, а они, в силу своего возраста, всё ещё жили с ними под одной крышей и были зависимы от них.

Я радовалась, что вырвалась из дома!

От родных я тщательно скрывала то, что встречаюсь, нет, уже вовсю живу с парнем в одной комнате!

Йонни я представила им, как своего самого обычного соседа, когда он однажды случайно засветился в камере моего ноута. Тогда он вежливо поздоровался со всеми, но не стал дольше задерживаться в моей комнате, поскольку заметил моё смущение и недоумение папы.

— У вас там что, все такие беспардонные?! — возмущался он — Почему он врывается к тебе без стука???

Мне стоило последних нервов и долгих разъяснений переубедить его в безобидности моего соседа через стенку.

Ханнес знал, что у меня консервативный строгий отец, и всё равно попадал в кадр… Со временем папа привык к тому, что тот часто мельтешил рядом.

— В нашей общаге он вроде электрика и сантехника в одном лице, — "поясняла" я отцу — В моей комнате не работало отопление, а ещё не было своих ламп.

Папа поверил моему наглому вранью и один раз даже передал привет нашему "чернорабочему"…

Ханнес перестал настаивать на том, чтобы мы каждую ночь засыпали вместе на его большой кровати. Он просто требовал этого. Тоном, не терпящим возражения. Именно поэтому он всерьёз предложил мне убрать казённую узкую кровать из моей комнаты и превратить последнюю в наш общий рабочий кабинет…

Я не стала сразу категорично ему отказывать, немного узнав, какой вспыльчивый упрямый характер у него. Вместо долгой дискуссии предложила поехать в IKEA и помочь мне в выборе новой компактной мебели для моей комнаты.

В шведском сторе мы наткнулись на широкую, одноместную кровать на высоких ножках, под которыми можно было поставить рабочий стол или же узкий диван с креслами. Убедила его взять именно такой комплект, ссылаясь на возможные будущие визиты кого-то из моей семьи.

Так как машины у нас не было, пришлось брать мебельное такси.

Водителем минивэна оказался один мускулистый, смуглый качок южного типа.

Погрузив все коробки и детали в кузов, мы сели вперёд на два пустующих сиденья рядом. Ханнес сел посередине, показывая таксисту оптимальную дорогу к нашему дому.

Качок зачем-то представился по имени. Яннис… Никогда не слышала! На вид ему можно было дать примерно лет сорок или сорок пять. Мне показалось, что таксист как-то слишком заинтересованно рассматривал моего парня, при этом игнорируя меня полностью.

— Как тебя зовут, сколько тебе лет? Это у тебя свой такой цвет глаз, или контактные линзы? — обратился он к Ханнесу.

Мой Милый ответил ему честно и по-дружески, не заметив ничего предосудительного в этом.

После недолгого разговора о пустяках и обмена парой шуток, Яннис вдруг положил свою большую ладонь на левое бедро Ханнеса, обхватив при этом своими толстыми мясистыми пальцами его коленную чашечку.

Я округлила глаза и, не скрывая своего гнева, с вызовом уставилась на качка. Последний даже не повернулся в мою сторону. Зато Ханнес наконец-то заметил, что клешня таксиста дольше обычного, по-мужски сделанного хлопка, задержалась на его колене. Любимый моментально отдёрнул своё колено в сторону, взбешённо посмотрел на дерзкого водителя и громко возмутился:

— Х-х-хе-е-ей, что за хрень???

— Расслабься парень, это я чисто по-мужски. Ты просто красавчик и мне сейчас очень нравишься! — слащаво улыбнулся ему качок и добавил то, что выбило нас обоих из колеи:

— Если захочешь попробовать что-то с мужчиной, позвони мне, окей? Я не брезгую парнями-би! Вот моя визитка.

У моего парня пропал дар речи, видимо, его впервые в жизни так откровенно и нагло клеил… Мужик!

Я взорвалась и наехала на громилу с неизвестной мне до этого яростью:

— Кто дал Вам право лапать моего парня? Что Вы себе позволяете? Как Вы вообще можете работать в IKEA мебельным таксистом, если тут же домогаетесь до своих клиентов? Я лично пожалуюсь на Вас Вашему менеджменту и даже напишу заявление о домогательстве в полицию!

Мне было в тот момент плевать на то, что он был гораздо сильнее меня и находился за рулём.

В момент моей разъяренной речи Йонни удивлённо приподнял брови и округлил глаза на меня. Схватил меня крепко за руку, чтобы я остановилась.

Яннис так и не повернулся ко мне лицом, но сразу сбавил скорость, свернул к ближайшей обочине и заглушил мотор.

Я уже ментально готовилась к худшему, что он нас просто высадит посреди дороги, не выгрузив нашу мебель. Но последний обратился к нам обоим немного дрожащим, глухим голосом с просьбой ничего из всего того, что я перечислила, не делать.

Он "дико извинялся" за своё недостойное поведение, оправдываясь тем, что такое с ним впервые, не знал, что на него нашло и т. д. После этого он пообещал дать нам в качестве компенсации скидку в 50 % по какому-то специальному ваучеру.

В итоге, мы сделали вид, что приняли его жалкие извинения. Нам самим не хотелось и дальше усугублять всю, и без того неприятную ситуацию. Да и его помощь была нужна, не могли же мы оставаться посередине шоссе с огромными коробками и ждать автобуса или трамвая!

Ханнес, крепко сжав челюсти и кулаки, продолжил холодным тоном устную навигацию по нашему району…

Очутившись дома, мы с облегчением вздохнули, затем нервно рассмеялись — настолько нереально комичной оказалась наша вылазка в IKEA…

Мы вспоминали наши шокированные лица, как и пристыженный вид Янниса при выгрузке. Последний не просто помог нам выгрузиться, но и сам донёс пакеты с мебелью до нашего подъезда.

Отдышавшись от безудержного смеха, Ханнес заправил мою выпавшую прядь волос за ухо и, глядя своими потемневшими глазами мне прямо в глаза, произнёс:

— Иди ко мне, моя бесстрашная и грозная телохранительница!

Заметив мой игривый желающий взгляд в контрасте с моим полным бездействием, он нетерпеливо, властно притянул меня к себе за талию и выдохнул в мои губы — Я безумно хочу тебя прямо здесь и сейчас!

В своём семилетнем стаже с противоположным полом я уже имел разнообразный опыт общения с разъярёнными девушками. Никогда не любил скандальных хамок, которые при любой возможности повышали свой голос и ругались нецензурной лексикой. От таких я сразу бежал. Нежные девушки-тихони, не умевшие вербально постоять за себя, меня в целом тоже мало привлекали, хотя и будили во мне инстинкт защитника и рыцаря.

Ещё никогда, ни одна моя пассия, какой бы темпераментной и отважной ни была, не вступала так открыто и яростно на мою защиту, а уж тем более не угрожала кому-либо так смело и грамотно ради моей чести, как это сделала моя Принцесса! В тот момент она сильно удивила…

«С такой не страшно будет и в разведку пойти, неважно куда», было первое, что я подумал после того, как услышал её пламенную речь в мою защиту. В последней не нуждался. Набил бы морду уроду при первой же остановке. Хотя, нет! Вывернул бы руль на обочину сразу же после удара правой в нагло-слащавую харю таксоублюдка…

Разъярённые глаза Принцессы, в один миг, превратившейся в Дьяволицу, её грозно нахмуренный лоб и побелевшие миниатюрные костяшки, сжавшиеся в милые кулачки, — всё это почему-то охладило мой пыл. Захотелось посмотреть, что будет дальше. А дальше она высказала ему всё то, от чего во мне возгорелись — огромная, по-детски чистая радость и мужская гордость, смешанная с безграничной нежностью и бурной страстью к ней…

Моя Малышка впервые приревновала меня!

Тот факт, что на месте достойной соперницы оказался какой-то левый неадекватный старпёр-гей, меня неприятно задел по инерции гораздо позже. В моём случае, речи о какой-либо ревности к таксисту с её стороны и быть не могло, поскольку я всегда был и до сих пор остаюсь стопроцентным гетеросексуалом, несмотря на мою крепкую любовь-дружбу с Соколами и Беном…

В Берлине ежегодно проводился «Christopher Street Day (CSD)» — парад ЛГБТ-меньшинств, на который сам часто ходил посмотреть и в знак солидарности даже поучаствовать, так как всю свою сознательную жизнь очень толерантно относился ко всем людям с нетрадиционной ориентацией.

Мои родители воспитали меня по принципу «Leben und leben lassen» («Жить и дать жить другим, не мешая» — нем). Соответственно, я и не ожидал, что меня самого (при моей же девушке!) кто-то из них вдруг посмеет так дерзко и мерзко домогнуться…

Несмотря на абсурдный сюр, случившийся с нами в минивэне такси, я до сих храню свои нейтралитет и терпимость к людям цветов радуги. К тому же, как говорят — В каждой семье — "не без уродов"… Было бы глупо из-за пары таких инцидентов "стричь всех под одну гребёнку" или?!

Моим вторым неожиданным "Киндер-Сюрпризом" от Амиры за вторые сутки стало её непоколебимое желание самостоятельно собрать свою новую кровать без моей помощи! Она лишь попросила у меня ящик с инструментами, дополнительными гайками и аккумуляторной отвёрткой Bosch…

После долгих споров и препираний с ней я наконец в одиночку разобрал и вынес по частям её старую кровать на улицу. Пораскинул мозгами: бережливый Герр Ландманн лично расстроится, если мы без его спроса возьмём и утилизируем казённое имущество нашей WG. Вздохнув взвалил на себя старые доски и спустил в общий подвал, где за пару лет моего проживания скопилась целая куча ненужного барахла…

В квартире моя Красавица вдруг с нетерпением и где-то даже раздражением выставила меня за дверь своей комнаты и закрылась на ключ. С бутылкой холодного белого вина и громко включённой попсой из радиоприёмника, который я ей подарил.

Когда она успела приобрести дешёвую дрянь из дискаунта «LIDL» напротив? Кто из недоумков там вообще продал ей алкоголь, ведь она выглядит на все 17, не более?! Я со злости пнул свой домашний (первый футбольный!) мяч, пылившийся в углу в обратную от себя сторону коридора. Мяч ударился об входную дверь и отлетел к проходу в кухню.

Ещё ни одна из женских особей не подвергала сомнению даже в шутку мои технические навыки и умения по монтажу или ремонту чего-либо в доме!

Я с детства собирал и разбирал с отцом всю нашу мебель, мог отлично управлять электродрелью, повесить на потолке новую люстру или лампу на стене, починить тостер, кран, а уж тем более быстро и правильно собрать любую хрень по примитивной, пошаговой инструкции от IKEA…

Но моя Принцесса оказалась крепким орешком — глухонемой в плане моего вмешательства.

В итоге, я забил на её детское упрямство и устроился поудобнее со стаканом имбирного Эля на диване. Включил любимый канал «Sky» и начал смотреть футбольный матч по телику. Про себя где-то как дурак надеялся, что она вот-вот выглянет, да спросит-попросит что-нибудь, потому как весь комплект на глаз показался мне сложным. Но время шло, а моя Малышка стоически не выходила из своей кельи.

Через час я пошёл в супермаркет — закупился продуктами для нас двоих на выходные, вернулся спустя полтора часа. Дверь её комнаты была раскрыта настежь, а она сама стояла на кухне и готовила нам ужин, радостно напевая при этом что-то своё на украинском…

— Ну как, прогресс есть? — спросил я, открыто усмехаясь, после того, как выгрузил все свежие продукты в холодильник.

Амира повернулась ко мне с сияющим довольным лицом:

— Всё готово! После ужина ты должен будешь мне помочь только в одном — поставить на ноги всю тяжёлую конструкцию и прибить электродрелью к стене…

Сказать, что я был глубоко поражён, значит — ничего не сказать. Осмотрев её работу, я не нашёл ни одной халтурно закрученной гайки!

Упрямая гордячка!

Недетское, до искр в глазах бесящее, упрямство и строгая, граничащая с монашеским обетом, принципиальность всё чаще зашкаливали в ней.

— Украинки все такие? — спросил её тогда в шутку.

— Какие? — состроила она мне невинные глазки.

— Самодостаточные и гордые…

— Не знаю. Я наполовину узбечка!

— Уж не потому ли сохранила свою девичью честь для меня?!

— Думай дальше свои клише…

Я не унимался. Захотелось докопаться до истины.

— Так почему ты до этого берегла себя, а сейчас решилась?

— Тебя ждала! Что тут непонятного?!

Её слова заставили моё сердце забиться быстрее.

В ту ночь я оприходовал вместе с ней её новую кровать. Взял её пять раз в разных позах и заодно проверил новый каркас на прочность…

В субботу днём я решил повезти её за город на озеро, чтобы немного позагорать в последних жарких солнечных лучах на редкость "золотого" начала ноября…

Я с бешеной скоростью разгонялся на своём мотике по автобану так, что она плотнее прижималась ко мне всем телом и крепче сжимала пальцы в замке на моём животе.

Малышка немного расслабилась и даже распростёрла свои руки в воздухе, как только мы выехали на сельское безлюдное шоссе.

Припарковавшись у пшеничного поля, я интуитивно верно повёл её через небольшой лесок к озеру у одной деревушки, где сам ещё ни разу не был.

Мы раскинули одеяло прямо на траве у обрыва.

Она, как чересчур совестливая зубрила, достала из своего розового рюкзачка все свои конспекты по вышмату и начала выводить интегральные уравнения…

Я нехотя достал свой ноутбук и стал делать вид, что дописываю курсовую. На самом деле, втихаря любовался её сконцентрированным ангельским личиком — тем, как мило она морщила сладкий курнос, напрягала лоб или прикусывала нижнюю губу.

— Что? — поймала она меня с поличным — Не знаешь, как начать? — кивнула в сторону кипы моих распечаток.

Я усмехнулся. Действительно не знал, как и с чего мне с ней именно здесь "начать". В паху всё окаменело и просилось наружу…

Озабоченный идиот!

Резко поднялся и с разбега прыгнул в ледяную воду. Проплыв пару кругов, почувствовал небольшое облегчение и кое-какой контроль над своим телом, каждой клеточкой жаждущим её.

Принцесса давно стала моим наваждением!

Вернулся на берег. Она даже и не взглянула на меня!

Я взялся за курсовую.

Мы молча и продуктивно проработали около двух часов.

Обеденное солнце высоко поднялось над нашими головами, окончательно выглянув из под серо-белых облаков, стало нереально жечь нашу намазанную защитным кремом кожу…

Я не выдержал — отодвинул всю нашу учебную хрень в сторону и, взяв её за руку, потащил в холодную воду.

Моя девочка начала всерьёз сопротивляться и визжать о том, как не любит залезать в холодную воду… В конце концов, я перекинул её через плечо и с разбега прыгнул с небольшого обрыва вниз.

Принцесса забавно развизжалась на весь безлюдный пляж. Моя звонкая колокольчик!

Мы поплыли к буйкам, чтобы согреться. В паузах дурачились, как дети, или страстно целовались, как взрослые, то и дело уходя полностью под воду…

От прикосновений к её полуобнаженному телу, мой член снова встал колом. Я притянул её к себе и подсадил на последнего через плавки. Принцесса невинно округлила глаза, слегка покраснев при этом.

— Ты хочешь прямо здесь в воде? — удивлённо и одновременно вызывающе выгнула она свою правую бровь. — А что, если кто-нибудь придёт сюда?

Я оглянулся по сторонам — вокруг нас не было но души. Тем не менее, не хотелось делать наш секс слишком коротким и односторонним удовольствием, поскольку она здесь вряд ли смогла бы полностью расслабиться.

— Слышал, что здесь есть безлюдные бухты для нудистов… Поплыли вон туда, — указал я ей в сторону берегового изгиба с камышами.

Похоже адреналин захватил и её тоже, она послушно последовала за мной.

Выйдя на абсолютно пустой песчаный берег, скрытый камышами, мы разделись и легли на пригретый песок.

Мой каменный стояк увеличился, когда она без предварительной прелюдии оседлала меня…

— Я не хочу, чтобы песчинки попали мне во внутрь…, — практично пояснила она.

Потершись пару раз своими нежными складочками об мой вздутый венами ствол, она одним движением вогнала последний в себя.

— Какая ты уже мокрая! — простонал я от нереального кайфа — Признайся, тебя это тоже завело?

— Да-а-а… Ещё как! Люблю экстрим… С тобой! — чувственно пролепетала и задвигалась на мне глубже и быстрее.

— Надеюсь, что только со мной, — перевернул её в полном нетерпении на спину, не выходя из неё, включил свой "турбо-темп" и начал вколачиваться в её узкие недра с ещё большей силой и скоростью.

В наших раскованных, хлюпающих движениях-шлепках слышался такой архаичный анимализм, что я на минуты выбывал из реальности…

Мой разум получал такой же эйфорический оргазм, как и моя плоть — каждую секунду, когда наши чувствительные конечности сливались в одно целое… Глубоко!

Думаю, не зря кто-то сказал, что секс начинается с головы!

Малышка крепко сжала ладошками мои обе ягодицы, со всей силы вдавливая их в себя. Я оказался "на подходе" и хотел было дёрнуться, чтобы излиться ей на живот, как услышал её исступленное «Дай мне!»…

— Прости, ты не успела "прийти"…

— Всё равно это было круто! — едва касаясь, провела она нежными подушечками пальцев вдоль моего позвоночника, вызвав тем самым приятную дрожь по всему моему телу, сжала своей киской мой слабеющий и выскальзывающий "Нюрнберг".

Я не смог оставить её без "встряски". Мои пальцы сами нашли её чувствительный бугорок. Наши взгляды встретились. Впились друг в друга, будто только а них и было наше спасение. Я неистово затеребил меж её влажных складочек, не отрывая глаз от её расширившихся зрачков. Её напряжение росло посекундно. В какой-то момент она прикрыла глаза, выгнулась, словно кошка, издала один громкий протяжный стон и завибрировала вся вокруг моих пальцев.

Я примкнул к её соскам, постепенно поднимаясь поцелуями к её ключице, шее и наконец губам — нехило меня опьянявшим.

— Йон, — лениво начала моя Малышка, лёжа на моём левом плече и водя пальцем по моей не выбритой груди — Почему у тебя раньше не было отношений?

Её вопрос застал меня врасплох, тогда я и сам очень долго не мог найти толковый ответ на него. Нехотя и вкратце рассказал ей о Мелиссе — моей первой и неразделённой любви, когда я впервые надолго отлучился от родительского дома по программе обмена школьников между городами Аахен и Бостон… В свои 16 лет я попал ровно на год к одной типично американской семье с двумя детьми. Вместе с последними учился даже в High School (в колледже — америк.).

Мелисса была старше меня на три года — чирлидерша и сердцеедка всех параллельных классов. Если в колледже она делала вид, что не знает меня, то дома постоянно строила мне глазки, откровенно флиртуя со мной до тех пор, пока окончательно не соблазнила.

С ней я стал мужчиной. Наша связь была тайной и продлилась где-то около полугода, пока она после окончания колледжа не переехала из родительского дома прямиком к какому-то совсем взрослому парню в Майами…

Перед её отъездом я случайно залез в её мессенджер и увидел её откровенную интимную переписку с другими парнями из колледжа, как и даже с мужиками, гораздо старше её родителей!

Её схема обольщения была примерно одинаковой… Как выяснилось, она параллельно со мной спала ещё с несколькими другими парнями. А моё первое неуклюжее признание в любви сучка тайно записала на свой телефон и разослала перед переездом всем нашим общим друзьям!

— И с тех пор ты возненавидел всех своих потенциальных девушек… И стал их просто тупо пикапить на секс? — подытожила моя Малышка, когда повернулась ко мне лицом.

— Что-то вроде этого, — рассмеялся и в очередной раз подметил про себя её, на лету схватывающий, проницательный ум. Через мгновение я серьёзно добавил — Тогда я был ещё совсем зелёным. В первую очередь, мне хотелось испробовать много нового, не обременяя при этом себя какими-либо обязательствами. Ни одной из своих мимолётных увлечений я не обещал больше, чем чистый секс…

— Скажи, а их у тебя было много, да?!

— Зачем тебе это знать???

Принцесса вдруг вся сникла в моих объятиях.

Вот упрямая коза! И зачем ей это знать? Что это знание ей даст?

— Больше чем ты можешь посчитать на пальцах? — не сдавалась моя любопытная обезьяна.

«"По пальцам обеих рук" умножь на пять или шесть…», подумал про себя, но не высказал ни слова, а лишь покачал головой в надежде на то, что эта больная моя тема закроется для нас обоих раз и навсегда.

— Получается, что с Магдой у тебя было нечто первого исключения из правил? Ты ведь пробыл с ней вместе три года в открытых отношениях на расстоянии…, — не сменила она тупиковый маршрут.

Обеими ладонями обхватил её лицо и увлёк в экстра долгом глубоком поцелуе, чтобы выбить из неё всю дурь… Заранее!

Еле оторвавшись от её сладких, как мёд, губ, строго наказал ей:

— Никогда не спрашивай меня больше о моих бывших! Я не хочу забивать тебе голову своим прошлым. Не хочу, чтобы оно когда-либо вставало между нами! Расскажу тебе о Магде лишь две вещи: Во-первых, в плане секса мы были с ней очень схожи взглядами, во всём остальном — абсолютно не подходили друг другу. Во-вторых, Магда параллельно работала порно-актрисой в любительской порно-индустрии, мечтала выйти на международный уровень. Я был её одним из немногих, постоянных бойфрендов в трёх городах, где она постоянно снималась… Я окончательно порвал с ней, и удалил все наши общие контакты с телефона, компьютера, из своей памяти. Ты мне веришь?

Принцесса молча кивнула мне, но как всегда задумалась о чём-то своём…

Знать бы, о чём! Хотел бы я поселиться в её голове так же, как она в моей! Хотел бы быть её первой мыслью, которую она подумает, как только проснётся… И последней, когда будет засыпать!

— Скажи! — притянул её всю к себе.

— Люблю тебя, — коротко чмокнула меня в губы и побежала в воду.

Я тяжело вздохнул. Моя она или не моя? И когда её уже начнёт торкать рядом со мной так же, как меня? Неужели она не видит, что я медленно, но верно схожу с ума от неё?

После того, как Амира проработала пару недель в танцстудии «Энцо и Рика», сработалась с эксцентричным шефом и парой коллег, мы вместе решили, что наконец настал момент моего первого пробного занятия на курсе сальсы. Курс был каждые десять занятий повторяющимся, новички могли стартовать каждую субботу — в зависимости от свободных мест.

Я немного волновался, поскольку никогда не ни с кем танцевал в паре. А ещё боялся облажаться перед перед Амирой, так как сам себе казался неуклюжим, неспособным к этому эластичному танцу. Тем не менее, сделал всё так, как посоветовали мне "эксперты" Гугла: надел чёрные удобные псевдо-смокинг- штаны, к ним такую же чёрную футболку, слегка севшую после стирки и давящую в бицепсах. "Джунгли" в подмышках решил всё-таки во избежание неприятного запаха сбрить — не хотел двигаться и потеть, как слон.

В ту субботу вечером я пораньше подъехал к полуподвальной студии «Энцо и Рика». Моя Принцесса передавала свою смену рыжеволосой девушке, когда я вошёл.

— Йонни! — радостно поприветствовала она меня и сама же смачно поцеловала в губы.

— Михаэла, это Йоханнес — мой парень, Йон — это моя новая коллега-напарница, представила она нас.

Я молча кивнул невзрачной серой мышке в очках и прошёл вслед за Принцессой в нужный зал, где постепенно собрались другие участники курса.

Энцо, как Дива, запаздывал.

— Чао, — громко поприветствовал он, как только вошёл и энергично хлопнул пару раз в ладоши — Quindi inziamo (Итак, давайте начнём — итал.)…

Невольно отметил по себя его пропорционально стройную фигуру с широкими накачанными плечами, тонкой талией и маленькой выпуклой попкой… Так, что-то я не в том русле начал оценивать его!

Но от его потрясающей задней части тела не отводили глаз не только все девушки в зале, но и их партнёры.

Зависть! Именно она заговорила во мне и в других парнях, потому что Энцо задвигался на паркете, как Бог.

— Так это ты — парень Амиры? Она рассказывала мне о тебе… Рад с тобой познакомиться, Энцо, — дружелюбно протянул он мне свою руку перед "разминкой", в которой все вдруг начали вилять бёдрами, отсчитывая шаги.

Я постоянно сбивался со счёта и наступал соседям слева и справа от себя на ноги. Амира вскоре встала рядом и начала наглядно показывать, как и в какую сторону я должен был сделать шаг. Усвоив более-менее базовый ритм, я чуток расслабился. Просто тупо оскалился в зеркало напротив и не заметил, что мои руки болтались при этом неэстетично.

Итальяшка "съел" меня, начав то и дело поправлять и критиковать моё каждое движение:

— Ханнес, что произошло у тебя с руками? Они что отделились от тела и живут теперь самостоятельной жизнью? Давай, двигай локтями… Вот так, да!

Мужик справа от меня отодвинулся на полметра, кажется, я сильно задел его локтем.

— Ханнес, ну кто так двигает бёдрами? Ты что, проглотил палку? Или у тебя кал колбасой застрял в заднице? — указал при этом на мой зад — Плавнее, смотри на свою партнёршу, ей в глаза, а не на свои ноги и не забывай отсчитывать шаги!

Вмиг захотелось поставить дерзкого ублюдка на место — подойти и врезать так, чтобы у него навсегда пропала охота стебаться надо мной…

Энцо подошёл ко мне сам, взял за руки и начал показывать, как правильно двигать бёдрами:

— Ханнес, ты неправильно виляешь ими!

Jij klootzak! (Сволочь! — нидерл.)

Всё! Ещё одно твоё слово, и я засуну в твою африканскую задницу штиль от швабры, которую заприметил ещё в прихожей!

Принцесса уловила мой приближающийся взрыв, положила обе мои ладони на свою талию и задвигалась со мной в такт.

Я потел, пыхтел, наступал ей на ноги и крутил невпопад…

Принцесса всё мужественно терпела и лучезарно улыбалась мне, подбадривала похвалой, когда у меня начинало что-то более-менее получаться.

В то мучительное для меня занятие я бы действительно предположил, что ей нравится танцевать со мной, если бы не увидел своими глазами её показательный танец с Энцо в конце урока. Их танец должен был мотивировать нас, новичков, на дальнейшие посещения курса…

Моя Малышка и ублюдок Энцо необыкновенно чувственно станцевали под зажигательную песню «El Cuarto De Tula» от группы «Buena Vista Social Club».

Проклятый итальяшка!

Он умело вёл её, крутя в разные стороны, а она делала безумно изящные, красивые шаги и движения рук, запуская в ход всю свою мимику.

Они оба будто разговаривали на языке тела через движения. Весь их танец — это был чистый флирт, страсть, скрытое желание. То, как он в конце своей одной кистью руки запрокинул её за спину, припав на одно колено и взглянув ей прямо в разрез груди, взбесило меня до умопомрачения, поскольку выглядело со стороны очень интимно!

Распрощавшись со всеми, мы поехали домой.

Во мне поднималась лава. Увиденные мною картинки мысленно так и всплывали перед глазами…

У дома нашей общаги я не выдержал и спросил её прямо, как только заглушил мот, и мы оба сняли наши шлемы:

— И давно вы так вместе танцуете? Ты никогда не рассказывала мне об этом!

Принцесса подошла ко мне вплотную и, сладко улыбнувшись, с чертовщинкой в глазах, ответила — Это всего лишь танец, хотя со стороны может и выглядит как игра-флирт…

Я резко перебил её — Ты не ответила на мой вопрос!

— Около месяца, — спокойно продолжила — Энцо и я, мы оба получаем от этого полное моральное удовлетворение, но ещё ни разу не перешагнули дружественную черту-границу…

— Но при этом ты позволяешь ему лапать себя везде?! — вконец взъярился я.

— Да! — с дерзким вызовом в голосе выкрикнула и "пояснила" — Но это не та близость, а уж тем более не те ласки, которые у нас с тобой! Для меня сальса — что-то вроде жизнеутверждающего спорта… Я кайфую от этого!

— То есть тебе нравится ВОТ ТАК откровенно танцевать-флиртовать не только с Энцо, но и с другими? — переспросил, не веря своим ушам. На всякий случай засунул палец в правое… Вдруг там образовалась пробка?!

Малышка промолчала.

Казалось, время остановилось, и всё вокруг как-то померкло…

Она стояла передо мной с полуопущенными ресницами, вычерчивая носком своих кед замысловатые узоры на земле, не проронила ни слова.

— Амира, Любимая! Я — твой парень и категорически против таких танцулек!!! — решительно заявил ей.

— Тогда нам будет лучше расстаться, — еле слышно выдавила из себя и с застывшими слезинками в глазах рванула, как сайгак, к входу.

Сердце пропустило удар, а затем забилось, как сумасшедшее…

Из оцепенения вывел звук захлопнувшейся двери.

Как футболист, я умел быстро бегать, поэтому в считанные секунды догнал её на лестничной площадке, схватил за левое плечо и резко развернул к себе — Что за бред ты несёшь???

Проклятый орган в левой груди сжался, будто по нему полоснули ножом, затем бешено забился. Казалось, вот-вот и он выпрыгнет из груди!

Я крепко прижал её к себе — Никуда не отпущу тебя… И никому не отдам… Никогда! Ты моя!

Мой пульс зашкаливал, похоже я стал задыхаться…

Амира обняла меня ещё крепче в ответ, но через секунды снова отодвинула от себя, обхватила своими обеими ладошками моё лицо — Я тоже люблю тебя… Но! Мне сейчас нужно побыть одной… Сегодня я буду ночевать у себя… Одна!

С этими словами гордая Выносительница моего мозга мозга быстро исчезла за входной дверью нашей WG.

Наша первая с ней размолвка из-за моей ревности продлилась около часа. Я первым не выдержал и вломился к ней в комнату без стука:

— Любимая, прости, но я не смогу заснуть без тебя!!!

Моя Любимая включила ночник и спустилась с кроватной лестницы ко мне вниз:

— Ты пьян, да? От тебя несёт перегаром!

Я не совсем ясно соображал после того, как выпил несколько стыренных у Фабиана из холодильника бутылок пива и целый стакан красного сухого вина, забытого Анной на нашем кухонном столе…

Принюхавшись к себе и своей одежде, я наконец вспомнил, зачем пришёл к ней:

— Я убью Энцо и любого другого твоего танцпартнёра! Хочу, чтобы ты танцевала только со мной!

Принцесса упрямо скрестила руки на груди и усмехнулась прямо в глаза:

— Сначала научись танцевать так, как они!

Удар ниже пояса! Никто не может прыгнуть выше головы! В душе я точно знал, что никогда не научусь танцевать так, как он… Но моего внутреннего деспота уже невозможно было остановить:

— Мне не нужно этому учиться. Я такой, какой есть. И ты всегда должна считаться с моим мнением и подчиняться, если хочешь быть со мной!

— В таком случае, — её голос вздрогнул, она сглотнула — Между нами всё кончено! Прошу, оставь меня в покое!

Я не поверил своим ушам и глазам, будто обкурился и увидел какой-то глюк… Сделал решительный шаг ей навстречу.

— Хорошо, — сглотнул уже я царапающий горло ком — Не буду ревновать тебя к Энцо и другим, если ты поклянёшься мне танцевать с ними сальсу БЕЗ всякого лапанья и прочих излишних прикосновений!

Сделав медленный вдох и выдох, я добавил чуть помягче — Танго, бачату и все прочие тесно-телесные танцульки ты будешь танцевать со мной, после того как я научусь!

— Нет… Нет! И ещё раз НЕТ, — грозно воскликнула и в конце даже повысила на меня голос моя категоричная Принцесса.

— Ах, ТАК, да?! Что ж, САМА напросилась! — одним рывком подскочил к ней, поднял её за ноги и взвалил на левое плечо.

Малышка попыталась слезть, но как-то вяло, не всерьёз заколотила кулачками по моей спине. При этом мило ругалась — Идиот, отпусти меня! Пьяный кретин… Я сейчас заору!

Меня будто протрезвило от её сопротивления.

Я понёс её в свою комнату… Там ей самое место!

Сбросил её лёгкую тушку на кровать и навис над ней — Кричи сколько захочешь! Меня это только заводит!

Проснувшийся во мне Зверь стал грубо стаскивать с неё пижаму и параллельно расстёгивать пряжку ремня на джинсах.

Чики, признайтесь честно, вас такое ведь реально заводит?!

Привлекательный мощный брутал-неандертал, срывающий в порыве страсти со своей намеченной жертвы всю одежду…

— Пусти, не смей! Сексуальный маньяк, ненавижу тебя… И твой член тоже, — всё слабее и слабее отбивала она котлету из меня, а в конце сама стала сбрасывать с меня оставшийся текстиль.

— А ты как меня бесишь, просто не представляешь! — прорычал я в её левое ушко и прихватил зубами сладкую мочку.

— Й-о-о-о-н… — её стон подстегнул меня.

Что ж, устрою ей итальянские страсти!!!

Сейчас ты закричишь у меня «Pronto!» (Pronto — быстрее — итал.).

— Бесишь меня… Бесишь… Девочка моя…

— Раз так… Давай разойдёмся… По-хорошему! — никак не могла угомониться моя Стервочка.

Даже тогда, когда я обвёл языком её обе затвердевшие горошинки, она продолжила напрягаться всем телом в моих руках.

Мне пришлось на минуту оторваться от любимых "вишенок" и зависнуть над её лицом.

Принцесса нахмурила брови.

— НЕТ! — спокойно, но также категорично произнёс я прямо в её губы, прежде чем поцеловал их — страстно, глубоко, надолго. Отпустил, поскольку она начала задыхаться.

Да ты ж моя Рыбонька!!!

Мой налившийся, затвердевший "Нюрнберг" по наитию нашёл её узкую, но увлажнённую пещерку и плавно скользнул в неё.

О да, моя Принцесса ждала меня там!!!

Застонав от удовольствия, я медленно задвигался в ней, растягивая наш с ней кайф.

— Любимая моя, ты моя самая желанная! Ты сводишь меня с ума!

— Неправда, тебе нужен от меня всего лишь постоянный жаркий секс! — жалобно простонала она в ответ.

Я застыл в удивлении и пристально посмотрел ей в глаза — Кто тебе это сказал???

— Никто! Я сама знаю это! Ты рано или поздно "поматросишь" и бросишь меня, как всех своих других пассий… Бывших бабников не бывает!!!

— Зря ты мне это сейчас сказала! Это совсем не секси… Мой колбас начинает ослабевать от твоих глупых гипотез! — в подтверждение я пару раз дёрнулся в ней и чуть не выпал из её парадайза.

Принцесса закатила глаза и сердито пробурчала — Что и требовалось доказать!

Воспользовалась моим замешательством, сбросила с своего божественного тела, встала и вышла из моей комнаты. Абсолютно голая.

— Тебе всегда только и нужно было это от меня… — пришёл её прощальный СМС через минуту.

Моя Принцесса отфутболила меня!

Все мои попытки вернуть её, заверить в моих искренних чистых чувствах к ней, натыкались на её какой-то пуленепробиваемый, абсолютно равнодушный и холодный вид. Последний разрывал сердце. Рвал на куски!

Я никак не мог понять, когда и что именно пошло у нас не так. Отчего она вдруг при моей первой же ревности решила, что мы не подходим друг другу? Ведь до этого у нас всё было перфект: мы не ругались с ней по пустякам, каждую ночь засыпали и просыпались вместе, могли поговорить почти на любую тему, понимали друг друга с полуслова, а могли и вовсе уютно помолчать, замечая при этом одни и те же не вещи… У нас был чуть ли не тантрический, постоянный секс!

Я не знал, чего ещё ей со мной не хватало. Почему она при первой же возможности решила "сдаться"? Неужели она не до конца поверила в нас?

Каждый раз, натыкаясь на её непреклонный игнор моего любого приближения к ней, я до искр в глазах неистовствовал от бессильного, высасывающего из меня последние жизненные соки, отчаяния.

Бездна. Тьма. Жесть…

Спустя десять дней я окончательно решил для себя свалить из WG. До нашего разрыва, да и вообще до неё я планировал пожить один, поскольку семь соседей в небольшой квартирке с небольшой, вечно замызганной кухней, микроскопическим залом и всего лишь двумя санузлами, — всё это за три года проживания мне порядком осточертело.

За два дня до моего инкогнито-выезда позвонил отец и напомнил о дне рождении мамы…

В пятницу я собрал все свои личные вещи в коробки, погрузил их в арендованный минивэн и отвёз в нашу подвал-студию, а свои ключи от комнаты отдал Бену, чтобы тот в понедельник закинул их лично Герру Ландманну.

Амира находилась в тот день с самого раннего утра в библиотеке.

Я не заехал попрощаться. Сел на мот и двинул в сторону родительского дома…

С парой остановок я за пять (вместо вместо общих шести) часов доехал до родного Аахена. Гнал по автобану так, будто за мной гнался сам дьявол… Испытывая свою судьбу, обгонял, подрезал слева и справа, давил на газ, несмотря на фотовспышки…

Дома меня выбежала встречать радостная мама:

— Мой любимый Йоханнес, сыночек мой родной! Какой шикарный сюрприз ты устроил мне на юбилей, — обняла и поцеловала она меня крепко.

Я достал из рюкзака немного помятый букет белых пионов — её любимых цветов, вручил и приподнял женщину, которая меня родила, как пушинку, в воздух.

Отец, стоявший рядом, одобрительно кивнул и притянул меня к себе, хлопая по спине:

— Ханнес, иди ко мне, засранец! Почему не сказал, что приедешь? Мы бы приготовили твою любимую запечённую рыбу…

— Пап, мам, всё окей! Не парьтесь из-за меня, я уже поужинал в автостопном Макдональдсе.

Мама сразу запричитала по поводу очередного фастфуда, затем подметила, что я как-то нездорово осунулся в лице и даже похудел.

Мы не виделись полгода, поэтому отец прямиком спросил, надолго ли я приехал к ним погостить. Они оба восторженно удивились, когда я им ответил, что на неделю или две.

— А как же твой начавшийся семестр? Тебе ведь нужно лично посещать лекции, семинары? — заволновалась мама.

— Большинство из них — онлайн, Ма. Да и взял я с собой все материалы для подготовки к заключительным контрольным и тестам…

— В наше время явка была обязательной! — вспомнил отец.

— В наше — обязательная сдача всех экзаменов, не важно, посещал ли ты до этого все лекции и тутораты…

Я был их единственным ребёнком, поэтому они каждый раз, когда мы виделись, тряслись надо мной, как над маленьким ребёнком. До сих пор! Хотя, я три года назад съехал от них!

Если с мамой всё было понятно, то с отцом… Мой обычно всегда сдержанный папа нордического темперамента с возрастом стал всё чаще показывать мне свои настоящие эмоции…

В наш первый совместный вечер, когда мы остались с ним наедине на террасе нашего прекрасного ухоженного сада, он, чокнувшись со мной бокалом дорогого красного вина, внезапно обеспокоенно спросил — Ханнес, ты сам не свой. У тебя всё хорошо, сынок? Я же вижу, что-то случилось…

— Па, кажется, я влюбился. По-настоящему… Но мы недолго пробыли вместе. Она сама отшила меня, — сделав большой глоток, решил избавить его от всех дальнейших подробностей, потому что и так рассказал уже слишком много.

Ульрих замолчал на целую вечность, смотря куда-то в горизонт выцветшего рапсового поля за нашим низким забором, затем выдал поучительным тоном настоящий перл:

— За взаимную любовь и счастье нужно бороться, сынок! Тем более, если она тебя любит…

— Как она может меня любить, если сама взяла и разорвала со мной отношения? — удивился я его логике.

— Твоя мама тоже пару раз "бросала" меня, так как боялась своих сильных чувств ко мне. Тогда она мечтала стать независимой, вбила себе в голову, что отношения будут ей в этой мечте только преградой… Понастроила кучу грандиозных планов насчёт домов мод в Париже, пока на её горизонте не появился я…

— А как ты проверил, что она к тебе на самом деле испытывала? — живо повернулся к нему лицом.

Ульрих улыбнулся, его взгляд потеплел, прежде чем серьёзно ответил — Ты это почувствуешь, когда настанет этот самый переломный момент…

— Ладно, — поднялся я с места, поскольку сильно устал с дороги — Мир не сошёлся клином на Любви! Show must go on (Жизнь продолжается — англ.)…

В тот вечер, когда Ханнес устроил мне сцену ревности, я решила, что это наше первое серьезное разногласие вполне может стать оправданным поводом для нашего разрыва… Пока ещё не стало слишком поздно для меня! Я не хотела раствориться в нём полностью, чтобы потом не собирать себя по разбитым вдрызг крупинкам-атомам… После того, как он вдоволь насытится, да наиграется со мной!

Первые дни и ночи без него у меня была сильная ломка по нему. Ночами я зарывалась лицом в подушку и беззвучно выла. Ревела белугой под громкие весёлые хиты Компайя Сегундо…

Тем не менее, мой жребий был брошен!

Я твёрдо решила порвать с ним и не поддаваться больше его чарам обольщения, как и забыть всё, что у нас было! Для этого я специально подолгу задерживалась в университете, обедала и даже ужинала в шумной Mensa (столовой — нем.), училась только в библиотеке, заведя там личный шкафчик, где хранила все свои конспекты и распечатки.

У Энцо я попросила дополнительные смены во все выходные на месяц вперёд…

В шесть утра я уходила из дома и приходила в десять-одиннадцать вечера. Всё это я делала на автомате, чтобы поменьше пересекаться с ним дома.

После моего ухода голой из его комнаты Ханнес приходил ко мне той же ночью, ломился, стучал, уговаривал, но я так и не открыла свою дверь.

Первые дни он постоянно подкарауливал меня буквально на каждом углу и крепко зажимал в своих стальных объятиях, со слезами на глазах клялся мне в вечной любви, целовал мои волосы, лицо, руки и умолял вернуться к нему.

Каждый раз мне стоило нечеловеческих усилий не поддаться искушению и не ответить на его объятия взаимностью, а остаться непреклонной в моих намерениях и постоянно изображать равнодушно-холодный вид…

В день, когда он, никому ничего не сказав, съехал, во мне — вместе с его закрытой на ключ дверью — тоже что-то закрылось. Навсегда!

Придя вечером домой и прочитав его короткую прощальную записку ко всем жильцам на кухонном столе, я зарыдала навзрыд.

Он даже не попрощался! Взял и исчез из моей жизни, будто и не было его в ней вовсе… Как он смог, а?!

Неделями позже я заметно осунулась и даже слегка почернела в лице. Одежда стала болтаться на мне, как на вешалке. Аппетит пропал из-за постоянных сигарет во рту…

Да, я снова начала курить! Правда, головокружащие никотиновые вспышки в голове становились всё короче и неудовлетворительнее… И если бы не моя страсть к танцам, я бы наверное вконец зачахла и совсем забросила себя. Только танцы на курсах и общение с другими танцорами сальсы заставляли меня через день приводить себя в свежий божеский вид и более-менее нормально питаться и одеваться.

Энцо узнав о моём Liebeskummer (Тоска от любви — нем.), всячески старался развлечь меня в свободное от работы время.

Одним ноябрьским вечером он пригласил меня в «Havanna Сlub» — дискотеку всех латиноамериканских танцев. Вместе с новенькой симпатичной тренершей Мией из Перу и молодым испанцем Кристианом, его вторым тренером мы двинули после работы прямо туда.

Звучавшая музыка оказалась невероятно зажигательной и удачно подобранной!

Я не простояла у барной стойки и минуты, как меня пригласил на танец один высокий незнакомец-блондин с ярко голубыми глазами.

В его стиле ведения я сразу же заметила резкую властность, даже какую-то жёсткость. Он вертел меня в сторону, как куклу, отточенными как у робота движениями, заботясь лишь о том, как хорошо со стороны выглядит он сам.

После первой сальсы с этим нордическим типом, я сослалась на свою срочную жажду. Энцо всё время наблюдал за нами со стороны. Увидев, что я даже не порозовела в лице, ухмыльнулся и тут же пригласил меня на танец сам. Он вёл меня, как Королеву, нежно прикасаясь то к талии, то к спине, кружил и вертел в разные стороны, предварительно проверив, есть ли там другие танцующие. Мы протанцевали с ним без остановки, забыв всех и вся, почти целый час. Пот градом стекал с наших счастливых, улыбающихся лиц. Рядом с нами танцевали Мия и Кристиан, лукаво подмигивая нам обоим.

— Амира, давно я так не танцевал от души, благодарю за этот час! — Энцо слегка поклонился мне и, галантно поддев меня за локоть, повёл к бару.

Бармен протянул нам салфетки, чтобы мы вытерли наши капающие лбы. Мы одновременно рассмеялись и заказали по коктейлю.

— Что делает твой бывший? Как он? — спросил он меня вдруг.

— Думаю, нормально. Скорее всего делает всё то же самое, что и раньше: футбол и трио-бенд… — нехотя ответила ему и отвернулась к танцующим парочкам.

— Ты всё ещё любишь его, да? — полез он дальше беспардонно в мою душу.

— Даже и если, уже ничего не вернуть… Шоу маст го он! Прошло почти три недели, как он выехал из нашей WG. Сначала он перекантовался где-то у своих друзей, затем съехался с Беном в районе Шёнеберг — так я по крайней мере слышала от наших общих знакомых…

Я заказала ещё текилы у бармена.

Энцо пристально наблюдал за моим каждым жестом, прежде чем удивил необычным предложением:

— Амира, я хочу организовать любительский ансамбль по сальсе и время от времени выступать перед публикой. Ты хочешь дополнить наш квартет?

— Ты хочешь постоянно танцевать со мной в паре? — от шока у меня чуть не отвисла челюсть.

— Ну да, мы отлично ладим друг с другом и гармонично смотримся, разве ты сама этого не замечаешь? — тепло посмотрел он мне прямо в глаза.

Я выпила залпом вторую текилу и замотала головой.

— Я… Вряд ли смогу! У меня скоро сессия с контрольными экзаменами… Подготовка к ним занимает уже сейчас всё моё свободное время, поэтому не знаю, смогу ли совместить учёбу, работу плюс гастроли-выступления?! Для меня всё это ту мач! — призналась во всём как на духу.

Энцо понимающе закивал головой — Тебе не нужно решать это прямо сейчас, обдумай всё как следует. Мия, Кристиан и я подождём твоего ответа столько времени, сколько тебе…

Энцо прервал звонкий голосок Мии — Ты наконец спросил её?

Мой босс и я одновременно кивнули. Симпатичная брюнетка лет тридцати прильнула к его спине и пригласила на танцпол — Теперь моя очередь потанцевать с самим Маэстро!

Вместе они чувственно заскользили по паркету…

Я задумалась о моей жизни в Германии — она вдруг показалась мне какой-то серой и безрадостной, хотя в ней было очень много нового и разнообразного…

Сердце томилось по нему одному, ведь в моих воспоминаниях о нас всплывало всё только самое хорошее и яркое. За почти полтора месяца наших отношений у нас ведь не было ни одной серьёзной ссоры, кроме окончательного разрыва, инициированного мной!

Яка ж я дура!

До безумия вдруг захотелось услышать его глубокий, с лёгкой хрипотцой голос по телефону, узнать как у него дела, что он делает.

Коктейль мохито с двумя шотами текилы, по-видимому, дали о себе знать, потому как я решительно встала и вышла из клуба на улицу, чтобы набрать его номер…

Отдохнув и набравшись сил дома, я спустя неделю двинул обратно в Берлин. Первые дни ночевал у Бена и параллельно искал по объявлениям новую квартиру для нас обоих.

Бен пожаловался мне на то, что квартплата за его отдельные апартаменты резко повысилась за последние месяцы, потому как в их доме сделали капитальный ремонт. В итоге, мы решили искать новое жилье вместе.

Мы ходили вдвоём по всем объявлениям на все возможные кастинги, которые только устраивали сами хозяева квартир или же их, жадные до комиссионных, маклера.

Меня и Бена зачастую даже спрашивали, не пара ли мы…

На второй неделе поисков нам крупно повезло на Готенштрассе в районе Шёнеберг:

В старинном доме исторической постройки на втором этаже как раз освободилась просторная двухкомнатная квартира с просторным широким коридором, выходящим на маленький воздушный балкон.

— Круто, здесь у нас мог бы быть "зал"! — указал я Бену на широкий коридор. — Старик, ты только глянь на потолок!

— Что за алебастровая, сентиментальная лепнина в цветочек по кругу? — сморщился в лице Бен.

— Это Штук — исторический узор, остался со времён последнего императора Вильгельма Второго, — пояснил нам маклер — Его ни в коем случае нельзя убирать!

Мы с Беном в тот день подписали договор об аренде на два года — как раз то время, что нам осталось до окончания университета.

Через неделю после нашего переезда в двушку на Готенштрассе, я сидел на нашем балконе с журналом «Spiegel» в одной руке и утренним кофе — в другой. Редкое солнышко согревало лицо и оголённые руки.

Бен сидел рядом со мной в плетённом кресле. Закручивая в фильтр табак, он начал ни с того ни сего:

— Йон, помнишь толстяка-добряка Клауса из нашего ИВЦ (информационно-вычислительного центра)?

Я лениво кивнул, чтобы он продолжил.

— Недавно встретил его… Он мне такую душераздирающую историю рассказал: Оказывается, у него была девушка — то ли украинка, то ли молдованка, неважно кто. Короче, она приехала сюда работать гувернанткой-нянечкой. После окончания года службы поступила в университет, чтобы получить статус студентки и не возвращаться домой… В ИВЦ она познакомилась с нашим Клаусом, вскружила ему голову, при этом постоянно тонко намекала на свой шаткий статус из-за визы и т. д. Клаус, не смотря на свой первый неудачный брак, решил, что двадцатилетняя разница в возрасте не такая уж и большая… Повстречался с ней полгода и предложил пожениться. Девушка прожила с ним ровно три года, по окончанию которых получила заветный статус ПМЖ, а на следующий день собрала все свои личные вещи и съехала от него, оставив записку о том, как долго она терпела его, страдала с ним изз-за того, что он не хотел детей и т. д. Короче, подала на развод!

— И что ты хочешь мне этим самым сказать? — вскипел я, отбросив журнал в сторону.

— Ничего такого… Просто делай сам свои выводы! С чего это твоя Принцесса вдруг порвала с тобой, когда у вас всё и так хорошо было? Ты признался ей в своей любви, можно смело сказать, что почти съехался с ней. Но ей было недостаточно этого — понадобились другие "гарантии"…

— На что ты намекаешь, Бен? Я не совсем догоняю!

— А что тут непонятного, Йон?! Штампа в паспорте ей захотелось! Все эти иностранки — корыстные особы, только и мечтающие захомутать какого-нибудь лоха-бюргера, чтобы остаться здесь навсегда!!!

Мне захотелось встать и свесить придурка с балкона — в воспитательных целях — за такие мысли-сравнения, но я сдержал себя, так как вспомнил кое-что очень личное с моей Принцессой… Теперь уже бывшей!

— По-моему, ты путаешь груши с яблоками, приятель! Не все такие, как та девушка и наш Клаус… Ты лишь услышал его версию! Мы оба НЕ знаем точно, как и что именно у них произошло! — с этими словами я поднялся и поехал на тренировку.

Время поразмять кости и в очередной раз сбросить с себя наваждение в виде моей миниатюрной брюнетки с пронзительно умными тёмно-карими глазами…

Ещё через неделю, в субботу вечером я разыгрывал свою новую композицию с Джоном и Беном для предстоящего выступления нашего трио-бенда в одном студенческом клуб-баре.

Если раньше мы переписывали известные хиты на современный лад, то после расставания с Принцессой я вдруг начал писать свои собственные тексты песен.

Бен сел за синтезатор, я медленно заиграл на гитаре свой первый черновик:

Джон, всё это время записывавший музыку, резко подскочил и закричал:

— Это мегакруто! Это будет обалденно крутой хит, если мы добавим пару рэп-элементов, игры на барабане… Бен, ты будешь аккомпанировать на пианино!

Бен ухмыльнулся, подойдя после записи ко мне вплотную, крепко похлопал по моей спине:

— Йон, ради одной такой песни Амире стоило тебя бросить!

Я усмехнулся в ответ — много ли он сам знает о теме?! Никогда ещё не испытывал его влюблённым…

Духота безоконного подвала давила и душила. Я вышел на улицу без куртки и шарфа — подышать свежим декабрьским воздухом…

Время показало час ночи, когда телефон в заднем кармане джинсов зазвонил.

Я не поверил собственным глазам, когда увидел на дисплее её номер!

Сердце вмиг подскочило до горла и забилось там с бешеной скоростью…

Пока я размышлял, брать или нет, телефон прозвонил раз пять или семь, прежде чем пришло уведомление о том, что на моём автоответчике появилось новое голосовое сообщение.

Я набрал побольше воздуха в лёгкие и нажал на кнопку ‹Прослушать»:

— Привет! — произнесла она дрожащим голосом — Прости, что так поздно звоню тебе. Но мне вдруг так захотелось услышать твой голос и узнать как у тебя дела. Надеюсь, что всё хорошо? У меня тоже всё окей… Спокойной ночи!

На фоне её голосового сообщения были слышны глухие звуки латиноамериканской танцевальной музыки и чьи-то, незнакомые мне голоса.

Послышалось, как один пьяный голос выкрикнул «Ур-р-ра, Havanna Сlub навсегда!»…

Я прослушал раз десять её сообщение, пытаясь распознать её мотивацию, настроение и истинные чувства. Как я не старался, так и не смог прийти к чему-то ясному…

Мне нужно увидеть её прямо перед собой! Прямо сейчас!

Я как метеор влетел в подвал, схватил шмотки, ключи, вскочил на мот и помчал в тот самый клуб, о котором в первую очередь подумал…

«Боже, що я наробила?!», пронеслось в моей пьяной голове сразу после того, как я наговорила ему на автоответчик…

Холод начального декабря отрезвил меня. Я невольно задрожала, ибо ветер проник под пальто. Выключив полностью телефон и внутренне сгорая от стыда, я зашла обратно в клуб, затем пробралась в самую гущу пар на танцполе…

Я задвигалась в соло-танце с полузакрытыми глазами, забыв всех и вся вокруг себя. Через одну или две песни почувствовала чьи-то мягкие пальцы на моём правом плече. Я знала, что это был НЕ он, но всё равно приняла приглашение от смуглого симпатичного незнакомца…

Мы закружились в быстром танце, где я каждый раз удивляла его своим тем или иным неожиданным движением. Я танцевала так, будто в последний раз, используя все возможные, недавно выученные мной, элементы… Вскоре незнакомец не выдержал моего необузданного ритма и под каким-то предлогом свалил, а через пару минут вернулся на танцпол с другой партнёршей.

Мне было плевать! Сегодня я вытанцую всю свою душу!

Я не надолго осталась одна — ко мне снова подошёл мой самый первый партнёр, вернее, блондинистый качок, которого я про себя окрестила "Дольфом-Нарциссом". Он и вправду был чем-то похож на легендарного Лундгрена…

В этот раз я не уступала Дольфу-Нарциссу в лидерстве. Ему пришлось изрядно попотеть, чтобы успевать за моими шагами, а также качественно вести меня.

После трёх песен Нарцисса сменил подошедший ко мне коллега Кристиан, испанец из Андалусии.

— Quе́ lindo eres quando bailas (Как мило, когда ты танцуешь — исп.)! — и закружил меня динамично в сальсе.

Мы протанцевали вместе около получаса — отточено и красиво, но без той искрящей изюминки, которая всегда присутствовала у меня в танце с Энцо…

Сальса закончилась, началась медленная бачата. Пары снова поменялись. Я уже хотела было уйти с танцпола, как увидела Ханнеса, внезапно возникшего прямо перед мной…

Сердце ёкнуло в груди!

«Всё-таки пришёл!», феерично выстрелило в беспросветном мысленном тумане…

Нас разделяли лишь считанные сантиметры!

Его слегка волнистые, заметно отросшие, тёмно-русые волосы небрежно спадали на лоб, заметная щетина проглядывала на его немного обострившихся скулах и подбородке, а глаза ярко блестели при белом мигающем свете стробоскопа. Он стоял напротив меня и прерывисто дышал, будто только что пробежал спринт.

Мне показалось, что мы пожирали друг друга глазами целую вечность, прежде чем я робко протянула ему руку — Потанцуем?

Он скривил рот в своей особой, только ему присущей непроницаемой ухмылке и продолжил нагло просверливать меня после своего, ровно сказанного «Я не умею!».

— А я научу! — всё также робко улыбнулась ему.

— Не знаю, хочу ли я… — задумчиво вытянулись его чувственные губы.

Боже, когда-то он умело ласкал ими меня. Везде…

— Ты не узнаешь, если не попробуешь… — не сдавалась я, продолжая протягивать ему свою правую ладонь.

Он снова ухмыльнулся и "вложил" свою большую ладонь в мою — нас моментально наэлектризовало!

Мы прижались нашими телами вплотную и задвигались по кругу в такт только что начавшегося хита «Obsessiо́n» от бенда «Aventura».

Его сильные руки по-хозяйски спустились ниже моей поясницы, обхватили и погладили поочередно мои обе ягодицы перед тем, как он хрипло выдохнул в моё правое ухо — Ты играешь с огнём, Принцесса!

Я взглянула в его зелёные, почти чёрные из-за расширившихся зрачков, глаза. В низу живота защекотало от всевозможных вариантов "если бы"…

— Слышала выражение о том, что нельзя войти в одну и ту же реку дважды? — спросил мой бывший с тем же непроницаемым выражением лица.

Я молча кивнула и сделала шаг в сторону, прокрутилась несколько раз вокруг своей оси, не отрываясь от его пальцев над моей головой.

Экс. Он — мой экс! Просто экс и всё! Никаких "обратно в тот же омут"!

Ханнес кажется забыл об этом — притянул меня к себе, как вырвавшуюся на свободу собачонку за поводок-рулетку… Плотно прижал обеими руками под моими лопатками моё натянутое, как гитарная струна, тело, начинающее медленно возгораться. В какой-то момент в лёгких просто перехватило воздух.

Якого біса (Какого чёрта — укр.) я позвонила ему?!

Я дотронулась до его (недельной?) щетины…

Наши лбы и кончики носов сомкнулись. Мы оба перестали дышать…

На следующее утро я поздно проснулась и сразу почувствовала приятную ломоту в теле. Ханнеса не оказалось рядом, его сторона постели была смята и холодна…

Возможно, он давно встал. Нежиться со мной с утра пораньше не входило в его планы, поскольку у нас с ним чистая физиология… По старой привычке!

Я резво вскочила с кровати и прокралась к ванной комнате, где вчера ночью разделась и оставила свою одежду. В тот же момент входная дверь раскрылась, но я успела прикрыть за собой дверь.

Быстро приведя себя в порядок, я вышла полностью одетая и прошла на цыпочках к гардеробной.

— Далеко собралась? — неожиданно спросил Ханнес прямо за моей спиной.

В его руках был поднос с двумя аппетитными круассанами, апельсиновым соком, безумно ароматным кофе в стеклянном чайнике и молочной пенкой, уже разлитой в двух стаканах.

— Э-эм, — замялась я на месте и выпалила первое, что пришло на ум — За прокладками!

— Я взял их тебе.

Когда он успел?

— Когда возвращался с пробежки, — будто прочёл он мои мысли и с снисходительной ухмылкой мецената указал кивком головы на полупрозрачный пакет, лежавший на комоде.

В мозгах затарахтело от увиденного и услышанного: «Неужели у нас теперь ВСЁ гораздо больше и сильнее, чем просто секс???».

Именно эту мысль — Троянского коня — я боялась впускать в сердце.

«Эмоции излишни!», действительно, зачем нам опять ВСЁ усложнять???

Ханнес опустил поднос на пол и подошёл ко мне вплотную — Ты хотела сбежать?!

— Ну да. Не хочу мешать вашей мужской идиллии… Ты ведь собирался позавтракать с Беном?

Мой бывший устало выдохнул. Не высовывая рук из карманов спортивных штанов, он двинулся прямо на меня. Припечатал грудью к стене.

— Ты так до сих пор ничего не поняла?

Я покачала головой.

Он покачал головой…

Мы стояли и укоризненно раскачивали шеями вправо-влево, как два индуса, отрицательно поддакивавшие в знак понимания друг другу.

— Ты нёс завтрак МНЕ прямо в постель? — решила я на всякий случай уточнить, несмотря на очевидное.

Ханнес расплылся в загадочной улыбке, склонился над моим лицом, провёл большим пальцем по моим губам, щекам, прежде чем с каким-то надрывом произнёс заветное «ДА!».

В груди разлилось невероятное тепло, а в животе защекотало от сначала сдохнувших, а сейчас вновь оживших бабочек… Зомби вспорхнули нежно…

— Мы… — перехватило у меня дыхание — Мы… Снова вместе?

Йонни растянул рот в своей самой невероятной улыбке на свете. Я сама обвила его шею и осторожно склонила к моим губам. Он будто только этого и ждал — накрыл их целиком и не отпускал до тех пор, пока у нас не закончился воздух в лёгких.

— ТЫ. ТЕПЕРЬ. ВСЯ — МОЯ…

«Согласна… Я на всё с ТОБОЙ согласна!», бешено забилось в висках. Захотелось высоко взлететь, громко спеть, буйно затанцевать, выбежать на улицу и закричать на весь безразличный мир о том, как я счастлива. Как мы счастливы!

Ханнес радовался не меньше меня, поднял на руки и понёс в спальню. "Завтрак в постель" мы начали с нуля.

Я переоделась в его майку, ставшую мне мини-платьем, накрылась одеялом и позволила ему меня накормить…

— Амира!

— М-м-м?

— Больше я тебя не отпущу, — его "угроза" прозвучала, как божественная музыка в моих ушах.

С того воскресного утра наши возобновленные отношения протекали совершенно по-другому — в более доверительном интенсивном ключе.

Мы регулярно виделись пять раз в неделю.

Я оставалась ночевать у него практически через день. Два-три дня своих "выходных" от него мне всё-ещё были необходимы, чтобы привести себя, моё хозяйство в WG и все мои мысли, как и моё тело в порядок. Кроме того, я обзавелась своим кругом друзей и подруг из универа и нашей общаги. На частое общение с последними требовалось также время…

На первых порах Ханнес злился, когда я отказывала ему в встречах по тем или иным причинам. Я объясняла своё такое странное поведение одним удобным чётким словом — Freiraum (Свободное место — нем.).

Мне нужно встретиться с Франческой — Freiraum. У меня стрелка в кафе с однокурсниками — Freiraum. Поход по магазинам в одиночку — Freiraum.

Со временем Йонни свыкся с моей тягой к Freiraum и вскоре перестал горячо настаивать на жизни в синхрон.

Сам он продолжил регулярное общение с Соколами, несмотря на зимнюю паузу в его футбольном клубе. Его трио-бенд набирал обороты в студенческих кругах, а его сингл «Без тебя» стал настоящим хитом, загремевшим на региональное радио «Берлин-Бранденбург».

Возле него постоянно вились разные девушки — фанатки его футбольной команды и трио-бенда. Ему самому нравилось находиться в центре их внимания, особенно если рядом с ним находилась я…

Мою сильную ревность я прятала глубоко в себе. Было достаточно того, что из нас двоих именно он оказался чрезвычайно ревнивым собственником… Ханнес ревновал меня ко всему! Порой это мог быть просто столб, на который я долго и внимательно из-за объявлений по работе рассматривала…

Как патологоанатом, он мечтал залезть в мою черепную коробку и сецессировать все мои мысли не о нём!

Очень скоро я привыкла к его частым расспросам о моём самочувствии, как и о том, что я думаю по тому или иному поводу.

«Так он показывает мне свою сильную любовь!», думала я и улетала в розово-девичьих мечтах на облако номер семь…

Начиная с середины января мне предстояли первые контрольные.

Я заранее начала днями напролёт готовиться к ним, воспользовавшись зимней паузой в танцстудии.

Энцо приостановил все курсы, так как собрался провести все праздники со своей роднёй в Риме — Родине предков его родителей, которые 40 лет назад приехали оттуда простыми гастарбайтерами в Германию и остались…

После того инцидента с Ханнесом в «Havanna Сlub» он перестал интересоваться моей личной жизнью. Я стала чаще заставать его, танцующим с Мией. Последняя не отходила от него в танцстудии ни на шаг, особенно если я попадалась им обоим на глаза.

Темпераментный испанец Кристиан каждый раз заметно огорчался, когда видел Мию и Энцо танцующими вместе. Чтобы его как-то взбодрить, я предложила тренироваться и танцевать вместе, на что тот с радостью согласился.

Энцо стал похожим на "собаку на сене". Он критиковал моего Криса по поводу и без, высмеивал его своеобразный стиль «Fusion» и загружал частыми сменами начальных классов по сальсе.

Наш общий босс часто встревал между нами во время тренировок и показывал, как нужно вести меня в танце. При этом, он охотно демонстрировал Крису прямо на мне все свои феноменальные па..

У Энцо со мной действительно захватывающе получалось, публика из учеников каждый раз восторженно нам аплодировала.

Несмотря на нашу неоспоримую химию в танце, я так и не решилась на его предложенный квартет. Танцы всегда были моим приятным хобби, но не более. Учёба продолжала оставаться на первом месте…

Я мечтала закончить университет и найти работу со смыслом, где-нибудь в международной организации и что-то связанное с проектами по развитию и помощи бедным странам третьего мира. Меня будоражили страны Африки, и я часто представляла себе, как буду много путешествовать и помогать живущим там людям становиться на ноги с помощью получения улучшенного образования или же обучения новым технологиям. Всё это давало мне сил и мотивации, часами сидеть над книгами и конспектами, вникая в саму суть немецкого образования.

Твёрдо исходя из того, что мой Любимый тоже отправится на Рождественские каникулы домой, я планировала остаться в своей общаге и досконально разобраться в сложных теориях макро- и микроэкономики, тем более, что выводить уравнения из поставленных задач не совсем хорошо получалось.

Моим планам не суждено было сбыться. За пару дней до Рождества Ханнес невзначай спросил то, что вмиг подняло мой пульс до 150.

— Амира, мои родители недавно спросили, любишь ли ты носить маленькие сумочки? И есть ли у тебя какие-то предпочтения к маркам?

Я приподняла брови. Ещё немного, и они взлетят… Вылетят ракетой с лица!

— Ты конечно же поедешь в Аахен со мной на Рождество, — объяснил он мне как дважды два — Мы пробудем там пять дней, затем полетим оттуда на Фуэртевентуру, где справим Новый год и проведём вдвоём десять дней…

На минуту куда-то пропал мой дар речи, после я уже сообразила, что это означало бы аж целых пятнадцать дней беспрерывного совместного проживания вместе с ним на одной (его!) территории…

Майн Готт! (Мой Бог — нем.)

Мы наверняка надоедим друг другу или разругаемся в пух и прах уже через неделю!

— Моё Сокровище, а не торопим ли мы события? Знакомство с твоими родителями, наш первый совместный отпуск… Что будет таким темпом дальше? — постаралась передать ему свои сомнения в шутливом тоне.

— Не знаю, — по чесноку ответил он и притянул за талию к себе — Но я сказал своим, что мы приедем вместе! А ещё я уже взял нам дешёвые авиабилеты. У моих родителей там бунгало, так что за проживание не не нужно платить…

Я радовался как ребёнок, когда Принцесса с моей первой же попытки согласилась на моё предложение. Я не хотел оставлять её одну — даже на пять дней, поэтому впервые в жизни подумал не поехать домой на Рождество, а остаться вместе с ней в Берлине. Но после телефонного разговора с Ульрихом, твёрдо решил взять её с собой. Отец сам пригласил её к нам.

Мама сильно взволновалась, поскольку до этого я ещё ни разу не приводил ни одну из моих кратковременных пассий домой. Она сразу начала ломать голову над тем, что подарить Амире, какую кухню она больше всех любит, в каком ресторане заказать столик на четверых на второй день после сочельника…

Я остался равнодушным к её "куропатничеству". В глубине души был уверен на все сто в том, что моя Амира прекрасно поладит с моими родителями, а те воспримут её, как родную. В тот момент я хотел воспринимать желаемое за действительное, поэтому недооценил два ярко выраженных качеств у моей девушки — стремления к независимости всегда и везде, а также чувства справедливости во всём.

Амира старалась, неважно куда я с ней ходил, сама оплатить за себя. И если я приглашал её в ресторан, то в следующий раз она непреклонно настаивала на приглашении меня за свой счёт.

Забавная! Или она думает, что я считаю деньги?!

Позже дело оказалось не только в деньгах. Моя девочка так же, как и я, охотно делилась со мной вкусным кусочком своего стейка, коктейлем или тирамису, уступала мне более лучшее место в кинотеатре или театре и даже приносила с собой мой любимый гель для душа, если ходила одна закупаться…

Вначале я ужасно злился на все её эти, для меня, однозначно феминистические замашки. Чуть позже стал восхищаться её стремлением оставаться финансово независимой, как и её искренней заботой обо мне.

По поводу выкупленных авиабилетов на Канары мы едва серьёзно разругались, когда я напрочь отказался брать от неё деньги. В итоге, ради её же сатисфакции нехотя взял тот конверт, что она мне подсунула. Содержимое последнего я с удовольствием потратил на особенный рождественский подарок для неё…

Ежегодная встреча его одноклассников проходила в этот раз в ночном клубе «Nox».

Оглушающая балканская музыка сгустила народ на танцполе до максимума.

Мы чувствовали себя кильками в консервной банке, когда протискивались улиточными шагами сквозь эйфорию дёргавшихся потных тел в самый конец зала, в забронированную на двадцать человек лаунж-зону…

— Йон, старик! — поприветствовал моего парня светловолосый тип, представившийся Ларсом.

Ханнес представил меня двум другим одноклассникам: Клеменсу и Гуннару. Последний оказался симпатичным голубоглазым брюнетом. Гуннар поднялся с кресла и уступил мне место…

Какой он джентльмен!

— Блондинки больше не в твоём вкусе? — подмигнул он моему парню.

Ханнес дал звонкий подзатыльник другу и громко произнёс для всех:

— Амира. Моя Девочка!

То, КАК он при этом выговорил «Майн Мэдхен» («Майн Мэдхен» — в переводе с немецкого означает «Моя Девушка, Девочка»), не оставило сомнений ни у всех присутствовавших парней в том, что мы — настоящая пара.

С прибытием новых ребят в помещении стало настолько жарко, что я сняла свой толстый свитер. Под ним скрывался чёрный обтягивающий топ с лямками-спагетти и глубоким вырезом…

Парни на секунду замерли, когда я распустила мою гульку на затылке. Мои шелковистые, густые, тёмно-каштановые волосы до поясницы — помимо глаз — самое красивое, что есть во мне. Ну, а если добавить к ним ещё мои непропорционально длинные стройные ровные ноги в джинсах, подобных второй коже, и шпильки, на которых я умела красиво двигаться на танцполе, то… Мама берегись!

Ханнес смотрел, словно заворожённый. И не только он!

Вокруг меня на танцполе вскоре завились незнакомые парни постарше…

Прикрыв на секунды глаза, я не заметила, как крепкие сильные руки Йона по-хозяйски обвили мою талию.

Мы энергично задвигались в такт какой-то безумно зажигательной песни с элементами инди-рока и болгарского джаза. Мы настолько увлеклись друг другом в танце, что не сразу распознали в темноте два чертовски знакомых лица вблизи.

— Ну здравствуй, Йон! — улыбнулась ему во весь белозубый рот Магда — Вижу, у тебя всё путём…

— Магги! — выпустил он меня из объятий, подошёл к ней вплотную, прикоснулся к её талии и попеременно чмокнул в обе щёки. — Что ты здесь делаешь?

— Бен пригласил, — всё также широко улыбаясь, обернулась она позади себя на его лучшего, ухмыляющегося мне прямо в глаза, друга.

Как я пропустила мимо ушей тот факт, что Бен тоже его одноклассник?!

— Лос-Кретинос, — поздоровался тот с моим Йонни — Мы в поезде прекрасно развлеклись! — поймав озадаченный взгляд моего парня, пояснил — У Магги сразу после Рождества планируются съёмки в Амстердаме… Вот я и предложил ей перекантоваться у меня, а заодно показать ей нашу Аахенскую Рождественскую ярмарку… Ты же не против?

Ещё бы он стал против!

Их латентная игра мимолётных взглядов всё наше оставшееся время в клубе не ускользнула от меня. Мне невольно вспомнились её протяжные жалобные стоны за стенкой моей комнатки в WG… Со мной он так звучно не опустошался!

Её непринуждённая, наверняка природная лёгкость в общении со остальными ребятами в их большой шумной компании вызывала во мне жгучую зависть. А как эффектно она выглядела: блондинка, ярко-голубые глаза, правильное личико, пышные губы… Вроде свои или?!

Бен и Гуннар наперебой осыпали её оригинальными комплиментами, угощали напитками, приглашали на танцпол…

В одновременном танце с ними она двигалась очень сексуально, раскованно и всегда находила глазами при этом Йона. Моего Йона!

Ханнеса почему-то задел её откровенный флирт с его друзьями. Он пошёл к бару и вернулся с бутылкой… Пива!

Неужели он всё ещё питает у ней какие-либо чувства???

Где-то под рёбрами неприятно засосало. А вся моя уверенность в нашем «Х+А=Навсегда» куда-то незаметно улетучивалась… Как белый дискотечный дым, поднимавшийся в воздух.

Я его ревную… Ведь ревную же или?!

Вскоре дурацкий клуб заполнился до предела.

В наш, битком забитый угол стали подходить девушки и здороваться, в основном, с Ханнесом. Оказалось, что не все они являлись его одноклассницами!

Когда Йон ушёл отлить, ко мне подкатил Бен.

Как дьявол-искуситель, он склонился и сипло шепнул на ухо — Со всеми ними Йон спал!

Я насчитала около девяти или десяти разных девушек, которые за всё время поприветствовали его чмоками.

Остальная дюжина лишь кивнула ему и стояла в сторонке, перекашивая при этом лица или просто стреляя в него злыми взглядами до тех пор, пока он не исчез в уборной.

Мне стало невмоготу, захотелось срочно впустить в себя яд. Напиток покрепче колы со льдом!

Бен зачем-то увязался за мной.

— Две стопки Джек Дэниелса, — заказал он у лысого татуированного бармена — Пей! — поставил передо мной сначала один маленький стакан с янтарной жидкостью между льдом, затем второй…

— Я ведь тебе говорил, что в прошлом он полный шлюх! Оглянись, Магда тоже ушла в туалет! Наверняка по старой дружбе отсасывает ему сейчас в кабинке и получает свой прощальный «секс с экс»… Йон, как был бабником, таким и остался! Просто он тебе этого ещё не показывал!

— Ты говоришь мне всё это, не как его лучший друг.

— Амира… Всё, что я хочу, — это уберечь тебя от огромного разочарования и разбитого сердца в будущем!

— Люди меняются… — слабо пискнула я и застыла при виде растрёпанной Магги с чуть-чуть размазанной губной помадой на лице.

— Два шота текилы, пожалуйста! — весело выкрикнула она бармену и не поправила пошло спустившуюся лямку своего откровенного кожаного платья.

Её груди третьего размера почти вываливались из тесного бюстгальтера и выреза платья на барную стойку…

Интересно, они у неё свои или силиконовые?

За её спиной нарисовался Ханнес. Он, как давний приятель, полуобнял её за плечо, и угостил текилой на брудершафт…

Неужели они только что…??? И он снова выпил!!!

Мой желудок скрутило в морской узел. После долгой абстиненции от алкоголя я слишком много выпила за раз! Противная горечь подступила тошнотворным комом к горлу… Захотелось выпустить её из себя вместе с двумя порциями тяжёлого виски… Вслед за ними и праздничный картофельный салат Эвы, и баварские, хорошо прожаренные на гриле в саду, сосиски Ульриха…

Как Йонни смог? Ведь смог же, да, изменить мне в туалете?! А теперь преспокойно чокается с ней шотами… И обнимает… Её!

Душная клубная вонь вытолкнула меня а улицу…

— Бэйби, — услышала я за спиной его серьёзно обеспокоенный голос — С тобой всё в порядке?

— Лучше не бывает, — соврала я и оттолкнула его от себя — Уйди! А то меня сейчас стошнит!

— Ты выпила???

— А ты думал, что можно только ТЕБЕ?!

— Да ты пьяна вдрызг…

— Я больше не твоя детка! Иди встречай своих бывших пассий дальше или трахай Магги в уборной!!!

— Точно перебрала, — тяжело вздохнул и сократил между нами миллиметры — В туалете с ней замутил Гуннар, я лишь задержался на обратном с Клеменсом у игрового автомата, вот и всё! Причём тут мои "бывшие"? Кто и что именно настучал тебе обо мне? Всё, что было, было очень давно и до тебя! Ты мне веришь?

— НЕТ…

— Сладкая…

— Пошёл ты!!!

Меня всю вывернуло наизнанку, я вырвала прямо на асфальт между мусорных баков. Ханнес в ту же секунду подхватил мои густые волосы и сжал их в кулак. Стало невероятно стыдно за себя перед ним!

— Давай родная, давай ещё, — с каким-то неправильным энтузиазмом подбадривал он меня и удерживал от прямого падения на землю за хвост — Выблюй всю эту дрянь!

Жёсткий кринж (Кринж — поступок или явление, которые вызывают чувство стыда: в таких ситуациях обычно говорят «словить кринж». «Кринж» происходит от английского cringe и означает «коробит», «передёргивает». Используется, когда хотят сказать о чём-то откровенно плохом или когда испытывают стыд за действия/контент другого) охватил меня, как и декабрьский мороз. Сначала обдал кожу ознобом, затем запылал жарким огнём на щеках.

Как же хочу исчезнуть… Прямо здесь и прямо сейчас!

Я так низко упала перед ним!!!

— Любимая, всё будет хорошо, — достал он откуда-то салфетку из пакетика, завалявшегося в кармане его куртки…

Заботливый какой!

— Поехали домой!!!

Последующие четыре дня в доме его родителей пролетели как один долгий, нескончаемый (прекрасный!) день сурка:

Мы просыпались в 7–8 утра, занимались любовью и нежились в постели до 10–11, затем спускались и завтракали только вдвоём в их маленькой кухне… Возвращались в постель, с новыми силами ласкали друг друга, шли в душ… Соединялись там, смывали наши запахи и жидкости, убирали за собой душ и… Опять воссоединялись за пределами кабинки… На прогулки в город мы выходили ближе к полудню или вечеру… Прежде чем заснуть, мы перекидывались парой незначительных фраз и в последний раз за сутки сливались в одно целое…

Стали ли мы тогда психически повреждёнными нимфоманами???

Возможно. Хотя оргазмы наступали не всегда, да и плевать нам было на низ. Нас бомбило, плющило друг от друга так, что порой мы задыхались. От жажды. Неутолимой. Друг в друге… Мы стали похожими на призраков тех странников, которые вечно гоняются за миражным оазисом с родником в безграничной пустыне, чувствуя неутолимую жажду друг в друге…

— Что если ЭТО пройдёт? — спросила я его перед вылетом на Канары 29 декабря.

— Останется в наших воспоминаниях ярким фейерверком, — пожал он плечами и до мурашек по телу коснулся меня.

У меня приятно закружилась голова от одного его пристального взгляда в глаза…

— Я зациклен, заточен, зашпилен на тебе… Разве ты не видишь, не слышишь, не чувствуешь этого?

Бен увязался за нами. В наш первый совместный Новогодний отпуск… А всё потому, что в момент слабости я сама предложила Ханнесу эту бредовую идею!

— Бен хандрит, — обронил как-то за завтраком Ханнес — Одна его наметившаяся секс-афера кинула его в самый последний момент, поэтому он немного не в себе…

— Уж не Магда ли обломала его по всем канонам?

— Нет. Она типа серьёзно замутила с Гуннаром и переехала к нему…

— Очень рада за них, — на этих самых радостях я как дура ляпнула явно лишнего — Тогда давай возьмём его с нами?!

— Кого? Бена?

— Да.

— Ты уверена?

— Угу.

Глубоко в душе я мечтала наладить отношения с Беном — начать всё с нуля. Худощавый сухой парень с огромной головой и в очках был его единственной опорой во время их обмена в Бостоне. Там они, будучи старшеклассниками, провели интенсивно много времени вдвоём… Вставать между ними стало бы подлостью с моей стороны, поэтому я шла на любой контакт с Беном, в надежде, что когда-нибудь мы с ним также хорошо подружимся…

Тогда я и предположить не могла, что чуть позже эта моя инициатива выйдет мне боком на острове!

Бен ревновал Ханнеса ко мне во всём, хотя открыто и не показывал этого. Он всегда действовал исподтишка, часто во время коротких отлучек моего парня…

— Ты рассчитываешь остаться в Германии после учёбы?

— Пока не знаю…

— Не думаешь ли ты, что в Украине от тебя и твоей законченной учёбы больше будет пользы, чем в бедных странах Африки?

— Возможно… Но если каждый будет работать исключительно во благо только своей родной страны, то мир обеднеет в плане разных талантов…

— Ты — женщина, да ещё и белая. Тебя там никогда не воспримут всерьёз! Да и Йон никогда в жизни не переедет в Африку!

— А ты думаешь, я буду его заставлять?!

— Йон не для отношений на расстоянии…

При Ханнесе Бен делал вид, что тоже хотел бы подружиться со мной, узнать меня поближе. При этом он никогда не забывал язвительно поддеть меня в чём-либо. Его неизменной целью было выставить меня в глазах моего Йонни глупой, ничего не понимающей иностранкой.

Вопреки всей его неприязни ко мне, я старалась не конфликтовать с ним в открытую, так как прекрасно чувствовала, насколько Ханнес доверяет ему и во многих жизненных ситуациях полагается на него. Только на него!

Знала бы я тогда, во что мне лично выльется пребывание Бена в нашем первом совместном отпуске, то… Всё равно предложила бы ему полететь с нами!

Бену посчастливилось урвать последний авиабилет в наш рейс. Весь четырёхчасовой полёт он развлекал Ханнеса разными разговорами-дискуссиями, не давая мне вставить и слова. В итоге, я забила на них, открыла свой ноут и начала строчить на родном языке.

— Что пишешь? — примкнул к моим волосам Ханнес и начал щекотать губами мой правый висок.

— Так, кое-какие наброски для моего дневника.

— Надеюсь, я там есть?

— Пару раз упомянула, — хохотнула от его защекотавших меня пальцев — Ханнес, прекрати! А то люди уже оборачиваются на нас!

— Ну и пусть. Пусть смотрят, как я ласкаю мою Девочку… Бейби, ты сводишь меня с ума!

Его утяжелившееся дыхание в ухо и безумный шёпот «Я хочу тебя прямо сейчас!» вызвали лёгкое покалывание в моей промежности.

Неужели он надеется…?!

— О да! — прочитал он мои мысли, поднялся и пошёл в хвост нашего грохотавшего А320.

Чёрт, почему он всегда выводит меня на экстрим?!

Адреналиновый наркоман!

Ноги сами понесли меня вслед за ним. Навстречу вышли обе стюардессы с тележкой. В нос ударил горячий аромат чего-то мясного. Мне удалось проскользнуть мимо них.

Обе двери кабинок оказались красными, а Ханнеса не оказалось за углом…

Куда он исчез?

Раздался громкий слив сзади, дверь напротив неожиданно полуоткрылась, и я юркнула к Любимому, прежде чем щёлкнул замок на другой стороне.

— Йон, здесь так тесно…

Ханнес без слов грубо развернул меня спиной к себе и растопырил мои ноги…

Брякнувшая пряжка его ремня, мгновенный спуск моих колготок вместе с бельём под шерстяной юбкой-клёш и прижатие его сильными руками моих локтей к стене над бочком — всё это внезапно возбудило.

«Как хорошо, что у моих сапог такой высокий каблук!», мелькнуло в мыслях, когда я вынужденно приподнялась на носочки и выгнула ему навстречу зад.

Его длинные складные ноги упёрлись коленными чашечками куда-то в бока.

Он резко, без трений и растягивания вошёл в меня…

Мы оба звучно выдохнули и на секунду замерли. Зависли, как в матрице. Матку скрутило от остроты ощущений и чувства наполненности. Захотелось сразу продолжить — быстро, жёстко и глубоко…

Ханнес стал забивать в меня свой гвоздь так, что я начала внутренне содрогаться уже через минуты две или три… За компанию с турбулентностью…

Я видела нас в левом зеркале. Это раскалило меня ещё больше… до вулканического взрыва. Боясь собственных оргазменных стонов, я бессознательно нащупала кнопку «Flush» (Flush — англ. — «смыть»)…

В тот же момент мы почти одновременно почувствовали облегчение!

Белые сгустки потекли гравитационно по внутренним сторонам моих бёдер. Ханнес поймал и вытер их салфетками… до соприкосновения с моим бельём…

Нашу дверь дёрнули. Мы снова нажали на Flush.

Мой парень намеренно громко откашлялся и помог мне привести себя в порядок. Насколько это было возможным в узком пространстве…

Боже мой, как мы выйдем? Что скажем и посмотрим ли в глаза выстроившихся в очередь пассажиров?

— Бэйби, — двумя пальцами приподнял мой подбородок и засосал в страстном голодном поцелуе, от которого мои коленки продолжили мелко дрожать, как желе.

Вскоре вся я превратилась в грязный пудинг. Какой-то неправильный. Но безумно горячий!

Как во сне, мы вылезли из кабинки, к нашему огромному облегчению, не обнаружив никого рядом. Проход к нашим местам был перегорожен тележкой, раздававшей горячие чай и кофе.

Ханнес вдруг потянул меня назад. Опустился на складное кресло для персонала у маленького иллюминатора. Усадил на свои колени.

— Мы сейчас летим над Атлантиком… — прижал мою голову к своему левому плечу и начал раскачивать в стороны, как маленького ребёнка.

— У тебя уже был…?

— Нет, — нежно провёл пальцами по моим волосам — В самолёте только с тобой!

В Аахане я догадывалась, но… Весь широкий размах того, что Ханнес оказался настоящим "золотым мальчиком", я впервые и полностью ощутила в их семейном бунгало-домике на Канарском острове Фуэртевентура.

Это был не "домик", а целая вилла в 160 квадратных метров с огромным бассейном и нанятым садовником-охранником!

Бен, которого мы взяли с собой в последний момент и по моей инициативе, после долгого обхода нагло оттяпал себе всё левое крыло со своим санузлом и солнечной террасой у бассейна. Идеальный лаунж-островок для влюблённых находился там же…

Ханнес сразу поехал закупаться продуктами.

Я освежилась сначала в просторном удобном душе, затем в бассейне, потом опять сходила в душ… С детским восторгом рассматривала различные сорта кактусов на террасе, красивые картины на стенах и конечно де футуристический дизайн огромной кухни с современным оборудованием.

— Примеряешь на себя их "кухоньку"? — зло усмехнулся Бен за моей спиной и добавил своим противным едким голосом — И не мечтай об этом! Даже если Йон и женится на тебе, то его родители — не дураки — перепишут всё их состояние на его имя!

Какой же он дебил и как меня выбешивает!!!

Похоже, я его тоже…

Захотелось послать на него божью кару!

Информация о благосостоянии Ханнеса никак не поменяла моего поведения и отношения к нему самому. Я никогда не страдала комплексом "Золушки", как и не стремилась к материальному богатству. Всё, чего я тогда лично для себя желала, — это обретение собственной финансовой свободы, позволившей бы мне совмещать работу со смыслом и мои любимые танцы.

Постоянные уколы Бена и его намёки на мою расчётливость напрягали и заметно портили моё настроение. Казалось, он соревновался со мной за безраздельное внимание Йона. При последнем мы конечно же сдерживали все наши флеймы (Флейм (от англ. flame — огонь, пламя) — «спор ради спора», часто используется в интернете, но здесь в смысле "насмешки, оскорбления").

Ханнесу нравилось видеть нас вместе болтающими, плавающими в бассейне или приготавливавшими обед или ужин:

— Бен! Кто бы мог подумать, что ты также подружишься с моей девушкой, как со мной?! Я очень рад, что вы наконец нашли общий язык! Амира, милая моя, спасибо за твою идею совместного отпуска! Ребята, я так счастлив, вы и не представляете!!!

Ради Любимого я изо всех сил старалась сохранить иллюзию нашей с Беном гармонии. Последнему в определенные, "показушные" перед Ханнесом моменты удавалось даже рассмешить меня какими-нибудь историями об их совместных школьных проказах или приключениях в Бостоне. Но как только Йона не оказывалось в зоне видимости, Бен срывал с лица добродушную маску и грубо хамил мне или оскорблял:

— Мири, ты такая же шлюха, как все до тебя! Наверное, ты сделала на него Вуду?! Или намазала передок приворотным зельем?! Дашь мне попробовать, а? Шлюха! — зажал он меня под винтовой лестницей в угле и больно сжал мою промежность своей правой рукой.

— Пусти, урод! — громко прошипела я — Иначе я сейчас закричу и расскажу всё Йону!!!

— Так его нет дома, он вышел на пробежку… Так он тебе потом и поверит, — дерзко ухмыльнулся выродок, но всё же убрал мерзкие щупальца с моих спортивных штанов

— Запомни: «Ты решила оклеветать меня, чтобы заполучить его всего для себя», — вот что Йон подумает, если посмеешь ему что-либо рассказать!

«Слава Богу, до отъезда у нас ровно два дня», подумала я и не отважилась разрушить наш хрупкий мир.

Карма — забавная штука. Порой она бумерангом настигает нас в совершенно другом месте и контексте…

За день до вылета Бену приспичило попробовать себя на водных лыжах. Ни Йон, ни я не захотели напрягать наши мускулы, да и рисковать травмами в наш последний день отпуска. Мы остались загорать на пляже в оплаченных шезлонгах и наблюдать со стороны за тем, как Бен договаривался с прокатчиком, забирал и надевал снаряжение…

Бен вроде правильно встал на обе лыжни ещё на берегу и также верно вытянул обе руки, держась за рукоятку буксировочного троса… Стоило катеру стартануть, худышка Бен сразу просел… На попу и… Больше с неё не вставал целых двадцать минут! Почему-то он указал пальцами ложный знак, потому что водитель катера вдруг ещё больше ускорился и всё оставшееся время не нашёл нужным хотя бы ещё один раз обернуться назад, ведь ему заплатили авансом…

На берег Бен вышел на дрожавших ногах с шортами, раздутыми, как паруса. Вода стекала из них и по дороге домой в машине, куда мы его срочно, по его же просьбе, доставили. Он корчился в лице от болей в животе. Ханнес и я еле сдерживали смех, когда выслушивали его жалобы на то, что морская вода щиплет его анус.

— Естественная клизма, — подколол его Йон и прыснул со смеху, когда Бен со всех ног ринулся в свой туалет.

«Скорее кармическая», подумала я про себя и с улучшенным настроением пошла собирать наши вещи.

Мой седьмой семестр на четвёртом курсе успешно завершился без хвостов. У Амиры это был первый семестр, поэтому не обошёлся без пересдач.

Моя Принцесса рыдала, когда в списке Линейной Алгебры о сдавших в январе свой имматрикуляционный номер (уникальный многозначный номер, выдающийся студентам в вузах Германии после зачисления, своего рода их идентификационный номер. С его помощью они также узнают результаты своих экзаменов).

Я натаскал её по формулам до повторной контрольной в апреле…

Через 90 минут она вылетела радостная из зала «Аудимакс» и бросилась мне на шею:

— Представляешь, сколько не сдало в первый раз?

Я рассмеялся. В учёбе ни разу не пересдавал, поскольку схватывал всё на лету и знал, как правильно готовиться к контрольным и тестам. Тем не менее, в нашем универе на первых семестрах царила жёсткая селекция, особенно на популярных направлениях, как Экономика или Информатика…

— Главное, ты сдала?

— Думаю, да! Успела решить все задачки и даже перепроверила их два раза!

— Молодчинка!

Я вытащил из-за спины маленький букет цветов. Никогда до этого не дарил девушкам, а тут захотелось.

Принцесса округлила глазища и засияла…

Моя звёздочка!

В груди радостно зажглось от её искреннего восторга. Захотелось вмиг свернуть ради неё горы…

После завершения её сессии мы радовались как дети нашим предстоящим пасхальным каникулам в апреле.

Амира запланировала уехать домой на целых пять (грёбаных!) недель…

Я решил последовать за ней через две недели, то есть дать ей сначала насладиться общением тет-а-тет с родными и близкими, а после заявить о себе. Она — моя девушка, и мы должны проводить всё наше свободное время вместе!

В одном из своих откровений Принцесса мельком призналась мне, что её отец придерживается консервативных взглядов и категорично против любой интимной связи своих обеих дочерей до брака. В Европе точно такие же взгляды на жизнь были в качестве мэйнстрима лет 70–80 тому назад… Соответственно, моя Девочка до сих пор не рассказала своим родным о наших отношениях.

Я никак не мог представить себе, как мы с ней будем жить на одной жилплощади и искусно притворяться всего лишь обычными бывшими соседями и сокурсниками по Экономике?! Родителям своим она рассказала обо мне, как о заинтересованном Киевом туристе…

Мои родители восприняли нашу совместную с ней спальню в моей комнате, как сам по себе разумеющийся факт.

Они тактично молчали, когда мы просыпали время завтрака, потому как с раннего утра долго и страстно занимались любовью…

Я очень любил утренний секс с ней. Едва проснувшись и продрав глаза, всегда чувствовал болезненный каменный стояк, как только ощущал её рядом. Меня всего вело от её естественного сладкого запаха волос и тела… Абсолютно голого, даже во сне ко мне плотно прижимавшегося!

Одурманенный, я, как последний нарик, впитывал в себя все её флюиды. Тихонько целовал её в шею, щёчку, ушко и невольно нашёптывал всякую романтическую хренотень, сам офигевая от своего словарного запаса слов, как озабоченный маньяк, раздвигал её стройные бёдра и пристраивался разгорячённым стволом между её нежными лепестками-складочками…

В полудрёме моя Мэдхен всегда тихо, но сладко вскрикивала и постанывала, когда я без прелюдии входил в её уже увлажненную пещерку…

От её спокойных чувственных стонов у меня ехала крыша, и я еле сдерживался, чтобы не "навалять" ей сразу.

Растягивать наше утреннее удовольствие нравилось нам обоим…

Мне нравилось кончать прямо в неё, обильно заливать её спермой так, чтобы она весь день потом жаловалась на меня от частой смены белья или дневных прокладок. Её жалобы распаляли меня на повторные ласки и акты…

Она стала моей ежедневной дозой. Без которой мне казалось — я умру. С каждым нашим разом — по какой-то больной геометрической прогрессии — становилось мало её, чтобы полностью затопить мой голод, мои внутренние демон требовали ещё и ещё…

Полное погружение!

В каждой моей мысли была она — куда бы я не пошёл, что бы не сделал! Наш синхрон у меня дома лишь усилил этот эффект…

Только с ней я "горел", как и она — со мной. Надеюсь, что только со мной!

Я ревновал её, как конченный самодур, к каждому столбу. Её отвоеванный "Freiraum" выбешивал… Но я пообещал ей, поэтому не имел права отбирать его в неё!

Наше интенсивное и беспечное общение телами сразу по прилёту в Берлин закончилось. Принцесса вдруг заявила, что перестаёт пить противозачаточные таблетки, поскольку у неё от них появились частые и долгие мигрени… А ещё она где-то вычитала, что долгое принятие эстрогенов и прочих гормональных альтернатив таблеткам, вредит женскому организму в будущем…

Дело дрянь!!!

— Окей, Малышка. Как тогда мы будем предохраняться? — спросил её, поскольку панически боялся, что она залетит, да и презики не любил использовать с ней.

— Естественным путём, я буду отслеживать свои "опасные" с помощью ежедневного измерения базальной температуры и овуляционных тестов — вздёрнула она в ответ свой курнос.

Я быстро всё прикинул в уме и пришёл к выводу, что это стал бы дорогой и всё равно небезопасный для нас способ, поэтому засел над разработкой и программированием самого простого индивидуального календаря её менструального цикла. Закачав через неделю свой первый прототип такого приложения на её телефон, я попросил её вносить все свои данные туда, а не в бумажный блокнот…

До её отлёта в Киев мы проверили точность запрограммированного мною алгоритма в течении трёх циклов с помощью купленных овуляционных тестов, моё приложение рассчитывало с точностью до 99 %. В "зачаточные" дни я пользовался резинками и дополнительно вытаскивал "дружка" задолго до приближения к финалу…

— Йонни, это лишне! — уверяла она меня.

Но мне так было спокойнее. С меня хватило её истеричной паники после нашего самого первого раза! И да, я сам панически боялся, что она сможет забеременеть от меня! Она ведь ещё совсем зелёная! Да и мне не хотелось заводить с ней детей. От слова "вообще"! Я, как беспринципный эгоист, безумно желал её всю исключительно для меня одного!

Нам было так хорошо вместе, а рождение ребёнка-крикуна поменяло бы на 180 градусов всю нашу "la dolce vita" (в переводе с итальянского означает «сладкая жизнь»). Ребёнок — это же огромная ответственность! Ответственность за маленькую жизнь, твоё маленькое "я"… И это согнёт, сломает и поставит всю нашу молодую беспечную жизнь на голову! Появление бэйби-крикуна стало бы однозначным киллером моих с ней отношений!

«Наконец-то я увижусь с моими любимками!», радовалась я, сходя с трапа самолёта.

Воздух. Родной. Земли моей!

Я вдохнула его полной грудью и вмиг стала увереннее в себе. Сильнее. Счастливее…

Необычная для апреля жара не спала даже вечером…

Папа, мама, Диана и Назар стояли на выходе, стирая салфетками пот с лица.

Сердце радостно подпрыгнуло в груди, как только я разглядела в толпе встречающих их, до безумия родные лица.

— А-а-а-мира!!! — окружили и обняли они меня со всех сторон.

Слёзы радости брызнули не только у меня одной.

— Яка ти стала гарненька, донечка! (Какая ты стала хорошенькая, доченька! — укр.) — не могла наглядеться на меня мама.

Дианка одобрительно кивнула на мои новые узкие джинсы и со словами «Така же струнка!» (Такая же стройная! — укр) потащила на себе мой тяжёлый рюкзак.

Папа взял мои остальные чемоданы и повёл нас к автостоянке. Он откуда-то достал минивэн, чтобы встретить меня полным составом…

Мы долго ехали по вечернему родному Киеву, я любовалась старинными зданиями, вдыхая свежий воздух с набережной Днепра.

«Всё-таки мой родной город гораздо красивее, чем Берлин!», с гордостью подмечала я, когда мы приезжали мимо Национального парка.

Аахен в Рождество мне тоже очень понравился, но мой родной город всё равно красивые. Каждый уголочек связан с воспоминанием детства, пубертата и юности…

Как же я люблю свой город!!!

— Ты пропустила та-а-акую шикарную Рождественскую ярмарку в январе, — уколола Ди — Была настоящая Экспо с несколькими городками и ши-и-икарной ёлкой на Софийской!

— Знаю, — с грустью вздохнула я и чуть не проболталась им о своём отдыхе на Фуэртевентуре, поскольку по официальной версии я в то время сдавала экзамены.

— Донечка, — переспросил папа — Шо там так много экзаменов, да?

— Да… — опять вздохнула я, отгоняя от себя грусть тех самых первых минут горького саморазочарования и обиды, когда не нашла в списке сдавших мой имматрикуляционный номер. — Но я добила Алгебру!

— Умничка, гордость ты наша!!!

Дома меня ожидал вкусный плов, приготовленный папой!

Раздав родным целый чемодан привезённых гостинцев, я закрылась в туалете и скинула Любимому смс-ку о том, что нормально долетела и уже дома.

Его ответ пришёл незамедлительно:

Я ТАК сильно скучаю по Тебе, люблю и считаю дни до нашей встречи!

В груди разлилось невероятное тепло, слёзы выступили на глазах, так как я тоже уже безумно скучала по нему.

Ханнес… Он… Зашёл мне под кожу… Под кору головного мозга… В сосуды спинного… И не выжечь, не выкурить, не выветрить, не высосать его уже из меня полностью!

С непривычки я долго не могла заснуть…

Мне столько нужно было рассказать маме и Ди — наверстать с ними упущенное за год душевное общение!

Мы втроём полночи проговорили на кухне, в то время как наши мужчины давно громко храпели.

«Как же это прекрасно — быть снова дома!», подумала я и уснула под утро.

Я вскипел. Психанул. Как бык на красную мулету в руках матадора, я взъярился на непозволительный шантаж её самодура-отца.

Никто. Никогда. Не говорил мне в приказном тоне, что я должен был сделать… Даже мой властный отец!

Я не понимал, почему наш скоропалительный брак в столь юном возрасте показался ему единственным выходом из так называемого "бесчестия" его семьи.

Любое заключённое бракосочетание не было абсолютной гарантией долголетних отношений!

Международная статистика о разводах в мире только подтверждала мой тезис о том, что регистрировать отношения нужно в более зрелом и сознательном возрасте — к 29–35 годам.

Признаться честно, тогда я никак не ожидал, что о нас поползут слухи, а уж тем более, "грязные".

Какое собачье дело их соседям или знакомым до нас??? Или им делать больше нечего?!

Личные опасения Тахира относительно "осквернённой" чести всей его семьи я ещё смог понять, поскольку многие из узбекской диаспоры в Киеве знали и уважали его в лицо. Безупречная репутация его обеих дочерей стояла для него на первом месте, поэтому он был готов оборвать успешно начатую учёбу Амиры, лишь бы защитить честь семьи от "позора".

В Берлине в арабско-турецких субкультурах родные братья или отцы изредка совершали даже так называемые "убийства чести", если их дочери или сёстры вступали половые отношения до замужества…

Но предлагать брак, как единственно верное решение для "всех"???

Брак виделся мне лично чрезвычайно серьёзным шагом, поэтому я не собирался делать Любимой предложение исключительно по настоянию её отца и/или только ради того, чтобы продолжить с ней дальнейшие отношения. К тому же, в душе я мечтал сделать это в романтической обстановке.

Да, я хотел бы сам выбрать идеальный момент для этого, когда/если решусь!

Я брёл куда глаза глядят по жилым кварталам, наполненным весенними запахами, слушал весёлое щебетание воробьев и любовался расцветшей вишней в чём-то огороде…

В памяти невольно всплыло взбешённое лицо Тахира и то, как он с порога моего номера чуть не накинулся на меня с кулаками, после того как объяснил, что знает о нас.

Я хотел разобраться во всём и договориться с ним по-мирному, поэтому сразу согласился поехать с ним в их квартиру.

Его последние угрозы о заморозке её банковского счёта и насильном замужестве за первого встречного меня добили окончательно!!!

Чтобы не врезать ему в морду прямо на глазах у его родных, я ушёл…

Сердце болезненно сжалось за Любимую.

Как она там??? Надеюсь, не думает, что я её бросил?!

Я начал писать ей СМС прямо на ходу, толком не ориентируюсь в закоулках и ища места получше для мобильной связи.

Ответа на СМС не пришло… Я позвонил — тишина!

Принцесса не ответила и не перезвонила мне и на следующий день!

Я до сих пор смутно помню, как мы в середине мая возвращались обратно в Берлин, но знаю точно, как безумно был счастлив от своей победы.

Ведь я её чуть не потерял там!

Её родители, несмотря на свои вначале поставленные ультиматумы, не стали больше настаивать на нашей официальной помолвке для "всех". Хотя, в душе я уже тогда был готов привязать её к себе любыми узами, лишь мы с ней всегда просыпались вместе…

По приезду я по-мужски переговорил с Беном и предложил ему начать искать для себя другое жильё.

Параллельно я искал нам с Амирой новую квартиру на юге Берлина, в случае провальных поисков моего лучшего друга.

Мне повезло на второй неделе и с первой же попытки: в тихом и зелёном районе Ланквитц освобождалась двухкомнатная квартира на первом этаже с прилагающимся огородом в 200 соток.

По цене она была не намного дороже той аренды, что я платил за совместное жильё с Беном. Посетив с Любимой наше первое гнёздышко, я легко согласился на все условия хозяйки — одной пожилой дамы, которая через три месяца переезжала в дом для престарелых. Как раз такой срок понадобился бы мне и Амире, чтобы решить вопрос с нашим старым жильём. Так как контракт аренды квартиры в Шёнеберге у меня был на два года, мне нужно было найти себе замену. А у Любимой срок увольнения её комнаты в WG хотя и был месяц, но ей предстояла ещё короткая летняя сессия, поэтому наш скоропалительный переезд пагубно повлиял бы на её подготовку к экзаменам…

С Беном я договорился найти себе замену, что оказалось сложным заданием, поскольку Бен постоянно привередничал и выдвигал самые неожиданные требования к новому соседу или новой соседке. Казалось, он совсем не хотел меня отпускать!

Три месяца пролетели как один миг. Принцесса успешно сдала все пять взятых предметов, а я так и не находил подходящего жильца для Бена. Друг сам многих отпугивал, когда я показывал заинтересованным лицам комнату. Вёл себя как последний свин!

— Он специально ставит нам палки в колёса, — шёпотом ворчала Любимая и при встречах бойкотировала моего лучшего друга холодным молчанием — Раз такой умный, почему сам не ищет???

Я метался меж двух огней. Перед Беном чувствовал кое-какие угрызения совести. Когда-то у нас был общий "мастер-план" завоевания Силиконовой Долины за океаном…

В конце августа нам несказанно повезло — на наше объявление ответила одна девушка с никнеймом "Кекка". Она скинула свой запрос в двух предложениях, а главное, сказала, что возьмёт мою комнату не глядя. По фоткам её вроде всё устроило. Ей нужно было заехать прямо сегодня!

Мы договорились с ней встретиться в кафе «Марракеш» в Кройцберге.

Каково же было наше с Амирой удивление, когда мы узнали в появившейся девушке-Кекке уже знакомую нам Франческу.

— Ческа??? — удивлённо воскликнула моя Малышка и радостно подбежала к подруге — Ке-е-екка-а-а!!! Когда ты вернулась из Нью-Йорка? Ты осталась без жилья?!

Франческа приняла её в свои объятия и даже чмокнула в губы.

— Вчера и вернулась, а в квартире — потоп от временных квартирантов, хозяин выставил и меня за дверь!

— Надо же, какое совпадение… — протянула Амира и злобно покосилась на Бена.

Последний отсканировал её оценивающим взглядом с головы до ног, но сделал при этом покер-фейс.

Я сам был лишь мельком знаком с ней, так как она январе или феврале вдруг исчезла с радара. До Амиры я пару раз пересекался с ней в нашей WG, где она навещала Паулину, поскольку встречалась с её близкой подругой — Лореной. От Паулины я позже узнал, что они полгода назад тихо-мирно расстались… В памяти воскрес тот марокканский хмырь, пытавшийся… Мне было трудно даже додумать эту мысль!!! Ладони сами сжались в кулаки…

— Как там Нью-Йорк? Стоит? — переключила мои мрачные мысли моя Стрекоза

— О да, — рассмеялась её подруга и вытащила из плоского портфеля ландшафтные и абстрактные фотографии среднего размера — Вот, с моей первой выставки!

— Ух-ты!!!

Должен был признать её талант фотографа от Бога. Все снимки завораживали и вызывали самые разные ассоциации и чувства.

— Я была в Нью-Йорке по программе обмена студентами, — небрежно бросила она прямо Бену и дерзко ухмыльнулась, прям как я.

Бен перевёл на меня взгляд. В его глазах я прочитал живой интерес.

— Бен, а как ты относишься к лесбиянкам? — Франческа спросила его прямо в глаза, после того как мы заново все перезнакомились.

Бен лишь равнодушно дёрнул плечами — Нормально отношусь, если они не отбивают у меня пассий на ночь!

Мы все рассмеялись.

Как выяснилось, Франческа и Бен лежали на одной волне иронии, часто переходящего в жёсткий сарказм…

Мы вчетвером прекрасно провели время до полуночи в Кройберге, затем поехали в один новый диско-клуб, где оторвались по полной.

В итоге, Бен одобрил мою замену, отозвал меня на прощание при выходе в сторону — Йон, она такая мировая девчонка! Спасибо, что вы её нашли!

После завтрака в отеле совсем не хотелось спать. Хотелось кричать на весь мир о нашем молодом счастье. Взяв кофе с собой мы уединились на открытой террасе над озером.

— Как здесь тихо и красиво! — огляделась я по сторонам — Какой у нас с тобой на сегодня план, Герр Крафт? — спросила я его, усевшись поудобнее в плетеном кресле.

Тяга к детальному планированию всего и вся была заложена, на мой взгляд, у всех немцев ещё в утробе матери. Но мне видимо попался не совсем их типичный представитель, так как он выглядел совершенно беспечным и расслабленным.

— У меня ведь совсем мало времени, чтобы выбрать себе платье на завтра… А вдруг я не найду то самое? Тебе ведь тоже нужно выбрать костюм… О Боже! А свидетели?! А наши родители?! Никто из них не успеет приехать к нам… А девичник, мальчишник?! — серьёзно запаниковала я, осознав весь масштаб нашего бедствия из-за его легкомысленной спешки. Слёзы разочарования потекли сами собой, ведь я совсем не так представляла себе свою свадьбу.

— Любимая моя, — придвинул он моё кресло к себе — Я обещаю тебе, что мы с тобой ещё справим большую свадьбу у тебя дома со всеми твоими и моими близкими, например следующим летом после моего окончания?!

Он обнял меня, прижал к себе и добавил:

— На завтра у меня уже всё схвачено: Бен и Кристиан будут нашими свидетелями, костюм я себе уже давно выбрал, а за твоим платьем мы прямо сейчас поедем по городу. Я составил список бутиков, среди которых есть и такие с лейблом «Fair Work» (Справедливая Работа — англ.), где не применен детский труд, а работа взрослых хорошо оплачена!

Я убрала свои ладони с лица:

— А фотограф? Где мы так быстро найдём кого-то? Как мы запечатлеем этот знаменательный день? — с укоризной посмотрела я на него.

— Да легко! Попросим Кекку, она же профессиональный фотограф, в Нью-Йорке свою галерею открывал! — вытащил он свой телефон и стал строчить кому-то послание.

Я немного успокоилась. Главное, что мы вдвоём, а всё остальное — мишура!

Если бы мне кто-нибудь год или два назад предсказал, что я выйду замуж как только мне исполнится девятнадцать лет, я бы тому человеку покрутила пальцем у виска в ответ.

Тогда в моей голове были лишь новая сложная учёба и новая самостоятельная жизнь заграницей!

Я даже не была уверена в том, захочу ли я провести всю свою оставшуюся жизнь в Германии. Меня не смущал и тот факт, что не с кем сравнивать будущего супруга, ведь Ханнес стал моим первым мужчиной. Единственное, что я точно знала в день нашей свадьбы, так это то, что люблю его больше собственной жизни и хочу связать себя с ним навсегда!

В то волшебное утро после завтрака, мы по умолчанию разделились в нашем люксе.

В то время как я красилась и одевалась в ванной комнате, Ханнес закрылся в спальной.

Как я и ожидала, Любимый подготовился первым и со словами «Малышка, я буду ждать тебя в холле» вышел из номера.

Я распустила из бигудей длинные густые волосы, ставшие слегка волнистыми, и накрутила пару распрямившихся прядей спереди на плойку, которую захватила из дома вместе со своими сменными вещами.

На лицо я нанесла лёгкий макияж, сделав больший акцент на глаза с помощью подводки и туши.

Надев белое и воздушное платье до колен с опущенными плечами, я неуверенно огляделась в зеркале и выпорхнула навстречу моей судьбе.

Тот волшебный момент, когда я медленно спускалась по лестнице вниз, встречаясь с ним глазами, сохранился в моей памяти навсегда:

Он стоял у самых перил — такой невероятно красивый, в элегантном сером костюме, жилетке такого же цвета и белой рубашке со светло-серым галстуком. Из левого кармана его пиджака выглядывал нежный бутон чайной розы.

Моё сердце забилось ещё быстрее, когда я заметила особый блеск в его глазах и протянула ему свою руку..