1 декабря 1989 года Москва.

Джо Ричер шел по широкой дороге, идущей вдоль Москвы-реки. Позади него виднелся устремленный ввысь шпиль Кремля, Собор Василия Блаженного, и хотя он не мог его видеть, Джо знал, что где-то на заднем плане затаилось здание Лубянки — штаб квартиры КГБ.

Оно было вне поля его зрения, но никогда вне поля его мыслей.

Стоял лютый мороз, а ветер, прорываясь между высотными зданиями, разбросанными по площади, словно вырывался на свободу в этом открытом пространстве и обрушивался на любого, кто был достаточно смел или глуп, чтобы оказаться у него на пути. Температура, которая была ниже нуля пронзала одежду Джо насквозь, и его лицо онемело.

Район представлял собой смесь из промышленных складов, больших жилых домов и пустых, заброшенных пространств. Фонари стояли с промежутками на расстоянии около пятидесяти ярдов друг от друга вдоль пешеходной дорожки. По какой-то причине сегодня ночью они были выключены.

Джо не был большим поклонником совместных операций нескольких ведомств одновременно. В эту же входили его группа из армейской разведки и как минимум один агент ЦРУ. На самом деле это было шоу цэрэушника, а остальные присутствовали для обеспечения безопасности.

Это была операция по эвакуации, и Джо понятия не имел, чья это была идея — провернуть ее здесь, под носом у КГБ, но он восхищался такой дерзостью. Все менялось очень быстро: Горбачев, пробыв на посту всего два года, начал действовать вразрез с ожиданиями. Никто не знал, безумен ли он, храбр или вот-вот будет казнен. Джо восхищался этим человеком. Горбачев всю свою карьеру следовал коммунистической линии, а достигнув вершины, дал себе волю.

Впереди пара фар повернула в сторону парка. Было почти полночь, и время, согласованное всеми сторонами, наступило. Джо почувствовал напряжение в шее и плечах, а может быть, просто все вокруг замерзло до предела. Он покрутил головой, чтобы размяться, и пошевелил пальцами в кожаных перчатках.

Согласно разведданным, они должны были помочь семье, бегущей от лап советского правительства. Информации о том, что это была за семья и почему Советы изначально заключили их в тюрьму и какое значение они могут иметь для США, не было. Большая часть операции строилась по принципу «необходимо знать», а Джо, похоже, много знать не полагалось. В этой операции участвовало множество звеньев, и по опыту Джо знал: чем больше деталей, тем выше вероятность того, что что-то сломается.

Машина остановилась у въезда на парковку, где стояла только одна другая машина. Прямо перед стоянкой возвышался мост , построенный из огромных каменных блоков с арочным проходом под ним. Из тени моста появился человек. Джо знал, что это их коллега из ЦРУ, а вторая машина на стоянке принадлежит ему — она оборудована пуленепробиваемыми стеклами и дверьми, усиленными бронированными плитами. Джо сразу распознал ее предназначение: это был автомобиль для побега, который ожидал, что по нему откроют огонь.

С выхлопными газами, белеющими на морозном воздухе, вторая машина продолжала работать на холостых оборотах. Дверь слегка приоткрылась, но свет так и не зажегся.

«Кто-то, должно быть, снял плафон освещения», — подумал Джо. Люди в машине явно не хотели становиться мишенями. Это было хорошее решение для такого рода операций.

Вглядываясь в темноту, Джо искал силуэты тех, за кем они пришли: мужчины, женщины и ребенка. Было слишком темно, и он мог различить лишь смутный силуэт за рулем и, возможно, еще один на пассажирском сиденье. Казалось, никто из них не двигался.

Джо наблюдал, как человек из ЦРУ подошел ближе к машине. Джо чувствовал его напряжение: почему они не выходят? Ведь время имело решающее значение. Он бросил взгляд направо, где занял позицию его напарник Коплин.

Джо расстегнул верхние кнопки куртки и просунул руку внутрь, обхватив рукоять своего 9-миллиметрового пистолета марки «Браунинг». У него не было ни малейшего желания выходить из прямоугольника темноты, который сделал его практически невидимым.

Теперь в машине вообще никто не шевелился, а американский шпион указывал на автомобиль для побега, словно говоря: «Он же прямо здесь».

Не раздумывая, Джо вышел из своего укрытия и направился к парковке. Слева он увидел, что Коплин делает то же самое.

Он ускорил шаг.

Что-то не так, — подумал он. Его глаза сканировали мост и близлежащие здания. Он никого не видел, но опять же, хорошему снайперу в такой обстановке доступно множество вариантов для маскировки.

Вдалеке мимо прогрохотал большой грузовик, на мгновение заставив время остановиться. Когда тишина ночи вернулась, Джо услышал чей-то крик. На парковке человек из ЦРУ сделал шаг и упал вперед.

Выстрел в голову, — подумал Джо.

Когда он перешел на бег, раздались выстрелы, и он услышал, как пуля просвистела у его левого уха. Джо бросился в сторону от дороги, ударился о землю и занял позицию для стрельбы за цементным столбом. Он заметил вспышку выстрела из-под моста и теперь ждал следующей. Когда она появилась, он выстрелил в темноту чуть выше нее.

Гул выстрелов эхом отразился от стен, а затем наступила тишина. Джо взглянул туда, где видел бегущего к машинам Коплина. Там никого не было, а затем Джо увидел, как Коплин хромает к машине. В другой машине по-прежнему никто не шевельнулся. К черту. Джо вскочил и перешел на бег. Пистолет он держал перед собой и бежал прямо к автомобилю с семьей внутри. Справа от себя он видел, как Коплин пытается поднять человека из ЦРУ и тащит его к их машине, но в итоге он рухнул сам. В темноте снова эхом отозвались выстрелы, и одна пуля взрыхлила гравий у ног Джо. Позади он услышал, как открылись двери их автомобиля для побега. Будем надеяться, что Коплин уже внутри вместе с мертвецом и сейчас развернет машину.

Теперь до машины с семьёй оставалось около двадцати футов. И тут он наконец увидел водителя. Он смотрел на Джо, широко раскрытыми от ужаса глазами. Человек на пассажирском сиденье весь обмяк. На заднем сиденье едва виднелась маленькая тень. Он все еще понятия не имел, кто же кричал.

Этого не было в плане. Это была подстава, — подумал Джо. Ловушка, и они угодили в неё, на самом ходу.

Из машины вдруг донесся тихий щелчок, и Джо резко остановился— как раз в тот момент, когда мощный взрыв ослепил его, а ударная волна отбросила назад. Он рухнул на спину. Из легких вышибло воздух. Оглушенный, с трудом соображая, он смотрел на происходящее, не верю своим глазам. В ушах звенело, а перед глазами всё плыло.

Он заставил себя подняться. Встав на ноги и пошатываясь от дрожи в ногах, он побрёл к горящей машине. Она была полностью охвачена пламенем, и он слышал крики водителя. Джо сделал еще два шага, после чего автомобиль сдетонировал снова, подбросив его почти на метр над землей, а пламя превратилось в гигантский огненный шар, пожирающий всё внутри.

Криков больше не было. Всякая надежда на спасение исчезла.

Джо перекатился, вскочил на ноги и побежал к Коплину. Пули поднимали фонтанчики гравия вокруг них. Он схватил Коплина и црушника за воротники курток и перетащил на другую сторону их автомобиля. Открыв заднюю дверь, он по одному забросил их внутрь.

Джо сел за руль и услышал, как пули глухо ударяются о кузов. Он воткнул передачу, вдавил педаль газа в пол и с ревом пронесся мимо горящей машины. Джо вылетел на широкий бульвар, а в зеркале заднего вида он увидел догорающую заживо семью...

ДВА ГОДА СПУСТЯ, 1991 год.

До того как кровь начала капать и растекаться лужей по старинному сосновому полу, это была самая обычная ночь на Чесапикском заливе. Воздух был наполнен запахом океана и морской фауны; обрывки разговоров касались выкупов с использованием заемных средств, последнего модного места, где подают хорошие морепродукты, и скандального романа жены инвестиционного банкира с главным смотрителем полей для гольфа в загородном клубе. Звуки тоже были прежними: мягкие волны накатывали на берег с такой деликатностью и размеренностью, что могли бы убаюкать страдающего бессонницей. Слышался и холодно-ритмичный стук кубиков льда о стенки идеально выдержанных бокалов с джином, водкой и бурбоном, а также ровное, утробное урчание мощного двигателя — его издавал великолепно спроектированный спортивный автомобиль, мчащийся вверх по живописному шоссе. Мужчина, из которого вскоре должна была хлынуть кровь, находился в своем кабинете на верхнем этаже классического прибрежного дома со стенами из кедровой дранки и опоясывающей верандой с деревянными ступенями, ведущими вниз по тропинке к пляжу. Окна от пола до потолка открывали частичный вид на океан. Сегодня вечером небо было в основном ясным, и лишь изредка тонкий серп луны не отбрасывал отражение на черную воду.

Огромный резной стол из красного дерева и вишни — эпохи времен Американской революции — доминировал в пространстве. За столом вдоль стены тянулась низкая полка, а напротив висела большая картина. На ней был изображен пейзаж, написанный в импрессионистской манере: густые мазки цвета нанесены мастихином. На переднем плане — тонкие пряди морских водорослей, а вдалеке — волнующийся океан.

Мужчина, сидевший за столом внимательно изучал картину. Он всегда считал себя человеком с художественным чутьем, но, несмотря на все старания, доказал всем, включая самого себя, что у него самого почти нет таланта. Создавать произведения искусства было бы чудесно, но теперь он просто довольствовался тем, что зарабатывал достаточно денег, чтобы покупать предметы, которые говорили ему о чем-то своем.

Он оставил одно из окон открытым. Была ранняя весна, и всё еще было прохладно. Он повернул голову и посмотрел на луну. Всё та же, она всегда там. В отличие от мира, в котором он жил. Мужчина всё еще не мог поверить, что крах единственной другой сверхдержавы в мире действительно произошел. Ему никогда не приходило в голову, что это случится. Холодная война закончилась. Все шпионские игры. Все предательства, двойные агенты и изощренные схемы шантажа оказались напрасными. Запад победил. И все же мир продолжал идти вперед. Одна битва завершилась, а другая только начиналась. Война в Персидском заливе в Ираке была уже в самом разгаре. Иногда казалось, что если у мира выдавался краткий момент без крупных конфликтов, кто-то спешил заполнить пустоту. Человеческая природа, полагал он. У него было предчувствие, что война на Ближнем Востоке продлится не так долго, как противостояние США и Советского Союза. На самом деле его разведданные указывали на то, что всё закончится довольно быстро, если, конечно, дело не дойдет до оккупации.

Это был бы не лучший исход, ведь такие конфликты могут тянуться вечно, как это поняли Советы в Афганистане. Слишком много мечтаний, подумал он. Мужчина работал за компьютером, отчаянно пытаясь найти то, что упустил, но на сегодня с него было довольно. Глаза пересохли, а концентрация ослабевала. Его продуктивность сошла на нет. Дело, над которым он работал, захватило его как никакое другое. И все же даже он знал, что усталость — плохой союзник. Хороший ночной сон и свежий день завтра. Он оттолкнулся от компьютера, развернулся на кресле и встал на ноги. У окна стояла женщина. В своей жизни он никогда ее прежде не видел. В руке у нее был пистолет с глушителем. А в другой она держала свернутый кожаный саквояж. — Здравствуйте, — сказала она.

Мужчина ничего не ответил. Наконец он обрел голос: — Кто вы? — Думаю, вы знаете. Но он не знал. Женщине было около сорока, худая, но жилистая, одетая в черные брюки, черные туфли и черную блузку. Ее лицо казалось бледным и призрачным в лунном свете. Когда она заговорила, он заметил, что зубы у нее слегка желтые, кривые и даже зазубренные. На левой стороне подбородка виднелся небольшой шрам.

— Почему? — спросил он, отступая от стола. — Никогда не думайте, что наша битва окончена, — сказала она. — Это похоже на животный мир. Мы львы, а вы гиены. Вечные враги. Он увидел в ее глазах дикую энергию и понял, что она собирается сделать. Из дверного проема раздался голос: «Энди?» Мужчина взглянул туда и вздрогнул при виде жены.

Он снова повернулся к женщине. — Как жаль, — сказала она, выстрелила жене в голову, развернулась и выстрелила мужчине в лоб. Он упал поперек своего стола. Женщина пересекла комнату, затащила мертвое тело внутрь и захлопнула дверь. На ней был замок, который она тут же заперла. Вернувшись к столу, она широким жестом сбросила всё с его поверхности на пол. Она положила свой пистолет на низкую полку рядом со своим кожаным свертком. Взяв мертвеца за лодыжки, она подняла их и повернула тело так, чтобы оно лежало вдоль стола. С проворной сноровкой она расстегнула рубашку мужчины и стянула ее. То же самое она проделала с его брюками, носками и ботинками. Женщина изучила его тело. Мышц достаточно, подумала она. Но кожи она не видела. Она видела холст. Кожаный футляр для ножей был развернут, и она изучила инструменты. Ее последняя работа была небольшим разочарованием. Идея была хорошей, общий дизайн — прочным, но чего-то просто не хватало в исполнении. Словно перебор гитары, где одна струна едва расстроена. Она цокнула языком о нёбо и провела пальцами по деревянной рукояти одного из инструментов. Женщина взяла один из них и осмотрела острие. Оно было достаточно острым, чтобы разрезать кость, но делать этого она не собиралась.

Опираясь на свет луны, она встала над мертвецом. Выбрав место посередине его спины, она начала резать.

Всемирная паутина?**

Джо Ричер был заинтригован. Когда он вошел в свой кабинет в Форт-Бельвуар, на столе лежал толстый отчет о проекте, начатом в ЦЕРН — Европейской организации по ядерным исследованиям. Поначалу содержание лишь сбивало его с толку. Гиперссылки. HTTP-серверы. Веб-протоколы. «Что за свежая преисподняя?» — подумал он. Лишь на третьей странице, после того как большая часть технического жаргона была выплеснута без всякого стеснения, он наткнулся на фразу, которая заставила его замереть: возможность связывать несколько баз данных на независимых компьютерах. Последствия начали разворачиваться в его сознании. Особенно когда он переставил слова: связать независимые базы данных с несколькими компьютерами. Боже мой, подумал он. Какая невероятная концепция. Мы могли бы мгновенно получать доступ к другим разведывательным организациям, мгновенно обмениваться информацией…

— Полковник Ричер, сэр? Джо обернулся. В дверях навытяжку стоял рядовой. — Генерал-лейтенант хочет вас видеть. — Сейчас? — Да, сэр. Джо кивнул.

Его кабинет находился через три двери от кабинета начальника, генерал-лейтенанта Кеннета Холла. Холл был легендой в армейской разведке, и Джо многому у него научился. Он гадал, зачем его вызвали, ведь на его рабочем столе скопилась гора дел. Джо прошел короткое расстояние, заглянул в кабинет Холла. Его командир сидел за столом, а в одном из кресел напротив расположился другой мужчина, постарше, худощавый, одетый в строгий серый костюм и носящий очки без оправы. Он немного напоминал сидящую на диете сову. Джо встал по стойке смирно. «Вы хотели меня видеть, сэр?» — Вольно, — сказал Холл. — Джо Ричер, это Дональд Дженкинс. Директор Дженкинс из Казначейства. Джо пожал руку Дженкинсу. У того были маленькие руки, но хватка оказалась крепкой, и он посмотрел Джо прямо в глаза, вытянув шею, чтобы сделать это. — Присаживайтесь, Ричер.

Джо отъехал на стуле чуть дальше назад, чтобы уместить длинные ноги, и сел. Дженкинс прочистил горло, и первым заговорил Холл. — У нас ситуация, Джо. И идея состоит в том, что вы можете помочь. — Он мельком взглянул на директора Дженкинса. Мужчина в безупречно скроенном костюме повернулся к Джо. — Вы служили с Эндрю Коплином, я прав? — Да, сэр. Несколько миссий. Он хороший человек. Дженкинс неловко поерзал и покосился на Холла, который кивком велел ему продолжать. — Боюсь, у меня плохие новости, полковник Ричер. Коплин мертв. Его убили менее сорока восьми часов назад. Джо почувствовал себя так, словно получил удар под дых. Коплин был отличным солдатом, они прошли вместе через жуткие времена. Он сразу же вспомнил провалившуюся операцию в Москве и еще несколько других. Ему было невыносимо думать о том, что хорошие люди, доблестно сражавшиеся в опасных ситуациях, возвращались домой и становились жертвами насилия здесь. Это просто не укладывалось у него в голове. — Как? Преступность в округе Колумбия росла, знал Джо. Угон автомобилей, особенно. Менее чем в пяти кварталах от ресторана, где Джо ужинал накануне вечером, произошло массовое убийство. — Вторжение в дом. — Грабеж? Дженкинс покачал головой. — Нет, мы так не думаем. Джо нахмурился. Он знал, что есть что-то еще, оно должно быть. — Мы думаем, кто-то забрался через окно второго этажа и застрелил Коплина. — Дженкинс замялся. — И его жену. — Она выжила? — спросил Джо. — Боюсь, что нет. — Господи. Они были близки в смысле товарищей по оружию. Коплин уволился первым, и они потеряли связь. Но он помнил этого человека; сдержанного, серьезного, а потом вдруг выдававшего нечто до боли смешное, и люди смеялись скорее от удивления, чем от юмора. — Вы из Казначейства? — спросил Джо. — Так точно. — Предполагаю, Коплин работал на вас? — Работал. Повисла неловкая пауза. — Хуже будет, Ричер, — сказал Холл и кивком указал Дженкинсу, что тому следует продолжить. — Эндрю Коплин возглавлял наше подразделение по борьбе с фальшивомонетничеством, и чертовски хорошо справлялся. Он действительно стал первым, кто взглянул на департамент с нуля, сделал его более эффективным, лучше организованным и, в конечном счете, более успешным. — Похоже на него, — сказал Джо. Он посмотрел на Дженкинса, увидел его дискомфорт. — Что они с ним сделали? — спросил он. — Они искалечили его тело посмертно, — сказал Дженкинс. Джо не был уверен, что расслышал правильно. — Вы сказали «искалечили»? — Боюсь, что да. Это было отвратительное проявление жестокости. — С женой тоже? — Нет, не с ней. Джо откинулся на спинку стула. У него появилось предчувствие, куда все идет, но он не собирался вести разговор сам. — Я работал с Коплином, уважал его, но почему вы приехали сюда лично, чтобы сообщить мне эту новость? — Эндрю тоже вас уважал. Более того, он говорил, что вы спасли ему жизнь во время операции в Москве, верно? — Операция провалилась, — ответил Джо. — Ну, я бы сказал, что Эндрю испытывал к вам больше чем уважение. Он говорил, что вы лучший офицер разведки, с которым он когда-либо работал. Более того, он сказал, что если с ним что-нибудь случится, и я цитирую: «Найдите Джо Ричера». Джо ждал, чувствуя на себе взгляд мужчины. Наконец он произнес: — Найти его? — Да. — И что это должно значить? Дженкинс перевел взгляд на Холла. — Это значит, Ричер, что мы одалживаем вас Казначейству, — сказал Холл. Тон его голоса указывал на то, что это приказ, не подлежащий обсуждению. — Для чего? — спросил Джо. — Мы хотим, чтобы вы вошли в курс дел Коплина, выяснили, что там происходило, и узнали, кто его убил, — сказал Дженкинс. — Я не следователь по убийствам, — ответил Джо. — Мой брат им является. Почему бы вам не спросить его? — Мы не будем спрашивать его, — сказал Холл. — Мы спрашиваем вас. — Основными следователями по делу об убийстве будут сотрудники ФБР, — добавил Дженкинс. — Это их работа — расследовать преступления против федеральных служащих, особенно если это происходит при исполнении ими служебных обязанностей. — Я все еще не понимаю, зачем тогда нужен я. — Уже получено одобрение на самом высоком уровне, — сказал Дженкинс. Он встал и кивнул Холлу. — До завтра, — сказал он Джо. Джо посмотрел на своего командира. — Вы согласны с этим? — спросил он. — Больше чем согласен, Ричер. Я тоже хорошо знал Эндрю Коплина. Он был хорошим человеком. Одним из наших лучших. Он наклонился вперед. — Я хочу, чтобы ты прибил этих ублюдков к стене.**

Ничего не имей.

Путешествуй налегке. Если бы у семьи Ричеров был девиз, эти слова непременно вошли бы в него. Отец Джо служил в морской пехоте, и они исколесили весь мир. Их было четверо: Стэн, Жозефина, Джо и Джек. Хотя никто в семье никогда не называл Джека по имени. Его всегда звали просто «Ричер». Когда Стэна Ричера переводили на новое место службы, семья могла собрать вещи и выехать из своего нынешнего жилища за считанные часы. Это был образ жизни и в некотором смысле предмет гордости. Всё осталось по-прежнему. Узнав о своем новом назначении, Джо собрал свои скудные пожитки, снял квартиру рядом со зданием Министерства финансов и на следующий день вышел на работу. Несколько лет назад ему сшили несколько костюмов на заказ. При росте шесть футов шесть дюймов, широких плечах и узкой талии готовая одежда была исключена. Он понятия не имел, что носят агенты Казначейства, но если судить по примеру Дженкинса, костюм был необходим. Он выбрал темно-синий, с белой рубашкой и галстуком. Весна в Вашингтоне — прекрасное время для города. Зима отступала, а тепло приближающегося лета маняще маячило на горизонте. Вскоре магнолии и цветущая вишня предстанут во всей красе, как только начнется туристический сезон. Джо жил достаточно близко, чтобы ходить на работу пешком, и его длинные шаги доставляли его туда менее чем за десять минут. Ему всегда нравилось здание Министерства финансов. Начатое в 1800 году, оно пережило множество пожаров и попыток восстановления, но теперь возвышалось со строгим величием; статуя первого министра финансов Александра Гамильтона гордо стояла перед Южным крылом. Воспользовавшись входом для сотрудников, Джо прошел через высокую деревянную дверь, показал свое новенькое удостоверение личности и вошел в огромный вестибюль. Это было внушающее благоговение место с мраморными плиточными полами, богато украшенной лепниной, и он находил сам размер и масштаб строения смиряющим. Лифты находились прямо впереди. Джо шагнул внутрь, нажал кнопку четвертого этажа и смотрел, как поднимается, размышляя, сколько раз Эндрю Коплин проделывал то же самое. Двери бесшумно разъехались в стороны, и Джо вышел. Он оказался в коридоре с большим набором деревянных дверей в одном конце и оштукатуренной стеной, обозначающей тупик, в другом. Он повернулся и прошел сквозь двери. Это была встреча нового со старым. Внутри исторических оштукатуренных стен, детальной потолочной лепнины и изысканно отделанной деревянной обшивки располагалась аномалия: целый современный офис с кубриками, кабинетами, переговорными комнатами и дюжинами печатных машинок. Пространство гудело от деятельности, и Джо стоял, наблюдая за происходящим. К нему подошла молодая женщина. «Мистер Ричер?» У нее была кожа кофейного цвета и светло-голубые глаза, она была одета в консервативный синий костюм. — Да. — Я Марисоль, секретарь директора Дженкинса. Мне велено проводить вас к нему, когда вы прибудете. — Хорошо. Он последовал за молодой женщиной сквозь контролируемый хаос. Он видел карты и схемы, стопки файлов, кофейные чашки и блокноты. Ряд копировальных аппаратов, факс-аппаратов и компьютерный терминал тянулись вдоль одной стены. Если кто-то из персонала и был шокирован убийством одного из своих, этого не было заметно. Лишь несколько лиц обернулись посмотреть на его приближение. В конце пространства, в самом большом угловом кабинете, Марисоль оставила Джо.

Дженкинс обошел угол своего стола. — Полковник Ричер, рад, что вы здесь, — сказал он. — Зовите меня Джо. — Хорошо. Джо. Ричер оглядел пространство. Кабинет был большим, и через окна он видел широкий вид на памятник Линкольну, часть Белого дома и просторы самого округа Колумбия за ними. — Это вам, — сказал Дженкинс. Он протянул Джо значок, щит Министерства финансов в кожаном чехле. — Я думал, вы сказали, что это временно. — Так и есть, но, знаете ли, — пожал плечами Дженкинс. — Оружейная комната в подвале. Для вас там готов пистолет и боеприпасы. Джо промолчал. — Полагаю, вы захотите обустроиться... — Меня назначат в кабинет Коплина? Думаю, это имеет наибольший смысл. И мне понадобятся все файлы, все дела, над которыми он работал. Также у вас есть полицейский отчет? Отчет коронера? Где его убили? — Дома. Отчеты уже в пути. — Хорошо. Дженкинс кивнул. — Подполковник Холл сказал, что вы не валяете дурака. Да, файлы уже в кабинете, остальные отчеты в пути. Напротив, третья дверь справа от моего. — Есть что-нибудь еще? — За вами закреплена машина. Ключи на вашем столе. Номер парковочного места приклеен к брелоку. — Хорошо. — Джо заметил, что Дженкинс пытается подобрать какие-то слова, поэтому подождал. — В какой-то момент, — сказал он, — я уверен, вы столкнетесь с ФБР, но я пока не организовывал встречу. Я хочу, чтобы какое-то время вы работали свободно. Если возникнут проблемы с Бюро, дайте мне знать, и я всё улажу. — Договорились. Джо последовал указаниям Дженкинса и открыл дверь в кабинет Коплина. Он был вдвое меньше кабинета Дженкинса и имел лишь одно узкое окно, выходившее на тонкую полоску 15-й улицы, забитую машинами, такси и толпами туристов, разглядывающих карты и кружащих на месте.

Он снова повернулся к кабинету. Он был безупречно аккуратен. Джо ожидал бы не меньшего, его собственные кабинеты всегда выглядели одинаково. Кто-то пришел и забрал личные вещи Коплина. Джо увидел, где стояли несколько фоторамок, их подставки четко отпечатались в легком слое пыли. Стол был сделан из металла, стул — стандартный, с серой тканью, черными подлокотниками и черными колесиками. На столе лежало несколько стопок файлов, аккуратно расставленных. Джо сдвинул первый файл с вершины ближайшей стопки и пролистал его. Просматривая, он уловил суть наблюдения, которое установили Коплин и агент по имени Эрвинг. Это займет некоторое время, знал он. Но сначала он хотел лично осмотреть место преступления, а затем заедет в морг. Джо осмотрелся вокруг стола, а затем выдвинул центральный ящик. Там были ключи от машины. Белый квадратик с номером двенадцать был приклеен к брелоку. Первая остановка — оружейная. Вторая — дом Коплина.

Пистолет был 9-миллиметровым «Смит и Вессон». Джо спустился в подвал, где находился тир, и выпустил через него целую коробку боеприпасов. Золотое правило: никогда не носи оружие, из которого на самом деле не стрелял. Он поднялся по лестнице на уровень подземной парковки, с грохотом открыл металлическую дверь и прошел к двенадцатому месту, где обнаружил то, что выглядело как совершенно новый темно-серый Mercury Marquis. Судя по виду, подвеску усилили, добавили шины потолще, и Джо предположил, что стандартный двигатель V-8 объемом 5,0 литров доработали для большей мощности, ускорения и более высокой максимальной скорости. Он скользнул за руль. Под приборной панелью были аккуратно прикручены болтами укороченная полицейская рация. Ричер вывел машину из гаража и направился в престижный район на берегу Чесапикского залива — частный поселок с деньгами и выходом к пляжу, чуть выше Аннаполиса, дома Военно-морской академии. Коплин, похоже, неплохо устроился в финансовом плане, подумал Джо. Пока он ехал, Ричер перебирал в голове возможные варианты. В темноте машины Джо Ричер улыбнулся. Его брат Джек всегда называл его «педантом». Это означало, что младшего брата раздражала сосредоточенность старшего на мелких деталях. Но в его работе дьявол действительно крылся в мелочах. Как правило, чем более жестоким было преступление, особенно если речь шла о лице жертвы, тем выше была вероятность того, что убийца знал свою жертву. Это сузит круг подозреваемых и сделает версию случайного преступления менее вероятной. Если Коплин знал своего убийцу, это должно было произойти либо через его личную жизнь, либо через работу. Опять же, нужно играть по шансам. Работа Коплина заключалась в основном в расследовании деятельности преступников и их операций. Статистически это склоняло чашу весов в сторону его работы, а не личной жизни. Джо подъехал к контрольно-пропускному пункту и опустил стекло. Запах океана, смешанный с ночным бризом и жуткой тишиной вдали от города, сразу ударил ему в нос. — Могу я вам помочь? — спросил охранник. Это был крупный чернокожий мужчина с густой бородой, в которой виднелись седые пряди. Ричер показал ему свой значок. — Я следователь Министерства финансов, еду в резиденцию Коплинов. Охранник даже не стал внимательно смотреть на удостоверение, вместо этого он махнул рукой, и шлагбаум поднялся. Джо проехал и покатил к большому дому. Перед адресом стояла местная полицейская машина и седан без опознавательных знаков. Он подошел к входной двери, которая была приоткрыта, и увидел офицера в форме. Джо показал свой значок, и его пропустили внутрь. Он видел фотографии дома в одном из отчетов, но внутри все выглядело иначе. Каким-то образом дом казался меньше, чем он представлял, хотя одновременно очень большим и просторным. Джо увидел мужчину и женщину, стоящих у входа в то, что он принял за кабинет. ФБР, определил Джо. Они были одеты практически в одинаковые темные костюмы, а у мужчины на голове сидели солнцезащитные очки-авиаторы. По их позе чувствовалось чувство собственности на место преступления, приправленное легким налетом высокомерия. Определенно ФБР, подумал Джо. Медленно он приблизился к ним. Мужчина первым повернулся и заметил его. — Вы Ричер? — спросил он. — Да. — Меня зовут Метри. Это Даль. Вы из Казначейства? — Так точно. Джо оценил их. Метри был высоким, но все еще на несколько дюймов ниже Джо. У него был суровый вид, словно он играл в футбол без шлема. Волосы были коротко стрижены, глаза карие. Он излучал агрессию, почти приглашение, просто благодаря тому, как стоял. Даль была симпатичной, вероятно, латиноамериканского происхождения, со смуглой кожей цвета карамели и миндалевидными глазами. Она была спокойна и наблюдательна. Джо решил, что она из них двоих злее. — Что вы можете мне сказать? — спросил Джо. — Начните с того, зачем вы вообще здесь, — сказал Метри. — Вы же Т-человек [T-man — агент Министерства финансов США]. Вы когда-нибудь работали по делам об убийствах? — Не в традиционном смысле. Метри посмотрел на Даль и кивнул головой в сторону Джо. — И что, черт возьми, это должно означать? — Вы ведь понимаете, что это наше дело, верно? — сказала Даль. — Конечно. — И вы будете держаться подальше. Последнее, что вам стоит делать — это портить громкое дело об убийстве, — сказала Даль, приподняв бровь. Ее голос передавал желание помочь, пропитанное снисхождением. — Это плохо скажется на вас, а когда вы вернетесь в Армейскую разведку, кто знает? Может, они лишат вас звания. Подлая, подумал Джо. — Я очень ценю вашу заботу, но мне казалось, прилагается больше усилий для укрепления сотрудничества между ведомствами. Метри фыркнул. — Сотрудничества не будет, потому что вы не работаете над делом, — сказала Даль. — Вы как покупатель без денег — можете только смотреть, но ничего не купите. Джо рассмеялся. — Ладно, вы двое напрыскали достаточно духов, чтобы пометить территорию, я пойду осмотрюсь. Метри уже почти сделал движение, чтобы остановить его, но Даль положила руку ему на плечо и удержала. Джо вошел в кабинет, обогнув контур тела жены Коплина, и проанализировал обстановку. Окно справа от стола. Книжные полки позади стола с фотографиями и несколькими предметами спортивной атрибутики. Миниатюрный футбольный шлем армейской команды. Пещера мужика, подумал Джо. Стол был покрыт засохшей кровью, и Джо мог видеть лужи крови вокруг пола. Судя по количеству, он догадался, что голова Коплина находилась с правой стороны стола, ближе к окну. Джо подошел к окну и выглянул наружу, покачав головой. Слишком просто, подумал он. Внизу и справа была крыша гаража и карниз, ведущий вверх к крыше. Детская игра — забраться на гараж, пройти на цыпочках по карнизу и шагнуть на подоконник. Разве Коплин не рассматривал такой вариант? Или он просто слишком расслабился, чтобы беспокоиться о вторжении в дом? Джо пересек комнату и прошел через остальную часть дома. Казалось, ничто не было сдвинуто с места или явно потревожено. Ничего, указывающего на то, что в образе жизни Коплинов было что-то ненормальное. То же самое касалось гаража, подвала и заднего дворика. Он вернулся к входной двери и вышел на улицу. Признаков Метри и Даль не было. Наверное, ходят по округе и пугают соседских детей. Воздух здесь был прохладнее из-за близости воды, и солнечных лучей едва хватало, чтобы убрать холод из воздуха. По телу Джо пробежала легкая дрожь. И он не был уверен, что от холода. В уме Джо попытался произвести расчеты доходов Коплина. Наверное, в Казначействе он получал хорошую зарплату. Он не знал точно, как долго Коплин служил в армии, но поскольку он был на несколько лет старше Джо, после ухода со службы он наверняка имел право на довольно приличную пенсию. И всегда оставался потенциал того, что у его жены есть деньги, или она хорошо зарабатывает. Двойной доход, нет детей. Дорогой дом не казался таким уж неуместным. Впрочем, эту мысль стоило держать в голове. Джо перенесся от красивой и умиротворенной атмосферы побережья к антисептической и холодной реальности морга. Судебно-медицинский эксперт был невысоким коренастым мужчиной с лысой головой и бакенбардами «дружки» [lambchop sideburns]. Привет из семидесятых. Комната была похожа на любой другой морг, который видел Джо; кафельный пол белого цвета, раковины и инструменты из нержавеющей стали, много света и запах формалина. Дженкинс договорился обо всем, и Джо понятия не имел, знают ли федералы о том, что он делает. Насколько ему было известно, Метри и Даль могли пустить за ним хвост. Джо смотрел, как судмедэксперт ввозит каталку в центр комнаты. — Я видел всякую дичь, — сказал медэксперт. — Но это превзошло всё. Он откинул простыню. Ричер посмотрел вниз на мертвое тело Эндрю Коплина. Бывший глава отдела по борьбе с фальшивомонетничеством Казначейства. Бывший сотрудник разведки Армии, на несколько лет старше его. Мужчина был в хорошей форме. Вероятно, бегун, судя по сухощавому телосложению и возможным шрамам от операций на коленях за прошедшие годы. Хотя трудно было сказать наверняка. Потому что вся поверхность тела Коплина была порезана очень острым ножом. — Сначала я подумал, что это какая-то безумная татуировка, — сказал судебно-медицинский эксперт. — Знаете? Как у якудза в Японии. Они покрывают все свое тело сложными узорами и тоннами чернил. Ричер промолчал. — Но это не татуировка, — сказал медэксперт. — Чернил нет. Джо изучал тело. От головы до ног повсюду шли длинные, точные порезы кожи. Были завитки. Растушевки. Сложные изгибы и повороты, цветочный мотив, прямые линии, которые почти походили на границы. Маленькие, наслаивающиеся друг на друга разрезы, расходящиеся странным узором. Ричер задумался, сколько времени заняло нанесение этих порезов. Он представил себе Коплина за своим столом, его мертвую жену в дверном проеме и убийцу, хладнокровного и невозмутимого настолько, чтобы часами заниматься… этим. Очевидно, некоторые порезы почти не кровоточили. А значит, они были нанесены посмертно. — Сколько времени прошло с момента, когда ему выстрелили в затылок, до завершения увечий? — спросил Ричер. — Пара часов, но это лишь догадка, — сказал медэксперт. Ричер кивнул. Это на самом деле имело идеальный смысл. Мертвый агент Казначейства. Бывший глава Отдела по борьбе с фальшивомонетничеством. Его кожа вырезана так, чтобы напоминать гравировку на стодолларовой купюре.

Это было абсолютно неподходящее время для возвращения в город. Движение бампер к бамперу — худшее, что может быть, и Джо почти всю дорогу давил на педаль тормоза. В конце концов, он вернулся в офис, припарковал машину и вошел в здание. Джо показал свое удостоверение, и на этот раз дежурный офицер, похоже, узнал его, возможно, потому что тот был ростом шесть футов шесть дюймов, или из-за того, что он очень коротко побрил голову. Скорее всего, сыграли роль оба фактора. Он прошел через центр офиса, и на этот раз показалось, что больше голов повернулось ему вслед, чем в первый раз. В задней части помещения, где коридор шел перпендикулярно, он свернул и пошел в свой кабинет. Дженкинс не сказал, как часто хочет получать обновления, поэтому Джо решил, что не будет делать этого, пока его не попросят. Автономия — это хорошая вещь. Она давала гибкость и возможность проявлять инициативу. Внутри своего кабинета он на мгновение задумался. Он предположил, что у него не будет собственного секретаря; скорее всего, помощница директора Марисоль будет доступна для выполнения различных задач, и Джо это устраивало. Ему нравилось выполнять большую часть работы самому. Это держало его в курсе дел, всегда, и гарантировало, что всё сделано правильно. Или, по крайней мере, сделано правильно согласно его спецификациям. Офис был точно таким же, каким он его оставил: аккуратным и упорядоченным. Файлы на столе, телефон слева, блокноты и ручки справа. Он даже не заметил небольшую зону отдыха справа. Там стоял двухместный диванчик, журнальный столик и кресло. Диванчик был недостаточно большим для него, но если прижмет, он сможет использовать его, чтобы спать в офисе. Джо поставил свой термос на стол. Он был полон горячего черного кофе. Никто не пил кофе так, как он и его брат Джек. Они считали его одной из четырех основных групп продуктов питания. Он налил себе чашку и сел, достал еще один файл из стопки и начал читать. Спустя несколько часов и выпив столько же чашек кофе, Джо осознал две вещи. Во-первых, Коплин был крепким следователем, что совсем не удивляло. Отчеты и заметки по делу были написаны сжато и ясно, и все было хорошо организовано. И во-вторых, ничто не бросалось в глаза, что могло бы оправдать ту жестокость убийства, которая имела место. Он быстро просмотрел файлы в поисках любых признаков того насилия, которое только что видел своими глазами, разложенного на столе коронера. Казалось, в бизнесе фальшивомонетничества убийство не было обычным делом. Оно случалось, это была данность, и Джо нашел несколько случаев, когда кого-то застрелили, сбили машиной или выбросили из здания. Но эти дела были старыми и они были закрыты. Не похоже, чтобы они могли спровоцировать нечто подобное, что внезапно всплывает после стольких лет времени. Из конверта Джо достал копии фотографий с места преступления, которые сделал специально для изучения. Фотографий было несколько, и он разложил их вдоль стола, узнавая жуткий результат работы убийцы. Мог ли Эндрю Коплин хотя бы предположить, что однажды фотографии его изуродованного тела будут разложены на том самом столе, которым он пользовался? Безопасно сказать, нет. Уж точно нет. Джо порылся в ящиках стола и нашел лупу. Он поднял первую фотографию и сфокусировался на ужасающих деталях. Резьба была сложной, прекрасной странным и жутким образом. Джо пожалел, что не смог увидеть тело в контексте места преступления. Когда придет полицейский отчет, в нем будут фотографии. До тех пор ему приходилось использовать воображение. Его все еще беспокоило кое-что другое. Тот факт, что Коплина убили в его собственном доме, создавал совершенно новый набор вопросов. Кто знал, где он живет? И откуда у них взялась эта информация? И почему его убили там? Убийца делал конкретный акцент, или это просто была возможность, которой он воспользовался? Коплина убили выстрелом в голову. И все же убийца потратил время — два-три часа, по оценке коронера — на создание своей жуткой картины. Это сказало Джо, что убийца либо психопат, либо чрезвычайно уверен в себе. Это не было преступлением страсти или убийством в ярости. Нет, если когда-либо убийство можно было назвать преднамеренным и хладнокровно рассчитанным, то это был именно такой случай. Джо обдумал свои следующие шаги. — Мистер Ричер? Джо поднял взгляд и увидел в дверях Марисоль. — Пожалуйста, зовите меня Джо. — Хорошо, — сказала она. — Пришли отчеты, и директор Дженкинс сказал немедленно передать вам копию. — Спасибо, — сказал он. — Откуда вы родом? Я улавливаю легкий акцент. — Интересно, — улыбнулась она. — Я выросла здесь, но моя мама была с Юга, наверное, немного передалось мне. На слух Джо это не походило на южный акцент, но он промолчал. — Вам нужно что-нибудь еще? — спросила она. — Нет, удачное время. Она ушла, и Джо открыл полицейский отчет. Прежде чем он успел начать, в дверь заглянул Дженкинс. — Вы были в морге? — Был. — Жуткое зрелище. — Да, было, — сказал Джо. — Ладно, дайте знать мне или Марисоль, если вам что-нибудь понадобится. — Договорились. Джо вернулся к отчету. Тела обнаружил обслуживающий персонал, когда явился следующим утром в девять часов. Им дала ключ миссис Коплин, и они обнаружили тела, только когда добрались до кабинета. Полицейский отчет дал ему очень мало. Единственные найденные отпечатки пальцев принадлежали самим Коплинам. Никаких явных признаков борьбы. Коплин был застигнут врасплох, знал Джо. Убийца проскользнул через окно незамеченным. Это означало, что он довольно проворный. Окно было не огромным, и забраться на крышу, а затем пройти по карнизу было бы трудно для очень крупного мужчины. Остальные результаты лабораторий еще не пришли, но Джо питал очень слабую надежду. Это была работа профессионала. Он читал о достижениях в отслеживании ДНК, но знал, что пройдут годы, прежде чем это станет доступно правоохранительным органам. Джо отодвинул полицейский отчет, развернулся на кресле и посмотрел на 15-ю улицу. Было поздно, и опустилась тьма. Каким-то странным образом он чувствовал присутствие Коплина в кабинете, мог представить, как тот сидит на диване и говорит ему: «Не торопись, ты справишься». Джо хотел бы чувствовать то же самое. Пришло время получить ответы, знал Джо. Просматривая файлы и читая заметки Коплина, он наткнулся на человека, который помогал ведомству в прошлом. Джо нужно было поговорить с ним. Он сгреб фотографии с места преступления и покинул офис. Утром он направится в Бюро гравировки и печати.

Готовка была тем, чем он наслаждался, но занимался этим редко. В армии вам давали трехразовое питание, и было мало нужды доставать кастрюли и сковородки. Кроме того, Джо только что въехал в свое новое жилище без особого запаса для кухни. Кофе и кофеварка — единственное, что он поставил на столешницу. Он покинул здание Казначейства и направился к своей квартире. Он арендовал приличное помещение и подписал помесячный договор аренды. Апартаменты находились в здании под названием Watergate East. Джо выбрал его не из-за его печально известной истории, репутации «того самого» места для жизни или элитных удобств. Джо, всегда практичный, выбрал его из-за почти идеального расположения. Ходить на работу пешком — вот правильный путь. Раньше он заметил небольшой японский ресторанчик и теперь зашел внутрь. Там было, может быть, всего десять столиков, а кухня находилась прямо сзади. Большинство столиков были заняты, и большинство посетителей выглядели как японцы. Всегда хороший знак. Ему дали столик, и он заказал рамен с соевой курицей и яйцом. Еще ребенком Ричеры провели много времени в Японии, и Джо всегда любил эту еду. Он заказал сухое сакэ, чтобы компенсировать остроту рамена. Пока он ждал, он думал о деле, гадая, как долго оно будет занимать его время. А что, если дело никогда не раскроют? Дженкинсу он был предельно ясен: он не следователь по убийствам, хотя в Армейской разведке провел свою долю расследований. Может быть, именно поэтому Коплин и предложил его кандидатуру. Он сказал себе расслабиться и решать проблемы день за днем. Какими бы ни были трудности, упорный труд всегда был ответом. Принесли еду, и она ему очень понравилась. Джо оставил щедрые чаевые и прошел оставшийся путь до своего здания пешком. Это был огромный комплекс, все изгибы и окна, соревнующиеся за вид на Потомак. Его всё это совершенно не волновало. Место нашел кто-то из Казначейства, знавший, что жильца перевели, и квартира доступна для краткосрочной аренды, обставленная мебелью, пусть и скудно. Он прошел через вестибюль к лифтам и поднялся на верхний этаж. Подошел к своей двери, отпер ее и шагнул внутрь. Было темно, и он не оставлял включенным свет. Теперь он щелкнул выключателем на кухне, достал из холодильника пиво и вышел на балкон. Отсюда открывался вид на большую часть города и черную ленту Потомака, бегущую посередине. Вид удивил его, и он не был разочарован. Джо развернулся и пошел обратно в основное пространство квартиры. Оно действительно ему подходило. Здесь было лишь несколько предметов мебели, так как переведенный сотрудник, должно быть, забрал большую часть своих вещей и обстановки. Всё, что осталось — диван в гостиной, маленький обеденный столик сразу у кухни и кровать в главной спальне. К счастью, сохранилось небольшое количество необходимых вещей вроде тарелок, стаканов, полотенец и нескольких самых базовых предметов домашнего обихода. Он пробыл в армии так долго, что практически никогда не жил жизнью гражданского человека. Он никак не мог привыкнуть к тому, насколько здесь тихо. В армии всегда было шумно. Казалось, в армии чем выше ты поднимаешься в звании, тем тише становится вокруг тебя. Это было одним из преимуществ работы. Но здесь, в гражданской жизни, тишина была доступна каждому. Джо принес домой несколько файлов, которые показались ему особенно интересными. Вероятно, это нарушало правила, но никто явно не сообщал ему об этом. Он рухнул на диван со свежим пивом и начал читать. Он совсем забыл о своем минутном упадке уверенности ранее. Это дело не останется нераскрытым. Не в его смену.

Утром Джо проснулся, сварил полный кофейник кофе и выбрал темно-антрацитовый костюм. Ему придется купить еще один и найти поблизости хорошую химчистку. Он пил кофе на террасе, наблюдал, как город просыпается, и мысленно прогонял свой план на день. Прогресс был его целью. Он покинул Уотергейт и поймал такси. Пункт назначения находился всего в двух милях, но он подумал, что добраться туда на такси будет быстрее, чем идти в Казначейство забирать Mercury и снова выезжать оттуда. Бюро гравировки и печати (BEP) входило в состав Министерства финансов и отвечало за производство всевозможных вещей для правительства, включая ценные бумаги, удостоверения личности, защитные документы и, конечно же, бумажные деньги. На самом деле у BEP было два отдельных объекта: тот, куда собирался Джо, и другой — в Форт-Уэрте. Объект в Техасе производил только монеты. Водитель такси проложил маршрут сквозь утреннюю пробку и высадил Джо между 14-й и 15-й улицами. Здание BEP было огромным, построенным в 1914 и 1915 годах, и отличалось известняком, гранитом и колоннами, создающими внушительное присутствие. Напротив здания Джо увидел Мемориал Джефферсона. Он вошел в здание, подошел к стойке охраны, представился и попросил позвать человека, упомянутого в отчетах Коплина. Пока оформлялись пропуска, Джо осматривался: кафельные полы, ряды современных окон и потолок высотой минимум в два-три этажа. От здания исходил специфический запах, почти смесь почты и библиотеки. Пахнет историей, подумал Джо. Огромный вестибюль заставлял каждый звук отдаваться эхом, и аромат сотен лет интриг и коммерции, связанных с деньгами, казалось, оживал, хотя и сдержанно, и строго. Человека, ради которого пришел Ричер, звали Питер Мендельбаум, эксперт по гравировке и де-факто историк этого места. После почти тридцати минут ожидания офицер службы безопасности проводил Джо вверх по нескольким лестничным пролетам, вниз по длинному коридору и оставил у офиса Мендельбаума. Коллега Джо из BEP был невысоким задиристым мужчиной с курчавыми седыми волосами и огромными черными очками. На нем были черные классические брюки, черные лоферы и клетчатый пиджак. В кабинете слабо пахло табаком. — Чем могу помочь сегодня, мистер Ричер? — Вы работали с Эндрю Коплином? — Работал. Очень умный человек. Как у него дела? — Он мертв. Мендельбаум откинулся на спинку кресла. — Что? Как? — Его убили. — О боже, нет. Джо подождал мгновение. — Вы пришли сюда из-за этого? — спросил Мендельбаум. Джо заметил незажженную трубку, лежащую в пепельнице. — Да и нет. — Я хочу показать вам фотографии одной гравюры, — сказал Джо. — Однако они жуткие и совершенно секретные. Готовы их посмотреть? — Конечно. До смены специальности на историка я учился на врача. Я видел всякое, — сказал Мендельбаум. — Плюс я большой фанат фильмов ужасов. Я смотрел «Изгоняющего дьявола» дюжину раз. Каждый раз вижу что-то новое. Джо разложил фотографии с места убийства Коплина, но заклеил лицо скотчем на всех снимках. Густые брови пожилого мужчины нахмурились. — О мой бог, — произнес старший мужчина. Он снял свои толстые очки, протер линзы белым носовым платком, а затем надел очки обратно. — Когда это произошло? — спросил он. Джо едва заметно покачал головой. — Ах да, конечно, — ответил Мендельбаум. — Секретность и всё такое. Он схватил трубку из пепельницы, но не стал ее зажигать. — Ну, во-первых, эти…резьба…если хотите их так называть, весьма интересны. Кто бы это ни сделал, он явно изучил некоторые наши методы. Изучил их очень внимательно, надо сказать. Мендельбаум повернул одну из фотографий, открыл ящик стола и достал квадратную лупу. Он держал ее над углом фото. — Видите это? — спросил он Джо. — Да. — Это классическая лента, круговые линии между ними, вместе с…растушевкой. — Растушевкой? — Вы знакомы с цветовым дифракционным эффектом? — Нет. — По сути, это одна из наших важнейших защитных функций. Способность цветов на купюре меняться в зависимости от угла, под которым ее держат. Так вот, этот…человек…не использовал цвет, поэтому он попытался создать эффект дифракции… — Он взглянул на Джо. — Это просто теория. — Продолжайте. — Похоже, они попытались воссоздать его без использования цвета, а вместо этого градуируя порезы как по размеру, так и по расстоянию. Вы видите? Джо наклонился вперед. Он понял, что имел в виду Мендельбаум. — И это еще не всё. Видите это? Джо снова наклонился вперед. — Это микропечать, — сказал Мендельбаум. — Большинство людей даже не знают о ней. Мы используем фразы типа USA 100, напечатанные настолько мелко, что их действительно не видно невооруженным глазом. Этот человек решил создать гораздо более крупную версию. Предполагаю, из необходимости. — Он помолчал. — Вы смотрели на тело в ультрафиолетовом свете? — Нет. Почему? — Часть того, что мы делаем, видна только в ультрафиолете. Ваш человек здесь вполне мог сделать нечто подобное, хотя это маловероятно. Они больше нигде не использовали цвет. Джо записал ключевые откровения. Мендельбаум утрамбовал табак в трубку и зажег ее, попыхивая, чтобы разжечь огонь. Тонкая струйка дыма поднялась к потолку. — Это было убийство? — спросил Мендельбаум. — Официально я не могу сказать, — ответил Джо. — Меня поражает, что кто-то вырезал эти узоры на мертвом теле. В мире живут очень больные люди. Если Мендельбаум и понял, что смотрит на тело Эндрю Коплина, то не прокомментировал это. Джо сказал: — Итак, ваше мнение: это человек, который интересуется не просто бумажными деньгами и необходимой для них гравировкой? — О да. Это человек, который потратил много времени на изучение и освоение этих техник. Профессионал, несомненно. Я сильно сомневаюсь, что любитель смог бы добиться такого уровня детализации. — Что потребуется, чтобы сделать нечто подобное? — Ну, во-первых, потребовались бы огромные вложения времени в учебу, тренировки, практику и так далее. Такой навык нельзя освоить за ночь. Потребовалось бы также специализированное оборудование. И не того рода, которое легко доступно обычному человеку. Джо изучал фотографии. — Это был мой следующий вопрос. Есть хоть какое-то представление, каким инструментом пользовались? Я предположил скальпель или, возможно, просто очень-очень острый нож. — Это неверно, — сказал Мендельбаум, пожалуй, слишком настойчиво, подумал Джо. — Штихель, скорее всего. Также называется резец-грабштихель. Эти две вещи по сути одно и то же. Грабштихель происходит от французского слова, означающего холодное зубило. — Как выглядит грабштихель или штихель? — Конечно, существует множество разных видов, но, вообще говоря, у него будет деревянная рукоятка и стержень из закаленной стали с очень острой режущей гранью и кончиком. У некоторых режущая грань больше, у других меньше, чтобы делать точные надрезы. — Откуда вы знаете? — Я не знаю, — сказал пожилой мужчина. — Но если этот человек потратил время на то, чтобы вырезать узоры на коже мертвеца, так точно напоминающие настоящую гравюру валюты, я бы поспорил, что он использовал настоящий инструмент гравера, то есть штихель. Штихель, подумал Джо. Могила [Grave]. Как уместно.

Большой Кайман

Жизнь в тропическом климате имеет свои недостатки. Ураганы — прежде всего. За ними следует плесень, создаваемая тяжелым влажным воздухом. Затем изнуряющая жара летом, жалящие насекомые и, конечно же, нескончаемый поток туристов.

Однако преимущества весьма существенны. С тех пор как он переехал на Каймановы острова, а именно на Большой Кайман, он вообще перестал носить брюки и носки. Вместо них — шорты и удобную обувь. Иногда сандалии. Шлепанцы. А лучше всего — совсем без обуви. Когда он только прибыл, его ноги выглядели как анатомические муляжи. Они были настолько белыми, что на них буквально можно было проследить кровеносные сосуды. Теперь они загорели, как и всё остальное тело. Из-под глаз исчезли темные круги. Тяжелые рубашки и пиджаки сменились льняными, хлопковыми и шелковыми рубашками с короткими рукавами. Всё его существо ощущалось легче. И дело было не только в смене одежды или, если уж на то пошло, географии. Он сменил имя тоже. В эти дни он называл себя Уэллс. Отчасти потому, что ему нравилось звучание этого имени, а отчасти потому, что у него было чувство юмора, которое тешил этот выбор, хотя никто, кроме него самого, этого не понимал. Частная шутка, если угодно. Уэллс сидел на балконе кондоминиума, расположенного на верхнем этаже пятиэтажного здания, облицованного белой штукатуркой с сине-зеленой отделкой. Территория вокруг здания была безупречной, полной пальм, местных растений и цветов. Его новый дом был одной из самых дорогих резиденций на всех Каймановых островах. Всего в нескольких шагах от Семимильного пляжа — самого красивого участка песка и воды в Карибском бассейне. За свой пентхаус он заплатил наличными. Несмотря на загорелую кожу и повседневную одежду, Уэллс был занят. Это был не отпуск, и он не отдыхал. Он работал. Однако он предпочитал не торопиться, так как твердо верил, что лучший план действий — это продумать всё наперед и избежать ошибок. Спешка обычно создает проблемы целыми ведрами. В его работе каждая ошибка фатальна, гарантируя, что вы больше ее не совершите. Важнее всего изначально избежать неверного шага. Все его мысли о жизни в тропиках и планы, которые он приводил в исполнение, пронеслись в голове и резко оборвались. Уэллс пробыл в тропиках достаточно долго, чтобы знать, когда что-то находится не на своем месте. Его также обучили этому, и когда он увидел мужчину в черных брюках, серой рубашке с длинным рукавом и черных туфлях, это было все равно что кто-то объявил об этом через мегафон. С его наблюдательного пункта открывался четкий вид на мужчину. Определенно не местный, знал он. Мужчина, одетый по-зимнему, казалось, не имел конкретной цели. Он бродил по пристани, проверяя лодочные доки, глядя на небо и время от времени — на телефон. Он ни с кем не разговаривал. Несколько человек вежливо поздоровались с ним, и когда он не ответил, они обернулись, посмотрев на него после того, как прошли мимо, с легким раздражением на лицах. Верный знак того, что он понятия не имеет, каково здесь жить. Все здесь расслаблены и дружелюбны, обычно здороваются со всеми, кого встречают. Своим недружелюбным поведением мужчина мог бы повесить себе на грудь табличку «Я здесь чужой». Уэллс также мог сказать, что мужчина вооружен. Пистолет не был виден, но то, как незнакомец держал себя, левая рука чуть дальше от тела, чем правая, почти незаметный наклон вправо, уравновешивающий вес оружия. Плечевая кобура, определенно. И калибр немаленький. Вероятно, сорок пятый [калибр .45]. Уэллс взвесил свои варианты. Сразу же он мог сделать некоторые выводы. Они не знают, что он здесь. Если бы знали, они прислали бы как минимум полдюжины людей и выяснили бы точное местоположение перед тем, как действовать. Тот факт, что это был один человек, и, по-видимому, совершенно один, сказал Уэллсу, что всё в порядке. У него есть время для маневра. Его первой мыслью было убить человека в черном. Выследить его, дождаться темноты, а затем выстрелить в затылок, затащить на лодку и выбросить тело далеко в море. В этом сезоне акул было предостаточно, и мужчину успеют частично переварить до того, как Уэллс вернется к пристани. Проблема такого подхода заключалась в том, что тот, кто нанял бледного незнакомца, узнает, что они находятся в правильном месте. Или, по крайней мере, близко. Люди вроде мужчины на причале редко сдаются или просто уходят. Нет, они предположат, что он стал жертвой преступления. Они также рискнут предположить образованным умом, что вещь или вещи, которые они ищут, действительно находятся на Каймановых островах. Скорее всего, они подождут несколько дней и пришлют более крупную группу. Эта группа будет лучше оснащена и снабжена большим количеством разведданных и более опытным персоналом. Людей, которые смогут слиться с толпой немного лучше, чем этот мужчина. В конечном итоге они найдут Уэллса. Как только его обнаружат, они отправят дополнительные ресурсы. К тому моменту, знал Уэллс, будет слишком поздно. Ему нужно избавиться от человека на причале, не будучи замешанным. Это должно выглядеть так, будто незнакомец провалил свою миссию из-за собственной некомпетентности. Уэллс нашел более простое решение. То, которое выведет человека в черном из строя, не подав никакого сигнала его боссу или боссам. Он подождал, пока спина мужчины отвернется, а затем нырнул внутрь своей квартиры. Он схватил ключи, вышел из апартаментов и зашел за здание, перейдя по небольшому пешеходному мостику к группе ресторанов и сувенирных лавок. В центре комплекса находились общественные туалеты и общественный таксофон. Уэллс набрал номер местной полиции. Когда ответили, он изменил голос на высокий и наполнил его страхом. Никогда не знаешь, записывают ли полицейские департаменты все свои звонки. — Здесь, на пристани, мужчина с пистолетом, — сказал он им. — Я боюсь, что он собирается в кого-нибудь выстрелить, а здесь так много людей, может быть, он один из тех серийных убийц. Пожалуйста, помогите! Человек на другом конце линии велел ему успокоиться и описать то, что он видит. Затем Уэллс принялся описывать незнакомца с чрезвычайной точностью, вплоть до мельчайших деталей. Закончив разговор и назвав полиции фальшивое имя, он вернулся в квартиру и подошел к раздвижным стеклянным дверям, ведущим на террасу. Мужчина всё еще был там, расхаживая вокруг и выделяясь, как больной палец. Уэллс устроился поудобнее, чтобы наблюдать. Это могло даже оказаться забавным.

Маленькая кухня в офисе Министерства финансов не представляла собой ничего особенного. Несколько шкафчиков, раковина, мусорная корзина и плакат с указанием стандартов OSHA для этого здания. Кто-то оставил тарелку со вчерашним печеньем, которое выглядело так, будто его испекли еще во времена администрации Форда. Однако у кухни была одна искупающая черта: большая, красивая кофеварка. Старомодный агрегат с алюминиевым трубчатым корпусом и черным пластиковым носиком. Такие используют на уличных вечеринках или для особенно больших собраний. Что еще лучше, рядом стояла банка молотого кофе государственного образца. Джо налил себе большую кружку и перепроверил, есть ли еще банки с кофе в шкафчике. Там было два ряда банок. Этого должно хватить, подумал Джо. Учитывая то, как он потреблял этот черный напиток, всегда было хорошей идеей убедиться, что запасы обильны. Вернувшись в кабинет, Джо бросил файлы, которые приносил домой, обратно на свой стол. Технически, предположил он, забирая документы домой, он нарушал закон. Неофициально он был уверен, что такое происходит постоянно. Иногда просто чтение бесчисленных документов, поступающих к любому участнику расследования, требовало больше часов в сутках, чем было доступно. Поэтому уходишь из офиса, идешь домой, быстро ужинаешь и садишься на диван читать. Это лучше, чем работать в кабинете до глубокой ночи без ужина или, того хуже, питаться жирным фастфудом ночь за ночью. Руководство никогда не станет наказывать сотрудника за вынос файлов из офиса. Что, штрафовать их за сверхурочную работу? Конечно нет. Начальству это нравилось, и оно было счастливо закрывать глаза на незаконную деятельность. Он выглянул в окно и увидел, что хороший день стремительно превращается в серый, с намеком на приближающийся дождь. Это казалось правильным и соответствовало его настроению. Джо снова повернулся к столу и посмотрел на файлы. Он организовал и классифицировал дела Коплина несколькими разными способами. Он сгруппировал их по хронологии, уровню вовлеченности Коплина и наличию насилия. Используя все три критерия для определения дел, которые могут быть связаны с убийством Коплина, Джо ранжировал их от высшей вероятности к низшей. Он прошелся по ним снова, один за другим. Первым делом шла операция по подделке денег в Нью-Йорке. Ничего особенного. Мелочь, если честно. Однако дело было недавним, и одного из подозреваемых нашли мертвым. Две пули в затылок. В конце концов, дело раскрыли, а стрелка признали виновным в убийстве первой степени и приговорили к пожизненному заключению без права на условно-досрочное освобождение. Это казалось маловероятной зацепкой, но Джо оставил её в списке. Второе дело касалось непогашенных облигаций на предъявителя и было закрыто всего полгода назад. Убийств не было, но имело место очень жестокое избиение. Коплин лично видел результат нападения и сделал обширные заметки по нему. Судя по эмоциям, сквозившим в отчетах, Джо подумал, что существует вероятность того, что Коплин принял это близко к сердцу и применил собственное правосудие к преступнику. Такое было возможно, но Джо вынужден был признать — маловероятно. Коплин был многим, но «оборотнем в погонах» — точно нет. За ними последовали еще два закрытых дела, и к тому времени, когда Джо закончил их читать, он также выпил добрых четыре чашки кофе. Его трясло от кофеина, и одно бросилось ему в глаза: только одно дело всё еще оставалось активным — расследование новой разновидности поддельных стодолларовых купюр. Дело не было закрыто потому, что расследование, по сути, только началось. Коплин окрестил банкноты «Супердолларами» из-за их высокого качества. Лучшее, что он когда-либо видел — так он их описал. Коплин пытался расследовать источник их происхождения, но испытывал трудности, а именно потому, что о них было известно слишком мало, и они почти не находились в обращении. Было найдено лишь несколько экземпляров, в основном на западном побережье США. Он работал над делом с усердием, но, судя по всему, добился незначительного прогресса. А может, прогресс всё же был, и именно это стоило ему жизни. Копай, подумал Джо. Продолжай копать. Он посмотрел на собранные им файлы и разложил их по всему столу, просматривая их еще раз. К этому моменту он выучил определенные отрывки наизусть, уже знал имена задействованных игроков и мог цитировать целые хронологические цепочки событий, не сбиваясь ни на секунду. К сожалению, он не видел сходства между делами. Единственным общим знаменателем был сам Коплин. Нет, подумал он, это не может быть правдой. Четыре крупных дела и только Коплин? Он ведь был главой отдела, наверняка он работал с агентами под своим командованием. Джо вернулся к изучению персонала Казначейства, участвовавшего в делах. Он составил список и выписал каждое имя из каждого файла. Большинство из них были второстепенными персонажами, и их имена упоминались только в конце каждого досье. Когда все имена были записаны на отдельном листе бумаги, он просмотрел их по одному, пока не осталось только два имени. Эндрю Коплин был ведущим следователем по каждому делу. И в какой-то мере Т. Эрвинг тоже участвовал в каждом из этих дел. Кто такой Т. Эрвинг? задумался Джо. Джо открыл один из ящиков стола и просмотрел пакет базовой информации, который ему выдали при приеме на работу. Он был почти уверен, что видел там список сотрудников Министерства финансов. Список был огромным, так как включал все различные подразделения, насчитывая сотни и сотни имен. Ему потребовался почти час, чтобы пробраться сквозь этот документ. Когда он закончил, результат оказался пустым. В Министерстве финансов не было никого по имени Т. Эрвинг. Уже наступил вечер, и Джо гадал, остался ли кто-нибудь здесь. Он прошел по коридору и заглянул в кабинет директора Дженкинса. Там было темно и пусто. — Он ушел около часа назад, — раздался голос позади него. Джо обернулся и увидел Марисоль за ее столом. Она сидела за большой печатной машинкой, подкладывая чистый лист бумаги под валик. — Проклятье, — сказал Джо. — Вам нужно что-то? Он засомневался, стоит ли ждать до завтра, но решил рискнуть. — Вы знаете кого-нибудь, кто работает здесь, по имени Т. Эрвинг? — спросил Джо. На лице Марисоль промелькнуло странное выражение. — Мне нужно задать ему, или ей, пару вопросов, — сказал Джо. — О нескольких делах, которыми Эрвинг занимался вместе с Коплином. Марисоль встретилась с ним взглядом. — Боюсь, это невозможно, — сказала она. — Почему? — Он пропал.

Возможно, из-за фрустрации, Джо остановился в ближайшем книжном магазине и скупил всё, что смог найти об истории валюты и фальшивомонетничестве. Дома, в своей квартире, он изучал их с маниакальной страстью. Хотя эволюция денежных знаков и группы правоохранительных органов, созданные для борьбы с ними, интересовали Джо, больше всего ему хотелось узнать сам процесс изготовления. Поэтому он погрузился в тему полностью. Он читал о торцевой гравировке, использовании токарных станков, узорах гармонографа и бумаге. Бумага была ключевой. Джо прочитал о её эволюции, а затем проделал то же самое с чернилами и тем, как первый твердый черный цвет получали из костей животных. За печатными станками последовали литография, фотолитография и гальванопластика, и когда часы пробили два часа ночи, Джо сдался и лег спать. Ему снились деньги. Не об их приобретении, как большинству людей, а об их власти. Утром он снова был в офисе рано. Через час пришел Дженкинс, и Джо попросил его уделить время. Джо тщательно сохранял спокойный вид. Почему никто не упомянул ему, что помимо убийства Эндрю Коплина пропал еще один агент? — Я понимаю, у вас пропал агент, — сказал Джо. Директор, всегда безупречно одетый, стряхнул что-то с лацкана своего полосатого пиджака. — Вы говорите о Тимоти Эрвинге? — спросил Дженкинс. — Я не знал его имени, но да. Джо сложил свое длинное тело в кресло напротив стола Дженкинса. Пожилой мужчина откинулся на спинку. — Тимоти Эрвинг, — начал Дженкинс, — был или является хорошим агентом. Крепким. Настойчивым. Очень внимательным к деталям. Коплин любил его и метил на большие и лучшие дела. Но потом Эрвинг сказал, что едет в короткий отпуск на Карибы, и так и не вернулся. Когда мы начали расследование, мы обнаружили, что он либо вообще не сел в самолет, либо воспользовался другим способом передвижения. В любом случае, мы его не нашли, и понятия не имеем, исчез ли он здесь или где-то на Карибах. — Есть какая-то причина, по которой вы не сказали мне об этом раньше? Его начальник откинулся назад, не привыкший к тому, чтобы с ним говорили настолько прямо. — Мы не знаем, что произошло, и я хотел, чтобы вы были сосредоточены на поиске убийцы Коплина. Отправлять вас искать Эрвинга означало бы сорвать основное расследование. Джо решил пока не давить. — Я видел, что он работал над несколькими делами вместе с Коплиным. Что именно он расследовал, когда исчез? — По сути, ничего. Он только что закрыл дело парня, который напечатал кучу фальшивых стодолларовых купюр, чтобы расплатиться со своим наркодилером. А потом этот дилер начал ходить по городу — это было в Роли, штат Северная Каролина, кстати — и скупать всякое барахло. Всё оплачивалось наличными. Эрвинг проследил цепочку до первого парня и нашел пресс, негативы и всякого рода утварь. Дело ясное. — И что дальше? — Он подал заявление на отпуск и просто помогал другим агентам неделю или две, потому что не хотел начинать что-то масштабное перед уходом из офиса. Вот чем он занимался. И перерыв ему действительно был нужен. Он пахал весь год без продыху и нуждался в передышке. — Что случилось? — В том-то и дело, что мы не знаем. Он ушел из офиса и собирался улететь куда-нибудь в теплое тропическое место на следующий день или около того. Насколько нам было известно, он совершил поездку. Но затем, когда он должен был вернуться в офис, он не появился. — Полагаю, вы проверили все углы: семью, друзей, последнее известное местоположение и так далее. — Да. Ничего. — Записи телефонных звонков? Дженкинс покачал головой. — Ничего необычного. — Вы не думаете, что это связано? — Что? — Исчезновение Эрвинга и теперь убийство Коплина? Пожилой мужчина забарабанил пальцами по столу. — Мне это приходило в голову, но я не хотел преждевременно окрашивать ваше восприятие. К тому же нет никаких доказательств, особенно учитывая, что мы не знаем, что случилось с Эрвингом. Он может быть жив-здоров на каком-нибудь острове. Джо посмотрел на своего босса. — Шансы на это невелики. — Случались вещи и страннее, — сказал Дженкинс. — Я не верю в совпадения, — сказал Джо. — Я тоже. И если бы вы проработали дело Коплина определенное время, я бы, вероятно, поднял этот вопрос. Но я воздержался. Незачем обрушивать на вас всё сразу. — А старые дела? Те, которые он вел без участия Коплина? — Мы не смогли ничего найти. Всё закрыто, плохие парни за решеткой, известных угроз нет. Короче говоря, никого из тех, кого мы знаем, не питало бы злых намерений к Эрвингу. По крайней мере, среди тех, кто сейчас свободно разгуливает по улицам. — Личная жизнь? Дженкинс покачал головой. — Чиста как стеклышко. Расстался с девушкой год назад, с головой ушел в работу, что было отлично для нас. Джо знал, что упускает что-то важное. Один мертвый агент Казначейства и один пропавший. — Как давно это было? — Он пропал две недели назад. — Это плохой знак. — Да. Мы подали заявление о пропаже человека, и ФБР этим занимается. — Дайте угадаю, Метри и Даль. Дженкинс кивнул. — На данный момент все заходят в тупик. Я бы с радостью бросил всех текущих дела на поиски Эрвинга, но это невозможно. К сожалению, наш бизнес, фальшивомонетничество, растет. Новые игроки с новыми технологиями появляются каждый день. Если мы не получим дополнительное финансирование, мы начнем отставать. Да, и потеря агентов делу не поможет, подумал Джо. — Я буду исходить из того, что эти два дела связаны, — сказал Джо. — Если я ошибаюсь, по крайней мере, я свежим взглядом посмотрю на дело Эрвинга, и кто знает, вдруг что-то всплывет. Джо встал, собираясь уйти. — Еще кое-что, — сказал Дженкинс. Джо обернулся. — У меня есть младший агент, которая просила дать ей больше работы, — сказал Дженкинс. — Думаю, у нее есть потенциал. Я хочу отправить ее к вам. — У меня нет времени нянчиться с кем-либо, — сказал Джо. — Кроме того, для меня это краткосрочная работа. Разве не стоит показать ей основы кому-то, кто работает здесь дольше и планирует остаться? — Думаю, вы двое подойдете друг другу. Она сама себе хозяйка, укажите ей направление, и она помчится вперед. Никаких соплей и держания за руку не требуется. Думаю, вы будете впечатлены, а лишняя пара рук никогда не помешает. — Принято, — сказал Джо. Джо вернулся в свой кабинет и взял блокнот с ручкой. Он был рад помощи. Он работал не над одним убийством. Он работал над двумя. В этом он был почти уверен.

Бар был темным, лишь одно закопченное окно выходило на улицу. Молодой человек с длинными светлыми волосами, зачесанными назад и небрежно заправленными за уши, сидел в дальнем углу бара. Он был один и наблюдал за другими посетителями. На столе перед ним стояла американская пивоварня. Budweiser. Внутри заведения находилось всего четыре человека. Барменша была невысокой коренастой женщиной в черном. В дальнем конце стойки сидел гигант: шесть футов шесть дюймов ростом, с мускулистым торсом, облаченным в черную футболку. На нем были джинсы и тяжелые черные ботинки. За другим столом сидела пара. Им было около тридцати пяти. Мужчина имел зализанные назад волосы и хищное лицо, женщина носила густой макияж, кожаные брюки и тонкую блузку. Молодой человек в углу мог сказать, что ей холодно. Он взглянул на часы. Это были Glashütte с черным циферблатом на черном кожаном ремешке. Он хотел бы выпить еще пива, но у него не было времени. Молодого человека звали Виктор. Он оставил деньги на столе и вышел из бара. Оказавшись на улице, он порадовался, что дождя не будет. Зонтиком он не озаботился. Виктор пошел на юг, следя за людьми впереди себя и время от времени поглядывая на пешеходов позади. Пройдя дюжину кварталов, он резко повернул направо, быстро прошелся и сделал круг. Он прислонился к зданию и стал ждать. Никто за ним не следовал. Он продолжил путь, медленно продвигаясь к площади Лафайет. Через несколько кварталов впереди он заметил жилой дом. Около четырех этажей высотой, из темного кирпича, и все окна имели черные ставни. Справа от него находилась парковка, только для жильцов. Виктор подошел к ней и увидел почтовый ящик из нержавеющей стали рядом с входной дверью. Все маленькие дверцы имели замки, и внутри них он видел сложенные листовки, письма и другие виды почты. Внутри запертой двери здания он видел посылки. Впрочем, Виктора почта не интересовала. Он получил то, что ему нужно было: на боковой стороне почтового ящика здания он заметил одну линию, проведенную куском мела. Не сбавляя шага, он двинулся дальше, войдя в большой парк со статуей Эндрю Джексона и, далее, Белым домом. Там слонялись десятки туристов, фотографируя и глядя в карты. Виктор свернул вправо и пошел вдоль западной границы парка. Здесь людей было меньше, а перед кованой оградой стояли парковые скамейки, кусты и деревья давали тень в жаркий летний день. Виктор занял место на второй скамейке с конца. Это была стандартная парковая скамейка с коваными ручками и деревянными планками. Планки крепились к раме толстыми болтами. Слева от него находился толстый болт в заднем углу. Его левая рука лежала на нем. Виктор смотрел на снующих вокруг людей. Он повернул голову направо и наблюдал за несколькими туристами и случайными бизнесменами, проходящими мимо. Слева от него никого не было. Пока он, казалось, созерцал статую в центре парка, его левая рука отвинтила верхнюю часть сделанного на заказ болта. Проворно его палец скользнул внутрь полой металлической трубки и нащупал бумажку. Он вытолкнул её вверх в ладонь и пальцами завинтил крышку болта обратно на место. Он подождал несколько минут, прежде чем встать, сунуть руки в карманы и уйти.

Квартира-сад была темной, но приватной, недалеко от Вашингтон-Серкл на тихой улице. Вход был почти скрыт, а на двери висело не менее трех замков. Виктор спустился по трем ступеням на бетонную площадку со сливом посередине, достал ключи и отпер дверь. Он вошел внутрь, захлопнул дверь и запер её, защелкнув два засова. Он развернулся. От квартиры слабо пахло духами и чем-то еще. Он повесил пальто на вешалку у двери и прошел на кухню. На стойке стоял бокал вина с отпечатком губной помады на ободке. У него возникло легкое чувство холода внизу живота. Он глубоко вздохнул, нашел бутылку вина, налил себе бокал и долил тот, что стоял на стойке. Позади него открылась дверь спальни. Из нее вышла женщина. Она была старше его минимум лет на пятнадцать, а то и на двадцать. У нее были угольно-черные волосы, мертвенно-бледное лицо и худое, но подтянутое тело. Её руки и ноги были жилистыми, а плечи четко очерченными. На ней были черные трусики и черный бюстгальтер. Оба они были прозрачными, и он видел её соски сквозь ткань. — Ты долго, — сказала она с хищной улыбкой. Виктор ненавидел её зубы. Они были желтыми, кривыми и напоминали ему вампиров. — Нужно было быть осторожным, — сказал он. — Но я достал… — Тсс, — сказала она. Она пересекла комнату и встала перед ним. Он вытащил клочок бумаги из кармана и положил на стойку. Женщина расстегнула его ремень, щелкнула пуговицу на брюках и просунула руку внутрь. — Потом, — сказала она. Она начала ласкать его, и он возбудился. Он не понимал как, но она всегда доводила его до нужной кондиции. Она развернулась и, не отпуская его, повела в спальню. Внутри она раздела его одежду и заставила расстегнуть её лифчик, после чего опуститься на колени и стянуть с неё трусики. Она подняла его и толкнула на кровать, оседлав сверху. Когда он вошел в неё, она потянулась вверх и обхватила обеими руками его горло. Чем быстрее он двигался, тем сильнее она сжимала хватку. Минуты шли, и струйка слюны упала с её губ. Глаза были дикими, пока он брыкался под ней. Виктор почувствовал головокружение и отстраненность, словно смотрел странный фильм, в котором играл персонажа, которого не узнавал. Горло закрывалось, и он с трудом дышал. — Анна, — выдохнул он. Она убрала одну руку и ударила его по лицу, а затем вернула её на горло и сжала сильнее. Виктор начал видеть волны тьмы и светящиеся точки, когда оргазм сотряс его тело, и услышал крик Анны, скачущей на нём и терзающей его с невероятной силой. А затем всё кончилось. Её руки ослабли, и он втянул кислород. Она стерла влагу с губ, соскользнула с него и покинула спальню. Виктор с трудом поднялся на ноги, надел нижнее белье и последовал за ней на кухню. Анна выпила всё своё вино одним глотком и развернула крошечный листок бумаги, который он положил на стойку. Вместе они смотрели на то, что было написано маленькими черными чернилами: Джо Ричер.

Иногда он просто лучше соображал, когда в руке был пистолет. Джо встал и посмотрел на стрелковую дорожку. Двумя руками он выпустил девять патронов, и когда затворная рама замерла в заднем положении, нажал кнопку управления мишенью в пятидесяти футах от него. Он смотрел, как она медленно едет к нему по тросу, который перемещает мишени туда-сюда. На листе бумаги было изображено лицо плохого парня со злым выражением лица и концентрическими кругами на теле. Джо изучил свою группу попаданий. Отлично. Все внутри внутреннего кольца, но он всё равно чувствовал, что их можно было сгруппировать плотнее. — Это очень хорошо! — раздался голос позади него. Даже с защитой для ушей он услышал её громко и отчетливо. Женщина в синих брюках и синем блейзере, надевшая пару оранжевых наушников, смотрела на него. Она была миниатюрной, с темными волосами и темными глазами. Очень красивое лицо и форма глаз заставили его подумать, что она хотя бы наполовину японка, но он не был уверен. — Меня зовут Айви Харпер, — сказала она, почти крича. — Я Джо, — сказал он и жестом указал на стойку рядом с ним, где она положила свое оружие и боеприпасы. — Давайте посмотрим, на что способны вы. Она заколебалась, а затем кивнула. Он наблюдал, как она подошла к стойке, отправила мишень назад до упора, а затем зарядила оружие. Она сделала глубокий вдох и выстрелила один раз за другим, делая между выстрелами ужасно много времени. Джо смотрел на неё, замечая напряжение в её теле, легкую дрожь непосредственно перед тем, как она нажимала на спусковой крючок. Бросив взгляд через плечо, она отложила пистолет и вызвала мишень обратно. Ни один из её выстрелов не попал в круг, и лишь несколько вообще задели фигуру. Остальные пробили дыры в пустых частях бумажной мишени. Она пожала плечами, и Джо поманил её за собой, выходя со стрельбища. Снаружи, в тишине, они сняли защиту для ушей. Они убрали пистолеты в чехлы и закрыли их. — Знаю, мне нужно практиковаться, — сказала она. — Что вам действительно нужно сделать, так это расслабиться. Вы не сможете стрелять точно, когда так напряжены. Она кивнула, а затем сказала: — Вы Джо Ричер. Вы принимаете дела вместо Коплина. Они покинули оружейную комнату и вошли в лифт. — Не совсем так, — сказал Джо. — Я не принимаю его дела. Я здесь временно, чтобы выяснить, черт возьми, что произошло. — О, — сказала она. — А я слышала другое. Двери лифта открылись, и Джо сказал: — Было приятно познакомиться. — О, нет! — сказала она. — Я здесь, чтобы помочь. Директор Дженкинс сказал, что говорил с вами обо мне. Джо понял, что она и есть тот младший агент, который должен был ему помогать. — Хорошо, Айви. Как насчет того, чтобы убрать свои вещи и встретиться со мной в моем кабинете? Он вернулся назад, убрал снаряжение в ящик и сел в кресло. Он не помнил её имени, когда просматривал список личного состава. Она снова появилась в его дверях. — Присаживайтесь, Айви. Когда она опустилась в кресло, она выглядела еще меньше. Казалось, ей трудно видеть поверх его стола. — Расскажите мне немного о себе, — сказал Джо. — Хорошо. Я родилась в Балтиморе. Моя мама — японка, а папа — американец. Он хирург в больнице Джона Хопкинса. Мама — ассистент профессора антропологии. Я их единственный ребенок, и мой отец настаивал, чтобы я поступила в одну из Лиг Плюща, отсюда и мое имя. — И вы поступили? — Конечно, нет! — рассмеялась она. — Такие вещи никогда не срабатывают. Нет, я училась в Университете Эмори в Атланте, а затем получила степень магистра уголовного правосудия в Мичиганском университете. Это моя первая работа. Я уже работала над несколькими делами и верю, что нашла свое призвание, мистер Ричер. — Джо. — Джо. Теперь, чем я могу помочь? Или вы хотите, чтобы я сразу взялась за дело? Ему пришлось сдержать смех. Маленькая упаковка, полная энергии, амбиций и здорового интеллекта. Она, должно быть, приняла его молчание за сигнал продолжать. — Я попросила директора Дженкинса дать мне дополнительную следственную работу, потому что чувствую, что меня не используют на полную мощность. Я ресурс, которым нельзя пренебрегать. После моей просьбы он сказал прийти и проверить вас. Сказал, что вам может понадобиться рука помощи. — Хорошо, — сказал Джо. Она достала блокнот и ручку. — Тимоти Эрвинг, — сказал Джо. — Нам нужно найти его как можно скорее. — Мы будем сотрудничать с ФБР? — Нет. — Хорошо, понятно. Джо указал на стопку файлов на своем столе. — Худшее, что можно сделать в расследовании — это строить предположения… Айви склонила голову и бешено строчила записи. Джо замолчал, и она подняла взгляд. — Вы записываете то, что я говорю, слово в слово? — спросил он. — Ммм, нет, — сказала она. — Ладно, да. Записывала. Он улыбнулся. — В этом нет необходимости. Теперь то, что я собираюсь предложить — это не предположения, это скорее возможности. Первая заключается в том, что убийство Коплина и исчезновение Эрвинга связаны. Тень пробежала по её лицу, и он приподнял бровь. — Мистер Коплин был таким хорошим человеком. Он был так добр ко мне и сразу вовлек меня в некоторые из своих дел. Я не могу поверить, что его больше нет. — Знаю. Он был одним из хороших парней. — Джо выдохнул. — Другая возможность состоит в том, что Эрвинг не пропал. Он мертв. Айви дернулась, словно он ткнул её чем-то острым. — Как я уже сказал, это теории, а не предположения, — сказал Джо. — Теперь, если он исчез две недели назад, и его убили, если только убийцы тщательно не избавились от тела, могут существовать улики, которые мы еще не обнаружили. — Да, — сказала она. — Если тот же человек, ответственный за убийство Эндрю Коплина, также убил Тимоти Эрвинга, он не стал бы прятать тело. Тело Коплина выставили на всеобщее обозрение, и какое-то послание было явно передано. Я подозреваю, что то же самое могло произойти и с Эрвингом. — Если это правда, почему его до сих пор не нашли? — К этому я и веду. Что, если его нашли, но никто не опознал? — О, да. «Я вижу, куда вы клоните», — сказала Айви. — Рад, что вы согласны, потому что у меня есть для вас задание. — Я готова. Он подождал, пока она посмотрит прямо на него. — Я хочу, чтобы вы проработали область радиусом не менее тридцати миль. Отсюда, до пригородов, вплоть до Чесапикского залива. Я хочу, чтобы вы связались с каждой правоохранительной группой и каждым офисом коронера или судмедэксперта в пределах этой поисковой зоны и искали каждое нераскрытое убийство мужчины, примерно соответствующего физическим характеристикам Эрвинга. Она записывала его инструкции, но он мог сказать, что её тело напряглось. Что ж, подумал он, сейчас не время ходить вокруг да около. Он продолжил. — Все они будут неопознанными телами (John Does). В частности, я хочу, чтобы вы искали любые случаи, когда тело было каким-либо образом искалечено. Изрезано. Порублено на куски. Даже если их классифицировали как несчастные случаи. И я хочу, чтобы вы сделали это как можно скорее. Айви посмотрела на свой блокнот, осознав, что забыла про него. Но теперь было слишком поздно делать заметки. — Есть вопросы? — спросил он. Она сказала: — Нет, сэр. Джо знал, что у неё наверняка миллион вопросов. — У меня есть один для вас, — сказал он. — Какой? — Вам дали машину? — Кто? Он рассмеялся. — Департамент. — О. Конечно. Нет. То есть, я только что наконец получила офисное кресло. Джо полез в ящик и бросил ей свои ключи. — Воспользуйся моими. Возьму другую у Дженкинса. Она посмотрела на ключи так, будто он вручил ей инопланетную форму жизни. — Да, сэр, — сказала она. — Это Джо. Не сэр. Мы не в армии. Держи меня в курсе, Айви. Она кивнула и покинула его кабинет. Он задумался: умеет ли она водить?

ГРАНД-КАЙМАН

Это был один из тех дней, когда погода идеально соответствовала его настроению. Ветер усилился, а воздух оставался влажным и горячим, как мокрое полотенце, лежавшее на солнце. Вдоль горизонта собрались темные облака, и время от времени вспышка молнии сверкала и мигала, как лампочка камеры, у которой садится батарейка. Уэллс знал, что время близится. Очень скоро ему придется покинуть свой тропический безопасный дом и отправиться на север, чтобы присоединиться к операции, которая идет полным ходом. Но, как всегда, возникла проблема. Непредвиденная проблема, которая вызовет небольшую задержку. Оказалось, что его простое решение, тонкий ход, сработало в краткосрочной перспективе, но оказалось неэффективным в долгосрочной. Мужчина в черном на пристани, с бледной кожей и пистолетом под курткой, оказался легкой добычей для местной полиции, особенно после того, как Уэллс навел их на след. Уэллс видел, как его допрашивали, обыскивали и нашли пистолет. Его посадили на заднее сиденье патрульной машины и увезли. Но теперь Уэллс увидел, что он вернулся, и на этот раз с компаньоном. Два мужчины попытались слиться с толпой получше, сменив темные брюки и рубашки с длинным рукавом на новенькие белые льняные штаны и цветастые рубашки с коротким рукавом. Уэллс знал лучше. Их бледная кожа и болезненный цвет лица выделялись. Кроме того, он узнал одного из мужчин снова. Не помогало их делу и то, что они явно ходили по пристани, ища что-то, деталей чего им, казалось, не хватало. Туристы фотографируют, спрашивают цены у чартерных лодок или изучают расписание экскурсионных судов. Только не эти двое. Они просто ходили и пялились. Уэллс улыбнулся. Звонок местным копам стоил того, подумал он. Но теперь с простыми решениями было покончено. В голове он прокрутил различные сценарии, почти как трейлеры к фильмам. Альтернативные версии будущего, которое еще не определилось. Он просмотрел их все, с забавной отстраненностью. А затем остановился на пути, который давно знал как единственно возможный путь вперед. Он прошел через кондо, вошел в гардеробную и открыл потайную дверь, ведущую в звукоизолированную комнату. Там он отпер сейф и извлек несколько паспортов, все свои поддельные документы личности и автоматический пистолет .22 Magnum с глушителем. Уэллс сложил паспорта и документы в простую кожаную дорожную сумку вместе с полудюжиной пачек денег и поставил её на островной шкафчик с мраморной столешницей в центре комнаты. Пройдя в дальний конец шкафа, он выбрал льняные рыбацкие штаны, рваную шелковую рубашку и соломенную шляпу багамца. Он надел сандалии, спрятал .22 Magnum сзади за пояс и покинул квартиру. Покидая здание, он заметил сломанную удочку возле мусорного контейнера жилого комплекса. Он поднял её и направился к доку. Впереди он мог видеть двух мужчин, медленно осматривающих различные лодки вдоль причала. В конце стояла паромная переправа, которую Уэллс знал стоящей на приколе на день. Смена закончилась, и капитан, парень по имени Хок, находился в баре-тике утоляя жажду. Уэллс пошел дальше, увидел, как двое впереди остановились в конце пирса, у заброшенного парома. Они были так очевидны, подумал он. Они получат то, что заслуживают. — Ребята ищете поездку на один из островов? — спросил он. Они повернулись и изучили его. Он был ростом чуть больше шести футов, но теперь он сгорбился, отчего казался гораздо ниже. Его кожа была темно-коричневой от солнца, а веревочные мышцы выглядели так, как будто принадлежали местному рыбаку. Он также надвинул соломенную шляпу и притворился, что заслоняет глаза от солнца. — Нет, — сказал один из них с сильным акцентом. — Мы ищем этого человека. Вы знаете его? Мужчина протянул фотографию, и Уэллс узнал себя. — Конечно, знаю. — сказал он. — Это Дэвид Смит. Отличный парень, весельчак! — Вы знаете, где мы можем его найти? — спросил другой. — Еще бы, шутите что ли? Его дом — это центр вечеринок в этих краях. Однажды на одной из его гулянок я выпил столько шотов текилы, что очутился в бассейне, занимаясь любовью с надувным креслом. Это было безумие! Первому история показалась несмешной. — Где находится дом? Уэллс щелкнул пальцами. — Знаете что? Я как раз собирался порыбачить в заливе рядом с его домом. Там отличный риф, забитый луцианом. Я могу подвезти вас прямо к его причалу. Он любит сюрпризы, а вы ребята выглядите так, будто могли бы выпить пива или чего-нибудь подобного. Расслабьтесь немного. — У вас есть лодка? — Конечно есть, приятель! Она вон там. Мужчины обернулись и посмотрели на паром. Если им показалось странным, что такая посудина принадлежит ему, они этого не показали. Уэллс поднялся на паром и жестом пригласил их сесть. — Позвольте мне завести эту малышку, и мы тронемся. Каждый из них занял место прямо за скамьей капитана, как он и знал, что они сделают. Он сел спереди, у штурвала. Всем было известно, где Хок держит ключи от лодки. Он всегда оставлял их в зажигании на случай, если кому-то понадобится сдвинуть судно, чтобы выехать. Паром был вдвое больше любой другой лодки в марине, и иногда люди злились, когда им приходилось маневрировать вокруг него. Плюс ни один здравомыслящий человек не станет угонять огромную, медленную паромную лодку. Уэллс завел двигатели и вывел лодку из её слипа, а затем подтолкнул её вперед, выйдя из зоны без волнения на открытую воду. Они отошли примерно на полмили, когда Уэллс оглянулся на своих пассажиров. Если они сомневались в его правдивости, они ничего не сказали. Им было всё равно. Если бы он солгал им, они бы пристрелили его. Всё просто. Быстро оглядев открытую воду, Уэллс повернулся к мужчинам. — Черт возьми! — сказал он. — Вы разве не надели спасательные жилеты? Иисусе. — Он указал на желтые жилеты, спрятанные под их сиденьями. — Береговая охрана тут супер строгая, и они оштрафуют ваши бледные задницы и аннулируют мою лицензию. Надевайте их, парни! Когда мужчины посмотрели вниз и начали вытаскивать жилеты из-под сидений, Уэллс достал пистолет и дважды выстрелил каждому в голову. Один из них откинулся назад, а затем вперед, рухнув лицом на стальную палубу. Другой едва пошевелился, только его голова дернулась назад, когда пули запрыгали внутри его толстого черепа, превратив мозг в кашицу. Уэллс еще раз быстро огляделся, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает. Он погнал паром далеко за горизонт и открыл половинку двери по левому борту. С помощью половой швабры он подтолкнул оба тела к краю двери, а затем ногой столкнул их в море. Он закрепил дверь, а затем обрызгал палубу из шланга, расположенного сразу за рулевой рубкой. Уэллс вернулся в марину и мастерски направил паром обратно в его слип. Что сделано, то сделано. Его преследователи не будут сомневаться, что нашли своего мужчину. А это означало, что он больше не мог называть это место домом. Он вернулся в кондо, схватил сумку с документами, ноутбук, остальное оружие и все деньги из сейфа. Пора уходить.

Ему нужно было выбраться из офиса. Джо нужен был свежий воздух, движение, что-то, чтобы стимулировать чувства. Он всегда чувствовал себя лучше в движении, на ногах, чем сидя в кресле и уставившись в стену. Он накинул легкую куртку, сунул значок в карман, а пистолет убрал в скрытую кобуру сзади за поясной ремень. Оказавшись снаружи, он вдохнул теплый воздух. Лето наступало быстро, и он не мог дождаться этого. Была причина, по которой поэты всегда делали смену времен года фокусом своего искусства — в этом было что-то от обновления, перерождения и течения времени, что заставляло человека задуматься о его пребывании на земле, о том, что он делает и создает ли он существование, которое имеет значение. Джо понял, что занимается тем же самым. Он чувствовал себя как дома в Армейской разведке. Это стало естественным прогрессией. Как выпускник Вест-Пойнта, его карьерный путь всегда казался предопределенной траекторией, и у него никогда не было плана, по крайней мере с его стороны, менять направление движения. Толпа туристов шла ему навстречу, такая большая, что он сошел с бордюра и пошел по улице, пока они проходили мимо. Когда он снова ступил на тротуар, он осознал, что рад тому, что эта работа краткосрочная, и что он уже с нетерпением ждет возвращения в Форт-Бельвуар. Но была одна вещь насчет денег. Это был другой подход к тому, что он делал. В Армейской разведке целью было выявление и нейтрализация угроз не только для военных, но и для гражданского населения тоже. От лидеров террористов до торговцев оружием и наркоторговцев — Джо видел всё это. Проблема, в определенной степени, заключалась в том, что Джо называл «эффектом Гидры», названным в честь существа из греческой мифологии. Когда ты отрубаешь голову преступной организации, на её месте вырастают две новые. Если только тебе не удается подорвать её инфраструктуру, криминальному предприятию слишком легко продолжить свою деятельность. Цель, по большей части, была одинаковой для всех его целей. Они охотились за деньгами. Богатством. Властью. Плохие парни вели свой бизнес на двух вещах: страхе и деньгах. Страх создать было легко и почти без усилий. А вот холодные, твердые наличные? Это было нечто иное. Корень всего зла. Джо начал размышлять над этой фразой. Он знал полную цитату: Ибо корень всех зол есть сребролюбие. Насколько верным это было, однако, на самом деле? Люди жаждали власти, противоположного пола, престижа, социального статуса, а иногда и всепоглощающего соревновательного желания победить любой ценой. Если во всем этом и была нить, которая пронизывала всё, подумал Джо, то это были деньги. Солнце вышло, и ему становилось жарко. Он находился на Пенсильвания-авеню и взглянул вбок, увидел Национальную галерею искусства, а Библиотека Конгресса была прямо впереди. Он думал о мире: Советский Союз только что рухнул. Германия объединилась. Это было смело и ново. Что означало целый новый набор возможностей для преступников, которые можно было использовать. В Армейской разведке он работал в основном с человеческими активами, которые оказывались неуловимыми, гибкими и ненадежными. Но валюта? У денег была жестокая целостность. Они не претендовали быть ничем иным. И преступники не только стремились их приобрести, но и работали над тем, чтобы использовать их как одно из своих самых первичных и мощных орудий. Это дало Джо Ричеру свежий взгляд на работу, проводимую Казначейством, и разозлило его, что Эндрю Коплин и, возможно, Тимоти Эрвинг были убиты в своем специализированном стремлении к справедливости. Он подумал об Айви Харпер на задании, ищущей искалеченный труп, о своем предшественнике на холодном столе прозекторской, ожидающем выдачи для погребения, и о том, какими именно должны быть его следующие шаги. Джо обнаружил себя перед Библиотекой Конгресса. Он вошел в здание Томаса Джефферсона и направился в читальный зал, одно из его любимых мест во всем Вашингтоне. Было что-то в этом пространстве, возвышающемся зале со стульями и столами, расставленными по кругу вокруг центральной стойки, оснащенном лампами для чтения, дополненными великолепными витражами у основания величественного куполообразного потолка. Для Джо это представляло собой дух непартийного пространства, столь редкого в Вашингтоне. Здесь власть принадлежала образованию и знаниям. Ничему более. Фактически, Джо знал, что картина в центре купола изображает женскую фигуру, олицетворяющую Человеческое Понимание, и она была изображена поднимающей завесу невежества. Джо подумал, что это должна быть очень большая завеса. Он прошел через пространство, спускаясь по одному из дворов, изучая статуи Микеланджело, Геродота и Платона. Снаружи он вернулся по своим следам и остановился перед Национальной галереей искусства. Еще одно из его любимых мест, но у него не было времени зайти внутрь. Он стоял, глядя на здание, представляя произведения искусства внутри. Он помнил, что в последний раз, когда он посещал её, там была картина Эдварда Хоппера невероятной красоты. Высокий дом, стоящий на солнце. Суровый. Красивый. Но всегда присутствовало что-то тревожное, холодное и необъяснимое. Ноги Джо словно приросли к месту. Что-то тянуло за край его периферийного зрения. Он повернулся и продолжил идти. Его мысли вернулись к книгам, которые он читал прошлой ночью. Как история фальшивомонетничества менялась и развивалась со временем, причем преступники иногда создавали новые технологии или часто просто использовали новые изобретения и инновации в своих собственных гнусных целях. Не зная почему, он внезапно убедился, что упускает что-то. Что-то очевидное, что он должен был увидеть раньше. Но что это было? Он больше думал о техниках, используемых в подделках. Меняющаяся природа бумаги, используемой для валюты, разработка новых типов чернил и печально известные фальшивомонетчики, которых почти всегда, неизбежно, ловили. Список был длинным. Он задался вопросом, сколько легальных фальшивомонетчиков всё ещё на свободе. Сколько открытых дел существует? Джо вернулся в офис, сварил свежий кофейник кофе и прошел в свой кабинет. Он вытащил файлы каждого активного дела и изучил их. Объектом его поиска было неизвестное лицо. Фактически, Джо даже не был точно уверен, что именно он пытается найти. Но кое-что пришло ему в голову, медленно, в течение поездки в Библиотеку Конгресса и перед Национальной галереей искусств. Это имело отношение к искусству внутри. К Эдварду Хопперу. Он пил кофе и смотрел поверх 15-й улицы. Джо думал о том, как кожу Коплина вырезали инструментом под названием штихель. Получил ли убийца кайф? Удовлетворило ли это действие какое-то глубокое, темное, извращенное желание? А затем у Джо получилось. Это ударило его, как забытое имя, которое внезапно всплывает из ниоткуда. А что, если убийца Коплина калечил тело не ради собственного удовлетворения? А что, если это не было убийством ради острых ощущений, ни посланием следователям Министерства финансов? Джо укорил себя за то, что не распознал это раньше. Потому что теперь он понял, что замысловатые узоры, вырезанные в теплой плоти его предшественника, могли быть чем-то совершенно иным. Чем-то, что делают большинство художников? Он знал, что это за дизайн. Подпись.

Айви Харпер была абсолютно ошеломлена. Ошарашена, даже. Её амбиции и энтузиазм были искренними, но она никак не ожидала, что Джо Ричер даст ей столько ответственности. Ей потребовалось всё самообладание, чтобы казаться невозмутимой своими приказами. Взять правительственную машину? Конечно, без проблем. Прогуливаться в каждый морг в районе большого Вашингтона и проверять ужасно поврежденные и изуродованные человеческие трупы. Я ваша девочка. Айви глубоко вздохнула. Она могла это сделать. Должна была. Если Айви провалит это задание, она, вероятно, больше никогда не получит такой возможности. Её могут перевести со стороны расследований в машбюро. А печатает она не очень быстро. — Вперед, — тихо сказала она себе. Сначала определить все полицейские управления и соответствующие им офисы медицинских экспертов. Связаться с каждым. Начать с телефонного справочника. После этого найти их в ресурсном отделе департамента со списком и контактной информацией всех правоохранительных организаций в стране. Это был огромный скоросшиватель. Ей потребовалось три часа, чтобы просмотреть папку и определить, с кем ей нужно связаться. Айви повезло в том смысле, что район Вашингтона в основном патрулировался Столичным полицейским управлением. Поскольку Вашингтон не является штатом, здесь не было полиции штата. Кроме того, здесь не было управления шерифа. Ричер сказал ей, однако, сосредоточиться на радиусе в тридцать миль. Углубляясь в исследования, она обнаружила, что примерно в 1790 году сто квадратных миль были уступлены для создания округа Колумбия. Однако в 1846 году ретроцессия округа фактически вернула тридцать одну квадратную милю обратно в штат Вирджиния. Следовательно, нынешний округ Колумбия составлял примерно шестьдесят девять квадратных миль. Теперь, как вычислить радиус? Глядя на карту, фактические границы округа Колумбия образовывали грубый прямоугольник. Чтобы упростить задачу, Айви решила притвориться, что это квадрат. В уме она сделала расчет: площадь равна стороне, умноженной на сторону. Так что s x s = 69. Извлекая квадратный корень из обеих сторон и затем вычисляя длину одной стороны, она получила 8,3 мили. Так как это не идеальный квадрат, ей придется расширить его еще больше, чтобы быть уверенной, что она включает всю область, которую просил исследовать Ричер. Святое дерьмо, подумала она. Это означало, что полиция штата Вирджиния включена сюда, наряду с офисом шерифа и полицейским управлением каждого включенного округа. Айви провела пальцем вниз по всем включенным округам. Девять. На блокноте она написала название каждого округа и под ним — записи для офисов их шерифа и номера факсов полицейских управлений. Полицию штата она сделает отдельно. Используя комбинацию скоросшивателя и телефонного справочника, Айви смогла найти все восемнадцать номеров факсов, в дополнение к номеру полиции штата. Затем она напечатала документ, объясняющий, что она ищет: неопознанный мужчина (John Doe), соответствующий примерным физическим параметрам, которые она включила, найденный в течение последних трех недель (она добавила неделю для надежности) и указывающий, что тело будет обезображено, повреждено или изуродовано каким-либо образом. Она четко оставила номер факса Казначейства и свою прямую линию. Айви выдохнула. Это был хороший первый шаг. Но она знала, что может сделать больше. Газеты. Она могла спуститься в медиа-комнату и поискать в копиях всех местных газет любые упоминания о жуткой находке, включающей изуродованный труп. Однако она проголодалась и поняла, что не завтракала. К счастью, она захватила шесть баоцзы из своего любимого местного японского ресторана рядом с домом. Хотя баоцзы технически являются китайским изобретением, теперь это считалось глобальным блюдом, и она их обожала. Баоцзы — это, по сути, приготовленное на пару тесто, сложенное пополам с начинкой, которая чаще всего состоит из свинины, курицы, тофу или грибов, но на самом деле ограничений нет, кроме воображения шеф-повара. Она выбрала свой любимый вариант — жареную утку. С большим стаканом несладкого холодного чая она съела булочки за своим столом, а затем спустилась в медиа-комнату. Она использовала сканер микрофиш, чтобы найти газеты и просмотреть их одну за другой. Это было мучительно медленно и неэффективно. Через несколько часов она вернулась на свой этаж и проверила факс-машину. Она получила ответы практически ото всех, но только три были положительными. Три Джона Доу, соответствующих примерному описанию и примерному времени исчезновения. Айви на самом деле не удивило это число, потому что детали запроса были несколько ограничены; например, никто не знал, есть ли у Эрвинга татуировки или какие-либо необычные отметины на теле. Она включила лишь приблизительный рост, вес, европеоидную расу и какой-то тип травмы тела. Теперь она знала, что ей делать. Вернувшись за свой стол, она достала карту и отметила местоположение каждого из офисов медицинских экспертов и выяснила лучший маршрут, чтобы добраться до них всех. Затем она позвонила каждому и сказала, что приедет либо позже сегодня, либо завтра утром. Наконец, она выпустила долгий вздох, собрала сумку, блокнот и ручку и схватила ключи от машины. Чертова машина была огромной. И она нервничала. Она водила очень мало — в семье была только одна машина, и это был крошечный Ford Escort. Эта штука была лодкой. Айви опустилась на водительское сиденье и едва видела приборную панель, а ноги едва доставали до педалей. Из этого ничего не выйдет. Она открыла багажник, вышла и проверила, что внутри. Там были два бронежилета, аптечка и запасное колесо. Айви схватила бронежилеты, закрыла багажник и вернулась на водительское сиденье. Она положила один жилет на сиденье, а второй прислонила к спинке сиденья. Она будет сидеть выше и дальше вперед, что поможет ногам достать до педалей. Она включила задний ход и выехала со стоянки. Трудно было видеть, что позади неё, и она врезалась в бетонный столб. Быстро она переключила передачу и нажала на газ. Машина буквально прыгнула вперед. Столько мощности, подумала она. Маршрут, который она проложила, начинался с ближайшего Джона Доу. Это был офис медицинского эксперта первого округа к востоку от Вашингтона, и несмотря на наплыв трафика, Айви удалось маневрировать огромным седаном на парковку офиса менее чем за двадцать минут. Внутри она показала свои удостоверения, и после некоторых обсуждений её наконец провели к человеку, который получил её запрос и отправил ответный факс. — О да, наш Джон Доу, — сказал он. Судмедэксперт был высоким мужчиной с лысиной, бородой и темными кругами под глазами. — Это был грязный случай, я вам скажу. Следуйте за мной. Он повел её вниз в холодильную камеру и подошел к стене квадратных дверей. Айви никогда раньше не была в морге, и запах дезинфицирующего средства был ошеломляющим. В панике она задумалась, стоило ли взять с собой фотоаппарат, чтобы задокументировать каждый труп. Законно ли вообще фотографировать труп? Вероятно. Может быть, судмедэксперт уже сделал фотографии. Высокий лысый мужчина выдвинул ящик с трупом. — Вот он, — сказал он. Он выдвинул ящик полностью, а затем откинул простыню, покрывающую тело. — Думаю, он попал под гребной винт лодки и, возможно, его переехали несколько раз. Плоть и разрезана, и порвана, и водянистая; видите, как она растрепана, как измельченное мясо? Горячий бурлящий котел жидкости рванул из её желудка к горлу. Она почувствовала головокружение и дрожь, а затем вовремя повернула голову, так как её вырвало снарядом на кафельный пол. — О мой бог, — сказал СМЭ. Он взглянул вниз. — Это те самые паровые булочки? Я их обожаю. Айви снова вырвало. — Подождите, — сказал он. Айви сползла по стене и вытерла потный лоб. СМЭ вернулся со стаканом воды и ассистентом, который быстро использовал швабру, чтобы протолкнуть её бывший обед через пол в решетку. Затем он использовал ручной распылитель, чтобы смыть остатки. — Простите, — сказала Айви. — Первый раз? — спросил СМЭ. Она кивнула. Во рту был отвратительный привкус, и она боялась, что её снова вырвет, но Айви заставила себя посмотреть на тело. Всё было так плохо, как говорил СМЭ. Выглядело так, будто мужчину буквально измельчили. Критерии совпадали хотя бы частично: европеец. Примерно правильный рост и вес, хотя с существенной потерей плоти это было трудно оценить. Айви заметила кое-что странное на одной из рук мужчины. — Ему не хватает пальца? — спросила она. — Да, — ответил СМЭ. — Но это не от того, что случилось с ним во время этой катастрофы. Это старая рана. Наверное, детская травма, я думаю. Зажившая давным-давно. Удаленная хирургическим путем. Возможно, детский полиомиелит. Именно поэтому её не было в списке ранений. Айви обдумала информацию. Она знала из файла Эрвинга, что он определенно НЕ был лишен пальца. — Хорошо, я не думаю, что это наш парень, но я сохраню информацию. Спасибо. Она покинула комнату, вышла из здания и тяжело оперлась на свою машину. Она всё ещё чувствовала тошноту и была поглощена смущением и стыдом. Айви надеялась, что СМЭ не позвонит Ричеру и не пожалуется на одного из его агентов, заблевавшего японским фастфудом его смотровой кабинет. С немалой тревогой она осознала, что ей осталось проверить еще двоих. — Боже, помоги мне, — сказала она.

Когда он работал в Армейской разведке, Джо видел потенциал компьютеров. Не было недостатка в брифингах по технологиям; что существует и что грядет. Большая часть этого была теорией, и зачастую он не видел практического применения для какой бы то ни было предполагаемой инновации, которая была разработана. Тем не менее, он знал, что компьютер предоставит некоторые преимущества. Возможность оцифровать огромные объемы бумажной работы и носить их на маленьком диске была потрясающей концепцией. Однако, как и большинству агентов в поле, сбор информации людьми был необходим для любой миссии. Компьютер не мог прочитать эмоции человека или угадать, о чем думает объект наблюдения. В то время как другие сторонились развивающейся технологии, Джо сделал всё возможное, чтобы понять, на что способны машины. Ему показали мейнфрейм-компьютер, и он был поражен мощностью и возможностями. Теперь компьютеры становились меньше, быстрее, и даже ходили разговоры, что однажды чуть ли не у каждого будет свой собственный персональный компьютер. Тем временем ему приходилось работать с тем, что у него было. А это был, по сути, терминал, который позволял вводить очень ограниченный объем информации, а затем передавал эти данные процессору. Затем следовало период ожидания. У Джо было подозрение, что дизайн, вырезанный на Коплине, означал нечто большее, чем просто ритуальное убийство. Но ему нужно было больше глаз на этот дизайн. Гораздо больше. И не только в США. Фальшивомонетничество в наши дни — это глобальная операция, и преступники, специализирующиеся на этой незаконной индустрии, склонны перемещаться туда-сюда через границы. Он сделал копии фотографий с места преступления Коплина — обрезав идентифицирующие характеристики, чтобы попытаться сохранить хоть немного достоинства мужчины — и начал просить компьютер отправить их в Интерпол. Он также загрузил файлы на доску объявлений BBS, разделяемую другими правоохранительными органами. ФБР разработало новую компьютерную систему под названием Программа задержания насильственных преступников Система анализа связей, сокращенно, слава Богу, VICLAS. Хотя система была новой, Джо скормил информацию об убийстве Коплина и исчезновении Эрвинга в систему настолько хорошо, насколько смог. Он учился на ходу. Остальные его зарубежные коллеги-правоохранители, не имеющие доступа к компьютерам, получили факсы. И, наконец, нескольким доверенным лицам он отправил копии дипломатической почтой. К тому времени, когда он закончил, наступил вечер, и большинство сотрудников ушли. Он заглянул в кубикл Айви, но её там не было. Он нахмурился и задумался, куда она ушла. Наконец, он зашел к директору Дженкинсу и дал ему краткий отчет. Тот был занят другими вопросами, в основном связанными с бюджетами и финансированием, но он слушал и отметил усилия Джо. Сделав всё, что мог на сегодня, он ушел и начал пешком возвращаться в свою квартиру. Он пропустил обед и осознал, что голоден как волк. Рядом с его квартирой был хороший французский ресторан, и Джо проверил, есть ли очередь на столик. К счастью, её не было. Его проводили к столику, и он заказал бутылку каберне и стейк au poivre. Как всегда, он думал о своей семье, особенно о брате Джеке, когда ел французскую еду. Стейк был восхитительным — масляный соус, приправленный перцем (отсюда и poivre), и вино было хорошим. Джо получил огромное удовольствие от еды и смаковал каждый кусочек. Он гадал, когда увидит Джека снова. В сотый раз он пообещал себе, что свяжется с ним и станет лучше общаться со своим единственным братом. Джо оплатил счет и пошел обратно в квартиру. Это была идеальная ночь, температура была прохладной, дул легкий бриз. Лето еще не пришло со своей жарой и комарами. Люди метафорически сбрасывали пальто и начинали чувствовать себя по-настоящему живыми снова. Весна приносила романтику, тайну и обещание знойного лета. Он задумался об этой всей романтической теме. Джо встречался с женщиной по имени Жанин, медицинским офицером Армии, и на какое-то время казалось, что это серьезно, а потом вдруг перестало. Они оба двинулись дальше. Тем временем Джо летал соло. Наконец, он вернулся в свою квартиру. Когда он шагнул внутрь, он немедленно замер и достал пистолет. Всё было так, как он оставил, но что-то было не так. Он бесшумно прошел через всю квартиру, тщательно обыскивая каждую комнату, держа 9-миллиметровый в руке. Насколько он мог судить, ничего не было сдвинуто или потревожено. Это заняло не так много времени, так как квартира всё ещё была скудно обставлена. Он не торопился, проходя через каждую комнату снова, гадая, что именно он чувствует. В конце концов, Джо оказался обратно в гостиной. Никаких следов чьего-либо присутствия в квартире не было. Возможно, постоянное напоминание о том, что случилось с Коплином, заставляло его видеть вещи, которых там не было. Ему нужно было расслабиться. Буквально никто не знал, где он живет, даже его семья. Идея о том, что кто-то вломился в его место, но ничего не украл, была абсурдной. А затем он почувствовал аромат духов. Очень тонкий, но unmistakable. Не цветочный аромат. Что-то другое. Может быть, специя. Больше не было никаких сомнений. Кто-то был внутри его квартиры, пока он отсутствовал днем, и по крайней мере один из них был женщиной. У Джо не было клининговой службы, и он подумал о управляющей компании жилого комплекса. Может быть, у них есть мастер-ключ и они периодически заходят в квартиры жильцов без предупреждения. Незаконно это или нет, Джо был уверен, что такое случается. Также он субарендовал это место. Может быть, первоначальный арендатор вернулся рано и взял на себя смелость проверить свою квартиру. Он запер дверь и мысленно напомнил себе поговорить с управляющим здания завтра, на всякий случай. Джо прикинул шансы, что это что-то безвредное. Кроме того, у него были другие поводы для беспокойства. Он отчаянно надеялся, что его коллеги в США и за рубежом найдут что-нибудь. По какой-то странной причине он чувствовал, что у него заканчивается время.

На дне сумочки Айви отыскалась пачка жвачки.

Слава богу, — подумала она. После воды, а теперь ещё и жвачки, во рту стало терпимее. Не идеально, но терпимо.

Потливость тоже прошла, и голова больше не кружилась. Айви стиснула зубы. Ну и промашка вышла, Айви, чисто по-любительски.

Пробки рассосались, и до следующего морга она добралась за двадцать минут. Час был не самый подходящий, поэтому она заранее позвонила из таксофона — убедиться, что там кто-то будет, прежде чем ехать.

Если сегодня повторится то же, что и в прошлый раз, это станет последней остановкой на сегодня. Она поедет домой, встанет под горячий душ и будет тереть глаза, пока перед ними не перестанет стоять то, что она видела.

Айви припарковала свой большой «Меркьюри», заперла его и направилась ко входу в здание судмедэкспертизы. Снаружи — бетонные блоки, одноэтажное строение. Больше похоже на бункер времён Второй мировой, чем на офис коронера.

Внутри она снова показала удостоверение, и администратор снова взяла трубку и о чём-то долго говорила.

Айви ждала, листая «Good Housekeeping» на журнальном столике. Она не прочла ни строчки — просто собиралась с духом перед тем, что ждало впереди.

Наконец администратор вернулась и провела её по коридору в кабинет судмедэксперта. Там её встретила коренастая темнокожая женщина в неизменном белом халате, с причёской в стиле ретро — длинные пряди по бокам, зачёсанные вперёд. Айви она напомнила фотографии девушек-хиппи из «Лета любви»: короткие юбки, высокие сапоги.

— Я доктор Николс, — сказала женщина. — Получила ваш факс, показалось весьма любопытно.

— Надеюсь, наши усилия не пропадут даром.

— Могу я спросить, чем агент Казначейства интересуется этим делом?

Айви слегка опешила. Во-первых, её ещё никто не называл «агентом Казначейства» — звучало непривычно. Во-вторых, она понятия не имела, что тут можно, а что нельзя говорить. Секретные сведения? Или общедоступные?

Она решила ответить нейтрально: — Это связано с убийством. Но, боюсь, больше рассказать не могу.

— Понятно, — кивнула доктор Николс. — Идёмте, я подготовила вашего Джона Доу.

Айви не понравилось, как это прозвучало, но она смолчала.

По выложенному кафелем коридору с выбеленными стенами они дошли до каталки из нержавеющей стали.

Зловещая бирка на пальце ноги бросалась в глаза сразу.

— Случай, прямо скажем, странный, — заметила Николс, откидывая простыню.

Айви ахнула — сдержаться не вышло. Комната поплыла перед глазами, желудок скрутило, но её не вырвало. Скорее потому, что рвать было уже нечем.

Николс взглянула на неё с тревогой.

— Первый раз такое видите?

— Второй, — выдавила Айви — дыхания едва хватило, чтобы произнести это одно слово.

— А, — протянула Николс. — Что ж, беда в том, что тело долго пробыло в гавани. Как видите, плоть практически разложилась, больше половины просто исчезло. Мы не знаем — то ли вода тому виной, то ли птицы и хищники объели труп, то ли и то и другое сразу.

Айви почувствовала, как подступает желчь, и стиснула зубы. Только не снова.

Она приказала себе держаться.

От тела мало что осталось. Лица не было вовсе, как и большей части туловища; пропали участки обеих рук и обеих ног.

На одной ступне уцелел только один палец. Мизинец.

Оставшаяся плоть была вся в отметинах — порезах, надрезах, узорах, которые казались нанесёнными не случайно.

— Сначала мы решили, что он, возможно, бывший заключённый, — сказала Николс.

— Почему? — спросила Айви.

— Тюремные татуировки обычно очень грубые. Делают чем придётся — скрепкой, пружиной от кровати, а то и оголённым проводом. И часто покрывают чуть ли не всё тело.

— Понятно, — сказала Айви.

— Или организованная преступность. Разные этнические группировки нередко используют татуировки как знак преданности. Иногда это даже обязательное условие.

— Но это же не татуировки? — спросила Айви. — Я не вижу чернил.

— Мы тоже это заметили, — ответила Николс. — Хотя многие тату-мастера сперва набивают только контур. А цвет и тени добавляют постепенно, за несколько сеансов, почти как художник. Может, перед нами именно такой рисунок — контур, который так и не успели закрасить.

— Да, пожалуй, это возможно.

— В любом случае, с этой жертвой почти невозможно что-то утверждать наверняка — слишком велика потеря тканей.

— Он точно европеоид, — заметила Айви.

— Да.

Это было бессмысленно. Понять, Эрвинг ли это, не представлялось никакой возможности. Айви добрых десять минут разглядывала тело — так внимательно, как только могла. Порезы напоминали те, что она видела на фотографиях Коплина.

Но это были лишь ощущения. Она не могла явиться к Ричеру со словами «кажется, мы нашли нашего пропавшего агента» и тут же добавить, что это не более чем догадка.

Нет — в этом деле догадкам не место.

— У вас есть снимки с момента поступления тела? — спросила Айви.

— Конечно, идёмте.

Николс накрыла тело простынёй и направилась обратно в кабинет. Айви пошла следом. Николс жестом пригласила её сесть, а сама зашла в подсобку, где стояло несколько картотечных шкафов, порылась там и вернулась с папкой и пластиковым пакетом.

Она раскрыла папку и повернула её к Айви.

Почему-то смотреть на тело в двух измерениях оказалось куда легче. Айви внимательно изучила снимки.

И всё равно ничего не разглядела.

Она покачала головой.

Николс закрыла папку, поднялась и взяла пакет.

Айви заметила в нём ещё что-то. — А это что? — спросила она.

— Ах да, чуть не забыла, — сказала Николс. — Странная вещица, мы даже не были уверены, что она вообще имеет отношение к жертве. Полиция, кажется, нашла её рядом с телом и сохранила на всякий случай.

Николс достала из пакета предмет и положила на стол.

Айви присмотрелась.

Маленькая овальная бусина. Ярко-синяя.

— Мы сделали анализ — это минерал пектолит.

— Да, — сказала Айви, любуясь насыщенным цветом бусины. — Ещё его называют ларимар.

— Вы о нём слышали? — удивилась Николс.

— Он встречается только в Доминиканской Республике.

Прежде Айви видела такую бусину лишь однажды.

В браслете на запястье Тимоти Эрвинга — незадолго до того, как тот улетел в отпуск на Карибы.

— Нет, мистер Ричер, никто не входил в вашу квартиру, это определенно противоречит нашим правилам здесь, в Watergate East, — сказала женщина. Ее звали Джойс, и это была женщина средних лет, одетая в строгий деловой костюм с прической, зафиксированной лаком так, что он оставлял блеск, напоминающий тонкое лаковое покрытие. Джо задумался, было ли это для нее второй карьерой. Или, может быть, она развелась и снова вышла на рынок труда. Ее губы были плотно сжаты, и она постукивала синей перьевой ручкой по столешнице. — Вы уверены? — спросил он. — Да, я управляющий, и только я могу открыть квартиру в случае необходимости, но даже тогда потребуется ваше разрешение. Если бы вы были недоступны, потребовалось бы разрешение от члена семьи, полиции или управляющего зданием в случае чрезвычайной ситуации. Из-за резкого тона ее голоса Джо ей поверил. — Я перепроверю у своего персонала, — сказала она, слегка смягчив подход. — Но я уверена, что никто не заходил в ваш блок без разрешения. — Буду признателен за это, Джойс, — сказал Джо. Он оставил её стучать ручкой и вышел на улицу. Прежде чем покинуть свою квартиру, он установил несколько предметов, которые скажут ему, если кто-то войдет без его ведома. Крошечный кусочек ленты здесь, почти невидимая нитка там. Он добрался до офиса, налил себе кофе и обнаружил Айви, ждущую его в кабинете. На ней была черная юбка и кораллового цвета топ. Её тело буквально вибрировало от энергии. — Кажется, я нашла его, — сказала она. Джо остановился как вкопанный. — Что? — Я нашла Тимоти Эрвинга. — Как? Айви провела Джо через свой процесс и сияла триумфом, когда рассказывала ему о бусине. Джо был впечатлен. Дженкинс был прав. У Айви был серьезный потенциал. — Пусть отправят тело в наш морг, — сказал Джо. — Я хочу положить его рядом с телом Коплина и провести повторное исследование обоих. — Да, сэр. — Пожалуйста, мы это обсуждали. Джо. Или Ричер. Как вам удобнее. — Хорошо, Джо. Я принесла их обратно, чтобы вы посмотрели, на случай, если захотите увидеть сами. Она разложила копии фотографий из офиса судмедэксперта, включая крупные снимки синей бусины. Он изучил фотографии. — Какой бардак, — сказал он. — Да. Джо изучал фотографии несколько минут. Он постоянно возвращался к одному конкретному изображению. Оно показывало очень маленький кусок неповрежденной плоти с отчетливым узором на нем. Но изображение было нечетким. Ему нужно было увидеть это лично. Были задействованы связи, оказано давление. Тела Тимоти Эрвинга и Эндрю Коплина теперь находились вместе в прозекторской Управления главного судебно-медицинского эксперта, Вашингтон, округ Колумбия. Джо провели в коридор прямо перед главной смотровой. К нему подошел высокий мужчина в очках, широкоплечий, с густыми усами. — Я заместитель главного судмедэксперта Крус, — сказал он с улыбкой. — Но вы можете называть меня доктором Крус. — Джо Ричер, Министерство финансов. Зовите меня Джо или Ричер. — Давайте остановимся на Ричере, мне нравится звучание этого имени. Я понимаю, что вы находитесь под некоторым давлением по этим делам и хотите сразу перейти к делу, — сказал доктор Крус. — Да, верно. — Тогда пойдемте. Он толкнул двери в смотровую, и там Джо увидел агентов ФБР Метри и Даль. Метри ухмыльнулся ему, Даль осмотрела его оценивающим взглядом. — Какое странное совпадение, — сказал Джо. — Не правда ли? — ответил Метри. — Вы пришли сюда, чтобы поблагодарить меня? — Едва ли. Мы здесь, чтобы убедиться, что вы всё не испортите. Позади них доктор Крус прочистил горло. — Простите, все собрались? — Все, кому нужно быть здесь, — сказала Даль, а затем вполголоса: — И тот, кому не следует. Она одарила Джо сладкой улыбкой. Они подошли к двум столам из нержавеющей стали. Джо сразу узнал Коплина, но это был первый раз, когда он видел Эрвинга. Это было не самое приятное зрелище, и он гадал, как справилась Айви. — Иисусе, — сказал Метри. Доктор Крус обратился к ним. — Во-первых, приносим свои соболезнования. Мы понимаем, что это два агента Казначейства, погибшие при исполнении служебных обязанностей. Во-вторых, мы хотим сделать всё возможное, чтобы помочь вам найти виновных. Он взял планшет. — Мне удалось ознакомиться с работой предыдущих судебных медиков, и я согласен с их выводами. Обе жертвы скончались от огнестрельных ранений, а травмы, нанесенные им, были нанесены посмертно. — Можете сказать, какой нож использовался? — спросила Даль. Джо молчал. — Это определенно был ручной инструмент, а не что-то электрическое. Можно определить по деликатности разрезов и тому, как нарезалась плоть. — Доктор Крус посмотрел на них поверх очков. — Прошу прощения за прямоту, но это важно. Даль спросила: — Можете сказать, было ли увечье нанесено одним и тем же человеком? — Несомненно, — ответил Крус. Есть практически идентичные разрезы как по глубине, углу, так и по силе. Очень мало шансов, что это сделали два разных человека. Затем Крус перешел к рассмотрению деталей токсикологических заключений, волокон и жидкостей. Когда он закончил, Джо не узнал ничего нового. — Есть шанс, что это сделал серийный убийца, — сказал Метри. — Похоже ли это на работу кого-то с сексуальными проблемами? — Я не судебный психолог, — ответил доктор Крус. — Однако я предположил бы, что требуется определенный тип личности, чтобы убить человека, а затем совершить такое отклонение. Джо не знал, куда ведет Метри. Серийный убийца, который кромсает только агентов Казначейства? Это, вероятно, «красная селедка», и они надеялись, что Джо погонится за ней. Его не интересовали их игры. Для того, что ему нужно было знать, требовался действительно пристальный взгляд на две конкретные метки. Но он не хотел выдавать себя. — Можете рассказать мне об этом порезе здесь? — спросил Джо, указывая на то, что осталось от плеча Эрвинга. Доктор Крус шагнул к ране в вопросе, и Джо последовал за ним. Метри занял одну сторону СМЭ, а Даль — другую. Джо не интересовала рана, на которую он указал. Но примерно в пяти дюймах вниз и двух дюймах в сторону находилась метка, которую он видел. Пока доктор Крус рассуждал о порезе через плечо, Джо изучал метку. Она была такой маленькой и настолько перекрывалась другими порезами, что едва можно было разглядеть. Но форма была ясна ему. Она выглядела точно как песочные часы. Когда доктор Крус закончил, Джо прошел к телу Коплина. Он знал, где находится метка, но чувствовал, что Даль и Метри наблюдают за ним. Поэтому он начал медленный осмотр тела Коплина, перемещаясь всего на несколько дюймов за раз. — Что вы ищете? — спросил доктор Крус. — Да, что вы делаете? — вставил Метри, его голос был полон раздражения. — Кровеносные сосуды, — солгал Джо. — Думаю, они могут рассказать нам больше. — Они могут быть важны, — согласился Крус. — Особенно в случаях удушения. Джо добрался до другой стороны тела Коплина. — Посмотрите на кровеносные сосуды прямо под его левым глазом. Что это такое? Пока Крус и федералы пошли смотреть, Джо уронил ручку. Он наклонился и в процессе хорошо рассмотрел место, которое идентифицировал, менее чем в дюйме отсюда. Когда он встал, Даль и Метри посмотрели на него. — Там ничего нет, — сказала Даль, в её голосе звучало презрение. — Моя ошибка, — сказал Джо. Он увидел всё, что ему нужно было. Потому что чуть ниже бедра Коплина он увидел символ. Их убийца подписывал свою работу.

Женщина на этот раз не принесла мел. Эта парковая скамейка была очень специфическим тайником, который проверялся нерегулярно. Сегодняшний день был другим. Это местоположение проверялось в одно и то же время, в один и тот же день каждую неделю. Если оно пустовало, ей нечего было сообщать. Если были новости, которые могли бы их заинтересовать, как сегодня, что-то обязательно будет оставлено для них, чтобы переварить. Это был не лучший день для пребывания на улице, и за это она была благодарна. Меньше пешеходного трафика, с которым нужно бороться, более приятная прогулка и время подумать. Она была нетерпелива, она знала это. Это было то, над чем ей приходилось работать. Такие вещи требуют времени и тщательного планирования. Но она начинала нервничать. Она хотела, чтобы что-то случилось, чтобы она могла покончить с этим маскарадом. Это вытягивало из неё много сил. Она двигалась целенаправленно по тропе Рок-Крик. Изредка попадался бегун и отважный велосипедист, опережающий график весенних тренировок. Она перешла на траву, чтобы случайно не столкнуться, и её ноги не издавали звука на влажной земле, движения оставались плавными и точными несмотря на вполне реальное чувство срочности, которое она ощущала. Небо над головой было тяжелым серым, и она старалась не воспринимать это как отражение своего мрачного состояния ума. Всё было хорошо. Дело продвигалось. Она отошла от основной тропы и заметила небольшой деревянный пешеходный мостик, ведущий прохожих вверх и через крошечный ручей. Рядом с мостиком никого не было, и на тропе было достаточно людей, чтобы отвлечь любого, кто мог бы наблюдать. Приближаясь к мостику, её острые глаза небрежно сканировали местность на предмет признаков наблюдения. Она знала, что искать; ремесло шпионажа универсально. Ветка не на месте, человек, внезапно заинтересовавшийся чем-то неинтересным, даже вертолет. Поиск ничего не дал, она знала, что одна. Подходя к мостику, она вытащила из бокового кармана сумочки небольшой неприметный конверт, большая сумка скрывала движение от всех, кого она могла пропустить, хотя ощущения чужих глаз на себе не было. Не сбавляя шага, она ступила на мостик, а затем замедлилась, чтобы посмотреть через край на ручей, бегущий внизу. Со стороны казалось, что она заворожена бурлящей водой, возможно, делая паузу, чтобы пофилософствовать о текучей природе самой жизни. Она развернулась и посмотрела на другую сторону моста и спустилась вниз, так как ступени вели на другую сторону тропы. Женщина снова остановилась, на этот раз изучая ручей с другой стороны. Её тело блокировало любой обзор того, что она делала руками. Она взглянула вниз, увидела узкий проем между второй и третьей досками моста. Там была щель, ведущая вниз к люку, замаскированному под почву. Без малейшего движения она позволила конверту соскользнуть мимо колена и упасть в щель. Она услышала удар и услышала, как люк защелкнулся назад. Сообщение доставлено. Она продолжила смотреть на ручей, затем развернулась и начала идти обратно тем же путем, останавливаясь, чтобы сорвать ранний одуванчик и изучить путь впереди. Никто не стоял не на своем месте, никто не остановился без причины, никто не притворялся, что разговаривает с другом, пока оглядывался через плечо и следил за ней. Женщина вернулась по своим следам, в конце концов присоединившись к небольшому количеству пешеходов, пока снова не оказалась в толпе. Начался легкий дождь, и она достала карманный зонт и открыла его. Зонт был ярко-желтым. Проходя мимо газетного киоска, продавец, пожилой мужчина с обветренным лицом, поздоровался с ней. Она остановилась. — Привет в ответ. — День не прекрасный, но вы прекрасная женщина, — сказал он. — О, это мило, но освещение просто фантастическое, не слишком яркое, любая выглядела бы симпатично, даже лесная тролльша. — Я так не думаю! — сказал он. — Вас красивой сделали мама и папа, свет тут ни при чем. Она взяла журнал Better Homes & Gardens и лениво пролистала страницы. Женщина вернула его на место. — Увидимся позже, — сказала она. — В любое время, красавица, — ответил мужчина. Женщина пошла дальше, зная, что предоставленная ею информация создаст шторм, подобный тому, что разворачивался над её головой. Её шаги ускорились, не из страха, а из-за легкого выброса адреналина от игры с предельным риском. К тому времени, как она добралась до офиса, дождь пошел всерьез. Они получат сообщение, вероятно, уже этой ночью. Она надеялась, что это произойдет достаточно скоро.

ГРАНД-КАЙМАН

Уэллс знал, что Международный аэропорт на западной стороне острова — не вариант. Слишком много камер. Слишком много копов. Слишком много глаз. Если тела его бледнокожих друзей найдут в ближайшее время, люди, идущие по следу Уэллса, скорее всего, установят наблюдение за аэропортом. Видеозаписи — худшее. Они могут длиться вечно. Кроме того, он знал, что остальные поймут, что отслеживали его до Большого Каймана. Возможно, у аэропорта уже есть наблюдатели. Так что никаких рейсов сегодня. Вместо этого он взял такси вглубь острова, в небольшую бухту, лишенную людей. Там частный причал вмещал его судно. Оно, конечно, не было зарегистрировано на его имя. Оно принадлежало подставной компании, ООО, со штаб-квартирой в Белизе. Однако он не позволил такси подъехать к доку. Он остановился в полумили позади и попросил высадить его перед небольшим отелем. Как только таксист развернулся и уехал обратно и в конечном итоге скрылся из виду, Уэллс отправился пешком. Было тепло, и он начал потеть, но ему нравилось упражнение. Он начал бежать трусцой, просто чтобы нагрузить себя еще сильнее, хотя находился в отличной форме. Машина проехала мимо, и пассажиры посмотрели на него так, будто он сошел с ума. Кто бежит ради удовольствия посреди дня? Он добрался до пирса и вошел через запертые ворота с помощью клавиатуры. Он прошел вниз к доку и поднялся на борт своей лодки. Это был тридцатидевятифутовый спортивный рыболовный катер, которому было не менее пятнадцати лет, но содержавшийся в безупречном состоянии. Топливные баки были полны, генератор полностью работал, и вся электроника функционировала как надо. Уэллс снял чехол с кокпита и капитанского кресла и запустил двигатели. Он спустился ниже палубы, чтобы убедиться, что всё заперто и нет незакрепленного снаряжения. Уэллс освободил швартовы от столбов дока и вернулся к штурвалу, где джойстиком задним ходом вывел лодку из слипа и развернул её. Оказавшись там, он включил газ и двинулся вперед. Оказавшись на открытой воде, он установил скорость тридцать узлов и набрал заранее проложенный курс на навигационном экране. Поездка была той, которую он совершал много раз. В основном, чтобы убедиться, что он знаком с маршрутом на случай, если ему придется выйти в море в неблагоприятных условиях. А также чтобы поддерживать лодку в рабочем состоянии и системы функционирующими должным образом. На воде был прекрасный день. Сине-зеленое море заставляло его хотеть нырнуть в воду и плыть вдоль коралловых рифов. В другой день, подумал он. Сначала нужно всё исправить. Большая лодка рассекала воду с устойчивой эффективностью, и в какой-то момент дельфины присоединились к его путешествию, выпрыгивая из воды в его кильватере. Он порылся в камбузе и нашел бутылку рома. Налил себе половину стакана и отпил глоток. Чтобы добраться до Ямайки, потребуется большая часть дня, и он устроился поудобнее для поездки. Уэллс думал о том, что происходит в других местах, и чувствовал нетерпение. В конце концов, он погрузился в собственные мысли и прошлое, и когда появились первые признаки земли, Уэллс насторожился. Во время своих предыдущих рейсов он установил отношения с небольшой мариной на юго-западном конце острова. Обилие наличных гарантировало ему место у причала и прибытие без лишней шумихи. Нет необходимости посещать таможню и предъявлять документы. Отчасти потому, что он подкупил владельца марины и нескольких его приятелей, а отчасти потому, что у него был паспорт, говорящий, что он гражданин Ямайки. Это называлось избыточными системами, как любил говорить корпоративный мир. Одно выходит из строя, резервный план автоматически вступает в игру. Он называл это осторожностью. Уэллс маневрировал лодкой в свой слип, привязал её и закрепил подключения. Сделав это, он нашел капитана порта и убедился, что всё кошерно. Вернувшись на лодку, он закрепил чехлы и спустился ниже палубы в спальную каюту. Было поздно, поэтому он спал. Он проснулся до рассвета и пошел в гальюн. Там он изменил внешность с помощью нескольких базовых дополнений, собрал свои вещи и вышел из марины, где в конце концов поймал такси, чтобы доехать до аэропорта. Это была дополнительная работа, но если бы в Большом Каймане были наблюдатели, его бы определенно опознали. Может быть, даже убили. Таким образом, он почти гарантированно избегал пристального внимания. В их головах Куба, а не Ямайка, имела бы наибольший смысл по целому ряду причин. Её близость к Большому Кайману была самой очевидной. Внутри аэропорта он предъявил паспорт и купил билет за наличные до Майами, Флорида. Проблем с безопасностью не возникло, и он прибыл к своему выходу за минуты до начала посадки. Он прогулялся по залам ожидания, наблюдая за своими попутчиками, ища любые признаки наблюдения. Он не увидел ничего. Уэллс был одним из последних, кто поднялся на борт, и он расслабился в кресле. Совершить ход в самолете — дело гиблое, поэтому он расслабился и наслаждался полетом, джин с тоником помогал ему в этом. Оказавшись в США, он предъявил американский паспорт и беспрепятственно прошел таможню, прямиком в другое такси. Оно доставило его в кондоминиум в Саут-Бич, выходящий на пляж и всегда красочную Оушен-Драйв. Это не было его конечным пунктом назначения. Это был просто первый этап его путешествия, остальной путь он должен был проделать на машине. Уэллс решил, что проведет во Флориде не более одного дня, максимум двух, прежде чем приобретет автомобиль и отправится к своему конечному пункту назначения. Вашингтон, округ Колумбия.

— Что, черт возьми, я здесь вижу? Джо, Айви и Дженкинс находились в конференц-зале дальше по коридору от кабинета директора. На столе лежали фотографии вскрытия крупным планом Коплина и Эрвинга. Рядом с фотографиями Джо нарисовал копию символа, который он обнаружил. — Похоже на песочные часы, — сказала Айви. Дженкинс стоял со скрещенными руками и наклонил голову набок. — Вы хотите сказать, что обнаружили это, а ни один из судмедэкспертов не заметил? — Они не знали, что искать, — ответил Джо. — А я знал. Дженкинс не ответил. — Или два перевернутых треугольника, — продолжила Айви. — Но это действительно похоже на песочные часы. Может быть, убийца пытается сказать нам, что у нас заканчивается время. — Или галстук-бабочка на боку, — сказал Дженкинс. Джо промолчал. — Это почти похоже на греческий или римский символ, — предложила Айви. — Боже милостивый, какой больной ублюдок, — сказал Дженкинс, взглянув на фото. — По крайней мере, раны были нанесены посмертно. Представьте, если бы они еще были живы. Джо кивнул. — Они должны были быть мертвы, чтобы он мог сделать точные разрезы. Одно неверное движение, и дизайн был бы испорчен. Айви сказала Джо: — Вы же не думаете, что это какая-то из этих вещей? Песочные часы. Треугольники. Греческий символ. — Нет, не думаю. Я думаю, это своего рода подпись. — А как насчет цифр? Греческие или римские цифры? Или, может быть, иероглифы, — сказала Айви, её голос звенел от волнения. — Художники постоянно нумеруют свои гравюры! А что, если он нумерует своих жертв? Дженкинс посмотрел на неё. — Это очень интересная идея. — Возможно, — сказал Джо. Дженкинс пересек комнату и встал во главе стола. — Что ещё у вас есть? — Не так уж много, — признался Джо. — Но я думаю, это прочная зацепка. — Не хочу оказывать на вас больше давления, — сказал Дженкинс. — Но мне позвонили наши друзья из Бюро. Им не слишком нравится, что вы делаете успехи быстрее них, хотя они бы в этом не признались. Но я понял, что именно поэтому они злятся. — Плевать, — сказал Джо. — Они слишком заняты тем, что пытаются помешать мне продвигаться вперед, вместо того чтобы самим двигать дело. — Не беспокойтесь об этом, — сказал Дженкинс. — Я сгладил углы. Однако в какой-то момент, если мы продвинемся вперед, нужно будет поделиться информацией. Межведомственное сотрудничество — новая модная фраза. Мы должны сотрудничать. — Звучит так, будто мы дети на детской площадке, — сказал Джо. — В некоторые дни кажется, что так оно и есть. Несколько минут никто ничего не говорил. Наконец Дженкинс спросил: — Так каковы ваши следующие шаги? — Мы возвращаемся к материалам дел и ищем всё, что может объяснить это, — сказал Джо, указывая на символ. — Девять раз из десяти информация находится в деле, но никто не смог распознать её важность. — Хорошо, держите меня в курсе, — сказал Дженкинс. Он вышел из конференц-зала. — Хорошая работа по поиску Эрвинга, — сказал Джо Айви. — Теперь нам нужно извлечь из этого пользу. Вы просмотрите файлы Эрвинга, а я еще раз посмотрю материалы Коплина. Там должно быть что-то. — А если нет? — спросила она. Джо встал. — Я что-нибудь придумаю. Искушение пригласить Айви Харпер выпить было велико, но Джо позволил этой идее улетучиться из головы. Она была коллегой и технически находилась под его началом. Свидание с ней было бы неправильно, и он не хотел нарушать ход их расследования. Он изучал файлы до позднего вечера и наконец закрыл их, не сделав ни одной заметки. Оставалось просмотреть еще много материалов, но ему нужен был перерыв, чтобы подумать и позволить разуму поблуждать. Это как когда пытаешься что-то вспомнить, и тебя на мгновение отвлекают, а когда ты возвращаешься к этому, ответ уже там. Отлично в теории, трудно осуществить на практике. По дороге обратно в квартиру он заметил, что температура упала. Зима не хотела уступать контроль весне. Как обычно, трафик был плотным, а туристы переходили улицы где попало. Его всегда удивляло, почему не происходит больше аварий между автомобилями и пешеходами. Вместо того чтобы пойти в ресторан, он заскочил в магазин деликатесов и взял бутылку хорошего французского вина из долины Роны. Он прошел через вестибюль к лифту и поднялся на свой этаж. Джо вставил ключ в дверь и толкнул её. Прощай, трюк с лентой, подумал он, доставая пистолет и осматривая ущерб. Квартиру обыскали, но поскольку мебели было так мало, это выглядело как небрежный погром. Немногие тарелки и стаканы, которые у него были, теперь представляли собой зазубренные осколки на кухонном полу. Диван теперь был нарезан на лоскуты, его набивка вытащена и разбросана вокруг. Книги на его полках тоже были опрокинуты. Немногие предметы на кухне теперь беспорядочно валялись на полу. Снова он тщательно проверил квартиру, чтобы убедиться, что вандалы ушли. Джо улыбнулся, несмотря на беспорядок. Кто-то пытался создать видимость поиска чего-то конкретного, но он подозревал, что это неправда. Возможно, но маловероятно. Скорее всего, кто-то отправлял сообщение. Он вернулся в спальню, где матрас был перевернут, одежда сброшена на пол. Он был рад, что оставил пару костюмов в химчистке. Джо вздохнул, пошел на кухню, нашел штопор, прислоненный к одному из нижних шкафов, и использовал его, чтобы открыть вино. Они оставили несколько его стаканов целыми, все еще в шкафу, поэтому он достал винный бокал, наполовину наполнил его и покрутил, чтобы дать вину подышать. Затем он сделал долгий глоток и поставил стакан обратно на гранитную столешницу. — Двадцать минут, — сказал он себе, взглянув на часы. Он прикинул, что сможет вернуть всё на место за это время. Он ошибся. Ему потребовалось только восемнадцать. Когда он закончил, то огляделся по комнате и посмотрел на диван. Ему конец. — Прощай, мой залоговый депозит, — сказал он никому конкретно.

Ночью ему снилась Франция. В частности, небольшая деревня Арль, где Винсент Ван Гог пережил период бешеного творчества, написав некоторые из своих самых известных работ. Неподалеку, в Экс-ан-Провансе, Поль Сезанн работал без особого успеха, однако пользовался высочайшим уважением среди собратьев-художников. Возможно, виновато было вино, или, возможно, осознание того, что он преследует убийцу, считающего себя художником, заставило Джо проснуться с мыслями об искусстве и живописи. Он оделся и не смог приготовить кофе; они разбили его единственную кофеварку. Это уже переходило черту. Джо задумался, стоит ли вообще запирать дверь квартиры. Почему бы просто не позволить этим болванам войти и чувствовать себя как дома? В конце концов, он решил закрепить её, так как не было смысла давать какому-то рядовому воришке возможность совершить самое легкое ограбление в его карьере. В кофейне рядом со своим зданием он купил большой кофе навынос и потягивал его, идя в офис. Все его мысли об искусстве и живописи дали ему идею. Вероятно, это была нелепая мысль и пустая трата времени с точки зрения следователя, но он просто не мог отделаться от неё. Вместо того чтобы пойти в свой кабинет, он спустился на этаж ниже в исследовательский отдел Казначейства. Через набор деревянных дверей Джо вошел, оказавшись в относительно небольшом пространстве. Там было два стола, компьютерный терминал и отдельно стоящие книжные полки, расставленные буквой «П». В глубине Джо видел небольшой кабинет и молодого человека, который поднял взгляд, удивленный, и подошел к передней части комнаты. Он был одет в синий костюм с серым жилетом-свитером. Он был невысокого роста, в толстых очках и с дикой копной волос. Он выглядел как слегка сумасшедший библиотекарь. И очень молодой к тому же. — Могу я вам помочь? — спросил он. — Надеюсь, что да. Мне нужна помощь в расследовании. — Хорошо, — сказал молодой человек. — Я Райан. — Джо. Джо посмотрел на него. — Как давно вы работаете здесь, в Казначействе? — Пять лет. — Вы учились в колледже? — Конечно. Джорджтаун. Джо решил, что проблема не в молодости Райана, а в том, что стареет он сам. — Что вы ищете, Джо? Джо помолчал и подумал о лучшем способе объяснить это просто. Наконец он сказал: — Я ищу специалиста. Гравера. — Предполагаю, изготовителя клише для подделок. — Да. — Действующего? — спросил Райан. Обдумав это, Джо сказал: — Неважно. Даже если они бросили свою преступную жизнь и теперь добропорядочные граждане, я хочу знать о них. Меня не интересуют те, кто мертв или сидит в тюрьме, однако. Они должны быть живы, полностью дееспособны и никаким образом не заключены под стражу. — Хорошо, — сказал исследователь. — Как… Джо поднял руку. — Я не закончил. Я не хочу, чтобы вы начинали с людей. Я хочу, чтобы вы начали с известных образцов работы гравера. Без этого это упражнение в тщетности. — Почему? — Просто работайте со мной здесь, Райан. Соедините их вместе, гравюру и гравера. Как только вы это сделаете, тогда включите информацию обо всех остальных, даже если у вас нет примеров их работы. Это было то, над чем Джо уже размышлял. Он знал, что Коплин проработал на должности всего пять лет. Эрвинг — еще меньше. — Вернитесь на десять лет назад, — сказал Джо. — Если сможете. — Это займет некоторое время, по крайней мере, несколько недель, — сказал Райан. — У вас сорок восемь часов. Джо встал. — Однако не ждите, пока соберете всё. Как только у вас будет один набор гравюр и соответствующий фальшивомонетчик, принесите его мне. — Да, сэр. На лице Джо появилась легкая улыбка. — Я больше не в армии. Зовите меня Джо. — Понял, Джо. Он покинул исследовательский отдел, поднялся на лифте на свой этаж и пошел обратно в свой кабинет. Это будет вопрос организации и концентрации на задачах впереди. Исходя из его ограниченного опыта, Департаменту казначейства придется расширять штат. С распадом Советского Союза российская организованная преступность будет быстро расширяться, знал Джо. Во времена своей службы в Армейской разведке он своими глазами видел, с какими людьми им приходится иметь дело. Не говоря уже о колумбийцах и количестве наркоденег, наводняющих города. Майами уже был зоной боевых действий без признаков затишья. Джо полагал, что это меньше его заботит, так как фальшивомонетчик, достаточно храбрый (или глупый), чтобы кинуть картель, долго не протянет. Он окажется на дне Флоридского залива в новеньких бетонных ботинках, став частью человеческого рифа, поддерживающего экосистему океана. Всё это его на самом деле не касалось. Он был здесь временно и сделает всё возможное, чтобы решить некоторые из этих проблем по возвращении в Армейскую разведку. Особенно российскую ситуацию и дестабилизацию, которая неизбежно последует. Его внимание было сосредоточено на Коплине и Эрвинге. И больном ублюдке, который разрезал их на куски. Кто-то постучал в дверь его кабинета. Это была Марисоль. — Доброе утро, Джо. — Привет, Марисоль. Отличное имя, знаете ли, — сказал он. — Мар и Соль. Море и солнце. Думаю, оно подходит вам идеально. Она улыбнулась и сказала: — А что означает Джо? — Это сленг для кофе, и да, оно мне очень подходит. Марисоль рассмеялась и протянула ему лист бумаги. — Факс для вас, — сказала он. — Пришел очень рано утром. Он взял факс и поблагодарил Марисоль. Она ушла, оставив после себя легкий след духов. Он всё ещё был уверен, что у неё есть акцент. Он склонялся к каджунскому или креольскому, возможно, небольшое французское влияние. Джо взглянул вниз на факс. Он прочитал адрес, откуда тот пришел. Это удивительно, подумал он. Лондон?

Джо надеялся, что факс является ответом на его кампанию факсов, телефонных звонков и сообщений дипломатической почтой с просьбой о любой помощи в его расследовании. Он просмотрел верхнюю часть страницы. Сообщение было от кого-то из Национального центрального офиса Англии. Оно было кратким и по существу: Мистер Ричер, У меня может быть для вас информация. Пожалуйста, позвоните по защищенной линии. Попросите Чепмена. Воодушевленный сообщением, Джо достал блокнот и ручку и наполнил чашку кофе на кухне. Изучая номер телефона, он спустился в небольшую переговорную в противоположном конце офиса. Пространство не могло быть более десяти футов в ширину и десяти футов в длину. Внутри оно состояло из телефона, который выглядел так, будто его забрали на свалку связи и превратили в причудливое произведение искусства. Комната служила безопасным телефонным центром департамента. Её ежедневно проверяли на наличие жучков и содержали самые передовые технологии защиты от наблюдения, отсюда и все дополнения к самому телефону. Джо предположил, что стены звуконепроницаемы. Когда он закрыл дверь, весь внешний шум был немедленно отсечен. Он сел перед телефоном. На столешнице была приклеена инструкция. Он прочитал её, затем нажал красную кнопку на клавиатуре телефона. Выделенный оператор помог ему сделать звонок, а затем отключился. Джо слушал, как звонит телефон; низкий, странный гудящий звук, непохожий ни на один рингтон, который он когда-либо слышал. После нескольких звонков женский голос ответил. — Да? — Это Джо Ричер из Министерства финансов США. Я получил сегодня утром факс от мистера Чепмена, попросившего позвонить ему. Будет ли он доступен для разговора? — Подождите, пожалуйста. После почти двух минут молчания Джо начал думать, что факс был розыгрышем. Но затем он услышал откашливание, и мужской голос с английским акцентом заговорил в трубке. — Мистер Ричер, полагаю, — сказал он. — Мистер Чепмен? — спросил Джо. — Верно. Я понимаю, вы из Казначейства, ранее Армия разведки? Джо сделал паузу. Он не помнил, чтобы включал эту информацию в пакет своих запросов, но пропустил это мимо ушей. — Очень хорошо. Да. А вы? — Скажем так, я происхожу из схожего окружения, — сказал Чепмен. Трудно было судить по голосу мужчины, но Джо прикинул, что он намного старше. Возможно, ему было далеко за шестьдесят или семьдесят. — Вы отправили нам кое-какие, скажем так, интересные изображения в наш офис, — сказал Чепмен. — Пугающие, но интригующие. — Я могу. — Можете предоставить дополнительный контекст? Момент повис в воздухе. Наконец Джо сказал: — Это расследование убийства. У нас две жертвы. — Понятно. — Скажем так, это были фотографии кого-то из правоохранительных органов, и нам любопытна причина увечий. — Гравировку, вы имеете в виду, — сказал Чепмен. — Вы так думаете? — спросил Джо. — Почти наверняка. — Почему вы так думаете? — Это действительно весьма примечательно, — продолжил Чепмен. — Знаете, я собираюсь уйти на пенсию в следующем году. Им не нравится держать такого старого пня, как я, поблизости, я уверен, вы понимаете. Всегда существовал спрос на молодежь, и в эти дни, с учетом того, как бурно развивается технология, нас, пенсионеров, подталкивают к выходу на пенсию быстрее, чем когда-либо. Джо промолчал. — Я работаю в Офисе почти пятьдесят лет, мистер Ричер. То, что я видел, заполнило бы как минимум две, если не три книги, ни одна из которых, конечно, не будет написана. Всё засекречено. Однако эти изображения, которые вы прислали, повергли меня в настоящий шок, состояние, которое, я был уверен, я никогда больше не испытаю. Джо молчал, сохраняя терпение. Чепмен продолжил. — Во время Войны я работал в Специальном отделе, и моей специальностью были подделки. А именно, как их распознавать и как остановить их распространение. Мы знали, что Германия хочет попытаться разрушить британскую экономику, наводнив её поддельной валютой, и моей задачей было изучать купюры, которые мы смогли достать. — Операция Бернгард, — сказал Джо. — Он читал о ней немало. — Именно, — сказал Чепмен. — За время войны я очень хорошо узнал фальшивомонетчиков. — Каким образом? — Настоящий гравер — это художник. И как все художники, они не могут не вкладывать частичку себя в свои творения. Хотя все они стремились к одному и тому же, а именно к идеальному воспроизведению британского фунта, в каждой попытке были небольшие различия. Очень незначительные, могу добавить. — Достаточно, чтобы можно было отличить отдельных граверов? — Именно, молодой человек. Интересная вещь, однако, заключалась в том, что каждый фальшивый фунт было довольно легко обнаружить. Пока не появился он. — Он? — Партия британских фунтов была конфискована во время рейда глубоко в Германии. Они были завернуты в пластик, свеженапечатанные, и мы знали, что они не от Банка Англии. — Так откуда они были? — Нацисты наняли практически всех, кого могли найти, обладающих навыками гравировки. Им нравились заключенные, особенно потому, что они могли осуществлять полный контроль над ними. Они могли заставить их работать долгие часы, и если они не старались изо всех сил выполнять свое ремесло, их расстреливали. Это чрезвычайно мощная мотивация. — И вы думаете, что эти почти идеальные поддельные банкноты фунта были из Германии? — Да. И конфискованные фунты были не почти идеальными, они были идеальными. Безупречными. Фактически, во время моего первоначального, очень тщательного обзора, я был убежден, что они настоящие. Только когда мы собрали всю команду и буквально неделю изучали банкноты, мы нашли лишь мельчайший изъян. Они были блестяще спроектированы и выполнены с большим мастерством. Шедевры, действительно. — Но ими не были. — Нет, мне и моим коллегам потребовалась почти неделя, чтобы обнаружить это. — Обнаружить что? — Тот самый символ, вырезанный на вашем трупе, — сказал Чепмен. Джо застали врасплох. Он попытался скрыть свое удивление. — Вы видели символ? — спросил он. — Да, конечно. Англичанин помолчал, прежде чем заговорить. — Мы думали, что он похож на песочные часы.

Джо почувствовал выброс адреналина, но сохранил самообладание. — Вы всё ещё здесь? — спросил Чепмен. — Да, определенно. — Джо было трудно переварить всё это. Этот старик из Лондона был настоящим? Должен быть, ведь Джо рассказал о символе никому, кроме Дженкинса и Айви. Не было никакого способа, чтобы кто-то из них передал информацию старику в Англию. — Как вам удалось заметить символ? — спросил Джо. — Пара хороших судмедэкспертов его упустила. — Легко, я искал его, — сказал Чепмен. — Как только я увидел фотографии, это было словно возвращение в прошлое. Я не знаю, как это объяснить, но это как увидеть картину издалека и узнать художника. То же самое. — Когда вы заметили символ? — Это заняло у меня довольно много времени, должен признать. Но даже несмотря на то, что его было трудно разобрать, я знал, на что смотрю, как только увидел это. Джо рассматривал последствия и рассчитывал следующие шаги. — Вы настроены скептически, — сказал Чепмен. — Совсем нет, мистер Чепмен. Просто позволяю новой информации помочь мне понять, куда двигаться дальше. На линии на несколько мгновений повисла тишина. Джо услышал чирканье спички, а затем мягкий звук выдоха. Чепмен раскурил трубку, без сомнения. Курение всё ещё процветало в Европе, большое спасибо. — Вы уверены, что символы совпадают? — сказал Джо. — Я имею в виду, как давно вы его видели? Сорок пять лет? Я имею в виду, вы уверены? — Уверенность в наши дни в дефиците, — ответил Чепмен. — Однако я чувствую, что символ один и тот же. Теперь, гравер, которого я отслеживал, возможно, давно мертв. Однако возможно, что кто-то принял его или её мантию. Возможно, ученик или собрат-гравер. Всё возможно, я полагаю. Джо производил расчеты в уме. Сейчас был 1991 год. Это означало, что если граверу было чуть за двадцать тогда, сейчас ему было бы около семидесяти, плюс-минус несколько лет. Будет ли человек такого возраста способен убить двух мужчин вроде Эндрю Коплина и Тимоти Эрвинга? И сможет ли он потратить два часа или больше на вырезание узора на их плоти? Джо думал о окне в кабинете Коплина. Может ли семидесятилетний мужчина залезть на гараж и пройти по тому карнизу? Он предполагал, что всё возможно. — Что вы и ваша команда подумали об узорах? — спросил Джо. — Есть какие-нибудь теории? — Как я уже сказал, мы назвали его песочными часами. Некоторые люди были убеждены, что это связано с треугольниками. Положенные на бок, их было два, идеально равных. Мы отправили это некоторым математикам и физикам, но у них особо ничего не вышло. Это также пошло нашим специалистам по языкам: почти на каждом языке проверялось, не является ли это буквой. Ничего убедительного. У нас были теории, но ничего конкретного. — Я знаю, что вы имеете в виду, — сказал Джо. — Гораздо позже, когда появились новости об убийце Зодиаке и его посланиях, шифрах или криптограммах, я подумал о нашем таинственном гравере. Фактически, у меня возникла безумная идея, что убийца Зодиак был нацистом и бежал из Германии, отправился в Калифорнию и стал серийным убийцей. Учитывая то, что сделали с следователями Казначейства, Джо не считал такую идею такой уж безумной. — Есть ли что-нибудь еще, о чем вы можете подумать, что могло бы помочь нашему расследованию? — спросил он. Чепмен не отвечал несколько мгновений. — Боюсь, что нет. Это было давно, и в конечном итоге я забыл об этом. Одна из тайн войны. Их было так много. — Ну, я рад, что вы связались со мной. Это подтверждает некоторую недавнюю информацию, которая всплыла на свет. — С удовольствием, мистер Ричер. Перед нашим звонком я порылся в наших архивах и сумел найти кое-что. Моя девушка здесь отправит это вам по факсу, и вы сможете увидеть сами, — предложил Чепмен. — Было бы здорово, спасибо, — сказал Джо. — У вас есть для меня какая-нибудь еще информация? Какие-нибудь подсказки либо к личности гравера, либо к его прошлому, либо возрасту? Что угодно? Чепмен вздохнул. — Вообще ничего, за исключением одной идеи, которая является лишь интуицией. Ничем иным, как диким предчувствием или необоснованной догадкой. — Давайте послушаем, — сказал Джо. — Возможно, он был американцем. Какого черта? подумал Джо. Этот Чепмен сыплет бомбами как конфетти на параде. — Американец? Правда? — Как я уже сказал, это лишь догадка. — Что заставило вас даже рассмотреть это? — Вообще ничего. На линии снова повисло долгое молчание. — Что вы имеете в виду? — спросил Джо. — Я имею в виду, что мы обменивались информацией во время войны с нашими американскими коллегами, причем на очень регулярной основе, невзирая на трудности со связью. У нас был довольно устойчивый взаимообмен. Пока я не упомянул этого гравера. — И вы получили тишину, — догадался Джо. — Да. Никакого ответа вообще. Ничего. Я упомянул об этом снова, и произошло то же самое. Ничего. Несколько последствий пришли в голову Джо, но он оставил их при себе… пока. — Я придумал для него прозвище тоже, — сказал Чепмен. — Позывной, чтобы мы могли говорить о нем четко. Он был основан на его изысканном мастерстве. — Какое имя? — Мы называли его Игла.

Вечером в клубе Yaga Lounge было людно. Расположенный сразу за Логан-Серкл, фасад был полностью черным с красным навесом. Окна были закрашены черной краской, и даже дверь была выкрашена в черный цвет. Снаружи можно было слышать громкий гул баса и практически почувствовать запах сигаретного дыма. Короткая очередь клиентов ждала входа. Анна и Виктор вошли в заведение через боковую дверь, где массивный охранник кивнул, когда они проходили внутрь. Внутри было очень темно, и на сцене танцевала молодая девушка. Она была бледной и худой, в прозрачных пластиковых высоких каблуках и стринг-бикини, и её движения были медленными и методичными, совершенно лишенными страсти. Проходя мимо, Анна замедлила шаг и изучила девушку. Её губы приоткрылись, и показались её неровные желтые зубы. Танцовщица взглянула вниз и на мгновение потеряла ритм музыки и неуклюже возобновила своё выступление. Анну это позабавило, и она присоединилась к Виктору. Вместе они прошли через дверь в задней части клуба, используемую в основном танцорами. Через двери и прямо вперед была раздевалка с шкафчиками и зеркалами, которую молодые женщины использовали для нанесения макияжа и переодевания в сценические костюмы или из них. Пара обошла раздевалку и прошла через другую дверь, ведущую в большой офис. Длинный стол доминировал в комнате, с тремя стульями с каждой стороны и стулом на каждом конце стола. Стол был сделан из стали, темно-серой в большинстве мест от многолетнего использования, а стулья были складными стальными. Стены были старыми и испачканными. Несколько плакатов немецкого и русского пива были приклеены скотчем, вероятно, чтобы закрыть пятна плесени. Светильник был единственным источником света, и он отбрасывал желтый тусклый свет на комнату. Другой охранник отошел в сторону, когда Анна и Виктор вошли, и как только они оказались в комнате, он занял свое место перед дверью. За столом сидели трое мужчин. Во главе стола сидел пожилой мужчина с короткими седыми волосами, голубыми глазами и линией оспинок вдоль левой стороны лица. На нем был черный свитер-водолазка, черная кожаная куртка и серебряное кольцо на мизинце пальца. Его настоящее имя было Николай Лебедев, однако в последнее время и в этой стране он называл себя Олегом Марковым. По обе стороны от него сидели двое здоровяков, оба в кожаных куртках, оба с лицами, выглядевшими так, будто в подростковом возрасте они получали жестокие побои каждый день. Юрий сидел слева от Маркова, Константин — справа. В воздухе висел сигаретный дым. Они всё ещё могли слышать музыку, гул баса и время от времени высокий женский смех. Но все звуки были приглушены, но достаточно громкими, чтобы затруднить электронное прослушивание. Старший, Марков, имел перед собой чашку раф-кофе. Он был приготовлен из эспрессо, сливок и ванильного сахара. Он находился в изящной чашке из тонкого фарфора, и пар от напитка спиралью поднимался к потолочным плитам, испачканным водой. Анна села первой, рядом с Юрием, а Виктор сел рядом с ней. Что-то в этом заставило Маркова улыбнуться. Виктор увидел улыбку и побледнел. Марков придвинул лист бумаги Анне. — У меня есть новости, — сказал он. — А у вас? Все взгляды обратились к Анне. — Дело возглавил Джо Ричер. Он бывший сотрудник армейской разведки и считается очень способным человеком. Мы следим за ситуацией. Марков ждал. Никто не заговорил. Наконец он взглянул вниз на бумагу. — То, что мы обнаружили, — это конкретное время и место, где представится наша лучшая возможность, — сказал он. Он оглядел стол. — Мы воспользуемся этой возможностью в полной мере. Это понятно? Все четверо, смотрящие на Маркова, кивнули в знак согласия. — Этим займутся Юрий, Константин и Виктор. Бледное лицо Анны стало на три оттенка светлее. Её тело дернулось, словно она коснулась оголенного провода. Марков поднял руку. — У вас есть другое задание. Такое же важное. Он подтолкнул бумагу через стол к Юрию, который посмотрел на бумагу и кивнул. Марков затем скользнул её Константину, который также уставился на записку на несколько секунд, прежде чем хрюкнуть в знак признания. Марков допил остатки кофе, вынул сигару из кармана и обрезал кончик. Он достал зажигалку из другого кармана и зажег сигару, затягиваясь, чтобы разжечь огонь. Как только она разгорелась, и табак покраснел, он вытянул бумагу влево и поднес конец горящей сигары к углу документа, наблюдая, как воздух из вентиляционного отверстия над головой вдохнул жизнь в пламя, и вскоре бумага задымилась, свернулась и превратилась в пепел. Обгоревшие кусочки упали в пепельницу, которую Марков выдвинул вперед. Он наклонил голову к двери, и все четыре участника встали. — Останься, — сказал он Анне. Трое мужчин вышли, и охранник ушел с ними. Он закрыл за ними дверь. — Вам интересно почему, — сказал он. — Да. Марков глубоко затянулся сигарой и выпустил дым прямо над головой Анны. — Позвольте мне выразиться так: правда в том, что определенные головы помещены на плаху. Любая неудача приведет к падению лезвия. Анна подавила желание поднять руку к горлу. — И всё же, несмотря на это, дополнительные ресурсы не были выделены, несмотря на серьезность ситуации и потенциальное положительное влияние успеха. — Я понимаю. — Если произойдет непредвиденное событие и трое мужчин, которые только что покинули эту комнату, не вернутся, я смогу продолжить с вами. Однако, если погибнете вы, я не смогу. Поэтому вы остаетесь. — Я понимаю. Марков улыбнулся. — Мы смотрели, как вы входили, знаете ли, — сказал он, указывая на систему видеонаблюдения сзади комнаты, направленную на стол. — Я заметил, что вы, казалось, проявляли особый интерес к Александре. Лицо Анны не показало никакой реакции. — Используйте её в течение двадцати четырех часов бесплатно. В качестве благодарности за то, что так грациозно восприняли новость. Он махнул рукой в сторону двери. — А теперь идите. Разговоров было достаточно. Пришло время проливать кровь.

Было темно, когда Уэллс вышел из своего кондоминиума на Оушен-Драйв. Непрерывный поток машин медленно полз мимо многочисленных баров и ресторанов, хостес которых стояли у края тротуара, завлекая прохожих своим рекламным предложением, которое обычно включало акцию «купи один — получи второй напиток бесплатно» или скидки на закуски. Туристы останавливались и слушали, ветераны Саут-Бич проходили мимо. Уэллс перешел улицу и пошел по пешеходной дорожке вдоль пляжа, свернув на песок и подойдя к кромке воды. Никогда не знаешь, думал он, произойдет ли возвращение. Может быть, скоро. А может быть, никогда. Упущенная деталь здесь, шальная пуля там, и все ваши планы, стратегии и усилия пойдут насмарку. Небо было серым, и во Флориде даже холодно, а море жутко спокойно. Уэллс чувствовал запах океана, этот землистый аромат гниющей морской растительности и мертвой рыбы. Он шел дальше и заметил тень позади себя. Он продолжал идти, остановившись посмотреть на океан. Его тень тоже остановилась. Уэллс заметил впереди вышку спасателя. Она была приподнята, с небольшой лестницей, ведущей в маленькую будку, где спасатель мог сидеть и высматривать подвыпивших туристов, впервые пробующих вкус рип-тока. Не колеблясь, он схватился за лестницу и забрался в будку спасателя. Мгновение спустя он услышал голоса, а затем скрип деревянной лестницы. Появились двое мужчин. Называть их мужчинами было неточно. Это были подростки. Не старше восемнадцати или девятнадцати лет максимум. На них были худи и мешковатые джинсы. Один был чернокожим, другой белым. — Плохой ход, чувак, — сказал белый парень. — Никогда не загоняй себя в угол. — Тупое дерьмо, — добавил чернокожий. — Чем я могу вам помочь, джентльмены? — спросил Уэллс. Молодые люди рассмеялись. Один из них спародировал его высоким, певучим, женоподобным голосом. Чем я могу вам помочь? — Слушай, братан. Отдай бумажник, телефон и ключи от машины. — У меня нет машины. — Тогда выкладывай бумажник и телефон, сука. — Нет. Подростки переглянулись. — Чего ты сказал? — спросил белый. — Я не в ловушке. В ней вы. Предлагаю вам спуститься вниз по лестнице и убраться отсюда восвояси, прежде чем… Очевидно, нетерпеливым был чернокожий парень. Он прыгнул вперед и нанес правый круговой удар кулаком. Уэллс шагнул внутрь удара, захватил руку изнутри под мышкой и поймал запястье подростка. Он потянул и услышал хруст кости, вероятно, там, где она соединялась с локтевым суставом. Подросток закричал. Уэллс отпустил его, и белый парень полез в карман брюк. Уэллс взмахнул левой ногой и ударил парня в пах. Рука того замерла в движении, и он словно осел внутрь. Уэллс вытащил пистолет из кармана подростка. Это была практически игрушка. Маленький посеребренный .25. Он передернул затвор, но патрон не вылетел. Парень действительно понятия не имел, что делает. Уэллс нажал кнопку сброса магазина, и тот упал ему в руку. Он выбросил его в песок. Он подумал о том, чтобы убить обоих, но это была плохая идея. Слишком близко для комфорта как в физическом плане, так и во времени. — Ребята, вы не созданы для этой жизни, — сказал Уэллс корчащимся на полу подросткам. — Возвращайтесь в школу или найдите работу, переворачивая бургеры. Так проживете гораздо дольше. Уэллс сполз по лестнице, выбрал окольный путь обратно в кондоминиум и начал собирать свои вещи.

Красное небо утром — морякам предупреждение. Джо стоял в своем кабинете, глядя в окно на город и полосу багрянца прямо над горизонтом. Вид не обязательно был впечатляющим, со вспышками 15-й улицы и едва видимым Потомаком, но внутри него всегда просыпалось чувство долга, которое он ощущал еще ребенком, переезжая с одной военной базы на другую. Теперь, глядя на столицу страны, этот вид заставлял его хотеть внести свой вклад. Это отличалось от службы в армии, но в некотором смысле было тем же самым. Это имело смысл. Его отец, Стэн, был капитаном морской пехоты, а Джек — майором в 110-м полку Армии. Казалось, это текло у них в крови. Он развернулся и подошел к своему столу, отпил из своей огромной кружки черного кофе и обратил внимание на файлы, разложенные перед ним. Он получил серию факсов от Чепмена и теперь посмотрел на них. Это были фотографии британских фунтов стерлингов с выделенными областями купюр. Джо пришлось снова достать лупу, чтобы изучить их. Сначала он ничего не увидел. Но он продолжал смотреть и в конце концов заметил это. Песочные часы, искусно вплетенные в спиральный узор. Там также было множество напечатанных и рукописных заметок, теоретизирующих о том, что означает символ и почему он был включен. Он прочитал их и увидел, что британцы хватались за соломинку, точно так же, как сейчас делал он. Однако Джо должен был отдать должное Чепмену и его людям. Заметить этот символ было очень хорошей находкой. Джо знал, что всё ещё остается много вопросов без ответов. Слишком много, на самом деле. Кто-то постучал в дверь, которая была приоткрыта. — Войдите, — сказал Джо. Райан, молодой исследователь, вошел со стопкой бумаг. Джо до сих пор не мог поверить, что тот работает в Казначействе уже пять лет. Он выглядел так, будто должен приглашать девушку на школьный выпускной бал. Он тяжело дышал, притащив эту кипу папок вверх по лестнице, предполагая, что воспользовался лестницей. Если он запыхался, воспользовавшись лифтом, Джо подумал, что стоит предложить ему программу упражнений. — Подождите, — сказал Джо. Он поднял трубку и набрал номер. — Я бы хотел, чтобы вы присутствовали на этом совещании, — сказал он, и через мгновение появилась Айви. Она просматривала материалы дела Эрвинга в очередной раз и не нашла ничего нового. На ней была черная юбка и зеленая шелковая блузка. Райан заметил её и сделал двойной дубль. — Айви, это Райан, — сказал Джо. — Райан, это Айви. Они обменялись кивками, и Джо подавил улыбку. Райана сбила с толку Айви. Молодому человеку предстояло многому научиться. Джо жестом указал на зону отдыха справа от своего стола. Джо и Айви заняли кресла, а Райан сел на диван и положил свои документы на низкий столик. — Боюсь, мне было не с чем работать, — сказал Райан. Он достал набор того, что выглядело как гравюры. Рисунки, сделанные только черной линией. Это были гравюры, знал Джо, и они выглядели интересно. Райан постучал по первому набору гравюр. На полях справа от изображения Райан добавил стрелку к полицейскому снимку пожилого мужчины с густыми усами. Джо не узнал этого мужчину. — Это Питер Латроб, арестован еще в 1981 году. Он считался мастером-гравером и создал одни из лучших двадцатидолларовых купюр, которые когда-либо видел Департамент казначейства. Он провел пять лет в тюрьме, принял ислам и в последний раз его видели в Марокко. Джо изучил примеры работы Латроба, а затем сравнил их с фото гравировки на теле Коплина. — Хорошо. — Однако ни в одном из известных дизайнов я не смог найти символ песочных часов. После своего открытия Джо описал символ Райану и велел искать его в ходе поиска граверов. — Возможно, это новое дополнение к его репертуару, — заметила Айви. — Может быть, с исламом не сложилось, и он вернулся к старым привычкам. — Мы можем проверить, не въехал ли он в страну под новым именем. — Джо взглянул на Райана. — Предполагаю, он сменил имя? — Да. — Он постучал по документу. — Вот как он называет себя в наши дни. Джо взглянул на Айви. — Пробейте это имя по системе, посмотрите, находится ли он всё ещё в Марокко. Также проверьте имя Латроб на случай, если он переключился обратно. Айви кивнула. — Что ещё? — спросил Джо Райана. — Только двое других, но они оба в тюрьме. — Он рассказал Джо и Айви об известных им примерах клише для подделок и описал их текущее состояние. — У одного из них БАС, и он потерял возможность пользоваться руками и ногами. Ему осталось жить шесть месяцев. Другой якобы занялся каллиграфией и является образцовым заключенным. Джо нахмурился. — Кто-нибудь из этих парней выезжал за границу во время Второй мировой войны? Райан задумался над вопросом. — Латроб был слишком молод, двум другим столько же лет, сколько нужно, но у них не было военного прошлого. Я могу перепроверить, но я почти уверен, что их либо не призвали, либо они как-то избежали службы. Они уже вовсю занимались преступной деятельностью. — Да, фальшивомонетчики редко бывают очень патриотичными, — сказала Айви. — Дело с каллиграфией интересное, — сказал Джо. — Сколько из этих парней имеют художественное образование? В смысле, будучи настоящими художниками? — Это легко, — ответил Райан. — Все они. Все они прошли некоторое формальное обучение как художники, прежде чем поняли, что могут применить свои навыки в качестве фальшивомонетчиков и заработать гораздо больше денег. Термин «голодающий художник», видимо, их не привлекал. Айви посмотрела на Джо. — О чем ты думаешь? — Я думаю, наш фокус слишком узок. Нам нужно расширить поиск. — Расширить как? — спросил Райан. — Художники, — сказал Джо. — Конкретно любые художники, которые находились за границей во время Второй мировой войны и были захвачены немцами. — Ох, мальчик, это будет непросто, — сказал Райан. Он поймал выражение лица Джо и собрал немного энтузиазма. — Я займусь этим, — сказал Райан. — Мне оставить это здесь? — Да, — сказал Джо. — Я собираюсь проследить за нашим другом в Марокко, — сказала Айви. — Хорошо, — ответил Джо. Они ушли, и Джо подумал об Игле. Как найти иголку в стоге сена, подумал он.

Вот это выстрел наугад. Нью-Йорк находился в трех часах езды на поезде от Вашингтона, и Джо сидел в первом вагоне у окна, наблюдая, как мимо проносится пейзаж. Он работал по интуиции. Даже это слово было слишком сильным. Это был пас отчаяния (Hail Mary) в полном смысле фразы. Мать Джо, Жозефина, была француженкой. Она была девочкой во время Второй мировой войны, но казалось, что многие её знали. Особенно художники. Она иногда рассказывала о них, и когда они посещали Францию, некоторые заходили её повидать. Джо вспомнил одного в частности. Его звали Мозес Хартвелл. Он не был знаменит, но был хорошо известен в определенных кругах, и люди в этих кругах не возражали платить шестизначные суммы или больше за одну из его картин. Джо видел статью в журнале пару месяцев назад, это был короткий профиль замкнутого художника. Но в ней было указано его местоположение. Гринвич-Виллидж. Там была фотография его рабочего пространства, и Джо узнал одно из зданий на заднем плане. В то время как Айви и Райан работали над углом художников через записи об иммиграции, Госдепартамент и другие каналы, Джо хотел проработать этот угол своими силами, «на земле». Настоящей причиной, по которой Джо решил проглотить пилюлю и совершить поездку, было то, что в статье автор вскользь упомянул, что Мозес Хартвелл был захвачен немцами во время Второй мировой войны. Статья не углублялась в его военный опыт, так как он неохотно говорил об этом. Фактически, автор заявлял, что Мозес неохотно говорит вообще о чём-либо. Но Джо нашел его номер телефона, несколько удивленный, что он у него вообще есть, и позвонил, спросив, можно ли с ним поговорить. Хартвелл согласился, но только лично, а не по телефону, и только потому, что у него была слабость к матери Джо. Никаких камер и записывающих устройств. Джо не был точно уверен, какова его цель, но чувствовал, что сможет лучше понять ситуацию, если поговорит с кем-то, кто, возможно, прошел через нечто подобное тому мужчине или женщине, которых искал Джо. Игла. Поезд наконец остановился на Гранд-Сентрал, и Джо взял такси до здания в Гринвич-Виллидж. Оно выглядело именно так, как должно выглядеть место жительства художника; не шикарное, богемное, тут и там несколько бездомных. Чувствовалась грязь и реальность. Вероятно, именно поэтому Мозес изначально его и выбрал. Джо заплатил таксисту и подошел к двери, позвонив в звонок. Ему открыли, и он поднялся по лестнице на верхний этаж, найдя широкий набор двойных дверей без дверного звонка. Джо постучал в дверь и подождал. В конце концов, они открылись, показав заросшего человека в испачканном краской фартуке и сигарой в углу рта. Он был невысоким и коренастым, с белыми волосами и румяным лицом. Джо отступил на шаг от всепоглощающего запаха краски и скипидара. — Ах, вырос, я смотрю, — сказал Хартвелл. — Ты гигант. Ты совсем не похож на свою мать, что жаль. Художник развернулся и прошел вглубь открытого пространства, где десятиметровая картина стояла на мольберте. Она была забрызгана краской разной степени цветов и форм. Джо попытался разглядеть, изображает ли картина человеческую фигуру, но не мог сказать наверняка в ту или иную сторону. Хартвелл возобновил рисование, и Джо встал рядом с ним, наблюдая за его работой. Они кратко поговорили о семье Ричер, в основном о его матери. А затем нога Хартвелла начала дергаться, за ней последовали руки. Кажется, он стал более агрессивен и с кистью. Джо понял, что его время уже на исходе. — Так какого черта агенту Казначейства нужно от меня? — прорычал Хартвелл. — Налоговая натравила тебя? — Нет. Я расследую преступление в Вашингтоне. — Расследуя преступление. Чертов Элиот Несс, вот ты кто. Джо приготовился к реакции и сказал: — Я хотел поговорить с вами о вашем времени в Германии, — сказал он. Хартвелл взял другую кисть и швырнул её в холст. Тонкая синяя линия прорезала полотно. — Что с ним? — Хартвелл вонзил кисть в банку со скипидаром. — Дерьмо. Я ненавижу говорить об этом. Следуйте за мной, — сказал он. Он прошел мимо Джо и прошел на открытую кухню с устаревшей техникой и стойкой, полной банок с краской. В углу стоял побитый белый холодильник. Хартвелл открыл его и достал пиво. — Хотите? — сказал он. — Конечно, — ответил Джо. Там стоял шаткий стол с двумя одинаково потертыми стульями. Хартвелл занял одно сиденье и указал на другое. — Мне особо нечего сказать, правда, о том, что происходило там, — начал Хартвелл. — Это было давно. И это был просто ад. Обычный, огненный чертов ад. — Меня не очень интересуют ваши личные переживания, — сказал Джо. — Мне интересно, встречали ли вы каких-либо других американских художников, пока вас держали немцы. — Зачем? — спросил художник. Джо тщательно подбирал слова. Хартвелл показался ему человеком антиавторитарного склада. — У нас есть основания полагать, что этот художник, возможно, не сбежал, — сказал Джо. — Или он был убит, и его тело так и не нашли. — Скорее всего, мертв, если не вернулся домой. Кто это? — В том-то и дело, мы не знаем. — Тогда откуда вы знаете, сбежал он или нет? — Обоснованные догадки на данный момент. Хартвелл допил пиво, прищурился на Джо. Затянулся сигарой и выпустил дым в воздух. — Что вы хотите от меня? Это не был светский клуб. Мы не сидели и не обсуждали других художников, наши вдохновения. Это не был гребаный светский клуб, Джо! Он практически довел себя до бешенства. — Я знаю, что это не был светский клуб, Мозес. Джо подождал. — Ах, я просто старый ворчун, вы же знаете это. Художник откинулся на спинку стула, посмотрел через плечо Джо на свою картину. — Знаете что? Я не могу по-настоящему думать, пока не закончу работу на сегодня, а я даже близко не закончил. У вас есть номер телефона? — спросил Хартвелл. — Да. — Проблема в том, что это было давно. Большинство дней я старался не смотреть на вещи, старался не видеть вещи, чтобы не помнить их, понимаете? Чем меньше воспоминаний, тем легче забыть. — Я понимаю. — То, что мне нужно сделать, это обрести тишину и попытаться вернуться мыслями назад и подумать. Но я не могу сделать это прямо сейчас. Сегодня вечером, после того как закончу с работой. — Хорошо, я ценю это. Мозес кивнул. — Если я кого-нибудь вспомню, я позвоню вам. — Даже если это просто слухи, инсинуации или… Хартвелл выхватил сигару изо рта, бросил её через комнату и залпом допил остальное пиво. Он бросил бутылку в сторону раковины, и та разлетелась на куски. — Мне надо работать! — проревел он и бросился к своей картине. Джо огляделся. Там был блокнот для рисования и толстый черный карандаш. Он написал свое имя и рабочий номер телефона, номер факса, а также домашний телефон большими печатными буквами. Невозможно пропустить. Он вышел из здания и снова оказался на улицах Гринвич-Виллидж. Возможно, он потратил большую часть дня зря, а возможно, и нет.

Джо прекрасно знал Нью-Йорк. Он проводил значительное время в городе как по работе, так и в личных поездках. Он проверил часы, рассчитывая, успеет ли поужинать в одном из своих любимых ресторанов и всё равно вернуться в офис вовремя, чтобы сделать несколько вещей, которые пришли ему в голову во время поездки на поезде сюда. С сожалением он признал, что не успевает. Он сел на поезд, который должен был вернуть его обратным маршрутом с утра. Он опустился на сиденье напротив модно одетой молодой женщины, решающей кроссворд в The New York Times. Джо думал о своей встрече с Мозесом. Он предположил, что мог бы сыграть чуть жестче, надавить на старого художника. Но он пошел на поводу у инстинктов. Мозес не казался человеком, который хорошо отреагирует на грубую силу, да и стиль Джо был не таким. Он мог сделать это, если припечет, но предпочитал нажимать на кнопки, а не ломать дух. Надеюсь, он поступил правильно. Джо гадал, услышит ли он когда-нибудь снова от Мозеса. Он верил, что мужчина хотя бы подумает об этом. Если он решит действительно поднять трубку и позвонить, ну, это было чьей угодно догадкой. Мужчина вошел через передние двери вагона, в котором ехал Джо, и пошел по проходу. Это был крупный парень, одетый в синий костюм с блестящими золотыми часами Rolex на запястье. У него были темные волосы и широкое лицо. Он выглядел как бывший футболист, ставший биржевым маклером. Он плюхнулся на сиденье рядом с женщиной напротив Джо, воздух внезапно наполнился запахом алкоголя. Джин или водка, наверное. Джо прикинул, что парень закончил свою работу на бирже, опрокинул кучу мартини и, пошатываясь, сел на поезд. — У тебя неплохо получается, — сказал мужчина женщине. — Я Грегори. Как тебя зовут? После паузы Джо услышал, как женщина сказала с явной неохотой: — Я Эми. — Должно быть, ты умная, — сказал Грегори. — Я знаю, что ты красивая. Чертовски горячая! — засмеялся он и обнял женщину. — Слушай, — сказал он, — там сзади есть туалет. Что скажешь, давай пойдем туда и повеселимся. Женщина сказала: — Пожалуйста, оставьте меня в покое. — Вот загадка для тебя, — сказал Грегори. — Четыре буквы по горизонтали, начинающиеся на s, и две буквы по вертикали, начинающиеся на m. Она не ответила. Джо увидел, как она начала вставать, но большая, тяжелая рука мужчины удерживала её. — Отсоси. Мне. Это ответ. Отсоси мне. — Он начал тянуться к ширинке. — Это не лучшая идея, приятель, — сказал Джо. — Здесь полно пустых мест, почему бы тебе не найти одно? Мужчина посмотрел на Джо. Его голубые глаза были водянистыми, а лицо покрасневшим. — Занимайся своим делом, бильярдный шар. Джо улыбнулся. — Что-то смешное? — Мужчина встал и повернулся к Джо, глядя на него сверху вниз. Его руки свисали по бокам, а кисти были большими и мясистыми. — Я должен оторвать тебе голову. — Он сжал пальцы, словно репетируя это действие. Джо поднял руки и сказал: — Эй, я не хочу неприятностей. — Его левая рука находилась возле галстука Грегори, и он схватил его за узел и резко дернул вниз, насколько мог. Лицо Грегори врезалось в верхнюю часть рамы сиденья, обитую металлом. Большой мужчина был ошеломлен, и Джо встал, всё ещё держа его за галстук, и ударил его головой в другую сторону, так что она врезалась в металлическую багажную полку над головой. Оба удара прозвучали как хлопок стартового пистолета. Грегори обмяк, и Джо развернул его, толкнув на сиденье рядом с собой. Голова большого мужчины легла на окно, и Джо подумал, что выглядит так, будто он крепко спит. Джо взглянул на женщину, которая смотрела широко раскрытыми глазами. — Спасибо, — сказала она, сгребла свою газету и ручку и вышла из вагона поезда, несомненно, ища такой, где не будет столько волнений. Приложив пальцы к шее мужчины, Джо почувствовал пульс. Пьяный хам был жив. Джо подумал: да, но у него будет чертовски сильное похмелье, когда он проснется. Когда они прибыли на станцию в Вашингтоне, Джо встал на ноги, а Грегори всё ещё был без сознания. Поезд остановился, и он последовал за другими пассажирами на платформу. Там были указатели направления к такси, и Джо послушно последовал за ними, хотя уже знал, куда идти. Очередь за такси была короткой, Джо пришлось ждать всего минуту или две. Движение было ужасным, и его водитель любил агрессивно разгоняться, прежде чем резко нажать на тормоза. У Джо начался приступ хлыстовой травмы. В конце концов, он добрался до офиса. Чувство было странным, будто он проработал весь день, и всё же казалось, будто начинается новый день. Что было хорошо, потому что в поезде ему пришла в голову одна мысль. Он вспомнил кое-что, что сказал британский офицер Чепмен, что поддельные фунты были настолько хороши, что он считал их настоящими. Вот что он сказал. Он был убежден, что это не подделки. Довольно долгое время он не был в этом убежден. Это вызвало что-то в сознании Джо. Когда он читал последние материалы дела Коплина, оно концентрировалось на расследовании Супердолларов. В рукописных заметках Коплина Джо понял, что следователь почти дословно повторил слова Чепмена. Лучшие поддельные стодолларовые купюры, которые я когда-либо видел. Я был убежден, что они настоящие, — писал он на полях напечатанных отчетов. Еще одна вещь, которую Джо принял во внимание, заключалась в том, что из всех недавних дел, которые он пометил, только дело о Супердолларах всё ещё было активным. Фактически, оно только началось. Может быть, Коплин что-то нашел, но не внес это в материалы дела. А может быть, Эрвинг сделал открытие и передал его Коплину. Файлы были прямо перед ним. Перечитывая их, он знал, что ищет: что-то, что действительно не вписывается. Аномалия. Или общий знаменатель, который он упустил раньше. Связь для подкрепления его теории. Было много вещей, которые связывали мужчин вместе наряду с их делами. Они часто работали вместе; иногда над одними и теми же делами, иногда нет. Их обоих назначали в несколько целевых групп; опять же, иногда только в одну, иногда в обе. Что знал Джо, так это то, что одним из общих моментов была причина, по которой их обоих убили. Он пересмотрел дела еще раз. Он постоянно возвращался к одному и тому же. Супердоллары. Штамм стодолларовых купюр, лучший, который когда-либо видел Казначейство. Коплин не имел представления, откуда они взялись. Он угадал Восточную Азию лишь по той причине, что они были впервые обнаружены в Лос-Анджелесе. В Лос-Анджелесе проживало одно из крупнейших населений китайцев, японцев, корейцев и тайваньцев в стране. Это было натяжкой, но вполне возможным. Джо просмотрел аресты как минимум в третий раз и перечитал все записанные интервью. Проблема заключалась в том, что цели были низовыми дилерами, некоторые из них даже не знали, что купюры поддельные. Они спорили со своими адвокатами, что поддельные банкноты были настолько хороши, что они искренне считали их настоящими и использовали их как настоящую валюту, не осознавая, что совершают преступление. Даже если это было правдой, это не тот аргумент, который убедил бы судью. Джо продолжал перечитывать материалы дела. Казначейству удалось провести только один арест среднего уровня, и даже тогда они не были уверены в ценности цели. Мужчину по имени Джун Ли. Его доставили в тюрьму средней безопасности в Мэриленде для дальнейшего допроса. Единственная проблема заключалась в том, что Коплин умер до того, как успел его допросить. Джо посмотрел местонахождение тюрьмы на карте, затем поднял трубку и позвонил Айви. Она спустилась в его кабинет. Он сказал: — Хотели бы вы допросить мужчину по имени Джун Ли? Он был дилером среднего звена в деле о Супердолларах, которое расследовал Коплин. К сожалению, Коплин не успел с ним поговорить. Может быть, это совпадение, а может быть, и нет. — Конечно, — сказала она. — Я могу это сделать. — Её голос был полон энтузиазма, но взгляд глаз был настороженным. — Вы когда-нибудь допрашивали подозреваемого? — Конечно, — сказала Айви. — На второй неделе директор Дженкинс поручил мне взять на себя инициативу в допросе парня, продававшего старые монеты, которые оказались подделками. Думаю, я отлично справилась, но вы, конечно, можете спросить его. — Не нужно, я верю в вас, Харпер. Если получится так, что я смогу присоединиться к вам, я присоединюсь. Но если нет, не стесняйтесь. Вы справитесь. Она лучезарно улыбнулась ему в ответ. — Пусть администратор организует всё и отправляйтесь туда как можно скорее. Из файла видно, что мистер Ли хочет заключить сделку, но ему её пока не предложили. Постарайтесь тянуть время, пока он не даст вам что-нибудь. — Понял, — сказала она и вышла из кабинета. Джо закрыл файл по Супердолларам и направился в камеру хранения вещественных доказательств. Ему нужно было увидеть одну из этих фальшивых купюр вблизи и лично. Он спустился на лифте в подвал, расписался и показал удостоверение личности. Клерк принес коробку размером меньше обувной и сказал Джо: — Справа от вас есть комната, которую вы можете использовать. Эти нельзя выносить отсюда. — Понял, — сказал Джо. Он вошел в комнату, закрыл дверь, включил свет и открыл коробку. Там было всего несколько купюр для осмотра. Джо посмотрел на них, всё ещё находясь в коробке. На первый взгляд, они определенно выглядели настоящими. Он взял одну и ощупал текстуру бумаги. Опять же, попадание в точку. Из кармана он достал лупу, переместился под свет и изучил купюру, приблизившись к ней как можно ближе. — Проклятье, — сказал он.

Его прибытие в Вашингтон прошло без происшеств. Как и все остальные, Уэллс боролся с трафиком, прежде чем уйти через преждевременный съезд. Он поехал по улицам города туда, куда направлялся, наслаждаясь пейзажем. Это был не самый хороший район. Было много торговцев наркотиками на углах улиц, проституток и рядов домов, которые выглядели заброшенными, но таковыми не были. Последний раз Уэллс был в Вашингтоне, история была совсем другой. Тогда он работал с группой и не был лидером, по крайней мере, официально. Если бы кого-то из остальных участников спросили, они бы согласились, что смотрели на Уэллса как на фактического лидера. На самом деле у него было два безопасных дома в городе. Один из них находился в очень хорошем районе. Счета оплачивались каждый месяц, почта доставлялась на абонентский ящик, который опустошался каждую неделю. Свет горел по автоматическим таймерам, создавая впечатление, что кто-то живет в этом месте. Это был не тот безопасный дом, который он собирался использовать. По крайней мере, не сразу. Вместо этого он собирался отправиться в такое место, которое на самом деле было лучше для такого человека, как он, в его профессии. Большой жилой комплекс. Много людей, арендующих краткосрочно, очень высокая текучка из-за неудовлетворительных условий вроде протекающих туалетов, капающих кранов, тараканов и плесени. Большое количество людей, приходящих и уходящих, означало, что почти все были незнакомцами. По большей части никто не обращал внимания ни на кого другого. А если и обращали, то по всем неправильным причинам. У него было место на подземной парковке, и он был уверен, что за то время, пока оно пустовало, какой-нибудь предприимчивый человек присвоил бы его себе, но он был удивлен, обнаружив его свободным. Уэллс загнал Кадиллак на место и припарковался. Большой двигатель был горячим и продолжал издавать щелкающий звук. Уэллс проверил зеркало заднего вида и боковые зеркала на наличие признаков слежки. Через несколько минут он был уверен, что никто не следовал за ним к этому зданию, которому оставался год до сноса. Он открыл багажник и взял то, что ему нужно было из сумки, затем закрыл её и убедился, что машина заперта. Ничего не было ни на переднем, ни на заднем сиденье, чтобы соблазнить вандала разбить окна. И Кадиллак, хотя и ездил нормально, никак не был новой машиной. Выглядело так, будто на нём ездили жестко. Угонщик дважды не посмотрит на транспортное средство. Лифт всегда заставлял его нервничать своим скрипом и стонами, но он поднялся на свой этаж. Он добрался до квартиры и притворился, что возится с ключом, внимательно прислушиваясь к любому шуму внутри. Было тихо. Он отпер дверь и приоткрыл её ровно на щель. Он изучил проволоку, протянутую поперек проема. Она всё ещё была цела. Он толкнул дверь и шагнул внутрь. Она была пустой и пахла общественным туалетом. Уэллс осмотрел каждую комнату и был удовлетворен, что никто не входил в квартиру с момента его последнего визита. Он приоткрыл окно, и в пространство проник свежий воздух. Может быть, через несколько минут здесь не будет так плохо пахнуть. Теперь всё, что ему нужно было сделать, это ждать.

Юрий и Константин были крупными мужчинами. Юрий был ростом на два дюйма выше шести футов, а Константин был на три дюйма выше Юрия. Оба весили на весах почти триста фунтов. На каждом было немного жира, но под ним скрывалась редкая сила. Юрий годами занимался тяжелой атлетикой, едва не попал в Олимпийскую сборную, пока не выбило колено. Константин никогда в жизни не поднимал тяжести, но вырос, работая в экспортном бизнесе отца, перетаскивая коробки и ящики, что накачало его грудь и плечи до нелепых пропорций. Их объединила жажда убийства. Юрий забил до смерти мужчину, которого считал любовником своей девушки на тот момент. Константин задушил мужчину, который осмелился сделать ему предложение. Оба смотрели на долгие сроки в российской тюрьме, пока их не посетил пожилой мужчина, сказавший, что они могут выйти на свободу, если будут работать на него. Этот мужчина теперь называл себя Олегом Марковым. Что привело их по адресу в Вашингтоне, данному им стариком. Это было пятиэтажное жилое здание. Район города был бедным. Позади них ждал Виктор, не говоря ни слова. Он держал рот на замке всю поездку на машине сюда и теперь не планировал менять подход. Два крупных мужчины считали его помехой, бесполезным придатком и, хотя открыто не проявляли неуважения, давали понять, что он зритель, а не активный участник. Юрий сморщил нос от обстановки. — Забываешь, откуда ты родом? — спросил Константин. Они молча поднялись на лифте, используя ограниченную приватность, которую он предлагал, чтобы проверить оружие. Юрий носил автоматический пистолет .45 с черным глушителем. У Константина был такой же пистолет, но он был в поясной кобуре. Виктор нес 9-мм, также с глушителем, сбоку у ноги. Когда они подошли к двери квартиры 525, оба крупных мужчины остановились. Они прислушались, а затем Юрий пожал плечами. Он сделал знак Константину в сторону двери. Гигант отступил и врезал большим черным ботинком в запертую дверную ручку. Замок, часть дверной коробки и кусок самой двери взорвались внутрь. Это произвело оглушительный звук в тихом коридоре, и Виктор проверил, не выглядывают ли головы из дверей. Юрий плечом вломился в расколотую дверь и ворвался в квартиру. Они оказались в коротком коридоре. Небольшая кухня была справа. Коридор слева. Они пошли вперед. Мужчина, которого они искали, должен был быть убит, но если представится возможность, им было приказано избить его и пытать. Заставить его говорить. Константин обожал задание с такими инструкциями. Вероятно, это объясняло, почему он решил не брать пистолет в руку. Он полагал, что сделает работу голыми руками. Избиение, возможно, хорошая доза пыток ножами, электричеством и огнем. Константин не исключал изнасилования мужчины. В тюрьме он использовал это как сдерживающий фактор. Никто не хотел, чтобы Константин загнал его в угол в душе. Когда допрос закончится и они получат нужную информацию, Константин закончит дело удушением. Он испытывал особую тягу к удушению жизни из людей. Для него это было одно из величайших ощущений в мире. Юрий был рядом с Константином в коридоре, и они оба начали идти в сторону гостиной, но коридор не мог вместить их массивные фигуры. После неловкого столкновения друг с другом Юрий споткнулся и первым вошел в гостиную. Она была лишена мебели, за исключением единственного складного стального стула. А в кресле сидел мужчина. Он улыбнулся им. — Привет, мальчики, — сказал он. Оружие Юрия было сбоку, и он поднял его, но мужчина опередил его. Он поднял пистолет с глушителем и выстрелил Юрию в голову. Константин замешкался, его пистолет всё ещё был в поясной кобуре. Мужчина улыбнулся и выстрелил Константину в лоб, дважды. Мужчина встал и подошел к ним. Посмотрел вниз на их большие, мертвые тела. — Идиоты, — сказал Уэллс. Позади них Виктор видел, как крупные мужчины рухнули на землю. Он метнулся обратно через дверной проем и в лестничную клетку всего двумя дверями ниже. Он побежал, преодолевая по шесть ступеней за раз, практически прыгая с площадки на площадку. Он вырвался через дверь, ведущую наружу, и побежал, только один раз оглянувшись через плечо. Там никого не было.

Коплин был прав: купюры были совершенны. Джо, в комнате просмотра хранилища вещественных доказательств, внимательно изучал каждую банкноту. Он тщательно проанализировал заметки Коплина и хотел подтвердить каждую деталь самостоятельно. Портрет Бенджамина Франклина находился на лицевой стороне, виньетка Зала Независимости — на оборотной. Джо сосредоточился на лицевой стороне купюры. Первое, на что он посмотрел, была защитная нить, проходящая вертикально слева от мистера Франклина. На ней были напечатаны буквы USA и 100 в чередующемся порядке, видимые с обеих сторон банкноты. Рамка вокруг Франклина содержала микропечать невероятной детализации. Слова The United States of America были напечатаны сразу за пределами овала, едва различимые невооруженным глазом. Джо знал, что эта микропечать настолько мала и точна, что её невозможно воспроизвести ни на ксероксах, ни на принтерах. Также слева располагалась печать Федерального резервного банка с соответствующей буквой распределяющего банка. В данном случае фальшивомонетчики выбрали H — Сент-Луис, штат Миссури. Джо провел пальцами по поверхности банкноты, ощущая рельефную печать на особой бумаге: одна четверть льна и три четверти хлопка, изготовленной с использованием красных и синих волокон. Он перевернул купюру и взглянул на изображение Зала Независимости в Филадельфии, где обсуждались и принимались как Конституция, так и Декларация независимости. Работа была ошеломляющей, вынужден был признать Джо. Он специально достал настоящую стодолларовую купюру из своего банка и вынул её из бумажника. Он положил её рядом с подделкой и изучил обе. Невозможно, вынужден был признать он. Как их вообще обнаружили? Джо нигде не видел символ песочных часов, но это ничего не значило. Что ему действительно было нужно, так это микроскоп для изучения мельчайших деталей и нюансов. Символ мог там быть, а мог и не быть. Он убрал поддельные купюры обратно в коробку с уликами, а настоящую — в бумажник, после чего вернул фальшивки на стол хранения вещдоков. Джо посмотрел на часы. Становилось поздно, и он проголодался. Пора немного подкрепиться, подумал он. Именно Наполеон произнес знаменитую фразу о хорошем снабжении. Армия марширует на животе. Салат «Нисуаз» оказался лучше ожидаемого. Обычно он предпочитал традиционные ингредиенты: помидоры, анчоусы, оливки, оливковое масло и сырые овощи. В этой версии, в маленькой французской кофейне в паре кварталов от его квартиры, добавили отварную зеленую фасоль. Обычно вареные овощи в салате «Нисуаз» не приветствовались, но Джо не возражал. Несмотря на то, что его брат Джек часто подшучивал над ним за излишнюю приверженность правилам («всё по уставу»), вариации в традиционном салате его не беспокоили. К тому же всё было свежим и идеально сбалансированным. Он допил остатки вина; прохладного, хрустящего розе. Отказавшись от предложения десерта, Джо оплатил счет, оставил хорошие чаевые и вышел на улицу. Было поздно, и он был рад, что выбрал легкую еду. Улицы были оживлены, как всегда. Множество туристов всё ещё загромождали тротуары, камеры и видеокамеры висели у них на шеях. Джо, будучи всегда на голову выше всех остальных, шел впереди. Сумерки уже наступили и прошли, а воздух был наполнен запахом выхлопных газов и свежего асфальта. Он знал, что они ремонтируют дорогу через квартал. Прогулка пошла на пользу, и он ускорил шаг. Ему пришла в голову мысль о сигарете, но он бросил курить и намеревался сохранять воздержание. Он добрался до своего дома, вошел и поднялся на лифте на свой этаж. Он прошел по коридору и отпер дверь. Джо шагнул внутрь, находясь в состоянии повышенной готовности после того, что произошло ранее, но ничто не выглядело необычным. Однако он услышал писк факса в свободной спальне, которая служила ему домашним офисом. Факс только что закончил печатать. Джо ослабил галстук, снял костюм и надел футболку и джинсы. Босиком он прокрался в свободную спальню и взял факс. Это был один лист. Без титульного листа. Код факса имел код города 212. Нью-Йорк. Возможно, Мозес нашел что-то. Джо взял лист и сел в кресло в гостиной. Лист содержал рисунок и больше ничего. Никакого текста совсем. Он откинулся назад и изучил изображение. Оно было нарисовано с изысканным мастерством и изображало женщину, стоящую на коленях перед большим сундуком, который был открыт. Из сундука, казалось, поднималось несколько испарений, а на их вершинах выросли головы чудовищ. Они выглядели как черти. Все с оскаленными зубами и заостренными ушами. Дым и пламя переплетались, изображая котел зла. Джо определенно знал эту историю из греческой мифологии. Он также знал, что в оригинальном сказании речь шла не о ящике; скорее, это был питос, что при правильном переводе означало большой сосуд, часто использовавшийся для перевозки вина. В шестнадцатом веке гуманист Эразм Роттердамский ошибочно перевел его как «ящик». История решила не исправлять ошибку. В истории этот сосуд содержал все зло, которое должно было обрушиться на человечество. Ящик Пандоры. Джо восхищался рисунком. Он демонстрировал невероятное мастерство и детализацию. Лицо женщины было резко очерчено, линия челюсти сильная, скулы высокие, волосы зачесаны назад. Сундук, который она открыла, был сделан из дерева с железными скобами и штырями. Каждая голова дьявола была разной. У некоторых были клыки, другие обладали змеиными языками, третьи извергали огонь изо ртов, окруженных хищными зубами. Над ними клубился дым. В правом нижнем углу было единственное имя. Джо присмотрелся поближе. Его было очень трудно прочитать. Под кухонной раковиной лежал небольшой ящик с инструментами. Джо открыл его и нашел ручку-фонарик и ручную лупу плотника с хорошо изношенной ручкой. Джо принес их обратно в гостиную, взял факс и навел увеличительное стекло на подпись художника, если это, конечно, была она. Он положил факс на кухонную стойку, держа фонарик в одной руке, а лупу — в другой. Джо менял расстояние от подписи, пока не нашел наилучшее расстояние для четкого фокуса. На этот раз он смог разобрать. Тракс.

Это было не то время, которое она бы предпочла. Было поздно, и приемные часы, как ей казалось, давно закончились. Но, видимо, чтобы увидеть Джуна Ли, единственным доступным временем было восемь часов вечера. Айви уже собиралась покинуть офис и отправиться домой, когда Марисоль, административный помощник директора Дженкинса, остановилась рядом с ней, едва переводя дыхание. — О, хорошо, — сказала она. — Я боялась, что почти вас упустила. — Что случилось? — спросила Айви. — Вы можете увидеть Джуна Ли, но это должно быть сегодня вечером. Восемь часов. У вас как раз достаточно времени, чтобы добраться туда. — Марисоль протянула ей лист бумаги. — Это разрешение, которое они прислали по факсу. Вам нужно будет показать его им, когда доберетесь туда. Айви взяла бумагу и поспешила в кабинет Ричера. Его там не было. Она предположила, что он мог бы захотеть присоединиться к ней, но на поиски не было времени. Это был тот случай, который требовал инициативы, и Айви была одновременно взволнована и немного напугана перспективой двигаться вперед. Она поспешила вниз к парковочному месту, завела большой Mercury и направилась в тюрьму. Она уже нашла её на карте и знала дорогу. Пока она ехала, она думала о том, как проведет интервью. Айви не лгала Ричеру; она допрашивала подозреваемого раньше, но это было очень кратко. Подозреваемый довольно быстро потребовал адвоката, и на этом допрос практически закончился. С запасом в десять минут Айви добралась до тюрьмы. Это был комплекс зданий из светло-серых шлакоблоков с крышами из металла терракотового цвета и забором из колючей проволоки по периметру. Ограждение было не очень высоким, и Айви показалось, что перелезть через него не составит большого труда. Она припарковала большой Mercury на стоянке и вошла в главный вход. Это была тюрьма средней безопасности, в основном для заключенных, которые либо не представляли риска побега, либо сотрудничали с властями. Меры предосторожности были не шуткой, однако. Ей пришлось проверить все свои личные вещи, включая значок и пистолет. Охранники провели её через два разных металлоискателя, и когда она прошла последний, двери захлопнулись за ней. Она чуть не подпрыгнула, и волна клаустрофобии нахлынула на неё. Желание развернуться и уйти было сильным, но она опустила голову и последовала за охранниками, которые в конце концов привели её в комнату для свиданий. Там было около пятнадцати столов, каждый с четырьмя стульями, расставленными аккуратными рядами. Ряд стеклянных блоков венчал стены, ровно настолько, чтобы пропускать дневной свет. В это время суток естественного света уже не было, и комната казалась тусклой и холодной. Все столы были пустыми, кроме одного. Худощавый темноволосый мужчина сидел со сложенными перед ним руками. На нём были бежевые брюки-хаки и бежевая рубашка с коротким рукавом. Он поднял взгляд, когда она вошла в комнату. Айви подошла к столу. — Джун Ли? — спросила она. — Да. — Я Айви Харпер из Казначейства. Как вы себя чувствуете сегодня вечером? — Удивлен, что у меня есть посетитель, — сказал он. Вблизи Айви увидела, что он молод. Ему не могло быть больше двадцати четырех или двадцати пяти лет. Кожа была гладкой, а на руках были замысловатые татуировки. Таких она никогда раньше не видела. Он заметил, что она смотрит на них, но не предложил никакой информации. — Я здесь потому, что вы должны были встретиться с кем-то другим из Казначейства. Этот человек недоступен, поэтому я здесь, — сказала Айви. — Насколько я понимаю, у вас есть информация, и вы хотели бы поделиться ею с нами. — Недоступен, то есть мертв? — спросил он. — Недоступен. Он изучил её, и она могла видеть, что он не убежден. — Теперь, — продолжила она, — я читала ваш протокол ареста и знаю, что вас поймали при распространении относительно небольшого количества поддельной валюты. Мы хотели бы знать, откуда она изначально взялась. Он рассмеялся. — И всё? — Он сделал вид, что собирается встать. — Слушайте, леди, я заинтересован помочь вам, если будет сделка. Если сделки не будет, то я определенно не буду вам помогать. А теперь я иду спать. Ли встал на ноги. — Сядьте, — сказала Айви, её голос прозвучал тверже, чем она намеревалась. — Я уполномочена работать с вами, но вы должны начать первым. Докажите мне, что вы знаете хоть что-нибудь, хоть что-то. Он плюхнулся обратно в кресло. Охранник у двери наблюдал за ними. Ли откинулся на спинку стула. — Я уже говорил вам парням — контрабандист высокого уровня по имени Дэ Пак. Большая шишка в Лос-Анджелесе. — Он пожал плечами. — Мы отработали эту версию. Он мертв. И я думаю, вы уже знали об этом, когда назвали нам его имя. Послушайте, у меня нет времени на игры. Вы находитесь только в этом прославленном курорте потому, что кто-то думает, что у вас есть информация. Я начинаю думать иначе. Ли снова пожал плечами. Казалось, это было его любимое движение. — Если я выйду отсюда и скажу обратное, я сделаю всё возможное, чтобы отправить вас в худшую тюрьму, которую смогу найти, — сказала Айви. — Я уверена, что такому молодому парню, как вы, будет очень популярно среди пожизненных заключенных. Своего рода угощение «на передачу». Джун Ли вздохнул. Он посмотрел на охранника, затем на потолок. — Знаете, когда я впервые приехал в Калифорнию, это было всё, о чём я когда-либо мечтал. У моих друзей были деньги. Девушки. Питались в модных ресторанах. И они включали меня. Я всегда думал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он забарабанил пальцами по столу. Айви ждала. — Друг друга познакомил меня с Дэ Паком. Сказал, что именно благодаря ему они так хорошо живут. Я встретил его, и он был харизматичным, броским. Но в нём было что-то не то. — Не то? — Да. Не искренний. Казалось, что его образ — это игра. Теперь, ничего плохого в этом нет. Люди приобретают всевозможные фальшивые атрибуты. Это человеческая природа. Плюс, это был Лос-Анджелес, все притворялись кем-то другим. Притворялись более крутыми, стильными и богатыми, чем они были на самом деле. — Но игра Пака казалась другой? — Да. Словно он не наслаждался своей жизнью на самом деле. Словно его заставляли это делать. Фактически, однажды или даже дважды я видел рядом с ним парня. Но он не входил в его окружение. Это было странно. — Что тогда? — Больше похоже на его босса. Айви приподняла бровь. — Как выглядел этот мужчина? — Не бизнесмен. Не тусовщик. Не голливудский продюсер или юрист. Это было всё равно что иметь сопровождающего на школьном выпускном балу. — Кем же он был тогда? Наконец Ли закрыл глаза. — Правительство. Он работал на правительство, это было моё предположение. И под этим я не имею в виду, что он был политиком. — Правительственная разведка, вы имеете в виду. Ли кивнул. — Так какова была ваша теория? — Айви думала, что знает, но хотела услышать, как он это скажет. — Я думаю, Дэ Пак был его агентом. — Как его звали? — Я не знаю. — Давайте, Ли. Вы зашли так далеко, мне нужно имя. Ли улыбнулся. Это было снисходительно и игриво одновременно. Айви знала, что у него есть нужная ей информация, или хотя бы часть её. — Нет, вам не нужно имя. Она нахмурилась, устав от его игр. Он наклонился ближе к ней. — Вам нужен номер.

Стремясь начать пораньше, Джо прибыл в офис, прошел прямиком на кухню и сварил кофейник кофе. Когда всё было готово, он нашел самую большую чашку, которую смог найти, и наполнил её до краев. Джо прошел обратно через пустынный коридор в свой кабинет. Тракс. Даже имя было странным. Какая это национальность? Оно звучало как имя, которое можно услышать в Новой Англии. Может быть, староанглийское или французское. Определенно европейское. Или, и его передернуло от этой мысли, может быть, это псевдоним. Монопсевдоним, созданный для создания образа. Джо отпил из своей кофейной чашки и нашел папку со всеми исследованиями Райана. Имя что-то затронуло в его памяти, и он был уверен, что видел его раньше. Просматривая файлы, он пришел в уныние после прочтения всех имен художников, которые собрал Райан. Он уже почти сдался, когда добрался до самой последней страницы. Вот оно. Из имен, которые дал ему Райан, Тракс был буквально последним. Джордж Тракс. В отличие от других художников, которых изучал Райан и которым посвятил несколько страниц, о Траксе был всего один короткий абзац. Американский художник, предположительно родом из Мичигана, призванный и отправленный в Германию во время Второй мировой войны. Чем он занимался и с кем служил — оставалось только гадать. Не вызывало сомнений, очевидно, что Тракс попал в плен к немцам. Детали того, как его поймали или чем он занимался, отсутствовали. Было ясно лишь одно. Тракс стал немецким военнопленным. И о нём больше никогда не слышали. Конец истории. После войны, когда США предприняли все возможные методы для поиска и опознания своих пропавших солдат, Тракса так и не нашли. Спустя годы, когда всякая надежда была потеряна, он был занесен в списки пропавших без вести. Предположительно погибшим. Это было, по-видимому, всё, что Райану удалось выяснить о Джордже Траксе. Но Мозес Хартвелл не был тем человеком, который вбивает колышек в землю, если не уверен, что тот будет стоять сам по себе. Должно было быть больше в этой истории. Первый инстинкт Джо заключался в том, чтобы позвонить Мозесу и попросить дополнительную информацию, но он знал, что это будет пустой тратой времени. Старый художник сделал всё, что мог, и на этом его помощь закончится. Давить дальше означало бы просто разозлить его, и он ничего не получит взамен. Джо принес факс с собой в офис и снова посмотрел на него. Превосходный рисунок. Невероятно детализированный. Талант. Мастерство. Точность. Всё это было там. Был ли Джордж Тракс Иглой? Джо знал, что ему нужно больше. Он проверил часы. Райан, возможно, уже был в офисе, но Джо не думал, что это будет продуктивно. Молодой человек казался очень дотошным. Может быть, есть другой способ. Дженкинс рассказал ему о новой системе, тестировать которую выбрали Казначейство. Они действительно были первыми среди государственных ведомств, получивших доступ к технологии. Это был компьютерный терминал, расположенный на втором этаже. Джо поспешил вниз по лестнице и открыл дверь на второй этаж. Там было в основном пусто, за исключением одного офиса, где горел свет. Остальная часть комнаты представляла собой открытое пространство, а вдоль стены стояли столы, заваленные коробками, толстыми скоросшивателями и различными электронными устройствами. Джо подошел к офису и увидел стол и один монитор. Он был большим, с темным экраном и зелеными буквами и цифрами, прокручивающимися горизонтально. Перед монитором сидела женщина. — Доброе утро, — сказал Джо. Женщина вздрогнула. — Простите, — сказал он. — Не хотел вас пугать. Женщина прижала руку к груди. — Всё в порядке. Просто сюда мало кто приходит, особенно так рано. Она отъехала на кресле от компьютера. — Чем могу помочь? — Хм, я не уверен, — сказал Джо. — Меня зовут Джо. Я следователь и ищу информацию об американце, который, как я полагаю, был захвачен в плен немцами во время Второй мировой войны. Его так и не нашли, в конце концов внесли в список пропавших без вести и сочли погибшим. — Понятно. Кстати, меня зовут Хелен. Джо заколебался. Это было безумное предположение, и оно возникло из разговора, который у него был с британским разведчиком Чепменом, сказавшим, что его догадка заключается в том, что Игла — американец из-за «стены молчания», с которой столкнулись британцы, спрашивая своих американских коллег о таинственном гравере. — Хорошо, Хелен. Вот в чем дело. Директор Дженкинс упомянул, что эта новая компьютерная система дает нам доступ к файлам других агентств США. Это верно? Джо знал, что он, вероятно, идет не по правильному каналу. Как и всё, управляемое правительством, здесь наверняка существовал процесс. Формы для заполнения. Запросы на подачу. И ожидание. Всегда, всегда ожидание. Он решил попытаться предвосхитить любые препятствия. — Прошу прощения за этот внезапный визит. Я знаю, что существует способ запросить это, но мне нужно знать, есть ли у нас что-нибудь на человека по имени Джордж Тракс. Как я упоминал, он был американцем, захваченным Германией, он числится пропавшим с тех пор, и мы не смогли узнать о нём ничего. Хелен сказала: — Когда вы говорите «если у нас есть что-то», кого именно вы имеете в виду? Казначейство? ФБР? ЦРУ? Джо на мгновение застали врасплох. — У вас есть доступ ко всем этим записям? — Не ко всем, конечно, некоторые засекречены. Но те, что разрешены для общего пользования, доступны. — Возможно ли провести быстрый поиск? — спросил Джо. — Опять же, я знаю, что вы заняты, и это не лучшая идея позволять людям спускаться и начинать запрашивать поиски направо и налево. Но я расследую убийство двух агентов Казначейства, и время имеет решающее значение. Хелен оглядела офис. — Я знала и Коплина, и Эрвинга. Хорошие люди. Ладно, я собиралась начать новый проект, но смогу вас втиснуть. Почему бы вам не позволить мне заняться своим делом, и я дам вам знать, если смогу что-нибудь найти. Это будет своего рода неофициально пока. Если я что-то найду, и нам действительно нужно будет копнуть глубже, тогда мы будем следовать надлежащим протоколам. Звучит неплохо? — Идеально, спасибо. Джо ушел и уже шел обратно в свой кабинет, когда его схватили за руку. Айви Харпер затащила его в свою кабинку. Это было маленькое пространство, и он занял стул рядом с её столом. Его ноги доставали мимо её офисного кресла. На пробковой доске над её столом была приколота фотография, кого Джо предположил, были её родителями. Они тоже были миниатюрными. — Прошлым вечером я допрашивала Джуна Ли, — сказала она. — Прошлым вечером? — спросил Джо. — Серьезно? — Да, думаю, это было спонтанное решение, поэтому я пошла одна, надеюсь, это нормально. — Конечно. Что случилось? — Ну, это был мой первый раз в тюрьме. — Я в это не верю, — сказал Джо. Айви рассмеялась. — Очень неприятно. Как и положено. — Да, так и есть. Так что сказал Джун Ли? — Он сказал, что Супердоллары, при распространении которых его поймали, принадлежали человеку по имени Дэ Пак, которого он считает правительственным агентом. — Подождите. Я помню имя Дэ Пака в отчетах, — сказал Джо. — Но они думали, что он мелкий мошенник. Своего рода позер. И он мертв, если я правильно помню. Джун Ли считал иначе, да? — Да. — Агент какого именно правительства? — Он не знает. Кажется, мужчина, который следил за Дэ Паком, всегда держался позади, в прямом и переносном смысле в тени. Никогда не удавалось хорошо его рассмотреть. — Вы в это верите? — Может быть. Или Джун Ли хочет подождать и посмотреть, какую сделку мы можем заключить с ним, но я не уверена, что он знает что-то еще. Джо задумался об этом. — Хорошо. Посмотрите, что сможете найти о Паке и любых связях с организованной преступностью или спонсируемыми государством делами. Где он родился? Здесь или за границей? Кто были его родители? Чем они занимались? Ходил ли он в школу? Платит ли он налоги? Всё, что сможете найти. — Понял. Джо встал. — Куда вы идете? — спросила она. Он вздохнул. — Образовываться в области искусства.

Мемориальная библиотека Мартина Лютера Кинга-младшего находится в центре Вашингтона, на площади Маунт-Вернон. Джо знал, что это еще один выстрел наугад, но у Райана был доступ лишь к определенному количеству материалов. В то время как Джо провел некоторое время среди стеллажей библиотеки и, казалось, помнил впечатляющую коллекцию книг по истории искусств. Возможно, где-то погребенные среди миллионов страниц, написанных об художниках за столетия, кто-то нашел время черкнуть пару деталей о самом талантливом, но в основном неизвестном Джордже Траксе. Джо прошел через главный вестибюль библиотеки, наслаждаясь современной архитектурой, винтовыми лестницами, стеклянными стенами. Прекрасное место для здания, полного знаний. Секция истории искусства находилась на третьем этаже, и там работал библиотекарь, чья основная работа заключалась в ответах на вопросы, а также в присмотре за книгами. Было известно, что люди вырезают страницы из важных художественных книг и вставляют изображения в рамки дома. Джо подошел прямо к стойке. Библиотекарь на дежурстве был мужчиной средних лет с густой бородой и солидным животом. На нем были толстые черные очки, и он немного напоминал Джо поэта Аллена Гинзберга, плюс около пятидесяти фунтов. — Могу я вам помочь? — Да. Я ищу информацию об американском художнике, который был активен в основном в десятилетие перед Второй мировой войной. Его звали Джордж Тракс. — Джордж Тракс. T-R-U-A-X? — Да. Всё, что я действительно знаю, это то, что он много работал тушью и пером, что его призвали и он пропал без вести в Германии после того, как попал в плен. — Хм, — сказал библиотекарь. Джо заметил небольшую бирку с именем на полосатом свитере мужчины, но не смог разобрать имя. Библиотекарь подвел его к стопке книг на дальней стороне комнаты и сдвинул не менее дюжины разных книг с их места в ряду на полках. — Большая часть известного о нём должна быть здесь, в совокупности этих книг. Если этого недостаточно, мы можем попытаться копнуть глубже. Но честно говоря, если вы ничего не найдете во всех этих, я сильно сомневаюсь, что вы найдете какую-либо информацию где-либо еще. Но мы всегда рады попробовать. — Хорошо, спасибо. Библиотекарь указал на книги. — И они остаются здесь, их нельзя взять на вынос. — Понято. Джо отнес книги к столу и поставил их рядом со своим портфелем, который открыл и из которого достал желтый блокнот и ручку. Он начал с первой книги и сразу перешел к оглавлению. Нет упоминания о его цели ни на букву G, ни на T. Ничего не было во второй, третьей и четвертой книгах. Наконец, оглавление пятой книги гласило, что Джордж Тракс упоминается только между страницами 78 и 79. Джо перевернул на это место. Он нашел раздел, который представлял собой список художников, которые, по-видимому, выставлялись на мероприятии в Чикаго. Биографии были короткими и по существу. Джо читал с интересом: Джордж Тракс, из Траверс-Сити, Мичиган. Посещал Академию художеств Крэнбрука. Специализировался на рисовании. Работал в Нью-Йорке иллюстратором в различных журналах. Начал создавать свои собственные оригинальные работы. Быстро признан одним из лучших техников в Америке. Отмечен наградой, врученной Обществом иллюстраторов, Нью-Йорк. На этом всё. Джо продолжил. Еще три книги не содержали информации. Он добрался до последней книги в стопке и почти потерял надежду. Траакс был призраком. Загадкой. В оглавлении вот он был. Траакс, Джордж. Страница 128. Джо перелистнул на страницу и увидел несколько примеров его рисунков с краткими пояснениями. Они были похожи по стилю на «Ящик Пандоры». Каждый пример работы Тракса включал краткий анализ автора книги. Джо согласился с оценками; рисунки были великолепны. Помимо иллюстраций, была посвящена один абзац самому человеку: Джордж Траакс был призван во Вторую мировую войну, отправлен в Германию и захвачен в плен немцами. Он был объявлен пропавшим без вести и сочтен погибшим. Джо закрыл книгу и почувствовал немалое сочувствие к Траксу. Подающий надежды художник на подъеме, уже признанный профессиональной организацией в Нью-Йорке. И ему не могло быть намного больше восемнадцати лет. Еще одна жизнь, оборванная войной. Он переписал всю информацию, а также названия и даты произведений искусства, не думая, что они понадобятся ему, но он участвовал во множестве расследований, где какая-нибудь маленькая, упущенная деталь взорвала дело, раскрыв его полностью. Джо начал ставить книги обратно, но библиотекарь появился, словно из ниоткуда. — Я поставлю их на место, сэр, спасибо. — Его тон указывал на сильное чувство собственничества, и Джо почувствовал себя слегка отчитанным. Но он не держал на него зла, более того, уважал его за это. Джо поднялся по лестнице и уже собирался покинуть библиотеку, когда его осенила мысль. Он нашел пустой стол и сел, открыл портфель и достал ручку и бумагу. Начиная с чистого листа бумаги, Джо нарисовал символ. Он изучил его, а затем аккуратно написал две буквы: TX Затем он написал букву T, а поверх неё написал букву X. Совместив их, Джо увидел это: Джордж Траакс был их человеком, Джо был уверен. Траакс подписал все свои фальшивые купюры этим символом как способом дать понять любому, кто мог бы искать его, точно, где он находится и чем занимается. Джо почувствовал прилив энергии и оптимизма. Он убрал всё обратно в портфель и вышел из библиотеки через парадные двери. Погода похолодало, и выглядело так, будто может пойти дождь. Расследование дела Супердолларов выглядело многообещающе, и правительственный угол интриговал. Он надеялся, что Айви сможет найти что-нибудь— Черный седан Ford остановился перед Джо и резко затормозил. Машина стояла некомфортно близко. Отлично, подумал Джо. Несомненно, Метри и Даль находятся внутри машины, и он снова получит нагоняй, будет обвинен в том, что делает слишком много и не является «командным игроком». Джо сделал шаг назад, и задняя пассажирская дверь открылась. Признаков Метри и Даль не было. Вместо этого из машины вышла женщина с темными волосами, одетая в облегающий деловой костюм. — Джо Ричер? — спросила она. — Кто спрашивает? Женщина показала ему удостоверение. Он подошел ближе и посмотрел вниз на него. Рэйчел Блейк. Фотография определенно была её, и она очень походила на его собственное удостоверение личности. Но вместо Казначейства там значился другой правительственный отдел. Центральное разведывательное управление. Джо попытался скрыть свое удивление. Сначала ФБР, а теперь ЦРУ? Что, черт возьми, происходит? — Чем могу помочь? — спросил он. Движение застопорилось позади Ford, но агент Блейк, казалось, не заботилась об этом. — Садитесь, — сказала она. — Зачем? — Просто садитесь, у меня нет времени на бессмысленный разговор здесь, на открытом воздухе. Джо не хотел садиться в машину, но в то же время его заинтриговало поведение Блейк. Уверенное, агрессивное и каким-то образом сексуальное. Джо решил последовать её совету.

Он скользнул на заднее сиденье первым, и агент Блейк последовала его примеру. Это был тактический ход с её стороны; если бы она села первой, он мог бы просто убежать. Но в чем был бы смысл? — подумал Джо. Они же ЦРУ. Они могут найти его в любое время, когда захотят. — Вам хватает места для ног? — спросила она. Рэйчел Блейк изучала его, и он не возражал. Она была редким сочетанием темных волос и зеленых глаз, обещающих тайну и энергию. Не говоря уже о том, что в ней присутствовал определенный элемент того, что можно было бы назвать харизмой, магнетизмом или просто привлекательностью. — Вы всегда подбираете незнакомцев перед библиотекой? — спросил он. — Нет, обычно в продуктовом магазине. Впереди водитель слегка сдвинулся, и Джо задумался, сдержал ли он смех. Переднее пассажирское сиденье было пустым, а на водителе был черный спортивный пиджак с белым воротником, и у него была стрижка «ежик». Он носил темные очки, хотя небо было затянуто тучами. Джо оценил его как высокого и, судя по толстой шее, вероятно, мощно сложенного. Он гадал, был ли водитель телохранителем Блейк, коллегой-агентом ЦРУ или просто шофером. Он поставил на агента. Темные очки всегда были мертвой уликой. — Но чаще всего, — сказала Блейк, отвечая на вопрос Джо, — я склонна фокусироваться только на тех, кто пытается получить доступ к засекреченным файлам ЦРУ. — Она наклонила голову набок и изучила его реакцию. Он, вероятно, не смог скрыть своего удивления. Джо посмотрел на свои часы. Прошло всего несколько часов с тех пор, как он попросил Хелен проверить любые файлы, упоминающие Джорджа Тракса. — Я впечатлен, — сказал он. — Что, у вас есть машина на холостом ходу, и стоит кому-то запросить файл, вы прыгаете в машину и выслеживаете их? У вас нет дел поважнее? — Думаю, вы недооцениваете себя, Ричер. Вы действительно считаете себя пустой тратой времени? — Зависит от того, кто спрашивает. Водитель повернул за угол и ускорился. Джо праздно гадал, куда они направляются. — Серьезно, как вы нашли меня так быстро? — спросил он. — Мы всегда наблюдаем, вы же знаете, — сказала агент Блейк с ухмылкой, в которой не было ни капли юмора. — Куда мы едем? — Просто сидите тихо. Машина виляла в потоке машин несколько кварталов, а затем минутами позже въехала на парковку. Водитель держал скорость стабильной, пока поднимался по пандусам. Один, два, три, четыре, пять, и наконец они оказались на самом верхнем уровне. Небо над ними было темным, и Джо смотрел через окно, как машина припарковалась прямо у ограждения. Горизонт выглядел иначе с этого угла. Джо выделил ориентиры и подумал о городе, который усердно работает, строя козни и планируя. Он посмотрел вниз. Довольно большое падение. Джо пришло в голову, что здоровяк может попытаться сбросить его с крыши парковки. Он мог бы не умереть. Но падение наверняка нанесет серьезный ущерб. Удачи вам с этим, подумал он, упираясь в бетонную стену. Вместо этого водитель вышел из машины, оставил её заведенной и отошел, прикуривая сигарету в процессе. Он прошел до дальнего конца пандуса и встал, глядя в другом направлении, дым струился позади него. Джо и агент Блейк вышли из машины и молча постояли мгновение. — У него нет необходимого допуска? — спросил Джо. — Конечно, есть. Но не всем нужно знать всё. Вы не знакомы с принципом разделения информации («компартментализация»)? — Только когда организую свою кухню. — У вас нет кухни, — сказала она. — Вы, наверное, обедаете вне дома каждый прием пищи. — Это почти правда, — сказал он. — Так зачем я здесь, если вы не можете мне ничего рассказать? Агент Блейк стояла рядом с ним, скрестив руки перед собой. Она смотрела на город, точно так же, как это делал Джо. — Вам ведь здесь не место, да? — спросила она. — Вся эта чушь здесь? Вы человек действия. Армейский парень. Политические игры — не ваше, я могу сказать. — Может быть, политика стала моей страстью. В следующем году я, возможно, баллотируюсь в мэры Вашингтона. Хотите стать моим руководителем кампании? — Извини, у меня есть работа. Кстати об этом… — Что именно вы хотите узнать? — Чего именно вы ищете? — спросила она. — А вы первая? Вы вообще ничего не сказали, кроме того, что выяснили: бедняжка Хелен из Казначейства, должно быть, сработала какую-то сигнализацию, которую вы, ребята из Лэнгли, установили на Джорджа Тракса. Что определенно подогрело моё любопытство. Её духи начинали действовать на него. Они были тонкими, но имели любопытную смесь лаванды и чего-то тропического. От них хотелось отправиться на Карибы. Может быть, взять с собой агента Блейк. У него было чувство, что она не примет его предложение, если он его сделает. — Забавно, мне тоже любопытно, — сказал он. — То есть, почему вы интересуетесь мистером Траксом? — Нет, сначала вы. Они сидели вместе в молчании. Джо на самом деле не играл в жесткую игру, он просто чувствовал, что его причина была довольно хлипкой. Британский агент, которого он никогда не встречал, рассказал ему об Игле, а затем сумасшедший художник предположил, что Траакс — тот самый человек. Наконец, он почувствовал, что расшифровал скрытый символ, представляющий подпись Тракса. Забавная вещь заключалась в том, что если он так ошибается, а доказательства такие шаткие, что он делает на крыше парковки с агентом ЦРУ Рэйчел Блейк? — Как насчет того, чтобы я начал с признания того, что у нас действительно есть досье на мистера Тракса. И оно, безусловно, засекречено. — Она улыбнулась. — Ваша очередь. — Хорошо, — сказал Джо. Он объяснил шаги в расследовании, которые привели его к Траксу. — Интересно, — ответила она. Блейк развернулась и прислонилась спиной к цементной стене, и Джо сделал то же самое. Оба смотрели, как водитель зажигает новую сигарету всё ещё горящим окурком первой. Она взглянула вверх на Джо. — Джордж Траакс был захвачен немцами и отправлен работать в один из лагерей. Однако, по мере того как крах Германии в конце войны начался, Тракса привезли в Берлин. — Зачем? Блейк проигнорировала вопрос. — Когда Россия захватила город, они схватили всех и каждого, кого сочли полезным. — Так он перешел из пленника Германии в пленники России? — Да. Джо подождал. Он уже знал почему, но хотел, чтобы Блейк объяснила это своими словами. — Джордж Траакс был блестящим художником. Техником высочайшего порядка. Не только в рисовании тушью или живописи, но также в гравировке и печати. — Игла. Блейк кивнула. — Да, именно так его называли. — Так что случилось с ним в России? Агент ЦРУ перевела взгляд прямо на Джо. Её зеленые глаза пронзали его, и он увидел возбуждение, но и тревогу. — Вы довели его до гибели.

Внутри него поднялась холодная ярость. Он сжал кулаки, а затем разжал их. — Не злись, — сказала Блейк. — Я оказываю тебе услугу. Джо почувствовал, как его лицо вспыхнуло, жар распространился по всему телу, и он внезапно захотел оказаться подальше от женщины из ЦРУ. Как можно дальше и как можно скорее. Но его ноги словно приросли к бетону. — И чем же ты мне помогаешь? — спросил он. Блейк отошла от Джо, словно почувствовала, что ему нужно пространство. А может быть, просто вышла из зоны досягаемости удара, подумал он. — Это было настоящим черным пятном для Американской разведки. Операция была провалена, и целая семья была убита. Сожжена заживо, если верить отчетам. — Это ваш человек погубил их, а не мы. — Это можно поспорить. Звучит как командная работа, если хочешь знать правду, — сказала она. — Вас там не было. — Слава богу. Самолет пролетел над головой, вероятно, направляясь в Даллес. Добро пожаловать в Вашингтон, подумал Джо. — Мы сделали всё возможное, чтобы это не попало в прессу, и поверь мне, это потребовало усилий. КГБ распустил всевозможные слухи в надежде, что они подхватятся. Нам удалось подавить почти все из них. — Вот сейчас ты скажешь, что делаешь мне одолжение? — Да, Ричер. Ты действительно хочешь, чтобы твои коллеги из Казначейства начали копать информацию о семье Траксов только для того, чтобы узнать, что их новый следователь зажарил их заживо? Челюсть Джо закаменела. — Я не их новый следователь. Я здесь временно. И я не убивал эту семью. — Как бы то ни было. — Она развернулась и встала перед ним. — Послушай моего совета, Ричер. Оставь это дело с Траксом в покое. Оно мертво и похоронено, в буквальном смысле. Я больше не собираюсь вмешиваться и делать тебе одолжения снова. Это дружеское предупреждение, ради твоего же блага. — Я уже усвоил, что «дружеские предупреждения» обычно не такие уж дружелюбные.

Блейк уже уходила. — Нужно подбросить тебя куда-нибудь? — спросила она, когда водитель выбросил сигарету и сел за руль. — Нет. Мы едем в разных направлениях. Она посмотрела на него, её зеленые глаза сверкнули, проверяя, не говорит ли он больше, чем просто слова. Он уставился на неё, не выдавая ничего. Блейк села в машину, хлопнула дверью, и Джо ничего не смог разглядеть сквозь тонированные стекла. Ford развернулся и начал спускаться со стоянки. Джо подождал, пока убедится, что они уехали, а затем направился к лестнице.

Джо шел, смутно держа направление к дому. Но он был не в Вашингтоне. Он снова был в Москве, видя машину с семьей внутри, раздавшиеся выстрелы, и то, как он и Коплин рванули вперед, а агент ЦРУ упал. Пули летали, а затем раздался взрыв. И пламя. И запах горящей плоти. Он покачал головой. Это было в прошлом, но в тот момент казалось, будто это произошло вчера. А теперь Коплина нет. Он поднялся по улицам Фогги-Боттом, особо не обращая внимания, куда идет. Джо двигался, и это помогало. В конце концов, он добрался до реки и не мог не подумать о той реке на другом конце света. Москва-река, давшая имя городу Москве.

Его разум продолжал возвращаться назад. А в прошлом не было ответов. Только новые вопросы. Он был недалеко от своей квартиры, когда увидел неоновую вывеску бара, который посещал раньше. Его интерьер был выполнен в стиле «вашингтонский шик» с небольшой долей туристической сентиментальности. У барной стойки он заказал сухой мартини. Минутами позже — второй. Алкоголь помогал ему забыть, пусть и ненадолго, о той ночи. Хаосе, путанице, отчетах после операции, которые не имели смысла. И он думал о Коплине. Тот играл гораздо большую роль в том извлечении. Джо был лишь второстепенной мыслью. Просто лишним телом и еще одной парой глаз. В своем воображении он видел замысловатую гравировку, нанесенную на тело Коплина. Всё началось тогда? Когда он спас жизнь Коплину, это была лишь отсрочка? Джордж Траакс был мертв. Вместе со всей своей семьей. Всё сводилось к одному и тому же чертову вопросу: кто стоял за убийствами Коплина и Эрвинга? И зачем? Это просто не имело никакого смысла. Третий мартини прибыл. Голова Джо слегка кружилась. Слишком много мыслей, слишком много вопросов и теперь, вероятно, слишком много джина. Этот будет последним.

Шпионские игры. Именно этим всё и было тогда. Агенты, двойные агенты, информаторы, прослушивание телефонных разговоров и убийства. Множество убийств. Но Холодная война закончилась. Так почему сейчас? К тому времени, как его стакан опустел, пусты были и его мысли. Джо оплатил счет и соскользнул с барного стула, выйдя обратно на улицу. Воздух казался свежим, даже несмотря на то, что его мозг был затуманен противоречивыми мыслями, джином и немалой долей вины. Блейк была неправа, конечно. Он не губил Тракса. Один из участников убил беднягу и его семью. Возможно, русские сами догадались, что их ценнейший гравер пытается сбежать. Или, столь же вероятно, возможно, им подсказал кто-то из Армейской разведки или ЦРУ.

Все знали, что утечек стало больше, чем когда-либо. Эдвард Ли Хауард, человек из ЦРУ и агент КГБ, недавно бежал в Россию. Вероятно, были и другие. Многие другие. Несмотря на то, что Советский Союз пал, большинство фигур остались на своих местах. КГБ был силен как никогда. США определенно не собирались внезапно отступать. Их агенты были на местах и останутся там.

Мир продолжит вращаться вокруг своей оси, как и прежде, а разведывательные службы по всему миру будут заниматься своим делом. Джо был одним из них. Он это понимал. В то же время он не собирался позволять убийце Коплина и Эрвина уйти безнаказанно. Теперь его голова прояснилась, и он вернулся в свою квартиру, запер дверь и забрался в постель. А затем он уснул, совершенно лишившись сновидений.

Часы были «Полёт». Старая добрая российская компания, основанная еще в 1930-х годах. Олег Марков смотрел на них, едва слыша их тиканье. Он знал с абсолютной уверенностью, что Юрий, Константин и Виктор мертвы. Они были преданы до мозга костей, и их неспособность доложить о выполнении задания, которое он им дал, могла означать только одно: они физически не способны вернуться. Скорее всего, потому что они мертвы. Возможно, их захватили и сейчас пытают, но старик так не думал. Они знали очень мало. Это были две большие пары сапог на земле, работавшие исключительно по принципу служебной необходимости, а знать им нужно было совсем немного. Виктор был немного другим зверем из-за его обучения у Анны, но он не думал, что молодой человек много знает. Нетипично для стереотипа, Марков не играл в шахматы. В другой жизни он мог бы быть инженером, и теперь он думал о ситуации в терминах линий и углов, углов и фундаментов. Он мог выстроить повествование, оставляющее мало места воображению; цель была подготовлена лучше, чем двое его лучших людей. Он устранил их. Другой путь мог заключаться в том, что Юрий и Константин вместе с Виктором никогда не добрались до пункта назначения. Возможно, их кто-то выследил. Оба варианта были возможны. Старик склонялся к третьему объяснению. Дезинформация. Это было проклятием любой организации вроде его; ты строишь планы как можешь, вынюхиваешь ложные следы и фальшивые тропы, но больше миссий заканчивалось катастрофой из-за ошибочных разведданных, чем по какой-либо другой причине. Марков склонялся именно к этому варианту. Что поднимало другой вопрос. Его крот намеренно ввел его в заблуждение? Или была допущена ошибка? Старик встал со стула, пересек комнату и открыл хьюмидор. Он выбрал прекрасную кубинскую сигару, робусту. Он обрезал её, раскурил и вдохнул жизнь в табак. Он вернулся в свое кресло, сел и позволил контролируемому огню открыть его разум для схемы возможного предательства и последующей мести. Дым клубился к потолку, и старик погрузился в разработку своего лучшего пути вперед.

Дверь спальни открылась, и Анна вошла в комнату. Она была босиком и одета в черный шелковый халат. Её ногти на ногах были накрашены черным, как и ногти на руках. Она осторожно подошла к Маркову. Он закончил сигару и перешел к водке. На дне хрустального бокала оставался палец прозрачной жидкости. Анна подошла вплотную к Маркову, взяла стакан и залпом выпила водку. — Мы справимся, — сказала она. — Мы найдем способ. Марков смотрел прямо перед собой. Он вздохнул. — «Мы»? — спросил он. Она протянула руку, чтобы положить ему на плечо, и он шлепком отбил её. Он поднес руку к завязке халата и зацепил её пальцем. Он потянул, пока она не развязалась, и халат распахнулся, обнажив худое, мускулистое тело Анны и маленькую грудь. Он потянулся вверх, схватил халат за плечо и дернул. Он соскользнул, и она подняла руку, чтобы другая сторона тоже соскользнула. Анна стояла перед стариком. Он потянулся к её рукам и обхватил каждое запястье. Он притянул её вниз, так что она оказалась на коленях перед ним. — Не существует такого понятия, как «мы», — сказал он. — Ты осознаешь свою ошибку? — Да. — Покажи мне. Анна наклонилась вперед, расстегнула брюки Маркова и взяла его в рот. Он откинулся назад, глядя на часы. Пролетело десять минут, он оттолкнул её, встал и указал на спальню. Анна повернулась и пошла в комнату. Марков достал свой стакан, подошел к бутылке водки в морозилке и налил полный стакан. Старик вошел в спальню и поставил стакан на прикроватную тумбочку. Кровать имела темное деревянное изголовье в стиле саней. Ковер был толстым, стены покрыты темными обоями. В изножье кровати стоял сундук. Анна, обнаженная, сидела на краю кровати, наблюдая за стариком. Он подошел к сундуку, заглянул внутрь и, изучив содержимое, извлек кожаное орудие, известное как кнут. Эта конкретная версия имела деревянную ручку, прикрепленную почти к футу плетеной кожи, заканчивающейся квадратным узлом. Марков закрыл крышку сундука. Он подошел к кровати. Указательным пальцем он сделал круговое движение. Без колебаний Анна повернулась так, что спиной оказалась к старику. Марков потянулся вперед и провел рукой по её упругим ягодицам. Тыльной стороной указательного пальца он провел воображаемую линию от копчика вверх по позвоночнику к основанию шеи. А затем он замахнулся и щелкнул кнутом вперед. С громким треском плетеная кожа ударила Анну по ягодицам. Она подпрыгнула, и на бледной плоти появился темно-красный след. Марков стиснул зубы так сильно, что забеспокоился, как бы они не треснули. Он развернулся боком и снова взмахнул кнутом. Квадратный конец кнута ударил Анну между ребрами с яростным глухим звуком. Её колени подогнулись, и она чуть не упала. Марков усмехнулся. Этот кнут использовал его отец в сибирской тюрьме. Он пролил кровь сотен, если не тысяч тел. Теперь он пропустил плетеную кожу через руки и почувствовал её силу. Старик разделся. Он поднял кнут и нанес Анне шесть последовательных ударов, последний из которых рассек ей кожу, и кровь потекла по ногам. Марков отбросил кнут в сторону и шагнул вперед, хватая Анну за бедра. Теперь, подумал он, начнется настоящее наказание.

Утром Джо понял, что смотрит на это не под тем углом. Он стоял за высоким столиком в кофейне сразу под своей квартирой. Было рано, и заведение не было занято. Большая чашка кофе стояла на столешнице, которая упиралась в окно, давая людям возможность наблюдать за прохожими, пока они поглощают свой кофеин. Шок от того, что рассказала Блейк, прошел. Его первый инстинкт — выбросить это из головы и двигаться дальше — оказался неверным ходом. Фактически, это была противоположность правильной стратегии. Что пошло не так тогда в Москве? Сначала Джо подумал, что определить невозможно. Во-первых, Коплин мертв, Джо понятия не имел, кем на самом деле был агент ЦРУ, и насколько ему было известно, любая информация, касающаяся миссии, либо была засекречена, либо уничтожена. Однако Джо проснулся с именем. И лицом. Этан Хейз был вовлечен в планирование проваленного извлечения на ранней стадии. После первого инструктажа его участие прекратилось. Джо предположил, что его убрали из оперативной группы. Впоследствии Джо видел его лишь изредка, и они никогда не обсуждали операцию. Последний раз, когда они разговаривали, Этан сказал ему, что работает в Пентагоне. Наполнившись кофеином, Джо отправился туда на такси. Охрана в Пентагоне была строже, чем когда-либо. Джо проходил этот процесс много раз, и каждый раз его всегда впечатляло внимание к деталям. Процесс занял почти сорок минут, по завершении которых ему выдали пропуск посетителя, и он увидел ожидавшего его Этана Хейза. Он был на десять лет старше Джо, ростом почти на фут ниже, но весил примерно столько же. Хейз играл полузащитником в армейской футбольной команде в свое время. С тех пор он добавил лишь мышц к своему телосложению. — Джо, — сказал он. — Иди за мной. Пентагон — это не более чем пять пятиугольных секций, пересеченных десятью коридорами, с различными отделами и специальностями, разделенными по функциям. У Хейза был офис в секции «Логистика». Его должность была достаточно впечатляющей для Джо, но недостаточно престижной, чтобы указывать на то, что его старый коллега является одним из больших начальников. Они вошли, и Хейз закрыл дверь за ними. Офис был классическим военным: стальной стол, винтажное кресло на колесиках, картотечные шкафы, отсутствие окон и правительственный календарь. Ничего человеческого. Ничего теплого. Сто процентов утилитарности. Джо втиснул свое длинное тело в неудобное кресло, а Хейз сел за стол, поставив одну ногу на край стола. — Это не может быть хорошо, — сказал Хейз. — Почему это? Хейз зацепил пальцем ручку кружки с надписью «Не спрашивайте меня, я здесь просто работаю». — После той маленькой заварушки там, многие пальцы указывали [обвиняли]. — Но не на меня, — отметил Джо. — Верно. Но в такой… ситуации никто не выходит без того, чтобы слегка не обжечь края. Ну, знаешь, как тост, который выскочил слишком поздно. Джо улыбнулся. — Логистика, да? Хейз кивнул. — А я фермер, выращивающий женьшень. — Эй, я не говорил, что координирую, — ухмыльнулся Хейз. — Технически логистика требуется почти во всём. Пекари. Карнавалы. Дегустации вина. — Он отпил кофе. — Хочешь? — Конечно, — сказал Джо. Хейз убрал ногу со стола и вышел из офиса. Джо наклонился вперед и посмотрел на бумаги на столе. Они были сильно заретушированы. К черту логистику, подумал он. Через мгновение Хейз вернулся. — Кофе в Пентагоне неплох, Джо. Помнишь ту бурду, что мы пили там? Джо помнил. Он сделал глоток и согласился с оценкой друга. — Так вот над чем ты работаешь? — спросил Джо. — Пекари-карнавальщики, которые подают вино? — Чем занимается твой брат? — спросил Хейз, игнорируя вопрос Джо. — Всё ещё военная полиция? — Ага. Трудно поддерживать связь. Один из нас постоянно в движении. — Это было правдой, но Джо почувствовал укол вины. Ему нужно было позвонить брату. Хейз подождал несколько мгновений, а затем сказал: — Давно не виделись, Джо. Джо воспринял это как возможность. — Время дает людям шанс обрести перспективу. Возможно, увидеть вещи, которые они делали в прошлом, ошибки особенно, и расстояние, чтобы понять, почему они произошли и как избежать их в будущем. — Действительно, — сказал Хейз. — Например, наша последняя совместная операция была довольно серьезной ошибкой. — Это уж точно. — Я кое-что осознал, — сказал Джо. — Ключевой момент– — Ты голоден? — Хейз посмотрел на свои наручные часы. Было десять утра, а Джо уже позавтракал. — Конечно, хочу есть, — ответил Джо. Хейз повел его полпути вокруг кольца, а затем вниз по двум лестничным пролетам. Там был торговый автомат снаружи кафетерия. Положив пару четвертаков, Хейз нажал кнопку, и пакет картофельных чипсов упал на дно автомата. Он положил еще два четвертака и повторил выбор, затем потянулся и достал два пакета чипсов. Он протянул один из них Джо. По коридору они прошли к стеклянной двери. Хейз толкнул её, и они оказались снаружи, в центральном зеленом пространстве, со столами и стульями. Здесь было разбросано, может быть, с полдюжины людей. Растения, деревья и кустарники были стратегически размещены, чтобы помочь посетителям забыть, что они находятся посреди миллиона тонн стали и железобетона.

Хейз сел подальше от всех остальных и разорвал свой пакет чипсов. — Ты хотел что-то сказать? — спросил он. Больше не было нужды подбирать слова — Хейз явно привел их в место, где вряд ли могли быть прослушивающие устройства. — Коплин мертв, — сказал Джо. Он открыл свой пакет чипсов и отправил один в рот. Сметана с луком. — Слышал. Жаль. Он был хорошим человеком.

— Я практически уверен, что это связано с той заварушкой там. Джо наблюдал за реакцией своего друга. Хейз сохранял бесстрастное лицо, и Джо задумался, не зря ли он тратит время. Хейз мог на самом деле не иметь ничего общего с миссией. Может быть, его отозвали после той первой встречи, и он ничего не знал о том, что произошло. И даже если это неправда, он мог легко солгать и заявить, что так оно и было. Отправить Джо восвояси ни с чем, кроме пятидесятицентового пакета картофельных чипсов. Хейз развел руками, словно говоря: «...и?» — Если я узнаю больше о том, что случилось, я буду лучше оснащен, чтобы выяснить, кто убил Коплина, и покончить с ними. — Я не сомневаюсь, что ты сможешь, Джо. Нисколько. Пакет с чипсами в руке Хейза был пуст, и он смял его, бросил на стол. Джо решил, что его друг находится в процессе принятия решения. Хейз выпустил долгий вздох и сказал: — Отчет после операции был грязным. Много обвинений. Были опасения утечек. В конце концов, общий консенсус, казалось, заключался в том, что нас обошли с фланга. Другой парень был быстрее на выстреле, как говорится. — Хейз наклонился вперед и сказал: — Ненавижу бросать клише тебе в лицо, но это правда: вещи просто не сходились. Джо посмотрел через стол, слегка сбитый с толку. Объяснение было ясным: плохие парни были на шаг впереди них, будь то удача или инсайдерская информация. Они выиграли эту конкретную битву, но не войну. Хейз проверил свои часы. — Мне пора бежать, Джо. Побудь здесь несколько минут и прими немного витамина D. Пойдет на пользу. Ты выглядишь немного бледным. Они пожали руки, и Джо смотрел, как уходит его друг. Он подождал, а затем увидел пакет из-под чипсов, который оставил Хейз. Джо подобрал его, решив выбросить вместе со своим. Но затем он увидел единственную чипсину на дне пакета. За исключением того, что она была слишком белой, чтобы быть чипсом. Джо сунул руку внутрь и вытащил маленький листок бумаги. Он узнал почерк Этана. Имя. Николай Лебедев.

Уэллс нашёл место для парковки и оставил там «Кадиллак». Он прихватил с собой небольшую сумку и направился к зданию. Это был респектабельный район неподалёку от Джорджтауна, полный старых особняков и домов из бурого песчаника. Он прошёл мимо здания, обошёл квартал и изучил строение с противоположной стороны. Оно было сложено из красного кирпича, а на крыше виднелся ряд из трёх остроконечных фронтонов. Оконные рамы были белыми, их обрамляли чёрные ставни. Эталон колониального стиля. Старая школа. Очень мило, — подумал он. На улице было оживлённо, и Уэллс осмотрел машины, припаркованные вдоль бордюра. Ни в одной из них никого не было, и наблюдателей он тоже не заметил. Он перешёл улицу и поднялся по ступеням к парадной двери. Она была деревянной, выкрашенной в чёрный цвет, со щелью для почты и дверным молотком из латуни. Уэллс достал из кармана ключ, вошёл внутрь, закрыл за собой дверь и запер её на замок. Внутри стояла тишина, уличный шум не мог пробиться сквозь стены. Уэллс достал пистолет, накрутил на ствол глушитель. Он стоял в прихожей: справа от него находилась гостиная, слева — кабинет. Он заглянул в кабинет, увидел письменный стол и книжные полки, натюрморт с вазой фруктов, после чего прошёл в гостиную. Там стояло несколько предметов мебели, но выглядело так, будто здесь никто не живёт. Дальше по коридору он обнаружил кухню-амбразуру с высококлассной бытовой техникой. На мраморной столешнице стояла дорогая эспрессо-машина. Он поднялся по лестнице, прошёлся по спальням и ванным комнатам, затем вернулся в гостиную. Ряд окон выходил на улицу, и с того места, где он сидел в кресле с «крыльями», ему был виден как сам тротуар, так и улица вплоть до входной двери. Листвы деревьев перед домом хватало ровно настолько, чтобы скрыть его от посторонних глаз. Уэллс скрестил ноги, положив пистолет на колени. Он взглянул на часы. Скоро уже, — подумал он. Директор Дженкинс ушёл двадцать минут назад, и Марисоль потребовалось ещё пятнадцать, чтобы составить его расписание на следующий день, подшить оставшиеся документы за сегодня и прибраться на столе. Она покинула офис и спустилась на лифте на подземную парковку, где оставила свой «Хонду Аккорд». Машине было три года, она обладала достаточной прытью, чтобы уверенно маневрировать в плотном трафике Вашингтона. Сев за руль, она направилась домой. Сердце билось чуть быстрее обычного, а ладони покрыла лёгкая испарина. Обычно нервы никогда не брали над ней верх, но сегодня всё было иначе. События развивались гораздо стремительнее, чем она ожидала. Возле её дома не было ни гаража, ни даже закреплённого парковочного места, поэтому она поехала к кварталу, где обычно оставляла «Аккорд», но обнаружила, что вся улица забита машинами бампер к бамперу. Лишь проехав ещё два квартала дальше, она наконец нашла свободное место и припарковалась. Здесь улицы были тише, на многих клёнах только-только начинали распускаться листья, а трава проявляла первые признаки зелени. В воздухе определённо пахло весной, и она чувствовала себя лучше, чем очень давно. Оказавшись в поле зрения своего дома, она прошла мимо него и продолжила идти пешком. Три квартала она шла, опустив голову, разглядывая лишь тротуар перед собой или витрины случайных магазинов, в отражении которых высматривала, нет ли за ней слежки. Пока всё шло хорошо. На следующем перекрёстке она повернула направо, перешла улицу, срезала путь через переулок и вышла на ту же самую улицу, но уже на другой стороне, двигаясь обратно тем же маршрутом. На этот раз она шла с поднятой головой, изучая припаркованные автомобили и редких пешеходов. Это был прекрасный район, вынуждена была признать она, именно поэтому цены на недвижимость здесь были такими высокими, и почему вашингтонская элита выбирала это место своим домом. Как молодая незамужняя женщина, она не сомневалась, что соседи замечали её, считая то ли девушкой богатого мужчины, то ли наследницей состояния. Марисоль ловила на себе взгляды соседей, но никто не осмеливался заговорить с ней. Она достала ключ из левого переднего кармана, а правую руку сунула в сумочку. Там её пальцы сомкнулись на компактном 9-миллиметровом полуавтоматическом пистолете. Марисоль быстро поднялась по ступенькам к парадной двери и отперла её. Дверь распахнулась, и она шагнула внутрь. Она закрыла дверь бесшумно и защёлкнула замок. Марисоль прислушалась, но ничего и никого не услышала. Но кто-то здесь есть, знала она. Самый слабый запах выбивался из общего фона. Пахло почти как кожа, словно одеколон. Марисоль вытащила пистолет из сумочки и шагнула вперёд. Всё её тело напряглось, и она заставила себя дышать. Стараясь не шуметь, она сделала ещё один шаг. Взгляд сказал ей, что кабинет пуст. Ещё один шаг — и она сможет увидеть гостиную. Она шагнула вперёд и остановилась. В кресле с «крыльями» сидел мужчина, положив поперёк колен пистолет. Она поняла, что стиснула зубы, а мышцы свело от напряжения. Марисоль подошла ближе, всё ещё держа оружие в руке. А затем бросилась вперёд, преодолев расстояние в три шага, и прыгнула на него. Его руки широко раскрылись, и она врезалась ему в грудь. Мужчина обхватил Марисоль руками и начал сжимать объятия. Она откинула голову назад, словно собираясь боднуть его, но затем медленно опустила лицо к его лицу. Их губы встретились и слились в поцелуе. — Марисоль, — произнёс он. Она улыбнулась ему. — Уэллс, я ужасно по тебе скучала.

Джо сомневался, что она придёт. Это была очередная авантюра, но после разговора с Итаном он знал лишь одного человека, кто мог ему помочь и сделать это быстро. Он вошёл в бар и попросил столик на двоих и немного уединения. Метрдотель провёл его в дальний угол зала, слегка скрытый от посторонних глаз. Джо огляделся — он никогда здесь раньше не был, но слышал об этом месте и счёл его подходящим для этой конкретной встречи. Всё вокруг было из тёмного дерева и кожи, пропитанное густым слоем конспирации. Бар-ресторан «Эдгар» в отеле «Мэйфлауэр» был культовым местом водопоя для вашингтонских воротил и получил своё название в честь Дж. Эдгара Гувера, который выпил здесь немало коктейлей, наблюдая за толпой, постоянно делая пометки и собирая информацию, которую можно было бы позже использовать как рычаг давления. Джо сидел за угловым столом с виски и содовой, когда заметил агента Блейк. Должно быть, она описала его метрдотелю, так как тот немедленно проводил её к их столу. Рост шесть футов шесть дюймов, бритая голова? Да, проходите сюда. Она выглядела даже лучше, чем прежде, возможно, благодаря лёгкому макияжу. На ней был тёмно-серый костюм и белая блузка с открытым воротом. Этот эффект делал её зелёные глаза ещё более яркими. Джо встал, пока метрдотель выдвигал ей стул, и она села. Тут же подскочил официант, и она попросила бокал охлаждённого белого вина. — Это определённо неожиданно, — сказала она. — Я думала, нашей последней встречи вам было достаточно. Удивилась вашему звонку. Как же, подумал Джо. Женщина перед ним вряд ли чему-то удивлялась последние лет десять. Он подумал, что она могла бы вести разговор с ним гораздо лучше, но понимал, что она работает. Это часть игры. Он не держал на неё зла. — О, знаете, мне показалось, наш разговор оборвался слишком резко, — сказал он. — Возможно, нам есть что ещё обсудить. Она сделала глоток вина и убрала прядь тёмных волос от глаз. — Вот как? — спросила она. — Мне казалось, мы обсудили всё. Что же мы упустили? — Всему своё время. Как прошёл ваш день на работе, агент Блейк? — спросил Джо и рассмеялся, когда выражение замешательства на её лице сменилось усталой улыбкой. — Ах да, вечная проблема. Всё остаётся внутри здания, стоит только выйти наружу, верно? Некоторые не могут с этим справиться. Им нужно знать всё. Джо случайно задел больное место. — Вообще-то у меня есть имя, — сказала она. — Рэйчел. — О, значит, вы можете его использовать. Агент звучит так официально. В бар вошла группа из четырёх мужчин, громко разговаривая и окружив мужчину в тёмном костюме с красным жилетом. — Лоббисты, — сказала она. — Кажется, это сенатор штата. — Её взгляд вернулся к нему, и она продолжила: — А вы? — Что я? — Ваш день? Что такого вы сделали, что привело к звонку вашей покорной слуге? Вы снова приняли предложение подвезти вас от незнакомца? — Не могу такого сказать. Сам сел за руль, вообще-то. — Куда ездили? — В Пентагон. — Прекрасное местечко, — заметила она. — У меня там всегда такое чувство, будто я в садовом лабиринте или вроде того, прямо как в конце фильма «Сияние». — Это определённо своего рода лабиринт, — согласился Джо, отпивая виски. Тепло напитка приятно согревало, как и вид Рэйчел Блейк, хотя и по-разному. — Расскажите о себе, Рэйчел. Как вы оказались в Лэнгли? — Я во многом похожа на вас, Ричер. Дитя военных. Только вот солдатом становиться не хотела, а поскольку была умна, отец предложил стать аналитиком. Одно потянуло за другое, и оказалось, что я неплохо справляюсь и в полевых условиях. — Неудивительно. Вы похитили меня довольно гладко. — О, теперь это уже похищение? Мне казалось, вы сами добровольно сели в машину. Причём охотно. Джо улыбнулся. — Подозреваю, если вы чего-то захотите, вас ничто не остановит, — сказала она. — И наоборот, если не захотите — ничего не выйдет. Примерно так? Он пожал плечами, поймал взгляд официанта и дал понять, что нужен ещё один раунд напитков. — Вы голодны? — спросил он её. — Пока нет, — ответила она с лёгкой улыбкой. От её бокала на скатерти остался круг конденсата, и она обвела его пальцем. Джо решил нарушить молчание и перейти к делу. — Когда я был в Пентагоне, у меня состоялся интересный разговор со старым коллегой. — Как там поживает Итан? — усмехнулась она. — Итан Хейс, верно? Надо признать, она хороша. Он начал задаваться вопросом, нет ли на нём маячка, и знают ли они о его местонахождении круглосуточно. — Неразговорчивый, что ему обычно несвойственно, — сказал он. — Он напомнил мне кое-кого, кто был причастен к той операции, о которой вы упоминали и ответственность за которую переложили на меня. — Просто хотела посмотреть на вашу реакцию, — сказала она. Зелёные глаза искрились весельем. — Без обид. А вы достойно отреагировали. Узнали что-нибудь полезное от своего старого приятеля? Здесь Джо пришлось быть осторожным. Ему не хотелось подставлять Итана. — Не напрямую. Но после того, как я ушёл, всплыло одно имя. — И какое же? — Николай Лебедев, — сказал Джо. — Звучит по-русски, — улыбнулась она. — Похоже, вы знаете каждый мой шаг, может, знаете и его? — Приятно видеть, что вы стали таким прямолинейным. Свежий подход, честно говоря. Иногда я устаю от всех этих игр. — Спасибо, — сказал он. — Что вы о нём знаете? Официант поменял им напитки, и Блейк сделала основательный глоток из своего бокала. — Здесь действительно прохладное место. Отличная атмосфера. Богатая история. И оно соединено с отелем, что удобно. — Она заглянула на Джо поверх края бокала. — Вы кажетесь очень уверенным в себе человеком, Ричер. Интересно, были ли вы настолько самонадеянны, чтобы забронировать для нас номер? Глаза её теперь смеялись, и Джо почувствовал жар желания, исходящий вовсе не от алкоголя. — Уверенный — да. Самонадеянный — нет. Я не бронировал номер. Она допила остатки вина одним глотком. — Что ж, я и то, и другое, и я это сделала, — сказала она и протянула ему руку. — Идём.

Айви свирепо уставилась поверх перегородки своего кубикла. Кто-то говорил слишком громко, и её концентрация рассеивалась. Да заткнитесь же! — подумала она. Люди вообще-то работают, знаете ли! Разумеется, она никогда бы не сказала ничего подобного вслух, но ей стало интересно, куда подевались приличия и уважение к окружающим. Особенно с учётом того, какую работу они выполняют. Это вам не коробки с макаронами отгружать. Дело серьёзное, и относиться к нему нужно соответственно. Ага, слезь со своего высокого коня, — одёрнула она себя. Честно говоря, с тех пор как она встретилась с Джун Ли, у неё было ужасное настроение, и она никак не могла понять почему. Да брось, какой вздор, — подумала она. Я прекрасно знаю почему. «Вам нужен номер», — сказал он. — Мне нужно гораздо больше этого, — пробормотала она. — Например, тишина и покой. Раздражение внутри неё приближалось к точке кипения. И дело было не в шуме, а в почти подсознательном знании того, что ей сказали нечто важное, а она до сих пор не смогла расшифровать, что именно. Айви всегда хорошо давались головоломки любого рода. Кроссворды, поиск предметов, даже викторины. Она могла быть упорной, любила детали и больше всего на свете ненавидела проигрывать. Ей казалось, что пару раз она была близка к разгадке того, что имел в виду Джун Ли, только для того, чтобы ответ снова ускользал из рук. Не помогало и то, что каждый раз, когда она пыталась успокоить разум, ей приходилось слушать, как один из соседей по кубиклу заходится хохотом над шуткой, которая не была смешной от слова совсем. Этот проклятый Джун Ли. Почему он просто не выложил всё напрямую? Потому что хочет сделку, — подумала она. Вот почему. Он сказал «номер». Не «номера». А «номер». Сначала Айви гадала, не является ли этот номер комбинацией от сейфа или чего-то подобного. Или банковской ячейки. Может, адресом. Номером телефона. Кодом. Номерами банковских счетов. Боже мой, список был бесконечным. Новый взрыв смеха из соседнего кубикла прервал ход её мыслей. Айви хотелось иметь собственный кабинет. Для этого требовалось повышение, которое она хотела бы заслужить, причём не ради денег, ответственности или азарта. Нет, она хотела его ради кабинета с дверью. Дверью, которую можно закрыть. Убежищем, где она сможет делать свою работу без помех. Айви откинулась назад и посмотрела вдоль ряда офисов по обе стороны от себя. Она решила, что захочет левую сторону, так как та находилась дальше от кухни и кофеварки. Офисы возле выходной двери тоже никуда не годились. Когда эта дверь с грохотом захлопывалась, казалось, будто кто-то выстрелил из корабельной пушки. С другого конца коридора сидели старшие агенты. Она задумалась, через сколько офисов от выхода ей нужно расположиться, чтобы подпрыгивать до потолка всякий раз, когда кто-то будет спешно выходить. Айви подняла указательный палец и начала считать. Один. Два. Три. Четыре. Она уже собиралась сказать «Пять», когда поняла, что офисы стали немного просторнее. Как младшему агенту, ей ни за что не достанется одно из больших помещений; офисные интриги жестоки, и люди начнут ворчать и жаловаться. Четыре. Именно там она и хотела бы находиться. Офис четыре. Сердце гулко забилось в груди, позвоночник прошило электрическим разрядом, а руки начали дрожать. Она вскочила на ноги. — Вашу мать! Те, кто разговаривал громко, тут же замолчали. Один из них даже шикнул на неё. Она не обратила внимания. Айви рухнула обратно в кресло и рывком выдвинула нижний ящик стола. Там лежали папки и файлы, и она начала вытаскивать их и швырять на стол, отчего раздавался громкий хлопок при каждом приземлении. Кто-то заглянул к ней из-за перегородки, но она проигнорировала это и сорвала обложку первой папки. Она бегло просматривала страницы и пролистывала их, просматривала и пролистывала, отбросила первую в сторону и повторила процесс со следующими пятью. Айви ударила кулаком по столу. — Чёрт возьми! — выругалась она. Она с грохотом задвинула ящик, вскочила на ноги и бросилась к выходной двери. Она толкнула её изо всех сил и практически прыгнула вниз по лестнице, пока дверь за ней взрывалась, словно в здание попала крылатая ракета. Айви распахнула наружную дверь и побежала по коридору к первой двери справа. Библиотека Казначейства. — Оно должно быть здесь, — сказала она. Комната была пуста, и она принялась перерывать книжные полки. Она искала один из первых отчётов, которые читала, будучи новобранцем. Он назывался «Всеобъемлющий отчёт об угрозах глобальной валютной системе». Книга за книгой, файл за файлом, скоросшиватель за скоросшивателем летели в сторону. — Что за бред! Айви отступила на шаг. Думай. Секция, в которой она находилась, называлась МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ. Она осознала свою ошибку и подбежала к дальнему стеллажу. На торец прохода была прикреплена табличка ПОДГОТОВКА. Айви промчалась по проходу, остановилась и сделала два шага назад. Используя указательный палец, она провела им по каждой полке сверху вниз. Во втором шкафу, на третьей полке снизу, она нашла его. — Да! — воскликнула она. Её голос эхом разнёсся по библиотеке. Зажав папку под мышкой, она подбежала к столу и бросила её на деревянную поверхность, создав очередной громкий хлопок. Она распахнула обложку, нашла оглавление и отыскала нужную часть. Она засунула руку между толстыми страницами и потянула влево. Затем пролистнула двадцать страниц назад. Вот оно. Под заголовком Северная Корея. В начале семидесятых, гласил текст, Ким Чен Ир учредил департамент, единственной целью которого было ведение преступной деятельности для сбора средств партийным лидерам. Департамент развернул операции в наркоторговле, торговле людьми и мошенничестве. Они также были весьма искусны ещё в одном виде преступной деятельности. Фальшивомонетничество. Айви закрыла глаза. Имя тебе не нужно. Тебе нужен номер. Она не знала, что чувствует, но ей казалось, что она только что выиграла золотую медаль на Олимпийских играх. Ким Чен Ир дал департаменту простое название, основанное на его неприметном местоположении. Отдел 39.

— Девушка могла бы к этому привыкнуть. Джо открыл глаза. Лицо агента Блейк находилось в нескольких дюймах от его собственного. В её зелёных глазах плясали озорные огоньки, и он надеялся — искорки удовлетворения. — Что ж, я считаю, что наш мандат заключается в расширении сотрудничества между ведомствами, — сказал он. — Чтобы по-настоящему научиться взаимодействовать друг с другом и способствовать удовлетворению потребностей друг друга. По моему мнению, то, чем мы только что занимались, является знаком нашей взаимной приверженности этой цели. — Так мы просто делали свою работу? — спросила она со смехом. — На работу это было не похоже. — Миссия выполнена, — сказала Блейк. Она выскользнула из-под одеяла и прошла в ванную. Джо услышал, как зашумел душ. Он вытянул ноги и осознал, насколько хорошо себя чувствует. Мысль, которая вернула его на землю, была довольно простой: он всё ещё не получил нужную ему информацию. Душ выключился, и Блейк вернулась в комнату. Она начала одеваться. — Полагаю, тебе нужно больше сотрудничества, — сказала она. — Конечно. — Не такого сотрудничества. Настоящего. Того, которое ты действительно искал. Он сел в кровати, откинувшись на спинку изголовья. Комната была большой, с замысловатой лепниной под потолком, роскошным ковром и обоями в едва заметную полоску. — Мне кажется, это я у тебя в долгу, а не наоборот, — сказал он, жестом указывая на обстановку комнаты в целом. — Ой, да брось. Она была права, конечно. — Ты знаешь что-нибудь о Николае Лебедеве? — А если знаю? Что ты собираешься делать с этой информацией? Есть ли там что-то, что может доставить мне неприятности? — Зависит от обстоятельств. Я лечу вслепую, если честно. У меня куча разрозненных зацепок без малейшего понятия, куда они ведут. Джо встал, чтобы дать ей время подумать, быстро принял душ, вышел обратно и оделся. Блейк сидела в кресле за письменным столом. Оно было сделано из красноватого дерева, вероятно, вишни, и стол был таким же старинным. — Как думаешь, Лебедев — тот самый, кто обошёл тебя в Москве? — спросила она. — Не знаю. — Мы тоже. Как я уже говорила, это были те самые вещи, которые люди жаждали забыть. — Да уж, легче сказать, чем сделать для некоторых из нас. Она кивнула. — Всё, что я знаю, так это то, что он якобы до сих пор жив. И у него есть псевдоним. Как я уже говорила, это не входит в мою компетенцию, и я не думаю, что кто-то расследует что-либо против него. У всех сейчас рыба покрупнее. — Ясно. — Однако, когда ты позвонил, мне стало любопытно, смогу ли я что-нибудь выяснить, потому что я знала, что ты звонишь не из-за моего природного обаяния, каким бы мощным оно ни было. — Именно из-за него. Она слабо улыбнулась. — Олег Марков. Джо промолчал. Блейк встала, пересекла комнату и поцеловала его. — Пусть это не выйдет мне боком. Он собирался отпустить какую-нибудь остроумную шутку про эту часть её анатомии, но она приложила палец к его губам, а затем ушла. Джо последовал за ней не сразу. Он предположил, что Блейк хотела уйти отдельно, на случай, если за ними следят. Можно вытащить агента из ЦРУ, но нельзя вытащить ЦРУ из агента. Он шёл через вестибюль, когда запищал пейджер. Джо взглянул на маленький экран: NEED 2 TLK. IVY (Нужно поговорить. Айви). Он задался вопросом, что обнаружила Айви, и решил, что это может подождать, пока он не вернётся в офис. У него было другое место, куда нужно было зайти. В перерывах между занятиями любовью Блейк шептала ему на ухо разные вещи. Он не был уверен, осознавала ли она сама сказанное, но нашёл их любопытными. Олег Марков. Интересный псевдоним для Николая Лебедева. Весьма интригующий выбор, поскольку у людей, использующих псевдонимы, часто сохранялись одни и те же инициалы настоящего имени. Питер Джонсон становился Полом Джефферсом. Лебедев поступил иначе. Он сдвинул каждую букву на одну вперёд. Из Николая в Олега, а из Лебедева — в Маркова. Слабая связь, но тем не менее связь. Даже закалённым агентам КГБ требовалось сохранять хотя бы крошечную часть своей истинной личности. Джо счёл это слабостью. Быстрый поиск в телефонном справочнике в вестибюле не дал никого с таким именем, что неудивительно. Однако Джо знал, что большинство русских, работающих в своём посольстве в Вашингтоне, предпочитают жить в определённом районе на Посольской аллее, в квартале северо-западного округа Колумбия, чуть севернее Дюпон-Сёркл. Этот район считался эпицентром посольств, дипломатических миссий и иностранных дипломатов. Джо воспользовался платным телефоном, чтобы позвонить атташе по дипломатическим вопросам, с которым работал ещё во времена армейской разведки. Его специальностью была слежка и шпионаж за русскими коллегами. Джо позвонил ему и спросил, знает ли он пожилого человека по фамилии Марков, вероятно, как-то связанного с российским посольством. После нескольких минут ожидания на линии он вернулся к трубке с адресом. Джо оказался прав; дом находился на Посольской аллее, в русском секторе. Он покинул отель, сел в машину и влился в поток транспорта. Машин было много, и продвигался он медленно. Наконец, он повернул на улицу чуть восточнее Массачусетс-авеню. Он проехал мимо и увидел дом с правильными номерами: величественное здание явно исторической постройки, с бежевой штукатуркой снаружи, высокими окнами и двумя дымоходами. В нём было два этажа, но оно не выглядело огромным. Практичная резиденция для очень высокопоставленного агента КГБ и куратора нелегалов. Джо проехал мимо дома и не заметил внутри никакой активности. Он приехал сюда не для ведения наблюдения, он просто хотел взглянуть на свою цель, почувствовать, с кем и с чем он имеет дело. Когда он достаточно удалился от Посольской аллеи, то заметил общественную телефонную будку. Он припарковался рядом, набрал номер Айви. Она ответила немедленно. — Ричер? — Да. — Ты не поверишь, что я нашла. — Хорошо, буду в офисе через двадцать минут, если пробки не остановят. — Разве ты не хочешь узнать, что я нашла прямо сейчас? — Хочу, но лучше расскажи мне всё с самого начала. Какова краткая версия? Он услышал, как она глубоко вздохнула. — Я знаю, откуда берутся Супердоллары.

— Ладно, начни с самого начала и расскажи мне всё, даже если мы это уже обсуждали. Джо и Айви были у него в кабинете, и она принесла папку со ссылками на Отдел 39, а также свои заметки из интервью с Джун Ли. Она начала с поездки в тюрьму, пустой комнаты для допросов, уклончивой манеры, в которой Джун Ли пытался заставить её заключить сделку, не предоставив никакой информации. В конечном итоге Айви описала, как пошла ва-банк, дав понять, что ему нужно выдать им хоть что-нибудь, прежде чем они вообще смогут начать говорить о сделке. — Верно, — сказал Джо, вспоминая их предыдущий разговор о её визите. Айви выложила перед ним всю хронологию событий. Фразу «вам нужен номер» и воспоминание о том, как она сидела в аудитории в начале своей карьеры в Казначействе, слыша упоминание теневого Отдела 39, также известного как Комната 39. — Это имеет смысл, — сказал Джо. — И объясняет, почему Супердоллары впервые появились на Западном побережье. Но почему Парк просто не рассказал тебе? Зачем он заставил тебя прыгать через обручи? — Я задавалась этим вопросом, — ответила Айви. — Думаю, он выигрывал время. Он не хочет ехать в тюрьму строгого режима, но при этом не хочет выдавать нам всё сразу. — Да, это серьёзная мотивация. Айви спросила: — Что дальше? — Нам нужно связаться с нашим отделом по Северной Корее. Запросить всё, что у них есть, включая данные наших коллег из разведки. Если за всем этим стоит Комната 39, нам нужно выяснить, убили ли они Коплина и Эрвинга потому, что те подобрались слишком близко. Хотя ни один из них не упомянул Северную Корею в своих записях, так что я не уверен, обнаружили ли они эту связь или нет. Может быть, и обнаружили, но просто не успели внести это в файлы. — Возможно, — сказала Айви. Айви заколебалась, и Джо изучающе посмотрел на неё. На её лице было странное выражение. А затем он понял, почему. — Отличная работа, Айви. Ты действительно выбила мяч за пределы поля. — Просто делаю свою работу, — сказала она, но Джо видел, что ей хотелось признания и она испытала глубокое удовлетворение от того, что получила его. Она ушла, а Джо откинулся на спинку кресла. Иногда он забывал о человеческом факторе. Быть Ричером, служить в Армии — всё это имело свойство отсекать повседневные любезности. Мелочи, которые создают человеческую связь. Джо усмехнулся про себя. Если люди думали, что он плох в социальном этикете, они бы пришли в ужас от его брата Джека. Джо чувствовал усталость и размышлял, уйти ли из офиса или поставить кофе. Он решил выбрать чёрное зелье. На кухне он сварил свежий кофейник и прочитал листовки на холодильнике. Там была благотворительная акция для бездомных, требовались консервированные продукты. Кто-то потерял солнцезащитные очки. Кофе закончил вариться, и он налил себе чашку, после чего понёс её обратно в офис. Его портфель лежал на столе и был открыт. Джо замер, стоя как вкопанный. Однодолларовая купюра (примечание переводчика: в оригинале hundred-dollar bill) была приклеена ко дну портфеля. Удерживаемая на месте… …каким-то ножом. Он изучил его. Он был длинным, с деревянной рукоятью и режущим лезвием на конце. Казалось, он невероятно острый. Джо мгновенно понял, что это такое. Гравёрный резец. Инструмент для гравировки, о котором Мендельбаум там, в Бюро гравировки и печати, рассказывал ему. Джо присмотрелся к купюре внимательнее. В правом нижнем углу был нарисован красный круг. Там же стоял штамп: Доказательство Казначейства. Джо осознал, что это значит: это была одна из тех самых Суперкупюр, которые он изучал в комнате вещдоков. Но кто вынес её оттуда? Им ведь запрещалось покидать помещение. От этой мысли его пробрал холод. Он схватил купюру и прошёл в ближайшую конференц-зал, который был тёмным и пустым. Щёлкнул выключателем, увидел оверхед-проектор и включил его. Позади него появился большой экран. Он положил купюру на стеклянную поверхность и сфокусировал линзу на круге. На экране позади него круг увеличился, достигнув почти четырёх футов в окружности. Джо изучил его. На что я смотрю? — задумался он, на мгновение отложив вопрос о том, как кто-то проник в его кабинет. Он впился глазами в изображение, пока ему не пришлось отвернуться. Он моргнул, активировав слёзные железы. Когда зрение вернулось в норму, он снова посмотрел на экран. И тогда он увидел это. На хвостике микроскопического завитка. Вплетённое в сложную паутину линий и изгибов, скрытое внутри невероятно замысловатого узора. Песочные часы. Метка Иглы. Джо опёрся на стол, пошатнувшись от последствий этого открытия. Это невозможно, — подумал он. Он тут же начал искать слабые места в этой теории. Это тоже может быть подделкой поверх подделки. Шуткой. Розыгрышем. Кто-то развлекается, глядя, как агенты Казначейства бегают кругами. Джо опустился в кресло. Этого не может быть, он был уверен. Не может быть. А затем ему вспомнилась фраза, пришедшая словно из ниоткуда. Это было то самое, что практически необъяснимо. Не сходится. Эту фразу произнёс Итан Хейс. Тогда, помнил Джо, он был озадачен. Оно определённо сходилось: КГБ узнал о побеге Труакса и убил его, его жену и их сына. Не сходится. Какая странная вещь, чтобы сказать. Если только… Джо повертел это в голове, посмотрел на это под разными углами. Затем он снова взглянул на экран. Метка Иглы, ясная как день, на фальшивой стодолларовой купюре из Комнаты 39 в Северной Корее. Не сходится. Другими словами? Цифры неверны. Хейс пытался сообщить ему что-то, не говоря слов напрямую. Технически это называется «правдоподобная отрицаемость». Теперь, подумал Джо, он понимал. В той машине на площади Ноблокин в 1989 году должно было быть три сгоревших трупа. Возможно, их было не три. Или, что столь же вероятно, тела были поддельными. Фальшивками. Они могли насладиться иронией обмана ЦРУ с помощью поддельных людей. Или, что столь же вероятно, людьми в машине были те, кого КГБ счёл расходным материалом. Таких наверняка было очень много. Джо снова посмотрел вверх на значок песочных часов. Может ли это быть правдой? Жива ли Игла?

Анна смыла кровь в душе. Она смотрела, как та кружится вокруг слива, и увидела пару более густых сгустков, зацепившихся за проволочную сетку. Она наступила большим пальцем ноги на один кусок и раздавила его, пока тот не рассыпался и не исчез. Выйдя из душа, она схватила полотенце и встала перед зеркалом. Было множество синяков, рубцов и порванной плоти. Она переживала и не такое. Старик всегда становился таким перед решающей частью миссии. Это был его способ подготовить их обоих. — Виктор мёртв, ты в курсе? — спросил Марков. Анна едва не подпрыгнула. У него была способность появляться бесшумно, и это беспокоило её, хотя она, конечно, не смела показывать раздражение. — Я предположила, что это так, — сказала она. — Тебе грустно? У меня сложилось впечатление, что тебе нравилась твоя маленькая игрушка. Она пожала плечами. — Он был одним из многих. Есть много других, готовых занять его место. Марков ничего не ответил. — Одевайся. У нас много дел. Анна вытерлась насухо, затем оделась в чёрные брюки, чёрную рубашку с длинными рукавами и чёрные ботинки. Она вышла из комнаты и спустилась вниз, в кабинет, который Марков превратил в арсенал. Она нашла его выбирающим пистолет из скрытого оружейного шкафа. Тот был замаскирован под обрамлённый предмет американского винтажного искусства: шоу Дикого Запада 1880-х годов. Марков счёл контекст забавным. Он повернулся к ней. — Ты готова сделать то, что необходимо? — спросил он. — Конечно. Он положил на стол два пистолета вместе с двумя глушителями и дополнительными обоймами с патронами. Там была тактическая наплечная кобура из чёрной синтетики, которую Анна надела на плечо и застегнула. Движение вызвало боль, учитывая то, что Марков сделал с ней, но она постаралась этого не показать. Анна подошла к шкафу и выбрала тонкий нож с резиновой рукоятью и тонким чехлом. Она опустилась на колено, задрала штанину брюк и закрепила нож на икре, после чего аккуратно закатала штанину обратно. Она наблюдала, как Марков, одетый в чёрные джинсы, чёрный свитер и чёрные ботинки, также набросил на себя нейлоновую кобуру. Он сунул в неё 9-миллиметровый полуавтоматический пистолет, но вместо ножа пошёл к другому шкафу и вернулся с винтовкой. — Никогда не знаешь. Дальняя дистанция, ближний бой. Нужно быть готовым ко всему, — сказал он. Анна кивнула. Они спустились по лестнице в гараж. Внутри стояли две машины, оба чёрных седана «Кадиллак» с тонированными стёклами. Марков протянул Анне ключ и кивнул в сторону автомобиля на дальней стороне гаража. Они позаботились очистить дом от любых следов идентификации. В каждой из их машин находилось дополнительное оружие, а также взрывчатка. Марков положил руки на плечи Анны, развернул её лицом к себе. Он знал, что существует немалая вероятность, что они больше никогда не увидятся. — Анна Никитина. Ты лучший агент, которого я когда-либо тренировал, — сказал она. Она слегка покраснела. Комплименты были редкостью. — Я всегда старалась изо всех сил, — сказала она. — И твой лучший результат…был непревзойдённым. Они обнялись. Капсула с цианидом в каждом из их воротников на мгновение соприкоснулись друг с другом. Олег почувствовал это. Любовь и смерть, — подумал он. Всегда связаны. Казалось, что так оно и есть. — Иди, — сказал он. Анна обошла ближайший автомобиль к своему. Марков нажал кнопку автоматического подъёмника гаражных ворот. Те поднялись, открыв подъездную дорожку, которая вела немного вверх к улице. Это была одна из причин, почему ему так нравился этот дом — заглянуть в гараж, когда ворота открыты, было практически невозможно, так как он находился на уровень ниже улицы. Анна села в машину, завела двигатель и вывела автомобиль из гаража. Она объехала территорию и выехала на улицу. Марков сел в свой автомобиль, выехал задним ходом и последовал за Анной до дороги. Там она повернула налево, а он — направо. Олегу Маркову даже в голову не пришло, что он поступил нечестно. Давным-давно он думал о таких вещах. Мораль. Правильное и неправильное. Оправдывает ли цель средства? Где-то на пути, будь то во время тренировок или в полевых условиях, эти границы, казалось, растворились и стали похожи на песок, который так легко утекает сквозь пальцы. В операции было гораздо больше деталей, чем знала Анна. Он привлёк дополнительную помощь, предложенную теми, кому тоже было что терять. Для Маркова это было скорее делом наследия, ну и дачи где-нибудь в Зучовке, выходящей окнами на реку, чтобы можно было слышать шум воды посреди ночи. У него будет и собака. Доберман стал бы его первым выбором. Теперь Марков столкнулся с реальностью. До определённой степени вещи вышли из-под его контроля.

Чёртовы песочные часы. Скрытые на самом видном месте. Труакс не подписывал свои работы, как предполагал Джо. Он сообщал миру, где он находится. Джо был в движении. Ему нужно было с кем-то встретиться лицом к лицу, и быстро. Пока он мчался по коридору, его перехватила Айви. — Ричер, мы можем поговорить? — Да, но нам придётся идти и говорить одновременно. — Джо быстро спускался по лестнице на парковку, а Айви едва за ним поспевала. — Ладно, я поговорила кое с кем здесь, у кого чуть больше информации об Отделе 39. Его также называют Комната 39 или Бюро 39, кстати говоря. В зависимости от того, кого вы спросите. — Полезно знать. — Весь смысл Отдела 39 заключается в создании миллионов долларов для правящей партии, — сказала она. — Это их копилка. Деньги на всякую безумную дичь. Покупка яхт, проституток и всего, что они только могут придумать. Но это не просто такие вещи. Он также финансирует деятельность их правительства. — Например? — Ну, во-первых, ходят слухи, что он даже финансирует их попытки создать ядерную программу. Можешь в это поверить? — Покупать ядерные бомбы на фальшивки, — сказал Джо. — Не каждый день такое услышишь. — Как здорово было бы, если бы именно мы смогли их закрыть? Весь мир, вероятно, поблагодарил бы нас. — Давай будем двигаться шаг за шагом, Айви. — Они добрались до парковки, и ключи от машины были у Джо в руке. — Так что мы делаем теперь? — спросила она. — Продолжаем. Устанавливай как можно больше связей. Чем больше у нас будет доказательств для Дженкинса, тем большую свободу действий мы получим. — И куда ты так спешишь? Джо начал идти к своей машине, и Айви последовала за ним. Он повернулся к ней. — Ты знаешь, кто спит в одной постели с Северной Кореей? И, вероятно, помог организовать Комнату 39? — спросил Джо. — Китай? — Возможно. Конечно. Но Советский Союз сделал больше. Гораздо больше. Вероятно, они предоставили первоначальное финансирование, ресурсы, даже специалистов, чтобы помочь запустить процесс. — Зачем им это делать? Что бы они получили взамен? — Приоритет в качестве торгового партнёра, разведданные и практически всё, что они хотели. Северная Корея была для них как младший брат. Она делала бы всё, о чём они попросят. Джо подошёл к своей машине и открыл дверь со стороны водителя. — Ты не ответил на мой вопрос, — сказала Айви. — Куда ты едешь? Он вздохнул. — Советы вовлечены сильнее, чем ты думаешь. У меня есть контакт в Лэнгли, от которого мне нужно получить прямую информацию. Слушай, продолжай преследовать след валюты, идущей из Северной Кореи. На моём столе в кабинете лежит стодолларовая купюра. Не пугайся того, как она представлена. Взгляни на неё. Разыщи связь с Лос-Анджелесом и выясни, кто их агент. Должны же быть какие-то записи о нём. Продолжай подниматься выше, пока мы не найдём главного парня. Или девушку. Джо забрался в свой правительственный седан, ещё один «Меркьюри», и завёл его. Он выехал с парковки, взвизгнув шинами в процессе. Он сжал руль руками. Он был чертовски зол. Его провели, в этом он был почти уверен. Агент Блейк проделала мастерскую работу: сначала ударив его чувством вины за то, что он убил целую семью. Затем отступив, дав ему прийти в себя, и переспав с ним, чтобы отправить его восвояси, при этом прекрасно зная, что в той чёртовой машине никто не погиб. Джо чувствовал себя идиотом. Красивая женщина сыграла на нём, как на скрипке. После того как он увидел символ песочных часов, вплетённый в Супердоллар, он позвонил Блейк и сказал, что ему нужно поговорить как можно скорее. Она согласилась встретиться с ним на общественной парковке парка Лэнгли-Форк, недалеко от штаб-квартиры ЦРУ. Агент Блейк тогда звучала недовольной, впрочем, как и сам Джо. Он вёл машину агрессивно и пытался привести мысли в порядок. Ничего из этого не имело смысла. Труакс жив. За Супердолларами стоит Северная Корея. И у него всё ещё нет доказательств того, что корейцы убили Коплина и Эрвинга. Одну вещь он знал наверняка: после инсценировки смерти Труакса и его семьи Джо был почти уверен, что Советы передали гениального гравёра Северной Корее. Возможно, Труакс был недоволен, отказывался работать или делал халтуру, и вместо того, чтобы убить его, они отдали его своему союзнику в обмен на что-то, чего Джо не знал. И ему было плевать. Скорее всего, деньги или право первого выбора любых ядерных бомб, которые разработает их союзник. Джо не знал. Ответ находился, надеюсь, на парковке прямо впереди. Джо заметил съезд к парку. Ему показалось странным иметь место природы так близко к штаб-квартире ЦРУ. Поговорим о противоположностях спектра. Люди прогуливаются по парку, наблюдают за птицами и соприкасаются с природой. Тем временем прямо через дорогу находилась одна из самых могущественных организаций в мире, ведущая битву в основном за кулисами. Он испытывал огромное уважение к ЦРУ. Он знал нескольких офицеров, и это были умные, суровые агенты, которые всегда знали углы игры и ловко ими пользовались. Блейк была идеальным примером. Он въехал на стоянку и проследовал к задней части парка, где линия деревьев упиралась в ряд парковочных мест. Джо увидел чёрный седан, припаркованный задом наперёд в одном из мест. Джо не мог разобрать, работает ли двигатель на холостом ходу или машина заглушена. Он посмотрел, не висит ли водитель где-нибудь поблизости, нервно куря сигареты, но никого не увидел. Казалось странным видеть машину, запаркованную задом наперёд. Других транспортных средств поблизости не было, а деревья находились слишком близко к автомобилю. Медленно он проехал мимо чёрного «Форда», а затем зарулил задом в свободное место рядом с ним. Джо ждал. Почему никто не выходит? Вероятно, силовой ход, подумал он. Ему начинала надоедать агент Блейк, которой, казалось, всегда нужно было иметь преимущество. Выдавать информацию по своему усмотрению. И заставлять агента Казначейства приходить к ней. Джо выключил двигатель и вышел. Было тепло, и лёгкий ветерок проходил сквозь деревья. Ветви и листья сливались в тихую мелодию в тёплом воздухе. Вдалеке Джо увидел женщину, идущую по тропинке вокруг пруда. Похоже, у неё был портативный кассетный плеер и наушники. Слушает музыку и занимается спортом, без сомнения. Джо подошёл к задней пассажирской двери «Форда» и постучал в тонированное стекло. Ответа не последовало. Джо постучал снова. Всё равно ничего. Он потянулся вниз и проверил ручку, чтобы узнать, заперта ли дверь. Может быть, она разговаривала по важному телефону и её нельзя беспокоить. Дверь была открыта.

Джо открыл её. Агент Блейк смотрела прямо перед собой, её рот был открыт. Водопад алой крови стекал по передней части её белой блузки. Её горло было перерезано от уха до уха.

Должно быть что-то ещё. Айви чувствовала это костями. Если Отдел 39 настолько сверхсекретен, как стала известна даже эта небольшая часть информации? Ответ заключался в том, что должна была произойти утечка. Возможно, северокорейский разведчик, который дезертировал и выложил информацию о своих старых товарищах. Если так, то где информация? Айви копалась в каждом отчёте, который могла достать, затрагивающем участие Северной Кореи. Материалов было довольно много, но мало что касалось фальшивомонетничества. Айви устала и проголодалась. Ей нужен был перерыв. Несмотря на то, что её болтливые соседи по кубиклу вели себя тихо, ей нужно было подышать свежим воздухом и нормально поесть. Её желудок урчал, а за весь день она выпила лишь кофе. К тому же уже наступил вечер, а она пропустила обед. За углом было отличное кафе с сэндвичами. Она возьмёт один навынос вместе с диетической колой и съест либо обратно в офисе, либо, учитывая, насколько поздно, может, просто пойдёт домой и сочтёт это ужином. Она закрыла файлы на своём столе и спустилась на лифте на улицу. Хотя официальный час пик давно прошёл, тротуары были оживлены как всегда. Туристы приходили и уходили, адвокаты, консультанты и сотрудники законодательных органов все шли быстро, говорили быстро и носили амбиции на лицах. Иногда Айви задумывалась, как она вообще оказалась в Вашингтоне. По какой-то причине она всегда думала, что поедет в Нью-Йорк. Каждый раз, когда она там бывала, город очаровывал её, уровень энергии зашкаливал, и Айви нравилась такая атмосфера. Это хорошо подходило её характеру. Политика никогда её не интересовала, поэтому она никогда не представляла себя в Вашингтоне. До определённой степени она рассчитывала оказаться в ФБР, в нью-йоркском офисе. Вашингтон был полностью посвящён политике. Ещё в колледже она с трудом продиралась через уроки политологии в основном потому, что ей было скучно. История увлекала её, как и психология. Остальные предметы она просто пережидала, пока не сможет добраться до курсов уголовного правосудия. Именно там она начала осознавать свой карьерный путь. Что привело её сюда: к стойке с сэндвичами. Там уже собралась небольшая очередь. У заведения была вывеска у доски меню, и ниша, где заказывали у одного окна, а затем, через несколько футов, получали заказ у другого окна. Также внутри было небольшое пространство с несколькими столиками для тех, кто слишком голоден, чтобы ждать. Айви изучила доску. Она всегда брала одно и то же: индейку на ржаном хлебе с сыром манчего, луком и салатом. Время от времени она рисковала с другими вещами; пастрами, брискет, ветчиной «Чёрный лес», но когда она действительно хотела есть и желала сытной еды, она придерживалась своего привычного сэндвича. Впереди стояло несколько человек, и она узнала в них туристов, которые задавали массу вопросов о меню. Желудок Айви заурчал, и она попыталась сохранять терпение. Джо Ричер был лучшим, что случалось с ней в Казначействе. Ей нравился Коплин, и, казалось, директор Дженкинс уважал её, но она определённо чувствовала родство с Ричером. Казалось, они были сделаны из одного теста, и она расстраивалась всякий раз, когда думала об этом; Ричер сказал, что это временная командировка, а после он вернётся в Армейскую разведку. Это означало, что ей придётся начать всё с нуля. Айви была этому не рада, но давно поняла, что её судьба зависит от неё самой. Работай усердно, и возможности появятся. Именно так она и поступит; продолжит упорно трудиться. Узнать, чёрт возьми, что происходит с Северной Кореей и Отделом 39. Наконец, настала её очередь сделать заказ. Она подошла. Женщина у окна была средних лет, с морщинистым лицом и красной рубашкой с логотипом магазина. Слева от неё к окну была прикреплена лента заказов. Позади неё мужчина, тоже средних лет, собирал предыдущие заказы. Молодая девушка на заднем плане нарезала лук и салат, готовя ингредиенты для мужчины. — Индейку на ржи, манчего, лук, салат и масляную заправку, пожалуйста, — сказала Айви. Она достала наличные, стараясь не использовать фальшивую купюру, которую взяла из кабинета Джо. — Придётся подождать пару минут, у нас довольно много народу, — извиняющимся тоном сказала женщина. — Без проблем. Айви встала в конец очереди, где люди ждали объявления готовности своего заказа. Она гадала, как дела у Джо с его контактом из ЦРУ и что он имел в виду, говоря, что российское участие оказалось масштабнее, чем они думали. Она понятия не имела, но была взволнована. Мы вот-вот раскроем это дело нараспашку, — подумала она.

Джо отвернул голову от Блейк и посмотрел на водителя. Тот тоже смотрел вперёд, прямо на то место на лобовом стекле, где его мозги и кровь забрызгали руль, приборную панель и часть стекла. Чёрт, — подумал Джо. Он снова повернулся к Блейк, приложил палец к её запястью. Она была мертва, но ещё тёплая на ощупь. Джо выбрался из машины, потянулся за пистолетом, увидел тень на двери и среагировал инстинктивно. Всё это пронеслось в его голове за долю секунды: было слишком поздно разворачиваться и стрелять. Деревья подступали вплотную к машине. Кто бы ни убил Блейк и её водителя, он не ушёл, а просто ждал свою следующую цель: Джо Ричера. Он совершил глупую ошибку, но не собирался усугублять её, совершая новую. У Джо был только один вариант: он нырнул в машину, через мёртвое тело Блейк, вытянув руку к ручке противоположной двери. Он приземлился на заднее сиденье, и его рука схватилась за ручку как раз в тот момент, когда кто-то попытался ухватить его за лодыжку, но он уже падал через пассажирскую дверь наружу из автомобиля. Джо ударился об асфальт, перекатился и услышал звук выстрелов из пистолета с глушителем дважды. Пули взбили асфальт рядом с его головой, но в трёх футах позади него. Джо достал свой пистолет. Повернув голову, он заглянул под машину и увидел пару чёрных туфель у заднего бампера. Джо залез в карман, достал пейджер и швырнул его, словно ручную гранату, через крышу машины. Он услышал, как устройство стукнулось о тротуар позади стрелка. Ноги у задней части машины сдвинулись, как Джо и надеялся. Он рывком вскочил на ноги. В то же время мужчина поднялся из своего приседа, направив пистолет в неверном направлении. Мгновенно осознав свою ошибку, он развернулся обратно. — Бросай… Джо не успел закончить команду. Мужчина молниеносно выбросил руку вперёд, и Джо выстрелил ему в голову. Тот пошатнулся назад, и Джо последовал за ним. Пистолет всё ещё был у него в руке. Джо дважды выстрелил ему в сердце, дуплетом, так близко друг к другу, что это прозвучало почти как один хлопок. Мимо машины, по хрустящему гравию, Джо посмотрел вниз на своего противника. Тёмные волосы, светлая кожа, широкое лицо и тёмные глаза. Кореец, — подумал Джо. Вероятно, из Отдела 39. Конечно. Он совершил ещё одну ошибку; ему следовало знать, что северокорейцы следят за ними. Они наверняка знали об аресте Джун Ли и о возможности того, что он мог заключить какую-нибудь сделку. Джо обыскал карманы мёртвого убийцы. Там ничего не оказалось, разумеется. Никакого удостоверения личности. Только запасной магазин для пистолета. Он подумал о том, что должно было произойти: они держали под наблюдением либо Джо, либо Блейк, возможно, даже прослушивали телефоны. Очевидно, они знали, что Блейк будет в парке, и увидели в этом свой шанс. А значит, они либо установили жучок на её телефон, либо маячок на её машину, либо выставили наблюдателя. Именно так они узнали и о прибытии Джо. Он был чертовски зол. Блейк была красивой женщиной, к тому же жёсткой. И быть убитой вот так — это было ужасно, и Джо заставил её убийцу заплатить, но этого было недостаточно. Стрелок был лишь солдатом. Ему нужно было выяснить, кто стоит за всем этим, дёргая за ниточки. Айви сейчас вернулась в офис и тянет всё, что может — Айви. И тогда он побежал. Он видел таксофон где-то в парке, когда въезжал сюда. Он подбежал к своей машине, распахнул дверь, провернул ключ зажигания, врубил передачу и вдавил педаль газа в пол. Большой седан рванул вперёд, и он погнал через парковку так, будто проходил трассу слалома на время. Налево, направо, за угол, а затем впереди он увидел небольшое квадратное здание. Над дверью висела вывеска. Restrooms (туалеты). Никаких признаков таксофона. Давай же, — подумал Джо. Он пришпорил большой автомобиль, перепрыгнул «лежачего полицейского», почувствовал, как днище машины скребёт по асфальту, а затем резко затормозил. Он выпрыгнул из машины, побежал вправо. Ничего. Он продолжал бежать и чуть не проскочил узкий проход, отделявший туалеты. Там, справа, стоял таксофон. Если они вели наблюдение за Блейк, весьма вероятно, что они следили и за Джо. А по ассоциации они могли знать и об Айви. Если они настроены серьёзно, у них вполне мог быть наблюдатель и за Джун Ли. В таком случае Айви в беде. Он вбросил четвертак в щель, и когда раздался гудок, набрал номер пейджера Айви. Наступила тишина. — Давай же! — крикнул Джо. Он взглянул на заднюю часть парковки, увидел машину Блейк и мёртвого мужчину, растянувшегося на асфальте рядом с ней. Наконец он услышал писк. Используя указательный палец, Джо принялся тыкать цифры на кнопочной панели таксофона. 9-1-1 # (знак фунта/решётки). Наклонившись вперёд, Джо сгорбился, прижав трубку к уху изо всех сил. Ему нужно было это услышать. Он ни за что не повесит трубку, пока не убедится наверняка. Наконец, сквозь телефон донёсся звук, который он искал. Бип. Бип. Бип. Джо наконец выдохнул. Его сообщение было доставлено. Он лишь надеялся, что сделал это вовремя.

С тех пор как Айви пришла в Казначейство, она увидела и сделала гораздо больше, чем ожидала изначально. Однако было одно, что до сих пор от неё ускользнуло. Ей никогда никто не отправлял сообщение на пейджер. Ни разу. Фактически, она в шутку говорила, что ей следует отнести пейджер в ломбард и выручить хоть немного денег, по крайней мере, тогда он послужит какой-то цели. Каждый раз утром, бросая пейджер в сумочку, она всегда задавалась вопросом: зачем? Мужчина перед Айви дождался, пока назовут его заказ, шагнул вперёд, повозился с салфетками и пластиковыми столовыми приборами, а затем попросил дополнительные пакетики соли и перца. Казалось, существовал заговор с целью заставить Айви ждать свой сэндвич как можно дольше. Её желудок заурчал, и она сжала челюсти. Она умирала с голоду. Айви чувствовала запах еды, и у неё буквально потекли слюнки. Она слегка повернулась, чтобы пропустить мужчину, который наконец собрал все необходимые приправы для своего сэндвича. Айви мельком взглянула на его сэндвич. Похоже на пастрами. Хороший выбор, — подумала она. Айви будет следующей, в этом она была уверена. Она с огромным интересом наблюдала, как следующий готовый заказ кладут на стойку. Даже издалека она могла понять, что это её индейка на ржи. Она сделала шаг к окну выдачи, и тут это случилось. Её пейджер запищал. Айви остановилась. Ей пришло в голову, что она может проигнорировать его, забрать еду и позже посмотреть, кто ей написал. Но такого раньше никогда не случалось.

Пейджер запищал снова, и Айви слегка подпрыгнула и повернула налево, чтобы выйти из очереди и достать из сумочки вещицу. Еду придётся отложить. Этот поворот спас ей жизнь. Женщина, стоявшая в очереди прямо за ней, внезапно ринулась вперёд именно в тот момент, когда Айви повернулась, чтобы залезть в сумочку. Боль, какой она никогда прежде не испытывала, пронзила тело Айви. Она выпрямилась и ахнула, её руки сжались. Женщина использовала предплечье, чтобы прижать Айви к стене здания рядом с окном выдачи навынос. Айви оказалась с ней лицом к лицу. Она никогда раньше не видела эту женщину. Тёмные волосы. Чёрные глаза, наполненные садистской радостью; убийство и похоть смешивались вместе, образуя циклон ярости. Корейка, — подумала Айви. Из Комнаты 39. Рука Айви появилась из сумки, словно по собственной воле. Но вместо пейджера, за которым она потянулась, в руке оказалось нечто совершенно иное. Это была та самая маленькая деревянная штуковина, которую она взяла со стола Джо. Та, которой была приколота стодолларовая купюра к его портфелю. Когда она увидела её, Айви понятия не имела, что это такое, и хотела изучить дома, поэтому сунула в сумочку. Теперь она смотрела, как женщина отшатывается назад с длинным тонким ножом, покрытым кровью. Моя кровь, — подумала Айви. Кто-то из мужчин в очереди выкрикнул что-то, и какая-то женщина закричала. Женщина держала нож остриём вперёд, низко, и шагнула вплотную. Айви была поглощена болью и чувствовала себя неустойчиво, но её взгляд сфокусировался на шее женщины. Она размахнулась рукой и вонзила острый конец гравёрного резца женщине в шею. Струя крови вырвалась наружу и брызнула Айви в лицо. Женщина выпрямилась, её рот открылся. Айви смотрела, как её губы разомкнулись, словно она хотела сказать Айви что-то. Кровь хлынула гейзером из горла женщины. Она отступила на шаг. Нож выскользнул из её руки. Она поднесла одну руку к горлу, и кровь брызгала сквозь её пальцы.

Позади неё, в очереди за сэндвичами, закричало несколько человек. Айви посмотрела вниз. Задняя сторона её ног была мокрой, а задники обуви были залиты кровью. Она подняла взгляд как раз в тот момент, когда женщина с ножом упала на землю. Мгновение спустя то же самое сделала и Айви. С точки зрения Анны, находившейся на полпути вниз по кварталу, сцена развивалась идеально. Кореянка хорошо справилась, ударив агента Казначейства ножом в спину, но Анне не понравилось, как агентша в последнюю секунду развернулась. Она гадала, нанёс ли нож убийцы необходимый урон, чтобы убить молодую женщину. По-настоящему хороший удар должен был идти снизу вверх и, надеюсь, рассечь такой орган, как лёгкие или почки, или, в идеале, сердце. Анна была уверена, что женщина не смогла нанести удар настолько высоко вверх. Собралась толпа, и вдали Анна услышала полицейские сирены. Если она собирается вмешаться, ей нужно сделать это сейчас. Ей нужно подойти и пустить пулю в голову агента Казначейства. Вот почему она здесь: убедиться, что корейцы придерживаются своей стороны сделки. Анна была практически уверена, что кореянка мертва. Этот удар ножом в горло был жестоким. С каких это пор агенты американской разведки носят ножи в своих сумочках? Это казалось странным. Она сошла с тротуара и начала пробираться к толпе. Между людьми образовался небольшой просвет, и она смогла разглядеть тело цели. Анна могла —

Полицейская машина резко затормозила перед кафе с сэндвичами, и Анна отвернулась. Момент был упущен. Всё, на что ей оставалось надеяться теперь, это что молодая агент истечёт кровью.

Олег Марков заглядывал в оптический прицел винтовки. Он был впечатлён высоким мужчиной. Это человек действия, — подумал он. Джо Ричер. Агент Казначейства, бывший армейский шпион. Внушительный противник, судя по всему. Он опустил прицел. Он не был прикреплён к винтовке, Марков просто использовал его, чтобы наблюдать за встречей в парке. Корейский убийца устранил две из трёх целей. Самыми важными были женщина Блейк и Ричер. Водитель просто оказался не в том месте не в то время. Марков лениво задумался, кому Ричер позвонил после того, как бросился бежать к таксофону. Вероятно, полиции. Или, предположил он, молодой женщине из Казначейства, которая помогала Ричеру. Марков надеялся, что корейский убийца добрался до сотрудницы Казначейства раньше предупреждения Ричера. Если Ричер также вызвал полицию, им потребовалось почти десять минут, чтобы наконец появиться. Именно тогда Марков решил, что пора уходить. Он выехал с парковки склада чуть выше по склону от парка. Он поехал в другом направлении, обратно к Посольской аллее. Его мысли обратились к Анне. Он предаст её, конечно. Это было предрешено много лет назад. Его единственным удивлением было то, что она прожила так долго. Она понятия об этом не имела, что было немного досадно. Вся эта подготовка, тесты, миссии, и всё равно она оставалась слепа. Возможно, она выживет, возможно, нет. Возможно, даже если она выживет, он положит конец её миссии раз и навсегда. Определённо не мертва. По крайней мере, пока ещё нет. Анна наблюдала, как подъехала скорая помощь и выпрыгнули парамедики, оказывая помощь двум женщинам на земле. Они накрыли корейскую убийцу простыней, но не агента Казначейства. Они погрузили молодую женщину на каталку и закатили в скорую. Полицейские остались ждать у тела мёртвой женщины. Анна включила передачу и последовала за скорой помощью. Может быть, девушка из Казначейства будет мертва по прибытии. DOA (Dead On Arrival). Скорая пронеслась сквозь трафик с включёнными огнями, и Анна следовала за ней, хотя и не слишком близко. Она слышала, что это незаконно в США. Их называют «охотниками за скорыми». Юристы. Машины съезжали на обочину, пропуская скорую. Анна задавалась вопросом, насколько хорошо оснащены американские машины скорой помощи. Она не думала, что они возят кровь, и надеялась, что это так, потому что женщина внутри должна была истекать кровью, получив при этом множество внутренних повреждений. Она гадала, в какую больницу её повезут. Они ехали через пробки, пока Анна не увидела указатели отделения неотложной помощи. Скорая свернула туда, а Анна проехала мимо, развернулась и припарковалась вдоль бордюра. Она смотрела, как каталку выгружают из машины скорой помощи. Люди двигались со срочностью. Это было хорошо в том смысле, что женщина могла быть при смерти, и плохо в том смысле, что миссия провалилась, по крайней мере, на данный момент. Анна размышляла, стоит ли заходить внутрь. Она уже убивала кого-то раньше в больнице, поэтому знала, что это можно сделать. Проблема заключалась в том, что в больницах была всякая дополнительная охрана, защищавшая их не от таких людей, как она, а от воров, чрезмерно рьяных родственников, вмешательства и загрязнения. Что бы сделал старик? Ждать, конечно. Он стал бы ждать. Она включила передачу и поехала на большую парковку, где увидела знак для посетителей. Последний взгляд, и тогда она решит. Анна ждала, наблюдая, сколько людей заходило внутрь, сколько выходило, и любые признаки охраны. Пистолет лежал рядом с ней. Может быть, украсть где-нибудь внутри белый халат и пробраться в палату девушки. Но старик стал бы ждать, а значит, ей тоже следовало подождать. В тот самый момент, когда она открыла дверь и собиралась выйти из машины, из автомобиля, только что въехавшего на стоянку, вышел мужчина. Он был очень высокого роста. С бритой головой. Ричер. Анна захлопнула дверцу, завела машину и уехала. База находилась в районе рабочего класса к северу от города. Он был заполнен менеджерами среднего звена, сантехниками, учителями и продавцами. Жилой комплекс был реликтом семидесятых с квадратным навесом из кедровой дранки, который шёл по всему периметру здания. Внутри квартира отличалась тёмным деревом, бежевыми коврами, кухонными шкафами из ДСП и столешницами из пластика. Кухня переходила в открытое пространство с другой стороны, служившее столовой. В гостиной стояли два стула. Марков заглянул в шкафчик рядом с плитой и нашёл бутылку русской водки. Он налил себе стакан и подумал о следующем шаге. Он должен быть решительным и окончательным. Окончательность была целью номер один. И сохранение собственной жизни в процессе. Он принёс водку в гостиную и сел в одно из кресел. У него в другой руке был пистолет, и ему открывался прекрасный вид на дверь. Через десять минут он услышал, как ключ осторожно вставляется в замок. Анна открыла дверь и вошла внутрь. Заперев за собой дверь, она подошла к Маркову и встала перед ним. Он предложил ей водку, и она сделала основательный глоток. — И? — спросил он. — Кореянка мертва, — ответила она. — Агент в больнице. У меня не было возможности прикончить её, а когда я была в больнице, прибыл Джо Ричер. Я подумала, что лучше подождать. — Да, это было правильное решение. — Как всё прошло в Лэнгли? — спросила она. — Агент ЦРУ мёртв. Мертвы и убийца, и её водитель. Но не Ричер. — Он убил кореянку? — Он сделал это. Марков допил водку. — Этот Ричер, — сказал он. — Мне он не нравится.

— Где она? Джо стоял у стойки регистрации на третьем этаже больницы Университета Джорджа Вашингтона. Отделение интенсивной терапии. Медсестра проверила свой планшет. Ей было, вероятно, около пятидесяти пяти, волосы темнели седеющими прядями у висков. На её столе стояла фотография четырёх маленьких детей. Внуков, догадался Джо. Он задался вопросом, будут ли у Айви когда-нибудь внуки. На бейдже медсестры было написано: Донна Джонс. — Всё ещё в реанимации, боюсь, — сказала она. — Пожалуйста, будьте терпеливы, врачи делают всё возможное. Она в хороших руках. — Планшетом она указала на комнату ожидания, где он просидел последний час. — В комнате ожидания есть кофе, а в кафетерии довольно неплохая еда. Если у вас возникнут вопросы, просто дайте мне знать. Он поблагодарил её и сел. Джо знал, что Айви получает лучший уход в городе. Именно сюда привезли Рональда Рейгана после покушения всего девять лет назад. Он помнил, что читал о том, что в этой больнице одна из лучших бригад по травмам в стране. Джо старался не винить себя. Ему следовало этого ожидать. Разочарование было сильным; каким-то образом они проникли в Казначейство — даже вонзили фальшивую купюру в его портфель. Но Айви? Он даже не рассматривал её как цель. Он упустил знаки, вот и всё. Ему никогда не следовало отправлять её на допрос к Джун Ли. Именно там она, вероятно, попала под их прицел. Джо встал и принялся ходить взад-вперёд. Он мог бы попробовать спуститься в кафетерий, хотя не был голоден. Он всё равно спустился вниз, купил кофе и едва удержался от соблазна взять пару пончиков, но передумал и вернулся в комнату ожидания. Это был долгий день; приехала полиция, и ему пришлось объяснять, что произошло. Естественно, убийство офицера ЦРУ, её водителя и корейского киллера породило миллион вопросов или около того. Были также ребята из Лэнгли, которые его допрашивали. Тот факт, что он сам был одним из них в некотором смысле, помогло. После того как он дал показания ФБР, ЦРУ и местной полиции, и садясь в свою машину, его пейджер запищал. Он взглянул вниз. Это был офис. Дело было срочным. Он пошёл к тому же телефону, которым пользовался раньше, и позвонил, только чтобы узнать, что случилось с Айви.

Его звонок на её пейджер, должно быть, не дошёл до неё вовремя. Чёрт побери, — подумал он. Теперь он расхаживал по комнате ожидания, поглядывая на журналы на столиках и выцветшие акварели в дешёвых рамках на стене. Когда пожилая женщина и мужчина заняли места в зале ожидания, он перестал ходить, не желая нервировать и их. Он взял журнал и попытался прочитать статью о новых лекарствах, обнаруженных в джунглях Амазонки. Сосредоточиться было трудно. Он переключился на журнал о гольфе. Он не играл в гольф. Он бросил журнал обратно на столик. Джо откинул голову назад и попытался думать. События развивались стремительно. Директор Дженкинс без сомнения потребует брифинга, как только он вернётся в офис. Наконец, он задремал, пока кто-то не произнёс: «Сэр?»

Он открыл глаза. Перед ним стояли медсестра Джонс и врач. Он огляделся. Пожилая пара ушла. — Как она? — мгновенно насторожившись, спросил Джо. — Это была очень жестокая рана, — сказала доктор. Она была миниатюрной, с рыжими волосами, веснушками и ярко-голубыми глазами. На её бейдже было написано: д-р Венута. От неё исходила энергия, и Джо понравился её уверенный вид. У него сложилось впечатление, что д-р Венута не потерпит дураков. — Но она выкарабкается, — продолжила доктор. — Ей очень повезло, тот, кто это сделал, метил в органы, и промахнулся всего на миллиметры. Дюймом левее или правее, и всё было бы гораздо хуже. — Могу я её увидеть? — Боюсь, что нет, — сказала доктор. — Может быть, через несколько дней. До тех пор никаких посетителей, боюсь. Её ждёт долгое восстановление, и я хочу убедиться, что она начинает его максимально сильной. Джо кивнул, разочарованный. Он хотел заверить Айви, что она важна для него, и не только ради дела. К тому же, он хотел посмотреть, как она держится. Ему придётся просто подождать. Медсестра и доктор оставили его, и Джо схватил свой кофе, залпом допив остатки. Джо придётся вернуться в офис, объяснить произошедшее Дженкинсу и пересмотреть статус дела. Предстояло сделать многое, а теперь следователь, который добился такого прогресса в деле, выбыл из игры. При такой ране, прикинул Джо, Айви понадобится как минимум пара месяцев на восстановление. Он подошёл к лифту, нажал кнопку гаража и стал ждать. По коридору прошёл санитар с корзиной грязного белья и остановился у лифта рядом с ним. Двери лифта открылись, и Джо посмотрел на кнопки. С ними было что-то не так. Белая надпись была смазана, словно кто-то заменил её на другой язык. Неужели он зашёл не в тот лифт? Двери лифта закрылись, и он понял, что так и не нажал ни одной кнопки.

Санитар потянулся и нажал кнопку гаража. Неимоверным усилием Джо поднял правую руку, чтобы нажать любую кнопку, но рука не двинулась. Кнопки лифта стали темнее, и он вообще не видел никаких надписей. Он почувствовал лёгкую тошноту и внезапно, очень-очень сильную усталость. Но ведь он пил кофе. Тот, что стоял открытым, пока он засыпал. У него мелькнула мысль, но он был слишком уставшим, чтобы её развить. Что-то насчёт его кофе и того, что могло быть в нём. Джо почувствовал, как онемело лицо, и лифт начал погружаться во тьму, почти как свеча, сгорающая дотла. Пространство вокруг сомкнулось быстро, и он почувствовал, как голова начала клониться к груди. Он паниковал, но не мог пошевелиться совсем. Он был парализован. Санитар посмотрел на него. — Вы в порядке? — спросил он. Джо попытался пошевелить губами и произнести слово, хотя бы одно. Но ничего не вышло. Он попытался позвать на помощь, но рот отказался подчиняться. Санитар подошёл ближе. — С вами всё в порядке, Джо? Прямо перед тем, как всё почернело, он задумался, откуда незнакомец знает его имя.

Боль. Глаза Джо распахнулись. Кто-то только что вонзил ему иглу в руку. Он резко проснулся, сбитый с толку и дезориентированный. Он был в больнице, пытался навестить Айви. Джо посмотрел вниз. Что, чёрт возьми, происходит? На его груди был ремень безопасности. Он сидел в кожаном кресле. Стена справа от него была изогнутой, с единственным окном. Они находились внутри движущегося транспортного средства. Джо мог слышать шум ветра и гул двигателя. Его глаза медленно привыкали к свету. Было темно, но он смог различить лицо перед собой. Санитар из больницы. Он выглядел моложе, чем казался раньше. На нём были синие джинсы, ботинки и чёрная футболка. Руки у него были мускулистыми, а лицо — тонко очерченным, даже красивым, с тёмными глазами и тёмными волосами, оставленными чуть длиннее обычного. Он улыбнулся, и Джо увидел уверенность молодого человека. Казалось, он получал удовольствие от происходящего, не имея ни единой заботы в мире. — Время сна закончилось? — спросил молодой человек. Шприц всё ещё был у него в руке, и теперь он убрал его в кожаную сумку рядом с собой. Джо ничего не сказал, зная, что ему только что ввели что-то, чтобы нейтрализовать седативное средство, которое кто-то подмешал ему в кофе в больнице. Его отравили, и в некотором смысле ему повезло. Это было всего лишь снотворное. Это мог быть смертельный яд. — Кто ты такой? — спросил Джо. — Можешь звать меня Уэллс, — сказал молодой человек. У него был глубокий голос, лишённый какого-либо акцента, но при этом это не был непринуждённый американский английский. Нет, там было что-то ещё. — Почему… — Мы доберёмся до всего этого, — сказал Уэллс. — У нас полно времени, это долгий перелёт. Джо взглянул вниз. Его руки и ноги не были скованы наручниками. — Это просто ремень безопасности, — сказал Уэллс. — Ты умный парень, поймёшь, почему мне не нужно было связывать тебя стяжками, хотя ты гигант. В детстве играл в баскетбол? Каким-нибудь спортом занимался? — Если называть драки спортом, то да. Баскетболом — нет. Джо почувствовал движение. Его глаза привыкли. Если это частный самолёт, то довольно большой. — Да, даже если бы у тебя был пистолет, которого у тебя нет, ты бы не захотел из него стрелять, — сказал Уэллс. — О, я бы умер, но ты пробил бы дыру в фюзеляже, кабина разгерметизировалась бы, и ты либо замёрз бы насмерть, либо задохнулся, смотря что наступит первым. Ты угробишь всех вместе со мной, включая себя и самолёт. — Сколько я был без сознания? — Достаточно долго, чтобы мы стали гораздо ближе к месту назначения, — сказал Уэллс. — Эти частные джеты летают намного быстрее коммерческих. Тебе нравится? — Он твой? — Конечно. — Куда мы направляемся? — спросил Джо. — Как я уже говорил, всему своё время. Джо подождал, а затем сказал: — Так это ты пырнул ножом Айви? — Парень, у тебя куча вопросов, — усмехнулся Уэллс. — Нет, твою коллегу ударил не я. Куда мы направляемся, я пока тебе не скажу. Но скажу, очень скоро. Уэллс налил себе воды и сделал то же самое для Джо.

Джо не хотелось пить. Последний раз, когда он употреблял напиток, его вырубило. Кто знает, что могло быть в воде? — Это просто вода, Джо, — сказал Уэллс, читая его мысли, и рассмеялся. — С этого момента можешь мне доверять. — Твоя репутация как бы исключает такую возможность. — Давай начнём с моего имени, — сказал он. — Уэллс. Это не совсем то, кем я являюсь, но сможешь ли ты догадаться, почему я выбрал его? Джо поднял свой стакан. — Потому что люди берут воду из тебя. Как из колодца. — Нет, но мне нравится быстрая смекалка. Ты любишь читать, Джо? Ему потребовалось лишь мгновение. — «Человек-невидимка», — сказал Джо. — Автор Герберт Джордж Уэллс. — Боже мой, какой вы быстрый ученик, мистер Ричер, — сказал Уэллс. — Но я уже знал об этом. Именно поэтому я выбрал тебя, по крайней мере, это была одна из причин. В это решение входило несколько факторов. Теперь есть идеи, почему я выбрал именно Уэллса? Джо изучал молодого человека всё то время, пока тот говорил. Глаза. Рот. Руки. Он не так сильно любил математику, как его брат Джек, но Джо умел довольно быстро производить сложные вычисления. Хронология совпадала. — Ты был тем мальчиком в машине, — сказал Джо. Уэллс кивнул. — Не совсем — я был мальчиком, который должен был находиться в машине. Но те, кто у власти, сумели сделать так, чтобы мы… исчезли. — Твоё настоящее имя Труакс, — сказал Джо. — Сын Джорджа. Уэллс пожал плечами. — Это никогда не было моим именем, особенно после того, как вы с вашей командой провалили операцию. Шучу — это была не ваша вина. — Так зачем же ты убил Коплина и Эрвинга? — Я не убивал. — Ладно, зачем ты нанял или приказал кому-то убить Коплина и Эрвинга? — Я не делал ни того, ни другого. Возможно, тебе потребуется некоторое время, чтобы распутать это, Джо. Тем временем у меня есть очень, очень хорошие новости. Джо вздохнул, вытянув ноги. — Жду не дождусь услышать их. — Вероятно, ты чувствовал себя довольно паршиво, когда пытался спасти нас, и потерпел сокрушительное фиаско, обнаружив, что мы все были убиты. Джо ждал. — Хорошая новость заключается в том, что у тебя будет второй шанс. Слова дошли до него, а затем последовал подтекст, и он ударил так сильно, что перехватило дыхание. — О нет, — сказал Джо. — О да. Папа сидит в грёбаной тюрьме в Северной Корее. — Мы не можем. — Ещё как можем. Уэллс наклонился вперёд и хлопнул Джо по ноге. — Мы с тобой собираемся вытащить его оттуда.

Поскольку Виктор ушёл вместе с Юрием и Константином, Марков решил проверить тайник сам. За последние годы он спорадически работал «в поле» и не имел проблем с тем, чтобы испачкать руки. Ему это даже нравилось, собственно говоря. В старые добрые времена он был эталоном, по которому оценивали всех остальных агентов КГБ. Теперь он шёл по парку и осматривал территорию. В основном туристы и изредка сотрудники правительства, ведущие оживлённые дискуссии. Офисные интриги были напряжёнными, особенно когда ваш бизнес — политика. Марков медленно подошёл к скамейке в парке, сел и открутил фальшивую верхнюю часть. Его пальцы залезли внутрь трубы, и он нащупал маленький листок бумаги. Это была хорошая новость, так как он зашёл в тупик. Всё немного вышло из-под контроля, и ему нужно было взять ситуацию в свои руки, а для этого ему нужна была информация. Он нуждался в том, чтобы его информатор сработал. И она сработала. Он надеялся, что на этот раз это не ошибка. Он прочитал содержимое записки, а затем сунул бумажку в карман и продолжил идти. На улице было теплее, чем он осознавал, и вскоре вдоль лба выступил тонкий слой пота. Ещё рано было называть это победой, так что Олег Марков счёл бы это небольшим триумфом. Он посмотрел на бумагу, которую нашёл в тайнике. Завтра. Здесь. А затем его информатор включил название и адрес частного аэродрома за пределами Вашингтона. Марков знал, несмотря на лаконичный язык записки, именно что она означает. Его шаг ускорился, и он быстрым шагом пошёл к своей машине, а затем поехал обратно домой на Посольской аллее. Там они с Анной вернулись в гараж, вооружившись только пистолетами. Для засады было слишком рано, но сначала можно провести лёгкую разведку. А затем занять позицию позже. Оказавшись там, он наконец положит конец этому затянувшемуся кошмару раз и навсегда. — Пять минут максимум, — сказала д-р Венута. Она вышла и закрыла дверь в палату Айви за собой. Агенты ФБР Метри и Даль стояли рядом с кроватью Айви. Они представились ей, а затем сказали: — Вы можете рассказать нам, что произошло? Айви испытывала изрядную боль, и от лекарств во рту пересохло. Она потянулась за стаканом воды, что причинило боль, и сделала глоток. Медленно она описала заказ своего сэндвича, ожидание в очереди, а затем нападение. Даже разговор об этом заставил Айви вновь ощутить страх от того, что с ней случилось. Она никогда раньше не была жертвой насильственного преступления и чувствовала себя хрупкой. К глазам подступили слёзы, и она вытерла их. Всё болело, и она устала. Лекарства делали всё вокруг размытым. — А где в это время находился Джо Ричер? — спросил её Метри. — Он сказал, что встречается с контактом из ЦРУ, — разум Айви всё ещё был затуманен. Ей стоило огромных усилий вспомнить эту деталь. Даль сказал: — Есть какие-нибудь догадки, где он сейчас? Айви нахмурилась. Она чувствовала себя сбитой с толку и не знала, виноваты ли в этом лекарства или сам вопрос. — Что вы имеете в виду? — спросила она. Айви жестом обвела комнату, словно говоря, что вот здесь она и находилась всё это время. — Понятно, — ответил Метри. — Просто интересно, не говорил ли он, куда собирается пойти потом. — После чего? — Нам известно, что он пришёл сюда повидаться с вами, и с тех пор мы не смогли его отследить. Айви промолчала. Она посмотрела на стакан воды, и Даль быстро схватил его и принёс ей. Она отпила. — С тех пор как вы работаете с ним, замечали ли вы, чтобы Ричер делал или говорил что-то странное вам? Может быть, что-то шло вразрез с тем, чего вы пытались достичь в своих расследованиях? — Нет, — сказала Айви. Её голос был тихим, и она внезапно почувствовала усталость. Но вспышка гнева временно дала ей достаточно сил, чтобы сказать: — Ричер спас мне жизнь. Дверь открылась, и вошла медсестра Джонс. — Время вышло, боюсь. Эта молодая женщина должна отдохнуть. Метри и Даль переглянулись. — Вон, — сказала медсестра Джонс. Агенты ФБР неохотно покинули комнату. Медсестра Джонс подошла к кровати Айви. — Мне не нравятся эти двое, — сказала она. — Высокий бритоголовый, который был здесь до них? Вот он больше в моём вкусе.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь? — спросил Джо. — Ты слышал меня. — Уэллс вёл себя так, будто только что сказал Джо, что они собираются забрать диван из мебельного магазина. Джо покачал головой. — Ты действительно думаешь, что ты просто вальнёшь в Северную Корею и заберёшь их главного гравёра? — Нет, совсем нет. Мы вальнём в Россию, а оттуда прокрадёмся в Северную Корею. Джо поднял руку. — Это полное безумие. Уэллс тихо хмыкнул, и они сидели в молчании несколько минут. — Так ты правда думал, что я мёртв? — спросил Уэллс. — Конечно, — ответил Джо. — Я видел тела в машине.

— Заключённых из Сибири завезли, чтобы всё выглядело красиво, — сказал Уэллс. — Бесконечный запас для КГБ, которым они могут распоряжаться по своему усмотрению. — Так где же ты был той ночью во время операции? Уэллс посмотрел в маленькое окно в темноту ночи. — Работал, конечно. Художественные таланты отца передались мне, и меня обучили как фальшивомонетчика и изготовителя подделок.

— КГБ. — Да. И поскольку мой отец, то есть Игла, работал на них, они знали все его трюки. Они изучали его годами и пытались обучить людей, которые могли бы быть так же хороши, как он. Конечно, никто так и не смог. — Ты смог. — В конце концов я стал равен ему. Меня, конечно, тоже отправляли в Гриднёвку. — Школа 1010? — спросил Джо. Это была печально известная академия, где КГБ обучал своих шпионов тонкому искусству сбора разведданных и убийств. — Да, мы называли её K1. У неё целая куча разных названий. Джо был в замешательстве. — Наша разведка сообщала, что мы эвакуируем семью. Отец, жена, маленький мальчик. Уэллс снова рассмеялся, но на этот раз без тени юмора. — Да, я понятия не имею, как именно ЦРУ в это поверило. Может быть, кто-то сыграл на ваших сердечных струнах. — Был ли ты на связи с отцом в это время? Присылал ли он весточку о побеге? Уэллс покачал головой. — Нет. Я был… всегда в школе, или на тренировках, или на задании. Мать я тоже редко видел. Большую часть времени я был один, или с чередой женщин, которые буквально не говорили мне ни слова. Они готовили, убирались и уходили. Но однажды моя мама появилась и сказала мне, что они собираются сбежать. Что всё изменилось и они боятся за свою жизнь. Оказалось, их страхи были вполне обоснованы. — Что именно произошло? — спросил Джо. — Я знал, что если нас поймают, они никогда не убьют моего отца. Он был слишком ценен. Но мою маму и меня? Я полагал, что если план не сработает, нас убьют. Или отправят в Сибирь. Джо ждал. — У них, должно быть, возникла какая-то проблема с моим отцом. Может быть, он отказался работать, или объявил голодовку, или что-то в этом роде. А потом они, должно быть, узнали, что он собирается бежать, используя падение Советского Союза как возможность скрыться. — Звучит логично для меня. — КГБ не глупцы. Он оставался ценным активом, что бы ни происходило с российским правительством. Так что они заключили сделку с Северной Кореёй, пока могли, и пока его ценность оставалась высокой, — сказал Уэллс. — Бизнес 101. Меня перевезли в другое место и, как обычно, ничего не сообщили. А через несколько дней преданный друг прошептал мне правду: мой папа пропал, а моя мама мертва. Они казнили её. Тогда я понял, что они собираются убить и меня. Типа, в течение нескольких часов. Джо ничего не сказал.

— Мне было легко уйти. Я спрятал кучу фальшивых денег и подделал около дюжины паспортов, создав столько же личностей для себя. Каждый раз, когда я делал один для КГБ, я делал один и для себя самого. Я не знал, что Советский Союз рухнет так быстро, но подумал, что если что-то изменится, я хочу иметь как можно больше вариантов для побега. — Так ты выбрался? — Ага, оставив за собой пару трупов, но я справился. И забрал всё, что у меня было, плюс кое-что ещё, и отправился на Карибы. — Он улыбнулся, и Джо увидел что-то в его глазах. Что-то зловещее. — Чтобы заставить их прийти за мной. — И они пришли? — Они до сих пор идут. Джо наконец понял. — Они убили Коплина и Эрвинга. КГБ. Чтобы выставить это твоим делом, чтобы выкурить тебя. Они использовали гравёра, чтобы попытаться скопировать работы твоего отца. — Да, это были они всё это время. И их попытки копировать его работу были жалкими и неуклюжими. Думаю, они надеялись, что вся кровь и ткани скроют, насколько плохой на самом деле была гравировка. — Так где же они сейчас? Твои преследователи? — Пока не беспокойся о них. Я жду. — Чего?

— Сначала мне нужно освободить отца. А потом я покончу с этим раз и навсегда. — Зачем я тебе? Зачем тебе моя помощь? — Единственный способ, которым мой отец и я будем по-настоящему свободны — это если кто-то уничтожит животных, убивших мою мать и пытающихся убить меня. Включая советских, и Комнату 39. Опознать их, разоблачить, и они забудут обо мне. Джо не был так уверен, но у него было чувство, что у молодого человека, сидевшего напротив, навыков больше, чем кажется. Самолёт качнуло. — Мы идём на снижение. Пора экипироваться, — сказал Уэллс. — Держи, полагаю, ты захочешь одну из этих штук. Он держал в руках странную резиновую маску. — Высший класс. Джо посмотрел на неё. Он никогда не видел ничего подобного. Это была не совсем маска, это было… ровно столько материала, чтобы исказить его черты лица. Этого не происходит, — подумал Джо. Он не знал как, но он не собирался нелегально проникать в Северную Корею и освобождать американца. Джо просто не был уверен, как дать понять это Уэллсу. Он взял маску, просто чтобы выиграть себе немного времени. Он надел её и поправил. Чувствовалось немного странно, и он вернулся в ванную посмотреть на себя в зеркало. Он был шокирован. Он выглядел как совершенно другой человек. Джо вышел обратно и стал ждать вместе с Уэллсом. Дверь в конце кабины открылась, и вышла женщина. Джо посмотрел на неё. — Вы, должно быть, шутите, — сказал он.

— Привет, Джо. Марисоль шагнула в главный салон самолёта и улыбнулась Джо. — Извини за обман, но это было необходимо. Джо переводил взгляд с Марисоль на Уэллса. — Ах. Карибы. Я знал, что у тебя акцент. — Да, ты попал в точку, но я должна была отрицать. Это безумие, — подумал Джо. Как американец и агент Казначейства, даже просто ступить на землю Северной Кореи, вероятно, преступление. Добавьте сюда вооружённое нападение и похищение, и даже если ему повезёт выбраться из страны живым и вернуться в США, он попадёт в Ливенворт. Навсегда. — А что, если я решу вам не помогать? — спросил он. Уэллс разложил перед собой целый арсенал оборудования, включая бронежилеты. — Можешь, — сказал Уэллс. — Но единственный способ выбраться отсюда — вместе с нами. А если мы не справимся, ну, тебе конец. Не хочу говорить за тебя, но будь я на твоём месте, я бы хотел быть чертовски уверен, что люди, которые собираются вытащить меня отсюда, не погибнут раньше, чем получат такой шанс. В конечном итоге именно Игла помог Джо принять решение. Джордж Труакс был захвачен нацистами и десятилетиями удерживался в заложниках Советами и Северной Кореей. И он был американцем. Уэллс наблюдал за ним с любопытством и, должно быть, прочитал решения Джо. — Сходи в туалет, если нужно, — сказал он. Джо последовал его совету и зашёл в ванную. Он плеснул холодной водой себе в лицо. Уэллс прав. Ему придётся помочь. Однако, как только они вернутся в США, если они вернутся в США, это будет совсем другое дело. Дома роли поменяются, и Джо снова будет главным. Он не был уверен, как справится с этим, но должен был решать проблемы по одной за раз. Он думал, что шансы довольно высоки, что никто из них не выйдет живым из этой миссии. Вернувшись в салон, Джо надел бронежилет и выбрал пистолет и нож. — Не волнуйся, нас ждёт гораздо больше оружия, — сказал Уэллс. — Я просто не хотел тащить всё это на борт. Особенно ручные гранаты, — добавил он с ухмылкой. — Впервые в жизни надеюсь, что КГБ хорошо провёл их подготовку, — сказал Джо. Уэллс рассмеялся. — Так и было. И ещё удивительно, сколько дерьма можно купить за кучу денег. «Неограниченный бюджет» — мои два любимых слова. Несколько минут спустя они приземлились, вырулили на пустынную взлётно-посадочную полосу, где их встретили два тяжёлых военных грузовика, в каждом из которых сидело по двое мужчин. На бортах грузовиков была русская надпись, но Джо понятия не имел, что она означает. Химчистка, может быть. Или сантехническая компания. Он внутренне усмехнулся, теперь его уже ничем не удивишь. — Не волнуйся, — сказал Уэллс Джо. — Мы советские. Мы постоянно приезжаем и уезжаем через Корею. Это как сходить за бургером в In-N-Out. К тому же, я подделал всё, что нам нужно. — Он поднял пачку документов. — Идёмте. Джо последовал за Уэллсом и Марисоль к первому грузовику. Они подошли к откидному борту, опустили его и осмотрели содержимое. Там были автоматы, ручные гранаты, пластиковая взрывчатка и куча боеприпасов. Джо добавил к своему арсеналу автомат, а также ручную гранату. Уэллс сел за руль, а водитель сдвинулся. Джо и Марисоль сели на заднее сиденье с одним из солдат. От грузовика пахло бензином и сигаретами. Уэллс включил передачу большого грузовика, и они загрохотали прочь от аэродрома. Джо смотрел на потемневший пейзаж. Казалось, это низкие холмы, несколько деревьев и в основном грязь. В темноте это вполне мог быть Иллинойс. — Только не говори мне, что мы собираемся взломать Комнату 39, — тихо сказал Джо Марисоль. — Она ведь находится в здании Партии труда, прямо рядом с личной резиденцией Ким Чен Ына. Пока мы тут, может, зайдём туда и ограбим его холодильник? — спросил Джо. — Нет, — сказала Марисоль. — Людей вроде Труакса там не держат. Он находится, по сути, в лагере минимального режима. Не совсем тюрьма, но близко. Это заставило Джо почувствовать себя лучше. Немного. — Так ты была «кротом»? — спросил Джо. — Следила за нашим расследованием? — Нет, не совсем, — сказала она и кивнула подбородком в сторону Уэллса. — Я на самом деле помогала вам. И ему. Но Уэллс объяснит позже. Джо понял намек на тишину и погрузился в свои мысли. Они ехали дальше, и солдат на пассажирском сиденье закурил. У него были толстые руки и широкая шея. Говорит ли Уэллс правду? — задумался Джо. Всё, что он говорил, укладывалось в его повествование, чего и следовало ожидать. Но если КГБ убил Коплина и Эрвинга, Джо найдёт их и уложит в землю. Наконец, они подъехали к какому-то контрольно-пропускному пункту. Уэллс сбавил скорость грузовика, показал документы, и их пропустили. Набрав скорость, Уэллс оглянулся на Джо и подмигнул. Прошло ещё двадцать минут, прежде чем появились первые огни. — Ладно, — сказал Уэллс. — Джо, ты и Марисоль будете прикрывать меня. Я знаю планировку и знаю, где находятся охранники. Вы оба здесь для того, чтобы справляться с любыми сюрпризами и помочь мне вытащить старика, если потребуется.

— А эти ребята зачем? — спросил Джо и указал на мужчин на пассажирском сиденье и второй грузовик. — Я нанял их, чтобы прикрыть наш отход и убедиться, что мы вернёмся на самолёт. Они не пойдут внутрь. Таково было соглашение, и за это я им плачу. Так что, трое против скольких? — задумался Джо. Уверенности Уэллсу было не занимать, это надо признать. Большой грузовик замедлил ход, и Уэллс переключился на пониженную передачу. Он подъехал к воротам. Они были охраняемыми. Он опустил стекло и протянул мужчине свои бумаги. Охранник был мужчиной средних лет, и на бедре у него висел один пистолет. Он был пухлым и не в форме. Джо начал верить заявлению Марисоль о том, что это лагерь минимального режима. Мужчина продолжал изучать документы. Уэллс слегка сдвинулся на сиденье, поднял пистолет с глушителем и выстрелил мужчине в голову. Выстрел был не громче мягкого хлопка в ладоши, и мужчина упал назад, бумаги упали ему на голову, словно конфетти. — Он слишком долго возился, — сказал Уэллс. — Пошли. — Он распахнул дверь и бросился к зданию. Джо выпрыгнул из грузовика и последовал за Марисоль и Уэллсом к комплексу.

При тусклом свете лагерь минимального режима выглядел скорее как начальная школа, построенная в семидесятые годы при очень ограниченном бюджете. Это было всего лишь одноэтажное здание без окон, а двери были сделаны из тяжёлой стали. Внутри забора трава была мёртвой и коричневой. Вдалеке Джо увидел небольшую парковку с несколькими автомобилями. Это было хорошо. Если машин мало, возможно, это означало столь же малое количество охранников и/или администраторов. Джо вообще не видел охранников снаружи, кроме того, которого застрелил Уэллс. Они будут внутри, был уверен он. Он гадал, действительно ли они несут караул, или у охраны есть своя зона, и они работают в те же часы, что и заключённые. Он надеялся, что так оно и должно быть. Должны быть камеры, — подумал Джо. Марисоль говорила, что режим минимальный, но если у вас под замком величайший фальшивомонетчик в мире, вы убедитесь, что замок держится крепко. Так что, наверное, одна камера, возможно, даже направленная прямо на Труакса. А может, и нет. Может, у них там целая куча ценных заключённых. У Джо был автомат АК-74 и пистолет Макарова. Он знал, что пистолет высококачественный, да и винтовка неплохая. Он был рад, что это не АК-47. Модель 74 была намного точнее и имела куда меньшую отдачу. АК-47 был печально известен своей неточностью. Популярен он был только потому, что детали были повсюду, дёшевы и взаимозаменяемы. Он обойдётся 74-м, втайне надеясь, что ему вообще не придётся из него стрелять. Уэллс побежал прямо вперёд и открыл первую дверь в конце здания, ближайшую к их машине. Раздался сигнал тревоги, и Джо тут же услышал крики. Плохи дела, — подумал он. Джо последовал за Марисоль внутрь и увидел пустой коридор, по которому быстро бежал Уэллс. В месте, где коридор раздваивался, Уэллс повернул направо, и в конце другого коридора появился мужчина. Уэллс его не заметил. Марисоль выстрелила из своего пистолета, и мужчина скрылся из виду. Джо последовал за Уэллсом. Он добрался до открытого пространства и пробежал через него. В конце оно расходилось на два других коротких коридора. Как, чёрт возьми, Уэллс знал, куда идти? Место было лабиринтом. Раздались выстрелы, и Джо увидел, как Уэллса сбили с ног. Позади него Марисоль начала вести огонь из штурмовой винтовки. Джо рванул вперёд и увидел двух охранников, бегущих к ним. Он открыл огонь из АК-74 от бедра. Один из мужчин упал, другой нырнул в дверной проём. Джо наклонился и схватил Уэллса за спину рубашки. — Забирай его, — сказал Уэллс. — Куда? — крикнул Джо. Уэллс поднял руку и указал направо. Джо поставил его на ноги, и вместе они побежали к последней комнате. Прямо перед тем, как они добрались до неё, снова послышалась стрельба, и Уэллс опять упал. Марисоль догнала их. — Идите, я вас прикрою! — крикнула она. Она встала над Уэллсом и открыла огонь, когда второй мужчина выглянул из-за дверного косяка. Её пуля попала ему в бок лица и оторвала челюсть.

Джо подошёл к двери. Она была заперта. Он поискал ключ. Ничего. Она была стальной, но рама — деревянной. Тем не менее, выбить её ногой не получится. Он схватил единственную принесённую им ручную гранату, выдернул чеку и засунул её между дверной ручкой и рамой. Марисоль оттащила Уэллса за угол, а Джо присел за другим. Взрыв оглушил, и у Джо зазвенело в ушах, а голова загудела. Он побежал сквозь дым и увидел, что дверь всё ещё на месте, но еле держится. Он разбежался и врезался в неё плечом, и она сорвалась с петель, рухнув в комнату. Старик смотрел на него, закрыв уши руками. Это был Джордж Труакс. — Кто ты? — спросил старик. — Я Джо. Идёмте. Джо махнул ему рукой, и когда старик оказался прямо позади него, он шагнул обратно в коридор. Уэллс лежал в луже крови, но снова стоял на ногах. — Идём, — сказал Джо Марисоль. Он услышал хрюканье позади себя, обернулся, увидел, что Труакс сбит с ног, а какой-то мужчина схватил Джо сзади, обхватив медвежьей хваткой. Ощущение было такое, будто он в гигантских тисках, руки мужчины были словно из стали.

Джо мог видеть их отражение в стекле двери прямо впереди, хотя коридор был полон дыма от гранаты. Парень был крупным, широким и сильным, но у него не было пистолета. На нём также не было формы охранника. Кем он был, уборщиком? Джо почувствовал, как воздух выходит из лёгких. Он чувствовал себя так, словно застрял в мясорубке. Он посмотрел вниз и увидел, что на мужчине надеты резиновые шлёпанцы. Что за чёрт, — подумал Джо. Он поднял ботинок и со всей силы опустил его на пальцы ног мужчины. Хруст костей был несомненным, но мужчина не отпускал. Джо поднял ботинок и наступил на другую ногу. Опять хрустнули кости, и на этот раз захват его похитителя ослаб. Джо поднял оба локтя и разорвал захват мужчины. Он развернулся, выбросив правый локоть назад, используя отражение в окне, чтобы прицелиться. Ещё один хруст, на этот раз либо челюсти, либо виска, и таинственный силач рухнул на землю. Впереди Уэллс следил краем глаза, как Марисоль толкает его вперёд. Воздух был густым от дыма, и звучала вторая сирена. Пожарная тревога? Или вызов подкрепления? Два мужчины вбежали в коридор, затормозив, увидев Джо. До сих пор он не думал, что кого-то убил. Теперь выбора не осталось. Он поднял «Макаров» и четырежды выстрелил. Две пули в каждого мужчину. Первый упал лицом вниз. Второй пошатнулся, но продолжил поднимать свою винтовку. Джо сделал ещё один дуплет, и на этот раз мужчина упал. Он шагнул назад, схватил Труакса и потянул его вперёд. Впереди Марисоль открыла дверь, через которую они вошли. Она вела огонь куда-то влево. Джо просунул руку под плечо Труакса и наполовину приподнял его, ускоряя бег. Он прошёл через дверь, Марисоль шла за ним, а Уэллс чуть впереди. Они добрались до грузовика, и Уэллс затащил старика внутрь. Джо обернулся и смотрел, как Марисоль швыряет гранату в дверной проём. Она спринтом подбежала к грузовику как раз в тот момент, когда граната детонировала. Взрыв был оглушительным, и дверной проём обрушился. Марисоль запрыгнула в грузовик, и тогда они тронулись с места. Второй грузовик остался позади них, остановившись у ворот; нанятые Уэллсом мужчины вели огонь по комплексу, выигрывая им время. Джо обернулся к своим попутчикам. — Весёленькое воссоединение семьи, — сказал он.

Они неслись по дороге, подпрыгивая и сотрясаясь на ямах, способных выбить зубы. Джо понятия не имел, преследуют ли их на самом деле, или Уэллс просто хочет убраться оттуда как можно скорее. Джо знал, что у Северной Кореи есть военно-воздушные силы, с большим количеством истребителей. Если прозвучит тревожный колокол и он долетит аж до Пхеньяна, они смогут поднять в воздух пару самолётов довольно быстро. Им нужно было подняться в воздух и покинуть воздушное пространство Кореи как можно скорее. В грузовике никто не разговаривал, в основном потому, что было так громко, что никто ничего не смог бы услышать. Вдалеке всё ещё слышались отдельные выстрелы из тюремного лагеря. Джо надеялся, что их нанятые стрелки занимают тюремных чиновников и это задержит любые вызовы помощи. Наконец, они подъехали к взлётной полосе, и все поспешили на борт, причём Джо и Марисоль помогали Уэллсу. У них едва хватило времени сесть и пристегнуть ремни, прежде чем самолёт покатился по взлётной полосе. С рёвом самолёт взлетел под очень крутым углом, и Джо приготовился. Пять минут они набирали высоту, и как только выровнялись, Джо взглянул на Уэллса. Тот выглядел бледным, поэтому Джо расстегнул свой ремень, подошёл к нему и осмотрел раны. Уэллса подстрелили дважды: один раз в левое колено, другая пуля попала ему в правое бедро и рикошетом вышла наружу, удачный исход. Колено выглядело грязновато с точки зрения повреждений, но крови было не так много. Рана на бедре тоже выглядела скверно, но на самом деле была не более чем глубокой царапиной или ссадиной. В кухонном отсеке самолёта была аптечка, и Джо с Марисоль перевязали и забинтовали колено, а затем наложили повязку и компресс на рану на бедре. — Вам понадобится хороший специалист по коленям, — сказал Джо. — Найдите кого-нибудь, кто работает со всеми профи — вот ваш парень. — Да, ощущения не из приятных. Марисоль нашла какое-то обезболивающее и дала две таблетки Уэллсу. Она выглядела спокойной и собранной. Джо внезапно захотелось узнать о ней побольше, но он не стал спрашивать. Сейчас было не то время. Она убрала аптечку, и Джо вернулся на своё место. После всего волнения все коллективно выдохнули, и Уэллс посмотрел на отца. — Привет, пап.

Джордж Труакс улыбнулся. Для Джо он выглядел как добрый старый дедушка. Его лицо было вытянутым, а кожа испещрена глубокими морщинами. Его тонкие седые волосы были взъерошены, и он выглядел как серьёзный человек, но когда он улыбался, его глаза менялись. — Никогда не думал, что увижу тебя снова, — ответил он. — Я знал, что увижу тебя, — ответил Уэллс. — Эти ублюдки обучили меня. Думаешь, я позволил бы всей их работе пойти прахом? Старик кивнул и посмотрел на Марисоль. — Кто это? — Меня зовут Марисоль, — ответила она. — Красивое имя. — Спасибо. — Это я должен благодарить вас, — сказал Труакс. Он повернулся, чтобы посмотреть каждому из них в лицо. — Всех вас, на самом деле. Никогда не думал, что снова стану свободным человеком. Прошло так много времени. — Теперь вы свободный человек, на всю оставшуюся жизнь. Труакс повернулся к Джо. — А этот человек, спасший мне жизнь? — Я Джо. И это была командная работа. — Что ж, я ценю вашу помощь, Джо. — Пустяки. Просто очередной день, очередная тайная вылазка в чужую страну и перестрелка. Всё в порядке вещей. Уэллс рассмеялся, и Джо откинул голову на кожаное сиденье. Он подумал о возможных последствиях, если это когда-нибудь всплывёт. Он, вероятно, окажется в тюрьме, или как минимум лишится звания и пенсии. Они летели в молчании несколько минут. Уэллс жестом указал на встроенный шкафчик, дверца которого была отполирована из красного дерева. — Думаешь, там есть виски? Джо открыл шкафчик и нашёл бутылку скотча. Единственной посудой, из которой можно было пить, оказались фарфоровые кофейные чашки. Он раздал их, а затем налил всем по паре пальцев скотча. — За наше здоровье, — сказала Марисоль. Все выпили. Уэллс наклонился вперёд и посмотрел на отца. — Ты принёс их? Старший Труакс улыбнулся. — У меня была одна работа во время всей этой операции, думаешь, я бы её провалил? — Он стянул с плеч тканевый рюкзак и поставил его между ног. Джо даже не замечал его во время всей стрельбы. Старик залез в рюкзак и достал две гравёрные пластины. Стодолларовые купюры. — Супердоллары? — спросил Джо. — Во плоти, — ответил Уэллс. Он кивнул в сторону Джо, и Труакс положил пластины в рюкзак и передал его Джо, который посмотрел на Уэллса. — Эй, нам они не нужны, — сказал Уэллс. — И это спасибо за то, что вытащили этого старого художника из тюрьмы. Если у вас возникнут проблемы, покажите их кому следует, и вы станете героем. Карта «Освобождение из тюрьмы». Две штуки. Джо посмотрел вниз. В его руках были гравёрные пластины легендарных Супердолларов. Это определённо был странный день. — У меня плохие новости, — сказал Уэллс отцу. — Наверное, стоит сказать тебе и покончить с этим. Джо допил остатки скотча и налил себе ещё. Он понятия не имел, куда это приведёт, но звук ему не понравился. Марисоль положила руку на колено Джорджа. — Мама мертва, — сказал Уэллс. — Они казнили её сразу после попытки побега. Не знаю, слышал ли ты что-нибудь об этом или нет. Плечи старика поникли. Он покачал головой. Джо гадал, заплачет ли он или годы вдали от дома закалили его от боли. Когда он поднял голову, Джо увидел, что его лицо не покрыто слезами. Если уж на то пошло, оно покраснело от гнева. — Их ложь будет жить дольше всех нас, — наконец сказал он. Уэллс откинулся на спинку стула. — Что ты имеешь в виду? — Она жива, конечно. На лице его сына отразилась целая гамма эмоций. Его глаза сузились. — Но откуда ты можешь это знать? — спросил он. — Её точно не казнили, и я подозреваю, что она очень даже жива, — сказал Джордж Труакс. Он помолчал. — Потому что это она нас предала.

Олег Марков умел планировать операции. За годы работы он проделывал это сотни раз и знал, что обладает врождённым талантом к этому делу, отточенным успехами и редкими неудачами. Когда он объяснил Анне, что ей нужно делать, она молча кивнула в знак согласия. Она не задавала вопросов, потому что их не было. Когда Марков назначал кому-то роль в одной из своих операций, он не оставлял места для манёвра или сомнений. Они прибыли на частный аэродром, куда его направил «крот», почти три часа назад. Место находилось далеко за пределами Вашингтона, в полусельской местности. Здесь практически не было воздушного движения — у ряда из пяти ангаров виднелось лишь несколько самолётов. Марков не увидел никакой охраны. Не было даже диспетчерской вышки, что показалось ему странным. Но он знал, что частные аэропорты регулируются не так строго, как коммерческие. Он был рад, что операция проходит именно здесь: с маленькими частными аэродромами работать гораздо проще, чем пытаться действовать в коммерческой среде. Коммерческие авиаперелёты означали десятки сотрудников службы безопасности, разбросанных по всему комплексу. Там также были бесчисленные камеры и зачастую местная полиция. Если бы их цель летела коммерческим рейсом, Марков знал, что им с Анной пришлось бы ждать и нанести удар только после того, как тот покинет аэропорт и вернётся под свой камень. Всё складывалось удачно; судя по виду, здесь не было ни охраны, ни полиции, и камер он тоже не заметил. Идеально. Этот конкретный аэродром примыкал, как ни странно, к полю для гольфа. Поскольку гольфисты не играют ночью, в темноте это было идеальное место для засады. Для дела Марков выбрал СВД. Аббревиатура расшифровывалась как Снайперская Винтовка Драгунова, или, в просторечии, винтовка Драгунова. Он выбрал позицию чуть выше взлётно-посадочной полосы, под углом, который давал чёткий обзор самолёта после посадки, руления к месту стоянки и высадки пассажиров. Марков положил снаряжение, проверил грунт и выбрал небольшую впадину в траве в качестве своей снайперской ячейки. Он положил перед собой принесённый мешок, который послужит мягкой опорой для ствола. Опустившись на землю, он занял позицию и настроил прицел 4х24. Винтовка стреляла патроном 7Н1, специально разработанным для СВД для обеспечения точности. Марков много раз использовал эту винтовку со смертельным эффектом. Он настроил прицел на нужную фокусировку и тщательно прикинул дистанцию. Ветра практически не было, лишь лёгкий боковой бриз с запада.

Марков посмотрел на часы. Теперь начнётся ожидание. Он видел Анну, стоящую в тени ангара. Когда его добыча прибудет, выйдет из самолёта и увидит Анну, ну, он будет шокирован. А затем он будет убит, — подумал Марков. И пластины будут моими, и я смогу покинуть эту проклятую страну и вернуться на свою дачу к молодым дамам с Украины и Румынии. Американские женщины ужасны, — подумал он. Такие требовательные и жадные. Он устроился ждать. Что-то давило на голень, поэтому он поправился и оглянулся. Он рассмеялся, наклонился и поднёс предмет к лицу. Тайтлист, — увидел он и отбросил мяч для гольфа прочь. Анна не могла видеть Маркова, но примерно знала, где он находится. Если бы она смогла его увидеть, это значило бы, что он плохо справился с маскировкой. Она тоже была хорошо замаскирована. Не было ни малейшего шанса быть обнаруженной. На аэродроме был кластер хозяйственных построек для хранения оборудования и техники. Ни одна из них не контролировалась, и ни на одной не было датчиков движения или камер видеонаблюдения. Анна выбрала здание посередине, которое упиралось задней стороной в сетчатый забор. Сотрудникам аэродрома незачем будет заходить за здание, а у неё был отличный прямой выстрел на площадку, где самолёты выруливают к терминалу. В отличие от коммерческих аэропортов, технически здесь не было «гейта». Была просто площадка, где пассажиры высаживались и буквально сразу входили в здание терминала. Однако в данном случае никто этого делать не будет. Она перехватит их. А Марков уложит их на месте. Простые планы — самые лучшие, знала она, и в этом было очень мало того, что могло пойти не так. У Анны был маленький компактный пистолет, заткнутый за поясницу на пояснице. Если всё пройдёт гладко, он ей не понадобится, но чувствовалось хорошо иметь его при себе. Она нашла запасной рулон брезента, смахнула с него пыль и села. Это должно было случиться давно, и для неё это станет вершиной карьеры. Может быть, после этого её повысят и переведут на более крупные и важные дела. Она надеялась, что Марков отпустит её.

У Анны были сомнения. Всегда оставался вариант форсировать события. Это был опасный последний довод.

Единственный звук исходил от двигателей реактивного самолёта. Наконец Уэллс нарушил молчание. — О чём ты говоришь? — Я начну сначала, — сказал Труакс. Он сложил свои большие, узловатые руки на коленях и начал. — Когда пал Берлин, в нашей группе фальшивомонетчиков остались только я и немец, руководивший процессом. Человек по имени Бергер. Я никогда не был уверен в его звании, потому что они нарочито не обращались друг к другу по званиям. Всех остальных отправили, и я не знаю, что с ними случилось. Я предполагал, что их отправили в лагеря смерти, но не знаю, добрались ли они туда. Он протянул чашку с кофе, и Джо плеснул туда ещё палец скотча. — Солдаты стояли прямо у нашей двери, и поначалу я не мог понять, американцы это или русские. В конце концов я услышал, как один из них что-то крикнул, и понял, что это русские. Это было плохо для меня. Американцы могли бы проявить больше сочувствия к моему положению. В любом случае, думаю, приказ Бергера был застрелить меня, но он запаниковал в самый последний момент. — Уэллс покачал головой. — Мы были заперты в нашей мастерской, комнате с печатными станками, бумагой, инструментами и чернилами, ошибиться в том, что мы делали, было невозможно. Мы слышали о концентрационных лагерях и знали об их существовании, так что, по моему мнению, союзники не должны были слишком сердиться на нас. Мы же просто делали фальшивые деньги. Мы никого не убивали. Самолёт попал в небольшую зону турбулентности, и Труакс подождал, пока она утихнет. Он сделал ещё глоток из чашки и продолжил. — Они выломали входную дверь, и Бергер достал свой пистолет, якобы чтобы застрелить меня, но он заколебался. Мне кажется, он пытался понять, во что ему обойдётся больше проблем: убить меня или сбежать. К счастью для меня, он побежал. Он выскочил через заднюю дверь, и тогда я услышал: бах-бах-бах, и я понял, что солдаты выставили кого-то прикрывать заднюю дверь. И я знал, что Бергер мёртв. Джо смотрел, как старик заново переживает воспоминания. Нелёгкое это дело. — Русские вошли в мастерскую и тут же начали кричать и направлять на меня оружие. Они рявкали вопросы, и, конечно, я не мог на них отвечать. Я продолжал твердить: американец. Американец. Казалось, они не понимают. Марисоль положила руку на колено Труакса, и он накрыл её своей. — Я решил, что они собираются меня убить, но потом один из солдат увидел стопки фальшивых денег. Они поговорили между собой, делая бурные жесты, и там был один парень, которому, казалось, не терпелось нажать на курок и действительно хотелось меня пристрелить. Наконец, они, похоже, пришли к соглашению, и один из них ушёл. Когда он вернулся, с ним было двое мужчин. Один явно был их командиром. Другой — переводчиком. — Они поняли, что нашли, — сказал Уэллс. Труакс кивнул. — Через напряжённый разговор я объяснил им, кто я такой и что я гравёр, я делал пластины, которые печатали фальшивки. — И это спасло тебе жизнь, — сказала Марисоль. — Так и есть. Меня отвезли обратно в Москву на поезде и посадили в тюремную камеру. Думаю, им потребовалось некоторое время, чтобы решить, что со мной делать. Иногда они забывали обо мне на дни. У меня не было еды. Я пил из туалета. А однажды меня перевели в большую мастерскую, и я увидел, что они привезли обратно всё наше оборудование из Берлина, наряду с некоторыми вещами, которые были у них самих. Без лишней помпы мне велели приступать к работе. Так я и сделал. Я организовал цех, попросил то, что мне нужно, и начал делать деньги. Сначала они относились скептически, и я их не виню. Мои первые попытки не соответствовали моим стандартам. Я прибыл зимой, а к весне набрал обороты. Я подделывал несколько валют, и, думаю, у них загорелась лампочка. — Да, лампочка жадности, — сказал Уэллс.

Труакс снова кивнул. — Вот этим я и занимался почти пятнадцать лет. Я усердно работал. Я думал о побеге, но шансов не было. Я был заперт в здании внутри здания внутри крепости. А я не сильный, спортивный человек. Я художник. Джо откинулся на сиденье. Он думал о свободе и напоминал себе никогда, никогда не принимать её как должное. — Но время берёт своё со всеми, и долгие рабочие дни, длинные зимы, я впал в глубокую депрессию. Я начал думать о самоубийстве. Я не видел конца. Я припрятал лезвия бритвы и определённые таблетки. Я их спрятал. А потом появился новый заведующий складом. Она была прекрасна и очень молода. Лет восемнадцать. А я был для неё слишком стар. Её звали Анна. Я влюбился в неё, а она — в меня. Он посмотрел на Уэллса и сказал: — А потом родился ты. Депрессия отступила, не сразу, но со временем я начал чувствовать себя лучше и вскоре стал счастливым и перестал думать о самоубийстве. Хотя я видел только тебя, — сказал он Уэллсу, — и Анну изредка, этого было достаточно. Видишь ли, я был в тюрьме. Ты и Анна — нет. Так что наши визиты были… — Сугубо интимными, — сказал Джо. — Да, были. — И затем, много лет спустя пошли слухи, что Железный кулак начал слабеть. Я впервые услышал имя Горбачёва. И я видел Анну всё реже, а затем её визиты прекратились вовсе. Я был опустошён. Но потом я вспомнил, как подслушал чей-то разговор о специальной школе к юго-западу от Москвы на Волге. Там обучали мужчин и женщин искусству соблазнения, использованию секса как оружия. Мужчин называли воробьями, а женщин — ласточками. Труакс закрыл глаза. — Боже мой, — сказал Уэллс. — Внезапно, — сказал Труакс, — я убедился, что Анна — ласточка. Джо промолчал. Ничего из этого его не удивило. На самом деле, когда старый гравёр упомянул, что прекрасная девушка появилась, когда он был на грани самоубийства, он подозревал это. Люди в погоне за деньгами сделают всё, чтобы денежный поезд катился дальше. А для русских Труакс, без сомнения, был генератором дохода. Они ни за что не позволили бы ему покончить с собой. — Однажды Анна наконец показалась, и я столкнулся с ней лицом к лицу. Она плакала и клялась, что не обманывала меня. Я поверил ей. А затем она сказала, что мы собираемся бежать. Что один из механиков, поддерживавших печатные станки в рабочем состоянии, был шпионом ЦРУ. Он организовал наш с Анной и сыном побег в Америку. Я едва не зарыдал от радости. Уэллс вздохнул, и его плечи поникли. Джо понимал, что всё это стало для него новостью. — Несколько недель ничего не происходило, и я продолжал работать, — сказал Труакс. — А однажды утром мне велели покинуть цех и залезть в фургон. Я сделал, как просили, и поскольку я не покидал цех уже более десяти лет, я предположил, что это побег. Я спросил человека, проводившего меня в заднюю часть фургона, где моя жена и сын. Он сказал, что они скоро присоединятся к нам. Теперь Труакс заплакал. Слёзы потекли по его лицу, превращаясь в тонкие реки в морщинах лица. — Мы ехали часами, а затем мне дали что-то выпить. Это погрузило меня в сон. Когда я проснулся, я был в Северной Корее. Всё моё оборудование было перемещено. Это было похоже на повторение кошмара. — И тогда ты понял, — сказал Джо. — Да. И тогда я понял. В магазине был «крот» ЦРУ — механик печатных станков. Но они обнаружили его и использовали, чтобы инсценировать нашу смерть. Чтобы заставить американцев думать, что мы все мертвы и исчезли.

— Что сработало, — сказал Джо. — Да, сработало. — Обращаясь к Уэллсу, он добавил: — И нет, я не верю, что твоя мать мертва. На самом деле, я думаю, она, вероятно, охотится вот за этими. Он указал на пластины между ног Джо Ричера. — Сукин сын, — сказал Уэллс. Марисоль обняла его рукой. Самолёт начал снижаться. Джо решил, что всё почти закончилось.

Марков услышал это первым. Далёкий гул двигателя, единственный звук тёмной ночи. Медленно он становился громче. Марков улыбнулся в темноте и увидел, как Анна выглядывает из-за угла здания, глядя в его направлении. Он знал, что она не может его видеть, но хотела дать ему знать, что готова. Ну, он тоже был готов. Даже ветер пошёл навстречу, стихнув почти до нуля. С такого расстояния это был лёгкий выстрел. Он мог выполнить этот выстрел десять раз из десяти. Марков покачал головой из стороны в сторону, расслабляя мышцы, делая тело раскрепощённым. Именно в напряжении кроется причина промаха: напряжение у снайпера может быть фатальным.

Звук самолёта становился громче, и Марков наконец увидел, как он спускается с тёмного неба, начиная заход на посадку. Самолёт оказался намного больше, чем он ожидал. Мальчик, теперь мужчина, очевидно, преуспел в жизни. Сын Джорджа Труакса. Бывший агент КГБ. Монументальная заноза в заднице. Но мальчик забыл одну вещь; он позволил внедрить в свою операцию «крота». Смертельная ошибка. Марков полагал, что та использовала свои женские чары, чтобы ослепить его правдой. Так много мужчин были приведены к гибели огнём в своих чреслах и слепотой своего желания. Самолёт приближался, и Марков классифицировал его как Гольфстрим. Вероятно, Gulfstream IV, длиной восемьдесят футов, размахом крыла семьдесят футов. Пара двигателей Rolls Royce, несущих его сквозь ночь. Он надеялся, что пассажирам понравился полёт, потому что сейчас он должен был оборваться ужасным образом. Как и говорила «крыса», самолёт прибыл точно вовремя и выглядел ровно так, как описывалось. Он вырулил по полосе и подъехал к ангару, подставив борт Олегу, держа пассажирскую дверь на прицеле. Марков приготовился к финальной настройке. Следующее его движение — нажать на спусковой крючок. Двигатель медленно затихал. Марков увидел, как Анна выходит из тени на свет. Его палец согнулся вокруг спускового крючка. Он сосредоточился только на выходном люке самолёта. Давай же, — подумал он. Открой эту чёртову дверь. Невозможно было ошибиться в прибытии самолёта. Это было точное время, названное «кротом» Маркова, и это была единственная активность на маленьком аэродроме. Анна глубоко вздохнула и встала. Она поправила пистолет, заткнутый низко на спине, и отошла от здания. Она всё ещё находилась в тени. Анна отошла от здания, за которым пряталась, и пошла к следующему. Она дошла до него и на мгновение замерла в его тени. Отсюда она выйдет прямо на перрон, прямо перед зданием терминала, встав между высаживающимися пассажирами и тем местом, куда они хотели попасть. Она услышала, как затихают двигатели. С минуты на минуту откроется дверь фюзеляжа, спустят трап, и люди выйдут. По одному. Когда шум двигателей снизился ещё сильнее, Анна шагнула на свет. Она сделала ещё один глубокий вдох. Шум двигателей теперь был едва различим, и она пошла к самолёту. Делая это, она сопротивлялась желанию посмотреть вверх, на небольшой холм, где, по её расчётам, находился Марков. Анна подумала, что слышала голос из терминала, но не обратила на него внимания. Теперь для них было слишком поздно что-либо предпринимать против неё. Наконец, она остановилась. Около тридцати футов от самолёта. Этого будет достаточно, чтобы он мог хорошо её рассмотреть, и достаточно далеко, чтобы не мешать выстрелу Маркова. Она ждала. Запах авиационного топлива достиг её ноздрей, и волна жара от двигателей самолёта окатила её. Почти пора, — подумала она. Анна услышала стук, а затем дверь фюзеляжа приоткрылась на щель. Через несколько мгновений её толкнули вниз, и лестница развернулась, постепенно опускаясь на перрон, как только полностью выдвинулась. На ней были поручни с каждой стороны. Она изучила тёмное пространство прямо внутри дверного проёма. Появилась фигура.

Джо услышал выпуск шасси и приготовился к посадке. Все остальные были пристёгнуты, и никто не разговаривал. Он вспомнил, как кто-то говорил ему, что посадка самолёта — это не более чем контролируемое падение с небес. Звучало вполне правдоподобно. Колёса коснулись земли с едва заметным толчком, а затем Джо услышал реверс тяги двигателей. Самолёт немедленно замедлился, и Джо прижало вперёд ремнём безопасности. Gulfstream замедлился, а затем Джо услышал отключение реверса тяги. Теперь они просто собирались зарулить на стоянку. Он заметил, что Уэллс смотрит на него с необычным выражением. — Что? — спросил он.

— Ничего, — ответил Уэллс. Но что-то в глазах Джо увидел. Искорка юмора, а может, вспышка нетерпения. Но чего ради? Самолёт окончательно остановился, огни мигнули, и тихий писк сообщил им, что можно отстегнуться и встать. Джо так и сделал. Марисоль помогла подняться Уэллсу, а Джордж Труакс встал на ноги медленно. — Не привык сидеть так долго, — сказал старик. — Старикам требуется больше времени, чтобы разогнать кровь. Дверь кабины открылась, и вышли пилот и второй пилот. Джо увидел кабину; множество мигающих огней, экранов и кнопок. Пилот и второй пилот не были одеты как коммерческие лётчики. На них были джинсы и кожаные куртки. Фрилансеры, знал Джо. Профессионалы с военным прошлым. И не просто каким-нибудь, а именно таким, какой нужен был Уэллсу. «Марисоль, вы с Джо идёте первыми, — сказал Уэллс. — Я пойду третьим, а мой отец последним». — Хорошо, — сказала она. — Доброй ночи, — сказал пилот Марисоль. — Спасибо, вам тоже, — ответила она. Джо был следующим и гадал, почему Уэллс настоял на конкретном порядке выхода из самолёта. Может быть, потому что он немного шатался из-за травмы колена. Или, может быть, из-за чего-то другого. Джо кивнул пилотам и ступил на трап. Ночь была прохладной, ветра не было. Внизу по трапу Джо увидел, как Марисоль делает последний шаг на перрон. Она прошла несколько шагов и взглянула вверх на Джо. Он был на полпути вниз по лестнице, когда увидел женщину. Сначала он задумался, работает ли она в аэропорту. Но в ней было что-то не то. Она не походила на сотрудницу аэропорта. И откуда она взялась? Джо бросил взгляд в сторону хозяйственных построек и их теней. Она вышла оттуда, — подумал он. Женщина шагнула прямо к самолёту. Джо оглянулся через плечо. Больше из самолёта никто не вышел. Его пробрал холодок. Что-то не так.

Что-то было не так. Он увидел Уэллса, стоящего чуть поодаль от двери. Их взгляды встретились, и Уэллс улыбнулся. — Нет, — сказал Джо. Он поднял руку. Уэллс снова улыбнулся и жестом велел Джо продолжать спускаться по трапу. Тот так и сделал, встав рядом с Марисоль. У выходной двери Уэллс медленно шагнул вперёд. Выстрел разорвал тишину ночи, и воздух содрогнулся от его тяжёлой вибрации.

Приманка. Марков наблюдал, как Анна медленно выходит из тени и идёт к большому частному самолёту. Её осанка была безупречной, походка — твёрдой, голова высоко поднята. Гордо. Уверенно. Самоуверенно. Марков знал, что Анна понимает: она — наживка, чтобы выманить их цель, и что она приняла эту роль без вопросов, как её и учили. Он смотрел, как она остановилась, почти как актёр, занявший свою метку. Она повернулась прямо к выходному люку самолёта. На мгновение Маркову показалось, что она похожа на дипломата, приветствующего короля и королеву Англии. Теперь мы на месте, — подумал он. Нам просто нужно, чтобы добыча шагнула в ловушку. Он продолжал дышать медленно и размеренно. Его палец лежал на спусковом крючке винтовки, прицел давал чёткий вид на выходной люк самолёта. Почти так, будто он пожелал этого, дверь щёлкнула, едва приоткрывшись. Через несколько мгновений дверь толкнули наружу, и она начала опускаться, а по мере того, как она опускалась, раскладывалась лестница. Процесс занял меньше минуты, и лестница встала на место, её нижние ступени плотно прижались к перрону. Марков гадал, кто выйдет первым. Ага, женщина. Она была молодой, с тёмной кожей, очень красивой. Одета в тёмную одежду. Женщина не колеблясь спустилась по лестнице. Если она и заметила Анну, то никак не отреагировала. Когда она сошла с лестницы на перрон, она наконец заметила Анну. Женщина посмотрела на неё, но больше ничего не сделала.

Затем вышел здоровяк, Ричер. Он заколебался на лестнице, оглянувшись один раз, а затем вверх, пока спускался. Он заметил Анну сразу же, и его тело, казалось, дёрнулось. Он посмотрел на неё, а затем снова на выходной люк. Казалось, он что-то говорил. Может быть, кричал. Нет, — подумал Марков. Нет. Не говори ему оставаться в самолёте. Ричер заколебался, и Марков смотрел, как он наконец спустился по лестнице до конца на перрон. Он встал по другую сторону от молодой женщины, поставив себя между ней и Анной. Умный человек, — подумал Марков. Почувствовал опасность. Единственная проблема, Ричер, в том, что ты не понимаешь, где настоящая опасность. Наконец у края двери появилась фигура. Марков не мог её толком разглядеть. Ему нужно было сделать один шаг вперёд. Его палец напрягся на спусковом крючке. Мужчина показался в поле зрения. На кратчайшее мгновение, вспышку, Марков внезапно понял, что он не один. Силуэт, тень, какое-то лёгкое возмущение атмосферы слева от него, на периферии его зрения. Фокусировка Маркова была интенсивной. Кровожадность овладела им, а восприятие обострилось.

И всё же он сделал немыслимое. Он отвёл глаза от цели. Он повернул голову влево. Там, не менее чем в ста ярдах, он увидел фигуру, распластавшуюся на траве. Никакого отражения прицела или ствола снайперской винтовки в руках мужчины. Концентрация Маркова всё ещё была острой и настолько интенсивной, что он чувствовал, будто действительно видит, как пуля вылетает из дула и летит к нему. Это было не совсем последнее, что он увидел, потому что пуля вошла чуть ниже левого глаза, отклонилась вверх после удара о кость и рикошетом прошла через мозг. Но правый глаз Маркова всё ещё видел в последних импульсах нервных окончаний. Этот глаз увидел, как фигура поднимается. Ты, — подумал он. А затем опустилась последняя чёрная завеса.

Промахнулся? Анна не поверила в это. Не Олег Марков. Его настоящее имя было Николай Лебедев, легенда КГБ, известный за целую жизнь убийств, шантажа, двойных предательств и измены. И смертельный выстрел как из винтовки, так и из пистолета. Анна услышала выстрел. Её глаза были сосредоточены на молодом человеке, стоявшем на вершине лестницы, только что вышедшем из выходного люка. Молодой человек даже не смотрел в сторону звука выстрела. Он смотрел прямо на неё, его глаза сверлили её холодным гневом, который она узнавала. Это было то же самое, что она видела в своих глазах каждый раз, когда смотрела в зеркало. Анна ждала второго выстрела. Его не последовало. Она также поняла, что молодой человек в дверях даже не вздрогнул. Пуля не пролетела рядом с ним. Именно тогда она поняла, что Николай Лебедев мёртв.

Джо достал пистолет и развернулся на звук. Он донёсся слева, оттуда, из темноты. — Всё в порядке, Джо, — сказал Уэллс, его улыбка была двусмысленной. — Это сработала моя дополнительная страховка. Уэллс увидел женщину и изучал её, спускаясь по лестнице. Прямо за ним шёл его отец. Они спустились до самого перрона и подошли ближе к женщине, стоящей перед ними. — Анна, — сказал Труакс. Это было утверждение, а не вопрос. Джо переводил взгляд со старика на женщину, а затем обратно на Уэллса. — Я знал, что ты не мертва, — сказал Труакс. — Ты ласточка. Она собиралась заговорить, но теперь повернулась и посмотрела в темноту, откуда донёсся выстрел, а затем снова повернулась к ним лицом. — Я пришла сказать тебе, что сделала всё, что могла, — сказала она. — Он был моим начальником, Николаем Лебедевым. Он твой враг, а не я. Он заставлял меня держаться подальше, заставлял лгать. Правда в том, что я всегда любила тебя. Её глаза метнулись в темноту. Оттуда вышла фигура. В руках он нёс снайперскую винтовку. — Привет, Анна, — сказал Виктор. — Сюрприз. Её лицо исказилось от гнева. — Он уже довольно давно работает на меня, — сказал Уэллс Анне. — Вот почему я не убил его, когда прихлопнул Юрия и Константина. Кстати, он сказал, что ты довольно извращённая. Это правда? Её рука медленно пошла за спину. Джо сделал шаг ближе. — Не доставай этот пистолет, — сказал он. — Если сделаешь это, я всажу пулю тебе в голову, точно так же, как твоему товарищу. — Так жалко с твоей стороны постоянно смотреть туда, Анна. Как собака, потерявшая хозяина, — сказал Уэллс. — Боюсь, твой приятель Николай Лебедев, или как бы он там ни назывался, только что получил свои мозги, разнесённые по фервею седьмой лунки. — Уэллс посмотрел на Виктора. — Вы крикнули «Фор»? Челюсть Анны сжалась. Её лицо побледнело. — Мы вам не верим, Анна, — сказал Джордж. — И я уверен, что это не ваше настоящее имя. Всё кончено. Вы провалились. Было бы достойнее, если бы вы сказали правду. Анна, казалось, качнулась назад на пятках. Она посмотрела на небо, а затем на людей перед собой. Наконец, она рассмеялась. Её глаза выглядели дикими в ночи, и ветер усилился, отбрасывая её чёрные волосы назад в пустоту. — Вы правы, — сказала она с ухмылкой, обнажая жёлтые неровные зубы. — Это была работа, причём грязная. — Она посмотрела на Труакса. — Вы и ваши грязные руки на мне, а потом мне пришлось рожать этого шакала. — Она указала на Уэллса. — Мне приходилось делать вид, что мне не всё равно, хотя на самом деле хотелось блевать. Джо сделал шаг ближе к ней.

— Со всем этим мы можем разобраться позже, — сказал он. — Почему бы вам не лечь на землю, — сказал он ей. — У вас нет вариантов, и вы арестованы за убийства Эндрю Коплина и Тимоти Эрвинга. Она рассмеялась, а затем расправила плечи. — Они были такими лёгкими, — сказала она. — Вам понравились мои гравюры? Я научилась достаточно у этих двоих, чтобы это выглядело хорошо. — Это выглядело как дерьмо, — сказал Уэллс. — Некомпетентно. У Анны был дикий взгляд в глазах. — На землю, — сказал Ричер. Она проигнорировала его. — Ваше утверждение было верным. Меня зовут не Анна Никитина. Она шагнула вперёд. — Я Анастасия Попова. Да здравствует Россия! Не колеблясь, она резко опустила подбородок, и её зубы вытащили капсулу с цианидом из воротника. Она раздавила её зубами. Они смотрели, как она умирает. Это произошло быстро. Она тут же судорожно вдохнула, а затем прижала руку к груди. Её рот двигался, словно она задыхалась, хватая ртом кислород. Её глаза закатились, и она упала на землю. — Думаю, вариант у неё всё-таки был, — сказал Ричер.

Ричер наблюдал, как всё происходит в обратном порядке. Пилоты вернулись в кабину, и двигатели заревели. Виктор положил свою снайперскую винтовку на перрон, прошёл мимо Джо и поднялся по трапу в Gulfstream. Уэллс стоял лицом к лицу с Джо. — Теперь мы уйдём, — сказал он. Джо посмотрел на Уэллса, затем на Труакса и, наконец, на Марисоль. Когда он снова повернулся к Уэллсу, в его руке был пистолет, направленный на Джо. Варианты пронеслись в его уме. Арестовать их всех. Или отпустить Труакса и арестовать только Уэллса и Марисоль. Или… — Можешь остановиться, Джо, — сказал Уэллс. — Те идеи, которые сейчас крутятся у тебя в голове? Они не сработают, по целому ряду причин. Номер один из которых — у меня пистолет на тебя, а твой — у твоего бока. Я бы на самом деле хотел, чтобы ты положил его на землю сейчас. Джо вздохнул и положил его на перрон. — Очень хорошо, — сказал Уэллс. Он указал на сумку у ног Джо. — У тебя есть пластины. Ты герой. Ты нашёл людей, убивших твоих коллег-агентов Казначейства, и, насколько я понимаю, агента ЦРУ. Хотя они могли передать это корейцам по субподряду, я не уверен. Джо подумал об Айви и надеялся, что с ней всё в порядке. — Я также должен сказать тебе, что искать нас бесполезно. Ты уже знаешь о моих навыках фальшивомонетчика, так что мы все получим новые личности, и с той суммой денег, которую я припрятал, ну, ты никогда нас не найдёшь. Джо не обязательно был согласен, но он отпустил это. — Ты спас американца от пожизненного заключения, — продолжил Уэллс. — Однако в перестрелке с КГБ упомянутый американец улетел с какими-то людьми на частном самолёте, чёрт знает куда. Это твоя история, и она хорошая. Правдоподобная. Марисоль прошла мимо него, положила руку ему на плечо. — Передавай привет Айви. Она хорошая. — Да, знаю. Джордж Труакс подошёл к Джо и протянул руку. — Спасибо за всё, что ты сделал. Если тебе когда-нибудь понадобится что-нибудь, я уверен, мой сын сможет понять, как это устроить. Может быть, заявление от меня или что-то, что поможет тебе. Джо пожал ему руку. — Наслаждайтесь свободой. Пришлите мне рисунок или что-нибудь, когда сможете. — По рукам. Старик медленно забрался на борт самолёта, оставив Джо и Уэллса наедине. — Знаешь, если бы ты поделился со мной частью своей информации раньше, Коплин, Эрвинг и Блейк могли бы остаться живы, — сказал Джо. Уэллс покачал головой. — Я не знал, что они нацелились на ваших агентов, — сказал он. — Я просто знал, что они охотятся за мной и пластинами. Что касается агента ЦРУ, я определённо ничего об этом не знал. Джо заглянул ему в глаза и узнал правду. Уэллс протянул руку, и Джо пожал её. — Удачи, — сказал Уэллс. Джо смотрел, как он хромая поднимается на борт самолёта, а спустя мгновения большой Gulfstream прогрохотал по взлётно-посадочной полосе и взлетел. Наверное, направляется на Карибы, — подумал Джо. Тихий маленький аэродром стал воплощением хаоса. Полицейские машины, скорая помощь, детективы в штатском и, наконец, ФБР. Джо провёл их к телу Маркова на холме. Они не могли пропустить мёртвую женщину на перроне. Проведя почти час, обследуя место происшествия, Метри и Даль подошли к Джо. — Похоже на настоящий бардак, Ричер, — сказал Метри. — Кажется, куда бы вы ни пошли, люди умирают. — Когда расследуешь дела об убийствах, такое имеет свойство происходить, — ответил Джо. — И думаю, вы пытаетесь сказать: «Спасибо, Джо, что раскрыли моё дело». — Раскрыли наше дело? — усмехнулся Метри. — Мы можем арестовать вас прежде, чем всё это закончится. Он посмотрел вниз на своего напарника, и та не ответила на его улыбку. Вместо этого она посмотрела на Джо. — Как насчёт того, чтобы рассказать нам это один раз, с самого начала? Джо объяснил всё, что узнал, с начала до конца, не упуская ничего. Метри несколько раз хмыкнул во время рассказа, но Даль молчала. — У вас нет доказательств, — сказал Метри. Джо поднял пластины Супердолларов. — У меня есть вот это. Метри потянулся за ними, но Джо сказал: — Не думаю. Теперь это собственность Департамента казначейства. Казалось, Метри собирался что-то сказать, но Даль положила руку ему на руку. — Ладно, Ричер. У нас это под контролем, — сказала она. — Мы сообщим вам, если нам понадобится, чтобы вы пришли для дачи показаний или ответили на дополнительные вопросы. — Что? — сказал Метри. — Послушайте её, — сказал Джо. — Вы можете чему-то научиться.

Цветы в больнице были переоценены, но Джо было всё равно. У него не было времени ходить по магазинам и сравнивать цены. Он купил самый большой букет, какой у них был, вместе с плюшевым медведем и коробкой шоколада в форме сердца. Он поднялся на лифте на третий этаж, а затем прошёл по коридору до её палаты. Айви сидела, смотря шоу о настоящих преступлениях. Её перевели из реанимации в обычную палату. Медсестра Джонс сказала ему, что её жизненные показатели стабильны и признаков инфекции нет. Айви предстоит долгий путь, особенно с физиотерапией, но в конце концов она сможет вернуться к ста процентам. — Эй, — сказал Джо. Айви взглянула и улыбнулась. — Блудный сын возвращается, — сказала она. Она выглядела абсолютно крошечной в кровати. Её тёмные волосы были разбросаны по подушке, и Джо увидел доску объявлений с кучей открыток «Выздоравливай скорее». Там тоже были цветы, но ни одни из них не были размером с его букет. — Можешь положить их вон туда, если хочешь, — сказала она. Джо пересёк комнату и поставил цветы на полку. Он поднял плюшевого медведя. — Хочешь этого? Она рассмеялась. — Возможно, у меня есть племянница, которой он понравится. Можешь оставить его там. Я знаю, что шоколад мне нельзя. Меня посадили на строгую диету из слизи и каши. — Ммм, звучит аппетитно. Мимо проходил санитар с корзиной для белья, и Джо попытался не думать о своём последнем взаимодействии с одним из таких.

— Итак, я слышала, ты прикончил ублюдков, — сказала Айви. — Я хочу услышать всё. — Подожди, я хочу знать, как ты. Как ты себя чувствуешь? — К чёрту меня, — сказала Айви. — Я буду в порядке. Вводи меня в курс дела. Сейчас. Он рассмеялся, придвинул стул и рассказал ей всю историю, прервавшись лишь однажды, когда медсестра принесла свежий стакан колотого льда. — Куда они ушли? — спросила она.

— Они вернулись в самолёт и улетели. Наверное, на Карибы, если придётся угадывать. — До сих пор не могу поверить в Марисоль. Она мне нравилась. — Мне тоже, — сказал Джо. — Если тебя это утешит, она шпионила не совсем за нами. Она помогала Уэллсу, что, в свою очередь, помогло нам, полагаю. — Так они улетают, а ты остаёшься один? — Да, стою там один с двумя мёртвыми агентами КГБ. Должно быть, внутри здания терминала был кто-то, кто услышал выстрел, потому что сразу после взлёта самолёта показалось, что всё правоохранительное сообщество прибыло одновременно. — Он приподнял бровь в сторону Айви. — Включая наших друзей из ФБР. — О, дай-ка угадаю, — сказала Айви. — Они собираются присвоить себе заслуги. Джо рассмеялся. — Вероятно. Они сидели в молчании мгновение, и Джо воспользовался возможностью сказать то, что тяготило его. — Серьёзно, Айви, мне жаль, что меня не было рядом с тобой, и мне жаль, что с тобой это случилось, я должен был предупредить тебя— — Но ты спас меня, — сказала она. — Тебе никто не сказал? Джо озадаченно посмотрел на неё. — Твоё сообщение на мой пейджер. Буквально подпрыгнула, когда он зажужжал в сумочке, и это было идеальное время, это сбило прицел этой корейской стерве. Джо почувствовал небольшое облегчение от чувства вины, но не полностью. — Когда ты сможешь выйти отсюда? — спросил он. — Довольно скоро. Сказали, что я быстро заживаю и признаков инфекции нет. — Хорошо, я прослежу, чтобы твой офис был готов, — сказал он, с трудом сохраняя серьёзное выражение лица. — Что? — сказала она, широко раскрыв глаза. — Мой офис?

— Да, я считаю, ты это заслужила. — Это лучшая новость, которую я слышала за долгое время, — сказала Айви. — Да, я даже выбрал его сам, повесил твоё имя на дверь и номер. — Номер? — Угу. 39. Я решил, что если у плохих парней может быть Отдел 39, то у хороших тоже может.

Первые настоящие волны лета наконец накрыли Вашингтон, округ Колумбия, и на людях появились шорты, футболки с коротким рукавом и солнцезащитный крем. Велосипедистов и бегунов стало больше, чем когда-либо, как и туристов. Цветы расцвели по всему городу, и на мгновение стало возможно поверить, что всё в мире хорошо. Джо Ричер сидел на скамейке, лицом к южному патио здания Казначейства и статуе Александра Гамильтона. Джо ещё не убрал кабинет, который использовал в Казначействе. Также он не договорился об освобождении квартиры в Уотергейте и возвращении в Форт-Бельвуар. Он возвращался в офисы Казначейства лишь один раз, чтобы доложить директору Дженкинсу. Вопросов и объяснений было предостаточно, но в итоге Дженкинс похвалил его усилия. А затем он предложил ему работу. На полную ставку. Руководить отделом борьбы с фальшивомонетничеством в Казначействе, наряду с периодическими специальными заданиями, которые сочтут нужным Дженкинс или другие. Сначала Джо отмёл это в мыслях. Он сказал Дженкинсу, что подумает, но склонялся к ответу «нет». Но затем он подумал о том, чему стал свидетелем во время расследования убийств Коплина и Эрвинга. В конце концов, Джо не хотел работы. Как бы банально это ни звучало, он хотел изменить ситуацию. Он хотел, чтобы его работа сдвинула иглу как можно дальше. Он задавался вопросом, что лучше? Армейская разведка? Или Казначейство?

Оба были отличными организациями, в этом не было сомнений. Здесь не было плохого выбора. Но где он мог принести наибольшую пользу? Его глаза остановились на статуе Гамильтона. Первый министр финансов. Чрезвычайно умный человек, по общему мнению. Весьма успешный, но также, по слухам, немного опрометчивый. Конечно, он был убит на дуэли с Аароном Бёрром, так что Джо решил, что в характере Гамильтона было что-то от бойца или, возможно, бунтаря. Джо закурил сигарету, разочарованный тем, что снова приобрёл эту привычку. Подумай о своём будущем, — однажды сказала ему девушка, уговаривая бросить. Он думал о будущем. Происходила революция, компьютеры меняли всё, и эта штука, о которой читал Джо, всемирная паутина? Это тоже будет сумасшедшим. Будущее выглядело как Дикий Запад, целое множество новых возможностей, которыми будут наслаждаться некоторые, и которые безжалостно будут эксплуатировать другие. Джо бросил сигарету на землю и затушил ботинком. Технологии меняются постоянно, знал Джо. Но одно оставалось неизменным. Деньги. Любовь к ним, потребность в них и власть над ними. Во всём своём захватывающем дух масштабе деньги финансировали добро и зло. Джо понравилась идея бороться с плохими парнями, лишая их денег. Возможности были бесконечны для Джо, и он знал, что принял решение, но оно было не тем, которое он планировал принять. Он будет вести войну меньше на поле боя, и больше в коридорах и залах больших денег, незаконной торговли и использования валюты для финансирования зла в глобальном масштабе. Джо Ричер встал и бросил последний взгляд на статую Гамильтона. Убит на дуэли. Выстрел в живот и убит человеком с кремневым пистолетом. Джо принял решение, и оно ощущалось правильным. Он ушёл прочь, а Александр Гамильтон провожал его взглядом.