Что такое пространство? Из чего оно состоит и чем является? Какой бы ответ не давал человек, по большей части опишет лишь то, что вмещает в себя пространство. Но в чём экзистенциальность пространства, его суть?

Пространство как аксиома, не требующая объяснений. Как точка или прямая в геометрии. Оно существует как факт и не требует доказательств или вопросов к себе. В этом заключаются его простота и сложность одновременно.

Люди ограничены в восприятии. Наши органы чувств лишь обрубки. Это как палкой тыкать в варенье, пытаясь понять суть сладости. Затея, изначально обречённая на провал.

Но у человека есть инструмент, по своей глубине являющейся сходной с пространством категорией. Сознание, самосознание, осознанность. Сложно даже объединить в одно слово это понятие, не то что дать определение.

Если переложить палку из руки в сознание, то оно сможет интерпретировать данный опыт и «показать» сладость того самого варенья. А поскольку у каждого своё сознание, вмещающее личный опыт, то и «видеть» мир каждый будет по своему, через личную призму.

Мне «повезло» изначально, так как я родился и вырос в другом месте, я не был заперт условностями общества, в которое попал. Я ведь не был даже уверен, что это не какой-нибудь плоский мир, а не знакомый формат планеты. Ведь здесь существовала магия, Астрал с Реальностью и всевозможные духи. То, что в моём мире было выдумкой, полётом фантазии. Конечно, основные законы физики были идентичны… Но как магию-то сверху натянуть? Почему здесь она есть, а там не было ни намёка? Вряд ли я когда-нибудь узнаю ответ.

Люди, а в этом мире просто разумные расы, всегда стремились к логике. Она помогала выживать, одновременно заковывая разум в оковы. Кто знает, вдруг потому в прежнем мире считалось, что квантовый мир понять невозможно?

Животные всегда больше ориентировались не на логику, а на чувственное восприятие мира. Логику они именно что чувствуют, а не оперируют ей. Потому, обретая самосознание при становлении магживотным, оно у них не сковано цепями логичной разумности.

Духам того проще, особенно, если они не были живыми изначально, либо забыли об этом. У них нет границ, краёв. Они просто существуют. Существуют так же, как мир, как пространство. Вот просто есть и всё тут. Если однажды и мне удастся преисполниться в подобном самосознании, то, возможно, смогу ощутить «информационное поле», о существовании которого давно уже догадываются высшие маги этого мира. А духи… они им просто пользуются.

Так что такое пространство? Ответ прост и абсурден одновременно: оно есть и не требует вопроса о своём существовании. Его нужно ощутить, растворившись в восприятии.

Отчасти это похоже на медитацию, отчасти на менталистику. Нужно просто попытаться почувствовать пространство. Ну, как просто… Объяснить то невозможно! Потому что это аксиона. Только позволить сознанию взять палку и попытаться пощупать. Аллегории наше всё.

Мэйналивейн ощущал пространство как воду, море. Он советовал мне погрузиться в эту «жидкость», попытаться ощутить её колебания, волны, течение. Не важно, как мозг это интерпретирует, важно лишь то, что сознанию это под силу.

Собственно, потому мне и требовалось переходить в аналог изменённого сознания с этой фокусировкой зрения, чтобы Рэй мог опустить меня в слой пониже. Так я словно сбрасывал на какое-то время цепи разума, которые мешали мне сделать это самому. Как и ясный ум смотрящего на меня не давал уйти в подпространство. Как ни называй — суть одна.

Но с водой Мэйн хорошо придумал, удобно. Я уже дышал в воде, когда Айлинайн таскал меня в ней. Также пространство Астрала отчасти похоже на воду. А ведь я всегда догадывался об этом на уровне подсознания!

Слои воды? Допустим, могут различаться по теплоте. Опять же соответствовало моему восприятию Мира Мёртвых как чему-то более прохладному.

Так что в общем и целом я был подготовлен к самостоятельным перемещениям в подпространство. Загвоздка состояла лишь в абсурдном страхе грани пространства. Как я зажмуривался, вступая в порталы или «воду» динами, это случалось и сейчас. Казалось, всё получается, но вдруг дёргался и ощущение пропадало. Это как чувство падения во сне — неосознанно, словно рефлекс. И я ничего не мог с этим поделать!

Ну, как не мог. Это было сложно. Пришлось потратить не один час прежде, чем спуститься на один шаг в буферное пространство. Но я сделал это.

Арлейн к тому моменту уже давно пришёл в себя и медитировал.

— И всё же, ты гений, — покачал головой Мэйн. — Мне удалось на пятой ступени клоафа, потребовались годы практики. А я ведь жил в динами, с духами и магзверями с самого момента, как осознал себя. Тебе же лишь несколько часов понадобилось. Твой прогресс иногда пугает меня.

— А мне кажется, что ничего не изменилось…

Я скептически осмотрел свои руки. Перевёл взгляд на Мэйна и огляделся по сторонам. Не изменилось ровным счётом ничего, хоть я и ясно ощутил переход на слой ниже. С Рэем всё иначе выглядело, я сразу понимал, что «опустился».

— Ты стал полупрозрачным, будто призрак, — голос Арлейна был удивлённым. — А вот голос обычный.

Если задуматься, то друзья выглядели чуть серее, чем я, но не прозрачными.

— Здесь много слоёв, потому на каждом незаметные изменения. Сейчас попробую ещё ниже прыгнуть, — озвучил я свои намерения.

— Не надо, — Мэйн поднялся на ноги. — Нам пора возвращаться.

«Всплывать» было проще. Возможно, потому что живой, таких потусторонний мир, как и межмирье, воспринимает как нечто инородное. Но чем глубже, тем сильнее засасывает в обратную сторону. Из буферной зоны ещё можно выбраться, а из Мира Мёртвых уже так просто не выйдет. Это как попасть в воду подо льдом, ищи потом «лунки», либо пробивайся силой. Ни то, ни другое, мне пока недоступно.

Качаться! Нужно качаться! Менталистику я подтянул, а вот доми совсем запустил. Но у меня был план, как можно исправить ситуацию. Правда, он ещё требовал доработки и в целом осторожности. Одно неверное движение и можно серьёзно пострадать. Пока не буду уверен в безопасности — никаких экспериментов.

А потому моя жизнь наполнилась работой и исследованиями. Благо, хоть на патрулировании не доводилось скучать. Айеравол поручил назначать меня только на серьёзные рейды, так что график скакал, приходилось ходить с разными группами. Кто-то пытался подружиться, кто-то наоборот неприязненно косился, но в целом всё же сторонились. Оно и не удивительно, я никогда не шёл в бой первым, ожидая приглашения. А если его получал, то не сдерживался.

Разумеется, если бы сложилась сложная ситуация, грозящая ранениями или смертью, вмешался бы без спроса. Как и если бы увидел более приемлемый вариант. Как было с кабанихой; только тогда меня не послушались, а сейчас должны были. Опять же спасибо Айераволу за карт-бланш, я не собирался злоупотреблять его доверием.

— Ты безумец, — сказал мне один парень на привале, когда мы собирали хворост и рядом никого не было. Он просто подошёл ко мне, так как его разрывало высказаться. — Как ты можешь к ним прикасаться?

Честно, мне хотелось поделиться. Ведь в этом не было ничего совсем уж сложного! Зато полезно каждому защитнику. Но вот только…

— Прости, не могу рассказать, — я разочарованно покачал головой. — Даже если попытаюсь, ты ничего не поймёшь и уж тем более не повторишь.

— Я флаос, если ты не заметил, — нахмурился он.

— Не в этом дело, а в знаниях, которые выходят за рамки официальных учебников. Нужно владеть менталистикой на приемлимом уровне, если уж совсем поверхностно говорить.

— Ты менталист? — его брови поползли вверх.

— Да, и это тоже.

— Врёшь, — нахмурился он.

Я на это лишь улыбнулся и отвернулся, ловя очередную палку, притянутую к себе кинетикой. На этом тот разговор был закончен.

Почти каждый свободный день я уделял посещению динами. А когда был в городе — или тренировался на мечах, или исписывал много дорогостоящей бумаги своими исследованиями магии. Я узнал колоссальный объём информации, пока был в Найатисе, всё это требовалось переварить.

Вновь связался с Килианис. Она назначила время, когда я мог прийти к ней. Зашёл в тихую квартиру и увидел её. Женщина улыбалась, смотря на меня, а потом протянула руки. И всё, я пропал. Нам не нужно было говорить, и это чертовски приятно. Будто и не было долгого расставания.

Который раз ловил себя на мысли, что это лучшая любовница, что у меня была. Даже подружки Деси и Кай из школы временами раздражали своим поверхностным отношением к магии. С ними нельзя было помолчать, так как постоянно болтали о всякой ерунде. Особо интеллектуальным разговоров они избегали. Да и вообще, я у них был приживалец, они прекрасно существовали без меня.

Вспомнилась просьба Алдаласара. Возможно, я бы захотел создать семью с Килианис, но… Потом молчать годами? Серьёзно? Это кажется плохой идеей. Пусть с ней и хорошо, но что-то серьёзного планировать не стоило. Да и не нужно ей ничего подобного. Как и мне, собственно. Лишь тепло тел и секс.

Так же Мэйналивейн продолжил помогать мне осваивать погружение в слои Реальности. Увы, требовалось минут двадцать медитаций прежде, чем совершить рывок. Очень надеялся сократить это время до пяти минут, как то было с засовыванием во внутреннюю пустыню объектов.

Я предположил, что навык приспособлен для флаосов, тогда станет проще справляться. Но Мэйн уверил, что знал клоафов, способных свободно перемещаться. А учитывая мой талант, то и мне ничего не мешало научиться. Просто требовалась практика, не более того.

Какое-то время я игнорировал Эрлика, через патрульных посылающего запросы на встречу. Минул почти месяц прежде, чем он вообще перестал кого-либо впускать на свою территорию, пока я не приду. Так что пришлось поддаться на уговоры Айеравола и сходить к этому фортису.

Странно, но увидев его наглую рожу, не смог сдержать улыбки. Я скучал? Серьёзно?

Тот заметил мою реакцию и улыбнулся ещё шире:

— Друг, ты так давно не приходил! Я рад, что ты здесь.

Я промолчал, хоть и хотелось ответить, что испытываю похожие чувства. Потому что у духов нет чувств. Так что у него ко мне сугубо сухой интерес как к необычному живому магу. Понимать бы ещё, зачем ему это. Вряд ли только ради демона на дне источника, ведь я обещал помочь, когда наберу достаточно сил. Незачем было поддерживать постоянные или тёплые отношения. Это даже противоречит менталитету духов, так почему он так ведёт себя?

По сути, Элрик опять трещал без умолку, пока я медитировал. Пять дней просидел у него прежде, чем он выговорился. Назвал меня приятным собеседником и попросил приходить чаще.

Естественно приятный собеседник! Сидел молчал всё время!

Хотя, и здесь мне удалось добыть немного информации по препране. Возможно, неплохая идея приходить к Элрику и тренироваться с ним. Но долго выдерживать этого двуличного духа я не мог. Что-то в нём меня отталкивало, настораживало. Да и Рэю он не нравился.

Так незаметно наступила осень, а с ней прибыли три эльфа из новой волны клоафов по договору. Я с усмешкой наблюдал, как Мифлондир Эльринд устраивал призывникам практически такую же речь, как и нам год назад. Разве что отжиматься никого не заставил.

Собственно, с самим капитаном у меня сложились нейтрально-прохладные отношения. По сути, мы просто делали вид, что друг друга не существует, каждый занят своими делами. А этих дел полно, к слову. Взаимодействие с волками и Элриком легло полностью на меня. Кроме этого, я умудрился заключить союз с ещё одним трёхранговым зверем — медведем. Благо, он одиночка. Явился из территории соседнего аванпоста, откуда его вытеснила крупная семья лис. Я дал ему имя Мишка, чему тот несказанно обрадовался и принёс клятвы, обещая не вредить.

Так же к концу лета пришло письмо от отца, который звал меня весной на свадьбу Кальвера. Ведь негласное условие, что Ларгос найдёт себе невесту, было выполнено, так что влюблённые наконец могли скрепить свои чувства браком. Вот только ехать туда мне совершенно не хотелось. Светский приём, чужой праздник жизни? Нет, спасибо, у меня и здесь своих дел полно.

Я долго откладывал копание в мозгах Арлейна. Не сразу понял, в чём дело, но всё же через несколько месяцев осознал, что банально боялся. Ибранин воспринимал меня как девушку, да и в целом гораздо более женственным, чем я являлся на самом деле. Я переживал, что мой образ в восприятии Арлейна окажется каким-то не таким, из-за чего наши отношения могут разладиться. Оттого и оттягивал момент. Всё же, Ибранин был для меня чужим, потому и плевать на него, а вот Арлейн почти брат по ощущениям. Наша семейная связь сформировалась, мы могли хорошо чувствовать настроение друг друга.

Неловкость при погружении произошла, из-за чего пришлось на время вновь отложить практику в менталистике с ним. Но причина крылась совсем не в том, каким видел меня Арлейн.

Для начала, как стартовую точку он воссоздал квартиру в Ильмарине. Но она виделась какой-то серой, тоскливой и одинокой. Без Авера и Райнес здесь было неуютно, пустота давила.

Меня удивило, что он выбрал именно такой образ.

— Почему? — я повернулся к нему, осмотревшись.

Но он так и не понял, что я хочу от него услышать. Просто квартира, где он жил последнее время, как и его близкие.

— Да нет же! Почему здесь так тоскливо?

Он смолк ненадолго, внимательно смотря на меня, а потом подошёл к окну, за которым даже вида не было, лишь белый туман.

— Это моё постоянное состояние. Оно редко меняется.

М-да. Это же Энгван, и чего я ожидал? Он всегда корчил из себя страдателя превозмогателя. Колючка.

Интересно, а какая у меня стартовая точка?

Меня Арлейн представлял цветным, ещё и светящимся, немного выше, чем я есть. Лучик света, цвет в мире монохрома, ну-да, ну-да… В целом мне даже понравился этот образ, я выглядел старше.

Банк данных этого парня представлял из себя поле с пожухлой, но всё же зелёной травой. Этот вид простирался до горизонта и всё пространство изрыто кротовыми норами. Или для гольфа лунками, ещё на такое похоже. В некоторых лежали шарики, кубики и прочие многогранные объекты. Естественно, каждое было воспоминанием. На этот раз воспринимались они не как цвет, а как тепло.

Пока летал над полем, моё внимание привлекла одна лунка. От неё очень сильно фонило чем-то противоречивым — боль, тоска, грусть, но при этом счастье, трепет и любовь. Естественно меня разрывало узнать, что именно вызвало такие противоречивые и сильные эмоции.

Там находился красный пластиковый кубик. Вроде мягковатый, но подсохший, когда другие были вполне сочными. Мне пришлось приложить немного усилия, чтобы снять кожуру. Как и с Ибранином, оно начало растекаться а потом съело меня.

Я осмотрелся. Какая-то лачуга из говна и палок — видно, что строили наспех. В единственном помещении у стены стояла кровать, два сундука и стол со стульями посередине. Всё самодельное.

На широкой кровати лежала бледная эльфийка, а сам Арлейн сидел за столом. Он выглядел ненамного моложе меня, лет пятнадцать. Его лицо уже было таким знакомым, полным высокомерия и злобы. Интересно, он родился с таким выражением?

Эльфийка застонала и зашевелилась. Арлейн подорвался, чтобы подбежать к ней и упасть на колени рядом.

— Лира, Лира, — начал он причитать. — Ты как?

Говорил негромко, будто боясь разбудить. А девушка скривилась, словно снился кошмар, либо что-то болело. Она в целом выглядела болезненно. Чем больше проходило времени, тем активнее становились её движения, пока действительно не проснулась и не закричала.

— Лирель! — воскликнул испуганный мальчик и побледнел от ужаса. Собственно, я сам ощутил себя некомфортно, так как знал это имя. Это старшая сестра Арлейна. Когда она погибла, он стал главой рода, заняв её позицию.

А ещё из-за движений с неё сползло одеяло и я увидел, как через сорочку начала просачиваться кровь. Похоже, рана вновь открылась. Как рассказывал парень, ей нанёс глубокие порезы магический зверь, появилась инфекция, от которой она и умирала. Долго и мучительно.

— Беги! Бегите! — кричала девушка. Похоже, у неё было бредовое состояние.

— Лира, попей! — Арлейн поднёс ей какую-то бурду, налитую из заварного чайника. Цвет мне не нравился, слишком чёрный.

Больная только сглотнула и тут же закашлялась. Паренёк применил силу, чтобы напоить сестру, но та почти половину по итогу выплюнула. Реально, будто это болотная грязь, ил. Что за бурда⁈

Но через какое-то время пришли совсем маленькие Райнес и Авер, восьми и двух лет. Парень запретил им входить, пока Лирель не успокоилась и не уснула. Они тихо пообедали какой-то кашей, судя по постным лицам, невкусной. Переговаривались о том, что не могут найти лекаря, никто не хочет им помогать. А последнее купленное лекарство совсем не работает. Согласно моим познаниям в алхимии, та бурда вряд ли была лекарством, детей просто обманули взрослые.

На ночь Райнес и Авер достали из сундуков плащи, расстелили на этих самых сундуках, да так и легли. А Арлейн расположился на плетённом коврике из обрывков ткани у постели больной. Собственно, утром Лирель перестала дышать. Оставшиеся дети крепко обнялись, по щекам Арлейна текли слёзы. Райнес пыталась его утешать, болтала о том, что скоро Лира проснётся и расстроится, что он плачет. Авер был слишком мал, чтобы в принципе что-то понимать. На этом воспоминание закончилось.

Даже мне стало больно от такого воспоминания, глаза увлажнились. Когда я вернулся в реальный мир, веки Арлейна были опущены, а из-под них текли слёзы. Я сказал, что закончил, попросил прощения и поспешил уйти из его комнаты.

Я сам ощущал себя тошно и хотел немного успокоиться в одиночестве. При первом же погружении в хранилище извлёк такое тяжёлое воспоминание. Уметь надо. Потому решил его не трогать, пока он не будет готов.

Преодоление ментального блока очень утомляющее занятие. Это как пытаться удержать постоянно выскальзывающий из пальцев подтаявший лёд. Сложно сохранять нейтральное состояние духа и подавлять раздражение. Ещё хуже то, что всё это происходило на уровне восприятия, а не физического мира.

Я то держал за руки Мэйна, то мы сидели спина к спине — в любом случае тренировка выдалась непростой. Это было чертовски сложно! Дотянуться своей препраной до головы Мэйна не проблема, а вот вскрыть её будто невозможно. Я мог бы воспользоваться Рэем и своей связью с ним, но сейчас не битва, а тренировка.

Это похоже на то, как стоя на носочках, пытаешься куда-то дотянуться, но касаешься едва-едва, невозможно зацепиться, не то что ухватиться и залезть. Так оно ещё и будто соскальзывает. Невыносимо раздражающе.

Мы занимались этим с самого лета, прошло уже полгода. Я даже сам поражался своей настойчивости, что не бросил это гиблое дело. Зачем пытаюсь, я ведь не чистый менталист, ну не моё это, значит. Не чистое ли безумие? Повторение одного и того же в надежде иного исхода. Смирение и очередной повтор. Я даже не сразу понял, что ухватился за некую расщелину и подтянулся, забравшись в пещеру. Всё это по ощущениям, естественно, как то происходило в моём восприятии.

«… ослабло… Это невозможно. Может я и правда зря пытаюсь заставить его сделать это? Лишь домыслы…»

Я распахнул глаза и в удивлении уставился на Мэйна. Мы сидели в данный момент напротив друг друга.

«Может, он и гений, но у всего есть разумные границы. Всего лишь клоаф…»

Я не знал, как реагировать на это. Разумеется, я слышал его мысли не потому, что активировал связь, а он принял. Нет, взломал барьер его сознания и находился внутри. Совсем другие ощущения, чем общение по связи.

— Продолжим завтра, — сказал Мэйн и поднялся на ноги.

— Нет, подожди, — возмущённо сказал я и передал: «сядь!»

Так как мы оба являлись продвинутыми пользователями связей, то прекрасно понимали, что я вскрыл его сознание.

«Быть не может…» — эти мысли прозвучали немного глуше, будто за стенкой.

Я же усмехнулся: «ещё как может». И надавил, ощущая то, как разбилось стекло. Конечно поразительно, с какой лёгкостью его внутренний барьер поддался (между общей зоной и личной). Разумеется, он не профессиональный менталист, но я ожидал большего сопротивления. Да и владение мыслями лишь первый шаг, он не давал доступа к воспоминаниям.

Наконец его лицо дрогнуло в ужасе и я получил ментальную пощёчину, но удержался в его голове. Он пытался вытолкать меня, но я не поддавался, ведь это было проще, чем взламывать. Вместо сопротивления, я словно растёкся по внутренней стороне его головы своим сознанием. По той самой пещере, куда залез.

Мэйн немного расслабился: «вышло…»

«Не вышло», — улыбался я и мужчина вздрогнул, после чего сделал шаг назад и я ощутил, как нити натянулись и растянулись. Это было неприятно, если так продолжится, то они порвутся. А я получу такую отдачу, что голова несколько дней будет нещадно болеть.

Мэйн находился на ногах, я же продолжал сидеть на сочной траве дикого динами, которое мы постоянно посещали. В стороне расположились медитирующие Арлейн и Фисларон.

Я так же поднялся и приблизился к Эрессанд, ощущая облегчение от того, что натяжение нитей ослабло.

«Ты намеренно дал мне невыполнимое задание? — спросил его в лоб. — Поэтому настаивал бросить и заняться доми?»

«Ты в моих внутренних мыслях. Уходи!» — он снова сделал шаг назад и дал ментальную пощёчину. Но в этот раз я перенёс её проще.

Я с прищуром смотрел на него и шагнул вперёд.

Было немного обидно, что он так настойчиво пытался вышвырнуть меня. Ведь мне то казалось, что мы уже достаточно близки! Значит, как ему шарить по моему незащищённому сознанию, где крутятся в том числе глупые мысли, можно, а мне — нельзя⁈

Но особо приятно было ощущать, как по моей растёкшейся тонким слоем воле пытается скрестись Мэйн, но это похоже лишь на лёгкое поглаживание. А судя по хаотичному перемещению, он даже не ощущал её присутствия. Всё же внезапное интуитивное решение оказалось верным.

Чем больше я усиливал ментальную нить, тем лучше было восприятие. Где-то в сторонке я видел сам себя его глазами, немного какофонией сквозили блуждающие мысли, а также беспокойство. Он боялся, что я смогу увидеть в его голове нечто неприглядное и отвернусь. Причём очень сильно боялся этого, часто мысли кончались «если он… расстроится, оскорбится, устыдится… то что мне…»

Я испытывал очень сложные чувства. Он настолько привязан ко мне? И в смысле он не знает, что делать без меня? Это как-то двусмысленно звучало, хотя откровенно любовных мыслей у него не было в голове. Тогда что это? Или ему просто комфортно быть в группе со мной? Ведь по той же причине я бы сам хотел видеть его рядом на постоянной основе.

«Теперь ты знаешь, каково было мне знать, что все мои мысли как на ладони у тебя», — я широко улыбнулся и тихо засмеялся. Я ведь хоть и предполагал наличие глупых мыслей у всех, но чтобы они были настолько наивными у этого хмурого громилы — неожиданно. Он был каким-то потерянным, боялся быть брошенным мной.

Взрослый мужик боится, что от него отвернётся ребёнок, причём чужой! Ну разве не бред? Его мысли действительно были как на ладони. Я был важен ему, что действительно немного настораживало меня, но наверняка ведь первопричина банальна. Не раз сталкивался с подобным, когда всё не так, как думалось изначально.

Тем временем в его голове наступила тишина после моих слов.

«Это не то, что ты подумал!» — чуть ли не закричал он и опять шагнул. Да издевается, что ли? Нити ж так порвутся!

«А что я подумал?» — продолжал я улыбаться, вновь приблизившись к нему. Не мог в очередной раз поразиться тому облегчению, что испытал при снижении натяжения нитей.

Увы, в его голове было лишь паническое «нет!» и иногда «только не это». Да чего он так боится то? Зачем вообще затеял эту тренировку? Раз не хотел, чтобы я читал все его мысли. Не в том ли суть взлома блока сознания?

«Почему я так дорог тебе?» — очередной мой вопрос вызвавший в его голове тишину и волну ужаса. Я нахмурился, не понимая причины. Он начал с ещё большим энтузиазмом попытаться соскрести меня со стен своего сознания. Вот только я уже устойчиво там обосновался, весь этот иллюзорный шар был покрыт мной тончайшей корочкой.

Неожиданно с обратной стороны стенки обнаружились ходы. Не знаю зачем, но я пополз и туда тоже. Понимание пришло не сразу в виде фантомных ощущений иного центра тяжести, сжиманий пальцев. Тогда немного поднапрягся и у меня вышло обездвижить Мэйна.

Серьёзно? Я взял его тело под контроль?

Вновь волна чужого ужаса и паники окатила меня.

«Ты не можешь быть настолько талантливым, это невозможно!» — кричал Мэйн.

«Зачем тогда ты давал мне это задание, если оно для меня невозможно?» — недоумевал я. Внезапно пришло осознание, что тратится слишком много преманы и пришлось сосредоточиться на перегонке её из одной энергии в другую. Выходило плохо, объём заканчивался.

«Подобное могут делать магистры-менталисты. Прости, я…. Я хотел продолжать учить тебя. Но мне больше нечего передать тебе. Мои познания скудны, хоть и уникальны».

Я ощутил его горечь и обиду. Он действительно желал быть полезным и цеплялся за это.

«Ты всегда отказывался пускать в свои воспоминания. Теперь я понимаю, почему. Ты боишься, что я отвернусь. Но Мэйн, это ведь глупо. Я никогда не отвернусь от тебя. Откуда у тебя вообще такие мысли?»

Что-то мне подсказывало, что причина как раз крылась в его воспоминаниях. Причём он своего прошлого стеснялся, не хотел его показывать. Но для меня ведь всё скрытое ещё более манящее!

«Не ты ли думал о подобном?» — он улыбнулся.

Я протянул вперёд руки особенным образом улыбнулся, после чего активировал нашу связь и «отпустил». Он качнулся, обретя контроль и обескураженно уставился на меня, так как я передал все свои ощущения. Что мне приятно прикасаться к нему, находиться рядом. Всё это время я продолжал протягивать руки, словно приглашая его обняться.

То самое чувство сопричастности, такое приятное и обволакивающее. Я его (чувство сопричастности) просто обожал, теперь то понимал, что именно его искал всё это время, всю свою жизнь. Но оно мимолётно и вызывает тоску по себе. А ещё из-за него появляется иррациональное желание съесть объект симпатии.

Мэйна пробрало, он испытал счастье. Его ведь никогда не любили по-настоящему, скорее всего. Даже его «мать» Шанша была лишь змеёй, пусть и магической. Она по определению не могла испытывать к нему то же, что и эльфийская мать. «Братья», и не только они, издевались из-за внешности, а когда попал в эльфийское общество — отторжение стало ещё сильнее.

Иногда меня посещали мысли, что лучше бы Мэйн был женщиной-змеёй. Но быстро себя одёргивал. Потому что не хотел бы, чтобы через все эти ужасы проходила девушка, да и вообще никому бы не желал такой судьбы. Да и тогда она была огромной, и я бы ощущал себя рядом с ней ещё более неловко. А если бы она влюбилась? Совершенно патовая ситуация. Так что хорошо, что Мэйн это Мэйн.

Разумеется, сами мысли я не транслировал, лишь эмоции. Жалость, горечь за него, принятие и приятие таким, какой он есть.

Самого парня я не ощущал, чтобы наши эмоции не смешались. Но его лицо, глаза — говорили за него. Он схватил меня за левую руку и резко притянул к себе, чтобы одной обнять, а второй погладил по голове.

Наверное, это был первый случай, когда мы обнялись просто так, а не мимоходом за другим действием. Иногда я вис на его шее, изображая капризного ребёнка, иногда он носил меня — всё это было не то, что сейчас. До этого лишь мимолётные прикосновения к моей голове, волосам, плечу. И то он быстро одёргивал, будто осозновал, что позволил себе лишнего.

Я отстранился и посмотрел на него снизу вверх. «Я хочу увидеть твои воспоминания».

«Зачем это тебе?»

«Практика. Будет даже лучше, если некоторые ты запечатаешь и позволишь после попытаться вскрыть».

«Но ты ведь не менталист».

«Но эта сила лучше всего работает с духами. К тому же, если понимать, как всё происходит на самом деле».

«Ты и так многое умеешь, — мужчина покачал головой. — Не пора ли сосредоточиться на доми? Твоё развитие стоит на месте».

«У меня есть кое какие наработки, не переживай» — улыбнулся я.

И ведь это действительно так. Я долгое время был погружён в работу с важным исследованием, которое помогло бы мне развивать доми в ускоренном режиме. Именно поэтому с таким усердием прокачивал свою менталистику. Что, как не она, могла помочь мне?

Но посвещать в свои планы друзей я не собирался, так как понимал: это будет слишком рискованно в их глазах.

А ещё то, что я смог взломать Мэйна, означало, что если он попадёт в лапы Ларгосу, то тот всё узнает обо мне, что ведомо магзверю. А ведь тот был уверен, что я никогда не смогу взломать его сознание! Ведь он сам учился запечатывать так, чтобы вскрыть не смогли. Но теперь следующим шагом было разработать действительно надёжный для ментальных атак щит.

Также продолжались мои исследования по информации, которую вынес из своего путешествия в Найатис. Увы, какие бы барьеры я не разрабатывал для удержания души, они не работали. Как бы не бился, не мог понять, почему ничего не получается. Решил на время забросить это направление.

Во время патрулей ходил на охоту и пытался не убивать зверей моментально. Потом запихивал их в доми и там добивал. Такими темпами прогресса практически не было видно. Оно и не удивительно, ведь «слоя» у таких душ практически не было.

Интерлюдия

Арлейн краем глаза смотрел, как Адмир и Мэйн о чём-то скрытно переговаривались, а потом начали обниматься. На лице высокомерного Фисларона мелькнули ревность и отвращение.

Энгван внутренне ухмыльнулся и прикрыл глаза, чтобы снова погрузиться в медитацию, игнорируя ноющую боль в своей структуре. Потому что так было нужно.

Время от времени Арлейн наблюдал за тренировками этих двоих, не только на мечах, но и как сейчас — менталистике. Ему с трудом удавалось разглядеть, как от одной до сотен нитей возникало между этими двумя эльфами, как они дрожали, словно на ветру — и больше ничего.

Парень знал, что у Адмира много секретов, что он гораздо серьёзнее и мудрее, чем хочет казаться. Что за ним стоят могущественные силы, и это не дед-архимаг или отец-король. Что-то более древнее, объёмное и угрожающее.

Пусть со стороны принц казался ветренным и излишне весёлым, парень знал, что это не так. Часто он задавался вопросом, игра ли такое поведение, так как слишком разным он видел юного Даэрина. От будто умственно отсталого ребёнка он мог за мгновение превратиться в сумасшедшего колдуна, а то и бога. Его лицо с лёгкостью могло изображать детскую наивность, безумство яростного бойца и холодность потустороннего существа. Всегда неизменной оставалась лишь притягивающая взгляд красота.

Принц умел кидать провокационные взгляды и делать такие же ужимки, будто мимолётные движения. Да даже к его улыбке Арлейн не мог привыкнуть, у него до сих пор сердце пропускало удар и мысли путались. Адмир же будто наслаждался тем, как на него смотрят другие, как им восхищаются эльфы обоих полов, пожирая глазами. Своей лёгкостью он рушил границы любых приличий, продолжая при этом оставаться возвышенным и недосягаемым даже больше, чем принцеобразный Фисларон. Этим зазнайкой с границ тоже восхищались, но он и сам понимал, что не конкурент Даэрин. И ведь тот даже не завидовал, хоть и часто ревновал к другим друзьям, которых у принца было немало.

Ну а Мэйн… Арлейн знал, что он магзверь, это проговаривалось не раз. Как и его лицо он видел, способность открывать рот неестественно широко. Но так же с недавних пор он начал видеть на краю сознания огромную золотую змею, будто шестым чувством ощущал. Он не мог объяснить себе этого наваждения при взгляде или мысли о громиле. Как и то, что ощущает некую огромную фигуру рядом с Адмиром, вокруг которой словно безмолвно дрожит пространство от переполняющей её энергии. Но в то же время тень хоть и темна, но безопасна. Парень просто знал это.

Испытывал ли Арлейн отвращение к Мэйну? Нет. Скорее, нечто нейтрально-положительное, так как Адмир ценил этого странного уродливого эльфа. А вот Этриан воспринимался как чужак, просто приятель. И это несмотря на то, что он давно знаком с господином и служит ему. В Эрмуара ощущалось что-то неестественное, что-то неуловимое, что сложно облечь в словесную форму, то, что отталкивало от него. Несмотря на то, что тот казался старшим товарищем, добрым и открытым. Он действительно помогал и с искренней симпатией и заботой относился к Энгван, понимая несправедливость ситуации, из-за которой тот стал обесчещенным.

Энгван лишь тень своего господина. Они даже почти не разговаривали, но это совершенно не тяготило парня. Потому что между ними было нечто большее — семейная связь. Так объяснял Рэй. Печать раба тоже способствовала образованию, но основа — их обоюдные искренние тёплые дружеские чувства. Именно поэтому Арлейн узнавал эмоции своего господина с полувзгляда, с полутона голоса, а иногда даже до того, как тот заходил в комнату.

Арлейн в принципе считал себя довольно апатичным эльфом. Когда угроза за семью миновала, не без помощи господина, разумеется, он испытал облегчение. И сейчас его волновали лишь сестра, брат и Адмир. Больше ни до кого ему не было особого дела.

Райнес часто писала ему, у них всё было хорошо. Письма Авера подтверждали это. Тот дяденька Нарандил Даэ-Арранд периодически навещал их, но и без этого ощущался патронаж королевской семьи. Двух Энгван сторонились соседи, но не потому что те обесчещенные, а из-за зависти к внезапно свалившемуся положению.

Также у них были частные репетиторы по магии. Авер клялся, что очень старается развиваться и скоро получит ранг послушника. А потом, когда подойдёт минимальный возраст, они вдвоём с Райнес поступят в королевскую магшколу. Чтобы за четыре года выпуститься с корочками адептов. Так что будущее виделось светлым. И всё это благодаря Адмиру.

Иногда Арлейн чувствовал, что пока спит, его господин творит нечто грандиозное, захватывающее, даже с нотками опасности, но совершенно не волновался по этому поводу. Потому что знал — Адмир избран богами, а ещё он не безрассудный мальчик и прекрасно осознавал, что делает. Потому волноваться за него не стоило. А когда придёт реальная опасность — Энгван это ощутит. Потому что между ними есть эта мистическая связь.

Сейчас же цель парня — стать клоафом до конца пятилетнего срока службы на Жутких Болотах. Хоть господин и уверял, что это случится раньше, он скептически относился к подобному заявлению. Но продолжал стараться изо всех сил.

Фисларон оставался всё таким же высокомерным аристократом засранцем. Ни с кем из моего окружения, кроме меня и немного Этриана, он не сошёлся. Ему дико повезло, что вся его служебная группа состояла из клановых, кого он мог считать ровней себе. С ними он и проводил большую часть времени, со мной и моими друзьями пересекался на тренировках, если все были в части. Я же выбирался вместе с ним и Этрианом раз в неделю где-то посидеть поболтать. Иногда брал его с собой в дикое динами на медитации.

Вот и сейчас мы втроём находились в одной из местных мелких кафешек, когда Фисларон внезапно высказал желание направиться в специальный аванпост Найатис. Вроде как, он тоже ведь гений.

— Ты там столько всего увидел интересного! — парень задумчиво смотрел на меня.

Разумеется, я далеко не всё мог рассказать, но что поведал, ему хватало с головой. Особенно глаза загорелись, когда поделился мнением о почётных лейтенантах и что один из них пригласил меня.

Я даже не знал, что ответить ему. Фисларон был не таким красивым, как я, но всё равно выше среднего. Я прекрасно понимал, с каким давлением он может там столкнуться — врагу не пожелаешь. Да и с какой стати его там примут? Я и так извратился знатно ради своего шанса, а ему за какие заслуги?

— Это не лучшая идея, — покачал я головой. — Похоже, ты не воспринимаешь серьёзно всё негативное, что рассказал о том месте. Тебя будут домогаться взрослые мужики, флаосы и эклурги. Оно тебе надо?

— Если бы всё было так страшно, ты бы сам не рвался туда, — отмахнулся он. — Да и я на твоём фоне не настолько привлекателен.

Я вздохнул и перевёл взгляд на Этриана, которого, судя по улыбке, тема беседы забавляла.

А ведь и правда, зачем я рвусь туда? Ради знаний, я помешан на изучении магии. Фисларон тоже являлся образованным парнем, но у него не было такой одержимости, он ценил свою жизнь гораздо выше, как и комфорт. В конечном итоге, у него не было таких защитников, как Рэй и Айлинайн, он боялся духов. И это правильно, по сути.

— Я ведь много тебе не рассказываю, — покачал я головой.

— Вот именно, ты отдаляешься от меня. Скоро совсем чужими станем. Где мне ещё найти такого интересного собеседника?

— А как же я? — хмыкнул Этриан.

— Ты не ходишь в секретные миссии на секретный аванпост! — резонно заметил он и рассмеялся.

— Именно, у нас много общего, — он будто издевался над парнем.

— Ты даже не окончил академию, — Фисларон пренебрежительно отвернулся от него. Он знал, что Эрмуара на такое не обидится.

— Конечно, куда мне в ваш клуб заучек, — так же пренебрежительно отвернулся от него Этриан.

Я знал, что они нормально общаются вдвоём и даже ходят в динами на медитации. Так что что-то общее у них всё же было.

Пока они пререкались, я размышлял о том, что не могу поделиться с Этрианом очень многим, хотя мне бы очень хотелось. Просто, это такая информация, о которой распространяться было чревато. Я не был уверен, что Фисларон поймёт и примет то, что выходило за рамки «правильности». Он оставался высокородным эльфом со всеми свойственными им стереотипами о голубях трёх цветов.

— Этриан, помнишь сказку о чёрном вороне, обманувшем Лолт? — внезапно спросил я.

— Да, — он удивлённо посмотрел на меня. — Обычная детская сказка.

— Как думаешь, такое могло произойти в реальности?

Он рассмеялся.

— Нет, конечно. Герой сказки — птица! О чём ты?

— Но сказку о лисьей норе ты ведь тоже знаешь, верно? — он кивнул и нахмурился. — Она ведь достаточно правдоподобна.

— О чём ты?

— По сути это пособие для любого живого, случайно попавшего в Мир Мёртвых или дикое динами.

— Подожди, Адмир, несколько дельных советов там есть, но не более того, — возразил Эрмуара. — Но если живой попадёт в Мир Мёртвых, то умрёт. Оттуда не выбраться.

Я сглотнул, ощущая горечь обиды. С кем я мог бы поделиться подобным? Только с Мэйном, но этого недостаточно.

— Ты что-то знаешь? — Фисларон внезапно схватил меня за запястье, которое лежало на столе. — Расскажи!

В его глазах плескался искренний интерес. И мне хотелось поговорить! Но, как же всё сложно. Я сам отдаляюсь от обычных эльфов, становясь чуточку безумным. Мы живём словно в разных мирах, мыслим разными категориями. Мне нужны в собеседники эклурги, магистры и архимаги. Не ирония ли? Я ведь даже не флаос ещё!

— А нечего рассказывать, — пожал я плечами. — Просто знай, в каноничной сказке всё описано до дрожи реалистично. Если с тобой случиться нечто подобное, если… провалишься… просто следуй советам. Хотя, лучше никогда не лезть в лисью нору без сопровождающего.

Мы ещё какое-то время пообщались и разошлись, но осадок у меня остался. Внезапно пришло осознание того, насколько же я иной. Я слишком прогрессирую в знаниях и даже умениях, но при этом катастрофически проседаю в грубой силе. Мне нужно стать флаосом к концу пятого года службы. Без этого мне нет смысла подписывать контракт с Найатисом. А сейчас у меня лишь первый шаг клоафа!

Хотя, будет ли мне интересно то место спустя столько времени? Ведь начнётся полноценное обучение у Тайритрона. Просто совру отцу, что подпишу контракт, и исчезну. Далеко не сразу родственники смогут понять, что я пропал.

Этот день я решил посвятить медитации и изучения собственных чертогов разума. В конечном итоге, мне ещё предстояло разработать собственную систему блокировки сознания от внешнего вмешательства. Это полезно не только для противостояния менталисту дознавателю, но и против демонов.

Моя буферная зона разума представляла из себя двор многоэтажки другого мира. Ночь, фонарь, груда листьев. Эх, и я ещё спрашивал у Арлейна, почему у него пустая квартира из Ильмарина! Сам бы хотел знать, почему в моём сознании контрольная точка это местность из прошлой жизни.

Вместе со мной зашёл Рэй, ему так же было интересно посмотреть на мой мир.

— Ну, не так плохо, — пожал он плечами в образе восьмилетки. — Хотя бы трупа твоего отца здесь нет.

— Что? — не понял я. — Какого трупа отца?

— Ну, вот там лежал, — он указал на кучку листьев.

Я засмеялся.

— Рэй, ты что-то путаешь. Мой отец король Калдир, он эльф и живой до сих пор.

Фей резко повернулся и посмотрел на меня пронзительно, даже не по себе стало.

— Ты в том мире был человеком. И у тебя родители были людьми.

Вполне логично. Я помню свою мать. А вот отец… Он у меня вообще был? Разве я не сирота? Мы ведь жили с мамой только вдвоём.

— У меня не было отца, моя мать растила меня одна, — нахмурился я.

Рэй медленно приблизился ко мне, стало совсем тревожно от его пронзительного взгляда.

— Твой отец умер, когда тебе было семь лет. Ты забыл?

— Я…

А нечего мне сказать! Я действительно не помнил никакого отца, помимо Калдира!

— Твои воспоминания. Похоже, их уничтожил тот лже-Манесар, когда вторгся в твою голову. Я считал, что это коснулось только чего-то несерьёзного. Но, похоже, ситуация гораздо глубже, чем полагал изначально.

— Разве это плохо? Ты заметил изменения в моём характере? — настороженно поинтересовался я.

Я прекрасно понимал, что характер формирует опыт, а он состоит в том числе из воспоминаний. Разные события влияют на личность в течении жизни.

— Лучше спрашивать не у меня, — он покачал головой, — а у других живых.

Да уж, та ещё задачка. Да даже если потери серьёзны, исправить всё равно невозможно. Насколько мне было известно, разрушенное менталистом не вернуть.

Несмотря на неприятное открытие, я отправился к своим воспоминаниям. И это внезапно оказалась огромная библиотека-лабиринт. Правда, вскоре я понял, что возвращаюсь в одно и то же место, то есть не такая она и большая, это иллюзия.

Шкафы уходили в «небо», или иначе — тёмный туман, и наверху уже не было книг, пустые полки. Сами фолианты были огромны и напоминали вытянутые коробки, корешок каждого будто из стекла, немного прозрачен. Внутри светились огоньки, в зависимости от оттенка — тип воспоминания. И практически все они были приятными в той или иной степени.

Я взял один фолиант, раскрыл его и уже не удивился преломлению перспективы. Внутри книги была комната, в центре которой стоял медовый жёлтый кубик. Стоило мне захотеть, как очутился в этой самой комнате и прикоснулся к грани куба, который возвышался надо мной. И незамедлительно провалился в это желе.

Воспоминание принадлежало прежнему Адмиру. На вид года три или четыре, сидел на руках матери и та укачивала его, напевая песенку. Комната совершенно незнакомая, но, скорее всего, детская рядом с покоями короля и королевы.

Элайдес была прекрасна. Вживую она смотрелась ещё лучше, чем на портретах во дворце. А ещё меня пробирала дрожь от нашего сходства. Я будто смотрел в слегка кривое зеркало, либо демоническое, которое воплотило меня женщиной. Не такой, какой меня видела извращенцы Найатиса, а очень женственной девушкой. В каждом её движении сквозили благородство и аристократичность, которых у меня никогда не было.

Не знаю, сколько я так простоял, смотря на эту картину словно под гипнозом. Что-то внутри меня не хотело уходить. Наверное, я бы мог провести в этом созерцании вечность, растворившись в песне. О маленьком птенце, который много кушал и рос большим и сильным на радость своим родителям. А потом взлетел в небо даже выше, чем его братья и сёстры. И почти достиг солнца, но не сгорел, а получил от него тёплый поцелуй. При этих словах мать целовала дитя в лоб.

Собственно, это было единственное воспоминание в тот день, так как Рэю пришлось вытаскивать меня, напоминая, что реальный мир на месте не стоит.

Легко сказать — спроси у живых. Разумеется, Рэю сложно было понять, что подойти к эльфу и спросить, нормально ли всё у спрашивающего и не стал ли он вести себя необычно с момента выхода из тюрьмы — мягко говоря, очень странно. Потому что такое в принципе меняет. Меня в дрожь бросало от воспоминаний о тактильном голоде и всепоглощающем одиночестве. А также отсутствие доступа к магии, к собственному карману в оазисе. Чисто гипотетически я мог зайти в оазис и пропасть там, но это скорее всего имело бы последствия. То, что я могу входить в глубокую медитацию — тайна. Лишний повод заподозрить, что телом некто завладел — более сильный и опытный.

Так что тюрьма сама по себе травматический опыт, разумеется я изменился. Вопрос только — насколько. Вряд ли кто-то может дать объективную оценку. И всё же, стоило попробовать, даже не надеясь на успех. Благо, я со своими друзьями был достаточно близок, чтобы не стесняться задавать подобные вопросы.

К Айлинайну обращаться смысла не было, так как он сам мёртвый и подобен Рэю, ему такие нюансы не видны. Оставались трое: Арлейн, Этриан и Мэйналивейн.

Первый ответил, что я не изменился. Второй — что я стал ещё безрассуднее и таинственнее, чем обычно.

— Таинственнее? — не понял я.

Я зашёл к нему в комнату незадолго до сна, чтобы поговорить наедине.

— Сам подумай, — парень пожал плечами и продолжил раздеваться, так как кровать свою он уже расправил. — Ты постоянно пропадаешь на своих тайных миссиях от аванпоста. Запираешься в комнате и исписываешь тонны бумаги непонятными конструктами, которые никому не даёшь рассмотреть поближе. А ещё ты ведь общался с почётными лейтенантами, узнал много нового для себя, но ничем с нами не поделился. Со мной, точнее. Со своим другом-красавчиком пропадаешь в динами, у вас явно какие-то секретики от меня. Ты отдаляешься, это очевидно. Не только от Фисларона, но и от меня. Ты постоянно погружён в свои мысли и отпределённо сдерживаешься, чтобы не ляпнуть лишнего, на твой взгляд.

Он уже переоделся в свободную пижаму и сел на свою кровать. Над ним работал согревающий артефакт, я же в своём углу, где стоял, ощущал прохладу на щеках. Всё же, уже было начало зимы.

Этриан поднял ногу, опершись ступнёй о край кровати, и приобнял себя за колено. Он смотрел на меня пронзительно, будто в саму душу. Но и я сейчас пребывал в небольшом шоке от того, насколько он чутко ощущал меня, в мельчайших деталях, раз смог всё это углядеть.

— Или скажешь, что я не прав? — он словно насмехался надо мной.

— Прав, от тебя вряд ли можно что-то скрыть, — признал я, хоть это и было неприятно. Я ощущал себя сейчас перед ним будто под лупой. — Скажи, как сильно повлияла на меня тюрьма?

Он задумался ненадолго.

— Этот разговор ведь важен для тебя, я прав? Хоть и неприятен. Пришёл ведь ко мне на ночь глядя, начал странные вопросы задавать.

— Важен, — кивнул я. — Мне кажется… Точнее, я уверен в этом. Тот мозгоправ подставной уничтожил часть моих воспоминаний. Мне кажется, что это могло изменить мою личность. И я хотел бы знать, насколько сильно.

Этриан немного помолчал, обдумывая мои слова.

— Как ты понял, что воспоминания пропали? Ведь их больше нет. Нельзя понять, что что-то пропало, если не помнишь этого.

— Рэй… он сноходец, — выдохнул я, а Этриан нахмурился. — Он бывал в моих воспоминаниях и отметил, что некоторые пропали.

— Сноходец? Это же…

— Да, — не стал я юлить. — Как верно и то, что он теперь входит в пантеон Кореллона. Ты ведь и так давно понимал, что он весьма необычный хранитель.

— Действительно… — протянул он, продолжая хмуриться. — Мне всегда казалось странным, что он может входить в твоё сознание буквально. Но всё же не мог допустить мысли, что он… один из… этих…

— Демонов? — хмыкнул я. — Это лишь удобное слово всех грести под одну гребёнку. Истина куда сложнее. Но да, Рэй из Бездны родом.

— По крайней мере, это многое объясняет. То, почему он так тянется к тебе, к жизни. Откуда в нём столько подражательства.

— Так ты ответишь на мой вопрос? — решил я вернуться к тому, зачем вообще пришёл к нему.

— Отвечу, чего ж не ответить… Ты стал более открытым после тюрьмы. Но начну немного издалека. Когда мы только познакомились, ты был очень зажат. Поначалу я предположил, что ты подвергался домашнему насилию, избиениям, так как держал ото всех дистанцию. Ты испытывал отвращение от прикосновений незнакомцев, да и от близких тоже, хоть и в меньшей степени. Но остальных признаков того, что с тобой плохо обращались, не было. Потому я решил, что тебя просто недолюбили в детстве и потому прикосновения для тебя чужды.

М-да, а ведь это противоречило прошлому Адмира, так что я нахмурился. Словно чувствуя ход моих мыслей, парень продолжил:

— Я знаю, что ты лишился многих воспоминаний и по сути всё вокруг тебе было чуждо. По мере того, как воспоминания возвращались, ты становился более открытым. Так что полагаю, эльф, с которым ты прожил свои, так сказать, первые месяцы — Тайритрон — просто не был контактным, и от него ты перенял это как норму поведения.

Я кивнул на это, так как идеально ложилось на мою легенду. И Этриан прав, воспоминания Адмира просыпались во мне, я всё больше ассоциировал себя с его жизнью, хоть и не с ним самим — слишком разными мы были. Я лучше вникал в культуру эльфов и подпускал их к себе всё ближе и ближе.

— Но тюрьма тебя определённо надломила, — продолжал он. — Я не раз встречал эльфов, пришедших через подобное. И ты не исключение. Ты соскучился по теплу эльфийского тела рядом, по друзьям, ты испытал всепоглощающее отчаяние одиночества. Ещё и в твоём возрасте — это очень тяжело, — он покачал головой в знак сожаления. — Но ты не сломался. А твоя тяга к тактильности усилилась в разы, как и общая открытость. Ты больше не стесняешься других, проще идёшь на контакт. Даже мои прикосновения больше не вызывают у тебя отвращения. А ведь когда-то ты вздрагивал. Когда я играл роль твоего дядюшки, — хмыкнул он.

Я и сам улыбнулся от воспоминаний.

— Но это же не всё, что ты хотел сказать? — заметил я.

Так как всё это время я продолжал стоять, то решил сесть на стул возле стола.

— Верно. Адмир, ты меняешься. И я не только об отдалении от меня. Болота затягивают тебя. Твоя тяга к знаниям и раньше ощущалась, но сейчас она будто начала выходить на передний план. Ты забываешься, перестаёшь адекватно оценивать риски. А ещё мне не нравится, что ты не хочешь исполнять роль принца.

Последнее замечание вызвало во мне приступ смеха.

— Это ведь потому что ты карьерист, верно? — улыбался я. — Ты стремишься к власти, а я к силе через знания, в этом наша разница.

— Тут не поспорить, — вздохнул он. — Я чужак в твоей компании, как и Фисларон.

— Тогда… почему ты не уйдёшь?

— У меня ведь контракт, — хмыкнул он.

— Ты понимаешь, что я не об этом.

Этриан посмотрел на зашторенное окно и замолчал ненадолго. То, что он сказал следом, вызвало у меня удивление.

— Потому что ты мне дорог? — его голос прозвучал как-то неуверенно. — Ты умеешь располагать к себе эльфов своей непосредственностью и ребячеством. Рядом с тобой я не чувствую жёстких рамок. Скорее, это… тепло семьи? — он положил ладонь себе в районе сердца, всё так же не смотря на меня.

Впервые я видел его таким… ранимым? Этриан всегда воспринимался мной как старший товарищ, наставник. Я не видел в нём слабости. Но в этот момент, кажется, он и правда открылся мне.

— Ты ведь знаешь, я рос с матерью-одиночкой, — продолжил он, — ещё и на вид чистокровный амротец в обществе ксилтарцев. С отцом у меня всегда были натянутые отношения, ведь из-за него я так выгляжу. Я думал, что знаю, что такое любовь, ведь моя мать была хорошей женщиной. Она ни в чём меня не обделила. Но рядом с тобой…

Он повернул ко мне лицо и я разглядел на нём печаль.

— Я впервые осознал, что ничего не знаю о любви и семье. Твоя непосредственность и открытость, твоя наивная прямолинейность… Мэйн ведь поэтому так вцепился в тебя, что решил предать Ларгоса. Ты дал ему то, чего у него никогда не было — любовь семьи. Ты смотришь в его обезображенное лицо с искренней улыбкой. Ты считаешь его равным себе эльфом, когда он сам себя эльфом даже не признаёт. И даже я, держа меня на дистанции, ты умудряешься одаривать лучами любви. Я ревную, Адмир, — он хмыкнул с горечью, опустив взгляд. — Ты не делишься со мной мыслями, не пускаешь в голову. Как его.

Я смотрел на него ошарашено. Что за чушь он несёт? Какая к чёрту «любовь»? Ясно дело, что он не о романтической, а о той самой семейной любви, между близкими родственниками. Но чтобы я как-то особенно к Этриану относился? Да никогда! Наоборот, поначалу завидовал, а потом он банально начал меня раздражать. Я ведь только что поражался его чуткости, и чтобы он такого отношения к себе с моей стороны не заметил?

— А ещё, — продолжал он, — я ведь прекрасно вижу, что нам не по пути. Мне не нравится то направление, куда ты движешься. И всё же… позволь быть с тобой до конца этого пятилетнего контракта. Подпусти к себе по-настоящему, как его. Я очень тебя прошу.

— Зачем? — мой голос прозвучал холодно. Потому что что-то тут было не так. Да, Этриан открыт, и всё же… Полуправда? Он ведь скрывает свой истинный мотив, это очевидно. Никогда не поверю, что строящий своё будущее на годы вперёд парень решил просто так потерять ещё четыре года на Болотах, просто наслаждаясь компанией малолетнего принца.

— Помнишь, когда-то ты просил меня научить тебя нравиться эльфам? Теперь ты лучше справляешься с этим. В разы лучше, чем я. Ты смог затронуть даже моё чёрствое сердце, Адмир. Особенно после тюрьмы, те самые изменения, о которых мы только что говорили. Ты словно стал бабочкой из куколки. Расцвёл, как цветок. Знаю, ты не любишь подобные сравнения, и всё же, я могу попытаться объяснить только так. Ты обладаешь шармом, харизмой. Не думаю, что ты сможешь объяснить, как это делаешь, но позволь узнать тебя лучше. Насладиться твоим обществом, потому что оно действительно даёт нечто необъяснимое и неуловимое.

Я не хотел больше слушать этот бред. Он что, пытается обмануть меня, подсев на уши льстивыми речами?

— Ты ведь просто хочешь повысить свою харизму, чтобы влезать в любые щели за красивые глазки, верно? — хмыкнул я. — Старый хитрый лис, ты ведь и сейчас пытаешься юлить со мной, верно?

— Я… отчасти ты прав, — выглядел он теперь пристыженно, хоть и улыбался. — Но и я честен с тобой и старюсь не скрывать. Ты ведь тоже чувствуешь изменения в собеседниках, тебя сложно обмануть. Хоть иногда ты и беспросветно глуп, но лишь потому, что упорно не хочешь что-то замечать. Сейчас же не этот случай.

— Ты прав, я не могу тебя научить тому, почему эльфы так тянутся ко мне. Но я понимаю, почему это происходит. Теперь понимаю. Это находится за гранью того, чему можно научить. Это врождённое, можно и так сказать. Это работает на уровне первоосновы мира, его базовых законов. Как это ни банально, я лишь научился пользоваться своей красотой, не более того. К тому же, я всё ещё выгляжу немного младше своих лет, как и веду себя… Как ты выразился — непосредственно. Эльфы видят во мне своего ребёнка, которому готовы всё простить, которого готовы баловать. Ты же идёшь путём незаменимости и приятности, другим приятно быть в твоём обществе и не замечать навязчивости. У нас слишком разные подходы.

— Позволь мне хотя бы попробовать понять!

— Не получится, Этриан, — я покачал головой. — Ты не тянешься к знаниям, это раз. И два — ты не так красив, как я. Ты не можешь прыгнуть выше головы. Разве что, если не готов носить моё лицо на постоянной основе. Или создать себе другую личину, такую же прекрасную. И да, своё лицо я тебе носить не позволю, понял?

— Понял. И я готов идти на жертвы. Даже учиться, хоть действительно не люблю науки.

— Не думаю, что это получится. Ладно, спасибо за разговор, я пойду.

— Адмир! — Этриан вскочил с постели и схватил меня за руку, когда я уже направился к двери. — Пожалуйста, это важно для меня. Позволь…

Он замер, умоляюще смотря на меня. Желания помогать ему не было никакого, как и подпускать близко.

— Зачем мне это, — холодно сказал я, испытующе смотря на него. От такой постановки вопроса он растерялся.

— Проси что хочешь…

— То есть, тебе настолько нечего предложить мне, что ты готов переложить на меня муки выдумки? — хмыкнул я.

Его хватка стала ещё сильнее, а на лице он изобразил отчаяние. Не знаю, играл он или это были его истинные эмоции.

Как был, босиком, в пижаме, он опустился на колени передо мной. Я ощущал, как его начинает бить дрожь от холода. Ведь он покинул зону тепла артефакта, будучи по сути раздетым. А сейчас температура в помещении наверняка около пяти градусов. Так что да, его вид заставил меня поёжиться.

— Заболеешь, идиот.

Я толкнул его в сторону кровати, куда он и сел по итогу. Руку мою так и не отпустил. Будто за соломинку схватился? Забавно.

— Ты принесёшь клятву, что никогда никому не расскажешь и даже не намекнёшь о том, что узнал. Как и не будешь высказывать нравоучений, либо встревать.

Он усердно закивал, будто болванчик.

— Но прежде — сам подумай, что ты можешь мне предложить. И я подумаю.

— Ты сводишь всё к деловым отношениям, а мне нужно иное, — вяло улыбнулся он.

— Ты всегда всё делал в рамках договора и выгоды, забыл? Так что не тебе упрекать меня.

— Ты прав, — он поджал губы. — Но что может предложить такой как я самому третьему принцу Амрота, наследнику архимага Эйтеля, величайшему гению Королевской Магической Академии? Тому, чьи познания вышли за рамки мудреца, возлюбленному богов?

Фига се навыдумывал мне регалий! Хотя, ведь и не поспорить…

— Я тоже подумаю. И пусти уже меня.

— Прости.

Он разжал свои пальцы и я ушёл. Даже немного жаль было оставлять его одного, такого грустного и ранимого. Вот ведь, актёр. Или… был честен? Вот как мне это узнать?

На следующий день я занимался с Мэйном менталистикой в динами. По пути туда я задал ему вопрос об изменениях. Он сообщил, что плохо разбирается в эльфах и их психологии. Тем более если смотреть на меня — я слишком необъяснимый для него. Чем больше он общается со мной, чем больше замечает необычного. А потому не может сказать, как я изменился после тюрьмы и изменился ли вообще.

— Этриан хочет стать ближе ко мне. И я не знаю, что делать с этим, — озвучил я свои мысли.

— Стать ближе? — Мэйн был удивлён. — В каком смысле?

— Сказал, что завидует тебе, — усмехнулся я. — Что ты мне ближе, чем он.

От моих слов магзверь растерялся.

— Не думаю, что это чистый порыв, — продолжил я. — Он хочет понять суть моей харизмы и использовать это в будущем. Хоть и прикрывается благими стремлениями, как чувством семейного тепла рядом со мной.

— Если не хочешь подпускать его — не подпускай, — пожал громила плечами. — Кто тебя заставит?

— Он настойчив. Готов исполнить любую просьбу. Но мне ведь не о чем просить его, если задуматься. Уроки привлекательности мне не нужны, а в фехтовании ты кроешь его по всем направлениям. Разве что уруми, но мне не нравится это оружие.

— Может, он просто ощущает свою незначительность для тебя? Он ведь привык быть нужным, всегда стремился к этому.

— А ты сам что думаешь о нём? Стоит ли подпускать ближе, открывать душу? Ведь то, чем мы занимаемся, может повергнуть его в экзистенциальный ужас.

Мэйн замолчал и я продолжил тренировки, а именно изучение защитного конструкта его ментального блока. Забавно, что я преодолевал его, не замечая, так как использовал технику мёртвых. А он настроен как раз на взлом эльфами. Мне хотелось изучить его, чтобы создать нечто более продвинутое и помочь Мэйну защититься в будущем. Но уже ясно то, что это совершенно разные техники и защиту стоит делать комбинированную. Легко сказать, а как соединить настолько разные магии — та ещё задачка.

Когда мы закончили тренировку и возвращались на аванпост, Эрессанд решил продолжить разговор.

— Я бы дал ему шанс. Возможно, он и правда ищет семейного тепла, которое можешь дать только ты.

— Но почему только я? — меня уже начинали раздражать эти разговоры о родственной любви и тепле. Слишком абстрактные это понятия, основанные на личном восприятии каждого.

Мэйн остановился и я обернулся к нему. Он положил ладонь мне на макушку и опустил медленно к подбородку. Смотрел при этом задумчиво, будто сквозь меня.

— Если бы я знал…

Он убрал руку и тряхнул головой, словно смахивая наваждение.

— Но я не знаю. Ты даришь тепло. Я не знаю, как это происходит и почему. Такой змей, как я, пригрелся в лучах твоего солнца. Возможно, Этриан тоже чувствует нечто подобное. У него ведь не было полноценной семьи.

— Как и у меня, — заметил я.

— Возможно, только такие израненные, как мы, и можем ощутить этот дар. Ты юн, а потому ещё не разочаровался в этом мире, жизни. И я молюсь Кореллону, чтобы это продолжалось вечно.

— То есть, ты не против? — посмотрел я на него с прищуром.

— Как ты решишь, — пожал он плечами вновь. И пошёл.

Замечательно, свалили на меня выбор. Хотя, это ведь должно быть моё решение, верно? Смысл перекладывать его на кого-то? Но что попросить?

«Эксперименты», — раздался в голове голос Айлинайна.

«Что?» — не понял я.

«Используй его как подопытного. Пусть он даст допуск к своему телу, доми, душе, воспоминаниям».

И как я сам до этого не додумался⁈ Айлинайн, ты гений! Мне катастрофически не хватало подопытного материала.

Духам Этриан не особо нравился, но они не видели причин отказывать ему. Энгван также лишь пожал плечами.

— Решать тебе, мой господин.

Лейн такой Лейн. Иногда мне казалось, что его и могила не исправит. Трагичный герой-самурай, чтоб его.

— Я ведь мнения спрашиваю, а не приказываю.

— Он давно с нами. Его отношение к нам кажется мне искренним. Потому у меня нет причин противиться.

Ну, раз никто не против, то я составил целый договор — точнее дополнение к тому базовому, по которому нанял Этриана. Там были пункты о неразглашении, неосуждении и прочем, а также согласие подчиняться каждому слову. Я чуть ли не раба сделал из парня. Если он с чем-то не согласен, то соглашение будет расторгнуто. В конце в качестве оплаты Эрмуара обязывался участвовать в моих экспериментах. Все формулировки обтекаемы, разумеется, но парень всё правильно понял. Читая всё это, он становился всё хмурее, а потом посмотрел на меня:

— Ты это серьёзно? Почему сразу в рабское услужение не берёшь? Называл бы вещи своими именами, а не это словоблудие.

— Я не заставляю тебя подписывать, — пожал я плечами. — Не хочешь, не надо. Там ведь ясно сказано, что обязуюсь не причинять тебе вреда намеренно.

— А ненамеренно? — хмыкнул он.

— Сделаю всё, чтобы исправить. Зачем спрашиваешь? Ты ведь всё прочитал только что, разве нет?

Этриан не спешил отвечать, сверля меня недоверчивым взглядом. Он определённо колебался. А потом всё же подписал и принёс магическую клятву соблюдать только что подписанное. Мир её принял.

Что ж, он действительно настроен серьёзно. И это меня смущало, вызывало подозрения. Ведь на другой чаше весов должно быть что-то равноценное. Но что? Что он хочет на самом деле? Каковы его планы?

Со временем я скорее всего узнаю, так что наверное не стоит задумываться об этом.

— Добро пожаловать в семью, — сказал я, убирая договор в хранилище кольца. — Имей ввиду, ты нам не особо нравишься, но все мы решили дать тебе шанс.

— Семья? Шанс? — он выглядел растеряно.

— Скоро поймёшь, — хмыкнул я.

Из-за моего надплечья, из распущенных волос, выполз Рэй и молча протянул ладошку с мякишем. Это была моя свернувшаяся кровь с кусочками кожи и лёгких, напитанные манной. Он выглядел тёмным нечто, не имел запаха, похож на кусочек печёнки. Да, я научился создавать свой якорь. И сейчас это было первым испытанием для Этриана как подопытного.

— Съешь это. Просто проглоти, жевать не надо. Можешь запить, — я протянул ему фляжку с яблочным соком, которую материализовал опять же из кольца.

Судя по взгляду, он не хотел этого делать. Но решимость никуда не делась, так что выполнил то, что я просил.

— А теперь? — недоверчиво пробормотал он, возвращая фляжку.

— Ждём.

Ждать пришлось недолго, меньше минуты. Мой якорь заработал! Этриан смотрел на меня и размышлял… о пропорциях моего лица. То, какое оно идеальное, всё ещё небольшая припухлость в щеках, добрый взгляд и прочее. Но не восторгания, а именно холодный методический разбор деталей. Будто он скульптор, который хотел повторить мой образ, выделить суть. То, что делает мою внешность узнаваемой.

Такой подход я встречал впервые и был удивлён. А затем я улыбнулся, как обычно это делал ради определённой цели воздействовать на собеседника.

Взгляд Этриана загорелся: «Вот оно! Что это? Как это работает? Как он это сделал? Ведь всё как обычно, ну может на пару миллиметров сдвиг, но это несущественно. Наклон головы? Что же это?»

«Природное обаяние, сила красоты. Я просто принимаю её и пользуюсь ей. Без принятия и самого дара красоты ты не сможешь этим воспользоваться».

Его зрачки расширились от ужаса.

«Мы же не… как тогда…»

«Да, мы не создавали ментальной привязки, заклинания. Это другое. Теперь я буду знать все твои мысли. Тебя это пугает?»

«Нет, он не сможет… Напугал меня, мелкий поганец…» — это раздалось чуть приглушённо. Но мы сидели близко, друг напротив друга в его комнате. Пусть и не держались за руки, но моя премана проникла в него. «Нет, не пугает», — уже чётче его мысли, из общего пространства.

«Сам ты поганец, а я — менталист. Но не переживай, я не всегда буду вторгаться в твоё личное пространство, это лишь тренировка. Первая из многих. Ещё не хочешь расторгнуть договор?»

Он был испуган. Ни одной мыслишки, лишь эмоции. М-да, оказывается он умеет мысленно молчать? Я впервые встречал такое. Даже Мэйн не использовал тишину, наоборот, наполнял какофонией пространство.

Или Этриан спрятался ещё глубже в своих чертогах разума? И я его не считываю?

— Честно, хочу, — сказал он вслух. — Но не буду этого делать. Я доверяю… точнее уверен, что ты и правда не сделаешь мне плохое. Ты ведь и с нашим красавчиком так общаешься, верно?

— Верно, — улыбнулся я. — Не думаю, что ты захочешь с ним обменяться якорем. Ты ведь лишь со мной сблизиться хотел. Но Мэйна в твоей жизни теперь станет больше. И не только его. Ты всё узнаешь, но со временем. У меня много планов на тебя, мой дорогой подопытный.

Этриан сглотнул, чувствуя сожаление. Не то, чтобы он боялся меня, скорее был насторожен, как пугливый кот, который сам может больно цапнуть в ответ.

Но ничего, у нас ещё много времени впереди.

Доми Этриана была хорошей. Не идеальной, как у меня, но и не плохой. Имелись небольшие отклонения от симметрии, как и незначительные скачки толщины. Но это воспринималось скорее как погрешность.

Несмотря на кажущуюся раскованность, он оказался очень зажатым. Я смог ввести в него свою ману для полноценного сканирования попытки с двадцатой. Он упорно, или даже панически, сопротивлялся этому, причём даже не специально. Просто, вот такой он эльф.

И то, что я заметил с первых минут погружения в его голову… Удивительно, но он умел молчать, у него фактически не было внутреннего монолога. Из-за этого его сознание было довольно сложно взломать.

Благодаря этому опыту я убедился, что сами мысли являлись проводником. И шум Мэйна не являлся чем-то кардинально инновационным или хорошим. Он мог сбивать, но дорожка есть дорожка. Даже в спутанной пряже можно разобраться.

Также я не смог войти в его чертоги, узнать отправную точку.

Этриан вообще оказался парадоксальным эльфом. Мне начинало казаться, что он вообще не настоящий, обычная кукла, которая ходит и разговаривает непонятным образом, а внутри — пустота. И как всё это двигается — не ясно.

Он выступал в роли наблюдателя и чётко соблюдал правила договора, так что я его почти не замечал. Но в то же время ощущал его чужеродность в нашей компании.

Почему он всё это терпит, переступает через себя? Зачем ему сближаться со мной? Я никак не мог понять его мотивов.

Главное, Этриан не мешался. Потом он оставался моим манекеном для тренировок и немым наблюдателем. Даже когда я познакомил его с Айлинайном.

Интерлюдия

Ширейлин прогуливался со своей матерью по зимнему саду. Вокруг цвели красивые цветы, над которыми летали не менее прекрасные бабочки. Воздух благоухал приятными запахами. А мать в очередной раз топорно намекала на то, что сыну пора жениться и завести детишек. Наследник престола лишь виновато улыбался и обещал что-нибудь с этим сделать.

Появление слуги Ширейлин воспринял с облегчением. Он сразу же сообщил матери, что это что-то важное и под осуждающим взглядом ушёл в свои покои.

Уже на месте он упал на диван и прикрыл глаза предплечьем. Его травма доми восстанавливалась крайне медленно, несмотря на все старания и затраченные ресурсы. Из-за этого приходилось много времени проводить во дворце, чем пользовалась королева Фавиэлла, накачивая сына нравоучениями.

На самом деле, письмо не было важным. Очередной пустой отчёт, о котором он даже не просил. Зачем Эрмуара постоянно шлёт ему эти записки? Благодаря им он знал о жизни Адмира. Но нужно ли оно ему? Нет. Сейчас нет.

Ширейлин вздохнул и сел, чтобы всё же почитать послание.

Этриан вновь жаловался на скрытность принца, на наличие неких тайн у этого юнца. Что мальчишка отдаляется и прочая чушь. Ширейлину гораздо интереснее было узнать, что Адмир делал на специальном аванпосте и зачем его вообще туда отправили? И что такого сделал он, что почётный лейтенант пригласил к себе?

В конце Этриан обещал сделать всё возможное, чтобы сблизиться с Адмиром. Ширейлин улыбнулся и сжёг письмо.

Эта записка шла около двух месяцев, сейчас уже всё поменялось наверняка. И всё же кронпринцу было интересно, сработал ли план Этриана? Смог ли он нащупать эти мифические тайны? И насколько они оказались бесполезными? Что ж, узнает ещё через месяц, из очередного послания.

Интерлюдия

Этриан знал, что Адмир ходил в этот дикий динами со своими приятелями, и вряд ли они там занимались обычными медитациями. То, что Арлейн также являлся подопытным, он уже знал, как и в чём заключалась работа с ним. Потому что нужно быть полным слепцом, чтобы не заметить то, как меняется структура этого парня.

Динами был на удивление тихим и спокойным. Эта тайна так же занимала Этриана — вряд ли Рэй всех разгоняет. Неужели Адмир как-то умудрился договориться с местными духами? Лишь новые вопросы появлялись вслед за ответами на старые.

Раб принял препараты и лёг на траву. А принц просто расположился рядом, разместив голову на груди парня, словно слушая сердцебиение. Внешне казалось, что они просто спали, но Этриан видел, что происходит на самом деле. Это пугало и восхищало одновременно. Да за такие способности… Ах да, конечно. Он не учился в академии, у него нет корочки и лицензии заниматься подобным. Но он делает это, причём весьма неплохо.

Мэйн сидел рядом и медитировал, будто ничего необычного не происходит. Этриан так же решил расслабиться. Хотя принц обещал показать нечто серьёзное, что поменяет его мировоззрение.

— Риан, — раздался голос Адмира прямо над ухом.

Парень завершил медитацию и открыл глаза. Напротив него сидел улыбчивый красавец и улыбался. В его глазах горел озорной огонёк.

— И всё же мне стоило сделать это, пока он медитировал, — раздался недовольный голос Мэйна в стороне.

Этриан повернул голову и его глаза расширились от удивления. Потому что в нескольких метрах поодаль стоял громила с голой задницей. Точнее, совершенно голый. Отвращение вызывали даже не его шрамы как таковые, а просто то, что он в принципе разделся, когда всегда ходил завёрнутый в сто слоёв.

Почти сразу после своих слов громила начал трансформацию. Это было настолько ужасно и отвратительно, что Эрмуара бы сбежал, поддавшись секундному помутнению. Но его схватил за руку Адмир и придавил запястье к колену так, что он и пошевелиться не мог. А ещё в голове раздался громкий приказ «сидеть».

Этриана трясло, начались рвотные позывы, которые он сдерживал. Настолько это было омерзительно. И ведь он более чем уверен, что Адмир этим наслаждается, иначе не ввёл бы этого урода в свой круг! Почему такой прекрасный юноша так обожает всё отвратительное⁈

Но парень не отворачивался. Он наблюдал за трансформацией от и до, пересиливая свои эмоции. И стараясь ни о чём не думать. Потому что он более чем уверен, что эти небесные глаза смотрели на него не просто так, а считывали все мысли и не только.

Огромная змея медленно подползла к ним, но не слишком близко, будто ощущая напряжённость ксилтарца. Этриану пришлось приложить титаническое усилие, чтобы не обнажить свой меч. Его наполняла лютая ненависть к этой твари, каждая клеточка его тела кричала об опасности.

— Наверное, тебе стоит остаться тут, — холодно сказал Адмир, продолжая удерживать его.

— Ешшшму тшшшам ншше мешшшто, — прошипел змей и всё тело Этриана покрылось мурашками отвращения и ужаса.

Адмир выглядел расстроенным. На его лице читалась детская обида, что создавало диссонанс с происходящим абсурдом.

Конечно, Этриан знал, что Мэйн магживотное. Но что он может менять форму — нет. И тем более — что он змей. Хотя, казалось бы, на это намекало многое. С другой стороны, насекомыми он тоже управлял.

Что ж, Адмир был прав, это действительно поменяло мировоззрение Этриана. Как он будет дальше жить с этим чудовищем под одной крышей? Разговаривать с ним? Делать вид, что ничего не изменилось?

— Это не всё, — голос Адмира был тих. Усталый и расстроенный, от прежнего озорного огонька не осталось и следа. — Ты был прав, когда говорил, что я возлюбленный богов. Ведь один из них всегда оберегает меня. Айлинайн, покажись ему.

Видел ли Эриан богов прежде? Да, но издалека и крайне редко. Ведь это великое благословение и удача. Он знал о Сумэйльфисе. Том боге малого пантеона, который поселился в динами рядом с отчим логовом Даэлии. Динами, которое создал Адмир по божественному наставлению.

Но так близко он богов не видел никогда. Они всё ещё сидели на траве, а Адмир придерживал его за руку, чтобы не сбежал или не сделал лишнего, когда возник он. Ксилтарский бог — это было очевидно от одного взгляда на него. Величественный, прекрасный, божественный. Ни одного бога нельзя спутать с живым эльфом.

Потребовалось несколько секунд прежде, чем Этриан опустил голову в благоговении.

— Ты никогда мне не нравился, — услышал он голос Айлинайна. — Ты двуличный лживый эльф, недостойный оказанной чести и знаний. Но таково желание Адмира. И такова плата с твоей стороны.

Адмир хохотнул.

— Ты его пугаешь. Ладно, мы пошли. А ты посиди здесь, поговорим позже.

Принц взял бога под локоть и направился к небольшому колодцу в центре поляны. Будто два друга прошлись.

Огромная змея оставалась рядом. Она пронизывала Этриана взглядом своих мёртвых бездонных глаз, пока один за другим в воде колодца не исчезли Адмир и Айлинайн. То, что это Мэйн, ни капли не облегчало моральных страданий беловолосого ксилтарца. Всё это было слишком неестественно и жутко.

Но потом змей уполз и исчез там же, в колодце, а Этриан смог наконец выдохнуть и расслабиться.

Считал ли он себя пугливым? Никогда! Но то, что произошло только что, было выше его сил. Он сам не заметил, как слёзы потекли по щекам, а из груди вырвались звуки рыданий.

Пришлось приложить усилие, чтобы успокоиться, а заодно и помедитировать. То, что находится в колодце — парень знал. Они ушли в Чертоги Богов. По крайне мере, так говорили служители Кореллона. С другой стороны, дикие динами вели прямиком в Бездну. Так куда они ушли?

Этриан ужаснулся своим мыслям. Он не хотел знать, где сейчас находится Адмир и чем занимается. Но он должен знать! Это слишком важная информация. Пусть он и не будет в состоянии ей поделиться, но сможет принимать более взвешенные решения. Поэтому он спросит, но позже.

Рядом спал ничего не знающий Арлейн и от этого Этриану почему-то было спокойнее. Островок обычности в этом безумном месте.

Мне не понравилась реакция Этриана. Разумеется, я ожидал, что он рад не будет, что испугается. Но не что почувствует такую всепоглощающую ненависть к Мэйну. Он хотел убить змею и еле сдерживал свои инстинкты.

Наверное, это и есть правильная реакция обычного эльфа, которым я уже давно не был. Именно поэтому Мэйн скрывался, даже Ларгосу не показывал свою трансформацию. Ведь просто на лицо или открытый рот уже была такая реакция у других. Потому громила был настолько одинок.

Уродство, омерзение, животный ужас. Этриана даже затошнило! Это было очень странно для меня. Для того, кто уже любит кататься на этой змее, как и наблюдать трансформацию.

Позже вечером я зашёл поговорить с Этрианом, так как ощущал за него тревогу. Но тот на удивление быстро восстановился и вёл себя обычно. Даже с Мэйном общался как прежде. Его волновал лишь один вопрос — где я был. Пожав плечами рассказал, разу уж на нём клятва и он так хотел знаний.

— Поэтому ты можешь ловить демонов голыми руками? — в его голосе ощущалось напряжение. — Ты можешь блокировать их влияние?

— Вроде того, — не стал я спорить. — Я владею магией мёртвых, а потому могу им противостоять.

— Но как же…

Он не договорил, так как это действительно было жутко для посторонних.

— Магия всегда остаётся магией, — обречённо вздохнул я. — Несмотря на разницу, первоосновы магии едины. Даже больше, каждый эльф имеет в себе частичку магии мёртвых. Менталистика по сути она и есть.

— Менталистику можно познать как обычную науку, — позразил он. — Мёртвые же непостижимы.

— Ты ошибаешься, — хмыкнул я. — Официальная менталистика по сути набор костылей к магии мёртвых. Я же изучаю чистую. Давай покажу фокус? Раз уж ты мой подопытный.

Особого желания экспериментировать на ночь глядя Этриан не имел, но сопротивляться не стал. Потому я залез ему в голову и взял тело под контроль. Он с ужасом наблюдал, как я машу перед ним его же рукой.

— Как же такое возможно? — улыбнулся я, прочитав его мысли и отпустив контроль. — А вот так. Я миновал все твои блоки костыльные потому, что работал напрямую. Или вот, смотри.

Пришлось напрячься, но я уже мог овеществлять объекты без заглушки Рэя, тем более на территории аванпоста была дополнительная настройка «противошумовая». В моих руках появился небольшой металлический шарик, который я передал Этриану. Тот с недоумением уставился на объект, а потом ужаснулся, когда тот растаял как туман.

— Разница между мной и тобой в том, что я люблю магию во всех её проявлениях, — продолжил я. — Она часть меня, я живу ей. Я не боюсь её. Ты никогда не сможешь так сделать со своим ущербным мировоззрением.

— Обычным. Это ты вне рамок уже давно, — покачал он головой.

— Возможно, ты прав. Я сам уже ощущаю это. Но не будь так жесток по отношению к Мэйну. Он не хотел становиться таким, но его никто не спрашивал. Его младенцем принесли как жертву фортису дикого динами, там он и вырос. И потому стал таким. Он не отвратителен, он прекрасен в своём естестве. Он часть этого мира, часть природы. Красота есть везде, и я умею её видеть. Вот и всё. Светлых снов тебе.

Оставив Этриана в глубокой задумчивости, я вышел из его комнаты. В коридоре остановился и повернулся в сторону угла у лестницы на первый этаж.

— Подслушивать нехорошо, — улыбнулся я и зашёл в свою комнату.

Я знал, что на том месте находился Мэйн на несколько слоёв ниже. Моё восприятие пространства стало куда тоньше.

Интерлюдия

Холодное зимнее солнце, бледное, но на удивление ласковое, пригревало черепичную крышу двухэтажного типового домика. Воздух был прозрачным и звонким, пахло снегом, дымом из труб и жареной картошкой из пирожков, которые двое эльфов купили в кондитерской.

Эллиндет задумчиво смотрел на лес вдали, за стенами аванпоста. Он медленно и тщательно пережёвывал еду, будто смакуя каждый кусок. Невидящий взгляд Арлейна, сидевшего рядом, так же был устремлён вдаль. Парень был погружён в размышления о сестре и брате, находящимся за тысячи километров от Жутких Болот, в столице иного государства. Он изредка откусывал по небольшому куску, чтобы быстро проглотить и будто замереть.

Пауза между ними тянулась, но была комфортной, так как парни сдружились за этот год и много времени проводили вместе в таких посиделках, а также спаррингах. Эллиндет допил свой чай из жестяной фляжки, вытер губы и перевёл обеспокоенный взгляд на бесстрастное лицо друга.

— Скажи, Лейн… Может ли он помочь и мне? — произнес он тихо и нерешительно.

Арлейн на мгновение замер с пирожком у рта. Его брови, и без того сведённые к переносице, сдвинулись ещё сильнее. Он опустил руку.

— Не понимаю, о чём ты. Помочь в чём?

Но Эллиндет молчал. Энгван медленно повернулся к нему, встретив в обычно уверенных глазах друга смесь надежды и стыдливой мольбы.

— Не прикидывайся. Я не идиот. Я вижу. Вижу, как за последний год изменилась твоя магическая структура.

Арлейн ничего не ответил, лишь сжал челюсть.

— Она была… грубой и неравномерной, — продолжал Эллиндет, его голос стал тише, но вместе с тем увереннее. — Мана текла надрывно, рывками, постоянно уходя в завихрения. А теперь… Теперь структура симметрична. Мана в твоих каналах течёт не судорожными толчками, а плавно. Как река после того, как расчистишь русло. Нужно быть слепым, чтобы не понять, кто мог такое сделать. Таких специалистов… их в мире по пальцам пересчитать. И все они сидят в столицах, за золотыми дверями. Подобным мне простым парням до них не добраться. Меня даже на порог не пустят.

Арлейн не стал отвечать. Он вновь перевёл взгляд на горизонт и откусил пирожок.

Солнце вдруг перестало греть. Эллиндет сглотнул, и голос его сорвался, выдавая то самое отчаяние, которое он так тщательно скрывал.

— Я застрял, Арлейн. На восьмом шаге. Уже три года. Это потолок. Без прогресса… я навсегда останусь зелёным патрульным и охранникам ворот. Защитник? Позор, а не защитник. И уйти не могу, куда? Вся моя семья тут, я ничего не умею. Это конец, стагнация. Ты понимаешь? Конец всему, ради чего я… — он не договорил, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — В столице у нашей семьи есть квартира. Небольшая, но в хорошем районе. Я… я готов продать её. Отдать всё, что выручу. Будет ли этого достаточно?

Молчание Арлейна стало невыносимым. Эллиндет, сражённый им, отложил недоеденный пирожок, словно вся еда внезапно потеряла вкус.

И тогда Арлейн заговорил. Его голос был ровным, холодным, без единой эмоциональной ноты. И хоть Элли давно привык к холодности Энгван, каждое слово било, как обухом.

— Денег ему не нужно, он и так богат. А главное — у него нет лицензии на такую работу. То, что он сделал со мной… это незаконно и наказуемо. Поэтому он никогда не согласится помочь тебе.

— Но я… я буду молчать! Клянусь чем угодно! — вырвалось у Эллиндета.

— Процедура, — Арлейн говорил, не обращая внимания на вспышку, — длится месяцами. Она болезненна. Не физически — ментально. Она треплет сознание. Ты служишь, всегда под наблюдением. Любые изменения в твоей магии, в твоём состоянии, незамедлительно заметят. Даже если пройдёшь процедуру, ты ослабнешь. К новой структуре надо привыкать, а в строю на это времени нет. Риски — для тебя и для него — слишком высоки, — Арлейн наконец посмотрел прямо на друга, и в его глазах был тяжёлый, стальной отблеск. — Ты забыл, чем для него обернулось прошлое разбирательство? Как он едва выкарабкался после той клеветы? Ты хочешь подвергнуть его этому снова?

Эллиндет опустил голову и сглотнул. Конечно, он помнил этот потухший взгляд после возвращения из тюрьмы. Потребовалось немало времени, чтобы принц снова ожил.

Плечи Элли ссутулились под невидимым грузом. В его позе было столько стыда и безнадёжности, что даже каменное сердце Арлейна дрогнуло. Но лицо его оставалось непроницаемым.

— Тогда… тогда это конец, — прошептал Эллиндет. — Это мой единственный шанс. Единственный.

Арлейн вздохнул, едва слышно.

— Почему ты просишь меня? Почему не обратишься к нему напрямую? Вы же… вроде как общались.

Эллиндет горько усмехнулся, всё так же глядя в свои колени.

— Потому что кто я и кто он? Я — рядовой член малого дома, житель Болот, захолустья. У меня даже образования нет, лишь квалификационные экзамены пройдены. Состояние моей структуры — моя вина. А он — третий принц Амрота. Между нами не сословная пропасть, Арлейн, а целая пропасть миров. Я для него никто. Да, он при встрече мило улыбается и здоровается, мы спаррингуемся… Если так можно назвать избиение мне подобных. Он же как недосягаемая звезда — светит всем и никому конкретному.

Арлейн укоризненно покачал головой.

— Для него границы сословий часто… размыты. Ты ведь и так знаешь, кто я и как попал к нему. Обратись сам. Я — его телохранитель и слуга. Я не могу ничего обещать и тем более — передавать такие просьбы. Это должно исходить от тебя лично, — Энгван снова взял в руки свой остывший пирожок, но не стал есть, просто вертел его в пальцах. — Решай сам, но знай цену риска. Для него и для себя.

Ардейн закинул остатки пирожка в рот и быстро прожевал, проглотив. Он встал, отряхивая крошки с колен, и беззвучно спрыгнул на чердачное окно, оставив Эллиндета одного под холодным зимним солнцем, с недоеденным пирожком и невыносимой тяжестью в груди. Потому что сословная пропасть лишь отмазка. Ему банально было стыдно просить о помощи такого эльфа. Он считал, что недостоин внимания и риска.

Эльфы пропадали стабильно, хоть и не сказать, что каждый день. Но разок в одну-две недели, до пяти раз. В подавляющем большинстве случаев они просто попадали в пространственно-временные ловушки духов и теряли счёт времени, потому и задерживались. Ничего серьёзного. Но, разумеется, на их поиски незамедлительно выдвигались — для того и вёлся учёт входа-выхода через единственные ворота аванпоста. С этим всё было строго.

Айеравол хитрец. Собрал команду и приказал самим выбрать лидера. Учитывая, что входили в состав пятёрки я, Этриан, Мэйн и ещё двое парней, которые уже работали со мной, вопрос был решён без обсуждения. Таковы бюрократические нюансы — я слишком молод, чтобы официально назначить на позицию командира группы. А вот оставлять выбор за самими участниками — лазейка. А те, кого спасают, по регламенту обязаны подчиняться. Тем более не выйдет свалить главенство на того же Этриана, так как очевидно, что тот будет слушать только меня. Особенно после всего, что он узнал.

Миссия не предполагала осложнений, но они возникли в самой дальней точке маршрута. Аномалия — более чем очевидно. Неестественная тишина и туман, когда зима стояла на пороге. По регламенту патруль обязан был вернуться и доложить, но те, видимо, решили провести разведку, это и стало их ошибкой. Потому что это был формирующийся разлом реальности, причём множественный. И да, он находился на границе с соседним аванпостом, по сути даже не наша юрисдикция.

Я не стал геройствовать, просто выпустил вперёд Айлинайна и тот разогнал всю шушеру, а Рэй нашёл группу, истязаемую демонами. Мы вышли к ребятам как раз во время передышки, когда все духи разбежались. Наш лекарь их быстро подлатал и мы отправились обратно.

Интерлюдия

Спасательная операция обещала превратиться в очередную беду, когда уже за ними нужно будет посылать ещё одну спасательную группу.

Команду во главе с Адмиром отправили найти пропавший патруль. Нашли. Но ещё по пути их настигали одна странность за другой. Кровь стыла в жилах от накатов непонятной паники, в тумане мерещились тени и чьи-то голоса. Но Адмир сказал не обращать внимания, просто демоны местные шалят. Если приблизятся, то он в одиночку всех уничтожит, так что переживать не о чем.

Что страшнее, никто не узнавал местность, а направление невозможно было определить по небу из-за вездесущего тумана. Сканирующие заклинания на определение сторон света так же не работали.

Этриан шёл в середине колонны, придерживая товарища, и его грызло совсем не беспокойство, как остальных членов команды. Ксилтарца переполняло холодное, рациональное любопытство. Он наблюдал.

Впереди, как живой компас в этом белом хаосе, шёл Адмир. Его лёгкая, невесомая походка не сбивалась. Он не оборачивался, не подбадривал, не сверялся с картой. Те слова во время обнаружения группы о том, что не о чем беспокоиться, были единственными. Принц просто шёл, словно видел сквозь густой молочный туман и знал, что тропа под ногами — та самая, пусть даже лес вокруг выглядел чужим и искривлённым. Хотя, они ведь и группу нашли очень быстро.

За отрядом, в конце, замыкающей тенью, отлитой из гранита и молчания, двигался Мэйн. Каждый его шаг был тяжёл, уверен и бесконечно спокоен. Скрытый монстр оберегает их всех. Эти двое были островками безмятежности в море всеобщей подавленности. Этриан прекрасно осознавал причину их уверенности и почему ему не стоит беспокоиться. Ведь кроме этих двоих где-то рядом Айлинайн — бог малого пантеона.

— Шёпот… Слышите? Опять шепчут, — прошипел Ренкет, самый молодой, не считая Адмира, и уже натянутый, как тетива. Его глаза метались по застывшим, обледеневшим веткам. — Последняя листва облетела ещё месяц назад, даже здесь. Это они, демоны. Играют с нами. Ведут на убой. Куда он нас ведёт? Он хоть сам знает?

Парень говорил о шелесте листвы, будто под напором ветра. И это зимой в безветрие, о чём говорил будто замерший во времени туман. Ещё и изредка хруст веток, будто за ними кто-то следует, наблюдает. Как и ощущение злого взгляда на спине. Но сколько не вглядывайся, в этом проклятом тумане не видно ничего, лишь воображение рисовало тени, но ничего конкретного.

Слова Ренкета, как яд, капнули в и без того отравленную атмосферу. Некоторые зашевелились, зашептали. Остальные напряглись, хватаясь за оружие. Страх был физическим, его можно было вдохнуть с ледяным воздухом.

— Мы сбились, — мрачно констатировал следопыт Лаевар, останавливаясь и беспомощно оглядывая белую пушистую стену. — Туман… он сдвигает ориентиры. Мы идём по кругу. Карта врёт.

Адмир остановился, но не для того, чтобы согласиться. Он обернулся, и его ясный, бездонный взгляд, казалось, заглянул в души каждого. Этриан был готов поклясться, что его радужка светилась в этих хмурых сумерках. Это выглядело мистически и неестественно, но что за навык — могли только гадать. Спрашивать о таком некультурно.

— Карта не врёт, Лаевар, — его голос звучал властно, как сталь. В подобные моменты Этриан улавливал в нём сходство с отцом-королём.

Начальная группа, отправленная на миссию, его избрала командиром, и спасённые не имели права оспаривать это, хоть никому данный факт не нравился. Безумный малец, который не дружит с головой. Какие только слухи про него не ходили!

— Она показывает мир, каким он был, — продолжал говорить абсолютно уверенным голосом парнишка с невероятно красивым лицом. — Но мы идём по миру, каким он стал. Грань здесь тонка. Пространство Бездны просачивается, как чернила в воду, искажая формы. Но направление — верное. Просто путь… изменился.

Аномалия… Такие тонкие места были невероятно опасны, один неверный шаг, и можно было попасть в Мир Мёртвых, откуда нет выхода. А Адмир шёл как будто напролом. Ещё и так уверенно вёл себя, что просто раздражало.

Его слова не утешили, а лишь оттолкнули. В ответ — тягостное молчание и скептические, озлобленные взгляды. Словно понимая отношение к себе, паренёк лишь хмыкнул и развернулся, продолжив путь.

Все пошли за ним. Недовольные, им другого выхода не оставалось.

И тут тропа кончилась. Перед ними раскинулась топь — чёрная, бездонная, словно гладкое зеркало нефти. Запах гниющей воды ударил в нос. Это был тупик — физический, зримый, непреодолимый.

— Привал, — сказал Адмир, не разворачиваясь. — Отдохните и поешьте.

Эльфы выдохнули с облегчением, хотя, казалось бы, лучше идти, чем сидеть и ждать непонятно чего. Они рухнули на землю, не как воины или защитники на отдыхе, а как загнанные звери. Пятёрка спасённых была истощена магически и морально, да и состояние трёх остальных членов группы Адмира тоже было не лучшим. Они боялись, это ощущалось физически. Хоть и доверяли, беспрекословно подчиняясь «прекрасному принцу», или «безумцу». Кому как удобней называть его за спиной.

Наконец, разожгли жалкий костёр из просушенного магией хвороста — не для тепла, а как символ защиты от сгущающихся сумерек, хотя до вечера было далеко. Сумерек не времени, а самого места.

Поставили котелок, начали механически варить безвкусную похлёбку из остатков провианта. Ренкет трясущимися руками чистил картошку, срезая вдвое больше мякоти, чем нужно. Лаевар угрюмо пялился в карту, будто силой воли пытался заставить проступить на ней новые тропы. Или хоть как-то намекнуть, где они сейчас на самом деле. Но раз за разом его магия не оставляла на бумаге ровным счётом ничего.

Этриан сидел, прислонившись к мокрому, частично обледеневшему камню. Он видел это всё: апатию, раздражение, немой укор в глазах, обращённых к спине принца. А потом он сам посмотрел на Адмира.

Тот находился в нескольких шагах от костра, на самом краю топи и разительно отличался от остальных. Не сидел, не ел, не кутался в свой форменный плащ, согнувшись под тяжестью недоброго предчувствия. Он просто стоял, руки по швам, и уверенно смотрел. Не на воду, а сквозь неё. Его взгляд был сосредоточенным, аналитическим, лишённым и тени того отчаяния, что пожирало отряд. Казалось, он не видел преграды. Он изучал явление — топь как факт, как часть искажённого ландшафта. В его позе не было вызова, лишь тихая, безмятежная уверенность.

Мэйн, сидевший у огня, время от времени поднимал на него взгляд, и в его каменном спокойствии читалось не беспокойство, а ожидание. Как будто он наблюдал не за безумцем у бездны, а за мастером, готовящим инструменты.

— И как же мы перейдём это, Адмир? — не выдержал Лаевар, с силой швыряя в костёр ветку. — Ты думал об этом, ведя нас сюда? Или просто шёл, не глядя?

Адмир медленно повернул голову. Пламя костра отразилось в его глазах не искрами страха или гнева, а двумя ровными, холодными точками света.

— Да, — ответил он просто, без раздражения. — Я думал. Сейчас — привал. Ешьте, ведь вам понадобятся силы. И не мешайте мне работать.

И снова повернулся к топи.

Этриан вяло улыбнулся. Он строил теории, не спеша спрашивать у принца, что тот задумал. Кто вёл их и куда — он и так знал. Рэй потрясающий хранитель, для него этот туман кристально прозрачен. Но что дальше? Как перебраться через эту маслянистую гниющую воду? У Эрмуара не было совершенно никаких идей. Отряд словно находился в ловушке.

Но у Адмира точно есть план. Такое ощущение, что он всегда всё знал и именно поэтому не сомневался. В то время как остальные видели в чёрной воде конец пути, Даэрин видел в ней лишь этап.

Этриан вздохнул, и его собственное беспокойство, странным образом, будто исчезло. Он знал — пока рядом Адмир, волноваться не о чем. Ведь с ним бог. Да, Адмир показал этого устрашающего фортиса, который беспрекословно подчинялся какому-то мальцу. Невообразимо, непостижимо. С тех пор, как Эрмуара начал сближаться с Адмиром, он узнал очень многое. Но новых загадок появилось не меньше.

Наконец, Адмир оторвался от любования топями и сел отужинать со всеми. Он недовольно скривился, поковырял ложкой в тарелке и съел лишь половину. Наступила тягостная, сырая тишина. Похлёбка съедена, крошки собраны, жалкий костёр рассеян, оставив после себя лишь стойкое чувство обречённости. Эльфы выжидающе смотрели на парня, который смотрел в тарелку, будто не понимая, что делать с остатками еды.

— Адмир? — обратился к нему Мэйн и тот качнул головой, словно смахивая наваждение. А взгляд оживился. Этриан понял, он сейчас с кем-то разговаривал.

— А? Да, задумался, — сказал он, вставая. Тарелка в его руках исчезла — поместил в пространственный артефакт. — Все готовы? Отдохнули?

Бодрый голос заставил передёрнуть плечами чуть ли не всех присутствующих. Эльфы поднимались неохотно, будто груз на их плечах стал тяжелее. Взгляды, полные усталого вызова и скрытого упрёка, снова обратились к Адмиру.

— Ну что, командир? — не сдержался Лаевар, его голос сочился сарказмом. — Поели, отдохнули. И что теперь? Ждать, пока туман сам рассеется? Или демоны явятся по наши души?

Адмир, уже вновь стоявший на краю твёрдой земли перед топью, медленно повернулся. В его глазах плясали озорные огоньки, а на губах появилась усмешка.

— А теперь — в путь, — произнёс он просто, как констатацию факта. — Транспорт прибывает.

И прежде, чем кто-либо успел вскинуть бровь или бросить язвительный комментарий, он резко вскинул руку. Не для жеста, а как дирижёр, дающий вступление тишине.

Топь у его ног заклокотала. Сначала тихо, потом громче, с низким, пузырящимся бульканьем, исходящим из самых глубин. Чёрная вода вздулась горбом.

Показался сперва небольшой, покрытый илом и водорослями островок. Но островок… дышал. И рос. Поднимался из топи, обнажая всё большие площади бугристой, подобной старой коре, кожи, покрытой мхами и причудливыми узорами из окаменевших раковин. Это был не камень, а панцирь. Огромный, мощный, но не черепаший — более широкий и приземистый.

«ЩИТЫ!» — завопил кто-то, прорезая давящую тишину пространства. В мгновение ока пять эльфов, забыв про усталость и раны, сбились в тесное построение, выставив вперёд лезвия и магические щиты. Их глаза, полные первобытного ужаса, были прикованы к чудовищу.

Трое остальных так же обнажили оружие, поддавшись общей панике. Но Мэйн одарил их полным недоумения взглядом и парни, в числе которых был и Этриан, со стыдом убрали оружие. Слишком уж появление такого огромного зверя было неожиданным.

Из воды, с оглушительным чавкающим звуком, поднялась голова. Огромная, широкая, с парой выпуклых золотистых глаз, каждый размером с колесо телеги. Древняя болотная лягушка, магическое животное четвёртого ранга. Очень опасное существо! Часто такие не являлись одиночками, так что рядом должна быть стая этой твари. Неизвестно сколько их и на что способны. Как и сколько с ними демонов.

Её пасть, казалось, могла поглотить лошадь вместе со всадником. Она нависла над Адмиром, заслонив его своим исполинским телом. Капли мутной воды стекали с её морщинистой кожи, похожей на кору тысячелетнего дуба.

— Беги! — закричал кто-то, голос сорвался в визг.

Но принц не сдвинулся с места. Он сделал шаг навстречу и поднял руку уже не в команде, а в приветствии. Его ладонь легла на влажную, холодную кожу чудища между ноздрями. Он стоял так несколько мгновений, которые, казалось, длились бесконечно долго. Хрупкий, почти детский силуэт на фоне колосса из плоти и тины. Ни страха, ни напряжения, лишь глубокая, сосредоточенная тишина в его глазах, будто он слушал что-то очень далёкое.

Этриан узнал этот стеклянный взгляд. Опять какой-то диалог в голове.

Лягушка медленно, с глухим гортанным бульканьем, повернула голову. Её золотой глаз на мгновение остановился на сбившейся в кучку группе, и, казалось, в нём мелькнуло что-то вроде древнего, невозмутимого презрения. Затем она опустила голову, развернулась в топи, подставив свой широкий, плоский, как плацдарм, панцирь к самому берегу.

Адмир развернулся к отряду. На его лице расцвела та самая ухмылка — дерзкая, живая, полная почти мальчишеского торжества над законами здравого смысла.

— Чего вы ерундой страдаете? Залезаем. Не видите? Транспорт ожидает!

И, не дожидаясь ответа, он первым уверенно ступил на скользкий, но твёрдый панцирь. Встал посередине, где поверхность была наиболее ровной, сделал несколько пассов руками — не широких и театральных, а быстрых, точных, как если бы он вязал невидимые узлы в самой воздушной ткани. И в ответ корни ивы, свисавшие с берега, мох и гибкие побеги болотных трав ожили, потянулись к нему, сплетаясь у его ног в подобие прочных, живых поручней и даже нескольких сидений, похожих на грубые плетёные поделки.

— Крепко держитесь, а то будет укачивать. Не хватало, чтобы кто-то сорвался и утонул, — сказал он, усаживаясь первым, как капитан на мостике.

Мэйн оказался рядом с ним почти мгновенно. Его тяжеленные сапоги не скользнули ни на йоту. Он сел рядом с Адмиром, его спина — живая скала, о которую можно было опереться.

Эрмуара имел одну отличительную черту — он легко привыкал и принимал. И даже суть этого монстра, хоть для этого и потребовалось время. Но чем дольше он был в компании Адмира, чем чётче осознавал, что прикоснулся к миру богов. Те сказки, которые он так обожал в детстве, сменились на жестокую реальность, а теперь вновь оживали у него на глазах.

Этриан, сердце которого колотилось от страха вперемешку с лихорадочным восторгом, сделал глубокий вдох и шагнул следом. Его ноги нашли опору на твёрдой броне исполина.

«А ведь совсем не скользко», — удивлённо отметил он и сел рядом с Даэрином.

— Вы с ума сошли? Я на это не полезу! — воскликнул Лаевар. — Магзверь четвёртого уровня! Безумие!

Адмир повернулся, смотря на группку из пяти эльфов на берегу:

— Тебе показать мой табель? Что я — зоомант? Лягушка не сбросит и не съест вас, это всё, что требуется знать. Или вы решили остаться здесь? Пишите тогда объяснительные, почему отказались возвращаться на аванпост. Если выживите, сами будете оправдываться перед Айераволом за неподчинение приказу командира спасательного отряда.

Повисла тишина, эльфы начали переглядываться.

— Хорошо, мы сядем. Но я напишу рапорт на тебя! — будто угрозу выкрикнул Лаевар.

— Да пусть хоть каждый пишет, — отмахнулся Адмир.

Лаевар забрался первым из оставшихся, подавая пример. Остальным потребовалось время. Они опускали мечи, обменивались взглядами, полными немого ужаса. Один за другим, неуверенно, они переступили грань между твёрдой землёй и спиной живого острова. Никто не говорил ни слова. Их гордая воинская ярость сменилась тихим, всепоглощающим благоговейным трепетом.

Когда все расселись, молчаливые, из чащи, беззвучно как тень, выпрыгнула Даэлия. Волчица, размером с телёнка, легко взбежала на панцирь и улеглась у ног Адмира, положив массивную голову на лапы. Её появление заставило остальных вздрогнуть, но видя её полное спокойствие, они успокоились. В конечном итоге все знали, что этот зверь питомец Даэрина.

Лягушка, будто почувствовав, что груз принят, мощно оттолкнулась. Раздалось несколько вскриков — коротких, испуганных, заглушаемых рёвом воды, рассекаемой её телом. И затем — только тишина. Тишина плавного, невероятного скольжения сквозь туман над бездонной топью. Ландшафт поплыл мимо, призрачный и нереальный.

Этриан, вцепившись в живой поручень из корней, смотрел на спину Адмира. Как? Как он это сделал? Не приручил, эту маленькую тайну Этриан уже знал, а договорился. Что мог предложить такой твари принц-пиромант? Обещание? Услугу? Часть своей силы? Или что-то более тонкое и страшное?

Его ум лихорадочно работал, но не мог найти решения. Он потянулся связью, не в силах и дальше изнывать от любопытства.

«Как ты смог договориться?»

Адмир бросил на него насмешливый взгляд.

«Она захотела помочь сама. А обещал я вернуть пространство к исходному состоянию. Когда прибудем на аванпост, сюда всё равно отправятся специалисты наложить печать».

«Всё равно жутко, что на нашей территории обитал такой сильный зверь, а мы и не знали».

«А она и не с наших территорий. Пространство искривлено, я даже сказать чётко не могу, из какого она района».

Этриан был поражён таким ответом. Ещё и с такой лёгкостью парнишка говорил, будто это нечто незначительное. Будто на кону не стоят жизни всей группы.

«А ты вообще уверен, что мы движемся в нужном направлении?»

«Разумеется. У меня якорь поставлен на границе входа в аномальную зону. Я прямо на него и иду. Тут уже никакие искривления пространства не повлияют, так как они действуют на материальный мир. А я использовал магию духов, она работает в Бездне исправно, прекрасно сочетаясь с местными законами. Но не переживай, я обходил места, где грань слишком тонка и можно было провалиться в Мир Мёртвых».

Это было слишком непостижимо. Адмир ломал все законы логики играючи. Но что ещё важнее — все его идеи работали по итогу.

А пока Эрмуара просто держался, чувствуя под собой пульсацию могучей жизни, повинующейся воле странного принца, и наслаждался немым, потрясающим восторгом от того, что он видел то, во что никогда бы не поверил. Ощущал себя частью сказки, которые по вечерам рассказывала ему мама. Была там и подобная лягушка.

Приятные тёплые воспоминания. Всё равно нужно чем-то занять себя, пока они в пути.

Странно, но мне показалось, что Этриан расслабился после того случая в динами. Причём по-настоящему. Если я раньше считал его лёгким парнем, то при погружении в его сознание понял, что ситуация обстоит как раз наоборот. Он весь зажат и заблочен. Но что у него не отнять, это приспособленчество. Он умел адаптироваться буквально ко всему, подстраиваться под любого. Вот и сейчас, казалось, то же самое, но нет. Этриан будто получил апатию к неизбежности — тому, с чем он не в состоянии бороться.

И это помогло ему расслабиться странным образом. Он всё ещё боялся Мэйна и испытывал к нему ужас и отвращение. Но находиться рядом мог, главное — не прикасаться и слишком близко не подходить. А вот я стал ему сродни бога, тем самым весомым аргументом и якорем, из-за которого он ощущал безопасность для себя даже больше, чем прежде. Его восторженный взгляд и детская улыбка от покатушек на лягушке не ускользнули от меня. Так что пощупал его эмоции и оказался прав — он вспоминал детство и то ощущение, когда мир на самом деле велик и полон чудес.

А вот спасённые таки накатали на меня жалобы, все пятеро. Но Айеравол их при мне уничтожил, стерев. Лишь обозначил, что прецедент был. И высказал благодарность за успешно проведённую операцию. Потому что выйти из аномалии, сформированной очередным разломом, задача повышенной сложности. Мы же справились без хотя бы одного эклурга.

— А когда его запечатывать будут? — не мог не поинтересоваться я.

— Я уже отправил экстренное послание, через день должны прибыть ответственные.

— Жаль, не смогу посмотреть на создание, — вздохнул я с печалью.

— Могу оформить тебя как моего сопровождающего, под ответственность, — улыбнулся он.

Степень моего счастья сложно было описать словами. Прибудет аж десять магистров, чтобы хоть как-то заменить собой по мощи архимага. А все свободные эклурги нашей заставы будут оказывать поддержку, также и из соседних ждём подмогу.

— Но взамен ты должен будешь кое что сделать для меня, — внезапно сообщил о скрытом условии Айеравол. — Ты придёшь на свадьбу своего брата.

— Что-о-о⁈ — возмутился я. — Можно подумать, Кальвер без меня не справится! И что вам обещали?

— Щедрое пожертвование, — пожал он плечами, будто это очевидно. — А ещё королям сложно отказывать в просьбе. И даже не думай цену перебивать, я не соглашусь, потому что здесь замешана политика. Неужели всё так плохо, что ты не хочешь повидать родных?

— Хочу, — недовольно ответил я, отворачиваясь. — Не хочу именно на свадьбе быть, весь этот церемониал…

— Так мы договорились? — поинтересовался он после недолгого молчания.

— Да, договорились.

Я и не думал перебивать ценник. Зачем? Деньги я люблю, а там наверняка сумма немаленькая. Так что уйду в отпуск на два месяца — чтобы наверняка времени хватило. На этот срок потом просто дольше отслужу. Мои «сопровождающие» так же пойдут со мной.

К мероприятию стоило подготовиться. Из дыры межмирья должны были валить призрачные монстры — те самые демоны. Примерно как тогда возле дома Даэлии, но сущности потяжелее, которые уже разогнали мелочёвку. Рэй сгонял туда и узнал, что никто крупный ещё не прихватизировал то место, между собой всё так же за главенство боролись четыре группы демонов. К компромиссу они пока не пришли, так что там было вполне спокойно. Но так же это значило, что когда эльфы начнут запечатывать разлом пространства, как защищать свою прелесть выскочат все. Хотя, на появление живых уже начнут вылазить — лакомство само пожаловало в пасть.

Когда мы спасали отряд, то всех непрошенных гостей отгоняли мои хранители с Даэлией. Да те и не были особо сильны, лишь приспешники помельче. А вот сейчас Айлинайн упёрся рогом, что ему всё это приключение совершенно не интересно. Я обещал перекормить его, на что он нехотя согласился оберегать меня. Так что по сути я могу спокойно стоять и наблюдать все детали ритуала, ни один демон не сможет приблизиться ко мне. Как и самому фортису нечего бояться, так как другие эльфы в таком потоке нежити его банально не приметят как что-то особенное.

Даэлию я не брал с собой — слишком это опасно. Одно дело пройтись по местности, обходя опасные участки, а другое — лезть в самое сердце аномалии. Рэй хотел бы отсидеться в низких планах, но сказал, что спрячется в моих волосах. Он не собирался оставлять меня, даже если знал, что Айлинайн позаботится о моей безопасности.

Итого, нас собралось десять магистров, двадцать эклургов, считая Айеравола и Тордрета, друга Онванара, со специального аванпоста, тридцать флаосов 9–10 ступеней. И два клоафа — я и ещё один парень, ученик старенького магистра. Выглядел он неважно, довольно испуганно. По сути все лица были мне незнакомы, кроме одного десятка эльфов.

Тордрет сдержанно поздоровался со мной и мы немного поговорили. Но вышло скомканно, так что я его немного успокоил, ведь скоро отправлюсь к ним в гости. Он же отметил, что не к ним, и даже не к Онванару, а к Алдаласару Анисарн. И попросил чуть больше уделить внимания начальнику аванпоста и его другу по совместительству. Якобы, у них много чего произошло за время моего отсутствия, но что именно — распространяться не стал.

Гостям отдельные комнаты не выделяли, все разместились в общей столовой. Уйти с заставы тоже нельзя, так как в любой момент могли объявить о начале похода.

Вообще все хмурые, один я довольный. Вопросов никто не задавал, так что мы рассеянной, но дружной толпой рванули… не туда. Точнее, до границы аномалии дошли, но потом предполагался поиск ядра так называемого, главного надлома реальности. Проблема в том, что аномалия неустойчива, смысла посылать разведчиков не было, так как местность постоянно менялась и было легко заблудиться. Так что внутри мы должны были идти пешком всем скопом.

Естественно, я заранее сообщил Айераволу, что знаю местонахождение основного разлома. И могу сопроводить напрямую. У нас уже была налажена временная ментальная привязка и вот я мысленно направлял всю толпу, сам плетясь следом за важными шишками.

Согласно легенде, у Айеравола был специалист, который, возможно, поможет быстрее добраться до основного разлома. Я не стал ничего выдумывать и всё свалил на хранителя. Все они уникальны, как и одарённые таким даром богов — единичны. Личность, что это именно я, оставалась под тайной и могла быть доступна только высшим чинам. Таков договор.

Так, благодаря мне, обошли все мелкие разрывы — незачем тратить на них время, этим займутся после запечатывания ядра эльфы должностями пониже.

Наконец, мы прибыли на место. Здесь было особенно холодно и наши форменные плащ-халаты не справлялись с регулированием температуры. Потому что потусторонний холод пронизывал всё насквозь. Казалось, холодили сами кости, и будто замерзаешь изнутри. Холод струился из самой раны на теле мира, что зияла в центре лесной чаши. Он высасывал тепло из души, замедлял мысль, напоминая, что за тонкой плёнкой реальности лежит бесконечная, тёмная мерзлота Бездны. Причём не верхние пласты, естественно, а прокол на глубину.

Я навскидку мог дать эдак двадцатый, хоть числа тут образные. До примерно пятидесятого пласта демоны могли вылезти своим ходом. Долго, муторно, но могли. А вот ниже — только через такие разломы. В академии якобы искусственный источник заходил на примерно десятый уровень. Я мог нырять до пятого, дальше — уже слишком опасно.

Возможно, мне единственному здесь было нормально, так как уже бывал в Мире Мёртвых не раз и умел работать с сырой праной. Приходилось сдерживаться, чтобы не выделяться довольной рожей.

Ядро разлома внешне казалось оптической иллюзией. Тень в воздухе, но округлой формы, через которую искажались полукругом объекты с другой стороны. Такая вот якобы гравитационная линза. Я физически ощущал этот ветер, что дул из неё. Дрожали и слегка склонялись все эльфы, но меня поток обходил, так как я нежно отталкивал его собственной препраной.

Десять магистров расположились по кругу аномального объекта, их фигуры неподвижно застыли, словно изваяния. Лишь выставленные перед собой руки ладонями вперёд в останавливающем жесте. А также шевелящиеся в безмолвии губы.

Остальные эклурги и флаосы образовали второй круг, повернувшись к внутреннему спинами. Оружие было приготовлено к бою, вокруг каждого появились свои облачка энергий. Они были разными в энергетической плане, всех цветов радуги и переливов. Прошли те времена, когда я видел всех белыми. Благодаря этому из самого разрыва и рядом с ними никто не мог вылезть из подпространства. Потому все были готовы держать оборону.

Вокруг меня также появилась зона турбулентности, но куда мягче и прозрачнее, чем у остальных. Потому что состояла из препраны Айлинайна, он сейчас находился вплотную к моей спине, никем не видимый. Стоящий рядом Айеравол косо посмотрел на меня. Вроде как он обязывался оберегать меня. По мысленной связи он уточнил, всё ли в порядке, на что ответил утвердительно. Я уже предупреждал, что он может даже бросить меня и ничего не случится. Возможно, в пылу битвы ему потребуется спасать чью-то шкура, так что руки у него будут развязаны.

По другую сторону от меня находился Тордрет, но он никак не прокомментировал происходящее. Тут и так собрались самые сильные и необычные защитники. Естественно, у каждого свои секреты и необычности.

Пока все с тревогой вглядывались в лес вокруг, ожидая внезапной демонической атаки, я во все глаза пялился на магистров и их работу. Воздух вокруг них кипел невидимой энергией. Кипел в прямом смысле, будто мы на дне кастрюли и вверх поднимались клубы и завихрения, пузыри этой энергии. А от их ладоней тянулись нити всевозможных цветов — золотые, лунно-серебряные, лазурные. Казалось, что они не просто трепыхаются на потоке праны из иного пространства, а натурально текут. У меня появилась ассоциация со спагетти: такие же мягкие, тонкие, хрупкие, но длинные. Не сразу пришло понимание, что ими вышивали пространство.

Каждый жест, каждое сфокусированное намерение — это уток и основа в гигантском, невидимом простым глазом станке. Ритуальные круги, сложные как мандалы, а вовсе не фракталы, вспыхивали в воздухе, накладываясь друг на друга, образуя трёхмерную сферу-решетку вокруг точки разрыва. Не грубое «заклеивание», а ювелирная, математически точная реставрация ткани бытия. Безумно красиво.

Рядом со стариком-магистром стоял клоаф, лицо его было сосредоточено, он наблюдал за своим учителем, ожидая условных знаков. В руках мешочек небольшой. У остальных магистров, кстати, ничего подобного не было.

В это время краем глаза я наблюдал, что битва началась. Духи самых разных форм — насекомые, звери, морские гады и прочая неясная хтонь валили отовсюду, буквально появляясь из воздуха. В том числе рядом со мной, они растворились, как дым, стоило коснуться моего пузыря. Некоторые успевали удрать. Моя жадность велела ловить отлетающие болванки душ, не только мои, но и чужие, но я усилием поборол её — моя цель пребывания здесь иная.

За внешним периметром мелькали вспышки всевозможных стихий и магий, эльфы выскакивали чуть вперёд и снова отходили. Мечи удлинялись, летели энергетические стрелы, клинья… Чего там только не было! А самое забавное, что оказавшись в центре массовой зарубы защитников с нечистью, я повернулся к ним спиной и наблюдал за плетениями стариков. Жизнь воистину бывает иронична.

Я видел внутренним взором, как плетения начали проникать глубже в пространство разлома. Пришлось отпустить свой слой прикрытия и ощутить леденящий душу холод, чтобы не упустить ничего. Моё ощущение пространства чуткое, но даже так, мандалы опускались всё глубже и глубже. Всему есть предел.

И я рискнул, надеясь, что в суматохе битвы этого никто не заметит. Тем более, предупреждал своих ребят, что могу исчезнуть, но переживать не о чем. Так и вышло, я провалился сразу через десяток микро слоёв, наверное. Прослоек, которых существовало в каждом пласте Бездны от одного до десятков и сотен, в зависимости от каждого места отдельно. Так сказать, я разогнался, ожидая сопротивления, но его не оказалось — на меня действительно никто не смотрел в этот момент.

А зрелище тут было не менее захватывающим, чем а Реале. Пришлось поёжиться от затягивающей в Бездну энергии. Мандалы уже были не такими чёткими и трепыхались, будто связанные из жиденькой пряжи ажурные салфетки. Но что важнее — магистры не могли видеть сюда и действовали по наитию, по интуиции. Сами того не понимая, они оперировали волей, той самой основой духовной магии. Криво, косо, но им удавалось.

Несколько раз мне пришлось себя одёрнуть от того, чтобы влезть для помощи. Потому что как бы не нарушалась условная симметрия, здесь была важна не она, а совсем иное. И плетение работало. Так же эфемерные демоны существовали вблизи, но находились за зоной влияния энергий живых. Те самые переливы составляли из себя стихии, пропитанные маной. Ещё и наполненные волей, они нещадно фонили для потусторонних сущностей, действуя как кислота или жар. Они не могли приблизиться. Я же находился очень близко к этой энергии и ощущал здесь меньше холода, чем в Реале. Действуя не так точечно, как наверху, магистры распыляли много энергии, но попутно она не позволяла приблизиться демонам и оберегала меня.

Рядом стоял Айлинайн, скрестив руки на груди. Ему этот свет был неприятен, но действовал не так разрушающе, как на спиритов, так как он натурлемент. Да и был достаточно силён, чтобы обезопасить себя.

«Красиво, не находишь?» — обратился я к нему, а заодно Рэю, проецируя мысль в общее пространство.

Во взгляде Айлинайна читалось слово «идиот», а вот Рэй согласился со мной. Он высунулся из волос, склонясь чуть вперёд от моего надплечья. Я не видел его, но чувствовал.

«Красиво в своей завораживающей опасности, — сказал он. — Как свеча для мотылька в ночи».

Я ощутил зарождение сердца воли барьера. Это название так, из головы, чисто ассоциации. Ведь сейчас я куда чувствительнее, чем несколько месяцев назад, когда наблюдал готовый барьер на территории почётного лейтенанта Эльдариона. Но структура действительно будто обрела жизнь.

«Осторожнее», — я ощутил, как меня схватил за плечи Айлинайн и буквально выдернул подальше. В его пузырь тут же ударилось несколько демонов, растворившись дымом. Я же наблюдал за тем, как вокруг и внутри плетёного барьера закипела энергия и понеслась «вниз», глубже в пространство, на более низкие слои. Я не дурак идти смотреть, что там — засосёт только так, и выйти из Мира Мёртвых обратно будет уже проблематично.

Наконец, я перестал ощущать, что происходит глубже. До этого нити самостоятельной волей плелись, уже иначе, чем до этого направляли старые магистры.

Когда начал «подниматься» в Реал, то ощутил дрожание барьера. Нехорошо это, так что ускорился и вынырнул чуть в стороне, за контуром защитного круга. Тут же кинулся в сторону Айеравола и спрятался за ним с таким видом, будто ничего не произошло. Мужчина нахмурился и я понял, что таки вопросов мне не избежать. Несколько других эльфов тоже бросили на меня недоумённые взгляды, но не стали заострять внимание — и так дел полно. Демоны продолжали лезть. Конечно, вряд ли от них скрылось то, что при приближении ко мне духи рассыпались, но то всё потом.

Мне так же вновь стало не до резни защитников с демонами, так как с барьером творилось нечто необычное. Мандалы мигали, готовые потухнуть, но на них оставались сплетённые нити. И всё это невообразимое плетение трепыхалось, проваливаясь друг в друга и выныривая обратно, как на анимациях четырёхмерных кубов-тессерактов в трёхмерном пространстве. Только это икосаэдры — 4D-аналог октаэдра по структуре, или ещё большие многоугольники, ломающие мозг и логику. Но выглядело просто неимоверно потрясающе! А ведь это всё ещё и светилось, переливаясь цветами стихий!

Постепенно, неспешно, как сходящиеся лепестки цветка, световые многомерные мандалы сжимались к центру. Разрыв, эта чернеющая дымка в воздухе, из которой сочился холод и уже шипящий белым шумом шёпот, начал пульсировать, сопротивляясь. Лес вокруг будто застонал, деревья заскрипели, демоны завыли надрывно, их голоса резали по нервам, в том числе мим, потому я сжал зубы и покрыл себя преманой как защитой. Мне тут же стало легче.

Но плетение неумолимо сжимало дымку, а всполохи стихий становились реже, сливаясь друг в друга и становясь белыми, а потом и прозрачными. На мгновение всё замерло. Затем — тихий, чистый звук, похожий на звон хрустального колокола разошёлся по округе. Я не увидел, но ощутил, как он изгнал часть демонов. А затем вспышка мягкого, белого света, который не слепит, а омывает, разогнала оставшихся. Холод отступил, будто возвращаясь обратно в ад, а пространство пришло в норму, гравитационная линза выпрямилась и исчезла вместе с плетениями. Словно здесь никогда ничего и не было. Всё встало на круги своя.

Пройдут сотни лет, а может и тысячи. Барьер рассосётся, а вместе с ним и прокол пространства. Ничего не останется, и намёка на произошедшее. По крайней мере, так говорили книги и мои старшие товарищи. Сам то я видел лишь второй барьер за свою жизнь. Естественно, в видимом спектре его не заметить, но он всё ещё был здесь и держал прокол закрытым.

Магистры были истощены, я видел их побледневшие доми. Самый старый облокотился на своего ученика клоафа и прикрыл глаза наполовину. Парень буквально держал его.

Раздались последние вопли — самые сильные демоны были побеждены, которых не смело двумя изгоняющими волнами. Пространство вокруг нас буквально звенело чистотой и тишиной.

Что ж, это было потрясающе. Я будто посмотрел долгий захватывающий сериал залпом.

Магистры уселись отдохнуть — рядом со свеженьким барьером нечего было бояться. Из пространственных карманов появились тарелки с едой, запахло так, что и у меня живот скрутило от голода. От переизбытка эмоций я и не замечал, что и сам устал и голоден. Так что повинуясь общему настрою, уселся на землю и вытащил свою мясную похлёбку, тут же начав её поглощать. Все были очень уставшими, на других особо не смотрели, только в лес поглядывали, но там всё было тихо. Рэй даже улетел из моих волос и подтвердил, что кругом спокойно.

Деревья, которые были будто искривлены и кричали о помощи, уже выглядели самыми обычными. А вокруг только хрумканье и стук посуды. Все едят и восстанавливают силы. Ведь хоть ядро разрыва сшито, оставалось много второстепенных, уже не таких опасных. Но их много и расслабляться не стоило. Неизвестно, сколько времени займёт путь назад по искривлённому пространству.

Точнее, эти мысли волновали всех вокруг, но не меня. Я ощущал свой якорь в точке входа в аномалию. Назад мы добрались так же быстро, как и пришли сюда. По той же схеме — я направлял своих старших товарищей.

Как же я устал, однако.

Интерлюдия

Секретарь сообщил, что с начальником аванпоста желает встретиться Ангруилет Кси-Руаларн — столичный магистр, руководивший операцией по запечатыванию разлома и представлявший в ней королевскую власть. Несмотря на это, Налиарн не испытывал ни малейшего желания с ним общаться. Они были давно знакомы, и их отношения всегда складывались непросто.

Ангруилет представлялся ему вечно недовольным, дотошным стариком, который хоть и не чинил открытых препятствий, но мог изрядно испортить нервы. Он вёл себя так, будто все аванпосты были его владением — возможно, из-за того, что его сын возглавлял Министерство по делам Болот. Кроме того, Ангруилет считал себя важной шишкой не только из-за родства с кроной, но и из-за магической силы. Он уже полвека пребывал в статусе предархимага и всё ещё не терял надежды прорваться в архимаги, и уже вёл себя так, будто имел этот уникальный статус.

Айеравол надеялся, что тот, как и в прошлые экспедиции, лишь ненадолго заглянет сюда и быстро уедет. Раз работа выполнена, старику здесь вроде бы нечего было делать. Однако отказать ему было невежливо, да и последствия могли оказаться неприятными. Потому он сказал передать, что ждёт гостя. Наверняка он не явился сразу без предупреждения из-за малого шанса не застать начальника на рабочем месте.

Словно намеренно подтверждая все неприятные подозрения от этой встречи, Ангруилет зашёл в кабинет как к себе домой. Он был хмур, не удосужился поприветствовать начальника аванпоста и сразу же уселся напротив него. Пару десятков секунд он молчал, сверля взглядом Айеравола.

— Что вылупился? — буркнул он. — Включай свою приблуду. Поговорить надо с глазу на глаз.

Он топнул, намекая на защитную формацию в полу.

У Айеравола чуть глаз не задёргался от такого обращения. Несносный старикан, к его манере общения невозможно было привыкнуть.

Руны засветились и все звуки оказались отрезаны от комнаты.

— Твой специалист ведь тот мальчишка Даэрин? — лишь номинально вопрос, скорее уж констатация факта.

Айеравол чуть не закашлялся от такого высказывания сразу в лоб.

— Это закрытая информация, — сказал он, наконец, заткнув своё возмущени поглубже. Внешне он оставался спокойным, немного заторможенно реагируя, чтобы унять свой гнев и раздражение.

— Да хоть запечатанная, — хмыкнул Ангруилет. — Можно подумать, тут кто-то ещё способен на подобное.

— Адмир лишь призывник…

— Нет бы что-то умное сказать! — старик брезгливо скривился. — Мы там, наверху, не идиоты, и знаем побольше твоего.

Магистр отмахнулся, словно от назойливой мухи, словно не позволяя слуге перебивать его.

— Что вы от меня хотите? — устало вздохнул Айеравол. Хотелось уже поскорее закончить эту встречу, а не вступать в словесную перепалку, выйти из которой победителем невозможно.

— Я — ничего. А вот король! — магистр благоговейно акцентировал внимание на власти. — Он хочет, и не мало. Чтобы ты этого мальца использовал по полной, дал ему все возможные полномочия. Пусть ребёнок развлекается, никому ведь не вредит. И подружись с ним — это обязательно.

— Мы и так в хороших отношениях, — ухмыльнулся Айеравол.

— Очень на это надеюсь. Пусть он обучит новенького своим трюкам, как найти путь к разлому, например.

— Невозможно, — слова прозвучали как грубый отказ. — Здесь задействован хранитель.

— Так и я тебе не дармоеда предлагаю, бестолочь. Понабирают, будто других кандидатов нет, — вздохнул он с разочарованием. — Вот, может, тебе на замену и придёт. А то расплодили тут кумовство, понимаете.

В том и дело, что очереди из желающих не наблюдалось. Но откуда столичной шавке знать, что творится на местах? Отчёты — лишь сухая статистика, а защитники тут жизнью рискуют совсем не понарошку.

— Замену? Да с радостью, можно подумать, я тут как в санатории отдыхаю, — еле сдерживая раздражение сказал начальник аванпоста. Увы, старик вновь вывел его из себя за такой короткий срок.

— Не важно. Мальчик совсем недавно благословлён Кореллоном. Корона возлагает на него большие надежды. А этот Даэрин — внезапно свалившаяся на нас удача. Если детки ещё и подружатся… — он многозначительно посмотрел на Айеравола. — Ты меня понял?

— Не уверен, что ваш мальчик, — тот хмыкнул, — вынесет общество нашего мальчика. Даэрин избалован покровительством могущественных сущностей, и если ему что-то не нравится, он церемониться не будет.

— Какие там у него могущественные сущности за спиной — мы знаем получше тебя, — отзеркалил ухмылку старик. — Молись с его покровителями никогда не встретиться. Пока сильные мира сего развлекаются, простым эльфам стоит сидеть тихо.

— Мы с ним друзья, так что кое что я знаю, — с некой гордостью сказал Налиарн, но старика это будто совершенно не волновало. Эта игра в одни ворота, но Айеравол каждый раз не мог сдержаться.

— Да что ты говоришь! — язвительно воскликнул старик. — Более чем уверен, сам Даэрин всего не знает. Ну или он совсем больной на голову. Но я склоняюсь, что это дело горячей юности. Когда поймёт, во что вляпался, уже поздно будет. А его папашу инфаркт хватит, но лекари помогут, уверен. Ларгос для нас более удобный правитель. И не только из-за помолвки с Анрис.

— Спешу разочаровать, Адмир вменяемый псих без чувства страха.

— Да-да, я читал отчёты. Жаль паренька, допрыгается ведь, — Ангруилет сокрушенно покачал головой. — Отцу надо было лучше следить за ним. Поездка в Ксилтар явно была излишней и плохо на него повлияла. Ширейлин всегда славился своеобразными развлечениями, — старик мерзко захихикал, а Айеравол с силой сжал челюсть. — Ну, хоть Анрис не опорочил, так что прок в его пристрастиях есть.

Таким был Ангруилет Кси-Руаларн. Самоуверенный, считающий себя всегда правым и упивающийся властью. И с этим ничего нельзя было поделать.

— Я вас услышал. Сделаю всё, что смогу. Но замечу, что официальных разрешений я не получал и действую на свой страх и риск, используя формальные лазейки.

— Да, молодец, молодец. Наш мальчик прибудет где-то через недельку. Ты его хорошо встреть.

— Обязательно.

На этот разговор был закончен, а Айеравол приказал секретарю никого к себе не пускать: ему ещё следовало успокоиться и всё хорошо обдумать. Разумеется, он не боялся конкуренции, сам бы рад спихнуть должность, да не на кого. И этот «мальчик» сбежит через годик, он уверен. Раз он весь такой особенный. Вряд ли воспылает желанием всю жизнь киснуть в этих проклятых болотах.

Айеравол Налиарн сверлил меня тяжёлым взглядом, пока я с наигранным любопытством рассматривал свои ногти. Ровные, без трещинки, ни одного намёка на заусенцы. Пальцы тонкие, ровные, длинные. Но всё же ладонь больше, чем у большинства женщин, и на том спасибо. А то природа явно переигралась с этим телом, пытаясь создать нечто идеальное и унифицированное. Но да, я привык уже и смирился. Наверняка красивее меня парня нет на этом свете.

— Так и будешь молчать? — начальник заставы пытался изобразить жёсткость, но я чувствовал, что он сам уже смирился давно с моими заскоками. Так что я просто пожал плечами и посмотрел на него с обворожительной улыбкой.

Его взгляд помутнел, будто он унёсся мыслями куда-то очень далеко, но быстро тряхнул головой, отгоняя наваждение. И всё же, привыкания не происходит к моему таланту, но точно жертва со временем начинает лучше контролировать себя. Если вообще способна к этому изначально и понимает происходящее. Ну, как понимает, на уровне инстинктов. Ума точно не хватит осознать реальность как она есть. Или скорее не ума, а познания?

— Куда ты пропадал⁈ — снова попытался он узнать хоть что-то, но натыкался на мою улыбку.

Наконец, он вздохнул и покачал головой.

— Если бы не твоя реальная помощь, давно бы прекратил все эти самовольства, — пробормотал он. — Хорошо хоть, что никто не обратил на это внимания, и отчётах лишь несколько упоминаний других участников. Если бы кто-то из магистров заметил, то было бы плохо.

— Я ведь предупреждал, — пожал я плечами.

— Предполагал, что ты по дороге будешь отходить и заниматься своими делишками. А не исчезнешь под носом у всех в буквальном смысле, а потом материализуешься как сами демоны из воздуха.

Опять улыбнувшись, я пожал плечами.

— Твоя способность… она уникальна, — он говорил, старательно не смотря на меня. — Ты можешь обучить хоть кого-то?

— Но я ведь говорил, что дело в хранителе, — удивился я. — Такому нельзя научить.

— У нас есть двое защитников с хранителями. Скоро прибудет третий.

— И? Как, по-вашему, это будет работать? У каждого хранителя свои особенности, — недоумевал я. — Им нет резона слушать меня, либо ещё кого-то. Кроме Кореллона, естественно.

— Просто попробуй. Ты можешь?

— Что я могу, так это ничего не обещать, — нахмурился я. — Я с чужими хранителями никогда не общался.

— Тебе заплатят, не беспокойся. Так же, как и прошлые разы, оформим анонимным источником.

— Да не об этом я… Попробую, но считаю, что подобное бесполезно.

— Даже если ничего не получится — это тоже результат. Указ сверху, я обязан подчиняться.

— Вы рассказали… — поразился я. Разве он не должен скрывать такие вещи? Как же политические нюансы, боязнь скандалов? Всё же, я принц.

— Ты сам умудрился обратить на себя внимание, — он отрицательно покачал головой. — Я тут совершенно ни при чём. Наверху решили, что ты полезен, это главное.

— Ладно, — пожал я плечами.

Айеравол сообщил, что вскоре прибудет тот самый благословлённый, но, возможно, я ещё успею уйти в специальный аванпост. И подмигнул.

Не то, чтобы я хотел отмечать новый год в глуши, вдали от друзей, но мне не терпелось вновь встретиться с почётным лейтенантом Алдаласаром. Как я понял, этого новенького начальник уже невзлюбил по каким-то причинам, но вникать в нюансы я не хотел. Куда важнее очередное погружение в магическую науку и тайны Болот. Здесь ещё скрывалось много интересного для меня.

Интерлюдия

Этриан провожал Адмира вместе с остальными членами их странной группы и друзьями. Мэйн, раб Лейн, а так же недовольный Фисларон. Всё потому, что его в специальный аванпост не отпускали, как бы он не пытался доказать, что тоже является гением и вообще сильным защитником. Но Айеравол был непреклонен.

Так же здесь присутствовали другие ребята, которые считали себя друзьями Адмира — бывшая команда во главе с Териасетом. Эллиндет с Валандолом — те два парня, что встретили их на воротах в день приезда в аванпост. Лисантар — глупый влюблённый мальчишка. И ещё с десяток других солдат-защитников притащились сюда. Что ж, третий принц Амрота и правда очень популярен, ведь это самые близкие друзья, а сколько ещё просто приятелей?

Первым исчез Мэйн. Казалось, этот громила только что находился рядом, а потом будто испарился. Этриан теперь понимал суть этого навыка, но тот слишком специфичен, чтобы его было возможно кому-то повторить. Кроме такого особенного эльфа как Адмир, разумеется.

Когда Эрмуара принял решение зацепиться за этого мальчишку королевских кровей, он и представить не мог, во что вляпывается. Адмир был прав, Этриан карьерист, который давно упёрся в потолок. Как бы он не старался, в лигу повыше перебраться не мог. Потому служение королевской семье, пусть и соседнего государства, должно было стать счастливым билетом и яркой строкой в его трудовом стаже.

А в итоге Эрмуара оказался на Жутких Болотах. Кто-то проклинал бы судьбу, но не он. Потому что служба здесь — бесценный опыт, который также потребуется в будущем. И всё это без отрыва контракта работы на королевскую семью Даэрин.

Работая в службе разведки Ксилтара, Этриан навидался много всяких необъяснимых вещей, встречал самых разнообразных необычных магов. Как сильных, так и откровенно слабых, но достаточно умных, чтобы представлять серьёзную опасность. Иногда с достаточной выдумкой даже посредственный магический талант мог расцвести ярким цветком.

Но Адмир… Он точно стоял особняком от всех, кого когда либо встречал Эрмуара. Даже если брать в расчёт мемуары некоторых магистров или архимагов, его судьба была куда ярче любых выдумок. С таким королём во главе… Да, для Адмира бы мечта Ширейлина стала лёгкой задачей. Он бы смог объединить все пять эльфийских наций, при этом не пролив ни капли крови. А потом и стереть все аномалии, навсегда закрыть дорогу в Бездну.

Вот только, увы, пареньку это совсем не привлекательно. Разве что само запечатывание разломов вызывает интерес. Что ж, пусть Адмир не останется принцем, не станет королём, но точно превратится в архимага. Причём при жизни самого Этриана. Тот в этом абсолютно уверен. В Мессию Кореллона он верил слабо. Альверцы совсем поехали со своей религиозностью, но и на этом можно будет однажды сыграть.

— Ну что, в динами? — с улыбкой обратился к Этриану Фисларон. — Как договаривались?

Эрмуара кивнул и они направились в нужную сторону. Сегодня важный день — Этриан намерен преодолеть порог и стать флаосом. Что-то он засиделся на девятой ступени клоафа. Ещё немного времени пройдёт и принц его перегонит.

Полгода пролетели незаметно, будни поглотили меня, как и общение с друзьями. Мне всё больше и больше нравилось на этих Болотах. Перспективы исследований заставляли моё сердце биться чаще. Я научился самостоятельно опускаться на более низкие слои реальности, более тонко чувствовать пространство, наблюдал за накладыванием межмировой печати, а так же… отвернулся от долгожданной массовой зарубы защитников с нечистью. Мои исследования душ так же далеко продвинулись, я стал гораздо лучше понимать суть слоёв. Правда, так и не удавалось пленить основу души, исключение — помещать внутрь своего мирка. Но это совсем не решение прблемы.

Что важнее — магия мёртвых, основанная на воле и препране. Моё искусство менталистики сильно продвинулось и оказалось куда многограннее по применению, чем я предполагал. Овеществление объектов всё ещё тяжело давалось мне, но основная причина в малом источнике нужной энергии. Как исправить ситуацию с этим — я не знал. Конечно, душа сама выделяла нужную препрану, но слишком мало. Даже я раскачал, казалось бы, до максимума её образования, но этого всё равно было катастрофически мало.

Рэй считал, что мне незачем углубляться в овеществление, ведь даже среди мёртвых существует множество типов магии. Просто, это не моё, и стоит заняться чем-то иным. Например, иллюзии мне хорошо давались, но тоже только в мире мёртвых. Вне болот вряд ли выйдет применять подобное. Максимум — в любом динами.

Пока обстоятельства складывались так, что я мог легко проникать в разум живых, взламывать сознание и даже брать под контроль. Но это связано скорее с отсутствием защиты моего направлени, чем с каким-то особенным талантом. Теоретически, я мог взломать сознание демона, но с сородичами это выходило проще. Если однажды разберусь с психологией демонов, то и с ними можно будет работать в этом направлении. Но мы слишком разные, мыслим разными категориями и используем разную магию.

Так же духи не могли меня чему-то учить базовому, так как умели это делать по наитию. Например, как прикосновением моментально погружать в сон эльфа. Рэй совершенно ничего не делал для этого, получалось само.

С учётом моих особенностей выделили несколько направлений демонических, но нюанс таков, что я не мог вселиться в чужое тело. Так что мне, похоже, придётся создавать свой демонический путь. Ну или духовный, так звучит лучше. По крайней мере, я стал гораздо лучше разбираться в демонологии. Не в пустом перечисление видов, а именно их типировании по силе.

Путь прошёл в целом хорошо. Я всё так же расслаблялся в компании своих своеобразных друзей — Рэя, Айлинайна и Даэлии. Болотника я перекормил, как и обещал. Странно было наблюдать его пьяный взгляд, он действительно начал шататься, но не уснул, как это обычно бывает с Рэем. Мне казалось, что взгляд Айлинайна менялся, когда он смотрел на меня. Возможно, так оно и было, всё же я намеренно привязывал духов к себе подобным способом. От этого наркотика сложно оторваться.

Долго думал о Мэйне. Одно дело — транслировать себя мёртвым, а другое — живым. Многие вещи, что я показывал духам, ему не мог, стоял ментальный блок, что это неправильно. С другой стороны, мне было его жаль и хотелось показать другую жизнь. Возможно, ему будет ещё больнее осознавать, чего он лишён. А с другой — он сможет прожить то, чего в собственном теле никогда не получит. Он ведь наверняка думает о некоторых вещах и хотел бы их пережить. А жить в неизведанности на самом деле хуже. Однажды, возможно, мне подвернётся шанс сделать это не так явно. Иначе он оттолкнёт и не сможет насладиться моим подарком.

В размышлениях я достиг специального аванпоста. Такие до боли знакомые стены аванпоста из окаменевшего под действием магии дерева.

Найатис встретил меня новыми лицами. Совершенно незнакомый мне мужчина провёл осмотр и принялся требовать объяснений, по какому праву я путешествую по болотам один. Я же смотрел на него как на идиота.

— А почему нет? — всё, что мог сказать по этому поводу и услышал ожидаемую тираду об опасности.

Наконец, во дворик зашёл Финалфисол и остановил всё это:

— Оставь его в покое, — властно приказал он и буквально отпихнул новенького, после чего нагло схватил меня за щёки и начал больно растягивать. — Ну наконец-то ты здесь! Мы уже заждались! Особенно Онванар!

И засмеялся. Я даже не сразу отпихнул его руки, так как действительно было больно. Раньше он так нагло себя не вёл, я немного растерялся. И потёр свои многострадальные щёки.

— Поаккуратней нельзя? — недовольно сказал я. — И что это у вас за новые лица? Я троих насчитал.

— Это… — он рассеянно посмотрел в сторону, после чего приобнял меня слегка за плечи и подтолкнул к внутренним воротам. — Поговорим в другом месте?

Когда мы прошли, опять вывалил весь форпост зыркать на меня. И новеньких было ещё девять. Но удивительно не это, а взгляды — они были куда добрее, чем обычно. Ещё и здоровались поголовно. Заметный контраст с моими прошлыми визитами.

Вместе с нами на второй этаж поднялся ещё один мужчина из старого состава, он занял место секретаря и тут же выпалил с довольной рожей:

— Онванар ожидает тебя, проходи!

Странные тут порядки у них с недавних пор. Но время расспросить ещё будет. Я сам предвкушал встречу с высокопоставленным вполне себе другом. Он вновь стоял у окна, так что поспешил к нему и крепко обнял.

— Оставлю вас, — Финалфисол деликатно закрыл дверь с другой стороны.

— Эти полгода были долгими, — сказал вместо приветствия Онванар, слегка приобняв меня.

Я же отлип от него посмотрел в глаза:

— Рассказывай, что тут у вас произошло? Я столько новых лиц увидел! Тордрет упомянул лишь о переменах, но я и не ожидал, что те настолько масштабные!

— Да что тут рассказывать, — вздохнул мужчина и погрустнел. — Дело с Ибранином вышло скандальным. Но всё же, благодаря этому были введены существенные изменения. Я надеюсь, что это пойдёт нашей структуре только на пользу.

«Скандальное дело»? Я ни сном ни духом ни о чём подобном. Видимо, такие вещи правда решают «по-тихому», чтобы не пугать простых гражданских, да и обычных защитников тоже. Зачем им знать неприятные подробности других мест службы? И так сложно загонять на службу, а ведь платят тут прилично.

Онванар отошёл от окна и присел на край стола, так мы оказались почти одного роста. Начальник заставы поведал мне обо всех изменениях, которых оказалось немало. Теперь каждые десять лет рекомендовалось менять место службы, дольше пятнадцати на одном месте находиться не желательно. Также можно сменить место спустя год пребывания на одном месте. Это не касается только высшего командного состава и всех, кто согласится проходить ежегодную проверку менталиста и в случае необходимости употреблять подавляющие либидо препараты.

Постарались учесть интересы всех сторон и коллективов в целом. Да и большая свобода у руководства оставалась, этих рекомендаций всех можно было и не придерживаться при сильном желании. Но если что-то пойдёт не так, то и ответственность куда строже. Магистрами левые личности не становятся, как и не получали подобные назначения, потому кредит доверия к руководству большой, отсюда и послабления. Да и пунктик у эльфов есть на всякие правила.

При норме в течении года менялись лишь четыре эльфа состава. С одной стороны, это позволяло постоянно обновлять коллектив, а с другой — оставалась целостность, так как лишь четверо из группы в пятьдесят голов это очень мало. Также если место службы солдату нравилось достаточно сильно, он вполне мог оставаться сколько захочет, если будет проходить проверки психического состояния.

Выявились проблемы и в других местах, не только в Найатисе. Стоило только министерству копнуть глубже. Но то Онванару по дружбе сообщили, ни кто подобное рассказывать официально не стал бы. Про манию умалчивания эльфов я уже прекрасно знал. Но так же не стоило забывать о менталитете нашего народа — всякие правила мы стремились исполнять, нарушали только если видели в этом веские причины. Ведь для каждого пункта имелись основания, и информация, почему именно так, а не иначе, доводилась при необходимости.

Также изъявили желание сменить место службы многие из Найатиса. Потому первые сдвиги состава были больше, фактически половина народа — целых двадцать эльфов, а не лишь девять причастных изначально.

Принятые меры мне казались приемлемыми, даже удивился, почему до подобного не додумались раньше. С другой стороны, ведь существовал принцип «если работает — не трогай». Его и придерживались.

Также в закон внесли поправку, что переходить можно малыми группами до трёх эльфов, то есть сложившиеся дружеские отношения можно было не разрывать. На мой взгляд дилетанта, подобная тасовка кадров могла укрепить связи между специальными аванпостами.

— А сам Ибранин? — поинтересовался я.

— На него, как отщепенца, эти рекомендации не распространяются. Он так же привязан ко мне как куратору.

— А тебе ничего…

— Штраф и выговор, — недовольно скривился Онванар. — Но это мелочи.

— То есть, Ибранин всё ещё здесь?

Онванар кивнул.

— К нам поступил новый менталист, он занимается парнем. Но успехов там почти нет, очень сложный случай. Так же я настоял на рассекречивании его данных и получил информацию. Его дочь мертва, а бывшая жена не желает знать о нём. Она сменила имя и переехала.

Начальник вкратце рассказал историю отщепенца. Дочь погибла от болезни. Жена смогла смириться и хотела родить ещё ребёнка, но сам Ибранин не пережил утрату. Из-за этого она в итоге ушла от него, а сам парень связался с демоном, который обещал воскресить дочь. Слово своё он сдержал, вот только… это была не совсем его дочь. Даже несмотря на то, что он выкрал её душу с «кладбища».

Девушка страдала и возненавидела отца, так как превратилась в кровожадного монстра в своём новом теле. Как итог, её душа была уничтожена, а самого Ибранина осудили на смерть, лишив права посмертия. Но он, уже имея представление о Бездне, куда неминуемо попадёт, выбрал полк отщепенцев вместо яда.

— И как он принял это? — нахмурился я.

— На удивление стоически. Он вновь занялся саморазвитием, но пока выполняет самые простые задачи по патрулированию и сбору растений. Покончить с собой не собирается.

Можно было предположить, почему он не спешит теперь выпилиться. Но в Бездне ли дело, или нашёл новый смысл существования?

— То есть, он стал выходить за стены?

— Верно. Он…

Онванар запнулся и прикрыл глаза, после чего покачал головой.

— Он начал улыбаться просто так, искренне. Почему я раньше ничего не замечал?

Я дотронулся до лица мужчины ладонью и, когда он посмотрел на меня, обворожительно улыбнулся:

— Не вини себя. Ты живой эльф, а не всеведущее и всемогущее существо.

Он тяжело вздохнул и уткнулся носом мне в надплечье. Мне только и оставалось, что обнять его крепче и погладить по голове. Собственно, дать то, зачем я здесь — утешение.

— Спасибо, — услышал его тихий голос.

Я провел с ним около часа. Донёс мысль, что благодаря ему теперь на всех специальных аванпостах повседневная жизнь простых защитников станет лучше. Онванар вдохновился, ему определённо стало лучше. Под конец нашего общения он начал искренне улыбаться и грубо шутить. То есть самобичевание закончилось и лезла наружу личность властного и строгого начальника. В принципе, мне самому приятно, что смог его подбодрить.

Что станет со мной годам к двумстам или трёмстам? Какова будет моя жизнь? Разочаруюсь ли я? Буду так же страдать, или наоборот, стану психопатом, подобным Тайритрону? Для которого жизнь эльфа ничего не значит.

Ибранин нашёлся на складе — перебирал высушенные растения. Он поднял голову и, увидев меня, улыбнулся. Я даже залюбовался им — он действительно похорошел. Его улыбка была такой чистой и невинной, будто передо мной ребёнок, не познавший бед. Странный диссонанс.

— Ты всё-таки пришёл, — тихо сказал он и отвёл взгляд, немного покраснев.

Так, это что за приколы? Только не говорите, что он всё ещё влюблён в меня! Надеюсь, глупить не будет.

— Пришёл, — кивнул я и подошёл, чтобы сесть на лавку напротив него.

Склад представлял из себя небольшую квадратную комнату с множеством выдвижных ящиков. Посередине стоял стол, на котором были разложены сухие травы, которыми Ибранин и занимался. Здесь стоял сильный запах растений, не совсем приятный.

— Ты почему не вышел меня встречать? Тебе не сказали?

— Сказали. Но я подумал, что если захочешь меня увидеть, то сам найдёшь. И оказался прав.

Он снова улыбнулся, посмотрев на меня.

— Ты… — я нахмурился, не зная, как сформулировать предложение, чтобы это не было слишком грубо. Вдруг ошибаюсь? — Ты же не испытываешь ко мне неуместной симпатии?

— Что? Нет, я всё прекрасно понимаю, — поспешил он сказать. — Просто, мне приятно, что ты не забыл меня. Адмир, ты… Ты поможешь мне вспомнить?

Он смотрел на меня с надеждой. Весь такой скромный мальчик зайчик, стеснительный. И это после всего произошедшего. Хотя, откуда мне знать, как надо переживать насилие? По крайней мере, он сейчас выглядел живым, а не тенью.

— Ты ведь понимаешь, что эти воспоминания причинят боль? Неведение блаженство, — напомнил ему.

— Понимаю, но… я ведь не по своей воле забыл всё. И ещё я чувствую, что это очень важно. Я должен помнить свою дочь. Должен. Иначе это как предательство. Пусть я и ошибся, но всё делал ради неё.

— Нет, Ибранин, — я покачал головой. — Ты всё это сделал ради себя. Ты хотел унять свою боль утраты, вернув её. В прошлом ты не смог пережить потерю, а что, если и сейчас это чувство ляжет на твоё сердце тяжкой ношей?

Парень опустил взгляд и молчал какое-то время, обдумывая сказанное мной. Его пальцы дрожали, как и пучки сухих трав, которые он держал.

— Мне кажется, я готов. Сейчас я другой. То, что произошло со мной в Найтисе, чуть не убило меня. Но если бы я помнил, то чувство справедливости расплаты придало бы мне сил. Ведь я сломался только из-за того, что всё забыл.

— То, что произошло, не было расплатой за содеянное, — не согласился я. — Это трагическая случайность, не более. Ты не должен был позволять им делать с тобой подобное. Твоя расплата — месть всем демонам. Чтобы они не смогли соблазнить другого эльфа, впавшего в уныние. Твари Бездны коварны, они развращают разум, дают ложную надежду, чтобы питаться эмоциями жертвы. Чтобы проникнуть в этот мир, устроив себе пиршество. Проживи как можно дольше, чтобы уничтожить как можно больше демонов. А когда умрёшь и окажешься на той стороне — уничтожай их там.

— Но как я смогу? — он выглядел испуганным, задавая этот вопрос.

— Поймёшь, когда окажешься там, — улыбнулся я. — Но для этого тебе нужен сильный дух. Не в плане культивации, хоть и это важно, а именно воля, целеустремлённость. Пока ты будешь понимать, что борешься за правое дело, сможешь продолжать существовать и там как личность, а не жалкое подобие прежнего себя. Возможно, ты там просуществуешь тысячелетия, в может лишь час. И вот тогда погибнешь по-настоящему. Просто перестанешь быть.

— Ты говоришь так уверенно…

— Потому что я знаю. Не сомневайся.

— Адмир, ты удивительный, — он широко улыбнулся. — Я счастлив, что встретил тебя.

Повисла недолгая пауза. Я не знал, что говорить ему, потому поднялся и вздохнул.

— Приходи ко мне вечером. Чтобы… — Ибранин указал пальцем в висок, — покопаться в голове.

Я кивнул и вышел со склада.

Почти сразу столкнулся с Финалфисолом. Он будто ждал меня и сразу позвал в столовую попить чая, на что согласился. Зная мою любовь к сладкому, он принёс из кладовки и открыл маленькую баночку мёда. Небывалая щедрость для того, кто раньше ворчал по поводу этой моей слабости. «Истинный принц» — так он намекал о дороговизне подобных лакомств.

Рассказал несколько историй, что произошли, пока меня не было. Нашли ещё один небольшой разлом, который пришлось перед запечатыванием зачистить, но хотя бы никто не умер. И магистров из столицы вызывать не потребовалось. Так же про миграцию магверей и операцию, как их пути сдвинули в сторону от аванпоста.

Алдаласар и Эльдарион не охватывали всю территорию, естественно, остальное патрулировали защитники из аванпоста. Вот им частенько приходилось сталкиваться с демонами и агрессивными магзверями, и это не считая вездесущей мелочи, которая постоянно пакостила.

Я не мог понять, с чего это вдруг Финалфисол решил поболтать со мной по душам, навалив экспозиции. Лишь когда чай был почти допит, он ненадолго заткнулся и внезапно попросил прощения. Я даже растерялся от неожиданности.

— За что?

— Что не верил. Что все твои заявления по поводу Ибранина считал чушью и всячески отговаривал Онванара раскручивать эту историю. Ведь не только он ничего не заметил, но и я. А я ближе к простым солдатам! Замечал странности, но не складывал их вместе.

— Смысл говорить об этом? — я покачал головой. Утешать кого бы то ни было ещё, помимо Онванара, я не собирался. Если майор чувствует вину, то и поделом ему, не мои проблемы. — Всё это случившийся факт, о другом надо думать, как предотвратить подобное в будущем.

— Ну, порядки изменились, — Финалфисолом развёл руками. — Возможно, это всё, что можно сделать. Менталист и психолог вещи разные, мы все здесь защитники в первую очередь, а потом уже эльфы. Знаешь, раньше я постоянно злился, когда где-то находили колдуна с десятками жертв. Всё никак не мог понять: как можно было упустить подобное? И вот когда похожее произошло рядом, то мне нечего сказать. Страшно представить, сколько зла в этом мире остаётся незамеченным, сколько простых мирных граждан страдает от несправедливости. Есть ли вообще смысл в том, чем мы здесь занимаемся?

Я усмехнулся, внимательно смотря на него.

— Если оставить Болота как есть, то из этой зоны начнёт с разной периодичностью лезть всякая дрянь, — начал я размышлять. — Возможно, при таком варианте было бы затрачено гораздо меньше ресурсов, а множество защитников занимались бы чем-то другим, завели нормальные семьи. Но тогда и жертв среди гражданских могло быть больше. Сейчас же, никто не думает о Жутких Болтах. Для большинства они лишь страшная сказка на ночь. И всё благодаря тому, что мы сидим тут в изоляции и медленно сходим с ума без доступа к цивилизации.

— Ха! Как ты верно подметил! — недобро улыбнулся Финалфисол. — Сходим с ума. Здесь нормально только уже больным на голову. И вот я смотрю на одного смазливого парня и задаюсь вопросом: может, младенцем его роняли головой вниз, или он сам уродился таким?

— А тебя самого роняли? — вернул я ему подколку.

— Нет, это у меня старческое, — ответил он и засмеялся. — Я отжил вполне нормальную жизнь, а потом дети выросли, пошли внуки и так скучно стало… Я ведь ничего стоящего за свою жизнь не сделал. То, из-за чего мог бы гордо поднять голову и сказать, какой я крутой мужик!

Он действительно приподнял подбородок и выпрямился, после чего ударил себя кулаком в грудь. Я тоже засмеялся.

— Вот смотрю я на тебя, малец, — продолжил он, — тощий, личико смазливое, взгляд детский наивный. Ткнёшь ведь пальцем и переломишься! А потом обращаю внимание на то, что происходит вокруг тебя…

— И? — не понял я.

— Будто ты проклят, — сказал он с неким сожалением в голосе.

— Э? — я изогнул бровь в недоумении. К чему он вообще это озвучил? — Ну, отчасти ты прав, — пожал я плечами. — Может ты слышал байку о том, что мою мать прокляли, когда она была мной беременна? Это правда. Ларгос считает, что я причина её смерти, а также все неприятности, что случились с семьёй.

Ненадолго повисла тишина, Финалфисол о чём-то задумался. Я же допил свой чай и принялся пальцем доставать остатки мёда со стенок банки.

— Ты за этим здесь? — сказал он, наконец, и я уставился на него с удивлением. — Выбить клин клином? Или всё же смерть ищешь?

Я поначалу подумал, что он шутить надумал, но взгляд мужчины был серьёзен.

— Что за чушь? — засмеялся я. — Я здесь ради своих исследований магии, чтобы стать сильнее. Кого мне ещё препарировать, как не местных демонов? А опыта набираться надо только у лучших! Благодаря Ибранину я столько опыта набрался, покопавшись в его голове! Все Болота для меня источник ценного опыта! Через парочку дней пойду гостить к почётному лейтенанту Алдаласару Анисарн! — я с гордым видом поднял палец вверх. — По личному приглашению, между прочим! Кто ещё может таким похвастаться?

Ненадолго повисла пауза, прежде чем Финалфисол выдал:

— Всё-таки головой ударили.

И мы оба засмеялись.

— Серьёзно, — продолжил майор, — Алдаласар ведь помешан на своих деревьях и цветах, разговаривает с ними. Он больной на всю голову, совсем поехавший старик. И чтобы подобный тебе непоседа рвался к нему гостить? Это что-то сверх моего понимания.

— Ну да, он бегать запрещает, чтобы случайно веточку не сломать, — приуныл я. — А вообще он в своём уме, вполне адекватный дед. Потому мне очень интересно, что он скрывает. Уверен, не просто так он себя ведёт. К тому же, Онванар просил.

— Так ради нашего начальника ты идёшь на это? — воскликнул он удивлённо.

— Не только это. Алдаласар ведь почётный офицер, хочу посмотреть, как он работает, что делает. Сам ведь планирую такой статус получить.

— Чтобы дали такой статус, требуется совершить нечто из ряда вон выходящее. Мне, если честно, не хочется, чтобы подобное произошло, — Финалфисол нахмурился.

— А что сделал Алдаласар? — я с интересом уставился на майора перед собой. — Он ведь дендромант, а им сложнее получить почётный титул.

Онванара я тоже спрашивал ещё давно, но он сказал, что в битвах. Но тогда у нас разговор ушёл в подробности и нюансы получения статуса, а не частные случаи почётных, приписанных к его аванпосту.

— Ты ведь видел его големов? — мужчина задумался ненадолго. — Когда-то он мог управлять группой из трёх десятков. Не такие искусные, как у него сейчас, простые марионетки. Но их число… Официально Алдаласару сделали приписку «дендромант», да и по сути через эту силу он создал свою мини-армию. С их помощью он прикрыл собой звериный прилив на аванпост. Когда по его сигналу прибыло подкрепление, то нашли сто двадцать трупов животных. Вожак четвёртого уровня, несколько были третьего.

— Ого! — удивился я. Потому что понимал, если это дикое стадо, с которым было невозможно договориться, то бойня произошла знатная. И ведь наверняка сверху было несколько сотен элементалей всех мастей! Мощная сила.

— Да, сам герой был ранен, а его армия почти полностью разбита, лишь пара кукол сохранились. Даже магистр справились бы с подобным с трудом, а он один флаос. Конечно, на это ушло много его личных накоплений, которые вряд ли он смог восстановить быстро. Всё же, големы дело дорогостоящее. Но сам факт, что он смог расщепить сознание и управлять таким количеством — поражает. Повезло, что он предотвратил прилив почти в зачатке. К моменту, когда они бы добрались до аванпоста, согнали с насиженных мест огромное количество других животных. Неизвестно, сколько бы сотен оказались у стен и каких сил бы потребовалось унять прилив. А что, если бы те пошли дальше, волной? Так что по сути один защитник смог предотвратить катастрофу. Не отступил, а наоборот — пошёл вперёд. Это воистину героический поступок. Его кандидатуру выдвинул начальник того аванпоста, а комиссия одобрила.

Майор рассказал и об об Эльдарионе. Тот так же отличился в приливе, но уже на сотни особей. Благодаря своей гелиомантии смог пробиться до вожака и взять его под контроль. А вместе с ним и его семью на десятки особей. То есть во время боя он смог ослабить и ментально сломить высокорангового магзверя. На месте битвы не один он был, все видели, что он внёс самый большой вклад в победу, потому его кандидатуру выдвинули. Собственно, служил он в Найатисе изначально, по сути местный. Мне стало чуть понятнее, почему Онванар панибратски общается с этим парнем — накладывалось давнее знакомство.

Опять же, оба мага имели много исключительных заслуг и перед этим, сильнейшие из сильнейших. Но титул дают только после совсем уж значимых событий. По сути, у меня тоже есть три заслуги: за волка, за создание протодинами и за союз с Эрликом. Выходило, что я как зоомант смог подчинить крупную стаю хищных магзверей. Так же сделать то, что до меня никто не делал — протодинами. До этого только боги могли занять уже сформировавшееся место силы. Ну и склонить на сторону Кореллона свободного божка кому-то помимо священников — тоже что-то невероятное. Но ни одно из этих событий не грозило катастрофой, лишь гипотетически в будущем.

— Я навёл о тебе справки, — сказал Финалфисол. — Тебя прозвали безумцем, не боящимся смерти. Говорят, ты демонов скручиваешь в улитку голыми руками.

На это я мог лишь развести руками. Рассказывать, что «коллекционирую» свитки с демонами, не хотел. Иначе бы появился закономерный вопрос, зачем они мне?

Майор пригласил меня сходить с ним в лес завтра утром. Ему хотелось посмотреть на то, как такой тщедушный эльф будет крутить демонов. Отказывать ему я смысла не видел.

— Входи! — крикнул Ибранин, когда я постучал в дверь. Только вот когда открыл, то первый, кого я увидел, оказался не хозяин комнаты.

— Ублюдок, ты что здесь делаешь? — вырвалось у меня. Я мигом разозлился, ощущая отвращение к этому эльфу.

Руалианет! Он сидел на стуле у стола, когда Ибранин на кровати, оперевшись ладонями чуть позади спины. Хозяин комнаты подскочил и тут же поспешил встать между нами:

— Подожди, Адмир! — сказал он. — Не будь так строг к нему!

— Ты хоть понимаешь, что несёшь? Он же… он… Как ты можешь защищать этого морального урода⁈

— Я ведь говорил, — Руалианет покачал головой с сожалением и поднялся со стула. — Мне лучше уйти.

— Это уж точно, — фыркнул я.

Недоэльф молча ушёл, прикрыв за собой дверь. Я же строго посмотрел на Ибранина. Он виновато опустил взгляд.

— Я простил его.

У меня просто слов не было. Как можно простить после такого? Почему он вообще здесь? Почему его не перевели?

Я тяжело вздохнул и потёр виски, прикрыв глаза. Надо успокоиться.

— Он неплохой эльф, — продолжал Ибранин. — Он искренне раскаялся, правда. Я ведь тоже не сразу смог простить его. Но Руалианет показал делом, что я… дорог ему. Знаю, это может казаться очень странным, — он вяло улыбнулся.

— И что вы теперь, сладкая парочка? — с раздражением предположил я.

— Что? Нет! Совсем нет, — парень испуганно замотал головой и замахал руками в отрицании. — Мы просто друзья! Он ни разу даже не пытался! И вообще, теперь принимает те таблетки. Просто… Это сложно объяснить, Адмир.

— Так просто или сложно? — хмыкнул я.

— Он теперь навечно на этих болотах, понимаешь? Совсем как я. Поставили перед выбором: или новый вечный контракт подписывать, или под суд.

— Сам виноват, нечего его жалеть, — отмахнулся я. — Но ты то чего? Внезапно увидел в нём родственную душу? Ты с ума сошёл?

— А может и увидел, — в голосе Ибранина звучало упрямство, я даже удивился. До этого он говорил как слабый и неуверенный в себе эльф. — Осмотрись вокруг: это всё он сделал.

Спорить было глупо, изменения колоссальные. Комната выглядела жилой. По углам кадки с крупными цветами, на окнах поменьше. Картины, фигурки, вязаные салфетки и коврики. Здесь стало гораздо уютнее. Даже ароматизатор какой-то. Ну и зеркало огромное, куда без этого.

— Господин Онванар пожалел меня. Его чувства понятны, он добрый эльф. Руалианет же… Мне кажется, он любит меня. Я ему действительно нужен. Иногда его забота пугает меня. И всё же, он ни разу не заикнулся о прошлом, если не считать его вечные «прости, я виноват». Это очень странно, но мне нравится. Скажи Адмир, после всего, что сотворил, я имею право быть хоть чуточку счастливым?

Он смотрел на меня с жалостью, как побитый и мокрый котёнок под дождём. Мои мысли путались, я не знал, что отвечать. И тогда он продолжил свой монолог:

— Я мог бы оттолкнуть его, так как и сам считаю, что не достоин подобного отношения. Конечно, оправдываюсь, что тогда сделаю больно и ему, не только себе. И всё же… Мне не у кого просить совета. Онванар сказал, что я могу и не прощать его. А если простил, то уже сам должен решать, как к нему относиться. Но разве это совет? Адмир? Я правда в тупике. На меня столько всего свалилось. А дружба с Руалианетом даёт мне спокойствие. Хоть ненадолго, но я забываю, в какой ситуации нахожусь и ощущаю себя самым обычным парнем.

Я снова вздохнул и молча подошёл к окну. Во дворе никого не было. Пока размышлял, лишь один эльф прошёл — повар Орисалар. Кстати, этот козёл ведь бесподобно готовит. Может, пообщаться с ним? Узнать секретики?

Повернулся к Ибранину. Тот продолжал стоять, с тревогой смотря на меня. Губы жевал даже. Это вызвало у меня усмешку. С каких пор двадцатилетний я стал таким авторитетом, что эльфы гораздо старше меня видят во мне старшего товарища? Забавно, но приятно, когда не воспринимают как малолетку.

— Это твоя жизнь, Ибранин, ты сам должен решать. Пусть ты и отщепенец, преступник, но свобода — она в сердце. Ты совершил много ошибок, которые привели тебя сюда. Но ты и осознаёшь, что был неправ, а так же готов исправляться, работать на благо всех эльфов. Так почему бы не быть хоть чуточку, хоть иногда счастливым? Я не тот, кто может решать, достоин ты счастья или нет, но не вижу с этим проблем. Ты должен бороться с демонами. А чтобы быть сильным… Нужны тренировки, развитие. Но и дружба не помешает. Тебе общаться с Руалианетом, по отношению к тебе он совершил непотребства, так что тебе решать, как быть с ним. Прощать или нет. Но я бы не отказался заглянуть в его голову.

— Я попрошу его, — парень радостно встрепенулся. — Ради меня он согласится, уверен.

Я кивнул. Ну а что? Ещё один подопытный! Почему бы не воспользоваться ситуацией?

Вскоре я оказался в том самом лесу в голове Ибранина.

— Я вспомнил этот пейзаж, — сказал парень, смотря куда-то вдаль, на лучи света. — Я ведь уже отслужил в армии, как оказалось. В одном из патрулей я увидел это место и поразился его красоте. Никогда не думал, что на Жутких Болотах может быть настолько красиво.

— Этот мир многогранен, да и жизнь тоже. Смерть от них не отступает, — решил я поделиться своими мыслями. — Всё гораздо глубже и сложнее, чем может показаться на первый взгляд. А мы лишь песчинки, возомнившие себя властителями природы. Никто не знает, что нам уготовано в будущем, с чем столкнёмся. И вот такие мелочи, как случайно увиденный пейзаж в пути, скрашивает существование не хуже, чем любовь и дружба.

— Как же ты прав, Адмир. Как ты прав…

Ибранин продолжал смотреть вперёд, но из его глаз лились слёзы.

— Мы с Руа обречены, у нас нет иного будущего, кроме как вечный бой с нечистью. Мы… мы будем помогать друг другу и поддерживать. Так будет проще нам обоим.

— «Руа» значит «мечта», — тихо сказал я. — Хозяин мечты, таково его имя. Неудачное, — хмыкнул я.

— А что значит моё имя? — Ибранин повернулся ко мне.

— Что-то вроде «творец-ремесленник», — я развёл руками.

Он усмехнулся.

— Больше нет. Я ведь продолжал дело своих родителей, став плотником. Наверное, они видели таким моё будущее, давая столь приземлённое имя. Я о многом жалею, но пути назад нет. Прошлого не вернуть. Я могу только двигаться вперёд.

— И всё же, ты хочешь помнить, — заметил я.

— Без прошлого нет будущего, как мне кажется. Тем более, тот ребёнок на моих руках, моя дочь… — он посмотрел вниз, на свои ладони, которые разметил так, будто держит дитя. — Это непередаваемо. Я не хочу отказываться от прошлого, как хорошего, так и плохого, ведь это всё часть меня.

Я сел на траву и погрузился в «библиотеку воспоминаний» Ибранина. Пока распаковывал одно, Рэй искал другие спрятанные. Ведь с простыми мог справиться штатный менталист, а вот там, где нагадил Иналем, всё гораздо сложнее. Жизнь этого эльфа в самых ярких и значимых моментах раскрывалась на моих глазах.

Ибранин был когда-то очень обеспеченным плотником. Сам много зарабатывал, имея мастерскую с помощниками, ещё и наследство родителей. Он считал, что его жизнь задалась со старта. Потому он не мог понять, почему не может купить здоровье и жизнь своей малолетней дочери. Кто-то навёл порчу и она заболела. Пока разобрались, что с ребёнком происходит на самом деле, уже было слишком поздно.

Выходило, Ибранину около тридцати пяти лет. Дочь родилась, когда ему едва перевалило за двадцать. Он был достаточно обеспеченным, чтобы позволить себе ребёнка в столь юном возрасте.

Умерла она в семь, совсем крошка. Я видел его отчаяние и надежду, которую подарил демон. Его счастье, когда девочка вновь обрела жизнь в чужом, похищенном теле подростка.

Ибранин понимал, что совершает жуткие вещи, что ему нет прощения. Но он считал, что жертвует своей душой ради того, чтобы его девочка жила. Я видел его страх, когда та рыдала, называя себя чудовищем. Она разорвала на части мать тела, в котором находилась. За короткое время ребёнок потерял всякую человечность, действительно став монстром. Она просто сошла с ума. А Ибранин во второй раз наблюдал за тем, как медленно гибнет его дочь, но на этот раз уже безвозвратно, её личность стиралась.

Также я видел самые яркие светлые моменты молодого парня. Его первую и единственную любовь, которая потом выбрала жить дальше, а не прошлым, и ушла от него. В те времена действительно ничто не предвещало беды, будущее полно перспектив. Богатый талантливый наследник, у которого всё хорошо. Неудивительно, что были те, кто ему завидовал. Но чтобы настолько, чтобы наслать порчу на ребёнка… Или это случайность и жертвой должен был стать сам Ибранин? Следствие по этому делу шло, но парень совершенно не интересовался, кто злодей, кто повинен в смерти его дочери. У него была своя идея фикс — воскресить, подарить жизнь, которую отняли. К чему всё это привело — известно.

История Ибранина тронула меня. Какой же я идиот! Да мои проблемы пустое место по сравнению с этим парнем. Он столько пережил, причём совершенно незаслуженно. Достоин ли он счастья? Конечно же да! Хотя бы потому что он понял, как был неправ. И искренне раскаивался в содеянном. По сути, он лишил свою дочь посмертия, а вместе с этим разрушил собственную жизнь. И жизнь других эльфов.

Но теперь я просто обязан был порыться в голове Руалианета. Потому что если мотивы этого парня низкие, то я костьми лягу, но испорчу ему жизнь. Добьюсь, чтобы его как минимум перевели в другое место.

По крайней мере, я так думал. И даже ожидал, что Руалианет откажется пускать к себе в голову. Но я ошибся. Более того, он сам хотел показать мне, что не причинит вреда Ибранину.

В общем, Руалианет родился в обычной семье. Жили они небогато, так как всё заработанное откладывалось на образование единственного сына. Собственно, благодаря им парень и смог развить свою структуру. Тот редкий случай, когда желания родителей и их чада совпадали. Предполагалось, что Руалианет станет защитником, подзаработает в армии денег, получит бесценный опыт, а потом сможет устроиться на работу в высокий дом.

Вот только, как мы уже говорили с Ибранином, жизнь сложная штука. А женщины создания меркантильные. Последняя пассия парня хотела заниматься домом и ребёнком, не работать. А учитывая, как дорого жить, им нужно было очень много денег. Это вообще особенность эльфийского общества — погоня за достатком. Из-за этого большинство граждан работали на износ, чтобы поддерживать приемлемо принятый образ жизни.

Вот и Руалианет подписал контракт со специальным аванпостом. Как и многие, хотел просто хорошо подзаработать, а потом вернуться в цивилизацию и зажить нормально. Лучше, чем жили его родители, а ведь и им помочь хотелось.

Но пассию свою он не любил, лишь симпатию испытывал. Сложилась ситуация, похожая на Териасета, разве что в его случае до брака и детей не дошло. Планы вроде остались прежние — подзаработать и вернуться, найти девушку, завести семью. Но чем дольше он находился на болотах, тем тревожнее ему становилось. Потому что он хотел детей! Причём сейчас, а не когда-то там в будущем. В нём жила совершенно иррациональная для меня потребность дарить заботу ближнему. Девушки этим пользовались и вили верёвки из парня.

Как и у всех в Найатисе, у него срывало крышу от тоски по женщинам. Так он и оказался в постели с Ибранином. А заодно посчитал, что они уже достаточно близки, чтобы наконец-то выплеснуть свою заботу. Именно поэтому он начал следить за состоянием жертвы насилия. Подпиливал его обгрызанные ногти, мыл и заплетал его, менял бельё. Ну и просто проводил время вне постели.

Руалианет осознавал, что происходит нечто неправильное. Но он понятия не имел, что делать в подобной ситуации, потому просто плыл по течению. А когда я вскрыл этот гнойник, парень испугался, что потеряет объект своей заботы и привязанности. Что он снова останется один, снова придётся запихнуть свою потребность куда подальше, а ведь он вошёл во вкус!

Возможно, существуй в культуре эльфов домашние питомцы, завёл бы себе котика или пёсика, да был счастлив. Но он не тяготел к зоомантии, даже мысль о взаимосвязи в его голове не появилась.

Наверное, Руалианет стал бы прекрасным мужем и отцом. Я совершенно не понимал его желания заботиться о ком-то, но видел, насколько это важно для него. Он ведь даже предложил Онванару сделать себе физическую кастрацию, лишь бы его с Ибранином не разлучали! Он вцепился в этого парня мёртвой хваткой, сделал своим смыслом жизни заботу о нём.

Конечно, Руалианет разочаровался в женщинах, их меркантильности. Но чтобы настолько… Или специальные заставы сводят эльфов с ума, или просто на свете полно идиотов. Я склонялся ко второму варианту. Вот что мешало после первого контракта уйти вместе с деньгами? Конечно, Онванар уговаривал его продлить, обещал с три короба, но оно и понятно — очереди из желающих служить в таких условиях не было. Но Руалианет мог просто отказаться и вернуться в цивилизацию. Но он был потерян на тот момент. Он ведь хотел быть защитником? Хотел. Вот и будет служить дальше. Логика огонь, конечно. И случилось в итоге то, что случилось. У меня слов цензурных для данной ситуации нет. Одно ясно — два дебила это сила. Пусть развлекаются игрой в то ли семью, то ли друзей, тем более, что обоим нравится.

Жуткие Болота, наверное, жуткие не из-за обитающих здесь демонов. А из-за того, что здесь делает с душами простых эльфов долгое пребывание в изоляции. Они сходят с ума, теряют моральные ориентиры, теряют себя. Начинают творить лютую дичь.

Разумеется, я не мог не проводить аналогию с собой — по сути эксбиционистом стал ведь. За мной постоянно наблюдают мёртвые — в туалете, за едой, в постели. Более того, я ведь добровольно транслирую им свои эмоции через нашу общую связь. Я замечал изменения в духах, мы стали куда ближе. Ещё бы, я как барыга подсадил их на эмоции живых и питательную ману. Даже Айлинайн стал походить на собачку, жаждущую косточки от хозяина, несмотря на свою показную гордость.

С другой стороны, я ведь этим начал заниматься раньше того, как попал на Болота. Так что вряд ли здесь виновато именно это проклятое место.

На следующий день мы с Финалфисолом направились в лес. Причём с конкретной целью — патруль нашёл зачаток разлома, сами они справиться не смогли — ритуал не работал.

Как и было указано в отчёте, на подходах к нему нашли тушки животных разной степени свежести — ежи, которые на болотах не впадали в спячку, белки, зайцы, птицы. Прокол пространства был точечным, а концентрация праны недостаточна, чтобы смогли долго продержаться тяжёлые демоны. Вот они и вселялись в зверюшек, которых им приманивали их приспешники полегче.

Когда мы оказались на поляне, я даже услышал довольное бульканье демона. Оно доносилось из пространства над огромным кострищем. Будто кто-то по промёрзшей земле рассыпал сажу.

Мне даже перевод не требовался, я уже понимал, что демон доволен пришедшим на закланье бычкам. Вот только его ждало разочарование.

— Ну что, готов, болезный? — хмыкнул Финалфисол, обнажая свой красиво переливающийся энергией клинок. Дорогущая космимата, тут и гадать не нужно! — Или испугался?

Я на это лишь фыркнул и сделал шаг вперёд, протягивая левую руку и демонстративно, пафосно сжимая пальцы. Между ними тут же начало чернеть пространство и проявилась будто длинная палка, которую я незамедлительно дёрнул и в реальность вывалилось нечто.

Палочник, так называемый, или ахвенка, из справочника Тайритрона. Он не имел средоточия в виде основного тела, сердца, души. Весь этот несуразный комок палок, который поменял цвет на светло-серый, представлял из себя демона. Отчасти они тем и опасны, что похожи на банальную кучу мусора-сухостоя. Они подлавливали расслабившуюся жертву, которая могла расположиться рядом, либо попытаться взять палку для костра.

Как и все истинные демоны, ахвенки были опасны и ужасны по своей сути. Накалывали эльфа как бабочку на иголку и сосали его ману и эмоции. Таким образом могли захватить несколько жертв, не обязательно именно эльфов, но и животных. И тут всегда был один исход, если не спасти, — смерть в муках. Особо любил демон давать понять жертве, что рядом есть те, кто может его спасти, но жертва не могла и пикнуть, чтобы хоть как-то обозначить своё присутствие. Хоррор на максималках.

Куда не ткни, нигде у ахвенки нет слабого места. Так что как он вывалился, я незамедлительно припечатал его руной огня целиком и он завопил.

Всё это произошло за секунды три от силы, Финалфисол так и стоял в пафосной позе со своим чудо-мечом, не понимая, что происходит. И лишь когда набор веток завибрировал и запищал противно, он отпрыгнул и ругнулся. Я же тихо засмеялся, наблюдая, как он кривится, ощущая боль — сам-то прикрылся препраной и звук не был настолько мерзким.

Вернув внимание к демону, я вскинул руки и создал двенадцать плоских кинетических шестиугольников вокруг него. В следующее мгновение они начали сжиматься, а потом и уменьшаться. Так демон оказался заперт в пространстве, отдалённо напоминающем шар — додекаэдре. Огонь я также поубавил — он конфликтовал с кинетикой.

Далее пошла печать, когда из четрёхметровой кучки демон уменьшился до десяти сантиметров. Грани фигуры исчезли, а жалобно пищащий демон залетел в печатный листок, который я материализовал из внутреннего хранилища.

— Вот тебе и болезный, — выдохнул Финалфисол в полном шоке.

А дальше нам уже было не до разговоров, потому что повалили другие твари, на этот раз больше похожие на насекомых и морских гадов, но были среди них и другие напоминающие неживые объекты. Как бы это абсурдно не звучало, так как демоны и без того не живые.

Так я и узнал, что Финалфисол водник. Переливы на его мече оказались отражением водной глади, преломляющей лучи солнца. Из клинка вылетали плети, вырывался целый поток либо фонтан жидкости. Всё это пронзало, пленяло, растворяло демонов. Но и выглядело впечатляюще, будто представление для публики.

Хотя, я и сам выглядел наверняка пафосно танцующим, махая своим руками и ногами, ещё и скакал туда-сюда, заранее предвидя, где именно вылезет следующий спирит. Всё благодаря моему чувству пространства.

Конечно, это работало на препране, а потому только на болотах. Вряд ли я останусь таким крутым следопытом, сканирующим всё вокруг с лёгкостью, если выйду в обычные земли. Но здесь и сейчас — почему бы не пользоваться? Переживал, что у меня нет подобного навыка и полностью завишу от Рэя. А в итоге получил его откуда не ждал — по сути, из менталистики, хоть она совсем не та, что преподают в академии.

Не знаю, сколько времени у нас ушло на эту весёлую бойню. Лишь когда с полминуты никто не вылез новый, Финалфисол возмутился:

— И это всё?

Он сплюнул и направился к середине «кострища». Ритуал был не сложным на самом деле, проблема лишь в противостоянии и отвлечении внимания спиритами, которым этот прокол был нужен и который они защищали.

Финалфисол помахал руками, выпуская из запястий тонкие слои воды, которые ложились на землю влажным узором. На самом деле не важно, из чего делать печать — хоть палочкой на снегу рисуй. Лишь бы потом по этому контуру пустить ману и замкнуть его. Внешне он исчезал при успешном применении, а на деле сшивал, либо заклеивал прокол. Он просто переставал существовать — как и намёк, что тут что-то было. Пятно кострица так же исчезло, оставив голую серую землю. Единственное, что могло намекнуть на произошедшее, ведь вокруг прелые тёмные листья, опавшие осенью с деревьев. То, что снега нет — так же норма для Болот. Где-то зима как обычно, а где-то вот такая аномалия. Встречались зоны и теплее.

В общем, хорошая битва случилась, мне было весело. Финалфисол отдалённо напоминал мне Мэйна, хоть и не был таким крупным, но его лицо довольно мужественное для эльфа, чуть шире стандарта. А ещё — он открыто улыбался и хохотал, если того хотел. От Мэйна я лишь изредка мог дождаться смешка или вялой улыбки. Как бы мне хотелось, чтобы этот магзверь… нет, этот эльф, чьё тело усыпано шрамами, мог также хохотать, никого и ничего не стесняясь. Быть счастливым, в конце концов. Я просто обязан помочь ему.

Я не забыл, что хотел пообщаться с местным поваром, так что после утренних «прогулок» с Онванаром, направился искать его.

Мне казалось, что до обеда ещё достаточно времени, но Орисалар уже возился на кухне, причём один. Я заглянул к нему и поинтересовался, не помешаю ли?

— Ты что-то хотел? — улыбнулся он, откладывая нож и вытирая руки. До этого он мыл овощи в огромном тазу, отрезая неровности. — Я немного занят. Но если просто поговорить, то не помешаешь.

— Я тут подумал, может… Ты покажешь мне, как готовишь? Поучишь немного? У тебя очень даже неплохо выходит, — я сразу же перешёл к сути.

Его глаза округлились в удивлении, а потом рассмеялся.

— Мне лестно слышать такое. Сам третий принц Амрота оценил мою стряпню!

— А ты что, один тут? — я прошёл вглубь кухни и осмотрелась на кучи уже подготовленных продуктов.

По центру находился огромный стол, у дальней стены печь с несколькими дверцами — скорее всего, духовка или что-то такое. Рядом по стене слева у окна место открытого огня. А вот по правой две большие раковины с кранами и так же поверхность для готовки. Правда, почти всё было завалено мелочёвкой — выставленные кастрюли, сковороды, вёдра с овощами, мешки с крупами. Видимо, парень уже выставил всё, что ему потребуется сегодня.

— Да, один. Помочь хочешь?

— А как ещё учатся? — пожал я плечами.

— Хорошо. Помой пока морковку, она вон там, — он показал пальцем в нужном направлении, а потом перевёл в угол. — А там тазы.

Работа закипела, а я понял, почему на все пятьдесят ртов готовит он один. Потому что он использовал магию! Например, мытьё овощей — турбулентные потоки в воде. Потом я помог ему уложить картошку на столе, перекинув из таза не вручную каждую картофелину, а сразу несколько кинетикой.

Затем оказалось, что на столе впечатано несколько контуров, которые составил Орисалар самостоятельно. Он подал ману в один — и кожура со всей картошки осыпалась. Мы кинетикой приподняли очищенные овощи и смахнули магией очистки в ведро для отходов. Затем парень подал ману в другой контур и весь картофель раскрошился на кубики с гранями по сантиметру. И так со всеми овощами. Я был просто заворожен тем, как чётко у него поставлен на поток процесс готовки.

На деле, разумеется, местные овощи были не овощами, а фруктами. Почти все продукты это фрукты. Просто одни требовали готовки, а другие — нет. Картофель весь как на подбор, почти одного размера, как вытянутые яблоки, но с грубой кожурой, отдалённо напоминающей таковую у киви. Здесь всё росло на деревьях, даже мука делалась из огромных плодов хлебного дерева. Пшеница тоже выращивалась, но считалась экзотикой, как на моей иномирной родине гречневая, рисовая и кукурузная мука. Они были, но использовались редко для чего-то специфического. Аналог моркови так же внешне походил на морковь, той же формы, только кожура красноватая и как у яблока, а внутри — ну обычная морковь будто.

Другую партию картошки порезали ломтями и в кастрюлю под пюре, третью — соломкой на жареную с грибами. И грибы точно так же легко и быстро обработали. Я взял с Орисалара разрешение изучить его стол, а он предложил сразу поделиться контурами на бумаге, ведь они у него остались.

Но главные тайны парня заключались в приправах. Под каждое блюдо у него были смешаны травы в тех пропорциях, что он подобрал самостоятельно. И уж это он отказался рассказывать категорически. Но по блеску в глазах я понял, что он просто дразнит меня.

Два часа пролетели незаметно. Орисалар вёл себя как самый обычный парень, напоминая мне Этриана. Такой же рубаха-парень, разве что ощущался он куда более искренним, чем Эрмуара. Но ровно до одного момента.

Я перемешивал макароны, к которым уже был добавлен фарш, в огромной сковородке с высокими бортами. Пахло бесподобно, а я был сосредоточен на том, чтобы ничего не уронить, надавив на лопатку слишком сильно. Всё же, я был бойцом, а тут работа довольно тонкая. Я мог эту сковородку скрутить, хоть она и литая толстая. Как и запульнуть в стену еду, нечаянно забывшись.

— Как тут у тебя дела? — услышал над самым ухом мурлыкающий голос Орисалара.

— Нормально, — ответил с напряжением, так как был сосредоточен на своём занятии. Одной рукой держал лопатку, а второй придерживал ручку сковородки. — Почти готово, кажется.

— М-м-м, и правда. Да ты мастер.

Я фыркнул на такое замечание, а Орисалар положил ладони на мои плечи, будто собираясь заглянуть в сковородку и случайно не помешать. Но дальше я ощутил на своей щеке влажное прикосновение. Этот придурок просто подошёл ко мне со спины, приобнял и поцеловал!

Меня тут же наполнил гнев, а рука, которая только что держала сковороду, сжалась в кулак и влетела в челюсть Орисалару снизу вверх. Просто потому что он находился именно с этой стороны. Будь с другой, наверное, огрел бы лопаткой.

Я тут же обернулся и увидел его, сидящего на полу с лицом, перекошенным от боли. Рот приоткрыт, рядом ладонь, и кровь, стекающая по подбородку. Похоже, он себе часть языка прикусил, или откусил даже.

— Ещё раз так сделаешь, — в моём голосе сочилась ярость, — я тебе ноги раздроблю. Ясно? И так, чтобы потом потребовалась операция по сбору каждого обломка. Так просто не излечишься.

Он испуганно закивал и наконец прикрыл рот, чтобы сглотнуть кровь. Ну а я довольно улыбнулся и протянул ему руку. Ту самую, которой ударил.

— Вставай давай. А то пирожки подгорят.

Как раз в этот момент раздался сигнал от духовки. Он взял мою руку и поднялся, чтобы тут же поспешить к своим пирожкам.

На этом инцидент был исчерпан.

Я пробыл в Найатисе лишь три дня, после чего направился к Алдаласару — ещё одному эльфу, попавшему в омут этого места. По крайней мере, всё указывало на это.

По пути я много размышлял о своём прошлом, настоящем и будущем. Являлись ли Болота для меня Рубиконом? Сводит ли это место меня с ума, или нет? Или я давным давно рехнулся, когда принял решение стать учеником некроманта, чтобы постичь запретное знание? Каким будет моё будущее? Что я вообще творю? Зачем лезу во всё потустороннее с головой? Ради интереса? Если у Руалианета иррациональное стремление к заботе о ком-то, то у меня не менее иррациональное стремление к познанию. Я хочу докопаться до сути магии, сути мира. Понять, как всё работает, по каким принципам, «взломать код». Тогда, имею ли я право судить Руалианета, называть его идиотом? Сам то далеко от него ушёл?

Мне ясно лишь одно: нужно быть аккуратнее. Не то, чтобы я не следил за берегами, как раз наоборот, старался оглядываться по сторонам и не переходить черты, которая сделала бы меня откровенным психом, либо поставила на кон жизнь и здоровье. И всё же, надо пытаться хотя бы создавать видимость нормального. По крайней мере, пока не стану архимагом, ну или хотя бы магистром. Тогда мне простят многое. Пока не начну крошить всех направо и налево.

Я присел, набирая воды из родника в свою бутылку. Мне всегда нравилась именно такая вода, хоть магии в ней немного, но по вкусу она божественна. Причём в разных местах присутствовал свой приятный привкус. Да и сейчас, зимой, благодаря энергии в себе не замерзала, что удобно.

С тех пор, как я начал развивать в себе ощущение препраны, стал замечать странные вещи. Как например взгляд. Почему у демона, животного и эльфа они разные? Но что ещё парадоксальнее, растения меня «ощущали»! Едва уловимо, но я чувствовал исходящие от них волны «видения». Но как не рассматривал деревья, в них не было ничего примечательного, ощущение взгляда же терялось. Будто они чувствовали моё внимание. Хотя Рэй считал, что я выдумываю.

Но с наступлением зимы всё замерло и мои мысли о «разумности» растений стали всё больше восприниматься как бред. Даже болота в этот период становились необычайно тихими, если отсечь фон.

Сходил ли я с ума? По ощущениям — нет. Но разве псих понимает, что его восприятие ошибочно? Возможно, это был мой самообман, попытка хоть как-то объяснить странное поведение Алдаласара. Он был совершенно вменяем и логичен, но в тоже время что-то ускользало от меня. Он скрывает нечто, но что и зачем — нет ни малейшей догадки. И это точно не его безумие! Вот и сейчас, он возился в своём подвале, а я шлялся по его землям.

«Мелкий спирит. Ты же его чувствуешь?» — раздался в голове голос Рэя.

Разумеется, я ощущал его взгляд. Инстинкты и интуиция работают на препране, но пока ещё они для меня тёмный лес. Но хоть как-то умел ими пользоваться. Как и ощущать пространство при необходимости. Как бы это не одно и то же было.

Он прыгнул на одежду и заполз под волосы, чтобы цапнуть за шею в момент, когда я поднялся из сидячего положения. Вот только наткнулся на барьер. Немного помявшись, он попытался затаиться в складках капюшона. Вот только, я его его уже полноценно ощущал, так как находился в границах моей ауры. Он по сути уже был в моей власти. Так что я спокойно закрутил крышку бутылки и отправил её в кольцо, сам же схватил духа.

Тут же раздался противный писк. Спирит напоминал белого червя с четырьмя очень короткими ножками спереди и одним глазом. Видя, что его вопли на меня не влияют, он прекратил вырываться и трансформировался в человечка. Его нога была зажата моими пальцами и потому повис вниз головой. Глаза неестественно большие, весь белый, но довольно приятный по внешности.

— Пусти, пожалуйста. Я не хотел ничего плохого, правда.

На выдумку духи не особо сильны. Который это уже по счёту? Как Айлинайн ушёл к Тайритрону, так как тот его позвал, меня чуть ли не облепили эти мелкие гадёныши. Теперь то я понимал, почему группа Териасета так радовалась, когда моё присутствие их отпугивало. Потому что это дико утомительно и абсурдно. Их однотипное глупое поведение било по морали, приходилось заставлять себя собираться и оставаться внимательным.

Не ответив спириту, я запихнул его в запечатывающую бумажку. Он слишком слаб, мог и реально развоплотиться, а я ведь хотел изучать первооснову души. Такие мелкие твари прекрасно подходили — слишком мало слоёв на них. Да и в один свиток вместить удавалось до тридцати штук.

— Почему ты не используешь клинки?

Внезапно раздавшийся поблизости голос заставил моё сердце пропустить удар от ужаса, но в следующее же мгновение пришло понимание, что он мне не опасен. Потому что его аура прекрасна знакома, как и цвет маны.

«Клянусь, его только что не было как минимум в радиусе ста метров, — отчитался Рэй. — Он появился из ниоткуда, даже не из более низкого слоя».

В который раз, причём. Моему хранителю ни разу не удалось зафиксировать перемещение клона Алдаласара. У меня язык не поворачивался назвать такие совершенные создания големами. Их создатель заслуживает восхищения.

— Потому что они мне не нужны.

— Все ли твои клинки освящены в храме Кореллона?

Я внимательно смотрел на Третьего, так как не понимал, к чему он клонит.

— Все, насколько я знаю. Если ты пришёл сюда, то тебе что-то нужно?

— Хозяин зовёт тебя.

— До ужина ещё не скоро, — удивился я.

— Он желает поговорить с тобой и показать часть своих изысканий. Ты ведь за этим здесь?

На это я мог лишь кивнуть.

Я ощутил себя, как загнанный зверь, но постарался взять себя в руки. Помещение полностью экранировано, я не мог позвать того же Айлинайна, а Рэй ушёл в Астрал и тоже сейчас был по сути изолирован. Я начал пытаться сам уйти на иной план реальности и так скрыться, но что-то было не так с самим пространством. Похоже, здесь не имелось слоёв. Неужели такое возможно? Или это просто магия защитная такая?

Дендромант повернулся ко мне и я начал пятиться назад.

— Кто вы? — выпалил я.

Главное не волноваться. А просто сбежать. Чёрт, я ведь в его лаборатории! На его территории! Что мне делать⁈

Тут внезапно кто-то подкрался сзади и схватил меня за плечи. Я поднял голову и увидел Третьего. Всё же, он не уходил никуда, а прятался рядом.

— Вы поклялись не причинять мне вреда! — воскликнул я.

— Выходит, ты что-то знаешь, — Алдаласар заинтересованно смотрел на меня. — Почему так боишься меня? Неужели ты как-то связан с […]? Неожиданно… Такой юный, да и следов на душе почти нет. Ты не похож на служителя. Одурманен? Так недолго ведь находился в Найатисе.

Его глаза горели красным, он внимательно осматривал меня, взял за руку и закатал рукав, что-то ощупывая и выглядывая под кожей. Я не вырывался и старался как можно меньше дёргаться без чёткого плана. Уж кто, а я сам понимал бессмысленность сопротивления в таких условиях. Усыпить бдительность — лучший выход. Но что дальше?

Я не знал, что мне делать в подобной ситуации. Выхода банально не было. Лишь попытаться сжечь тут всё подчистую, но вря ли у старика нет защиты на подобный случай.

Как я мог настолько довериться ему? Нет Айлинайна, нет Рэя. Нет никого. И то, что Тайритрон придёт к Алдаласару потом с вопросиками, меня не успокаивало, когда собственные жизнь и здоровье на кону.

В любом случае, кроме как варианта попытаться договориться, у меня ее было. Сжечь тут всё я всегда успею.

— Вы поклялись…

— С чего ты взял, — он перебил меня с насмешкой, — что я причиню тебе вред?

— Вы… вы можете невозможное… Вы называете имя демона! Но вы не мертвы ведь!

— Есть некоторые уловки, чтобы произносить подобные имена без вреда для тела и души. К тому же, моя оранжерея экранирована, так что никто не нужный не сможет услышать.

— Но как же местные духи?

— Они не могут покинуть это место, — слегка улыбнулся он. — Мне интересно, как ты можешь постичь это имя? Обычные эльфы не слышат вообще ничего, даже упоминание на обычной речи забывают моментально. Ты же…

Он сделал паузу, вопросительно смотря на меня.

— Я не слышу самого имени, — признался я. — Все их имена для меня представляются одним звуком, что-то вроде… шелеста, скрежета и грохота. Но это не в самом ухе звук.

В этом мире есть артефакты, имитирующие видео и аудиозапись, а также их воспроизведение. Но характерного белого шума в них нет, лишь пустота при каки-нибудь ошибках. Да и звук зажёванной плёнки не привести в пример.

Старик удивлённо изогнул бровь.

— Как тонко ты подметил, — сказал он. — Это значит, что ты не хочешь впускать имя демона в свой разум, но слышать его можешь. И это очень странно, ведь тебе лишь двадцать. Требуется полвека контакта с потусторонним, чтобы натренировать своё восприятие. При этом я смотрю на тебя и не вижу ни единого изъяна.

— Меня захватывал демон типа джина, из-за него я смог прорваться на адепта. Может, из-за этого?

Алдаласар понимающе кивнул.

— Как долго это длилось?

Не дольше пары недель.

— Малый срок, но, возможно. Такие вещи индивидуальны.

Я не стал говорить, что уже управляюсь с праной. Да и звук имени демона ещё Рэй говорил при нашей первой встрече. Так что, скорее всего, это было из-за того, что я уже побывал мёртвым, придя в этот мир.

— Учитель говорит, что я аномалия.

— Что ж, он прав. Твоя улыбка ведь тоже не проста, верно? Какая-то странная дистанционная ментальная техника, я не пойму её природу. И всё же, вернёмся к начальной теме. Что произошло в Найатисе полгода назад?

И я рассказал, но вот только дендромант отрицательно покачал головой.

— Это не то. Должно быть что-то более существенное.

— Эльфы сошли с ума практически, пошли на отвратительное преступление, а вы говорите, что это не существенно? — возмутился я.

— К этому всё и шло, это влияние того самого глубинного демона, о котором предупреждал.

— Вы поэтому не приходите туда и не приносите отчёты? — насторожился я. — Потому что знаете?

— Верно, — медленно кивнул старик. — Мне противно находиться в этом месте. Я очень чуток… после ранения. К подобным вещам. Но доказательств нет никаких, лишь чутьё. Одно время пытался разработать артефакт-сигнализатор, но… фон болот сильнее, чем влияние […].

— Но ведь нельзя оставлять всё как есть! Это ведь ужасно! — возмутился я, ощущая страх. Всё, что я знал об этом месте, оказалось лишь вершиной айсберга. — Защитники медленно сходят с ума не просто от изоляции, выходит! Это демон развращает их разум! Должен существовать способ доказать это! И защитить!

— Думаешь, я не пытался? — Алдаласар устало улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить меня по волосам. Его голем продолжал придерживать меня за плечи, но угрозы от них я уже не чувствовал. — Ты такой юный и наивный, юношеский максимализм ещё жив в тебе. Поэтому я и просил тебя покинуть болота, создать семью, вырастить детей, а уж потом соваться во всё это. Адмир, мы тут не в игрушки играем, каждый служитель специального аванпоста хоть и знает о рисках, но не представляет их истинный масштаб. Безумие часть болот как обители демонического присутствия. К тому же, защита в аванпостах есть, проблема лишь в том, что она безумно сложная и сами живущие не понимают принципы её работы. Ну а демоны со временем находят лазейки. Сотни лет, тысяча… Для них эти сроки не имеют значения, в отличие от нас. Ты ведь видел межмировые барьеры, запечатывающие разломы в Бездну? Их создатель давным давно мёртв, лишь единицы понимают принцип работы, и то не полностью. По крайней мере, мы пока на достаточном уровне можем копировать их в рабочем состоянии.

— Но ведь есть архимаги…

— А я о ком говорю, по-твоему? — прервал он меня. — Из них не все в доступе. У тебя дед архимаг, не можешь не знать об их причудах. У меня был друг… — он задумчиво посмотрел на меня. — Думаю, возможно говорить тебе подобное… Он признался, что глубина межмировой печати для него непостижима, он считает, что она не могла появиться на свет без участия Кореллона. Её настройка дорогостоящий и сложный процесс, опасный для жизни. Чтобы сплести все эти нити печатей требуется концентрация, на которую способен только архимаг, либо несколько магистров. Этот барьер равен артефакту божественного уровня по своему значению. И ты полез туда смотреть, клоаф. Если бы не твой защитник, который сам божество…

Он притих, я же напрягся:

— Откуда вы знаете?

— Мир слухами полнится, — слегка улыбнулся Алдаласар. — Особенно мир духов. Зачем ты вообще туда полез, мальчик? Да и вообще на эти болота? Зачем тебе мелкие спириты, что ты ищешь?

— А как же право мага на личные разработки? — попытался я съехать с темы.

— Не с духами, Адмир, — он покачал головой, а Третий чуть сильнее сжал мои плечи.

— А если я не захочу говорить? Вы что, покалечите меня, или убъёте? — улыбнулся я, прекрасно понимая, что ничего этого он не сделает. Клятва разрушит его душу, так что пойдёт на подобное только если ему нечего терять в этом мире.

— Тогда ты сейчас поднимешься наверх, соберёшь свои пожитки и я больше не потерплю твоего присутствия на моих территориях. Сразу же буду атаковать. Как тебе такое условие?

— А если расскажу? — прищурился я. — Что взамен?

— Научу делать големов. Обеспечу материалами для этого.

— Те, которые в горшках големы?

— Нет, обычные. Но если будешь достаточно умён, я дам тебе семян и технику выращивания таких големов, как Третий.

— Вы знаете, чем увлечь, — широко улыбнулся я. — Вы ведь в курсе, что при «убийстве» демона или спирита на самом деле он не погибает?

Повисла тишина. Алдаласар будто подбирал слова.

— Поясни. Я должен понимать, насколько ты сам в теме этого вопроса.

— Все духи имеют базовые заготовки, — начал я объяснять. — Они обрастают чем-то, что можно назвать опытом и сутью сущности. Как и живые, например эльфы или магживотные, духи имеют уровни силы, это чёткие критерии, похожие на слой. Если демон не сбежал, а был якобы «убит», он теряет слой, а вместе с ним часть себя и своей сути, силы. Само его исчезновение обусловлено встроенной в «заготовку»… — я запнулся. Не говорить же «программа». — Это нечто вроде инстинкта самосохранения, такой же глубинный, как и наши безусловные рефлексы. В момент «смерти» духа выбрасывает в Мир Мёртвых. В неизвестное место, на неизвестную глубину, да и дух это по сути уже другой. Он не помнит себя, он будто заново рождается в этот момент. И я хочу понять этот принцип, чтобы уничтожать демонов на месте, не давая им шанса на восстановление.

Взгляд Алдаласара был нечитаем. Но и то, что он не улыбается, нельзя было считать чем-то плохим, так как он в принципе редко делал это.

— Ты ведь понимаешь, насколько глубоко пытаешься копнуть? Это лежит за гранью, — старик покачал головой. Ну, хоть не ругался о бесперспективности.

— Конечно понимаю. Это как моя улыбка, не полноценная магия как мы её понимаем. Моя улыбка работает только совместно с моим лицом, скорее всего. Или как клятва, которую принимает мир. Я не так давно начал изучать вопрос, пока умею снимать слои так тонко, что чувствую просадок до дна. Что ещё немного и сработает телепортация.

— Что ты сказал… — взгляд старика ожесточился и я замер, ощущая холодок, пробежавший по спине.

Нельзя быть излишне откровенным. Эльф передо мной не идиот и понимает, что дух и душа очень похожи, по сути одно и то же. И пусть я сам никогда с душами живых не работал, сам факт того, что смогу подобным заниматься, является балансом на лезвии ножа. Попытки выйти за «грань» одна из причин падения колдунов в бездну и совершения действительно аморальных поступков. Как стремление Ибранина вернуть к жизни свою дочь — это невозможно, находилось за «гранью».

— Не забывайте, что не можете причинять мне вред, — усмехнулся я, хоть на деле был не так весел. — Я могу сжечь всё здесь дотла, если пожелаю. Вы знаете мою силу.

— Перешёл к угрозам? — внезапно лицо дендроманта смягчилось, отчего я немного растерялся. — В этом нет нужды. Твои навыки поразительны. Как ты вообще дошёл до этого с столь юном возрасте?

— Магия есть смысл моей жизни, мне больше не нужно ничего, лишь познание её истоков.

— Что ж, иди за мной, твои таланты мне пригодятся.

Третий всё так же не отпускал мои плечи, мы же отправились в дальнюю комнату этого подземного комплекса. Это была не оранжерея, а личный кабинет Алдаласара. То место, где он занимался описанием своих наработок.

Алдаласар изучал души. Как он сам пояснил, чтобы излечить своё ранение. Но он не собирался переступать грани морали, потому исследования его были щадящими, много теории и минимум практики лишь после долгого обдумывания. Объектом являлись те самые «разумные» зачатки в магических растениях, чистые по происхождению и помыслам. Согласно исследованиям старика, именно такие «заготовки» больше всего походили на души эльфов.

Всего у него было три основных направления исследования: разделение души, соединение душ после определённой обработки и «лечение» души посредством «истощения» реципиента. Подразумевалось, что и соединять разделённые души он также будет, но с этим пока всё было неоднозначно, так как первый пункт нормально не проходил. У него всегда терялось минимум пятнадцать процентов души, а иногда и до девяносто процентов доходило, а то и просто «рассеивание». Причём старик сам не понимал, как именно это происходит и строил теории. С другими двумя направлениями у него дела шли лучше, но даже так, всё было взаимосвязанно и местами перетекало друг в друга.

Да уж, старик явно находится на краю, если занимается подобными вещами. Это ведь запретный запрет! Я хотя бы демонами занимаюсь, а он пусть и тоже духами растений, но подразумевается, что именно душами эльфов. Это жутко неправильно. Даже сам Алдаласар, несмотря на необходимость и десятилетия, всё ещё морально тяжело переносит эксперименты. Слишком большая это ответственность. Да и в конечном итоге, когда будет обнаружено решение, в котором дендромант будет достаточно уверен, то использует в первую очередь на себе.

Разумеется, мы заключили с ним магический контракт о неразглашении и взаимном контроле, который был принят миром. После этого я погрузился в изучение его наработок и просто забыл, что такое сон. Его сфера изучения практически соприкасалась с моей, к тому же, я понимал практически всё, что писал Алдаласар. Его стиль был таким же витиеватым, как и любят эльфийские учёные, но я встречал и похуже тексты. Что ещё важнее — автор находился под боком и мог пояснить нюансы.

К сожалению, я не мог ничего скопировать и вынести, только изучать на месте — это закреплено в договоре. Так же нельзя было заикаться своим хранителям об этом, им в подземный комплекс ход был закрыт.

Несмотря на то, что материала у Алдаласара было очень много, то, что он выделил как основу, я проглотил за неделю. Он тут же потребовал от меня практики, да у меня и самого руки чесались не меньше, чем набухали мозги. И самая основа — тонкие операции на духах. Если прежде я поглощал препрану, те теперь мне требовалось её «срезать» и «собирать». Артефактные ёмкости и инструменты для этого старик предоставил, а так же стоял надо мной, всё контролируя с красными глазами.

Дело в том, что он знал о препране, но по большей части это были именно догадки. У него не нашлось тех, кто бы объяснил и научил. Пусть с некоторыми элементалями он и поддерживал довольно тёплые отношения, они сами не спешили делиться знаниями. Да и о некоторых вещах нельзя спросить напрямую, слишком будет очевидно назначение. Духи не сказать что тупые, пусть и наивные во многом.

Так вот, я напитывал подобие скальпеля препраной и манипулировал ей. Парадоксальным образом это работало, а чёрный гладкий камень, поднесённый к месту надреза, вбирал в себя энергию. К сожалению, препрана не хранилась в нём долго, лишь около суток и постепенно рассеивалась. Потому Алдаласар почти сразу использовал её в других исследованиях.

Самое мерзкое в срезе с «живой» души это ощущения. Внутри меня всё напрягалось, как от пенопласта по стеклу. При прямом поглощении слоёв с демона ничего такого я не ощущал. На мой вопрос старик пояснил, что это нечто вроде крика утраты от «пациента» и я на удивление хорошо его переношу.

Немного поразмыслив над этим, накрыл свой разум защитой и неприятное ощущение заметно снизилось, хоть и не пропало окончательно.

Выглядели наши «исследования» специфически. На столе нарисованы печати специальной краской и активированы — это давало барьер для того, чтобы душа не смогла сбежать. А так же помогало как бы частично «достать» протодух из растения. Выглядело растение как нечто кукольное, сам же дух не имел формы и напоминал облачко. Это не удивительно, ведь для принятия формы души нужно полноценное самосознание, которого у пятилетнего растения пока ещё не было. Вообще Алдаласар растил их до десяти лет, после чего если не использовал, то уничтожал, так как те могли обрести протосознание и стать полноценным растением-монстром. Не то, чтобы старик их боялся, но если много таких, то могут возникнуть проблемы. Да и духи их становятся слишком уж похожи на наши души.

Так вот, по сути я водил скальпелем рядом с растением, дух в котором находился наполовину. Парадоксальным образом, согласно тому, что было написано в рукописях Алдаласара, я ощущал те линии, по которым следовало водить. Немного вправо-влево и сразу возникало определённое чувство. Тут замешана менталистика, так как мы работали по сути с преманой, то есть то самое чутьё, интуиция, помогали. А я уже хорош был в этом деле, как никак.

Старик сидел напротив меня, одной ладонью он покрывал мою левую, помогая извлекать половинку духу из растения, а второй — покрывал правую. Я видел, как из его рук исходят нити, сплетающиеся в кружева рун контроля. Также было надето кольцо на палец с чёрным камнем вовнутрь.

Когда мы закончили в очередной раз препарировать дух, Алдаласар откинулся на спинку стула с уставшим видом. Менталистика в принципе утомляет морально.

— Я поражаюсь твоему контролю, — сказал он. — Твой хранитель — это высший дар.

В его словах звучала зависть. И он был прав, кто бы научил его подобному? Он самоучка в отличие от меня, имеющего наставников. О Мэйне я ему не рассказывал, так как тот заранее просил о его учениях не распространяться. Но дело не только в учителях, но и самом факте моего иномирства и широкого кругозора. В том числе морального. Мне, в отличие от Алдаласара, не было жаль духов растений, хоть и понимал их происхождение. Я мог бы «измываться» над душами зверей, если потребуется, но если заикнусь о таком, старик будет в ужасе и бешенстве, как мне казалось. Как и обычные эльфы, он боготворил природу в местной своеобразной культуре, которую я считал чуточку лицемерной.

— Я аномалия, — пожал я плечами, — мне от рождения работа с препраной даётся легче. Как мне кажется.

— Возможно, так оно и есть, — вяло улыбнулся старик и потянулся к скальпелю, который я отложил.

Напряг глаза и увидел препрану дендроманта. Если моя чётко струилась, то его напоминала «пушок» и не текла ровно. Меня это удивило. Но ещё больше поразило, когда Алдаласар попытался сделать надрез на душе, которую чуточку извлёк из растения — энергия совсем пошла в разнос, а «крик» стал ощутимо сильнее. Неудивительно, что его практика была куда менее ровной и щадящей.

— Но почему? — удивился я.

— Дело в моей душевной травме, — он отложил скальпель и, прикрыв глаза, потёр виски. — Я более чувствителен к «крику», так же мой контроль над препраной ослаблен. Все мои силы идут на экранирование шумов из подпространства, а на болотах они мощные. Потому я единственный, кто ощущает присутствие глубинного демона в Найатисе.

— Но в чём это проявляется? Он ведь не лично там! — не понимал я и хотел услышать пояснения.

— Не все демоны стремятся стать Пожирателями Жизни. Некоторым из них достаточно отголосков наших чувств и эмоций через препрану душ. В Найатисе есть барьер, который не позволяет фону болот проникнуть внутрь, как и любому демону. Но… — он вздохнул и покачал головой. — Я не знаю, как это работает, возможно, архимаг бы смог разобраться. Помыслами демон проникает в Найатис. Это не полноценные мысли или сознание, оно похоже на нечто невесомое, как отголоски аромата цветов, которые приносит ветер издалека. Я считаю, что это «влияние» входит в резонанс с душами живых на аванпосте и постепенно, шаг за шагом, меняет их помыслы. Демон не нашёптывает ничего, как и напрямую не влияет. Подобное слишком очевидно и может быть замечено, да и противостоять такому проще менталисту. Влияние гораздо тоньше. Я не демонолог, Адмир, хоть и многое мне ведомо. То, что происходит, невозможно обнародовать полноценно, как бы я не пытался.

Меня опять пробрала дрожь ужаса. Это действительно страшно, сходить с ума медленно и не понимать этого. Крупицы безумия, когда полноценно эльф остаётся в сознании и отдаёт отчёт в действиях, хоть и находит оправдания. Они не сумасшедшие, такое так же легко обнаружить. Так называемое лёгкое расстройство, самообман, слабина. Называть можно как угодно. Лишь то, что этим страдают фактически все, даёт понять о масштабах проблемы. Но даже так, как доказать? Одиночество, тесный коллектив, изоляция и прочее сами по себе могут вызвать психические проблемы и без всяких демонов. Как же всё сложно…

Алдаласар не праздновал новый год, дом не украшал. Но проснувшись первого йуле я был поражён до глубины души — главный зал был увешан самодельными игрушками. Они ещё и светились магией, кроме этого ещё декоративные плетения чистой магии. Вообще такие вещи были дорогими, но когда ты сильный маг — лишь мелочи. В любом случае мне было дико приятно.

Дендромант стоял возле накрытого к завтраку стола, чуть в стороне по линеечке его клоны. Словно слуги. Мне хотелось его обнять, просто выразив так свою симпатию и благодарность. И я даже мог бы так сделать, не причиняя ему боли. Достаточно использовать барьер из препраны — так из меня не утекало ни капли этой энергии. Но… чувствовал, что так делать не стоит.

Алдаласар несколько десятилетий не прикасался ни к одному живому эльфу, так как это приносило ему страдания. Возможно, мне бы и стоило показать такую свою способность. Он мог в принципе сам догадаться, но постесняться попросить. Но я не считал, что наши отношения настолько тёплые и подобное поведение неуместно. Его открытость мне по сути жест отчаяния, так как сам он находился в тупике круговорота исследований и страданий. Если бы не это, никогда бы он меня не принял. Так что дело не во мне, а моих способностях. Другие эльфы же «любили» во мне либо личность, либо внешность. Но не Алдаласар, для него я лишь вынужденная необходимость.

Мы провели довольно приятный семейный завтрак. Алдаласар наверное за последние лет десять столько не улыбался, сколько за последний час. Создавалась полная картина нормальной семьи, если не вдаваться в детали, что четыре мужика как однояйцевые близнецы. Они даже сели к нам за стол, но не ели.

Ну а потом мы продолжили исследования. Я решил всё же показать свой тип барьера, но старик воспринял это без энтузиазма. А вот когда пытался на нём возвести такую же защитную плёнку, то он испытал истинное облегчение на грани с эйфорией. Весь внешний фон был от него обрезан. Всё тренировка, по сути, и раскачка моего душевного ядра. Что примечательно, даже это особой любви ко мне старика не прибавило. Даже немного обидно для меня и моей гордыни, когда обычно народ так падок на мою внешность.

Что же с големами? Они растения до сих пор, даже не куклы. Их вполне можно было бы назвать живыми, пусть и с натяжкой. Они общались со мной будто отдельные личности, хоть и имели общую с хозяином память, так как периодически обменивались ей, в том числе дистанционно.

Алдаласар уверял, что это протоличности, которыми он руководит. Их разумность обусловлена так называемым зарядом, как заводной механизм. Конечно, очень грубое и поверхностное сравнение, но пока он не мог объяснить мне тонкости. Якобы, когда он связывается сознанием с клоном, то тот получает импульс его воли и мыслеобразов. Этого протоличности хватает для имитации полноценной личности на несколько часов. В зависимости от задач, даже на несколько дней.

Для меня это звучало слишком натянуто, потому что мне казалось, что клоны в состоянии принимать решения самостоятельно, а не только действовать в рамках установленных программ. Да, временами они подтормаживали, как когда-то говорил Эльдарион, это якобы обусловлено связью с хозяином. Временем связи, обдумывания и передачи обратно. Часто в это верилось, но иногда меня посещало чувство, что они лишь имитируют паузу и сами обдумывают, так как их взгляд оставался вполне осознанным.

Меня посетила мысль, что ни я, ни Рэй не могли отследить клонов из-за их природы растений. Если они входили в свой изначальный режим, то по сути превращались в неодушевлённый предмет, пусть и одухотворённый. И воспринимались как фон и лес вокруг. Вопрос только в том, как они могли так легко входить и выходить из этого состояния?

В общем, с этими реалистичными клонами что-то явно было не так. Я несколько раз якобы случайно прикасался к ним. Казалось, они также испытывали дискомфорт, но меньший, чем оригинал. А разве должны были? И их кожа на ощупь совсем как настоящая.

Големы, которых я изучал, казалось, не имели к клонам совершенно никакого отношения. Это действительно что грубые болванки, марионетки на заводе банальной программы. Да, это было чем-то похоже на программирование, как мне казалось, так как в прошлой жизни мы на информатике этой темы касались очень поверхностно. Но общие черты я замечал, как например с процедурным программированием.

Круги заклинаний, в которые вписывался код, очень замысловато переплетались и уменьшались, чтобы уместиться в ядро голема. По сути, его источник энергии обволакивала этими плетениями. Такой комок и был виден магам, как и характерен для подобной «формы жизни»? Я очень сильно сомневался, механизмы големы или низшая искусственная форма жизни. Всё же, в их основе растения, а они живые. Можно сказать, что голем — это модернизированное запрограммированное растение.

Времени было слишком мало. Но хотя бы по големам информация не являлась такой уж запретной и методички мне дендромант дал. До следующего своего прихода мне надо было изучить их и приступить к практике. А то в этот раз я по сути по верхам прошёлся, ведь основой моего изучения были в первую очередь души.

Развитие моей доми тихо плакало в сторонке. Чувство, что этих оставшихся трёх лет мне банально не хватит, лишь укреплялось. Но я не мог бросить изучать материал, слишком уж он был завораживающим.

Когда пришёл срок, я не хотел уходить от Алдаласара. Моё сердце просто разрывалось от тоски по неизведанному, по незаконченным исследованиям. Столько нового и интересного — я всё обязан был бросить на полгода! Даже плакать хотелось от бессилия, но я не мог оставаться. И так находился по сути незаконно здесь, многие эльфы пошли мне навстречу, позволяя зайти так далеко. Я не мог предать их доверия, иначе вообще все возможности будут закрыты раз и навсегда. Тем более, меня будет ждать отряд Териасета.

Айеравол перед моим уходом заикнулся о поддержке сверху. Надо бы узнать подробности. Вдруг удастся прогнуть условия под себя ещё больше?

Также, несмотря на то, что я мог прикасаться к старику, не причиняя ему боль, нарастал мой голод по тактильности и тёплому живому общению. Да и наши отношения были не настолько близки. Алдаласар давно охладел ко всему мирскому и стал словно чувственным инвалидом. Я скучал по своим друзьям. И даже тепло Даэлии не спасало.

Я стал лучше понимать, что происходит с Алдаласаром, что он чувствителен даже к крохам препраны. Такой детектор на ножках. Так же его холодность вызвана постоянной концентрацией на поддержании особого ментального барьера. Учитывая его проблемы с контролем препраны, ему это даётся тяжелее, чем кому бы то ни было. Ну и исследования давили на его психику, куда ж без этого. По сути, он тут личным героизмом занимался на постоянной основе и вечно страдал. И правда поразительно, что его рассудок ясен несмотря ни на что. Опять же это отчасти из-за его самоконтроля. Когда становится совсем тяжко, он погружается в состояние, похожее на сон без сновидений. Таким образом удаётся снимать напряжение с психики.

Мне было тревожно после всего, что узнал. Жуткие Болота давали безграничные возможности, но в то же время были реально опасны. И я не о демонах и агрессивных магзверях, а о вещах гораздо хуже. Тут предстоит противостоять тому, что не увидеть и не почувствовать, можно сойти с ума и даже не понять этого.

Любая шальная мысль может оказаться не твоей собственной, а навязанной извне и ты это никак не поймёшь. Демону даже не нужно находиться рядом или подселяться, всё произойдёт гораздо тоньше. То, чего я боялся всегда, что было причиной моей мнительности и множества ошибок, здесь обретало пусть и призрачную, но довольно реальную форму. Я могу потерять самого себя свою истинную личность. Стать тем, кем не являюсь. И я не в состоянии противостоять этому.

Может, ну это место? Свалить после окончания служения и не лезть? Моя тяга к познанию сильна, но так же я люблю себя достаточно сильно, чтобы подвергать опасности напрасно. Как же всё сложно-то!

Алдаласар дал мне совет. «Если чувствуешь, что что-то не так, то скорее всего так оно и есть». Так называемая интуиция самое мощное оружие менталиста, не стоит сомневаться в ней, даже если логически её посылы абсурдны. Если любое логическое объяснение нарывается на отторжение интуиции, то лучше прислушиваться ко второму. Это дар души, не стоит его игнорировать, раз уж умеешь «слышать».

Вечером у костра я обнимал Даэлию и задумчиво смотрел на огонь. Айлинайн обратил внимание на моё странное поведение, в отличие от того же Рэя. Болотник в принципе был довольно умён и сообразителен. Практически как живой эльф — это в нём настораживало и восхищало меня. Жаль, что он лишь пешка в руках Тайритрона, связан по рукам и ногам. Безвольная кукла, лишь пребывая рядом со мной, он смог хоть немного морально восстановиться.

— Сможешь ли ты понять, что я схожу с ума, либо нахожусь под влиянием демона? — спросил я.

— Первое нет, второе ты и сам поймёшь.

Обнадёжил, слов нет. Прошло ещё какое-то время и я начал проваливается в сон.

— Даже безумие бывает разным, — Айлинайн внезапно решил продолжить разговор. — Обстоятельства существования наравне с демонами влияют на разум. Живым свойственно меняться, как и мёртвым, хоть мы и в меньшей степени подвержены подобному. У нас, в отличие от живых, мировоззрение не может измениться от одной беседы или в течении суток под действием обстоятельств. Живые же на то и живые, что их срок ограничен, а изменения могут быть молниеносными. Борьба сознания за идентификацию и есть высшая суть существования. Как и сопротивление обстоятельствам или навязанным извне постулатам. Если борьба идёт естественным образом, то и обнаружить нечего. В отличие от демона, который будет вполне ощутимо вскрывать голову. Вот его я смогу обнаружить, но и ты тоже. Слабое же влияние, рассеянное во времени, неподвластно обнаружению, так как является по сути жизненным обстоятельством и не нарушает принципа существования иных существ.

— То есть, ты тоже не сможешь обнаружить такое присутствие демона?

— Нет, как и нет смысла в подобном. Ураган может с корнем вырвать дерево, а лёгкий бриз со здоровым деревом не справится и за столетие. Поэтому, в отличие от урагана, бриз никто не боится и не обращает на него внимание, это обыденная часть мира.

«И всё же, Алдаласар смог его ощутить», — подумал я и нахмурился. Всё благодаря травме души, которую я даже видеть не могу, в отличии от того же Эльдариона. Выходило, она совсем глубинная.

Найтис встретил меня очередной проверкой, опять попался тот самый мужик из переведённых, что и в прошлый раз досматривал меня. Рожу он держал недовольную и смотрел с осуждением и подозрительностью, но ничего не говорил.

Опять навстречу вышел Финалфисол и потянул свои грабли к моему лицу. Прям дежавю. Я усмехнулся и пошёл ему навстречу, но в удачный момент извернулся и быстро обошёл его, после чего побежал вперёд. Когда миновал ворота, мой взгляд скользнул по тренировочной площадке. Я тут же замер, ощущая, как по спине пробежал холодок. Я ведь совершенно не подумал об этом!

Пока стоял, замерев, и передавал просьбу Рэю, Финалфисол подкрался сзади и нагло схватил меня на плечи, чтобы в следующее мгновение прошептать на ухо «попался». Это было так мерзко, что я выпустил из себя кинетическую волну во все стороны. Это не что-то боевое, но должно было оттолкнуть мужика от меня. Увы, эффекта не последовало, если не считать удивления на его лице.

— Тебе не кажется, что у нас недостаточно близкие отношения, чтобы ты мог вести себя подобным образом? — сказал я как можно строже.

Мужчина выпрямился и убрал свои руки. Он ничего не сказал, лишь рассеянно смотрел на меня, потому я развернулся и направился в кабинет Онванара. Тот всё так же стоял у окна, будто до этого высматривал меня. Наверняка и сцену со своим другом видел.

После всего, что узнал у Алдаласара, казалось, что меня окатило холодной водой. Я знал этот кабинет как свои пять пальцев, провёл здесь множество часов, в том числе изучая сложную печать на полу, но сейчас это помещение казалось мне совершенно чужим и незнакомым. Я стоял как вкопанный и смотрел на того, кого совсем недавно считал своим другом, к кому испытывал родственные чувства. Меня даже не раз посещала мысль, что хотел бы видеть именно Онванара на месте ублюдка Ларгоса. Но, увы, жизнь несправедлива, даже в сказочном мире, где я чудом очутился. К сожалению, с братьями мне не повезло, но друзей выбирать уже могу сам.

Онванар, ни слова не говоря, вернулся за свой стол. Выглядел он опечаленным и отводил взгляд, отчего меня кольнуло чувство вины. Не я ли сам всегда первым кидался на него, отыгрывая роль непоседливого ребёнка? Он в такие моменты выглядел счастливым и погружался в свои мысли о прошлом. О семье, которой у него нет уже несколько десятилетий и иллюзию которой я ему создавал.

Я ощутил неловкость, но не знал, что делать. Любой сценарий, возникающий в голове, казался нелепым.

— Рад тебя видеть, Адмир, — устало сказал он, откладывая бумаги в сторону и старательно не смотря на меня. — Ты смог выяснить что-то о состоянии Алдаласара? Есть ли мне о чём переживать?

И всё же, стоило услышать его голос, как мне сразу стало легче. Так что я улыбнулся и обошёл стол, чтобы прикоснуться к его лицу. Мужчина вздрогнул и направил на меня полный боли и надежды взгляд. Такой взрослый и в то же время слабый в моих руках. Мне нравилось это ощущение доминирования над тем, кто мне в деды годится. И всё, что мне для этого нужно — просто улыбнуться. Как такое может быть неприятно? Вот и интуиция моя не противилась этому чувству. Я хотел подобных отношений, не то дружба, не то что-то родственное.

— Тебе не о чем беспокоиться, всё хорошо, — тепло сказал ему. В ответ Онванар резко и крепко обнял меня, будто рёбра сломать намеревался. Хотя, я уже привык к подобному. Да и дрожит он опять. — Ты вновь испугался, что я изменю своё отношение к себе? Это случится, только если ты первым оттолкнёшь меня.

Он ответил лишь спустя время, я же терпеливо ждал. Хватка ослабла и я смог отойти от него, делая глубокий вдох.

— Ничего не могу поделать, — виновато улыбнулся он. — Каждый раз такое ощущение, что твоё существование лишь наваждение моего уставшего разума. Не могу поверить, что подобный тебе может существовать в реальности.

Эх, бедный старик! Мне ли не знать, в чём дело? Моё лицо безупречно, оно вызывает доверие и открывает сердца. Ты хочешь верить и веришь мне, совершенно чужому для тебя эльфу. Счастья не ведаешь от того, что я не подлец. Иногда даже самого себя боюсь, когда понимаю, что могу сделать с другими. И ведь никто во мне угрозы не видит! Ну, разве что кроме Ларгоса, будь он неладен.

— Но я здесь и сейчас, расслабься, — улыбнулся ему. — Тебе не о чем переживать, с Алдаласаром всё в порядке. Мне удалось сблизиться с ним, если это можно так назвать. Его холодность лишь последствие травмы. Прикосновения от других причиняют ему ментальную боль. Отчасти поэтому он сторонится всех и не хочет приходить в Найатис. Но я донёс до него, что ты искренне переживаешь. Возможно, скоро он придёт. Териасет здесь уже с командой?

— Да.

Хоть бы Алдаласар пришёл как можно скорее, я должен узнать точно, причастен ли к недовольству глубинного демона. Смог ли исправить ситуацию на самом деле.

Я провёл в кабинете начальника время до ужина. Опять внаглую смотрел документы, которые мы и обсуждали. Сколько доверия! Вот ведь знает, чем меня подкупить! Хотя, не за то ли самое он меня ценит?

Время от времени приходили другие эльфы, осторожно стучались и ждали разрешения войти. Они что-то рассказывали, либо приносили. Я молчал с умным видом.

В столовой Териасет и остальные лишь поглядывали на меня, но не стремились подойти заговорить. Я же сидел за столом с высшим командованием — давно там прописался, это уж никого не смущало, кроме новеньких разве что.

Вечером я опять был в комнате Онванара. Наш обыденный ритуал перед сном пошёл куда-то не туда.

Онванар лежал в постели, я сидел на стуле рядом. Когда он протянул свою руку, чтобы взял мою, я задумался. Я действительно ничего не чувствовал от этого прикосновения, но всё равно оставалось предчувствие, что это не совсем правильно. А что бы я должен был сделать в такой ситуации? Какие альтернативы?

Сейчас он выглядел беззащитным ребёнком в кроватке. Сказку рассказать? Нет. Что-то сказать? Но что? Как мне поступить? Что бы было правильно, а не навязано извне чужими идеалами или посылами?

Видя то, что я ничего не предпринимаю, Онванар совсем погрустнел. И тогда у меня появился порыв, которому поддался — погладил его по голове. Первой реакцией мужчины был шок, он ошарашено смотрел на меня, сжался так, будто я его ударил. Но, помня слова Алдаласара, я не перестал водить ладонью его по волосам, а улыбнулся и сказал, что всё хорошо.

Сколько слёз Онванара я видел? Давно начать считать его знатным плаксой. Но я понимал, что больше никто его не видел таким жалким, это лишь малая часть его личности.

Он уткнулся в подушку, в одеяло вцепился так, будто готов пальцами порвать его. Я продолжал гладить его по волосам и говорить, что рядом, что ему не нужно держать боль в себе. Обычные, ничего не значащие слова утешения.

Когда он перестал рыдать, я с лёгкой улыбкой посмотрел на него. Наверное, если подчинённые увидят эти красные глаза и стеклянный взгляд, то не узнают его.

Я протянул руку и убрал с его лица выпавшую прядь волос. Внезапно Онванар сфокусировал свой взгляд на мне, даже мурашки по спине пробежали. Он совершенно не был на себя похож, знакомая холодность сочеталась с хищностью. Казалось, он мог в любой момент подорваться и снести мне голову. Без понятия, откуда эта опасность в нём появилась, он будто стал мёртвым, у них такая же безэмоциональность во взгляде. Существо, у которого нет чувств. Потому я замер, как кролик перед удавом. Всё же, он магистр и намного сильнее меня.

Видимо, он заметил мою реакцию и, чтобы не сбежал, резко схватил за кисть той самой руки, которой пару секунд назад касался его волос. Причём больно достаточно, напомнило то, как он недавно сжимал это самое одеяло.

— До твоего появления мне снились кошмары.

Голос мужчины был холоден, будто мы чужие эльфы. Или он машина какая-то. Сейчас он напоминал мне Айлинайна.

Онванар и раньше говорил мне о кошмарах, но никогда не рассказывал их содержимое. Да и вот таким жутким, как сейчас, не становился.

— В них я безжалостный демон и нападаю на свою семью. В теле зверя, но не зверь. Я рву на части плоть эльфов и своих родных. Жены, сына. Я вижу ужас в их глазах, я слышу их крики боли и отчаяния. И мне это кажется забавным. Это не веселье в обычном понимании, а как лёгкая усмешка после обычной мимолётной шутки. Меня там не было, я не видел даже последствий бойни, но сон необычайно яркий и детализированный. Это тяготило меня, такое чувство, что воспоминание, а не простой сон. Спустя много лет я открыл коробку с их вещами. Понимаешь, Адмир? Я не знал, как они были одеты в тот день, какие на них были украшения. Их души были собраны, как и вещи, а тела сожжены. И всё в коробке было один в один, даже ткань порвана точно так же, как и во сне. Откуда это воспоминание в моей голове?

Вот сейчас это было реально жутко. Ведь по логике, это значило, что Онванар причастен к тем событиям. Если бы кто-то узнал, его незамедлительно подвергли суду. А найдя воспоминания, не стали бы разбираться, как они попали в его голову.

Он сжал мою руку так, что ещё немного и кость треснет. И это с учётом того, что моё тело клоафа более крепкое, чем у обычного эльфа.

— Меня там не было, — могильным голосом продолжал он. — Я любил свою семью, за всю жизнь не убил ли одного эльфа, только поранить мог. Я не убийца! Но как это воспоминание оказалось в моей голове? У меня никогда не было провалов в памяти, я не мог быть одержим. Я не использовал колдовские техники и никогда не прикасался к демону. В отличие…

Он смолк, смотря на меня так, будто действительно одно слово и убьёт, несмотря на уверения, что не убийца.

— В отличие от меня? — усмехнулся я. Эта комната была освещена мной и если то потребуется, Айлинайн вмешается. Я ощущал его присутствие рядом на более низком плане и готовность остановить угрозу. — Ты это хочешь услышать? Да, ты прав. Я касаюсь спиритов. Более того, я использую их магию. И отпусти руку, сломаешь ведь.

Послушался он не сразу. Сначал сел в постели, смотря на меня неотрывно, только затем разжал пальцы. Взгляд его постепенно смягчился и стал более живым, но продолжал оставаться холодным.

— Я верю тебе, — сказал он. — Я лично проверял тебя не раз. Ты действительно благословлён богами, оттого демоны не могут влиять на тебя?

— Чушь, — ухмыльнулся я, откинувшись на стул. Второй рукой потирал запястье, которое побаливало после его хватки. — Те, кого ты называешь богами, вовсе не боги. Мы вроде договорились говорить горькую правду, верно? Боги те же духи, демоны, просто очень сильные.

— Святотатство, ересь. Ты ведь понимаешь, что за такие слова могут и осудить как колдуна?

Он не осуждал, скорее говорил прописные истины холодным нейтральным тоном, как что-то заученное.

— Правда эльфам никогда не нравилась, — пожал я плечами. — Но давай не будем о глобальном, хорошо? Я считаю, что эти воспоминания тебе подсадили.

— Это невозможно.

— Ещё как возможно.

— Ты хочешь сказать, что это был кто-то из эльфов? Защитников? — он с прищуром смотрел на меня.

— Вовсе не обязательно. Скорее всего, это долгое демоническое влияние. Скажи, сны ведь появились не сразу после трагедии? Сколько прошло времени?

— Лет двенадцать, вроде. Но я никак не был связан с демонами, чтобы они могли так повлиять на моё сознание.

— Ох, Онванар, — я посмотрел на мужчину с жалостью. Сейчас, несмотря на свой относительно грозный вид, так как пижама не располагала на серьёзный лад, он действительно был для меня малым наивным ребёнком. — Я знаю о так называемых демонах практически всё. Единицы во всех королевствах могут похвастаться подобными знаниями. И не спрашивай, откуда, не могу рассказать. Дело не в доверии, а ответственности. Это не только мои секреты. В общем, сам факт, что ты живёшь в специальном аванпосте, связывает тебя с демонами больше, чем любого другого жителя страны. Не думай, что если никогда не касался их или не взывал к ним, то не имеешь отношений с ними. Их влияние безгранично, капля за каплей, они травят сознание. Совершенно незаметно. Или ты и правда думаешь, что защитники сходят с ума от изоляции? Чушь! Почти каждый тут сносный менталист, а значит расстройства психики сведены к минимуму.

— Про менталистов ты преувеличиваешь, — возразил он.

— Ты прав. Знать техники и уметь пользовать не одно и то же. Кроме того, многое зависит от конкретной личности и характера. Иналем, например, занимал официальную позицию менталиста, а поддался демонам наравне с другими.

— О чём ты говоришь? Это серьёзные обвинения, — в голосе Онванара звучала угроза.

— Не нужно защищать их, — я удивлённо посмотрел на него. — Иналем уже не твой подчинённый. И я не говорю, что он спелся с демонами, я говорю, что он поддался на влияние. Уверен, что он даже сам не понял этого. Демоны коварные создания, они не всегда действуют очевидно. Ты должен это знать, дорогой мой друг.

— Тогда о чём ты? Можешь говорить нормально? — ого, уже нотки раздражения.

— Алдаласар ведь просил тебя перенести месторасположение аванпоста?

— Было дело, — нахмурился Онванар.

Я смотрел на него в задумчивости. Он скрестил ноги и руки, полностью закрытая позиция. Я покачал головой с сожалением. Он воспринимает меня как врага, а мои слова — как нападки. Мне и так сложно доносить до него суть, и всё же был уверен — всё получится.

— Прекрати, Онванар, — мягко сказал я. — Я твой друг и честен по мере сил. Расслабься. Моя цель лишь помочь тебе.

Он вздохнул и положил руки на колени.

— Я не могу просто так перенести аванпост. Ты ведь понимаешь, что нужны веские причины? Да и стройка дело недешёвое. Министерство такое никогда не одобрит.

— Разумеется, понимаю. Не всё подвластно нам, как ни прискорбно. Местный глубинный демон очень силён, к тому же, у него полно времени, он никуда не торопится. Всё, что защитники могут ему противопоставить, это волю и убеждения. Но, будем честны, в повседневной жизни мы часто даём слабину. Так капля влияния проникает внутрь. К сожалению, я считаю, что с этим ничего нельзя поделать. Ты либо силён характером, либо нет, третьего не дано. Скажи, ты ведь подумывал поддаться соблазну и заиметь любовника? Почему не сделал этого?

Я с усмешкой посмотрел на него, так как уже знал. Он думал, но не смог переступить через себя. И дело не только в таблетках и том, что он якобы давно уже импотент. Просто, его воля сильна, и никакое напряжение и принуждение не заставит захотеть трахать другого мужчину.

— У меня нет ответа, — покачал он головой. — Даже когда просил у тебя поцелуй, я лишь надеялся, что почувствую хоть что-то, помимо отвращения. Но и на тот миг, когда это почти произошло, я понял, что это бесполезно. Потому что на самом деле мне никогда не был нужен любовник или любовница.

— Тебе была нужна семья, — улыбнулся я.

— Именно, гадкий ты мальчишка, — он протянул руку и потрепал меня по волосам. — Лезешь в самую душу и выворачиваешь на изнанку. Не стыдно?

— Ни разу. Кто, если не я, сможет встряхнуть тебя? — засмеялся я, вспоминая своё. — Ты ведь знаешь о родственных связях? Я не о тех, что с рождения, а приобретённых.

— О чём ты? — он с недоумением посмотрел на меня.

— Это как нити договора магического. Если личности действительно дороги друг другу, то образуется эта связь. Не сразу, со временем, разумеется.

— Я слышал о таком, но это ведь редкость. Должно совпасть очень многое. Даже кровные родственники могут не иметь такой связи.

— На самом деле, требуется как раз совсем немного, — улыбнулся я. — Взаимное искреннее желание помогать и быть близкими. Я слишком слабый маг, чтобы видеть подобное, но я знаю, что у меня есть такая связь. С одним парнем уже сформированная, а ещё с несколькими только формируется. И ты в их числе. Ты рад?

— Но мы практически не видимся, — он покачал головой, выражая недоверие.

— Ты меня не слышишь, — усмехнулся я. — Важно искренне желание. Можно сказать, нити формируются постоянно, а при встречах срастаются и укрепляются. Опять же, мы с тобой взрослые эльфы и понимаем, что слово «нити» лишь близкий аналог происходящего. Ты ведь магистр, если не видишь, то должен иметь способ опознать это формирование. Так что не переживай. Я всегда буду другом, приму любого тебя. Как злобного, так и в слезах-соплях. Пусть мы не так давно знакомы, я искренне люблю тебя. Ты для меня тот брат, близкий родственник, которого всегда мечтал иметь. Я ведь говорил, что с родными братьями у меня отношения натянутые. И не важно, что ты воспринимаешь меня как сына или внука, важно само чувство. Потому прошу, не нужно воспринимать меня как врага. Я искренен с тобой.

Как хорошо, что не договорить не равно обмануть, так что моя совесть действительно чиста. Но я и правда думал призвать Айлинайна рядом с ядром защитной формации аванпоста, чтобы он мог передвигаться тут без ограничений. Но посчитал, что это будет слишком и лишь ударит по нашей дружбе с Онванаром. Потому, я только внаглую скопировал руны и больше ничего.

— Кто ты? Почему так влияешь на меня? — он покачал головой, искренне не понимая.

— Я твой друг. Ты и правда хочешь оттолкнуть из-за сомнений?

— Я не отталкиваю, — нахмурился он. — Я не понимаю, почему так доверяю тебе. Почему я иду на поводу у эмоций, а не разума.

— Это не эмоции, — улыбнулся я. — Это интуиция, глас души. Слушай его.

— Какой ты простой, — усмехнулся он. — Даже если мне что-то не нравится, я не всегда могу исправить ситуацию. Даже если твой глубинный демон действительно существует.

— Так никто от тебя это не требует, — я пожал плечами. — Сказал же, скоро придёт Алдаласар, он многое прояснит. Из-за травмы души он чувствителен к подобным вещам. По поводу же твоих снов — прислушайся к себе и поймёшь, что то не ты. Что это чужое навязанное воспоминание. Через него демон пытается сломить твою волю, извратить восприятие. Когда ты начал рассказывать мне сон, ты выглядел как мертвец. Это очень нездоровая штука. Не поддавайся, не окунайся в это воспоминание. Не пропускай его через себя, так оно меняет тебя. Нам это не нужно. В идеале тебе вообще лучше его запечатать.

— Думаешь, я не пробовал? — он в удивлении вскинул бровь.

— Хочешь, помогу? Но ты должен будешь впустить меня в сознание.

— А если ты сам демон? — усмехнулся Онванар.

— Это хорошо, что ты так подозреваешь. Но что чувствуешь на самом деле?

— Ты… тёплый.

— А? — не понял я. Но тут же скривился, будто лимон лизнул. Ну да, лучик солнца, дарю тепло и всё такое. Не первый раз сравнивают. Только не пойму, почему мне это так не нравится и противно? — Не важно. Я не тороплю тебя, если хочешь, я попытаюсь запечатать. Как и разобраться, почему оно лезет в сны.

— У меня бывает ещё один кошмар.

— Это какой? — удивился я.

Сразу два воспоминания? Демон прям серьёзно настроен.

— Похоже на видения будущего. Возможно, так выглядит пришествие Пожирателя, я не знаю. Но кругом разруха, какая-то катастрофа. Мои подчинённые мертвы, они иссушены, словно мумии. Другие же разорваны на части и плавают в лужах крови. Всё вокруг в странном зелёном огне. Леса тоже нет, как и болот. Хотя я понимаю, во сне, что нахожусь здесь же, в руинах Найатиса.

Я задумался, но не мог придумать причину такого кошмара. Да и зачем демону посылать такое? Ладно ещё убийство собственной семьи.

— Поэтому ты просил меня говорить о том, что ад не придёт на эти земли?

— Да.

— Как с этим связан Эльдарион?

— Я рассказывал ему. Он сказал, что тоже видит подобные сны, но не один в один.

Так, а вот это интересно. Я не знал о реальных видениях будущего. По всей известной мне информации, такое невозможно. Чисто теоретически мёртвые могут заглядывать в прошлое и будущее, а потом передать послание родственнику кровному, потомку. Но мёртвые эльфы на кладбище в мире живых, у них нет связи с потомками и тем более миром мёртвых.

Столько вопросов и никаких ответов. Как же хочется поскорее изучить «клонирование» Алдаласара через големов, или уже достигнуть архимагического ранга, чтобы заиметь грани своей личности как отдельные сущности. Первый вариант для меня ественно, более реалистичен в обозримом будущем.

Я возвращался к себе глубоко заполночь. Можно было ночевать прямо у Онванара, но я считал это излишним. Приятнее просыпаться в одиночестве, на самом то деле. Чем под боком у мужика с дурными шутками — а с утра его так и тянуло ляпать что-то абсурдное.

В коридоре возле своей комнаты я обнаружил сидящего на полу эльфа. Он уткнулся в колени лбом и, кажется, дремал. Цвет его маны я узнал почти сразу — Орисалар, нежный медовый цветочек. Не знаю, чем руководствовались его родители, называя сына так. Дочь хотели? Интересно, он сам в курсе, что значит его имя?

Я ткнул его носком сапога в бок. Он дёрнулся и проснулся. Сориентировался не сразу, как и встал, но я терпеливо ждал его.

— Светлого вечера… ночи… Прости, что так поздно.

Тут не надо быть семи пядей во лбу. Или просить что-то пришёл, или извиниться. Весь такой беспомощный, пристыженный, как барышня перед возлюбленным. Тут явно что-то личное. Чем бы он мог провиниться, я не знал, так что стало даже интересно, что ему нужно от меня.

— Да, ночка светлее некуда, — с сарказмом заметил я, так как было очень темно, без магического зрения я бы все углы поймал и перебудил всю казарму. — Что надо?

— Я поговорить хотел, а ты постоянно занят. Говорят, завтра… уже сегодня уходишь.

— Ещё немного задержусь, так что послезавтра с группой пойдём. Так что тебе потребовалось в два ночи?

— Я, наверное, утром, прости…

Что-то он резко дал попятную, дразня моё любопытство, так что схватил его за руку и не дал уйти.

— Э-э-э, нет, — покачал я головой с ухмылкой. — Сейчас расскажешь. Я эльф занятой, так что возможности может не случиться. Пошли.

Открыл дверь в свою комнату и тут же включил бра по углам. Яркий свет сейчас был не нужен.

Усталый, я уселся на кровать и зевнул.

— Чего стоишь на пороге? Входи уже, и дверь прикрой.

Как неприкаянный он помыкался туда-сюда и наконец присел на стул возле стола.

— Молчать долго собираешься? Ночь не вечная, как и моё терпение.

Он мямлил какое-то время прежде, чем наконец выдавить из себя суть. В общем, Руалианет сказал ребятам, что когда я покопался в его головушке, у него вся жизнь пронеслась перед глазами будто со стороны. Он увидел все свои ошибки, понял, где поступил как не следовало, и как мог избежать такой ситуации, в которой под конец оказался. С одной стороны, это горько и обидно, но с другой помогло ему разобраться в себе и понять, чего он хочет на самом деле.

— Благодаря тебе Руа смог понять, как ему жить дальше. Но главное, он ощутил облегчение, нет больше тягостного неопределённого будущего, — вещал повар.

— И? Что от меня ты хочешь? — я не совсем понимал, к чему он клонит.

— Сделай мне так же. Через полтора года заканчивается мой контракт. Я… я не знаю, что мне делать дальше. Помоги.

Он выглядел совсем как школьница, которая просит о чём-то личном. Хотя, примерно так оно и было, ведь я увижу все его помыслы, все его тайны, которые стыдно даже вспоминать. Решиться на такое сложно, а значит, у него явно припекает потребность.

Опа, подъехала очередная практика по менталистике. Покопаться в чьих-то мозгах? Это я с радостью!

— В обмен ты дашь мне рецептуру всех своих приправ, понял? — поставил я условие.

Орисалар или не ожидал, что я так быстро соглашусь, или что так дёшево запрошу. В его понимании, естественно. А может, он вообще не думал, что я что-то попрошу? С той парочки идиотов я ведь ни копейки не взял. Хотя, наверное, и стоило. Практика практикой, но уж если она так благотворно влияет на пациентов, то пусть платят!

Он буркнул благодарность и выдал:

— Я тогда пойду…

— Куда это ты пойдёшь? — не понял я. — Сюда давай, рядышком. Чего дело в долгий ящик откладывать?

Похлопал на кровати рядом с собой, отчего этот придурок опять смутился. Какие же они тут все озабоченные, я уже устал удивляться.

Наконец, он сел рядом я взял его за руку и даже пальцы переплёл, так как сейчас был уставшим, хотелось спать. Да и что я там уже о себе не видел в головах других эльфов? Меня никто не удивит.

Дал ему инструкцию и почти сразу нырнул в его сознание. То ли он тоже уставший был, то ли слабый ментально, то ли настолько мне доверял. А может, это я теперь такой специалист хороший? По проникновению. Ха-ха, не смешно.

Стартовая точка Орисалара представляла из себя типовую эльфийскую гостиную. С аркой-проходом на кухню, аркой в коридор-прихожую и лестницу на второй этаж. Всё тут было ну очень уютно, обжито.

— Это дом моих родителей, — с трепетом сказал Орисалар. — Мой родной дом.

Мы сидели на диване и продолжали держаться за руки. По движениям понял, что он хочет отпустить меня, но не решается, так что сам разжал пальцы. А парень прикрыл лицо, так как потекли слёзы. Он поднялся с дивана и начал обходить всё вокруг и ощупывать.

Я же вздохнул и почесал грудь. Что ж так зудит то?

Мы были в своей форменной одежде защитников. Когда заглянул за шиворот себе, то обнаружил эластичные бинты, перетягивающие крошечную женскую грудь. Ну вот, ещё один придурок подсознательно считает меня женщиной. Я устал уставать от этого бреда.

Так как я уже был достаточно искусен в магии мёртвых, то потребовалось не так много времени, чтобы убрать бинты и вернуть своему телу истинную форму. Орисалар всё ещё был погружён в переживания от лицезрения отчего дома, так что я нырнул глубже, в бескрайние поля ячеек с воспоминаниями.

Итак, Орисалар внезапно оказался не единственным ребёнком в семье. Это действительно редкость что-то в последнее время у меня. Он был старшим, есть младшая сестра. Он её очень любил, как и родители. Всем семейством жили ради неё, так что дамочка выросла капризной и взбалмошной особой. Но история не о ней.

Орисалар всегда защищал сестру, и это выросло в желание стать опорой и защитником. То есть — военным. Родители это желание поддерживали, сестра — тем более. Ведь военным много платят!

Парень отучился в околовоенном колледже, спонсируемом высшим домом его города, — оказывается, существовали и такие. Там давали неплохие наставления по развитию структуры, оплачивали часть препаратов для скорого развития для самых талантливых. Всё для закрытия квоты обязательного служения на болотах высших домов.

Его судьба была светлой, а будущее ясным. По стандартному сценарию он заключил контракт и отсылал зарплату семье. Так шли годы. Он приезжал в отпуск, и ему вроде бы даже были рады, но… Было одно но. Никто и никогда не заикался о его гипотетической семье. А часики то тикали, как говорится. Он дошёл до того возраста, когда вообще-то надо было уже иметь своих детей, а то и внуков. А у него были только родители и сестра с племянниками. Разговоры о том, чтобы ему завести собственную семью, они аккуратно избегали. Типа, они его семья, смотри какие красавцы племянники, тоже разнополая парочка. И вообще, да ты успеешь ещё, а жену выбирать дело серьёзное, ответственное и долгое, тут спешке не место.

Плохие мысли о всей ситуации Орисалар гнал от себя подальше, но чувства не заглушить так просто. Он встречался, но… Он же военный! Мало кто будет терпеть его вечное отсутствие, как и то, что половину зарплаты он отправляет родителям и сестре. Да и не любил он никогда ни одну женщину прям сильно. Семья всегда стояла на первом месте.

А потом родители совсем постарели, здоровье стало сдавать, а затем вообще выскочило проклятие, которое лечить дорого. Орисалар давно подумывал о том, чтобы податься на специальный аванпост, а это стало так сказать последним пинком.

Прошло ещё несколько лет, он уже погряз в этом болоте, о собственной семье вообще перестал думать всерьёз. Родители умерли один за другим, у племянников давно свои дети. Дом, над которым он начал рыдать, сестра забрала себе, обещая сдавать, а потом отдать ему, когда по старости не сможет служить. Но в итоге продала, так как на что-то там потребовались деньги.

Приехав в очередной отпуск к сестре, Орисалар внезапно ощутил себя чужим и ужасно одиноким. Всем от него что-то требовалось, и это что-то — деньги и подарки, но не он сам. Он съехал от сестры в гостиницу, и его даже никто не хватился. Больше к сестре он не возвращался.

Несколько раз он приезжал в другие города, пробовал ходить, знакомиться, найти подработку. Хоть как-то ощутить ту самую обычную мирную жизнь. Но он изменился, стал иным. Эта жизнь отвергала его.

Его взгляд устремился к Жутким Болотам. На которых он прожил всю свою жизнь, кроме которых он ничего не знал. Пар спускал изредка бывая по поручениям в обычных посёлках, снимая женщин. Мог и с парнями баловаться, за неимением иного расклада, когда поджимало и с аванпоста специального было не уйти никак. Но это ему не особо то нравилось. Скорее необходимое меньшее зло.

А теперь самое шокирующее для меня. Орисалару сто пятьдесят, мать его, лет! Он носил собственную молодую личину! Он служил в армии уже больше ста лет!

От такой инфы меня выкинуло из воспоминаний в стартовую точку.

Я так же находился на диване, а напротив меня, через стол, в кресле сидел Орисалар. Всё такой же молодой, так как он привык к такому себе, так себя воспринимал, потому и здесь был таким. До двадцати пяти типа мужику. Ога. Дед-пердун молодящийся.

Я вспомнил, что он мялся как школьница передо мной, прося в голову залезть. А тут такое! Наверное, выражение лица у меня было сложным, так как парень в коем-то веке изобразил серьёзность.

— Прости, что не сказал. Мне сложно признавать, что я подарил свою жизнь другим, а в итоге остался ни с чем. Одинокий и никому ненужный старик.

— Ну, маги живут до трёхсот лет, — неуверенно пробормотал я.

— Какова вероятность, что я доживу? — хмыкнул он. — Но даже так, ещё пятьдесят или сотня лет максимум и мне нужно будет уходить на пенсию. Я же не хочу продолжать служить здесь. Можно перейти в обычный аванпост, но…

Он вздохнул и покачал головой. Потому что я видел всю его жизнь и знал, о чём он думает.

— Здесь ты не ощущаешь такого одиночества, как там, — закончил я за него. — Потому что здесь все твои друзья, здесь — вся твоя жизнь.

Мне хотелось просто орать от всей этой ситуации. Что, чёрт побери, с этим миром не так? Что не так с этими эльфами? Но самое мерзопакостное, что Орисалар не был потерян, его ещё можно было спасти. У него вполне себе могло быть больше века жизни впереди. Он ещё мог создать семью и понянчить своих внуков. Но он боялся неизвестности, что не сможет вынести одиночества и отречения мирной жизни от него. Его до дрожи пугало будущее и возможные изменения в нём. Причём присутствовала уверенность, что всё будет плохо.

Я разорвал контакт и мы вернулись в реальность, в мою комнату. Я тут же брезгливо убрал свою руку от его.

— Покажи своё настоящее лицо, — попросил я.

Нехотя он снял кулон и передо мной предстал мало чем отличающийся от себя прежнего мужчина. Ну, чуть взрослее, респектабельнее. По человеческим меркам ему было слегка за тридцать, причём для того, кто ухаживал за собой. Ни морщинки. Вполне себе красивый мужчина даже по меркам эльфийского общества, завидный жених, учитывая его заработанное состояние.

— Почему ты никогда не думал стать шеф-поваром? — задал я ему очевидный на мой взгляд вопрос.

Это его удивило, он даже растерялся и не смог сразу ответить.

— Потому что я учился на защитника и проработал защитником всю свою жизнь? — начал он неуверенно. — Кулинария лишь хобби, это не что-то серьёзное.

Я всё же решился. Если не сделаю это, то буду сожалеть всю жизнь потом.

— Когда закончится твой контракт, не продлевай его. Что бы Онванар тебе не обещал, как бы ни просил. Уходи. Я всё ещё буду служить в Элраднатисе, приезжай туда и найди меня. Не спеши заключать контракт на службу там. Возьми себе отпуск минимум на месяц, я помогу тебе освоиться в мирной жизни. Всё остальное успеется.

Он не знал, что сказать мне. Потому когда я махнул ему рукой, он кивнул и направился на выход.

— Орисалар, — окликнул я его и он вздрогнул, повернувшись ко мне. Всё такой же рассеянный. — Подумай о том, чтобы перестать быть защитником. Может, повар для тебя лучшая профессия?

Мужчина без энтузиазма кивнул и ушёл. Я же упал на спину и прикрыл глаза предплечьем. Ёлы палы, чужие судьбы круче фильма, но в то же время и тяжелее воспринимаются. Я ведь всё это пропускал через себя. Мне было искренне жаль Орисалара. Но, что важнее, его жизнь ведь не окончена! И я хотел спасти его, вырвать из омута Жутких Болот. Главное, что он ещё крест на себе не поставил, в отличие от Онванара, хоть и был на грани. Он всё ещё жаждал нормальной мирной жизни и семьи.

Кстати, это было моё заблуждение, что Орисалар работал поваром в Найатисе. Он был таким же защитником, как и все остальные, капитан отряда, пиковый флаос. Упёрся в потолок и не мог пробить границу, чтобы стать эклургом. Но явных проблем у него не была, была нужна лишь сторонняя помощь, по крайней мере, внешне. Его доми я ведь не сканировал. Он вполне мог быть майором, но не желал этого поста и ответственности, которая на него бы легла. Потому намеренно забросил развитие своей доми.

Все служилые по очереди дежурили на кухне, кроме Онванара и высшего командного состава. Просто Орисалар готовил лучше всех и его часто просили подмениться. Но половину смен в месяце он всё же отрабатывал как защитник. За такие подмены на кухне ему оплачивали по полной ставке, будто он в патруле вне стен аванпоста. А тот, кого он подменил, как раз получал ставку ниже, будто сейчас на кухне «прохлаждается». Занятный факт. И да, кулинария как хобби действительно грела душу Орисалара. И он никогда не воспринимал её серьёзно. Всю похвалу считал вежливой лестью, не более.

Всё ещё было темно, но по коридору раздались шаги — народ уже вставал. А я поспешил снять с себя всю одежду и попытаться поспать.

Проснувшись к обеду выяснил, что Орисалар в паре с Руалиането сделали мне рекламу и появилось ещё несколько желающих пройти «сканирование». Но мне не хотелось этого делать. Чужие судьбы всё же тяготили, мне требовался отдых. Потому ответил, что в следующий раз. И не бесплатно. Но тут фактически все зажиточные ребята, так что вопросов не возникло. Ну и для формальности, чтобы обезопасить себя, настоял, чтобы это выглядело подарком. Всё же, мне нельзя зарабатывать деньги.

К моему облегчению, Алдаласар Анисарн прибыл ещё до ужина. Мы с Онванаром и Финалфисолом возвращались из динами и увидели его перед Найатисом. Старик сидел прямо на снегу и будто медитировал. На вопрос начальника аванпоста ответил, что просто отказался от досмотра. Я подтвердил, что это он, но скорее для формальности.

— Показывай свой контрукт, — сказал он мне.

Майор и начальник переглянулись, ведь я так и не рассказал им о своих догадках. Потому просто молча довёл дендроманта до тренировочной площадки и указал на надстройку к уже имеющемуся защитному контуру.

Он изучал очень долго рисунок, я за это время рассказал Онванару и Финалфисолу о своих идеях. Я пытался лишь устранить слабость конструкции, не более того, но, похоже, это имело более далеко идущие последствия.

— Похоже, это и правда работает, — задумчиво сказал дендромант. — Я ощущаю снижение демонического фона, но он всё ещё присутствует.

Алдаласар попросил меня пояснить за некоторые моменты, а потом предложил добавить ещё несколько деталей, выполняющих отталкивающие функции, которые больше на стабилизацию были ориентированы. Но вписать в уже имеющийся контур их было сложно.

— Поужинаешь с нами? — предложил Онванар. По взгляду мне казалось, что он ещё не до конца поверил, что старик действительно самовольно явился к нему и боялся спугнуть.

— Я не голоден, — покачал он головой.

— Мы сядем так, что никто даже случайно не сможет к тебе притронуться, — я внимательно посмотрел на Алдаласара и тот будто растерялся от моих слов.

— Я знаю о твоём недуге, — поспешил сообщить Онванар. — Обеспечить тебе комфорт моя обязанность. Не отказывайся.

Старик кивнул с благодарностью, но ничего не сказал.

Вообще его присутствие внесло неудобство, но майоры постарались никак не показать это и с энтузиазмом расспрашивали его о делах, хоть тот и отвечал по большей части односложно. Вместо него я сделал много пояснений.

Пусть ужин и не прошёл идеально, старик хотя бы понял, что тут готовы мириться с его особенностью. Не знаю, станет ли он чаще приходить сюда, но попытка не пытка. Огораживаться от живых тоже ведь нездоровая штука.

Онванар выделил гостю комнату, где мы со стариком разработали новую надстройку, которую даже перегрузили дополнительными мерами защиты. Когда утром мы убрали старую и создали новую, по реакции старика понял, что всё сработало даже лучше, чем мы рассчитывали. Как ходячий детектор демонической энергии Алдаласар подтвердил, что конструкция рабочая и полностью справляется со своей работой. Это определённо был успех.

Так закончилась моя вторая экспедиция на специальный аванпост.

Интерлюдия

Адмир вместе с командой Териасета Миранарис отбыл уже несколько часов назад, а в кабинете начальника аванпоста всё ещё витало ощущение недавнего присутствия юного принца.

Возможно, это было из-за вездесущего запаха ромашки, который тот убирал магией лишь при выходе в лес. Аромат самого распространённого средства для гигиены, которым постоянно и в больших количествах так не аристократично пользовался принц, совершенно не экономя. Потому казалось, что он всегда пах чистотой и невинностью, особенно смотря в его небесно-голубые глаза.

Онванар, разбирая бумаги, ловил себя на лёгкой, иррациональной грусти, и на странной уверенности, что видел паренька в последний раз, несмотря на все его заверения, что он вернётся. Когда запах выветрится даже из его комнаты, его существование вновь начнёт казаться фантомом разума. Онванар никогда не признается никому, и уж тем более Адмиру, что в его отсутствие может часами сидеть в его комнате, просто представляя, что тот вышел ненадолго.

Финалфисол, помогавший сортировать старые отчёты для перепроверки, первым нарушил тишину.

— Знаешь, Вана́, — начал он, не отрываясь от бумаг. — Я до сих пор не могу понять, как мы вообще допустили, чтобы он здесь появился. Комнатный мальчишка без тени инстинкта самосохранения… Его внешность и манера себя вести любого введут в заблуждение. Как думаешь, он нарочно так играет?

— Кто знает, кто знает… — тихо пробормотал Онванар. — Я, наверное, знаю его лучше всех здесь, но тоже не понимаю, как у него это получается. Ты ведь видел, как он улыбается?

Начальник повернулся к своему другу и внимательно посмотрел на него. Тот так же оторвался от бумаг, откинувшись на спинку стула.

— Очень похоже на ментальную манипуляцию высшего порядка, — отметил он. — Но я бы заметил влияние, магии в этом точно нет. Либо он ещё сверху гений менталистики, что маловероятно. Всё же, клоаф лишь… Хотя…

Майор нахмурился, вспоминая их совместную вылазку. То, как мальчишка выдёрнул демона в реальность, несмотря на его скрытность, будто видел его, либо чувствовал. Финалфисол бы никогда не подумал, что такое в принципе возможно. Одно дело использовать специальную технику, чтобы выбить демонов в реальность, а другое — вытаскивать их голыми руками. Как и вообще прикасаться без последствий. Невообразимый контроль собственной психики и магии.

— Тоже думаешь о том, что впервые столкнулся с истинным гением, а не жалкой пародией на него? — хмыкнул Онванар. — Весь мой опыт кричит, что тут что-то не так. Что он не тот, за кого себя выдаёт. Шпион. И всё же…

— Да брось, — отмахнулся Финалфисол. — Столько проверок не выдержит ни один шпион. Да и зачем так выделяться, если есть куда более простые способы втереться в доверие? К тому же, если вспомнить, как было до него…

Майор сделал многозначительную паузу. Тут слова не требовались.

Онванар, поднялся и подошёл к окну, потирая переносицу. За стенами аванпоста было видно лишь кроны деревьев, но не само болото. Да и оно всегда казалось самым обычным с первого взгляда. Но стоит немного отдалиться и неприятности сыпались как из рога изобилия.

— Вспоминаю и я. Как мы не заметили творящийся под носом беспредел. Ибранин работал у меня под боком, я его куратор, в конце концов. И ничего не заметил… — он сокрушённо покачал головой и прикрыл глаза, всё ещё ощущая стыд.

— Дело ведь не только в Ибранине, — мягко напомнил Финалфисол. — Как выяснилось, мы все были слепы. Даже я списывал все отклонения на особенности изоляции, не придавал значения странностям. Или, не знаю, просто не хотел влезать в личную жизнь сослуживцев? Не хотел давить, боясь спугнуть? Сам себе не могу ответить. Лишь когда всё вскрылось, все эти пазлы сложились в картинку, но до того — будто ни намёка на происходящее.

— Как тебе объяснение Адмира? Про глубинного демона? — спросил Онванар, пристально глядя на друга. Тот лишь хмыкнул в ответ.

— День назад я бы назвал это паранойей. Сейчас… не знаю, — признался он. — И сам пугаюсь этой мысли.

— Как и я друг, как и я. Но Адмир уверен в предчувствии Алдаласара. Ещё и умудрился вернуть его. Того, кого я годами не мог вызвать сюда, хоть и являюсь его прямым начальником. Неужели я сдаю позиции? Перестаю справляться?

Онванар покачал головой и вернулся за стол, но к бумагам не притронулся. Его взгляд будто был обращён внутрь себя.

— Не накручивай себя, — постарался поддержать его друг. — Ты хороший руководитель и командир, защитники тебя уважают. Да и состояние твоё улучшилось, этот все заметили. Твои кошмары ушли.

— Действительно, — задумчиво пробормотал он. — Видится мне, что дело в поддержке Адмира, он принёс успокоение, от чего ушла и тревожность. А потому влияние этого мифического глубинного демона ослабло.

— Полагаешь, дело всё же в этом? — скептически заметил Финалфисол.

— Сам как думаешь?

— Да не знаю я! — воскликнул мужчина, ненадолго вскинув руки вверх. — Звучит слишком бредово, не находишь?

— Но, вроде как, принятые меры работают. Разве это не доказательство?

— Знать бы наверняка… Хотя, я бы предпочёл, чтобы это оказалось фантазией. Иначе…

Финалфисол не смог озвучить свои мысли, это было слишком жутко в его понимании. Будто от слов сбудется некое неприятное пророчество.

— Иначе будет слишком страшно жить, — продолжил за него Онванар. — Тем более здесь, под его пристальным вниманием.

— И ведь мы сомневались, как бы у Алдаласара крышу не сорвало. И не вёл он там какие-нибудь колдовские практики. Не страшно было мальца туда посылать?

— Ну, для начала, он сам рвался. А потом… под его влиянием ведь будто любая проблема сама решается. Он щёлкает задачки как орешки. И несмотря на его достаточно низкий ранг магической силы… — Онванар понизил голос, — я кое-что знаю. Он и правда отмечен богами.

— Решил удариться в религиозность, как альверцы? — хмыкнул Финалфисол.

— Как бы альверцы сами чего не прознали. Судя по туманным намёкам Айеравола, там дело государственной тайны. И как-то касается внезапно свалившегося на их территорию бога малого пантеона со снежно-белыми волосами.

— Да в нашем деле куда ни плюнь, везде секретная информация, — криво усмехнулся майор. — С семьёй и поговорить не о чем при встрече, чтобы случайно не ляпнуть лишнего. Но хотя бы народ наконец довольный ходит. Слышал последние слухи?

— Что Адмир прочищает мозги? И это якобы помогает разобраться с давними внутренними проблемами? — пришла очередь Онванару криво усмехнуться.

— А ты чем-то недоволен? — улыбнулся Финалфисол.

— Недоволен я буду, когда эти самоопределившиеся откажутся контракты продлевать. Тогда и буду хвататься за голову. Где мне новые кадры брать?

— Это проблемы Министерства, друг мой. А не начальника аванпоста, — с уверенностью заявил майор. — Наша задача — вычёсывать болота от нечисти, чтобы та излишне не плодилась и не лезла дальше, в мирные равнины. Откуда будут браться защитники — не наша забота. Наша забота — обеспечить им безопасность и обучить тому, как выживать в этом проклятом месте.

— Ты всегда был идеалистом, Фин. Именно поэтому ты — мой майор. Тот, кто делает всё чётко по инструкции, но при этом и голову не отключает, готовый к внештатным ситуациям.

— Внезапная похвала? — Финалфисол удивлённо вскинул бровь. — Не похоже на тебя.

— В любом случае, мне ещё голову ломать, как подать новую информацию в министерство. Пусть столичные мудрецы ломают над ней головы. А нам… нам нужно привыкать к новой реальности и вызовам. Благо хоть ясно теперь, что со всем этим делать.

— Спасибо за то Адмиру, — хмыкнул майор. — Скажи, он хотя бы массаж там тебе делает за закрытыми дверями?

От внезапной смены темы Онванар удивлённо посмотрел на друга, а тот начал играть бровями, после чего громко рассмеялся.

— От массажа я бы не отказался, если честно, — вздохнул Онванар. — Увы, не делает.

— Да чем вы там вообще занимаетесь? Не не сидите же в обнимку по несколько часов в день? Ни за что не поверю!

— Ты ведь не отстанешь от меня верно? — с прищуром посмотрел начальник. — Достал уже с этим вопросом.

— Ну интересно мне, изнываю от любопытства. Я попытался наладить с Адмиром отношения, но он меня послал, скажем так.

— Сын.

— Что?

— Внук, — пожал плечами мужчина.

— Ты можешь говорить нормально?

— Ты знаешь, вся моя семья мертва, а оставшиеся в живых… не жаждут общения. Рядом с ним такое чувство, будто у меня есть семья. Нет этой зияющей дыры в душе. Ему достаточно просто находиться рядом, чтобы я ощущал себя полноценным эльфом, а не отвергнутым одиночкой.

Финалфисол нахмурился, но кивнул.

— Ты ведь понимаешь, что жить прошлым плохая идея? — попытался он предостеречь друга.

— В том и суть, что это новая семья, — Онванар отрицательно покачал головой. — Я не воспринимаю его как своего покойного сына, да и не похож он ни капли. Хоть всё это и подозрительно со стороны, я не считаю его шпионом. Он дар, свалившийся к нам. И имеет прямое отношение к Кореллону. Уверен, он ещё прославится на все пять королевств. Да и в столице о нём знают и считаются. И дело совсем не в политике.

— Это тебе Айеравол нашептал? — хмыкнул Финалфисол. — Вы с ним как девицы под окном, кости всем перемоете.

— Это хоть какая-то информация. Или ты предпочитаешь вообще не знать ничего, что в мире творится? Сам постоянно выспрашиваешь, если ли какие интересные новости.

— Да понял я тебя, понял… Только то, что никаких официальных разрешений верха не спускают, мне не нравится.

— Мне тоже. Но когда было иначе? — Онванар пожал плечами.

— Тут ты прав. Мы всегда были предоставлены сами себе.

Они вновь вернулись к бумагам. Следовало ещё подготовить на завтра наряды, и желательно полезные в перспективе, а не для галочки, чтобы занять защитников хоть каким-то делом. На Болотах любая мелочь могла оказаться существенной и всё требовалось перепроверять по несколько раз.

Прибытие в Элраднатис прошло без происшествий. Команда во главе с Териасетом направилась в общежитие — приводить себя в порядок после дороги. Я же, не задерживаясь, свернул к административному зданию.

Секретарь в приёмной скользнул взглядом по документам в моих руках, которые вручил мне Онванар, и кивнул. Не отрываясь от своих дел, он молча махнул рукой в сторону кабинета начальника аванпоста, Налиарна. Дверь оказалась приоткрытой, так что я толкнул её плечом и вошёл.

Совершенно неожиданно для меня в кабинете Айеравол оказался не один. Я уже достаточно хорошо знал этого мужчину чтобы понять — он не читал текст с бумаги, а прятался за ней. В дополнительное подтверждение этому были его пальцы, которые методично выбивали дробь по столешнице.

На стуле перед ним, спиной ко входу, сидел незнакомый аранец в форме защитника и вертел в руках предмет, похожий на артефакт. А ещё чем-то напоминающий нераскрашенный кубик рубика.

— Адмир! — воскликнул Айеравол с облегчением. — Наконец-то! Мы уже заждались. Ты должен был вернуться ещё вчера.

— Сам знаешь, обстоятельства непреодолимой силы появились, — пожал я плечами, передавая в его протянутую руку пухлый конверт с документами.

Таким образом, я поравнялся с неизвестным и смог рассмотреть его получше. Он чем-то напомнил мне Фисларона, довольно симпатичный — сразу видно, что из высокого дома. На лице выражение возвышенной скуки, ещё и спина ровная, будто к палке привязали. Он плавным движением спрятал кубик якобы в карман, но я уловил, что погрузил в кольцо пространства. Это вычурное излишне движение вызвало у меня лишь недоумение. Фокусника решил из себя изобразить? Или так пытается скрыть то, что имеет подобную космимату?

Поднимаясь, он окинул меня оценивающим взглядом. Я заметил промелькнувшее удивление в его глазах и последовавшую за этим тёплую улыбку. Но с остальными его отточенными этикетом движениями она потеряла приличную часть своего шарма.

— Смею предположить, вы Адмир Даэрин? — сказал он низким приятным тембром и слегка поклонился, как равный равному. — Позвольте представиться, моё имя Итаелонар Кси-Исшелрос.

Сразу же включился мой внутренний переводчик с протоэльфийского. Я встречал много странных и абсурдных имён, но его оказалось совсем уж неуместным — «возлюбленный правитель»? Что? Это сколько должно было быть самомнения и барбаросовских планов у его родителей, чтобы так сына назвать?

С фамилией чуть сложнее, она нормально расшифровывалась только с замещением слогов и означала «высокая гора». Возлюбленный правитель высокой горы? Ещё и приставка — он из королевской семьи, побочной ветви? И с таким именем?

— Ваше предположение верно. Приятно познакомиться, — я так же поклонился ему по этикету.

— Я вас ждал.

Его голос был всё такой же бархатистый, без тени волнения, лишь расслабленная уверенность.

Согласно моим данным, у него должен быть хранитель, но я его присутствия не ощущал. Поинтересовался у Рэя, который по обыкновению прятался в моих волосах, но тот так же не видел никого поблизости. Айлинайн остался в коридоре, он не мог войти в эту комнату, так как я не рискнул проводить ритуал здесь.

— Вы даже прекраснее, чем ходят слухах о вас.

— Слухи? — хмыкнул я. — Уверен, вы слышали обо мне много слухов, особенно грязных.

Он на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки. Ага, знает поганец о моих «приключениях» в Ксилтаре. О такой гадости любят посплетничать не только среди простого народа, судя по всему. Хотя, чему я удивляюсь?

— Раз вы уже познакомились, можете идти, — прервал неловкую паузу Айеравол. — Я уже предупреждал Адмира о цели вашего визита, Итаелонар.

— Тогда мы пойдём, — сказал я и развернулся к выходу.

Ждать никого не стал и сразу же направился на улицу, остановившись недалеко от крыльца. Вскоре вышел и новенький.

— А вы с начальником аванпоста на «ты», как я заметил.

— Ага, вы очень внимательны, — хмыкнул я, с издёвкой смотря на него. — Может, и мы перейдём? Я не настолько строгий учитель, чтобы заставлять втыкать ученика, который старше меня. Да и не в школе мы.

— Согласен, так будет удобнее.

Он сделал шаг ко мне, и тут его взгляд, впервые за весь разговор, будто смягчился, задержавшись на моём лице чуть дольше, с лёгкой искрой чего-то, похожего на сочувствие.

— Хотя, должен признаться, всё это кажется особенно несправедливым, глядя на тебя. Двадцать лет… В твоём возрасте большинство из нашего круга только начинают выбирать наставников в академии, а не несут службу на краю света. Жаль, что обстоятельства сложились именно так для тебя, Адмир.

Я ненадолго опешил от такого приступа неуместной жалости.

— Ты с ума сошёл? — усмехнулся я. — Да болота лучшее место для оттачивания навыков! Я сам сюда напросился, еле отца уговорил отпустить. И ни о чём не жалею. Здесь настоящая жизнь и наука, а не в стенах запертой в условностях академии.

Он был явно ошарашен моими словами, хоть и старался держать лицо. Но не успел ничего ответить, как ко мне подлетел Фисларон и повис на шее.

— Ну наконец-то ты вернулся! Чего так долго? А это тот новенький, кого ты учить должен?

Похоже я плохо влияю на парня, раньше он был более церемониальным. Но даже так, возвышенная плавность его движений никуда не ушла.

— Признаться, думал, что россказни солдат о дружбе с тобой сильно… преувеличены…

Итаелонар словно бы попытался вновь привлечь к себе моё внимание. Вместо этого Фисларон повернулся к нему, отлипнув от меня, и представился новенькому. Ещё и с ходу предложил ему объединиться против меня.

— Уверен, ты хорошо владеешь фехтованием, — радостно вещал Фисларон. — Вдвоём мы его точно одолеем.

От такого напора Итаелонар слегка подвис, а я рассмеялся.

— Я ведь не этому должен его учить! Да и я уже достиг своего потолка. Давайте лучше Мэйна поборем впятером?

— Как всегда, скромничаешь, — отмахнулся Фисларон. — Я тебе что рассказать хотел, кстати. Этриан порвался на флаоса! Здорово, да? А ты, если и дальше будешь так увлечённо заниматься одной только менталистикой, окажешься позади меня, понял?

— Будешь умничать слишком много — возьму под контроль твоё тело и заставлю делать глупые вещи на плацу.

Фисларон рассмеялся, зная, что я шучу. Его рука весь разговор лежала у меня на надплечье. А вот Итаелонар явно не знал, как себя вести при подобной ситуации.

А потом подошёл Элли с таким же бурным приветствием и сообщил, что вечером мы все празднуем моё возвращение. Я сказал новенькому, что устал с дороги и наше обучение начнётся только завтра утром. Возражать он не стал, хоть я и заметил его раздражение.

За окном было хмурое зимнее утро. До прихода новенького ещё было около полутора часов, а я сам уже третий час сидел над очередным вариантом печати для души. В основе находилась та, которую видел у Алдаласара, но её ещё требовалось приспособить под свои нужды. По сути, нечто вроде пазла следовало составить из известных мне рун, чтобы всё это сочеталось и было выверено.

И я пришёл к очередном тупику, нужно было начинать всё с начала. Но разочарован не был — чем больше практики, тем лучше понимание работы формации.

Дел ещё выше крыши, но если я смогу закончить эту формацию, то развитие моей доми сдвинется с мёртвой точки. Конечно, меня беспокоило, что от резкого увеличения объёма могут возникнуть проблемы, и всё равно придётся обрабатывать каждый канал и ядро. Но в любом случае будет сэкономлено много времени.

Тут скорее проблема в другом — в моих хранителях. Я не мог при них поглощать души, ведь это их наверняка испугает. Пусть я и принёс клятву, что никогда с ними так не поступлю, что моими «жертвами» будут только демоны, это их вряд ли успокоит. Мораль у каждого вида упирается в себя, любимого, как вершину эволюции. И для них это то же самое, если я вдруг начну жарить эльфов и есть их. Точнее, они наверняка к эльфоедству проще отнесутся, чем к поглощение душ демонов.

В комнате было тихо, если не считать скрипа моего пера и завывания ветра за ставнями. Довольно медитативная обстановка, вкупе с запахом свежего дерева мего стола. Давало ощущение тепла и уюта, тем более что сидел я под согревающим артефактом.

Я не услышал шагов — меня предупредил Рэй. Потому поднял голову, накрыл письмена и повернулся к двери. Спустя две секунды раздался тихий стук и я позволил ему войти.

Эллиндет остановился на пороге, будто испугавшись меня. Его обычно уверенная осанка была сломлена, плечи поджаты, а глаза бегали, не решаясь остановиться на мне.

Я уже знал такое поведение. Всегда у всех одно и тоже. Просьба личного характера. Я что, кусаюсь? Почему эльфы так стеснительны в подобных вопросах?

— Адмир, — начал он, и его голос прозвучал неестественно громко в тишине. — Не занят?

— Говори, — я махнул в сторону своей кровати, чтобы он садился.

Он сделал шаг вперёд, дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Хоть и сел, он ощущал себя будто на гвоздях, постоянно ёрзая. Это вызвало у меня усмешку.

— Мне… нужна помощь. Не по службе.

— Слушаю, — продолжал я улыбаться, пристально смотря на него.

— Я застрял, — слова полились из него теперь, торопливо и сбивчиво. — На восьмом шаге уже три года. Магическая структура… она не развивается. Я упёрся в потолок. Без прогресса я навсегда останусь никем. А у меня… вся жизнь здесь. Уходить некуда, остаться — значит сгнить. Я слышал… видел, что ты помог Арлейну. Его структура была хуже моей, а теперь… — он замолчал, в его глазах горела смесь отчаяния и жадной надежды.

Улыбка сползла с моего лица. Я понимал, что изменения в Арлейне заметят. И даже придут просить. Не думал, что это будет Элли, ведь внешне его структура казалась вполне хорошей.

— Нет, — сказал я ровно, без интонации. Лицо старался держать кирпичом. — Не могу.

— Но я всё сделаю! — он сделал шаг вперёд, его пальцы вцепились в край стола. — Буду молчать! Я готов заплатить! У нас в столице есть квартира, я продам…

— Мне не нужны твои деньги, Эллиндет, — я перебил его, и тон мой был ультимативным. — Как и клятвы о молчании. Ты будто не представляешь, о чём просишь…

— Я всё понимаю, — перебил он меня.

— Нет, не понимаешь, — повысил я голос. — Для подобной деятельности требуется лицензия. Ты не можешь не знать, что мне грозит в случае неудачи, либо когда соответствующие органы заинтересуются. Полагаешь, мне хочется сидеть в изоляторе до выяснения всех обстоятельств? Ты был в тюрьме? Хоть представляешь, что это? Когда лишён магии и нормального досуга, когда время тянется, а ты ничего не можешь предпринять? Но страшнее — одиночество. Я не хочу вновь пережить это. Не собираюсь проверять на прочность доверие начальства и окружающих. Никогда не знаешь наперёд, кто на тебя донесёт, Элли. Эльфы, которым ты совершенно ничего не делал, от которых никогда ничего подобного не ожидал бы.

Пока я говорил, он смотрел на меня, и надежда в его глазах начала угасать, сменяясь обидой и непониманием.

— Но ты же помог Арлейну… Вы же… — начал он неуверенно.

— Арлейн, — я отчётливо выговорил каждое слово, — мой раб. У меня над ним достаточно власти, чтобы помочь. И никто не посмеет вмешаться, пока последствия не станут катастрофическими. Ты — свободный гражданин. К тому же — защитник. Твоя работа напрямую зависит от контроля собственной маны. А доми будет меняться, к ней надо привыкать заново. Это не медитации раз в неделю — это долгий кропотливый труд. Да и твой дедушка. Как ты мне предлагаешь потом смотреть ему в глаза?

— Но Айеравол…

— Что Айеравол? — хмыкнул я.

— Полагаешь, он будет против?

— А ты ему сообщать о подобном и не собирался, верно? — с сарказмом заметил я. Парень закусил губу, опустил голову ещё ниже — тут и слов не нужно. — Ну разумеется. А зачем? Ведь это твоя жизнь, она важнее. Никто ничего не заметит и не скажет. Не донесёт куда следует в заботе о тебе. А Айеравол мне спасибо ещё скажет, разумеется. И закончится все мои преференции, которые я выбивал с таким трудом.

Эллиндет молчал, не поднимая головы. Он сместился обратно на мою кровати и мял ткань своего форменного плаща.

Я повернулся к нему спиной и начал складывать исписанный лист — требовалось освободить место для нового и начинать работу заново. За моей спиной воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина. Похоже, уходить Элли не собирался. Но я не успел ничего сказать.

— Значит… это конец, — его голос сорвался на шёпот, полный такой безысходной горечи, что моё раздражение на миг дрогнуло, сменившись жалостью. Но лишь на миг. Может я и не прочь ему помочь, но последствий остерегался. Пока не будет уверенности в моей безопасности — и пальцем не пошевелю.

— Я всё сказал, — мои слова прозвучали холодно. — Что делать — думай и решай сам. У меня своих дел по горло.

Сказав это, взял меньшее из лекал для написания самого первого и малого круга заклинания. Просто разного диаметра дощечки, чтобы по краю писать. Вскоре меня поглотила работа, хоть и услышал, как щёлкнула дверь за Элли.

Интерлюдия

Итаелонар был вторым сыном в своей семье. Помимо него имелись ещё четверо братьев и сестёр. Но именно он был особенным. Всегда учился немного лучше остальных и другие признавали его гением. Он всегда был горд своим происхождением и купался в лучах собственного величия и статуса.

В собственном роду он был уважаемым эльфом и даже имел подчинённых. Его талант к общению и тонкую интуицию быстро пристроили в нужное русло. Он являлся внештатным сотрудником отдела шпионажа, но об этом мало кто знал. Основная его деятельность — налаживание связей с другими домами. То есть — дипломат.

Парню было всего двадцать семь, и один год он уже отслужил по обязательной квоте для высших домов — королевской семьи это тоже касалось. Болота ему не особо понравились, но глупо было отрицать то, что это прекрасное место для развития и продвижения. Жаль только, что настолько сильно отрезано от столичной жизни. А ещё он прославился своими умениями и заимел хранителя именно на болотах.

О третьем принце Амрота он читал досье, как и общий вывод его приключений в Ксилтаре. Хоть многие и шептались о грязной связи Адмира с Ширейлином, королевские шпионы ставили этот факт под большой вопрос. У мальчика были признаки интереса к представителям собственного пола, но это возникло лишь недавно и строилось на догадках по косвенным признакам. Да и вовсе не к юным мальчикам, ровесникам, а старикам, что ещё подозрительнее. Использовал ли он их таким образом?

В противовес этим догадкам шли объективные свидетельства распутства принца именно с женщинами. Даже после истории с обвинениями в насилии имелись данные о его постоянной любовнице. Отношения со взрослыми мужчинами были очень странными, но никакой конкретики, как в других случаях с иными объектами слежки, не наблюдалось. Как например грязные пристрастия Ширейлина не подвергались сомнениям.

Да и провались эти старики, на самом деле. Как и Ширейлин. Что Адмира связывало с Тайритроном⁈ Как мальчишке удалось стать учеником скрытого архимага?

Даже среди остальных полоумных архимагов Тайритрон выделялся. Существовало мнение, что он архат-маг, либо близок к этому. Если другие кичились своим статусом и признанием, то существование именно этого эльфа приходилось скрывать от общественности.

С каждым из пяти королевств у Таритрона были свои, особые отношения. Ларонгар Ксилхарис пытался поддерживать с этим магом дружеские отношения, хоть и откровенно его побаивался. Это не могло ускользнуть от цепкого взгляда Итаелонара.

По данным разведки, Даэрины вообще никак не контактировали с этим эльфом, он просто жил на их территории и некоторые высшие дома изредка пользовались его услугами. Но королевская — никогда. Кроме того, по информации, которая имелась у Итаелонара, отец Адмира вообще был не в курсе, что мальчик считался учеником Тайритрона. Да и в целом эта информация не так давно подтвердилась, когда сам архимаг назвал его таковым, явившись к королю Ларонгару.

Таритрона Итаелонар видел, но издалека. Сложно было составить личное мнение в таких обстоятельствах.

В общем, информации об Адмире было много, и вся она противоречивая. Складывалось впечатление, он просто заложник случайностей, при этом ещё и туговат. Кто ещё в своём уме направится вглубь болот и начнёт вытворять невесть что?

Последним тревожным звонком стало внезапное исчезновение и появление принца посреди схватки с нечистью во время зачистки и закрытия прокола в Бездну. Обучение способности находить эти разрывы реальности было лишь прикрытием. Никто и не надеялся, что из этой затеи хоть что-то выйдет. Важным было другое — составить более полное представление об Адмире и том, представляет ли он опасность. Всё же страхи его старшего брата Ларгоса были известны в узких кругах.

Итаелонар был уверен, что легко сможет найти общий язык с принцем. Ведь он сам давно вращался в высшем свете и умел находить общий язык с аристократами. Вот только Адмир оказался совершенно непредсказуемым. А ещё — невероятно популярным. Во время праздника новенький не мог не заметить нездорового интереса со стороны не только женщин, но и мужчин. Теперь он понимал, откуда эта двусмысленность в отчётах. Вот только никто не додумался, либо все побоялись назвать вещи своими именами.

Адмиру поклонялись. Был создан культ его личности давно, похоже ещё с времён нашумевшего своим распутством фанклуба. И прикрытие лавочки странным образом не остановило эту историю, а вывело на новый виток. Итаелонар лишь двое суток пробыл в городе, а уже знал, что существуют кружки имени Адмира. С одной стороны — ничего удивительного, у любой мало мальски яркой личности появлялись поклонники, даже у Итаелонара были такие. Но здесь некоторые эльфы действительно помешались на нём, будто амротский принц божество. И это коснулось в том числе и защитников, служивших с ним.

Существовал ряд примет и предсказаний, что будет, если парень улыбнётся, поздоровится, либо ещё каким-то образом ответит на случайное взаимодействие. Девушки хвастались, сколько раз прикоснулись к нему, поцеловались или переспали. Полный абсурд. Как и парни, которые уверяли, что друзья принца. Последнее Итаелонар вообще считал вымыслом чистой воды. Чтобы представитель королевской крови действительно дружил с простоэльфинами? Скорее те наивно принимали его вежливость за нечто большее. Но всё оказалось сложнее.

Были и те, кто улыбчивого блондина недолюбливал. Но они молчали, так как боялись общественного осуждения.

Так и не наладив контакт с вчерашнего дня, Итаелонар старательно обдумывал свою манеру поведения. Ведь теперь ему предстояло встретится с не менее странными спутниками Адмира. Особенно его настораживал Эрмуара — наёмник, который был замечен в шпионаже Ксилтара. Этот эльф вполне мог раскусить начинающего агента. Магзверя он боялся в меньшей степени, а рабом так вообще пренебрегал.

Собственно, последний и открыл ему дверь. На лице так и было написано «чего припёрся, вали отсюда», но ничего подобного парень не сказал, вместо этого пропустив его в дом.

— Светлого дня. Хозяин вас ожидает, он скоро спустится, подождите в гостинной.

Ошарашило то, как и что Арлейн говорил. Он совершенно не стеснялся своего статуса и даже не злился из-за этого. Ещё он предложил чай, но Итаелонар решил октазаться. Умом он понимал, что вряд ли раб плюнет ему в кружку, но неприязнь к этому амротцу перевесила.

Благо, больше в доме никого не было. А вскоре появился и сам Адмир, после чего они направились в динами.

По пути принц Адмир постоянно чему-то улыбался, Итаелонара даже посетила мысль, что он умствено отсалый. Парень пытался завязать с Даэрином диалог, но тому было откровенно скучно и новенький ощущал себя неприятно из-за этой ситуации.

По просьбе принца он рассказал, как получил своего хранителя. Динами недалеко от его аванпоста было атаковано демонами, что редкость. Обычно боги сами справлялись с подобными проблемами. Итаелонар был в составе группы зачистки и вложил наибольший вклад, судя по всему, так как наградили именно его.

— И это совершенно никак не связано с тем, что ты из королевской семьи, верно? — в голосе принца чувствовалась усмешка.

— Так же, как у тебя, — решил он парировать.

— Я с Рэем познакомился задолго до того, как он стал моим хранителем. Ведь сначала он стал моим другом.

Такой ответ поставил Итаелонара в тупик. Как можно быть другом с хранителем? Что за бред? Потому разговор снова затих.

Для дикого динами казался слишком тихим и спокойным, что удивляло. Адмир будто что-то знал, но комментировать замечание Итаелонара не стал.

Они сели друг напротив друга, а у агента никак не проходило ощущение, что они не одни.

— Зови, — улыбнулся принц будто не только губами, но и глазами. Чему он так радовался Адмир, парень понять не мог. Всё больше появлялось ощущение, что он блаженный.

— Кого? — он даже не сразу сообразил.

— Хранителя своего. Как его звать то?

— О́нас, — смутился парень.

— Ты сейчас серьёзно? — растерялся принц и Итаелонара понимал, почему. Это кодовое имя, которое означало «хранитель».

Кси-Исшелрос сосредоточился, как он уже дела по наставлениям служителей Кореллона. Вот только на этот раз ничего не произошло. Он и сам удивился такому исходу.

Внезапно Адмир будто схватил перед собой невидимую нить и Итаелонара пронзила боль. Не сильная, но неприятная. Принц же перебирал пальцами, а потом махнул головой, словно обращаясь к кому-то и на его ладони упал чёрный пушистый комочек.

— Тер⁈ — воскликнул принц. — Твой хранитель элементаль земли⁈

— Да, он обычно усиливает мои атаки, мне с ним легче. Ещё он защищает.

На само деле Итаелонара впервые видел своего хранителя так близко и своими глазами. Обычно он чувствовал его присутствие и помощь, не более того.

Но ещё больше его удивил человечек без одежды, словно кукла. Он вылез из распущенных волос Адмира и склонился вперёд, недовольно смотря на Онаса. А потом зашипел и кинулся на шарик в ладонях принца. Похоже, тот сам не ожидал такой реакции и схватил эльфёнка за крылья, а элементаля за ногу. Тот раскрылся и тоже внутри оказался эльфоподобным и кукольным, а так же смуглым. Вся его спина представляла из себя не то иголки, не то шерсть.

— Как тебя зовут? — спросил принц.

— Тер, — пискнул тот.

— Поздравляю, — принц снова широко улыбнулся, смотря на новенького. — У тебя есть уникальный шанс привязать к себе хранителя ещё сильнее и заодно дать ему имя.

— Что? — только и мог сказать Итаелонар. Вся эта встреча изначально шла сумбурно. Сейчас же совсем началась сюрреалистичная ситуация.

В смысле у его хранителя нет имени? А что такое Тер тогда?

Итаелонар являлся не особо приятным парнем. Он напоминал прежнего Фисларона, когда мы только встретились. Весь из себя аристократ с гордо задранным носом. Разве что Луелафайдетин больше сохранил в себе исследователя и крохи детской наивности, а вот Кси-Исшелрос являлся полноценным взрослым.

Который почему-то сходу стал относиться ко мне как к равному. Он ровесник того же Эллиндета и ненамного старше Фисларона, потому я совершенно не видел в нём того старшего, которого он из себя корчил. Я заметил, как пренебрежительно и с явной неприязнью он смотрел на Энгван. Это меня задело, так что я не горел желанием разговаривать с ним.

По дороге в динами Итаелонар вёл себя довольно забавно. Не скрываясь, он пытался понравиться мне и завязать дружеские отношения. Вот только способ выбрал самый тупой, какой только мог придумать. Светская беседа ни о чём — то, что я ненавидел всей душой в церемониале.

Ещё и Рэю парень не понравился, так что мы мысленно переговаривались с феем о недалёкости ума новенького и я не мог скрыть своей ухмылки. В какой-то момент до него дошло, что меня подобные темы не интересуют и за ним стало ещё забавнее наблюдать. Как он из всех сил пытается сгладить ситуацию, но совершенно не представляет, как это сделать. К такому его сытая жизнь явно не готовила.

Будь Итаелонар из высшего дома или даже низшего, или обычной семьи, я бы мог понять его стремление понравиться третьему принцу Амрота. Но не представителю королевской семьи. Тот же аранский принц во время нашего случайного и короткого совместного путешествия совершенно не обращал на меня внимания. Собственно, как и на Ларгоса. У Итаелонар совершенно не было причин пытаться добиваться моего расположения, сели только это не его личная инициатива. Ну или целенаправленное указание. Опять же — зачем?

Мне было интересно, как именно он получил своего хранителя. Рассказ, если честно, не впечатлил. И я адресовал вопрос Рэю — за какие такие заслуги парень мог заслужить столько чести от бога?

Фей меня поразил ответом — договорённость. Чаще всего хранитель выдавался именно высоким рангам и за борьбу именно с демонами. А Итаелонар засветился именно в динами. Скорее всего, там были и другие достойные, но служители Кореллона помолились за определённого кандидата и чудо свершилось. Всё это узнал относительно недавно, как сам стал состоять в свите бога.

Признаться, я такого не ожидал. Неужели Кореллону настолько наплевать?

«Ты забыл, зачем хранители в принципе даются эльфам?»

Ах да, как я мог забыть! Обычный надзор. Кореллон ведь следил за поведением паствы и пусть незначительно, но вмешивался в культуру и политику. Его благосклонность боялись потерять абсолютно все — как простоэльфины, так и короли. А он мог в случае личной необходимости натравить живых на неугодных фортисов. Те же форпосты на Жутких Болотах существовали отчасти с его благословения.

А ещё именно Кореллон не стремился уверять своих верующих в том, что натурлементы и спириты отличаются. Зачем? Просто ему выгодно из Бездны время от времени травить неугодных, в том числе натурлементов.

Дажу у мёртвых есть политика. Ну хоть не такая грязная, всё же они довольно прямолинейные создания.

Когда мы пришли в динами, Итаелонар не смог позвать своего хранителя по довольно банальной и ожидаемой причине — Айлинайн. Этого тяжеловеса боялись все, тем более слабые духи, так что пришлось попросить его уйти. И то хранитель не хотел вылезать из нижних слоёв, так что пришлось его насильно выдёргивать лично мне.

Я не спрашивал у Итаелонара, какую стихию он предпочитает. Но по хранителю это стало очевидно — земля. Теры это элементали земли, как фламы — огня, аквы — воды, оры — руды… На самом деле типов существовало просто огромное количество. Всё, что могло управляться магией, имело своего элементаля. Некоторые были достаточно специфичны, как, например, если брать воду — управление только тёплой или холодной, пресной или солёной. Вся создаваемая вода Айлинайна — болотная, но он достаточно силён, чтобы управлять любой.

Тер — это обычная почва, земля. Не песок, не глина, не камни. Но даже так — он мог усиливать магию эльфа, с которым связан. И даже действовать самостоятельно. Но конкретно этот был ленив, да и откровенно слаб. Учитывая, что и года не прошло с получения хранителя, у них с Итаелонаром связь не особо сформировалась, потому по ней не перетекало развитие. Как у меня с Рэем, например. Когда я стал адептом — он смог обращаться в трёхлетнего ребёнка. А сейчас, когда я клоаф — в пятилетку. А учитывая, что я его ещё и маной подкармливал, мог и семилеткой стать.

Набросился на тера Рэй не просто так, тот с ходу назвал фея врагом живого, и что Кореллон совершил ошибку, приняв в свою свиту спирита. Не знаю, чем это так зацепило моего хранителя, но он полез в драку. Благо, легко удалось их разнять.

Итаелонар являлся флаосом, а его хранитель находился где-то на уровне аглара. По сути зачатки детского сознания, то есть он мог говорить, но мало на что был способен в принципе. Подавляющее большинство шушары на болотах были послушниками — вроде как что-то умели, но для нормального мага опасности не представляли.

И да, имени тер тоже не имел. Потому я подумал, что это будет хорошей идеей по укреплению их связи — ведь именные духи развивались ударными темпами!

— У тебя есть уникальный шанс привязать к себе хранителя ещё сильнее и заодно дать ему имя.

— Что? — Итаелонар уставился на меня как на идиота. — Но у него есть имя, он же сам сказал, тер.

Пришлось объяснить ему, что такое имена в мире духов, но судя по взгляду парня, он не верил ни единому моему слову. Да и сам элементаль внезапно заартачился и не захотел хоть как-то называться. Ну и ладно, не больно то и хотелось.

Тер был слаб, но это не отменяло способности, данной всем элементалям по факту существования — чувствительность к пране. Он обязан был ориентироваться в пространстве и чувствовать те самые проколы. Так что, используя ментальную связь, я передал теру свою мысль. По сути, банально припугнул его, что Айлинайн найдёт его и выпотрошит, если не будет указывать своему «господину» прорывы из Бездны. Появившийся из ниоткуда Болотник напугал его до жути, он стал противно пищать и вырываться ещё отчаяннее, но я не унимался.

В общем, напугали мы хранителя знатно. Нужно было видеть лицо Итаелонара, он совершенно не понимал, что происходит. В его глазах я просто сидел и смотрел на вырывающего и орущего тера, которого чуть ли не истерика накрыла. Да, духи не имеют чувств в привычном понимании, но что такое самосохранение им ведомо. Элементаль чуть ли не существованием прощался, но упорно до последнего не хотел соглашаться на сделку. Духи честны, так что я взял с него простое обещание помогать, когда Итаелонар будет просить найти прокол.

На этом моя миссия была закончена, тер отпущен, а Итаелонар уведомлён, что проблема решена. Тугодумом парень был знатным, либо неверующим по природе своей. Я же задумался о том, он дурак, или это я такой своеобразный, а парень просто не привык к моей особенности?

В любом случае, наша встреча зашла в тупик, так что я прикрыл глаза и погрузился в медитацию.

На обратном пути Итаелонар вновь предпринял попытку наладить контакт, но мне это было совершенно не интересно, так что я молчал, либо отвечал односложно.

— Для меня не имеет значения, какое задание тебе дали в столице, — сказал я довольно грубо, так как мне эти его ужимки успели надоесть. — Ты пустой эльф, я не желаю общаться с тобой. Если что-то нужно, то говори сразу, без того, что ты уже столько времени пытаешься изображать, испытывая моё терпение. У меня его не осталось.

Мой ответ поверг парня в шок, он так и остался стоять с приоткрытым ртом. В приличном обществе не принято быть прямым, вместо этого — конформизм, тем более с малознакомыми эльфами. Все приторно вежливые и услужливые, а грубиянов социально изолируют, таких никто не любит. Ведь мир эльфов обязан быть идеальной картинкой, очищенной от любой грязи.

У меня был достаточно широкий круг знакомых. Я уже привык быть грубым, так как иначе некоторые не понимали, что пора прекращать надоедать. Обычно же я оставался милым добрым парнем и не нарушал общей идиллии.

Также Итаелонара наверняка могло сильно удивить то, что я его назвал пустым, то есть по сути скучным, неинтересным и не начитанным. Он в целом казался мне избалованным, привыкшим, что все с ним любезничают. А на мне все его навыки общения буквально сломались.

Наконец он догнал меня и с виноватым тоном констатировал:

— Ты всё же догадался…

— Это было не сложно, — пожал я плечами. — Так что тебе от меня нужно то?

Он молчал, видимо, считал, что это может меня оскорбить или обидеть. Хотя, мне плевать. Я надеялся, что больше его не увижу, а следущим утром он свалит в свою столицу.

Интерлюдия

Айеравол смотрел на парня перед собой и мысленно матерился. Ни одна проверка из столицы не была настолько утомительной и дотошной. А ещё — невнятной.

— Повторяю, — сказал он хмуро, сверля недовольным взглядом Итаелонара. Мужчина выделял каждое слово, словно пытаясь донести до идиота смысл слов, — я уже давал свой отчёт. Вы его читали. Как и все отчёты сослуживцев Даэрина с совместных миссий. Больше мне добавить нечего.

— А я не понимаю, почему вы не хотите заполучить к себе ещё одну боевую единицу на неделю, — парень злился не меньше полковника перед собой, но так же старался держаться прилично. — Я флаос, вы же знаете. Такими ресурсами не разбрасываются.

— Потому что это не по уставу! Нельзя служить сутки, неделю или месяц! Только год минимум! Это закон! И пока у меня не будет бумажка с подтверждением от министерства, мои полномочия — всё. Я понятно изъясняюсь?

Итаелонар сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Понятнее некуда, — сказал он довольно спокойно, хотя внутри бушевала буря. — Что вы не хотите идти мне навстречу.

— Я не не хочу…

— Это не имеет значения, — оборвал его Кси-Исшелрос, поднимаясь со стула. — Просто подождать нужную бумажку от министерства, верно?

Айеравол кивнул и парень вышел.

Начальник заставы хотел бросить в закрытую дверь что-то потяжелее, но вместо этого прикрыл глаза и попытался войти в медитацию. Он даже не понимал, что его злит больше: то, что его отчётам не поверили, или что королевская ищейка решила, что ему всё дозволено по праву имени. Адмир пытался хоть как-то торговаться, хоть сам навык налаживания контактов с бюрократической машиной у него явно не было. Но зато была харизма и он сам со своей полезностью. А что есть у королевского представителя? Кроме гонора, разумеется.

Разумеется, Итаелонар умел стелить гладко и заливать в уши тонны патоки, да вот только кроме этого — ничего. Он вообще официально приехал учиться и получил желаемое за одно занятие. То, в возможность чего полковник в принципе не верил. И ведь у этого выскочки есть свой хранитель! Айеравол мог понять, почему такое существо есть у Адмира, но у этой посредственности то за какие заслуги⁈

А ещё Айеравол опасался, что в министерстве сочтут, что Даэрину можно найти лучшее применение, чем решение проблем на каком-то обычном Тринадцатом аванпосте. Отчасти поэтому он приплёл паренька к специальному аванпосту Найатис. Потребности этого места явно будут приоритетнее.

Всё же, не зря Айеравол занимал свой пост — он мог видеть насквозь эльфов, как и их потенциал. Сейчас же он был рад, что всё же рискнул своим положением и нарушил правила ради блага всего Элраднатиса. Не счесть, сколько жизней спас Даэрин за прошедший год и сколько проблем решил не то что с минимальными потерями, а даже с прибытком.

Тем временем Итаелонар Кси-Исшелрос плёлся к своему арендованному домику. Голова чувствовалась тяжёлой, мысли вяло текли. Он перечитал огромное количество отчётов, всё это следовало ещё разложить по полочкам. Но уже сейчас парня поглощала отчаяние. Впервые в жизни он столкнулся с настолько сложной задачей, которая казалась невыполнимой.

Придя сюда, он уже имел предвзятое отношение к Даэрину. Задача казалась обыденной — просто понять, везучий он дурачок или хитрый актёр, преследующий свои цели. Но Итаелонар сломался на первом же шаге. Хотя бы потому, что нигде в представленных материалах не было ничего о том, что принцу поклонялись!

Даэрин создавал впечатление красивой недалёкой куклы. Таких холят и лелеют, оберегая от забот мира. Все заслуги парня вполне можно было бы списать на происки его любовников. Это было бы идеальным оправданием! Схема раскрыта, принц ловелас, который влюбляет в себя других и те ради него готовы на всё. Итаелонар встречал подобных девушек куда менее приятной внешности, и им легко удавалось водить за нос мужчин любых возрастов. Те исполняли глупые прихоти, не важно, насколько они абсурдны или опасны. Чем Даэрин хуже? Решил прославиться своими мнимыми подвигами на Болотах? Запросто!

Итаелонар всеми силами гнал навязчивые мысли о том, что принц умственно отсталый. Несмотря на его детское и местами довольно женское поведение, он был словно одновременно неподъёмной скалой и лёгким ветром, неуловимым. Как бы проверяющий не пытался на него воздействовать, этот амротец всегда филигранно уворачивался, оставаясь при своём. Он ходил по грани, вроде бы и неприкрыто хамил, но Итаелонар не мог на него злиться. Несмотря на понимание, что Адмир с ним совершенно не заигрывает и даже наоборот, отталкивает, Кси-Исшелрос ощущал рядом с ним смятение. Адмир был красивой картиной, которой можно было любоваться вечно.

Медленно возвращаясь в свой временный дом, Итаелонар заметил трёх девушек, который счастливо переговаривались. Кси-Исшелрос знал их — фанатки амротмкого принца. И обсуждали они именно своего кумира, который сегодня одной из них улыбнулся.

Внезапно Итаелонар с ужасом для себя осознал, что у него бы возникли вопросы, если бы Даэрин стал обычным кумиром. Этот парнишка привлекал к себе внимание, словно магнит. Та самая картина, от которой невозможно оторваться. Не важно, что он делает, он даже, скорее всего, не жаждет этого внимания. Как сегодня утром, грубил и всем своим видом показывал, как ему неприятен Итаелонар. Но эффект вышел полностью противоположным.

Кси-Исшелрос испытывал к принцу симпатию, несмотря ни на что. А ещё чувствовал настороженность, будто где-то на горизонте затаилась опасность. Возможно, дело в другой стороне принца, которую он хотел увидеть своими глазами, но начальник аванпоста категорически отказался идти на сотрудничество.

Безумец, не знающий страха. Тот, кто не боится демонов и самой Бездны. Тот, который может заменить собой целый отряд защитников. Тот, кого слушаются как эльфы, так и животные, как живые, так и мёртвые. А иначе — погибают. Подобная характеристика была между нарочито сухих слов отчётов. Между ними будто скрывался крик о ненормальности происходящего вокруг принца за безопасными стенами аванпоста. Чего-то не менее необъяснимого и пугающего, чем сами Болота.

Перед глазами вновь появилось красивое лицо Амрота с глуповатой улыбкой. И как вот эта кукла может быть безумцем? Итаелонар обязан увидеть это своими глазами. А потому он подаст прошение о временной военной службе в обход закона. И во что бы то ни стало подружится с принцем. Потому что дело не только в задании, а в личном желании понять этого эльфа. Осознаёт ли он, какое влияние оказывает на других? Чего он хочет на самом деле? Почему его так тянет вглубь Болот? Туда, куда никто в здравом уме идти не захочет.

В то, что произошло в динами, Итаелонар не верил. Принц наверняка обманул, лишь бы избавиться от навязанного ученика. Потому что воплотить такое было немыслимо. Как и многое из того, что указано в отчётах.

На следующее утро Кси-Исшелрос отправился в специальный аванпост Найатис. К моменту его возвращения должен будет прийти ответ из столицы. Возможно, Онванар Кийзарос окажется более сговорчивым. Ну или хоть кто-то из местных защитников.

Мэйн был маугли, по сути. То, что он умел разговаривать и функционировать в рамках социума связано с тем, что магические животные находятся на грани между обычными зверями и разумными расами. Они впитали в себя признаки обеих форм взаимодействия и напоминали чем-то сказочные. Да, у них не было рук и ног в обычном понимании, манипулировали они обычно ртом, реже лапами, а когда осваивались в магии, то кинетикой, сводя контакты с малознакомыми объектами к минимуму.

И как любой социум, магзвери плохо относились к чужакам. Мэйн не был исключением, разумеется. Его называли эльфом, по расе, даже не мальчиком, например. Или набором признаков, которые именем не являлись и сокращались до сигналов. Так духи и животные отличали остальных, о ком разговаривали. Понял я это только оказавшись в голове Мэйна. Прежде считал, что звери, как и духи, используют общую информационную сеть планеты. Каждый родившийся или начавший своё существование вписывался в неё и так идентифицировался. Но нет, как оказалось. Рэй не мог объяснить, как он что-то знает или кого-то узнаёт. Или я не мог понять его непоследовательные попытки что-то втолковать мне. А вот Мэйн оказался в этом вопросе ближе к моему пониманию.

Итак, смесь запаха, формы, цвета, даже ауры. Эти образы магзверь запоминал и потом ими манипулировал. Достаточно было первый раз подробно объяснить, кого ты подразумеваешь под каким-то сигналом. Это одно из первых открытий, которое дал мне разум Мэйна.

Как я и просил, некоторые воспоминания этот мужчина запечатывал, а я взламывал. Причём он использовал разные методики, но те относительно легко мне поддавались. Дело в банально ином принципе понимания и взаимодействия в менталистике. Этот опыт с Мэйном и Этрианом дал мне много пищи для размышлений и следом разработок более прогрессивных методов шифрования блоков сознания. Я использовал что угодно, лишь бы отойти от стандартных методов — грубых духовных и замысловатых, но по сути связанных слепыми. Комбинированный метод казался мне самым лучшим, и даже таковых я собирался придумать как можно больше.

А вот каждый такой процесс дешифрования заканчивался своеобразной наградой — воспоминанием.

Мэйн жил в динами, что я уже знал. Он не выбирался за его пределы за редким исключением. Изнутри не было видно неба того же, как и любых иных ориентиров. Разве что местность всё же шла под заметным уклоном, точнее, это была расщелина, в которой и обитала семья Шанши. Вокруг — густой труднопроходимый и благоденствующий лес. В земле много камней, так что скорее это были предгорья, если не горы.

Нелюбимого не-змея братья и сёстры связывали и бросали одного, просто избивали, морили своими ядами, заводили в сложные места, откуда ему приходилось выбираться, валяли его в грязи, забрасывали камнями и прочее. Причём как такового ребячества во всём этом фактически и не было, они не смеялись, им не было именно весело. Скорее это холодная травля, акт доминирования. Показать, что в их семейной иерархии эльфийское дитя на самом дне. Его мог пинать кто угодно, а он не имел права вредить в ответ, лишь слабо отбиваться, иначе его могли серьёзно искалечить.

Разумеется, Мэйн рос медленно, успело смениться несколько поколений змей. Сложно сказать, сколько ему было лет на момент первого похищения, но точно уже за двадцать. Причём, сомневаюсь, что он ощущал себя взрослым на тот момент. Он оставался гнобимым всеми ребёнком, не нужным никому детёнышем.

Никому, кроме Шанши. Не знаю, привыкла ли она к нему, или относилась как к своему заданию. Но вместе они проводили много времени, Мэйн часто помогал ей, разделывая пищу, либо выполняя всевозможные мелкие поручения. Особенно он был счастлив, когда однажды проснулся истощённым и осознал, что его ноги превратились в хвост. Мечтал, что однажды и руки «срастутся» и он станет полноценным змеем. Но, увы, этому было суждено случиться гораздо позже и при иных обстоятельствах.

Ноги начали отниматься у него за несколько месяцев до самого процесса «перерождения». Сначала просто онемение, потом он на несколько часов становился инвалидом.

Змеи в принципе существа довольно спокойные. Мэйн перенял их манеру поведения, хоть внутри него частенько бушевали эмоции, которые он, между там, умудрялся подавлять.

Одно из воспоминаний относилось как раз к такому периоду, когда Мэйн стал инвалидом. Его сбросили в яму и закидали сухими листьями, а он терпеливо ждал, когда чувствительность вернётся, так как одними руками выбраться у него не удавалось.

Я наблюдал за ним со стороны. Сколько ему было? Лет десять? Двенадцать? Увы, я не мог сказать наверняка. Но от одного этого вида мне становилось жутко. Он валялся, словно сломанная кукла со стеклянным взглядом. Грязный и абсолютно голый. Пока жил с животными, не носил одежды. Да и откуда ей взяться?

По приказу, за ним вернулась одна из сестёр и «отнесла» к Шанше. Причём относилась даже хуже, чем к мешку картошки! Наверное общая расслабленность позволяла мальчику не получить серьёзных травм, как это бывает с пьяными.

Шанша отличалась не только размерами, меня зацепили её глаза. Зелёно-коричневые, с крапинками будто золота, они буквально фонили мудростью. Не знаю, сколько она прожила на этом свете, но точно не мало. Мне даже в какой-то момент показалось, что она видит меня, что в принципе невозможно.

Она аккуратно подхватила мальчика кончиком своего хвоста и погрузила в одно из своих колец. Обмыла его водой, излечила мелкие травмы и накормила. Как птицы кормят своих птенцов, не особо приятное зрелище. Но на тот момент Мэйн всё ещё был эльфом, он не мог глотать пищу целиком и в принципе потреблять сырое мясо. Учитывая, что он появился в этом месте младенцем, его особую диету не спешили менять. Он питался фруктами, ягодами и вот такими… отрыжками? Не только Шанши, но и братьев и сестёр. Он умел готовить на огне, но не любил этого делать, так как это лишний раз отличало его от остальных змей, которые также не любили запах костра. А вот подкармливать детёныша эльфа не считалось зазорным, всё же он принадлежал семье, хоть и находился на самом дне иерархии.

Я чуть сам не разревелся, когда увидел слёзы маленького Мэйна, как он обнимает змею, не в состоянии обхватить своими руками. Он жался к ней, а самого била мелкая дрожь безмолвных рыданий. Мать не утешала его, просто давала возможность находиться рядом. Она говорила о том, что сейчас мальчик меняется, очень скоро он перестанет быть эльфом. А когда тот с надеждой поинтересовался, станет ли он змеем, как она, та отрицательно покачала головой.

«Ты никогда не станешь змеем, хоть однажды и сможешь приблизиться к нашей форме».

Так он и уснул в кольцах матери, а потом ушёл своим ходом под её молчанием.

Когда ноги отнялись в последний раз, он уснул на долгое время. А проснулся уже с хвостом, покрытым засохшей слизью. Счастливее его жизнь от данного приобретения не стала, но поселила в душе надежду на лучшее.

Воспоминания мелькали одно за другим. И по-настоящему счастливого не было ни одного. Самые светлые с Шаншей. Некоторые были наполнены радостью от первой добычи еды в роли хищника, либо иных успехов в том, что могли делать другие змеи.

Мэйн жаждал одобрения и теплоты, но ничего этого у змей получить не мог, разумеется. Полагаю, он даже не понимал, чего именно так требует его душа и откуда это неудовлетворение.

Каждое воспоминание ложилось деталью пазла в моём понимании этого мужчины. Конечно, я и так знал, что жизнь его сахаром не была, но совсем другой уровень в качестве зрителя следить за всем этим это своими глазами.

Видя, как растут дети эльфов, Мэйн начал испытывать стыд за своё детство. Потому он не хотел показывать мне этот отрезок своей жизни. Как он ходил голым, словно дикий зверь, как жался к холодной змее в поиске тепла, как не мог постоять за себя и мирился со скотским отношением. Но всё изменилось, потому что мне было вовсе не смешно и не противно. Каждое воспоминание как порция информации, после которой он ожидал моей реакции.

Собственно, я единственный, кто в принципе захотел его услышать и понять, принять. Прав был Этриан, я действительно дал Мэйну то, чего у него никогда не было и быть не могло. Та самая сопричастность, нормальные здоровые дружеские отношения, я относился к нему как к самому обычному, как никто до меня. Мы скорее выступали друг для друга как равные, а не как наставник и ученик.

Арлейн был для меня младшим родственником, хоть по факту он и старше. Брат, который играет рыцаря в отношении меня, «господина». Мэйн — брат, который если и старше, то ненамного. Такой вот громила переросток. Этриан стал у нас приёмышем, не самым любимым, который вроде как немного испуган и прощупывает обстановку.

Айлинайн для меня молчаливый дядя, который иногда может поворчать. Хотя, его редкие реплики сложно назвать именно так, но всё же. Ну а Рэй… Он самый младший брат, капризный и непоседливый, которого вечно надо учить уму-разуму.

Наверное, самой особенной фигурой для меня был Онванар. Я всё ещё воспринимал его как старшего брата и очень сильно хотел, чтобы он занял место Ларгоса в моей жизни. Но, увы. Да и по факту в семью он не входил, лишь со мной связь имел.

Даэлия хоть и питомец, но тоже часть семьи. Возможно, её я любил больше всех остальных.

Разумеется, все эти члены моей так называемой духовной семьи самого меня и других воспринимать могли иначе. Но факт оставался таковым — мы действительно создали нечто, наподобие закрытой группы. Тот же Этриан, несмотря на то, что давно жил с нами бок о бок, даже не догадывался о подобном, хоть и замечал особое отношение.

Или, точнее, я создал. Именно я являлся якорем нашей группы, центром притяжения. И дело не только в формальностях и законах, по которым эти личности принадлежали мне или служили по договору. Всех их привлекал именно я, ко мне они тянулись в первую очередь и воспринимали остальных членов как данность. Ведь если ты входишь в закрытую группу, то обязан мириться с порядками в ней. Иначе, зачем ты здесь?

Вся суть нашего союза заключалась в приятном времяпрепровождении. Мы помогали друг другу и заботились. Даже Айлинайн приглядывал за тем же Мэйном, хоть по сути их ничто не связывало. Просто, он так хотел, так воспринимал эти рамки семейной группы.

То, чего я жаждал всю жизнь по сути у меня уже было и даже расширялось — семья. Тайритрон об этом знал, так как Айлинайн ему всё докладывал. Всё же, некромант его прямой хозяин, с этим ничего нельзя было поделать. А я его ученик. Как говорил фортис, тот воспринимал эту мою «шалость» благосклонно. Все создают себе окружение из личных предпочтений, и не важно, как именно это будет реализовано.

Собственно, об Этриане. Он так же дал мне много интересной информации. Что-то в нём было особенное, что отличало его от любого эльфа даже больше, чем Мэйна.

Мать его была немного строгой и отранённой, но всё же хорошей женщиной. Она действительно его любила и давала столько нежности и тепла, сколько не снилось Мэйну в его детстве от Шанши. Издевались над ним более злобно, но и он в стороне не оставался. Как итог, нападали на него только группами, но даже так он умудрялся давать отпор. Да и это принимало форму игры, хоть и обидной — общество эльфов накладывало свой отпечаток.

И всё же Этриан изначально родился особенным, его психика отличалась от других. Он был менее обидчив и в принципе подвержен эмоциям, а так же расчётлив. Умным не по годам, что сочеталось в нём с нелюбовью к учебникам.

Возможно, в этом был виноват отец, который подкорректировал гены, чтобы сын был именно амротцем по внешности. С другой стороны, многое он принял от своей матери, уж не знаю, как росла она и как стала той, кем являлась. Вопрос формирования личности сложен что в том мире, что в этом. Воспитание, среда, гены, а может и что-то ещё.

Этриан был сложен в своей, казалось бы, простоте. В нём не было ничего совсем уж примечательного. Он не гений, особо тяжёлой судьбы у него не было. Он просто наблюдал за миром и хотел залезть как можно выше, чтобы реализовать свой потенциал контроля и власти.

Его мать была лекарем в селе, а до этого жила в закрытой группе местных аналогов амишей. Это те самые эльфы, которые осуждают общепринятый уклад жизни и живут «как предки». Не гонятся за достатком, атрибутами общества потребления и рожают сколько хотят. Это то поверхностное, что я вообще знал о таких сообществах.

Разумеется, к этой женщине относились предвзято, что её мало волновало. А вот у маленького Этриана развился комплекс. Он хотел залезть как можно выше и доказать себе или всему миру, что он может всё, что угодно. Хоть его мать уже и покинула этот мир. Всё же, она родила его далеко не молодой девочкой. Но порадоваться за его успехи успела и очень им гордилась.

Я заметил, что Этриан манипулятор, всё его поведение не являлось им самим, это лишь актёрская игра. При этом не был психопатом, у него присутствовали эмоции и эмпатия. Но он в этом плане ближе к Айлинайну, будто мёртв изнутри. Вступив в семью, он стал собой по моей же просьбе, пусть и не сразу. Просто пустое место с глазами. Даже в радости он будто играл самого себя из детства.

Нулевой точкой Этриана была белая пустота, а библиотека — такое же пространство, в котором летали воспоминания. Первая такая «подвижная» библиотека в моём опыте. Учитывая, что эти шарики и кубики реально убегали от меня, поймать их тот ещё квест.

А что с моими воспоминаниями? Они были перемешаны с прежним принцем. Я не до конца провёл инвентаризацию, но моих личных воспоминаний оказалось куда меньше, так ещё и поломанных. Не было лиц людей, вместо этого помехи. Я даже собственную мать не помнил в молодости, только её более позднее воплощение. Это единственное человеческое лицо в моей памяти, кроме собственного. При этом я знал, что раньше видел абсолютно всех, а теперь ничего, как и того же человеческого отца. Его не было, абсолютно, ни намёка. Будто кто-то намеренно почистил все следы его существования. И это было жутко — осознавать, что важная часть жизни исчезла.

И всё же, несмотря на то, что у меня остался фактически лишь груз прежнего Адмира, я продолжал разграничивать его и себя, слишком разными мы были. Я перенимал его наследие, но оставался собой.

К Арлейну я ещё не вернулся, мне хватало воспоминаний собственных, и ещё двух друзей. Кроме этого, я продолжал медитировать и развивать свою структуру. Как и дальше прорабатывать данные Алдаласара Анисарн. Главная проблема заключалась в том, что все его наработки касались слабых протодуш. Его конструкты не годились для спиритов, которые в огромном количестве хранились в моих свитках. Требовалось провести много работы для того, чтобы адаптировать под свои нужды. Но я жил в предвкушении, что однажды это случится, и я смогу поглощать не только их слои, но и болванки душ. Никто не сбежит от меня.

Никто не отменял и обычные миссии от аванпоста, которые из весёлого приключения уже начали превращаться в рутину. Я перезнакомился фактически со всеми тварями в округе. Кто-то легко шёл на контакт, с кем-то приходилось утомительно спорить. А чаще всё же именно пленить, либо изгонять демонов. Эрлик также время от времени звал к себе и я больше не увиливал от встреч с ним. Смысл, если он всегда будет доводить ситуацию до абсурда и кошмарить других эльфов? Да и разговоры с ним так же приносили мне новые знания.

Неприятным сюрпризом стало возвращение Итаелонара Кси-Исшелрос через пару недель. А я ведь уже понадеялся, что больше никогда его не увижу! Увы. Айеравол Налиарн не стал юлить и сразу сказал, что ему настойчивое любопытство столичных магов как кость в горле, но он ничего не мог с этим поделать. Так что на целых полгода, внепланово, эта унылая рожа поступала на службу и привязывалась ко мне. Уровень допуска у Итаелонара был высоким, так что он мог ходить на самые засекреченные миссии. А ещё Айеравол по секрету поделился, что этот гад вовсе не в столицу уезжал, а в Найатис, где пытался вынюхивать про меня. Мало ему Элраднатиса оказалось.

Как та самая рыба прилипала, этот парень мне надоел. Рэй не раз вырубал его, либо запечатывал в свою ловушку, когда он пытался тайно следить за мной. Даже Мэйн пытался его припугнуть, но особого эффекта это не возымело. Следом возможностью услужить мне воспользовался Этриан. Он несколько дней окучивал столичного мага, пока мы с остальными ребятами занимались своими делами, а потом вынес краткий вердикт: избавиться от Итаелонара не выйдет. Ему поручена оценка моей личности, могу ли я представлять опасность для их общества, а также каковы мои истинные мотивы лезть вглубь болот.

Да уж, не было печали, называется. Получите и распишитесь. Благо, вся эта игра во временного вояку у парня произошла мне на радость весьма не вовремя для него. Потому что скоро мне надо было покидать Элраднатис и отправляться в столицу на свадьбу майонезного братца.

Я забирал с собой Арлейна, так как в Ильмарине жила его биологическая семья. Конечно, прикажи я остаться, нехотя, он бы исполнил приказ. Но я ведь не сволочь последняя, он больше года не виделся с братом и сестрой.

Мэйналивейн пёкся о моей защите, но понимал, что мне не могло грозить никакой серьёзной опасности. Посовещавшись, мы решили, что он сопроводит меня до ворот Ильмарина, а потом уже будет перемещаться сам по себе, скрытно. Разумеется, из-за Ларгоса. Да и он хотел, чтобы срок его военного контракта совпадал с моим.

А вот Этриан решил остаться на Болотах. Сказал, что ему стоит многое обдумать, как и последить за Итаелонаром. Я же полагал, что он собирался запустить свои загребущие ручонки во властные аранские структуры через этого самого мага из королевской семьи Ксилхарис. Но это даже мне лучше.

Даэлию я отпустил домой, к отцу. Скорее всего, буду постоянно находиться в городе, ей на мирных землях делать нечего. Ещё не хватало, чтобы кто-то переусердствовал из местных защитников и ранил либо убил её.

Впереди долгий путь и времяпрепровождение в обществе нелюбимых братьев. Но с отцом я и правда хотел бы увидеться. Показать, что со мной всё более чем хорошо. Наверняка ведь волнуется там сверх меры, это читалось между строк в его письмах.

Интерлюдия

Беседка в глубине дворцового сада была любимым убежищем Калдира. Сюда не доносился шум приёмных залов, здесь даже птицы пели как-то приглушённо, словно уважая покой короля.

Вне сада, покрытого специальным магическим куполом, весна только начиналась. Мир только начинал зеленеть, появились первые подснежники. В лесах всё ещё лежал снег.

Здесь же буйствовала весна — розовые облака цветущих миндальных деревьев, тяжёлые кисти глициний, свисающие с резных деревянных опор, пьянящий аромат жасмина и влажной зелени.

Солнце, уже тёплое, но ещё не жаркое, заливало беседку золотистым светом, играя на фарфоровых чашках и хрустальном заварочном чайнике.

Нарандил откинулся на спинку плетёного кресла, прикрывая глаза от удовольствия.

— Жаль, что не часто нам удаётся вот так, спокойно посидеть вместе, — лениво протянул он, вдыхая аромат из своей чашки.

— Года идут, а ничего не меняется, — устало вздохнул Калдир. — Дела, дела, конца и края им нет…

С Нарандилом он позволял себе расслабляться, сбрасывать груз короны и просто быть тем, кем был когда-то — молодым эльфом, свободным от обязательств.

— Всё ещё считаешь, что Ларгос не готов? — улыбнулся врач, косясь на друга. — Ты мог бы наконец заняться собой и попытаться достичь статуса архимага.

— Если бы, — отмахнулся король. — Думаешь, я не пытался? Чего-то мне не хватает. Понимать бы, чего именно.

— Свободного времени, — засмеялся Нарандил.

Калдир хмыкнул, поднося чашку к губам, и его взгляд скользнул по саду. Розовые пионы клонили головы под собственной тяжестью, где-то вдалеке слышалась радостная трель птиц. Мир был прекрасен и спокоен.

Увы, тревога никуда не отступала даже перед такими видами и в компании лучшего друга. Мысли короля возвращались к младшему сыну, который должен был вернуться на днях. Точнее, он очень надеялся, что своевольный Адмир всё же соизволит явиться во дворец, а не пришлёт очередную отписку. Отец уже больше года не видел своего сына, он не мог не волноваться.

Чашка застыла в миллиметре от губ короля, а дыхание замерло. Из-за живой изгороди выглядывало такое знакомое лицо, Адмир с улыбкой смотрел на него. Его рука дёрнулась, парень помахал ему ладонью. Он был одет как всегда, в белые одежда дома Даэрин, украшенные золотой вышивкой трилистниками.

Калдир не двинулся с места. Он замер, боясь вздохнуть, боясь спугнуть это видение — слишком уж реальное, слишком живое для обычного миража. За полгода службы сына на Жутких Болотах он привык к этим призракам. Адмир являлся ему в библиотеке, сидел на его любимой скамье у фонтана, мелькал в конце коридоров. Но никогда — вот так, средь бела дня, в беседке, где король пил чай с другом. И никогда — таким… настоящим.

— Адмир? — голос Нарандила прозвучал резко, ошарашенно, нарушая тишину весеннего сада. Чашка выскользнула из его пальцев и с глухим стуком упала на стол, расплёскивая чай. — Ты здесь?

Калдир вскочил, опрокинув кресло. Чашка упала у ног, разбившись, но это его не волновало. Ноги сами понесли его к краю беседки, но Адмир не стал ждать. Он рванул вперёд, пересёк разделяющее их пространство в несколько прыжков, не замечая ступеней беседки — и через мгновение король почувствовал на своих плечах крепкие руки.

Сын обнимал его.

Не церемонно, как требовал этикет, не сдержанно, как в последние годы перед отъездом, а по-настоящему, жадно, прижимаясь щекой к груди отца, словно маленький ребёнок, нашедший защиту. Калдир замер, не в силах поверить. Его руки, дрогнув, поднялись и бережно легли на спину сына. Отец вдыхал знакомый запах ромашки — того самого шампуня, который Адмир так полюбил в последнее время.

— Сынок, — выдохнул Калдир, и голос его предательски дрогнул. — Адмир…

Он прижал мальчика крепче, чувствуя, как глаза защипало от внезапно нахлынувших чувств. Таким счастливым он не был уже очень давно. С тех самых пор, как Адмир вырос и начал отдаляться, как между ними выросла стена непонимания и отчуждения, внезапных обид.

— Папа, я скучал, правда, — сказал Адмир.

Нарандил, быстро придя в себя, бесшумно поднялся. Его лицо, на миг исказившееся изумлением, теперь сияло мягкой, понимающей улыбкой. Он переглянулся с королём, положил руку на плечо Адмира, коротко сжал и, не говоря ни слова, направился к выходу из беседки. Его шаги зашуршали по гравию, удаляясь, и вскоре за живой изгородью стихли.

«Допью чай в другой раз, Калдир», — мысленно сказал он другу, унося в сердце радость от этой встречи. Он как никто другой знал, какие чувства и тяжёлые мысли терзали короля последние месяцы.

Калдир наконец отстранился, но не отпустил, удерживая сына за плечи, вглядываясь в его лицо. Такое родное и повзрослевшее, светящееся изнутри. Адмир едва уловимо изменился, впервые отец видел перед собой взрослого эльфа, а не ребёнка.

— Как? — выдохнул он, качая головой. — Как ты здесь оказался? Тебя никто не встретил, никто не доложил… Охрана, привратники… Как ты миновал всех?

Адмир улыбнулся так же, как его мать, отчего у Калдира защемило сердце. Они были слишком похожи, мужчина в очередной раз напомнил себе, что сын имеет совсем иные стремления и личность.

— Секрет.

— Ты ведь понимаешь, что мне теперь стоит сделать выговор гвардейцам? — слегка улыбнулся король, касаясь большим пальцем щеки Адмира.

— Не стоит тебе этого делать, — парень продолжал улыбаться, а в его глазах угадывались озорные огоньки, — только я так умею. Я ведь гений, ты не забыл? Даже Ларгоса обогнал.

— И всё же, ты мог сделать всё официально.

— Мог, — не стал Адмир спорить. — Но я очень хотел тебя увидеть. А правила… они иногда могут подождать.

Калдир судорожно вздохнул, покачав головой. Таким был Адмир, своевольный и дерзкий, каким он его и запомнил. Но в этот раз он оказался куда ближе, чем того ожидал отец, и это его радовало. Он был готов закрыть глаза на многое, даже на белые пятна системы безопасности дворца.

— Как служба? Как эти… Жуткие Болота? — он старался, чтобы голос звучал ровно, но тревога укладывалась в каждом слове. — Мне доносили, что там… Что ты… И демоны… Ты… ты в порядке?

Он не мог закончить ни одну мысль — всё это донесения звучали слишком нереалистично, словно наговор или чьи-то безудержные фантазии. Калдир не мог представить, что стоящий перед ним парень с лицом заядлого сердцееда является сильнейшим из защитников своего аванпоста. Тот кого прозвали безумцем, не ведающим страха ни перед демонами, ни перед Бездной. Разумеется, король знал, что в чужой стране его сын заслужил уважение сослуживцев и начальства, и даже гордился за него. Но сейчас, когда Адмир находился перед ним… Ничто в парне не выдавало серьёзного бойца.

Адмир мягко, но решительно высвободился из рук отца и сделал шаг назад, заглядывая ему в лицо снизу вверх. Он хоть и подрос, но всё ещё недостаточно, чтобы сравняться со старшими братьями.

— В полном, отец. И знаешь… мне там нравится. Правда нравится. Я на своём месте.

Калдир замер. Весенний ветер качнул ветви миндаля, принося розовые лепестки к их ногам.

— Нравится? На Жутких Болотах? — переспросил он, и в голосе его прозвучало искреннее недоумение. Он горько ухмыльнулся и покачал головой. — А я так надеялся, что увидев реальное положение дел, ты наконец изменишь своё мнение. Станешь более серьёзно смотреть на жизнь.

— Папа, — мягко улыбнулся Адмир, я король снова отогнал от себя мысли о покойной жене, — я всегда смотрел на жизнь серьёзно. Давай… не будем бередить старые обиды и продолжать… недопонимание. Я люблю магию, во всех её проявлениях. Демоны для меня не страшнее щадящих экзаменов академии. Папа… ты не представляешь, как много нового я узнал! И насколько сильнее стал!

— Но, твой прогресс…

Глаза Калдира светились красным ободком, он не мог не заметить, что сын почти не сдвинулся в развитии доми. Адмир же рассмеялся, весело и задорно.

— Главное умение грамотно использовать свои силы, — сказал он. — Чем глубже понимание основ магии, тем тоньше взаимодействие. А у меня оно стремится к уровню архимагов, как бы нескромно это не звучало.

— Прям таки уровень архимагов, — снисходительно ухмыльнулся Калдир.

— А ведь и правда, — обрадовался принц, — давай поговорим об этом.

Он сел на место Нарандила и взял его кружку. Остывший чай опять запарил. Отставив чашку, Адмир начал что-то вырисовывать на столе пальцем правой руки, а затем узор поднялся и сложился в чашку-копию разбитой. Отец успел сесть и с интересом наблюдал за манипуляциями сына, а затем как он наливает напиток из заварника.

Брови короля взметнулись вверх, так как он понимал, что сделал его сын. Создать быстро предмет из чистой магии, ещё и такой сложный — это солидный уровень, не ниже флаоса, до которого парню было ещё несколько лет усердных тренировок.

Калдир ощутил, как с души сваливается груз тревоги и невысказанных опасений. Всё же, Адмир вырос. И да, он гений, благословлённый самыим Кореллоном.

Весна цвела вокруг, наполняя мир ароматами и красками, а они сидели вдвоём в беседке и просто были рядом. Адмир с энтузиазмом рассказывал о том, как звери опознают субъект, о котором общаются между собой, не имея имён в обычном понимании эльфа. О том, как эффективна оказалась менталистика в борьбе против демонов. Его рассуждения о том, какими разными бывают каталоги воспоминаний у эльфов. Как «выглядят» запечатанные воспоминания…

Калдир слушал, а спокойствие вновь уступало место тревоге. Глаза сына горели энтузиазмом, он рассказывал невероятные вещи со знанием вещей, доступным единицам. Он словно не мог выговориться, перескакивая с одной темы на другую и делясь такими тонкими замечаниями, за которые некоторые маги готовы были отстегнуть мешки золота. Адмир действительно зрил в корень магии, он понимал то, до чего сам Калдир доходил десятилетиями.

К тому же… менталистика? Когда Адмир успел изучить её, кто его научил? Тот самый магзверь, подаренный Ларгосом, и трактаты от дедушки? И этого оказалось достаточно? А примеры… Откуда у Адмира столько примеров каталогов?

— Ты ведь понимаешь, что даже если кто-то добровольно впустил тебя в сознание, это… незаконно? — Калдир сжал подлокотники до скрипа, а Адмир испуганно посмотрел на него, прикусив язык.

— А если… они были выше меня по развитию? — осторожно поинтересовался принц, с надеждой смотря на отца.

Как бы сложно не было в это поверить, Калдир кивнул. Он запихнул своё недовольство подальше, так как понимал, сын ему доверился. Это дорогого стоило, потому надо было хоть как-то легализовать подобное, тем более лазейки и правда были.

— Аран имеет свой свод законов и норм, — примиряюще ответил король, не разжимая подлокотники. — Если они были вправе учить или что-то показывать, тем более менее развитому магу, то это можно назвать наставничеством. Ты ведь не стал после этого полноценным менталистом, верно? Эту дисциплину изучают многие, так как её техники полезны на бытовом уровне.

— Да, конечно, не стал, — поспешил заверить Адмир, отпивая чай из чашки и отводя взгляд.

Он явно что-то недоговаривал, но Калдир не желал допытываться. Сын доверился ему, осуждать или разводить нравоучения он не спешил, чтобы не потерять внезапно налаженный контакт. Так доверительно они не общались очень и очень давно.

Я был очень рад вновь встретиться с отцом. Только увидев его вживую, понял, как сильно соскучился. Начал рассказывать о себе, о магии и исследованиях. И… заговорился. Было опасно, но отец не стал заострять на этом внимания.

Как я узнал, Ларгос должен был вернуться завтра утром. Кальвер находился во дворце, подготовка к их свадьбе шла полным ходом. О сроках гипотетического брака Анрис Нетарн и кронпринца все тактично не заикались. А через три дня мой день рождения.

Калдир настаивал, чтобы я праздновал во дворце, в ответ же мне удалось выбить условие, чтобы хотя бы старшего брата не было на мероприятии. А Кальвер пришёл вместе со своей любимой. Долго уговаривать отца не пришлось, а мне следовало в срочном порядке составить список гостей, чтобы им успели разослать приглашения. Помимо моих друзей, явится много политически значимого народа — королю требовалось покрасоваться. Частые балы и званые ужины среди власть имущих буквально обязаловка.

Только неделя прошла, как в Королевской Магической Школе начались занятия третьего диминианиса. Большинство моих одногруппников уже разъехались по своим городам и вряд ли удастся кого-то собрать. Всё же, года полтора прошло после выпуска. Некоторые, конечно, пошли дальше, в Академию, но далеко не все.

А вот Торон Келвэнин и Фаилэ Кет-Эльсаин учились на третьем курсе. Последняя прежде являлась подругой Илидель Кетаран, которая когда-то считалась моей невестой. Помолвку я разорвал, разумеется, уже давно.

Что там у них произошло, я не знал, лишь то, что девушка осталась в столице, когда её госпожа уже закончила обучение и вернулась в Пеларгир. Если она и решила пойти в Академию, то местную. С ней уехал и её дядюшка, уважаемый учитель анемантии Арвандор Кетаран. До кучи я решил позвать и Фаилэ, хоть мы особо и не общались прежде.

Ну и куда без Эльрониса Морминд? Он также учился на третьем курсе. Правда, уже не жил в одной комнате с Тороном. Всё же, у них слишком разные характеры, но парни всё ещё ладили.

Письма мне сначала приходили во дворец, а потом отправлялись на Болота, так что я не находился в изоляции. Ответы отсылал так же во дворец, а там они уже передавались адресно. Чтобы по штампам никто не знал точного места службы принца.

Было в этом что-то особенное. Не сообщения в смартфоне писать, а обычные письма на бумаге.

Я вернулся в седьмицу, следом идут два дня выходных — восьмик и деверг. Думаю, некоторых студентов администрация выпустит в вечер первика ко мне на день рождения. А одиннадцатого бирке я собирался рвануть к дедуле. Портал уже был зафиксирован во дворце, так что мне проблемы не составит переместиться.

Пока что я решил наведаться в поместье Араканд к Индарейну. Ночевать во дворце не хотелось, так что после я собирался завалиться к Нарандилу, либо кому-то ещё. Да к любой девушке можно прицепиться в таверне или кафешке, и проблема с ночлегом будет решена.

Я не знал, что стало с Алиат, вопросы с ней закрывал Этриан. Как я понял, она уволилась из дворца и уехала, прихватив с собой рекомендации и выплаты. Скорее всего, в моих покоях остался Наргос — парнишка с компульсивным поведением в виде мании то пыль протирать несуществующую, то вещи перебирать туда-обратно.

Дело даже не в том, что я не хотел видеть того же Наргоса. Просто, дворец никогда не был моим домом, я всегда ощущал себя там чужим. Особенно это касалось личной комнаты, там не было чувства безопасности. К тому же, Ларгос мог вернуть пораньше, а пересекаться с ним я не желал.

Мой визит в поместье Араканд произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Я прошёл по их кварталам в нижнем слое, появился в реальном мире только перед самой огороженной территорией их личных владений.

Вошёл в широкие ворота, недалеко от которых скучающе прохаживался охранник. Он меня сразу узнал, поприветствовал низким поклоном и убежал. Сонная территория мигом ожила, слуги начали носиться туда сюда, попутно кланяясь мне. Вскоре появился и местный доверенный. Он поприветствовал меня и спросил о цели визита.

— Я пришёл к своему другу Индарейну Араканд. Он дома?

Мужчина аж в лице поменялся, глаза забегали.

— К сожалению, элорд Индарейн очень занят, я не уверен, что он сможет вас принять…

— Индарейн более занят, чем третий принц Амрота, который сорвался со срочной службы на Жутких Болотах и в своём плотном графике выкроил время, чтобы навестить друга?

Моя речь прозвучала как насмешка, а доверенный побледнел.

— Простите, ваше высочество, — он низко поклонился, — вы пришли так внезапно, мы не успеем подготовиться достойно к вашему приёму.

— Мне не нужен приём, Эруилесир, мне нужна встреча с другом.

Вот ведь имечко, «благородный эльф». Но по фамилии, он являлся родственником главы дома, так как никто другой не мог носить фамилию Араканд, кроме членов семьи до двух поколений. Далее уже следовало брать иную фамилию и приставку к ней.

— Возможно, вы пожелаете выпить чай во время непродолжительного ожидания? У нас прекрасный сад.

— Сколько, — с усталостью вздохнул я.

— Не больше двадцати минут вашего ожидания, ваше высочество.

Столько прождать я был готов, но точно разозлюсь, если они придумают отмазку для нашей встречи. Ведь иначе мне сразу бы сказали, что парня нет дома. Но я и так знал, что он здесь, ведь ещё давно Рэй вживил в него свой якорь.

О моих пристрастиях знали, так что на стол положили много сладкого. А сад ничем не уступал королевскому — всё так же цвело и пахло.

К сожалению, вскоре появился глава рода Тианисор Араканд, стоило мне лишь сделать один глоток чая.

— Ваше высочество, — Тианисор склонился в поклоне, показывающем, что его общественное положение ненамного ниже моего. — Какая неожиданная и приятная честь для дома Араканд.

Безупречно уложенные волосы главы дома струились по плечам. Его образ излучал достоинство и власть, я ощущал в нём мощь эклурга, но не было фона магистра. Посмотреть и узнать точно не мог, так как это стало бы проявлением неуважения.

— Лорд Араканд, — я приподнял чашку в знак приветствия, но вставать не стал. Этикет позволял — принц всё же.

— Я слышал, вы желаете видеть Индарейна, — Тианисор опустился в кресло напротив с идеально выверенной грацией. Из-за кустов тут же выскочила служанка с подносом и ещё двумя чашками, одну из которых незамедлительно наполнила и поспешила скрыться. — Должен принести извинения за его отсутствие. Мой сын сейчас на тренировочных площадках. Обязательства Зелёного Рыцаря требуют полного погружения, вы же понимаете.

Я действительно прекрасно это понимал. Титул Зелёного Рыцаря являлся национальным и накладывал свои отвественность и риски. Жаль парня, он и до этого признания страдал от давления отца, сейчас же, когда от этого их статус стал ещё выше, наверняка всё стало ещё хуже.

Отчасти поэтому я и хотел его увидеть. Он почти не писал мне писем, они были сухими, официальными. Не удивлюсь, если Тианисор их перечитывал или даже диктовал.

— Я уже послал за ним, — продолжил лорд. — Думаю, он освободится с минуты на минуту. Как вам чай, ваше высочество? Этот сорт мы вывели сами, не для продажи.

Я слышал о моде на подобное. Продукт, блюдо, вино, чай — что угодно, что можно съесть и насладиться вкусом. То, чем угощают гостей и делают визитной карточкой дома. У Даэрин подобного не было.

— Превосходно, — я сделал глоток из вежливости. Потому что этот чай, как и весь чай в мире эльфов, был травяной бурдой. Чай, кофе, шоколад — то, полноценных аналогов чему я пока не встретил.

Сладости на столике манили, но я решил не набрасываться на них при главе рода. Да и аппетита особого не было, так как недолюбливал этого мужика после рассказов Рейна.

— Прошу прощения за столь внезапное вторжение. Обстоятельства сложились так, что я оказался рядом.

— Никаких извинений, — Тианисор снисходительно улыбнулся. — Дружба нашего рода с короной длится не одно тысячелетие. Мы всегда рады видеть вас.

Разговор перешёл в светское русло о родах, которыми я не интересовался, политикой, погодой и прочем. Вскоре действительно явился Индарейн. Он шёл быстро, движения дёрганые. Он поклонился отцу, потом мне и сел. Руки его слегка дрожали, когда он наливал себ чай. Жадный взгляд скользнул по сладостям, но к ним парень не притронулся.

От вида Индарейна меня кольнула ярость, которую я тут же подавил. Парень был сам не свой, помимо общей тревожности я заметил следы истощения, будто он давно не спал. Ещё и этот взгляд на сладкое — наверняка ведь папаня до сих пор запрещал прикасаться к подобной роскоши. Грёбанный скряга.

— Светлого дня, — сказал Рейн невпопад, заметив мой пристальный взгляд, хотя только что уже поздоровался.

Тианисор едва заметно нахмурился, смотря на сына, который лишь губами коснулся чая и откинулся на спинку стула, после чего невидящим взглядом уставился вдаль.

— Кстати, как служба на Жутких Болотах? — лорд решил продолжить беседу. — Место, стоит признать, не для слабых духом.

Я внутренне напрягся. Что можно рассказывать главе дружественного дома, а что является военной тайной? И так недавно взболтнул лишнего отцу, потому выбрал нейтральный тон:

— Болота — лучшее место для защитника. Да, развитие моей доми замедлилось, если вы заметили, — усмехнулся я, — но опыт, который получил, стоил этой жертвы. Противостояние тварям, которые не знают пощады, закаляет лучше любой тренировки. Я рад, что попал именно туда. Да и время трачу на обучение, а не развитие, но это временно.

— Достойные слова для потомка древнего рода, — одобрительно кивнул Тианисор. — К слову об опасностях… Ваше высочество, позвольте обратиться с небольшой просьбой?

— Слушаю.

— На подведомственной нашему роду территории завелись опасные твари. Мы даже не можем понять, демоны это или звери, или всё сразу. Они вредят мирному населению, нападают на деревни, — лорд помрачнел. — И, что самое неприятное, ускользают от сильных магов. Чувствуют угрозу и прячутся. Слабым же… слабым не хватает опыта их выследить и уничтожить окончательно. Клоафы нашего рода бессильны и становятся жертвами, как и прочие, если не успевают среагировать. Пока никто не погиб, но маги теряют в развитии и годы памяти, а обычные эльфы впадают в кому на неделю, а потом просыпаются с сознанием малых детей. Они не помнят жён, матерей, детей. Им предстоит долгая реабилитация прежде, чем вернутся к обычной жизни.

Я насторожился. Просьба о помощи от главы рода звучала странно, так как обычно такие вещи решались через официальные запросы. Конечно, обычно королевский род вмешивался при сотнях жертв или убийствах, но кланы старались решать подобные проблемы как можно раньше.

Возможно, видя мой немой вопрос, Тианисор продолжил:

— Мы обратились к Ларгосу, он должен посетить наш дом завтра, так как в отъезде. Его ведомство обещало позаботиться об этой проблеме.

Ну зашибись, конечно, этого утырка мне только не хватало тут.

— Ваше высочество — клоаф, — продолжил лорд, делая акцент на ранге. — Я слышал, ваш дар позволяет вам оставаться незаметным для подобных сущностей. А Индарейн — адепт. Если бы вы согласились провести для него небольшой мастер-класс по противодействию нечисти в полевых условиях… Это и для него была бы бесценная практика, и для рода — помощь. Вы как представитель королевской семьи оказали бы нам неоценимую услугу. Но я не настаиваю, ваш старший брат в любом случае поможет нам. Я лишь хотел бы тренировки для сына, только вы можете ему предоставить подобное, по-дружески.

Предложение было неожиданным, но заманчивым. Те крупицы информации, которыми он поделился, взбудоражили моё любопытство. К тому же, демоны на мирной территории? Ещё и жертвы с потерей памяти? Это ж покопаться в их головах можно и тоже узнать что-то интересное!

— Заманчивое предложение, — медленно произнёс я. — Я согласен.

Тианисор просиял лицом, но сдержанно, с достоинством:

— Я немедленно распоряжусь подготовить сопровождающих, если у вашего высочества есть время. Есть возможно, через пару часов выдвинуться? Мы предупредим вашего отца.

— Время есть, — кивнул я, не удержавшись от предвкушающей улыбки. Судя по эмоции на лице Тианисора, ему мой настрой понравился.

Интдарейн тем временем то испуганно пробегался по нам глазами, то снова будто проваливался в свои мысли, устремляя взгляд вдаль. К чаю он больше не притронулся.

— Тогда я оставлю вас, — лорд поднялся, поклонился. — Наслаждайтесь беседой, — и с этими словами он бесшумно удалился, растворившись в зелени сада.

Повисла тишина, я наблюдал, как взгляд Индарейна обретает осмысленность от понимания, что его отец ушёл. Он словно бы выдохнул и потянулся к сладостям. Но замер, виновато посмотрев на меня.

— Ешь уже, — улыбнулся я и сам взял маленькую зефирку, чтобы тут же закинуть её в рот. — Рад тебя видеть. Как ты?

— Хорошо. Всё хорошо. Тренировки, — Индарейн повёл плечом, якобы изображая непринужденность. Вышло неубедительно. — Ты чай пьёшь? Хороший чай. У нас хороший чай.

Он говорил отрывисто, сбивчиво, и его взгляд то и дело метался к выходу из сада, туда, где скрылся отец. Будто боялся, что тот заметит, как сын уплетает сладости.

— Ну как, рванём в небольшое приключение вместе? Заодно развеешься. А то ты нервный какой-то. Что-то случилось?

— Куда рванём, какое приключение? — насторожился он, опасливо поглядывая на меня.

— Твой отец предложил мне поохотиться на ваших землях, — сказал я, делая ещё один глоток. — С тобой. Ты вообще слушал?

— Да? — Индарейн словно не понял смысла слов. — Да, конечно. Хорошо. Тренировки это хорошо.

Его руки мелко дрожали, лицо отдавало едва заметной желтизной, вздувшиеся капилляры в глазах, но больше всего меня насторожили его ответы.

— Индарейн, — тихо позвал я, беря его за запястье. Он замер, перестав жевать и затравленно посмотрел на меня. — Ты когда спал последний раз?

В его глазах плескалась тревога, граничащая с паникой. Он опять бросил взгляд в ту сторону, куда ушёл его отец.

— Пойдём в твою комнату? — предложил я.

Индарейн кивнул и мы быстрым шагом направились по коридорам поместья. Всю дорогу молчали, а когда достигли его комнаты и дверь закрылась с щелчком, все стены окутали запутанные вязи заклинаний. Мне одного взгляда было достаточно, чтобы понять — шумоизоляция.

Парень прислонился к стене спиной и медленно сполз по ней, закрыв лицо руками. Его плечи тряслись.

— Индарейн, — в моём голосе уже открыто звучала тревога. Я сел рядом с ним и положил ладонь на плечо. — Что случилось?

Друг поднял на меня безумные глаза.

— Адмир, — прошептал он. — Я не успеваю… Я не смогу спасти Силь. Времени совсем мало, а я застрял… Застрял…

Его глаза наполнились слезами, он вновь поспешил закрыться ладонями, раздался всхлип.

Я растерялся от слов парня. Да что такое с ним происходит? В какой беде его сестра? Но это после, сначал его нужно успокоить. Потому я обнял его, предоставляя возможность выплеснуть эмоции.

Через какое-то время он начал успокаиваться, я же понял, что он банально засыпает.

— Рейн, ты мне доверяешь?

— Конечно же…

— Можно мне самому посмотреть твои воспоминания?

— А? Да. Наверное, так будет проще. Я так устал… Ты… ты ведь поможешь? Спасёшь Силь?

— Тихо, тихо, спи, всё хорошо. Я здесь. Ты можешь отдохнуть.

Кажется, это разрешение стало для него последним рубежом, так как он моментально вырубился.

Я перенёс его на постель, самую обычную. Почему-то думал, что у всех аристократов огромные кровати с балдахином, как у меня во дворце. Но нет, полуторка, даже не двуспалка. Комната огромная, немногим уступала моей, но поделена на функциональные зоны. Здесь даже было нечто вроде небольшой спорт-площадки — гири, штанга, перекладины на разной высоте.

Лицо Рейна разгладилось и стало почти как прежде. Но время от времени пробегала судорога, словно снилось что-то неприятное. Я создал небольшое заклинание для того, чтобы не было никаких снов. Так он отдохнёт быстрее и лучше, а заодно не будет видеть то, что я найду в его голове. Точнее, не запомнит этого.

Подошёл к двери и навесил свой дополнительный замок, чтобы нам никто не помешал. Дал задание Рэю давать разворот, если кто-то надумает ломиться. Когда подготовка закончилась, я сел на край кровати и положил голову Рейну на грудь. Одна из самых удобных поз для близкого взаимодействия что со структурой, что с сознанием. Хоть площадь взаимодействии и важна, но наваливаться на него и обнимать не хотелось. И так сойдёт.

Согласие это не только банальная вежливость или уважение, но и часть ментальной защиты. Так как парень разрешил залезть в голову и доверял мне, то его личное присутствие не требовалось. Барьер защиты пришлось пройти, но он был мягким и вскоре удалось протиснуться.

Что ж, библиотека оказалась одной из самых распространённых — лабиринт комнат в монохромном мире, а я парил сверху. Незамедлительно создал специальный духовный барьер, который ускорял восприятие времени внутри и замедлял снаружи. Эффект пока нестабильный, вместо одного внешнего часа для меня могло пройти от пяти до двадцати часов. Удобная штука, Рэй научил. Постоянная практика магии мёртвых давала свои результаты, я всё лучше и лучше работал с препраной. Особенно внутри сознания, которое по сути из этой самой препраны и состояло.

Далее я использовал конструкт вязей, которые отыскивали воспоминания согласно хронологии. Летал от одной точки к другой, ища именно с сильными эмоциями. Увы, это не обязательно оказывалось полезным. В парочке таких я видел, что Индарейн просто тренируется. Мне же не требовалось каждый раз полное погружение.

Наконец, в третьем кубике я увидел бледное движущееся изображение его отца и позволил себя поглотить. Так оказался в одном из помещений этого самого поместья, судя по дизайну.

— Ты слишком слаб, — Тианисор не скрывал раздражения в голосе. Полный контраст с тем его образом, что я только что мог наблюдать. Вместо благородного, умудрённого возрастом эльфа я видел откровенного мудака. Он всё ещё двигался аристократично, но образ был высокомерным и отталкивающим. — Не понимаю, почему амулет Зелёного Рыцаря мог оказаться таким бесполезным. Или это ты сам не хочешь быть героем нашего народа?

Он остановился и с вызовом, не предвещающим ничего хорошего, посмотрел на сына. Тот стоял перед ним, ссутулившись и опустив взгляд.

— Я стараюсь изо всех сил, отец, ты ведь знаешь. Уверен, слуги докладывают тебе. Я тренируюсь по десять часов ежедневно, ещё восемь медитирую. Сплю лишь по четыре…

— Этого недостаточно, — оборвал его отец. — Ты продвинулся лишь на четыре ступени с момента выпуска! Я надеялся, что за год станешь клоафом. Двукратная скорость это слишком мало.

Он покачал головой, а Рейн ссутулился ещё больше.

— Отец, я хотел попросить…

— Чего тебе? — обращение было чуть ли не к как назойливой мухе. Почему Индарейн всё это терпел, я совершенно не понимал.

— Пожалуйста, не отдавай Сильмарае в род Грецинд. Их главе двести тридцать…

Что-то знакомое… Это же один из высоких домов Нимброса! По сути, окраина страны.

— И что? Он мужчина в самом расцвете сил. А его жена умерла семь лет назад.

От старости, как я сразу же подумал. Всё же, обычно женщины менее «прокаченные» и живут меньше. Вряд ли она где-то билась с нежитью и оттого откинулась.

— Он слишком… — Рейн запнулся, сжимая кулаки, но всё равно не смотря на отца. — Соскучился по женскому телу. И позволил себе лишнее при личной встрече.

— Твоя сестра слишком впечатлительная, — отмахнулся Тианисор. — К тому же, пока ещё ничего не решено. Она в любом случае закончит Школу и получит уровень адепта. Иначе сложно будет найти ей достойного мужа. Женщина адепт может быть рядом хоть с флаосом, хоть с эклургом. А в статусе послушника можно только с кем-то из низкого дома сойтись. Думаю, не нужно объяснять, что нам этот вариант не подходит.

— Может, лучше ей закончить Академию? Клоаф лучше адепта…

— Она бо́льшая бездарность, чем ты, — снова оборвал сына недовольный мужчина. — Если её муж пожелает, то поможет ей развиться. Нет — так нет. Это уже будет не наше дело, она станет частью чужой семьи. Если Грецинд будут достаточно щедры, то получат свежую кровь в виде твоей сестры. Но пока ещё ничего не решено, есть варианты и получше.

— Отец…

— Хватит! — старик взбодрился и даже подобрел внезапно. — Давай сделаем что-то получше, чем этот глупый спор? Заключим соглашение, что если ты до выпуска сестры станешь клоафом, то я уберу её имя из реестра клуба «Белая Роза». Так что она сможет сама выбрать себе мужа, какого захочет. С одним лишь условием — чтобы это был высший дом.

Индарейн ошарашено уставился на отца:

— Но ведь лишь год остался! Я не успею!

— А ты постарайся, — в голосе Тианисора вернулось раздражение. — Не хочешь ради себя, нашей семьи или нашего народа, то хотя бы ради сестры. Так ты согласен или нет?

— Согласен…

Рейн просто прорычал, с ненавистью сверля отца тяжёлым взглядом. Тот смазался от быстрого движения и ударил парня по лицу с оглушительным шлепком. Тот сделал пару шагов, теряя равновесие, но удержался на ногах.

— Не смей так смотреть на меня, — холодно сказал он. — Тебе до Лоринера как до небес даже с титулом Зелёного Рыцаря. Я не хочу, чтобы ты опозорил наш род, став самым слабым Героем в истории.

Он отошёл, отвернувшись и словно немного успокоился.

— Если бы знал, что твоя мать родит мне таких… Удался только твой старший брат, лишь на него надежда. Жаль, что не он был избран. Очень жаль. Но чего, я костьми лягу, но вылеплю из тебя нормального эльфа и защитника. Однажды ты поумнеешь и поймёшь, что я был прав. А теперь — пошёл вон.

М-да. Мудачело он знатный. Хотя, я это и так знал.

Пробежался по другим воспоминаниям и узнал, что старикашка из Грецинд немного полапал Силь на свидании и намекал, что любит активность в постели. Девушка очень расстроилась, ей мужчина был противен до тошноты. Индарейн же единственный, кому она могла пожаловаться.

«Белая Роза» это такой клуб завидных невест. Аристократы вносили туда своих дочерей в надежде, что кто-то из таких же титульных особ захочет взять их в жёны. Прежде я и не знал, что такой существует. Оказывается, есть даже «Плющ» — вариант для реестра женихов, которые были готовы перейти в род жены. Подобные клубы устраивали всякие мероприятия для знакомства и свидания, помогали родителям договариваться.

К сожалению, в эльфийской культуре если ты становился частью другого рода, то терял связь со своей семьей. Считалось нормой вообще обрывать все контакты. Эльфы попроще не всегда следовали данной традиции, а вот чем выше, тем чаще. Тут играли роль расстояние и договорённости. Никто не хотел потенциального предателя в своих рядах, пусть даже женщину. Она вполне могла вынести сор из дома, либо вообще продать какие-то родовые секреты, артефакты или техники.

Индарейн закончил Школу адептом третьей ступени, и то этот прорыв ему дорого дался. Во время разговора с отцом он был на седьмой ступени, сейчас — на восьмой. Ещё две впереди, а до конца учебного года оставалось меньше двух месяцев. Так что Рейн прав, это нереально.

Ну, как не реально. Я мог ему помочь, и даже скорее всего всё выйдет. Опасность есть, но всё же, как и возможность. Как сложно…

Ох, я действительно хотел помочь ему. А ещё он нашёл некий способ справиться с ситуацией, так говорил сестре. Что спасёт её обязательно. Но я не знал, какой это способ.

Так же я случайно наткнулся на сцену, о которой Рейн мне когда-то давно рассказывал. Как его отец отчитывал детей, что они не смогли войти ко мне в доверие, и Рейн должен прикрыть сестру. А именно — лечь под меня. Что тогда, что сейчас — слухи о моих предпочтениях только множатся.

Видел и другие воспоминания — о матери, о сестре. Об их походах на рынок за сладостями, как мать их баловала в меру своих сил. Лоринер был примерно возраста Ларгоса и весь пошёл в отца. Такой же жадный и хладнокровный мудила. Так что увы, от него никакой поддержки не было.

М-да. Почему? Почему Индарейн терпел подобное отношение к себе? Конечно, прежде у них не было шанса даже сбежать, отец бы нашёл их и вернул. Но сейчас Индарейн — национальное достояние. Он может получить поддержку абсолютно любого рода, да даже Даэрин. Если просто придёт и попросит этого. Или я что-то не знаю?

Может, он боится, что не уследит за сестрой? Что если вдруг его призовут, то некому будет позаботиться о Силь? Считает, что он действительно слабак и с сестрой никому в этом мире не нужен, кроме отца? Так называемая выученная беспомощность? Обо всём этом я ещё планировал после поговорить с ним. Сейчас же…

В воспоминаниях было и название места, в котором происходила та дичь, о которой рассказывал Тианисор. Так что я написал записку, снял все замки, усыпил парня крепче и, закинув его на плечо, покинул поместье. Разумеется по более низкому слою реальности.

Проснулся Индарейн не сразу. Сначала просто заворочался, что-то бормоча во сне, затем затих, потом снова дёрнулся и резко сел, распахнув глаза.

— Где я? — выдохнул он, озираясь по сторонам в изумлении.

Благо, сказал он это шёпотом, в тембре, близком к нужному, потому его голос не прозвучал инородно. Но он быстро осознал, где находится, так как доми с его вечным сочным летом сложно не узнать, особенно в начале весны, когда в лесах ещё лежал снег.

Я сидел рядом, так как медитировал то время, пока он спал. Уже после того, как закончил с его осмотром, естественно. Вокруг нас стояла звенящая тишина, нарушаемая тихим шелестом листьев от далёкого ветра. В нескольких метрах в стороне искрилась на солнце гладь небольшого озера. Динами в своём лучшем проявлении — лето, цветы, покой. И воздух, наполненный энергией.

— В безопасности, — ответил я, с улыбкой смотря на него. — Ты проспал двенадцать часов.

Индарейн замер. Его лицо вытянулось, а потом побледнело.

— Двенадцать… — прошептал он и вдруг вскочил на ноги, едва не запутавшись в траве, и схватился за голову в испуге. Его голос дрожал, но он соблюдал тембр. — Адмир! Мы в динами? Ещё и диком! Здесь нельзя спать! Если заснуть в таком динами — останешься навечно!

Он был полон отчаяния, будто его жизнь кончена. Я беззлобно рассмеялся. Всё же, голова этого парня забита общепринятой чушью, он не виноват в собственном невежестве.

— Сядь, — сказал я, кивнув на место рядом. — Всё хорошо. Веришь мне?

— Но все знают… — Индарейн замер, непонимающе глядя на меня, но всё же сел обратно. — Или это не дикое…

Вообще-то дикое, он верно предположил по тому, что место ему незнакомое. Мы же не в храме находились.

— Все знают, что в диком динами есть опасность для жизни, но если соблюдать предосторожности, то нечего бояться, — пояснил я. — Спать здесь можно под надзором кого-то в сознании. Например, меня.

Он кивнул, неверяще смотря на меня. Хотя, скорее это было похоже на восхищение. Но тут до него, кажется, дошло иное.

— Двенадцать часов, — повторил он уже другим тоном. — Я проспал двенадцать часов… Сколько времени потеряно зря… Почему ты не разбудил меня?

— Потому что я принёс тебя сюда с одной целью — чтобы ты выспался и набирался сил. Не стоит так переживать, хоть ты и проспал двенадцать часов, снаружи прошло лишь пять. Так что у нас всё под контролем.

— Пять часов, — повторил Индарейн. Он смотрел на свои руки, лежащие на коленях, и в его глазах появлялась та самая затравленность, которую я видел в поместье. — Я потерял пять часов. Вместо того, чтобы тренироваться…

— Индарейн, — перебил я его строго. — Помолчи.

Он вздрогнул и поднял на меня глаза.

— Время не потеряно зря, — сказал я спокойно. — Ты восстановил силы, в первую очередь. Ты не спал нормально не один месяц. Тренировки до изнеможения, потом бессонница, потом снова тренировки. Организм адепта, конечно, выносливый, но не настолько, у всего есть границы. И ты даже перешагнул через них.

Индарейн хотел что-то сказать, но я продолжил:

— Твоя доми на грани краха. Ты себя так загонял, что магическая структура начала вибрировать с неправильной частотой, вступает в диссонанс с потоками маны. Если бы не артефакт Зелёного Рыцаря, она бы уже рассыпалась, а ты стал магическим инвалидом.

Индарейн побелел ещё сильнее. Кажется, он и сам не понимал масштаба катастрофы.

— Я… я думал, просто устал, — прошептал он. — Думал, если тренироваться больше, то привыкну. Стану сильнее. Что это лишь из-за неопытности такой плохой контроль.

— Это организм кричал тебе, чтобы ты остановился, — я укоризненно покачал головой. — Ты чуть было сам себя не загнал почти до смерти. О чём ты вообще думал? О сестре? Я видел её проблему и условие, что поставил твой отец.

Парень перевёл на меня недоумённый взгляд, явно не понимая, о чём я.

— Ты ведь сам разрешил мне посмотреть твои воспоминания, — снисходительно улыбнулся я.

— Ты и это умеешь? — воскликнул он с восхищением.

— Да, но ты не рассказывай никому, хорошо? — я подмигнул ему. — Будет наш общий секрет.

— Хорошо, — кивнул он с серьёзным видом.

— Я посмотрел твою доми. Всё плохо, но не безнадёжно. Вибрации можно стабилизировать, диссонанс сгладить. Это будет непросто, потребуется время и дисциплина, но я помогу. Ты не один, понял?

В глазах Индарейна было столько благодарности, что мне даже неловко стало.

— Адмир… — выдохнул он. — Ты… ты правда поможешь? Ты же гений поколения, у тебя своих дел полно. Служба на Болотах, обязанности принца, а ты тут со мной…

— Помолчи, — повторил я, улыбаясь. — Друзья для того и нужны, ты забыл? В письмах только сухие фразы получал от тебя, между прочим. И не смотри на меня так, будто я божество. Я младше тебя, по идее, это ты должен меня поучать.

Индарейн вдруг всхлипнул и рассмеялся одновременно. Странный звук получился, выходящий за рамки, потому уши резануло, а парень ойкнул.

— Ты младше, — согласился он. — Но иногда кажется, что ты старше всех нас вместе взятых. Откуда в тебе это, Адмир? Как ты всё понимаешь?

— Много читаю, — усмехнулся я. — И меньше переживаю по пустякам. Не забывай, я наследник своего деда архимага. Мне по статусу положено знать больше других.

Он вытер глаза рукавом, глубоко вздохнул.

— Кстати, а что ты за решение обещал Силь? Этого я не увидел.

Индарейн покраснел, причём сильно, до самых ушей. Это меня удивило.

— Я… — он замялся, отвёл взгляд. — Я хотел… хотел поговорить с тобой… попросить…

— О чём? — не понял я.

Он сжался и будто выдавил через силу слова:

— Пожалуйста, объяви Силь своей невестой…

— А? — выдохнул я от такой внезапной просьбы.

Индарейн поспешил объясниться:

— Я не прошу жениться, правда, да и ты вроде не спешил с этим. Просто, имея такой статус… Она будет защищена от брака с Грецинд или кем-то ещё. Пожалуйста, Адмир… Сам видишь, я не смогу стать клоафом, меньше двух месяцев осталось… можно просто объявить помолвку на какой-то срок, а потом… Потом разорвать, когда я что-нибудь придумаю. Или когда ситуация изменится.

Он наконец поднял на меня глаза, смущённый такой слишком личной просьбой. Ведь он по сути в отчаянии и вынужден это просить, так как иного выхода не видит.

— Прости, Адмир. Я понимаю, что это наглость. Что я не имею права тебя просить о подобном. Но ты мой единственный друг, у которого хватит влияния. И ты… ты хороший. Я знаю, что ты хороший. Ты не обидишь Силь, даже если согласишься просто для вида. А я… я отработаю. Чем угодно. Всю жизнь буду должен.

Я смотрел на него и думал.

Предложение было неожиданным. Диким, если честно. Всё же, некогда Силь пыталась набиться мне в любовницы по приказу отца и это было для меня неприятно.

Но, с другой стороны…

— Логика в твоих словах есть, — признал я. — Если она будет считаться моей невестой, никто не посмеет её тронуть. Даже собственный отец.

Индарейн затаил дыхание, смотря на меня с надеждой.

— Я подумаю, — сказал я. — Не обещаю прямо сейчас, но подумаю. Мне нужно понять, чем это может грозить мне самому и моему положению. Но я считаю, что есть иной выход, сначала его попробуем.

— Какой? — удивился парень.

— Как какой? Сделать тебя клоафом.

— Но…

— Да не лично я же, — рассмеялся я. — После дня рождения я пойду в гости к деду, Адмиру Старшему. Айда со мной? Уверен, твой отец против не будет. Дедушка точно сможет помочь, если это возможно.

— Спасибо, Адмир, — сказал он тихо. — За всё. За то, что выслушал. За то, что поможешь с доми. За то, что согласился хотя бы подумать о Силь.

— Благодарить будешь, когда всё сделаю, — отмахнулся я. — А пока давай-ка выбираться отсюда. Твой отец, наверное, уже отряд сопровождения снарядил. Нехорошо заставлять лорда ждать.

Индарейн кивнул и поднялся, отряхивая штаны от травинок.

— Адмир, — позвал он, когда я тоже встал.

— Что?

— Ты правда умеешь манипулировать временем? Ну, я проспал двенадцать часов, а там прошло пять…

Его замечание снова вызвало мой смех.

— Нет, конечно, я не умею манипулировать временем. Это лишь небольшая хитрость, но деталей я не раскрою — секрет. Ладно, идём. И запомни: если ещё раз доведёшь себя до такого состояния, я… Я рабом тебя своим сделаю, раз сам о себе позаботиться не в состоянии. Понял?

Индарейн улыбнулся — впервые за весь день нормально, открыто. Он понял, что я шутил.

— Договорились.

Мы вышли из динами, так как предстояло разобраться с ситуацией в деревнях неподалёку. А там всё было тоже не просто. Рэй исследовал все территории, но не нашёл ничего. Ни одного мало мальски сильного магзверя или фортиса. Ни одного существа, которое могло бы справиться со слабыми магами.

И всё же, кое что было. Пустота.

«Какая ещё Пустота?» — хмурился я, разговаривая с Рэем.

«Место, полностью потерявшее связь с Астралом, — вместо него ответил Айлинайн. — Там подобным нам неоткуда брать энергию, кроме как из своих запасов, или поглощая её из живых. Но и у живых мана там со временем истощается. Это гиблое место для всего».

Кажется, я о чём-то таком уже читал, но думал, что это гипотетическое место. Та же лаборатория Алдаласара была экранирована, но прям совсем связь не теряла и магия там существовала.

Мой резерв был огромен, а вот Индарейн… Мог ли я защитить его? По правде говоря, сомневался. Мог быть уверен только за себя. А потому мы отправились в деревню.

Деревня воплощала собой исконную архитектуру эльфов, которую можно было охарактеризовтать одним словов — типовая. Чем-то походило на икею, в своей простоте и функциональности, но в то же время присутствовало много изысков в виде резных либо расписных узоров под растения, много мелочёвки и самой зелени, растений. Домики под копирку, отличались только цветом фасадов и цветами, формами клумб перед окнами. Структура посёлка радиальная. Ну и высокий забор, исписанный защитными плетениями, куда без него.

Встретили нас радушно. Так же здесь оказались те сопровождающие от Араканд, которых послал лорд. Нам быстро организовали осмотр пострадавших. Не знаю, моя персона имела вес, или Индларейна, но нас клановые защитники слушались беспрекословно, хотя трое из них были флаосами, остальные — клоафами. Лидер же отряда целым эклургом.

Зрелище аглары и послушники из гражданских представляли жалкое. Одни пускали слюни и агукали, другие сосали кулачки. И всё это вполне взрослые эльфы. Пока я проводил осмотр, один обкакался, судя по запаху. Они реально были детьми по сознанию.

Но хуже всего то, что их библиотеки были пусты, совершенно. У каждого даже не комплекс комнат, а чистое поле со свежими кубиками воспоминаний. Чтобы свершить подобное, нужно быть демоном, причём не слабым.

Я буквально впал в ступор. Уж что, а подобного я никак не ожидал. Что кто-то действительно искромсает сознание.

Пока я ходил от одного эльфа к другому и клал ладонь им на макушки, за всем этим с любопытством наблюдал Индарейн. Закончив, я повернулся к нему.

— Боюсь, тебе придётся остаться здесь, — сказал я с напряжением в голосе. — Не могу гарантировать твою безопасность. Не знаю, насколько задержусь, но имей ввиду, жду тебя вместе с сестрой на своём дне рождении.

Индарейн не стал спорить. Мне даже показалось, что он немного расслабился — не хотел идти изначально?

Отряд хотел сопровождать меня, но я отказался от этой услуги и вскоре был на границе Пустоты. По ощущениям она ничем не отличалась от остального окружения. Но если демон и был, то только там. Наверняка там логово.

Внутри я не ощутил ничего, никаких изменений. Самый обычный лес. А вот Рэй поёжился и сообщил, что ему здесь не нравится. Он сразу же залез ко мне в волосы, чтобы подпитываться от крох рассеивающейся маны. Айлинайн также вскоре вышел из невидимого состояния, аргументируя это тем, что слои реальности пропали.

Ориентиров на местности не было, так что мы просто бродили по территории и смотрели обычным зрением всё вокруг.

Внезапно Айлинайн остановился и посмотрел в сторону:

— Я что-то там чувствую.

Очевидно, мы пошли туда и обнаружили старый костёр. С одной стороны, это действительно могло быть старое кострище, а с другой — слабые прорывы на Болотах имели похожий вид.

Айлинайн присел и провёл рукой над кострищем.

— Раньше здесь был прорыв.

Я присмотрелся и действительно обнаружил плетения заплатки. Это меня сильно удивило, ведь выходило, что кто-то это наложил. То есть здесь уже был отряд зачистки. Тогда… что это вообще значит?

Сам присел рядом с кострищем и провёл рукой, касаясь плетений и пытаясь понять, как давно они были наложены. По энергии в них и фону разлома за ними можно было примерно сориентироваться. Вот только ничего сделать я не успел, так как ощутил сначала писк Рэя, а потом укол в шею.

Что за… Я ведь был покрыт кинетической плёнкой! И почему Айлинайн не защитил меня?

Но подумать о чём-то я не успел, так как мир погрузился во тьму.

Просыпаться было больно. Почему-то такое ощущение, будто меня нещадно пинали ногами накануне. Ещё и общая усталость сказывалась, я будто не выспался, а накануне вагоны с гравием разгружал.

Но в следующий миг распахнул глаза в ужасе — я не просто не ощущал магии вокруг, я не находил её в себе. Мой источник был высосан досуха!

Неприятное чувство дежавю охватило меня. Я находился в камере, освещённой из окна с решётками за моей спиной. Сам привязан к стулу и шея чесалась по кругу — наверняка тот самый ошейник антимагический. А ещё я находился в клетке, на прутьях которой вовнутрь шли небольшие шипы. Или большие? Сантиметров по десять.

А ещё… из моего солнечного сплетения торчал кол!

— Ты очнулся, — услышал я голос Рэя и ощутил его маленькие ладошки на своей щеке. Он буквально высунулся сбоку и начал заглядывать мне в глаз.

— Что здесь вообще происходит? — хотел я спросить, но выдал хрип, похожий на предсмертный и закашлялся. Во рту было сухо, но не настолько, я не думал, что сложно будет говорить.

— Это твой жуткий брат, — возмущённым тоном сказал фей, поняв мои мысли из общего пространства в голове. — Ларгос.

«Где Айлинайн?»

— Без понятия, — фей покачал головой. — Как только ты упал, сработала какая-то ловушка. Такое ощущение, будто этот Болотник развоплотился. Меня самого спасло лишь то, что находился в твоих волосах и быстро нырнул внутрь твоей плоти.

Просто превосходно, что тут сказать. Мой взгляд вновь скользнул к колу. Почему я его не чувствую? Или это на фоне общей боли?

Рэй сообщил, что клетка артефактная и он не может вылететь наружу.

За спиной всё меньше проникало света — наступал вечер. А потом явились местные пыточники. Лица за маской спрятали.

— Вы хоть знаете, кто я? — прохрипел им, но ответа не получил.

Их было трое. Двое встали перед клеткой и подняли ладони. Я видел, как воздух завибрировал, будто конвекции воздуха. Похоже, они делали какую-то магию. Тем временем третий зашёл ко мне и запер за собой, ключ откинул в сторону. Только тогда двое остановились.

Пыточник выдернул кол, уперевшись одной рукой мне в плечо.

«Рэй!»

Мужчина упал на пол без чувств, а двое магов быстро покинули комнату, прихватив с собой ключ от клетки.

Как же больно! В момент, когда он выдернул кол, я ощутил отдачу по всей доми. Аж искры из глаз, пришлось возвращать дыхание несколько минут. А из дыры прямо в рубашке сочилась кровь. Благо, у тело клоафа спасало и началась регенерация. Очень слабая, естественная, так как магии у меня не было.

Раздался топот по коридору. Внутрь опять ввалились эльфы со скрытыми лицами и зачали «заплёвывать» меня дротиками из трубок. Но Рэй в невидимсти сработал на опережение и сбил их все. Прошло немало времени прежде, чем снаряды у них закончились.

На меня смотрела дюжина глаз, в которых читалась паника.

— Вы хоть знаете, кто я? — повторил я свой вопрос.

— Можешь не спрашивать, они тебе не ответят, — раздался знакомый голос и ублюдки расступились. Это был Ларгос. Он ухмылялся, хоть я и чувствовал напряжение в его позе. — У них нет языков.

В его правой руке находился какой-то диск, ремешок от которого был перевязан на запястье. Он вскинул свою конечность и я чуть не ослеп от яркой вспышки.

«Похоже на то, чем Болотника изгнали, — проговорил Рэй в моей голове. — Но ты не волнуйся, я вовремя спрятался».

Ко мне опять вошли в клетку и попытались поднять дротик, чтобы следом ранить. Но сделать этот эльф ничего не успел, упав рядом с первым пыточником. Я с усмешкой смотрел на Ларгоса.

— Со мной боги, братишка, — сказал я с издёвкой. — Ты скоро поплатишься за свои деяния.

— Ты изолирован, — голос Ларгоса звучал уверенно. — Если я не могу пытать тебя, чтобы узнать правду, то просто убью. Точнее, ты сам это сделаешь, если попытаешься выбраться из этой клетки. Продолжайте.

Последнее он сказал своим эльфам, а вскоре вообще ушёл.

Но дотронуться ни один из них до меня не мог. Тем временем приходили новые умники, старых оттаскивали. Я подумал улыбаться, но эта магия лишь ненадолго останавливала их, а потом движения становились ещё более судорожными. Возможно они считали, что я творю какую-то магию, чтобы понравиться им. Да и не молчал, пытался вдолбить, что являюсь третьим принцем Амрота, и что они совершают преступление. Но, похоже, слова Ларгоса несли истину, и у этих эльфов были отрезаны языки, так как за всё время от них не прозвучало ни слова или мычания. Работали, словно марионетки какие-то до глубокой ночи.

Наконец, меня полностью облили ядом или чем-то похожим из ведра, через решётки. Я опять потерял сознание, так как создать защитный барьер не мог.

По правде говоря, я испугался. Я не знал, очнусь ли снова, буду ли жив. Мало ли, что там задумал этот психопат? Оставалось надеяться только на друзей. Что меня спасут. Сам Болотник, Таритрон, Мэйн — это основные кандидаты. То, что меня не бросят, я был уверен. А вт успеют или нет — тут сложно.

Я лежал на куче листьев во дворе многоэтажек. Чёрное ночное небо, которое прежде даже не было видно, пронзали вспышки молний за облаками, следом шли раскаты грома. Кто-то ломился в моё сознание, но воздвигнутый экспериментальный барьер неплохо держался. Даже учитывая то, что его совсем не взламывали, а разламывали грубой силой.

Интересно, почему Ларгос меня просто не убьёт? Уверен, ему не составит труда опять подстроить подмену с актёром, отец ничего и не заметит. А потом Адмир бы сгинул на Болотах, согласно легенде. Но нет, он с завидным упорством пытается то ли прочитать мой разум, то ли взломать и подчинить его.

В любом случае, это мне на руку, помирать то не охота. В этот раз он наверняка подготовился получше, но вряд ли понимает, как именно я сбежал в прошлый раз. Судя по всему, он подозревал духов, демонов, и от них обезопасился. Рэй ведь не мог пройти сквозь клетку, а он как раз демонёнок. Да и Айлинанайна умудрился прогнать. Я не был уверен, что его именно «убили» с потерей личности, и что он сейчас где-то там в Бездне осознаёт себя заново. Это вряд ли. Всё же, он является полноценным фортисом, чтобы изгнать такого, нужно что-то термоядерное. Да и мог ли Ларгос мысль допустить, что рядом со мной такая могущественная сущность?

Интересно, это будет Айлинайн? Сломает защиту местной тюрьмы и вызволит меня. А, может, сам Тайритрон? Он наверное будет страшнее всего. И не только для Ларгоса, но и для меня, я с этим колдуном видеться не хотел раньше времени.

Так же оставалась слабая надежда, что это будет Мэйналивейн. Всё же, он когда-то служил Ларгосу и знает его организацию изнутри.

Рядом со мной сидел Рэй в своей семилетней форме и вязал какие-то светящиеся верёвочки, пропуская их сквозь пальцы. Это он так пытался совместить магию мёртвых и живых, но я не вникал, чем конкретно он занимается.

Внезапно ниточки замигали и испарились, а фей посмотрел на меня с явным недовольством.

— Ты так и будешь ничего не делать?

Я пожал плечами, всё так же любуясь небом.

— А что мне делать?

— Мог бы попытаться перехватить инициативу и сам вторгнуться в голову менталиста.

— Ты забыл, что на мне ошейник? — хмыкнул я. — И преманы крупицы? Максимум, что я могу, это какое-то время поддержать барьер, если его разрушат. Ну а потом… потом запечататься в малом объёме, чтобы не отдать свою библиотеку на растерзание. Это тоже даст мне какое-то время. И лишь потом я смогу попробовать захватить чужое тело, когда сознание менталиста окажется во мне максимально глубоко. И он не будет ожидать подвоха. Но я ведь даже не пробовал прежде ничего подобного, это рискованно. Так что буду держаться до последнего.

Всё это я перечислял медленно, не спеша.

Что-то колдуны Ларгоса поняли, так как погрузили моё тело в изгоняющий конструкт, и Рэй даже не мог носа показать наружу. Вот и томились мы вместе в моей нулевой точке.

Странное состояние. Мне вроде бы было тревожно за своё будущее, но в тоже время я видел несколько выходов из ситуации, а потому не особо волновался. Если Ларгос не вздумает убить меня, то всё решаемо. А он с этим делом не спешил.

Раскаты грома становились тише, а потом пропали. Видимо, менталист устал. Надо было проверить барьер, так что я потянулся и взлетел, словно супермен какой-то.

За облаками обстановка напоминала закат, всё в багровых тонах. Вместо космоса очередные алые облака, но перед ними купол с плетениями, который я и начал облетать. Все слабые точки были мне прекрасно видны, я их ощущал. Так что подправил там, тут… Такими темпами меня никогда не взломают. Неужели я создал шедевр? Совмещение воли и стандартной защиты. Идя по неизведанному, менталист запутывался в этом, словно муха в паутине, а порвать или продвинуться дальше не мог, так как всё держалось на моей воле, которую вливал в опорные точки. Правда, если менталист случайно попадёт в такое место, то незамедлительно разрушит. Мне не хватало «пространства» для того, чтобы разместить вокруг этого слабого места что-то защитное.

Это случайность и мне везёт? Менталист не видит эти опорные точки? Увы, я не знал, а защитить их хотелось. Но для этого надо заново перерабатывать всю конструкцию.

— Ой, — удивлённо воскликнул фей, который летал рядом со мной с помощью своих стрекозиных крылышек. — Мэйн пришёл. Пошли?

Он протянул мне руку и я взялся за неё, чтобы моментально вынырнуть в реальность. Словно верх и низ поменялись местами, а я попутно проскочил как пробка через толщу воды.

Чувствовал я себя паршиво, подташнивало. Так что приподнялся и нагнулся в сторону, давая волю рвотным позывам. Только когда из желудка что-то выскочило, я смог сфокусировать взгляд и понял, что нахожусь на столе с завязками, из которых меня освобождал Мэйн. На полу, на столе, на стенах — всё в каких-то плетениях. И темно, будто ночь. Хотя нет, здесь окон не было, а свет шёл из светлячка — заклинания, которое сделал Мэйн, скорее всего. Так же он снял подавитель, так как знал ключевую фразу. В углу валялся кол, а по моему животу текла теплая кровь. Видимо, он вытащил эту дрянь из моего ядра.

«Я всё ещё не могу выйти из тебя», — подал голос Рэй.

Говорить мне не хотелось от слова совсем, в теле слабость. Да Мэйн и не спрашивал ни о чём. Он подлечил меня, отчего ушла боль, а потом просто взял как принцессу и понёс по коридорам. Я специально прикрыл глаза, чтобы не мешать ему выйти на другой слой реальности вместе с ношей. Так что весь путь я ничего не видел.

— Помогите! Пожалуйста! Я знаю, что вы тут!

Я открыл глаза и сжал ладонь на его плече. Мэйн остановился и опустил мои ноги, а освободившейся рукой открыл окошко в камеру. Там сидел столетний дед эльф. Подобных экземпляров я никогда не видел. А ещё его глаза были закрыты грязной повязкой.

— Помогите мне, и я вас отблагодарю.

— Как он нас заметил? — прошептал я, удивляясь.

— Кто бы знал, — ответил парень так же шёпотом, хотя мы могли даже орать на ином слое, никто бы не услышал. — На нём ошейник антимагический, но он как-то смог ощутить нас. А ещё обрати внимание на его состояние — это одержимый. Наверное потому он нас и почувствовал. Своей мёртвой душой.

Я колебался.

— Не стоит, — Мэйн покачал головой. — Я не знаю, что это за демон, но вряд ли он… хороший. Твой брат может совершать не очень гуманные поступки, но подавляющее большинство узников его Цветных Домов именно преступники и прочие опасные элементы.

Он задвинул задвижку окошка и вновь подхватил меня на руки, а старик начал орать, причём жутко. Ни одному живому существу такой голос не мог принадлежать. Время от времени он переходил на демонический, так как я слышал характерный «шум».

Когда мы выбрались, магзверь стал двигаться куда бодрее, а я открыл глаза, наслаждаясь предрассветным пейзажем.

Через какое-то время мы остановились в небольшом охотничьем домике. Как сказал Мэйн, эти земли были зоной влияния Араканд. Тут магзверь помог мне привести себя в порядок. Налил бадью воды, а пока я откисал, приготовил сытный завтрак. Вещи свои потрёпанные я сложил и спрятал внутри артефакта, который когда-то дарил отец. Он находился внутри меня, а вот кольцо деда с меня сняли. Ларгос наверняка удивится, когда обнаружит там кучу свитков с запечатанными демонами. А ещё больше — огромной куче костей и внутренностей животных. В кольце они в стазисе.

Одежду я всегда носил магическую, так что свежие комплекты так же извлёк из хранилище в пустыне. Благо, там я хранил самое ценное, а не в кольце. Но что обидно, из ядра забрали почти шесть тысяч золотом. Моё золото! Самое неприятное открытие. Само основное ядро было повреждено, с трещинами, но только оно, и не сказать, что критично. Это вполне исправимо.

Я находился в Пурпурном Доме, самом элитном, если можно так высказаться. Когда-то в нём содержался Ширейлин. Это мне поведал Мэйн.

— Как думаешь, почему Ларгос меня не убил? — поинтересовался я за завтраком. Яичница с зеленью и полосками мяса, объедение.

Ответил магзверь не сразу, словно задумавшись. Он стоял у окна и смотрел вдаль. Домик имел две комнаты и общий зал с кухней. Довольно уютный.

— Если задуматься, он никогда не собирался тебя убивать, — медленно, с осторожностью сказал Мэйн. — Даже когда дал мне яд, тот сделал бы тебя инвалидом, но не убил.

Неприятная догадка внезапно поразила меня.

— Он хочет, чтобы я страдал, что ли⁈

— Возможно, — громила пожал плечами и посмотрел на меня. — А ещё ему нужны доказательства твоих злодеяний. Полагаю, поэтому он так хотел взломать твоё сознание.

— Сделать меня… марионеткой…

По спине пробежали мурашки. В принципе, это вполне походило на реальные мотивы братца. Если однажды у него получится…

Я передёрнул плечами и продолжил есть. Не получится. Я уже не тот, что прежде. И менталист неплохой.

— А где Айлинайн?

— Я здесь, — он материализовался на одном из стульев за столом. Со своей излюбленной миной полного пофигизма.

— Айлинайн позвал меня на помощь, — пояснил Мэйн. — Я как раз по своим каналам пробивал, чем занимался Ларгос, и почему так давно на тебя не было покушений.

— Вот как… А почему ты к Тайритрону не пошёл?

— Хозяин далеко, он мог не успеть. Мне так же пришлось бы долго взламывать Пурпурный Дом. Я посчитал привлечение Мэйналивейна самым оптимальным вариантом.

— А почему покушений не было? — уже адресовал громиле.

— У кронпринца много иных проблем. Он решил сосредоточиться на текущих делах. Всё же, у него не так много подвязок в Аране для активных действий. Он готовился к твоему приезду, так как знал, что рано или поздно отец выманит тебя. Вот и сейчас, зная от Калдира, что ты будешь в столице и на своём дне рождения, и на свадьбе Кальвера, он подготовился.

Мэйналивейн подошёл к столу и сел. Выглядел он печальным.

— Ларгос следил за всеми твоими друзьями, к кому ты мог пойти. Их заранее обработали, незаметно, разумеется. Каждый из них обязательно рассказал бы тебе о случае в деревнях Араканд. Кронпринц был уверен, что ты заинтересуешься и обязательно явишься проверить ситуацию.

— То есть, когда это задание давал лорд Тианисор, он уже всё знал? — нахмурился я.

— Знал то, что ему положено было знать, — уточнил Мэйн. — Кронпринц мог просто намекнуть, чтобы лорд Араканд послал тебя. Тем более, проблему решили колдуны Ларгоса, когда он сам был совсем в ином месте, за сотни километров. Тианисор мог даже не знать, что проблема уже решена.

— Да уж, — вздохнул я, отодвигая пустую тарелку. — Он хорошо подготовился. А я без задней мысли полез в ловушку. Мне повезло, что он многих вещей банально не знает.

— А ещё то, что некоторые уже начали в нём сомневаться.

— Ты о чём, Мэйн? — удивился я.

— О том, что как бы Ларгос не скрывал твою личность, чем бы не оправдывал свои поступки, не все эльфы слепые дураки. Некоторые поняли, что в Пурпурный Дом попал именно ты, и вряд ли на экскурсию или тренировку. Это лишь крупицы сомнений, но они позволили мне пообщаться с некоторыми агентами и узнать, где ты находишься.

— А те, кто пытал меня? У них нет языков?

— Да, — Мэйн кивнул. — Эта группа позиционируется как самая преданная. И языки они лично себе отрезают. Раскаявшиеся преступники с промытыми мозгами. Они мало контактируют с другими отрядами.

Да уж. И вот что мне делать? Не сказать, чтобы я был один, но и за Ларгосом немаленькая структура. Открытое противостояние также невозможно.

— Мы отправимся к Нарандилу Даэ-Арранд, — сказал я. — Пусть он излечит шрамы. Их мало, но они есть. Возможно удастся прорастить зерно сомнений хотя бы в нём. Не уверен, что отец мне поверит, он слишком любит Ларгоса. Как бы не повторилась история с Галадиром. Когда отец до последнего не хотел верить в виновность дорогого сердцу эльфа.

— Галадир? — Мэйн удивлённо вскинул бровь.

— Тот колдун, что проклял меня в утробе матери. Он был другом отца.

В столицу мы вернулись через несколько часов, уже отдохнув. Инкогнито. Нарандила дома не было, но за ним послали. Ждать долго не пришлось, он вернулся через полчаса, а я вместо чая предложил пройти в его медицинский кабинет, где и разделся.

Разумеется, этот старик не мог поверить моим словам так просто. Но он зафиксировал увечья, а потом излечил их.

— И что ты собираешься делать? — он сверлил меня тяжёлым взглядом.

— Пока — ничего, — пожал я плечами. — Отец ведь мне не поверит, я это прекрасно понимаю. А открывать свой разум полноценно я никому не буду, вы уж простите. У меня много тайн. Могу чем угодно поклясться, что эльфийскому народу они не навредят. Но давать кому-то увидеть — нет.

— Но ты ведь обратился ко мне. С какой целью?

— Вы полагаете, что у меня так много знакомых медиков в Ильмарине? — хмыкнул я. — Да и я решил предпринять хоть что-то. Просто, будьте внимательны с этим эльфом. Однажды у меня появятся более существенные доказательства его злодеяний.

— То есть, ты не будешь просить, чтобы я рассказал твоему отцу?

— А смысл? Он не поверит, я уверен в этом. Вы бы сами поверили, что один из ваших детей нанёс увечьи другому из-за ненависти? Отец всё ещё считает наши недомолвки недоразумением. Я могу на это обижаться, злиться, но ситуации это не изменит. Тут нужен более последовательный подход.

— И я — первая ступенька? — хмыкнул Нарандил.

— Можно и так сказать. Спасибо за помощь.

После свалившейся информации я уже не хотел ни с кем встречаться. А что, если там тоже сидит засада? Вряд ли в черте города будет что-то такое, но всё равно настроение пропало.

Словно понимая мой настрой, Мэйналивейн взял меня за руку и потащил куда-то на крыши. Мы обосновались в уже знакомой мне постройке, где мы когда-то сидели и Эрессанд пытался меня убедить, что я себя недооцениваю. Аж ностальгией повеяло. Много воды с тех пор утекло, казалось, я стал совсем другим эльфом.

Мэйналивейн молча сидел рядом и смотрел вдаль. Я поступил как и он: лазурное небо почти без облаков смотрелось красиво. За стенами деревьев не видать, так как те ниже постройки эльфов. Зато сам город засажен растениями, и пусть только весна, кое-где зелень прорисовывалась. В целом вид умиротворял, будто я выше мирской суеты. Совсем как в тот день, три года назад. Мне ещё не было семнадцати тогда, не поступил в Магическую Школу. А завтра уже двадцать. Быстро течёт время.

Минуты шли, а мы продолжали молчать. Постепенно я расслабился, на душе стало лучше. Чтобы не случалось в моей жизни — пока я жив, пока рядом друзья — мне всё нипочём. А однажды я точно стану архимагом, тогда никто не посмеет мне перечить.

Внезапно Мэйн решил подпортить настроение:

— Этриан в городе. Вместе с Итаелонаром.

— Что-о-о⁈ — возмутился я. — Что они здесь забыли вообще?

— Итаелонар прибыл на твой день рождения как представитель королевской власти дружественной страны. Но мы оба понимаем, в чём истинная причина, — Мэйн с усмешкой посмотрел на меня.

— Не знаю, как ты, а я не понимаю, что ему надо. Как он вообще собирается проверять, опасен я или нет? Я ведь не могу сказать ему: клянусь, что буду вечно защищать эльфийский народ! А он сразу поверит и отстанет.

— Вообще-то, неплохая идея, — ответил он с серьёзным видом.

Я моргнул пару раз и засмеялся, Мэйн тоже улыбнулся.

Что ж, изначально понимал, что день рождения во дворце по определению хорошим не будет. Надо находить плюсы в общении с друзьями и не обращать внимания на негатив. Потом то к деду любимому рвану.

— Ларгос действительно уедет?

— Скорее всего, — пожал плечами громила. — Я заметил подготовку к этому, но как будет на самом деле, мы можем лишь догадываться.

Мы просидели в беседке на крыши ещё какое-то время, пока я не проголодался. Под личинами мы с Мэйном могли свободно ходить по Ильмарину. Но, отобедав, я направился в дикий динами недалеко от столицы — следовало позаботиться об основном ядре.

Не то, чтобы я избегал динами Кореллона, просто обычно там всегда околачивался народ, а мне хотелось побыть одному. Да и Рэй куда-то пропал. Напоследок он заявил, что будет жаловаться самому верховному божеству на произвол эльфов. Ну-ну, удачи ему.

В динами я собирался провести много времени, всю ночь. Работа с основным ядром предстояла немаленькой. Охранял меня Айлинайн, Мэйн ушёл, чтобы следить за Ларгосом. Если он не уедет, как было обещано отцом, то день рождения пройдет без меня. Если пройдет.

На рассвете вернулся Рэй, но я не стал отвлекаться. Лишь закончив свою работу, открыл глаза. Фей будто только этого и ждал.

— У меня получилось!

— Получилось что?

— Кореллон обещал отлучить Ларгоса от своей защиты!

Прошло несколько секунд прежде, чем я осознал услышанное.

— Но разве он вмешивается в разборки живых⁈

— Нет, там такое дело, — Рэй замялся. — Тебе нужно будет сделать одно поручение. И Кореллон исполнит обещанное.

— Какое ещё поручение? — нахмурился я. Если это от самого верховного божества, то вряд ли что-то простое. Хотя, зная духов, это может быть что угодно.

— В одном динами фортис пошёл на бунт, отрёкся от Кореллона. Это в одном из эльфийских городов, в храме. По сути, связь с этим городом потеряна. Кореллон направлял туда посланцев из других мест, вот только фортису удалось их обмануть. Он не стал своевольничать сверх меры, для местных ничего не произошло. Никаких жертвоприношений, кроме вотимов, ничего необычного. Посланцы приходят и оказываются обмануты внешней идиллией, воспринимают всё как ошибку. Я сказал, что ты эту проблему легко решишь.

— А меня спросить заранее не мог? — новости не радовали. — И что я должен сделать? Есть конкретика?

— Изгнать местного фортиса, — пожал плечами Рэй.

— И как я это делаю в храме? Ты предлагаешь мне напасть на божество? А другие эльфы? Что мне им говорить? Особенно когда они побегут связывать меня, или сразу убивать. Чего уж мелочиться.

— Ты же эльф, вы все хитрые и лживые. Прояви свою смекалку живого. Да и потом, у тебя есть я. И Айлинайн.

— И как Айлинайн попадёт в храм? Пробьётся с той стороны, с Бездны? — хмыкнул я.

— Ой…

— То есть, ты об этом не подумал?

— Ну, ты можешь отказаться… Ничего ведь за неисполнение не будет…

— Ты в этом уверен?

— Разумеется. Я специально уточнил. Это лишь просьба.

Я задумался. Одна мысль не давала мне покоя:

— Это что выходит, любой может попросить Кореллона отлучить кого угодно?

— Нет, конечно, — замахал руками Рэй. — Это могут только жрецы после многих часов молебен. И чем более тяжкий грех, тем скорее Кореллон это сделает.

— Но Ларгос ведь королевских кровей… Он благословлён с рождения.

— Да, но хранителя ему не дали до сих пор. А знаешь почему? — фей сделал высокомерный вид и поставил руки в боки, находясь сам в воздухе, трепыхаясь своими стрекозиными крыльями. — Он слишком тесно работает с колдунами. Некоторые его техники оставляют след на душе, а ещё о нём духи шепчутся. Потому Кореллон не спешит с этим. И ты не забывай, я прямой свидетель злодеяний Ларгоса! Мне Кореллон верит, потому и отлучит.

— Ага, только после выполнения поручения, — покачал я головой. — Мной.

Что ж, отлучение — это нечто серьёзное. Подобное Ларгосу будет нечем крыть.

С одной стороны — прямое поручение от главного бога Пантеона это мощно. С другой — а как я это разгребать то буду? Однозначно постараюсь сделать хоть что-то. Нужно всё хорошо продумать.

Я вернулся в город, где встретился в условленном месте с Мэйном, а заодно позавтракал. Ларгос действительно покинул столицу на рассвете. Так же в городе не было активных членов его разведывательного корпуса стражей. Почти все их подразделения базировались в тех самых Цветных Домах. В населённых пунктах находились лишь обычные бюрократы, вовсе не защитники и колдуны.

Вообще, Ларгос имел много власти и по сути руководил двумя структурами. Это уже названный разведывательный корпус стражей, который входил в департамент внешней политики. Также был внутренний корпус стражей, который входил уже в состав департамента обеспечения общей безопасности. Этот департамент от городского со схожим названием отличался тем, что имел более обширную географию и полномочия. Туда обращались в более сложных случаях, а так же поселения вне клановых земель. Департамент обеспечения городской безопасности по сути принадлежал кланам, а общей безопасности — уже стоял над ним и подчинялся короне.

Да уж, Ларгос птица высокого полёта, тут иначе не скажешь. И ведь он уже не первый год такими делами занимается. Всё готовится стать королём, держит руку на пульсе. Надеюсь, отец проживёт как можно дольше, иначе мне с новым королём путь в Амрот будет закрыл навсегда. А то братец вообще объявит преступником и награду назначит.

Эту проблему надо было решать, единственный выход я видел в архимагическом статусе. Не убивать же мне брата, в самом деле? Пусть он и сволочь последняя. Да и смогу ли я тогда замести следы? Вряд ли. Это с Айлалэ мне «повезло». Никто не хотел этого скандала в академии и не стал дотошно разбираться, когда всю вину на себя взял колдун Амрос Ронилин, наш учитель и её дядя. Наследил я тогда знатно.

По крайней мере, Ларгос действительно очень занятой эльф. Он не может концентрироваться на мне постоянно, что плюс для меня.

Жизнь во дворце кипела, хотя сам праздник должен был пройти только вечером. Предвидя это, я явился лишь за пару часов до мероприятия, чтобы меня излишне не доставали. Заодно выспался, так как ночь потратил на медитацию, а она не равнялась полноценному отдыху.

Во дворце мне дали программку с примерным расписанием и моими «обязанностями». Периодически надо было толкать речь, или светиться рядом с отцом, а также сама процедура вручения подарков.

А я наивный полагал, что это действительно будет праздник для меня, хотя бы частично. Но нет. Меня взяли в оборот и тягали туда-сюда, один из представителей побочной королевской ветви был моим поверенным. Точнее, ему полагалось следить, чтобы я был там где надо и говорить то, что надо. В промежутках мне удавалось общаться с друзьями. Вот только моя голова быстро пошла кругом, не понимаю, как я это вынес. Когда мероприятие закончилось, я был морально выжат досуха, и не помнил практически ничего. Так что почти моментально уснул, оказавшись в своей комнате.

Интерлюдия

У Мэйналивена было официальное приглашение как друга принца. Он мог бы и не приходить, на самом деле. Во дворце Адмиру ничего не угрожало, почти каждый угол был освещён и Айлинайн находился рядом, хоть и ниже в слоях реальности.

Но Мэйн пришёл и стоял у стеночки, наблюдал за праздником жизни. Всё же, он являлся полноценным гостем и другом именинника, и это знание грело души недозмея, недоэльфа. Он знал всех присутствующих, некоторые даже с ним здоровались и перекидывались парой слов. Кто-то нейтрально, кто-то настороженно.

Арлейн кивнул приветственно и представил свою семью — Авер и Райнес. Мэйну было приятно, что и этот холодный парень воспринимал его как обычного члена общества и своей группы.

Этриан не мог не подойти, чтобы осыпать магзверя колкостями. Но Мэйн уже давно привык к язвительности ксилтарца и воспринимал её как должное. Всё же этот эльф знал всю подноготную магзверя, но между тем продолжал относиться как прежде. И Мэйн это ценил, хоть сам парень всегда его немного настораживал. Его мотивы и цели были не совсем ясны.

Чего Мэйн не ожидал, так это внимания от девушки. Фаилэ Кет-Эльсаин бросала на него украдкой взгляды, а потом всё же решилась подойти и заговорить. Ощущала она себя неловко. Предложила закуски, но Мэйн сослался на то, что не голоден. Он всё не мог понять, что ей нужно, но она не уходила. Болтала о всякой ерунде. Об уроках, знакомых, о представлениях на этом празднике.

Мэйн был холоден и по большей части молчал, лишь изредка отвечая ей. Ему хотелось вести себя иначе, но понимал, как глупо это будет выглядеть. Лишь рядом с принцем он мог быть нормальным, но нигде больше.

Внезапно Фаилэ предложила ему станцевать. То, чего не никогда не делал и делать не собирался.

— Девочка, ты бы шла к ровесникам, а не докучала старику.

Девушка покраснела и убежала, а Мэйн ощутил укол вины. Ему даже смешно стало от этого открытия. Что его могло связывать со случайной гостьей на этом празднике? Абсолютно ничего. Адмир позвал всех, кого мало мальски знал. Просто так.

Селамбор находился в десяти днях пути от Эйтеля и оправдывал своё название, так как действительно располагался на холме среди лесов. Правили здесь два клана, как и в большинстве подобных городов. Я спокойно вошёл и заселился в гостиницу. Нужно было отдохнуть с дороги, покушать, а потом отправляться на задание.

Я нервничал, и было от чего. Покуситься на самого фортиса в его вотчине! Он наверняка подобной наглости не ожидает. А ещё — у него там армия демонов спрятана. Делится с ними энергией, которая стекается к нему от молящихся. Отчасти это плюс для меня — сам бог ослабел из-за недостатка пищи. Но он всё ещё оставался сильным существом, тягаться с которым непросто. На меня работает лишь эффект неожиданности.

Разумеется, я подготовился. Дедушка сразу же понял, что меня что-то гложет, и я не стал скрывать, что получил задание от самого Кореллона. Адмир Старший был в полном восторге от данной новости, ведь это признак доверия. А потому старик помог мне, чем смог — как советом, так и заклинаниями, артефактами.

Но я всё равно волновался, так как был предоставлен сам себе. Будь это дикое динами — нет проблем. Но не совершать же переворот в центре большого города, внутри главного храма!

Что ж, пора идти на дело. И пусть у меня всё получится…

Интерлюдия

Главный храм Селамбора встречал посетителей величественным молчанием и благоуханием ароматов сотен цветов. Высокие своды, украшенные искусной резьбой, уходили ввысь, теряясь в свете магических светильников. Туда же тянулись и плющевидные растения, обвивавшие стены.

Адмир поднимался по лестнице, а его облик менялся. Белый халат покрывался золотой вышивкой символики дома Даэрин, а снятая заколка вернула лицо принца, считавшимся самым прекрасным среди пяти королевств.

Парень ступил на порог и на мгновение замер, оглядываясь. Здесь было пустынно — час, когда основные службы уже завершились, а вечерние ещё не начались. Идеальное время.

Редкие верующие стояли то тут, то там, и молились. Другие медленно ходили, рассматривая всё вокруг. Третьи беседовали с храмовниками, ища ответа на насущные вопросы веры и не только. Отчасти священники выступали в роли психологов. Это единственное место, куда можно было обратиться с любой проблемой. Вот только, вряд ли кто-то найдёт решение, скорее моральную и бессмысленную поддержку.

Реальная надежда лишь одна — что бог услышит. Кореллон ли, или более близкий Баэлиселейн. Откуда им знать, что те не всесильны, а последний так вообще отступник?

Адмир медленно побрёл к боковому проходу, справа от статуй главных богов. С лавки поднялся молодой служитель и незамедлительно подошёл к посетителю. Его улыбка была учтивой, но Адмир знал, что если динами наполнено, то парнишка будет до последнего стоять, не пуская никого.

— Чем могу помочь? — голос звучал ровно, без подобострастия, но с уважением.

— Хочу помедитировать, — Адмир протянул жетон, даже не потрудившись достать его из внутреннего кармана — металл сам скользнул в ладонь по первому желанию.

Служитель взглянул на герб и замер ровно на секунду дольше, чем позволял этикет. Жетон члена королевской семьи давал его владельцу особые привилегии, и храмовник знал это. Тем более присутствовала метка о благоклонности Кореллона — никто не мог требовать плату за вход.

— Ваше высочество, — он склонился в поклоне чуть глубже, чем требовалось. — Прошу за мной. Вы имеете право внеочередного доступа в любое время.

— Благодарю, — Адмир убрал жетон и последовал за служителем.

Парень знал об особом статусе третьего принца — кроме него, никто не имел подобную метку. Тем более лицо не оставляло никаких сомнений в личности посетителя.

Они прошли через неприметную дверь за алтарём и начали спускаться по винтовой лестнице, вырубленной прямо в скальной породе. Ступени были старыми, отполированными миллионами ног до зеркального блеска. Воздух становился влажнее, насыщеннее, пропитанный магией настолько густой, что у неподготовленного могла закружиться голова.

— Приятной медитации, ваше высочество, — служитель остановился перед массивной деревянной дверью, окованной бронзой. — Если что-то понадобится, я буду наверху.

— Не понадобится, — Адмир толкнул дверь и шагнул внутрь.

Динами под храмом был именно таким, как и должно — место вечного лета. Пространство обширно — настоящий подземный сад под куполом естественной пещеры. Сквозь густые кроны раскидистых деревьев не просматривался потолок, создавая иллюзию бескрайнего неба. Воздух здесь светился сам по себе — мягким, ровным сиянием без видимого источника.

Адмир прошёл сквозь небольшой лесок к центральной поляне. Неглубокое озеро с кристально чистой водой занимало добрую четверть пространства. В нём неспешно плавали разноцветные рыбки — золотые, серебряные, алые, переливающиеся всеми цветами радуги. Мягкая трава стелилась под ногами, пружиня при каждом шаге.

В центре поляны, куда не доставали кроны деревьев, пространство покрывало светящееся облако. Белое, плотное, оно висело в воздухе и давало ровный дневной свет, не слепящий, но достаточный, чтобы присутствовало ощущение полноценного дня. О том, что это пещера, невозможно было догадаться. Дело не только в растениях и освещении, но и свежести.

Семнадцать эльфов сидели в позах для медитации. Кто-то у самой воды, кто-то под деревьями, кто-то на открытом пространстве. Все неподвижные, погружённые в транс, с закрытыми глазами. Их дыхание было настолько медленным и глубоким, что грудь почти не вздымалась.

Адмир выбрал место неподалёку от озера, метрах в пятнадцати от ближайшего медитирующего. Уселся в позу, скрестив ноги, положил руки на колени, выпрямил спину. Закрыл глаза и расслабился, но не в трансе — в ожидании.

Минута. Две. Пять.

Никто не обращал на него внимания. Эльфы были слишком глубоко в себе. Адмир открыл глаза и едва заметно улыбнулся.

Из-под полы его белого с золотым халата пополз газ. Бездымный, бесцветный, почти неощутимый. Он стелился по траве, поднимался невысоко, на уровень колен, и медленно растекался во все стороны. Первым клюнул носом ближайший эльф — его голова плавно склонилась к груди. Второй просто завалился набок, даже не проснувшись. Третий, четвёртый…

Через несколько минут все семнадцать спали беспробудным сном.

Адмир поднялся, отряхнул колени и взмахнул рукой. Тела эльфов плавно оторвались от земли, послушно поплыли по воздуху, подчиняясь его воле. Он аккуратно уложил их под раскидистым дубом в дальнем углу поляны, подальше от воды. Чтобы не мешали и не пострадали, если что пойдёт не так. Для этого накрыл их защитным куполом.

Потом Адмир вернулся к озеру и принялся за работу.

Его пальцы чертили в воздухе сложные узоры. Символы вспыхивали пламенем, гасли, снова вспыхивали уже в другом месте, сплетались в причудливый конструкт. Адмир шептал слова на языке огня и узор рванул вверх — прямо в светящийся туман. Тот мигнул и погас.

Наступили сумерки. Не полная тьма — воздух здесь светился сам, достаточно, чтобы различать очертания, но дневной яркости не стало. Мир вокруг притих, словно затаил дыхание. Даже рыбки в озере перестали плескаться и исчезли, уйдя на дно в предчувствии надвигающейся беды.

В наступившей тишине голос прозвучал как гром среди ясного неба:

— Кто посмел нарушить покой храма?

Гулкий, раскатистый, он исходил отовсюду сразу — от стен, от воды, от самого воздуха. Эльфы под дубом даже не шелохнулись — снотворное справлялось со своими обязанностями.

Адмир даже бровью не повёл. Он нашёл взглядом то, что искал — у самой кромки воды, почти скрытый травой, лежал камень. Обычный с виду, серый, ничем не примечательный. Но взгляд принца зацепился за него, и на губах появилась довольная улыбка.

— То, что нужно, — пробормотал он себе под нос.

Подошёл, присел на корточки, поставил на камень принесённую с собой кружку. Обычную металлическую, каких полно в любой таверне — простые, удобные и прочные.

Между пальцами стекло несколько капель крови, а губы беззвучно прошептали слова призыва. Всё пространство от камня до самых стен дрогнуло, а парень мигом убрал кружку и выпрямился. Вся его фигура была напряжена, а между бровями залегла складка.

Сзади парня появился высокий ксилтарец и положил ладонь на плечо Адмира, тот обернулся и кивнул.

Тем временем из воды озера потянулись струйки тумана. Они поднимались медленно, лениво, но с каждой секундой их становилось всё больше. Туман сгущался, обретал форму, выстраивался в фигуру.

— Кто посмел взывать к иным богам в моём храме? — грозно сказал Баэлиселейн.

Он стоял посреди озера, которое клубилось в тумане. Типичный бог — высокомерный, весь его образ светился, волосы трепыхались под лёгким мистическим светом, а глаза светились голубым холодным светом. Выглядел он грозно и казалось, что будет метать молнии, хотя Адмир знал, что он хорошо управляет вьюнком и травами. А потому был готов, что его могут спутать в любой момент растения под ногами. Благо, те хорошо горят.

— Убирайтесь! — гаркнул Баэлиселейн. — Или поплатитесь за дерзость!

— Убирайся ты, предатель, — усмехнулся Адмир. — Неужели ты и правда ожидал, что не будет последствий? Меня послал см Кореллон!

Вместо ответа местный бог рассеялся в туман и исчез. Проступила кристально прозрачная вода озера и тут же забурлила. Из глубины, куда не проникал даже свет, начали подниматься тени. Бесформенные, уродливые, с горящими алым глазами и когтистыми лапами. Мелкие демоны, твари бездны, с которыми Баэлиселейн заключил договор.

Поднявшись из воды, они атаковали, готовые растерзать незваных гостей на части. Но с рук Адмира слетали огненные символы, а Айлинайна — водные. Каждый из них, касаясь демона, развоплощал того в дым.

Демонов было много, очень много, они шли буквально тиной. С ладоней Адмира срывались друг за другом сотни символов, словно гроздья винограда. И каждый из них, вне зависимости от размера, уничтожал тёмную сущность.

Айлинайн не уступал, с его ладоней слетали уже не символы, а нечто, похожее на стрелы. Огненные виноградины и водные игры прореживали волны тёмных сущностей, похожих на ночные кошмары.

Это продолжалось долго, но всему приходит конец. Из озера больше никто не лез, будто тени резко закончились.

— Хватит! — голос Баэлиселейна был всё так же грозен, но Адмир усмехнулся. — Что вам нужно? Чего вы хотите?

Принц шагнул ближе к воде, его сапоги почти касались влажной кромки.

— Ты нарушил договор с Кореллоном, — сказал он громко, чётко, чтобы слышал каждый уголок этого священного места. — Это не твоё динами. Не твой храм. Не твои молитвы. Теперь ты занимаешь чужое место, Баэлиселейн.

— Что Кореллон обещал тебе? Я могу дать тебе всё, — голос Баэлиселейна сменился с яростного на вкрадчивый, почти ласковый. — Любое желание. Богатство, власть, женщины… Ты станешь сильнейшим из эльфов, если перейдёшь на мою сторону.

Адмир расхохотался. Громко, искренне, заливисто.

— Ты серьёзно? — сквозь смех выдохнул он. — Я только что развоплотил пару сотен твоих демонов, призвал фортиса, погасил твой источник и пришёл сюда без страха. И ты думаешь, меня можно купить? — он вытер выступившую слезу. — Баэлиселейн, ты жалок. Всё, что ты мне предлагаешь, у меня есть в достатке, и ни один из богов даже не приложил к этому руку.

— Я дам тебе силу, её никогда не бывает достаточно…

— Спасибо, но откажусь. У меня свои планы развития, и подачки бездомных фортисов мне без надобности.

— Хорошо, — бог явно взял себя в руки. — Я подчинюсь. Но пусть твой фортис уйдёт. Это моё последнее слово.

Адмир покосился на Айлинайна. Тот слегка кивнул и растворился в воздухе, даже не попрощавшись.

— Ушёл, — констатировал принц. — Выполняй обещание.

— Выполню, — голос бога стал тихим, почти неслышным. — Но сначала… Вот тебе моя благодать!

Адмир резко взмахнул рукой и схватил что-то невидимое перед своей грудью — прямо напротив сердца. Это нечто начало обретать форму руки с острыми когтями, а затем с другой стороны материализовался Баэлиселейн. Он смотрел на эльфа перед собой широко раскрытыми глазами. Тем временем другая его фигура уже превратилась в туман и рассеивалась.

— Как⁈ — только и успел сказать Баэлиселейн перед тем, как Адмир второй рукой коснулся его.

Удар пришёлся раскрытой ладонью, оставив на лбу бога огненный след. Баэлиселейн широко раскрыл рот и Адмир болезненно кривился от потустороннего вопля. Но тот продлился недолго — фортиса смело огнём, он просто перестал существовать.

Наступила звенящая тишина, а Адмир позволил себе проявление слабости и пошатнулся. Его тут же придержал появившийся из ниоткуда семилетний парнишка в светлых одеждах.

Отдохнув немного, Адмир снова создал символы в воздухе и те поплыли к потухшему облаку, возвращая свет дня в это место.

— Исалла, — Адмир встал на одно колено у самой воды, опустив голову. На том же камне он вычертил символы. — Владычица вод, дитя Луны и света. Приди и займи место, положенное по праву.

Вода в озере пошла кругами. Из центра поднимался столб воды, прозрачный, чистый, и в нём формировалась фигура девушки.

Синие волосы струились по плечам, касаясь воды и не намокая. Синие одежды облегали стройную фигуру, переливаясь тысячей оттенков — от небесно-голубого до глубокого индиго. Глаза её были цвета океана в шторм — тёмные, бездонные, но с искорками света на дне.

Она стояла посреди вод, наблюдая за эльфом перед собой, а потом осмотрелась.

— Встань, — голос её звучал, как журчание ручья. — Не тебе кланяться, исполнитель воли Кореллона. Ты оказал мне великую услугу.

Адмир поднялся, встретил её взгляд без страха, с уважением и лёгкой улыбкой.

— Я лишь сделал то, что должен, — сказал он.

— Скромность не идёт тебе, — безэмоционально сказала Исалла. — Но я принимаю её. Знай: отныне у тебя есть союзник в моём лице. Если вода понадобится тебе — позови. Я услышу.

Она шагнула назад, в озеро, и начала растворяться.

— Береги себя, Адмир из дома Даэрин.

Это были её последние слова, девушка исчезла.

Вода успокоилась, стала зеркальной. Но от озера по траве, по лесу прошла волна магии — мягкая, тёплая, обновляющая. За ней вторая. Третья. Трава зазеленела ярче, деревья распустили новые листья, цветы, которых здесь раньше не было, раскрыли бутоны прямо на глазах.

Адмир устало вздохнул и взмахнул рукой в сторону спящих эльфов. С пальцев сорвался лёгкий дымок — не усыпляющий газ, а его противоядие. Он осел на лицах, на руках, быстро впитаясь в кожу.

Эльфы заворочались. Первый приподнял голову, озираясь спросонья. Второй потянулся. Третий сел, протирая глаза.

— Что… что случилось? — пробормотал кто-то.

— Я словно провалился…

— Странный сон…

Адмир уже не слушал.

С довольной улыбкой, которую никто не успел заметить, он просто растворился в воздухе. Без вспышки, без хлопка, без лишних эффектов. Был — и нет.

Эльфы на поляне так и не поняли, что в их святая святых только что произошла смена божественной власти. А главному действующему лицу уже нечего было здесь делать, ведь миссия Кореллона была выполнена.

Меня сильно колбасило после пережитого. Айлинайн поделился огромным количеством своей мёртвой преманы, Рэй — препраны. Всё, чтобы я справился. И это очень больно! Не сразу, поначалу лишь холод, озноб. А через время — полноценная ломка, будто жахнула температура под сорок.

Самое обидное, что справиться с этим ничто не помогало, даже лекарство Таданис, которое она создавала для Арлейна. Специальное средство, которое успокаивало ментальную боль.

Я сам использовал препараты, которые снижали отторжение инородной маны, но это не одно и тоже. С Арлейном подобное мне не требовалось, так как наши энергии стали почти идентичны. А вот от духов энергия для меня оказалась подобна яду.

Баэлиселейн не мог ожидать, что я против него применю магию мёртвых, так как до последнего использовал только стихию огня и никак себя не выдавал. И всё равно, противостояние с ним отняло у меня больше половины того объёма энергии мёртвых, что я хранил. По крайней мере, затарился с запасом, что хорошо. А потом остаток уже собственной маны ушёл на развоплощение фортиса. Рэй подтвердил, я уничтожил весь его верхний слой, он утратил свою личность и где-то там в Бездне появился новорождённый демон. Причём довольно сильный.

В любом случае, меня это уже не касалось. Мстить мне Баэлиселейн не будет, так как духа с таким именем больше не существует.

Исалла удивила своей адекватностью. Как богиня она была слабее Баэлиселейна, облик того полностью соответствовал амротцу, да и силищи в нём было немеренно. Но приятно, что она осознавала степень моего участия в её возвышении внутри Пантеона. Вскоре из каждого храма страны к ней придут жрецы-посланцы, чтобы зафиксировать её статус полноправной властительницы храма Кореллона.

Но то всё потом. Прежде мне стоило отлежаться в гостинице и привести здоровье в порядок, а потом топать к дедуле. Как итог, у меня останется меньше двух недель на то, чтобы погостить у него. Потраченного времени немного жаль, конечно, но в целом я остался доволен проведённой операцией. Опыт лишним не бывает. Хорошая командная работа.

Сам Адмир Старший занят Индарейном, которого я, согласно нашему договору, притянул с собой. Дедушка согласился помочь и даже бесплатно, хоть я и предлагал вознаграждение. Как он сказал, всё равно всё его добро достанется мне после его смерти, так что смысла в подобном не было. Мне же хотелось, чтобы он прожил максимально долго.

Мэйн остался в Ильмарине, сказал, что там у него свои дела.

Интересно, забери я с собой Даэлию, смогла бы она в Пустоте учуять запахи посторонних и предупредить меня? Вопрос риторический, этого уже не узнать.

Как и в прошлый раз, от дедули я ушёл с полным кошельком и тоской в сердце. Мне хотелось бы жить в его заповеднике вечно. Может, однажды стать новым архимагом Эйтеля? Рано думать о подобном.

Индарейн был забит под завязку энергией. Его доми мы не просто привели в порядок, но и нарастили до пика адепта. Требовалось время для часов медитаций, чтобы привыкнуть к новым способностям, а потом можно совершать прорыв самостоятельно. Литературы об этом он почитал достаточно, в библиотеке имелась, так что возвышение должно пройти без проблем.

Как итог, мне не требовалось делать Силь своей невестой, так как Индарейн успевал выполнить уговор отца.

Кстати, он хоть и станет клоафом в ближайшем будущем, под призыв не попадёт. Отец уже договорился за него с короной. Всё же Зелёный Рыцарь.

Я стоял за массивной мраморной колонной в дальнем конце Тронного зала — или того, что от него осталось после превращения в праздничный павильон. Воздух густой от смеси ароматов: выдержанное вино, воск сотен свечей, цветочные гирлянды и духи знати. Где-то там, в центре этого великолепия, Кальвер вёл в первом танце свою дорогую Айлиль, уже законную супругу. А вокруг них спешили занять место остальные парочки.

Эльфы умели делать своды зданий. Под центральным куполом находилась площадка диаметром около ста метров. Её окружала галерея шириной двадцать метров. Вот в ней я и пытался спрятаться среди кадок с деревьями. Те специально перенесли из зимнего сада, чтобы добавить ощущение лета празднику.

Я даже не знаю, сколько здесь народа. Сотни? И все наряжены в цвета своих родов. Даже те, у кого в основе белый, как то у Даэрин, постарались этот цвет убавить, делая акценты на других оттенках. Так что кипельно белоснежным светились только представители моего рода. И я, разумеется.

Айлиль прекрасна. В простом по меркам двора, но невероятно элегантном платье, она будто светилась изнутри. Её улыбка, обращенная к Кальверу, — редкая штука в этих стенах: добрая, открытая, без тени расчета. Она не пыталась казаться величественной, лишь счастливой. В её движениях — женственная грация и какая-то трогательная сдержанность, будто она всё ещё не верит, что это происходит с ней. Кальвер, как обычно, смотрит на неё, не сдерживая тёплой улыбки.

Да уж, бедная девушка наверное уже думала, что навечно останется в невестах любимого принца. Эта внезапная помолвка Ларгоса и Анрис исполнила давнюю мечту парочки. Ох уж этот церемониал! Зачем оглядываться на старшего брата, когда пытаешься строить свою личную жизнь? Глупая традиция. Какая разница, кто в какой последовательности вступает в брак? Надеюсь, меня теперь не начнут торопить.

Танцующие искренне веселились, как и новобрачные. А на возвышении трона находился Ларгос, мой старший брат и наследник престола Амрота. Он стоял рядом с отцом, величественный и неприступный, как икона стиля и ступень на пути к обожествлению.

Великий герой Амрота! Гордость отца и нации! Влажная мечта всех молодых девушек королевства. Конечно, я ведь так и не позволил с себя сделать изображение для карточных коллекционных игр и прочего мерча королевского рода. Иначе бы у Ларгоса появился конкурент, что прибавило бы пунктов в его копилку мнительности.

На его лице — правильно подобранная, одобрительная улыбка будущего короля. Но я чувствовал, как его внимание, тяжелое и недоброе, время от времени, словно щупальце, ползало по толпе в поисках меня. Не для того, чтобы позвать, а чтобы удостовериться, что я знаю своё место — в тени, вне этого сияющего круга. Его ненависть ко мне никогда не пропадала, а лишь настаивалась, как дорогое вино.

Я не из их мира и не имел ни малейшего желания становиться его частью. Каждый смешок, поклон, многозначительный взгляд — всё это сложный политический танец, в котором я никогда не выучу шагов. Да и не хочу.

Увы, здесь очень много защиты, мало слоёв подпространства. После моего дня рождения здесь всё повторно освятили. Препрану тянуло из меня нещадно, так что не мог надолго оставаться невидимым. А жаль! Ещё и надо время от времени мелькать перед отцом, как он того просил. И е столкнуться с Ларгосом. Вот ведь морока.

Если не задумываться и не приглядываться, вполне красивое мероприятие. Музыка живая, ласкающая слух, радостные голоса и смех. Но идиллии всё равно надолго не хватало. У трона отца задержали ксилтарскую делегацию, которая, видимо, должна была поздравить молодожёнов. Сам Ширейлин, разумеется, сюда не сунулся. В своём-то состоянии, с потрепанной доми. Да и другие правители не лично явились, а отправили представителей. Сереброволосые альверцы кланяются, протягивая коробку с огромным бантом.

Матери тихонько подталкивали своих дочерей поближе к молодым представителям высоких домов. Это даже немного забавно. Жаль, я пока знакомых лиц не встретил.

— А я слышала, что принц Адмир красивее, — внезапно слух уловил моё имя в разговоре неподалёку. Я тут же сквозь листву разглядел трёх девушек в платьях разных цветов. Они стояли рядом с моей колонной и рассматривали, судя по всему, Ларгоса. — Да и вообще, он хотя бы свободен.

— Он малолетка и вообще мальчиков предпочитает, — с некой обидой сказала другая, в персиковом. — Так что не важно, как он выглядит. Ксилтаский урод его испортил.

— Тихо ты, дурочка, — толкнула её в плечо первая девушка в зелёном. — Тут ксилтарцы тоже есть.

— За ними следят, — заметила девушка в золотом. — Да и вряд ли они будут выяснять, кто именно из гостей сказал про их кронпринца гадости. Здесь сотни эльфов, а у них и без того проблем куча. Но Адмира жалко, да. Тем более, что никакой он не малолетка, ему уже двадцать исполнилось. В самом расцвете сил парень.

— Я слышала, что он активно встречается с девушками, — неуверенно сообщила зелёная.

— Ага, чего тогда на болота побежал, к мужикам? — голос золотой сочился ядом.

— Но мне кузина рассказывала, что он с половиной девчонок переспал в академии. И это только за год!

Честно, я без понятия, с половиной или нет, но наверное близко. После отъезда Кай и Деси по обмену, я совсем пошёл в разнос.

— И с твоей кузиной тоже? — не унималась золотая.

— Нет, но…

— Вот ты и сама ответила на свой вопрос, — персиковая быстро сделала свой вывод.

— Вот вы вредины, — обиделась зелёная. — Ну и любуйтесь на своего старого принца, который ещё и занят. Ничего вам не светит! Понятно?

Девушки рассмеялись, сделав небольшую дистанцию от подруги.

— Не больше, чем тебе, — рассмеялась персиковая.

Незнакомки довольно молодые, до двадцати, разве что золотая постарше явно.

— Да уж побольше вашего, — хмыкнул я, выныривая из кустов, за которыми прятался, и взял впавшую в ступор зелёную за ладонь. Разумеется, обворожительно улыбнулся и она поплыла, как и остальные две. И ещё пара стоящих рядом и обернувшихся вовремя эльфов. Или не вовремя? — Позвольте представиться, Адмир Даэрин.

Зелёная не сразу отреагировала, пришлось пару раз дёрнуть её за руку и слегка сжать ладонь. М-да, на послушников совсем плохо действует, даже на самую сильную золотую, которая была девятой ступени. Ещё успело зацепить троих молодых мужчин. Не стоит мне так делать в общественных местах, где полно народа.

— Кра-сивый… — наконец хоть что-то выдала девушка мечтательным тоном, но наконец сориентировалась и поклонилась с уважением: — Ларзайнэ Кла-Аникаланд.

Как и у всех высоких домов, её имя было говорящим и правильным, никаких дополнительных расшифровок. «Сияние благородного оттенка», а фамилия — «создатель света». Я мог предположить, что они занимались изготовлением световых приборов-артефактов. Учитывая трепетное отношение к преемственности эльфов, и уж тем более высоких домов — скорее всего, они продолжали этим заниматься до сих пор. Ещё и приставка от Клааран. Ардрир Клааран, отец нынешнего главы рода, был как раз ректором в академии столичной.

— Как поживает Ардрир? — улыбнулся я. — У меня с ректором сложились хорошие отношения. Но я не видел его среди гостей, хотя в списках он есть.

Девушка была поражена, что я спросил об этом эльфе — это ясно читалось на её лице.

— У господина Ардрира всё хорошо, — выдохнула она нервно. — Я слышала, что он собирался уйти с праздника пораньше.

— А меня зовут… — попыталась вклиниться персиковая, но я остановил её взмахом руки:

— Мне совершенно не интересно. Ларзайнэ, давайте прогуляемся на свежий воздух?

Я мигом подхватил девушку под локоть и направился в сторону ближайшего балкона. Она чуть ли не повисла на мне — совсем ноги подкосились от свалившегося счастья. Ещё и смотрела на меня не моргая огромными не верящими глазами. А нас провожали завистливые взгляды.

— Как давно он здесь стоял? Ты его видел? — возмущался один из мужчин, толкая локтём своего соседа в одежде такой же оттенка. Видимо, из одного клана.

— Нет! Он будто из ниоткуда появился! — не менее возмущённо отвечал второй.

— Вот ведь невезение, не успели представиться, — сокрушался первый.

Конечно не видели, я ведь заклинаниями обмазался для отвода взгляда.

Когда выход на балкон был уже виден мной, я задумался, что и на спутницу бы стоило так же заклинание накинуть, а то слишком уж пристально на нас смотрели, чуть ли не выворачивая шеи.

А потом в голове пискнул Рэй об опасности. Точнее, имя моего брата. Я успел вовремя его заметить и отступить, так как он, похоже, собирался меня якобы невзначай зацепить. Девушку я тоже подхватил второй рукой с другой стороны, по сути обняв её, чтобы не упала от таких резких движений.

От взгляда Ларгоса меня пробрал озноб. Уверен, он намерено свою сырую ману прицельно выпустил, гадёныш. Когда только успел весь зал пересечь? Я вроде бы не так долго разговаривал с девушками.

— Какое трогательное зрелище, — его голос был тихим, ровным, предназначенным только для меня. — Брат, ты решил соблазнить совсем юную девушку? Госпожа, я могу украсть у вас моего брата?

Он по-доброму посмотрела на оторопевшую девушку. Та даже рот приоткрыла, не находясь, что сказать. На неё обратили внимание сразу два принца Амрота! Впечатлений явно на всю жизнь хватит.

— Найди меня после, хорошо? — шепнул я ей на ухо и та кивнула, пусть не сразу, после чего отошла в сторонку и присела на край скамейки с подушками, которые были у стен. Я специально проследил за ней, так как она дрожала и шаталась, будто пьяная. Какая впечатлительная особа, однако.

— А я наивно понадеялся, что ты будешь прятаться по углам сегодня, — усмехнулся он, подойдя ко мне почти вплотную. Высокий гад, я хоть подрос, но недостаточно, чтобы превысить его подбородок. — Поймёшь, наконец, своё место, и перестанешь позорить наш род своим присутствием. Ты определённо не достоин этих одежд, — он будто бы стряхнул пыль с моего плеча. — Коричневый с зелёным тебе явно больше идёт.

Цвет формы защитников Жутких Болот. Неужели доволен, что я уехал так далеко? Отчего ж тогда убийцу подсылал? Зачем украл меня недавно и вообще пытался подчинить? Вот ведь мразь двуличная.

Изнутри поднималась ненависть к этому ублюдку, но я молчал, чтобы не ляпнуть лишнего. Понимал, что он намеренно меня провоцирует, но легче от этого не становилось.

— Пойдём подышим свежим воздухом? — предложил он и кивнул в сторону того самого балкона, куда я изначально и направлялся.

Что, решил меня сбросить с высоты? Хотя, вряд ли. Очевидно же, что я не расшибусь, и даже не испачкаюсь. Да и выкрасть не выйдет, слишком много глаз вокруг.

Я заметил, как к нам якобы невзначай подошли эльфы в белом и остались за дверью, причём чуть задёрнули занавески. Значит, его прихвостни. Наверняка они его и предупредили, стоило мне вывалиться в реальность. Везде агенты.

— Если тебе так нравится моя форма защитника, — сказал я, облокотившись на перила демонстративно расслабленно, — почему не уговорил отца меня не звать? Он очень постарался, чтобы я всё же прибыл ко двору.

— Если бы это зависело от меня, — он уже не скрывал злобы в голосе, и презрения ко мне. — Наш отец слишком сентиментален. Если бы не уродился настолько похожим на нашу мать, всего этого не было бы. Тебя бы не было.

— Но я есть. И тебе это не исправить, братец. Зря убийц посылаешь, это напрасные жертвы. Как и твои попытки сломить меня в одном из своих Цветных Домов. Деньги верни, которые украл. И желательно бы с компенсацией.

Он ничего не ответил на мою речь, продолжая делать вид, что только что я не обвинил его в преступлении.

— Сегодня день Кальвера и Айлиль, — сказал он, холодно смотря на меня. — Их союз — лучезарное будущее для нашей семьи. Было бы верхом эгоизма, если бы чьё-то… проклятое присутствие… бросило тень на этот свет. Надеюсь, тебе хватит такта не гадить хотя бы в этот день.

Я вздохнул и повернулся к нему, оперевшись на перила поясницей.

— Серьёзно? Ты продолжаешь нести эту чушь? — хмыкнул я. — После стольких проверок ты предпочитаешь верить своей паранойе, а не здравому смыслу? Я — обычный эльф. Даже моя гениальность на фон нашей семьи не уникальность, а скорее закономерность. Оставь меня в покое, Ларгос. Я не собираюсь возвращаться с болот. По завершению пяти лет подпишу контракт и остарнусь в Аранском королевстве. Или тебе настолько тошно лишь от одной мысли, что я где-то топчу эльфийские леса?

Казалось, он хотел меня убить одним лишь взглядом. Да и не только им. Мы были на улице, здесь прохладно, но я ощущал холод именно его магии.

— Ты пытаешься открыто напасть на меня? — улыбнулся я.

— И у кого здесь паранойя? — его губы слегка дрогнули в ухмылке.

— Ты совсем меня за идиота считаешь? — я в удивлении приподнял бровь. — Оставь меня в покое, пожалуйста. Ты ведь прекрасно знаешь, что если бы не отец, ноги бы моей в столице не было. И если бы я был исчадием Бездны, то давно бы поквитался с тобой. Но сколько веревочке не виться, а конец будет. Твои злодеяния давно вышли за рамки разумного, что даже сам Кореллон их увидел. Как думаешь, почему у тебя до сих пор нет хранителя, в отличии от меня?

Он продолжал молча стоять и смотреть на меня. И зачем звал поговорить, спрашивается?

Рэй трясся в моих волосах, я же наоборот, чувствовал себя спокойно. Потому что мы находились на балконе, то есть открытой местности. Айлинайн имел сюда доступ и парил рядом, недалеко от перил. Если Лоргос задумает глупость, то ему явно не поздоровится.

Я намеренно ничего не говорил Ларгосу о том, что скоро он лишится защиты верховного божества. Тот пока ещё обещание полностью не выполнил, так как это оказался не такой простой процесс. Пока оповещались все духи, подвластные Кореллону, и лишь потом это сообщат служителям, в самую последнюю очередь.

— Если это всё, то я пойду, — сказал я и направился к выходу с балкона.

Ларгос остановил меня, положив ладонь на плечо.

— Ты сейчас же отправишься в свои покои и не выйдешь до конца мероприятия.

Я опешил от такого заявления. На что он вообще рассчитывал?

— И не подумаю.

В следующее же мгновение он резким движение прижал меня к стене, сжимая горло. Но мне не составило труда создать твёрдый, устойчивый к давлению щит в этом месте. Да и то, что по сути повис на его руке, не являлось для меня неудобством. Все жесты мои были такими, будто ничего необычного не происходит.

— Думай прежде, чем дерзить. Ты здесь лишь потому, что отец настоял. И я буду следить за тобой. За каждым твоим шагом, за каждым взглядом. Если твоё присутствие вызовет хоть тень смущения, один неловкий намёк, хоть единую сплетню — клянусь короной, которая однажды будет моей, ты пожалеешь, что вообще родился в этом доме. Однажды я очищу мир от твоего присутствия. Можешь сколько угодно притворяться хорошим мальчиком, но за тобой тянется след из трупов.

— А за тобой? — улыбался я. — В чужом глазу соринку видишь, в своём — бревна не замечаешь. Я никогда никого не убивал, чтоб ты знал. Просил — возможно. Но сам не убивал никогда никого, помимо животных, разумеется. А вот ты — как самолично, так и отдавал подобные приказы своим подчинённым. Тем, кто не посмеет ослушаться. Чувствуешь разницу?

Он с прищуром посмотрел на меня и чуть приблизился:

— Кого ты просил? Кто стоит за тобой? Отвечай!

— Боги, — улыбнулся я обворожительно. — Ты бы так меня не зажимал, а то увидит кто-нибудь, и решит, что ты до меня домогаешься.

На него талант подействовал. Но так как эклург, он быстро смахнул наваждение и отстранился.

Как раз в этот момент раздались голоса «их высочества заняты» и Ларгос повернул голову. Дверь отворилась и он отступил от меня, отпустив.

— Я тоже очень занятой принц, а ещё — их брат, — с этими словами на балкон вышел Кальвер.

Всё же, он не такой мудак, каким хочет казаться — иначе не прибежал бы проверить, не придушил ли меня старшенький ненароком.

— Кальвер. Поздравляю. Айлиль сегодня особенно прекрасна. Брак ей определённо к лицу, — незамедлительно выдал я, так как сегодня не поздравлял брачующихся.

Его взгляд был направлен на Ларгоса, и лишь затем сместился ко мне. Не такой ледяной, но всё же ни капли братской любви. Скорее, что-то похожее на раздражение.

От всего этого балагана мне было больно. Моя духовная семья истинная. Место, где меня любят и ценят, а не этот клубок лицемерных змей. Жуткие Болота куда лучше дворца.

— Адмир. Спасибо, что приехал, — сказал он ровным, вежливым тоном, который резал слух своей формальностью. Будто мы совершенно чужие люди, незнакомцы. — Отец был очень рад, узнав, что ты сможешь присутствовать.

В его словах не было «я рад», лишь отсылка к воле короля. Я кивнул, иного и не ожидая. Именно поэтому и не хотел сюда ехать. Перед глазами мелькнул образ Онванара. Вот бы подобный ему был моим старшим братом, а не эти козлы обиженные. Но, увы.

Дело даже не в том, что я не тот самый Адмир, а что вообще винить в смерти матери ребёнка, о котором она заботилась чуть больше — бред чистой воды. Ларгосу уже под сорокет жмёт! Сколько можно жить в детской обиде и этой всепоглощающей ненависти?

— Учитывая, что он для этого многое сделал и мне пришлось пойти на сделку с начальником аванпоста… Тяжело, когда сам король давит, пусть и соседнего государства. Не хотелось подводить Айеравола. Так что вы уж потерпите, — говоря всё это я держал улыбку, но потом стёр её с лица, а голос мой стал под стать старшего брата, такой же ледяной и презрительный: — Или высказывайте свои претензии отцу, а не мне. Можно подумать, мне нравится торчать среди двух завистливых братьев, один из которых однажды с удовольствием следил за тем, как с меня кожу срезает его подчинённый. Ах да, такого ведь не было, да, Ларгос?

Кальвер едва слышно вздохнул, закатив глаза.

— Ты всегда был таким выдумщиком. Но раз отец хочет, чтобы мы были в сборе, то давайте порадуем старика и не будем ссориться хотя бы сегодня. Хорошо, Ларгос? — сказал жених.

— Никто не ссорился. Мы с младшеньким культурно беседовали.

— Культурно? Это так называется? — возмутился я, но то, что это выглядело наигранно, заметили оба брата и нахмурились. — Кальвер!

Я бросился к нему, он успел лишь сделать шаг назад, как я повис на руке, прячась за его спиной:

— Спасай меня от этого извращенца! Если бы ты пришёл хотя бы на пару секунд позже, Ларгос бы сорвал мой первый поцелуй!

Кальвер, только что пытавшийся не прибегая к откровенной силе, чтобы сбросить меня со своей руки, замер и уставился округлившимися глазами.

— Я правду говорю, — начал я рассказывать с придыханием, как меня прижали к стене и не дали даже шевелиться, а потом брат наклонился очень и очень близко…

— Да не было такого! — к Ларгосу вернулся дар речи.

— Не было? Тогда поклянись, что не прижимал меня только что к тене!

— Вот ещё! Клясться? Из-за такого бредового обвинения?

— Что и требовалось доказать. Спаси меня, Кальвер!

Я ещё больше повис на руке среднего, так что тот уже с силой оторвал мои пальцы от своего локтя и отступил. На лице его опять мелькнуло раздражение.

— Поклянись, что хотя бы не будешь его трогать ближайшие дни, пока он не уедет, — прошипел с раздражением Кальвер, поправляя свой рукав.

— Я клясться не собираюсь, — ультимативно заявил старший. — Тем более — ему.

— Эй! — возмутился я всё так же наигранно, о чём говорила моя улыбка. — Он не признаётся и даже клясться не хочет, но веришь ты ему! Так нечестно! Я, Адмир Даэрин, клянусь, что не лгу! Перед самым приходом Кальвера меня схватил и прижал к стене брат Ларгос, ещё и так близко склонился, будто собирался поцеловать!

Палец скользнул по ладони, разрезая её. Появились капли крови, но я засветился. Мир принял клятву и средний уже не мог отрицать, что я что-то подстроил. Он ошарашенно уставился на меня, но тут же перевёл взгляд на старшего.

— Да всё не так было! — удивлённо воскликнул Ларгос, явно не понимая, что сейчас вообще за клоунада происходит.

— А как было? — раздался нежный заинтересованный голос рядом.

В перепалке мы не заметили, как на балкон вышла невеста. Воздушное праздничное платье кипельно белого цвета с редкой золотой вышивкой ей очень шло. Она будто светилась изнутри и действительно была очень красивой. Волосы по большей части свободны, но часть была скручена жгутами, в которые вплетены заколки в виде мелких белых георгин — символ замужней дамы.

Кальвер незамедлительно преобразился в лице. Напряжение и холодная сдержанность с него спали, словно грязный плащ. Плечи расправились, взгляд стал мягким, а на губах появилась искренняя, немного застенчивая улыбка. Меня пронзило воспоминание, как когда-то очень давно он похоже смотрел на меня, Адмира. Когда я находился на руках матери. Или на неё, а не меня?

Я слегка тряхнул головой, отгоняя неуместное наваждение. А Кальвер сделал в сторону невесты несколько шагов и взял за руки:

— Как же ты сегодня прекрасна, Айлиль. Не могу тобой не любоваться.

Сразу же после этого последовал лёгкий поцелуй, потом второй, третий…

Ларгос закашлялся, да и мне приторно стало. Вокруг разве что иллюзорные бабочки не летали, разбрасывая блёстки с крыльев.

— Не хочу прерывать влюблённых, потому мы наверное пойдём, — старший тут же начал грубо толкать меня в спину к выходу.

— Айлиль, — я подскочил к ней и взял за ладонь одной рукой, а второй принялся поглаживать. Кальвера от такого перекосило, благо девушка на него в этот момент не смотрела. — Я искренне поздравляю тебя со свадьбой. Брата то я уже поздравил, — покосился я на него с укоризной и он сделал лицо попроще прямо перед тем, как жена посмотрела на него с улыбкой. — Ты делаешь его лучшей версией себя, потому желаю вам никогда не расставаться. Счастье и любовь у вас и так есть, пусть остаются с вами и дальше. А это мой подарок.

Я отпустил девушку и позволил Ларгосу оттащить себя от парочки. В руке девушки осталась маленькая шкатулка. Там кольцо, которое я сам зачаровал. Обычная защита, но очень качественная, реагирует на подсознательный страх. например, при падении это я такой особенный прикрываюсь, а обычный эльф не сообразит, тем более не боец. А так — лёгкий испуг и невозможно будет пораниться. Посчитал это хорошим подарком.

В моменте вспомнил, что только что комедию ломал, так что вырвался из рук старшего брата и опять попытался спрятаться за спиной Кальвера и уже Айлиль.

— Не трогай меня, извращуга! Айлиль, спаси меня! Кальвер, сделай хоть что-нибудь!

Пока я метался, девушка рассмеялась. В отличие от братьев, она была настроена более игриво и поддержала меня. Схватила за руки и попятилась назад, к выходу, спиной.

— Спасибо, сестрёнка! — сказал я напоследок, слегка коснувшись её щеки губами. И тут же сбежал, чтобы скрыться в кустах и кадках, уйти на низкий план реальности и оторваться от старшего брата.

Может, мне и правда, стоит покинуть бал? Энергии для прикрытия надолго не хватит.

Нет, надо поболтать с отцом и сослаться на усталость. Кто ж знал, что сребровласые только меня и ждали…

Я стоял по левую руку от отца, стараясь дышать ровно и не привлекать к себе внимания. Свадьба Кальвера и Айлиль была в самом разгаре, воздух звенел от музыки и смеха, а я мечтал только об одном — чтобы этот вечер поскорее закончился. Отец попросил побыть рядом с ним полчаса, а потом можно было и уходить — я достаточно посветил своим лицом, показывая, что семья Даэрин якобы дружна как никогда. Да-да, конечно.

Ларгос находился справа, за отцом, но я кожей чувствовал его взгляд, тяжелый и липкий, как болотная жижа.

Король был доволен. Ещё бы: все сыновья рядом, праздник удался, молодожены счастливы, гости сыты как едой, так и развлечениями. Он даже не замечал, с каким трудом я сохраняю на лице вежливую улыбку.

— Ваше величество, позвольте представить делегацию Альвера, — церемониймейстер склонился перед нами. — Старейшины королевского совета. Родетик Лиасимайл, Эллонайлик Ваниморайл, Элференав Шанимайл.

Только сейчас, вблизи, я узнал первого эльфа — Родетик, тот самый магистр, который приезжал с Эласавом, эклургом, к нам в Элраднатис ради аудиенции с Элриком!

Почему я не спрашивал их фамилии⁈ Лиасимайл — королевская! Итаенаэрам Лиасимайл — король! Кто этот старик королю⁈

Не знаю, как я устоял на ногах, качнулся или нет, но от потрясения перед глазами на миг всё поплыло. Я содрал с члена королевской семьи соседней страны пять тысяч золотом. Они ведь не спрашивать за это пришли, надеюсь?

Мне определённо поплохело в момент представления. Хотелось сквозь землю провалиться, быть где угодно, но не здесь.

Я ожидал, что они подойдут к отцу, так было всегда. Все подходят к королю. Но эти трое стариков в одеждах цвета северного неба и снега остановились прямо напротив меня.

И поклонились.

Мне.

Причём так, будто я в разы выше их по социальной лестнице.

От шока я перестал что либо понимать. Казалось, вокруг нас воцарилась тишина на несколько секунд, а потом вернулись все звуки праздника.

Я почувствовал, как отец рядом со мной буквально окаменел. Краем глаза увидел, как Ларгос выглядывает из-за короля с такими глазами, будто готов меня убить здесь и сейчас.

— Ваше высочество Адмир, — Родетик говорил тоном, полным уважения. — Для нас, и меня в частности, великая честь видеть вас. Мы привезли скромный дар от имени нашего королевства.

Он протянул мне шкатулку — тёмное дерево, перевитое серебряными узорами, которые пульсировали слабым светом. И размер приличный, сантиметров пятьдесят по самой длинной стороне и двадцать в высоту. В такое можно было положить что угодно, и наверное очень ценное.

Я не двинулся с места, руки словно приросли к телу. Не знаю, удалось ли мне сохранить лицо, но в данный момент я контролировал себя.

— Я… вы, вероятно, ошибаетесь, — мой голос дрожал от волнения. — Вам нужно к моему отцу, королю…

— Мы знаем, к кому идём, — второй старейшина Эллонайлик перебил меня с улыбкой, которая должна была означать почтение, но выглядела пугающе. — Вы — посланник богов, ваше высочество. Мессия, дарованный Амроту самим Кореллоном. Мы — лишь жалкие смертные, которые признают ваше значение для всей нашей расы и просят оказать чуточку содействия во взаимодействии с богами…

У меня внутри всё оборвалось. Что за чушь⁈ Откуда они весь этот бред взяли? И ведь с такими серьёзными лицами стоят… Происходящее никак не хотело укладываться в моей голове.

Я лихорадочно вспоминал ту встречу. Ну посидел на камне с Элриком, и всё. Я ведь ничего не делал. Просто попросил его их принять…

Какой же я идиот. Осознание только сейчас меня накрыло с головой. Я при Родетике сидел рядом с богом, который мне улыбался и держал за руку. В его собственном храме по сути. Наверняка ведь фортис ещё и иллюзию на меня накинул, чтобы я сам был максимально на бога похож. Я тогда был так раздражён, что совершенно не думал о том, как это может выглядеть в глазах религиозных фанатиков.

— Вы всё не так поняли! Ничего подобного! Я не священник, не храмовник! — взволнованно говорил я, понимая, что это звучит как жалкое оправдание. В их глазах я ближе к Кореллону, чем сам настоятель верховного храма. Ему то вряд ли боги даже Малого Пантеона, даже самые слабые, строят глазки и за руки тягают.

— Именно, вы не храмовник, — снисходительно улыбался Родетик. — Вы посланник богов, мессия. Тот, кого боги считают равным себе. Возможно, не весь Пантеон, но часть его — точно. Я тому свидетель. Вы ведь не будете отрицать очевидное?

— Папа… — пискнул я и буквально повис на его руке, так как всё это было уже выше моих сил. Грёбанные старикашки! Принесли же вас сюда черти! Как знал, что та история мне ещё аукнется!

— Простите, — отец шагнул вперёд, заслоняя меня плечом. Его голос звучал ровно, но я чувствовал в нём сталь. — Боюсь, здесь какое-то недоразумение. Мой сын благословлён Кореллоном, как и все члены королевских семей пяти королевств. Но называть его посланником богов, мессией… это излишне.

Альверцы переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то похожее на снисходительное удивление, будто Калдир сказал глупость.

— Ваше величество, — мягко произнёс третий, самый молчаливый до этого, Элференав, — разве вы не знаете?

— Не знаю чего? — в голосе Калдира появились ледяные нотки.

— Ваш сын, принц Адмир мессия, — как самый титулованный, слово взял Родетик Лиасимайл. Он говорил спокойно, с расстановкой, словно объяснял ребёнку очевидные вещи. — Боги считают его равным себе, он допущен в их круг. Я лично был свидетелями того, как Элрик, бог Малого Пантеона, принимал его в своём чертоге. Как усадил его подле себя и они говорили как равные.

Я перестал дышать, благо сейчас отец закрывал меня своей мощной фигурой и немного выпускал свою удушающую ауру магистра.

— Этого не может быть, — сдержанно сказал Ларгос, но в тоне его присутствовала угроза. Вряд ли им, уж мне скорее. — Боюсь, уважаемые старейшины, вы стали жертвой чьего-то искусного обмана, иллюзии.

— Обмана? — Родетик посмотрел на Ларгоса с высоты своего возраста и положения, и в этом взгляде читалось: «Мальчик, ты вообще кто?». — Кронпринц, я говорю о том, что видел своими глазами. О том, как ваш брат проявил благосклонность и уговорил бога принять нашу делегацию. Даже более того, одарить нас видениями прошлого и своим благословением. Элрик открыл это нам только потому, что рядом был принц Адмир. Или вы считаете, что брат короля Альвера врёт вам в лицо?

Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Вс это уже начинало попахивать международным скандалом. Войны нам только новой не хватало…

— Это не так, всё не так, — попытался я хоть как-то сгладить ситуацию. — Вы не так поняли, я был лишь провожатым! Не больше и не меньше!

— Ваше высочество, — Родетик вновь обратился ко мне. Шкатулка из его рук перекочевала к Элференаву. — Скромность вам не идёт. Почему вы отрицаете очевидное? Если боги говорят с вами, то… — он опять склонился, признавая моё превосходство над собой, а я сжал руку отца сильнее от ужаса происходящего, — прошу вас, поговорите с ними за нас. Вас они хотя бы слышат.

— Это неуместно, — голос отца прозвучал как гром среди ясного неба. Он говорил тихо, но так, что его услышали все, даже те, кто стоял в дальнем конце зала. Музыка стихла и я понял, что все взгляды устремлены к нам. — Сегодня праздник моего второго сына, Кальвера, и его прекрасной супруги. А не день восхваления третьего принца. Проявите уважение к хозяевам.

Альверцы замерли. Потом медленно, с достоинством, склонили головы, но уже как равному, признавая превосходство хозяина дома.

— Простите нашу дерзость, ваше величество, — сказал Родетик примирительным тоном. — Мы не хотели нарушать порядок. Но мы просим личной аудиенции у принца Адмира. Это важно не только для нас, но и для… для многих.

Отец посмотрел на меня. Я, наверное, был бледнее снега с этого проклятого севера, который внезапно свалился мне на голову. Вцепившись в короля, как утопающий в соломинку, я только и мог, что часто мотать головой. Нет. Пожалуйста, нет.

— Завтра, — твёрдо сказал Калдир. — Принц Адмир примет вас завтра. А сегодня, прошу вас, наслаждайтесь праздником.

Альверцы поклонились и отошли, растворившись в толпе гостей, которые тут же загудели, как растревоженный улей. Шкатулка ушла церемониймейстеру.

Я стоял, не в силах разжать пальцы. Отец медленно повернулся ко мне, а я волевым усилием разжал пальцы на его руке. В глазах короля был вопрос. Даже много вопросов, но он молчал.

Ларгос шагнул ближе. Его улыбка стала шире, но я видел, чего ему это стоило — желваки на скулах ходили ходуном.

— Брат, — прошипел он так тихо, что слышал только я. — Ты хочешь объяснить, что это было? Или мне самому догадаться, как ты умудрился убедить брата короля Альвера, что ты — божество?

— Я никого не убеждал! — воскликнул я.

— Тише, — отец сжал моё плечо призывая к молчанию. — Ларгос, сейчас не место и не время. Мы поговорим позже.

Ларгос поклонился, но его взгляд, брошенный на меня исподлобья, обещал мне долгую и мучительную «беседу». Где-то в застенках Цветного Дома. Благо, я знал пути к своей комнате, где мне ничего не грозило благодаря Айлинайну.

— Конечно, отец, — Ларгос склонился в поклоне уважения и отошёл.

— Папа, всё не так, правда…

— Тихо, — отец приободряюще похлопал меня по спине, сам при этом закрывая своей фигурой от зала. Я впервые за долгое время почувствовал себя ребёнком. Маленьким, испуганным, спрятавшимся от грозы. — Я знаю, сын. Я знаю, что ты не способен на такую ложь. Но теперь… теперь у нас проблема.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону, где в толпе мелькали белые головы альверцев.

— Боги считают тебя равным, — тихо повторил он. — Кто ещё такого мнения?

Я опустил голову, пряча лицо, потому что ответа у меня не было. Потому что никогда не придавал значения подобным вещам. Я никогда не связывал себя с богами, не считал их равными мне. Тянулся к сильным мира сего — да. И никогда не смотрел по сторонам.

Ларгос не простит мне такого возвышения. Альверцы не отстанут, я ощутил их настойчивость на собственной шкуре ещё при прошлой встрече. Как далеко ушли слухи о мессии? Как много слышали другие гости?

А ведь я просто хотел, чтобы меня оставили в покое, подальше от политики. Никогда не задумывался о местной религии, всё это не для меня.

— Пойдём, я провожу тебя, — отец легонько подтолкнул меня к боковому выходу. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день.

Отец приобнимал меня ободряюще, а я шёл, не чувствуя ног. Душу холодило от ужаса, в насколько глубокой заднице я оказался, если меня свяжут с самим Кореллоном. Религия, храм — чем это лучше дворца? Нет, нет, нет! А скоро ведь и об отлучении Ларгоса станет известно. Отец точно решит, что это я попросил. И ведь будет прав…

Я совершенно не понимал, как мне теперь поступить, как оправдываться. Да и стоило ли это делать?

Полагал, что долго не смогу уснуть, но ошибся. Пока помылся под душем, понял, насколько устал. Коснулся постели и уснул. Хорошо быть менталистом. Я сам себе поставил запрет на сны — требовался полноценный отдых.

Утром обнаружил на столе ту самую шкатулку от альверцев. Открыл, а там… золото. Много денег. А ещё странное ощущение шло от этой вещицы, так что посмотрел на неё получше, высыпав содержимое на стол. Зря это сделал, конечно. Так как шкатулка оказалась артефактом с повышенной вместимостью.

Я начал судорожно смахивать монеты обратно, надеясь, что раньше времени никто не войдёт. Рэй моё желание уловил:

— Не переживай, я никому не позволю нарушить твой покой.

Справившись с золотом, я сел на стул и выдохнул. Да уж, утро вечера мудренее? Почему мне тогда лезут в голову безумные мысли, которые кажутся при этом вполне логичными? Хотя, возможно, это всё и к лучшему.

Я потянулся к колокольчику, но так и не позвонил в него. Хмыкнул и попросил Рэя исполнить просьбу.

Вскоре явился бледный Наргос, который дрожащими руками поставил поднос на стол. Он боялся смотреть на меня, трясся весь. Неужели фей его настолько сильно испугал?

Калдир и Ларгос пришли вместе. Я попросил их расположиться в чайном уголке, Наргос услужливо разлил нам напиток.

Братец сверлил меня тяжёлым взглядом, но я на это лишь снисходительно улыбался, предвкушая грядущий разговор.

Отец был внешне спокоен, но по глазам я видел его задумчивость.

Наконец, Наргос ушёл, оставив нас наедине, в полном молчании.

— Так и зачем ты нас позвал? — голос Ларгоса был полон сарказма. — Надеюсь, мы услышим твои оправдания. Но ещё больше я надеюсь, что их поймут сами альверцы. Никто не любит, когда его обманывают. Ты ведь готов к последствиям, братец?

— Ларгос, — обратился к нему Калдир осуждающе. — Уверен, твой брат ни в чём не виноват, и все твои домыслы таковыми и останутся.

— Я тоже хотел бы этого, — кронпринц пожал плечами и взгляды обоих эльфов устремились ко мне.

Я театрально вздохнул и отставил чашку.

— Прости, отец, я не хотел беспокоить тебя понапрасну, потому… солгал.

Взгляд Ларгоса засветился торжеством, он даже немного выпрямился, хотя и так сидел с ровной спиной.

— О чём ты? — нахмурился король.

— Да, Адмир, — хмыкнул братец, — мы жаждем твоих оправданий.

— Прости и ты Ларгос, но… оправданий не будет, — я медленно отрицательно качнул головой. — Всё, что сказали альверцы — правда. Я… я не хотел афишировать свою связь с богами слишком рано. Мне ещё предстоит долгий путь.

Кронпринц сверкал взглядом, полным ненависти. Наверняка сейчас сдерживался, чтобы мне не нагрубить, или даже ударить. А отец… вот на него смотреть было больно. Он искренне волновался за меня.

— Папа, всё хорошо, не стоит переживать, правда.

— Но… как? — его голос выражал озабоченность.

Я опять театрально вздохнул, делая печальный вид.

— Ещё во время моего путешествия. В Ксилтар. Ширейлин, в отличии от тебя, отец, не стал скрывать меня от богов. И в первом же храме… я был замечен. Мне даровали Рэя как хранителя, хоть я и встретил его гораздо раньше.

Отец был ошарашен таким ответом, а лицо брата ясно говорило «что за чушь ты несёшь»⁈

— Моё излечение… Оно не случилось просто так. Если бы меня показали богам раньше… Возможно, мама была бы жива.

Ох, ложь во благо. Ложь во благо!

— То проклятие, — продолжал я с видом агнца, — в котором Ларгос обвинял меня годами, было неполным благословением богов. Я чах от того, что разлучён с Кореллоном и его Пантеоном, удалён от источника своей силы, данной мне с рождения. Отец, на меня возложена великая миссия борьбы со злом, с демонами. То, почему я так хотел попасть на Жуткие Болота… То, почему я так стремительно развивался… Всё это воля богов. Я обязан стать сильнее ради нашего светлого будущего. Такова моя роль.

— Но… Зелёный Рыцарь…

Голос отца дрожал. Я пересел ближе к нему и взял его ладонь. Старался смотреть на него максимально открыто и по-доброму.

— Когда придёт время, я помогу ему. Уже помог, чем мог. Скоро Индарейн станет клоафом. Но и когда явится Пожиратель Жизни, я буду стоять с ним плечом к плечу. Не только я, на самом деле.

— Это значит…

Отец сглотнул, он был в ужасе. Я понял, о чём он подумал и поспешил успокоить:

— Нет, папа, этого никто не знает. Ни когда, ни куда явиться это бедствие, не знает никто. Кореллон лишь решил перестраховаться. Не переживай, я не скоро умру. Моя жизнь слишком ценна для этого мира.

Ларгос скривился так, будто ему лимон в рот запихнули. Он аж вздрагивал, настолько его переполняли эмоции. Но предпринимать что-то перед отцом он не рисковал.

Но загнул я и правда круто. Между тем, искренне наслаждался представлением.

— Меня берегут боги, и это не фигура речи. То, что вы увидите, должно остаться только между нами. Эта информация не должна уйти за пределы этой комнаты. Вы обещаете?

— Клянусь, — сказал отец.

Ларгос не спешил, но всё же выдал клятву.

Я поднялся с диванчика, отпуская ладонь отца. Остановился посреди комнаты и общего свободного пространства. Рядом со мной материализовался Айлинайн, которого я обнял за талию, а сам он положил мне ладонь на темечко. Я поделился с ним энергией и тот изменил пространство комнаты. Мы будто оказались в толще воды, а король с кронпринцем должны были ощутить всю мощь фортиса.

Рэй тоже объявился и обнял уже меня в образе семилетнего мальчика. Пространство, которое создал Айлинайн, позволяло ему принять свою максимальную форму. Это было похоже на динами чем-то, давление препраны нельзя ни с чем перепутать.

Ларгос потемнел, ему явно поплохело. Отец держался дольше, но и ему было тяжело. Я посчитал, что демонстрации силы достаточно, и отстранился от Айлинайна.

— Хватит, — тихо попросил я его.

Пространство за секунду вернулось в прежнее состояние, Рэй стал меньше и решил больше не мозолить глаза, ведь я не просил его появлятся, то была его личная инициатива.

Айлинайн посмотрел на меня, сместил руку к моей щеке, кивнул и убрал её. Его последний недобрый взгляд переместился к Ларгосу, а потом он исчез.

Улыбаясь, я вернулся к чайному столику.

Отец и кронпринц ошарашено смотрели туда, где недавно стоял фортис. Я и не думал спрятать довольную улыбку. Прикосновения богов — это вам не просто показуха. Это действительно показатель исключительности.

Наконец, они перевели взгляды на меня.

— Элрик действительно не хотел принимать альверцев, — продолжил я. — Да и аранцев тоже, на самом деле. Но причин я вам называть не буду, это… не моя тайна. Элрик сразу увидел мою богоизбранность. Мы поговорили… И да, я попросил принять альверцев, а он согласился, пусть и не сразу. Я не хотел показывать свою связь с этим богом, но Элрик… Он был настойчив и выделил моё положение, усадив рядом с собой. Я… я действительно имею хорошие отношение с несколькими богами Малого Пантеона. Иногда сам Кореллон даёт мне поручения. Всё во благо процветания жизни и эльфийской расы, разумеется. Таково моё предназначение. Потому я никогда не буду принцем или храмовником. Отец, ты должен это понять. Моя миссия куда ценнее и выше этого.

Они молчали, ошарашено смотря на меня. Отец с благоговением и гордостью, но чуточку и с волнением. А вот Ларгос… Он не верил ни единому моему слову. Не знаю, что там за мысли творились в его голове и как он объяснял для себя произошедшее, но на этот раз он должен понять, как жалок. По отношению к моим связям его власть ничто, пшик.

— Отец, я приму альверцев… в час дня, хорошо? Место… наверное в этой комнате.

— Нет, это… не тот уровень, — он обвёл комнату взглядом. — Сделаем это в тронном зале.

— Я не хотел бы, чтобы наш разговор кто-то услышал, — нахмурился я.

— Тогда… в моём кабинете. Так будет лучше.

Опять воцарилась тишина. От нечего делать я продолжил пить чай. пришлось его подогреть, но то мелочи.

— Думаю, наш разговор окончен, — сказал я осторожно. — Я ещё хотел помедитировать сегодня. В храме.

— Да, разумеется, — Калдир поднялся. — Мы пойдём.

Ларгос не спешил, но вместо него сказал я:

— Нам с братом нужно ещё немного поговорить. Ты ведь не против?

Калдир благосклонно кивнул и ушёл. Ларгос сверлил меня взглядом, а потом хмыкнул и начал аплодировать. Я с гордым видом дождался, когда он закончит.

— Да ты артист, братец, — его голос сочился сарказмом. — Такое представление разыграл.

— А это не представление, — я обворожительно улыбнулся, слегка наклонив голову. — Но, полагаю, бессмысленно пытаться тебя переубедить.

— Думаешь, я не распознаю иллюзию? — кривая ухмылка не сходила с его лица. — Даже настолько качественную. Мне интересно только то, кто стоит за тобой и чего он хочет на самом деле. Чем это обернётся для нашей родины.

Я лишь неопределённо повёл плечами, прекрасно понимая, что говорить ему что либо бессмысленно.

— Всё сказанное мной… максимально приближено к истине, — вздохнул я устало, будто разговаривая с глупым неразумным ребёнком. — Ты бы лучше вернул мне деньги, братец. Воровать плохо. Надеюсь, ты теперь понимаешь, как жалок? Как никчёмны твои попытки сделать что-либо со мной? С тем, на чьей стороне боги?

— На чьей стороне боги? Ха! А ты совсем зарвался, я смотрю. Уверовал в собственную исключительность? Смотри, с высоты тщеславия падать больно.

Я с усмешкой снисходительности смотрел на него, ожидая следующий шаг. Попытается ли атаковать? Айлинайн был на страже.

— Меня хранят боги, это истина, — решил я ещё разок подначить его.

И у меня даже вышло. Его лицо исказилось от ненависти:

— Сильное заявление. Но такие вещи легко проверить.

Он атаковал. Быстро, я даже не заметил выпада. Раз, и он сидит через столик от меня. Два — миллисекунда или меньше — и в паре сантиметров от моего сердца находится кол, выросший из его руки. Сам кронпринц вытянулся вперёд, вскинув руку, из центра ладони вырос тот самый кол.

Вот только его запястье держал Айлинайн. Кожа потемнела, проступили прожилки вен. А кол-меч начал сереть, а потом рассыпаться в труху прямо на мой чайный столик, на мою белую одежду. У меня и правда сердце ёкнуло, когда положение Ларгоса моментально сместилось. Он будто и правда мог убить меня, или хотя бы ранить, но Айлинайн сработал на славу.

Ощущение, будто на кронпринца оказывалось давление. Он дрожал и с усилием поднял вторую руку, направляя её на фортиса. С неё тоже начало расти что-то наподобие шипастых лиан. Но медленно. А потом у Ларгоса округлились глаза, вся его магия пропала, а сам он потянулся к горлу.

Он задыхался!

— Не убивай его! — я встревоженно подался вперёд. Как я отцу блин объяснять буду смерть его старшего сына⁈

Ларгос закашлялся, из его рта пошла мутная вода. Айлинайн стоял так же рядом со мной, скрестив руки на груди, и смотрел на кронпринца как на комок грязи.

— Ты жив лишь потому, что Адмир не желает твоей смерти, цени это, смертный, — сказав это, фортис растворился в воздухе.

— Думаю, тебе пора, — вежливо сказал я. — Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы после произошедшего.

Откашлявшись, Ларгос привёл себя в порядок. Ничего не говоря, он ушёл. Я немного посидел в тишине, а потом вскинул руку, создавая полог тишины и расхохотался.

Это была безоговорочная победа. Я упрочил своё положение и решил проблемы. Отец больше не будет волноваться за меня, а этот утырок братец должен отстать. По крайней мере, я очень на это надеялся. Что до него дойдёт, каким идиотом он был и какую дичь творил.

Но частичка меня всё же опасалась того, что подобные ему козлы не исправляются. Даже через могилу.

Как и говорил отцу, я сходил в храм и помедитировал. А потом к часу явился во дворец. На моей постели лежал мой мешочек с деньгами. Ларгос вернул украденное в Пурпурном Доме. Это была победа.

Калдир поставил нечто, похожее на стол переговоров. Я сидел рядом с ним, а делегация из трёх альверцев напротив. Вёл себя я как имеющий власть, с уважением к гостям, но пониманием, что они именно просители моей услуги.

Ничего сверх того, чего я бы ожидал. Видимо, у них были какие-то разногласия с храмовниками, либо те банально не могли утолить их запросы. А я, сам того не подозревая, смог. Альверцы считали, что прямое внимание бога есть его благословение. Не знаю, так это или нет, но учитывая, что все эльфы маги, самосбывающееся предсказание для них норма. Улыбка, разговор, смех бога… Им нужно было это. Как я прикинул, мне достаточно немного повеселить Элрика в их присутствии, как верующие будут осчастливлены на годы вперёд.

Что ж, будем ожидать поток паломников со снежно-белыми волосами в Элраднатис. Да простит меня Айеравол Налиарн.

Конец 8 тома

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.