В конце III в. до н. э. на арене мировой истории появляется новая империя — Китай. Объединенный Цинь Ши-хуаном, он представлял собой пестрый конгломерат областей, уделов, народов, провинций, племен, языков и обычаев. Китай соединялся в единое целое не только благодаря эффективной системе управления, сильной армии, но и благодаря наличию единого письменного языка и общегосударственной системы образования, а также общей денежной системы и развитой дорожной сети.

В эпоху Хань империя расширяется до современных границ Китая. Ханьские императоры создают новую бюрократическую систему — вся территория разделяется на округа-провинции, под руководством присылаемых из центра наместников-губернаторов, — настолько совершенную, что почти без изменений она просуществует до нового времени. Система образования в Китае, призванная обеспечить квалифицированными кадрами государственные управленческие структуры, давала возможность талантливым людям, независимо от их социального происхождения, достигать самых высоких государственных постов.

Ханьцы также применили комплексный подход и к формированию своей армии — к основной массе призывников они добавляли профессиональный младший и средний командный состав и определенный процент добровольцев, составлявших спецподразделения, старший же командный состав комплектовался из числа чиновников. В искусстве стратегии ханьский Китай продолжил собственную древнюю традицию — считалось, что полководец не только должен владеть определенными специальными навыками, но и уметь предвидеть ситуацию, используя максимально подробную информацию о своем противнике. Кроме того, полководец обязан был быть удачливым, что являлось выражением благосклонного расположения к нему богов.

В традиционной китайской военной системе практиковались все известные способы комплектования армии: всеобщая воинская повинность, рекрутский набор, наем добровольцев и наследственная служба. С древности всеобщая воинская повинность являлась одной из основных отличительных особенностей китайской государственности и была частью общей системы обязательных повинностей населения, находившегося под полным контролем со стороны государства. В Ханьской империи отбывать повинности должны были все граждане в возрасте от 20 до 56 лет. Первые три года мужчины один месяц в году отбывали государственную рабочую повинность в своем округе — участвуя в ирригационных и дорожных работах, в строительстве городских стен и дворцов. В дальнейшем все мужское население было обязано двумя видами военной повинности: службой в течение одного года в столичном гарнизоне и затем ежемесячной трехдневной службой (или раз в году в течение месяца) в пограничных гарнизонах. От рабочей и военной повинностей разрешалось откупаться деньгами или зерном. Во время отбывания воинской повинности обладателя ранга знатности сопровождал зависимый, находившийся на его содержании. На каждую степень ранга мог приходиться один зависимый. Находящегося на службе в столичном гарнизоне солдата могли в случае необходимости отправить в полевую армию, собираемую для военных действий.

В случае объявления войны все мужчины в возрасте от 25 до 56 лет могли быть призваны в армию в любое время и на любой срок. Набор осуществлялся следующим образом: один из пяти дворов крестьянской общины линь давал одного рекрута, остальные четыре двора поставляли и возили провиант и фураж для армии. Иногда гужевую повинность заменяли денежным налогом, а перевозку провианта осуществляли осужденные за преступления по всем семи разрядам. Согласно «Сунь-цзы», во время войны каждое село ли должно было дать одного коня и четыре вола; волость сян должна была поставить четырех коней и снаряженную боевую колесницу, шестнадцать волов и одну обозную повозку, и, кроме того, выставить сотню рекрутов. Все они должны были прибыть в назначенное время и место сбора — обычно в какой-нибудь военный лагерь.

Рекруты, организованные в отряды под руководством старших, самостоятельно добирались к месту дислокации армии. В назначенное время командующий приезжал в армию, входил в лагерь и устанавливал контроль над войском, четко огласив запреты и наказания. С этого момента считалось, что солдаты находятся в сфере действия военных законов. Если рекруты опаздывали к назначенному сроку, их казнили в назидание другим.

Ханьские правила отбора воинов были следующие: они должны быть не старше 39 лет, силой и быстротой должны превосходить обычных людей, иметь хорошее зрение, пехотинцы должны иметь рост не менее 6 чи 2 цунь (171 см), колесничные воины и всадники — не менее 6 чи 6 цунь (182 см). «Правило отбора воинов для конницы таково: тех, кто на скаку может стрелять из лука; тех, кто может нестись галопом вперед и назад, вправо и влево, перепрыгивать через рвы и ямы, взбираться на холмы, проноситься через узкие преграды, пересекать болота и обрушиваться на врага, сея беспорядок и панику в его рядах... Правило отбора воинов для боевых колесниц следующее: бегать они должны уметь так, чтобы были в состоянии догнать скачущую лошадь, вскочив на нее, оседлать и править вперед и назад, вправо и влево. Они должны уметь быстро сворачивать знамена и флаги и обладать достаточной силой, чтобы натягивать тугой арбалет. Они должны совершенствоваться в стрельбе с колесницы вперед и назад, вправо и влево, пока не достигнут высокого мастерства» («Тай-гун»).

При наборе в отряды специального назначения применялись особые критерии отбора: «Следует брать людей храбрых и сильных, презирающих смерть и раны; людей энергичных и мужественных, неукротимой силы; людей, умеющих хорошо держать строй; людей, обладающих большой физической силой; людей, быстрых на ходьбу; людей, стремящихся загладить свои прежние вины, людей, исполненных жаждой мщения; людей, недовольных своей бедностью и надеющихся поправить свои дела на войне; людей, стремящихся отличиться и этим выбиться из своего низкого состояния; преступников, освобожденных от наказания; людей, совмещающих в себе талантливость и искусность, которым можно давать трудные и ответственные поручения» («Лю-Тао»). При проведении дальних рискованных военных экспедиций практиковался набор добровольцев из числа осужденных. При успешном окончании похода с них снимали все наказания за совершенные ранее преступления.

Армии, дислоцированные на севере Империи, кроме обычного набора пополнялись еще и за счет военных поселений, расположенных вдоль северных границ. Было установлено, что в пограничных районах из каждого десятка солдат трое охраняют крепости, а семеро занимаются земледелием. Каждый солдат-поселенец получал участок земли и обеспечивался рабочим скотом и сельхозинвентарем за счет государства. В мирное время он занимался хозяйством и его труд не облагался налогами. В случае набега кочевников или войны все военные-поселенцы считались мобилизованными. Система военных поселений была выгодна государству, так как не надо поставлять продовольствие на удаленные окраины, отрывая от работы крестьян.

Призванные на службу новобранцы проходили курс обучения воинскому ремеслу. Солдат каждого пятка и десятка учили защищать друг друга, повиноваться командам, ходить в такт барабанной дроби, узнавать флаги. С помощью схем построения солдат обучали строиться в круг и в квадрат, садиться и вставать, маршировать и останавливаться на месте, делать повороты налево и направо, идти вперед и назад, разделяться и соединяться, собираться и рассеиваться. «Когда они напрактикуются в каждом таком перемещении, дайте им оружие» («У-цзы»). Колесницы и пехота должны были обладать навыками правильного боя, а конницу обучали маневренным операциям. Командующий внимательно наблюдал за подготовкой подразделений и на каждом из этапов проводил маневры, чтобы проверить и оценить развертывание в боевой порядок. По окончании обучения войска связывались клятвой, что они будут выполнять все воинские законы.

За службу простому солдату полагалась годовая норма зерна, равная 12 дань, что составляло по курсу 30 монет-цянь в месяц. Ежегодно ему выдавались шелковые ткани, а при выступлении в поход — толстый халат, штаны и туфли. Десятник получал 14 дань 4 доу в год, что составляло 36 цянь в месяц. Пятидесятник-пехотинец получал 18 дань в год или 45 цянь в месяц. Кавалерист получал 24 дань зерна в год или 60 цянь в месяц. Солдату пограничных поселений полагалось 40 дань зерна в год или 100 цянь в месяц. Он получал 50 му земли (3,3 га), обеспечивался рабочим скотом и сельхозинвентарем от казны. В течение первых лет он освобождался от уплаты поземельного налога и платил 1 доу налога с 1 му земли в дальнейшем. Кроме того, его семья, жившая вместе с ним на поселении, также получала жалованье от государства: жена и дочери старше 15 лет — по 65 цянь в месяц; дети в возрасте от 7 до 14 лет — 65 цянь в месяц (мальчик), 50 цянь (девочка); дети младше 6 лет — 50 цянь в месяц (мальчик), 35 цянь (девочка). Комендант пограничной крепости получал в месяц 600 монет-цянь, что соответствовало 240 дань зерна в год. Задержка выплаты жалованья неоднократно служила причиной волнений и восстаний в войсках Империи.

В китайской армии, как и в гражданском обществе, все держалось на принципе коллективной ответственности. Все командиры от уровня десятка до полководцев левой и правой армий отвечали друг за друга. Солдаты каждого пятка и десятка защищали друг друга в бою. Если кто-либо в пятерке нарушал приказ или преступал запрещение, то, если его выдавали, прочие освобождались от наказания; если же знали и не выдавали, то вся пятерка считалась такими же преступниками и подлежала смертной казни. Приказы, которые связывали пятерку, гласили: «Пять человек составляют пятерку, они все вместе получают деревянную бирку от командования. Эта бирка, длиной в 1 чи, для записей и знаков отличия пятерки. Если в сражении пятерка потеряет людей, но захватит или убьет такое же количество врагов, она возместит потерю. Если она захватит врагов и не потеряет никого из своих, она будет вознаграждена. Если она потеряет своих и не захватит или убьет равного количества врагов, солдаты пятерки будут убиты, а их семьи истреблены».

При наказаниях следовали принципу: «На сердца воздействуют карами; следовательно, кары должны быть строгими». Дисциплинарные меры наказания не принимались более чем на полдня в отношении кого бы то ни было. Заключение под стражей не превышало периода отдыха, а паек виновных не урезался более чем наполовину. За что же наказывали китайского солдата? Так, если солдаты шли не в такт барабанной дроби, они подлежат наказанию; за шум в строю — казнь; за неповиновение команде — казнь; за оставление поста — наказание, как за бегство из армии. «Закон казней на поле боя» гласил: «Командир десятка может казнить девять своих подчиненных. Командир сотни может казнить командиров десятков. Командир тысячи может казнить командиров сотни. Командующий десятью тысячами может казнить командиров тысяч. Полководцы левой и правой армий могут казнить командующих десятью тысячами. Главнокомандующий может казнить любого». В качестве поощрения солдат награждали рангами знатности, повышали в звании и вручали денежные подарки. Вообще, дисциплина в китайской армии поддерживалась на должном уровне.

В Ханьской империи существовали две основные категории войск: столичные и провинциальные. Столичные армии были расквартированы в постоянных военных лагерях в окрестностях столицы Чанъань. Эти, главным образом профессиональные, части составляли «Северную» и «Южную» армии. «Северная» армия несла оборону столичного региона и представляла собой основную военную силу Империи. Она состояла из пяти бригад цзюнь, размещенных в пяти военных лагерях. Их личный состав комплектовался из профессиональных и почти всегда наследственных воинов. «Северную» армию возглавлял начальник дворцового Управления императорского достоинства в звании столичного воеводы цзинь-у (до 104 г. до н. э. именовался чжунвэй). Он отвечал за порядок в столице. «Южная» армия выполняла полицейские и парадные функции; она состояла из войск, охранявших столицу, и Императорской гвардии. Комплектовалась «Южная» армия солдатами из провинциальных гарнизонов путем ротации. Бригада, охранявшая стены и ворота столицы, подчинялась начальнику Управления дворцового гарнизона. Императорские гвардейцы (лан), охранявшие дворец правителя, находились в подчинении у начальника Управления Обслуживающих в звании ланцзяна. Императорская гвардия первоначально состояла из бригады, носившей название «Храбрые как тигры» (Хубэнь). В 178 г. до н. э. в состав гвардии была дополнительно включена бригада конных лучников под названием «Лес перьев» (Юйлинь), находившаяся ранее в распоряжении столичного воеводы. В этих двух привилегированных отрядах наследственно служили люди из добропорядочных семейств под руководством хубэнь чжунлана и юйлинь чжунлана.

Провинциальные войска представляли собой разбросанные по стране отдельные гарнизоны, административно объединенные по территориальному принципу. В основном они были сконцентрированы в столичных и пограничных районах, прежде всего северных и северо-западных. Командовали военными гарнизонами специальные коменданты. В этих гарнизонах солдаты жили, обучались и оттуда на временной основе направлялись на службу в столичные войска и в пограничные гарнизоны. В случае военной опасности, по приказу императора, из числа призывников формировались провинциальные полевые армии, на базе уездов и областей. Они находились под началом уездных и областных воевод (сянь вэй и цзюнь вэй). Пограничные военные поселения туньтянь прикрывали стратегически важный путь в Среднюю Азию. Они были созданы с целью иметь на опасных участках северной и северо-западной границ воинские части, находящиеся в постоянной боевой готовности. В начале I в. до н. э. в военных поселениях областей Шанцзюнь, Шофан, Сихэ и Хэси насчитывалось свыше 600 тысяч солдат. Линия пограничных укреплений представляла собой сеть сторожевых вышек, к которым были приписаны небольшие воинские отряды. В обязанности этих наблюдательных постов входило осуществлять контроль всякого движения в данном районе и в случае опасности сообщать в ближайшие воинские гарнизоны. Вышки располагались, как правило, вдоль дорог, через каждые три-пять ли (1,5–2,5 км), и снабжались сигнальными огнями (фэн). Все военные поселения находились под началом Главного протектора туху.

В случае надобности могли быть организованы военные флоты под руководством полководца «покоряющего волны» (фубо цзянцзюнь) и чиновника, ведавшего кораблями (хуантоулан). Капитаны хуантоу командовали отдельными кораблями. Роль морской пехоты играли воины (си лю), специально обученные сражаться на воде. Почти наверняка существовали постоянные военные флоты на реках Янцзы и Хуан. Как правило, они выполняли вспомогательные функции по перевозке воинов и провианта: «100 000 воинов под командованием Сыма Цо на 10 000 судах с 6 млн ху риса (600 000 т) двинулись из области Шу на восток по течению рек, взяли район Шан-юй и присоединили его к области Цзянь-чжун» («Хуа ян го чжи»).

Верховное руководство вооруженными силами было слабо отделено от общегосударственного управления, так как в Китае армия традиционно рассматривалась в качестве вспомогательной части гражданского института и в периоды мира имела лишь второстепенное значение. Влияло на положение армии в обществе и то, что Ханьская империя никогда не располагала равноценным регулярным противником, с которым бы она вела постоянные войны, используя всю мощь своих вооруженных сил. Подавляющее большинство военных операций составляли либо завоевательные походы, либо отражения набегов кочевых племен, которые требовали участия лишь небольшой части имевшихся сил. Поэтому не было необходимости в едином военном командовании, да и сама концентрация в одних руках всей военной власти противоречила принципам китайской государственности. Все войска контролировались специальным чиновным военным ведомством, главой которого являлся старший советник императора по военным делам — дасыма (до 118 г. до н. э. именовался тайвэй): «Он вел дела шести армий, контролировал правителей зависимых государств и усмирял окраинные земли. Дасыма был среди шести первых министров Империи. При дворе он помогал Сыну Неба в делах правления, в походе он возглавлял армию подавления, усмиряя восставших» (Лю Инь). Военным ведомством руководили пять командующих (по числу родов войск): командующий легкой конницей — пяоци цзянцзюнь, командующий колесницами и конницей — цзюйци цзянцзюнь, командующий Императорской гвардией — вэй цзянцзюнь, командующий конными стрелками — цайгуань цзянцзюнь, командующий военными поселениями — цзянтунь цзянцзюнь.

В китайской армии отсутствовала постоянная тактическая организация, она создавалась лишь на период военных действий и отличалась от административной её организации. Для каждой военной кампании специально сформировывались полевые бригады из подразделений гарнизонных и столичных войск. Эти бригады соответствовали военным округам, поскольку гарнизоны, находившиеся в данном округе, и составляли такую бригаду. Полевые бригады возглавляли начальники округов кайфу со своими штабами. Они получали звания командующих цзянцзюнь. В эпоху Хань была следующая система комплектования пехотных подразделений:

1 бригада цзюнь (3200 человек) насчитывала

2 полка пи (1600 человек) во главе с полковниками пи цзянцзюнь; или

4 батальона цзяо (800 человек) под началом командира цзяо цзянцзюнь; или

8 бу (400 человек) под командой бу цзян; или

16 рот цюй (200 человек) во главе с цюй цзян; или

32 сотни гуань, под началом сотников бай фучжан; или

64 взвода дуй (50 человек), во главе с дуй фучжан; или

320 десятков хо, их возглавляли десятники хо фучжан; или

640 пятерок ле, во главе со старшими пятерок доуши.

В зависимости от размера округа на его территории могли дислоцироваться до нескольких десятков бригад. Пять бригад цзюнь во время войны составляли основу армии (16 000 человек). Три армии — Левая, Правая и Средняя — обычно выделялись командующему для проведения военных акций. Каждая из этих армий имела свои обязанности. Общая численность вооруженных сил в Ханьской империи достигала сотен тысяч солдат, а в военное время могла превышать миллион. И если, согласно переписи 2 г. н. э., в Китае насчитывалось 12 233 062 двора и по закону каждый пятый двор обязан был поставить одного солдата в армию императора, то потенциальных военнообязанных было что-то около 2,5 млн человек. Поэтому в крупных военных кампаниях обычно принимали участие войска, состоявшие из десятков армий.

Формирование армии проходило следующим образом: император назначал командующего армией (да цзянцзюнь) из числа полководцев в звании «тигра» или «барса», или же из числа чиновников высокого ранга, и утверждал название армии (например: «Клыки тигра», «Смельчаки-кабаны»). Назначение командующего обставлялось особой церемонией во дворце, во время которой император вручал ему желтую секиру юэ и топор фу как эмблемы его власти, в качестве знака его неограниченного права наказывать солдат. При этом император произносил такие слова: «Все, что в пределах порога, предоставляется государю; все, что за пределами порога, предоставляется полководцу». Кроме этого, ему вручалась печать старшего военачальника, которую он носил на специальном поясе. Командующему трех армий (48 000 человек) полагались помощники, составлявшие его штаб, в количестве 72 человек: «Главный стратег — дает советы, касающиеся секретных планов; осуществляет общий надзор за расчетами; несет ответственность за защиту и сохранение людей; пять чиновников по стратегии — предвосхищают события, разрешают сомнения военачальника и определяют целесообразность действий, разъясняют награды и наказания, назначают командиров; трое астрологов — наблюдают за ци и ветром, определяют благоприятные и неблагоприятные дни, изучают знаки и явления, знают волю Неба; трое топографов — несут ответственность за расположение армии в лагере и в походе, знают преимущества и недостатки местности; девять стратегов — обсуждают различные позиции войск, отбирают оружие и обучают владению им, выявляют нарушителей приказов; четверо интендантов — расcчитывают потребности армии в воде и пище, несут ответственность за подготовку складов провианта и доставку провизии на всем пути продвижения армии; четверо чиновников «процветания устрашающей силы» — отбирают людей для проведения спецопераций, обсуждают их оружие и доспехи, отвечают за начало внезапных атак; трое чиновников тайных сигналов — отвечают за знамена и барабаны, использование сигналов и приказов, за тайное передвижение войск; четверо чиновников «ноги и руки» — отвечают за рытье и расчистку каналов и рвов, за поддержание в порядке стен и валов; двое чиновников связи — организуют поиск потерявшихся воинов, отвечают за прием гостей, за уменьшение бедствий и разрешение трудностей; трое чиновников уважения — ответственны за переменчивость и хитрость; семеро чиновников «глаза и уши» — ответственны за подглядывание и подслушивание, они оценивают командиров и действительное положение дел в армии; пятеро чиновников «когти и зубы» — ответственны за вдохновение и воодушевление армии; четверо чиновников «перья и крылья» — ответственны за прославление названия армии, устрашение дальних земель, за движение по всем границам для ослабления духа врага; восемь блуждающих чиновников — наблюдают за изменениями врага и управляют чувствами врага; трое чиновников «способов» — ответственны за сеяние сплетен, за вызов демонов и духов, смущающих умы вражеского населения; двое чиновников-врачей — занимаются излечением ран и избавлением солдат от разных болезней; двое счетоводов — рассчитывают необходимую провизию и припасы во время лагерных стоянок и обороны, отвечают за использование казенных средств, за приход и расход» («Тай-гун»).

В непосредственном подчинении полководца находился и специальный отряд отборной конницы, который выполнял и охранные функции. Кроме того, при штабе был конный отряд курьеров. С их помощью полководец передавал приказы подразделениям и осуществлял переписку с императорским двором. В качестве удостоверения гонцу выдавалась верительная бирка, изготовленная из материала, соответствующего рангу гонца (бронзы, бамбука, серебра или золота). Так, верительная бирка ху-фу, в виде фигурки тигра со сложенными лапами, чаще всего соотносилась с военными приказами и действиями. На спине тигра в два столбца наносилась надпись, исполненная стилем чжуань.

Разделенная вдоль на две половины, правая из которых оставалась в императорском дворце, а левая вручалась доверенному лицу. Бирка служила для связи со столицей, при складывании половин подтверждалась подлинность приложенного приказа. К приказам, передаваемым гонцом, прилагались перья, служившие требованием немедленного их выполнения. При отправке гонца ему назначался срок, к которому сообщение должно было быть доставлено адресату. Кроме курьеров китайцы использовали для передачи сообщений почтовых голубей и сигнальные огни фэн или дымы янь.

Ханьская армия состояла из тяжело- и легковооруженной пехоты, стрелков из арбалета, легкой конницы, конных стрелков из лука, боевых колесниц и тяжелой конницы. Подразделения тяжеловооруженной пехоты были смешанного типа, отдельные их отряды специализировались на каком-то одном виде оружия. Это были воины, вооруженные мечами или другим наступательным оружием; копейщики, вооруженные копьями; воины, вооруженные клевцами. Смешанного типа были и колесничные подразделения, включавшие в себя помимо колесниц еще и отряды тяжелой конницы. Рядовой состав армии включал в себя как профессиональных солдат, имевших звание цзу (присваивалось обладателям 2, 3 и 4 гражданских рангов знатности), так и ополченцев в звании ту, из числа простолюдинов. Выше всего по положению считалась должность колесничего, на нее назначались, как правило, обладатели 3 и 4 рангов знатности. К нестроевым — чжун — относились различные вспомогательные службы и обозная прислуга. Кроме того, простым солдатам в званиях цзу и ту разрешалось иметь слуг и личных носильщиков.

Каждый десяток воинов должен был иметь лошадь для транспортировки грузов, одну матерчатую палатку, лопаты, заступы, корзину, топоры, пилу и серпы.

Когда правитель собирал войска, то пользовался определенными правилами комплектования: «Для армии, состоящей из 6000 арбалетчиков, 2000 воинов, вооруженных клевцами и щитами, и 2000 воинов, вооруженных копьями и щитами, требуется: для проникновения в глубь основных защитных порядков врага — большие бронированные боевые колесницы с колесами диаметром в 9 чи (2,5 м). На колесницах находятся знамена и барабаны, которые называются «наводящими страх»; большие фланговые колесницы с колесами диаметром в 6 чи (1,7 м), с торчащими из бортов копьями и клевцами, снаряженные скорострельными арбалетами с механизмом подачи стрел; малые боевые колесницы для фланговой поддержки, также снаряженные скорострельными арбалетами; большие желтые колесницы с укрепленными на них тройными арбалетами, они составляют фланги построения; большие атакующие колесницы; легкие колесницы с клевцами для отражения ночных лобовых атак; колесницы с короткими осями, несущие воинов с копьями и клевцами. Колесницы обоза, используемые для отражения вылазок противника и его молниеносных атак.

Деревянные навесы для колесниц, называемые «небесный дождь», которые соединяются между собой по краям. Каждый навес 5 чи (1,4 м) шириной и длиной, по одному на колесницу.

Для уничтожения вражеской пехоты и конницы — железные дубины весом в 47 цзинь (12 кг), с большими квадратными концами и рукояткою длиной 6 чи (1,7 м); огромные ручные топоры фу весом 19 цзинь (5 кг) с лезвием в 7 цунь (19 см) и рукояткою длиной 6 чи; железные шесты весом в 19 цзинь, длиной 6 чи, с квадратными наконечниками. Летающие железные крюки, длиной 7 цунь, с изгибом в 5 цунь (13,5 см) и ручкой 7 чи (1,9 м). Их бросают в скопление воинов.

Для защиты армии необходимо использовать 120 колесниц, снаряженных деревянными «богомолами»[1] и лезвиями в форме меча, каждая шириной 2 чжана (6 м). Они также называются рогатками. На открытой и ровной местности пехота может их использовать для борьбы с колесницами и конницей. 120 деревянных «ежей», возвышающихся над поверхностью на 2 чи 7 цунь (75 см), их используют для преграждения движения конницы и пехоты. 1200 железных «ежей» шириной 7 цунь (19 см), снабженных крюками в 4 цунь (11 см) и рукоятками в 7 чи (1,9 м) длиной. Их устанавливают в узких проходах, на дорогах и используют для уничтожения конницы.

Для поражения пехоты и кавалерии в качестве препятствия при внезапной атаке врага — 1200 штук копий с квадратным древком и наконечником в форме стрелы для сражения в зарослях и высокой траве. Они должны выступать из земли на 1 чи 6 цунь (44 см). Для защиты проходов в укреплениях — небольшие передвижные щиты с закрепленными в них копьями и клевцами, всего 12, и арбалеты, натягиваемые при помощи лебедок, стреляющие множеством стрел.

Для рубки деревьев — 300 «небесных топоров», весом 19 цзинь (5 кг) и с рукоятью длиной 3 чи 5 цунь (97 см). 300 кирок с лезвием шириной 6 цунь (16 см) и ручкой длиной 6 чи (1,7 м), 300 медных ломов для пробивания стен, длиной 6 чи. 300 «когтей орла» с квадратными наконечниками и железными рукоятями, длиной 8 чи (2,2 м). 300 вил с квадратной основой и рукоятью длиной 8 чи. 300 железных вил с двойными зубцами, с квадратной основой и рукоятью длиной 8 чи. 300 больших серпов для травы и кустарника длиной 7 чи (1,9 м). 300 больших лезвий в форме весла, весом в 19 цзинь, рукоятью длиной 7 чи. 300 железных кольев с кольцами на верхушке, длиной 3 чи 5 цунь.

120 молотов для забивания колышков, весом в 12 цзинь (3 кг) и рукояткой в 2 чи 2 цунь (61 см).

Для починки наступательного оружия нужно три сотни ремесленников» («Тай-гун»).

Китайская полевая армия делилась на три части: центр, правый фланг и левый фланг. Для каждой из них был определен свой цвет знамен и опознавательных знаков: «Знамя центра — желтое, левого фланга — зеленое, правого фланга — белое. Солдаты соответственно этому имели на головных уборах желтые, зеленые и белые перья». Кроме того, все воины получали эмблемы своих подразделений, цвет которых соответствовал тому ряду, в котором должен был находиться воин: «У передней линии — зеленые эмблемы, у второго ряда — красные, у третьего — желтые, у четвертого — белые, у пятого — черные. У командиров разные флаги, у соединений разные эмблемы. Каждый, потерявший эмблему, будет казнен. У первых пяти линий эмблемы на голове, у следующих пяти линий эмблемы на шее, у следующих пяти — на груди, у следующих пяти — на животе, у последних пяти — на поясе» («Вэй Ляо-цзы»).

По образцу кочевников китайцы создали конные отряды улан (ци-и), воины которых были вооружены луками. Шестьдесят конников составляли соединение, которое в свою очередь делилось на два взвода по тридцать всадников каждый. Взвод состоял из трех десятков, с десятниками во главе. Существовали в китайской армии и подразделения конных арбалетчиков (цайгуань). Хотя «Хань шу инь-и» толкует цайгуаня как лучника с тяжелым луком, однако, основываясь на замечании ученого III в. Цзинь Чжо, что цайгуань натягивал тетиву тяжелого лука ногой, можно с уверенностью утверждать, что это были конные арбалетчики. Судя по всему, цайгуани использовали лошадей только в качестве транспортного средства — они спешивались, подобно драгунам, и вели стрельбу уже в пешем строю. Конные арбалетчики были эффективным средством борьбы с вооруженной луками мобильной конницей кочевников. Численность китайской конницы была довольно значительной. Так, например, в 90 г. до н. э. на границу с землями сюнну было послано 70 тыс. всадников. Конные корпуса, сформированные по сюннскому принципу, различались цветом масти лошадей.

В Китае имелись две породы лошадей. Одна — низкорослая, используемая в кавалерийских частях, называлась дай ма. Это были, как правило, лошади, приобретенные или захваченные у северных «варваров», ибо они выгодно отличались от местной породы, хотя и были сходны с ней: «Эта лошадь — очень мелкая, высотой в холке до 4 чи 6 цунь (126 см). Преобладают лошади вороных, темно-серых и рыжих мастей, хотя сюнны ценят пегих лошадей, считая их выносливыми и сильными. Эта лошадь демонстрирует поразительную выносливость при быстром беге — преодолевает дистанцию в 50 ли (25 км) за 40 минут и заканчивает скачку достаточно свежая. В подъеме и спуске с гор, преодолении ущелий и горных потоков китайские лошади не могут сравниться с лошадьми сюнну». Китайскими императорами были приняты меры для разведения таких лошадей на своей территории: «Сын Неба стал во множестве выводить лошадей с целью использовать их в походах против сюнну.

Лошадей, которые были пригнаны в район Чанъани и кормились тут, насчитывалось несколько десятков тысяч голов». А население, занимавшееся коневодством для казенных поставок, указом освобождалось от трудовой повинности. Вторая порода лошадей называлась ханьсюе ма («потеющие кровью»). Высота их в холке достигала 7 чи (193 см). Поставлялись они в Китай с Запада, из Средней Азии, по Шелковому пути. Так при описании Давани в «Ши цзи», гл. 123, говорится: «У них множество прекрасных лошадей. Эти лошади потеют кровью, их предки — лошади с небес». Эти лошади в кавалерии применялись редко, ибо были чрезвычайно дорогими. Они использовались в основном для императорских выездов и для выездов военных и гражданских чиновников высших рангов. Время от времени для получения таких лошадей китайцы снаряжали специальные военные экспедиции.

Колесницы в эпоху Хань в значительной мере утратили свое былое значение, однако колесничные подразделения продолжали участвовать в боевых действиях, хотя и не в таких масштабах, как в эпоху Чжань-го. Обычно они действовали совместно с тяжелой конницей (цзя-цзи) и использовались в качестве ударного «кулака» для прорыва строя противника. Соотношение числа колесниц к тяжелой коннице составляло, как правило, один к десяти. Пять колесниц во главе со старшим составляли отряд дуй, десять колесниц — отряд ши под управлением командира, пять ши составляли отряд пянь в 50 колесниц, потом шли подразделения численностью в 100 и 500 колесниц. Тысячью колесниц командовали два человека — полководец и его помощник. Основу колесничных подразделений составляли узкие боевые колесницы и серпоносные колесницы «оленьи рога». Они были необходимы для армии, так как позволяли управлять расходованием сил и обеспечивали защиту переднего края.

Боевые колесницы (чи че), запряженные четверкой коней, имели экипаж из трех человек, так называемых «воинов смерти»: возничего, командира и щитоносца.

Тяжелые, обитые кожей, обозные повозки (гэ чэ), запряженные волами, предназначались для перевозки всего снаряжения и служили укрытием при обороне. Одна легкая боевая колесница (наступательная) приходилось в среднем на сотню пехотинцев. Количество тяжелых повозок равнялось числу легких колесниц. К тяжелой (или «оборонительной») повозке придавалось 25 человек прислуги: десять кашеваров, которые должны готовить еду; пять каптенармусов для ремонта и заботы о снаряжении; пять конюхов; пять подносчиков топлива и воды. Таким образом на четырех человек строевого состава приходился один человек обслуживающего персонала. В качестве вьючных животных для перевозки различных грузов использовались ослы, а в северных районах и верблюды.

Китайская армия комплектовалась и различными специальными подразделениями. Так, например, были «огневые отряды», воины которых, держа в зубах палочки для хранения молчания, незаметно подкрадывались к лагерю противника для уничтожения его с помощью огня. Для этого у каждого солдата было огниво, а за спиной крепилась вязанка хвороста. Эти солдаты использовали также «огневые гранаты» и «огневые арбалеты» (хо ну), пускавшие «огневые стрелы» с зажигательными веществами. Артиллерийские части обслуживали баллисты (пао) и катапульты (ну пао). Подразделения шпионов и разведчиков активно занимались шпионажем. Были и специальные отборные части (цзин бин) пехоты и конницы.

Основу довольствия древних китайцев составляло зерно, в основном пшеница, ведь рис тогда относился к числу дорогих продуктов. «Люди едят три шэн зерна в день, а лошади — три доу овса». Раз в месяц солдатам выдавалось в качестве довольствия определенное количество зерна. Кавалеристу отпускалось два дань (68,5 л) пшеницы в качестве порциона и девять дань (308,3 л) рационного овса, простому пехотинцу — девять доу (30,8 л) порционной пшеницы. Солдатам пограничных поселений и их семьям в счет ежемесячного довольствия выдавалась пшеница, ячмень, просо, чумиза, гаолян. Кроме зерна китайские солдаты получали свинину и курятину. В их рацион входила и рыба.

Зерно очищали с помощью крупорушки, представлявшей собой каменный пест на рычаге, приводимом в движение ногой. Вареная пшеница считалась едой простолюдинов и солдат. Вареная чумиза с курицей являлась более достойным угощением. Основным способом приготовления круп была варка на пару. Полусваренное зерно на специальной плетенке (би) клали в глиняный сосуд с отверстиями (цзэн). Сосуд ставился на металлический котел (фу) с кипящей водой, где зерно и доходило до готовности. Ели его с винным соусом (цзян), с вареным, жареным или тушеным мясом. Готовили и мучные блюда. Муку для этого мололи на ручной мельнице. Такие мельницы упоминаются в реестрах военных поселений. Из муки делали длинную лапшу. Вареное зерно или лапшу ели с овальных неглубоких тарелок, имевших две плоские ручки. Супы (гэн) варили из мяса и различных овощей — сельдерея, репы, осота, молодых побегов бамбука, таро, бобов и корневищ лотоса. В ходу также были мясные бульоны. Мясо сохраняли, высушивая его на солнце или (в основном птицу) на слабом огне. Его предварительно отбивали и сдабривали имбирем или корицей либо нарезали тонкими ломтиками. Кроме того, мясо мариновали с добавлением соли, уксуса и масла, а также коптили. В качестве питья зимой использовали горячий отвар, а летом кисловатые компоты из различных фруктов. Брага (цзю) делалась из зерна и была трех видов: слабая (ши цзю), выдержанная в течение месяца; светлая и более крепкая (си цзю); горькая (цин цзю), выдержанная в течение нескольких месяцев. Напитки пили из кружек (чжи). В начале I в. до н. э. появляются и широко распространяются палочки для еды (чжу).

В поход китайская армия брала с собой трехмесячный запас продовольствия. О чем можно найти свидетельства в некоторых исторических источниках. Трехдневный запас продовольствия каждый солдат обязан был нести сам, а остальной провиант грузили на обозные повозки. Так, в 206 г. до н. э. полководец «Сян Юй во главе всех своих войск переправился через реку, потопил все лодки и суда, разбил котлы и горшки для пищи, сжег шалаши и хижины, разрешил воинам взять с собой продовольствия лишь на три дня, чтобы показать им, что они должны быть готовы умереть, но не иметь и мысли о возвращении назад» («Ши цзи» гл. 7). По «Сунь-цзы» на каждых 75 строевых солдат полагалось иметь по 10 кашеваров и по 5 подносчиков топлива и воды из нестроевых.

Провиантом и фуражом китайскую армию снабжали крестьяне. По закону, они должны были поставлять их во время войны два раза: при отправлении армии в поход и по возвращении армии из похода (при вступлении ее в пределы Империи). Крестьяне не только поставляли провиант, но и подвозили его — так называемая гужевая повинность. В уездах, через которые проходили посылаемые войска, власти должны были обеспечивать их полностью всем без недостатка.

Вплоть до правления императора Мин-ди (58–75 гг.) в Китае не существовало строгой регламентации одежды, но, несмотря на это, одежда отражала социальное положение ее владельца. Так, уже во времена правления Цинь Ши-хуана были фиолетовые, темно-красные и зеленые халаты пао для различия трех разрядов среди чиновников. Простой же народ — люди без чинов и званий, одевался в белые (неокрашенные) одежды. Ополченцев, набранных в армию из простолюдинов, по цвету их одежд называли бай-ту (белая пехота).

Китайцы разделяли всю одежду на категории: наплечная одежда верхняя и нижняя, поясная одежда, обувь и головные уборы.

К категории наплечной одежды относились все компоненты костюма, имеющие ворот. Поэтому слово «ворот» (лин) используется в ханьское время в качестве классификатора при счете наплечной одежды. В ханьском словаре «Шимин» перечисляются основные конструктивные детали наплечной одежды: ворот (лин), передняя пола (цзинь), рукав (сю), средняя часть рукава (мэй), обшлаг рукава (цюй), край верхней полы (цзюй) и др. Вся наплечная одежда была с правым запёхом. Ханьские двубортные халаты были распашные, открытого типа; края их ворота перекрещивались на груди. Мужские халаты имели прямой край полы. Для покроя халатов было характерно, что их верхняя часть отделена от нижней. Она кроилась из четырех кусков ткани — один на перед, другой на спинку и два на рукава. Стандартная ширина куска ткани равнялась двум чи (55 см), а длина — 4 чжана (11 м). Для кроя верхней части халата ткань использовалась во всю свою ширину. Покрой нижней части требовал большего расхода ткани. Общая длина рукавов составляла около 9 чи (250 см) и относилась к длине халата как 5:3. Ширина рукавов составляла в среднем 9-15 чи (23–41 см). Подкладка имела такой же раскрой, как и у верха. Следовательно, на халат с прямой полой необходимо было около 4 чжан шелковой ткани, при ширине в два чи. Рубаха даньи по покрою не отличалась от халата, но размеры ее несколько превышали размеры халата.

Непременным атрибутом наплечной одежды был пояс (обычно из ткани и лишь изредка — из мягкой кожи), который часто выполнял функцию своеобразного кармана. Так, например, военные чиновники могли носить у пояса точильный камень, коробочку с лекарствами, футляр для иголки и мешочек для кремня, к поясу же подвешивались и меч, и нож. Длина матерчатого пояса составляла 5–6 чи (ок. 145 см), ширина 4 цунь (11 см). Кожаные пояса застегивались специальными пряжками или крючками.

В Фэнхуаншане, в ханьском погребении, археологами были найдены следующие предметы одежды:

Мы располагаем лишь отрывочными историческими свидетельствами о проведении военных реформ в Китае и поэтому можем только предполагать о таковых в эпоху Ранней династии Хань. Однако известно, что любая военная структура консервативна и традиционна по своей сути и непроверенные новшества кажутся ей сомнительными, поэтому изменение в комплексах вооружения происходит лишь в результате крупных военных катастроф (поражений). Первые военные реформы в рассматриваемый нами период связаны с именем императора У-ди (140-87 гг. до н. э.). Следующие реформы происходят, вероятно, при Сюань-ди (74–48 гг. до н. э.), а следующие — при Ван Мане (9-23 гг. н. э.).

Существующие в Ханьской империи правила снаряжения армии определяли средства нападения и защиты, типы оружия и его количество. Тяжелая пехота имела панцири, шлемы, поножи, щиты и вооружалась клевцами цзи, копьями мао, мечами и кинжалами цзянь. Комплекс вооружения тяжелой кавалерии включал в себя панцири, шлемы, пики или клевцы цзи, луки, щиты дунь, палаши дао или перначи и предусматривал также защиту коня. Конные стрелки вооружались луками. Колесничные воины использовали большие щиты, длинные клевцы гэ, длинные мечи цзянь.

Бронзовое и железное оружие в эпоху Хань еще сосуществовало, хотя китайцы уже владели технологией выплавки чугуна и стали. Видимо, это было связано с большей технологичностью бронзы и с ее высоким качеством (есть бронзовые сплавы, по твердости не уступающие стали). Однако в I в. до н. э. железное оружие уже занимало основное, а бронзовое — вспомогательное место. Лучшее в Китае железо и сталь производили на территории бывшего княжества Чу. В правление императора У-ди производство железа было объявлено государственной монополией, по всей стране были созданы специальные департаменты, осуществлявшие контроль за выработкой железа, так называемые те гуань. Производство оружия также являлось государственной монополией, оно изготавливалось в государственных мастерских и хранилось в казенных оружейных хранилищах (у-ку).

Гражданскому населению запрещалось иметь оружие, запрет был введен еще при Цинь Ши-хуане. Так как производство оружия было централизовано, то существовала и определенная его стандартизация: «Все оружие сделано теперь по единой мере». На оружии указывалось его название, название мастерской, изготовившей его, имя мастера (или мастеров) и имя чиновника (или чиновников), ответственных за его производство. В «Као гун [цзи]» («Записках о ремесле») перечисляются ремесленники, которые были заняты производством оружия. Из числа металлистов к ним относились литейщики «высшего сплава» (твердой бронзы). Производством мечей занимались специальные мастера-мечники. Из числа кожевников на армию работали специалисты по изготовлению панцирей, особых футляров-ножен для оружия, кожаного верха боевых барабанов. Столяры делали луки, древки для стрел, клевцов, копий, боевых шестов и трезубцев. Колесничные мастера изготавливали детали боевых колесниц: колеса, кузова, перила, оси. Кроме того, китайцы очень быстро приспособили для военных нужд лак — первую в мире пластмассу. Оружие и предметы воинского снаряжения покрывались лаком для предохранения металла от коррозии, а дерева и тканей — от губительного воздействия влаги. В «Као гун [цзи]» говорится: «Оружие и панцирь следует изготовлять своевременно и из лучших материалов, работа должна быть отличной, а производство оружия следует контролировать».

В происхождении и развитии многих китайских форм оружия значительную роль сыграли северные и западные влияния. В то же время привнесенные образцы были значительно переработаны китайскими оружейниками. Весь комплекс ханьского вооружения можно разделить на четыре класса по функциональной зоне его применения.

I класс — это защитное вооружение: боевые пояса, доспехи, шлемы, щиты, гоу-сян.

II класс — оружие ближнего боя: ножи и кинжалы, обоюдоострые мечи цзянь и палаши дао, булавы, перначи и палицы, различные виды секир юэ, топоры ци и фу.

III класс — оружие для боя на средней дистанции: клевцы гэ и цзи, копья мао, пи; пики, алебарды, боевые шесты шу.

IV класс — стрелковое оружие: луки и арбалеты. Церемониальное оружие выделялось богатством орнаментации и наличием соответствующих надписей.

Первым и древнейшим элементом защитного вооружения являлся боевой пояс, который выполнял не только защитную, но и сакральную функцию, являясь знаком принадлежности к воинскому сословию.

Все ханьские панцири можно разделить по материалу, из которого они изготавливались, — на кожаные и железные, по покрою — на доспехи всадников и пехотинцев, по способу сочленения и типу сегмента — на пластинчатые, ламинарные, комбинированные и чешуйчатые.

Доспехи всадника имели разрезы спереди и сзади, что давало возможность садиться на коня. Специальными набедренниками прикрывались бедра всадника. В пехотных же доспехах был передник, как правило, трапециевидной формы, прикрывавший пах, а разрезы шли по бокам.

В эпоху Хань кожаные доспехи использовались довольно широко, так как они были легкими и сравнительно простыми в изготовлении, и поэтому такие доспехи успешно конкурировали с металлическими. Состояли они из кожаных пластин прямоугольной формы, с небольшими отверстиями по краям и в углах. Между собой пластины соединялись по ламеллярному принципу — тонкими кожаными ремешками или шнурами, пропущенными через отверстия. Что касается крепости кожаных доспехов, то в «Цзо чжу-ань» говорится, что его пластины достаточно прочны для того, чтобы отразить сильный удар. Кожаные панцири покрывали киноварью и цветным лаком и разрисовывали изображениями слонов и носорогов, используя в основном красную и синюю краски.

Существовали и ламинарные кожаные доспехи. Длинные горизонтальные полосы таких доспехов закрывали корпус, высокий воротник прикрывал шею сзади и с боков, а короткие трубчатые рукава защищали руки. Застегивались ламинарные доспехи на спине. Главным недостатком всех кожаных доспехов являлось то, что со временем они ссыхались и приходили в негодность.

Термин «черные доспехи» употреблялся для обозначения боевой одежды, изготовленной из железных пластин. Железные доспехи были известны уже в период Чжаньго. Пластинчатые панцири возникли раньше чешуйчатых, они состояли из горизонтальных рядов пластин прямоугольной или квадратной формы, скрепленных между собой при помощи кожаных ремешков или цветных конопляных шнуров, пропускаемых через отверстия в пластинах. Защищавшие бедра пластины были, как правило, несколько крупнее. Руки прикрывали либо пластинчатые наплечники, либо короткие чешуйчатые рукава, крепившиеся к панцирю. Края железных доспехов обшивались мягкой цветной кожей. Можно выделить три основных типа пластинчатых панцирей:

1) «фартучный» — состоявший из одинаковых по покрою спинной и передней частей, защищавших в основном грудь и спину. Передняя часть и спинка соединялись под мышками, а на плечах скреплялись кожаными ремешками, пропущенными через пластины верхних ярусов передней и спинной частей панциря. Передняя часть панциря состояла из трех ярусов пластин, туго скрепленных между собой. Верхний ярус был образован шестью пластинами вытянутой прямоугольной формы, средний состоял из 8 (10) пластин такой же конфигурации, нижний ярус — из такого же числа пластин большей длины (примерно наполовину);

2) «фартучный с рукавами» — передняя часть панциря состояла из 4 (реже 5) рядов пластин. Три верхних яруса жестко соединялись между собой. Все пластины были вытянутой прямоугольной формы и имели одинаковые размеры. Центральные пластины самого нижнего ряда, защищавшие бедра и нижнюю часть живота, по длине совпадали с пластинами верхнего ряда, однако боковые трапециевидные пластины имели различную конфигурацию. Они соединялись таким образом, что образовывали сужающийся с обеих сторон к низу «фартук», не стеснявший движений ног. Такой же «фартук» крепился сзади. Верхнюю треть рук закрывали трубчатые рукава, состоявшие из подвижно сочлененных четырех рядов пластин. Шнуры крепления пластин шли сверху вниз по наружной стороне рукавов, параллельно друг другу. Доспехи застегивались на спине;

3) «с защитным воротником» (пэн лин) — этот панцирь застегивался на груди и имел трубчатые рукава длиной почти в одну треть, такие же по конструкции, как и рукава у «фартучного с рукавами». Основной корпус панциря был выполнен из пластин вытянутой прямоугольной формы, а воротник, прикрывавший шею воина сзади и по бокам, — из более коротких пластин конической формы. Передняя часть панциря состояла из четырех рядов плотно соединенных между собой пластин, а спинка — из пяти рядов. Плечевые лямки были набраны из коротких прямоугольных пластин. Бедра воина защищались полами панциря, составленными из нескольких рядов пластин небольшого размера, по форме напоминающих лепестки. Ряды были подвижно сочленены между собой с помощью парных шнуров крепления, шедших сверху вниз по наружной стороне пластин. Этот панцирь — комбинированный: при соединении пластины полы и рукавов перекрывали друг друга, имея подвижное крепление, что обеспечивало некоторую свободу в движении рук. Подобные доспехи были найдены при раскопках в Эршицзячжи, около Хух-Хото (Внутренняя Монголия). Один из них был целым, а другой — сильно поврежден. Целый панцирь имел защитный воротник, состоявший из ряда пластин, короткие трубчатые ламинарные рукава и состоявшую из трех рядов пластинок юбку. Пластины корпуса панциря — прямоугольные по форме, размером 3,4 × 11 см, с девятью или десятью парами отверстий в каждой. Пластинки рукавов и юбки имеют закругленный верхний край. Размер пластин — 2,7–3,4 × 4,6–5 см. Общее их количество в панцире — 500 штук, вес его около 10 кг.

Ламинарные железные доспехи появляются в начале I в. до н. э. в северных районах Китая. Внешне они очень напоминали более ранние кожаные прототипы, но, в отличие от них, не имели ворота.

К комбинированному типу доспехов относилась чешуйчатая безрукавка до пояса, состоявшая из округлых, лепесткообразных пластин. Ее верхний ярус перекрывал прямой верхний край пластинок нижнего яруса, что усиливало защиту. Вместе с тем некоторая изогнутость чешуек позволяла лучше отражать удары. «Фартук» в нижней части доспеха состоял из более крупных пластин прямоугольной формы, скрепленных подвижно. Оплечье состояло из четырех рядов таких же пластин, по 6–7 в ряду, и крепилось к основному корпусу. Два подобных доспеха были найдены в Дацунь в погребении правителя Ци Лю Сяна (датируется 179 г. до н. э.). Один из этих двух доспехов очень красив — отдельные его чешуйки украшены золотой и серебряной инкрустацией в виде ромбов, а по корпусу и наплечникам идет ромбовидный узор из красного шелкового шнура. Подкладка доспеха кожаная, закрытая поверх шелком. По краям идет обшивка из парчи. Железные чешуйки доспеха снабжены пятью парами отверстий и имеют размер 3,2–3,5 × 2,4–2,6 см и толщину в 1 мм. Корпус доспеха состоит из двадцати рядов чешуек, идущих внахлест от центра к бокам и сверху вниз. Каждый ряд подвешен свободно относительно нижнего ряда. Доспех застегивается на груди — левая пола сверху. Плечевые лямки — это три ряда прямоугольных пластин, соединенных с наплечниками, состоящими из десяти рядов чешуек, идущих внахлест снизу вверх. Нижняя часть доспеха составлена из восьми свободно подвешенных рядов прямоугольных пластинок. Всего в этом доспехе насчитывается 2244 пластины, соединенных между собой пеньковым шнуром. Второй доспех из погребения Лю Сяна, хотя и подобен по конструкции первому, однако не имеет такого художественного оформления. Он составлен всего из 2142 пластинок.

Чешуйчатые панцири были двух типов. Первый представлял собой «кофту» с трубчатыми рукавами (в одну вторую), которая застегивалась на груди двумя застежками. Пластины, образующие полы и рукава, соединялись подвижно. Чешуи перекрывали друг друга боковыми округлыми сторонами по горизонтали от линии застежки к краям, а верхний ряд пластин перекрывал последующий. Доспех этого типа был найден в погребении Лю Шена (датируется 113 г. до н. э.), правителя Чжуншань в Маньчен. Он состоит из 2859 железных пластин двух видов. Корпус доспеха набран из чешуек листовидной формы размером 3,2 × 2 см, толщиной 1 мм и с восемью отверстиями. Чешуи идут внахлест по направлению от центра корпуса доспеха к его бокам и сверху вниз. Рукава и юбка доспеха набраны из пластин шестигранной формы с закругленными углами, размером 3,9 × 2,6 см, толщиной 1 мм. По рукавам и юбке пластины идут внахлест снизу вверх, а пеньковые шнуры проходят с внешней стороны. Изначально доспех имел кожаную и шелковую подкладку и обшивку по краю из кожи и парчи. Вес доспеха -16,85 кг.

Второй тип чешуйчатого доспеха — короткая (по пояс) безрукавка. Подобный доспех был найден на юге в Гуанчжоу, в погребении правителя государства Нань Юэ Чжао Мо (датируется ок. 122–117 г. до н. э.). Он сделан из 709 железных чешуек двух типов. Большая часть чешуек имеет размер 4,2 × 3,1 см, толщину 1,5 мм. Каждая из них имеет четыре пары отверстий. Более крупные чешуйки проходят по краю доспеха — их размер 4,3 × 3,1 см. Чешуйки идут внахлест — в стороны от центра и сверху вниз. На нижних девяти рядах чешуек красный шелковый шнур создает декоративный ромбовидный узор. Он несколько отличается от узора на вышеупомянутом доспехе правителя Ци, но в принципе похож на него. Доспех Чжао Мо открывается с правой стороны, и это место надежно защищено длинной откидной полой, уходящей за спину. Вес доспеха — 9,7 кг.

Значительное разнообразие форм панцирных пластин (цзя пянь) можно разделить на три основные группы:

1) большие, вытянутой прямоугольной формы, внешне напоминающие табличку для письма, обозначались термином «цзя чжа» (пластинка-табличка): а) длиной 9-11 цунь (25–30 см); б) длиной 4–5 цунь (11–13 см);

2) средние, иногда почти квадратной формы, с округленными углами, внешне напоминающие лепестки: а) 2 × 1 цунь (5 × 2,7 см) — несколько вытянутые, со сглаженными углами; б) 2 × 1,5 цунь (5 × 4 см) — с прямым ровным нижним краем, нижние углы почти по 90° (у некоторых сглажены и нижние углы) и в верхней части, как правило, округленные края;

3) маленькие: а) 1,5 × 1 цунь (4 × 2,7 см) — с прямым ровным нижним краем, с округлыми углами; б) внешне напоминающие лист ивы, узкие, вытянутой формы, с одним ровным спрямленным краем.

А вот как описывает трактат «Као гун цзи» проверку качества доспеха: «Всякий доспех проверяют, не поврежден ли ударами и не надо ли укрепить, затем — не порван ли на сгибах. Обычно изучают состояние кожи: осматривают его отверстия — желательно, чтобы они были узкими. Смотрят его размеры — желательно, чтобы они были в должном порядке. Смотрят его ряды — желательно, чтобы они были прямыми. Кладут его в мешок, чтобы посмотреть, как он свертывается. Вынимают и смотрят, гладкий ли он. Надевают его, чтобы определить, нет ли в нем зазоров».

О том, насколько распространены были в тот период доспехи, говорит находка фигурок всадников и пехотинцев при раскопках ханьского погребения у деревни Янцзявань в провинции Шэньси. Из 25 тысяч фигурок около 40 % воинов было изображено облаченными в защитные панцири различного покроя.

Шлемы ханьского времени изготавливались из металла, кожи или материи и были четырех видов: пластинчатые железные и кожаные, матерчатые, каскообразные. Они всегда изготавливались на несколько размеров больше головы, поэтому снабжались подшлемниками с толстым горизонтальным валиком надо лбом. Именно такой головной убор китайцы, переняв у сюнну не позднее III в. до н. э., сделали «уставным», сначала для конницы, а в эпоху ранней Хань и для пехоты.

Пластинчатые шлемы, похожие на европейские средневековые цервельеры, получают широкое распространение в эту эпоху. Они первоначально появились на северо-востоке Китая в конце периода Чжаньго. Такой шлем выполнялся из соединенных между собой подквадратных (прямоугольных со скругленными углами) железных пластин и имел круглую, почти плоскую пластину на макушке. Так, у глиняной фигурки арбалетчика из Хэнани, облаченного в защитные доспехи, головной убор, как и панцирь, покрыт пластинами. Подобные пластинчатые шлемы были найдены в Линьцзи и в городе Сиань. Шлем из погребения правителя Ци — Лю Сяна — в Линьцзи (датируемого 179 г. до н. э.) был составлен из четырех рядов пластин, положенных внахлест вверх, формирующих своего рода конус, открытый сверху, с парой наушников, каждый из которых состоял из пяти пластинок. Шнуры, скреплявшие пластины этого шлема, изнутри были закрыты кожаной подкладкой. Шлем из погребения эпохи ранней Западной Хань в городе Сиань, провинция Шэньси, был составлен из 352 железных пластин шести различных типов. Пластины шли рядами внахлест сверху вниз. Нижние ряды пластин составляли защиту для шеи. Обычно на пластинчатый шлем снаружи надевалась кожаная или войлочная шапка или же он покрывался сверху материей, как это хорошо видно на статуэтке арбалетчика, найденной при раскопках в Бэйдуньшань в Сучжоу, провинция Цзянсу.

Изготавливались в эпоху Хань и кожаные шлемы из пластин, покрытых лаком. Они имели купол сфероконической формы, ровный над лбом или с вырезанными надбровными дугами. Такой шлем имел очень большой, длинный и широкий назатыльник прямоугольных очертаний, закрывавший шею, верх спины и плечи.

Матерчатые шлемы также широко использовались в пехоте. Делались они из сукна или шелковых тканей, стеганных обычно на вате, реже на пуху. В подкладку помещали куски от старых панцирей.

Шлемы, напоминавшие по форме круглую каску с лицевым и затылочным вырезом, делались из бронзы или железа. По бокам такого шлема располагалось по одному отверстию для крепления подбородного ремня. Иногда эти шлемы снабжались металлическими личинами.

Ханьские щиты конструктивно подразделялись на два типа: дунь и сян. По своему размеру они были большие и малые. Их изготавливали из бамбука, легкого дерева и кожи, расписывали и покрывали черно-коричневым, красным и белым лаком. Как правило, щиты снабжались металлическим ум-боном. Большие пехотные щиты дунь были прямоугольной формы со скругленным или треугольным верхом и низом, полукруглые или угловые в сечении. На лицевой части такого щита часто изображалась голова дракона. Небольшие деревянные щиты дунь всадников имели овальную форму, посредине щита размещался умбон. Малый пехотный кожаный щит сян ступенчатой формы был «фехтовальным» орудием, его держали за деревянную или металлическую рукоятку. Большой колесничный щит защищал экипаж боевой колесницы. Существовали и специальные чехлы для щитов, сделанные из шкур.

В качестве вспомогательного защитного средства использовался и появившийся в эпоху Западной Хань железный кулачный щит с двумя изогнутыми крюками гоу-сян: «Тянуть к себе крюком гоу, толкать от себя щитом сян». Общая длина его была 23 цунь (63 см). Щиток сян был размером 7 × 5 цунь (19 × 14 см). Из щитка выступал вперед квадратный в сечении стержень с шариком на конце. Квадратная в сечении железная рукоятка щита обматывалась толстой веревкой. Круглые в сечении кованые крюки, изгибавшиеся на концах, оканчивались шариками. Верхний крюк длиной 10 цунь (27,6 см), нижний — 6 цунь (16,5 см).

В качестве защиты могли использоваться также бронзовые наручья, железные или бронзовые поножи на войлочной подкладке, кожаные перчатки.

Конская упряжь состояла из кожаной сбруи и седла — плоской стеганой подушки с небольшим поперечным утолщением спереди и сзади; подпружный ремень застегивался слева под брюхом лошади большой металлической пряжкой, параллельно ему с седла спускались еще два более коротких ремня, украшенных кистями; был и подхвостный ремень, не позволявший седлу сбиваться на холку. Этот тип седла употреблялся еще в эпоху Цинь. Так, на бронзовых статуэтках всадников и оседланных лошадей I в. н. э. изображены седла в виде подушек, к краям которых пришиты кольца для ремней. Это седло обнаруживает явные черты сходства с седлами степных кочевников. Китайские всадники вплоть до конца I в. н. э. сидят на конях «по-скифски» — тогда они еще не знали стремян, поэтому на лошадь не садились, а вскакивали и только с левой стороны, как и кочевники. На высокорослых же западных лошадей садились с помощью специального слуги, сопровождавшего знатного конного воина. В III в. до н. э. появляются железные строгие удила со столбчатыми или изогнутыми псалиями, что указывает на организацию кавалерийских отрядов, атакующих в сомкнутом строю и имеющих боевой порядок.

Функцию защиты лошади в основном выполняли детали сбруи и металлические украшения (напр., налобник дан лу). Так, украшение фань-ин представляло собой защитный фартук, крепившийся на груди лошади. На нем параллельно друг другу располагались плетеные из кожаных ремешков косички. Существовавшие тогда конские доспехи были двух типов — кожаные и металлические. Предназначались они в основном для защиты колесничных коней. Кожаные доспехи состояли из маски, покрытой с обеих сторон черным лаком с красным тисненым узором, полностью закрывавшей морду лошади, и ламинарного полусферического нагрудника из широких кожаных полос, тоже покрытых черным лаком с красным узором. Нагрудник прикрывал не только грудь лошади, но и частично ее бока. Металлические доспехи, включавшие в себя маску, нагрудник и чепрак, изготавливались из больших квадратных пластин.

Согласно китайской традиции, клинковое оружие подразделяется на «оружие с двухлезвийной (цзянь) и однолезвийной (дао) полосой». Таким образом, к цзянь относятся помимо мечей и обоюдоострые кинжалы; а к дао не только палаши, но и ножи.

Длинный пехотный меч цзянь с размером клинка в три чи (83 см), был создан во второй половине эпохи Чуньцю в государствах У и Юэ на основе местных прототипов. Удлинение меча совпало с тенденцией усиления доспехов. При длинном мече приходилось избегать размашистых ударов, поэтому пехотинцы чаще мечом кололи, а не рубили. Лезвие меча было острым лишь в верхней своей трети, нижние же две трети клинка использовались для блокирования оружия противника. Центр тяжести такого меча располагался ближе к гарде гэ, имевшей простую форму и предохранявшей руку от оружия противника, соскальзывавшего при его парировании. Прямая полуторная рукоять меча заканчивалась чашевидным металлическим навершием шоу, крепившимся при помощи штифта к квадратному в сечении хвостовику клинка. Деревянные ножны меча цзянь обтягивались слоем толстого полотна или кожи и покрывались цветным лаком, на конце они расширялись и зачастую увенчивались трапециевидным наконечником — бутеролью бяо. Подвешивались ножны к поясу при помощи специальной металлической скобы, прикрепленной к ним, — так называемого «нефритового кабана». Обязательно вместе с длинным мечом пехотинцы носили длинный кинжал цзянь (полумеч) для левой руки. Рукоять кинжала с перекрестьем и навершием была такой же формы, как и у меча цзянь. Таким кинжалом с узким граненым клинком можно было наносить эффективные короткие колющие удары в ближнем бою.

Длинные палаши дао, появившиеся в начале династии Хань, были заимствованы у северных соседей — сюнну. Они стали атрибутом конницы. Обычно всадник в бою держал палаш в правой руке, прислонив спинку оружия к плечу. Однолезвийный, трехгранный в сечении, прямой клинок дао без перекрестья имел прямую рукоять, увенчанную кольцевым навершием, слегка смещенным относительно оси клинка в сторону лезвия. Кольцо рукоятки дао обычно обматывалось тонкой шелковой тканью. Рукоятка обкладывалась с двух сторон деревянными пластинами и обматывалась поверх них толстой веревкой. Часто к кольцу рукоятки дао крепился платок, равный длине лезвия, с целью дезориентации противника. Длина клинка составляла 3,5 чи (96 см), ширина — 1 цунь (2,7 см), длина рукояти 4,5 цунь (12 см). Пехотные же палаши дао не превышали длины руки (3 чи), иначе они были бы неудобны для рубки. Деревянные ножны дао обтягивались лакированной кожей.

Ножи дао были трех видов: с прямым лезвием и вогнутой спинкой, с изогнутым лезвием и выгнутой спинкой, с изогнутым лезвием и вогнутой спинкой. Все они имели трехгранный в сечении клинок и рукоять без перекрестья, заканчивающуюся кольцом.

Топоры составляли еще один, хотя и менее распространенный вид наступательного пехотного оружия. Они также довольно часто использовались в качестве парадного и церемониального оружия — тогда на лезвие, обух и топорище наносились узоры и сакральные изображения различных существ: тигров, носорогов, драконов и т. п.

Двуручные топоры ци, с толстым лезвием и заточкой кромки под большим углом, были эффективны против закованного в латы противника.

Топоры фу — с широким лунообразным лезвием в 8 цунь (22 см), плавно сужающимся к острию, — были достаточно тяжелы (8 цзинь = 2 кг) и использовались для нанесения широких ран по незащищенному доспехами телу. Рукоятка фу имела в длину от 3 до 5 чи (83-138 см). На лезвие топора надевались деревянные, обтянутые кожей ножны.

Секира юэ, отличавшаяся от топора наличием массивного обуха, насаживалась на рукоятку длиной в 4–5 чи. Таким оружием можно было наносить как рубящие — острием, так и молотоподобные удары — обухом.

Для ближнего боя могли использоваться цепы бан с квадратными концами, окованными железом, весом в 12 цзинь (3 кг) и рукоятью длиной в 5 чи (138 см). А также булавы сферической или веретенообразной формы и перначи с гранями или лепестками.

Делится на три типа: с коротким, средним и длинным древком — 4, 8, 12 чи (110, 220, 330 см), причем один и тот же вид оружия мог (в зависимости от задач) насаживаться на разной длины древки. «Что касается рукояти гэ, шу, цзи, мао, то нападают на государство коротким, обороняют — длинным.

Ставят оружие вертикально и колеблют, чтобы выяснить, нет ли неровностей; устанавливают между двумя стенами, чтобы выяснить, не изогнуто ли оно. Ставят поперек и колеблют, чтобы определить его силу» («Као гун»).

Клевцы — наиболее характерный вид вооружения ханьского пехотинца. Таким оружием можно было наносить рубящие и режущие удары. Клевцы на длинных древках (десять чи и более), удобные и эффективные при ведении боя с колесниц, в ханьское время почти уже не использовались. Деревянные рукояти клевцов покрывались лаком. Древко было яйцевидным в сечении, ориентированным в направлении бойка. В «Као гун цзи» говорится, что длина рукоятей гэ равнялась 6 чи (165 см), а цзи — 15 чи (414 см). На нижний конец древка надевался вток цзунь.

Клевцы гэ в период Хань были менее распространены по сравнению с предшествующим временем. Ханьские гэ по своему строению соответствовали лучшим образцам периода Чжаньго, на который приходится расцвет этой формы оружия. Они имеют черешковое крепление, сужающийся к концу гранчатый боек (юань), длинную, хорошо развитую бородку (ху), обух (ней), часто с заточенными краями, что существенно повышает рубящий эффект клевца. Вдоль бортика расположены прорези (чуань) для крепления к древку (обычно три). Наличие бортика — лань, — как правило, обязательно. Ханьские клевцы гэ можно разделить на три основные группы, учитывая положение бойка по отношению к обуху:

1) линия верхнего края бойка совпадает с верхним краем обуха;

2) боек по отношению к обуху несколько приподнят;

3) угол между бойком и обухом составляет около 120°.

Средняя длина рукоятей гэ в этот период составляла 4-5-6-7 чи (110–138—165 — 193 см), то есть не превышала рост человека. Навершия бронзовых клевцов гэ часто делались в виде сидящих птиц. Железные клевцы покрывались лаком от ржавчины. Так, например, железный клевец, найденный в Ханчжоу, покрыт ярко-красным лаком. Его древко длиной 8 чи (220 см). Вток, которым заканчивалось древко, в сечении квадратный.

Клевец цзи совмещал в себе функции колющего, ударного, «цепляющего» и режущего оружия. Эта форма возникла еще во времена Чжоу, как результат соединения клевца гэ и копья мао. Термином цзи тогда называли очень разные по внешнему виду типы оружия. На протяжении всего периода Хань железные цзи применялись достаточно широко, постепенно вытесняя гэ. Именно с этим оружием княжество Цинь объединило страну, а ханьский император У-ди вел завоевательные походы. Основной упор цзи делался на рубяще-колющий удар, для усиления которого применялась заточка острия (цы) и бойка. Формы ханьских цзи были достаточно разнообразны, причем новые формы сосуществовали с традиционными: «двойной цзи» (шуан-цзи), «короткий цзи» (дуань-цзи), «колесничный цзи» (чэ-цзи) и др. Так, например, колесничный клевец «чэ-цзи», найденный в Гуанси, — длиной 6 цунь (16,5 см), лезвие его шириной 1 цунь (2,7 см), на бородке имеются три отверстия для крепления. Вток круглый в сечении, высотой в 3,5 цунь (10 см).

Иногда к нижней части рукояти гэ или цзи крепился заточенный крюк. В эпоху Хань появляются цзи с изогнутым бойком, напоминающим по форме кривой нож. У них преобладало колюще-режущее действие, а ударная функция бойка была значительно снижена. Появляются и втульчатые цзи, хотя они еще достаточно редки. Для предохранения клевцов от порчи их снабжали специальными футлярами-ножнами.

Размеры клевцов были различны: длина гэ не превышала 9 цунь (24 см), а цзи — от 4 до 21 цунь (11–58 см). Некоторые из них, найденные в погребениях при археологических раскопках, предназначались лишь для употребления в качестве погребального инвентаря и изготавливались специально для этого. Они отличались, как правило, меньшими размерами и весом и делались из менее прочной бронзы. Можно выделить следующие сферы применения клевцов и трезубцев:

1) в рукопашной схватке пехотинцев;

2) как оружие тяжелой конницы (цзи);

3) как средство «противоколесничной обороны»;

4) в колесничном бою;

5) в качестве абордажного оружия в сражениях на воде (где являлось основным оружием воина).

Цзи и гэ находились и на вооружении у стражников: «Ян Жэнь издал указ о том, чтобы снабдить Северный дворец охранниками, одетыми в латы и вооруженными цзи, чтобы никто не осмелился тайно проникнуть туда». Указание на различное применение гэ и цзи содержится в сделанных на них надписях («колесничные гэ», «пехотные гэ» и др.), а также в письменных источниках того периода.

Железная алебарда (юэ-пи) — еще один вид длинного составного ханьского оружия — представляла собой комбинацию копья пи и секиры юэ с косым лезвием длиной 5 цунь (13 см, это оружие могло иметь в то время другое название). Общая длина — 11 цунь (30,5 см). Насаживалась юэ-пи на березовую рукоятку. Находки этого оружия сделаны лишь на территории современной провинции Хэнань.

Существовали и большие железные алебарды дао с лезвием в форме весла, весом 8 цзинь (2 кг) и рукоятью длиной 6 чи (165 см).

Копье гоу-мао — тяжелое (крепостное?) железное копье с крюком, с длиной наконечника в 18 цунь (50 см), использовалось для обороны.

Боевые шесты шу и копья мао применялись также для обороны: «Оборонялись боевыми шестами и копьями, помогали клев-цами и трезубцами» («Сыма фа»). Шест шу играл роль длинной палицы, которой наносили толчковые торцевые удары. Это была восьмигранная бамбуковая жердь с сердцевиной из твердого дерева и с металлической оковкой на обоих концах. Длина шу составляла 8 чи (220 см). Верхний конец боевых шестов шу иногда также снабжался небольшим острием.

Копья мао могли быть как с длинным, так и сравнительно коротким древком, заканчивающимся железным или бронзовым вто-ком цзунь круглой или овальной формы. Копья также могли иметь султан из конских волос, крепившийся вблизи наконечника и служивший для впитывания крови, стекавшей с острия на древко. Общая длина наконечника копья составляла от 12 до 14 цунь (33–38 см), лишь наконечники смешанного III типа, с дополнительными боковыми лезвиями, достигали длины 19 цунь (52 см) и более. Основными элементами наконечника копья являлись: острие, лезвие, тело, стержень, втулка (конусовидная, круглая в сечении). У кочевых сюнну были заимствованы наконечники копий удлиненно-треугольной формы, по сечению пера — круглые. Длина пера со втулкой составляла 6 цунь (16,6 см), ширина — 1,5 цунь (4 см). Втулка конусовидно расширялась. Уменьшение количества копий в комплексах вооружений связано было с тем, что копье по важности уступало клевцу цзи.

Копье пи с кинжаловидным лезвием было особенно удобно для всадников, длина его составляла примерно десять чи (ок. 270 см). Им можно было работать на средней дистанции, наподобие меча, с использованием круговых и спиралевидных движений, а также обоими концами копья, поместив его поперек седла. Крепление наконечника пи — черешковое. В связи с развитием и распространением защитных панцирей расширяется область применения пик, узкий наконечник которых, обычно четырехгранной формы, предназначался специально для пробивания доспехов противника и нанесения глубоких проникающих ранений.

Лук

Лук, как дальнобойное оружие, давно был знаком китайцами. Однако появление при династии Западная Чжоу арбалетов, более простых в применении и более эффективных, чем луки, заставило практичных китайцев отказаться от массового использования луков в регулярной армии. Ведь стрельба из арбалета требует меньше навыков, чем из лука, так как хороших результатов при стрельбе из лука можно добиться лишь путем многолетней тренировки. Арбалет же можно достаточно быстро освоить, да и его мощность гораздо выше, чем у лука. Только элитные воинские подразделения продолжали пользоваться луками. Для кандидатов же в военные чиновники стрельба из лука оставалась одним из обязательных для изучения видов искусств и являлась одним из критериев их профессиональной пригодности.

Лук со стрелами. Во II в. до н. э. китайцы заимствуют у сюнну сложносоставной лук рефлексивного типа с длинными массивными накладками, что значительно увеличило дальнобойность стрельбы. Использование такого сложносоставного лука китайской конницей существенно повысило ее эффективность в бою. В большом луке сюнну прослеживается ряд технологических усовершенствований, рассчитанных на повышение его упругости, дальнобойности, точности. Этим целям соответствовали значительные размеры кибити, увеличение и фиксация зон упругости и жесткости на кибити. Такие луки имели четыре работавших на излом узла, где возникало критическое напряжение при стрельбе. Поэтому их усиливали обмоткой из сухожилий. Центральная часть кибити ханьского лука клеилась из четырех бамбуковых пластин, к ней присоединялись плечи. Плоскость кибити проклеивалась тонким слоем клея и поверх плотно обматывалась шелковыми нитями и покрывалась черным лаком. Рога луков для жесткости и большей массивности имели треугольное сечение — это гасило вибрацию при стрельбе. Их усиливали роговыми накладками, длинными и узкими, с арочным вырезом для крепления тетивы — ушком. Внешняя поверхность накладок была заполирована, внутренняя — покрыта косой или сетчатой нарезкой для приклеивания к деревянной основе рогов лука. Центральной точкой лука является место на рукояти, где проходит стрела. Хотя концы сложного лука сами не перегибаются, они, удлиняя вибрирующие плечи, значительно увеличивают силу броска. Опытные лучники предпочитали луки с одним более длинным рогом (верхним), для того чтобы достигнуть полного равновесия в броске.

Размеры лука и его мощность определялись ростом и физической силой его владельца. Что касается длины лука, то в «Као гун цзи» (77) говорится: «Лук длиной 6 чи 6 цунь считается мерой для больших [луков], его носят высокие воины; лук длиной 6 чи 3 цунь считается мерой для средних [луков], его носят воины среднего роста; лук длиной 6 чи считается мерой для небольших [луков], его носят низкорослые воины» (в эпоху Чжоу 1 чи = 23,1 см). При выборе лука лучник прежде всего должен был определить его мощность и предел своей силы в натяжении. Если он держал натянутый лук без ослабления, дрожания и переутомления, то такой лук ему подходил. В противном случае лук для стрелка был тяжел и непригоден. Различалось пять видов луков: боевой, для тренировки, для снайперской стрельбы, для состязаний, для трюковой стрельбы. В повседневной жизни, для того чтобы сохранить упругость кибити, лук носили в матерчатом налуче со спущенной тетивой. В боевом положении — с натянутой тетивой — лук носили в специальном футляре. Если лук не использовали, то его вставляли, сняв предварительно тетиву, в специальную раму цин (^), предохранявшую его от деформации при изменении влажности.

«Для изготовления лука используют шесть [видов] материала и непременно в определенное время... Деревянная основа делается из старого [дерева]. Рог должен быть крепким. Сухожилия должны быть тонкими. Клей должен быть хорошим. Шелковые нити должны быть прочными. Лак должен быть устойчивым к морозу и влаге. Обычно для основы используют [один] из семи видов [древесины]: наилучшей считается древесина кудрании триостренной, следующей по порядку — дуба сизого, следующей — тутовника дикого, следующей — мандарина благородного, следующей — хеномелеса японского, следующей — терновника колючего, наинизшей считается древесина бамбука» («Као гун цзи», 76). Обычно, чем больше было клея, тем сильнее был лук. Рекомендовалось пропитывать клеем сухожилия на спинке лука, чтобы они не пересыхали. При выделке луков учитывалась не только индивидуальность лучника, но и предназначение лука. Для жарких, холодных и сырых районов наиболее подходящими луками считались такие, в которых деревянная основа значительно преобладала над другими частями, кроме того, они должны были иметь широкие рога.

Тетивы из шелка или сухожилия наиболее пригодны для холодного и влажного климата, тогда как в жарких районах они сильно разбухают. Струнные тетивы из растительного волокна и кишок животных хороши для теплой погоды, но от сырости вытягиваются. Тетива покрывалась сверху винтообразной обмоткой и вощилась. Кроме того, центральная часть тетивы, которая вступала в контакт с хвостовиком стрелы, дополнительно покрывалась обмоткой — для защиты от износа. На концах тетивы делались монолитно небольшие ушки, размером в 1 цунь, в них завязывались узлы съемных кожаных петель тетивы, которые надевались на концы лука. Съемные петли облегчали надевание и снятие тетивы с лука, кроме того, петли значительно быстрее перетирались от ударов о концы лука, чем стержень тетивы, и их легко можно было заменить.

«Что касается изготовления стрелы, то, если сделать ее слабой впереди, она будет клониться, если слабой позади, то она взлетит, если слабой в середине, то будет извиваться, если сделать сильной в середине, то станет вздыматься. Если же увеличить оперенье, то летать будет медленно, если оперенье убавить, то станет клониться вбок. По этой причине зажимают и колеблют ее, чтобы оценить ее размеры; гнут, чтобы определить ее силу. Каждый раз проверяют материал стрелы, который должен быть свежим и крепким. Если сила у стрелы одинакова, то лучше та, что тяжелее, если тяжесть одинакова, то лучше та, что из более разреженного бамбука, если разреженность одинакова, то лучше та, что каштанового цвета» («Чжоу гуань»). Для деревянных стрел наиболее пригодными считались старые деревья — они плотнее и жестче. Древесину заготавливали осенью, когда в ней было меньше влаги. Наконечник стрелы насаживался на комлевый конец древка, который был прочнее. Для шлифовки древка стрелы применялись песчаниковые бруски с полукруглыми желобками. Черешковые наконечники завернутым в ткань черешком вставляли в бамбуковое древко стрелы, а затем древко покрывали лаком для предохранения от сырости. Бамбук для стрел срезался в ноябре или декабре, с него либо счищали выступающие коленца, либо использовали специальный бамбук без сочленений. Ушко для тетивы вырезалось сразу над одним из коленцев на конце, удаленном от корня, или использовалась специальная деревянная вставка с хвостовиком. Бамбуковое древко несколько сужалось от наконечника к пятке стрелы.

Для оперения стрел лучшими считались перья орла, ястреба, журавля, фазана. С пера сдиралось опахало вместе с тонким наружным слоем стержня. Внутренняя сторона стержневого слоя намазывалась клеем и наклеивалась на древко. Для прочности оперение укрепляли винтообразной обмоткой по клею конским волосом или ниткой. Длина шага обмотки составляла 5–10 мм. Концы пера закрепляли сплошной обмоткой по клею длиной до 2 см. Оперение обрезали параллельно древку. Все лопасти оперения должны были иметь одинаковую длину и ширину и изгибаться в одну сторону, что придавало стреле устойчивость в полете. С этой целью (для сильного ветра и большого расстояния) оперение иногда наклеивалось на древко слегка винтообразно.

Длина и ширина лопастей оперения зависела от длины и веса стрелы. Чем массивнее стрела, тем шире оперение, и чем длиннее, тем длиннее оперение, длина его колебалась от 4 до 7 цунь. Форма лопастей оперения различная (в виде хвоста ласточки или овальная), но передняя часть всегда обтекаемая. Перья должны были быть одинакового веса. Рекомендовалось стрелой, оперенной с левого крыла, целиться в правую сторону цели и наоборот, так как стрела в полете отклоняется в сторону изгиба. Лучшим считалось трехперое оперение, поэтому оно чаще всего и использовалось. Чем ближе оперение располагается к ушку стрелы, тем стрела точнее в полете, чем дальше, — тем она быстрее в полете. Вес наконечника боевой стрелы должен был составлять 1/7 веса стрелы, а оперения — 1/7 веса наконечника. Вырезы для пальцев на пятке стрелы и концы древка возле наконечника обматывались сухожилиями. Такая обмотка предохраняла пальцы от соскальзывания при стрельбе, а конец древка — от раскола при ударе в цель. Диаметр древка стрел возле наконечника определялся диаметром упора на наконечнике. Это уменьшало сопротивление воздуха и увеличивало скорость полета стрелы. Хвостовик стрелы окрашивался в черный, красный, синий и другие цвета. Лучнику не рекомендовалось пользоваться слишком длинными или слишком короткими для его лука стрелами. Считалось, что длину стрелы определял сам лучник. Он должен был наложить стрелу на тетиву лука и натянуть тетиву до предела своих возможностей, но так, чтобы рука его не дрожала от напряжения. При этом ему следовало занять чаще всего применяемую им позицию и, натянув тетиву, отсечь стрелу в точке, отмечающей предел его натяжения. Отмеренная таким образом стрела будет наиболее удобна для эффективной стрельбы. Длина стрел зависела и от их назначения. Толстые короткие стрелы предназначались для стрельбы на близкие расстояния и имели бронебойные наконечники. Тонкие длинные стрелы служили для поражения целей на дальних дистанциях.

Китайцы, как и сюнну, в эпоху Хань использовали железные и бронзовые наконечники стрел. Трехгранные наконечники стрел были предназначены для пробивания брони, однако бронзовые наконечники при столкновении с металлической преградой подвергались значительной деформации, и повторное их использование было невозможно. Трехлопастные железные наконечники новых форм оказались очень эффективными и быстро распространились по всей Центральной Азии. Зажигательные стрелы всегда снабжались наконечниками с шипами. Находка в одном из погребений целого колчана со стрелами с железными черешковыми трехлопастными, бронзовыми втульчатыми трехлопастными и трехгранными наконечниками позволяет утверждать, что каждому наконечнику соответствовала своя особая функция.

Некоторые стрелы снаряжались свистункой сяо, изобретение которой приписывается шаньюю сюнну Модэ. Стрела, снабженная свистункой, издавала в полете громкий и резкий свист, пугая конницу противника. Такие стрелы могли использоваться и в качестве сигнальных, указывавших направление стрельбы. Костяные свистунки либо крепились на стрелах с черешковыми наконечниками, либо вместо них использовались особые бронзовые втульчатые наконечники с прорезями, выполнявшие функцию свистунки.

Стрелы носили и хранили в специальных футлярах-колчанах, которые изготавливались из кожи, плетеного тростника, дерева или толстого бамбука и покрывались лаком. Колчаны делились на открытые и закрытые. Первые имели прямоугольное или овальное донце, низкую переднюю и высокие заднюю и боковые стенки. Стрелы удерживались в вертикальном положении горизонтальной мягкой перемычкой пониже верхнего края стенки. Колчан рекомендовалось обить изнутри. Средняя вместимость лучных колчанов составляла 20–30 стрел. Колчан подвешивался на ремне, иногда за специальную костяную петлю. Колчан закрытого типа — цилиндрической формы — предназначался для небольшого количества стрел. Имевшаяся у него крышка предохраняла оперение от дождя. Носили колчаны на правом боку. Лучник должен был иметь при себе ножницы для подрезания оперения, напильник для расширения вырезок на пятках стрел и для заострения наконечников стрел, запасные тетивы и кусочек воска.

При китайском способе стрельбы из лука захват и натягивание тетивы производились сгибом большого пальца, придерживаемого за ноготь фалангами указательного пальца. Для этого способа необходимо было специальное кольцо-цзюэ, как правило, из камня или кости, предохранявшее внутреннюю часть сгиба большого пальца. Такое кольцо имело специальный выступ, которым и цеплялась тетива лука. Для предохранения рук при стрельбе употребляли кожаные нарукавники ши, щитки для запястья из рога или кости. Однако применение таких приспособлений было необязательным.

Существовали различные пределы натяжения лука, но наиболее рациональным считался предел натяжения до полного сгиба плеча правой руки с предплечьем на уровне плеча или чуть выше. С ним был связан метод натяжения «за ухо» (до мочки уха). При другом методе тетива натягивалась до конца правой челюсти, а стрела проходила вдоль усов. Названные способы натяжения считались лучшими потому, что стрела проходила почти горизонтально на уровне глаз, а это является основой для точной стрельбы, так как прицеливание визируется по самой стреле. Кратчайшей дистанцией для стрельбы в цель являлось расстояние в 8 бу (13 м), оптимальной — 36 бу (60 м); пределом же, за которым точная стрельба была невозможна, считалась дистанция в 80 бу (133 м).

Метательные машины широко использовались ханьской армией как в качестве осадной, так и полевой артиллерии. Существовало два основных типа машин: баллисты (пао), предназначенные для метания камней, и катапульты (ну пао), метавшие копья. Они были известны уже по крайней мере в V в. до н. э. Так, в военном трактате того времени «Фань Ли бин фа» упоминаются баллисты пао, которые «метательные камни весом 12 цзиней (2,75 кг) посредством упругого шеста бросают на расстояние 200 бу (ок. 240 м)».

Баллиста пао (砲) внешне была похожа на средневековую европейскую метательную машину рутту, хотя и несколько отличалась от нее по принципу действия. Состояла баллиста из двух вертикальных деревянных опор (чжу), скрепленных внизу рамой, из металлической оси и из гибкого метательного рычага (шао) с пращой (пи во) на конце. Верхняя часть опор оканчивалась вырезами глубиной 6 цунь (16,2 см). В эти вырезы вставлялись железные вкладыши в форме полумесяца, для уменьшения трения при вращении шеста. Сверху опор в вырезы горизонтально ложилась металлическая ось, соединенная с метательным рычагом обычно на треть его длины. Если нужно было изменить дальность стрельбы машины, то это соотношение менялось в ту или иную сторону. Мощность баллисты пао зависела от количества шестов, составлявших сам метательный рычаг, — 1, 3, 4, 5, 7, 9, 10, 13 или 15 шестов. Эти круглые шесты имели различную длину, диаметр их на концах — 2 цунь 8 фэнь (7,6 см) и 4 цунь (10,8 см). Шесты заготавливали в определенное время года и вымачивали в воде в течение четырех-шести месяцев. Затем их сушили в тени, очищали от коры и проверяли на гибкость, сгибая кольцом. Готовые шесты соединялись между собой при помощи железных колец, которые удерживались струнами из кунжутных шнуров. К тонкому окончанию метательного рычага привязывалась одним концом праща, состоявшая из гибкой проволоки и куска толстой кожи. Другой конец пращи заканчивался кольцом. При вкладывании ядра в пращу конец ее с кольцом цепляли за металлический крюк рычага, так называемый «хвост скорпиона».

К толстому окончанию метательного рычага прикреплялись веревки, с помощью которых рычаг сгибали. Веревки делались из кунжутных нитей и кожаных ремешков: «В солнечный день кожа натягивается, а кунжут ослабевает; в пасмурный день наоборот. Так они могут храниться долго, не теряя своих качеств» («Шоу чэн лу»). Количество веревок соответствовало мощности машины, исходили при этом из расчета по одному человеку на веревку. Длина веревок равнялась длине метательного рычага. Каменные ядра для баллист старались делать круглыми и одинакового веса. Потому что «если вес снарядов одинаков, то их попадания будут точными; если по форме они круглые, то будут лететь далеко» («Шоу чэн лу»). Размер ядер зависел от мощности машины и планируемой дальности стрельбы. На ядрах писали или выбивали надписи, адресованные врагу, например: «Великое счастье». Машины в разобранном виде и ядра хранили на специальных военных складах.

Баллисты пао использовались в основном при осадах городов и укрепленных мест. Воинов их артиллерийских расчетов специально тренировали, добиваясь четкости и слаженности действий. Сам процесс стрельбы проходил следующим образом. Опущенный вниз тонкий конец метательного рычага («хвост скорпиона») с помощью веревок фиксировали в нижней части опорной рамы. В пращную корзину помещали ядро (или несколько камней). Один человек двумя руками за веревку оттягивал пращу вниз. В то же время воины натягивали веревки, прикрепленные за толстый конец рычага. Они тянули одновременно все и с одинаковым усилием, держа веревки в поднятых руках и делая широкие шаги. В результате этого метательный рычаг сгибался. Потом, по второму звуковому сигналу, «хвост скорпиона» освобождали, рычаг распрямлялся и камень из отпущеной пращи с оглушительным звуком вылетал прочь.

В эпоху Хань существовало достаточно много разновидностей аркбаллист, каждая из которых имела свое название. Однако все их можно распределить по трем основным группам: аркбаллиста с одной дугой, аркбаллиста с двумя дугами и аркбаллиста с тремя дугами. По мощности они делились на большие и малые. Большие станковые аркбаллисты упоминаются в ханьских письменных источниках под названием «Стреляющий тигр» (шэ ху ну). Если из аркбаллисты метали сразу несколько стрел, то тетиву снабжали специальной накладкой из кожи или железной полосы. Эта накладка называлась ковш (доу цзы). Обычно такого рода приспособления использовались на двух- и трехдуговых аркбаллистах.

Большая аркбаллиста ну пао (弩砲) состояла из станка с закрепленной на нем одной большой дугой и станины с воротом. Деревянная дуга имела длину 12 чи (3,31 м), диаметр в средней части — 7 цунь (19 см), а на концах — 3 цунь (8 см). Тетиву натягивали воротом, стреляли толстым коротким копьем, оперенным металлическими пластинами. «При стрельбе раздается звук, подобный грому». При осадах могли использовать и довольно большие метательные машины, так, под 273 г. до н. э. в «Ши цзи» упоминается аркбаллиста весом в тысячу цзюнь (8250 кг). Самыми же маленькими являлись аркбаллисты для ручной стрельбы. Их обслуживало всего два-три человека, а стрельбу мог вести один человек. Дальность их стрельбы достигала 120 бу (200 м).

Аркбаллисты с поворотным механизмом чэ ну (車弩) имели мощность 12 дань (744 кг). На ложе машины имелось семь канавок для стрел. Средняя канавка — для стрелы длиной 3 чи 7 цунь (100 см) и диаметром 1,5 цунь (4 см), остальные — для несколько меньших стрел. При натяжении воротом тетивы она зацеплялась за двойной зуб замка. При выстреле все стрелы вылетали разом. Дальность стрельбы достигала 700 бу (1162 м). Подобные, но несколько меньшие, аркбал-листы залпового огня могли устанавливаться на больших колесницах с колесами диаметром в 6 чи (165 см), с торчащими из бортов копьями и клевцами. Такие колесницы обычно прикрывали фланги боевого построения войска.

Аркбаллисты с двумя дугами шуан гун чуан ну (雙弓床弩) имели станину с укрепленным на ней воротом. Их дуги, изогнутые в противоположные стороны, были установлены спереди и сзади ложи. Тетива особым образом соединяла две дуги вместе, так что при ее натяжении обе дуги сгибались. При стрельбе один человек наводил машину на цель, поднимая или опуская ложу, а второй — ударял специальной деревянной колотушкой по спусковому рычагу, после чего происходил выстрел. Большие двухдуговые аркбаллисты обслуживало свыше десяти человек, а малые — пять человек.

Аркбаллисты с тремя дугами сань гун чуан ну (三弓床弩) имели спереди две дуги, установленные на ложе одна за одной, а сзади еще одну дугу, изогнутую в противоположную сторону. Все три дуги соединялись вместе одной тетивой. Правила стрельбы были такие же, как и у аркбаллисты с двумя дугами. Большие трехдуговые аркбаллисты обслуживали свыше ста человек, малые — 50 человек. Малые аркбаллисты с тремя дугами могли устанавливаться на большие повозки. Аркбаллисты снабжались «стрелами «летящая утка» и «тень молнии». У стрел «летящая утка» красное древко и белое оперение, наконечники бронзовые. У стрел «тень молнии» зеленое древко и красное оперение, наконечники железные. Днем на стрелах укреплены вымпелы из красного шелка 7 чи длиной и 5 цунь шириной, которые сверкают на солнце в полете. Ночью — вымпелы из белого шелка, появляющиеся подобно метеорам» («Тай-гун»).

Знамя и барабан у китайцев являлись символом верховной власти. Перед военными походами приносились жертвы знамени и барабану. Символика китайских знамен строилась по принципу пяти первоэлементов и небесной механики. Так, в «Чжоу-ли» перечисляются девять категорий знамен. Каждое подразделение китайской армии имело свой флаг или значок. Названия знамен являлись и названиями частей: «Хуан-ди воодушевлял войска, обучая «медведей», «бурых медведей», «барсов», «диких котов», «тигров», и по примеру этого боевого порядка создал пять знамен пяти армий». Так как набор геральдических животных для символики был ограничен, то ранг животного определялся количеством «хвостов» — фестонов лю на знамени: «Полотнища знамен и флагов имеют также фестоны» («Шо-вэнь»).

Знамя центра армии было желтого цвета с изображенным на нем «Центральным Дворцом». Знамя левого фланга было синего цвета с изображением «Дракона», знамя правого фланга — белого цвета с изображением «Тигра». Передовые части имели красное знамя с изображением «Сокола», части прикрытия — черное знамя с изображением «Черепахи». Треугольное знамя «Центрального Дворца» было также и знаменем полководца. Кроме того, каждый командир имел свой особый значок-вымпел жуй, который появился еще при Юе. В зависимости от ранга командира различалась и высота знамени, так, по «Эр-я Ши тянь»: «Знамена Сына Неба высотой 9 жэнь, хоу — 7 жэнь, дафу — 5 жэнь, ши — 3 жэнь. При установке на колесницу высота знамени в жэнь заменялась на то же количество чи» (1 жэнь = 8 чи, высота колесничных знамен соответственно = 2,5–1,9–1,4–0,8 м). Атрибутом высших военачальников являлся зонт с изогнутой ручкой — цюй-гай, а бунчуки из перьев или воловьих хвостов служили символом полномочий. В эпоху Хань главнокомандующий появлялся перед своими подчиненными, держа в левой руке желтую секиру юэ, а в правой — белый бунчук мао. Если он выезжал на колеснице, то бунчук крепился на левом дышле. Когда направляли послов для переговоров, им, кроме яшмовой печати, вручали также и бунчуки. При императоре Цинь Ши-хуане в бунчуках и знаменах преобладал черный цвет. Начиная с императора У преобладающим стал желтый цвет и прерогативой Сына Неба служил желтый штандарт с семью звездами и фиолетовый зонт цюй-гай. «Вышитые драконы и девять каемок флага, в виде собачьих клыков, — это стяги Сына Неба; обшитые черной и синей каймой изображения — это драгоценные черепахи на знаменах Сына Неба» («Ши цзи»). Стяги с драконами ци появляются еще при Ся.

По китайским законам войны, на поле боя днем все сообразовывалось со знаменами, бунчуками, флагами и значками. Полководец управлял войсками, отдавая команды через барабанщиков знаменосцам, за знаменами которых неотступно следовали солдаты подразделений. По барабанному сигналу «направо» знаменосцы выставляли значки справа — воины поворачивались направо, по сигналу «налево» выставляли значки слева — воины поворачивались налево, по сигналу «вперед» — двигались вперед, по сигналу «назад»- поворачивались кругом. В знаменосцы выбирали сильных и опытных воинов. У каждого знаменосца имелся помощник, который должен был охранять знамя и который в случае гибели знаменосца его замещал.

Храбрых людей набирали в музыканты, ибо от их выдержки и хладнокровия зависело очень многое на поле боя. О подаваемых звуковых сигналах в «У-цзы» говорится: «Когда проиграют на флейте один раз — идут, проиграют два раза — собираются. Один удар в барабан — подготовить оружие, два удара — произвести нужную перестановку, три удара — прием пищи, четыре удара — вооружиться для боя, пять ударов — строиться в ряды. Слушают окончание сигнала барабана и только после этого поднимают знамена. По барабанному бою колесницы выезжают вперед; по барабанному бою идет вперед пехота». В «Сыма фа»: «Забьют в барабаны — выступать; забьют во второй раз — идти в атаку; ударят в гонги — остановиться, ударят во второй раз — отступать. Когда в барабаны и гонги ударяют одновременно — воины должны сесть, когда ударяют повторно — воины должны встать». Кроме того, барабанной дробью отбивали ритм, в такт которому передвигалась пехота на поле боя: «Когда для каждого шага — один удар, это бой марша. Если на десять шагов один удар — это бой быстрой ходьбы. Если бой не прерывается — это бой бега».

Барабаны, гонги и колокола — для каждого из них существовали свои правила использования. Барабан занимал важное место в китайской музыке и во всякого рода церемониях. Существовало много разновидностей барабанов (гу). В армейских оркестрах использовались большие, красиво украшенные барабаны цзянь гу. Они крепились на стержне с фигурными изображениями птиц и львов и украшались лентами и перьями. Во время похода их устанавливали на специальной колеснице. В конных частях использовали небольшого размера барабаны пи. Большие пехотные барабаны фэнь гу подвешивались к особой изогнутой перекладине, которую несли на плечах два человека таким образом, что барабанщик мог на ходу отбивать ритм. Музыкальный тон «шан» обозначал барабан полководца, тон «цзюэ» — барабан командира. Маленький барабан принадлежал сотнику. «Когда три барабана звучат одновременно, это значит, что полководец, командир и сотник едины» («Вэй Ляо-цзы»).

Гонги нао и колокольцы чжо были разных типов: бронзовый малый ручной колокол цзинь-чжо задавал такт барабанам во время марша войск; удар по гонгу у-нао, в виде бронзового малого колокола без языка, служил сигналом для прекращения боя барабанов в войсках — в качестве знака отступления. Литавры, свирели и флейты также входили в состав военных оркестров. Так, гуань относился к инструментам гобойного типа, сделанным из бамбука, с шестью игровыми отверстиями; пайсяо — к разновидностям многоствольной флейты Пана; сяо — к продольным бамбуковым флейтам длиной до 40 см, с числом игровых отверстий от 16 до 24; сюань — к продольным глиняным флейтам с шестью игровыми отверстиями; чи — к продольным бамбуковым флейтам длиной 35 см, с 6-10 игровыми отверстиями; хэнчуй — к поперечным флейтам с боковым отверстием для рта.

Разбивать военный лагерь у левого склона горы считалось наиболее безопасным. Лагерь строился по принципу идеального города и имел свой небесный прототип, который, как считали китайцы, проецировался на землю. Квадратный или прямоугольный в плане, регулярный по планировке, он располагался по оси север-юг. Долговременный военный лагерь окружали валы и рвы. Территория лагеря размером на одну армию (16 000 человек) разбивалась на девять частей. Разбивка велась на основе модуля, равного четверти ли (124 м). Войска на территории лагеря размещались в палатках согласно своему походному порядку. В северной части располагались палатки полководца и штаба, жертвенник и бунчуки, там же находилась и главная площадь, на которой устанавливался большой барабан фэнь гу. Вдоль дорог, пересекающих лагерь, через каждые 120 шагов (100 м) выставлялись наблюдательные посты. Дороги должны были быть свободными, и проход по ним без опознавательных знаков был запрещен. Широтные дороги были более узкими, чем дороги, шедшие в меридиональном направлении. Вдоль вала изнутри шла широкая кольцевая дорога. Выходы из лагеря прикрывались четырьмя воротами (юань мынь). Их охраняли стражники, вооруженные клевцами цзи.

Каждая бригада цзюнь имела свое определенное место и размещалась на площади 75 × 75 бу (124 × 124 м). Территория бригады огораживалась временными стенами с четырьмя охраняемыми проходами по центру каждой стены. Внутри эта территория была разбита на 32 участка, на каждом из которых располагалась сотня гуань. Место расположения сотен ограждалось по периметру ямами и перемычками: «Командир сотни должен отдать приказ об ограждении — чтобы тот, кто не является членом сотни, не мог пройти. Если кто-либо не являющийся членом сотни проходит, командир должен казнить его». Площадь у главных северных ворот служила также местом для проведения казней. Ведь на территории военного лагеря действовали свои особые законы. Так, например, в расположении войск нельзя было ездить галопом на лошади или повозке под страхом смертной казни.

Вся жизнь лагеря регламентировалась стражами. Воинам, заступавшим на стражу, выдавали специальные сигнальные флажки: «Пусть все, у кого есть сигнальные флажки, смотрят друг на друга, как в лагере, так и за его пределами, отвечая паролем на оклики друг друга, но не позволяй им поднимать шум». Время страж измерялось при помощи солнечных (ли бяо) и водяных (хулоу) часов. Ли бяо представляли собой вертикальный стержень (гномон), закрепленный на ровной площадке с разметкой. По длине и направлению тени от него можно было определить азимут Солнца и, следовательно, время дня. Хулоу (клепсидра) состояла из двух сосудов, закрепленных один над другим. Вода капала из верхнего в нижний сосуд, и по ее уровню можно было определить, сколько времени прошло. Посты стражи контролировали перемещение не только по территории лагеря, но и в его округе. Стража, охранявшая валы, должна была окликать каждого проходящего. Если у воина не было бирки или опознавательного знака, выданного командиром, он не мог пройти. Собиратели хвороста, фуражиры и пастухи должны были передвигаться пятерками: «Если они передвигаются не в пятерках, они не могут пройти. Если у командира нет опознавательного знака, если солдаты не в пятерках, стражи ворот должны казнить их. Если кто-либо заходит за ограничительные линии, казни его» («Тай-гун»).

При временной остановке сооружался лагерь, окруженный плотно составленными обозными повозками. Вход образовывался поднятыми дышлами повозок. В «Сунь-цзы» есть упоминание о таком временном лагере: «Построить тяжелые колесницы четырехугольником для обороны, стреножить коней и врыть в землю колеса повозок». По внешнему периметру лагеря ставили веревочное ограждение с бронзовыми колокольчиками (линцзя), на случай внезапного ночного нападения. Для устройства обнесенного забором лагеря в горных лесах или зарослях соединяли вместе так называемые «когти тигра» (рогатки), используя для этого железные цепи длиной 22 чи (6 м). Также для этих целей использовались толстые веревки длиной более 44 чи (12 м), с кольцами на концах — 4 цунь (11 см) в диаметре и веревки средней толщины с кольцами 2 цунь (5,5 см). Длина одной секции рогаток составляла 16 чи (4,4 м), а высота — 9 чи (2,5 м).

Умение управлять колесницей традиционно считалось в Китае одним из видов искусств, обязательных для изучения. Колесничные подразделения в эпоху Хань продолжали использоваться в боевых действиях, хотя и не так широко, как в предшествующий период. Для этого времени было характерно значительное разнообразие конструкций и типов повозок. Тогда же видоизменяется упряжь — она становится более совершенной. В состав ее входили: нагрудный ремень, подпруга сянь, постромки инь, шлея бань. Вместо дышла чаще всего использовались оглобли с изогнутыми вверх передними концами, что позволяло уменьшить наклон повозки. Количество и качество запрягаемых в повозку лошадей было строго регламентировано и зависело от ранга ее владельца. Упряжка из шести (со 104 г. до н. э. из пяти) высокорослых лошадей считалась привилегией «Сына Неба». Иногда для торжественных выездов императора использовались более сложные упряжки из 36 (25) лошадей. В боевые колесницы запрягали, как правило, четверки низкорослых лошадей. На почтовых станциях существовало несколько видов упряжек: с четверкой высокорослых лошадей (чжи чжуань), предназначенная для князей и высших чинов; с четверкой лошадей среднего роста (чи чжуань) — для чинов среднего ранга; с четверкой низкорослых лошадей (чэн чжуань) — для эмиссаров из столицы; повозка, в которую запрягались одна или две лошади, предназначавшаяся, как правило, для торговцев, называлась яо чжуань. Ездили в ханьское время сидя, пассажир обычно располагался слева от возницы. Управляли лошадьми при помощи хлыста цэ и вожжей. Из всего многообразия колесного транспорта можно выделить три основные группы:

1. Яо чэ (軺車) — легкие экипажи — имели прямоугольный по форме кузов, расположенный длинной стороной в осевом направлении. При этом центр тяжести был несколько смещен назад. По периметру кузов ограждали перила лан, образованные горизонтальными планками и вертикальными стойками, укрепленными в просверленных в раме отверстиях. Передние вертикальные стойки по размерам были меньше задних. На боковых сторонах, ближе к передним перилам, устанавливался поперечный поручень цзяо, за который держались пассажиры. Загнутые вниз концы поперечного поручня крепились в днище повозки рядом с вертикальными стойками. В перилах ограждения сзади оставлялся проход для посадки. Он находился обычно посередине, реже — с правой стороны. Впереди, с левой стороны, перед местом, где сидел пассажир, перила иногда были более массивными. Обычно в яо чэ ездили по два человека. Сетчатое днище кузова делалось из переплетенных под углом планок, образовывавших ромбовидный узор и игравших роль своеобразного амортизатора. В центр кузова часто вставлялось древко зонта хуа-гай, защищавшего ездоков от жаркого южного солнца. Днище, а также боковые перила покрывались циновками и тканью. К кузову яо чэ прикреплялись оглобли. На изогнутых вверх передних концах оглобель крепилась перекладина хэн с ярмом-рогаткой. Обычно в яо чэ запрягали одну лошадь, реже — две. В нижней части передней стенки экипажа располагался на всю ширину кузова узкий прямоугольный ящик. Передняя стенка выступа иногда украшалась геометрическим узором, образованным сквозными отверстиями. Все деревянные детали повозки покрывались лаком.

У деревянной модели повозки яо чэ из ханьского погребения в Ганьсу передние перила и боковые ограждения кузова покрыты узором. Поперечный поручень с правой стороны прикрыт защитным экраном, напоминающим по форме щит. Верхняя его часть окрашена в красный цвет. В правой части кузова из днища выступает окрашенное в красный цвет сиденье. Внутренняя поверхность правой боковой стенки покрыта красно-белым узором. У повозки большие колеса лунь с массивной втулкой гун с шестнадцатью спицами, обод колеса в сечении шестиугольный. Колесные спицы переменного сечения: ближе к втулке — эллипсовидные, а у обода — почти круглые. В ободе колеса, в просверленных отверстиях, закреплены специальные гнезда для спиц. Сбоку спицы несколько изогнуты. Оглобли прикреплены к кузову, в средней части каждой из них вделано по бронзовому кольцу для ремней упряжи. Нагрудный ремень ян, через который передавалось тягловое усилие лошади экипажу, изготавливался из широкого куска кожи для того, чтобы снизить давление на грудь лошади. Передача тяглового усилия шла через распределители ю-хуан, крепившиеся по бокам. Помимо ян, чуть выше его, на шее лошади иногда располагался ремень из мягкой кожи цзин-да.

В днище кузова модели повозки из Ганьсу укреплено древко зонта хуа-гай. В его верхней шишечкообразной части в гнезда вставлены 16 изогнутых бамбуковых спиц каркаса зонта (у другой модели повозки их 14). Ближе к соединению с древком сечение спиц почти квадратное. На концы спиц надеты металлические навершия, за которые крепилась плотная материя. Снизу у кузова находится приспособление, имеющееся во всех повозках, — фу ту («спрятанный лежащий заяц»), — с помощью которого крепилась ось к днищу экипажа. Деревянная фигурка поджавшего под себя ноги возницы расположена в левой части кузова.

К типу легких экипажей относился и пэй чэн, с упряжкой из трех лошадей. Он был предназначен для трех человек и являлся принадлежностью правителя области, которого во время поездки сопровождал телохранитель. К тому же типу относятся сяо чэ — малые экипажи. Они служили главным образом для прогулок. Военные «колесницы с секирами» — фу чэ, в отличие от яо чэ, не имели зонта, к внешней поверхности левой боковой стенки их кузова крепилась секира. Иногда в боевое снаряжение фу чэ входили и клевцы цзи с длинным древком. К легким военным экипажам можно отнести также гу чэ, это были те же яо чэ, но с установленным в кузове большим барабаном цзянь-гу, украшенным лентами. Как правило, на такой повозке находились два седока — возница и музыкант.

Экипажи типа яо являлись показателями высокого социального положения их владельца, поэтому они стоили очень дорого. Все богатые захоронения ханьского времени украшены многочисленными рельефными изображениями экипажей яо. Высокая стоимость яо чэ отражалась и на их внешнем оформлении: красиво расписанные кузова, многочисленные бронзовые накладки. Украшения крепились и на нагрудном ремне лошади ян. Однако и тут существовала строгая регламентация. Согласно комментарию к «Описанию колесниц и одежд» («Юй фу чжи»), при У-ди всей титулованной знати повелели покрасить колеса колесниц в красный цвет. Чжу хоу и ванам на передней части колесниц полагалось иметь изображение тигра, слева — носорога, справа — лося. У правителей небольших владений на передней части колесниц изображались медведи, слева и справа — лоси. На боках колесницы Сына Неба изображались драконы, колеса ее покрывали изображения лежащих носорогов и готовых к прыжку тигров, ее чересседельники сянь были из кожи саламандры.

2. Цзы чэ (輜車) — вторая основная группа повозок, по конструкции близки к яо чэ. Кузов этих повозок отличался более крупными размерами и массивностью. На высоких боковых стенках лежало перекрытие, иногда его функцию выполнял зонт хуа-гай. В боковых стенках часто делались оконца, обычно забранные мелкой решеткой. Посадка производилась сзади, пассажиры располагались за спиной возницы. Иногда кабина отделялась матерчатым или бамбуковым занавесом, крепившимся на переднем крае перекрытия и защищавшим пассажиров от пыли. Цзы чэ были достаточно широко распространены, однако уступали по популярности более универсальным яо чэ, их использовали в основном для выездов знати.

3. Да чэ (大車) — большие хозяйственные повозки. По конструкции эти повозки не похожи на остальные — прямоугольный по форме кузов располагался перпендикулярно оси. У рамы кузова сзади выступали отростки. Часто кузов прикрывала крыша с арочным сводом. Дугообразные распорки крыши крепились в боковых стенках. У колес были массивные втулки, в которые вставлялось по двенадцать спиц. Оглобли да чэ, прямые по форме, были значительно массивнее оглобель легких повозок. Да чэ служили для перевозки зерна, фуража и использовались для других хозяйственных нужд, поэтому часто в да чэ запрягали волов. Так, согласно «У-цзы», в тяжелые обозные повозки могли запрягать до двенадцати волов. Такие повозки сверху донизу покрывали кожами, прикрывая кожами и колеса. Стоили да чэ по тем временам раз в пять дешевле яо чэ.

Высокая стоимость экипажей, как следствие усложнения их конструкции, видимо, послужила одной из причин сокращения военного использования колесниц по сравнению с предшествующим периодом — древние китайцы умели считать деньги. Так, если в погребениях эпохи Чжоу встречаются массовые захоронения колесниц, то в ханьских погребениях археологи находят лишь модели повозок.

В китайской литературе эпохи Хань для обозначения более или менее крупных судов типа джонок существовали следующие названия: чуань, чжоу, сян. Мелкие речные суда относились к типу сампанов (шаньбань). Они использовались в качестве небольшого транспортного средства.

В ту эпоху значительного размаха достигло строительство военных судов (что подтвердили раскопки верфи в Гуанчжоу). Главную силу флота составляли «башенные корабли» (лоу чуань), первое сообщение о которых датировано 115 г. до н. э.: «Правитель царства Юэ решил, используя суда, начать военные действия по изгнанию ханьцев, тогда были широко развернуты работы по сооружению озера Куньминчи. Вокруг него воздвигли (башни) для наблюдения, построили суда с башнями высотою в десять и более чжанов, на них водрузили флаги и штандарты» («Ши цзи», гл. 30). Это были крупные прибрежные и речные корабли, на средней палубе которых возвышались двух-трехъярусные надстройки для наблюдения за противником и стрельбы. Кроме того, они были предназначены для размещения достаточно большого количества морских пехотинцев: «Более 200 000 солдат, использующих башенные корабли с надстройками южного типа, нанесли удар по южным юэ» (113 г. до н. э.). Передвигались эти корабли при помощи весел, гребцы располагались по обоим бортам.

Конструкция джонок отличалась от конструкции европейских судов того времени. Их относительно плоский корпус с притупленными носом и кормой имел прямоугольную форму в горизонтальной проекции. Строительство корпуса начиналось не с закладки киля, а с установки бортов судна, плоское же днище, набранное из поперечных досок, устанавливали в самом конце. Внизу днища, на месте соединения с бортами, располагались два параллельных фальшкиля, напоминавшие полозья, они же и скрепляли всю конструкцию. Затем внутрь корпуса вставлялись глухие водонепроницаемые переборки, разделявшие его внутреннее пространство на отдельные секции. Нос и корма корпуса джонки делались приподнятыми, что значительно улучшало её мореходные качества. На высокой корме устанавливался большой деревянный руль. Он состоял из основы (рудерписа) и пера руля. Им управляли с помощью румпеля, соединенного с рудерписом. Румпель проходил сквозь отверстие в корме, так что стоящий на юте рулевой мог управлять движением судна. На носу судна обычно размещались два четырехрогих якоря и якорный шпиль.

Большие джонки имели две или три мачты. Третья мачта (бизань) располагалась позади руля на самой задней части кормы. Штагов и вант для удержания мачт не было, зато сами мачты были составными, изготовленными из твердых пород дерева. Реи на передних мачтах выполнялись из двух стволов деревьев, связанных друг с другом тросовыми вулингами. Таким же образом были выполнены и гики. Большие реи поддерживали двумя фалами. Паруса делались из плетеных матов или полотнищ парусины с пришитыми к ним опорными бамбуковыми латами. Каждая опорная лата имела свой собственный свободный тросовый бугель, охватывавший мачту. Система шкотов удерживала не только гик, но и весь парус на ветре. Для этого от задних концов всех опорных лат проводили тросы. Их соединяли анапуть-блоками и, проведя через блоки, оканчивали единственными талями. Перед морским сражением паруса обычно снимали и укладывали их гармошкой на палубе, а при передвижении использовали весла.

На больших кораблях устанавливали различные аркбаллисты ну пао. Специальные заслоны, размещенные по бортам, защищали экипаж от вражеских метательных снарядов: «Гун Шуцзы начал изготовлять орудия для морского боя. Он сделал крючья для абордажа и заслоны» («Моцзы»). В ближнем бою использовали приспособления, чем-то похожие на римских «дельфинов», — это были тяжелые камни или железные «ежи», прикрепленные к длинным мачтоподобным балкам, установленным на шарнире. При сближении с вражеским кораблем они с силой обрушивали на его палубу свой груз, ломая корпус и калеча экипаж.

В силу специфики самой территории Китая, густо покрытой сетью рек и каналов, широко применялись и речные военные действия. Зачастую водные артерии служили более быстрым и дешевым средством для транспортировки войск и продовольствия. Однако в эту эпоху флот выполняет в основном вспомогательные функции по перевозке войск.

Суть китайского военного искусства отражена в нескольких военных трактатах, основными из которых являются «Сунь-цзы» и «У-цзы». С древности и в Китае, и в Японии принято было считать, что вообще военное искусство Китая есть «военное искусство Сунь-У» (Сунь-У бин фа). Изучение трактата «Сунь-цзы» всегда составляло и сегодня составляет в Китае, Вьетнаме, Японии и Корее необходимый элемент высшего военного образования. В эпоху Хань было известно сто восемьдесят два военных мыслителя, чьи книги по военному искусству были приведены в порядок знаменитыми полководцами Чжан Ляном и Хань Синем. Они сопоставили и выправили эти книги и отобрали из них тридцать пять наиболее важных. Среди них были следующие, дошедшие до нашего времени, военные трактаты: «Сунь-цзы бин фа», написан в начале V в. до н. э.; «У-цзы бин фа» — начало IV в. до н. э.; «Сыма фа» — IV в. до н. э., связанный с именем Сыма (Тянь) Жанцзюй; «Вэй Ляо-цзы» — IV в. до н. э. и «Вэй-гунцзы бинфа», написанный в III в. до н. э. Существовали в эпоху Хань и комментарии на трактат «Сунь-цзы», но, к сожалению, они до нас не дошли. Правда, в 1972 г. в раннеханьской могиле в Иньцяошань, провинции Шаньдун, был найден записанный на бамбуковых табличках военный трактат полководца Сунь Биня, относящийся к периоду позднего Чжаньго. Используя сведения из этих трактатов, можно в общих чертах представить ханьскую военную стратегию (ши).

Традиционно китайская идеология связывала основные функции по организации территории и ее разделению с сакральной силой дэ императора Поднебесной. Считалось, что благотворное влияние этой силы испытывают не только китайцы, но и «дальние» народы, потому, что «когда Небо порождает людей, то изначально не делит их на инородцев и ханьцев». Все народы и племена, находившиеся в разной степени удаленности от границ Китая, рассматривались либо как реальные, либо как потенциальные вассалы китайской Империи. Таким образом все внешнеполитические военные акции относились к двум видам: «карательные походы» (чжэн фа) и «усмирение окраин» (ань бянь). К категории карательных походов были отнесены все завоевательные войны против племен и государств, расположенных «извне» (вай), за пределами Китая, а также походы по усмирению непокорных народов, в чьих землях ранее уже были учреждены губернаторства и области. К категории усмирения окраин были отнесены меры по освоению завоеванных территорий: создание губернаторств и областей, учреждение должностей на местах и назначение глав племен.

Причины, которые могли послужить поводом для совершения карательных походов, были четко обозначены в соответствии с понятием «справедливой войны». Первая — нарушение тем или иным государством норм ритуала, установленных для подданного Империи. Вторая — нарушение спокойствия народа Империи, то есть набеги на приграничные территории и т. п. Третья — способность в течение долгого времени представлять собой угрозу для Империи. Целью наступательных войн помимо «покарания» (тао) иногда провозглашалось присоединение к Китаю новых или возвращение ранее принадлежавших ему территорий. Поскольку единственным оправданием начала военных действий считалось искоренение негуманного правления, постольку все действия солдат должны были отвечать требованиям гуманности. Для этого полководец отдавал соответствующий приказ по армии: «Когда вступите на землю преступившего закон государства, не вредите его богам; не охотьтесь на диких животных; не разрушайте земляные дамбы; не жгите дома, не вырубайте леса; не забирайте домашних животных, зерно и инструменты. Когда встретите старых или малых, не причиняйте им вреда. Даже если столкнулись со взрослыми, до тех пор, пока они не вступили в бой, не относитесь к ним как к врагам. Если враг ранен, окажите ему помощь и верните домой. Не убивайте тех, кто сдался, и не уничтожайте пленных» («Сыма фа»). В целом, на войне полководец должен был заботиться о том, чтобы войска в случае победы вели себя так, как будто бы они не были победителями. Воины не должны были хвастаться остротой своего оружия или говорить о прочности своих доспехов.

Полководческая наука состояла в умении правильно оценить противника, сосредоточить свои силы, поднять боевой дух войска, организовать победу, учесть характер местности и расстояние. Перед тем как начинать войну, необходимо было оценить стратегическое равновесие силы внутри государства и вне его границ, чтобы высчитать, можно ли начинать поход. Нужно было узнать, подготовлена ли армия или у нее есть изъяны, в избытке ли у нее продовольствия или в недостатке. Необходимо было также определить пути наступления и возвращения войск. Только после этого, получив повеление от императора, полководец мог собирать войска, давать им установления и формировать армию. Солдат набиралось ровно столько, сколько нужно было для того, чтобы справиться с противником. Затем полководец проводил общевойсковые учения, на которых отрабатывалась слаженность действий подразделений в бою. Прежде чем вести свое войско, полководец должен был наладить коммуникационные линии и бесперебойные поставки всего необходимого: «Если армия не имеет обоза, то она гибнет; если не имеет провианта, то она гибнет; если не имеет фуража, то она гибнет» (Сунь-цзы). Затем полководец изучал территорию будущих боевых действий, пользуясь составленными картами и услугами местных проводников. Только после того как им в деталях был продуман маршрут движения, войска отправлялись в поход. Проявляя заботу о здоровье армии, на остановках полководец старался располагать лагерь на высоких местах, выбирая солнечную сторону, таким образом, чтобы справа и позади были возвышенности.

Если в районе движения армии оказывались овраги, топи, лес, заросли травы или кустарников, необходимо было внимательно обследовать их, так как в таких местах могли быть устроены засады или прятаться дозоры противника. Передовые отряды армии должны были брать в плен вражеские дозоры, разрушать коммуникационные линии врага, сеять панику в его рядах.

Если при переходе через болотистую местность предстояло вступить в бой, то полководец должен был расположить свои войска так, чтобы в тылу находился лес. При переходе через горы, если противник находился на высотах, не следовало идти в атаку прямо на него. Если же противник переправлялся через реку, то нужно было дать ему возможность переправиться наполовину и лишь затем ударить по нему, но не у самого берега реки. Если войско противника окружали, то нужно было оставить одну сторону открытой, чтобы он, очутившись в безвыходном положении, не оказал яростного сопротивления. При сражении полководцу не рекомендовалось излишне утяжелять прочный боевой порядок. При наступлении главных сил ему не следовало вводить в бой их все. Часть войска нужно было оставить в запасе, чтобы в случае опасности прорыва строя или окружения с флангов можно было им воспользоваться.

Захватывая вражескую территорию, полководец должен был стараться занять своими частями важные стратегические пункты. Если вражеская земля была обширна, а города небольшие, то первым делом следовало занимать земли. Если города у врага были большие, а земля — узкая, то в первую очередь следовало нападать на города. Если государство по территории было небольшим, а населения было много, тогда надлежало сооружать укрепления на возвышенных местах. При приближении к столице врага полководцу необходимо было предусмотреть вероятность отступления. Для этого нужно было иметь в тылу дорогу, по которой можно было бы в случае надобности отойти назад.

Широкое использование китайскими военачальниками методов разведки и шпионажа заставляло уделять особое внимание вопросам сохранения тайны военных планов и дезинформации противника. С началом боевых действий, после того как армия уже выступила, с целью поимки вражеских шпионов вводился запрет на передвижение людей внутри страны. Заставы на дорогах закрывались и отменялись все подорожные. Для сохранения тайны при отправлении какой-либо части в поход от нее скрывали маршрут похода и его цель. Об этом узнавали, лишь пройдя определенное расстояние, после вскрытия запечатанного пакета, в котором было изложено задание. Секретные доклады, регулярно отправляемые полководцем к императорскому двору, в целях предосторожности разделялись на три отдельные части. Каждую часть отправляли с отдельным курьером, причем только полководец знал о трех посланниках: «Всех тех, кто приносит эти письма, содержи под стражей, и если сведения просочатся, убей всех, кто слышал и говорил об этом» («Тай-гун»). Хороший полководец должен был быть всегда спокоен и тем самым непроницаем для других. Он должен был менять свои замыслы и изменять планы, не допуская, чтобы другие о них догадывались. Полководцу необходимо было знать, как зовут вражеского военачальника, его помощников, начальника охраны, воинов его стражи, все сильные и слабые стороны противника. Все это должны были выведать шпионы, ведь «пользование шпионами — самое существенное на войне; это та опора, полагаясь на которую действует армия».

Хотя некоторые классические трактаты по военному искусству советовали полководцу запретить колдунам и шаманам гадать о счастье и несчастье для армии от лица чиновников и командиров, однако эта практика продолжала существовать. Поэтому многие китайские военные руководства содержали традиционный раздел военных гаданий. Полководцы выбирали «единственные дни» и «пустые рассветы», предсказывали по звезде Сянь-чи, определяли полные и неблагоприятные дни, гадали по панцирю черепахи и стеблям тысячелистника, искали благоприятное и роковое, наблюдали за изменениями расположения планет и созвездий и направлением ветра — желая воспользоваться наиболее благоприятным для победы временем и добиться успеха. Например: «[Правитель], который сталкивается с излучением планеты Юпитер в виде пучков лучей и [при этом] вступает в войну, не победит; когда Юпитер вступает в борьбу с планетой Венера, то на территории царств, [над которыми планета], разбивают армии... Когда планета Марс движется на восток или запад, на юг или север быстрее, то в местах ее продвижения собираются везде войска; когда они вступают в бой, то действующие по пути с планетой побеждают, действующие против ее движения — терпят поражения. Когда Марс восходит к северо[-западу] от планеты Венера, происходит разделение армий; когда он движется к юго[-востоку] от нее, сражением управляет помощник командующего. Если во время движения планеты Марс планета Венера настигает ее, войска будут разбиты, а командующий убит. Когда планета Сатурн совершает короткий отход, армии не возвращаются. Когда Юпитер сходится с Сатурном, правителю не следует вступать в сражения — он будет разбит. Когда Марс сходится с Сатурном, быть беде — сражения окончатся поражениями, армия отступит и попадет в трудное положение. Когда у всех пяти планет одинаковый цвет, в Поднебесной свертывают военные действия... За всем этим следует внимательно наблюдать» («Ши цзи»).

Китайские полководцы стремились использовать такие походные порядки, чтобы в случае опасности обеспечить максимальную быстроту развертывания войск. Так, про одного из известных ханьских военачальников Чжао Чун-го (137-52 гг. до н. э.) рассказывали, что он, находясь в походе, всегда высылал далеко вперед разведку; когда шел, вел свое войско в полной готовности в любой момент вступить в бой; когда останавливался, укреплял лагерь так, как будто собирался выдерживать целую осаду. По открытой местности китайская армия передвигалась отдельными колоннами. В авангарде шли конные лучники и отборная легковооруженная пехота, в арьергарде и по бокам колонн — стрелки из арбалета. Полководец обычно находился на колеснице в головной части колонны, в сопровождении отряда конных телохранителей. Примером такого построения может служить найденная в 1976 году в погребении императора Цинь Ши-хуана шеститысячная армия глиняных скульптур. Она расположена в походном порядке девятью колоннами, по четыре человека в ряд. Со всех сторон ее прикрывают арбалетчики, впереди и сзади — в три ряда, а по бокам — в два ряда.

Правила командования армией требовали прежде всего высылать разведку далеко вперед, так, чтобы, оказавшись в двухстах ли (100 км) от врага, уже знать о его местонахождении. Если стратегический характер местности был неблагоприятен, тогда задействовали боевые колесницы для создания подвижного вала и продвижения вперед. Позади армии оставлялись два сторожевых соединения: дальнее на расстоянии ста ли (50 км), ближнее на удалении пятидесяти ли (25 км). «Тогда, в случае внезапной тревоги или непредвиденного положения, и задний и передний край узнают об этом, и три армии смогут создать единый боевой строй, не понеся никакого ущерба или потерь» («Тай-гун»).

На марше приходилось преодолевать и водные преграды. Для переправы могли сооружаться понтонные мосты, основой которых служили лодки «Летающие реки» длиной 22 чи (6 м), соединявшиеся между собой цепями. Также могли, при наличии времени и материала, изготавливаться деревянные плоты. Если деревьев поблизости не было, плоты вязались из растущего по берегам рек водяного растения пу (типа тростника). В тех случаях, когда не хватало времени, пользовались длинными канатами. Их перебрасывали через реку и закрепляли на обоих берегах с помощью кольев. Солдаты переправлялись вплавь, держась за канаты. Для переправы применялись и надувные бурдюки из кожи, и круглые кожаные «Небесные лодки». Последние делались из шкуры лошади или быка, оснащались лебедками и могли вмещать одного-двух воинов. Диаметр лодок был равен 5 чи (1,4 м). Для переправы через рвы и ямы использовали имевшиеся у армии «Летающие мосты», состоявшие из отдельных секций. Ширина одной секции моста равнялась 16 чи (4,4 м), а длина — 22 чи (6 м). Наверху секций были закреплены лебедки для удлинения моста при помощи соединительных цепей.

В непосредственной близости от противника армия передвигалась в боевом порядке: в авангарде находилась бригада под знаменем с изображением «Красного сокола»; за ней на некотором удалении выстроенная в каре бригада под знаменем «Центрального дворца», внутри каре располагался полководец со своим штабом и телохранителями; за ним двигался обоз армии под прикрытием бригады «Черной черепахи»; правый фланг прикрывала колонна бригады «Белого тигра»; левый — колонна бригады «Синего дракона». В день армия обычно проходила 30 ли (15 км). В конце каждого дневного перехода разбивался укрепленный временный лагерь.

Для достижения полководцем несомненной победы существовало несколько важнейших средств: взаимосвязь командиров колесниц и пехоты — колесничные тройки и пехотные пятерки связаны нитями битвы; ответственность всех членов пятерки за совершенное преступление; разграничение территории — каждый воин умирает на отведенном ему месте; взаимная поддержка левого и правого флангов построения, передние и задние ряды солдат ждут друг друга, а стена колесниц, расположенная позади строя, создает непроходимую оборону против врага; передние ряды построения должны наступать, задние ряды должны защищать свои позиции; ряды различаются эмблемами, что обеспечивает порядок в войсках; отряды расходятся и следуют друг за другом и каждый имеет свое определенное место; гонги и барабаны побуждают войска к успеху и подчиняют добродетели; управление флагами — без флагов отряды не двигаются; строй колесниц непроницаем, копья выставлены вперед, а на глазах лошадей укреплены шоры; боевые колесницы мчатся вперед и назад, поперек и по кругу — применяя гибкую тактику для достижения превосходства над врагом.

Вообще в бою все зависело от сочетания правильного боя и маневра. Китайские теоретики считали, что на войне правильным боем является движение войск вперед, а отход их назад является маневром. Когда же при отступлении войск знамена движутся беспорядочно, барабаны бьют то громко, то тихо и несогласованно, а приказания шумливы и противоречивы и в них нет единства, это является уже поражением, а не маневром. Когда же знамена движутся стройно, барабаны бьют согласованно, приказания все как одно, то, хотя бы войска отступали и бежали, все равно — это не поражение; это наверняка будет маневр. Поэтому полководец должен очень внимательно наблюдать за противником на поле боя, чтобы не попасть в его ловушку с отступлением.

Построение армии на поле боя рассматривалось китайцами не только с тактической, но и с космогонической точки зрения. Они считали, что, согласно трехчастному вертикальному делению Мира, если в «Середине» происходят военные действия, то они отражаются на «Небе» и на «Земле»; и наоборот — действия происходят, отражая волю «Неба» и «Земли» (Верха и Низа). Поэтому на знаменах подразделений изображались космогонические символы, а правила построения войск соответствовали законам «небесной» гармонии. Всего существовало пять видов построений армии, которые применялись в зависимости от формы местности и от ситуации: квадратное, круглое, изогнутое, прямое, угловое.

Квадратное построение выглядело следующим образом: центральное пространство освобождается, предназначенное для командующего и его штаба, — это место ставки. Вокруг нее располагаются четыре основных части — авангард, арьергард, правый и левый фланги, а также четыре вспомогательные части, размещенные в углах, образуемых главными частями. Круговое построение представляло собой следующее: посредине располагался центральный корпус армии, вокруг него строились шесть других корпусов. Получалась форма, напоминающая круг или, вернее, цветок с шестью лепестками, причем центральный корпус являлся как бы сердцевиной цветка. Изогнутое (подковообразное) построение войска, так называемая позиция чаншаньской змеи, давало возможность наносить фланговые удары по атакующему неприятелю. В свою очередь разделение войск на четыре и на пять помогало атаковать круглые построения противника и уничтожать квадратные. Прямое построение выглядело таким образом: главные силы выстраиваются для боя в центре под началом главнокомандующего, отряды — на правом и левом флангах войска под командой правого и левого военачальников (ю сыма и цзо сыма). Знамя центра — желтое, левого фланга — синее, правого — белое. При помощи отрядов правого и левого флангов войско должно было немедленно выполнять те построения, которые укажет полководец. Колесницы и конницу ставили на флангах: «Колесницы — это крылья армии; они ниспровергают крепкие позиции, поражают сильного противника, преграждают путь бегущим. Конница — это разведка армии; она преследует разбитого противника, отрезает ему подвоз провианта, рассеивает его летучие отряды» («Сыма фа»).

Главным элементом китайской армии в эпоху Хань становится маневренная кавалерия, способная выполнять различные боевые задачи. Ведь основные боевые действия тогда велись с северными кочевыми племенами, армии которых комплектовались исключительно конницей. Военное значение колесниц уже не было столь существенно, как в эпоху Чжоу, однако они продолжали использоваться. Считалось, что в битве на ровной местности одна колесница равняется по силе восьмидесяти пехотинцам или десяти всадникам. Один всадник равняется по силе восьми пехотинцам. На пересеченной местности одна колесница равняется по силе сорока пехотинцам или шести всадникам. Один всадник равняется по силе четырем пехотинцам. Колесницы могли также действовать и совместно с конницей. Из них составлялись соединения «вороны и облака» и выстраивались против переднего и заднего краев построения войска: ««Вороны и облака» — это значит, что они рассыпаются, подобно воронам в небе, и собираются вместе, как облака» («Тай-гун»).

Китайские полководцы обладали широким арсеналом для борьбы с конницей противника, начиная с железных трехногих шипов — те лин — и кончая применением полевых заграждений. Эти заграждения представляли собой канавы глубиной до 5 чи (1,4 м). В длину они были 16 чи (4,4 м), в ширину — 5 чи. В дно канав вкапывали острые металлические рогатки, колья. Затем канавы покрывали циновками или тонкими досками, поверх которых укладывался дерн или земля. Канавы располагали в шахматном порядке, оставляя проходы для пехоты: «Прикажи командирам и солдатам установить рогатины и деревянные «ежи», расставив между ними лошадей и скот по пять, и пусть войска займут четырехсторонний наступательный порядок. В тылу наши воины должны на одной линии расставить «ежи» и выкопать ямы 5 чи глубиной и в диаметре. Это называется «землей жалящей травы». После этого наши воины должны схватить рогатины и продвигаться. Колесницы должны быть использованы в качестве валов и передвигаться вперед и назад. Где бы они ни встали, используй их как защитные укрепления. Отборные солдаты и арбалетчики должны размещаться справа и слева на флангах» («Тай-гун»).

В битве на ровной местности отряды пехоты располагались в линию на расстоянии десяти шагов (8 м) друг от друга. В двадцати шагах (17 м) от основных сил пехоты, напротив просветов между отрядами пехоты, размещались отряды поддержки колесниц. Колесницы выстраивались рядами, по пять в ряд. Между рядами было расстояние в сорок шагов (33 м), между колесницами — десять шагов, а отряды сопровождения располагались на расстоянии шестидесяти шагов (50 м). Отряды всадников выстраивались рядами, по пять всадников в ряд. Между рядами было расстояние в двадцать шагов, между всадниками — четыре шага (3,3 м), а между отрядами — пятьдесят шагов (42 м). «На пересеченной местности колесницы должны следовать по дорогам. Расстояние между колесницами — шесть шагов (5 м), между рядами колесниц — двадцать шагов, отряд сопровождения позади на тридцать шесть шагов (30 м). Если колесницы отъедут от дороги более чем на одну ли (498 м), то должны вернуться на дорогу. Всадники не должны удаляться от основных сил более чем на сто шагов (83 м), после чего поворачивать назад и возвращаться к исходной позиции. Расстояние между всадниками два шага (1,7 м), между рядами — десять шагов, между отрядами всадников — двадцать пять шагов (21 м)» («Тай-гун»).

Самое мелкое из тактически самостоятельных подразделений — цюй — строилось в восемь рядов по 25 воинов в ряду. Ряды состояли из пятерок, поставленных в линию через каждые пять шагов (4,2 м). Таким образом на каждого воина в строю приходилось расстояние в один шаг (83 см). Между рядами расстояние было в четыре шага (3,3 м). Воины в рядах могли как стоять, так и сидеть. Стоящие ряды давали возможность передвигаться, сидящие — остановиться: «Если солдаты испуганы, сделай ряды плотными, если они в опасности, пусть сядут. Смешанные ряды — это когда одни солдаты стоят, другие сидят. Оружие сидящих воинов — мечи и топоры, оружие стоящих воинов — клевцы цзи и арбалеты» («Вэй Ляо-цзы»). Каждое подразделение включало в себя как солдат, вооруженных длинным оборонительным оружием, так и солдат, вооруженных коротким наступательным оружием.

Совместное использование различных типов вооружения приводило к более гибкой тактике боя. Так, известный ханьский полководец Ли Лин, отправившийся в 99 г. до н. э. в поход против сюнну с небольшой армией в 5000 пехотинцев и всадников, применил следующее построение: первая линия была образована воинами, вооруженными копьями и щитами, а лучники и арбалетчики находились за ними. Обычно при сражении полководцы впереди ставили воинов с длинным оружием и тугими арбалетами, а позади — воинов с коротким оружием и более слабыми арбалетами, они должны были сражаться и отдыхать по очереди. Если же войско выбирало оборонительную тактику, то позади фронта сплошной стеной ставились тяжелые обозные повозки, служа укрытием для солдат и надежно защищая тыл. Также в китайской армии большое значение придавали отборным войскам (цзин бин): «Если войска не имеют отборных бойцов, то таких называют «терпящие поражение»» («Сунь-цзы»). В бою считалось необходимым пользоваться отборными частями и ставить их на передовую линию перед знаменами. Этим, во-первых, поднимался дух войска, а во-вторых, можно было сломить силу противника: «Если иметь три тысячи таких людей, можно, выходя изнутри, прорвать окружение противника, вторгаясь извне, заставить пасть его крепость» («У-цзы»).

Перед началом боя «У-цзы» рекомендует определять направление ветра: «Если ветер попутный, надо, издавая боевой клич, направиться на неприятеля; если ветер противный, надо укрепиться на своей позиции и ждать неприятеля». Это связано с тем, что при противном ветре дальность стрельбы уменьшается и возникает опасность применения неприятелем тактики «огневого нападения», что, в свою очередь, может привести к нарушению строя в процессе движения войска. Поэтому в таком случае безопаснее укрепиться на месте. Сама тактика «огневого нападения» в те времена использовалась достаточно широко. Она включала в себя применение огня, отравляющих и удушающих веществ.

Средствами огневого нападения служили различные машины для метания зажигательных снарядов; орудия, выбрасывающие горящую жидкость, облака дыма или ядовитых газов; «огневые повозки» — хо чэ; «огневые копья» и т. п. В арсенале китайских полководцев были и другие экзотические средства борьбы с противником. Например, в качестве психологического оружия использовали гигантских многокрасочных «озвученных» воздушных змеев. Так во II в. до н. э. начальник Хань Синь, запустив огромного воздушного змея, его внешним видом и ревом привел в замешательство восьмитысячное войско противника, обратив его в бегство. Состоял змей из бамбукового каркаса, обтянутого тонкой шелковой тканью или бумагой, имел форму птицы и носил название «Летающий дракон». Его изобретателем считался живший в V в. до н. э. в княжестве Лу плотник по имени Гуншу Бань. Кроме того, «Летающий дракон» мог оборудоваться местом для одного человека, и тогда он употреблялся в качестве средства наблюдения за противником.

Определившись с местом сражения, китайский полководец отдавал приказ накормить воинов бараньей похлебкой — этот прием пищи имел особый сакральный смысл. Затем полководец собирал старших командиров на совещание о предстоящей битве. После совещания он под сооруженным в центре расположения войска тентом проводил обряд гадания по стеблям тысячелистника (ши) о предстоящей битве, стоя перед табличками с именами ханьских прошлых правителей. По окончании гадания тент убирали, и если его результат был истолкован шаманом как благоприятный, то полководец отдавал приказ начинать сражение. Перед вступлением в бой определяли обязанности, а отборные части занимали стратегические точки, проходы и мосты. Когда знамя вступления в битву было поднято, воины совершали обряд молитвенной медитации. Полководец обращался к своему войску со словами: «Перед нами враг, он недобродетелен и выступает против Неба, в то время как мы действуем в соответствии с волей Неба и приказами правителя, поэтому он заслуживает уничтожения. Вы должны быть старательны, сражаться храбро, отличившиеся в бою будут награждены по заслугам, а тот, кто проявит трусость, — будет сурово наказан» («Шу-цзин»).

С первыми звуками флейты все отряды расходились и занимали свои позиции для сражения, не удаляясь друг от друга больше чем на десять шагов (9 м). С четвертым сигналом они ставили свои копья и опускались на колени. Старший командующий располагался на правом крыле построения, считавшегося главным. Так уже в период Чжаньго правая сторона занимала преобладающее положение, что было воспринято в Цинь и, соответственно, — в Хань. Лучники и арбалетчики, размещавшиеся в авангарде, обстреливали неприятеля. Затем начинал бить барабан на три удара и три крика, и войско двигалось мерным шагом в такт барабанной дроби, каждый раз продвигаясь вперед на пятьдесят шагов (42 м), следя при этом за изменениями у врага. Конница выходила вперед из глубины построения, также наступая каждый раз на пятьдесят шагов. «Передний край — это прямое, задний — гибкое. Наблюдай за врагом, затем снова бей в барабан, после чего передний край становится гибким, а задний — прямым. Вновь замани врага продвинуться вперед, определи его трещины и атакуй его пустоты» («Ли Вэй-гун вэньдуй»). Приблизившись к противнику, тяжелая пехота, издавая воинственные крики, наносила первый удар по врагу. Одновременно вперед устремлялась конница с флангов. Командующий под защитой телохранителей наблюдал за ходом боя с высокой вышки, установленной на повозке (чао цзюй). В правой руке он держал белый бунчук и им подавал команды войскам. Команды полководца подхватывали музыканты. Барабанщики подавали сигналы «направо», «налево», «вперед» и «назад» знаменосцам с бунчуками, флагами и значками, за которыми неотступно следовали солдаты подразделений. Ударами в гонги отдавали приказ остановиться. Игрой на флейте приказывали подразделениям разойтись или построиться. Тех, кто не подчинялся этим приказам, казнили.

Если из-за стратегического построения сил врага нельзя было защитить свои войска на флангах построения, а колесницы и конница не имели возможности пройти через ряды врага и занять позиции впереди и сзади из-за того, что противник угадывал мысли полководца и готовился к такого рода атаке, то в этом случае нужно было за пять дней до вступления в битву выслать дальние патрули и наблюдать за поведением противника, изучая его продвижение вперед. Затем нужно было устроить засаду и ждать его. В день битвы флаги и знамена расставлялись на обширном пространстве и строились боевые порядки. После начала битвы полководец внезапно подавал сигнал к отступлению непрерывными ударами в гонги. Войска отходили на три ли (1,5 км), за линию засады, затем разворачивались и атаковали противника. Одновременно с ними атаковали и спрятанные в засаде воины. Часть войска заходила с боков, другая — нападала спереди и сзади.

Устройство засад было одним из распространенных тактических методов в арсенале китайских полководцев. При ночных или внезапных атаках солдат заставляли брать в рот деревянную палочку, чтобы исключить возможность разговоров при подходе к противнику, а лошадям надевали на ноги специальные сплетенные из соломы сапожки и подтягивали подпругу. В ночном бою применяли много огней и барабанов, этим вводили в заблуждение глаза и уши противника. Если же подозревали, что противник может атаковать ночью, то растягивали на уровне земли сеть, устанавливали пару рогаток с надетыми на них наконечниками стрел и соединяли их с тремя рогатками «ткачиха»[2]. Концы лезвий рогаток должны были выступать на два чи (55 см).

Согласно военным правилам, китайские полководцы старались не останавливать отступающих врагов, а при окружении оставляли им выход, «чтобы беглецы могли напугать защитников». После победы над врагом погребали своих павших солдат с честью. Убитые воины вражеской армии считались жертвами, принесенными на алтарь Земле (го-шэ). У трупов врагов и у пленных иногда отрезали левое ухо, скорее ради учета, нежели из чувства мести. Иногда складывали из вражеских трупов холм — своеобразный монумент в честь победы. По возвращении домой проводили торжественные жертвоприношения в храмах и на алтарях го-шэ, принося в жертву быков, баранов и кабанов. Все это сопровождалось военным парадом. Пленники и трофеи подносились императору как высшему сакральному суверену Поднебесной.

1 цунь = 2,7 см

1 чи = 10 цунь = 27,6 см

1 бу (двойной шаг) = 6 чи = 1,66 м

1 чжан = 10 чи = 100 цунь = 2,76 м

1 инь = 10 чжан = 27,65 м

1 ли = 180 чжан = 300 бу = 497,7 м

1 квадратный бу = 6*6 чи = 2,75 м²

1 му = 240 бу² = 660,55 м²

1 цин = 100 му = 6,6 га

1 гэ = 34 мл

1 шэн = 10 гэ = 342 мл

1 доу = 10 шэн = 3,42 л

1 дань = 10 доу = 100 шэн = 34,25 л

1 чжун = 64 доу = 217,6 л

1 гу = 120 доу = 411 л

1 шу = 1,1 г

1 лян = 16 шу = 16,14 г

1 цзинь = 16 лян = 258 г

1 цзюнь = 36 цзинь = 9, 296 кг

1 дань = 4 цзюня = 37,186 кг

Месяц (большой) — 30 дней, (малый) -29 дней.

Жи (сутки) — начинались в 23 часа и делились на 12 периодов.

Чжоу (день) — от восхода солнца до заката — делился на 7 периодов.

Бань е (полночь) — с 23 до 1 часа (3 стража).

Цзи мин (пение петухов) — с 1 до 3 часов (4 стража).

Жи чу (рассвет) — с 3 до 5 часов (5 стража). Пинь дань (восход солнца) — с 5 до 7 часов. Цзао ши (время завтрака) — с 7 до 9 часов. Дун чжун (солнце на востоке) — с 9 до 11 часов.

Жи чжун (солнце в зените) — с 11 до 13 часов.

Жи ди (солнце склоняется) — с 13 до 15 часов.

Ся фу (время обеда) — с 15 до 17 часов.

Жи жу (заход солнца) — с 17 до 19 часов.

Хунь ши (сумерки) — с 19 до 21 часа (1 стража).

Жэнь динь (время отдыха) — с 21 до 23 часов (2 стража).

Период (2 часа) — делился на 12 частей.

Большой китайско-русский словарь: по русской графической системе. В 4 т. Около 250 000 слов и выражений / под ред. проф. И. М. Ошанина. М., 1983–1984.

Боровкова Л. А. Царства «западного края» во III веках до н. э. М., 2001.

Быков А. А. Монеты Китая. Л., 1969.

Васильев Л. С. Древний Китай. Т. 2. М., 2000.

Вайнштейн С. И. Мир кочевников Центра Азии. М., 1991.

Вельгус В. А. Известия о странах и народах Африки. М., 1978.

Волков С. В. Служилые слои на традиционном Дальнем Востоке. М., 1999.

Древнекитайская философия. Эпоха Хань. М., 1990.

Зинин С. В. Мантические ритуалы бу и ши в эпоху Чунь цю (VIII–V вв. до н. э.) // Этика и ритуал в традиционном Китае: сб. ст. М., 1988. С. 331.

Караев Г. Н. Военное искусство Древнего Китая. М., 1959.

Кожанов С. Т., Комиссаров С. А. Рецензия на книгу «Ян Хун. Сборник статей по древнему оружию Китая. Пекин, 1980» // Народы Азии и Африки. 1983. № 4. С. 204.

Кожанов С. Т. Погребальная пластика как источник по изучению защитного доспеха ханьского времени. Новосибирск, 1983.

Кожанов С. Т. Ханьские повозки. Новосибирск, 1983.

Кожанов С. Т. Ханьские клевцы // Известия СО АН СССР. 1983. № 1. Вып. 1. С. 117–125.

Кожанов С. Т. Китайские панцири эпохи Хань // Общество и государство в Китае. Ч. 1. М., 1982. C. 22–26.

Кожанов С. Т. О боевом использовании колесных повозок в ханьском Китае // Общество и государство в Китае. Ч. 2. М., 1983. C. 15–17.

Кожанов С. Т. Ханьские арбалеты // Известия СО АН СССР. 1987. № 10. Вып. 2. С. 42–46.

Конрад Н. И. Избранные труды. Синология. М., 1977.

Коуэн Генри Дж. Мастера строительного искусства. М., 1982.

Крюков М. В. Новые данные о системе налогов и повинностей в империи Хань // Вопросы истории Китая. М., 1981. С. 162–181.

Крюков М. В., Переломов Л. С., Софронов М. В., Чебоксаров Н. Н. Древние китайцы в эпоху централизованных империй. М., 1983.

Кульпин Э. С. Человек и природа в Китае. М., 1990.

Кунсткамера. Этнографические тетради. Вып. 2–3. СПб., 1993.

Лапшина З. Г. Учение об управлении государством в средневековом Китае. М., 1985.

Левек Пьер. Эллинистический мир. М., 1989.

Лубо-Лесниченко Е. И. Китай на Шелковом пути. М., 1994.

Малявин В. В. Гибель древней империи. М., 1983.

Новое в археологии Китая. Исследования и проблемы. Новосибирск, 1984.

Попова И. Ф. Политическая практика и идеология раннетанского Китая. М., 1999.

Саваренская Т. Ф. История градостроительного искусства. М., 1984.

Салищев К. А. Картоведение. М., 1982.

Синицын Е. П. Бань Гу — историк древнего Китая. М., 1975.

Степугина Т. В. Расцвет рабовладельческого общества в Китае // История древнего мира. Т. 2. М., 1983. С. 401–444.

Сыма Цянь. Исторические записки (Ши Цзи) / пер. с кит. Т. 2. М., 1975.

Сыма Цянь. Исторические записки (Ши Цзи) / пер. с кит. Т. 4. М., 1986.

Сыма Цянь. Исторические записки (Ши Цзи) / пер. с кит. Т. 6. М., 1992.

Сыма Цянь. Исторические записки (Ши Цзи) / пер. с кит. Т. 7. М., 1996.

У-цзин. Семь военных канонов Древнего Китая / пер. с англ. Р В. Котенко; науч. ред. Е. А. Тор-чинов. СПб., 1998.

Хрестоматия по истории Древнего Востока. М., 1963.

Худяков Ю. С. Вооружение средневековых кочевников Южной Сибири и Центральной Азии. Новосибирск, 1986.

Чэнь Гуй, Тан Шоу. Шоу чэн лу. (Записки об обороне крепостей) // ЦШЦЧ. Вып. 0957. С. 16–17.

Шабан В. А. Вооружение ханьской армии I в. до н. э. // Военно-исторический альманах «Ф 2». Полтава, январь 2002. С. 12–21.

Шицзин. Книга песен и гимнов / пер. с кит. А. Штукина. М., 1987.

Школяр С. А. Китайская доогнестрельная артиллерия. М., 1980.

Шокарев Ю. Луки и арбалеты. М., 2001.

«Богомол» — используемая пехотой передвижная рогатка на колесах, по виду напоминающая богомола.

織女 — рогатка, которая сбоку напоминала сидящую за ткацким станком женщину.