Иногда по ночам меня будит свет, льющийся из подвала родительского дома в далеком 1983 году. Я подолгу лежу в постели, глядя как по потолку скользят отблески фар машин, проносящихся мимо моего дома. Вопреки закону о тишине иногда гудят клаксоны. Я знаю, что от того дома – и того подвала – меня отделяют сорок лет и два штата. Я знаю это днем, но по ночам не могу отделаться от ощущения, что стоит мне только встать с кровати, сделать несколько шагов до двери своей комнаты и распахнуть ее – как я снова окажусь там. На старой деревянной лестнице с высокими ступенями, широкими перилами и квадратными балясинами. Я представляю, как иду по ней вниз, и от каждого моего шага взметается облачко пыли. Что же я вижу?

Признаюсь, здесь моя память дает первый сбой. Воображение рисует мне небольшой квадратный стол в самом центре комнаты в окружении разномастных стульев – и дальше встает намертво. Подвал простирался под доброй половиной родительского дома, и я точно знаю, что он служил нам хранилищем старых вещей. Там наверняка была ненужная мебель, дедовы ящики с инструментами, коробки с детской одеждой, из которой мы вырастали с удручающей быстротой… Спустя пару лет после смерти мамы мы с сестрами разбирали альбомы со своими детскими фотографиями, и, к моему величайшему сожалению, не обнаружили среди них ни единого снимка 1983 года. Сейчас эти альбомы стоят над каминной полкой у самой старшей из нас, и, каждый раз бывая у нее в гостях, я пробегаюсь глазами по их корешкам. 1980, 1981, 1982, 1984…

В моей жизни случались потери и пострашнее пары десятков снимков, но почему тогда мне кажется, что свет из подвала льется по ночам на мою кровать именно потому, что когда-то был запечатлен на них и отныне потерян?

Впрочем, я лукавлю. Одна фотография 1983 года чудом уцелела, правда, никакого подвала на ней нет. Это мой школьный снимок, который мама до самого конца держала на прикроватной тумбочке рядом с такими же снимками моих сестер. Сейчас он стоит на моем рабочем столе, вызывая у друзей и знакомых улыбки и легкое недоумение: «Это действительно ты, Майкл?»

Это действительно я? Мальчишка на снимке недовольно морщит нос и смотрит в сторону от объектива. Его нелепая стрижка – воплощение 80-х, а кожа такая светлая, будто он месяцами не видел солнечного света. В общем-то так и было. Потому что большую часть лета, по окончании которого был сделан этот снимок, он провел в подвале – том самом.

И он был там не один. С ним были его друзья – а еще эльфы, гномы, волшебники и бесчисленные орды монстров и слуг хаоса. Потому что летом 1983 года мальчик на снимке заболел неизлечимой болезнью, подкосившей половину американских ребятишек, родившихся в семидесятых, – игрой «Подземелья и драконы».

Если эту книгу держит в руках мой ровесник – я представляю, как загорелись его глаза (или как он их закатил – в зависимости от того, коснулась ли его та пандемия)! Если же она нашла дорогу к юному читателю – рекомендую воспользоваться Гуглом, если вы не слышали об этой игре. Объяснить, что это была за игра, мне все равно не под силу. Я могу бесконечно описывать, какой восторг и трепет внушал нам весь процесс – от подготовки кампании до ее прохождения, но едва ли приближусь к сути. «Подземелья» стали для нас не просто игрой – они стали образом жизни и мысли. Наш язык обогатился бесчисленным множеством новых слов, которыми мы любили ставить в тупик взрослых, давая знакомым местам новые наименования, понятные нам одним. Благодаря «Подземельям» в нашу жизнь пришло волшебство: оно зародилось там, за маленьким квадратным столом в пыльном подвале дома моих родителей, и стремительно его переросло. Волшебство выплеснулось наружу и преобразило весь мир мальчишек и девчонок, прозябающих в американской глубинке, где самым громким событием года была победа соседской тыквы на Фестивале Осени.

А потом оно ушло. Растворилось где-то во времени и пространстве: осталось сторожить забытый в гараже велосипед, заблудилось в давно покинутых школьных коридорах, не успело на поезд, увозящий вчерашних детей в университет, большой город, взрослую жизнь. И теперь уже мои племянники используют незнакомые словечки из какой-то другой игры и лукаво перемигиваются, когда мы их не понимаем.

И вот я, давно потерявший всякое сходство с мальчиком на фотографии – впрочем, кожа моя и поныне скорее сгорает, чем покрывается загаром, а вот от роскошной шевелюры давно не осталось и следа – снова услышал зов давно забытого волшебства. И что мне оставалось делать? Среди моих родных и близких есть люди, способные конструировать космические корабли и разбираться в международной политике (я всегда в тебя верил, сестренка!), а я умею только одно – рассказывать истории.

А потому однажды ночью, в очередной раз проснувшись от ударившего по глазам ослепительного света, который кроме меня никому не дано увидеть, я встал с кровати. Подошел к двери. Потянул на себя ручку…

…и уже через пару минут сидел за своим рабочим столом. Здесь мне бы очень хотелось добавить что-то вроде: и остервенело стучал по клавишам ноутбука, не успевая за ходом собственных мыслей, но все было не так. Я сидел за столом и в ужасе смотрел на пустой лист на экране. Я точно знал, что хочу писать, но понятия не имел – о чем именно. Кроме того, несмотря на самые теплые воспоминания об игре в «Подземелья», сама суть игры за давностью лет успела мною порядком подзабыться.

Так память подвела меня во второй раз. Я грустно пощелкал мышкой и вернулся в постель. На следующее утро, с трудом дождавшись, когда у одного из моих друзей на другом конце страны пробьет хотя бы восемь, я уже висел на телефоне. Я просил, нет, требовал, чтобы друг немедленно отправил мне хранившийся у него набор для игры времен нашего детства, со всеми книгами и справочниками. Откровенно говоря, проще и быстрее было бы купить все это на Ибей, но в то утро я не был способен мыслить рационально. Я знал лишь одно – один из тех самых наборов, которые мы использовали для игры в подвале, сохранился у моего друга в качестве семейной реликвии. И он был мне нужен.

Когда спустя неделю я шел с почты, зажав под мышкой объемную коробку, сердце у меня трепыхалось из последних сил где-то в районе горла. Весь день и половину ночи я провел, перечитывая рассыпающиеся на глазах книжки и просматривая потемневшие от времени карты.

На следующий день я начал работу над книгой.

Со стыдом должен признаться, мой друг старался зря – воссоединившись с игрой своего детства, я испытал мощнейший прилив эмоций, но почти ничего не почерпнул для книги. Удивительно, как восприимчив к новой информации мозг ребенка – и как незаметно утрачивается наша способность поглощать и впитывать. Чтобы заново разобраться во всем, что когда-то я знал наизусть, мне потребовалась бы пара-тройка месяцев. А потому я вынужден полагаться на память, которая, как читателю уже известно, не отличается добросовестностью. Ведь я не могу ждать. Моя история не может ждать.

Потому что я наконец понял, что толкает меня писать. Свет, мешающий по ночам, волшебство, которому нет имени…

Я наконец-то знаю, о ком моя история.

Все началось с загадочного исчезновения волшебника. В мире, которому посчастливилось стать родным для наших героев, ничего самого по себе загадочного в этом не было. Кто их знает, этих волшебников – что вздумается им, книгочеям и поборникам богов, сотворить в иную минуту? Человек, которому ничего не стоит заставить неучтивого торговца рассыпаться горсткой лягушек, вполне может позволить себе исчезнуть, ни перед кем ни отчитываясь. Иной волшебник так стукнет посохом по полу собственноручно возведенной каменной кельи, что долго еще будут звенеть на полках фиалы с магическим зельем, а он сам тем временем уже успеет напиться эля в таверне на границе соседнего княжества. Нет, дело не в том, что Ульвин Всезнающий однажды просто исчез.

Дело в том, как он исчез.

Но об этом позднее. Сначала о том, что произошло в минуту его исчезновения, – потому как, хоть история и начинается с пропажи волшебника, знакомство с ней нам предстоит начать с его друзей. Итак, что же делали друзья Ульвина Всезнающего в минуту, когда он пропал?

…в давно исчезнувшей с карт деревушке на границе Великого Герцогства рыцарь Ордена Щита, паладин Майкрон замахивался мечом, чтобы нанести очередной удар одному из огров, спустившихся с гор ради грабежа. В момент, когда Ульвин Всезнающий исчез, Майкрон на миг замер – и едва не лишился головы от удара палицей.

…в гуще древнего лиственного леса следопыт и охотник на монстров Лоркан выслеживал очередную добычу. Бесшумно крадясь по следам твари, он не спал уже несколько дней, но ум его был ясен как никогда. Лоркан замер на месте, медленно натянул тетиву и весь обратился в слух. Еще немного – и стрела вонзится твари в глаз по самое оперение. В момент, когда Ульвин Всезнающий исчез, Лоркан вдруг потерял равновесие, тетива выскользнула из мгновенно вспотевших рук и стрела просвистела у твари над головой. Жуткие зеленые глаза вспыхнули при виде охотника, поставив его перед выбором: обнажить меч или бежать.

…в торжественно украшенном зале замка короля Дорнайна второй день праздновали свадьбу младшего сына Его Величества. Знаменитый бард Делвин, приглашенный на торжество лично королевой, перебирал струны лиры, время от времени присоединяя к ее звонкому и печальному голосу собственный – неожиданно нежный и высокий. В момент, когда Ульвин Всезнающий исчез, пальцы на миг отказались подчиняться Делвину и мелодия оборвалась, чтобы в ту же секунду возобновиться. Едва ли кто-то из пирующих обратил внимание на барда, а тот больше не спускал с гостей глаз.

В одно и то же мгновение все трое ощутили, что дорога, которой каждый из них давно уже следовал в одиночку, поменяла направление прямо у них под ногами. Не имея возможности поговорить и не зная мыслей друг друга, стараясь не тратить больше необходимого на сон и еду, все трое потянулись к маленькой черной точке аккурат в самом центре карты восточной части континента – к величайшему из вольных городов. К родному городу их общего друга – Ульвина Всезнающего.

Майкрон ничуть не удивился, обнаружив дверь дома Ульвина Всезнающего слегка приоткрытой. Таков был Ульвин: страждущие всегда могли рассчитывать на плошку похлебки и место у очага под его крышей, а задумавшие дурное – на какое-нибудь особо замысловатое проклятье. И все же, переступая порог, Майкрон не мог отделаться от дурного предчувствия.

На первый взгляд опасаться было нечего. Ни намека на беспорядок, ни следов ожесточенной борьбы, ни окровавленного тела посреди зала – ничего такого, что вот уже которую ночь без сна рисовало воображение Майкрона. И все же что-то было не так.

Чуть слышный шорох с вершины лестницы заставил Майрона выхватить меч и бесшумно отступить в тень. Он прижался спиной к стене и приготовился отражать удар неизвестного противника, как вдруг…

– Делвин, что там у тебя? – с ноткой недовольства поинтересовался со второго этажа хорошо знакомый рыцарю голос.

– Ничего интересного, друг мой. Это всего лишь сэр Майкрон поудобнее устраивается в тени, готовясь снести нам головы у подножия лестницы. Изволишь спуститься первым?

Майкрон усмехнулся, убрал меч и, не таясь, вышел на середину зала.

– Не моя вина, что шума от вас, ребята, как от стада огров. Вечер добрый, Делвин. – Бард, удобно устроившийся верхом на балюстраде с кубком на перевес, нарочито вежливо ему кивнул. – Лоркан, Ульвин с тобой?

– Нет, но мы наделись, что он объявится с минуты на минуту. – Лоркан появился откуда-то из недр жилых комнат, сжимая что-то в руке – снизу Майкрон не мог понять, что именно, но выражение лица друга ему уже не нравилось. – Похоже, надеялись мы зря. Взгляните-ка сюда ребята.

Уже через минуту друзья стояли у огромного стола посреди зала и ожесточенно спорили. Перед ними в свете масляной лампы лежала книга с отчетливым следом чудовищных когтей на потертой кожаной обложке.

– Говорите что хотите, а мне это не нравится, – Лоркан выглядел самым встревоженным. – С Ульвином что-то случилось, нутром чую. И вы тоже, иначе не притащились бы сюда с разных концов материка.

– А я разве спорю? – горячился Майкрон. – Я не меньше тебя переживаю за Ульвина, но будь благоразумен! Эта книга не одно столетие отпраздновала, и царапины могли появиться на ней задолго до того, как она попала к нашему другу.

– Могли, разумеется. Но мы, в отличие от тебя, здесь все вверх дном перерыли, и это пока единственное, что указывает…

– На что? На то, что Ульвина Всезнающего, придворного мага пяти королевств и семи королей, посреди древнейшего и самого могущественного из известных нам вольных городов утащили волки?

– Про волков я ничего не говорил.

– Про волков он и правда ничего не говорил, – рассеянно заметил Делвин. Перебранка его мало занимала – все внимание барда было сосредоточено на книге. – Терпеть не могу такое говорить, но Лоркан может в кои-то веки оказаться прав. Царапины на обложке глубокие, но бумага под ними не выцвела.

Майкрон возвел глаза к потолку:

– Ульвин – не какой-нибудь мажонок из захолустья, и мы не в глухой деревне. Случись у него с кем-то битва, мы бы про нее еще на подъезде к городу услышали.

– На него могли напасть ночью, – не желал сдавать позиции Лоркан.

– Тебе надо почаще выбираться из лесов, друг мой, – Майкрон тяжело вздохнул. – Ночь в таком городе как Греймаунт – время разгула воров и убийц, но они предпочитают проворачивать свои делишки в тени и тишине. Бой с волшебником навроде нашего Ульвина наделал бы столько шуму, что уже через минуту вся гильдия ночных сторожей была бы на ногах.

– Если у него было время принять этот бой, – негромко произнес Делвин. – Майкрон, в другое время я бы не просто с тобой согласился, но сказал бы все это первым… Правда, куда изящнее и доходчивей, но, по сути, ты прав. И все же я поддержку Лоркана. Что-то случилось, и мы все это знаем. Признаю, царапины на книге выглядят не слишком убедительно, но бо́льшим мы пока не располагаем, а потому предлагаю начать с них. С царапин.

– Что именно ты предлагаешь делать? – в глубине души Майкрон знал, что друг прав, но признавать поражение ему не хотелось. Не то чтобы он стремился одержать победу над Лорканом, но сама мысль о том, что на их Ульвина напали и нападение кончилось его исчезновением, ввергала рыцаря в отчаяние.

– Предлагаю начать с разговора, – ответил Делвин.

– С книгой? – изумился Лоркан.

– Майкрон прав, друг мой, ты того и гляди совсем одичаешь. Если длительное пребывание среди кустов и деревьев пробудило в тебе друида, можешь воззвать к ее страницам, разумеется. А я пока пообщаюсь с соседями.

– Где ты их возьмешь после заката? – уязвленно поинтересовался Лоркан.

– В ближайшей таверне. Заодно и деньжат подзаработаю на ваше содержание – сильно сомневаюсь, что жители вольного города испытывают острый недостаток в убийцах гоблинов, орков и прочих монстров из чащи. А вообще – ребята, я по вам скучал!

– А мы по тебе нет, – мрачно откликнулся Лоркан и заработал тычок под ребра от Майкрона.

Впервые с момента встречи друзья рассмеялись.

Не желая бездействовать и испытывая легкие угрызения совести, в которых ни один из них и под пытками бы не признался, Майкрон и Лоркан покинули дом Ульвина Всезнающего, чтобы наведаться к зданию Общественного совета. Хоть Земли Щита и располагались неподалеку от Греймаунта, представители Ордена в городе присутствовали лишь номинально и рассчитывать на помощь братьев по мечу Майкрону не приходилось. Лоркан, как и все следопыты и охотники на монстров, не зависел ни от кого и, хотя ему и доводилось сотрудничать с гильдией убийств время от времени, старался держаться от нее подальше. Иными словами, Делвин попал в точку – рассчитывать на официальные заказы друзьям не приходилось. Другое дело – Общественный совет. Возможно, у какого-нибудь входящего туда купчишки найдется для двух славных пришлых воинов поручение, которое он по тем или иным причинам не осмелился доверить гильдии. На практике это могло означать, что гильдия послала купчишку с его поручением, а пуще того – с оплатой за оное, куда подальше, но Майкрону и Лоркану выбирать не приходилось.

Друзья и в мыслях не держали застать в ратуше Общественный совет в полном составе во главе с лордом-мэром – их вполне устроила бы и встреча с кем-нибудь из магистратов, но удача в тот вечер им не благоволила. Ратуша оказалась закрыта.

– Делвин был прав, пользы от нас не предвидится, – печально вздохнул Майкрон, присаживаясь на каменные ступени.

– Не вздумай только ему это сказать. Что делать будем, достойный сэр Майкрон?

– Сэр?.. Простите, я не ослышалась, вы действительно рыцарь? – Проходившая мимо женщина смущенно остановилась перед друзьями.

Майкрон поспешил встать и поклониться. Лоркан ограничился кивком. Женщина, судя по добротному простому платью, была из среды ремесленников, и явно чувствовала себя не уютно в разговоре с «достойным сэром».

– Я – сэр Майкрон, рыцарь Ордена Щита. Это мой друг – Лоркан, следопыт и охотник на чудовищ. Госпожа нуждается в помощи?

– Рыцарь и охотник на чудовищ! Подумать только, какая удача! – Женщина всплеснула руками и пустилась в путаные объяснения.

Через полчаса выяснилось, что Делвин ошибся. Женщина, оказавшаяся хозяйкой красильни, поведала друзьям, что жители вольного города очень даже испытывают нужду в охотниках на монстров.

Не далее как в прошлое полнолуние она и ее муж подверглись страшному нападению. То есть не совсем нападению, иначе бы она с ними уже не разговаривала, но было страшно. Очень. Той ночью Петронилла и ее достопочтенный супруг возвращались из пивной по самой окраине Квартала Ремесленников. Оба были в крайнем подпитии, а потому изрядно заплутали, но увиденное мигом их отрезвило. Супруги как раз остановились на берегу речки возле кожевни, чтобы… подышать воздухом. «Как известно, ничего так не бодрит, как ароматы извести и мочи с дубильной корой», – веселился часом позже Лоркан, пересказывая эту историю Делвину. Как бы там ни было, встреча с чудовищем случилась неподалеку от кожевни. Пока супруг Петрониллы, стоя на четвереньках возле воды, переводил дух, она сама от нечего делать прогуливалась по переулку, с попеременным успехом минуя мусорные ямы.

Тварь выпрыгнула на нее из одного из них. Небо в ту ночь было ясным, и полная луна заливала город серым тусклым светом, но, поскольку дело происходило на задворках квартала, Петронилла затруднялась детально описать монстра. По ее словам, ростом он превосходил ее саму, двигался рывками, но повадками напоминал волка, стоял на четырех лапах, но без труда передвигался и на двух, а морда его было так длинна и остра, что напоминала лезвие меча. Глаз Петронилла насчитала минимум четыре.

Монстр медленно пошел на нее, страшно заревел, встал на задние лапы, а потом… опрометью бросился вниз по течению реки, по пути перепрыгнув через ее муженька, который со страху едва прям там и не помер. Не будут ли достопочтенный сэр и его не менее уважаемый друг так добры и не изловят ли ужасную тварь, прежде чем она учинит жуткую резню, раз уж Общественный Совет решил не обращать внимания на очевидную угрозу благополучию жителей Греймаунта и вместо решительных действий поднял бедную женщину и ее мужа на смех?

Нет, с прошлого полнолуния монстр ни разу не появлялся. И больше никто его не видел. По крайней мере Петронилле об этом не известно, хотя она особо и не спрашивала, потому как выслушала достаточно насмешек от магистрата, в который все же продолжает регулярно обращаться в надежде спасти родной город.

Майкрон как мог искренне заверил женщину, что, если судьбе будет угодно и их с монстром дороги пересекутся, он приложит все усилия, чтобы умертвить жуткую тварь. Лоркан, не обремененный рыцарскими клятвами, посмотрел на друга с легкой ехидцей и счел за благо промолчать.

Когда друзья вернулись к дому Ульвина, на город уже опустилась глубокая ночь. Делвин встретил их за накрытым столом. Вид у барда был уставший, но очень довольный.

– Друзья, беру свои слова назад. Монстры здесь и вправду водятся!

– Остромордые и четвероглазые? – уточнил Лоркан.

– Насчет количества глаз мои источники ничего не говорили, но про острую морду я тоже слышал.

Друзья приступили к позднему ужину и обмену информацией. Делвин вволю посмеялся над историей незадачливых красильщиков и на спор с Лорканом пообещал превратить ее в балладу. Если бы Петронилла не была так раздосадована реакцией магистратов и поговорила с горожанами, у нее появились бы дополнительные основания переживать за собственную безопасность. Всего за один вечер Делвин встретил семерых, утверждавших, что за последний месяц они видели в черте города какую-то жуткую тварь. В подлинность рассказа двоих из них Делвин даже готов был поверить, хотя по своей нелепости обе байки могли посоперничать с историей Петрониллы.

– Не буду мучить вас излишними подробностями, но скажу вот что. Самым первым, еще до вашей Петрониллы, с тварью столкнулся сукновал. Не знаю, зачем он на самом деле вернулся в мастерскую, но монстр там уже был. Выскочил из чана с водой и напугал бедолагу до полусмерти – с тех пор он пьет не просыхая и описать тварь затрудняется. Последним, три дня назад, его видели у пивоварни. Рассказчик, к слову, принял его за волка и до самого конца разговора отказывался величать эту тварь монстром, хотя выдающиеся размеры и острая морда его тоже напугали. Что думаете?

– Что не надо зря налегать на пиво. – Лоркан решительно отодвинул от себя полупустую кружку. – Странно это все. Уж сколько я тварей повидал, а о такой никогда не слышал. Есть она, нет ее… Как это может быть связано с исчезновением Ульвина?

– А что скажет сэр Майкрон?

– Кожевня, сукновальня, пивоварня… Они стоят на одной и той же реке?

– Вот! – Делвин наставительно поднял палец. – Вот поэтому, сэр Майкрон у нас паладин, который однажды возглавит свой Орден, а кое-кто так и будет до старости пробиваться по чащам да болотам… Верно, друг мой, они стоят на реке. Точнее, на реках, одна из которых течет мимо Квартала Ремесленников на север, а вторая – на запад…

– Именно возле нее стоит дом Ульвина! – Лоркан хлопнул себя по бедрам. – Делвин, ты та еще заноза в заднице, но я рад, что ты с нами!

– Сейчас ты обрадуешься еще больше. Пока вы двое любовались на ратушу и занимали даму разговорами, я заглянул к соседям. Чтобы застать их дома наверняка – после закрытия таверны. Не могу сказать, что мне оказали радушный прием, но Ульвина здесь любят и уважают, а потому кое-что я все-таки узнал. Милейшая хозяйка пекарни, которая каждое утро, приносит ему свежий хлеб – и имеет с этого значительно больше, чем полагается, тоже с чем-то столкнулась. Ночью, накануне исчезновения Ульвина, кто-то ворвался к ней в лавку. Ее самой на месте не было, и взломщик ничего не взял, а потому шум она поднимать не стала. Но после того как я поделился с ней историями о монстрах, бедняжка порядком испугалась. Теперь она уверена, что перед похищением Ульвина монстр по ошибке заглянул к ней – и бежал в страхе…

– При виде цен на пироги?

– Нет, мой проницательный следопыт. Потому что ее дом освещен ведьмиными огнями.

– А ведь мы даже не уверены, что Болотная Ведьма нам чем-то поможет. – Делвин, тяжело пыхтя, плелся в самом конце их небольшого отряда, понукаемый собственной лошадью. – Возможно, стоило задержаться в городе и еще поговорить с людьми.

– Мы предлагали тебе остаться, – в сотый раз буркнул шедший впереди Лоркан, – но ты был глух.

– Без меня вы, ребята, пропадете.

– Зато с тобой с ума сойдем от жалоб.

– Когда и на что я жаловался?

– Ты просто третий день кряду, возмущаешься, что Болотная Ведьма обитает на болотах.

– Но небезосновательно, согласись? Кому вообще придет в голову поселиться на болоте? Если бы я был ведьмой, я бы жил на берегу горного озера. Горноозерная Ведьма – звучит?

– И ты еще называешь себя бардом?

– Никогда. Это достойное прозвание мне даровали люди за мой исключительный талант…

– …трепать языком.

Делвин неожиданно беззлобно рассмеялся.

– По большому счету – да. Лоркан, болота – это чересчур, согласись. Горы, леса, холмы – еще куда ни шло. Не буду скрывать, что красивейшим из них я предпочту любой пограничный городишко с хотя бы одной пивной и парочкой тугих на ухо слушателей, но путешествовать по земле я привык. Как и ходить под парусом. А вот прыгать по кочкам посреди огромной лужи для меня глубоко противоестественно.

– Где ты тут кочки увидел? Добротная тропа, солнце светит, багульник цветет, лиственный лес вокруг, птички поют… Нет, Делвин, ты настоящих болот не видел. Холодные топи – вот это противоестественно! Да что далеко ходить – взять хотя бы Камышовые болота! Чуть не туда ступил и сразу по пояс ухнул. Остановился на привал – по десять раз каждое дерево обошел, а только расслабился – и людожабы поперли. Тупые они страшно, но копьем пользоваться умеют. Так что ноешь ты не по делу. А ты что скажешь, Майкрон?

– Не знаю, кто такие людожабы, но рад, что их здесь нет. По части нытья мне с Делвином не тягаться, но все же… Лоркан, долго нам еще идти?

– Понятия не имею, да и не у меня надо спрашивать.

– А у кого?

– У Болотной Ведьмы. Как она решит, так и будет.

Делвин споткнулся и неверяще уставился на проводника:

– То есть как? Ты не знаешь, куда мы идем?!

– Нет, конечно! – Лоркан тоже остановился и удивленно посмотрел на спутников. – Откуда мне знать?

– Ты же следопыт, Луррен тебя побери!

Лоркан тяжело вздохнул и оперся на импровизированный посох – подобранную у болот палку.

– Ребята, вы карту родных земель хорошо помните? Видели там когда-нибудь название «Аировы болота»?

– Делать мне нечего – болота на карте рассматривать! – возмущению Делвина не было предела, и Майкрон в глубине души был с ним согласен.

– Так вот, – миролюбиво продолжил Лоркан, – такого названия там нет. Это место называют «Аировы болота» исключительно жители Греймаунта, потому что, помимо них, о нем никто и не слышал. Да большинство путников даже не задумаются над тем, болота это или нет. Всего-то делов – пару часов погулять по тропинке вдоль воды.

– Пару часов? – изумился Майкрон. – Мы второй день по ним идем!

– Потому что она нас ведет.

– Куда?

– Куда считает нужным.

Пока Майкрон силился подобрать слова для ответа, не пятнающего честь и достоинство рыцаря, Делвин мелочиться не стал:

– Ах вот оно что! Эй ты! Ведьма с Болот, или как там тебя! Я твоими топями сыт по горло, с людожабами или без людожабов! Мы друзья волшебника Ульвина Всезнающего! Он пропал, и нам нужна помощь! Помощь, слышишь ты меня или нет?! Пока мы тут по камышам шастаем, его там, быть может, убивают или пытают!

– Делвин! – Лоркан кинулся к другу и поспешно зажал ему рот рукой. – Ты же ее разозлишь!

Делвин от души задвинул ему локтем и спрятался за спину Майкрона:

– То есть ей нас злить можно, а нам ее нет?

– Мы на ее землях, идиот! Что ты думаешь, случится? Она выйдет из укрытия и вызовет Майкрона на честный бой? Как бы не так! Мы тут до седых волос плутать будем таким же дуракам в назидание!

– Делвин, Лоркан, хватит. – Майкрон глубоко вздохнул, вынул меч из ножен и отошел чуть дальше вперед по тропе. Опустился на одно колено, воткнул меч в землю и скрестил поверх него руки. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и после долго молчания заговорил: – Приветствую тебя, Великая Ведьма Болот! Я – сэр Майкрон, рыцарь Ордена Щита. Меня сопровождают следопыт и охотник на монстров Лоркан и бард Делвин. Мы трое – друзья волшебника Ульвина Всезнающего, что пропал из Греймаунта, великого вольного города, при обстоятельствах, которые никому из нас не известны. Нам удалось узнать лишь, что незадолго до его пропажи в городе видели чудовищ, упоминаний которых никто из нас ранее не встречал. Одно из них убоялось света твоих огней. Мы пришли сюда попросить у тебя совета, и готовы оказать любую ответную услугу, если в наших силах услужить тебе, о Могущественная! Я прошу прощения, если слова, сказанные в сердцах одним из моих друзей, оскорбили тебя, и смиренно молю о помощи, уповая на твою доброту.

Повисла тишина. Майкрон так и остался стоять на одном колене, крепко зажмурив глаза. Он слышал, как шелестят листья в кронах деревьев, и где-то вдалеке перекликаются кроншнепы.

– Ты молодец, дружище, – наконец без тени юмора сказал Делвин.

– Да, Майкрон, хорошо сказал, – негромко поддержал его Лоркан.

– Мне тоже понравилось, – шепнул Майкрону на ухо незнакомый голос, и рыцарь вскочил с земли, потрясенно озираясь.

– Друг, ты чего? – поинтересовался Лоркан, а в следующий момент изумленно распахнул глаза и воскликнул: – Смотрите!

Над тропой, за спиной у Майкрона, парил небольшой сгусток света. Он не был похож на огненный шар, которыми управляют волшебники, или на яркое пятно, каким издалека кажется зажженный фонарь. В один момент ясный солнечный день погас и на болота опустились сумерки, на фоне которых «пришелец» окрасился в зеленоватый оттенок. Майкрон подошел к нему чуть поближе, но так и не смог понять, на что смотрит. Больше всего это напоминало огромную каплю воды, застывшую в форме шара, но подвижную внутри. А еще источающую свет, к которому так и хотелось протянуть ладонь, чтобы узнать – греет ли.

– Не трогай его, – хрипловато попросил Делвин. – Пожалуйста.

– Согласен. – Лоркан тоже подошел поближе, и сгусток света качнулся и слегка отплыл от друзей дальше по тропе. – Я думаю, мы должны за ним пойти.

Молча, плечом к плечу, друзья двинулись на встречу с Болотной Ведьмой.

Темнота вокруг них сгущалась. В отличие от Лоркана, Майкрон никогда не бывал ни в Холодных топях, ни даже на Камышовых болотах, но, спроси его кто-то, как он представляет себе гиблое место, то именно так бы он его и описал. Тропа под ногами истончалась на глазах. Заросли камышей и осоки на глазах становились все выше, а вот лес, обступавший воду, отдалялся все сильнее, пока не превратился в узкую полоску тьмы на горизонте. В отсветах ведьминого огня маслянисто блестела черная вода, из глубин которой то и дело с неприятным утробным звуком всплывали пузыри, лопаясь на поверхности. Подобно огромному хищному существу, болото вдыхало и выдыхало, чавкало, приподнималось и с плеском опускалось обратно. То и дело Майкрон замечал дрейфующие в воде огромные стволы упавших деревьев, на которых сидели какие-то крохотные зубастые твари с маленькими мерцающими в темноте глазками, похожие на ожившие болотные кочки.

Наконец их путешествие завершилось. Лошади отказались идти дальше, оглашая округу тревожным ржанием и становясь на дыбы. Недолго думая, друзья привязали их к толстой ветви осины.

Ведьмин огонь вывел друзей на поляну, в центре которой возвышалось огромное мертвое дерево. Ствол его был так велик, что не обнять его было и вдесятером. Голые черные ветви рвались ввысь, словно дерево пыталось дотянуться когтями до неба и сорвать с него луну. Чтобы стать еще выше, оно приподнялось на корнях, да так и застыло, наполовину вырвав их из земли и разметав по поляне. Именно там, в основании этого чудовищного гиганта, в недрах его трухлявого чрева, обосновалась Болотная Ведьма. Вход в жилище закрывал полог, сплетенный из высохших трав, и, когда Майкрон осторожно коснулся его рукой, на ощупь они напомнили ему волосы…

– …срезанные у мертвецов.

Ведьма стояла у огромного разделочного стола и увлеченно толкла что-то в ступе.

– Вы умеете читать мысли? – Майкрон с интересом осмотрелся по сторонам. Страх, который нагнали на него тьма и бесконечные топи, начал отходить на второй план. Когда еще ему удастся посмотреть на жилище Болотной Ведьмы!

Удивительно, но оно мало чем отличалось от лавки аптекаря. Те же травы под потолком, склянки с неизвестным содержимым и запахи сушеной травы и копоти.

– Только те, что написаны у людей на лице.

Болотная Ведьма тоже мало походила на сказочное существо. Обычная с виду женщина, годившаяся Майкрону в матери. Бледная, темноволосая и темноглазая, с чуть резковатыми чертами лица, странным образом располагающего к себе.

– Вы не похожи на злую ведьму, – видимо, Делвину пришли в голову те же мысли, но держать их при себе он, разумеется, не стал. – Чему я несказанно рад, потому как моя несдержанность уже не раз играла со мной дурную шутку. Майкрон уже попросил прощения за меня-дурака, но извинения лишними не бывают. Прошу простить мне резкие слова, добрая госпожа! Отныне я к вашим услугам.

Ведьма усмехнулась.

– То, что я не произвожу впечатления злой, доброй меня не делает, бард. Да ты и сам это знаешь, коли потрудился принести извинения. И все же я прощаю тебе твою резкость.

– Зачем вы пригласили нас, госпожа? – Лоркан переступил порог последним и, в отличие от Майкрона с Делвином, по сторонам смотреть не стал. Он оперся спиной о стену и посмотрел на Ведьму в упор.

– Вы сами ко мне пришли.

– Два дня назад. Я могу ошибаться, но у меня сложилось впечатление, что вы были не слишком рады нас видеть.

– Твое впечатление ошибочно, следопыт. Мне показалось, что болото, которым ты вел своих друзей, понравилось тебе больше, чем мои топи. А ведь я могла сразу отправить вас бродить по ним.

– Значит, вы раздумывали, но Майкрон сумел вас убедить. Чем именно? Не рыцарскими же манерами.

– Почему нет? Я редко встречаю рыцарей, и большинство моих собеседников не слишком обходительны.

– Возможно. И все же я думаю, моему другу удалось вас чем-то заинтересовать. Делвин первым упомянул Ульвина, но вас это не тронуло. Думаю, вы и так знали о его пропаже. А вот про монстров в Греймаунте вы раньше не слышали, не так ли?

– Не так.

Ведьма медленно обогнула стол и все так же неторопливо подошла к Лоркану. Следопыт внимательно следил за ее передвижением, и от Майкрона не укрылось, что с каждой секундой друг напрягался все больше.

– Вы люди, ужасно интересные создания. Лоркан, прославленный охотник на монстров. Людожаб сложно отнести к последним, по правде говоря. Как ты сказал? «Тупые они страшно, но копьем пользоваться умеют». Да будет тебе известно: болота простирались на этих землях задолго до прихода людей. И те, кого вы презрительно называете «людожабы», на них уже были, только с копьями обращаться они не умели – не было нужды. Появились люди – пришлось учиться. Тебе не нравлюсь я и мой дом тебе не нравится, потому что ты привык охотиться на монстров, а не бывать у них в гостях. Да только и я не привыкла принимать у себя под кровом убийц. Придется нам обоим потерпеть.

– Как скажете, госпожа. – Лоркан расслабил плечи. – Разрешите присесть?

– Садитесь все.

Из-под стола сами собой выскочили несколько грубо обтесанных пней. Майкрон уселся на свой не без опасения, но на его счастье «стул» остался неподвижным. Ведьма тем временем подошла к очагу, сняла с него небольшой котелок и разлила содержимое по четырем глиняным кружкам.

– Травяной отвар, прибавляет сил и очищает мысли. Пейте. Если бы я хотела вас убить, заманила бы в бочаг – и дело с концом.

Лоркан отхлебнул первым. Сделав большой глоток и погрев ладони о кружку, Ведьма заговорила:

– Конечно, я знала про монстров. Мне не обязательно собирать сплетни по тавернам, чтобы знать о таких вещах. Впрочем, – она неожиданно улыбнулась, – против сплетен я тоже не возражаю. Как правильно заметил Лоркан, жители Греймаунта не представляют себе подлинных размеров моих болот. Для них я просто травница, живущая на отшибе, почти сельская колдунья. Торгую отварами и настоями, окуриваю дома после нехороших смертей, ставлю защиту.

– Зачем вам это? – спросил Делвин.

– Люди испокон веков недолюбливают ведьм. Волшебники, вроде вашего друга, успели войти у них в почет. Ульвина не просто так прозвали Всезнающим: при рождении он ничем не отличался от любого другого человека и положил жизнь на то, чтобы овладеть магией как наукой. Я признаю его силу и уважаю ее проявления, но в глазах мне подобных он ничем не отличается от искусного ювелира или талантливого кузнеца. Самое смешное, что, вы, люди, о нем такого же мнения. Кто-то учится по книгам астрономии и медицине, а кто-то творению заклинаний. А вот к тем, кому никаких книг не нужно, вы относитесь иначе. Не спеши радоваться, следопыт, это не означает, что я вас боюсь. Кучка идиотов с факелами и мечами не представляют для меня угрозы. Но я не хочу, чтобы эти идиоты осаждали мое болото дни и ночи напролет и привлекли к нему ненужное внимание. Я стара, мальчики. Отварами и настоями я покупаю себе спокойную старость.

«Мальчики» переглянулись.

– Монстры тоже могут привлечь к вам ненужное внимание? – предположил Делвин. – Если жители Греймаунта решат, что это вы их наслали?

Ведьма задумалась над ответом.

– Боюсь, если монстры продолжат появляться в городе, это будет меньшей из моих проблем.

– Кто они такие? – Лоркан испытующе посмотрел на ведьму. – Я никогда ни о чем подобном не слышал.

– Неудивительно. Их не было во Фланланде очень давно. В последний раз их видели еще при жизни Зарэга Герайн, последнего великого правителя Греймаунта. Тогда этих тварей называли горгодемонами. Согласно одной давно забытой легенде, они – создания одного из первых личей, порождения Царства Теней. Неуязвимые слуги, подчиненные воле своего хозяина, не знающие жалости, сомнений и усталости. Как и все те, кто еще помнит об их существовании, я полагала, что они канули во Тьму вместе со своим господином. Но вот теперь эти твари вернулись.

– И похитили нашего друга, – закончил Делвин, а после, покопавшись в сумке, извлек из нее найденную в доме Ульвина книгу. – Вы можете сказать, они оставили этот след или нет?

Ведьма протянула руку и накрыла узкой ладонью чудовищные царапины. Помолчала с минуту и заговорила, явно с трудом подбирая слова:

– Чтобы это ни было, оно не принадлежит нашему миру. Существо, оставившее эти следы, явилось сюда из Царства Теней, не по своему умыслу, но исполненное чужой злобы. Это может быть горгодемон, но я не берусь ничего утверждать.

– Что же нам делать, госпожа? – негромко спросил Майкрон.

Ведьма усмехнулась.

– Откуда мне знать? Выйти за порог и отправиться в дорогу. Вместе или поодиночке. Спасать своего друга или искать приключений подальше от этих мест. Выбор за вами.

– Мы спасем Ульвина. – Майкрон даже не взглянул на друзей, ни мгновения в них не сомневаясь.

– В таком случае советую вам заглянуть в Лес Шепотов. Греймаунт не единственное место, в котором появлялись эти твари. Они рыщут по лесам вот уже вторую луну – если вам удастся понять, чего они хотят, вы станете на шаг ближе к их хозяину. И к вашему другу.

Лоркан и Делвин переглянулись. Ни одному из них этот план надежным не показался, но другим друзья не располагали. Майкрон же продолжил внимательно смотреть на Болотную Ведьму.

– Соседка Ульвина сказала, что кто бы ни ворвался к ней в лавку, он испугался вашего огня. По словам этой доброй женщины, она получила от вас болотный огонь в благодарность за услугу. Чем могут услужить доброй госпоже рыцарь, следопыт и бард, чтобы удостоиться подобной чести?

Ведьма расхохоталась и встала из-за стола. Продолжая чуть заметно вздрагивать плечами, она вернулась к тому месту, на котором стояла, когда друзья переступили порог ее дома. Снова взялась за пестик и принялась толочь что-то в ступе. Делвин открыл было рот, но Майкрон предупредительно вскинул руку. Ведьма им еще не отказала, и сдаваться он не собирался.

– Ну что ж, – наконец произнесла она, – ты очень умен, сэр Майкрон, рыцарь Ордена Щита. И наглости тебе не занимать. – Ведьма щелкнула пальцами, и над плечом у Майкрона зажегся маленький зеленоватый огонек. – Не думай, что мой огонь защитит тебя от атаки. Эти твари не выносят света и жара, но не распадаются в пепел от одного к ним касания. Чудовище, ворвавшееся ночью в лавку, не планировало убивать ее хозяйку, и мой огонь лишь убедил его не тратить время зря. И все же моя магия чувствительна к проявлениям тьмы. Если рядом окажется одна из этих тварей, огонь даст знать. Что до ответной услуги… оставьте мне книгу.

– Книгу? – изумился Делвин. – Вы же сами говорили, что книги нужны только волшебникам!

– А ведьмам нужно чем-то топить очаг. Или книга, или огонь.

– Примите в дар эту вещь, госпожа, а вместе с ней нашу глубочайшую признательность. – Майкрон церемониально поклонился и протянул ведьме книгу.

– Приму, еще как приму. А теперь – пошли вон.

Не успели друзья моргнуть, как Ведьма и ее лачуга исчезли. Пропали и бескрайние топи, объятые ночью. Солнце стояло в зените, в кустах багульника чирикали птицы, а широкая утоптанная тропа, которой друзья пришли на болота, обрывалась у них под ногами.

Впереди, сколько хватало взгляда, простирался Лес Шепотов.

– Она сказала, что наглости тебе не занимать. К чему бы это? – Лоркан осторожно отвел с пути колючую плеть ежевики и присмотрелся к чему-то вдали. – Вижу неплохое местечко для ночлега!

День клонился к закату, и Майкрон затруднялся сказать, как далеко в лес они продвинулись. Ведьма, чтоб ей Луррен подавился, забрала у них не только книгу, но и лошадей – хорошо, что предусмотрительный Лоркан никогда не расставался с седельной сумкой, иначе они остались бы не только без пропитания, но и без фляг для воды, ножей и огнива. Делвин неотрывно держал при себе только лиру, Майкрон – меч, и друзья чувствовали себя порядочными идиотами. Бо́льшую часть пути они проделали в унылом молчании, и потому на реплику Лоркана отреагировали удивленно.

– Есть такая байка, будто бы ведьмы и колдуны не могут трижды отказать в помощи тому, кто предложил им свои услуги.

– Трижды? – удивился Лоркан.

– Да. Сначала я предложил ей свои услуги, извиняясь за Делвина, потом он сам предложил ей себя в услужение, ну а на третий раз я потребовал с нее болотный огонь, от лица всех троих.

– Наглости тебе и правда не занимать! – восхитился Делвин. – Неудивительно, что она стащила наших лошадок. Ты ее считай в угол загнал.

– Меня куда больше беспокоит, что она забрала книгу, – нехотя признался Майкрон.

– Меня теперь тоже, – мрачно поддакнул Лоркан. – Лошадей мне не жаль – лес тут густой, а твой светлячок уверенно тащит нас в самую чащу. Передвигаться по такому бурелому верхом – самоубийство, а лошади бы только шуму наделали и привлекли внимание волков, если не кого похуже. Нам бы все равно пришлось их бросить – считай обречь на погибель. Нет, это она хорошо сделала. Признаться, я решил, что книгу Ведьма забрала для вида, чтобы мы ненароком не уверовали в ее доброту по-настоящему. Но если у нее был повод затаить на тебя зло…

– Знать бы еще, о чем эта книга, – хмыкнул Делвин, – признайтесь уже, вы и сами себе всю голову сломали.

– Мне показалось, что она написана на лоиусском, – не слишком уверенно признался Майкрон.

– А я б ставил на древний лобакский. – Делвин как раз закончил ломать сухие ветви для костра и принялся аккуратно устанавливать их шалашом в центре облюбованной друзьями полянки. – Лоркан?

– Я не силен в языках, так что даже гадать не буду.

– Иными словами, для нас эта книга в любом случае бесполезна, – подвел итог Майкрон и в глубине души почувствовал облегчение. – Возможно, она представляла ценность для Ульвина, но, во-первых, наш друг не только всезнающ, но и всепрощающ, а во-вторых, у него сейчас проблемы посерьезней пропавшей книжки заклинаний.

– И у нас тоже, – упавшим голосом произнес Делвин, указывая на что-то за спиной Майкрона.

Рыцарь обернулся, сам не заметив, как выхватил меч.

Болотный огонь увеличился в размерах, налился светом и, пульсируя, парил между деревьями, явно пытаясь привлечь внимание.

Лоркан с луком на изготовке и Делвин с крепко зажатым в руке кинжалом встали по обе стороны Майкрона. Стараясь производить как можно меньше шума, друзья двинулись вслед за болотным огнем. Майкрон старательно гнал прочь мысль о том, что проклятый «светлячок» делает их идеальными мишенями. Если верить Ведьме, горгодемоны не нуждаются в свете, чтобы видеть, а вот им троим сражение в абсолютной темноте ночного леса на пользу явно не пойдет.

Неожиданно болотный огонь ужался до размеров настоящего светлячка и рванулся вперед. Майкрон успел увидеть движение в темноте и привычно замахнулся мечом, как вдруг…

…раздался оглушительный женский крик.

Меч сэра Майкрона остановился у самой головы сжавшейся на земле незнакомой девушки.

– А теперь давай сначала. – Лоркан с подозрением уставился на лицо незнакомки. – Медленно и внятно.

Со второй попытки Делвин все-таки разжег костер. Они расселись по разные стороны огня: следопыт и бард – с одной стороны, Майкрон и незнакомка – с другой. Рыцарь услужливо расстелил на земле плащ, и девушка осторожно присела на самый его край. На друзей она старалась не смотреть и увлеченно трепала оборванный подол некогда роскошного платья.

– Я уже все рассказала.

– Да только я ничего не понял.

– Лоркан, – мягко начал Майкрон, – не лучше ли будет дождаться утра…

– Не лучше, – оборвал его следопыт и снова перевел взгляд на девушку, – мой друг рыцарь на всю голову, но на него не рассчитывай. Мы с Делвином спасением прекрасных дам не занимаемся, зато успели многое повидать в лесах, подобных этому. На одну Ведьму я уже порядком зол и хочу знать, что мне делать со второй.

– Я не ведьма. – Девушка посмотрела на него удивленно и даже слегка обиженно. – Почему ты решил, что я ведьма?

– А кто ты?

– Эльвин. Я уже говорила. Меня так зовут. По крайней мере, Отец меня так называет.

– И кто же он, твой отец?

– Колдун.

Делвин тихонечко застонал, а Лоркан зло цокнул языком. Говоря по чести, Майкрон разделял их чувства, но Эльвин все равно не вызывала у него неприязни, наоборот – рыцарю очень хотелось чем-нибудь ей помочь, и он не придумал ничего лучше, как перехватить инициативу в разговоре.

– Ты поэтому от него сбежала, так?

Эльвин внимательно посмотрела на Майкрона и неопределенно пожала плечами.

– И теперь ты ищешь способ выбраться из этого леса, чтобы отец не мог тебя догнать и силой вернуть в свой замок? – не сдавался Майкрон.

– А что там?

– Где?

– За пределами леса?

– Забытый берег, Лиссен, Луик, Борбонен… Смотря, в какую сторону ты держишь путь.

Девушка рассмеялась.

– Борбонен… Это настоящее слово или ты его сейчас придумал?

– Эльвин… – кашлянув начал Майкрон, – а ты знаешь, где мы находимся?

– В лесу.

– Ребята, отойдем на пару минут. – Делвин пружинисто выскочил на ноги, ослепительно улыбнулся Эльвин и протянул ей кусок хорошо прожаренного мяса. – Угощайся. Нам нужно поговорить.

Эльвин снова пожала плечами и с удовольствием приступила к ужину.

Они отошли на край полянки – достаточно для того, чтобы не выпускать девушку из виду, и при этом надеяться, что она их не услышит.

– Майкрон, позволь мне быть первым. – Лоркан умоляюще посмотрел на друга. – И не перебивай, пожалуйста, пока я не закончу.

Рыцарь нехотя кивнул.

– Я ей не верю. Даже не так: я не знаю, что пугает меня больше – мысль о том, что эта девушка нас обманывает, или о том, что она говорит правду. Если она обманщица, в лучшем случае мы проснемся без лиры и огнива, в худшем – не проснемся вообще. Я хотел предложить дежурить по одному, но мы за последние дни порядком выбились из сил, и справиться с одним из нас ведьме, да что там – опытной наемнице, труда не составит. Даже если мы ее сейчас прогоним, все одно я этой ночью глаз не сомкну, зная, что она бродит где-то неподалеку. Но это полбеды. Настоящие проблемы у нас начнутся, если она говорит правду.

– В чем я лично сильно сомневаюсь. – Делвин встретил недовольный взгляд следопыта ослепительной улыбкой. – Это Майкрон дал обет молчания, так что нечего на меня так смотреть. Ребята, Лес Шепотов – то еще местечко, которое, если верить народной молве, кишит нечистью, но и безлюдным его назвать нельзя. По слухам где-то здесь находится затерянный город Древних лоиуссцев, и я не раз говорил с людьми, пытавшимися его отыскать. От них я слышал про орков, логнолов, бокальдов и даже бормотунов, но вот про злого-презлого колдуна в Черной Цитадели меня не предупреждали.

– Возможно потому, что те, кто мог бы предупредить тебя о колдуне, встречи с ним не пережили.

– Не буду спорить. Но согласись, что пока она больше походит не на пленницу злого колдуна, а на беглянку из богадельни. Ай, Майкрон!

Делвин недовольно потер ребра, в которые мгновение назад врезался локоть сэра Майкрона. Рыцарь хлопнул себя по рту и демонстративно развел руками, мол, обет молчания я, конечно, давал, а вот от рукоприкладства не отрекался. Бард все прекрасно понял и хихикнул.

– Согласен с Майкроном. Ближайшая богадельня осталась днях в десяти пути со сменой лошадей, и не похоже, чтобы она бродила тут давно. – Лоркан веселья друзей не разделял. – Мне не нравится эта девушка, Майкрон, – ни время и место ее появления, ни история про папу-колдуна. Вот и все.

– Ты закончил? – заботливо поинтересовался Делвин. – Или сэр Майкрон все еще рискует стать клятвопреступником?

– Закончил.

– И что ты предлагаешь? – с вызовом поинтересовался несостоявшийся клятвопреступник. – Лоркан, ты сам сказал, что покоя тебе не будет, даже если мы ее прогоним. Я признаю, что у тебя есть причины не доверять Эльвин. Но в таком случае не будет ли благоразумнее за ней понаблюдать?

– Я согласен с Майкроном, – посерьезнел Делвин, – кем бы ни была эта девушка, отпустить ее в лес и повернуться к нему спиной слишком рискованно.

– Предположим. Но как долго вы собираетесь за ней наблюдать? Вы еще не забыли, зачем мы здесь? Мы охотимся на монстра! И, если ты, конечно, не собираешься использовать ее в качестве приманки, иначе чем обузой я эту девицу назвать не могу! Вместо того, чтобы бросить все силы на поиски нашего друга, мы будем вынуждены постоянно разрываться между его поисками и слежкой за этой Эльвин!

– И что в итоге? – Майкрон потихоньку начинал распаляться и повышать голос. – Я ведь не спорю с тобой, Лоркан! Мне тоже это не нравится, но я пока так и не услышал от тебя четкого плана! Что ты предлагаешь сделать – связать ее и бросить в лесу? Подрезать сухожилия на ногах и оставить волкам на съедение?

– Нет, конечно. Я предлагаю вернуть ее отцу.

– Нет.

В пылу спора они совсем позабыли об Эльвин, а вот она, как оказалось, давно расправилась с мясом и подошла поближе – достаточно близко, чтобы услышать последние пару фраз. Майкрон почувствовал, как жар стыда заливает ему лицо. А вот Лоркан приосанился и, глядя Эльвин в глаза, нарочито спокойно произнес:

– Так уж сложилось, что тебя никто не спрашивает.

Костер за спиной у Эльвин вспыхнул и взметнулся до макушек деревьев, как будто кто-то подлил в него масла. На фоне бушующего пламени ее хрупкая фигура в рваном платье казалась выше.

– Я к нему не вернусь, – без всякого выражения сказала девушка и резко вскинула руки.

В следующее мгновение Майкрона уже припечатало спиной к стволу дерева. Где-то рядом застонал Делвин, отлетевший чуть дальше, но зато приземлившийся в траву. Хуже всего пришлось Лоркану – он принял на себя основной удар невидимой силы и лежал чуть в стороне от Майкрона, без сознания.

– Эльвин, – хрипло начал рыцарь, сползая вниз по стволу, – послушай…

– Проваливай на все четыре стороны, ведьма. – Делвин уже был на ногах и осторожно пытался привести в чувство Лоркана. – Не хочешь к своему Колдуну – и не надо, только нас оставь в покое.

Эльвин опустила руки. Костер стремительно потухал, и Майкрон с трудом мог различить выражение ее лица, но в одном был уверен – девушка больше не злилась. Она плакала, и из носа ее по губам стекала густая красная кровь.

– Давайте поговорим, – язык, как и все остальное тело, слушаться его не желал. Майкрон тяжело рухнул на четвереньки, – мы все погорячились…

В этот момент Лоркан издал хриплый стон и его вырвало кровью. Перестав обращать внимание на Эльвин, Делвин в ужасе бросился к рыцарю:

– Майкрон, сделай что-нибудь!

Опираясь на плечо барда, сэр Майкрон с трудом доковылял до лежащего на траве друга. Возможно, Лоркан напоролся на что-то в момент удара или слишком сильно приложился о камни. В темноте было сложно что-то понять, но ран на теле следопыта Майкрон не нашел и предположил худшее – кровотечение происходит где-то внутри. Осторожно положив руки на грудь друга, сэр Майкрон прикрыл глаза и обратился с молитвой к Палиру, прося его продлить Лоркан жизнь и исцелить от недуга.

Эльвин, безмолвно наблюдавшая за ними, вдруг вскрикнула, развернулась на месте и бросилась в лес.

Дежурного на ночь все-таки пришлось выставить. Делвин вызвался сам: «как наименее пострадавший и наименее отличившийся». Друзья невесело усмехнулись. В глубине души никто из них не сомневался, что Эльвин не вернется, но нельзя было списывать со счетов лесную нежить и банальных разбойников.

Сэр Майкрон чувствовал себя отвратительно. Способность к исцелению, присущая всем паладинам, была благом для других и проклятием для него самого. Нет, рыцарь помогал страждущим без раздумья, но потом подолгу не мог собраться с силами – никто не знал, сколько времени в запасе у Ульвина, но они и так потеряли достаточно. И из-за него потеряют еще минимум день!

Лоркан тоже чувствовал себя паршивей некуда, хотя физически мог гнуть подковы. Никакого внутреннего кровотечения у него не было, так – губу прокусил в момент удара, а друзья слишком перепугались, чтобы вовремя это понять. Следопыт злился на себя, на Эльвин и немного на Майкрона, перед которым в то же время чувствовал себя страшно виноватым.

Делвин же, в отличие от друзей, был в приподнятом настроении.

– По-моему все разрешилось как нельзя лучше. – После бессонной ночи бард слегка позевывал, но от предложения лечь поспать отказался.

– Мы с тобой явно понимаем слово «лучше» по-разному, – буркнул Лоркан, топчась по головешкам, оставшимся на месте костра.

– Если ты немного утрудишь себя размышлениями, то будешь вынужден со мной согласиться. Во-первых, да простит меня надутый сэр Майкрон, мы избавились от необходимости переживать насчет Эльвин. Причем куда гуманнее, чем вы оба вчера предлагали. Не надо никому подрезать сухожилия и тащиться в логово к колдуну тоже не надо…

– Я не предлагал всерьез ее калечить! – вспыхнул сэр Майкрон, только сейчас сообразив, что эту фразу Эльвин тоже наверняка услышала, но вряд ли распознала в ней сардоническую шутку.

– …а еще мы выяснили, что волки, орки и разбойники, коли они в своем уме, будут обходить твою прекрасную даму по большой дуге, а значит переживать за ее безопасность нам тоже не нужно. По-моему, все в выигрыше.

– В выигрыше, синяках и без сил, – хмыкнул Лоркан, – а так да, звучит неплохо.

– Вы это серьезно? – изумился Майкрон.

– Сам подумай, достойнейший из достойных. Бард наш в кои-то веки говорит дело! За подобные разговоры ведьма могла нас не просто по кустам расшвырять, а в пыль растереть, но мы обошлись малой кровью. Не слишком приятно думать, что она бродит где-то неподалеку, но, с другой стороны, в этом лесу много кто бродит, а от нее мы хотя бы знаем, чего ждать. Кроме того, я не думаю, что она вернется.

– Почему? – тихо спросил сэр Майкрон, чувствуя, как в груди разливается холод.

– Потому что мы ее обидели, – со вздохом сказал Делвин. – И она нам больше не доверяет. Но в случае с женщинами первое даже существенней.

– Твоя правда, – кивнул Лоркан, – так что предлагаю забыть об этом досадном эпизоде и сосредоточиться на поисках горгодемонов и Ульвина. Майкрон, ты как?

– Я в порядке.

Стараясь не показывать, с каким трудом ему это дается, рыцарь поднялся с земли, вложил в ножны меч и изобразил на лице кривоватую улыбку. Следопыт и бард переглянулись и глубоко вздохнули.

– Подвигов от меня сегодня не ждите, но продвинуться ближе к реке мы точно сможем. – Друзья продолжали смотреть на него со скепсисом. – Если вам жаль меня, подумайте о том, каково сейчас Ульвину.

Спорить с рыцарем они не решились. Бо́льшую часть пути друзья проделали в молчании – все мысли Майкрона, вопреки его воле, занимала Эльвин, не спавший всю ночь Делвин на ходу клевал носом, а Лоркан, под воздействием магии испытавший прилив сил, быстро начал ощущать их отлив.

Чем дальше они продвигались в лес, тем мрачнее он становился. Вплотную к выбранной путниками тропе подступали кусты ежевики и шиповника, позади них высились почерневшие от старости тополи, ивы и рябины, тяжело гнущиеся на ветру под тяжестью налитых красным ягод. Кроны старых вязов разрослись до того сильно, что иные сплетались между собой, и тогда начинало казаться, что деревья борются, пытаясь склонить друг друга к земле. В вышине беспрерывно гулял ветер и друзья то и дело принимались тревожно озираться – казалось, что кто-то шепчется у тебя за ухом, так и норовя схватить когтистой лапой за плечо…

– Ребята, я больше не могу. – Майкрон тяжело опустился на землю. – Давайте передохнем немного и поищем место для ночевки.

– Согласен. – Делвин плюхнулся рядом с ним. – У меня тоже в глазах все двоится. До чего поганое местечко!

– До по-настоящему поганых местечек нам еще день пути. – Лоркан садиться не стал, но с видимым облегчением привалился спиной к стволу дерева. – Пока мы на равнине, а за рекой начинается подъем к горам Драхенхорт – и вот это я вам скажу – по-настоящему дурные земли.

– Я слышал, эти горы прокляты. – Делвин зябко повел плечами. – И что покой их обитателей лучше не тревожить.

– Охотно верю. – Лоркан внимательно огляделся по сторонам. – Но куда больше проклятий меня волнует близость Домарха. От земель гуманоидов лучше держаться подальше.

– Надеюсь, горгодемоны с тобой согласны… – Майкрон внимательно посмотрел на болотный огонь. Все это время он неумолимо тянул путников на юг, к проклятым горам. Впрочем, в размерах он больше не менялся и в целом выглядел спокойным и целеустремленным. – Как вы думаете, почему болотный огонь среагировал на Эльвин?

От Майкрона не укрылось, что друзья украдкой переглянулись. Лоркан не изменился в лице, а вот Делвин даже не пытался скрыть досаду:

– Ведьминым чарам не понравилось присутствие другой ведьмы? Ты ей чуть голову не снес – возможно, он этого и добивался.

– Она обиделась, когда ты назвал ее ведьмой.

– А потом расшвыряла нас по углам, как котят, одним взмахом руки.

– И все же…

– Майкрон, хватит. – Лоркан глубоко вздохнул и опустился на землю рядом с другом. – Не знаю, в чем тут дело, в твоей рыцарской клятве или… – он замялся, – в чем-то другом, но мне жаль, что все так вышло с этой Эльвин. Сложись все иначе, я и сам бы был не против разобраться в этой истории и помочь девушке, если она и впрямь нуждается в помощи. Но прямо сейчас мы пытаемся выручить из беды друга. Твоего лучшего друга, между прочим. Который не раз приходил на помощь каждому из нас. Вполне возможно, что Эльвин действительно стала жертвой каких-то неизвестных нам обстоятельств, но я не готов пожертвовать Ульвином, чтобы выяснить, правда это или нет.

Майкрон отвел взгляд. Он понимал, что Лоркан во всем прав и что спорить дальше бессмысленно, да и не честно по отношению к их пропавшему другу. И все же…

– Ну почему всегда я?.. – простонал Делвин. – Ребята, мне неприятно вас отвлекать, но этот огонек опять раздулся и чего-то хочет.

На этот раз друзья уже не спешили вскакивать. Толком не выспавшиеся и порядком измученные, а еще заметно подрастерявшие доверие к болотному огню, они переглянулись и осторожно потянулись за оружием.

Болотный огонь действительно рос на глазах, наливаясь уже знакомым Майкрону гнилостно-зеленым цветом. Вместо того, чтобы нырять в кусты и увлекать за собой, он медленно, словно превозмогая собственную тяжесть, взмыл вверх, задрожал и… взорвался, разлетевшись на несколько десятков маленьких всполохов, окруживших полянку, на которой остановились друзья.

Прежде чем кто-то успел заговорить, со всех сторон поднялся страшный треск и на поляну выскочили три твари разом. Петронилла не солгала – здесь было отчего протрезветь. Каждый из монстров готов был посоперничать размером с небольшой лошадью. Издалека они действительно могли напоминать собак, но вблизи это сходство утрачивалось: слишком короткие тела и длинные костлявые конечности, острые морды с непропорционально длинными зубастыми пастями и горящие красным глаза – по два с каждой стороны. Каждый из спутников на своем веку повидал немало монстров, но с подобным не сталкивался никогда.

Атака была до того неожиданной и эффектной, что растерялись как будто бы не только друзья, но и сами твари. Одна из них с низким рокочущим звуком прижалась к земле и злобно уставилась на парящий в воздухе огонек. Казалось, еще немного, и, подобно кошке, она отпружинит от земли всем телом и попытается подцепить его длинной когтистой лапой. Другая тварь продемонстрировала умение, о котором друзья раньше только слышали: встала на задние лапы и разразилась оглушительным ревом. А вот третья быстро потеряла к путникам всякий интерес и внимательно уставилась на кусты позади них.

– Чего они ждут? – дрогнувшим голосом спросил Делвин, поудобнее перехватывая лиру. В глубине души Майкрон был согласен с его выбором: проку от магии бардов в данной ситуации явно будет больше, чем от кинжала.

– А мы чего ждем? – хрипло поинтересовался Лоркан, потуже натягивая тетиву.

Вопреки всей серьезности ситуации, Майкрон с трудом подавил смешок. Что-то во всем происходящем казалось ему глубоко неправильным.

– Лоркан, не нужно. Давайте посмотрим, что они будут делать.

Твари тем временем тоже как будто бы совещались. В их исполнении это выглядело пугающе и комично одновременно: повернувшись друг к другу мордами, они поочередно переглядывались, задействуя разные пары глаз. Обмен мнениями много времени у них не занял – одновременно взревев и хлестнув себя по бокам короткими змееподобными хвостами, монстры бросились в атаку.

Через мгновение друзья с ужасом, переходящим в злорадное удовольствие, наблюдали уже знакомую сцену, правда на этот раз со стороны: неведомая сила подхватила тварей и впечатала их в стволы ближайших деревьев.

Из-за кустов, в которые с нечитаемым выражением морды еще недавно пялилась третья тварь, вышла Эльвин. Под носом и на губах у девушки запеклась кровь, лицо покрывал толстый слой грязи, а в коротких волосах запутались колючки. Выглядела она одновременно величественно и жалко.

– Ты вернулась! – воскликнул сэр Майкрон, мигом позабывший об атаке горгодемонов и о том, чем она едва для них не закончилась.

– И очень вовремя! – поддержал его Делвин, забрасывая лиру за спину. – А теперь уносим ноги, пока эти твари не очнулись!

– Они не очнутся. – Эльвин слегка покачнулась и поднесла руку к лицу – у нее снова пошла кровь. – Я их убила.

Делвин охнул и хотел было что-то сказать, но не успел – Эльвин осела на руки к спешно подхватившему ее сэру Майкрону. Кровь заструилась у нее по подбородку. Из последних сил девушка подняла глаза и, прежде чем потерять сознание, в упор посмотрела на Лоркана.

– Я не хочу обратно к Отцу. Пожалуйста.

Несмотря на уговоры друзей, Лоркан остался осмотреть тела чудовищ. На вопрос Делвина, как он собирается искать друзей в темноте, следопыт только рукой махнул. Майкрон пожал плечами – за Лоркана он не беспокоился, а вот состояние Эльвин его тревожило. Пульс у девушки прощупывался без труда и внушал надежду, что вскоре она очнется сама, но к тому времени неплохо было бы развести костер и раздобыть дичи на ужин. Кроме того, Майкрону хотелось выйти поближе к реке, чтобы у Эльвин была возможность привести себя в порядок. Задействовать свои способности к целительству он поостерегся, хотя и очень хотелось. Ослаблять их отряд дальше было попросту некуда, но Палиру он все равно помолился. Без наложения рук, порядка ради.

Пока Делвин охотился, воздействуя на несчастную живность магией своей лиры – да и попросту отводя за игрой душу, Майкрон нарубил дров для костра и устроил Эльвин импровизированную постель из лапника, поверх которого заботливо постелил свой плащ. К моменту возвращения Лоркана мясо уже жарилось на костре, а девушка понемногу приходила в себя.

– Эти твари – порождения Маладикуса, не иначе. Кошмарный сон, встретивший страшную сказку. – Лоркана аж передернуло. – Никогда такого не видел и впредь видеть бы не хотел. Они практически неуязвимы. Что это за тварь, о брюхо которой можно нож затупить?

– Господин Мясник, пощадите нежные уши дамы, да и мои тоже. – Делвин поморщился. – Серьезно, Лоркан, давай обойдемся без разговоров о Маладикусе после заката.

– Кто такой Маладикус? – Эльвин неуверенно присела, стараясь не совершать резких движений. Выглядела она все еще неважно, но интерес в ее голосе звучал вполне искренний.

– «Бог зла, что насылает чуму и ночные кошмары, упивается страданиями и пороками. Тот, чье имя способно обратить в бегство князей и герцогов Ада и…» – начал было Майкрон.

– … и бардов, которые еще не тронулись умом, даже оказавшись в компании помешанных. – Делвин отчетливо скрипнул зубами. – Достойный сэр, ну я же просил!

– Я тебе завтра расскажу, договорились? – смущенно улыбнулся Майкрон. – Делвин прав: таких как Ма… как этот бог в ночи лучше не упоминать.

– Договорились! – Эльвин тоже улыбнулась, но улыбка ее быстро угасла. – Вы больше не хотите вернуть меня Отцу?

– Нет! – поспешил заверить ее Майкрон, сверкнув глазами в сторону Лоркана, на лице которого отчетливо читалось «Но мы же это еще не обсудили!». – И вообще, ты неправильно нас поняла. Вернее так, не совсем правильно. По крайней мере меня. Я не собирался всерьез бросать тебя на съедение волкам и подрезать сухожилия! Это должна была быть шутка!

Эльвин уставилась на него широко распахнутыми глазами:

– Ты хотел бросить меня на съедение волкам в качестве шутки?

Делвин отчетливо хрюкнул.

– Да нет же! Я просто пытался переубедить Лоркана и, чтобы доказать ему, что его план не хорош, предложил разные варианты…

– Его план мне действительно не понравился, – подумав признала Эльвин, – с волками я бы, конечно, справилась куда легче, чем с Отцом… И все же, достойный сэр Майкрон, мне бы не хотелось сражаться с волками. По крайней мере сегодня.

Делвин поспешно отвернулся от костра, пряча лицо в тени и провокационно сотрясаясь всем телом. Лоркан не смеялся, но смотрел на Майкрона с такой жалостью, что тот смешался окончательно.

– Эльвин, зови меня просто Майкрон. «Достойный сэр» – это принятое при дворе обращение к рыцарям, но мои друзья называют меня так только в качестве шутки.

При слове «шутка» Эльвин открыла было рот, явно желая что-то уточнить, но Лоркану к тому моменту надоело слушать сдавленные похрюкивания одного друга и смотреть на страдания другого.

– Эльвин, – начал он, взяв значительную паузу. Девушка заметно напряглась. – Я хочу поблагодарить тебя от себя и от лица моих друзей за то, что ты спасла нас сегодня. Это было очень великодушно с твоей стороны, особенно если учесть, что расстались мы не лучшим образом. К слову об этом, – Лоркан глубоко вздохнул, – я понимаю, что мое предложение тебя обидело и возможно, напугало. И я приношу свои извинения. И все же, я вынужден вернуться к этому вопросу. На этот раз обратившись к тебе напрямую.

– Я… Я не понимаю. – Эльвин смущенно потупилась. – Что я должна сказать?

– Ты решила не возвращаться к отцу – это твое право. И все же, чего ты хочешь от нас?

– Лоркан, сейчас поздняя ночь, мы в чаще леса, а Эльвин устала. – Майкрон как мог ободряюще улыбнулся девушке. – Давай мы…

– … подождем до утра. Ты уже это говорил. Сцена повторяется, и на этот раз я хочу повести себя как подобает. Итак, Эльвин, ты спасла нас и заслужила нашу благодарность. Чего ты хочешь?

Эльвин молча смотрела в огонь. Майкрон силился прочитать на лице девушке хоть одну эмоцию, но вид у нее был совершенно бесстрастный.

– Если я больше не хочу жить в Замке с Отцом, мне нужно жить где-то еще. Где это может быть?

Друзья ошарашенно переглянулись.

– Вам не нравится то, что я говорю, – печально протянула Эльвин, – я постоянно делаю что-то не так, но не понимаю, что именно. Как мне перестать вас расстраивать и злить, если я не понимаю, почему вы расстраиваетесь и злитесь?!

– Мы не злимся, – наконец сказал Делвин, – но мы тоже тебя не понимаем. Эльвин, ты выросла в замке отца, правильно?

– Да.

– Как он назывался?

– Замок. Это всегда был Замок. А вокруг был Лес. Лес, Замок и Отец – вот и все, что я знаю.

– Понятно, – протянул Делвин тоном, полностью противоречащим этому утверждению. – Но у тебя же были… учителя? И прислуга? В замке твоего отца ведь наверняка проводили приемы?

– Гости у нас бывали, но редко, и я никогда с ними не общалась. Отец запрещал прислуге со мной разговаривать, а писать и читать выучил меня сам.

– А колдовать? – требовательно спросил Лоркан.

– Отец не знает, что я умею колдовать. Я думала, что не знает… Я видела, как Папа колдует и, когда он уезжал и замка, пыталась за ним повторять. Это означает… что он меня научил?

– Почему ты сбежала, Эльвин?

– Я услышала, как один человек назвал моего Отца злым колдуном и сказал, что Папа сделает злой колдуньей меня. А я не хочу быть колдуньей, и ведьмой тоже быть не хочу. Я… – Эльвин закусила губу. – Я хочу быть…

– Чародейкой! – пришел ей на помощь Майкрон.

– Что это значит?

– Это женщина, которая использует дарованную ей богами магию, чтобы творить добро. – Майкрон улыбнулся. – Например, спасать от горгодемонов незадачливых искателей приключений!

– Мне нравится! – Эльвин улыбнулась. – Да, я хочу быть чародейкой! Как ты назвал этих существ?

– Гор-го-де-мо-ны. По крайней мере, мы думаем, что это именно они.

– Горгодемоны… – протянула Эльвин и снова засияла улыбкой, – да, точно! Папа тоже их так называл!

Над поляной снова повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием углей в костре. Эльвин тяжело вздохнула:

– Я снова что-то не так сказала?

– Не знаю, – ошарашенно протянул Делвин, – видишь ли… Долгое время считалось, что эти существа исчезли с наших земель. Они появились снова лишь пару месяцев назад: здесь, в Лесу Шепотов и в Греймаунте… Греймаунт – это один из вольных городов, их так называют, потому что… впрочем, сейчас это неважно. В этом городе жил наш друг, и недавно он пропал. Мы выяснили, что к его исчезновению могут быть причастны эти твари и отправились их выслеживать. И пока выслеживали… встретили тебя.

Эльвин слушала его очень внимательно.

– Как звали вашего друга?

– Ульвин… – не сговариваясь, друзья заговорили одновременно, и смущенно осеклись.

– Всезнающий, – закончила за них Эльвин. – Я слышала это имя от Папы.

С тех пор, как они пересекли реку, прошло два дня. Лес вокруг редел на глазах. Сплетенные кронами деревья, еще недавно так нервировавшие путников шорохами, остались позади, но облегчения это не принесло. Вокруг воцарилась мертвая тишина. Почти исчезли густые заросли шиповника и ежевики, их место занял сухостой и рассыпающиеся в труху пни. Все чаще вместо полян путники выходили к заболоченным озерцам, а вместо травы под ногами мелькала высохшая на солнце земля – стоило кому-нибудь споткнуться, как вверх взвивалась пыль, норовившая залететь в глаза. На третий день путешествия они оставили позади Лес Шепотов и оказались у подножия Драхенхорта. Именно там, вырубленный прямо в теле горы, находился замок отца Эльвин.

Чем ближе они подходили к проклятым местам, тем мрачнее становились Лоркан и Делвин. Все чаще, оставляя Майкрона наедине с Эльвин, они уходили то на охоту, то на разведку, и подолгу обсуждали план действий – впервые за долгие годы их дружбы, разработанный без участия рыцаря Ордена Щита, сэра Майкрона.

Лоркан и верил Эльвин, и не верил. Сама по себе девушка довольно быстро завоевала его расположение. Она никогда не жаловалась и не бежала от работы, была весела и так искренне интересовалась у спутников укладом жизни вне единственно знакомого ей Замка, что сопротивляться ее обаянию подчас было просто невозможно. Лоркан улыбался, охотно отвечал на ее расспросы, но стоило только Эль – так они стали звать ее между собой – увлечься разговором с кем-то другим, как выражение глаз следопыта, по-прежнему обращенных к ней, неуловимо менялось. Ему не хотелось думать, что она сознательно ведет их к погибели, но он не мог избавиться от подозрения, что эта девушка – просто часть плана неведомого колдуна или того, с кем он заключил пакт. Последнего Лоркан опасался больше всего.

Друзья долго пытались растолковать Эль разницу между волшебниками, чародеями и колдунами. То, что было усвоено каждым из них с детства, на поверку оказалось трудноуловимым. На Фланланде каждый знал, что волшебники учатся магии по книгам, ведьмы и чародеи рождаются с даром и учатся управлять им самостоятельно, а колдуны… Колдуны заключают пакт с древними божествами и темными силами, чтобы получить свою ужасающую силу в обмен на вечное служение. Казалось бы, все просто и понятно, но Эль и здесь умудрилась поставить их в тупик.

Как ведьмы и чародеи узнают, в чем заключается их дар?

Если всем вокруг хочется могущества, почему волшебником не становится каждый второй? Если человек чувствует в себе тягу к волшебству, не значит ли это, что оно в нем уже есть?

Если колдуны получают свою магию, только заключив пакт, как им удается вызвать божеств и темные силы?

Что именно подразумевает под собой вечное служение?

Друзья лишь руками разводили. Эль это нимало не печалило – она просто улыбалась и задавала следующий вопрос, как правило, еще заковыристее. Правда, отдуваться по большей части приходилось Майкрону – да он и не возражал.

Сколь долго бы Делвин и Лоркан ни обсуждали свой запасной план, причины, по которой в него единодушно решили не посвящать Майкрона, друзья не коснулись ни разу. Лишь однажды Делвин обронил вскользь, что «с Майкроном все понятно, непонятно только, что с этим делать» – однако Лоркан эту тему не поддержал и переключился на насущный вопрос.

Как быть, если они попадут в засаду?

В глубине души, и бард, и следопыт не сомневались, что так оно и случится.

Когда выяснилось, что Эль слышала от отца об Ульвине Всезнающем, они надолго лишились дара речи. За это время Майкрон умудрился разговорить новоявленную чародейку и выяснить вот что: в день побега отец объявил Эль, что отбывает по срочному делу. Накануне в их замке объявился гость, и отец допоздна спорил с ним о чем-то в приемной. Эль маялась от скуки в библиотеке, бо́льшая часть книг в которой были написаны на незнакомом ей языке. В какой-то момент ее внимание привлек фолиант на одной из верхних полок, который, судя по корешку, мог быть написан на всеобщем. Раскачиваясь на вершине огромной лестницы и судорожно пытаясь выцарапать с туго набитой полки вожделенную книгу, Эль неожиданно услышала голос отца. Уже потом она обнаружила, что горная порода, разделявшая комнаты, истончилась и искаженные эхом, но вполне различимые звуки из приемной стали слышны в библиотеке. Девушка обратилась в слух – незнакомец спорил с отцом на повышенных тонах, о чем ни Эль, ни безмолвная прислуга замка, ни иные редкие гости не могли бы и помыслить. Отец был зол – она чувствовала это так же отчетливо, как пот, стекающий вниз по спине. Отец был в ярости, но из последних сил сдерживал себя, отвечая гостю нарочито учтиво.

К сожалению, содержание разговора, хоть девушка и слышала бо́льшую его часть, осталось для друзей тайной. Эль едва ли поняла и четверть того, что было сказано. Она была уверена, что несколько раз слышала упоминание Гильдии Волшебства и что неизвестный подозревал ее отца в темном колдовстве, но явно не мог этого доказать. А еще неизвестный утверждал, что отец учит темному колдовству Эльвин – и что это плохо кончится для них обоих. Кем был таинственный гость и в чем именно подозревали ее отца, Эль объяснить не смогла. Зато потом, когда незнакомец покинул замок – друзьям было мучительно интересно, далеко ли он ушел, – отец призвал к себе одну из служанок.

Эту светловолосую короткостриженую женщину Эль знала хорошо – и терпеть не могла. Правая рука его отца, она свободно перемещалась по замку и вовсю шпионила за другими слугами и самой Эльвин. Отец никогда не называл женщину по имени, но явно выделял ее из всех своих присных – что само по себе было поводом ей не доверять. И этой женщине он поручил «заставить их замолчать об исчезновении Ульвина Всезнающего». Затем – как жаль, что Эль могла их только слышать, а не видеть! – он показал ей что-то. Девушка отчетливо уловила шуршание бумаги и услышала, как отец постукивает пальцем по чему-то, лежащему на столе. «Вот здесь» – сказал он, и больше не проронил ни слова.

На рассвете следующего дня отец сухо простился с ней и покинул замок в конном экипаже. Уезжая ненадолго, он ограничивался лошадью, из чего Эль заключила, что этот визит будет официальным и затянется. «Я не знаю, когда вернусь. Будь хорошей девочкой!» – сказал он ей, сухо поцеловал в лоб и ушел, не оборачиваясь.

Хорошей девочкой Эль была ровно до того момента, как экипаж перестал был виден из окна ее башни. Через окно же она, не тратя времени на раздумья, и покинула замок – башня была высечена прямо в отвесном склоне, и от Эль потребовалось лишь подняться до самого шпиля и перелезть на гору. Дальше был долгий спуск и пьянящее чувство свободы от осознания, что отныне она предоставлена самой себе, которое довольно быстро сменилось ужасом от все того же осознания. За следующие пару дней Эль поочередно почти утонула в озере, расшибла колени в буреломе и едва не пала от меча достойного сэра Майкрона. И все же перед перспективой возвращения к отцу эти злоключения померкли, а потому достойный сэр Майкрон в компании верных друзей отправился в незабываемый полет. Весь следующий день Эль очень злилась, обижалась и боялась, но упорно кралась за новыми знакомыми по лесу, потому как менять общество враждебно настроенных людей на компанию белок и медведей было выше ее сил. А дальше они и сами знают.

К этому моменту Делвин и Лоркан наконец собрались с мыслями и набросились на Эль с расспросами с удвоенной силой. В первую очередь их интересовали горгодемоны. От барда со следопытом не укрылось, что о них Эль говорила с откровенной неохотой. По всему выходило, что таинственный отец держал их в замке вместо сторожевых собак и строго-настрого запрещал дочери приближаться к этим тварям в его отсутствие. Вопросов это только прибавило, но добиться от Эль внятных ответов помешал Майкрон, указавший – впрочем, вполне справедливо – на то, что девушка и так рассказала достаточно и явно выбилась из сил.

На следующее утро Майкрон разбудил всех известием, что у него есть план. Раз Эль уверена, что отец еще долго будет в отъезде, и сама она знает в замке каждый угол, они проберутся внутрь, переворошат бумаги ее отца и найдут все, что могут о злом колдуне и пропавшем Ульвине. А еще попробуют понять, зачем отцу Эль понадобились горгодемоны – в версию со сторожевыми собаками, к его чести, не поверил даже Майкрон. Впрочем, рыцарю и в голову не приходило, что Эльвин его обманывает – он думал, что девушка просто не до конца понимает происходящее.

Вечером того же дня, оставив Майкрона учить Эль собирать дрова и разводить костер, Лоркан и Делвин ускользнули из лагеря под предлогом охоты и наконец смогли обменяться впечатлениями.

Первое и главное – Эльвин врет. Не от начала и до конца, возможно, не всегда сознательно, а порой и из благих побуждений, но она определенно что-то недоговаривает. Образ девочки-дикарки, уверенной, что в мире существуют только один Лес и один Замок, не вязался с человеком, полжизни просидевшим в библиотеке и знающим, что конный экипаж нанимают для официальных приемов. Впрочем, это еще полбеды. В другое время на подобные противоречия друзья легко махнули бы рукой. В конце концов Эльвин могла оказаться обычной скучающей аристократкой, разругавшейся с отцом из-за перспективы брака со старым, страшным, но очень богатым соседом и придумавшей себе красивую историю, чтобы впечатлить какого-нибудь – и они даже знают какого! – недотепу-рыцаря.

Все бы было хорошо, не имей они дело со злым колдуном, исчезновением их друга и давно вымершими темными тварями. И противоречия в рассказе Эльвин, связанные с этой частью истории, волновали друзей куда сильнее.

Как Эль смогла научиться колдовству, если отец скрывал от нее свои силы?

Если Эль «давно знала, что ее отец злой» и как будто была предоставлена сама себе, почему она сбежала только после того, как какой-то незнакомец назвал его колдуном?

Как, да помогут им боги, из замка, кишащего шпионами и горгодемонами, можно сбежать через окно?

Если бы Эль не была чародейкой, Лоркан решил бы этот вопрос просто и цинично: попросил бы Делвина спровадить Майкрона и устроил бы ей допрос при помощи дерева, веревки и охотничьего ножа. Совершенно не по-рыцарски, но очень действенно. Но связаться с магически одаренной девушкой, которая сначала легко разделалась с ним и его друзьями, а затем убила троицу горгодемонов, мог только тот, кто равен ей по силе. Единственным же из их компании, кого с большой натяжкой можно было отнести к одаренным, был Делвин – не владевший ничем, кроме магии струн. Майкрон с его наложением рук не в счет. Майкрон вообще не в счет. Сам же Лоркан дальше рисования рун на стрелах и приготовления травяных отваров так и не продвинулся, о чем пожалел едва ли не впервые в жизни.

Друзья в один голос назвали план Майкрона самоубийственным и так же единодушно пришли к выводу, что другого выхода у них нет. Даже если предположить, что Эль встретилась им в лесу не случайно, а была подослана хозяином горгодемонов, она – их единственная ниточка к Ульвину. А значит, в замок придется наведаться. И постараться покинуть его живыми.

Беда в том, что с каждым часом он только приближался, а запасного плана у друзей так и не было.

Ни плана, ни выхода, ни возможности повернуть обратно.

– Они мне не верят. Делвин и Лоркан. – Эль неумело, но очень старательно соскребала чешую с чудом выловленной из крохотной речушки рыбы. – А ты веришь. Почему так, Майкрон?

Рыцарь печально вздохнул и ссыпал в котелок остатки крупы – похоже, в замке им предстоит обнести не только приемную отца Эль, но и кухню.

– Делвин – бард, он очень внимателен к словам, хоть со стороны и может показаться, что сам он расходует их сверх меры. Лоркан – прирожденный следопыт, которого с детства учили видеть то, чего не замечают другие.

– А ты?

– А я рыцарь. Меня учили махать мечом и спасать из беды прекрасных дам. Если в бою слишком много думать головой, можно ее лишиться.

Эль рассмеялась и едва успела отдернуть руку – вздрогнувший от смеха нож почти распорол ей палец.

– Давай сюда.

– Вот еще! Я и так делаю втрое меньше вашего. Не мешай мне приносить пользу.

Они помолчали.

– Значит Делвин и Лоркан увидели в моих словах что-то, что им не понравилось. А тебе нравится все. И ты мне веришь?

– Я верю, что ты не желаешь нам зла и искренне хочешь помочь. – Майкрон ненадолго замолчал, вглядываясь в бурлящую кашу. – Я не жрец, Эль, и мы не в исповедальне. Если ты не хочешь чего-то о себе рассказывать – так тому и быть. – Он наконец поднял взгляд, лицо его стало серьезным и немного печальным. – Я знаю, что ты честна с нами не до конца, и это твое право. Мне не нравится, что ты врешь – меня всю жизнь учили не лгать. И я могу лишь надеяться, что у тебя для этого есть причины.

Эльвин слегка покраснела, но взгляд отводить не стала.

– Значит, ты честен всегда?

– Я к этому стремлюсь. Порой и мне приходится хитрить и что-то утаивать – с незнакомцами. Но друзьям я не вру.

– Друзьям… А они тебе? Делвин и Лоркан который день строят планы у нас за спиной! Ты знаешь, что они говорят?

– А ты знаешь? – с интересом спросил Майкрон.

Эль покраснела еще сильнее и решительно отложила в сторону рыбу и нож.

– Да, знаю.

– И что же? Они говорят обо мне что-то дурное?

– Нет, – веско ответила девушка, – только обо мне.

– Безосновательно? – На лбу у Эль пролегла морщинка, и Майкрон пояснил: – Они говорят о тебе что-то дурное без причины? Или из-за того, что «заметили в твоих словах что-то, что им не понравилось»?

– Даже если и так. Можно же просто спросить!

– Разумеется! Можно просто спросить, а еще можно не врать. Но вы трое предпочитаете этого не делать.

– А ты предпочитаешь не вмешиваться!

– Так и есть.

Майкрон аккуратно взял в руки истерзанную Эль рыбу и в несколько движений снял с нее остатки чешуи.

– Как я уже сказал, я тебе доверяю. Не могу поручиться, что в замке нас не будет ждать засада, но не думаю, что ты сознательно загоняешь нас в капкан. Если хоть половина того, что ты рассказала об отце правда, он бы давно нашел способ от нас избавиться, не привлекая к делу свою дочь и устроив расправу подальше от собственной территории. И все же запасной план на случай, если твой отец окажется могучим колдуном не великого ума, нам бы не помешал. Я обдумываю его уже который день, но так ничего и не придумал – подозреваю, Лоркан и Делвин тоже далеко не продвинулись. Если бы им нужна была моя помощь, они бы ко мне обратились, а если бы у меня был план – я бы им с вами поделился.

– С нами? То есть ты бы и мне о нем рассказал?

– Конечно. – Майкрон невозмутимо порезал рыбу над котелком и с видимым удовольствием помешал содержимое длинной деревянной ложкой.

– Почему ты так спокоен? – в голосе Эльвин прозвучало нечто, близкое к отчаянию. – Ты допускаешь, что идешь на верную смерть, в то время как друзья не желают посвящать тебя в свои планы – и при этом все, что тебя волнует, это рыбная каша!

Майкрон рассмеялся.

– Я не могу влезть в голову к тебе или твоему отцу, но зато могу сделать так, чтобы рыбная каша не пристала намертво к стенкам котелка. Это называется трезвый взгляд на вещи. Что до Лоркана и Делвина… – Майкрон тяжело вздохнул. – Я знаю, что и почему они делают. И пусть я с ними не согласен, а их недоверие для меня обидно… я знаю, что они хотят как лучше.

– Откуда?

– Потому что мы друзья.

– Я не понимаю тебя, сэр Майкрон, – после недолгой паузы призналась Эль. – Впрочем, у меня никогда и не было друзей.

– Поймешь, когда появятся, – заверил ее Майкрон.

Замок был вырезан в горе до того искусно, что Майкрон до последнего его не замечал. А когда заметил…

– С ума сойти! – прошептал Делвин.

– Быть злым колдуном не так плохо, как может показаться, – хмыкнул Лоркан.

Эль посмотрела на него с печалью и, закусив губу, уставилась на замок.

– Отца все еще нет.

– Уверена? – Лоркан испытующе взглянул на нее. – А горгодемоны нас на подходе не атакуют?

– Вряд ли. А даже если и так – я с ними справлюсь, – с вызовом, тщательно скрывающим неуверенность, отозвалась Эль.

Лоркан не стал это комментировать.

А Майкрон все никак не мог перестать смотреть на замок. Казалось, будто какой-то волшебник-великан некогда оплавил склон, ненадолго придав ему пластичность глины, и прямо там, не отделяя его от скалы, принялся за лепку. На скорую руку соорудил громоздкий, но надежный донжон, придал округлую форму бастионам, между ними продавил внутрь горы куртины и закончил свое произведение изящной башней, проступающей из горной породы наподобие барельефа. Затем великан полюбовался на свое творение, хлопнул в ладоши и… снова придал ему несокрушимую твердость.

– Ты уверена, что попасть внутрь вообще возможно? – с неуместным восхищением поинтересовался сэр Майкрон, который именно за этим и проделал столь длинный путь.

– Это значительно проще, чем может показаться. Не знаю, кому Замок принадлежал раньше, но внутри он огромен. У Отца нет такого количества прислуги, да она ему и не нужна. Бо́льшая часть помещений не используются, кое-где даже произошли обвалы – из малого парадного зала существует лаз, заканчивающейся пещерой на другой стороне горы.

– Ты его сверху донизу облазила, да? – завистливо поинтересовался Делвин.

– У меня было очень много времени и мало дел. – Эль пожала плечами. – Как и договаривались, войдем в пещеру у подножия и там поднимемся по старой лестнице. Часть ступенек обвалились, и придется карабкаться, но зато мы попадем прямиком в заброшенные кладовые. До комнат Отца там всего пара лестничных пролетов.

Так они и поступили. Сказать по чести, благодаря стараниям всех бардов мира и в особенности одного конкретного, Майкрон всегда представлял себе проникновение в Цитадель Тьмы куда более тревожно и торжественно. На деле они сначала долго шли по сырым ледяным пещерам с осклизлыми стенами, затем все так же долго штурмовали старую лестницу, опасно крошащуюся под тяжестью их тел и немилосердно царапающую руки даже сквозь перчатки, а под конец и вовсе оказались вынуждены изрядно подышать пылью в кладовых, прислушиваясь к шуму в коридоре – там шла ожесточенная уборка.

– Чувствую себя дураком, – шепотом признался Делвин, – и как прикажете создавать шедевры, призванные прославить меня в веках? Что воспевать? Мох на стенах пещер да пыль из сундуков? Я себе обитель Темных сил иначе представлял.

Эль хихикнула. Майкрон почувствовав ее дыхание на своей шее, немедленно покрылся мурашками с головы до пят и возблагодарил богов, что в кладовых темно-болотный огонь, верой и правдой служивший им освещением и ориентиром, пришлось убрать.

– Не нравится мне это все, – буркнул Лоркан.

– А я что только что сказал? – Делвин, напротив, был в подозрительно хорошем настроении.

Наконец шум в коридоре стих. Эль осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу:

– Идем!

Оставшиеся два пролета лестницы они преодолели, стараясь не дышать. В коридорах было тихо и сумрачно, но это не успокаивало, а лишь нервировало еще сильнее. Как и при первой встрече с горгодемонами, Майкрона накрыло ощущение неправильности всего происходящего. Наконец они оказались перед массивной дверью, за которой начинались комнаты отца Эль. Еще на стадии обсуждения плана Лоркан долго не мог поверить, что колдун их не запирает. Эль клялась и божилась, что таиться в собственном доме отцу не от кого – слуги ни за что не посмеют переступить порог без его приглашения, а от нее самой отец просто не ожидает подобной наглости. Последнее совершенно не вязалось с тем, что Эль изучила замок вплоть до каждого выступа на стене – едва ли в тайне от своего родителя.

Лоркан и Делвин переглянулись и задержали дыхание. Майкрон не сомневался, что все они думают об одном и том же – либо конкретно этот злой колдун самый отъявленный разгильдяй в истории темных сил, либо он ждет их за дверью собственной персоной.

Эль решительно вышла вперед, взялась за тяжелое металлическое кольцо и толкнула одну из створок двери.

Внутри их действительно ждали.

Вот только это был не колдун. Да и насчет «ждали» Майкрон погорячился.

В небольшой тускло освещенной зале, под завязку забитой шкафами с книгами и тяжелыми коваными сундуками, возле огромного стола в самом центре стояли парень и девушка и самозабвенно рылись в бумагах.

Майкрон не видел слуг колдуна, но сразу понял, что это не они.

Дверь захлопнулась за спинами друзей с едва слышным щелчком, но парочка мгновенно вскинула головы. По кожаным курткам с нашитыми на плечах и груди металлическими пластинами и арбалетам за спинами Майкрон уверенно опознал наемников и обнажил меч. Пока незнакомец со все возрастающим изумлением изучал их разношерстную компанию, его подруга успела взять себя в руки и холодным тоном поинтересовалась:

– Зачем вы пришли? Может, еще разойдемся.

– Зачем мы пришли? – возмутилась Эль. – Это покои моего Отца!

– Зря ты это сказала, – буркнул Лоркан и предупреждающе вскинул лук. Наемница, изготовившаяся метнуть кинжал, с сожалением опустила руку. – Мы здесь тоже с неофициальным визитом. Показывайте, что взяли и, если нам это не нужно, валите.

Наемница замешкалась с ответом, а вот ее приятель молчать не стал:

– Да ничего мы не взяли. Ну и бардак развел твой папаша!

Эль открыла было рот, но Майкрон осторожно сжал ее руку, чуть слышно шепнув «не надо!». Демонстративно убрав меч в ножны, он негромко произнес:

– Мы друзья волшебника Ульвина Всезнающего и пришли сюда, чтобы разобраться в обстоятельствах его исчезновения. Мы не претендуем на сокровища и магические знания колдуна, а потому не собираемся вам мешать.

Наемники переглянулись.

– Так и мы не претендуем, – почти жалобно отозвался парень, – и тоже пришли разобраться… в обстоятельствах. Но про Ульвина впервые слышим.

– Пропал кто-то еще? – жадно поинтересовался Делвин.

– Бригитта Тихая. Убита, – лаконично ответила наемница и вернулась к бумагам, перестав обращать на чужаков внимание.

Друзья переглянулись и перевели взгляды на Эль. Девушка пожала плечами – ни про какую Бригитту при ней отец не говорил. Чувствуя себя крайне неловко, Майкрон присоединился к наемникам и начал разбирать скопившиеся на столе бумаги. В большинстве своем это были копии донесений различным правящим особам, схемы и чертежи неизвестных ему артиллерийских орудий, а еще различные фигуры и пентаграммы явно магического назначения, в которых рыцарь тоже ничего не смыслил. Судя по все более резким движениям наемницы и вялому энтузиазму ее спутника, незнакомцы ощущали себя ничуть не лучше – то есть не меньшими идиотами.

– Давайте дверь сундуком подопрем? – подал голос Делвин, даже не пытавшийся подойти к столу и увлеченно разглядывающий карту звездного неба на одной из стен. – Мало ли кому еще сегодня придет в голову тут порыться, а нам и вшестером тесно.

– Вот! – несказанно обрадовался наемник и продолжил, обращаясь к своей спутнице: – Я тебе, между прочим, сразу это предложил, а ты меня идиотом обозвала.

– И в чем я ошиблась? – тихо прорычала девица, отбрасывая за спину очередную кипу листов.

Ситуация с каждой минутой становилась все абсурднее, и Майкрона так и тянуло захихикать, но он благоразумно сдерживал свои порывы. За спиной отчетливо прозвучал скрип – Делвин и наемник волокли по полу тяжеленный сундук, оставлявший глубокие следы в полу. Эль наблюдала за этим со смесью злого торжества и страдания.

– Эй, ты! Дочь своего отца!

Наемница бесшумно отошла от стола и приблизилась к Эль. Недолго думая Майкрон поспешил вклиниться между ними. Говоря по правде, он и сам не знал, за чье здоровье опасается сильнее.

– Мне не нужно ничего, кроме правды о смерти Бригитты. Где-то здесь должна быть карта Греймаунта, из-за которой, возможно, погибла моя подруга. Отдай мне ее, и больше мы с тобой не увидимся – я клянусь, что унесу все увиденное здесь с собой в могилу.

Эль замешкалась. Майкрон изучил ее достаточно хорошо, чтобы понять: она впервые слышит про эту карту и лихорадочно думает, что за секреты успела выведать наемница. Он сильно сомневался, что Эльвин всей душой болеет за шпионскую деятельность своего отца, а значит в зале было нечто, способное навредить ей самой и при этом попасться незнакомке на глаза.

– Я не знаю, кто ты и как тебя зовут, – прочувствованно начал он, обращаясь к наемнице, – но вижу, что помыслы твои чисты. Девица, к которой ты обратилась со столько непочтительными речами, отреклась от своего отца, узнав о его темных делах. Не меньше твоего она радеет за дело света…

– Кругом одни идиоты! – припечатала его наемница и с кривой ухмылкой вернулась обратно к столу. Майкрон не мог знать наверняка, но отчего-то был уверен, что она с трудом сдерживает слезы.

– Майкрон, с тобой все в порядке? – Эль, впервые столкнувшаяся лицом к лицу с его рыцарской ипостасью, выглядела порядком встревоженной.

Делвин хихикнул.

– Это в нем достойный сэр проснулся, сейчас перевернется на другой бок и заснет обратно.

– Эй, наемница! – Лоркан даже не попытался понизить голос, и все присутствующие ощутимо вздрогнули. – Любуйся своей картой. Можешь ее даже забрать, если найдешь карман по размеру.

Одним движением следопыт смел со стола все бумаги. Карта у Колдуна действительно была примечательная: нарисованная прямо на столешнице и проработанная до мельчайших деталей. Майкрон всегда рассматривал карты с сугубо практической точки зрения – и в глазах странствующего рыцаря конкретно эта была абсолютно бесполезна. Но не признать в ней шедевр живописи и каллиграфии он не мог: на огромном столе нашлось место каждому зданию, вплоть до сараев и заборов, каждому дереву и кусту. Одновременно огромная, но для таких размеров все равно чересчур подробная, карта определенно была волшебной.

Наемница, с лица которой впервые сошло ледяное презрительное выражение – открыв при этом вполне смазливую мордашку – на нетвердых ногах подошла к столу.

– Я не понимаю…

Эль встала у нее за плечом.

– Отец касался ее, – негромко произнесла она, – своей магией. На ней пульсируют точки, все еще помнящие его руку. Здесь, здесь… и здесь… – Эль аккуратно заскользила ногтем над столом, держа его достаточно низко, чтобы зрители не перепутали адрес, и в то же время не касаясь столешницы.

На третьей точке наемница глухо застонала, прикрыв рот рукой:

– Это дом Бригитты.

Когда палец Эль остановился на седьмой, стон не сумел сдержать уже Майкрон:

– А это дом Ульвина… Много их еще?

– Всего семь.

Повисла тишина – и почти сразу прервалась оглушительным шуршанием. Второй наемник, о котором Майкрон успел уже позабыть, ожесточенно разгребал сброшенные на пол бумаги, то и дело приговаривая «да где же… я ее точно видел…».

– Приятель, тебе помочь? – насмешливо поинтересовался Делвин.

– Поройся у камина, там я еще не смотрел, – буркнул парень и, почувствовав на себе недоуменные взгляды, все же счел нужным разогнуться. – Мы точно видели еще одну старую карту, такую же здоровенную. Ты сама сказала, что она не подходит, потому что у Бригитты была подробная. Ищите ее, быстро!

– Зачем? – с искренним недоумением поинтересовался Ларкан.

– Потому что кармана размером со стол у меня нет, да и вы вряд ли согласитесь одолжить нам свою подругу! Сам я все эти точки ни в жизнь не запомню!

– Он между прочим дело говорит, – вздохнул Делвин и поплелся к камину.

Майкрон с Лорканом переглянулись и со вздохом присоединились к поискам. Краем глаза Майкрон заметил, что и наемница с Эль, помедлив, разошлись по углам и зарылись в бумаги.

Вскоре им повезло – карта обнаружилась под кипой очередных чертежей. Делвин на правах нашедшего собственноручно уложил ее поверх стола. Карта и впрямь была достаточно схематичной и устарела на несколько десятков лет, но Эль все равно нанесла на нее обозначения.

– Готово. – Эль сложила карту и приготовилась было протянуть ее наемнице, но Лоркан вовремя перехватил руку девушки и сунул карту в карман плаща.

– Не так быстро. Нам самим понадобится копия, а еще я был бы не против обменяться информацией.

– Согласна, – на удивление легко согласилась наемница. – Начинайте.

– Э… Ребята, может не здесь? – Второй наемник тревожно оглянулся. – Не знаю, сколько мы тут проторчали, но равнодушие местных обитателей начинает меня беспокоить.

Майкрон прислушался к внутренним ощущениям – его все так же коробила нарочитая неправильность происходящего, но тревоги по поводу скорого обнаружения он не испытывал. Наоборот, казалось, что они не стоят посреди покоев злого колдуна, а мирно беседуют за столом в какой-нибудь таверне. Им овладело странное чувство успокоения – и оно рыцарю очень не понравилось.

– Я тоже думаю, что оставаться здесь нельзя, – сказал он наконец и направился к сундуку, – убираем его и уходим.

Не успели Делвин с наемником налечь на эту махину с другой стороны, как Эль, все это время рассеянно смотревшая куда-то в окно, ахнула:

– Папа!

Первым порывом Майкрона было броситься к Эльвин и оттащить ее от окна, но Лоркан вовремя схватил его за руку и заставил прижаться к стене. Делвин вместе с наемниками тоже отступили вглубь комнаты.

Эль побледнела как полотно и левой рукой вцепилась в подоконник, а правой неуверенно помахала кому-то, стоящему внизу.

«Кому-то, – передразнил самого себя Майкрон, – злому колдуну, который с нас шкуры спустит!»

Все еще пошатываясь, Эльвин отошла от окна и чуть слышно произнесла:

– Он говорит со слугами, но скоро будет здесь. Я… я могу попытаться его задержать. Возможно, он ничего не знает о моем побеге!

– Сейчас узнает, – цинично заметил Лоркан, – или ты думаешь, что слуги не заметили твоего отсутствия?

– Могли и не заметить, – через силу призналась Эль, – я не впервые… ухожу из Замка.

– Как мне надоело твое вранье… – простонал Лоркан, и Майкрон, испытывая глубочайшую досаду, был вынужден мысленно с ним согласиться.

– Вы тратите время, – оборвала их наемница, – отсюда есть другой выход?

– Да. – Эль глубоко вздохнула и кровь снова прилила к ее лицу, принявшему решительное выражение. – За дверью напротив входа располагается мастерская, а за ней лестница ведущая в жилые комнаты. Поднимайтесь на самый верх и выходите на смотровую площадку – спуститься с нее невозможно, но, если вскарабкаться наверх и добраться до уступа, можно будет пройти левее по склону.

Наемники кивнули и, не сговариваясь, бросились прочь из зала.

– Эль, ты должна пойти с нами. – Майкрон нерешительно протянул девушке руку. – Мы сумеем тебя защитить.

– Ты как-то сказал мне, что никогда не врешь друзьям, – печально улыбнулась Эль. – Или мы не друзья?

– Майкрон, она права, – негромко произнес Делвин, – мы бессильны против колдуна. Мне очень жаль, что так вышло, Эль, и я благодарен тебе за все.

– И мне тоже жаль, Эльвин, – чуть помедлив произнес Лоркан, – не знаю, насколько сурово отец тебя накажет, но уверен, что убивать тебя он не станет. А вот нас – очень даже.

– Времени почти нет. – Эль решительным шагом направилась к двери. – Идите. Сейчас же. Я смогу себя защитить.

Она резко повернула голову, и сундук отъехал от двери сам, с грохотом врезавшись в стену и развалившись на части. Эта картина стояла у Майкрона перед глазами, пока он мчался через мастерскую и вверх по ступеням: маленькая хрупкая Эль, застывшая возле дубовых дверей в окружении обломков старинного сундука.

Он молил богов, чтобы она действительно смогла себя защитить.

Пропажу карты Лоркан обнаружил аккурат на смотровой площадке и разразился бранью.

– Вот вам еще одна причина шевелиться быстрее – теперь нам надо не только спастись от колдуна, но и догнать этих недоумков, – буркнул Делвин, ни мгновения не сомневаясь, куда делась карта.

Вид со смотровой площадки открывался захватывающий и угнетающий одновременно. Здоровая, пышущая жизнью и зеленью часть лесного массива, едва угадывалась где-то на горизонте – под замком простиралась самая мрачная и безжизненная часть Леса Шепотов. Майкрон попытался представить, каково это – когда весь твой мир ограничен ссохшейся землей, торчащими из заболоченной воды корягами и колючими кустами.

«Я не должен был ее бросать».

Друзья приступили к подъему – удивительно, но замок оставался безмолвным. Никакого намека на тревогу и погоню.

– Думаешь, Эль удалось его заболтать? – пропыхтел Делвин, пытаясь забраться на очередной уступ. – Не похоже, чтобы колдуна насторожил бардак в приемной.

– Не знаю, – устало откликнулся Майкрон.

– Думаю, он не впервые застает там бардак. – Лоркан забрался на выступ первым и протянул руку, чтобы втащить Делвина. – Майкрон, очевидно, что Эль его ученица, и при том способная. Наверняка колдун не запирает дверь в свои покои, чтобы любимая дочурка в его отсутствие всю науку не позабыла. Не удивлюсь, если для этого она и разбила сундук – чтобы убедить его, что это просто тренировка.

Майкрон оттолкнул его руку и преодолел последнюю часть подъема сам. В глубине души он не сомневался, что Лоркан прав.

– И все же она нам помогла.

– За что я ей искренне благодарен, – не стал спорить следопыт и многозначительно добавил: – как до этого был благодарен Болотной Ведьме.

– Ведьма получила за свою помощь книгу и лошадей. А что получила Эль?

– Знакомство с нами и дружбу с тобой, – неожиданно серьезно сказал Делвин. – Я думаю, Лоркан прав и Эль знает о делах своего отца намного больше, чем говорит. Но это не значит, что ей это нравится.

– Я не знаю, что думать, – помолчав признался Майкрон, – но чувствую себя ужасно при мысли, что мы ее бросили.

– Зато я знаю, что думать, – мрачно буркнул Лоркан. – Как найти наемников и забрать у них карту.

– Ну найти их будет как раз несложно. – Делвин приставил руку ко лбу, заслоняясь от солнца и разглядывая пологий спуск с горы чуть в отдалении. – Вон они. Вопрос в том, как их догнать…

Лоркан и Майкрон переглянулись и одновременно сорвались с места.

– …не свернув шею, – печально добавил бард, глядя им вслед.

Наемники, не будь дураки, назад тоже смотреть не забывали и погоню засекли быстро. Помогло им это, правда, не слишком: бежать вниз по склону еще быстрее было слишком опасно. С другой стороны, Лоркан и Майкрон тоже не желали почем зря ломать ноги и потому расстояние между преследователями и преследуемыми сокращалось очень неохотно. Делвин же спокойно прошел до конца тропы и осторожно начал спуск, не слишком торопясь на помощь друзьям. Сверху ему было очевидно, что наемники достигнут равнины куда быстрее и получат впечатляющую фору – затея с погоней явно была обречена на провал, но рыцарю и следопыту не помешало бы немного выпустить пар.

За собственное душевное равновесие бард не беспокоился. Пусть Делвин не был ни волшебником, ни колдуном, в его распоряжении был целый мир музыки и слов – магии куда более чистой и подлинной, чем та, которой разит от начерченной кровью пентаграммы или исписанной рунами книги. С момента пропажи Ульвина в звенящей ночной тишине Делвин стал различать далекую музыку, льющуюся из-под пальцев божественного Лимэла где-то в иных мирах. Делвин не знал языка, на котором слагал песню Великий, но был уверен, что различает в ней собственное имя – а также имена Ульвина, Майкрона, Лоркана и Эльвин. Бард не знал, какое место отвели им всем в божественной балладе, но не сомневался, что это не последняя их встреча. Он верил в то, что их с Эль путям еще суждено пересечься, так же сильно, как в то, что Ульвин еще жив, – и все их скитания не напрасны.

Несмотря на близость зловещего замка, злого колдуна и порядком опротивевшего Делвину Леса Шепотов, на барда снизошло умиротворение. Он с видимым удовольствием поднял глаза к небу и залюбовался плавно скользящими по нему облаками, затем перевел взгляд на кроны деревьев вдали, которых уже коснулись лучи заката, и наконец с чувством, близким к умилению, проследил за тем, как ловко лавируют между камней наемники, а его друзья, все еще сражающиеся со склоном, машут им вслед кулаками.

Черт с ними, с наемниками, пусть бегут. Они с друзьями заслужили немного покоя…

За спиной издала протяжный стон лира, и с Делвина разом схлынуло наваждение.

– Берегитесь! – Он и сам не знал, о чем пытается их предупредить, но уже бежал вниз по склону, без оглядки на летящие из-под ног камни. – Майкрон, Лоркан!

Друзья потрясенно обернулись на его крик, и их лица исказились от ужаса:

– Ложись, Делвин!

Лечь Делвин не успел. Споткнувшись, он кубарем полетел вниз – как нельзя кстати, потому что ровно на то место, откуда бард начал свой полет, в то же мгновение приземлился горгодемон.

Стрела, выпущенная Лорканом и воткнувшаяся твари в плечо, ее только разозлила. Делвин докатился до самого подножия горы и глухо застонал. «жив», отметил про себя Майкрон и бросился на чудовище с мечом. Он метил в горло, но тварь успела встать на дыбы и удар скользя прошелся по ее боку. На землю хлынула кровь, но Майкрона это не обмануло – он не ранил тварь по-настоящему, только оцарапал. В следующую минуту оцарапали уже его – страшные когти полоснули рыцаря по плечу, опрокинув навзничь. Чудом не выпустив меч из рук, Майкрон кольнул тварь вслепую и, судя по реву, даже по ней попал. В воздухе просвистело еще несколько стрел – Лоркан выигрывал ему время, чтобы встать на ноги. Не обращая внимания на боль, Майкрон вскочил с земли и перехватил меч здоровой рукой как раз вовремя, чтобы рубануть горгодемону по шее – по крайней мере попытаться, потому что тварь с проворством рептилии ушла от удара и повернулась к нему оскаленной мордой. Крохотные ноздри на остром носу расширились, жадно принюхиваясь к человеческой крови. Горгодемон изготовился к прыжку, но атаковать не успел – сразу два арбалетных болта воткнулись ему сбоку в близко посаженные глаза.

Тварь взвыла и заметалась на месте, и Майкрон поспешил этим воспользоваться, вложив в замах все оставшиеся силы – голова твари дернулась в сторону да так и осталась висеть на оголившихся позвонках. Горгодемон рухнул на бок, забился в конвульсиях и, испустив протяжный стон, издох.

Лоркан бросился было к нему, но Майкрон покачал головой и указал окровавленным мечом на лежащего без движения Делвина. Пары царапин недостаточно, чтобы убить паладина. Даже очень болезненных.

Рыцарь медленно побрел вниз по склону – к стоящим чуть в отдалении наемникам, разрядившим в тварь арбалеты.

– Спасибо. – Рыцарский кодекс настоятельно рекомендовал в таких ситуациях благодарить спасителей прочувствованной речью и обещанием прийти на помощь по первому зову, но сил на это у Майкрона не осталось.

Да и не походили наемники на больших ценителей ораторского искусства.

– Ваш друг в порядке? – негромко спросила девушка. – Мы видели, как он упал. Чудо, что не сломал шею.

– Надеюсь, – вздохнул Майкрон. – Почему вы вернулись?

– Мы услышали ваши крики, а потом увидели эту тварь, – помедлив призналась наемница. – Нам уже доводилось… встречаться.

– Значит вы знали, как она опасна, – улыбнулся Майкрон. – И все равно вернулись?

– Не могли же мы бросить на растерзание демону Ада людей, с которыми совместно обнесли темного колдуна! – ухмыльнулся наемник.

– Что не помешало вам обнести их самих, – буркнул подошедший Лоркан. – Делвин ударился головой и порезался о камни, но жить будет.

Майкрон облегченно перевел дух.

– Рад слышать, что ваш друг в порядке, – ни чуть не смутился наемник, – а что до карты… Мы предпочитаем именовать это «духом соперничества», что, позволю себе заметить, не отменяет помощи и взаимовыручки.

– К вопросу о взаимовыручке, – его напарница впервые улыбнулась. – Раз уж нам все равно пришлось продолжить знакомство, предлагаю вернуться к прерванному разговору. Вы предлагали обмен информацией.

– Конечно, – нарочито радостно поддержал ее Лоркан: – Начинайте.

Наемников звали Сирван и Нисса. Если верить их словам, оба происходили из Келланда. Как к этому относиться Майкрон не знал – с одной стороны, мир между вольным городом и королевством считался незыблемым, с другой стороны – келландцы были известны своей нетерпимостью к магии. Если в бегство в Греймаунт ради наживы рыцарь мог поверить легко, то вся дальнейшая история Ниссы вызывала у него сомнения.

А история была вот какая.

Как и его собственная, она начиналась с волшебника. Точнее сказать – с волшебницы. Как и Ульвин Всезнающий, Бригитта Тихая исчезла без борьбы и свидетелей. Вот только, в отличие от Ульвина, пропавшей она числилась недолго – на следующий день безжизненное тело волшебницы обнаружили соседи в пересохшем устье реки позади ее собственного дома. Бригитта была убита, и убита жестоко – истерзана почти до неузнаваемости.

Последним человеком, который видел ее живой, и по несчастью последним человеком, с которым ее видели живой, была Нисса. Бо́льшую часть жизни наемница проводила в разъездах и всегда останавливалась у подруги.

– Той ночью я должна была быть вместе с ней.

Друзья вместе с наемниками сидели у костра и поочередно передавали друг другу глиняную кружку с горячим травяным отваром. Нисса зябко поежилась и покрепче обхватила ее ладонями.

– Но у меня возникли… дела… и я вернулась только под утро. Бригитты уже не было. Накануне моего ухода мы поругались. – Это признание далось Ниссе с видимым трудом. – Сильно поругались. Много чего друг другу наговорили, вопили, как две кошки, дерущиеся за шкурку от колбасы. Переполошили соседей. Я решила, что Бриггс просто злится на меня и скоро придет. Это было совершенно на нее не похоже, но тогда меня это не насторожило. А потом… потом соседка отправилась за водой и увидела ее у реки. То, что от нее осталось.

– Где ты была на самом деле? – Если Нисса не лгала, Майкрон сочувствовал ей от всей души, но пока ее история звучала не слишком убедительно.

Наемница поморщилась и промолчала.

– Хорошо, – примирительно кивнул Лоркан. – Нисса, эти твои дела… ты уверена, что они действительно не имеют отношения к гибели Бригитты? Я готов тебе поверить и не хочу потом разочаровываться.

– Не имеют, – решительно сказал Сирван и заработал предупреждающий взгляд от своей подруги. Взгляд он проигнорировал. – Мы с Нис были вместе. В отличие от нее, я не состою в Гильдии. Это долгая история, и к Бригитте она точно не имеет отношения, так что от подробностей я вас избавлю.

– А еще она идиотская, – буркнула Нисса и недовольно посмотрела на Сирвана. – Давай ты нас избавишь от нее вообще? Я уже сказала…

– Но тебе не поверили. – Сирван пожал плечами. – Причем уже не впервые. Хотя я и просил меня не выгораживать. Так вот, мне перепал хороший заказ от одного старого знакомца. Работа не бей лежачего, деньги большие, но нужен напарник – и я обратился к Ниссе.

– Вы не всегда работаете вместе? – удивился Делвин. – Я думал вы… действуете в паре.

Нисса и Сирван переглянулись и скорчили друг другу рожи. Все остальные засмеялись.

– Мы время от времени отправляемся в свободное плавание, – наконец призналась Нисса и, обреченно вздохнув, продолжила: – потому что вместо обычной наемнической работы, этот вот… – Получивший затычину «этот» с готовностью испустил предсмертный стон. – То и дело ударяется в сомнительные авантюры. Навроде той, в которую он меня втянул в ночь исчезновения Бриггс. Я не могу сказать вам, что и для кого мы делали, но по закону вольного города нам, в случае раскрытия, грозили не только проблемы с Гильдией. На что Бригитта мне справедливо указала. С этого и началась наша ссора.

Нисса опять замолчала, но поторапливать ее никто не решился.

– Бригитта терпеть не могла Сирва. Прости… – Она поспешно погладила напарника по руке. – Но это правда. И не делай вид, что у нее не было на то причин. Она считала, что, если бы не Сирван, то я давно остепенилась бы в Греймаунте и зажила спокойно, не рискуя ежемоментно лишиться головы. Бриггс тоже была из Келланда. Мы выросли на одной улице: я мечтала о приключениях, а она – о магии. Бригитта Тихая… Она добилась немалых успехов, но со временем книги заменили ей людей. У нее не было ни друзей, ни работы, ни лишних поводов выходить из дома. Она даже на рынке года два не бывала – когда-то я сама предложила ей договориться с местными торговками о доставке продуктов за регулярную плату. Я была единственной связью Бриггс с внешним миром, и она очень страдала в мое отсутствие. Бригитта считала судьбу наемника опасной и беспутной, в каком-то смысле даже аморальной. – Нисса печально улыбнулась. – А я была довольна такой судьбой. В тот вечер она узнала о нашем с Сирвом «заказе» и закатила мне скандал. Кричала, что я воровка и… убийца. Дошло даже до того, что она сказала… – Нисса осеклась и с усилием закончила: – «ты не будешь заниматься этим, живя под моей крышей. Не тащи свою грязь ко мне в дом».

Повисло молчание. Нисса опустила голову, и пышные волосы упали ей на лицо. Сирван попытался приобнять ее за плечи, но девушка резко дернула головой, и он убрал руку.

– И что ты ответила? – печально спросил Делвин.

Нисса подняла глаза – сухие и бесстрастные.

– Что это мой дом. Что он куплен и построен на мои «кровавые» деньги. И единственная грязь, которую я сюда затащила, – это она.

– Мне очень жаль, Нисса, – наконец сказал Майкрон, – я уверен, что твоя подруга знала, что ты на самом деле так не считаешь.

– Это уже не важно, сэр Майкрон, – мрачно усмехнулась наемница, – чтобы Бриггс обо мне ни думала, свидетельствовать ни за, ни против она не может. Важно, что видели и слышали люди. А они слышали, как мы ругались и как Бриггс называла меня воровкой и убийцей. В ту ночь нас с Сирвом никто не видел – мы не зря едим свой хлеб, и впервые я об этом жалею. Окажись мы под стражей, все бы было иначе. Может, я и провела бы пару лет в Цитадели, но никому бы и в голову не пришло приговаривать меня к виселице за убийство лучшей подруги.

– Подожди… – потрясенно прошептал Лоркан. – Ты ведь сказала, что Бригитту растерзали?

– Так и было, – кивнул Сирван, – а перед этим ее ударили ножом прямо в сердце. Городская стража решила, что Нис убила ее, а потом бросила в устье реки. А рваные раны… это списали на голодных собак.

Лоркан рассеянно постучал кулаком по колену. Майкрон и сам знал, о чем он думает – версия городской стражи была не так уж невероятна. Ничто не мешало наемнице в пылу ссоры убить подругу, обстряпать темные делишки вместе с напарником и, вполне возможно, что с ним же, под покровом ночи отнести тело к реке.

– Я этого не делала, – с расстановкой произнесла Нисса. – Кроме того, вы еще не все слышали.

– Где ты видела горгодемона? – поинтересовался Делвин.

В отличие от друзей, он был склонен скорее поверить наемнице. Сама по себе Нисса производила неоднозначное впечатление, а вот ее напарник был Делвину симпатичен. На шалопая-авантюриста, способного свистнуть плохо лежащий артефакт или отправиться на поиски несуществующего клада, Сирв походил. А на хладнокровного убийцу ни в чем неповинных волшебниц – нет. Другой вопрос – на что он был готов ради Ниссы…

– К этому я и веду. После того, как нашли Бригитту… я много думала о наших последних встречах и поняла кое-что. Она назвала меня воровкой и убийцей. В пылу ссоры я решила, что речь о моей работе. Убийцей, – каждый раз произнося это слово, Нисса сжимала зубы все сильнее, – она меня уже называла. И да, охраняя важных господ, мне доводилось убивать людей. Но я никогда не бралась за такую работу целенаправленно. Я так считаю: устраиваешь разбой на большой дороге, будь готов к арбалетному болту в сердце. Но я никогда – никогда! – не нанималась убивать. Бриггс это знала, и знала, как меня корежит от одних только намеков на это.

– Ты нет, а Сирван? – быстро поинтересовался Лоркан.

– Шутишь, что ли? – фыркнула Нисса. – Нет, под сомнительными авантюрами я имела в виду охоту на утерянные артефакты и гномьи сокровища.

Делвин рассмеялся, не обращая внимания на удивленные взгляды.

– Полконтинента только этим и заняты, – буркнул Сирв, смущенный, но не сломленный.

– Так вот, – повысила голос Нисса, – уже потом я поняла, что слово «воровка» услышала от Бриггс впервые. И нет, в ту ночь мы ничего не воровали.

– Да скажи ты им уже!

– Да, – поддержал Сирвана Делвин, – скажи нам.

Нисса застонала.

– Ну хорошо, хорошо… Этого дурака наняли раскопать могилу! И не надо так страшно на меня смотреть! Мы ничего оттуда не брали, клянусь!

– Мы даже кое-что туда положили, – желая спасти ситуацию, добавил Сирв. Поняв, что это ее только усугубило, он со вздохом продолжил: – Один мой знакомый недавно похоронил супругу. Избавлю вас от лишних вопросов: к ее кончине он отношения не имеет и в момент… печального события… был на другом конце континента. Горевал он недолго, потому как супруга его хоть и была богата и родовита, молодостью и красотой перестала отличаться задолго до их бракосочетания. А они провели вместе три десятка лет! Наследство вдовцу осталось приличное, и вскоре снова женился. Аккурат после свадьбы почившая супруга… начала его беспокоить.

– Бродить по коридорам фамильного замка, тоскливо завывать и лезть к ним с молодой женой в спальню? – живо заинтересовался Делвин.

– Добро бы. Тогда бы он обратился к магам, и мы бы тут с вами не сидели. Нет, – Сирв отбросил ироничный тон и продолжил уже серьезно: – Она стала ему сниться. В качестве подарка на свадьбу он преподнес молодой жене любимые серьги покойной. Она требовала их назад. Через пару месяцев такой жизни он не выдержал и обратился ко мне. Попросил положить лурреновы серьги к ней в гроб. Раскопать свежую могилу дело не трудное, но быть застигнутым стражей по пояс в земле мне не хотелось, и я попросил Нис подежурить.

– И вы действительно это сделали? – изумился Лоркан. – Пошли на кладбище, раскопали могилу, вскрыли гроб – и снова закопали? Вместо того, чтобы выкинуть серьги в реку, забрать деньги и спать спокойно?

– За кого ты нас принимаешь? – абсолютно искренне возмутился Сирван. – Если наемник согласился взяться за работу, он обязан ее выполнить.

– Сирв прав, – кивнула Нисса. – Знать не знаю, совесть его мучит или в самом деле покойная жена, но это не наше дело. Да и не это главное. Я, – Нисса выразительно посмотрела на Сирва, – ни разу в жизни ничего не украла.

– До сегодняшнего дня, – педантично поправил ее Лоркан и в ответ на недоуменный взгляд вскинул бровь. – Карта колдуна.

– Точно. – Нисса неожиданно улыбнулась. – С почином меня…

– Это все очень трогательно, – не выдержал Майкрон, – но давайте вернемся к Бригитте. Ты поняла, почему она обозвала тебя воровкой?

– У меня есть предположение, – осторожно сказала Нисса. – За несколько дней до смерти Бригитты я обнаружила у нее дома фрагмент карты. Не помню, что именно искала, но наткнулась на лист бумаги с изображением Аристократического квартала. Я уже говорила, Бриггс практически не покидала дом, и наличие у нее карты меня удивило. Более того, я быстро поняла, что она нарисовала ее сама. Это было… странно. Вот точно так, как мы видели у колдуна: карта была одновременно очень подробной, но при этом миниатюрной, хотя я и очень четко видела на ней каждую деталь. Когда Бриггс увидела у меня в руках этот листок, она вышла из себя. Обвинила меня в том, что я роюсь в ее вещах, пытаюсь выведать ее секреты… У моей подруги был не самый простой характер, поэтому я не придала этому значения, а за два дня до смерти Бригитта сказала мне, что кто-то залез в ее архив и одна из бумаг пропала. Она упомянула это между делом, и я даже не сразу поняла, о чем идет речь. Видимо… Видимо Бригитта решила, что я ее украла. Но это тоже не правда.

– Как ты узнала, где искать оригинал?

– Вы не представляете, сколько раз я прокручивала в голове тот эпизод, пытаясь восстановить в памяти все до мельчайших деталей. Что-то тогда привлекло мое внимание, но я сразу поняла, что именно – слишком меня заворожил ее необычный вид. На карте был изображен фрагмент Аристократического квартала. Сначала я решила, что это где-то рядом с Гильдией Волшебников, но довольно быстро поняла, что ошибаюсь. Она там тоже была, но в самом верху. А в самом центре располагалось чье-то поместье – мы тогда еще не знали, чье. К тому моменту появляться на улицах я уже не рисковала, и Сирв попытался разузнать, кому принадлежит этот дом. Разузнал.

– Лорду Меррику Кальдеру, – торжественно произнес Сирв, явно рассчитывая произвести эффект. Рыцарь, следопыт и бард уставились на него с недоумением. – Вы понятия не имеете, в чей замок залезли, да?

– Теперь видимо имеем, – осторожно сказал Делвин. – Кальдеры из Греймаунта относятся к родовой аристократии, верно?

– Верно, – мрачно отозвался сэр Майкрон. – Род Кальдеров очень влиятелен и богат, Делвин. Когда-то они были союзниками Ордена Щита, пока не покинули рыцарское сословие, чтобы обратиться к чародейству и алхимии.

– Меррик Кальдер – один из верховных магистров Гильдии Волшебников, – подтвердил Сирв. – И стоило мне начать расспрашивать ночной народ о его поместье, как за нами с Нис явилась тварь, которую вы называете… Как кстати вы ее называете?

– Горгодемон, – подсказал Делвин.

– Ты сам это придумал?

– Нет, Болотная Ведьма научила.

– Так вот. Нам несказанно повезло – пока мы метались по маленькой комнатушке, эта гадина опрокинула на себя масляную лампу. Нам осталось лишь высечь искру – и тварь отправилась обратно к Луррену. Стало понятно, что городская стража Греймаунта не худшее, что с нами может случиться, и мы поспешили покинуть город. Пытаться пролезть в поместье Кальдера мы даже не пытались, а вот с замком решили попытать удачи.

– Как вы о нем узнали?

– Кальдер его особо и не скрывает. В аристократических кругах про эту каменную дуру не слышал только ленивый – по легенде, ее сотворил первый алхимик в их роду. Понятное дело, что простому народу о таких делах никто не докладывает… Да и сами Кальдеры еще пару веков назад нагнали вокруг этих гор жути, чтобы дуракам неповадно было туда соваться. – Лоркан, Майкрон и Делвин рассмеялись. – Но наемники такой народ – от нас старинных крепостей не утаишь. Один мой знакомый… который никогда не был женат!.. как-то сопровождал на прием в этом замке известную волшебницу. Слово за слово…

Наконец Майкрон решился. Этот вопрос вертелся у него на языке с того момента, когда наемники впервые упомянули колдуна.

– Вы что-нибудь слышали о его дочери?

Сирв кашлянул и сосредоточил все внимание на опустевшей глиняной кружке у него в руках.

– Насколько нам известно, Кальдер никогда не был женат.

– И все же вы что-то слышали?

– Да, – кивнула Нисса, – что он взял на воспитание девочку. Среди ему подобных это почти то же самое, что публично признать ребенка бастардом. Правда, никто никогда ее не видел, и в Греймаунте она не бывала. Ходят слухи, что со временем стало ясно, что девочка нездорова. Проще говоря, она – сумасшедшая.

Той ночью Майкрон вызвался дежурить первым и не мог сомкнуть глаз до рассвета – утешала его только мысль о том, что это позволило поспать остальным. Утешала, правда недолго: наемники ругались на чем свет стоит, упрекая его в беспечности, и рыцарь даже не попытался объяснить им, что волновались они зря. Не было в подлунном мире человека, меньше расположенного ко сну, чем достойный сэр Майкрон.

Всю ночь он просидел у костра, то и дело подкидывая в него дрова и прислушиваясь к происходящему в лесу. Майкрон знал, что попытайся он лечь и уснуть – будет до бесконечности прокручивать в голове события этого дня: от расставания с Эль до рассказа Ниссы. Единственным спасением от этих мыслей была работа – пусть и не сражение с монстрами, но хотя бы стояние в дозоре.

Утром друзья поведали наемникам историю исчезновения Ульвина и его поисков – довольно бессис-темных и бесславных. После было решено всем вместе двинуться в сторону Забытого Берега. Необходимость пополнить запасы, передохнуть и обсудить дальнейший план помогла им принять решение почти мгновенно. Кроме того, Греймаунт обладал достаточным влиянием, чтобы потребовать от любого из государств выдачи преступницы, а потому Забытый Берег был идеальным укрытием. Свободная территория, по которой рассредоточились независимые поселения и крохотные захолустные княжества, не управляемая единым центром – идеальное укрытие для тех, кому лучше не ступать на территории больших городов. Не то чтобы убийство Бригитты было преступлением, из-за которого Гильдия Волшебников стала бы переворачивать континент вверх дном… Куда больше вынужденных соратников страшила мысль о том, что Кальдер задействует свои связи и использует мнимое преступление как предлог, чтобы избавиться от неугодных.

Всю оставшуюся часть дня они пытались понять, чем именно успели так насолить колдуну и почему он в итоге оставил их в покое. Последнее волновало Лоркана больше всего, и он то и дело возвращал разговор к этой теме. Какой смысл был посылать за ними одного-единственного горгодемона и после его убийства прекращать любые попытки на них напасть? Почему в конце концов колдун не явился лично?

Майкрон почти не вмешивался в разговор, предпочитая чеканить шаг в самом конце отряда. То и дело рыцарь ловил на себе встревоженные взгляды друзей, но вслух они ничего сказать не решались – чтобы избавить их от угрызений совести, он пожаловался на раны.

«Ты как-то сказал мне, что никогда не врешь друзьям», – прошептала у него в голове воображаемая Эль, и Майкрон поморщился от боли до того искренне, что Делвин и Лоркан до самого вечера не спускали с него глаз.

Наговорившись за день, они рухнули у костра почти без сил. Майкрон приготовился к очередной бессонной ночи – и провалился в беспамятство словно под лед.

Что именно его разбудило, он так и не понял. Тело, направившее все силы на заживление ран и наконец-то дорвавшееся до сна, отчаянно не желало принимать вертикальное положение. И все же рыцарь встал на ноги и потянулся за мечом.

– Майкрон? Все хорошо, раны не беспокоят? – Лоркан едва заступил на дежурство, а потому продолжал чуть сонно щуриться.

Майкрон рефлекторно коснулся рукой плеча и поморщился. Было больно, но не настолько, чтобы этим обеспокоиться. Или из-за этого проснуться.

– Нет, но меня что-то разбудило.

Друзья замерли и прислушались. Плюясь искрами, потрескивал огонь, где-то в чаще леса кричала ночная птица, Сирв бормотал что-то во сне.

– Нисса только-только меня подняла, – шепнул Лоркан, – сказала, что все тихо, но невдалеке прошел какой-то зверь. Не то кабан, не то медведь. Она думала нас разбудить, но он не захотел приближаться к огню.

– Надо полагать, о своем нежелании зверь сообщил ей лично? – не открывая глаз, ехидно поинтересовался Делвин.

– Оставил расписку, – буркнула наемница, тоже не спеша подниматься, – утром почитаешь.

– Вставайте, – негромко, но резко сказал Майкрон. – Нисса, буди Сирва. Что-то не так.

Нисса бесшумно вскочила на ноги и с нескрываемым удовольствием пнула Сирва под ребра. Вернее, попыталась – он в последний момент поймал ее за ступню и легонько дернул на себя. Девушка потеряла равновесие и шлепнулась на задницу, задев рукой пустой котелок – тот покатился по земле, грохоча забытой внутри ложкой.

Майкрону показалось, что звон котелка разнесся по округе дальше колокольного. Наконец наступила тишина, и рыцарь почувствовал, как заполошно забилось в груди сердце.

Ничего не произошло.

Из кустов не выскочили орды горгодемонов вперемежку с разбойниками, не появился в пламени костра злобно хохочущий колдун, только Делвин шумно выдохнул и помянул Луррена, что в темное время суток было ему несвойственно.

– Вы идиоты, – мрачно заключил Лоркан. – Оба.

– А что случилось-то? – изумился Сирв. – Почему не спим?

– Сэр Майкрон велел тебя будить, – ехидно отозвалась Нисса, а потом уже серьезно добавила: – И вообще-то был прав. Я тоже думаю, что нужно уходить.

– Кто я, чтобы возражать достойному рыцарю, – буркнул Сирв и дальше собирался молча.

Подумав, Майкрон призвал болотный огонь – он уже вскользь упоминал о нем при наемниках, но ведьмин дар заинтересовал их мало. Схлопотав по руке от Делвина, Сирв быстро переборол искушение ткнуть в огонь пальцем, а Нисса и вовсе старалась держаться от него подальше, избегая даже наступать в пятна света, которые он оставлял.

– Ты же дружила с волшебницей! – чуть более уязвленно, чем хотелось, заметил Майкрон.

– Вот именно – с волшебницей. Я уважаю знания, которые можно извлечь из книг. Разум поддается тренировке – как и тело. А от колдовства стараюсь держаться подальше, – невозмутимо ответила Нисса, заработав приязненный взгляд от Лоркана.

– Тебе поэтому так не понравилась Эль?

– Мне тогда никто из вас не понравился, – пожала плечами наемница, – а что она ведьма, я и вовсе только потом узнала.

– Чародейка, – скрипнув зубами, поправил ее Майкрон. – Эль – чародейка.

– Эль – дочь Кальдера, родная или приемная. Этого вполне достаточно, чтобы мне не понравиться.

Майкрон не видел выражения лица Лоркана, но знал, что друг внимательно прислушивается к их разговору. И что он не на его стороне.

С трудом сдерживаясь, чтобы не взвыть от разочарования, Майкрон прибавил шаг и вырвался вперед. До самого рассвета они шли в молчании.

В течение следующих двух дней ничего не происходило. Стоило первому солнечному лучу показаться над горизонтом, как они пускались в путь. Едва начинало темнеть – останавливались на ночлег. Передвигаться ночью было слишком опасно, хоть никто из них и не мог внятно объяснить, в чем эта опасность заключается. При этом в обычное время наемники работали преимущественно в темное время суток, бард нередко развлекал гостей на пирах до самого рассвета, а рыцарь и следопыт и вовсе не обращали внимание на смену дня и ночи, когда были заняты выслеживанием монстров и сражением с ними.

Тем утром Делвин и Майкрон отправились на разведку. По всем прикидкам они уже почти достигли Забытого Берега и необходимо было оценить обстановку – как минимум понять, к какой части берега привело их блуждание по лесам.

К большой досаде рыцаря, с малолетства заучивавшего стратегически важные пункты по всему континенту, бард опознал крепость первым, едва на нее взглянув:

– Волчий Череп. Мы порядочно забрались на север.

– Ты часто здесь бывал? – удивился Майкрон.

Сам он оказался на Забытом Берегу впервые. Орден Щита не имел влияния на эти земли и не искал его, а потому не поощрял своих паладинов забираться в такую глушь. Сэр Майкрон мало интересовался политикой и предпочитал приходить на помощь тем, кто в ней нуждался, а не тем, чья благодарность сулила большую выгоду. Вот только местные жители предпочитали решать проблемы без участия пришлых рыцарей – и это решение следовало уважать.

– Когда-то это были Великие Земли, друг мой. Эльфы, гномы, люди – кто только не находил приют на этих скалистых берегах. И все жили в мире – хоть в такое и трудно поверить. Сейчас об этих временах напоминают лишь кишащие тенями прошлого руины.

– Орки?

– А еще огры, гоблины и одним богам известно какие твари. Чтобы сломить дух этих земель, потребовалось пролить много крови, Майкрон. Последнее, что сделали людские и эльфийские короли – загнали армии нелюдей в Домарх. Цена этой победы оказалась непомерной – Забытый Берег пришел в упадок. Время великих правителей прошло, на смену годам процветания пришли годы голода, разбоя и болезней. Забытый Берег не испытал того медленного увядания, которое когда-то позволило Йонвалу и Ольмении сохранить суверенность, утратив былое могущество. Он стремительно разлагался, как брошенная на солнце выпотрошенная рыба. Но когда Домарх изготовился нанести новый удар…

– Греймаунт пришел на помощь оставшимся городам и вместе с Форэнди и Келландом отбросил армии противника обратно в горы. В благодарность, Ривнелл и Фастейн, два последних вольных города Забытого Берега, принесли клятву верности Греймаунту. Почему, кстати, вольному городу, а не королевствам? Греймаунт боялся потерять влияние?

– Сэр Майкрон, мне стыдно за ваше образование! – беззлобно рассмеялся Делвин. – Подумай сам, какое у Ривнелла и Фастейна может быть влияние? Как я и сказал – Забытый Берег утратил все свои богатства. Нет, дела обстоят куда проще. Келланд от Домарха защищают горы, а Форэнди находится слишком глубоко на континенте – чтобы добраться до него оркам предстоит пересечь пролив. А вот если они захватят Забытый Берег – путь на Греймаунт окажется открыт, в то время как он сам надежно заперт на узкой полоске суши между двумя морями и горным массивом. Наш самый вольный и самый древний сильнее всех заинтересован в том, чтобы Забытый Берег держал удар. Ривнеллу и Фастейну Греймаунт без надобности, это ему они нужны до зарезу – пусть не процветающие, но готовые закрыть собой сердце континента. Они защищают Греймаунт, а Волчий Череп – их. Мы в самой узкой части Забытого Берега, Майкрон. Прямо за этой крепостью начинается море. Если хочешь знать, ежегодно в честь победы над Домархом здесь устраивают празднество, на которое любезно приглашают твоего покорного слугу.

– Дай угадаю – последний раз ты был в Волчьем Черепе ровно год назад?

– Ты еще не совсем потерян, сэр рыцарь!

– Раньше чем историю, я начал учить только геральдику.

– И она далась тебе куда лучше, а?

– Не сказал бы, но проигнорировать штандарт, знамена и флажки, когда под ними не видно стен, довольно трудно. Впрочем, изображение на тех пурпурных прямоугольных знаменах я припоминаю. Правда, в свете всего того, что мы узнали, удивлен, что им еще пользуются.

– Майкрон, только не говори, что это…

– Рыцарский герб Кальдеров, точно.

– Вам не кажется, что это все меньше похоже на злодейский план – и все больше на банальное недоразумение?

– Нис, как ты его терпишь?

– Сама не знаю. Хочу напомнить, что это недоразумение нас едва не прикончило.

– Не доказано. С чего мы вообще решили, что именно Кальдер управляет этими тварями?

Этот вопрос неожиданно поставил всех в тупик.

– Нет, я серьезно. – Сирв сложил руки на груди и пытливо посмотрел на собеседников. – Почему именно Кальдер?

– Потому что им заинтересовалась Бригитта. Ты не хуже меня это знаешь. – Нисса устало потерла лоб и в упор посмотрела на Сирвана. – Бриггс, которая годами не проявляла интереса ни к чему, кроме книг, вдруг начинает интересоваться им и рисует карту его поместья. Пропадает карта. Убивают Бриггс. Ты не делаешь даже попытки к нему приблизиться – только задаешь пару вопросов, и вот мы уже убегаем от якобы вымершей демонической твари. В его замке находится та самая карта, копию с которой сделала Бригитта. Собственная дочь Кальдера говорит нам, что на этой карте напротив дома Бригитты стоит его магический отпечаток. Когда нам чудом удается оттуда удрать, на нас снова нападает тварь. Раньше тебе этого было достаточно.

– Я медленно соображаю. – Сирв философски пожал плечами. – Но, пока мы гуляли по лесам, успел охолонуть. Поэтому нет – мне этого недостаточно. Мы понятия не имеем, откуда Бригитта срисовала эту карту, и у кого еще она есть. Я, например, в магических картах ничего не смыслю. Может, у каждого волшебника таких с десяток на каждой рабочей поверхности, включая нужник! На копии Бригитты было не только его поместье, ты сама говорила, что узнала как минимум здание Гильдии. Мы не знаем, ни зачем Бригитта ее сделала, ни куда она делась – очень может быть, что твоя подруга сама ее потеряла, а еще лучше – спрятала, чтобы вылить тебе на голову очередной ушат помоев. Я тоже ее терпеть не мог, Нис, да будет тебе известно. И прежде чем ты начнешь на меня кричать и швыряться предметами, позволь, я закончу. Не знаю, кто и зачем убил Бригитту, но я бы на его месте тоже избавился от свидетелей. И пусть той ночью тебя не было в доме, повесить убийство на мертвую наемницу куда проще, чем на живую. Мои расспросы и покушение на нас с тобой могут быть никак не связаны.

Нисса закусила губу и уставилась в землю.

– Мне нечего тебе сказать, Сирван.

– Зато мне есть, – подал голос Делвин. – Скажу откровенно – все, что вы делали до того, как встретиться с нами в замке, за пределами моего понимания. С таким же успехом, вы могли вместо замка Кальдера отправиться штурмовать его кабинет в башнях Гильдии. Они хотя бы были на карте Бригитты. Но мне интересно, как ты объяснишь то, что увидела Эль.

– А с чего вы вообще взяли, что она что-то увидела?

– Сирван, послушай…

– Сэр Майкрон, – Сирв глубоко вздохнул, – я понимаю. Правда. – Он выразительно скосил глаза на Ниссу, все еще мрачно рассматривающую мыски сапог. – Я очень хорошо вас понимаю. И у меня нет намерений задеть ваши чувства и бросить тень на образ вашей прекрасной дамы, но от этого зависит наша жизнь, а потому я прошу вас меня выслушать. Если я правильно понял из рассказа ваших друзей, с самого начала, с самой первой встречи эта девушка только и делала, что лгала вам.

– Это не так. – Майкрон понял, что если перейдет на крик, как ему нестерпимо хотелось, то только усугубит свое положение. Пришлось собраться с силами и заговорить нарочито спокойно и дружелюбно. – Эльвин сразу сообщила нам, что ее отец – злой колдун, который хочет сделать из нее темную ведьму.

– Насчет сразу я бы поспорил… – начал Лоркан, но Майкрон грубо его прервал:

– Но насчет того, что она от нас этого не скрывала, ты спорить не будешь?

– Хорошо. – Сирв поднял руки в примирительном жесте. – Девушка сразу предупредила вас о том, что ее отец – колдун. Затем вы поссорились, и Эльвин на вас напала – пока все верно? Да? Отлично. В течение всего следующего дня девушка кралась за вами, незаметно для следопыта и бесшумно для барда. Сэр Майкрон, Лоркан и Делвин не раз описывали мне нападение горгодемонов, но от вас я этой истории не разу не слышал. Не окажете мне честь?

Однажды, еще до того как он получил звание паладина, Майкрон оказался лицом к лицу с ограми в горном ущелье. Злобные твари теснили его со всех сторон, а за спиной была лишь уходящая в бесконечность отвесная скала… и даже тогда он не ощущал себя таким загнанным в угол, как в ту минуту, когда Сирван попросил его рассказать о нападении горгодемонов.

Потому что он знал, что сейчас произойдет, но все равно был вынужден приступить к рассказу.

– Все началось с болотного огня. Он предупредил нас об их приближении, разорвавшись на целый рой небольших огней. Как только это произошло, твари вышли на поляну. Мы были настолько потрясены их видом и появлением, что растерялись. Они тоже не нападали, почему – я не знаю. Одна встала на дыбы, другая принялась рычать… Затем они замерли и как будто… не знаю точно, как это описать, но как будто они о чем-то говорили между собой, мысленно. Затем они напали – в этот момент появилась Эль и отбросила их точно так же, как нас накануне. На землю твари упали уже мертвыми. Эль потеряла сознание, и мы поспешили прочь. Нет, прошу меня извинить – Лоркан остался их осмотреть, а мы с Делвином унесли Эль. Вот и все.

– Сэр Майкрон, вы сказали, что одна из тварей встала на дыбы, а вторая рычала. Что делала третья тварь?

– Смотрела нам за спину. Куда-то в кусты.

– В те самые, из которых появилась Эль?

– Наверное. Да. Возможно, она учуяла ее издалека и насторожилась.

– Возможно… – Сирван немного помолчал. – Вы сказали, что твари общались между собой мысленно.

– Я не слышал, чтобы они издавали звуки.

– Я правильно понимаю, что Эльвин тоже не читала при вас никаких заклинаний? Что все эти удары, едва вас не покалечившие и убившие тварей, она наносила мысленно? То есть мы можем предположить, что Эль способна читать мысли других людей, а может и управлять ими? В таком случае все, что она «увидела», я объясню без труда.

– Сирван, вы зря подвязались наемником. Из вас вышел бы прекрасный мировой судья.

– Сирв, – непривычно серьезно начал Делвин, – я тоже обо всем об этом думал. Мы с Лорканом голову сломали, пытаясь хоть что-то понять про Эль. И я знаю, что со стороны, да еще и в нашем пересказе, выглядит все это очень подозрительно. Прости, Майкрон, но Эль действительно лгала нам из раза в раз. После случившегося в замке я думаю… Я думаю, что колдовать она училась не в тайне от отца, а под тщательным его руководством. Ты же сам все видел – она свободно перемещалась по замку и знала его как свои пять пальцев. Не знаю, что произошло между ней и Кальдером, но на пленницу она не походила.

– Эль и не называла себя пленницей.

– Луррен тебя раздери, Майкрон! – взорвался Лоркан. – Ты с самой первой встречи глаз от нее оторвать не мог, и она сразу это поняла! Притворилась попавшей в беду маленькой девочкой и натягивала эту маску каждый раз, когда мы пытались вывести ее на чистую воду! Стоило одному из нас открыть рот и сказать ей хоть слово поперек, как ты тут же воображал себя принцем на белом коне и бросался на защиту своей принцессы!

– Лоркан, ты перегибаешь, – опасливо начал Делвин, но договорить ему не дали.

– Нет уж, пусть выскажется, раз накипело, – преувеличенно спокойно предложил Майкрон, – ты, кстати, можешь становиться в очередь. Думаешь, я не понимаю, почему вы на каждом привале охотились часами, и не знаю, о чем вы говорили? Лоркану не хватает смелости в лицо сказать мне, что я дурак, ну так вот – он прав. Я действительно дурак, потому что выгораживал вас перед Эльвин! Даже когда она призналась, что знает, какие гадости вы говорите у нее за спиной, я все равно вас защищал!..

– Майкрон, – очень спокойно сказал Делвин, – я правильно понимаю, что Эльвин, которая ни на шаг от тебя не отходила, сказала, что знает, о чем именно мы говорим – находясь в часе ходьбы от лагеря?

Майкрон замер с открытым ртом – ему хотелось, как маленькому ребенку, в гневе броситься на землю и начать бить по ней кулаками. Ему хотелось вызвать на дуэль Сирвана и съездить по роже Лоркану. Хотелось кричать и плакать.

Вместо этого он устало опустился на землю и потер почти зажившие царапины на плече. Все вокруг молчали, и сам он слов не находил.

Да и что он мог сказать?..

К Волчьему Черепу они подошли в полном составе, хотя Майкрон до последнего отговаривал спутников от этого решения. Нет, ему не нарисовали черной метки и не перестали с ним говорить. Это, пожалуй, было самым ужасным – никто, за исключением Лоркана, на него не обиделся.

К нему просто стали относиться как к тяжело больному. Стоило Майкрону заговорить, как Делвин, Нисса и Сирван тут же обращали на него взгляд – сочувственный, внимательный, едва ли не жалостливый и совершенно невыносимый.

Великая ирония судьбы состояла в том, что впервые в жизни поругавшись с Лорканом, Майкрон мог нормально общаться только с ним. По крайней мере, холодные лаконичные ответы и сухие реплики, сказанные исключительно по необходимости, устраивали Майкрона куда больше снисхождения.

Перед самым выходом из леса он предпринял последнюю попытку:

– Напомните мне еще раз, как мы объясним свое появление в Волчьем Черепе?

– Я прямо скажу, что явился радовать слух гостей барона Лодброка, а чтобы добраться до места в целости и сохранности, хорошенько заплатил паре наемников, – терпеливо начал Делвин. – По дороге я встретил старую парочку знакомых – следопыта и рыцаря, работающих в связке, что стара как горы Милрот, в которых вы выслеживали бокальдов. Я рассказал вам о том, какое чудесное празднество ежегодно организует достопочтенный барон Лодброк, и вы возжелали присутствовать на нем лично.

– Барон Лодброк будет в восторге, – буркнул Лоркан, тоже настроенный крайне скептично.

– От тебя, дружище, едва ли, поэтому нам придется разделиться. Майкрон, на правах паладина и рыцаря Ордена Щита, отправится в донжон вместе со мной. А вот вам с Ниссой и Сирвом придется наслаждаться гуляниями с воинами гарнизона, кузнецами и пекарями.

– Переживем, – фыркнула Нисса.

– На это вся надежда.

Чем ближе они подходили к крепости, тем неуютнее себя ощущал сэр Майкрон. Забытый Берег не понравился ему с первого взгляда – уходящие вдаль холмы с редко растущими деревьями и огромными выпирающими из земли валунами нагоняли на него тоску. Делвин говорил, что кончаются холмы высоким каменным обрывом, далеко внизу под которым всегда бушует море. Про цвет воды бард ничего не уточнял, но Майкрону она представилась серой – прямо как небо над Забытым Берегом и неприступные крепостные стены Волчьего Черепа, обступившие один из холмов.

В нижний двор они попали без особого труда. Делвин перекинулся парой слов с караульными, указал им на спутников, пошутил о чем-то, ослепительно сверкнув зубами – и вот они уже идут по подъемному мосту. Изнутри крепость на первый взгляд ничем не отличалась от сотен других таких же, но чем дольше Майкрон присматривался к ее постройкам и обитателям, тем отчетливее понимал – золото у барона Лодброка водится. Добротные каменные постройки для солдат гарнизона соседствовали с дубовыми амбарами, а крыши на конюшнях были выложены черепицей. Особенно Майкрона заворожила кузница: стоящая наособицу недалеко от входа в крепость, она потрясала монументальными размерами и какой-то почти противоестественной чистотой. В голову сэра Майкрона даже закралось подозрение, что она выстроена тут для виду, и никогда не использовалась по назначению: сложно представить себе человека, способного привести в движение мехи подобных размеров! Вскоре Майкрон смог убедиться, что прав и не прав одновременно – кузница определенно работала, но трудились в ней не люди, а полуорки. Занятно, если учесть, что основная функция крепости – сдерживать возможный натиск гуманоидов с Домарха.

Пока сэр Майкрон и его друзья с нескрываемым интересом присматривались к крепости, стоящий в тени донжона человек с нечитаемым выражением лица присматривался к ним. Когда Делвин наконец почувствовал на себе его взгляд, человек уже вышел на свет и неторопливо направился к ним.

– Господин кастелян, – Делвин учтиво поклонился, – бард Делвин к вашим услугам.

– Называйте меня сэр Бром. Я вас помню. Представите мне своих спутников?

– Почту за честь! Сегодня меня сопровождают достойный сэр Майкрон, рыцарь Ордена Щита, господин Лоркан, охотник на монстров, а также Сирван и Нисса, любезно согласившиеся обеспечить мою безопасность за скромную плату.

Накануне вечером Сирван и Лоркан чуть голос не сорвали, споря о том, использовать наемникам свои настоящие имена или нет. Лоркан считал, что «наемников на Фланланде как блох у собаки на заднице», и бедовую парочку скорее будут разыскивать по описанию и именам, а потому стоит представиться как-то иначе. Сирван же стоял на том, что от жизни следует ждать подлостей и полагаться на удачу нельзя: в гарнизоне вполне мог найтись человек, знающий их лично, и куда более вероятно, что его насторожат выдуманные имена, нежели дошедшие из Греймаунта слухи. Закончилось все тем, что Лоркан злобно рявкнул, что «быстрее слухов из Греймаунта шагают только глашатаи», и засим вынужден был капитулировать. В глубине души Майкрон был согласен со Сирваном, но, разумеется, предпочел оставить свое мнение при себе.

– Я могу предложить вам дополнительную охрану, бард Делвин? – учтиво, но с нескрываемой иронией поинтересовался сэр Бром. – Осмелюсь предположить, что вашей жизни угрожает серьезная опасность, раз компания паладина и следопыта не показалась вам достаточно надежной. Могу я узнать, что за обстоятельства вынудили вас прибегнуть к услугам наемников, когда рядом столь впечатляющая компания друзей?

– Премного благодарен, – Делвин продолжил сиять улыбкой, словно не заметил в словах кастеляна никакого подвоха. – Увы, друзья не всегда поспевают вовремя – знай я, что встречу в дороге сэра Майкрона и господина Лоркана, Сирван и Нисса остались бы без работы.

– Как досадно. Впрочем, господа наемники наверняка так не считают? – от доброжелательной улыбки сэра Брома, у Майкрона мороз пошел по коже.

– Конечно, нет. – Нисса выступила из-за спины Делвина и, чуть запрокинув голову, с вызовом посмотрела в глаза кастеляну Волчьего Черепа. – Мы с Сирваном никогда не откажемся подзаработать денег. Кроме того, заказ барда Делвина позволил нам своевременно покинуть Греймаунт и избежать больших неприятностей.

– Вот как? – все так же миролюбиво поинтересовался сэр Бром. – Могу я поинтересоваться, что стало источником ваших неприятностей?

– Как вам будет угодно. Меня подозревают в убийстве волшебницы, Бригитты Тихой.

Майкрон почувствовал, как у него отвисает челюсть. Сэр Бром остался все так же невозмутим.

– Вы действительно ее убили?

– Нет, я этого не делала.

– Вы планируете убивать кого-то в Волчьем Черепе?

– Только если мне, моему напарнику или барду Делвину будет грозить опасность.

– Правильно ли я понимаю, что рыцаря и следопыта вы бросаете на произвол судьбы?

– Увы, они мне не платили.

Сэр Бром непритворно расхохотался. Судя по всему, ситуация его искренне забавляла – знать бы еще, это он от природы такой весельчак или радуется чему-то, о чем друзья еще не подозревают.

– Что ж, при входе в донжон сдайте оружие – и добро пожаловать к столу. Разумеется, я не стану подвергать жизнь прославленного барда опасности, а потому мое приглашение распространяется на всех. Пир вот-вот начнется, и барон Лодброк будет безутешен, если не сможет поднять кубок за здравие всех присутствующих под звуки вашей лиры, бард Делвин. – Все еще посмеиваясь, сэр Бром развернулся к ним спиной и пошел прочь.

– Нисса, – севшим голосом воззвал к напарнице Сирван, – это что сейчас было?

– Сама не знаю, – рассеянно отозвалась наемница, – но он произвел на меня впечатление человека, которому опасно врать в глаза. Городская стража Греймаунта далеко, а мы на его территории. Знать бы еще, что его так насмешило…

– На этот вопрос я вам отвечу, – тяжело вздохнул Лоркан, – видели бы вы, ребята, свои лица!

Приемы во дворцах всегда нагоняли на сэра Майкрона тоску, и этот не стал исключением. Наблюдать за братанием барона с союзниками и свитой ему быстро наскучило, а больше ничего интересно в зале не происходило. Лоркана, похоже, ненадолго увлекли жонглеры, но вскоре и он погрузился в свои мысли. Делвин негромко тянул балладу на незнакомом Майкрону языке, но знатные господа не обращали на него особого внимания, чему, вероятно, бард был только рад. Нисса украдкой зевала в кулак, Сирв с большим интересом изучал содержимое тарелок… Майкрон не сомневался, что всем им, не меньше, чем ему самому, хочется скорее покинуть донжон, снять комнату на постоялом дворе, помыться и наконец-то выспаться не на земле, а на перине.

Порог зала каждый из них преступил с внутренним содроганием. Возьмись кто-то составлять список вещей, по поводу которых их разношерстная компания так и не смогла прийти к согласию, на первом месте значился бы Кальдер. Спорить о его роли в незавидном положении друзей им наскучило довольно быстро, а вот разговоров о том, как вести себя при встрече, хватило бы на ульвинову библиотеку. Смешнее всего было, пожалуй то, что, даже случись столкнись они лицом к лицу, решение бы все равно наверняка осталось за Кальдером. Барда позвали на прием не для того, чтобы с ними разговаривать – а уж представить ситуацию, в которой кто-то из знати снизошел бы до общения с его охраной, отказывалось даже всесильное воображение Делвина. Что до Майкрона и Лоркана – да, им вежливо разрешили поприсутствовать, но почетными гостями их это не сделало. А вот как поведет себя верховный магистр Гильдии Волшебников при встрече с… потенциальными жертвами? вероломными ворами?.. Это могли предсказать только боги.

Особую прелесть ситуации добавляло то, что никто из них не знал, как выглядит колдун. Никого из присутствовавших в зале их приход не насторожил – во всяком случае ни один из знатных господ признаков волнения не продемонстрировал. Первое время, заслышав скрип дверных створок, они чуть заметно вздрагивали и подолгу украдкой рассматривали очередного вошедшего мужчину, но вскоре прошло и это.

Для себя Майкрон решил, что герб Кальдеров и вовсе вывесили по старой памяти – что объяснило бы использование его «рыцарской» версии.

Наконец очередная баллада Делвина подошла к концу. Бард встал, поклонился равнодушно жующей публике и уступил место менестрелю. Нисса и Сирван с видимым облегчением проследовали за ним к выходу. Майкрон сильно сомневался, что кто-то заметит их с Лорканом уход, но покинуть зал сразу вслед за Делвином было бы неуважительно по отношению к хозяину.

– Пусть закончит хотя бы одну песню – и пойдем, – шепнул он следопыту. Тот молча кивнул.

Как назло, менестрель никуда не спешил и, кажется, был больше заинтересован в настройке лютни, чем в исполнении музыки. Наконец, удовлетворенно кивнув извлеченным из инструмента звукам, он затянул «Песнь о подвигах наших былых королей». Королей на Фланланде правило достаточно, да и на подвиги они не скупились – Майкрон подозревал, что одно только их сухое перечисление займет присутствующих еще на неделю. А менестрель явно не собирался ограничиваться им одним.

– Ты все еще планируешь досидеть до конца? – устав от приема, менестреля и ссоры, с нескрываемым ехидством поинтересовался Лоркан.

– Уж лучше смерть, – хмыкнул Майкрон, вставая из-за стола.

Позднее он пожалел об этих словах.

Двери зала распахнулись у них перед носом, и на пороге показался ничем не примечательный человек. В первый миг Майкрон обманулся его сединой, но быстро понял: хоть незнакомец и годится ему в отцы, он едва ли мог считаться стариком. Вошедший был закутан в черную мантию из тонкой шерсти нарочито простого покроя – вещь обманчиво непримечательную и баснословно дорогую. Сэр Майкрон почтительно улыбнулся вошедшему и склонил голову в приветствии, уступая ему дорогу. Человек улыбнулся в ответ – и прошел в зал, на ходу приветствуя встающих при виде него людей.

А следом за ним на пороге появилась Эльвин.

Если бы не Лоркан, Майкрон бы так и не сумел сдвинуться с места. Больно сдавив рыцарю локоть, следопыт буквально вытолкал его в коридор.

Эль – кудри в высокой прическе, нежно-голубое платье в пол – равнодушно прошла мимо, даже не удостоив его взглядом.

– Майкрон, нужно уходить. Сейчас же.

– Лоркан, послушай…

– Нет, это ты послушай. Нужно предупредить остальных и покинуть Волчий Череп как можно скорее.

– Мы знали, что можем встретить Кальдера на приеме, и все равно сюда пришли. Зачем нам уходить? – поняв, что доискаться у друга понимания и сочувствия не получится, Майкрон отчаянным усилием воли призвал себя сосредоточиться и воззвать к логике следопыта.

– Ты помнишь, что сказала Нисса? До этого дня он никогда не выводил Эль в свет. Не знаю, что изменилось, но почти уверен, что нам это не понравится!

– Хорошо. – Майкрон поднял руки, сдаваясь. – Давай отыщем остальных.

Он быстро сообразил, что поговорить с Эль все равно не сможет – да и не похоже было, что она хочет с ним говорить. Майкрон знал, что покинуть Волчий Череп его не заставит даже явление Луррена, но лишать этого права друзей было бы эгоистично.

Не желая привлекать к себе излишнее внимание, они дошли до постоялого двора размеренным шагом, хотя Лоркан явно с трудом сдерживал желание перейти на бег.

– Они здесь! – едва переступив порог комнаты, вскрикнул следопыт.

– Мы знаем, – «осчастливил» его Сирв, – засекли их еще у ворот, но Кальдер нас кажется не видел.

– А Эль? – поспешно поинтересовался Майкрон.

– Не думаю, что Эльвин нас узнала бы, даже выскочи мы перед ней на дорогу, – помолчав, признался Делвин. Нисса закатила глаза. – Она явно находится под воздействием какого-то заклинания, Майкрон.

– Ты уверен?!

– Да. Это что-то по моей части – не то иллюзия, не то зачарованный сон наяву. Не могу утверждать, что это сделала музыка, но я бы и такого не исключал.

– Ты сможешь ее расколдовать?

– Не знаю, прости. Я могу попытаться, но… Вряд ли Кальдер в это время будет стоять в стороне и спокойно смотреть, как я рушу его чары.

– Беру Кальдера на себя.

– Отлично, – преувеличенно спокойно заметила Нисса, – а мы с Сирвом в таком случае займемся воинами гарнизона. Глядишь, к ужину управимся. – Она резко повернулась к Делвину. – Кто тебя за язык тянул? Ты ведь лучше нас его знаешь!

Бард не смутился.

– План сэра Майкрона никуда не годится, не спорю. Но одно дело предполагать, что Эль такая же злодейка, как ее отец, а другое – увидеть, что ее принуждают творить зло. Может, я и не рыцарь, Нисса, но в стороне не останусь. Лоркан, а ты что скажешь?

Майкрон в волнении обернулся к следопыту. Помолчав, тот наконец решился:

– Я не доверяю Эль и уверен, что ты, сэр Майкрон, с ней еще хлебнешь горя. И все же она дважды нам помогла, а значит оставить ее в беде мы не можем.

– А как же ваш друг, Ульвин?

– Мы даже не знаем, жив ли он еще. А если и жив – единственной ниточкой к нему все еще остается Кальдер.

– Сирв? – непривычно тихо позвала Нисса. – А ты что скажешь?

– Что пора нам с тобой определиться, – с печалью отозвался тот, – что мы делаем дальше. Можем пойти на поводу у этих умалишенных и потягаться силами со злым колдуном во имя светлой любви сэра Майкрона и памяти Бриггс. А можем хоть сейчас забрать свои вещи и отправиться куда-нибудь за Драконьи горы. Мир большой, и Греймаунтом он не ограничивается. Вспомни, ведь именно поэтому мы с тобой когда-то решили стать наемниками – для таких, как мы, везде найдется работа.

– Предлагаешь всю жизнь провести в бегах из-за какого-то колдунишки? – печально улыбнулась Нисса.

– Вот видишь, тебя больше не тянет сравнивать его с крепостным гарнизоном. Значит, поборемся?

– Луррен с вами со всеми. Итак, каков наш план?

Прежде чем кто-то из них успел ответить, за окном постоялого двора раздался отчаянный крик, в комнату ворвался ледяной порыв ветра и погасил масляную лампу.

Комната погрузилась во мрак, а следом тьма поглотила весь Волчий Череп.

С оружием на изготовку, плечом к плечу, друзья покинули постоялый двор. Огонь пропал не только в масляных лампах и очагах – костры, освещавшие праздничное гуляние для жителей крепости, тоже погасли.

Когда глаза сэра Майкрона привыкли к темноте, он обнаружил кое-что пострашнее погасшего пламени – из крепости исчезли люди.

Нижний двор, еще недавно полнившийся пьяными криками и песнями, опустел. Столы возле кухни и пивоварни, как и прежде, ломились от яств: одна из бочек треснула, и сидр по капле сочился из нее прямо на землю. Ветер колыхал ленты на опустевших подмостках, в центре которых темнели брошенные жонглерами факелы. На исполинском вертеле едва заметно покачивался бык – как если бы еще мгновение назад кто-то приводил в движение вращающее его колесо.

Ворота в крепость были заперты, но никем не охранялись.

Освещены были лишь окна донжона. Осмелев и подойдя чуть поближе, друзья смогли расслышать внутри музыку, смех и громкие людские голоса. На мгновение сэра Майкрона посетила безумная мысль, что, порядком перебрав вина, барон Лодброк решил завершить вечер традиционным карнавалом, а то и вовсе устроить шутовской «трибунал».

– Вы как хотите, а я ничего не понимаю. – Сирван опустил арбалет и продолжил, даже не потрудившись понизить голос: – Что случилось-то?

Нисса шикнула на него и прислушалась.

– Что бы это ни было, думаю, барон и его люди здесь ни при чем. Не похоже, чтобы в парадном зале кто-то встревожился.

– Быть может, доблестный Лодброк сохраняет присутствие духа? – иронично предположил Делвин, не спеша, впрочем, убирать кинжал.

– Или празднует удачное жертвоприношение темным богам. – Лоркан по своему обыкновению был настроен куда пессимистичнее. – Мы с Майкроном еле протиснулись сквозь толпу – здесь гуляла, если не вся крепость, то добрых две трети ее гарнизона.

– Какое-то недальновидное жертвоприношение! Эдак он лет десять будет новую армию собирать.

– Замолчите все! – приказал сэр Майкрон и получил сразу четыре удивленных взгляда. – Лоркан, сэр Бром был в зале, когда мы уходили?

– Не уверен, но рискну предположить, что кастелян слишком важная птица, чтобы на спор гнуть подковы с местными кузнецами.

– Не думаю, что барон отпустил бы его от себя, – согласился Делвин.

– Вот и хорошо. Чем позже поднимется паника, тем лучше – думаю, возвращение на пир барда не привлечет особого внимания.

– Хочешь, чтобы я его предупредил? – проницательно поинтересовался Делвин. – Хорошо. Ждите здесь, а лучше отойдите в тень и не расставайтесь с оружием.

Стоило барду исчезнуть за дверями донжона, как остальные отступили к ближайшей стене, укрывшись под пешеходной галереей. Прижавшись спиной к холодному камню, Майкрон позволил себе ненадолго расслабиться. Тревога, вытеснившая из головы мысли об Эль, тоже пошла на спад, и перед глазами снова возник образ чародейки – не равнодушной красавицы в роскошном голубом платье, а милой растрепанной девушки, неумело срезающей с рыбы чешую.

– Майкрон, соберись, – шепотом попросил его Лоркан.

– И ты еще осмелился подозревать ее в чтении мыслей? – невесело пошутил рыцарь.

– Боюсь представить, что там за мысли, если у меня от одного твоего лица зубы сводит.

– Лоркан, ты когда-нибудь влюблялся?

– Боги карали меня иначе.

Дверь донжона с грохотом распахнулась. Сэр Бром в сопровождении Делвина и нескольких воинов вышел на середину двора. Невозмутимо осмотрелся по сторонам и негромко произнес:

– Понятно.

– Что именно вам понятно? – Нисса отлепилась от стены и решительным шагом направилась к кастеляну. – Или у вас каждое полнолуние крепость наполовину вымирает?

– Полнолуние было неделю назад. Вы пока живы, да и меня в мертвецы записывать рано. – Сэр Бром окинул наемницу равнодушным взглядом. – В магии я не силен, а без нее здесь явно не обошлось.

– И что вы намерены делать?

– Обратиться к тому, кто, в отличие от меня, смыслит в предмете. На наше с вами счастье барону посчастливилось сегодня принимать верховного магистра Гильдии Волшебников.

Пока друзья силились подобрать слова, чтобы разъяснить кастеляну, что счастье это сомнительное, сэр Бром окончательно утвердился в своем решении. Кивком головы подозвав одного из стражников, он велел ему «пригласить мастера Кальдера». Впрочем, никаких приглашений последнему не требовалось – сэр Бром еще не закончил отдавать приказ, как верховный магистр объявился во дворе собственной персоной.

– Давно это случилось? – без всякого выражения поинтересовался колдун.

Прежде чем кого-нибудь из его спутников угораздило ляпнуть «это у тебя надо спросить!», сэр Майкрон выступил вперед и учтиво обратился к Кальдеру:

– Сэр Майкрон, Рыцарь Ордена Щита, к вашим услугам, мастер. Все случилось не более получаса назад. Я и мои спутники были на постоялом дворе, когда услышали крик. Затем подул холодный ветер, во всей крепости разом погас свет, но, к тому моменту, как мы выбрались наружу, все уже произошло.

Колдун кивнул.

– Я так и думал. Господин кастелян не откажется выделить мне несколько человек? Крепость нужно осмотреть.

– Могу предложить разве что самого себя. Бо́льшая часть моего гарнизона исчезла, и я не могу ослабить охрану барона и его гостей.

– Вы правы – я зря не подумал о гостях. Быть может, бард Делвин будет столь любезен, что одолжит мне свою охрану?

– Я не вправе вам отказать, – через силу произнес Делвин, – но и отдавать приказы наемникам не в моей власти. Эти люди заключили со мной контракт на охрану – не более.

– Поверьте, господа, от того, как быстро мне удастся во всем разобраться, ваша безопасность зависит напрямую.

– Сирван, Нисса… последнее слово за вами, – сдался бард, бросив на друзей отчаянный взгляд.

– Мы согласны, – без выражения произнесла Нисса. – Говорите, что делать.

– Мы с Лорканом тоже можем вас сопровождать, – предпринял отчаянную попытку помочь друзьям сэр Майкрон. – Я рыцарь, а он следопыт…

– Отлично! – хлопнул в ладоши колдун. – Полагаю, вам не впервые придется работать вместе? Всем будет куда спокойней, если вы присоединитесь к охране барона и его гостей. – Прежде чем сэр Майкрон попытался ему возразить, колдун добавил, глядя рыцарю в глаза: – Я лично буду вам благодарен – ведь сегодня в крепости находится моя воспитанница.

– Вот и договорились, – сэр Бром снова вернулся в хорошее расположение духа. – Я и еще пара человек будем охранять подход к донжону снаружи. Если заметите опасность, мастер Кальдер, подайте знак. Сэр Майкрон – доверяю вам руководство замковой стражей.

– Почту за честь, – убито отозвался сэр Майкрон.

Как Нисса и предполагала, барон Лодброк пребывал в блаженном неведении относительно всего, что происходило за стенами парадного зала. Судя по скорости, с которой милорд осушал винные кубки, неведение было его обычным состоянием. Сэр Майкрон бы ничуть не удивился, узнай он, что кастелян заправляет в Волчьем Черепе не только гарнизоном.

Собрав вокруг себя стражников и коротко введя их в курс дела, Майкрон занял стратегически важное место у стены чуть в стороне от главного стола. Оба входа в зал просматривались оттуда без помех, а случись паладину махать мечом, можно не бояться ненароком отсечь кому-нибудь голову. Тем более что единственная голова, крови которой он жаждал, сейчас пребывала вдали от донжона и, вероятнее всего, была занята мыслями о том, как убить его друзей.

А еще с места, где встал Майкрон, не было видно Эль.

– Я за ней присмотрю, – чуть слышно шепнул ему Делвин и направился в другой конец зала.

Лоркан встал у стены напротив Майкрона. Друг на друга они старались не смотреть.

Раз за разом прокручивая в голове разговор с колдуном, рыцарь пытался убедить себя в том, что сделал для защиты Сирва и Ниссы все возможное. Кальдер обвел их вокруг пальца как детей. Отказать ему на виду у сэра Брома и его подчиненных, означало бы навлечь на себя ненужные подозрения. Колдун ничем не дал понять, что знает их лично или хотя бы знает, кто они такие. Он был собран, спокоен, учтив и – как ни ужасно было это признавать – располагал к себе. И дело было не в пресловутом обаянии зла, которое так любили воспевать барды. Ни внешностью, ни манерами Кальдер не отличался от сотен других аристократов, с которыми доводилось иметь дело сэру Майкрону. Было очевидно, что этот человек умен, начитан и превосходно владеет своим мастерством. В его манерах не было ни следа высокомерия и заносчивости, только спокойная уверенность в своих силах и сообразная его статусу властность, которой он вместе с тем не спешил злоупотреблять – что только добавляло ему уважения в глазах собеседников. Если бы Кальдеры не избрали своим путем алхимию, а остались рыцарями, Майкрон легко мог представить такого человека во главе собственного Ордена. И даже сейчас, разрываясь на части от беспокойства за жизнь друзей и дальнейшую судьбу Эль, сэр Майкрон то и дело ловил себя на том, что возвращается к разговору с Сирвом.

Что, если Кальдер действительно не имеет к их бедам никакого отношения? Что если он – достойный член правящей верхушки Гильдии и заботливый опекун? Едва узнав, что Эльвин находится под действием заклятья, Майкрон решил, что Кальдер наложил его не из добрых намерений. Но что, если дело обстоит иначе – и «папа» Эль действовал в ее же интересах?

«Ходят слухи, что со временем стало ясно, что девочка нездорова. Проще говоря, она – сумасшедшая».

Охваченный горем, страхом и злостью на самого себя, Майкрон впервые за вечер позволил себе забыть о нависшей над ними опасности, сделал шаг вперед и повернулся лицом к Эль. Равнодушная к еде и собеседникам, она рассеянно скользила глазами по залу – на миг из взгляды пересеклись. Его – тоскливый и отчаянный, ее – безжизненный и застывший.

Не тратя больше времени на раздумья, рыцарь двинулся по залу в ее сторону… чтобы внимательно осмотреть дверь подсобного помещения на другом конце зала и вернуться на место. Со стороны могло показаться, что девушка и вовсе не представляла для него интереса – впрочем, так и было. Разговаривать с Эль сейчас было бесполезно, а потому сэр Майкрон обратился не к ней, а к стоящему у нее за спиной Делвину.

И сказал он всего одно слово:

– Играй.

Кальдер обходил крепость неторопливо, почти прогулочным шагом. Встревоженным он не выглядел, а на наемников и вовсе не обращал внимания. Он обратился к ним лишь дважды: в первый раз попросил Ниссу высечь искру, чтобы поджечь факел, а во второй – вежливо одолжил у Сирва кинжал и, начертив им пару рун на земле, вернул обратно.

Наконец Нисса не выдержала:

– Чего вы пытаетесь добиться?

Всерьез на ответ она не рассчитывала, но и молчать дальше было невыносимо. Нисса терпеть не могла ситуаций, над которыми не чувствовала контроля. Все в ней настоятельно требовало сделать хоть что-нибудь – хотя бы услышать собственный голос.

Как двусмысленно прозвучал этот вопрос, с учетом сложной истории их с колдуном взаимоотношений, Нисса поняла, лишь когда Сирв с явной опаской сжал ей руку.

Каково же было ее удивление, когда Кальдер вполне искренне ответил:

– Я хочу понять, как работает это заклинание.

– Значит, вы уже поняли, что произошло? – без особого интереса, но желая отвлечь внимание колдуна от Ниссы, спросил Сирв.

– Я верховный магистр Гильдии Волшебников, господин наемник. Я с самого начала знал, что произошло, – и теперь мне любопытно, как именно это случилось.

– Вы знали… потому что сами наложили это заклинание? – свела на нет старания Сирва Нисса.

– Глупый вопрос, – поморщился Кальдер.

– Согласна. В таком случае вы бы знали, как его накладывать.

– Хотите узнать что-то еще, Нисса? Полагаю, у вас ко мне накопились вопросы.

Они обошли весь Волчий Череп вдоль крепостных стен и вернулись на опустевшую площадь. Решив, что опасность миновала, сэр Бром и его люди вернулись в донжон. Щелчком пальцев вернув опрокинувшуюся лавку в исходное положение, Кальдер уселся за один из длинных деревянных столов и кивком предложил наемникам расположиться напротив.

Уже не таясь, Нисса и Сирв вопросительно переглянулись и, кивнув друг другу, сели напротив колдуна.

– Вы ведь знаете, что мы были у вас в замке.

– Разумеется. Эльвин мне все рассказала. И не надо так страшно на меня смотреть – я не пытал ее каленым железом. Вам удалось найти то, что вы искали?

Решив, что терять им больше нечего, Сирван извлек из кармана карту и, сдвинув в сторону блюда с недоеденными пирогами, разложил ее на столе.

– Вы нам скажите.

Кальдер с интересом склонился над картой и изучил нанесенные на нее точки.

– Это сделала моя дочь?

– Да.

– Умница, – прозвучало это на удивление безрадостно. Впрочем, впадать в ярость колдун тоже не спешил. Вместо этого он как будто забыл о наемниках и погрузился в тяжелые раздумья.

– В двух местах, которые помечены этими точками, жили волшебники. Один из них пропал, а вторая убита.

– Как член правительства вольного города Греймаунта не могу не заметить, что по версии стражи – убита вами же, Нисса.

– А по моей версии – вами. Потому что я этого не делала.

– Я тоже, – равнодушно пожал плечами Кальдер.

– И с чего мне вам верить?

– А с чего мне верить вам?

Нисса задохнулась от возмущения, на что Кальдер только улыбнулся.

– Если вы друг другу не верите, то давайте я буду верить вам обоим. – Сирвану этот разговор не нравился совершенно, но пока они беседовали, колдун не спешил хвататься за нож или гримуар, а потому наемник готов был тянуть время до бесконечности.

– Вы знаете, кто убил Бригитту и похитил Ульвина? – настойчиво спросила Нисса.

– Даже если я знаю и по доброте душевной решу поделиться этим знанием, ваше положение только усугубится, Нисса. Мой вам совет – забудьте про эту карту и держитесь подальше от Греймаунта. Преследовать вас во главе тяжелой конницы через весь континент никто не будет, даю слово.

– Значит, мы отдаем вам карту, а в обмен вы нас отпускаете? – не поверил Сирв.

– Юноша, не стоит все понимать так буквально. Оставьте карту себе, если хотите. Мудрее всего будет ее сжечь, но можете оправить ее в раму и передавать по наследству потомкам. С картой или без карты, угрозы вы ни для кого не представляете.

– И тем не менее нас пытались убить.

– Осмелюсь предположить, что в вашем лице хотели устранить помеху. Объяснить, чем помеха отличается от угрозы?

– Кто считает нас помехой, господин Кальдер? – тихо спросила Нисса. – Эта тварь пришла за нами, после того как Сирв начал расспрашивать людей о вашем особняке.

– Стало быть, я и считаю, – подумав кивнул колдун. – Переубедить вас будет непросто, а времени у меня не так много. Итак, что мы имеем? Я не убивал вашу подругу и не собираюсь мстить вам за проникновение в свой замок. Мне глубоко безразлично, как вы распорядитесь украденной картой, да и, говоря откровенно, собственной жизнью. Я мог бы убить вас уже сотню раз – и это только за сегодня, но предпочитаю не расходовать силу в пустую. Помогать вам, впрочем, я тоже не собираюсь.

– Вы говорите взаимоисключающие вещи, – отчеканила наемница. – Сначала утверждаете, что если мы продолжим пытаться разобраться в этом деле, «наше положение усугубится». Затем говорите, что мы не представляем угрозы – только помеху.

– Представьте, что у вас в доме завелась мышь. Днем она жрет запасы зерна в кладовой, по ночам точит зубы о сундуки, а ещё беспрестанно гадит везде, где ей вздумается. Согласитесь, такое соседство приятным не назовешь, но можно ли всерьез считать мышь угрозой?

– Нет, если это всего одна мышь.

– Точно. И потому ваша задача – не дать ей расплодиться. Можно купить кошку-мышеловку, а можно вовремя стукнуть по полу сапогом. На кошку нужно тратить деньги, поэтому, если мышь всего одна, большинство людей предпочтет лишний раз помыть пол и сапог.

– Ничего себе кошка! – возмутился Сирван. – Это тварь нас едва живьем не съела!

– В данном примере горгодемон – это сапог.

– Что же тогда кошка?

– Узнаете, если продолжите в том же духе. – Кальдер встал из-за стола, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.

Не обращая больше внимания на наемников, он молча двинулся к донжону. Нисса и Сирв обескураженно смотрели ему вслед – они ожидали от колдуна всего: от попытки их испепелить до нападения с гномьей секирой – всего, кроме вежливого и в сущности доброжелательного разговора.

Кальдер шагнул под свод донжона и уже коснулся рукой двери, когда что-то, притаившееся во тьме арочного проема обрушилось на него сверху. Колдун не успел даже вскрикнуть, как тварь, похожая на сгусток мрака, ударила его лапами в грудь и одним движением разорвала горло.

Отбросив в сторону безвольное тело, горгодемон встал на задние лапы, испустил протяжный вой и бросился оббегать донжон, не обращая внимания на наемников.

– Он ищет окно, – севшим голосом сказал Сирв, не в силах оторвать взгляда от мертвого тела колдуна. – Нис, эта тварь сейчас там всех перебьет!

– Мы сладили с одной из таких вдвоем, а внутри человек двадцать из гарнизона. Я уверена… – закончить Нисса не успела: ее голос потонул в ответном вое, прокатившемся по окрестным лесам с востока на запад, словно порыв ветра.

Эльвин вскочила из-за стола в то же мгновение, стоило Делвину последний раз коснуться струн. Не обращая внимания на удивленно вскинувших головы соседей по столу, она бешено заозиралась по сторонам.

– Майкрон!

Все то время, что Делвин играл, рыцарь стоял в стороне. Вернув командование сэру Брому и услышав от него заверения в том, что никому из людей, оставшихся в крепости, ничего не грозит, Майкрон окончательно перестал изображать боевую готовность. Он смотрел на то, как бард наигрывает для Эль какую-то простую мелодию, и просто надеялся – сам до конца не зная на что.

– Я здесь, Эльвин.

Путаясь в длинных юбках, она подбежала к нему и крепко обхватила за шею. Рыцарь аккуратно погладил ее по плечу.

– Я думала, что больше тебя не увижу, – шептала Эль. – Я спала наяву и жалела только о том, что не вижу снов. Ты бы обязательно мне приснился, если бы мог, правда?

– Правда. – Майкрон осторожно выпутался из объятий девушки и отступил на шаг. – Эльвин, твой отец может вернуться с минуты на минуту. Ты выбираешь остаться с ним или уйти с нами?

– Конечно, я пойду с вами!

– Куда, позвольте узнать, вы собрались?

Майкрон второй раз за день позавидовал таланту сэра Брома оставаться незамеченным.

– Вы подозреваете нас в злом колдовстве?

– Нет, хотя не буду скрывать, что ваше появление здесь вызывает у меня вопросы. На Забытом Берегу быстро учишься не лезть в чужие дела, поэтому удерживать вас я не буду – более того, я лично прослежу, чтобы вы в моей крепости не задерживались. Но умыкнуть с собой дочь знатного гостя, достойный сэр Майкрон, я не позволю.

– Вы сами слышали, что Эльвин не хочет оставаться с отцом!

– Проблемы юных дев и их отцов стары как мир и прекрасно решатся без нашего с вами участия. Когда магистр Кальдер вернется, забирайте своих друзей-наемников и проваливайте.

– Вы не понимаете, сэр Бром. – Ругаться с кастеляном крепости и командиром ее гарнизона, пусть и порядком поредевшего, было безрассудно, и потому сэр Майкрон постарался сохранить спокойствие. – Я знаю, что у вас нет причин мне верить, но все же прошу меня выслушать. Мастер Кальдер имеет в отношении нас не самые добрые намерения и, возможно, причастен к пропаже людей в крепости. Я даже не могу поручиться, что с нашими друзьями все в порядке…

Сэр Бром закатил глаза.

– Когда я видел ваших друзей в последний раз, они мило беседовали с магистром за накрытым столом. Знать не знаю, что у вас с ним за дела, но догадаться, отчего ты ему не мил, нетрудно. Девушка останется здесь до прихода отца. Проси у него ее руки. – сэр Майкрон зарделся, а Эль посмотрела на кастеляна с нескрываемым удивлением. – Или вызывай Кальдера на дуэль – делай что хочешь, только подальше от Волчьего Черепа.

– Я хочу уйти с Майкроном и его друзьями! – Эль взглянула на сэра Брома безо всякой приязни и сделала шаг в его сторону. Руки ее подрагивали, готовые в любой момент взмыть вверх. – Кто вы такой, чтобы стоять у нас на пути?

Прежде чем сэр Бром смог ответить, случилось сразу несколько вещей: снаружи крепости раздался леденящий кровь многоголосый вой, а затем алебастровое окно со звоном разлетелось на части, и прямо на стол перед бароном Лодброком приземлился окровавленный горгодемон.

Эль среагировала мгновенно: взмах рук – и тварь с визгом вылетела через разбитое окно обратно, попутно приложившись головой о стрельчатую арку – отвратительный хруст, раздавшийся при этом, навел Майкрона на мысль, что об этой твари можно больше не беспокоиться.

А вот о тех тварях, что, оглашая воем округу, неслись по направлению к крепости от леса и с обоих концов берега, стоило бы хорошенько подумать.

– На нас напали! – Сирв и Нисса ворвались в большой зал как раз в тот момент, когда потрясенные гости барона ринулись к дверям.

Прижавшись к стене, чтобы избежать давки, Сирв прокричал:

– Мы не знаем, сколько их, но стены им явно не помеха!

– Это мы еще посмотрим. – Сэр Бром собрал вокруг себя оставшихся воинов гарнизона. – Пусть себе лезут, Волчий Череп кто только не штурмовал. Наша задача – не пустить их во двор.

– Они боятся огня. – Дождавшись, пока последний гость барона Лодброка покинет зал, Нисса неторопливо подошла к сэру Брому. – Слабое место – глаза и шея. На удары по груди и спине они почти не обращают внимания, на лапы тоже не стоит тратить время – проще дерево рубить кинжалом.

– Магия?

– Вы сами видели. – Майкрон кивнул в сторону Эльвин. – Но это единственное чем она владеет… – он осекся. – Я прав, Эль?

– Это все, что я могу, – кивнула девушка. – Но отец справится с ними в разы быстрее.

– Если захочет, – буркнул Делвин.

– Кальдер мертв, – безразлично произнесла Нисса, – так что помощи от него не ждите. Та тварь, что сюда пролезла, прикончила его прямо на пороге.

– Что ты сказала?

Пошатнувшись, Эль повернулась к Ниссе.

– Считай, ты за него уже отомстила.

– Папа… мертв?

– И если мы продолжим стоять столбом, то скоро к нему присоединимся. – Майкрону очень хотелось схватить наемницу за плечи и трясти до тех пор, пока она сама не откусит себе язык. – Лоркан ушел со всеми на стены, и мы с Сирвом пойдем туда же. На вашем месте, я бы тоже выбрала себе позицию поудобнее, пока это не сделали за вас.

– Она права, – кивнул сэр Бром, – бард, вы ведь тоже волшебник?

Делвин поморщился.

– Я бард, и этим все сказано. Но звуки, которые я извлекаю из лиры, действительно способны творить чудеса.

– Лодброк уже наверняка забаррикадировался в покоях, а вот его глубокоуважаемых гостей моим людям пришлось согнать в подземелье. Этот донжон не раз выдерживал осады орочьих войск, так что знатным господам ничего не грозит, но объяснить им это невозможно. Люди рвутся в конюшни и лелеют надежду покинуть крепость. Если бой перекинется во двор, я меньше всего хочу, чтобы кто-то путался у меня под ногами. Если вы развлечете гостей своей дивной музыкой и немного угомоните их боевой дух, я буду вам очень признателен.

Бросив на друзей тоскливый взгляд, Делвин кивнул кастеляну и быстро покинул зал. Майкрон знал, что бард предпочел бы сражаться на стенах крепости плечом к плечу с друзьями, но сэр Бром был прав: гостей следовало держать подальше от поля боя. Да и сам Делвин, хоть и неплохо владел кинжалом, редко принимал участие в сражениях.

– Сэр Майкрон, желаю вам удачи. Если так будет угодно богам – мне еще доведется вытрясти из вас всю правду о сегодняшнем дне.

– Надеюсь, мне доведется ее вам открыть, – негромко произнес Майкрон в спину уходящему кастеляну. – Эль…

После резких слов Ниссы Эльвин застыла на месте – да так и осталась стоять, сжимая и разжимая кулаки. Получив страшное известие – и не менее страшным образом – она очевидно испытала неверие и горе, которые проступили на ее лицо так же четко, как морщинки у глаз при улыбке. Майкрон не знал истинной подоплеки ее отношений с отцом, да это было и не важно. Как бы сильно Эль ни злилась на Кальдера, как бы его ни боялась или ненавидела, в том, как она произносила слово «папа», всегда слышалась нежность и глухая тоска. Майкрон ожидал слез и криков, но к тому моменту, когда он нашел в себе силы повернуться к Эль, ее лицо было бесстрастным, а глаза сухими.

– Я не знаю, со сколькими из них смогу справиться, Майкрон. Мои силы мне неподвластны. Иногда мне кажется, что я всесильна и могу одним движением руки сорвать с места гору, а в другой раз едва могу привести в движение лист бумаги. Боль, страх и злость – вот что подчиняет мне мои силы, но их редко хватает надолго.

– Проводить тебя к Делвину?

– Ни за что. Я останусь с тобой, просто хочу, чтобы ты не думал, что можешь на меня рассчитывать. Впрочем, это ты и сам знаешь. – невесело улыбнулась Эль. – Не спорь. Времени нет.

Едва сэр Майкрон ступил на гребень крепостной стены, обращенной к лесу, как перед ним приземлился очередной горгодемон. На счастье защитников Волчьего Черепа, боевой ход у крепости был довольно узкий, и, оказавшись в нем, горгодемоны стремительно теряли в скорости. Они все еще были смертоносны, но не могли быстро развернуться, и, занятые сражением с одним человеком, легко пропускали удары в спину от другого. Вот только спина у этих тварей была почти неуязвима для мечей. Довольно быстро защитники крепости поняли, как воспользоваться этим преимуществом: взмахами меча и ударами щита по морде, воин, оказавшийся с тварью лицом к лицу, что есть сил отвлекал ее внимание, пока другому не удавалось подкрасться со спины и оседлать тварь, чтобы перерезать ей горло. Эта тактика, хоть и приносила плоды, была сопряжена с большой опасностью: горгодемоны ловко уворачивались от ударов меча и норовили вцепиться атакующему в руку, а человека, напрыгнувшего на спину, допусти он хоть секундную заминку, легко сбрасывали вниз. Защитники крепости сосредоточили все силы на том, чтобы не давать тварям взобраться по стенам: в ход шли стрелы и арбалетные болты, а также кипящая вода и раскаленный песок, но и их запас был не бесконечен. Масло решено было экономить – им обливали тварей в ближнем бою и как можно скорее старались поджечь.

Грохот оружия, крики, яростное рычание и болезненный вой – многократно отраженные от каменной кладки звуки создавали почти невыносимую какофонию. Майкрон едва мог расслышать в горячке боя собственное дыхание, а отрывистые команды сэра Брома прошли мимо него. Он видел кастеляна Волчьего Черепа лишь дважды: в первый раз тот поразил напавшего на Эль горгодемона метким броском кинжала, вогнав его с двадцати шагов мерзкой твари прямо под основание черепа, а во второй раз – уже на противоположной стене – он попросту схватил горгодемона за задние лапы, будто растаскивая драку дворовых псин, и дал время одному из своих солдат поднять отлетевший меч.

Боевые успехи самого сэра Майкрона были куда менее впечатляющими. Рыцарь не помнил, когда в последний раз достаточно времени спал, а долгие дни блужданий по болотам и лесам утомили его сильнее, чем Майкрону хотелось бы признавать. Он пока еще уверенно держал в руках меч и вовремя уворачивался от ударов и укусов, но с каждой минутой все отчетливее понимал, что силы его на исходе.

Ночь была пасмурной, и разглядеть что либо на окрестных холмах не представлялось возможным, да и времени смотреть по сторонам у него не было. Сколько еще продлится атака? Скольких еще они смогут сдержать?

Майкрон успел мельком бросить взгляд во внутренний двор и содрогнулся – вперемежку с дохлыми тварями на земле лежали изломанные человеческие тела.

– Майкрон… Я больше не могу. – Эль попыталась сбросить со стены очередную тварь, но та только скользнула на пару метров вниз, утробно заревела и снова полезла вверх.

Чародейка пошатнулась и схватилась за каменный уступ.

– Сейчас, – прохрипел сэр Майкрон, вонзая меч в голову очередной твари, нависшей над гребнем стены, – сейчас я тебя уведу…

Он двинулся было к Эль, как вдруг что-то обрушилось ему на спину – Майкрон распластался на полу, больно ударившись о камень подбородком. Эльвин закричала – и наверняка в очередной раз вскинула руки, пытаясь применить силу, но ничего не произошло. По всем прикидкам монстру следовало бы немедленно откусить рыцарю голову, и Майкрон уже успел пожалеть о том, что это произойдет на глазах у Эль – едва-едва потерявшей отца.

Тяжесть исчезла. С трудом перевернувшись на спину, сэр Майкрон уставился в небо – и потерял дар речи.

Еще недавно свинцово-синее и затянутое тучами, оно окрасилось в густой фиолетовый цвет: внутри грозовых туч грозно засверкали красные всполохи. Майкрон моргнул, и все исчезло – над головой у него простиралась звездная ночь, украшенная изящной дугой стареющего месяца.

Откуда-то внизу, со двора, раздались крики – сначала удивленные, а после исполненные ужаса. Покачиваясь, рыцарь встал на ноги и, пошатываясь, подошел к краю стены.

Среди перевернутых столов, треснувших пустых бочек и разбитых блюд с остатками яств толпились люди.

Пропавшие жители крепости вернулись, а твари – живые и мертвые – исчезли.

Окончательно перестав что-либо понимать, Майкрон обернулся к Эль в надежде, что она объяснит ему, что случилось – и мигом забыл про внезапно оборвавшуюся осаду.

Эльвин лежала в крепостном проходе, широко раскинув руки, и лицо ее было покрыто кровью.

– Ты уверен, что тебе не показалось? – спросил его сэр Бром, кажется, в сотый раз.

– Я до сих пор не уверен, что жив остался, – не выдержал Майкрон. – Мы уже несколько дней только и делаем, что спим урывками, идем, бежим и сражаемся. Я потерял счет убитым нами тварям, а последняя еще и приложила меня головой о камни. Чудо, что мне после всего этого привиделись красные молнии, а не запряженная демонами Ада колесница Луррена.

Кастелян откинулся в кресле и крепко задумался. Останься у сэра Майкрона силы, он бы ему даже посочувствовал. За один день крепость пережила чудесное исчезновение нескольких сотен человек, осаду монстрами и не менее чудесное возвращение пропавших. Последние закономерно пришли в ужас от вида погибших родных, друзей и товарищей, но даже когда ужас сменился гневом, ничего полезного сообщить не смогли. Мгновение назад они пили, ели и танцевали, а теперь вот стоят по колено в крови и грязи и ничего не понимают. Не удивительно, что, разобравшись с бароном и его гостями, а затем успокоив и организовав людей, сэр Бром был готов рвать и метать. Двери в покои, временно отведенные сэру Майкрону и его друзьям, он открыл едва ли не с ноги и, под протестующие вопли Делвина и Лоркана, поволок рыцаря на допрос. Майкрон бы не слишком удивился, обнаружив себя в пыточной, но сэр Бром ограничился собственным домом, расположенным рядом с казармами гарнизона.

– Рассказывай. Все.

Майкрон и рассказал, не посчитав нужным что-либо утаивать. Он честно описал непростые взаимоотношения Эль и его друзей, их замковую эскападу, знакомство с наемниками и дальнейшее сотрудничество. Охотно рассказал об исчезновении Ульвина и – с тяжелым сердцем – о гибели Бригитты Тихой. Майкрон все еще злился на Ниссу, но отдавал себе отчет в том, что это не повод раскрывать ее секреты. С другой стороны, она призналась сэру Брому, в чем ее обвиняют, и Майкрон искренне верил, что действует в их общих интересах, но совесть его все равно мучила.

Сэр Бром слушал его рассказ с бесстрастным выражением лица, иногда задавая уточняющие вопросы. Верит кастелян ему или нет, и что он о них обо всех думает, Майкрон сказать не мог. Когда он закончил, в комнате надолго воцарилось молчание.

– Если бы я мог с полной уверенностью утверждать, что это вы навлекли на Волчий Череп беду, я немедленно отправил бы вас в темницу. Наемников передал бы властям Греймаунта, колдунову дочку – Гильдии Волшебников, а тебя, следопыта и барда лично приговорил бы к повешению.

– За что, осмелюсь спросить?

– За гибель тридцати семи человек, – холодно отозвался кастелян.

– Это вместе с колдуном? – с искренним интересом спросил Майкрон.

– Нет. – Сэр Бром невесело улыбнулся. – К нему самому у меня тоже предостаточно вопросов.

– И все же мы не в темнице. А значит, вам тоже есть, что мне рассказать, господин кастелян.

Сэр Бром снова надолго впал в задумчивость. Наконец, решив что-то для себя, он заговорил:

– За три дня до вашего появления в ворота нашей крепости постучался человек. Он представился мне именем Хелвиг, просто Хелвиг. Было очевидно, что он хорошо образован и не из бедняков, но называть фамилию и титул он не спешил, да я и не спрашивал особо. Выглядел парнишка порядком испуганным и истощенным, словно за ним по холмам гнался сам Нирулл. Я сказал ему, что Забытый Берег – не то место, где тебя будут изводить вопросами… – Майкрон позволил себе улыбнуться, и сэр Бром ухмыльнулся в ответ. – …но, случись ему задумать недоброе, разговор у нас будет короткий. Парень заверил меня, что проблем от него не будет, и поначалу я даже подумал, что не перевелись еще на Фланнесе честные люди.

– Теперь вы думаете иначе?

– Теперь я не знаю, что думать. Его пребывание в крепости прошло спокойно, врать не буду. За время своего пребывания здесь он успел даже принести пользу. Хелвиг оказался волшебником.

– Вы узнали об этом случайно?

– И да, и нет. Он этого как будто бы не скрывал, но и не говорил прямо. Иными словами не могу сказать, что поймал его на лжи, но он явно многое недоговаривал.

– Похоже, это свойственно всем носителям дара, – вынужден был признать сэр Майкрон.

– Может, ты и прав. Впрочем, даже объяви он себя чародеем еще в воротах, едва ли я изменил бы решение.

– Забытый Берег, – вздохнул Майкрон.

– Он самый.

– Он действительно использовал дар для помощи людям?

– Да. За бесценок помог заговорить амбар от мышей, вылечил сломавшего ногу коня, еще что-то по мелочи. Своих волшебников у нас нет, прознав про его непритязательные запросы, народ в очередь выстроился. Я не знал, что и думать.

– Я бы подумал, что он хороший человек, – честно сказал сэр Майкрон. – И пока вы еще не сказали ничего, что убедило бы меня в обратном.

– Не скажу и впредь, – обескуражил его сэр Бром. – Хелвиг был очень любезен, почтителен к женщинам и внимателен к детям. Утром за стаканом эля он долго обсуждал изготовление горнов с кузнецом, а вечером без смущения говорил с самим бароном. Душа-человек.

– Представляю, как вам это не понравилось, – не удержался от колкости Майкрон.

– Ошибаешься. Дело не в том, что мне нравится и не нравится. Важно то, что меня настораживает.

– И что же вас насторожило?

– Несоответствие между тем ужасом, в котором он был, когда умолял нас пустить его хотя бы на ночь, и абсолютным спокойствием, в котором он провел все оставшееся время. Как будто передо мной были два разных человека.

– Возможно он знал, что те, кто ему угрожают, не решатся атаковать Волчий Череп.

– Даже если и так, у меня не создалось впечатления, что он планирует тут поселиться.

– А вы его об этом спрашивали?

– Представь себе! И в ответ услышал интереснейший рассказ. Оказалось, что в наши земли Хелвиг прибыл ни много ни мало из самого сердца Фланланда – славного вольного города Греймаунта. И история его прибытия в свете твоего рассказа звучит еще более примечательно, нежели в тот день, когда он мне ее поведал. Хелвиг утверждал, что его похитили из собственного дома, что располагался в самом центре Квартала Садов – дело само по себе невиданное, учитывая сосредоточение там городской стражи. Само похищение стерли из его памяти, зато он помнит, как очнулся, закованным в цепи в некой пещере, в которой, говоря его же словами, «он пережил худшее, что может прийти на ум мыслящему существу и видел такое, чего никому не следует видеть». Да-да, я тоже этим заинтересовался, но вдаваться в подробности Хелвиг отказался наотрез. Да будет вам известно, сэр Майкрон, что я более десяти лет возглавлял ночную стражу славного Греймаунта – этой самодовольной мусорной ямы. За эти годы я повидал много такого, от чего иные мыслящие существа сами предпочли бы утратить разум, и могу вас заверить – Хелвиг не производил впечатление видевшего и сотой доли всего этого. Я решил, что, кто бы его ни похитил и как бы ни угрожал, парень отделался легким испугом. Как он сбежал, я тоже так до конца и не понял: вроде как сумел применить некое заклинание, которого не ожидал от него противник. А затем кандалы рассыпались в прах, выход из подземных лабиринтов нашелся сам собой, и вот уже наш герой понимает, что занесло его не куда-нибудь, а в холмы Ализ-Абор, и начинает движение на юг. В Греймаунт он возвращаться побоялся, но счастлив, что обнаружил приют в Волчьем Черепе, а теперь путь его лежит в Велльбад, где он надеется осесть и продолжить приносить людям добро, – все нарастающая ирония в голосе сэра Брома привела к тому, что последнее предложение прозвучало совсем глумливо, на что сэр Майкрон чуть уловимо поморщился.

– Может, этот человек не видел в своей жизни многих проявлений зла, а потому вначале искренне напугался, а после сумел взять себя в руки. Скажу откровенно, сэр Бром, в таком случае я могу ему только позавидовать. Как бы там ни было, это уже третий пропавший волшебник из Греймаунта, и ему явно повезло куда больше, чем Бригитте Тихой. Возможно, и Ульвину повезло…

– И он тоже скитается по Забытому Берегу, заговаривая амбары за медяки?

– Ульвин? Никогда. Он бы заговаривал их бесплатно, – сэр Майкрон сказал это так уверенно и с такой теплотой, что сэр Бром, вопреки обыкновению, промолчал. – Возможно, Ульвин тоже сумел вырваться на свободу, а возможно, до сих пор томится в неволе. Боюсь, единственный способ это узнать – лично поговорить с Хелвигом и убедить его указать нам пещеры. Вы сказали, что он направлялся в Велльбад?

– По его словам, да.

– Но сейчас вы сомневаетесь.

– Я и тогда сомневался. К концу его пребывания здесь, я почти убедил себя в том, что парень простой шарлатан, которому намял бока более подозрительный и не такой мягкосердечный кастелян какой-нибудь другой крепости. Но после всего произошедшего… я начинаю подозревать, что сказочка про ужасы в пещерах была не таким уж и преувеличением. Хелвиг покинул Волчий Череп за несколько часов до вас, хотя ему и предлагали остаться на праздник. Что было дальше, ты видел своими глазами.

– Моим глазам не всегда нельзя верить, – рассмеялся сэр Майкрон, – сегодня я видел алые всполохи в небе…

Он и сам не знал, зачем это сказал – и вскоре пожалел о том, что вообще открыл рот. Сэр Бром вцепился в него мертвой хваткой, заставив десятки раз повторить одно и то же. Только когда сэр Майкрон пригрозил, подобно благородной даме, рухнуть в обморок в ответ на очередное требование описать секундную иллюзию, сэр Бром махнул рукой.

– Свободен.

Майкрон учтиво поклонился и направился к выходу. Сэр Бром окликнул его у самой двери.

– Что ты собираешься делать?

– Отправлюсь в Велльбад на поиски Хелвига.

– Мой тебе совет, Майкрон, – держись от него подальше.

– Потому что его история не показалась вам правдоподобной?

– Потому что перед тем, как открыть для него ворота своей крепости, я на миг увидел в небе алые всполохи.

С осады Волчьего Черепа минуло два дня, и на рассвете Майкрон покинул крепость вместе с Делвином, Лорканом и Эль. Нисса и Сирв остались. Из всей их компании наемник пострадал в сражении сильнее всех – и пусть жизни Сирвана ничего не угрожало, лекарь настоятельно не рекомендовал ему так рано пускаться в дорогу. Нисса заявила, что она так и быть посидит с Сирваном до его выздоровления, хотя и «порядком устала от этого идиота» – накануне наемники в очередной раз поругались, и Майкрон даже не стал делать вид, что причина его заботит. Он был рад, что наемница пережила нападение горгодемонов, но так и не простил ей резкого обращения с Эль.

Сама Эльвин, вкратце узнавшая от Майкрона историю гибели Бригитты, искренне посочувствовала Ниссе и пожелала им с Сирваном удачи. Тело Кальдера предали земле вместе с телами других погибших прямо под стенами крепости. Эль просидела на могиле отца весь вечер, но, когда Майкрон попытался ее утешить, молча покачала головой. Рыцарь изо всех сил старался пощадить ее чувства и лишний раз не напоминать о случившемся, хотя Лоркан – и даже Делвин – с каждым часом поглядывали на него все многозначительнее.

Тем сильнее было их удивление, когда вскоре после отъезда, Эль заговорила сама.

– Отец начал обучать меня магии едва ли не раньше, чем научил говорить. Я никогда не покидала пределов его владений. Замок и Лес – действительно единственное, что я знаю. У меня были книги, читать отец мне не запрещал никогда и ничего, но обучил лишь всеобщему. Я знаю, что существуют другие языки и бо́льшая часть наших книг были мне недоступны. Прислуга в замке всегда меня сторонилась, а те, с кем мне удавалось хоть ненадолго разговориться, вскорости пропадали. – Увидев выражение лиц друзей, Эль невесело рассмеялась. – Отец их не убивал, просто заставлял забыть обо всем и отпускал. В замке всегда присутствовали его соглядатаи, а потому, став старше, я сама начала избегать людей, чтобы не навлечь на них беду. Я рано начала убегать – иногда от обиды, но чаще просто от скуки. В Замке мне был знаком каждый камень, а в окрестных лесах – каждый куст. Я долго не могла понять, в чем дело, пока однажды не догадалась: Отец зачаровал наши земли так, что как бы долго я ни шла, сколько бы ни бежала, выбиваясь из сил, я не могла их покинуть. Только в ночь нашей встречи, я поняла, как огромен Лес Шепотов. Я впервые смогла ощутить заклятие Отца и ему воспротивиться.

– Почему ты убежала? – помедлив, спросил Лоркан. – На самом деле?

– Он запретил мне заниматься магией.

– Что? – изумился Делвин. – Почему?

– Не знаю… – Эль удрученно покачала головой. – Папа стал странным в последнее время. Не могу точно сказать, с чего все началось. Отец часто покидал Замок, но почти не принимал в нем гостей. Он редко уезжал верхом или в экипаже, чаще всего просто исчезал. От прислуги я слышала, что он перемещается в свой особняк в Греймаунте – именно там он проводит время и дает приемы, там работает, пусть они не знают, где и кем. Но где-то месяц назад незнакомцы стали прибывать в замок почти каждый день. Тогда же появились эти мерзкие твари, горгодемоны. Папа велел мне держаться подальше от монстров и запретил показываться на глаза незнакомцам, а когда я попыталась нарушить запрет, стал запирать в башне.

– Но ты и этот запрет сумела обойти, – предположил Лоркан.

– Конечно. Мне не нужно прикладывать ухо к замочной скважине, чтобы слышать, что происходит в комнате – мне достаточно хорошо представлять находящихся в ней людей. Все те чертежи, что вы видели у Отца в кабинете… их сделала я. Папа приносил мне портреты людей и их личные вещи, и я… «ходила в гости». Мы так это называли. Я «ходила в гости» и… подглядывала.

– А еще подслушивала, – хмыкнул Лоркан.

Эль покраснела и кивнула.

– Да, и это намного легче, чем рисовать чертежи. Тот разговор, во время которого Папу обвинили в том, что он хочет вырастить из меня колдунью… не было никакой книги на верхней полке в библиотеке. Просто я впервые смогла подслушать Отца.

– И он об этом узнал?

– Да. Он почувствовал мое присутствие и… запретил мне использовать магию вообще. Я думала, что он будет ругаться, кричать, запрет меня на пару дней в старых штольнях без еды и огнива…

– Он запирал тебя в штольнях? – возмутился Майкрон.

– Время от времени, – отмахнулась Эль, – этого я давно перестала бояться. Но Отец не злился. Он испугался. Я никогда не видела, чтобы Папа чего-то боялся… Но тем вечером он пришел в ужас.

– Ты знаешь, что его так напугало?

Эль печально покачала головой.

– Он не хотел мне ничего говорить, и я… вышла из себя.

– Ты на него напала? – живо поинтересовался Делвин.

– Нет, но я впервые повысила на него голос. Я не могу вам этого объяснить… Магия – единственное, что у меня было, кроме этого проклятого Замка и Леса. Всю жизнь я училась пользоваться своими способностями. Дни и ночи я посвящала тренировкам – с Папой и в его отсутствие. У меня не было ни матери, ни друзей, ничего, кроме магии и Отца, который, сколько я себя помню, твердил мне, что важнее магии нет ничего. Представь, что кто-то отнял бы у тебя лиру, Делвин! Или твой меч, Майкрон. Лоркан, представь, что у тебя отнимут лук, стрелы и возможность бродить по лесам. Что бы вы почувствовали в этот момент?

Друзья молча отвели глаза.

– Вот и я была вне себя от горя и злости. На следующий день я вышла из Замка, не потрудившись взять с собой ничего, даже не переодев домашнего платья. Впервые я не таилась и не бежала, я просто шла – и знала, что, чего бы мне это ни стоило, на этот раз смогу покинуть Замок по-настоящему. Я врезалась в заклятие Отца, как в стену – до этого я не ощущала ничего, просто бежала на месте, как собачка в колесе, но в тот раз… я почувствовала сопротивление. И смогла его преодолеть.

– Давайте остановимся. – Лоркан спешился первым прямо посреди дороги и терпеливо дождался, пока остальные сойдут на землю. Следопыт остановился напротив Эльвин и глядя ей в глаза очень серьезно произнес: – Эль, я не буду скрывать, что всегда относился к тебе настороженно. Думаю, ты не станешь спорить, что я полностью заблуждался на твой счет и все мои опасения были беспочвенны. Я не желаю тебе зла и не таю обиды – у тебя были свои причины поступить так, как ты поступила. Я верю всему, что ты сегодня сказала и благодарен тебе за честность. И я прошу тебя так же честно ответить на мой вопрос. Что из того, что ты сказала о пропаже Ульвина – правда? Твой отец действительно сказал своей подручной «заставить их замолчать об исчезновении Ульвина Всезнающего» и указал какое-то место на карте?

На протяжении всей речи Лоркана Эль отважно смотрела ему в глаза, но, стоило следопыту упомянуть Ульвина, виновато потупилась. У Майкрона сжалось сердце. Эль упрямо молчала.

– Эльвин, – непривычно ласково обратился к ней Лоркан, – что бы ни произошло на самом деле… Даже если ты узнала имя Ульвина из наших мыслей, я хочу это знать.

– Ты думаешь, что я умею читать мысли? – Эль широко распахнула глаза. – Нет, Лоркан, клянусь… – она запнулась, – могилой своего Отца. Да, я клянусь Папиной могилой, что я не умею читать мысли. Я подглядывала за тобой и Делвином, не отрицаю. Но насчет Ульвина… все совсем не так, как ты думаешь. Я не просто слышала его имя – я видела его своими глазами, вот прямо как вас сейчас.

– Что? – хором воскликнули друзья.

– Тот человек, за разговором с которым я впервые смогла подслушать Папу… Человек, который обвинил его в колдовстве… Это был Ульвин Всезнающий.

Оставшуюся дорогу до Велльбада они провели в гнетущем молчании. Эль украдкой утирала слезы, Делвин и Лоркан равнодушно смотрели на дорогу, а Майкрон окончательно ушел в себя.

После признания Эльвин, ни сказав ей ни слова, он вскочил на лошадь и умчался вперед. Друзья догнали его только к полудню – и с тех пор не проронили ни слова. Когда они остались втроем, Эльвин разрыдалась. Сев прямо на землю, она обхватила колени руками и заплакала так безутешно, что растаял даже Лоркан.

– Ч-честное слово, – взахлеб рыдала Эль, – я не хотела ничего п-плохого! Я думала, что, у-увидев карту, вы сразу все пойме-ете!

– Что именно мы должны были понять? – с тяжелым вздохом спросил Делвин, присаживаясь рядом с ней на корточки.

Эль зарыдала еще горше – и следующим на землю опустился Лоркан.

– Что ее нак-колдовал ваш дру-уг!

Бард и следопыт потрясенно переглянулись.

– Ты уверена?

– К-конечно! Т-там же в-все б-было подписано его ру-уко-о-ой!

Лоркан звонко хлопнул себя по лбу.

– Мы идиоты.

– Нам простительно, – неожиданно спокойно отозвался Делвин. – Часто ты с ним письмами обменивался? Куда тебе писать-то, чудище лесное? В Стародревний лес, под ракитовый куст, третий камень слева?

Эль рассмеялась сквозь слезы.

– А те точки, что ты увидела на карте… Их ты тоже выдумала? – поинтересовался Лоркан.

Эль прерывисто вздохнула, утерла слезы и сказала как можно ровнее:

– Нет, они там на самом деле были. Ульвин наколдовал эту карту, и он же поставил эти точки. Не Папа.

Друзья только тяжело вздохнули.

– О чем они говорили, Эльвин?

На мгновение Делвину показалось, что девушка снова расплачется, но она взяла себя в руки.

– Я правда ничего не поняла. Ульвин сказал Отцу, что с ним или без него Гильдия обо всем узнает. Он назвал Папу колдуном и сказал, что Кальдер сделает меня колдуньей. А Отец… Отец сказал, что Ульвину и самому есть что скрывать и что не в его интересах, чтобы Гильдия копалась в этом деле. И что он давно уже превратился из Ульвина Всезнающего, «знающего слишком много».

– Кальдер ему угрожал?

Эль ненадолго задумалась и покачала головой.

– Не думаю. Отец не стеснялся угроз, но над Ульвином он скорее насмехался.

Больше ничего Эль вспомнить не смогла, как ни старалась. Сойдясь лишь на том, что ни у кого из них нет идей, чтобы все это могло значить, друзья поспешили догонять сэра Майкрона.

Когда они приблизились к его лошади, рыцарь кивнул Делвину и Лоркану, а в сторону Эль даже не посмотрел.

Впервые Майкрон подал голос после въезда в Велльбад.

– Предлагаю остановиться на ближайшем постоялом дворе и начать поиски Хелвига прямо оттуда. Будем заходить в людные места и расспрашивать о нем всех, кто не откажется разговаривать. Я могу пойти по другим постоялым дворам, Делвин – по тавернам, а на тебе, Лоркан, рыночная площадь.

– Отлично, – Лоркан передал Майкрону поводья и ласково хлопнул своего коня по крупу. – Эль пойдет со мной. Нечего ей шататься по ночлежкам да питейным заведениям.

Майкрон равнодушно пожал плечами. Уходя, Эль бросила на него несколько тоскливых взглядов, но рыцарь остался непреклонен.

– Что мы будем делать на рыночной площади? – Мало-помалу Эльвин отвлеклась от невеселых мыслей, с возрастающим интересом разглядывая то, что ее окружало. – Люди же ходят туда, чтобы что-то купить? Что? Я же говорила, у меня были книги.

– Чтобы купить – в первую очередь. Еще на рынке можно услышать последние новости, получить благословение или выклянчить милостыню.

– А зачем туда идем мы?

– Чтобы расспросить о Хелвиге.

– Кого?

– Всех, кого встретим. Глазастых торговок, пришедших опохмелиться стражников, стоящий в очередях за товарами и водой народ… Монстры остались в лесах – да начнется охота на сплетни!

Едва они ступили на рыночную площадь, как Лоркан плюнул на приличия и, мысленно попросив прощения у сэра Майкрона, подхватил Эль под руку. Едва ли девушка это заметила – впервые в жизни оказавшись в настоящем вольном городе, посреди людской толчеи, Эль с трудом успевала вертеть головой по сторонам. Лоркан подумал, что она наверняка впервые видит столько людей разом – больше, чем, возможно, вообще видела за всю свою жизнь, – и поймал себя на горячем сочувствии Эльвин. Он даже не посмел возразить, когда девушка потянула его сначала к зданию ратуши, а потом к позорному столбу. На ходу Лоркан терпеливо разъяснял ей, зачем на площади нужен алтарь – чтобы заверить честность сделки клятвой богам, зачем приводить на рынок свинью – чтобы поужинать свежим мясом, и почему она так визжит – «потому что о чем-то догадывается, а еще вокруг людей много». Пока Лоркан старался лишний раз не дышать, Эль с восторгом рассматривала выложенную на прилавки рыбу. С большим трудом отговорив ее от похода по мясному ряду, Лоркан купил Эль вафлю, чтобы отвлечь ее хоть ненадолго. Вафля оказала совершенно чудодейственный эффект, и в обмен на еще одну Эльвин даже согласилась немного передохнуть у питьевого фонтана. Пока она рассматривала грубоватую лепнину по краям чаши, Лоркан наконец смог приступить к делу. На особое везение он не рассчитывал, а потому не слишком удивился, узнав, что последний волшебник, известный присутствующим, прибыл в Велльбад уже как с неделю и все это время не просыхал в пабе.

Дальнейшие расспросы тоже ничего не дали. Надежды, которые следопыт возлагал на аптекаря, у которого было больше всего шансов столкнуться с заезжим волшебником, тоже не оправдались. Очарованный Эль старичок явно очень хотел им помочь, но ценной информацией не располагал, а потому вместо нее пустился в воспоминания о чудесных временах собственной молодости.

Когда вечером они ввалились в комнату на постоялом дворе, в ушах у Лоркана звенело от криков зазывал и лая собак. Отменное обоняние, как и всегда в городах, сыграло с ним злую шутку: ноздри щекотало от мощного запаха специй и благовоний, смешанных с гнилью и нечистотами.

Эль с видимым облегчением упала на кровать, даже не потрудившись снять сапоги. Переполненная впечатлениями, она ненадолго забыла обо всем – о смерти отца, об угрозе очередного нападения горгодемонов и о ссоре с Майкроном. Повернув к рыцарю голову, Эль радостно объявила:

– Я сегодня попробовала вафли. Никогда не ела ничего вкуснее!

Сэр Майкрон глубоко вздохнул и, понаблюдав за его лицом, девушка огорченно прикусила губу.

– Майкрон, я… Мне правда очень жаль. Я рассказала Делвину и Лоркану все, что знаю. И я правда хотела как лучше.

– Да, Делвин поведал мне твой рассказ.

– И что?..

– Давай лучше поговорим о вафлях, – с печальной улыбкой произнес Майкрон.

– Конечно! – бурно обрадовалась Эль. – Сначала Лоркан купил мне вафлю с сыром, и я подумала, что теперь буду есть только их, а потом, в хлебном ряду, один милый господин предложил мне попробовать вафлю с корицей…

Дверь у нее за спиной распахнулась. Делвин вернулся позже всех, и как выяснилось неспроста:

– Я его нашел.

– Не может быть! – Майкрон вскочил на но-ги. – Веди!

Лоркан со стоном закрыл лицо руками.

– Ночь на дворе! Уверен, до утра он никуда не денется!

– Помнишь, – ласково начал Делвин, – были такие горгодемоны…

– Помню. И думаю, что, если бы Хелвига планировали ими затравить, до Велльбада он бы не добрался.

– Мы же как-то добрались!

– От последней атаки нас спасли стены крепости и усилия, объединенные с ее гарнизоном, – вяло отмахнулся Лоркан.

– Мой дорогой лесолюбивый друг, я понимаю, что сама мысль о цивилизации тебе претит…

– Ну пошли, пошли! – следопыт с видимым усилием оторвался от кровати. – Молитесь, чтобы он сказал что-то дельное.

– Только этим и заняты.

– Ребята, тише, – негромко попросил их Майкрон. – Эль уснула.

Эльвин действительно спала – прямо поверх одеяла, в той же позе, в которой еще недавно с восторгом вещала о вафлях.

– Жалко ее будить, – признался сэр Майкрон и, чуть покраснев, осторожно принялся расшнуровывать ее сапоги.

– Радуйся, Лоркан, у тебя появился повод остаться.

– Мы так не договаривались! – мигом напрягся следопыт. – Не думаю, что нам нужно разделяться…

– А мы чем весь день занимались? – изумился Делвин. – Не сожрет же нас этот Хелвиг. Нет уж – сиди тут, как и хотел.

– И не вздумай спать! – очень серьезно сказал сэр Майкрон.

Делвин и Майкрон покинули «Врата» глубокой ночью. Постоялый двор, расположенный – кто бы мог подумать! – напротив городских врат, тонул в темноте. Не горел свет и в огне комнатушки, в которой они провели несколько часов.

Не желая обсуждать услышанное на улице, друзья поспешили к своему постоялому двору. Сэр Майкрон рассеянно думал о том, что ему бы сейчас следовало радоваться – впервые за долгое время надежда вновь увидеть Ульвина зиждилась на чем-то, кроме слепой веры в божественную милость. Но вместо радости рыцарь ощущал смутное беспокойство и стыд.

Больше всего по пути к «Вратам» сэр Майкрон опасался, что Хелвиг не захочет с ними говорить. У волшебника не было ни единой причины доверять незнакомцам и делиться с ними своими секретами. Угрожать человеку, которому и так довелось испытать много страданий – что бы там ни думал сэр Бром! – Майкрону не позволило бы рыцарское звание. Задействовать лиру, как предлагал Делвин, тоже казалось подлостью, а еще сулило неприятности – Майкрон был последним человеком, способным поставить под сомнение силу бардов, но их интуитивному волшебству было не тягаться со знаниями книжников. Хелвиг бы быстро понял, что происходит, и одни боги ведают, как отреагировал бы.

Первой фразой, которую произнес волшебник, когда Делвин и Майкрон возникли на пороге его комнаты, было: «Я знал, что сегодня кто-то придет». Хелвиг произнес ее ровным голосом, стоя у крохотного окошка со скрещенными на груди руками – ничего в его позе, голосе или жестах не указывало на угрозу, но у Майкрона мурашки пробежали по позвоночнику, а рука сама сжалась на навершии меча – стоило рыцарю это понять, как его захлестнул жгучий стыд.

Хелвиг был предельно вежлив – предложил им присесть, извинился, что не может угостить их элем или вином. С легкой самоиронией посетовал на вечное отсутствие денег. Майкрон вспомнил рассказ сэра Брома о работе волшебника в крепости и ощутил муки совести с удвоенной силой. У Хелвига не было денег, потому что он взымал с людей символическую плату – и Майкрону, творящему добро бесплатно во имя Ордена, оплачивавшего его содержание, следовало бы восхититься чужим бескорыстием. Вместо этого рыцарь ощутил гадливость. У него не было причин утверждать, что Хелвиг бравирует своим положением, но ощущалось это именно так.

«Мы друзья Ульвина Всезнающего», – начал Делвин, и Хелвиг улыбнулся, заверив его, что лично знает этого выдающегося волшебника и рад видеть его друзей. «Сейчас он спросит нас, в добром ли здравии Ульвин», – подумал Майкрон и не ошибся. Рыцаря чуть заметно передернуло, и Делвин посмотрел на него с удивлением.

«Если мне доведется еще хоть раз побывать в Волчьем Черепе, я угощу сэра Брома лучшим элем из тех, что там варят», – пообещал себе сэр Майкрон. Он почти не слушал, что говорит Делвин, и неотрывно смотрел на Хелвига.

В какой-то момент они столкнулись взглядами, и ему показалось, что волшебник сейчас… выхватит из рукава кинжал? Метнет огненный шар? Майкрон и сам не знал, чего он ожидал, но дурное предчувствие охватило его с головой.

Вместо этого Хелвиг улыбнулся и сказал: «Я думаю, что смогу вам помочь».

Версия, которую услышали они, отличалась от той, что волшебник рассказал сэру Брому.

Хелвиг действительно не понял, как его похитили. Он ничего не помнит с того момента, как переступил порог своей лаборатории – очнулся волшебник уже в цепях. Пещера, в которой его содержали, не была примечательна ничем, кроме установленного в центре алтаря. Сначала Хелвиг решил, что на нем приносят жертвы Инкабулосу, но теперь уже не был так в этом уверен. Единственное, что он мог утверждать – алтарь активно использовали. Жертвенный стол был покрыт запекшейся кровью, как копотью, а чудовищная идолоподобная фигура, стоящая в его изголовье, была сложена из человеческих костей. Человек, который изредка навещал его в пещере, был закутан в мантию и лица его Хелвиг не видел. Таинственный незнакомец требовал от волшебника сойти с пути света и, лежа на алтаре, воззвать к древнейшим божествам, чтобы заключить с ними пакт – и стать очередным колдуном у него в услужении. За каждый отказ он проникал в разум несчастного Хелвига и показывал тому страшные картины его смерти: раз за разом несчастный пленник то часами горел в огне, то тонул в ледяных водах северного моря, то был заживо пожираем лесной нежитью…

Сбежать Хелвигу удалось по чистой случайности – свой путь как волшебник он начинал в подмастерьях у магически одаренного оружейника, а потому умел работать с металлами. Через несколько дней ему удалось «уговорить» кандалы немного ослабить давление на руки и сбежать.

Вернуться в те страшные пещеры они могут его даже не просить, но ради спасения Ульвина он расскажет им, как найти туда путь.

«Если я что и знаю, – мягко произнес Хелвиг, прежде чем с ними проститься, – так это то, что Ульвин никогда бы не согласился на такую сделку. Ваш друг выдержит любую пытку, но никогда не предаст свет, а потому я всей душой верю, что вы найдете его живым».

При всей неприязни, которую вызвал в нем Хелвиг, с этим Майкрон поспорить не мог.

– Что скажешь? – они уже поднимались по лестнице, когда Делвин наконец-то решил нарушить молчание.

– Я ему не верю. Я не могу тебе этого объяснить, но с этим человеком что-то не так.

– Славься Лимэл! Я уже начал думать, что с ума схожу.

– Завтра же утром мы уберемся из Велльбада.

– Ничего не имею против, – кивнул бард и, толкнув дверь вперед, радостным шепотом объявил – Лоркан, душа ты лесная, у нас для тебя хорошие новости…

Лоркану было не до новостей – он бился в конвульсиях на полу, подвернув под себя левую руку, а кончики пальцев правой подсунув под обвивающую шею гарроту.

Эльвин в комнате не было.

К утру о нападении на постоялом дворе знал уже весь город. Едва приведя друга в чувства («Признавайся, достойный сэр, тебе не надоело тратить на меня силы?»), Майкрон и Делвин поставили на уши всю городскую стражу. Въезд и выезд из города были перекрыты, но без толку – Эльвин исчезла.

Исчез и Хелвиг – вместе с постоялым двором «Врата», о котором в Велльбаде никогда не слышали. К своему ужасу бард обнаружил, что не помнит, откуда вообще узнал о его существовании.

Майкрон отказывался смириться с поражением – еще и таким унизительным, но делать было нечего. Сколько бы они ни ломали головы, но личность похитителя Эль и цели этого похищения оставались для них загадкой. Лоркан не успел рассмотреть нападавшего и даже предположить не мог, как тот попал в комнату – окно было слишком маленьким, чтобы через него мог пролезть взрослый человек, даже худощавого телосложения.

Пока Майкрон метался по комнате из угла в угол, а Лоркан тоскливо смотрел в потолок, проклиная все на свете, Делвин единственный сохранял способность к рассуждениям.

– Думаю, это как-то связано, – наконец произнес он.

– Что именно? – тяжело вздохнул Лоркан. Говорить ему все еще было трудно.

– Похищения Ульвина и Эль. Что их объединяет?

– Мы, – устало бросил Майкрон, – мы их объединяем.

– Да, я тоже об этом думал. Сдается мне, ребята, мы подвернулись под руку какому-то очень могущественному владыке разума.

– Что ты имеешь в виду? – против воли заинтересовался Майкрон.

– Подумай сам. Откуда мы узнали, что Ульвин пропал?

– Почувствовали, что он в опасности. Мы же его друзья.

– И ты, и Лоркан проводите бо́льшую часть времени на волоске от смерти. Исходя из этой логики, я непрерывно должен что-то чувствовать – но увы.

– Мы не волшебники.

– И Ульвин не впервые оказывается в опасности. Это было странно с самого начала, но, что еще более странно – мы ни разу об этом не задумались.

– К чему ты клонишь?

– Помнишь, как я потешался над Ниссой и Сирвом из-за того, что они полезли к колдуну в замок?

– Решение и правда идиотское.

– Ребята, – проникновенно произнес Делвин, – с момента пропажи Ульвина мы сами только такие решения и принимаем.

– Майкрон, стукни его, у меня сил нет, – тоскливо попросил Лоркан.

– Да послушайте же! У нас пропадает друг. Вместо того, чтобы обратиться в Гильдию Волшебников и попытаться выяснить, чем он в последнее время был занят, мы мгновенно уверовали в существование каких-то сказочных монстров и отправились расспрашивать про них Болотную Ведьму.

– Эти «сказочные монстры» нас уже трижды чуть не прикончили.

– Это мы сейчас знаем! А тогда у нас на руках не было ничего, кроме рассказов пьянчуг! Соседка Ульвина, та самая обладательница болотного огня – да ведь она никого не видела той ночью. Мы просто предположили, что у нее в лавке была какая-то тварь, а потом предположили, что она испугалась болотного огня.

– Ведьма наше предположение подтвердила, – снова подал голос Лоркан и, судя по мученическому выражению лица, сразу об этом пожалел.

– Другой мой, ты ли это? Ты, который не выносит темное колдовство и рунной магии учился из-под палки, потому что ее считают нейтральной, а не однозначно светлой?

Лоркан смутился.

– Итак, мы на слово верим Ведьме и, следуя ее совету, отправляемся в лес, в котором якобы когда-то не так давно бродили горгодемоны. В надежде поймать одного из них, чтобы… – Делвин сделал преувеличенно драматическую паузу.

– Чтобы они привели нас к Ульвину, – упавшим голосом закончил Майкрон. – Лоркан, он прав.

– Вот! Ты сейчас сказал это вслух – и, дай угадаю, почувствовал себя больным в горячечном бреду?

– Ничего он не прав. – Следопыт окончательно махнул рукой на попытки беречь горло и уселся за стол рядом с Делвином. – Потому что вы все неправильно говорите. Ведьма не обещала, что горгодемоны приведут нас к Ульвину. Она сказала, что, понаблюдав за ними, мы сможем понять, чего хочет их хозяин.

– Мне кажется, мы наблюдали их достаточно, чтобы понять, что их хозяин хочет нашей смерти, – с тяжелым вздохом признал Майкрон. – А где сейчас Ульвин, мы все еще понятия не имеем.

– К этому мы еще вернемся, – пообещал Делвин, – а теперь самое интересное. Эль. Вы помните, как мы встретили Эль?

– Нас привел к ней болотный огонь.

– Хорошо, что ты про него вспомнил, сэр Майкрон. Когда ты последний раз его призывал?

– Той ночью, когда нас всех что-то разбудило, – рассеянно отозвался рыцарь, у которого ответ на этот вопрос занял неожиданно много времени, – Нисса тогда еще упала…

– Да-да. И что же, с тех пор ты ни разу не ощущал тревоги по поводу нападения горгодемонов?

Сэр Майкрон не нашелся с ответом.

– Призови его. Сейчас. Ну же!

– Я… Ребята, я не помню, как это делается.

– Потому что тебя этому никто не учил. В какой-то момент ты просто начал вызывать его, как заправский колдун, а сейчас в этом отпала надобность.

– Я бы так не сказал…

– Да не у тебя, дуралей, – с жалостью сказал Делвин. – А у того, кому нужно было, чтобы мы нашли Эль и она спасла нас от этих тварей. Я думаю, в этом все дело. С самого начала нас вели к ней, а мы послушно тащились по проторенной дорожке. Смешно сказать, но свою партию мы разыграли блестяще. Думаю, единственным человеком, который нет-нет да и ставил планы нашего таинственного злодея под угрозу, была сама Эльвин. Наверняка он понятия не имел, что она присутствовала при разговоре Ульвина с Кальдером, и представить себе не мог, что она нам о нем расскажет. Осмелюсь предположить, что сильнее он удивился, только когда узнал, что Эль не рассказала нам всей правды из нежелания признаваться в ученичестве у колдуна. Она надеялась, что при виде карты мы сами обо всем догадаемся, но – давайте уже примем эту простую истину и больше не будем о ней забывать – мы идиоты. А еще нас вообще не должно было быть в замке.

– Там должны были быть только Сирв и Нисса?

– Точно. Два других идиота.

– Подожди-подожди. – Лоркан наморщил лоб. – Получается, по плану нашего неизвестного, мы с Эль не должны были возвращаться в замок.

– Ага. Думаю, нас планировали развлекать охотой на горгодемонов по всему Лесу Шепотов.

– Но какой смысл заманивать в замок Сирва и Ниссу, если там уже не было Эль?

– Их привели туда ради Кальдера, – вместо Делвина ответил Майкрон. – Они должны были его убить.

– По-моему, вы их переоцениваете.

– Нет, Лоркан, Майкрон прав, просто ошибся с формулировкой. Они должны были помочь его убить, что и сделали позднее в Волчьем Черепе.

– Ты думаешь, что Сирв и Нисса согласились бы на такое?!

– Очнись, следопыт! – рявкнул Делвин. – Он не спрашивает ничьего согласия!

– Делвин, я ничего не понимаю, – убито произнес Лоркан, – честное слово.

– Я понимаю, – со вздохом сказал Майкрон. – Нам всем залезли в голову, и очень давно. Глупые решения, странные мысли, беспочвенные чувства: то тревога на пустом месте, то, наоборот, спокойствие за секунду до катастрофы… Думаю, у Бригитты не было никакой карты. Что бы ни было в действительности изображено на той бумаге, Нисса увидела то, что должна была увидеть. Что-то, что привело бы ее к Кальдеру. Вся эта идиотская история с рытьем могил в ночь убийства и нападением горгодемона, который облился маслом и едва ли не сам высек искру… Ему нужно было, чтобы наемники покинули Греймаунт и отправились в замок колдуна. Едва ли он всерьез рассчитывал, что они его убьют. Вспомни, что сказала Эль, – эти твари появились рядом с Кальдером после того, как он начал странно себя вести. Если я правильно понял, куда ты клонишь, Делвин, то колдун должен был насторожиться. Кальдер был силен и куда больше нас знал об этих тварях – и был готов к нападению. Его нужно было застать врасплох. Согласись, что пропажа любимой дочери, сразу за которой следует встреча с вооруженными наемниками в собственных покоях, застанет врасплох кого угодно.

– Вы хотите сказать, что Кальдер сознательно допустил рядом с собой присутствие тварей, которым поручили его убить?

– Ему не оставили выхода, – вздохнул Делвин.

– Да почему?

– Потому что он колдун, – тихо произнес Майкрон. – Вспомни, как становятся колдунами, Лоркан. Ты ведь сам объяснял это Эль.

– Заключают пакт. – Лоркан стремительно побледнел. – Вы думаете?..

– Похоже, Кальдер действительно любил свою дочь – родную или приемную. И ради нее нарушил условия договора. Не знаю, кто эта тварь и зачем ей понадобился Ульвин, но я уверен, что ей также нужна была Эль. Пока она жила в замке и рядом был ее отец, Эльвин была в безопасности. Ему нужно было избавиться от Кальдера и заставить Эль покинуть замок. Не знаю, что его связывает с Велльбадом, но думаю, он изначально задумал его как конечную точку путешествия, совершить которое в одиночку выращенная вдали от людей девушка просто не смогла бы. Как я и сказал, ребята, мы просто подвернулись ему под руку.

– Что же нам теперь делать? – убито спросил Майкрон.

– Знаешь, что самое страшное и смешное, достойный сэр? Думаю, он с нами закончил. Готов поспорить: если мы сейчас разойдемся в разные стороны – петь в тавернах, выслеживать чудовищ и кромсать на куски нелюдей, про горгодемонов никто из нас больше не услышит. Мы больше не представляем для него ни интереса, ни опасности.

– Он ошибается, – сквозь зубы произнес Лоркан, – я себя так просто списать со счетов не позволю.

– Согласен, – кивнул Майкрон, – я знаю, что нам надо делать. Больше никаких сомнительных озарений и попыток действовать по наитию – своему наитию никто из нас больше доверять не может. Эту партию мы завалили, поэтому предлагаю вернуться к началу.

– В каком смысле? – не понял Делвин.

– В буквальном. Все началось с таинственного исчезновения Ульвина. Как ты там сказал? «Нам стоило обратиться в Гильдию и узнать, что он делал незадолго до исчезновения»? Так вот, кое-что мы знаем: он показывал магистру Кальдеру карту Греймаунта.

Друзья устроили штаб в мастерской дома Ульвина: освободили рабочую поверхность стола, аккуратно разложив по полкам книги и бережно расставив склянки с реактивами. Тяжелый котел втроем оттащили по лестнице в кладовую. Они почти не разговаривали, лишь изредка отпуская фразы вроде «левее!» или «сэр, смотрите под ноги!», но каждый про себя думал: «Все должно быть в целости и сохранности, когда Ульвин вернется. Потому что он обязательно вернется».

Когда стол наконец был свободен, на нем развернули карту с пометками Эль. Сэр Майкрон на долю секунды тяжело прикрыл глаза, а затем заговорил, спокойно и по-деловому:

– Я хочу узнать, что находится в остальных точках. Думаю, сейчас наша основная стратегия: чем проще – тем лучше. Поэтому предлагаю прогуляться по Греймаунту и посмотреть, что там.

Всего точек было семь, две из них были известны давно – дом Ульвина и Бригитты. Оставалось пять. Путем крайне простых вопросов и очень завуалированных расспросов друзья выяснили, кому принадлежит каждый из домов. Что вполне ожидаемо, все их владельцы оказались магами. Что куда более неожиданно – только один из них числился пропавшим. Все остальные были на месте, в чем друзья смогли убедиться сами и не по разу.

Разумеется, пропавший маг жил в Квартале Садов. Каждый раз, упоминая это место, Майкрон и Делвин непроизвольно морщились, а потому на разведку решено было отправить Лоркана. Наблюдения показали, что в доме определенно кто-то был, но знакомый Майкрона из городской стражи уверил его, что владелец дома – Берон Безжалостный – объявлен пропавшим без вести.

Впервые услышав это имя, Майкрон очень удивился:

– Он действительно волшебник? Не колдун?

– Волшебник, – заверил его знакомый стражник, – а еще наемник. Редкое сочетание. Но и скотиной Берон тоже был редкостной. Ума не приложу, что с ним могло случиться. Уверен, от желающих вспороть ему брюхо отбоя не было, однако Безжалостным его не за красивые глаза назвали.

К сожалению, знакомый Майкрона ничего не мог сообщить об обстоятельствах исчезновения Берона, поэтому Лоркану пришлось наведаться в Квартал Садов еще раз – он надеялся, что последний.

Следопыт обменялся парой слов со встреченным на углу зеленщиком, отвесил замысловатый комплимент двум замужним дамам, проявившим к нему отнюдь не добродетельный интерес, и прогулочным шагом устремился вниз по улице. Пялиться на дом Берона было так же подозрительно, как не смотреть в его сторону вообще, а потому Лоркан постарался уделить одинаковую порцию внимания всем постройкам на улице, включая сараи. Впрочем, Квартал Садов не просто так заработал себе имя, и сараи, увитые плющом, виноградом и специально выращенными лишайниками, того стоили. До дома Берона оставалась буквально пара шагов, а достойный повод для беспокойства его обитателей придумываться не желал.

Хоть кружку воды иди просить!

– Что вам здесь нужно?

Необходимость изображать томимого жаждой путника отпала сама собой, отчего Лоркан только порадовался. А вот тон, которым незнакомка задала этот вопрос, не сулил ему ничего хорошего.

На пороге дома Берона Безжалостного, сложив руки на груди и недружелюбно глядя на следопыта в упор, застыла девушка в простом домашнем платье и странно дисгармонирующих с ним тяжелых охотничьих сапогах.

– Позвольте представиться… – церемониально начал Лоркан.

– Мне плевать, кто вы такой, – поморщилась девушка. – Что вам нужно?

– А если одно с другим связано? – нашелся Лоркан. – Если мне что-то нужно из-за того, кто я такой? Вам плевать или интересно?

– Если вы к моему брату по поводу невыполненного заказа, карточного долга или вызова на дуэль, то сообщаю – Берон пропал. Гильдия и стража оповещены.

– Я тоже оповещен, – заверил ее Лоркан, – но хорошо играю в карты, не участвую в дуэлях и сам выполняю свои заказы.

– Во что играешь? – с неожиданным интересом спросила девушка.

– В карноффель.

– Если выиграешь у меня, отвечу на пять твоих вопросов. Проиграешь – придется отвечать на мои. Может, Берон тебе ничего и не должен, но ты пришел сюда из-за него – даже не пытайся отрицать.

– По рукам.

Незнакомка посторонилась, пропуская Лоркана в дом. Проходя мимо нее, следопыт остановился и внимательно посмотрел девушке в глаза.

– А что, если я пришел сюда из-за тебя?

– Разумеется. И как же меня зовут?

– Брунгильда Бессердечная?

Девушка расхохоталась.

– Можно просто Мораг.

Лоркан планировал аккуратно ей поддаться. Спешить ему было некуда, а усыпить бдительность Мораг, позволив ей позадавать ему вопросы, было бы очень кстати. Стоило им начать играть, как поддаваться Лоркан передумал, а вскоре и вовсе забыл о цели своего визита и положил все силы на победу.

Проигрался он в пух и прах.

– Так-так-так. С чего бы мне начать?.. Это вопрос не тебе, если что!

– Ты до сих пор не знаешь, как меня зовут.

– Не самая ценная информация. Ну что ж. Первый вопрос. Вы с Бероном были знакомы?

– Нет. Второй вопрос.

– Почему тебя волнует его исчезновение?

– Меня волнует исчезновение моего друга. Если твой брат с этим как-то связан, возможно мне удастся узнать что-то новое и повысить шансы найти друга живым.

– Как зовут твоего друга?

– Это третий вопрос?

Мораг улыбнулась.

– Мне нравится, что жульничаешь ты только в картах и, к слову сказать, прескверно. Да, это третий вопрос.

– Ульвин Всезнающий.

– Что с ним случилось? Четвертый вопрос.

– Он исчез, оставив после себя бардак в мастерской и исцарапанную книгу.

– Пятый вопрос. Что за книга?

– Старая, в кожаном переплете и со следами когтей на обложке: три глубокие борозды, сквозь которые просвечивают страницы. Написана не то на лоусском, не то на древнем лобакском, но утверждать не берусь. Ничего не смыслю в языках.

От него не укрылось, что описание книги Мораг заинтересовало.

– Спасибо за игру… – Она сделала паузу. – А вот сейчас самое время представиться.

– По договору вопросов было пять, – подмигнул Лоркан. – Так что я приберегу эту не самую ценную информацию.

– Захочешь еще попытать счастья, а пуще того – поотвечать на мои вопросы – приходи.

– Запомни, что ты сама это предложила!

– Вот вам еще один аргумент в пользу того, что мы были не в себе, – печально возвестил Делвин. – Как можно было отдать единственную улику?

– Мы понятия не имели, что с ней делать и при всем желании не смогли бы ее прочитать без посторонней помощи, которую Луррен знает где искать, – пожал плечами Майкрон.

– А ведь ты тогда был прав, достойный сэр, – протянул Лоркан.

– Насчет чего это? – ревниво поинтересовался Делвин.

– Майкрон предположил, что таинственная зверюга и царапины на обложке никак не связаны. По всему выходит, что он был прав. Берон пропал за месяц до Ульвина, и если Мораг видела у своего брата эту книгу, значит она уже была поцарапана.

– И все равно мы не должны были ее отдавать, – упрямо сказал Делвин. – Но мысль стоящая.

– Нам не нужна книга, чтобы на ней сосредоточиться, – решительно объявил Майкрон. – Мы знаем еще минимум четверых волшебников, которые могли ее видеть, и при этом никуда не пропадали. Надо узнать, видели ли они ее и как она к ним попала.

– Если мы исходим из предположения, что эта книга побывала во всех домах, отмеченных на карте, то вряд ли из этого что-то получится. Если бы я хотя бы на время завладел предметом, из-за которого два человека пропали, а одного убили, я бы все отрицал до последнего.

– Делвин прав, достойный сэр. Я тоже думаю, что мы только время зря потратим.

– Смотрите, что получается. Сначала пропадает Берон. Где-то через неделю Ульвин навещает старину Кальдера, создает у него на столе карту и отмечает на ней семь домов, включая свой и дом Бригитты. Через две недели Бригитту убивают, а незадолго до ее смерти Нисса видит на листе бумаги фрагмент нарисованной Ульвином карты. Затем пропадает Ульвин. Что бы наш друг здесь ни изобразил, эти места привлекли его внимание еще до вмешательства таинственного злодея.

– Прости, Майкрон, но я снова вынужден тебя поправить. Мы не знаем, как, когда и с чего началось это вмешательство, поэтому предлагаю обозначить смерть Бригитты «началом военных действий».

– Тогда логичнее обозначить так пропажу Берона, ведь именно после нее Ульвин отправился к Кальдеру.

– Боюсь, Лоркан, завтра тебе придется еще раз сыграть в карноффель, – заключил Делвин, – и на этот раз постараться выиграть.

– Первый вопрос. Почему ты вернулся?

– Посоветовался с оставшимися друзьями и решил, что возвращение Ульвина важнее моей гордости.

– Не переживай, за свою гордость ты только что отомстил, с лихвой потоптавшись на моей. Запомни, когда женщина спрашивает тебя «почему ты вернулся?», правильный ответ – «потому что жажду пасть к вашим ногам, королева».

– О, так значит я могу врать в ответах?

– Запросто, но, если ты рассчитываешь еще перекинуться в картишки, учти, что я тоже получу право врать.

– Мне это не подходит.

– Почему-то я так и подумала. Второй вопрос. С чего ты взял, что исчезновение Ульвина как-то связано с исчезновением моего брата?

Лоркан замешкался. Выкладывать Мораг все он не собирался, но правила есть правила.

– Перед тем как пропасть, мой друг сделал пометки на карте. В числе точек, которые он отметил, – дом твоего брата, его собственный и еще пять домов, в одном из которых… произошло несчастье.

– Как интересно! Третий вопрос. Что за несчастье?

– Дом Бригитты Тихой тоже был на этой карте. Ее убили ударом ножа в сердце и бросили на растерзание собакам в пересохшем русле реки.

– Четвертый вопрос. Твой друг нарисовал эту карту до пропажи Берона или после?

– После. Пятый вопрос.

Мораг задумалась. Лоркан решил ее не торопить. Как и в прошлый раз, они сидели в комнате, которую с натяжкой можно было посчитать главным залом. Принимать тут гостей следопыт бы постеснялся, но Берон, похоже, был человеком непритязательным и не слишком заботился об удобстве гостей.

Следопыт рассеяно скользнул взглядом по стене над очагом и чуть заметно вздрогнул:

– Твой брат коллекционировал оружие?

– Выиграй сначала, а потом спрашивай. Пятый вопрос. Что ты планируешь делать с информацией, которую хочешь узнать о моем брате?

– Мораг, я не знаю. Не принимай близко к сердцу, но о том, что твой брат был не самым приятным в общении человеком, я узнал сразу после того, как мне назвали его имя. Удастся ли тебе удивить меня тем, что твой брат совершал за деньги преступления или брал «грязные» заказы? Едва ли. Пойду ли я жаловаться в Гильдию? Вряд ли, да и на кого жаловаться, если его уже месяц никто не видел?

– С чего ты это взял? – тихо спросила девушка. – Что его никто не видел месяц?

«А действительно, с чего?» – задался вопросом Лоркан, чувствуя нарастающую тревогу.

– Мораг, – негромко позвал он, – если хочешь, я буду каждый день приходить и играть с тобой в карты. Но сейчас помоги мне, пожалуйста. Ты видела Берона после того, как стало известно о его пропаже? Как это вообще стало известно?

Девушка глубоко вздохнула и, не глядя, одним движением, перетасовала колоду из одной руки в другу.

– Он не явился на суд Гильдии. Сначала они решили, что Берон просто верен отсутствию у себя принципов, а потом забили тревогу. Из-за той самой книги, о которой ты спрашивал: поработать с ней ему поручила Гильдия. Мой братец тот еще кандидат для ответственных поручений, но она действительно была написана на лоиусском – нашем родном языке.

Вопросы теснились у Лоркана на языке, и он отчаянно жалел, что рядом нет Майкрона с Делвином. Пока Мораг не передумала, нужно было остановиться на чем-то одном:

– Ты знаешь, кого должны были судить? Меррика Кальдера?

– Странно, что ты не знаешь. Вашего друга Ульвина.

Прежде чем Делвин и Майкрон успели что-то сказать, Лоркан выставил руки в предупреждающем жесте:

– Дальше она говорить отказалась. Обратила все в шутку и заявила, что, пока я не выиграю, больше никаких вопросов.

– Что ты ей ляпнул? – упавшим голосом поинтересовался Делвин.

– Клянусь тебе, ничего! Пока я шлепал губами, как выброшенная на берег рыба, у нее переменилось настроение, и мне пришлось пойти восвояси. Но это не единственная интересная новость: пока Мораг думала над очередным вопросом, я обратил внимание на стену…

– Лучше бы ты на карты внимание обращал!

– Берон коллекционировал оружие. В том числе гарроты. Думаю, если допустить, что наш злодей действует не в одиночку, то Берон – идеальный подручный. Он и до чужих воздействий на разум мораль и этику не жаловал…

– А я жаловал, жалую поныне и надеюсь хранить им верность до конца дней своих, – возразил Майкрон. – Да и вы, друзья мои, не безнадежны. И тем не менее мы отдали ему Эль прямо в руки. Поэтому давайте не будем делать поспешных выводов, основываясь на том, что о Бероне сказали другие люди. Гарротами пользуется не он один, и коллекционировать их не преступление.

– Узнаю старого-доброго достойного сэра Майкрона. Немного занудного, но чтущего рыцарский кодекс.

– Сейчас ты перестанешь меня узнавать, потому что про кодекс придется на время забыть. Один из нас останется здесь и обыщет архив Ульвина, а двое других отправятся в дом Бригитты и перероют его от подвала до чердака. Если единственная причина, по которой к Берону попала интересующая нас книга, это его языковые познания, дома на карте должно связывать что-то еще. Думаю, дело в этом суде.

– Я останусь, а вы идите, – вздохнул Лоркан. – Если вашими поисками заинтересуются соседи, от любопытства которых уже пострадала Нисса, то Делвин быстрее их уболтает, а звание рыцаря почти наверняка вселит в бедолаг почтительный трепет.

Рыться в бумагах Ульвина оказалось тяжелее, чем ожидал следопыт. Сколько бы Лоркан ни пытался себя убедить, что просто взял очередной след и вот-вот метким выстрелом поразит дичь, избавиться от ощущения, что он вор, разоряющий чужой дом, не удавалось.

А еще он не мог отделаться от воспоминания, как когда-то точно так же разбирал бумаги мертвого отца.

– Есть кто дома? – прокричали снизу.

– Мораг? – удивился он. – Я сейчас подойду.

Девушка нерешительно переминалась на пороге. На смену домашнему платью пришел неожиданно кокетливый костюм для верховой езды. Сапоги, впрочем, были все те же.

– Кто ты, Мораг? – неожиданно спросил Лоркан.

– Я профессиональный игрок, – спокойно произнесла девушка. – Состою в Гильдии Воров, если тебе интересно.

– Мне следовало догадаться.

– Тебя вообще догадливым не назовешь, Лоркан.

– Зато у меня хорошая память. Я так и не назвал тебе своего имени.

– Точно, – рассеянно подтвердила Мораг. – Я войду?

– Чувствуй себя как дома.

– Это едва ли. Здесь уютно, а мой дом… Да ты и сам видел. Знаешь, мы с Бероном сводные брат и сестра, и бо́льшую часть времени терпеть друг друга не могли. Но, когда дела на родине стали совсем плачевны, он забрал меня в Греймаунт и поселил в собственном доме.

Она сделала небольшой круг по залу и опустилась в кресло у камина.

– Берон не тот человек, которого можно было любить, но я умею быть благодарной. И зла я ему никогда не желала.

– Но кто-то другой желал? – Лоркан оперся спиной о книжный шкаф и скрестил руки на груди. Происходящее с каждой минутой нравилось ему все меньше.

– Было такое. Однако причинить моему брату зло было очень непросто, правда, твоему другу вот удалось, хоть он такого и в мыслях не держал.

– Что было в той книге, Мораг?

– Она сейчас у вас?

– Нет, мы ее отдали.

– Не говори, кому. Не хочу этого знать.

Они помолчали.

– Сыграем? Можно без всяких карт. Один вопрос с тебя, другой – с меня. Начинай, если хочешь.

– Что было в той книге?

– По большому счету, это было руководство для путешественников. С помощью заклинаний, которые в ней заключены, волшебник мог преодолевать огромные расстояния в считаные секунды. И я не говорю о старом добром скачке между двумя стабильными точками, когда маг хорошо представляет себе результат такого перемещения. Сумевший понять эту книгу и применить полученные знания, мог очутиться где угодно, обладая просто координатами нужного места. Для этого всего-то надо пробить пространственный коридор между двумя точками нашей реальности через измерение зла, тьмы и вечного ужаса. Маги называют это дивное местечко Теневым Планом. Моя очередь. Где твои друзья?

– В доме Бригитты Тихой, копаются в ее архиве, чтобы понять, как она связана с судом над Ульвином. Его судили из-за этой книги?

– Если бы в Греймаунте судили из-за книг, башню Гильдии Волшебников объединили бы с Цитаделью – и дело с концом. Нет, его судили за то, что он использовал знания, заключенные в этой книге. Наемница, которую обвинили в гибели Бригитты, где она сейчас?

– Понятия не имею.

– Будешь утверждать, что не знаешь, о ком я говорю?

– Ты говоришь о Ниссе. Последний раз, когда я ее видел, она сидела у постели своего друга Сирвана в крепости Волчий Череп, но это было несколько дней назад. Возможно, они с Сирвом вернулись в Греймаунт, а возможно – умчали за Драконьи горы, как когда-то хотели. Ты задала два вопроса, и я ответил на оба.

Мораг поморщилась, но кивнула.

– Спрашивай.

– Бригитта тоже должна была выступать на суде?

– Да.

– Ты знаешь, зачем ее привлекли к делу? – поспешно спросил Лоркан и мысленно хлопнул себя по лбу.

Мораг снова его удивила: испустив глубокий вздох, девушка пустилась в объяснения.

– Бригитта была головастей половины магистрата, но жить ей это здорово мешало. Если твои друзья не вернутся – знай, что их погребло под книгами. Она читала за неделю больше, чем иные за год. Как и Ульвин, она интересовалась Теневым Планом и в особенности его населением, но бедняжке и в голову бы не пришло туда отправиться. С помощью ее теоретических знаний суд Гильдии хотел доказать, что Ульвин и вправду там побывал. На что ты пойдешь, чтобы защитить своих друзей?

– На все, – просто ответил Лоркан, не меняя тона и позы. Запястьем он чувствовал острие кинжала, спрятанного под рубашкой. – Как они планировали доказать, что Ульвин там был?

– Эти доказательства вот уже два месяца кряду бегают по Греймаунту и окрестностям. И говорят, недавно чуть не сожрали далекий форпост нашего славного города где-то на Забытом Берегу. Речь не про Волчий Череп случайно?

– Ты лжешь, Мораг. Ульвин бы никогда так не поступил.

– Я говорю только то, что знаю.

– Ладно. Задавай последний вопрос и покончим с этим.

– Где мой брат, Лоркан?

Мораг резко оттолкнулась от ручек кресла, подошла к следопыту почти вплотную и тихо, но очень отчетливо произнесла.

– Я знаю, что у тебя в рукаве спрятан кинжал. Я знаю все про твоего недалекого дружка-Ульвина, эту психопатку-Бригитту и ее недоделанных друзей-наемников. Я и про тебя и твоих друзей узнала все, что только могла, а это стоило мне немало сил и денег! Я вот уже тридцать дней не знаю только одного – где Берон?

– Мораг, – стараясь не совершать резких движений, как можно спокойнее произнес Лоркан, – я не знаю, где твой брат. До вчерашнего дня я никогда о нем не слышал.

Она ударила его по щеке с такой силой, что Лоркан едва не потерял равновесие.

– Лжец! Я видела вас в Велльбаде, в этой чертовой дыре! Ты шатался по рынку с какой-то девицей и разыскивал волшебника с внешностью моего брата!

– Как ты там оказалась? – изумился Лоркан. – Как ты нас нашла?

– Ты сам сказал – время задавать вопросы вышло. – Тяжело дыша, Мораг отошла, на ходу потирая ладонь. – Что ж, вот мои условия: найдите моего брата. А я, так уж и быть, верну вам подружку.

– Что? – Лоркан не поверил своим ушам. – Что ты сказала?

– Мне следовало удавить тебя на том проклятом постоялом дворе – вот что я сказала. Даю вам три дня, ровно до следующего…

Внезапно Мораг замерла. Не остановилась и задумалась, а застыла. Глаза ее закатились, голова безвольно откинулась назад, а затем ее тело начали сотрясать конвульсии.

– Мораг… – потрясенно пробормотал Лоркан и бросился было к ней, но в следующую минуту рухнул на колени, придавленный ощущением сокрушительной силы.

– Ну наконец-то, – мягко произнес голос, который Лоркан так боялся больше не услышать.

Ульвин Всезнающий медленно прошел на середину зала, с почти детским любопытством рассматривая стены своего жилища, занятые преимущественно многочисленными полками с книгами.

Как и Майкрон с Делвином, Лоркан познакомился с Ульвином, когда тот по человеческим меркам был уже глубоким стариком. Следопыта потрясло лицо доброго волшебника: внимательные темные глаза в обрамлении резко расходящихся белых бровей, длинная борода, словно бы склеенная из хлопковых коробочек, чуть крючковатый нос и ослепительная улыбка – такая теплая, что даже в самый недобрый час в ней можно купаться, как в Лазурном Море.

Человек, стоящий перед ним, годился Лоркану в ровесники и был ослепительно хорош собой. В его темных вьющихся кудрях, красиво ниспадающих на лоб, и картинных чертах лица невозможно было не узнать того самого Ульвина, и в то же время нельзя было даже предположить будущего старика. Больше всего юноша походил на ожившую мраморную статую из императорского дворца.

Это был Ульвин – и в то же время не он.

Задыхаясь, Лоркан тяжело опустился на пол и сумел перехватить взгляд стоявшего над ним волшебника – тот смотрел на него с тем же интересом, что и на книжные полки.

В этот момент следопыт понял: то, что притаилось внутри этого человека, не было Ульвином – и никогда им не станет.

– Заставили вы меня побегать, – добродушно улыбнулся не-Ульвин, – в особенности ты, лисичка. Впрочем, Эль сама отличилась… Одна врет напропалую, вторая шпионит… То ли дело мальчишки, – он махнул рукой в сторону Лоркана, – они дважды думать не будут: посули им приключений, тайн и загадок – и они у тебя в кармане.

Продолжая рассеянно, по-доброму улыбаться то, что когда-то было Ульвином, подошло к Мораг и с обманчивой лаской потрепало ее по распущенным волосам, потемневшим от пота на висках. Лоркан видел, как продолжается заходиться в судорогах ее тело – Мораг давно должна была упасть, любой бы уже упал. Но не-Ульвин желал усугубить ее страдания.

– Не думай, что расхаживать по Фланланду с рожей твоего братца доставило мне удовольствие. Пусть и сам того не желая, он стал моим первым слугой. После того, как я оказался… – он провел руками вдоль тела, – здесь, разумеется. Этим идиотам из Гильдии следовало дважды подумать, прежде чем доверять ему книгу. Когда просишь человека открыть дверь в неизвестное – убедись сначала, что ему по силам ее закрыть. Как только твой брат коснулся ее обложки, его разум стал для меня открытой книгой – смешно, не правда ли? Поначалу мне было непросто: потребовалось время, чтобы заново привыкнуть к воздуху, пище, телу… и помощь была очень кстати. Ты зря потратила столько сил на поиски брата. После того, как он убил Бригитту, держать его при себе стало слишком опасно. Если тебе доведется очнуться, разыщи моих друзей-наемников. Они расскажут тебе презабавную историю про могилу одной старухи – и то, что они туда положили. Впрочем, забудь… Они и сами не подозревают, насколько по-настоящему забавна эта история. Не плачь, лисичка. Просто покажи мне, где Эльвин, и все закончится.

Мораг наконец рухнула на пол. В стремительно угасающем поле зрения Лоркана оказалось ее безжизненное лицо – из-под закрытых век медленно сочилась кровь. Он представил, что где-то в соседнем квартале точно так же лежат на полу чужого дома Делвин и Майкрон, и почувствовал, как по щекам стекают слезы.

– Спасибо, – произнес не-Ульвин, – спасибо вам всем.

Этот кошмар начал сниться ей с тех пор, как она впервые увидела Майкрона. Удивительно, как самые светлые моменты в жизни, могут погрузить тебя в самую тьму.

Ей снилось, что она снова просыпается в Замке. Ей снилось, что все прочее было сном. Так небо и земля меняются местами, если упасть в траву и скатиться по склону вниз, не закрывая глаз. Рядом с Майкроном однообразные годы заточения, проходившие в труде, тренировках и бесконечной череде поощрений и наказаний, превращались в полузабытый сон. Стоило ему исчезнуть, как реальность, в которой были смех, шутки, новые земли, моря, города и горы тоже исчезала, блекла и съеживалась.

И вот она снова видит все тот же кошмар.

Эль снова просыпается в Замке.

Нужно прийти в себя, нужно вспомнить. Где реальность? Там, где она ела вафли с корицей, или здесь – среди каменных стен и вечного полумрака?

За окном снова гроза. По стене скачут красные отблески…

Красные.

Она вскочила с кровати там быстро, что запуталась в собственных ногах и, падая, едва не расквасила нос.

– Эльвин.

Голос отовсюду и ниоткуда. Пугающий и в то же время совершенно обычный, даже мелодичный.

– Иди сюда, Эльвин.

Что с ним не так? Кажется, что голосов два… Голос в голосе. И замок в замке.

«Где я? Какая я настоящая?»

– Нам нужно поговорить. Нам давно нужно поговорить. Нам столько нужно обсудить, Эльвин. Мы так давно не виделись…

Красные всполохи продолжают скользить по стенам. Краем глаза Эль видит, как они пляшут по ее собственной коже – наверняка по лицу и груди, но видит она только руку, дрожащую и цепляющуюся за выступающие из стены камни. Такие острые, что можно порезаться.

– Эльвин, – в голосе, том, втором, раздающимся из-под первого, слышны угроза и нетерпение.

Едва не упав, она заворачивает за угол и оказывается в гигантских размеров зале, таком, что вместил бы в себя весь замок ее отца. В чудовищных сводах потолка клубится тьма…

…в которой скрываются горгодемоны, они обрушатся на нее и разорвут горло, как отцу…

…в самом центре зала стоит стол, уходящий в бесконечность. Друг напротив друга по обе стороны стола стоят стулья, и между ними пролегают континенты. На одном из этих стульев сидит человек. Она никогда не дойдет до своего стула, даже если будет бежать, потому что Папа заколдовал лес и на самом деле она бежит на месте…

…Эльвин делает еще один шаг, зная, что он последний, и что стоит его сделать, как силы иссякнут, но тот второй голос так злится, и она так страшится его гнева, страшнее, чем гнева Папы…

…Папа…

…она всхлипывает и разражается рыданиями, сотрясается всем телом и никак не может закончить шаг, приставить вторую ногу, ей кажется, что между ними бесконечность, способная вместить два бесконечных стола…

…сейчас она упадет…

Наваждение слетело с нее в тот же момент, когда она коснулась спинки свободного стула. Зал ужался до нормальных размеров и стол показался ей не длиннее того, что стоял в приемной у отца. Последние силы ушли на то, чтобы выдвинуть стул – Эль едва не промахнулась мимо сиденья. Если бы она упала, встать бы уже не вышло.

– Я рад тебя видеть Эльвин, – нормальным, единичным, голосом сказал ей юноша, сидящий напротив.

– Где мы?

– Дома.

– Это ваш… дом? – Эль все еще сложно сосредоточиться, но слабость и тошнота уже начали отступать. – Я никогда не видела ничего подобного!

– Ты вообще мало что в этой жизни видела, – смеется незнакомец. – Нет, Эльвин, это наш дом.

– Я не понимаю.

– Сейчас я тебе все объясню. – Молодой человек щелкает пальцами, и откуда-то с потолка падает …горгодемон… свиток, перевязанный алой лентой. – Разверни его, не бойся. Ты не знаешь языка, на котором он написан, но здесь это тебе не помешает. Читай, Эльвин.

Поначалу она действительно не может понять содержание текста на старой пожелтевшей бумаге. Просто не различает в хаосе волн и черточек букв. А потом они проступают на поверхность …словно тот, второй голос… но Эль все равно не может понять написанного – слишком невозможно, слишком чудовищно.

Даже для Папы.

– Твой отец всегда мечтал стать колдуном. Он был исключительным волшебником, ты знаешь? Невероятно способным и по-настоящему жадным до книг. Он любил книги больше вина и женщин. А больше книг любил только себя. – Юноша посмеивается, и Эль автоматически отмечает, что смех у него очень красивый. – Однажды к нему в руки попала раненая книга. Когда-то ее так называли, но за давностью лет это имя забылось. Как и все имена. Она была написана за этим столом, если тебе интересно. Твой отец прочитал ее – так мы и познакомились.

– Ты тот, с кем он заключил пакт. Ты…

Горло сковал спазм, и Эль перегнулась через ручку стула – ее вырвало кровью прямо на каменный пол. Юношу это не смутило.

– Как я и сказал – имена забываются, – продолжил он. – Вот и мое забылось, и вовсе не обязательно его вспоминать. – Он ненадолго замолчал, давая Эль справиться с рвотными позывами. – Да, твой отец пошел со мной на сделку. Я подарил ему могущество. А он подарил мне тебя – дитя, зачатое и рожденное в Царстве Теней. Твоя мать… впрочем, не будем об этом – да и не все ли равно? Ты появилась на свет в одну из сильнейших гроз, которые знал мой мир. И я сразу понял, что сделал все правильно – и что ты будешь особенной.

Эль обессиленно откинула голову на спинку стула. Она все еще чувствовала привкус крови на губах и боль в горле – и больше ничего. Наверное, ей все же стоило узнать, кем была ее мама, но Эль понимала, что это знание не принесет ничего, кроме новой боли. Кем бы ни была эта женщина, которую выбрал жертвой своих амбиций ее папа, она наверняка мучилась перед смертью.

– Знаешь, Эльвин, за что я не люблю человеческих колдунов? На них нельзя положиться. Годами я неукоснительно выполнял свои условия договора. Тебе будет трудно в это поверить, и он сам бы наверняка в этом усомнился, но Кальдер был на Фланланде почти богом. Он мог получить все, что пожелает – и первые года два даже находил в себе силы чего-то желать. Потом это ушло, оно всегда уходит. И все же в любой момент я был к его услугам. От него требовалось лишь одно…

– Я? – Эльвин не ощущала ни обиды, ни удивления.

– Сама по себе ты стоишь немного, дитя. Мне нужна была сильная и обученная ведьма…

– Я чародейка.

Юноша захохотал, и сквозь мелодичные перезвоны его смеха, Эль снова услышала тот самый второй голос – от его раскатов вздрогнули своды замка.

– О, ты можешь называть себя так, как тебе заблагорассудится, сути это не меняет.

– От Отца требовалось подготовить меня должным образом и отдать вам?

– Все верно, девочка. Но шли годы, и я видел, как твой отец все больше и больше сомневается в правильности своего решения. Только не заблуждайся, пожалуйста, насчет его помыслов. Если ты представила себе идиллическую картинку, в который твой папа все осознал, трезво взглянул на вещи и понял, что так нельзя поступать с другим человеком, а еще разглядел в тебе добрую, сердечную и отзывчивую душу, – оставь эти иллюзии в прошлом.

«Они там уже очень давно», – подумала она, но промолчала.

– Твой отец видел в тебе лишь свое величайшее научное достижение. Он любил тебя самозабвенно, как мастер свою лучшую картину.

«Я и это знала», – мысленно пожала плечами Эль, неосознанно копируя Майкрона.

– Беда в том, что писал он ее на деньги заказчика. И когда настало время с ней расстаться, он попытался меня обдурить – и запретил тебе колдовать. Это ничтожество продало мне душу и собственное дитя ради возможности по щелчку пальцев строить замки, а в итоге положило все силы на то, чтобы попытаться остановить мгновение… – Юноша помолчал. – А этого не могу сделать даже я, Эльвин. Ты должна была пройти свой путь до конца, а Кальдер попытался затормозить твое развитие.

– Какой путь я должна была пройти?

Юноша уткнулся подбородком в скрещенные ладони и лукаво поинтересовался:

– Ты знаешь, кто сейчас перед тобой?

– Вы запретили мне произносить свое имя.

– О нет! – И снова этот смех – прекрасный и ужасающий. – Я спрашиваю не об этом. Я говорю о теле.

– Теле? – растерянно переспросила Эль.

– Знакомься! – Он отодвинул стул и стал перед ней в полный рост. – Ульвин Всезнающий. Во всем своем утраченном великолепии.

– Друг Майкрона? – неверующе переспросила девушка.

– Да-да! Впрочем, до Майкрона мы еще дойдем. А пока я расскажу тебе об Ульвине, потому что без него в твоем существовании не было бы смысла.

Эль не ощутила даже намека на обиду, просто отметила про себя: он говорит как Папа.

– Ульвин получил свое прозвище не просто так. Как и твой отец, он был вечно голоден до знаний, но в отличие от Кальдера, совершенно не жаден. Ульвин охотно делился знаниями с другими: те, кто хотел учиться у него, учились, те, кто нуждались в помощи, ее получали. Запомни, Эльвин, с людьми, которые любят отдавать, всегда приятно иметь дело. Ульвин хотел сделать мир лучше. Иными словами, он подходил мне идеально. Убеди такого человека, что он может сделать что-то во благо всего мира, и тебе не потребуется обещать ему ни денег, ни власти, ни славы, ни любви. Он будет сам готов предложить тебе все это взамен на возможность что-то изменить. И снова мне на помощь пришла книга, которая однажды посадила на это место твоего отца. Все верно, Эльвин, ты сидишь там, где когда-то сидел лорд Меррик Кальдер, еще до того, как лишился своей души. Если бы не он – ничего бы этого не было.

Девушка с трудом поборола соблазн спросить, каким он был. Каким был ее отец, до того как заключил пакт с этим существом? Впрочем, если он поставил подпись на этом документе, не все ли равно?

– Я не питал иллюзий, что смогу убедить Ульвина присоединиться ко мне добровольно. Мне было достаточно того, что он прибыл в мое Царство – и подарил мне возможность его покинуть. Итак, у меня в руках оказался смертный из подлунного мира, что нашел дорогу в мир Теней. И смертная, что по праву рождения принадлежала миру Теней, но должна была вот-вот войти в полную силу в мире под солнцем. Все было почти готово – и тут твой отец меня предал.

– Готово к чему?

Существо в теле Ульвина не обратило внимания на ее вопрос.

– Великий парадокс состоит в том, что покуда я пребывал здесь, пакт давал мне над Кальдером, а значит и над тобой, абсолютную власть. Но стоило мне оказаться там… мое влияние на Кальдера ослабло. Я и сам по началу был слаб. Все, на что меня хватило, – начать призывать в тот мир горгодемонов. По одному, по два, по три… По сравнению с тем могуществом, которым я обладал в своем Царстве, это была подлинная насмешка. Твой отец решил подлить масла в огонь, и инициировал суд над Ульвином Всезнающим. Мне не было дела до гнева Гильдии, но я не мог допустить, чтобы единственный доступный мне сосуд сгноили в Цитадели. Это было даже забавно, Эльвин, существу моего могущества на миг втиснуться в тело муравья и посмотреть на его жизнь изнутри. Пусть доступ к собственным владениям был для меня практически непрерывно закрыт, доступ к людским умам мне удавалось получить беспрепятственно. Сделав одного из них своим слугой, я избавился от двух свидетелей разом и приобрел еще парочку марионеток, которым еще предстояло выйти на сцену чуть позже. На всякий случай я велел горгодемонам пристально следить за остальными участниками процесса – и пусть мои слуги изрядно тосковали по крови и свежему мясу, устраивать резню в Греймаунте я не видел смысла. Мне нужно было набраться сил. А еще решить проблему с твоим отцом.

– Зачем вы мне все это рассказываете?

– Мне нужно, чтобы ты кое-что поняла, поэтому слушай внимательно, мы как раз дошли до того, что касается тебя напрямую. Я вынужден признать, что твой отец на короткое время стал для меня достойным противником. В масштабе вселенной я бы раздавил его, почти не заметив, но в забавном подлунном мирке мы оказались равны. Да что там – договоримся оставить это между нами! – в какой-то момент я оказался бессилен перед твоим отцом. Тебе знакомо слово «инициация»? А впрочем, и это не так важно. Мне нужно было, чтобы ты начала пользоваться своими силами. И раз Кальдер отказался тебя учить, я взял процесс в свои руки. И тут мне как раз пригодились друзья Ульвина Всезнающего. На сцену вышли Лоркан, Делвин и, конечно же, Майкрон.

– Я вас не понимаю, – солгала Эль. Ее начало потряхивать от ужаса, и она видела, какое наслаждение это доставляло ее собеседнику.

– Я хорошенько вас развлек, не так ли? Девочка, запертая в замке, вырвалась на волю и бросилась познавать все прелести свободы. Дружба, опасность, любовь… Все шло прекрасно, пока ты сама все не испортила, попутно сорвав покушение на своего отца. Его гибель в любом случае была делом решенным, и он сам прекрасно это понимал. И все равно предпринял попытку тебя защитить – безумную и унизительную для вас обоих. Как все же удачно сложилось – рыцарь, следопыт и бард! К тому моменту я начал входить в полную силу, и на примере Волчьего Черепа смог в этом убедиться. Не думай, что все это было ради убийства Кальдера – много чести, для этого оказалось достаточно одного горгодемона. Я хотел испытать свои силы. А еще увидеть, каково будет нашим мирам столкнуться хотя бы на миг. Жаль, что ты все пропустила – это было волшебно. Я смог убедиться в том, что мой план работает, избавил тебя от навязчивой опеки отца и снова выпустил на свободу.

– Но потом что-то пошло не так. – Эль с трудом взяла себя в руки и гордо выпрямила спину. – Майкрон не поверил истории Хелвига. И сэр Бром тебе не доверял.

Юноша только рукой махнул.

– Девочка, к тому моменту мне была глубоко безразлична их вера. Выводить из себя этого карикатурного кастеляна и пугать твоего рыцаря было даже забавно. Не скрою, изначально у меня были большие планы на эту историю, но к тому моменту вся необходимость в них пропала. Мне было все равно, куда решит двинуться твоя компания – я должен был забрать тебя той же ночью. Но увы, мне помешали. В сущности, я сам виноват – использовал для Хелвига облик одного из своих слуг, и вот результат. Но это не так интересно, потому что ваш с Ульвином путь окончен. Стол, за которым мы сидим, казался тебе бесконечным, когда ты смотрела на него издалека, не правда ли? Но стоило тебе подойти ближе, сделать шаг, а потом еще один… и вот мы уже сидим друг напротив друга, и я могу пересчитать твои ресницы. Так и наши миры: мое царство и царство рода людского разделяет пространство, бесконечное лишь на вид. На деле достаточно двух человек, которые смогут начать путь навстречу друг к другу и пройти его до конца.

…у меня в руках оказался смертный из подлунного мира, что нашел дорогу в мир Теней. И смертная, что по праву рождения принадлежала миру Теней, но должна была вот-вот войти в полную силу в мире под солнцем…

– Вы говорили о том, что я должна научиться пользоваться своими силами и пройти путь до конца. Вы ошибаетесь. Я по-прежнему плохо себя контролирую.

– Помнишь, что ты сама сказала Майкрону перед битвой за Волчий Череп? «Боль, страх и злость – вот что подчиняет мне мои силы». Но ведь в той битве они были не единственным, чем ты руководствовалась? Неужели ты думаешь, что если бы я мог воцариться на земле без чужой помощи, то стал бы тратить время на всю эту мышиную возню? В ту ночь ты узнала, что есть чувство, которое подчиняет себе не хуже боли и страха. Для обитателей мира Теней оно недоступно. Но тебе, рожденной среди нас, удалось преодолеть и это!

– Я не…

– В ту ночь несколько сотен людей исчезли из одного мира и появились в другом, потому что такова сила моей ненависти. А затем, целые и невредимые, они вернулись – потому что такова сила твоей любви.

– Я не стану этого делать. Я не буду вам помогать.

Эльвин вскочила на ноги и бросилась прочь из зала. Дверь, ведущая в коридор, из которого она пришла, и еще недавно находившаяся от стола в паре десятков шагов, стремительно удалялась. Девушка взревела от ярости – она проходила это слишком много раз! Чудовищное сопротивление, которое когда-то чуть не выбило из нее дух в Лесу Шепотов, заняло какую-то долю секунды. Если раньше Эль врезалась в него как в воду при прыжке с высокой скалы, то сейчас она уделила ему не больше внимания, чем нависшей на уровне лица паутине. И вот она уже бежит по коридору – обратно, в комнату, в которой проснулась.

Надо только передохнуть, надо просто немного подумать.

Вместо мрачной каменной комнатушки с высокими окнами она вновь оказалась в зале, но обстановка в нем изменилась. Вместо бесконечного стола и стрельчатых окон, за которыми бушует алая буря, весь зал занимал исполинский амфитеатр в форме полукруга, в центре которого ее уже ждал не-Ульвин.

– Девочка, не заставляй зрителей ждать! – Широко улыбаясь, он обвел рукой пустые ряды амфитеатра. – Иди же сюда, Эльвин!

Она подчинилась. Этот урок Эль много раз проходила с Отцом, а потому знала: иногда поначалу сопротивление кажется бессмысленным, но затем наступает шанс что-то изменить. Главное, вовремя почувствовать наступление этого момента.

«Если эта тварь считает, что я достаточно сильна для того, чтобы погубить мир, значит, мне хватит сил этого не делать».

– Готова? – От нарочитой заботы в его голосе Эль передернуло. – И раз, и два, и три!

Амфитеатр заполнился людьми. Забыв, как дышать, Эльвин стояла перед ними и жадно всматривалась глазами в лица. В первом ряду – Майкрон, Лоркан, Делвин, за ними – Сирв, Нисса, сэр Бром, добрый торговец вафлями, служанка, однажды скрывшая от отца один из ее первых побегов… Они сидели неплотно, иногда всего по одному-два человека в ряду, но их было много! Все люди, с которыми она когда-либо говорила, обменивалась взглядами, дышала одним воздухом. Все они собрались здесь, чтобы на нее посмотреть. Оцепеневшие и безразличные, они сохраняли абсолютную неподвижность, следя за ней только глазами. За каждым шагом, за каждым движением.

На самом последнем ряду амфитеатра, почти сливающемся с вечно клубящейся тьмой под сводами потолка, стоял отец. Призрачная фигура, почти иллюзорная тень, но Эль ощущала его присутствие каждой клеточкой.

Как ты мог так со мной поступить!

– На самом деле все очень просто. Обойдемся без ритуала жертвоприношения с многочасовой подготовкой… – Юноша захохотал, и в этом смехе больше не было мелодичности. Первый, завораживающий Эль голос ушел, выпустив на волю второй – отвратительный и ужасающий. – Хотя, как посмотреть… Вам с Ульвином просто нужно друг друга убить. Достаточно одного прицельного удара в сердце – ты извела довольно моих слуг, отрабатывая этот прием. Забыл сказать – каждое твое промедление будет стоить жизни кому-то из этих людей.

– Я не стану…

Торговец вафлями рухнул в проход, и из глаз его хлынула кровь. Эль вскрикнула и зажала руками рот.

– Я предупреждал. И последнее…

Впервые за все это время он перестал улыбаться.

– Эльвин, я хочу, чтобы ты знала. Все эти люди, и даже то, что еще осталось от Ульвина, принадлежат миру под солнцем. Ты принадлежишь моему миру. Если проход между ними закроется, все останутся на своих местах, а твое место – здесь. Не заставляй меня ждать, и не мучь саму себя.

Как и любой другой ребенок, читая книжки о приключениях отважных героев, Эль любила воображать себя на их месте. Ей нравилось думать, что она, как и все эти отчаянные принцессы и бесстрашные рыцари, сможет взглянуть в лицо опасности и выйти победительницей из любой битвы. А даже если и нет – умереть с честью. Она легко могла представить себя с высоко поднятым мечом и верхом на огнедышащем драконе. Чего она точно не могла представить, так это того, что в решающий момент бессильно осядет на пол, подавившись собственным криком.

– Папа, помоги, умоляю!

Сирв рухнул со скамьи как подкошенный.

– Я не знаю, что мне делать!

Следом упал Делвин.

– Па…

– Папа, мама, Великий Делор! Мало ли вокруг невидимых сущностей, – в голосе не-Ульвина отчетливо прозвучала скука. – Взывай к кому захочешь, только помни – после слияния миров у всех этих людей будет шанс выжить, а вот после смерти от моих рук, все что их ждет – это небытие.

«Тогда что здесь делает Папа?» – чуть было не спросила Эль, и тут ее осенило.

Конечно! Он же сам ей сказал, что владеет магией разума. С чего она решила, что внушения в Царстве Теней не существует? Как бы он сумел доставить сюда всех этих людей – ведь исчезнувшие в Волчьем Черепе так или иначе соприкасались с его магией, платили ему деньги… Отдавали свои вещи. Ей ли не знать, какой силой обладают вещи?

«Не будет никакого объединения миров. Будет поглощение. И мои друзья все равно умрут – тут или там. Поэтому не важно, иллюзия это или реальность, сон или явь. Важно только то, что я могу сделать, чтобы продлить существование замков и крепостей, бардов и наемников, чародеек и рыцарей… Даже если это будут другие рыцари и чародейки».

Эль встала с колен и повернулась к амфитеатру спиной. Ее больше не волновало, кто упадет следующим.

Все то, что осталось от Ульвина, принадлежит миру под солнцем…

– Ульвин, послушай меня! Я знаю, что ты меня слышишь. Я знаю, что ты где-то здесь.

– Неужели ты думаешь…

Но Эль его больше не слушала.

– В том мире есть следопыт, рыцарь и бард, которые верят, что ты жив. Они верили в это с того, момента как ты пропал. Что бы ни происходило, они продолжали надеяться. Даже если для того, чтобы сохранить эту надежду, им приходилось терпеть мою компанию – а это испытание не из легких. Я обманывала твоих друзей, я подвергала их опасности, я ссорила их друг с другом… а они взамен показали мне мир, полный опасностей и приключений. Мир, в котором всегда найдется место шутке, песне и любви. Они удивительные, Ульвин! Потому что ты удивительный. Потому что для каждого из них ты – пример. Когда они сомневаются, они думают о тебе и задаются вопросом, как бы ты поступил. Мне жаль, что я никогда не смогу узнать тебя по-настоящему, но, чтобы тебя полюбить, мне хватило их любви. Если Майкрон, Делвин и Лоркан чувствуют, что ты еще здесь, значит ты еще здесь. Ульвин Всезнающий никому не отказывает в помощи! Помоги мне, Ульвин!

Человек, стоящий напротив нее, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Его лицо исказилось от муки – чтобы снова расцвести улыбкой. Ничего в ней не напоминало ту широкую усмешку, на которую Эль смотрела все это время и которая жгла ее каленым железом. Улыбка Ульвина Всезнающего была теплой, как нагревшийся на солнце речной песок.

– Сколько бы бед ты ни доставила моим друзьям, уверена, они отплатили тебе сторицей. Чем я могу помочь тебе, Эльвин?

– Мы должны это прекратить. Закрыть проход, и не позволить злу поглотить твой прекрасный мир.

– Мой мир… – Улыбка волшебника стала печальной.

– Он ведь не солгал, да? Если мы уничтожим коридор, который соединяет наши миры, я останусь здесь.

– Прости меня, Эльвин.

– Мне не за что тебя прощать.

Только сказав это вслух, она поняла, что говорит от чистого сердца. Эль и не думала злиться на Ульвина – да, он совершил ошибку, но и в половину не такую страшную, как ее отец.

– Однажды я нашла дорогу в твой мир. Даже он это признал. Значит, я найду ее снова.

– Ты знаешь, что делать?

– Да. Эта комната… Комната со столом, комната-амфитеатр. Он сказал, что без моего отца ее бы не было. Думаю, это тот самый коридор между мирами, который открыл мой отец и нашел ты сам. Ее надо уничтожить.

Они встали спина к спине. Вскинули руки.

– Зажмурь глаза, если страшно, – шепнул Ульвин, и Эль последовала его совету.

А потом страх ушел – и больше не возвращался.

Жители славного вольного города Греймаунта, самого древнего из вольных городов! Чем полнятся ваши сердца, что занимает ваши думы? О чем говорят на рыночной площади, шепчутся в богатых дворцах, над чем шутят в каморке городской стражи?

Говорят, что Ульвин Всезнающий нашел секрет вечной молодости. Где-то он был, куда пропал, откуда вернулся?

Говорят, что следопыт снова ушел в леса, но нет-нет да и видят его в городе – пристрастился к карточным играм!

Говорят, что бард, лира которого, подобно смиренному служителю богов, не гнушается ни придорожных трактиров, ни императорских покоев, написал такую балладу, над которой плачут и камни!

Говорят, что паладин добра, рыцарь Ордена Щита, ушел однажды ночью ни с кем ни простясь и поклялся не возвращаться в наш славный город без своей прекрасной дамы!

Говорят… а впрочем, всё врут.