Часть I

Время клонилось к семи вечера. В питерской квартире номер девять по Инженерной, 6 было тепло и уютно, а за окном крепчал мороз, рисуя на окнах диковинные узоры. Яркий свет фонарей, неоновых вывесок и множества гирлянд напоминали, что уже три недели, как наступил Новый 2018 год. София ловко орудовала над прической подруги, которая не могла скрыть восхищения от ее мастерства, и с восторгом любовалась собой в зеркало.

– Софа, ты прелесть! Как у тебя все так складно выходит? В твоем лице погибает самый лучший парикмахер и стилист! Может, передумаешь и пойдешь со мной на бал? – уже который раз Ленка пыталась убедить свою лучшую подругу. – Как будто у нас в Эрмитаже каждый день позволяют такую роскошь и включают тебя в списки приглашенных? Ну? – скривила рожицу подруга. – Ну, пожалуйста, ну пожалуйста! – сложив ладошки вместе у подбородка, конючила Смирнова. – Все наши будут!

– Лен, нет настроения, – спокойно ответила София. – Ты иди, и повеселись за нас двоих! Я чувствую, что сегодня твой день, и ты обязательно встретишь принца своей мечты.

– Лен, тебя саму-то это все не достало? – уже серьезнее спросила коллега.

– Что именно? – посмотрела в зеркало на подругу София, продолжая аккуратно укладывать локоны на макушке.

– Не надоело ждать своего принца? – ценично спросила Лена.

– Ну, а кого мне ждать, как не Бориса! Он мой муж! Он старается для семьи, для нас! Я ни в чем не нуждаюсь!

– Ни в чем, кроме любви и мужика! Как ни странно бы это звучало при живом-то муже! – паясничала Лена.

– Лен, я не хочу об этом говорить. А ты если хочешь, что бы я до конца привела в порядок твою голову, посиди спокойно. У меня, правда, нет настроения, что бы отвечать на твои выпады и непонятные мне умозаключения!

– Только ради прически! А то знаю тебя козу еще по детскому дому! Правда, ведь бросишь все и скажешь, шо так и было!

– Слава богу, что ты такая понятливая, – вздохнула София, продолжая корпеть над шедевром. – Ну, кажется все! Смотри! – она поднесла сзади второе зеркало.

– Я в экстазе! Ты супер! – Лена вскочила и чмокнула подругу в щеку. – Ой, еще момент! – она быстро отыскала на туалетном столике черный карандаш и нарисовала на правой груди родинку, которая заманчиво красовалась в большущем вырезе платья.

– Ой, Ленка, Ленка!

– А что! Сегодня вечером буду покорять мужские сердца. И, возможно, королей! – засмеялась девушка. – А, вот ты в своем сумасшедшем платье точно бы свела с ума самого Людовига, если бы жила в ту эпоху.

– Ладно, Ленок! Давай, оторвись там по полной!

Девушки еще несколько минут обсуждали предстоящий бал в просторной прихожей в ожидании такси. Когда дверь захлопнулась за Смирновой, София устало подошла к туалетному столику, где царил полный хаос после сборов подруги, села на пуфик и посмотрела на себя в зеркало. На нее смотрело миловидное личико в форме сердечка, слегка вздернутым носиком и огромными серо-зелеными глазами, которые менялись, как у хамелеона в зависимости от света. Она откинула с груди свои шикарные белокурые волосы, собранные в хвост и, щипнув себя за бледные щечки, поплелась на кухню. «Готовить, не готовить?» – размышляла София. – «Или Борька опять поесть где-нибудь в кафе?» София порезала себе манго тонкими ломтиками, налила бокал белого вина и, укутавшись в плед села на новый диван. Не было желания даже включить телевизор и посмотреть какую-нибудь мыльную оперу. С тех пор, как Борька продал свой автосервис на окраине Питера и приобрел новый в центре между Гороховой и Ефимова, Софии казалось, что она живет в своей недавно купленной трешке совсем одна. Она пыталась понять Бориса умом, но сердце хотело тепла и семьи. Полной семьи, где они по вечерам бы смотрели телевизор, а пару карапузов ползали бы по теплому красивому турецкому ковру. Борька для нее делал все. Все, как обещал в детском доме, когда между ними возникли чувства. Милая София так вдохновила Борьку, что он уже с лет четырнадцати втихоря от педагогов зарабатывал мойкой машин, разноской объявлений и всякой мелочью, чтобы побаловать свою принцессу чем-нибудь вкусным. Потом случайно попал помощником слесаря на СТО и уже к семнадцати годам знал и умел намного больше любого опытного слесаря. Борька сразу понял, что это его стезя и взялся за дело серьезно. Он закончил с горем пополам училище, продал однокомнатную квартиру, доставшуюся по наследству от бабушки, приобрел автосервис и начал зарабатывать деньги, пока его София училась в одиннадцатом классе. По вечерам он прибегал в детский дом, где они тайно по несколько часов проводили вместе. Он подкидывал ей деньги, которые она с удовольствием тратила с Ленкой Смирновой на Эрмитаж, и снова убегал к своему детищу. Несмотря на то, что он не блистал образованием, Борьке удавалось знакомиться с нужными людьми, которые помогали ему в его быстром обогащении. Пока София заканчивала свой институт культуры, обучаясь на факультете мировой культуры и курсах французского языка, Борис уже обменял ранее купленную двушку на Большевиков, на трешку в центре Питера. После окончания учебы поступило предложение о замужестве. София согласилась стать его женой, потому что другого мужа себе не представляла, да и Боря бы ей не дал выбора. Ведь все ради чего он так корпел эти годы, было для нее.

София, теперь уже Карпова, быстро устроилась экскурсоводом в Эрмитаж, благодаря рекомендациям Анны Владимировны, научного сотрудника музея, под чьим руководством проходила практику и писала дипломную работу и пристроила смотрительницей Ленку в зал французского искусства.

София вздрогнула от звуков, доносившихся с кухни. Она посмотрела на часы. Время два часа ночи. «Ничего себе! Не заметила, как заснула!» Она потерла глаза и, щурясь от света, вошла на кухню. Борька стоял у открытого холодильника и уплетал сырые сосиски, закусывая помидором.

– Боря, привет! Сварить не пробовал, или хотя бы в микроволновке подогреть?

– Привет! – виновато посмотрел на нее муж.

В свои двадцать восемь он выглядел старше. К его невысокому росту прибавилась полнота от ночных перекусов и макдональдсов. Но это отнюдь не делало его ленивым и неповоротливым. Он был еще тем живчиком.

– Софочка, прости. Я опять забыл тебе позвонить, что буду поздно.

– Боря, давай хоть чаю налью. Ты же себе желудок испортишь! – София недовольно нажала на кнопку электрочайника и села за стол. – Борис, нам надо поговорить.

– Да, – Борис не любил, когда она эту фразу произносила именно таким тоном. Он захлопнул холодильник, который уже пищал, что ему это не нравится, и сел напротив жены.

– Боря, мне уже двадцать пять лет.

– Помню. Это ж было месяц назад. Мой подарок очень тебе к лицу, – попробовал пошутить Борис, поглядывая на золотое колье, подаренное супруге на юбилей.

– Борь, прекрати! Я знаю, что ты не любишь, когда я пытаюсь поговорить на эту тему, но нам надо решить. Или сейчас, или я в скором времени попаду в дурку.

– А как же твоя диссертация?

– Боря, я уже заканчиваю над ней работать и понимаю, что когда она будет написана, то я останусь совсем одна! – она требовательно на него смотрела, стараясь держать его взгляд на крючке.

Мужчина выдохнул, взял из бара бутылку коньяка, налил стопку, остатки водрузил обратно и вернулся на свое место.

– София, значит так! – его лицо резко перестало улыбаться. – Мы оба выросли в детском доме, рано лишившись семьи. Свою старую бабусю, которой хватило ума оставить мне квартиру, я не беру в расчет. Мы оба прошли эту детдомовскую нищету и насмешки обычных детей. Я не допущу, что бы мои дети росли и нуждались так, как мы с тобой!

– Боря, какая нищета! У нас все есть! Большая квартира! Не где-нибудь, а в центре!

– А что тебе квартира? Тебе до работы десять минут пешком! Все же ради тебя! – нервничал Борис, зная, что жена так просто не сдастся.

– Машина! – игнорировала его София. – Ты уже автосервис даже в центр перетащил! Что еще? Для кого?

– Софа, ты прекрасно знаешь, что за квартиру мне еще надо немного доплатить. Я занимал деньги! Бизнес? Бизнес надо развивать, что бы он кормил, одевал, лечил, учил и так далее!

– Так занимайся ты своим бизнесом! Мне нужен ребенок!

– А мне нужно сейчас отжать у Кольки Колесникова цех под тонировку стекол!

– Так отжимай, что хочешь! – взвизгнула София от того, что муж ее явно не слышал.

– Хорошо, только не сейчас!

– Боря, когда? Ты помнишь, когда мы с тобой вместе нормально спали, как муж и жена? Вечно в суете и беготне! Кролики, наверное, себе позволяют больше чем мы с тобой. То устал, то сранья уже на работе!

– Хорошо, что ты предлагаешь? Идем в спальню! – встал Борис, расстегивая рубашку.

– Нет! Я так не хочу!

– А как? – развел руками мужчина.

– Мы берем отпуск на пару недель и куда-нибудь едем! Вдвоем проводим время. Отдыхаем, любим друг друга и вспоминаем, как нам было хорошо, когда ты вечерами прибегал ко мне в детский дом и мы часами сидели под лестницей, мечтая о будущем!

– Пару недель, – задумался Борис. – Послушай, София, Мальдивы мы сейчас не потянем. У меня сейчас вот-вот Колька созреет на продажу. Мне еще кредит придется брать. Дай мне время. Я улажу все до лета, и мы обязательно полетим.

– Боря, можно поехать за город. Я давно мечтала посетить, к примеру, музей искусств в Новгороде. Можно подобрать не дорогую гостиницу. Погода сейчас отличная. Морозик, солнышко. Тем более, сейчас самое оно. Летом сезон, и так просто мне отпуск никто не даст.

– Хорошо, – сдался Борис. – А теперь можно идти спать?

– Можно. Боря, завтра вечером я хочу обсудить поездку. Надеюсь, что ты придешь раньше!

– Слушаюсь и повинуюсь, принцесса! – Борис устало поклонился и удалился в спальню.

– Ес! – София выиграла битву. – Теперь, главное не упустить рыбку с крючка! – она взяла ноутбук и занялась прикидкой программы на предстоящий отпуск.

«Софка, круть! Я нашла его! Нашла своего принца! Завтра надо встретиться поболтать!» – пришло сообщение от Лены. «Ленка в своем репертуаре!» – София улыбнулась и занялась поиском гостиницы.

************************************************

София проснулась около десяти. Провела рукой по кровати, где должен был спать Борис. Мужа уже не было. София ни грамма не удивилась. Лишь вздохнула и нехотя встала с кровати. Впереди было полно дел. Оформить отпуск, созвониться с Леной, собрать свои вещи и вещи Бориса.

На работе она быстро выбила отпуск, предложив замену на время своего отсутствия, и побежала в супермаркет докупить необходимые вещи, где ее настиг звонок Лены.

– Привет, подруга! – прошептала она страшным охрипшим голосом.

– Лен, что с тобой?

– Заболела. Мы с Андреем до утра гуляли по городу, валялись в сугробах и целовались до беспамятства.

– О, боже! Лена, ты взрослый человек!

– Но вчера мне понравилась быть беззаботным ребенком! И ему, кстати, тоже! Сегодня мы должны вместе ужинать. Поэтому выручай! Мне требуется твоя помощь. У меня температура тридцать девять и мне срочно нужны антибиотики и что-то полоскать горло. Я не могу упустить этого чувака!

– Лен, я сейчас закину домой пакеты, сбегаю в аптеку и прилечу к тебе! Полоскай пока содой или солью, – Софии явно не нравилась перспектива тащиться к Ленке на Лесную, когда надо было собираться в поездку.

– Софка, я знаю, что ты настоящий друг!

– Друг, то друг! Ты же знаешь, что я противник самолечения! Антибиотики продают не во всех аптеках без рецепта!

– Соф, ты же знаешь мое горло! Амоксиклав и все будет пучком! Я жду!

– Хорошо.

София еще раз пробежалась по списку. Забежала домой. Бросила покупки. Потом зашла в аптеку. Оставила машину у дома, решив, что на метро справится быстрее, поспешила к Лене. У метро опять засимофорил телефон, высвечивая номер больной.

– Лена, я уже у метро! Все купила! Скоро буду! – крикнула в трубку девушка.

– Софа, отбой! – прохрипела в трубку Лена. – Андрей узнал, что я заболела. Приехал сам и привез кучу таблеток! Так что извини, что потревожила. Сколько я должна за таблетки? Давай я переведу на карту!

– Да, лечись уже! Потом разберемся! Лен, давай выздоравливай! Мы утром с Борькой уезжаем в Новгород на пару недель! Напиши, как завтра будешь себя чувствовать!

– Мать честная! Это ты каким способом Борюсика в отпуск вытащила? Не верю! – съязвила Лена.

– Все, Ленок, выздоравливай и привет твоему Андрею! Надеюсь, он окажется приличным мужчиной и сделает тебе предложение!

– Я уж постараюсь, моя дорогая! Пока, пока!

София с облегчением вздохнула и уже не спеша побрела к дому. Пообедав, она неторопливо собрала вещи, приготовила ужин и уселась за ноутбук, что бы взять на заметку, что посетить в городе. Боря сдержал слово и пришел пораньше, как раз когда она отложила записную книжку с пометками. Молодая женщина с улыбкой встретила его в прихожей, подождала, когда муж примет душ и налив в бокалы вино, подала горячий ужин.

– Ну, что где остановимся? – недовольно спросил Борис, осушив залпом бокал вина.

– Борь, я забронировала гостиницу в центре. Удобная в расположении. Мы просто поставим машину и обойдем весь город пешком, – София старалась не обращать внимания на его суровое настроение. Она уже знала Бориса и знала, как растопить его сердце. Налив ему еще бокальчик вина, нырнула к нему под бок и, достав блокнот для заметок, начала рассказывать об их планах на ближайшие две недели.

Вино и близость его прекрасной Софии сделали свое дело. Через полчаса он уже спорил с ней на какой лучше сходить спектакль и стоит ли ему пойти с ней в музей искусств, которые он не переваривал с юности. Тот же Эрмитаж он посетил несколько раз и, то только, что бы завоевать сердце своей принцессы.

**********************************

К обеду следующего дня чета Карповых благополучно добралась до Новгорода. Город их встретил морозной солнечной погодой. Навигатор довез их до отеля Акрон, который с виду им показался уютным и милым. На ресепшне их встретил лысоватый администратор лет пятидесяти с бейджиком Вадим. Он радушно принял гостей и отправил в номер на втором этаже в самом конце коридора.

– Ну, скажем, за такие деньги, даже круто! – приятно удивился Борис, войдя в номер.

– Я старалась, как можно бюджетней и комфортней! – София обняла и поцеловала мужа в губы.

– Ты молодец! Я первый в душ! – сексуально прошептал он ей на ухо и исчез в ванной комнате. – У нас есть с собой вино, Соф? Хочу расслабиться! – крикнул Боря.

– У нас есть все! – промурлыкала Софья. – Потому что у тебя есть такая жена, как я, – девушка распаковала сумку с едой и в минуту накрыла прекрасный стол. – Отлично!

Оставшись довольной, она достала махровый халат и отнесла Борису в душ.

– Класс! – фырчал под струей воды супруг, предвкушая секс с женой.

Борис вышел из душа и, нежно хлопнув по попке Софью, присел за стол.

– Соф, твоя очередь! Беги, а я пока поскучаю! – Боря присел за стол и налил себе вина.

Девушка не спеша достала кучу шампуней, гелей. Все это выстроила на полочках в ванной комнате и встала под душ, представляя, что у них с Борисом впереди почти, что медовый месяц. Она не торопясь вымылась, почти насухо вытерла волосы и, увлажнив тело кремом с ароматом чайного дерева, накинула голубой махровый халат, вышла из душа и тут же застыла на месте. Борис сидел на кровати уже в джинсах и дубленке.

– Боря? – с недоумением только и смогла произнести имя супруга девушка.

– Соф, позвонил Колька. Вообщем, сложилась благоприятная для меня ситуация. Его жена уехала к матери на месяц. Он готов заняться продажей ангара.

– Что? – София стояла, как дурная, стараясь найти слова, чтобы обратить ситуацию в свою пользу. – Боря, какой ангар? Мы договорились, что…………

– Соф, та все в порядке. Везде свои люди. Мы быстро все переоформим, и я буду с тобой, ну максимум через неделю! – Борис понимал, что ситуация очень щекотливая. Он понимал, что может окончательно испортить отношения с женой, но ангар, который будет приносить ему доход, он проморгать просто не мог.

– Боря, ты в своем уме? У тебя совсем крыша поехала? – София схватила со стола ломтик яблока и принялась нервно его кусать.

– Все, Соф! Побежал! – Борис не мог долго выяснять отношения, которые могли привести его к отмене поездки. Он чмокнул жену в щеку и скрылся из вида.

София подошла к окну, наблюдая, как он уже разговаривает по телефону, наверняка, со своим Колькой, и смахнула слезинку, смотря вслед отъезжающей машине. Выпила залпом бокал вина, досушила феном свои красивые волосы, заплела их в свободную косу, накинула свитер с высоким широким воротником, длинную шерстяную юбку, светлую-коричневую приталенную коротенькую дубленочку. Кинула в сумку на всякий случай косметичку и решила выйти на прогулку. Администратор, надвинув на нос очки, с жутко серьезным лицом делал какие-то расчеты.

– Простите, – подошла к ресепшну София.

– Слушаю вас, – из-под очков на гостью смотрели черные небольшие глазки администратора.

– Не подскажите, поблизости есть картинные галереи или музеи живописи?

– Вообще, в городе полно музеев. Езжайте на Большую Санк-Петербургскую. Вам вызвать такси?

– О! Да, если это вас не затруднит, – улыбнулась София. – И, еще, я бы хотела оплатить номер сразу еще на недельки три вперед.

– Хорошо, с вас тридцать две тысячи рублей.

– Я рассчитаюсь карточкой. И, еще у меня будет к вам просьба, если будет звонить мой супруг, то скажите, что в номере меня нет.

– Хорошо, – Вадим с подозрением посмотрел на Софию, – прекрасного вам вечера. Вы будете завтракать?

– Нет, благодарю вас. Завтракать я буду в городе. До вечера.

– Удачи. Вон, ваше такси уже подъехало.

– Еще раз спасибо.

София впорхнула в такси и, назвав адрес, достала мобильник, который разрывался от звонков.

– Да, Боря, – холодно ответила жена.

– Соф, чувствую себя подлецом, но так надо! Прости!

– Надо что? Быть подлецом? – передернула его София.

– Соф!

– Боря, я сейчас отключу телефон. Номер я оплатила, поэтому весь отпуск я проведу здесь, в Новгороде. Так что ты больше не звони и не утруждай себя этой поездкой. Как сможешь, так и приедешь. Все! Все удачной тебе сделки! – София больше не стала слушать извинения мужа. Она отключила мобильник и, спрятав его во внутренний карман под молнию, вдохнула полной грудью и улыбнулась, рассматривая в окно автомобиля улицы Новгорода.

– Черт! Зараза! – Боря с психу швырнул телефон на соседнее кресло. – Вот бабы дуры!

*******************************************************

София доехала до художественной галереи, рассчиталась с таксистом и, осматриваясь по сторонам, вышла из машины. Тут же к ней кинулись приставалы с брошурками, календариками и магнитиками, которые ловили каждого туриста, не так часто появляющегося здесь в это время года.

– Посмотрите, совсем недорого! А воспоминаний будет куча! – предлагала ей магнитики здоровая тетка, укутанная в пуховый платок.

– Да, прелесть! Можно мне вот этот с изображением города и, пожалуй, вот этот, София указала на магнитик с изображением мадонны с ребенком. – Это же Мадонна с зеленой подушкой. Да, точно эту картину видела в Лувре, когда по путевке с подругой ездила во Францию. Точно. Эта картина Андреа Соларио, одного из талантливых учеников Леонардо да Винчи. София отсчитала четыреста рублей торгашке и вошла в здание галереи.

Она купила билет и, получив от кассирши разрешение не раздеваться, из-за проблем с отоплением, прошла в зал. Она попала туда, где за несколько секунд уже забыла про ссору с мужем и самого мужа тоже. Она с широко открытыми глазами смотрела картины, делая в записной книжке пометки. Время летело стремительно. И, вот, она попала в зал итальянских художников. Их творчество ее увлекало еще с юности. «Вот она! Боже мой! Как прекрасна! Эта удивительная копия передает всю магию роскошной Мадонны! Боже мой!» – она застыла перед картиной. «Эта уникальное переплетение сплавленных округлых линий. Как будто я снова в Лувре! Если бы я знала, что Борька так поступит, то купила бы путевку во Францию!». Она буквально впилась глазами в картину, пытаясь запомнить и впитать каждую линию шикарного произведения.

Вдруг София почувствовала, как пол уходит из-под ног. Ей показалось, что она падает в обморок и тут же, как-будто ее подхватил столб пыли, вырвавшийся из-за спины Мадонны, и понес сквозь черную страшную бездну. «Боже мой! Кажется, я потеряла сознание!» – пронеслось в голове женщины. «Это все нервы….»

Девушка очнулась от холода. Она открыла глаза и зажмурилась от яркого солнечного света. Повертев головой, София обнаружила, что лежит посреди леса. «Неужели я упала в обморок? Меня ограбили и выбросили в лес?» – она нащупала сумку, села, заглянула в кошелек. Документы, карты и наличка были на месте. «Ничего не понимаю! Пошла пешком, заблудилась, упала в обморок. Ничего не помню!» – София встала и отряхнула юбку. Достала из сумки шапочку и перчатки. «Прохладно. Сколько я лежала? В галерею я приехала к вечеру, а тут солнце в зените!» Она оглянулась вокруг. Кроме деревьев ничего не было видно.

– Люди! – крикнула громко девушка. – Люди!

Софии стало не по себе. Но она была не из робкого десятка. Все-таки за плечами оставался детский дом. Услышав журчание в животе, она нашла в сумке шоколад, который она кинула на всякий случай в дорогу и, утолив голод двумя кусочками, остальное убрала на потом. Девушка решила идти на просвет среди деревьев. Она посмотрела на часы. Время показывало около полудня. «Боже мой! Куда меня занесло?» – она достала мобильник. Включила, но связи не было. «Черт! Даже навигатор не подключить!». София подобрала юбку и пошла вперед, как подсказала интуиция. После трехчасовой прогулки, она, наконец, вышла на проселочную дорогу. Ни связи, ни указателей по-прежнему не было. Но радовало одно, что куда-нибудь, да дорога приведет. Солнце клонилось к земле и настроение у Софии все больше портилось. Ни зажигалки, ни спичек ничего не было. Она реально стала бояться ночи. Но через час ее взору открылась долина, усеянная небольшими каменными домиками.

«Наконец-то! Господи, куда меня занесло?», – ноги горели, несмотря на удобные кожаные итальянские сапоги, которые София перед новым годом отхватила в торговом центре по огромным скидкам. Но силы придавало то, что здесь есть люди и она проведет ночь под крышей. Она еще раз попробовала набрать номер Лены, но связь так и не появилась. Она подходила ближе к населенному пункту и отчетливо различала низенькие каменные дома с двухскатными соломенными крышами. Рядом с домиками стояли постройки, похожие на сарайчики. «Похоже на деревню», – ускорила шаг девушка. «О, мальчишки играют. Сейчас спрошу, куда меня занесло». Она поравнялась с группой мальчиков, которые играли в снежки и валяли друг друга в сугробах. Они громко смеялись и разговаривали …. На французском языке. Причем очень хорошо. София остановилась.

– Ребята, вы не подскажите, что это за деревня? – она тяжело дышала. Волосы выбились из-под шапки.

Мальчишки обратили на нее внимание и замерли на своих местах, как вкопанные, разинув рты.

– Ребята, – повторила София и сняла шапку, чтобы поправить волосы.

Мальчики, как-то странно переглянулись и, заорав, с громкостью пожарной сирены бросились врассыпную. София, не понимая такого прикола, пошла по улице, к центру, где виднелась остроконечная крыша, похожая на церковь. Вдруг, с ближнего двора, в который забежал один из мальчишек, вышла женщина и, всплеснув в воздухе руками, закрыла рот. Она в воздухе перекрестила девушку и тихо сказала:

– Софи?

– Да, – глупо улыбнулась девушка.

Тут подоспели еще пару женщин, и осторожно подойдя к Софии, пощупали ее со всех сторон и затараторили на французском языке. Одна из них схватила ее за руку и потащила по одной из узеньких улиц.

– Софи жива! – кричала толпа людей на французском и лавиной несла ее по улочкам деревни. – Жак! Твоя Софи жива! – кричали люди.

Наконец, толпа остановилась перед одним из домов и все уставились на девушку. Только сейчас она заметила, что все женщины были одеты в длинные присборенные юбки, поверх которых болтались рабочие передники. Верхняя одежда из коричневого сукна, подбитая мехом, не то кроликов, не еще каких животных оставляла желать лучшего. Мужчины были одеты в шерстяные штаны до колен, теплые гетры и такие же суконные потрепанные куртки, как у женщин, только подлиннее. Толпа расступилась. Навстречу девушке медленно шел пожилой мужчина. Он подошел к ней вплотную, дотронулся до белокурой косы и, зарыдав, обнял ее под звуки ликующей толпы.

– Моя милая Софи! – мужчина сгреб ее в охапку и, прихрамывая, повел к дому.

Софии казалось, что она попала в сумасшедший дом или на съемки какого-нибудь нового ужастика. Она словно во сне шла в обнимку с незнакомым мужчиной к дому. Домик был невысокий, заваленный на одну сторону. Она переступила порог и попала в небольшое помещение, устланное соломой. Маленькие окошечки, затянутые кожей, не давали света, на что сразу обратила внимание София. На столе в левом дальнем углу горела свеча. Справа от двери бросилась в глаза печь, сложенная из камня, в которой тлели дрова. Очень сильный кашель заставил ее пройти вперед, и за печью она обнаружила небольшую лежанку, где лежала женщина, накрытая несколькими одеялами. Она вопросительно посмотрела на мужчину.

– Софи, твоя мать больна. Почти месяц кашляет. А, вот уже несколько дней не встает. Вся горит, – мужчина опустил голову. – Я не знаю, чем ей помочь. Графиня отказалась дать своего врача.

София лихорадочно соображала. Мужчина, который стоял рядом с ней, называл себя ее отцом. Женщину, лежащую в углу самодельной кровати, он назвал ее матерью. Есть какая-то графиня, которая не дала лекаря. И все это на французском языке. «Может, это розыгрыш или реально съемки фильма?» – думала София.

– Софи, садись. Кухарка из дома господ дала мне курицу и яиц. У нас все животные повымирали. Мать не могла за ними ухаживать.А мне надо работать на конюшне у де Бовилей. Ты лучше расскажи, как ты осталась жива? Мы думали тебя задрали волки! Ты жива! – он трогал шершавыми руками ее испуганное лицо.

– Да, – чуть слышно произнесла на французском София. – Я жива.

– Где ты была? Два месяца прошло! Мы тебя похоронили с матерью.

– Меня спасли люди, выходили и отпустили домой, – испуганно придумывала на ходу девушка.

– Моя девочка, – не мог наглядеться на дочь Жак. – Жаль мама не может тебя увидеть. Она, как будто в забытье. Долго не протянет, – проронил слезу старик, откинув с лица длинные засаленные волосы.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – София сняла дубленку, передала названному отцу и осторожно подошла к больной женщине. Отблески свечи едва доходили до кровати, слабо освещая ее худощавое лицо с ярко выраженными скулами. София потрогала лоб. У нее явно был сильный жар. Тут даже не нужен был градусник, чтобы понять, что температура около сорока.

– Есть уксус или что-то жаропонижающее? – озабоченно спросила София.

– Ничего нет. На той неделе были гвардейцы короля, сборщики налогов. Опустошили все наши погреба и кошельки.

– Какого короля? – София озадаченно смотрела на мужчину.

– Нашего короля-солнца, – сказал Жак и с подозрением посмотрел на дочь.

– Людовига XIV?

– А кого еще? У нас один король! Ты что не помнишь? – Жак внимательно присматривался к дочери.

– О, да, – смутилась София. – Это последствия моей болезни. Иногда не помню, что со мной было раньше.

– Ничего, все наладится. Ты выпьешь вина? Я распечатаю в честь твоего воскрешения.

– Да, только вот надо здесь разобраться, – она посмотрела на умирающую женщину и вспомнила, что забыла выложить таблетки, которые купила для Ленки. – Боже! Кажется, я знаю, что делать!

Жак вышел во двор на шум и галдежь, чтобы объявить, что это его дочь и он счастлив ее возвращению. Толпа постепенно начала расходится, обсуждая чудотворное воскрешение дочери Жака.

София тем временем достала мобильник и с помощью встроенного фонарика обследовала больную. Сейчас, глядя на эту умирающую женщину, она молила бога и боготворила Ленку, что та послала ее в аптеку. Она взяла ватную палочку и обработала горло мирамистимом. Прочитав инструкцию антибиотиков, она отключила мобильник, который по-прежнему не ловил мегафон и начала будить женщину.

– Приготовьте пожалуйста куриный бульон. Мне надо влить ей хоть несколько ложек и дать таблетки, – попросила она мужчину.

– Бульон у меня готов, – спокойно ответил Жак. – Что ты ей хочешь дать? Он с опаской посмотрел на девушку, которая доставала из кожаного черного мешка непонятные ему предметы. «Может, она превратилась в ведьму? Или оборотня?» – он настороженно смотрел на новоявленную дочь. «Она и похожа и не похожа на мою Софи».

– Отец! – привела его в чувство София. – Подай мне бульон! – Просыпайтесь. Сейчас вас немного покормлю и дам горькую микстуру, – София понимала, что женщина так слаба, что навряд ли сможет проглотить таблетку.

«Хоть бы это был сон», – думала София, читая в глазах беспокойство Жака. «Сон, который затянулся и становится явью. Но если я буду подыгрывать этому немытому мужику, то справлюсь».

– Отец! Помогите же мне! – прикрикнула на мужчину София. – Держите ее. Я попробую накормить.

– Софи! – чуть слышно сказала Орлет, открыв глаза, улыбаясь блаженной улыбкой умирающей. – Ты пришла за мной?

– Нет! – слегка похлопала ее девушка по щекам. – Это я твоя дочь! Я жива! А ты должна мне помочь.

Жак присел на край грубо сколоченной кровати, стараясь не прикасаться к дочери.

– Отец, я понимаю, что ты думаешь! Я не ведьма! Просто я это время жила в хорошей семье. Они меня выходили именно такими снадобьями! – Софи нашла деревянную толкушку, растерла антибиотик, разбавила водой.

Потом она попробовала не совсем приятный на вкус бессолый бульон и осторожно стала вливать в рот женщине.

– Когда она последний раз ела? Ей надо помочь снять жар. Мне нужен уксус. Подите в дом графини и принесите уксус. Надо снять жар.

– Но…..

– Тебе все равно, что твоя жена умирает? – София отложила плошку с бульоном и влила в рот женщине лекарство.

Орлет покривилась и закашляла. София обняла женщину, стараясь держать рот, что бы та не выплюнула горький антибиотик. Жак с недоумением смотрел на дочь.

– Подкиньте дров. В доме холодно. Откуда тут не заболеть! – командовала Софи.

– Хорошо. Сейчас дрова принесу, но это последние. Хотел оставить на утро.

– Ладно, сходи в хозяйский дом. Потом разберемся с дровами, – вздохнула Софи, осторожно укладывая Орлет.

Когда Жак ушел, она еще раз промыла горло миристомом и закапала в нос капли. Девушка укрыла лучше Орлет, накинула дубленку и вышла из дома. На улице было темно. Она посмотрела на небольшую кучку дров, лежащую возле крыльца и, включив фонарик в мобильном, пошла в соседние полуразрушенные пристройки. Чувствовался запах скотины, но никого из животных она не обнаружила. «А вот и дрова! Боже, какая нищета и грязь! Это точно не декорации и не съемки фильма. И не розыгрыш! Что же тогда произошло?» – София, ежась от холода, собрала скудные запасы дров и немного закинула в печь. Она подошла к больной, пощупала пульс. Женщина тяжело дышала. То ли спала, то ли находилась в забытье. «Жить в таких не человеческих условия просто нельзя. Надо устраиваться на работу. Интересно только куда и кем?» Жак нарушил ее размышления недовольным ворчанием.

– Все-таки решила спалить дрова?

– Я хочу выходить эту женщину…. Вернее мать, – быстро исправилась София. – А дров здесь навалом. Твои сараи просто светятся от дыр. А от скотины остался только запах.

– А где потом скотину держать? А так заплатки поставлю, и еще год простоит, – возмутился Жак. – На, вот, держи! – он протянул пузырек с уксусом.

– Нет, отец! Мы сожжем этот хлам и вылечим маму, – твердо сказала София и еще подкинула дров.

– Кто ты такая? И, вообще мне кажется, что ты не моя дочь! – вскочил Жак.

– Думай, что хочешь, но я пока не вылечу мать, не уйду! – Софи старалась говорить, как можно тверже и увереннее. – Дай мне чистое белье. Здесь воняет, хуже, чем в туалете. Сколько дней она ходит под себя?

Жак открыл сундук и вытащил все же каких-то пару суконных серых простыней. София налила в деревянную бадейку теплой воды, откинула одеяла и морщась от запахов мочи, как могла обмыла женщину.

– Положи ее пока на мою кровать, – сухо сказал София, и быстро поменяла белье. – Завтра надо принести свежей соломы.

Тут же она мигом развела уксус и обтерла им исхудавшую женщину. Сверху она накрыла ее двумя суконными одеялами, подбитыми кроличьим мехом и уставшая присела на соседнюю кровать, которая была судя по всему кроватью настоящей Софи.

– Я говорил с кухаркой. Тебе надо будет пойти завтра в дом де Бовилей и начинать работать вместо матери, – покосился на Софию Жак. – В господском доме суматоха. У графини скоро день рождения. Ожидается много гостей, в том числе и зять герцог де Омаль из Парижа.

– Да. Я пойду. А ты будешь присматривать за мамой.

– Я работаю с утра до вечера на конюшне, Софи, если ты помнишь, конечно?

– Я помню, но кто будет рядом с ней? – она уничтожающе посмотрела на, как ей показалось, бесчувственного человека. – Она будет умирать здесь одна?

– Я лишусь работы и тогда нам нечего будет есть.

– Ладно, что-нибудь придумаем. Помоги мне еще раз дать ей лекарство, и ляжем спать. София растолкла еще одну таблетку амоксиклава. Жак придержал жену, а Софи влила ей микстуру. Они уложили Орлет. Жак постелил себе на полу тюфяк и положил под голову топор.

«Боже мой, как бы проснуться утром живой, а то этот неандерталец меня еще зарубит», – София одела шапку, дубленку и, накрывшись, чем-то вроде одеяла сразу заснула.

******************************************

Утром Софию и Жака разбудил сильный кашель Орлет.

– Жак, – слабо сказала она. – Дай воды.

– Пришла в себя! – Жак подскочил к больной.

– Подождите, – София зачерпнула еще теплой воды, что поставила у печки и сама дала немного попить.

– Софи? – Орлет закрыла глаза.

– Да, это я! Я жива! – обрадовалась София, что женщина хотя бы вышла из забытья.

– Орлет! Это Софи! Ее спасли какие-то люди. Она осталась жива и вот вернулась к нам.

– Софи, – Орлет улыбалась и плакала, пытаясь обнять дочь. – Моя Софи!

– Мама, тебе надо отдыхать. Нельзя так нервничать. Сейчас мы тебе еще дадим порошочек, – она быстро растолкла таблетку и влила в рот поморщившейся матери. – Вот, хорошо. Еще остался бульон. Я тебя покормлю.

– Софи, моя девочка! – Орлет окинулась на подушку, любуясь дочерью. – Ты немного изменилась.

– Да, – на ходу придумывала София, – возможно. Меня спасли и приютили хорошие добрые люди.

– Но кто они? Их надо отблагодарить! – Орлет нехотя съела пару ложек бульона.

– Они достаточно богаты. Думаю, они не особо нуждаются в нашей благодарности. Когда я почувствовала, что окрепла, я собралась и, не говоря ни слова, ушла.

– Тогда я помолюсь за этих людей, Софи, – отстранила тарелку с бульоном Орлет.

– Орлет, нам с Софи надо идти в дом графини. До них слухи дошли раньше, чем я хотел, что наша дочь жива, поэтому мадам Мирсо желает ее видеть на твоем месте, пока ты не поправишься и не вернешься в дом, – поторопил женщин глава семейства.

– Я сейчас, отец, – Софи накинула дубленку, подошла к матери и протянула спрэй для горла. – Мама, этим средством надо брызгать горло. Открой рот, – Софи набрызгала послушной Орлет миристимом горло. – Вот так. Все понятно?

– Что это?

– Это я, скажем, украла из того дома, когда уходила. Эти средства спасли меня.

– Софи, – покачала головой мать.

– Не удержалась, – опустила глаза девушка. – Но они оказались, как нельзя кстати.

– А одежда? – Орлет осмотрела дочь с головы до ног.

– Это мне дали те люди. Мама они достаточно богаты, – пыталась изобразить раскаяние девушка.

– Эти богатые считают все деньги, которые тратят на нас, – вздохнула Орлет. Возвращайтесь быстрее.

– Хорошо, – Софи подкинула еще дров и выскочила на улицу, – где ее ожидал надутый Жак.

– Отец, ты как обиженный индюк! Что я сделала?

– Ты решила сжечь наш хлев, ты кормишь Орлет какими-то порошками. Это пахнет колдовством.

– Отец, я понимаю, что ты думаешь. Я не ведьма и не оборотень, и не колдунья! И бог знает еще кто! – возмутилась Софи, семеня по узкой тропинке к лесу. – Я призналась матери, что украла эти лекарство, когда уходила из дома приютивших меня людей.

– Воровка? А если эти люди тебя найдут, тебе светит гильотина! И мы тоже пострадаем с твоей матерью!

– Отец, успокойся. Они уже, наверное, и забыли про меня. У меня была потеря памяти, а потом я не стала открывать кто я и откуда.

– Наказание ты божье, Софи!

– Отец!

– Ладно, авось обойдется все! – Жак широко шагал, прихрамывая на одну ногу.

Они прошли через небольшой пролесок и вышли на поляну.

– О-о-о! – воскликнула София, увидев открывшийся взору пейзаж.

Большой двухэтажный каменный дом с тремя башенками, украшенными неподвижными шпилями, на которых издалека были заметны флюгеры в виде лошадей, несущих рыцарей, покоился на правом берегу Луары в долине между Туром и Буржем. Ухоженный дом и многочисленные постройки на заднем дворе, говорили о зажиточности хозяев.

– Софи! Как будто первый раз видишь! Идем быстрее! – Жак недоверчиво посмотрел на дочь. Если бы не улучшение здоровья Орлет, то он точно счел бы ее за ведьму.

Софи едва поспевала за хромоногим отцом, удивляясь, как он так быстро ходит в своих деревянных башмаках. Они миновали главный вход, поздоровались с двумя лакеями и прошли к главному входу в дом. Двери открыл напыщенный с блестящей лысиной пожилой дворецкий в красно-коричневой ливрее, цвет, которой присутствовал у всех слуг дома графини де Бовиль. Он презрительно окатил взглядом семейство Моро и молча, указав пальцев на двери, вышел из огромной прихожей. Тут же из господской части вышла мадам Мирсо – экономка Бовилей. Ей было около шестидесяти, но выглядела она прекрасно. Бланш Мирсо служила в графском доме с юности. Слуги перешептывались про ее связь со старым Бовилем, который оставил этот мир шесть лет назад, но открыто говорить об этом боялись, зная ее нрав. Коричневый чепец скрывал темные волосы, которые сражались с явно наступавшей сединой. Темно-коричневое шерстяное платье, как литое сидело на ее сухопарой фигуре.

– Софи Моро? – она несколько раз недовольным взглядом прошлась по девушке.

– Да, мадам, – Софи слегка склонила голову.

– Оставляй ее, Жак! А ты следуй за мной, – приказала старая Бланш.

София оглянулась на отца и, немного испуганно помахав рукой, пошла за экономкой. Они прошли в дверь налево и попали немного в другой мир. Эта часть дома служила пристанищем для прислуги. Все было намного скромнее, чем то, что София увидела ранее в прихожей, из которой наверх шла огромная белокаменная лестница, украшенная позолотом, ведущая на второй этаж. Мадам Мирсо открыла одну из комнат и пропустила Софию вперед. Около окна и вдоль одной стенки стояло восемь кроватей. В другой части комнаты стоял стеллаж, в ячейках которого лежали вещи.

– Иди сюда! – Мирсо командным тоном подозвала Софию к стеллажу. – Вот место для твоей одежды. – Здесь раздеться, а форму подберешь здесь, – она указала на длинную вешалку, где ровненько висели платья для работниц дома.

– Хорошо, мадам, – присела в реверансе София и положила свою сумку в указанное место.

– Шевелись, давай! Жду тебя на господской половине.

София быстро перебрала платья, выбрала подходящее по размеру и быстро переоделась.

– Софи! – в дверь влетела невысокого роста девушка, с лицом, усыпанным конопушками и гривой ярких рыжих волос, которые выбивались из-под чепца и бросилась ей на шею. – Софи! Я так рада! Вчера, когда в деревне заговорили, что ты чудесным образом спаслась, я хотела сразу бежать к тебе, но родители сказали, что тетя Орлет при смерти и вам лучше побыть наедине! А сегодня, эта старая жердина сказала, что вместо Орлет будешь работать в доме ты! – тараторила рыжая. – Я так рада, что вернулась! Рассказывай кто тебя спас! Граф, маркиз или сам король? – расхохоталась девушка. Ну, же, Софи! Ты меня забыла? Забыла свою подружку Шарлоту?

– Что ты! Я тоже скучала! Только эта мадам Мирсо мне приказала не задерживаться!

– Придумала! Все сейчас так суетятся с днем рождения старой графини. Говорят, что только что видели, как подъехала карета герцога де Омаля! Так что все девушки приглашенные в дом на помощь остаются ночевать здесь! Мы завели дружбу с поварихой, и она нам любезно наливает по бокалу вина с господского стола! Оставайся сегодня здесь и расскажешь, как ты спаслась! Люди сказали, что видели изодранную в клочья твою одежду и кровь!

– Люди преувеличивают, Шарлотта! Я обязательно все расскажу! Помоги мне затянуть платье.

Шарлота ловко затянула спереди брусничного цвета платье, из-под которого виднелись розовато-грязного цвета рукава и такой же присборенный воротник нижней длинной рубашки. Сверху девушка повязала плотный коричневый фартук и в завершение помогла закрепить на голове светло-розовый чепец.

– Все! Готова! Одевай туфли! – крикнула Шарлота, указывая на пол, где в ряд стояли черные из грубой кожи туфли, похожие на спортивные чешки. – Я побегу! А то мадам Мирсо если поймает, то накажет!

– Встретимся вечером, Шарлота! – София быстро подобрала себе обувь, завязав веревками на лодыжке, достала из сумки флакончик Дольче Габана, освежила себя духами и побежала туда, где ее встретила экономка.

София быстро нашла дорогу и из темного коридора половины слуг вошла в сверкающую от свечей прихожую, где мадам Мирсо отдавала приказы одной из девушек.

– Пойдем, Софи! Захвати тряпку и ведро!

София подхватила предметы труда, на которые ей указала старая Бланш и пошла следом.

– Вот твоя работа! – указала на роскошную галерею картин! Убрать пыль со стен и картин и потом перейдешь в кабинет для чая. Он в соседней комнате, за стенкой! Поняла?

– Да, мадам!

– Что бы все было идеально! После работы тебя покормят!

– Хорошо, мадам!

– Заладила хорошо, хорошо! Если окажешься тупоголовой гусыней выгоню опять пасти овец, а зимой помогать за ними ухаживать в сараях!

София, не привыкшая к столь добродушному отношению, промолчала и принялась за работу.

****************************************

В доме графини начался хаос. Приехал зять с дочерью, и она уже не знала, как угодить своему спасителю, который вытащил поместье Бовилей из огромной долговой ямы.

– Принесите в комнаты напитки и накрывайте на стол! Где носит эту Бланш? – нервничала старая графиня.

– Я здесь, мадам де Бовиль! Повариха оповещена, горничные накрывают стол. Напитки и закуски уже несут в комнаты герцога и герцогини.

– О, Бланш! Ты как всегда опережаешь мои мысли!

– Поэтому я до сих пор служу в этом доме!

– Все, занимайся всем сама. Через час мы спустимся к столу. Я к дочери! – графиня подобрала юбки и поднялась в комнату своей любимой Мадлен.

– О, душа моя! Как ты прекрасна! – графиня обняла свое дитя, ставшее в свое время отличной приманкой для герцога. – С каждым годом мой цветок только расцветает! Что делает с тобой Париж!

– Мадам, закуски и вино!– вошла горничная в комнату молодой герцогини.

– Ставь сюда! – показала де Бовиль на невысокий столик, стоящий перед небольшими мягкими креслами.

– Мама, ты преувеличиваешь! Если бы мой муженек не был таким скрягой, то я бы блистала в Версале на одном уровне с мадам де Монтеспан, учитывая, что я гораздо ее моложе!

– Твой муж дает тебе мало денег и ущемляет в нарядах?– изогнула брови де Бовиль.

– Я знаю, что он мог бы тратить на мои платья и драгоценности намного больше. По-крайней мере мне об этом постоянно твердит наш Франсуа! – высокомерно сказала Мадлен. – Жанна, шевелись! Достань мне платье к ужину! – приказала своей горничной хозяйка. – И помоги мне снять дорожное платье! – Мадлен налила себе бокал вина и осушила сразу половину его содержимого. – Прекрасное вино! – она плюхнулась в кресло и вытянула ноги.

Пышнотелая Жанна рухнула на колени перед хозяйкой и стащила с нее сапоги, морща курносый широкий нос от запаха, исходящего от шерстяных чулков. Она ловко скатала чулки. Мадлен поднялась с кресла и подняла руки, горизонтально пола. Жанна в одно мгновение расшнуровала корсет и стянула кучу юбок, оставив хозяйку в одной тонкой длинной ситцевой рубашке. Мадлен вздохнула и снова села в кресло, вытянув ноги.

– Как же я устала трястись в этой карете!

– Какое платье, госпожа? – Жанна застыла перед Мадлен в глубоком реверансе.

– Давай бархатное темно-зеленое с нижней белой юбкой.

– Украшения?

– Не надо. Это домашний ужин. Может, мой муж заметит, что на мне ничего нет, и подарит мне что-то из драгоценностей! – заявила Мадлен.

– Не относись к нему так строго, дочь, – прокудахтала Изабелла де Бовиль. – Он спас от разрухи наше поместье и вытащил Франсуа. Как он, кстати? Почему он не приехал с вами?

– Не знаю, мама! – высокомерно фыркнула молодая герцогиня. – Мы уже второй месяц не покидаем Версаль. И сейчас мы можем отсутствовать не более трех-четырех дней. У Мишеля очень жесткое расписание. Да, и у меня уже на несколько недель расписаны утренние чаепития. В том числе с султаншей. А в выходные я сопровождаю королеву на утреннюю прогулку.

– Дочка! Это по праву твое место! Только не тяни с рождением наследника своему герцогу. Ты должна быть уверена, что все, что он имеет, по праву будет только твоим!

– Я бы с радостью, но мой муж абсолютно не пригоден для любовных утех. Мы спим в разных комнатах. Только Версаль нас заставляет ложится в кровать вместе, так как там придворных, как грязи, а достойных комнат не так уж много. Лучшие апартаменты занимает король, королева, де Монтеспан, принцы и принцессы крови. Но у нас с герцогом тоже не плохо, хотя и тесновато.

– Забеременей от него и на моей душе будет спокойней, – строго сказала мать. – И прекрати спать с нищими парижскими виконтами!

– Мама! – взвилась с кресла Мадлен.

– У пьяного Франсуа в последний его визит развязался язык, и он рассказал мне много интересного про твою связь с молодым виконтом де Томази! Лоботряс и бездельник, вроде твоего братца!

– Этот Франсуа очень болтлив! – немного испугалась Мадлен. – Это было несколько раз и скажу, это было прекрасно! Мишелю до Оберона очень далеко в искусстве любви!

– Мадлен!

– Герцогиня де Омаль, мама! – надменно сказала Мадлен. – Я бы хотела остаться одна. Мне надо подготовиться к ужину.

– Хорошо, мадам де Омаль! – повторила тон дочери униженная графиня. – Я буду молиться за ваш здравый рассудок! Иначе мы пойдем по миру раньше, чем меня закопают в могилу!

****************************************

Мишель стоял у окна и смотрел на запорошенные снегом поля. Ветер, завывал за окном, словно серый волк по-всякому кружа в холодном воздухе снежинки. Высоко поднятая голова, широкие плечи, узкие бедра говорили об уверенности мужчины, которому недавно стукнуло тридцать шесть лет. Скромный темно-синий бархатный костюм, четко сшитый по фигуре герцога, подчеркивал его вкус. А мерцание бриллиантов, которыми были украшены золотые пуговицы и широкий пояс говорили о состоятельности этого потомка древнего старинного рода.

– Дени, достань мне бардовый жюстокор и черные шоссы для ужина, – отдал приказ своему личному камердинеру герцог де Омаль, который к вечеру готовил дубовую ванну.

– У меня все готово, ваша светлость! – весело сказал невысокого роста, хорошо сложенный Дени, шустро вытаскивая из сундука требуемый наряд. Этого проворного слугу в доме графини уважала и побаивалась вся прислуга. Слово слуги герцога было почти приравнено к слову самого герцога.

– Хорошо, – герцог отошел от окна, расстегивая дорожный комзол.

Аристократическое лицо с мужественными правильными чертами лица уже с улыбкой посмотрело на Дени. Про таких говорили, что он «хорош собой».

– Жирар в курсе, что завтра с утра у нас встреча по итогам последних месяцев?

– Да, ваша светлость. Я передал дворецкому ваш приказ. Домовые и счетные книги уже в кабинете. А управляющий будет у вас утром.

– Хорошо, Дени, – герцог умылся из серебряного тазика ароматизированной водой. – Когда только все успеваешь? Не забудь после ужина забрать книги из кабинета и принести в мою спальню. Я хочу их посмотреть до нашей встречи.

– Да, ваша светлость. Как прикажете! – вытаскивал домашние туфли из черного бархата Дени уже из другого сундука.

– Давай, помоги мне одеться, иначе моя свекровь лопнет от ожидания! – развеселился герцог.

– О, ваша светлость! Вы такой веселый человек, а на людях строите из себя демона и тирана!

– Если хочешь спокойной жизни в Версале, то не имей друзей, ни с кем не сплетничай и делай так, чтобы люди тебя обходили стороной! И еще, молчание – это золото и огромнейшее счастье миновать стены Бастилии, мой Дени!

– И вам плевать, что вас в Версале прозвали мрачный рыцарь?

– Абсолютно, Дени! Я прошел большую школу жизни, что бы вести себя так, как считаю нужным. Мир жесток! – поднял вверх палец герцог.

– Но герцогиня так молода и красива!

– Дени, поверь мне! Я знаю женщин лучше тебя! Если я открою своей жене истинное лицо, то через неделю она впряжет меня в мою собственную карету и размотает все мое состояние, как состояние покойного графа.

– Жаль, – Дени старательно распрямлял накрахмаленные белые кружева жабо.

– И, еще. У меня есть сомнения по поводу верности моей жены, – спокойно сказал Мишель, глядя на свое отражение в огромном зеркале.

– Пресвятая Дева Мария! – Дени опустил в пол глаза и перекрестился.

– Неужели наша парижская прислуга ничего не говорила по этому поводу? – герцог пристально следил за взглядом камердинера.

– Если это касается такой щекотливой темы, то навряд ли они что-то скажут об этом слуге его светлости, – поклонился Дени.

– Я до сих пор могу не сомневаться в твоей верности?

– Что вы ваша, светлость! Вы спасли мою малютку! Я буду служить вам до конца своих дней! – Дени закончил с туалетом герцога и отошел в сторонку, поправляя свою сине-оранжевую ливрею, цвета дома де Омалей.

– Хорошо, идем вниз! А то дамы заждались, небось! После ужина принесешь книги сюда, потом поешь на кухне со слугами и можешь спать. Сегодня ты мне больше не понадобишься.

– Слушаюсь, ваша светлость! Лакеи принесут воды перед сном.

– Ступай уже! – Де Омаль снова натянул на себя мрачную строгую маску и спустился в столовую, где его ожидали жена и теща.

– Мадам, – герцог приветствовал легким наклоном головы обеих женщин и сел за стол.

– Хорошо ли устроились, ваша светлость? – заискивающе спросила старая графиня.

– Да, как всегда, благодаря вашим стараниям, уважаемая графиня. Надеюсь, ваши неповоротливые лакеи уже начали заниматься моей ванной! – герцог намазывал на хлеб печеночный паштет дикой утки.

– Конечно, ваша светлость! – графиня бросила грозный взгляд в сторону мадам Мирсо, которая тут же испарилась из столовой. – Простите сегодня за скромный ужин. Мои повара уже неделю готовятся к празднику. Соберутся многие знатные семьи Берри и несколько семей из Орлеана. Нам нельзя ударить в грязь лицом.

– В отличие от его величества я не страдаю обжорством, поэтому мне вполне будет достаточно того, что есть на столе. Тем более я знаком со стряпней вашей кухарки. Дорогая герцогиня, а вы чего так притихли? Чем-то расстроены? – герцог бросил взгляд на супругу.

– Растрясло в карете, дорогой. После ужина лягу отдыхать. Завтра ужасный день.

– Мадлен? – непонимающе посмотрела на нее графиня.

– Я имела сборы к вашему дню рождения, графиня! – надменно произнесла де Омаль.

– Кстати, графиня я привез вам в подарок очередную картину Ботичелли Сандро и прекрасное колье из турмалинов и к нему серьги.

Мадлен застыла, прикусив губу. Графиня, увидев, что для дочери это такой же сюрприз, как и для нее, сделала легкий поклон головой.

– Ваша светлость, очень щедр!

– Я считаю, что этот подарок будет очень достойным подарком для матери моей жены! Мадлен, он лежит у меня на столе. После ужина можешь вручить подарок ее сиятельству!

– Конечно, герцог! Я так понимаю, это из последнего плавания Ламбера к берегам Африки?

– Иногда ты умеешь думать, – граф аппетитно отрывал крылышки нежных каплунов.

– Значит, и для меня есть подарок? – герцогиня выжидающе смотрела на герцога, который не удостоил ее внимания.

– Дорогая, для твоих шкатулок уже нет места в твоих парижских апартаментах. Мне, кажется, что я так достаточно много трачу на содержание солдат для защиты своей территории от грабителей.

– Мишель!

– Мадлен, графиня, спасибо за ужин, – встал из-за стола герцог, после того как ему подали емкость с водой вымыть руки. – Спокойной ночи.

– Вы не навестите меня сегодня, ваша светлость? – встала из-за стола герцогиня.

– Нет, дорогая. Вам надо выспаться, чтобы завтра блистать перед местной знатью!

– Было бы в чем! – бросила салфетку Мадлен прямо в блюдо с креветками в винном соусе.

– Как же десерт, ваша светлость? – встала графиня.

– Я его отведаю в своей комнате! – крикнул на выходе из столовой Мишель. – Идем в кабинет, – бросил он ожидающему его Дени.

Герцог сразу нашел на миниатюрном бронзовом столике с резными ножками домовые книги. Дени сгреб их в охапку и понес в комнату господина. Мишель закрыл за собой кабинет и, проходя мимо галереи графини, которая так гордилась ее содержимым, остановился, заметив на лестнице горничную, которая с такой страстью разглядывала картину Тициано Вичелио, что невольно улыбнулся и шутливо спросил:

– Вы увлекаетесь живописью, мадмуазель?

София резко обернулась и, не удержав равновесие, упала прямо в руки привлекательному незнакомцу.

– Вы не ответили на мой вопрос, – Мишель с жадностью всматривался в это покрасневшее милое личико в форме сердца, улавливая тонкий свежий запах цитрусовых и жасмина.

– Да, месье, – не отрывала взгляда от серых глубоких глаз мужчины София.

– И кто вам больше импонирует, милая девушка?

– Мне сложно об этом говорить! Каждый по своему уникален в этой стезе. К примеру, кисть Леонардо да Винчи никак не может сравниться с кистью Карпаччо Виттори блистательным колористам, который так прекрасно доносит краски моря.

– Интересно.

– Мне тоже, – улыбнулась София. – Только мне не совсем удобно разговаривать у вас на руках, месье!

– О, да, простите! – Мишель осторожно поставил ее на пол, перебирая тонкую талию своими гибкими длинными пальцами, желая почувствовать эту необыкновенную девушку, свалившуюся на него, можно сказать с неба.

– Вы, наверное, один из гостей графини? – вежливо спросила она.

– Да, верно. А вы служите в этом доме?

– Да, – быстро ответила девушка. – Очень много девушек и женщин привлекли для уборки дома ко дню рождения хозяйки.

– У меня такое чувство, что вы не из этого мира? – протянул к ее талии руки Мишель.

– Возможно, – улыбнулась София и осторожно убрала руки графа. Герцог ловко перехватил ее ручки и сжал в своих горячих ладонях.

– Такая утонченность, аромат. С каких пор горничные пользуются парфюмом, который не имеют хозяева?

– Софи!– послышался крик экономки.

Мишель тут же отошел от девушки и, не желая ее компроментировать, быстро пошел по коридору к лестнице на второй этаж, унося с собой незабываемый образ прекрасной служанки.

– Софи! Что тут у тебя? – экономка прошлась по галерее. – Все блестит! Ты молодец, Софи! Приступай к кабинету. Там натереть только полы, поешь на кухне и спать.

– Спать? – удивилась София.

– Софи, ты как глупая гусыня! Не хватает рук! Завтра рано утром вы мне все будете нужны! Возможно, ты будешь обслуживать завтрак графини и ее гостей.

– Но мне надо сходить домой проверить матушку.

– Твой отец уже трется на кухне, думая, что я не знаю, как повариха подкармливает его больную Орлет. Пусть передаст твоей матушке, что ты остаешься сегодня в доме. Быстро беги и продолжай работу!

– Хорошо, мадам, – София подобрала юбки и, вспоминая дорогу, пошла на половину слуг. Кухню она очень быстро отыскала по с ног сшибательным запахам. Отец, и правда, сидел, уминал хлеб с мясом и мило ворковал с поварихой.

– Вот и моя Софи, Жаклин!

– Отец, меня отпустили на минутку, что бы я предупредила, что останусь ночевать сегодня в этом доме, – выпалила София.

– Бедная Софи, отец рассказал, что тебе пришлось испытать, – покачала головой Жаклин, – на-ка вот, поешь! – повариха протянула девушке густо намазанный свежий хлеб маслом и кусок ветчины. – Эта старая тощая жердь всех голодом заморит!

– Спасибо, – Софи мило улыбнулась щербатой с желтыми зубами Жаклин. – Отец, можно тебя?

София отвела в сторону Жака.

– Проследи, что бы мама выпила мои порошки и брызгала горло. И протопи хорошенько дом. Чтобы завтра она была в тепле!

– Софи….– опустил голову Жак.

– Отец, я обещаю, что скоро у вас будет новый сарай и корова. Пожалуйста, поверь мне и позаботься о матери.

– Моя славная девочка, – на глаза Жака надвигались слезы. – Я думал, что это не ты, а оказалось, что ты просто повзрослела и из малышки Софи превратилась в рассудительную взрослую девушку. Я все сделаю, как ты говоришь.

– Обещай!

– Обещаю, – смахнул слезу Жак.

Софи чмокнула его в щетинистую щеку и побежала продолжать работу, еще раз поблагодарив Жаклин за еду.

***************************************************

Мишель сидел за столом, просматривая записи управляющего, но понимал, что все внимание полностью отключено. Он чувствовал в руках ее талию и прекрасные маленькие грудки, выглядывающие из выреза розовой нижней сорочки, ее длинную нежную шею и аромат апельсин.

– Милорд, вы готовы принять ванну? – в комнату вошли двое лакеев с горячей водой.

– Пожалуй, – герцог встал из-за стола и начал раздеваться, пока прислуга возилась у ванны.

– Милорд, попробуйте воду, не слишком горячая?

– Все прекрасно, ступайте, – приказал герцог и опустился в горячую воду. Он закрыл глаза. «Это наваждение. Меня заинтересовала горничная графини! И с этим не поспоришь. Хотел бы я увидеть ее обнаженной!», – мечтал Мишель, чувствуя, как растет его мужское достоинство. Он открыл глаза. В камине весело потрескивал огонь, раскидывая свои блики по всей комнате. Мягкая душистая простыня висела возле камина, приглашая его в свои теплые объятия. «Софи, так, кажется, назвала ее эта старая дохлая кочерга Бланш. Софи… Никогда раньше ее не видел в доме графини. Если бы хоть раз увидел, то точно бы не забыл.»

Вода начала остывать, Мишель быстро встал из ванны, подхватил простыню, растер свое прекрасное тело, играющее мускулами, и облачился в роскошный темно-зеленый мягкий велюровый шлафрок, расшитый серебряной нитью, налил себе вина, разбавленного водой и сел за книги.

**********************************************

За пару часов София начистила пол в кабинете, и спустилась на кухню к остальным девушкам, где вовсю шел пир. Жаклин угощала всех вином. Даже Тео, мальчишка на побегушках, и тот изредка прикладывался к кубку, хохоча так, как будто его щекотали тысячи ангелов.

– Софи, садись со мной! – Шарлота быстро расчистила место рядом с собой и усадила уставшую подружку. – Софи, нападай, пока Жаклин такой пир нам устроила. После праздника старая тощая палка снова все попрячет в закрома! Когда еще так поедим!

Девушки и парни наворачивали за обе щеки. Маленький Тео норовил все ближе подсесть к Софии, заглядывая ей в глаза.

– Ты тоже здесь работаешь? – спросила девушка.

– Да, Софи! Ты что забыла меня? Точно у тебя что-то с памятью! Так Шарлотта сказала! Раньше ты меня всегда обзывала остатком помоев! Разве ты забыла?

– Помню, конечно, помню. Но надо когда-то взрослеть и я больше не стану тебя обзывать! – улыбнулась София и потрепала его по щеке.

– Ловлю на слове, Софи! Что я могу для тебя сделать? – мальчишка выпил вина.

– А здесь есть где-нибудь душ или ванна? – прошептала ему на ушко девушка.

– Что? – вытаращил глаза парень.

– М-м-м..– замялась София. – Где можно помыться? Волосы, тело…

– А-ха-ха! – держался за живот мальчик. – Софи, точно ты тронулась головой! Помыться! Ты забыла, что нам каждое воскресенье внушает пастырь! Мытье – это грех и болезни!

– Тише ты! – цыкнула на него девушка. – Так поможешь или нет?

– Ладно, – вальяжно откинулся на каменную стену Тео. – Приходи через час, как разойдутся все с кухни. Я тебе помогу!

– Спасибо тебе. Я в долгу не останусь, – одарила его улыбкой девушка.

– Ну, что дамы и господа! – говорил тост один из лакеев. – Поднимем наши бокалы за короля и его придворных, что бы они там в своем Версале лопнули от праздников и еды! – все прыснули от смеха и чокнулись кубками.

– Поди сюда, – поманила София мальчика пальцем. – Слушай, у меня действительно немного отшибло память. А какой сейчас год?

Тео схватился за живот и покатился по полу. София показала ему кулак, стараясь не привлекать внимания.

– Может, ты не помнишь и нашего короля Людовига 14?

– Людовига? То есть?

– 1678 год, крошка!

– Точно! – побледнела София. – А я думала 1677! – тут же выпалила она и рассмеялась, подражая Тео. «Неужели все это действительно правда и я в другом измерении?», – задумалась София, отпивая кислое вино. «Интересно, как все-таки это все случилось и как мне вернуться домой? Нет, скорее всего, я рехнулась! Разве можно попасть в другой век, другую страну? И, вообще, как здесь выжить? Судя по моим якобы родителям, это здесь удается с трудом».

От вина и работы отяжелели ноги, и Софии захотелось спать. Она захватила яблоко и побрела в комнату для прислуги. Девушка нашла свободную кровать и легла на коричневое, не совсем свежее покрывало. Она закрыла глаза, пытаясь сообразить все-таки о своем месте пребывании и возможности вернуться обратно. «Черт, даже интернета нет! Наверняка, нашла бы там какую-нибудь информацию!».

– Софи проснулась от гомона, с которым девушки ворвались в комнату и быстро, не раздеваясь, нырнули под одеяла. Уже через минут пять стоял храп и сопение на все помещение. «Кошмар! Никакой гигиены!», – она отвернула покрывало и вздохнула. Было постелено грубое застиранное белье. Сейчас ей больше всего хотелось вымыть волосы и смыть пот и грязь после трудового дня. «Как они живут без воды?» – София залезла сумку. «Повезло!» – дорожная косметичка с гигиеническими средствами, о которых она вспомнила в последний момент, лежала в сумке. «Черт! Трусы надо будет постирать. Надеюсь, они до утра высохнут», – вздохнула девушка. Она нашла на вешалке свежую сорочку, которая одевалась под платья и пошла на кухню, где Тео обещал ей устроить купание.

Мальчик уже караулил ее у дверей комнаты.

– Думал, ты уснула и не придешь! – широко зевая, сказал мальчишка.

– Я бы просто не смогла заснуть.

– Пойдем под лестницу немного посидим. Как только Жаклин уйдет с кухни, я все устрою, – он взял девушку за руку и утащил под лестницу, толкнув на матрас, набитый сеном.

– Это твое жилище?

– Да, ведьма Мирсо определила мне это место.

– Скажу не очень, но хоть что-то!

– Подрасту еще немного и подамся в конюхи, – серьезно сказал мальчик. – И если какой-нибудь деревенский пастух не возьмет тебя в жены, то я женюсь на тебе, хоть ты и будешь старой.

– Спасибо тебе, Тео! – тихо рассмеялась София, начиная понимать, что одного друга она уже обрела.

*******************************************

Мадлен, отдав матери драгоценности, кусала себе локти. «Как он мог! Пренебречь мной! Ведь эти торговые компании его неимоверно обогащают, раз может делать такие подарки всем подряд! Турмалины! Моя мечта! Теперь их будет носить старая графиня среди овечек и баранов!», – мучила себя Мадлен.

– Мадам, ванну готовить? – заглянула в комнату госпожи Жанна.

– К черту ванну и к черту тебя! – бросила в дверь веер Мадлен, едва не попав в камеристку. – Иди спать! Ты сегодня не нужна! Ванну приготовишь завтра!

– Слушаюсь, мадам, – смиренно ответила Жанна и удалилась в свою комнату на половине слуг.

Вдруг герцогиня услышала стук за окном. Погасила свечу, подошла к тяжелым портьерам и осторожно выглянула. «Этьен! – чуть не вскрикнула она и подошла ближе, махнув рукой. «Мой милый Этьен! Что он тут делает?»

Молодой человек обрадовавшись, что попал в поле зрения, показал на пальцах, чтобы Мадлен пришла в конюшню, и медленно направился в ее сторону, пытаясь лучше объяснить свою просьбу. Герцогиня быстро нашла в сундуке свой теплый дорожный плащ с теплой меховой подбивкой, накинула на кружевную сорочку и, осторожно передвигаясь по дому через подвальное помещение, вышла на улицу. Быстро добежала до конюшни через задний двор и едва, переступив порог, оказалась в объятиях Этьена.

– Моя прекрасная Мадлен, как я скучал без тебя! – шептал молодой конюх, покрывая ее почти обнаженную грудь поцелуями, – чуть сердце в пятки не ушло, когда услышал, что герцогиня де Омаль посетит бал графини в честь ее дня рождения!

– О! Этьен! Тихо, нас могут услышать! – поцеловала его в губы Мадлен.

– Не бойся! Я все продумал. Здесь спят всего двое. И тех я напоил вином! Теперь они проспят мертвецким сном до самого утра, – глухо рассмеялся Этьен.

– Но как, как ты здесь? Я думала, тебя моя мать изгнала из деревни и поместья! – недоумевала девушка.

– А-ха-ха! – еще больше рассмеялся молодой человек и, с легкостью подхватив свою подругу, отнес на огромную кучу сена. – Нам с ней пришлой заключить сделку. Она слишком богобоязненна, чтобы убивать меня! А сам бы я не ушел из деревни, поэтому я согласился хранить тайну до конца моих дней с условием, что она не отберет у меня работу и будет исправно платить.

– О, боже!

– И еще я поклялся ей не приближаться к тебе ни на шаг! Но это выше моих сил! Сколько лет я не видел тебя! Ты стала еще прекрасней! – Этьен ловко расстегнул застежку плаща и накинулся на молодое тело герцогини.

****************************************

Тем временем герцог де Омаль все же собрался и нашел в себе силы проверить книги и сделать пометки. Сон не шел. Он ходил от окна до затухающего камина и вспоминал так глубоко засевший в его сознание образ милой горничной. Мишель вышел из комнаты, спустился на первый этаж. Было тихо. Весь дом погрузился в сон, кроме него, его жены и Софии. Пройдя по парадному коридору, он интуитивно дошел до половины слуг и медленно приоткрыл дверь. Длинный мрачный коридор был немного освещен жирандолями на восемь небольших свечей. Мишель прошел по коридору и направился на кухню, расположенную в цокольном этаже. Он осторожно спустился по лестнице и чуть не наткнулся на мальчишку, прислуживающего на кухне. Тот, разинув рот, внимательно за чем-то наблюдал. Герцог осторожно выглянул из укрытия и нагнулся, чтобы посмотреть, что так привлекло внимание мальчишки. Спиной к нему стояла девушка и снимала шпильки, которыми был пристегнут чепец к волосам. Наконец, шпильки были вытащены. Она сняла головной убор и выбрала остальные шпильки, освободив белокурые, слегка отливающие золотом, длинные волосы. Девушка повернулась и положила на лавку чепец. Герцог обомлел. Это была горничная, которая очаровала его с первого взгляда. Она скинула верхнее платье и спустила до пояса присборенную на груди нижнюю рубашку, обнажив свои прекрасные упругие персики. Мишель, глубоко дыша, укрылся снова за стеной. «Она прекрасна! Неужели никто не видит, что она прекрасна, как богиня!», – Мишель еще раз выглянул из укрытия. Мальчик продолжал наблюдение, потеряв всякий контроль. Герцог, словно пантера бесшумно подобрался сзади и, закрыв одной рукой рот парню, сгреб в охапку и утащил наверх. Прижав к стене испуганного поваренка, он показал ему кулак, давая понять, что шум для него может обратиться трагедией. Мальчик, глядя на него широко открытыми глазами, сделал знак, что все понял и герцог осторожно отнял ладонь от рта мальчугана.

– Как тебя зовут? – шепотом спросил герцог.

– Тео, милорд, – опустил глаза мальчик, продолжая трястись в жестких объятиях мужчины.

– Кто эта девушка?

– Это горничная Софи, дочь Жака и Орлет. Она попросила меня покараулить, пока не вымоет волосы.

– Ясно, Тео. Хочу сказать, что ты очень плохо с этим справился. Поэтому я сам буду охранять мадмуазель. А ты встанешь на коридоре и в случае чего меня предупредишь. Ясно?

– Да, милорд.

– Я не скажу об этом происшествие никому, даже Софи. Надеюсь, ты тоже, Тео?

– Да, ваша светлость!

– Тогда следи, чтобы больше никто не нарушил прием ванны этой дамы. А я тебе помогу.

– Слушаюсь, ваша светлость!

– Вот так-то! – герцог потрепал его за щеку и осторожно ступая в своих кожаных домашних туфлях спустился и занял место Тео.

София уже полоскала волосы, заманчиво потряхивая своими маленькими аппетитными яблочками. Она отжала над бадьей волосы и быстро замотала в чистую тряпку, которую прихватила с пололки для горничных. Вылила в отверстие в полу воду и положила бадью на полку к прочей кухонной утвари. Потом она подошла к чану, стоящему на полу, едва достающего до ягодиц, попробовала воду и подлив еще кипятку с остывающей печи, быстро скинула сорочку и залезла в чан. С удовольствием она села на дно, согнула ноги и закрыла глаза, балдея от того, что за истекшие сутки, впервые может освежиться. Вода начинала остывать. София быстро вымылась мочалкой, встав в полный рост и показав свое тело герцогу в полной красе. Де Омаль чувствовал, как бьется его сердце и как встает на дыбы его меч.

– О, черт! – выругалась София. – С утра не ходила в туалет. Интересно, где в этом доме справляют нужду?

Она осмотрелась по сторонам и, не выдержав, привстала и сходила по маленькому прямо в чан. Тут же подхватила суконную простыню с лавки, завернулась и быстро вытерла тело. Уже ловчее она облачилась в свежую сорочку, подтащила к отверстию чан и, придерживая, слила воду.

– Кажется, все! – вздохнула она и шепотом позвала Тео.

Герцог моментально метнулся к парню и, отправив вниз, показал на пальцах, что бы тот не растрепал никому об этом ночном приключении.

– Тео! – София вступила на лестницу, и тут же ее чуть не сбил мальчишка. – Черт! Тео! Кто за тобой гонится? – разволновалась София.

– Никто! Ты все справилась? – улыбнулся Тео.

– Да, спасибо тебе! Надеюсь, я могу и впредь обращаться к тебе по этому вопросу? – она пошарила в сумке и достала из упаковки одну ириску миллер. – На вот, съешь!

– Конечно! – ухмыльнулся Тео, сожалея, что самое лакомство досталось герцогу.

– Тео, подскажи, где уборная в этом доме?

– На заднем дворе! Но у девушек должен в комнате стоять ночной горшок в зимнее время.

– Спасибо тебе еще раз!

– А что это? – удивленно спросил мальчик, пытаясь разжевать, прилипающую к зубам ириску.

– Будешь много знать! Скоро состаришься! – рассмеялась Софи и поспешила в комнату.

– Все равно вкусно! – отметил Тео и нырнул в свое гнездо под лестницей.

***************************************

Девушек разбудил громкий визгливый голос мадам Мирсо. Ее коричневое платье и белый воротничок стойкой были безупречны, как и накрахмаленный чепец и убранные под него волосы.

– Вставайте, ленивые гусыни! Вставайте и разглаживайте свои опухшие от вина Жаклин лица! Эта толстая вонючая женщина после праздника точно покинет стены этого дома!

– Мадам Мирсо за что? – пробормотала конопатая Шарлотта.

– За то, что раздает вино господ таким ленивицам, как вы! Софи! – Мирсо пристально осмотрела девушку, которая уже занималась укладкой своих чистых красивых волос. – Ты сегодня будешь обслуживать завтрак господ! Иди в столовую! Тебе скажут, что делать! – приказала Мирсо.

София быстро справилась с одеванием, и незаметно прыснув духов, побежала в столовую, где шуршали девушки. Она быстро нашла главную из них и быстро влилась в работу.

К десяти утра к столу уже вышли графиня, маркиза и маркиз де Вуатюр и графская чета де Рео, прибывших рано утром. София рассматривала блюда на столе и недоумевала, зачем утром столько еды и как это все можно съесть. На столе не было свободного места. Все ждали де Омалей.

– Их светлость герцог и герцогиня де Омаль! – громко оповестил дворецкий, и все присутствующие за столом встали.

София тоже повернулась и чуть не обомлела. Мимо нее рука об руку с прекрасной дамой прошел тот самый мужчина, который вчера успел подхватить ее на руки. Его холодный взгляд прошелся по всем присутствующим и лишь, остановившись на Софии, она отчетливо увидело, как ледяной холод сменился на приветливую теплоту. Она замерла и не могла отвести от него глаз. Вчера она четко запомнила его привлекательность, но сегодня он предстал перед ней в другом свете. Высокий, красивый статный мужчина с властным взглядом, одетый в парчовый камзол бардового цвета, в меру расшитый золотом и украшенный лишь алмазными пуговицами и таким же поясом. Он присел за стол и принялся за завтрак, изредка посылая Софии пламенные взгляды, заставляя непомерно краснеть от такого внимания. Прислуга, Мирсо и гости были заняты каждый своим делом, поэтому эти таинственные переглядывания, были понятны только троим, включая Дени, который, словно заботливая мать все время приглядывал за хозяином. За этой невидимой никому игрой взглядов завтрак прошел мгновенно. Софи вздохнула, когда гости покинули столовую и пошли смотреть картинную галерею графини, которую щедро пополнял состоятельный зять.

– Софи, – подошла к ней Мирсо. – Мне нравится, как ты работаешь. Сегодня вечером примешь участие в обслуживании праздничного ужина.

– Мадам! – тут же воспользовалась моментом София. – Позвольте отлучиться домой. Мне надо проведать мать.

– Хорошо. Ступай! Через час чтобы была здесь!

– Через два, мадам! – Софи тут же присела в глубоком реверансе и подняла на старуху молящие глаза.

– Иди и не опаздывай! – махнула рукой Мирсо.

– Спасибо, мадам!

София быстро добежала до комнаты прислуги, быстро накинула дубленку, шапку и побежала к Орлет. Вбежав в дом, она сразу почувствовала тепло. Отец послушал ее. Натопил, как следует дом. На столе горела свеча. София сбросила дубленку и подошла к матери. Она спала почти сидя, положив под голову несколько подушек из овечьей шерсти. Дыхание было намного лучше и спокойней, чем вчера. Девушка присела возле нее и неожиданно для себя погладила по голове.

– Софи, малышка Софи! Ты пришла? – она протянула руки.

На глаза Софии вдруг накатились слезы. Она сжала ладони Орлет и поцеловала их. Она с детства лишилась родителей. Она с детства мечтала, что ее возьмет приемная семья, но этого не случилось. «Почему? – тихо плакала София, уткнувшись в ладони Орлет. – «Почему господь мне дал родителей именно сейчас и именно во Франции в 1678 году? А если я вернусь домой, а они останутся здесь?»

– Софи! Перестань, – Орлет гладила ее по голове.

– Как ты? – София подняла лицо и вытерла слезы. – Ты принимала то, что я тебе давала?

– Да, девочка моя, – Орлет с любовью вглядывалась в глаза дочери. – Болезнь отступает, дитя мое. Мне уже лучше. Я скоро поправлюсь. Как тебе в доме графини?

– Все хорошо. Мадам Мирсо меня сегодня хвалила и вот даже отпустила к тебе. А, вот, забыла! – София бросилась к столу. – Вот, толстушка Жаклин догнала меня буквально у ворот. Передала тебе заячье рагу в корке хлеба. Надо поесть, пока не размякло, – она взяла деревянную ложку и принялась кормить мать.

– Вы меня с отцом закормите! Тот принес вчера мяса и хлеба. А сам весь вечер смаковал яблочным сидром из запасов графини.

– Вот и славно! Надо пользоваться случаем!

– Жак вчера ворчал, когда палил в печи дерево с хлева, – улыбалась Орлет. – Но все равно протопил дом. И утром тоже.

– Мама, я сделаю все, чтобы у вас был новый хлев! – сказала София, докормив женщине рагу.

– Я знаю, Софи! – она чмокнула дочь в макушку.

Они еще долго болтали, пока у Орлет не закрылись от усталости и сытости глаза. София осторожно укрыла ее одеялами и поспешила обратно. Она не могла понять, почему ей так приятно ухаживать за совершенно чужой женщиной. Она не понимала, почему ей так приятен по своему Жак. Она жалела этих несчастных по-своему людей. «Пока я с ними, я сделаю все, что бы они как можно меньше страдали от этой нищеты! Ладно, еще немного осмотрюсь и что-нибудь придумаю».

**********************************

Герцог де Омаль тем временем устроил нагоняй Монтескье за неправильное ведение учета и пригрозил выгнать с этой должности, если тот не поправит дела поместья до весны. Потом Мишель по просьбе своей графини уделить внимание местной знати, провел несколько часов в обществе ее гостей, повысив тем самым ее статус до небес. Но герцог себя постоянно ловил на том, что уже давно не видел милое личико Софи. Мужчина откланялся гостям и поднялся в свою комнату немного отдохнуть перед праздником.

– Милорд, вы чем-то удручены? – Дени, не глядя на хозяина, готовил к вечеру его костюм.

– С чего ты взял?

– Мне кажется, что причина вашего настроения миленькая горничная графини!

– Дени!

– Ваша светлость! Я с вами с таких времен, что знаю вас лучше, чем знала вас ваша покойная матушка.

– Есть какие-то мысли, мой верный паж? – герцог лежал на краю кровати, спустив одну ногу на пол, и наблюдал за старательным камердинером.

– Есть! Помните, как мы пошутили над толстухой Жанной, когда ваша жена пыталась увязаться за вами в Версаль? – подмигнул Дени.

– Да, было весело! – рассмеялся герцог. – Что предлагаешь, каналья?

– Я сейчас пойду к Жанне и угощу ее вином, приправленным той самой травкой, что вызывает эти жутчайшие прыщи!

– И?

– Ваша светлость, к вечеру эта вредная Жанна станет похожа петрушку из приезжего театра. Ваша жена без камеристки, как без рук. Вести Жанну в Версаль в этакой экипировке она не рискнет, поэтому встает вопрос о новой горничной. Вы так угодили графине с подарками и своим присутствием, что она вам отдаст дюжину своих девушек, лишь хоть чем-то отблагодарить и заработать вашу благосклонность!

– Дени! Ну, Дени! Возьми за смекалку пять ливров в моей шкатулке!

– Милорд, я рад служить вам!

– Возьми, возьми! Купишь подарки жене и дочери!

– Милорд, у нас благодаря вам и так все есть!

– Это ты так считаешь, Дени! Но думаю, что твоей жене явно не хватает ночью твоего общества! – пошутил де Омаль. – Ладно, приводи свой план в действие!

– Хорошо, милорд! Эта Софи действительно хороша! Как небесный ангел!

– Дени, у меня есть час для отдыха! Проследи, чтобы меня никто не беспокоил!

– Слушаюсь, милорд! – Дени выскочил из комнаты, выставил у дверей первого попавшегося лакея и пошел на розыски Жанны.

Толстуха столовалась на кухне, расхваливая стряпню Жаклин.

– Жанна, я тебя искал! – Дени приветливо улыбаясь, вошел в обитель соблазнительных запахов.

– Чего тебе? – искоса посмотрела на него Жанна, которой так нравился красавчик Дени, всячески отвергавший ее домогания.

Он поманил ее пальцем и шепнул на ухо о паре бокальчиках вина из сундуков господина. Жанна от радости бросила на пол недоеденную ножку цыпленка, вытерла о передник руки и быстро приняла приглашение хозяйского слуги.

– Дени, что за напасть на тебя нашла? Или соскучился по женскому телу? – она задрала слегка юбку и выпятила без того огромную грудь.

– Хозяин спит. Давай развеем скуку, пока есть время!

– Идем в мою комнату, Дени! – она схватила скромнягу за руку и буквально поволокла по коридорам.

– О! Ты сильная женщина, Жанна!

Она затащила Дени в комнату и обхватила его шею, словно голодная анаконда.

– О! Жанна, – изворачивался Дени, – давай по бокалу вина!

– Давай! – Жанна принесла глиняные бокалы.

Дени достал из-за пазухи бутылку и одним пальцем отщелкнул пробку. Ловко разлил вино по бокалам и протянул девушке один кубок. Пока Жанна жадно пила вино, он не заметно вылил содержимое в ворох белья, приготовленного для стирки.

– Ух! – женщина вытерла рукой рот и двинулась на Дени.

– Ой! – тот схватился за живот. – Подожди, Жанна! Прихватило! Минутку, я сбегаю на задний двор!

– Поторапливайся, Дени! Мне скоро надо быть у госпожи Мадлен. У нас не так много времени! – крикнула ему вдогонку Жанна и налила себе еще бокал вина.

Дени, довольный, совершенным злодеянием поднялся к комнате герцога, отпустил лакея и, посмеиваясь, представил обезумевшее лицо Жанны.

****************************************

К вечеру поместье графини де Бовиль наводнила местная знать и состоятельные торговцы. Она с гордостью представляла всем своего зятя, рассказывая всякие басни о версальской жизни, приукрашивая рассказы дочери. Молодая герцогиня блистала, глядя свысока на своих ровесниц, изрядно отстающих от парижской моды. Графиня не поскупилась на стол, заставленный всевозможными явствами. Ее лакеи вполне сносно управлялись с музыкальными инструментами, удостоив чести высшее общество наслаждаться танцами, первый из которых исполнили герцог и герцогиня под всеобщее одобрение и аплодисменты. Мишель, словно коршун, держал в поле зрения очаровательную горничную, щечки которой соблазнительно порозовели от работы. София чувствовала на себе дерзкие взгляды герцога, еще больше приходя в смущение. Салют в полночь в честь графини и звон бокалов напомнили гостям, что хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Мишель пожелал всем спокойной ночи и удалился в свои апартаменты, где его слуга уже наготове держал горячую ванну.

– Дени, мне несказанно повезло с тобой! – устало сказал герцог, плюхнувшись в кресло.

– Мне тоже, ваша светлость! – Дени ловко стягивал сапоги с ног хозяина. – Хотя многие меня жалеют, что я работаю у такого деспота, как вы! – рассмеялся Дени.

– Что там с камеристкой ее светлости?

– Думаю, все хорошо. Она сейчас, наверное, спит и знать не знает, что ее ждет! –веселился камердинер.

– Хорошо, мой верный Дени. Я приму ванну и немного почитаю, – Мишель скинул парадный кафтан.

Услышав топот и рокот женских голосов, который приближался к нему со скоростью ястреба, нагоняющего свою добычу, герцог понял, что злодеяние Дени свершилось. Герцогиня без стука влетела в его покои, движением руки запретив эскорту из слуг переступать порог комнаты. Камердинер с любопытством пытался разглядеть виновницу столь позднего визита, которая склонив лицо, стояла за дверью.

– Ваша светлость! Я не знаю, что делать? Моя камеристка покрылась красными прыщами! Лекарь в Туре! Посылать за ним будем только утром! Я боюсь, как бы это была не проказа или чума!

– Успокойтесь, мадам! Не надо создавать панику! В доме еще гости! Изолируйте свою служанку в отдельную комнату, чтобы никто не видел! Завтра вызовем лекаря, и станет все ясно! Но мы не можем рисковать! Поэтому завтра же отправимся в Версаль, мадам! А ваша камеристка вернется позже, когда поправится или если поправится! А теперь уведите ее отсюда, да так чтобы гости не видели это несуразное чудо природы!

– Милорд, я знаю, что вы не питаете чувств к моей камеристке, но она в совсем деле превосходит многих служанок придворных дам! Где я сейчас найду подходящую девушку? По приезду у меня в Версале назначены встречи! И целая неделя балов! – продолжала верещать выпившая Мадлен, подав знак мадам Мирсо увести девушку.

– Мадам, не стоить делать из этого трагедии! Одолжите девушку у вашей матушки, пока ваша обожаемая Жанна не сможет вернуться в Версаль! – холодным тоном произнес Мишель, сдерживая смех.

– Но милорд! Как деревенская простушка соорудит мне прическу на бал-маскарад к его величеству?

– Мадам, оставьте меня одного! И решите вопрос за этими дверями! Я принял решение покинуть поместье вашей матушки после утренней трапезы во избежание подцепить какую-нибудь заразу!

– Ваша светлость! Я знаю, что девушка по имени Софи прекрасно справляется дамскими прическами и туалетами! – встрял в разговор Дени. – Я могу ее привести!

– Хорошо, Дени! Веди эту девушку и пусть она сейчас же покажет моей супруге, на что годна!

– Я быстро, ваша Светлость! – Дени пулей выскочил из комнаты хозяина, разгоняя столпившуюся у дверей прислугу.

У дверей комнаты герцога стояли мадам Мирсо, напуганная до смерти именинница и Мадлен. Дени, как по волшебству в считанные минуты отыскал Софи и, почти волоком притащил к дверям хозяйской спальни, пытаясь по дороге объяснить ей, что господь ей улыбнулся и в качестве подарка преподнес прекрасную работу и благосклонность хозяина. Софи, словно провинившийся ребенок, предстала перед публикой, оглядываясь вокруг, не понимая, что происходит.

– Вот, ваша светлость! Это Софи! – представил девушку проворный Дени.

Мадам Мирсо прикусила губу. Эта девушка Софи произвела на нее хорошее впечатление и у нее уже на ее счет были свои планы.

– Ты, правда, умеешь обращаться с волосами? – презрительно спросила Мадлен, оглядывая служанку с головы до ног.

– Да, мадам, – София вежливо присела в реверансе, чуть-чуть склонив голову. – Хорошо, идем! – Герцогиня направилась в свои апартаменты.

– Мадам! – окликнул ее герцог. – Я надеюсь, что впредь вы не будете нарушать мой покой по всяким пустякам!

– Да, дорогой супруг! – обернулась Мадлен и продолжила путь.

– А вы мадам, когда выясните причину недомогания камеристки, пошлите посыльного в Версаль. Мне нужно знать, что за болезнь посетила девушку и стоит ли нам опасаться какой-нибудь эпидемии!

– Да, ваша светлость, – поклонилась графиня. – Бланш, идем со мной. Мне надо проводить оставшихся гостей, а после разотрешь мои уставшие ноги.

– Да, госпожа графиня, – Мирсо с прямой, как струна спиной, проследовала за де Бовиль.

**************************************

– Как там тебя? – поморщилась Мадлен.

– Софи, ваша светлость, – присела София в легком реверансе.

– Для начала помоги мне переодеться, а потом расчешешь волосы.

– Хорошо, мадам, – София, как можно осторожней расшнуровала корсет и помогла освободиться от платья и нижних юбок.

София подала с кровати нежный шелковый пенюар, отделанный венецианским тончайшим кружевом, который успела приготовить Жанна. Скатала шелковые чулки и помогла хозяйке переодеться в домашние атласные туфли.

– Присаживайтесь, мадам, – Софи взяла щетку с туалетного столика, осматривая прическу своей новой хозяйки.

Она повытаскивала шпильки, украшенные драгоценными камнями, и осторожно принялась разбирать замысловатое сооружение, созданное Жанной.

– Ой! – воскликнула Мадлен, когда из разобранной прически что-то упало на пол. – Ты что слепая!

– Мадам, – не поняла София и наклонилась в поисках упавшей вещицы с волос госпожи.

– Эту блохоловку мне специально сделали по заказу! – наблюдала Мадлен за ползающей Софией.

– Что, простите? – опешила София.

– Блохоловку, бестолочь!

– А, вот она, кажется! – София нашла под туалетным столиком блохоловку в виде небольшого яйца, из которого торчали кусочки меха, источающего не совсем приятный запах.

– Дай сюда! – выхватила из рук девушки миниатюрную золотую вещицу Мадлен.

– Госпожа герцогиня, может, стоит вымыть голову, чтобы избежать живности в таких прекрасных волосах, как ваши? – осторожно предложила София.

– Ну, точно, бестолочь! – закатила глаза Мадлен, которой уже не терпелось упорхнуть в конюшню и упасть в объятия своего дружка.

– Ваша светлость, вы позволите мне отлучиться домой. Мой отъезд так скоро случился. Мне надо попрощаться с родителями, – вцепилась Софи проникновенным взглядом в глаза госпожи.

– Хорошо, ступай! – нехотя позволила Мадлен. – Завтра к рассвету, чтобы была на месте. Мой муж намерен покинуть поместье, как можно раньше из-за болезни моей камеристки.

– Спасибо, мадам. Вы позволите мне распорядиться вам насчет ванны завтра поутру?

– Ты хочешь, чтобы я приняла ванну, потом поехала по такому холоду и по приезду в Версаль слегла с простудой?

– Хорошо, мадам. Я все поняла. Спасибо, что позволили проститься с родными, – Софи присела в реверансе и выскочила из комнаты. – Такая красавица и такая не чистоплотная женщина! – София прислонилась к стене, глубоко вздохнула и решила не терять ни минуты, отправиться к Жаку и Орлет.

– Куда собралась, милочка? – Дени стоял поодаль от комнаты супруги хозяина, как будто только и ждал, когда выйдет Софи.

– А тебе какое дело? – резко бросила София.

– Я Дени, – доброжелательно протянул руку приятный мужчина, – со мной надо дружить. Я личный камердинер хозяина.

– Не скажу, что мне приятно, потому что поездка в Версаль не входила в мои планы. Тем более такая спешная!

– Ладно тебе, Софи! Ты была в Париже или Версале? – Дени внимательно рассматривал объект, которым так заинтересовался хозяин.

– Была, но совсем давно, – стушевалась София, вспоминая свою поездку по Европе.

– Ладно, завирать! – усмехнулся Дени. – Как тебе хозяйка?

– Хозяйка, как хозяйка! Тебе какое дело? – София прошла мимо нахального камердинера. – Мне надо проститься с родителями, пропусти меня!

– Ладно, ладно! Надеюсь, ты лучше Жанны и мы с тобой подружимся! – крикнул ей в след Дени и быстро зашагал в комнату герцога.

– Ну, что, Дени? Моя жена не съела эту девочку? – озабоченно спросил герцог.

– Думаю, что у этой девочки есть зубки! – усмехнулся Дени. – Кстати, она сейчас пошла в деревню, проститься с родными.

– Вот, как! – задумчиво протянул де Омаль, подошел к бюро и достал оттуда небольшой мешочек с деньгами. – Здесь пятьсот луидоров, Дени. Пусть эти деньги девушка оставит родителям. Да, и темно сейчас. Сопроводи ее туда и обратно!

– Слушаюсь, ваша светлость! – Дени запихал деньги за пазуху ливреи, захватил в своей каморке теплый плащ, подбитый мехом, и припустил во двор. – Камеристка ее светлости не выходила за ворота? – спросил он у стражи.

– Только что выпорхнула птичка по имени Софи!

– Она мне и нужна! – Дени выскочил за ворота и буквально в перелеске уже догнал девушку. – Софи!

– О, боже мой! – отскочила с тропинки девушка. – Чего за мной увязался? – она встала в защитную позу.

– Не бойся, дуреха! Ночь на дворе! Приказано сопроводить и препроводить домой!

– Кем приказано?

– Его светлостью! – с гордостью произнес Дени.

– С чего бы это? – Софи недоверчиво посмотрела на Дени, вспоминая пламенные взгляды, которые герцог бросал в ее сторону.

– Герцог наш строг, но справедлив и хорошо относится к прислуге. Вот, кстати, передал тебе деньги! – протянул он мешочек девушке.

– Зачем? – Софи уже начинал раздражать этот приставучий и смазливый парень.

– Можешь оставить себе или отдать своим родителям, – разъяснил ей камердинер. – На улице холодно! Быстрее пойдем в дом!

– Спасибо, – София неохотно взяла мешочек с деньгами. – Что на это можно купить?

– Ну, пять-шесть прекрасных скакунов точно выгорит! – улыбнулся Дени.

– Отлично! Пока я отсутствовала, у родителей полег весь скот. Они обрадуются! – Софии уже было не так больно, от того что сможет оказать хоть какую-то помощь старикам. – Передай спасибо своему хозяину! Вот и пришли, – она указала на дом родителей.

Дверь была заперта. Девушка постучалась, волнуясь, что поздний визит и не совсем хорошие новости точно опечалят Жака и Орлет, которые только и уповали на помощь дочери.

– Кто? – спросил мужской голос.

– Отец, это Софи!

– Дочка? – Жак быстро отворил засов и впустил девушку, с неприязнью посмотрев на ее спутника.

– А, пап! Это Дени, камердинер герцога. Он просто меня сопровождает! – представила гостя девушка.

– Я уж знаю, кто это! – недовольно пробурчал Жак. – Что так поздно? Что случилось?

– Отец….

– Доченька! – Орлет услушала голос дочери и привстала с кровати.

– Мама! – София сегодня уже явно увидела перемены к лучшему. «Отлично. Допьет антибиотики и встанет на ноги!», – подумала она.

– Что случилось? Почему так поздно? – Орлет взволнованно смотрела на дочь, держа за руки.

– Все хорошо. Так случилось, что камеристка герцогини заболела и я еду в Версаль вместе де Омалями.

– Святая Мария! – скрестила на груди мать руки. – Только нашлась и снова нас покидаешь?

– Отец, вот возьми! – София протянула мужчине увесистый кошелек и улыбнулась счастливой улыбкой. – Я же сказала, что у вас будет возможность поднять хлев и купить скотину.

– У-у-у!!– присвистнул Жак, увидев содержимое кошелька. – Откуда?

– Его светлость дали мне это взамен на то, что я вас скоро покину, – улыбнулась девушка. – Так что утром я уеду в Париж.

Орлет тихо плакала, пытаясь унять проклятые слезы.

– Ты пьешь все лекарства, мама? – София посмотрела на упаковку таблеток, которых стало меньше.

– Да, Софи, да. Мое сердце разрывается на части, что ты так скоро покинешь нас снова. Моя душа стонет от предстоящей разлуки, – Орлет держала ее за ладошки, внимательно рассматривая ухоженные ногти, покрытые почти бесцветным лаком. – Я знаю, что ты не Софи, – чуть тише произнесла женщина. –У моей Софи ладошки были шершавые и грубые, голос был несколько грубоват, как и манеры. А ты вся ухоженная и нежная и голос твой словно звон весенних колокольчиков. Я не знаю, кто ты, но знаю, что господь послал тебя вместо моей девочки. И мое материнское сердце любит тебя беззаветно!

– Спасибо, – расплакалась София и обняла женщину. – Спасибо за любовь вашу. Я не помню этих чувств, но чувствую, что люблю вас всей душой, – Софи забралась с ногами к Орлет под бок и обняла ее.

– Пятьсот луидоров! – воскликнул Жак, пересчитывая в пятый раз внезапно обрушившиеся на него богатства. – Орлет! Мы богаты! – он, как маленький мальчик подпрыгивал, пританцовывая вокруг стола, на котором горела свеча, освещая его сокровища. – Софи, девочка моя! Как тебе это удалось?

Дени мялся у дверей, наблюдая за душещипательной сценой. «Могу поспорить, что эта девчонка через год точно займет место Мадлен де Омаль!»

– Софи, девочка моя. Тебе, наверное, осветила путь счастливая звезда, раз герцогиня забирает тебя в Париж, – гладила ее по голове Орлет.

– Может быть! Жизнь такая штука, что не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Но признаться, мне будет вас не хватать. И я обязательно, как только смогу вытащу вас в Париж.

– Я знаю, моя девочка! Знаю, – слезы катились по бледным щекам женщины. Она оплакивала свою Софи, но была счастлива, что господь одарил их другой Софи – нежной и заботливой.

– Софи, – тихо сказал Дени. – Нам лучше возвратиться и хотя бы поспать пару часов. Герцогиня завтра будет на тебя спускать всех собак! Тебе лучше выспаться.

– Да, Дени. Ты прав. Завтра у меня начинается новая жизнь. Но я готова к этому, зная, что родители не будут бедствовать, – Софи встала с кровати, поцеловал мать, обняла Жака, схватила дубленку и выскочила на улицу, чтобы не растягивать момент расставания.

– Софи, не волнуйся, – еле поспевал за девушкой камердинер, – герцогиня исправно посылает посыльного, за письмами от матушки, поэтому ты будешь знать все о своих родных. Сейчас, главное, завоевать ее расположение.

– Спасибо, Дени. Думаю, что мы с тобой подружимся.

Софи и Дени почти бегом пробежали перелесок, миновали стражу у ворот и вошли в дом. В просторных коридорах мерцали свечи в канделябрах, немного освещая пространство.

– Ну, что спать? – Дени пропустил на половину слуг девушку.

– Да, спокойной ночи, Дени. Спасибо, что проводил, – какие-то звуки и возня заставили их замолчать. Он переглянулись и как по команде на цыпочках направились на странные шорохи. Дени дал знак Софи остановиться, а сам осторожно заглянул под лестницу, ведущую на чердачное помещение, где хранился ненужный хлам. Там на старом матрасе раскинув белоснежные ноги, бесстыдно стонала под конюхом герцогиня. Дени закрыл сам себе рот рукой и, схватив Софи за руку, потащил к комнате для прислуги.

– Ты с ума сошел? – шепотом ругалась София. – Дени!

– Тихо ты!

– Да что такого ты там в конце концов увидел?

– Герцогиня и кто-то из прислуги. Это точно не кто-то из господ. Тем более, что все гости почти разъехались.

– Ты не шутишь?

– Нет, не шучу. Только молчи об этом! Нельзя чтобы господин узнал такие вещи от прислуги. Все иди спать! Завтра подумаем, что с этим делать! – Дени приоткрыл дверь для служанок и мягко втолкнул Софи. – Вот, черт! Значит, подозрения герцога небеспочвенны. Надо бы проследить за этой надменной потаскушкой.

**********************************

Голос мадам Мирсо заставил Софию открыть глаза. «Значит, кошмар еще продолжается? Господи, неужели я больше никогда не увижу Борьку? Это же сколько меня уже нет? Еще пару дней и поднимут панику в гостинице. Потом начнут искать и в итоге зачислят в без вести пропавшие. Ленка уже, наверное, извелась, что я не отвечаю на звонки. Хорошо, что она с Борей не в контакте, а то бы его уже накрутила! Ладно, буду думать о том, что раз я каким-то образом попала сюда, то так же могу и попасть обратно. Но в моих рассуждениях есть один минус. И это ключевое слово «могу». Ладно, надо сегодня как-то укротить эту потаскушку герцогиню. Кто бы мог подумать!»

Видя то что Мирсо даже не смотрит в ее сторону, она позволила себе чуть дольше других девушек понежиться в постели, дождавшись, пока они, продирая глаза, разойдутся по рабочим местам. Софи встала, привела себя в порядок. «Надеюсь, что в Париже и Версале будет больше возможностей». Она взяла с собой свою сумку и настроилась на встречу с герцогиней. В восемь утра она вошла в комнату хозяйки. Растопила камин, раздвинула шторы и дала команду лакеям наливать в ванную воду.

– Жанна! – по привычке крикнула Мадлен, не открывая глаз. – Что за проходной двор в моей комнате?

– Мадам, вам пора просыпаться, – как можно спокойней ответила София.

– А, это ты пастушка? Зачем так рано?

– Насколько я поняла, герцог собрался, как можно раньше покинуть поместье.

– Герцог решил! Мало ли что он решил? И зачем мне налили ванну? Я тебя не просила!

– Мадам, вода смоет остатки сна и придаст сил. К тому же, что бы мне уложить ваши прекрасные волосы, мне необходимо для начала их вымыть.

– Жанна перевела на мои волосу кучу какой-то дряни, что бы они держались в прическе! – возмутилась Мадлен.

– Мадам, я прошу у вас лишь один шанс показать, что я умею. Если вам это будет не по душе, то я готова принять ваше любое решение относительно меня, – София склонила голову набок и присела в реверансе.

– Ладно, – Мадлен поднялась с кровати и, скинув ночную сорочку на пол, легла в горячую ванну.

– Давайте я вам помогу с волосами, – София незаметно капнула своего шампуня на волосы хозяйки и несколько раз тщательно вымыла волосы, что бы полностью очистить от жира, который использовала Жанна. Затем она помогла вымыть тело и приняла женщину в нагретые простыни. Софи помогла хозяйке насухо вытереться, укутала ее в теплый халат и усадила перед туалетным столиком, где лежали нагретые щипцы, ожидая своего часа. София, почти насухо вытерла каштановые волосы герцогини, которые после шампуня приобрети блеск и осторожно расчесала их, превратив в шелк.

– Вы позволите мне самой выбрать вам прическу и украшение, мадам? – спросила София у блаженствующей герцогини.

– Да. Учти, что дорожное платье и накидка из темно-синего бархата, – промурлыкала Мадлен, наслаждаясь действиями девушки.

– Хорошо. Как вы смотрите, если я закреплю в волосах диадему с теми синими камнями?

– Камнями? – усмехнулась Мадлен, прикрыв глаза. – Это сапфир, милочка!

– Простите мое невежество, мадам. Вы можете подремать.

– Мне нравится твоя учтивость, Софи, кажется?

– Да, мадам.

– Посмотрим, что ты мне сотворишь с волосами? Я жутко не люблю носить парики! – уже спокойно сказала хозяйка, хотя они иногда очень спасают.

София с удовольствием творила прическу Мадлен, тихонечко используя маленькую бутылочку лака, которая в данный момент оказалась весьма кстати. Шедевр, наконец, был закончен. София еще раз осмотрела свое произведение и слегка потрясла за плечо Мадлен, видимо задремавшей под искусными руками новой камеристки.

– Мадам, все готово.

– Ой! Я, кажется, заснула, – встрепенулась Мадлен и посмотрела на себя в зеркало.

Несколько минут она критично разглядывала себя в большом зеркале, потом улыбнулась Софи. Это знаменовало только то, что барьеры между хозяйкой и прислугой сломлены.

– Интересно, где ты этому научилась, – она трогала руками прическу, все больше удивляясь Софии.

– Это так сказать мое хобби, – улыбнулась София.

– Что? – не поняла Мадлен.

– Увлечение, так сказать, – спохватилась девушка и опустила голову.

– У тебя какой-то странный акцент. Ты все время жила в поместье моей матушки?

– Да, мадам.

– Что ж, я буду сожалеть о своей Жанне, но думаю, что ты мне подходишь больше. Я хочу, чтобы моей прическе на маскараде позавидовала сама Монтеспан. Сможешь это сделать?

– Конечно, мадам. Мы все подберем к вашему платью и украшениям. Вы хотите позлить фаворитку короля или произвести впечатление на самого его Величество? – не удержалась София от вопроса.

– А-ха-ха! И то, и другое милочка! Я спущусь к завтраку, а ты упакуй вещи, – приказала Мадлен и поспешила в столовую, где старая графиня уже томилась в ожидании зятя и дочери.

– Мадлен! – подошла к ней де Бовиль. – Ты прекрасно выглядишь! Только жаль, что вы так скоро покинете меня.

– Мама, не стоит лукавить! Чем быстрее мы уедем, тем быстрее вернемся, и твой обожаемый богатый зять привезет тебе в подарок еще парочку картин, над которыми будет чахнуть и восхищаться вся знать Тура!

– Мадлен, ты не сносна! Но все равно, еще раз хочу тебе напомнить, чтобы ты не затягивала с рождением наследника и перестала флиртовать под носом мужа и всего Парижа!

– Добрый день, сударыни! – мрачно поздоровался с дамами де Омаль, который внезапно вошел в столовую, услышав последние слова графини. – Что тут у вас с утра за склоки?

Мадлен бросила на мать уничтожающий взгляд.

– Дорогая, ты прекрасно выглядишь! Твои волосы пышут красотой и блеском! Это заслуга твоей новой камеристки?

– Да, герцог, – расплылась в улыбке Мадлен. – Это постаралась моя новая служанка. Кстати, надеюсь, ваше сиятельство не отпустит Жанну в Париж до полного выздоровления? – Мадлен вопросительно посмотрела на графиню.

– Что ты дочь моя! Пока она полностью не оправится, она не покинет стены этого дома.

– Мадлен, я хочу отправится в Версаль сразу после завтрака, – сказал Мишель.

– Я не заставлю вас ждать, герцог. Софи уже собирает вещи.

– Ваша светлость, моя повариха собирает вам в дорогу перекусить, а лакеи уже нагревают кирпичи для кареты, – отчиталась графиня.

– Прекрасно. Скажите поварихе, чтобы положила побольше цыплят. Они приготовлены просто восхитительно!

– Жаклин будет рада услышать похвалы от самого герцога де Омаля, – обрадовалась морщинистая графиня, что смогла угодить зятю.

************************************

Через пару часов две кареты герцога в сопровождении стражников покинули поместье графини де Бовиль. В первой карете ехал герцог с супругой, вольготно устроившиеся на мягких сиденьях. Ноги были укрыты теплыми пледами, а в помощь им на полу в карете стояли горячие кирпичи, согревая хозяев и посмеиваясь над вьюгой, которая пыталась нагнать эскорт.

Герцога несколько угнетали и омрачали мысли, что поездка, истинной целью которой являлось выяснение настроения южно-французской знати, оказалась никчемной. Барон Гай де Рур так и не появился на дне рождении у графини де Бовиль. Ехать в Гасконь и, таким образом, навеять на себя подозрения короля было не безопасно. Врагов в Версале, несмотря на то, что де Омаль выполнял роль секретаря Кольбера, своего рода личного серого кардинала, было не мало. «Ладно, встретимся с Кольбером и обсудим дальнейшие действия. Надо точно знать имя заговорщика, прежде чем слухи дойдут до короля. Боже мой, до чего же она красива!», – герцог рассматривал свою супругу, которая мирно посапывала, смешно морща носик. «Но почему меня к ней не тянет? А, эта Софи действительно сделала прекрасную прическу. Волосы вымыты и нет этого противного запаха бараньего жира, пробивающегося через духи Мадлен, который так тщательно всегда втирала в голову герцогини эта неприятная Жанна. Софи, кто же ты Софи? Мне еще предстоит разгадать и твою загадку. У меня на это нюх», – воспоминания о нагом теле девушки снова взбудоражили сознание Мишеля. «Я ее хочу, и желание мое становится только сильнее при мысли, что девушка будет рядом со мной».

София укуталась в запасную накидку Дени, которую он благородно ей выдал, видя, как она мерзнет в своей тоненькой короткой дубленочке, и заснула, моля бога не подхватить простуду от переохлаждения. К вечеру кареты подъехали к постоялому двору, где путников ждали теплые комнаты и горячий ужин, о которых побеспокоился заранее высланный посыльный. Рагу из крольчатины, яйца пашот, пирог с мясом цыпленка и хорошее вино согрели странников и придали им настроения.

– Софи, ты сегодня можешь быть свободна, – таинственным голосом протянула Мадлен и бросила страстный взгляд на герцога.

– Вам помочь раздеться? – на всякий случай спросила София, вспоминания из фильмов обязанности камеристок.

– Я же сказала, что ты на сегодня свободна! – недовольно сказала Мадлен. – Жена хозяина этой гостиницы покажет тебе твою комнату.

– Слушаюсь, мадам, – Софи сделала легкий реверанс и, подняв глаза, встретилась с глазами герцога. В этот момент он ей напомнил льва, готовящегося напасть на свою жертву. Она немного смутилась и быстро вышла из комнаты господ.

Добродушная жена хозяина постоялого двора, довольная щедрым вознаграждением, выделила ей небольшую, но достаточно теплую комнатку в конце коридора.

– Милая женщина, – обратилась к ней София, – мне неловко просить вас. Я не мылась несколько дней. Возможно, ли мне помыться?

– Милочка, если твои хозяева были к нам с мужем достаточно благосклонны, то это не означает, что я буду тратить воду на прислугу! – фыркнула хозяйка, резко преобразившаяся из женщины в фурию.

София, расстроившись, уныло поплелась в свою комнату. «Боже мой! Как они тут живут! Черт! Куда ходить в туалет?» – она осмотрела каморку, заглянула под кровать и не найдя ничего, что могло было ей послужить туалетом, решила умыть лицо в небольшом тазике, предназначенном для умывания и использовать его в качестве горшка. Она освежила лицо. Как могла, вычистила зубы, как раздался стук в комнату. И не успела она повернуться, как лакеи де Омалей внесли в комнату компактную ванну и начали носить с кухни воду.

– Что это? Ведь….– София не успела договорить, как увидела в дверях весельчака Дени, который буквально сыпал из глаз брызги веселья и радости. – Дени?

– Дени, Дени, милочка! Надеюсь, что моя забота о тебе не останется забытой! – он позволил себе войти в комнату и остановился напротив девушки, глядя на нее смеющимися глазами.

– Послушай, если ты о чем-то таком, чем я не смогу тебе заплатить, то уноси ванну и проваливай отсюда, иначе я пожалуюсь! – взъерепенилась София.

– А-ха-ха! – рассмеялся ей в лицо камердинер. – Если ты о том, о чем я сейчас подумал, то не обольщайся. У меня есть жена, кроме которой мне никто не нужен! «Да, крепкий орешек эта Софи! Хозяину придется с ней повозиться!»

– Правда? – успокоилась девушка. – Тогда что тебе от меня надо?

– Просто твоя дружба!

– Ну, если так, то я согласна с тобой дружить, если это не будет угрожать моей жизни и не причинит вреда герцогине! – сказала София, вспоминая из книг, какие интриги плелись в то время при дворе Людовига 14.

– Что ты! Закройся на засов, Софи! – улыбнулся Дени, – а то эти прохвосты-лакеи захотят полакомиться красивым женским телом!

– Спасибо, Дени! – покраснела София. – Я обязательно учту твои советы. И на какую кнопку только тебе удалось нажать, что бы сотворить такое чудо! – София улыбнулась новому приятелю, и как только ванна была готова, закрыла дверь, скинула платья и с блаженством окунулась в воду. «Придется, дружить с этим наглецом Дени. Тогда хотя бы я не завоняю и не зарасту вшами», – она вспомнила вонючую блохоловку, которая выскользнула из прически герцогини и поежилась от этой мерзости.

Вода начинала остывать. Девушка быстро вымыла волосы, тело и, одев чистую нижнюю рубашку, заранее приготовленную еще в поместье графини, нырнула под теплые чистые одеяла и моментально заснула.

Утром девушку разбудило царапанье в дубовую деревянную дверь. Она накинула на плечи одеяло и отодвинула засов. На пороге стоял самодовольный Дени с улыбкой, которая его кажется не покидала со вчерашнего дня.

– Дени? – София недовольно потерла глаза.

– Красотка, спускайся вниз. Перекусим и будем дожидаться пробуждения господ. У тебя не так много времени!

– Спасибо, Дени. Я сейчас спущусь, – София захлопнула дверь, едва не прищемив приятелю нос.

На улице только начинал брезжить рассвет. Девушка зажгла свечу, поднесла к зеркалу, убрала свои красивые волосы под чепчик, брызнулась духами и спустилась вниз, где уже уплетала завтрак прислуга де Омалей. Дени дружелюбно указал место рядом с собой и предложил лучшие куски новой подруге. Плотно позавтракав, София и Дени поднялись на второй этаж и удобно расположились под дверями хозяйской комнаты.

– Как тебе герцогиня? – шепотом спросил Дени.

– Думаю, что я знаю ее слабые стороны, и мы сработаемся, – спокойно ответила Софи. – А герцог? Как тебе работать у него?

– Я привык. Мы с ним уже в одной лодке лет пятнадцать.

– Мне показалось, что в поместье его побаиваются.

– Герцог строг, но справедлив. Со временем ты его узнаешь. По мне так он прекрасный человек. Он дал работу всей моей семье, спас дочку, когда она чуть не сгорела от лихорадки. Он очень хороший человек.

– Мне показалось, что герцог и герцогиня не совсем ладят? – отчего-то спросила София, вспоминая вчерашние горячие взгляды герцога.

– Не совсем теплые отношения. Но после увиденного в доме графини, я не удивляюсь.

– Ты не расскажешь про ее похождения? – выпытывала София.

– Нет. Если этому есть место, то графиня скоро ошибется. И если герцог это узнает, то не от меня. Надеюсь, это приключение останется тайной для нас обоих? – Дени немного испугавшись, посмотрел на Софию.

– Не бойся. Мы же с тобой друзья. Тем более, кто как не ты должен помочь мне обосноваться в Версале.

– В Версале тебе будет, конечно, сложновато, но дом в Париже – это прекрасное место для проживания. Там уж ты можешь принимать свои ванны.

– Это радует! – улыбнулась София. – А что же в Версале? Никто не моется?

– Отчего же! Практически каждый день, так как комнаты обязывают делить одну постель. Герцог брезглив, поэтому, госпоже приходится это делать.

– Ясно. Кажется, проснулись? – умолкли Дени и София, прислушиваясь к шорохам за дверью, едва успев отскочить.

– Дени, – дверь приоткрылась, и герцог одной ногой ступил на порог. – Помоги мне одеться и можешь собирать вещи. – Завтрак готов?

– Да, ваша светлость, – Дени прошмыгнул в комнату, аккуратно взял камзол и бережно стряхнул.

– Софи, ты можешь помочь мадам одеться, – герцог галантно пропустил девушку в комнату, принюхиваясь к ее чарующему аромату.

София прошмыгнул в комнату. Мадлен лежала в кровати, приоткрыв глаза, наблюдая за мужем.

– Ваша светлость? – София присела в реверансе.

– Как лень вставать. Всю ночь выла вьюга, – пожаловалась герцогиня. – Мне снились ужасные сны, – она всунула в домашние туфли ноги и прошла за ширму. София аккуратно зашнуровала корсет и помогла хозяйке облачиться в дорожное платье. Де Омаль наблюдал за движениями девушки, пока Дени расправлял эти вечные кружева на его белоснежной сорочке. София тем временем быстро уложила волосы Мадлен в простую, но экстравагантную прическу и подала тазик с водой умыть лицо и руки.

– Софи, хочу заметить, что твоя ловкость мне по вкусу. Ты меня снова удивила, – пропела Мадлен, оглядывая себя в зеркало.

– Спасибо, мадам. Я старалась, – слегка поклонилась София.

– Герцог, вы готовы? – спросила Мадлен.

– Спускайтесь вниз, сударыня. Я вас догоню, – бросил герцог и незаметно сделал знак Дени, чтобы тот вышел из комнаты.

– Софи, собери вещи и проследи, чтобы их погрузили в карету!

– Да, мадам!

София складывала за ширмой вещи, очень пикантно, выставив зад. Мишель, бросая на нее хищные взгляды, осторожно подошел сзади с желанием обнять ее тонкую соблазнительную талию. София, увлеченная работой, сложила вещи, выпрямилась и, повернувшись, столкнулась с герцогом, едва не упав назад. Де Омаль успел подхватить стройное тело девушки и словно хищник впился в нее своим взглядом.

– Ой, – пыталась осторожно отстраниться от него София, по телу которой пробежала странно приятная дрожь. – Вы меня снова спасли.

– Я готов вас спасать каждую минуту, – страстным голосом произнес Мишель, нежно сжимая ее талию. Он был так близок от ее губ, что София, чуть не потеряла сознание.

– Ваша светлость, ваша супруга ждет вас внизу, – пробормотала София, пытаясь как можно осторожнее выйти из сложившейся ситуации, хотя поймала себя на мысли, что ей очень приятны прикосновения этого мрачного мужчины.

– У меня прекрасная память, сударыня. Но ничего не могу с собой поделать, – улыбнулся герцог уголком губ, еще больше располагая к себе Софию. – Ваш образ как тень преследует меня уже который день.

– Простите, – София воспользовалась ослаблением рук и осторожно вынырнула из жарких объятий герцога. – Я не хочу вас обидеть, герцог. Но признаюсь, что мне не приятны домогания женатого мужчины, супруге которого я служу.

– Софи, кто вы? – кинулся к ней герцог.

– О чем вы?

– О том, что простая служанка тот час бы задрала юбку и позволила бы собой овладеть, как впрочем, и многие женщины при дворе короля.

– Ваша светлость, я простая бедная девушка и что у меня есть, так это добродетель, которую я сохраню для своего супруга.

Де Омаль почувствовал, что внутри стало жарко от совершенно безобидных слов девушки. Он ревновал. Причем ревновал к супругу, которого еще наверняка и не было в помине. «Черт! Что она со мной делает? Почему мне так ее хочется?», – думал герцог, желая прижаться к ее губам.

– Ваша светлость, – Дени заглянул в комнату. – Мадам просила вас поторопить. Завтрак остывает, – он искоса посмотрел на испуганную Софию.

– Иду, Дени, – нахмурил брови герцог и бросил негодующий взгляд на девушку. – Собери вещи! – де Омаль схватил теплый плащ, подбитый горностаем и, хлопнув дверью, выскочил из комнаты.

– Софи, что с ним? – с любопытством посмотрел на нее камердинер.

– Как будто не видишь! Дени, мне кажется, что герцог имеет в отношении меня грязные намерения, – прикусила губу София. – Как мне себя вести?

– Что будет, то будет, Софи! – вздохнул Дени. В этот момент ему стало жаль эту хорошую, и видимо по всему, чистую, как кристалл, девушку.

– Мне важно сейчас попасть в Париж. А там, возможно, я найду работу в другом доме, – неуверенно сказала София.

– Не думай об этом, Софи. Просто старайся находиться среди людей, чтобы мой господин не смог тебя соблазнить, – со вздохом сказал Дени, пакуя вещи. – Задал бы он мне сейчас трепку, услышав мои советы, – прошептал слуга.

София и Дени молча собрали вещи и заняли свои места в карете. Лакеи погрузили багаж де Омалей и кортеж вновь двинулся в путь. Разбитые дороги, раскуроченные повозками и каретами, прихваченные морозом не давали путешественникам вздремнуть ни на минуту. Внезапно выскочившее колесо в карете прислуги, нагруженной сундуками, затормозило всех еще на несколько часов. София замерзла так, что у нее реально не попадал зуб на зуб. Она видела, во время остановки, какие нежные и заботливые взгляды бросал на нее герцог, передавая через Дени теплую овечью шкуру. Софию снова посещали мысли о сумасшествии, но ни врачей, ни Борьки она не видела, и от этого было еще хуже. Она лишь немного ожила, когда Дени, выглядывая в окна кареты, пробормотал, что они подъезжают.

София открыла глаза и посмотрела в заледеневшее стекло, через которое видела какие-то блики по обе стороны дороги. Сердце бешено заколотилось. Она в нескольких минутах от Версаля! Настоящего Версаля и настоящего короля, если, конечно, она все же не свихнулась. Карета остановилась. Послышались какие-то голоса.

– Проверка документов, разрешение на въезд, – деловито пояснил Дени, видя, как занервничала его спутница. – Сейчас тронемся. Его светлость надолго не задерживают.

– Боже мой! – резко оживилась София. – Дени, я открою окно! – девушка достала из сумки мобильный и включила видео съемку. Карета тронулась. София обомлела от совершенства, которое предстало ее взору. Версаль утопал в свете фонарей и сиянии снега, который покрывал крышу и башни этого творения, создавая тем самым еще более сказочный и загадочный вид.

– Обалдеть! – прошептала София, жадно снимая все на своем пути. – Ленка сойдет с ума! Если мне, конечно, доведется ее увидеть, – тут же поправилась София и увидела ошалевшие выпученные глаза Дени, который вжался в мягкую спинку карету, шептал какую-то молитву и крестился, словно обезумевший от вида приведения человек. – Дени, что с тобой? – София одним глазом смотрела, что снимает, вторым на спутника.

– Ведьма! Точно ведьма! – шептал Дени. – У тебя в руках свет без огня! Ведьма!

– Дени, тряхнула его за плечо София. – Послушай, я тебе все объясню! Только дай мне минуту запечатлеть эту неземную красоту!

– Я сразу понял, что что-то с тобой не так! Не может так себя вести обычная дворовая девка!

– Слушай, Дени, – Софи поняла, что этот ненормальный может одним словом приговорить ее эшафоту. – Дени, смотри, – она сделала его фото и показала ему.

Тот в свою очередь был на грани потери сознания.

– Дени, черт возьми! Будешь валять дурака, возьму и превращу в крысу! – выпалила София и наставила на него телефон.

– Не буду, благодетельница! Прости! У меня семья! Буду молчать! – крестился Дени.

– И даже не скажешь своему господину? – прищурилась София. – Ты же так ему предан?

– Нет, клянусь! Жизнь дочери и жены дороже!

– Хорошо, Дени, я тебе верю! Только смотри, задумаешь взять эту вещицу из моей сумки, враз лишишься рук, а потом превратишься в крысу! – София понимала, что до смерти напугала камердинера и пришла пора остановиться, пока он не передумал и не раструбил на весь Версаль, что она ведьма.

– Клянусь, что уже забыл, Софи, – немного успокоился камердинер.

– Вот так-то, дружок. Поверь мне, Дени, что я никому не причиню вреда. А придет время, и я обязательно открою тебе свою тайну. А завтра я поближе познакомлю тебя с этой штукой и покажу, как она работает! – весело подмигнула девушка.

– Не стоит, Софи, – отвел от нее глаза мужчина, продолжая придумать себе разные страшилки.

– Дени, я здесь совсем одна, поэтому очень надеюсь на твою помощь. Я тебе все расскажу, но только немного позже. Хорошо?

– Хорошо, хорошо, – искоса поглядывал на нее мужчина.

Кареты остановились и камердинер, словно ошпаренный выскочил наружу и кинулся открывать дверь к карете де Омалей. София вышла на улицу и, поежившись от ночного морозного воздуха, посмотрела на фасад здания, который мерцал сиянием света, льющегося из многочисленных окон. Она видела тени фигур, движущихся в окнах этого прекрасного творения и понимала, что за этими стенами вовсю кипит жизнь, несмотря на поздний час, в которую ей на самом деле не терпелось окунуться. Тут же, как по команде выскочили лакеи в сине-оранжевых ливреях и лихо принялись разбирать сундуки. Герцог и герцогиня в сопровождении Софи и Дени прошли множество освещенных лабиринтов Версаля прежде чем добрались до своих покоев в южном крыле этого грандиозного проекта.

Увидев небольшую уютную гостиную, София несколько успокоилась, едва успев поймать накидку, которую ей на ходу бросила в руки герцогиня.

– Софи, идем, покажу тебе гардероб. Завтра утром сложишь туда всю одежду. Но смотри, что бы все было чистое. Понятно? – спросила Мадлен.

– Как скажете, ваша светлость! – поклонилась София.

– Дени тебе завтра тут все покажет. И еще, тебе несказанно повезло, твоя комната вон за той дверцой. Тебе не придется спать с другими слугами, которые обитают, где только можно упасть.

– Спасибо, герцогиня. Это действительно очень удобно.

– Теперь помоги мне раздеться и можешь идти спать!

– Я надеюсь, что вам не взбредет в голову сегодня встретиться с местными сплетницами, герцогиня? – де Омаль пристально смотрел на супругу.

– Нет, я перекушу и буду отдыхать.

– Я надеюсь на ваше благоразумие. Скорей всего завтра нам окажут честь присутствовать при утреннем туалете короля. Я сейчас встречусь с Кольбером и вернусь. Дени, пусть мне готовят воду. Мне надо помыться после дороги, – приказал де Омаль и сверкнул страстным взглядом по фигуре Софии, которая расшнуровывала корсет своей хозяйки.

– Хорошо, ваша светлость. Все будет готово, – он метнулся за какую-то небольшую дверцу и вытянул легкую походную ванну.

– Я скоро буду, – де Омаль вышел из покоев и направился к Кольберу с весьма неутешительными новостями.

– Софи, расчеши мне волосы и ступай спать, – распорядилась Мадлен.

– Слушаюсь, ваша светлость, – София взяла щетку, тщательно расчесала волосы и заплела в косу.

– Я пойду, герцогиня? – Софи ужасно хотелось в туалет и она просто молилась о том, что бы найти хоть какую-нибудь ночную вазу в своем новом жилище.

Девушка открыла указанную дверь и, осветив свечой, пришла в некоторое смятение. Бардак, который оставила после себя Жанна, оставлял желать лучшего. «Как бы тут не подцепить какую живность!», – подумала София и позвала Дени.

– Софи, ложись спать, пока герцогиня не передумала и не придумала тебе какое-нибудь поручение.

– Дени, мне нужна твоя помощь, – вздохнула девушка.

– Мне надо чистое постельное белье, подушка и одеяло. Желательно новый матрас. Не очень хочется спать с соседями!

– Да, – вздохнул понимающе камердинер. – Жанна не отличалась особой чистоплотностью. Думаю, что я смогу тебе помочь. У меня образовались при дворе некоторые связи, которые явно помогут раздобыть эти предметы роскоши.

– И, Дени, куда вылить содержимое вазы? – покраснела София.

– Это только завтра. Можешь вынести на задний двор, можешь в кусты. Если никого не будет поблизости, то вылить под лестницу, – улыбнулся Дени.

– Боже мой! Неужели здесь все так и было? – София схватилась за голову. – Дени, еще мне надо воды и тряпку вытереть пыль и вымыть полы.

– Хорошо. Ты запри дверь на запор и убирайся, только не привлекай внимание хозяйки.

– А как же?.......

София не успела договорить, как Дени хитро улыбнулся и открыл небольшую дверцу, встроенную на противоположной стороне комнаты.

– Зачем?

– На всякий случай, – подмигнул Дени и махом свернул тюфяк и белье Жанны.

София прикрыла дверь. Быстро сходила в туалет и убрала все в угол за комод. Дени появился через несколько минут с водой и тряпкой, а через полчаса, когда девушка худо-бедно намыла комнату принес новый матрас, одеяло и белье.

– С меня причитается, – устало вздохнула девушка. – Как только мне заплатят за работу, я тебя отблагодарю, Дени. Спасибо большое.

– Не за что! Я тебе обязательно напомню и очень скоро! – улыбнулся слуга герцога. – Ладно, пойду посмотрю, как там бездельники-лакеи справились с ванной!

– Дени, можно еще просьбу! – шепотом спросила девушка, когда мужчина уже хотел закрыть дверь.

– Хочешь помыться?

– Ты читаешь мои мысли.

– Завтра в первой половине дня, когда де Омали пойдут на утреннюю прогулку с королем.

– Спасибо, Дени! Я обещаю, что никогда тебя не заколдую! – рассмеялась София.

Мужчина округлил глаза, несколько раз перекрестил девушку и, заперев потайную дверь, исчез в главном входе апартаментов четы де Омалей. Софи сняла платье и, завернувшись в теплое одеяло, мгновенно провалилась в сон.

*******************************

Кольберу уже доложили о приезде герцога, и он с нетерпением ждал его в своем кабинете. На столе стояла бутылка доброго бургундского, цыплята, красиво уложенные среди овощей, источавшие аромат восточных приправ и небольшая тарелка с экзотическими фруктами, которые в огромном количестве поставлялись в Версаль, завершала вечерний стол. В кабинете царил порядок, как и во всем, за что не брался этот серьезный бюрократ с непреклонным взглядом. Вешний вид, как и у многих придворных, занимающих ответственные места при короле, желал мечтать о лучшем. Грязные сальные волосы, зачесанные назад, подчеркивали его стоящие топориком ушки, второй подбородок и слегка выпученные глаза с обесцвеченными с возрастом бровями и ресницами. Красные уставшие глаза уже не смыкались вторую ночь.

– Доброй ночи, дорогой Мишель! – приветствовал он герцога.

– Вам тоже дорогой Жан. Но новости вовсе не добрые.

– Присаживайся, мой мальчик и рассказывай! Угощайся, мне приготовили только что свежие тушки цыплят.

Герцог разлил по серебряным бокалам вино.

– Что-то пошло не так. Гай де Рур не явился на день рождения графини и не передал доказательства заговора, готовящегося на юге Франции. Нам не с чем идти к королю. Я не рискнул мчаться на юг, привлекая тем самым внимание к своей персоне и вызывая вопросы у своей жены.

Кольбер подпер подбородок рукой и удручающе уставился на де Омаля, перебирая в своей голове мысли.

– Единственное, могу предположить, что в наших рядах предатель. Вероятно, де Рур узнал об этом и не рискнул явиться с тобой на встречу.

– Возможно. Только если Гай еще жив. Юг Франции одухотворен кальвинизмом и бредит о свержении католика. Эти настроения уже чувствуются из буклетов наших поэтов, которые подстрекают парижан к кальвинизму. Вторую Фронду король не переживет. Государство в опасности.

– Да. Интересно кто стоит за этим? И кого южане хотят посадить на трон? – Кольбер задумчиво сделал глоток вина.

– Надо усилить слежку за Месье. Думаю, что именно он будет кандидатом на трон, хотя сам того не подозревает, развлекаясь в своей кровати с молодыми любовниками и румяня щеки.

– Тогда Франции конец! – Кольбер серьезно посмотрел на своего друга. – У меня, к сожалению, нет сил вплотную заниматься этим вопросом. Слишком много времени отнимает флот его Величества и его никчемные траты на балы и кучу дворянских прихвостней и фавориток. Одна Монтеспан с ее карточными долгами чего стоит! Так что мой мальчик вся надежда на тебя! – вздохнул министр, обсасывая крылышко цыпленка.

– Хорошо, Жан. Я буду держать на контроле этот вопрос. На днях еду в Париж. Надеюсь, добыть нужную информацию. Франция сейчас в расцвете по отношению к другим европейским странам, несмотря на войны, которые опустошают казну государства, как и этот дворец. Я слишком люблю Францию, что бы дать ей погибнуть во внутренних революциях в борьбе за трон. Народ не примет Филипа в качестве короля!

– За Францию, мой друг! – Кольбер поднял бокал вина.

– За Францию! – поддержал его де Омаль.

Вельможи еще пару часов обсуждали работу тайной полиции и дальнейшие планы, пока Кольбер не начал засыпать за столом. Герцог попрощался с министром и направился в свои покои. Лакеи застыли возле апартаментов, словно статуи, услышав шаги своего господина, которые эхом отзывались в пустынном коридоре Версаля. Дени, как верный пес свернулся калачиком на матрасе возле дверей, ожидая прихода своего господина. Тут же вскочил и кинулся снимать комзол и сапоги. Герцог совершил вечерний туалет и когда остался в одной сорочке, отослал Дени на его место. Несколько свечей горели, слабо освещая комнату. Мадлен похрапывала, лежа на спине с открытым ртом, заставив Мишеля улыбнуться. Он сел на кровать. Его взгляд машинально упал на дверцу, за которой сейчас сладко спала прекрасная камеристка. Он закрыл глаза, представляя обнаженную деву в своих объятиях, от чего на душе стало тепло и уютно. Он открыл глаза и бесшумно прошел по толстому персидскому ковру к низеньким дверям каморки, в надежде, что дверь открыта и его ждут. Надавив несколько раз плечом, он усмехнулся и вернулся в свою постель. «Ничего, моя сладкая загадочная птичка, ты все равно не улетишь от меня!». Сон потихоньку сковывал веки. Перед глазами проплыл раненый Гай, Кольбер, рудники Африки и она, прекрасная Софи, которая снилась ему до самого утра, делая сон полноценным и чудесным.

*******************************************

София вскочила с кровати, словно ужаленная. Над ней стоял Дени, держа в руках свечу и тряс за плечо.

– Что случилось? – София убрала с лица растрепанные волосы и, натянув до подбородка одеяло, прижалась к стене, вытаращившись на Дени.

– Каналья! Хорошо, что у меня есть ключ! Не мог до тебя достучаться! Быстро одевайся. Скоро будить семейство и собирать на просыпание короля!

– Сколько у меня времени?

– Не больше четверти часа! Я пока достану платье герцогини! Они оба сегодня будут в песочного цвета костюмах!

– Дени, спасибо тебе! Я перед тобой в долгу! – София опустила ноги на холодный каменный пол и тут же подняла их снова на кровать. – Черт! Какой холод! Надо будет держать эту каморку открытой, пока не будет де Омалей, что бы хоть как-то нагреть ее от их камина.

Девушка наклонилась, нашла свои кожаные сапоги, одела их. Следом быстро натянула платье и еще влажные трусики. «Интересно, на сколько мне их хватит, если я их буду стирать и носить каждый день? Придется освоить курсы по пошиву одежды!»,– вздохнула София, быстро расчесала волосы, скрутила в пучок и убрала под чепец. Она отодвинула изнутри засов и вошла в спальню герцогов, где Дени уже разложил одежду господ. Чета де Омалей почивала на огромной кровати, скрытой от глаз красивым темно-синим бархатным балдахином, расшитым серебряной нитью. Камердинер отработанным движением отодвинул тяжелую ткань и негромко произнес:

– Ваша светлость, время просыпаться.

Герцог, спавший под отдельным теплым пышным одеялом, казалось, не отреагировал на голос Дени. Но в течение каких-то секунд веки его дрогнули, и он открыл глаза. Привычным движением сел на край кровати и, молча принялся умывать лицо теплой ароматной водой, которую наготове держал перед ним камердинер. Дени подмигнул Софи, и кивком показал на серебряный тазик с водой для герцогини. Девушка осторожно подошла к спящей хозяйке и тихо произнесла:

– Время просыпаться, ваша светлость.

Мадлен даже не поморщилась, она продолжала мило похрапывать, досматривая сны.

– Софи, твоя хозяйка требует других усилий к пробуждению, – резко обернулся герцог к девушке, смеясь глазами и показывая через глубокий вырез ночной белой рубахи смуглую грудь, слегка покрытую не густой темной порослью, немного смущая Софи.

– Ваша светлость! – громко произнес герцог. – Мадам де Монтеспан лично интересовалась, почему вы отсутствовали на просыпании короля!

Герцогиня в одну секунду вскочила с кровати, словно под одеялом ее ужалил ядовитый скорпион.

– Жанна! Черт возьми! – она уставилась на растерявшуюся Софию, едва успевшую отскочить с тазиком, чтобы не облиться с ног до головы.

Герцог, тихо смеясь отвернулся, встал с кровати и, не стесняясь Софи, натянул протянутые Дени темно-коричневые шоссы.

– Сколько время? Мы успеваем? Сегодня я в числе шести дам, сопровождаю короля на утренней прогулке!

– Мы успеваем, мадам! – Софи поднесла таз водой.

Герцог стащил с себя ночную шелковую сорочку, обнажив свою широкую грудь, краем глаза уловив, что Софи кидает в его сторону взгляды. Мадлен наскоро ополоснула водой лицо,

– Софи! Халат! – скомандовала она, бросив взгляд на вельветовый мягкий бардовый халат.

Софи быстро накинула на плечи госпожи халат и подала мягкие тапочки, отороченные мехом. Герцогиня поднялась с кровати, сходила в уборную и села на миниатюрное креслице напротив большого зеркала. Камеристка легким движением расчесала ее еще чистые и послушные после лака волосы и ловко смастерила несложную, но весьма экстравагантную прическу.

– Софи! Ты молодец!

– Какие украшения вы оденете сегодня?

Мадлен поморщила носик и, открыв многочисленные шкатулки, задумалась.

– Боюсь, что к этому платью только жемчуг! Ненавижу этот цвет, но герцог настаивает его одевать, когда он в камзоле той же ткани!

– Отчего? Этот оттенок придает свежесть и нежность вашей коже.

– Откуда тебе знать, пастушка? Лучше нанеси мне побольше белил и румян, чтобы скрыть эти противные прыщи, которые уже несколько дней не дают мне покоя.

– Я бы не советовала вам пользоваться белилами, мадам. Содержание свинца очень пагубно влияет на кожу и приводит к преждевременному старению.

– Софи, ты хочешь, чтобы я немедля отослала тебя домой?

– Мадам, простите необразованную пастушку!

– Прощаю, потому что ты так далека от парижской моды, – Мадлен сама набелила себе лицо, слегка тронула румянами и присоединилась к герцогу, который уже трапезничал и в душе смеялся над перебранкой женщин.

Наскоро позавтракав, супружеская пара направилась к покоям короля, где уже толпились счастливчики, на чью долю выпала удача присутствовать при пробуждении Людовига 14.

Дени и Софи тем временем перекусили свежим хлебом, поставленным с утра из пекарен Версаля, и маслом, вкус которого изумил Софию и придал отличное настроение.

– Никогда не ела такого вкусного хлеба и масла.

– Пойдем, обжора. Нам надо готовить наряды для герцога и герцогини на вечерний бал-маскарад, – Дени подвел девушку к гардеробной герцогини и открыл дверцу, за которой было спрятано многочисленное количество ярких платьев. – Вот, знакомься, с чем тебе придется работать! В этой части висят верхние платья, в той половине нижние сорочки и юбки из самых дорогих тканей, какие можно увидеть в Версале. В той части лежат сорочки для сна. Внизу обувь под каждое платье. А там, в стене небольшое углубление, где хозяйка прячет самые дорогие украшения.

– Дени! – Софи с ужасом схватилась за голову. – Как мне все это освоить? Это целая наука!

– Не бойся, милочка! Я тебе буду пока помогать, но мне кажется, что ты совсем скоро освоишь эту науку. У тебя есть чувство вкуса! Это отметил сам герцог!

– О-о-о! Дени, скажи мне, что сейчас я должна делать?

– Ты должна сейчас подготовить костюм для бала. Мадам изволила быть весной, так как узнала, что Луи 14 любит весну из всех времен года. Как же хочется занять нашей хозяйке место султанши. Только незадача: король ее совсем не замечает!

– Интересно, тогда кем будет наш герцог?

– Мадам решила, что ему пойдет костюм ветра.

– Интересно, – усмехнулась Софи, глядя на серый костюм, который достал из шкафа Дени. – Она выбрала себе такие яркие цвета, а его решила облачить в совершенно невзрачный костюм.

– Ничего удивительного! На его сером фоне, она надеется привлечь все ж таки внимание нашего короля, – обнажил ровные зубы Дени. – Ты, главное, проверь, что бы с платьем было все нормально. К нему пойдет белоснежная нижняя блузка и яркая нижняя желтая шелковая юбка, расшитая зелеными изумрудами. У мадам есть изумрудное ожерелье и серьги к этому платью.

– А туфли?

– Сдается сюда шли зеленые атласные, расшитые жемчугом.

– Дени, спасибо тебе.

– После завтрака короля, герцог и герцогиня зайдут перекусить и захватить теплые накидки, пока короля будут одевать к прогулке. Подготовь вон тот теплый коричнево-бардовый плащ, подбитый мехом лисицы! – указал слуга на полку в гардеробной. – А после я организую тебе ванну, как обещал. Пару часов они точно не появятся в этих комнатах.

– Дени, что я могу сделать для тебя? – София с благодарностью смотрела на камердинера.

– Ничего, милочка! Ты мне просто нравишься! После обеда я сведу тебя к белошвейке, чтобы заказать платья, которые носит прислуга де Омалей.

– Хорошо. Не мешало начать обзаводиться вещами. Мои никуда не годятся.

– Это точно.

За пару часов Дени и Софи подготовили наряды к балу, и верткий камердинер с несколькими лакеями раздобыл на кухне еды для второго завтрака хозяев. Стол уже был накрыт, когда герцогиня, словно ветер ворвалась в комнату и на эмоциях быстро начала хватать со стола еду, дабы не опоздать сопровождать короля на прогулке по парку.

– Ваша светлость, а герцог не присоединиться к вашей трапезе? – осторожно поинтересовался Дени.

– О! Нет! Герцогу нет дела до короля! Он пошел к Кольберу и, наверняка, там пробудет до обеда! Нет, чтобы быть ближе к самому королю, он держится этого старого ворчуна Кольбера! Софи, быстро накидку и теплые туфли!

Софи моментально подала госпоже все необходимое, и ловко управившись с завязками, проводила до дверей.

– О! Какая она эмоциональная! А как смотрит на все это герцог? – вздохнула служанка.

– Герцогиня уже при дворе несколько лет, а король так не обратил на нее того внимания, которого она ожидает! Значит, и не дождется.

– Но….

– Но не может быть, Софи! Говорят, что король зажигается враз, как свеча, если дама его интересует, как любовница! Он знаток женщин! Королеве только остается терпеть! Поэтому наш герцог рвение жены к трону не принимает всерьез!

– Почему у них нет детей, Дени?

– Чтобы были дети, по крайней мере, надо спать вместе!

– Но она так молода и красива! Неужели…

– Именно! – со значимым видом камердинер потряс в воздухе указательным пальцем. – Их связь бывает очень редко в последнее время. И так и не принесла плодов! Мы с моей женушкой в первый раз сотворили мою чудную дочурку! – рассмеялся Дени. – Однажды, я слышал, как брат герцогини, будучи не трезвым, рассказал очень темную историю, как то связанную с мадам и ее неспособностью иметь детей.

– Но герцогу же можно иметь детей от других женщин и признать своими наследниками!

– Можно! Но герцог пока не желает этого делать. У него есть связь с одной одинокой вдовой, которой он помогает, как и ее детям, но детей пока не решился заводить. Ладно, Софи, разболтался тут с тобой! Займусь ванной, пока герцог застрял у господина Кольбера, а мадам добивается в очередной раз расположения короля!

– Значит, у герцога есть любовница? – вытаращилась на камердинера Софи.

– Есть, есть! Убери со стола, а я пока прикажу этим лентяям принести воды, – Дени отдал распоряжения лакеям, обитавшим возле дверей в комнаты де Омалей, а сам выкатил из гардеробной герцога овальную невысокую бочку и установил перед камином. Лакеи быстро натаскали воды, и Дени оставив Софию одну, встал на часы в гостиной, выглядывая в окно процессию, которая сопровождала короля. Софи быстро разделась, вымыла волосы и, расслабившись, оперлась на стенку своеобразной ванны, закрыла глаза, испытывая блаженство от теплой воды.

Вода начинала остывать. София открыла серо-зеленые глаза и встретилась с серо-голубыми глазами герцога, которые сверкали, как острие сабли от восторга и восхищения. Она не могла произнести ни слова, пытаясь прикрыть нагую грудь и вспоминая все маты, которые в уме посылала в адрес Дени.

«Проклятье! Такое чувство, что он сейчас броситься ко мне в ванну! Кошмар! А что если это так и будет! Я даже не успею натянуть платье! Какой ужас! Зачем я только доверилась этому проходимцу Дени!»

Герцог, пожирая глазами наготу Софии, нежно провел указательным пальцем по щеке до затвердевшего соска под водой. Потом поставил изящный кованый стульчик, покрытый позолотом, как почти вся мебель Версаля и демонстративно уселся перед бочкой.

– Сударь, – тихо пролепетала София, еле ворочая языком, так как в горле все пересохло. – Вы позволите мне одеться и объясниться?

– Да, мадмуазель, – улыбаясь, произнес мужчина. – Только несколько наоборот. Сначала объясниться, а потом одеться, хотя вы мне больше нравитесь такой. Не стоит смотреть в сторону гостиной! Дени получил трепку, которую заслужил!

– О! Ваша светлость, Дени тут ни причем! Виновата только я!

– А разве не он организовал все эти бани для Вас?

– Дело в том, что я не могу долго не мыться…. – выдавила София. – Я считаю, что соблюдение гигиены это здоровье! Вам же нужны здоровые слуги?

– Если бы вас сейчас слышал епископ версальской часовни, вы бы уже горели в огне! – глаза герцога смеялись над обнаженной девушкой, которая смотрела в сторону платья, как на спасательный круг. – Может, вы все-таки откроете свое настоящее имя, пастушка, которая любит принимать ванны, как истинная леди!

– Сударь, вы слишком благородны, чтобы так поступать с несчастной, запутавшейся девушкой, – нажала на рычаг тщеславия герцога девушка, лишь вызвав его смех.

– Мадмуазель, вы случайно не думаете, что вы хитрее лисицы?

– Нет, сударь. Но я чувствую, как остывает вода. И я надеюсь, на вашу благосклонность, что Вы все же дадите мне возможность одеться.

– Хорошо, сударыня, но мне показалось, что вы вымыли только волосы, а тело так и не мыли.

– Вам показалось, сударь. Я была бы вам признательна, если бы вы подали мне простыню.

– Я подам вам простыню, но прежде помогу вам вымыть ваше прекрасное тело, – герцог резко поднялся со стула и, жертвуя своими белоснежными манжетами, испуганно выглядывающими из рукавов камзола, намыл мочалку. Несколько секунд покрутив ее в руках, он запустил руки под воду начал нежно тереть тело девушки, возбуждающе перебирая своими пальцами, исследуя все участки ее тела. От такой наглости у Софии перехватило дыхание, и она не в силах даже была противостоять герцогу. Его учащенное дыхание говорило о том, что он крайне возбужден и своими прикосновениями добивается того же от нее. София чувствовала легкое головокружение от опытных пальцев герцога и, собрав все силы, резко поднялась из ванны и произнесла ледяным голосом:

– Сударь, в конце концов! Подайте мне простынь и позвольте одеться!

Де Омаль выпустил из рук мочалку и, озадаченно глядя на прекрасную обнаженную женщину, обернул вокруг нее теплую простыню пытаясь привлечь к себе. София холодно отвергла его объятие, переступила через край бочки и, подобрав с пола платье, гордо прошествовала в свою каморку.

Герцог на некоторое время замер, потом пнув ногой по бочке, крикнул:

– Дени! Каналья! Убери все за собой! И, прикажи раньше подавать обед! У меня важная встреча!

– Слушаюсь, господин! – подмигнул камердинер, улыбающемуся герцогу, выходящему из апартаментов. – Софи! – мужчина подобрал с пола бутылочку с шампунем и мочалку Софии.

Девушка сидела на кровати, все в той же простыне и дрожала.

– Софи, – Дени услужливо накинул на девушку одеяло. – Кто бы мог подумать, что он так быстро вернется! Я даже не успел предупредить тебя! Бедняжка, Софи! Он не обидел тебя? – с наигранной заботой спросил Дени.

– Нет. Все нормально. Только вот ты из-за меня получил! Мне жаль, что так вышло. Я сначала подумала, что ты с ним заодно!

– Упаси тебя господь! Я не такой подлец, что бы воспользоваться твоей беззащитностью! – Дени, обиженно фыркнул. – Давай, Софи, успокойся и оденься. Надо сервировать стол. В Версале мы выполняем несколько больше обязанностей, чем в доме герцога. Этот дворец набит людьми, словно бочка с селедкой! Для слуг сложно найти место для проживания! Успокойся! Герцог строг, но и отходчив! – Дени с сочувствием посмотрел на девушку и вышел из ее каморки.

«Возьми себя в руки, Софи!» – мысленно себя успокаивала девушка. – «Скоро ты привыкнешь к этому. Чему удивляться! Ты же знала, что Версаль – это не только одно из чудес света, но обитель разврата! Но ничего! Скоро Людовиг поймет, что спасение его души в мадам де Ментенон и несколько умерит свой любовный пыл, как и его придворные! А, вообще, надейся, София, на то, что скоро ты выскочишь из этого кошмара, как и попала в него!», – София надела платье и вышла в комнаты господ.

Дени суетился с лакеями, сервируя стол. Девушка встала в стороне, наблюдая за действиями прислуги, и мотала на ус все их движения. Вскоре отворилась дверь и, шурша юбками, в комнату влетела, словно ураган Мадлен. Она внесла в комнату запах морозного воздуха, который в секунды перемешался с ее жутким ароматом, исходящим от ароматизированного мешочка с шариками, прикрепленного к поясу платья.

– Дени! В чем дело? Почему так рано сервируете стол? – выпалила она с порога, скидывая на ходу в руки Софии теплую накидку.

– Герцог приказал подавать обед немного раньше, – Дени сделал легкий поклон головой.

– Да, герцог! Герцог то, герцог это! Дени, срочно отправь кого-нибудь из лакеев в покои маркизы де Нонталье и передай, что чаепитие перенесем на завтра. У моего мужа непредвиденные гости.

– Хорошо, мадам! – Дени юркнул за дверь, отдал приказ и вернулся в апартаменты.

– Софи, поправь мне прическу! – Мадлен присела у миниатюрного туалетного столика. – Мое платье готово?

– Да, госпожа.

– О, Софи! – твои руки творят волшебство. Я все время хочу спать, когда ты прикасаешься к моим волосам. Кстати, султанша, такая скуповатая на комплименты, оценила твои творения! – Мадлен прикрыла глаза.

– Отдыхайте, мадам. Сейчас я поправлю вам прическу. Один локон так и норовит выпрыгнуть из нее! – София подхватила пару шпилек и ловко приковала локон на место.

Вдруг она в зеркале увидела, как молодой человек, приятной внешности крадется сзади и лукаво улыбаясь, прижимает палец к губам, чтобы она молчала. Пока София раздумывала, что ей делать, он в два прыжка подскочил к Мадлен, припал на колени, обнял за талию и положил свою копну русых вьющихся волос на ее колени. Герцогиня заверещала, но открыв глаза и увидев человека, нарушившего ее отдых, рассмеялась, покрывая наглеца бранью, достойной трактирных гуляк.

– Франсуа! Какими судьбами? Откуда? – она пыталась освободиться от рук молодого человека, который весело подмигивал Софи.

– О! Сестренка, ты не рада мне?

– Сказать правду, нет! Ты опять клянчить приглашение в Версаль? И как тебя вообще пропустили?

– Милая Мадлен, ты думаешь, что у твоего брата нет влиятельных друзей при дворе! Или ты и твой муженек возомнили себя богами! – молодой граф де Бовиль поднялся с колен.

Это был среднего роста очень приятной внешности молодой человек. Слащавый и умеющий преподать себя в обществе. По чертам лица София сразу распознала в нем родного брата герцогини. Беззаботный, хорошо сложенный дамский угодник и сердцеед!

– Надо же! Значит, дела так плохи, что твои кредиторы дали тебе доступ в Версаль! Франсуа, когда ты исправишься?

– Мадлен, не начинай! Я видел, что в гостиной накрывают на стол. Надеюсь, ты накормишь родного брата!

– Да, но ты знаешь, что де Омаль будет не совсем рад!

– Родственников не выбирают, сестренка! – подмигнул еще раз Франсуа Софии, вводя ее в краску. – Вижу у тебя перемены! Куда ты дела свою жирную свинку Жанну?

– Франсуа, говори прямо. Что привело тебя в Версаль? – надменно спросила молодая герцогиня. – Софи, поправь мне манжеты!

– Да, мадам! – София присела на корточки, поправляя манжеты, пытаясь увернуться от взглядов графа.

– Софи! – Мадлен резко дернула рукой и случайно сбила чепчик с головы девушки.

Наскоро уложенные волосы рассыпались по спине служанки, заставив открыть графа от удивления рот.

– Боже, какая ты неповоротливая! – кинула Мадлен. – Ладно, Франсуа, идем выпьем по бокалу вина, пока мой муж изволит прийти к обеду.

– Да, сестренка, – Франсуа шел за сестрой, не сводя глаз с Софии.

Девушка весьма элегантно скрутила волосы в пучок, обнажая свою лебединую шейку, и спрятала их под чепец.

– Откуда новая горничная, Мадлен? – как бы невзначай спросил Франсуа.

– С поместья матери, вернее, моего! – жестко произнесла де Омаль, подчеркивая свою значимость.

– Ну, что ж! Думаю, в этом сезоне у меня будет возможность заполучить богатую вдовушку.

– Значит, все так плохо? Если герцог узнает, то ….

– Мадлен, не нагнетай! Я прошу у тебя только кусок хлеба и бокал вина! Остальное будет за мной! Не пройдет и недели, как я уложу в кровать какую-нибудь маркизу или баронессу, а если повезет, то и герцогиню! А там они сами преподнесут свои богатства к моим ногам. Я знаю, как доставлять удовольствие дамам! – рассмеялся де Бовиль, выглядывая приглянувшуюся служанку, выпивая второй бокал вина. – Славное вино у твоего мужа.

– Не пей много, Франсуа! – прикрикнула на брата Мадлен. – Если ты, конечно, собираешься на бал-маскарад?

– Да, собираюсь. И на сегодня даже не буду просить денег на костюм! – продолжал веселиться молодой человек. – Но завтра мне надо будет купить несколько новых камзолов и масок. Женщины ведутся на это!

– Да, пока ты будешь в маске, или ты думаешь, что о твоих пристрастиях к карточным играм в Версале никто не знает!

– Я буду в маске! – осушил третий бокал вина Франсуа, нагло рассматривая Софи, которую привел Дени на помощь обслуживать за обедом господ.

– Знаешь, Франсуа! Я готова для тебя сделать все, что ты хочешь, лишь бы ты от меня отстал! – кипела Мадлен, видя, как напивается младший братец.

– В таком случае мне нужны деньги на приличные наряды и твоя камеристка на сегодняшний бал! – Франсуа серьезным взглядом сверлил сестру, до которой еще никак не мог дойти смысл сказанных им слов. Он поставил очередной пустой серебряный кубок на стол. София смотрела на него, словно испуганный пикенес, выкатив глаза. Дени поперхнулся после сказанных слов, искоса посматривая на хозяйку, ожидая хоть какой-то реакции.

Спустя несколько минут Мадлен зашлась смехом, вытирая слезы.

– Франсуа, насмешил! Камеристку на бал?

– Да, Мадлен. Твою камеристку и деньги!

– Дени, пошли вон из гостиной! – Мадлен перестала смеяться так же резко, как начала, злобно глядя на молодого промота. – Да, ты братец, рехнулся! Прислугу на бал! Тебе надо срочно искать богатую невесту, пусть старуху, но богатую, а не дурачиться с прислугой на балу! А если об этом прознает де Омаль? А если сам Людовиг узнает, что танцевал в окружении горничной! Вы дурак граф! Я думаю, что вам не стоит оставаться на обед!

– Знаешь, сестрица, я думаю, что если герцог узнает о нашей проделке, то ты не так пострадаешь, как если твой муж узнает о твоих связях с местными конюхами в поместье матушки и о том, как ты избавилась от плода своих плотских утех! – граф поднялся и грозной тучей навис над сестрой. – Кстати, слышу его шаги. Так что, сестра?

Мадлен видела, что брат выпил достаточно, чтобы наделать глупостей.

– Хорошо, поговорим после! Но сделай вид, что у тебя все хорошо. И тебе от нас ничего не надо кроме, как столоваться во время пребывания в Версале! – прошипела Мадлен и натянула улыбку.

– Мадлен, ты уже здесь? – герцог оглянулся в поисках Дени. – И Франсуа? Не скажу, что рад, но надеюсь, что у тебя все хорошо?

– Добрый день, ваша светлость! Благодаря вам у меня все хорошо!

– Мадлен сделала вам приглашение в Версаль?

– Что вы! Ее светлость тоже не в восторге от моего присутствия. Это устроили мои друзья. Что-то мы заскучали в Париже!

– У вас есть время скучать, милый друг? Я думал, вы думаете, как начать содержать себя, не клянча денег у сестры, – уколол его мужчина, пытаясь выяснить истинную причину приезда родственника. – Кстати, ваша матушка была очень расстроена вашим отсутствием на ее дне рождении. Собралось много гостей, а вас не было!

– Возникли неотложные дела, – отрезал де Бовиль.

– Надеюсь, не карточные? – герцог прищурившись рассматривал раскрасневшегося родственника. – Дени! Ты где запропастился! Вели подавать!

Дени выскочил из спальни и кинулся за двери. Лакеи уже наготове стояли в ожидании приказа. Через какие-то минут пятнадцать стол начал заставляться блюдами, которые, как по волшебству выпрыгивали из большого легкого сундука, который служил для доставки еды из кухни Версаля до покоев герцога. София помогала лакеям выставлять все на стол и начала обслуживать господ, разливая по тарелкам ароматный суп-пюре из брокколи на крылышках куропатки. Мадлен была увлечена едой и не замечала, какими знаками внимания одаривают ее камеристку муж и брат. Франсуа бросал в ее пылкие взгляды, при этом улыбаясь глазами и губами. Герцог страстно ласкал ее своим взглядом, как бы между прочим, напоминая утренние бани. И тот, и другой вводили ее в краску. Щеки пылали, руки тряслись, но она достойно выдержала обед. Герцог после десерта сразу покинул стол, а Мадлен и Франсуа еще баловали себя какое-то время вином и чудесными пирожеными со взбитыми сливками, украшенными свежими ягодами малины. Мадлен слегка опьянела и немного смягчила тон в отношении брата.

– Так что, Мадлен? – Франсуа напирал на сестру. – Ты же не хочешь сегодня очутиться на улице, словно никому не нужная бродяжка?

– Если я лишусь герцога, то ты больше не получишь от меня ни копейки! – думала напугать брата Мадлен.

– У меня никогда не было достаточно денег после смерти отца и мне не привыкать! Но мне будет очень любопытно посмотреть, как ты будешь жить без них!

– Франсуа, это абсурд! Бал и камеристка! Если….

– Никто! Никто не узнает! Я все беру на себя!

– Если ты так хочешь эту девчонку, то возьми ее так! – фыркнула герцогиня.

– Нет, Мадлен! Я хочу идти с ней на бал!

– И как долго вы будете меня шантажировать ошибками моей молодости, граф?

– Сколько надо будет, сестра!

– Тогда мне лучше будет вас убить!

– Я знал, что ты меня любишь, Мадлен!

– Дени! – завопила герцогиня.

– Да, ваша светлость! – Дени в одно мгновение появился из спальни.

– Иди, погуляй! Софи меня будет собирать на бал, а ты меня будешь только раздражать! – отослала из покоев камердинера Мадлен.

– Да, ваша светлость! Мне как раз надо сбегать к белошвейке забрать сорочки герцога.

– Ступай! Идем, Франсуа.

Мадлен и Франсуа вошли в спальню, где София доставала украшения к балу, примеряя к платью.

– Софи, – медленно начала герцогиня. – Как бы это смешно не звучало, но мой брат хочет, чтобы ты пошла с ним на бал-маскарад.

Сердце Софии забилось. Ей предлагали идти не на бал, что устраивались в Эрмитаже, а настоящий бал, где будет танцевать сам Людовиг 14. Ее разум разрывался на части от желания пойти и от сомнения стоит ли идти с кавалером, который после нескольких бокалов вина может упасть или чего доброго соблазнить ее.

– Что скажешь, милая? – молодой граф, словно мартовский кот несколько раз обошел вокруг девушки, наслаждаясь ее свежим запахом.

– У меня нет наряда для такого мероприятия, – София скромно потупила глаза.

– Значит, крошка не против, пойти со мной на бал?

– Если мадам, не будет на меня злиться, то отчего же не пойти! – София не поднимала глаз, боясь встретиться с глазами герцогини.

– Сестра, я думаю, что ты одолжишь моей спутнице одно из своих платьев? – граф вопросительно посмотрел на сестру.

– Не знаю, Франсуа! Если только платье ночи, то, что я одевала в прошлом году, которое не успела перешить во что-нибудь приличное!

– Отлично!       – воскликнул Франсуа. – Я буду в белом бархате, отороченном золотой парчой. Ночь и день! Милая, мы прекрасно проведем вечер и ночь, – уже шепнул на ухо девушке самоуверенный граф.

Софи покраснела, но желание пойти на настоящий бал было сильнее. «Как-нибудь отделаюсь», – подумала София. – «Главное, запомнить дорогу!»

– Хорошо, я зайду за тобой через полчаса, после того, как их светлости покинут апартаменты. Мадлен, и не забудь одолжить ей что-нибудь из драгоценностей!

– Франсуа, ты меня раздражаешь! Иди прочь!

– После того, как получу деньги! – граф бесцеремонно плюхнулся на кровать де Омалей и, положив руки за голову, пристально вцепился взглядом в Софию.

– Ваше сиятельство, – тихо сказала София, – только я прошу вас больше не пить вино, а то вы не сможете танцевать! – девушка боялась поднять глаза на выпившего, вальяжно развалившегося на кровати молодого человека.

Де Бовиль разразился диким смехом и резко вскочил с кровати.

– Мадлен, ты это видела?

– Это плохая идея, Франсуа, – она достала из шкатулки деньги и бросила на кровать. – Забирай и проваливай отсюда. Ты уже достаточно испортил мне настроение.

– Уже, сестра. Мне нужно отдохнуть. Вечер будет интересным. Кстати, я остановился у де Томази. Он надеется, что ты подаришь ему хотя бы один танец!

– Заткнись! И передай Оберону, чтобы не приближался ко мне, по крайней мере, если рядом будет герцог!

– Хорошо, дорогая! – граф был в восторге от удачного визита к сестре. «Раздобыл денег и нашел на вечер довольно соблазнительную партнершу. Скорее бы уже бал!»

– Софи, ты действительно хочешь идти на бал? – Мадлен впилась взглядом в камеристку, словно увидела ее в первый раз.

– Какая девушка не мечтает попасть на бал? Думаю, что любая служанка в Версале мечтает хоть глазком посмотреть на бал, не говоря уже о том, что бы принять в нем участие, – Софи опустила голову и даже зажмурила глаза, боясь, что мадам рассердиться и запустит чем-нибудь с туалетного столика.

Но Мадлен под парами вина лишь рассмеялась и, открыв свой гардероб, вытащила откуда-то из глубины темно-синее платье, расшитое серебряными звездами. Она швырнула его прямо к ногам камеристки.

– Ладно, Софи, раз хочет так мой братец, то иди на бал, но не смей никому открыться, кто ты есть на самом деле! – властным тоном произнесла герцогиня. – И ты должна понимать, что этот пройдоха возьмет от тебя ночью.

– Спасибо, мадам! Вы очень любезны! Я буду молиться за вас, за то, что вы так добры ко мне, – Софи сделал глубокий поклон.

– Это тебе за то, что хорошо делаешь свою работу. Местные модницы оценили мою прическу на утренней прогулке, хотя старались не показывать и вида. Надеюсь, что сегодня ты превзойдешь себя, Софи!

– Да, мадам. Вам лучше сейчас отдохнуть, а я велю приготовить для вас ванну.

– О, боже! – воскликнула Мадлен, переступая через ворох верхних юбок, которые упали на пол от ловких рук Софии.

– Вы просили, чтобы я превзошла себя, поэтому прошу лишь вашего терпения! Я отблагодарю вас за ваш подарок.

– Хорошо. Мне действительно хочется спать. Вино и вкусный обед разморили меня, мне надо отдохнуть. Я собираюсь танцевать сегодня всю ночь! – Мадлен залезла под одеяло и быстро заснула.

София подняла с пола помятое платье и повесила на вешалку, разглядывая и представляя себя в нем на балу. Верхнее платье было сшито из темно-синего роскошного бархата и искусно вышито серебром. Осмотрев очень плотный лиф и глубокое декальте, София решила обойтись без корсета. «Думаю, лифчик справится с этим. Хотя лучше померять». Девушка подобрала с пола нижнюю светло-голубую юбку из шифона на которой мерцали так же серебряные звезды и жемчуг. В каморке она зажгла еще несколько свечей и оделась в платье, кое-как зашнуровав его сзади. «Что ж, совсем неплохо! Мои светлые волосы с жемчугом и этим шикарным бархатом весьма не дурно смотрятся. Шпильки с темно-синими камнями сюда будут как нельзя кстати и надеюсь, что Мадлен не рассердиться, если возьму ее нитку жемчуга. Остальные драгоценности может на мне узнать герцог», – она несколько раз покружилась и сняла чепец, посмотреть, что можно в короткий срок соорудить на голове. «Черт! Маска! Нужно купить маску!»

– Каналья! – послышался шепот Дени. – Тебя герцогиня убьет!

– Дени, тихо, – приставила к губам палец София и улыбнулась. – Франсуа все же уговорил сестру отпустить меня с ним на бал!

– А герцог?

– Надеюсь, что ты не проболтаешься, Дени?

– Софи, – Дени присел на край ее кровати и завораживающе смотрел на девушку. – Софи, ты очень красивая! Если бы я не знал, что ты пастушка, то с легкостью принял бы за знатную даму!

– Спасибо, Дени! Мне нужна будет твоя помощь. Надо будет помочь мне зашнуровать платье.

– Ты не будешь одевать корсет?

– Нет. Я хочу танцевать, а не падать в обмороки! И вкусно поесть, если представится такая возможность! – крутилась по комнате девушка.

– Тебе нравится этот осел Франсуа? – расстроился Дени.

– Что ты! Он симпатичный, но совершенно пустоголовый и не в моем вкусе!

– Но ты знаешь, что Франсуа захочет от тебя за это приключение? – Дени многозначительно посмотрел на свою новую подружку.

– Это его проблемы! – беззаботно сказала девушка. – Я иду на настоящий бал, я увижу короля Франции, о котором в будущем будут столько говорить и писать историки, снимать фильмы и писать книги.

– Софи, будь осторожна! Франсуа не совсем хороший парень. Я, конечно, постараюсь быть рядом, но не настолько, что бы прийти к тебе на помощь в любую минуту.

– Спасибо, тебе дорогой Дени. Когда-нибудь я тебя обязательно отблагодарю, – Софи чмокнула его в щеку.

– От тебя вкусно пахнет, Софи.

– А теперь дай я переоденусь. Мне надо будет привести платье в порядок и будить госпожу. А если тебе не трудно, вели приготовить ей ванну. Дени, и еще мне нужна маска к этому прекрасному платью! – она потрясла бархатным мешочком, в котором весело прозвенели монеты.

– Хорошо, Софи, – Дени в задумчивости вышел из каморки. «С появлением этой девушки скучная жизнь господ становится веселее. Но герцогу об этой затее все же стоит сказать!», – подумал Дени.

***********************************************

Сборы де Омалей на бал заняли весь вечер. Лакеи замучались бегать за горячей водой на кухни Версаля. Дени несколько раз пытался сообщить хозяину о маленьком заговоре, но не получалось. Герцог был занят сборами на бал. Мысли его были заняты одним вопросом, кто заговорщик в его окружении, хотя глаза следили за прекрасной Софи, которая не жалея сил, украшала его супругу. Наконец, последние штрихи были закончены. Герцог взял под руку жену и увел за пределы комнат. Софи быстро сполоснулась теплой водой, ведро которой спрятала за камином. Дени помог зашнуровать платье. Слегка подкрасила глаза, провела блеском по губам. Минут двадцать заняла прическа, которая получилась весьма интересной. Дени уже несколько раз забегал и сообщал, что граф изволит ее ожидать. Софи весело смеялась и продолжала сборы. Она отыскала в гардеробе Мадлен атласные туфли, которые были ей немного велики, но с помощью спонжиков она подогнала их по ноге. В завершении на ее очаровательное лицо легла черная бархатная маска, расшитая золотом. Софи с восхищением осмотрела себя в зеркало. Никогда она еще не собиралась с таким настроением ни на балы, часто проводимые в Эрмитаже, ни в театры, ни в рестораны. Именно сегодня она словно ощущала прикосновения какого-то чуда, чего-то нового, так усиленно рвущегося в ее спокойную жизнь. Дени распахнул двери, и она грациозно вышла из спальни в гостиную. Франсуа, который стоял у окна, нервно постукивая пальцами по каменному подоконнику и попивая бургундское, обернулся на шум и замер с открытым ртом.

– Ваше сиятельство, я готова! – первой нарушила безмолвие Софи.

– Софи! Ты ли это? То есть вы ли это?

– Да, граф. Это я, камеристка вашей сестры.

– Софи, я даже боюсь вас вести в эту обитель разврата. Обещайте, что все танцы мои! Надеюсь, вы умеете танцевать?

– Не могу обещать, граф! Я собираюсь насладиться балом! Когда мне еще выпадет такая возможность! – София заразительно расхохоталась и направилась к выходу. Франсуа приударил за девушкой, а Дени только осталось перекрестить ее вслед и прочитать молитву.

– Софи, я не видел вас прежде в поместье матушки! Как такое могло произойти? – граф искушенно смотрел на ее губы, заманчиво мерцающие от нанесенного блеска.

– Все правильно! Я пастушка и мое место было на пастбище, тогда как вы соблазняли горничных в доме матушки! – София улыбалась, сверкая белыми зубами, которые светились словно жемчужины в розовой ракушке, сводя с ума слегка захмелевшего Франсуа. Она старалась запомнить дорогу в бальный зал, чтобы можно было самой сбежать в нужный момент.

Во время поездки по Франции София провела целый день, гуляя по великолепному дворцу и паркам. Сейчас она пыталась вспомнить хоть что-то из того, что ей напоминало сегодняшний Версаль, пропитанный запахом мочи и воска. Проходя по коридорам, она еле успевала крутить головой, чтобы хоть как-то определить обратный путь домой. Уже где-то совсем близко слышались звуки арфы и флейт. Потолки были расписаны множеством марсов, поверженных рабов и прекрасных богинь, сопровождающих маленькими пухлыми херувимчиками. Присутствие золота, белого и серого мрамора впечатляло. Стены были украшены огромными гобеленами с изображением охоты, подвигов Геракла, Марса, Аполлона. Бардовые бархатные портьеры, вышитые золотом и серебром, властно спускались с высокого потолка, закрывая ниши, которые служили, чем придется в этом великолепии. Огромное количество позолоченных канделябров на восемь, двенадцать свечей стояли по стенам, освещая путь обитателям дворца. «Черт! Он меня ведет в зеркальную галерею! Похоже, это зал Мира!», – София любовалась всем истинным великолепием, пропитанным духом этой эпохи, совсем не слушая Франсуа.

– Дорогая Софи, прошу вас, не привлекайте внимания вельмож своим любопытством, – попросил граф, завидя у входа в зеркальную галерею двух швейцарцев. – Вы и так достаточно привлекательны!

– Хорошо, Франсуа! – согласилась София и крепче сжала его руку.

Хрустальные и серебряные люстры, множество постаментов и банкеток, апельсиновых деревьев кружили ей голову. Ей казалось, что сейчас перед ней откроют двери, и она точно упадет в обморок.

– А как нас представят? – испуг ее прекрасных глаз был виден даже в маске.

– Глупенькая девочка! Костюмированный бал! Здесь представляют только короля и принцев крови. Остальным доступ свободен, если на руках есть приглашение в Версаль! Не волнуйся, держись меня, крошка!

– Постараюсь, – сказала девушка и тут же перед ними отворили двери. Софи показалось, что она ненадолго ослепла. Хорошо, что рядом чувствовалась крепкая рука де Бовиля.

Она увидела ее воочию! Это было совершенно в свете множества свечей и золота. Огромные зеркала, отлитые в мастерских Сент-Антуанского предместья, величаво тянулись вдоль всей галереи, жадно улавливая изображения прекрасных дам и кавалеров. Напротив их на окнах, копирующих зеркала, красовались темно-синие шитые золотом занавески из тяжелого шелка, представляя величайшую композицию. Франсуа быстро отвел девушку в сторону под кроны апельсинового дерева, перебивавшего запах смрада, идущего из коридоров дворца. София быстро уловила менуэт, танец который сопровождала медленная торжественная музыка. Галантные поклоны головы, реверансы и серьезные лица немного отпугнули Софию от танцев, хотя перед балами им преподавали множество танцев, которые в эпоху Людовига танцевали на балах.

– Что, крошка, вы готовы? – спросил граф, пытаясь рассмотреть глаза спутницы под маской.

– Граф, позвольте мне немного слиться с обстановкой. Через пару танцев я обязательно приму ваше приглашение.

– О! Франсуа! А я думал, куда ты подевался? – откуда-то из-за дерева вынырнул молодой человек в красном бархатном костюме и шляпе с множеством разноцветных перьев. – Боже правый! Кто твоя прекрасная спутница? – Оберон нагло уставился на Софию.

– Мадмуазель, разрешите представить вам моего друга виконта Оберона де Томази. Ваше имя, я как обещал, оставлю в тайне, если мой друг сам не догадается, кто скрывается за маской прекрасной ночи, – улыбнулся Франсуа, гордясь, что его спутница мгновенно привлекла внимание мужского пола.

– Виконт, я рада знакомству с вами. Франсуа очень много рассказывал о вас.

– Надеюсь, хорошего? – Оберон был явно озадачен, что не может разгадать столь привлекательную девушку.

– Конечно! Я рада, что у Франсуа такие друзья! Кажется, объявили куранту! Виконт, простите, я обещала этот танец своему спутнику! – Софи блеснула своими белоснежными жемчужинами в безумной улыбке и присоединилась с графом к шествию, готовому к танцу.

Руки и ноги тряслись, но желание танцевать было сильнее. «Интересно, Людовиг сейчас тоже танцует?», – Софи вполне справлялась с танцем, искоса поглядывая на танцующих, так ли она двигается. Франсуа был без ума от камеристки, которая вела себя и двигалась в танце достойно королевы.

– С кем это порхает ваш братец, мадам? – заметил Франсуа де Омаль. – Неужели нашел очередную жертву? Хотя… мне кажется, или на даме платье, похожее на ваше с прошлогоднего карнавала? – наблюдал за танцующими герцог.

Мадлен хихикнула, выпивая второй бокал шампанского.

– Вам показалось герцог. Мое платье было светлее на два тона. Просто у этой дамы не хватило фантазии придумать что-то интересное и стоящее, как у меня. В итоге получилась неудачная копия.

– Возможно. Но леди держится очень достойно и неплоха собой, – что-то не давало покоя герцогу, глядя на эту парочку.

– Возможно, но думаю, она не богатая вдова!

– Вы даже не предполагаете, кто это?

– Нет, – улыбалась Мадлен. – Но если вы с ней потанцуете, то скорее всего раскроете ее имя, – веселилась Мадлен, представляя своего вечно серьезного супруга с камеристкой. «Было бы забавно!»

– Ни к чему. Думаю, что этот секрет он откроет завтра за обедом, когда придет просить кусок хлеба! Прошло несколько лет с тех пор, как он обещал пойти на службу к королю. А он по-прежнему занимается мотовством и картами. Вы продолжаете помогать ему деньгами, мадам?

– Нет, герцог. Вы мне выделяете столь небольшие суммы, что едва хватает на шпильки и булавки, – уколола мужа герцогиня.

Куранта закончилась, и через несколько минут церемонейместер объявил гальярду. Оберон в костюме красного петуха пробирался к незнакомке из другого конца зала, в надежде, что она отдаст ему этот танец. «Черт бы побрал этого красавца Франсуа! И когда он успел окрутить такую красотку?» Оберон чуть – чуть не успел. Перед прекрасной ночью уже стоял турецкий посол в белом парчовом камзоле, чуть длиннее, чем у французских щеголей. На груди из вырезала выглядывала тончайшая шелковая сорочка с золотой вышивкой. Камзол был подпоясан золотым широким шифоновым шарфом. Брюки из золотого шелка струились в парчевые золотые туфли, нос которых был слегка загнут кверху. Белый шикарный тюрбан завершал образ восточного мужчины с аккуратно подстриженной бородой и источавшего запах мускуса и ванили.

– Мадмуазель, если этот танец вы еще никому не обещали, то прошу его в надежде, что не откажете мужчине, которого покорила ваша красота.

Софи плутовато посмотрела на недовольного Франсуа и пробирающегося к ним красного петуха и быстро приняла предложение посла, чье общество показалось ей интереснее на тот момент. Шумная и быстрая гальярда быстро увлекла парочку в танец.

– Вы весьма неплохо двигаетесь? – сделала комплимент Софи своему партнеру. – А почему вы не в костюме?

Чернобородый симпатичный мужчина искренне рассмеялся.

– Как же? Вы думаете, я не в костюме? А в чем я по-вашему? – он это произнес с таким акцентом и выражением лица, что оба прыснули от смеха.

– Прошу прощения, если обидела вас чем-то! – щеки ее слегка дали румянец, губы соблазнительно блестели.

– Простите за нескромность, прекрасная девушка. Вы замужем или родители ищут вам жениха?

– Я замужем, – рассмеялась София, вспомнив бегемота Борьку.

– Но тот мужчина не ваш супруг?

– Нет. Это приятель моего мужа. Он сопровождает меня на этом балу.

– Со стороны вашего мужа очень большая ошибка отпускать такую прекрасную даму на бал одну. Вы не боитесь, что вас могут украсть?

– Не Вы ли, господин посол?

– Может, и я. Мне не терпится сорвать с вас маску и убедиться в том, что хотел бы увидеть под ней, – он чувственно держал ее за руку и талию, когда это было нужно.

Герцог де Омаль сам не понимая почему наблюдал за танцующей Софи и послом Турции. «Волосы? Почему они мне так знакомы? Откуда я знаю эту даму? Да, надо навестить вдовушку в Париже или соблазнить камеристку Мадлен. Последнего хочется больше. А, граф расстроенный! Значит, на даму у него планы! Кто же она такая?»

В это время посол, словно случайно задел маску Софи и ее лицо на некоторое мгновение открылось. Она пожурила напарника и быстро водрузила маску на место.

«Стоп!», – у герцога похолодело внутри. «Волосы! Ее волосы! Шея! Губы! Софи! Не может быть? Кто решил со мной сыграть злую шутку?»

Он посмотрел на Мадлен, окруженную дамами и кавалерами. «Да, она все знает! Мадлен отдала свое платье камеристке? Что здесь не так? Хорошо, я подыграю вам! Значит, Франсуа тоже знает, что девушка служанка! Каналья! Как же я не понял! Он же буквально пожирал Софи за обедом! Вот в чем дело!».

Герцог взял бокал вина и подошел к жене.

– Я все-таки попытаюсь разгадать имя дамы вашего брата, мадам! Приглашу ее на павану.

– Герцог, это, пожалуй, единственный танец, который вы более-менее танцуете! Желаю удачи! – Мадлен смеялась над ним. Это было написано в ее глазах.

«Она решила отдать девчонку на растерзание братцу! Опять тайны и интриги!», – герцог старался незаметно держаться ближе к Софи и ее партнеру, что бы после танца не дать возможности кому-нибудь другому перехватить ее.

Наконец-то гальярда закончилась. Посол отвел Софи в сторону, желая получить следующий танец, но герцог оказался проворнее.

– Дама в костюме ночи освободилась? Не изволит ли она подарить павану мужчине, чье сердце уже наполовину разбито ее красотой? – он протянул руку Софи, не дав возможности ни послу, ни девушке отвергнуть его предложение.

Софи подала своему хозяину дрожащую руку. Его прикосновения обжигали ее и возвращали к утреннему купанию. Почему он так на нее действует. Она искоса поглядывала на смеющиеся под маской глаза. «Хоть бы он меня не узнал! Наверное, зря мы решили сыграть с огнем!» Заиграла музыка и Софи почувствовала его руку на талии. Ей казалось, что она попала в железные тиски. Он почувствовал ее напряжение и ослабил пальцы. Софи вздохнула, вызвав у него улыбку.

Посол взглядом подозвал своего маленького слугу-карлика и, шепнув на ухо, указал в сторону Софии. Карлик понимающе кивнул и растворился в толпе.

– Признаюсь, наблюдал за вами, мадам. И вы знаете, так и не смог разгадать вас, – осторожно начал разговор герцог.

– Я бы тоже не догадалась, кто вы, не будь я подругой Мадлен, герцог! – пыталась надменно произнести Софи.

«Она! Думает меня провести. Хорошо, поиграем вместе в игру, которую затеяли моя женушка и ее братец!»

– Значит, подруга моей жены? Отлично, круг подозреваемых сузился! И……..

– И? – Софи старалась держаться холодно. Ей действительно было холодно от взгляда мрачного рыцаря, но руки и талия горели в его руках.

– У моей жены нет подруг, мадам! Значит….

– Значит, мое имя останется тайной.

– Хватит валять дурака, Софи, – де Омаль сильнее прижал к себе стушевавшуюся девушку. – Вы думаете меня провести? К чему? Что затеяла моя жена и ее братец? Дени тоже участвует в этом маскараде? – закидал вопросами ее герцог.

– Ваша светлость, – Софи старалась быть увереннее и спокойней. – Дени все узнал в последний момент, когда вы покинули ваши комнаты. А затея пойти со мной на бал принадлежит графу.

– И вы, конечно же, согласились! Послушайте, Софи, может, вы шпион гугенов с юга? Может, по вам плачет плаха? – герцог готов был разорвать ее.

– Мне больно, – совершенно спокойно ответила Софи.

Герцог ослабил хватку и продолжал вальсировать.

– Я хочу, чтобы вы как можно быстрее покинули это место, – со всей строгостью сказал де Омаль. – Мы не скажем герцогине, что я разгадал вас. Но вы должны покинуть бал. Держитесь меня. Как только ваш кавалер отлучится, следуйте за мной. Я отведу вас в аппартаменты.

– Хорошо, ваша светлость, – София расстроилась, что ее бал так быстро заканчивается, но ослушаться герцога она не могла.

– И еще? Почему Мадлен пошла на эту авантюру? Наверняка, вы знаете, Софи? – уже мягче спросил де Омаль и теплее посмотрел на девушку.

– Я не уверена, что правильно расслышала. Франсуа грозился открыть вам какую-то тайну о герцогине.

– С этим связан мужчина?

– Я не могу врать, ваша светлость. Они говорили очень тихо, выгнав нас с Дени в другую комнату.

– Танец заканчивается, Софи. Может, вы все-таки скажете свое настоящее имя? И какие цели вы преследуете?

– Я камеристка вашей супруги, ваша светлость. И вы сами привезли меня в Версаль. Если вам будет угодно, вы можете меня отослать назад в поместье де Бовилей, и я вполне счастлива буду воссоединиться с моей семьей.

Последние ноты паваны затихли. Герцог так не хотел выпускать девушку из своих рук. Он бесился от того, что надо идти к Мадлен и выслушивать ее насмешки. Он бесился от того, что не мог оставить ее в своих объятиях и вести в новый танец. Он бесился от того, что не мог прижаться к ее прекрасным розовым бутонам и насладиться свежим поцелуем. «Интересно, были ли у нее мужчины? Наверняка! Она красива! Она мила и очаровательна! И она будет моей!» Герцог нехотя отвел ее к Франсуа и Оберону.

– Ваша спутница, граф, прелестна! Надеюсь, завтра за обедом вы расскажите, кто она! Мне и Мадлен не терпится узнать ее имя! Мы даже будем рады принимать ее на обеде! Мадмуазель, надеюсь, что вы примете наше приглашение. И, если граф позволит мне еще танец, то буду благодарен вам и ему, – герцог слегка склонил голову, наблюдая за бешенным Франсуа.

– Я не против, – вызывающе ответила Софи, прямо глядя в глаза Мишелю.

– Тогда следующая павана моя, – герцог слегка улыбнулся и поцеловал руку Софи, обжигая своими губами.

«Герцог целует руку служанке! – с сарказмом подумал Франсуа. «Кто бы знал!»

– Франсуа, позволь мне следующий танец с твоей очаровательной спутницей, – мужчина в костюме петуха начал атаку со своей стороны.

– Оберон, извини, но этот танец будет моим и последующие тоже, – отрезал граф, взял девушку за руку и повел к танцующим. – Софи, ты не колдунья? Ты просто притягиваешь мужчин, словно магнит! Даже герцог не устоял перед тобой, имея красавицу-жену!

– А, вы уверены, что иметь красавицу-жену вполне достаточно для счастливого брака? – усмехнулась София.

– В случае моего богатого родственничка, да!

– А в Вашем?

– А в моем нужна богатая жена! Путь она будет даже самой страшной на земле! Ведь есть прелестные служанки, вроде вас! Или вы себя уже возомнили леди? – рассмеялся Франсуа, пытаясь дотронуться до ее груди.

– Нет, – строго сказала Софи, – я знаю свое место. Так же как и вы должны знать свое! – ей хотелось сейчас оказаться в своей каморке и поплакаться на плече добряка Дени. Хотелось рассказать всю правду и спросить хотя бы его совета, что ей делать и как жить дальше. Ведь с каждой минутой все запутывалось и не предвещало хорошего конца.

Она, молча дотанцевала танец, полностью окунувшись в свои размышления, тогда как три пары глаз не упускали ее из вида. У каждого из них на ее счет зрели свои планы. Софи хотелось избавиться от пьяного Франсуа и его разнузданного дружка, поэтому она приблизилась как можно ближе к де Омалям. Герцог уловил ее настроение и подошел к молодым людям.

– Граф, ваша спутница, наверняка, выпила бы немного шампанского. Я прав?

– Да, ваша светлость. Здесь очень душно.

– Хорошо. Я раздобуду чего-нибудь выпить. Надеюсь, что моя спутница под надежной охраной?

– Не волнуйтесь, граф.

Франсуа скрылся в толпе танцующих, а Оберон, от греха подальше решил подальше держаться от мужа своей любовницы.

– Может, еще танец, Софи? – совершенно спокойно и легко спросил герцог. – Что с вашим настроением? Франсуа вас обидел?

– Нет. Я бы сейчас хотела уйти отсюда. Мне надо побыть одной.

– Хорошо, давайте мне руку. Мы идем танцевать. Отойдем подальше от Мадлен и я Вас выведу отсюда.

– Благодарю Вас, ваша светлость.

Она была в этот момент такой покорной и уставшей, что герцогу хотелось сжать ее в объятиях и не выпускать никогда. Они протанцевали несколько кругов. Мадлен была окружена поклонниками, а Франсуа с бокалом шампанского задержался в беседе с каким-то джентльменом в ядовито-зеленого цвета комзоле и, судя по выражению лица, вел серьезный разговор. Герцог плавно вывел Софи из танца и повел к выходу.

– Идите немного вперед, Софи, шепнул он ей на ухо. Я буду следовать за вами. Сейчас в коридорах рядом с зеркальной галереей людно.

– Хорошо. Я плохо помню дорогу.

– Сейчас прямо, потом в коридор прямо и свернете направо у белых широких дверей.

– Хорошо.

Софи неторопливо шла, стараясь не обращать на себя внимания, хотя парочка мужчин, так и хотела за ней увязаться, но присутствие герцога отмело у них эту затею. За ними следовал еще один человечек – маленький неприметный турок-карлик. Постепенно людей становилось все меньше и меньше. София прошла по длинному коридору прямо и около дверей свернула направо, обернувшись назад и получив кивком подтверждение от герцога. В коридоре она немного растерялась и замедлила ход. Обернулась, дожидаясь де Омаля, боясь заплутать в этих лабиринтах. Он вышел из-за угла и медленно подошел к Софи. Ее сердце от чего-то бешено забилось. Она стояла молча и смотрела в его глаза. Он снял серую маску и положил в карман комзола, пожирая ее своими потемневшими в этот момент глазами. Вокруг была тишина, которую нарушали изредка удаленный смех и музыка. Он обхватил ее за талию и впился губами в ее готовые к поцелую губы. У Софи подкашивались ноги. Она не сопротивлялась, ловя себя на мысли, что ждет этого поцелуя уже с утра. Он осторожно снял с нее маску и, найдя глазами нишу, закрытую тяжелыми бархатными портьерами, схватил ее за руку и увел внутрь, убедившись, что они остались не замечены. Он молча прижал ее к стене и неистово начал целовать ее лицо, губы, шею, грудь. Софи хотела его. Она вдруг вспомнила располневшего Бориса, которому кроме работы, денег и поспать ни до чего не было дела. Она чувствовала себя виноватой, но это еще больше подстегивало ее желание отдаться герцогу. В маленькой нише было неудобно, но она молча помогала ему, преданно глядя в его глаза. «Хорошо, что на мне нет трусов, иначе он порвал бы их, и завтра нечем было б прикрыть зад», – думала София обнимая его за шею и стремясь на встречу обоюдному желанию. Он приподнял ее, освободил свой меч и вошел в нее, сдерживая стон страсти. Софии казалось, что она теряет голову, теряет сознание. Она целовала его в шею, бесконтрольно шепча на ухо слова любви. К пику блаженства они пришли вместе. Она обмякла в его руках, мечтая, чтобы эти мгновения счастья никогда не заканчивались. Он осторожно опустил ее на пол, поправив юбку. Застегнул штаны, оправил камзол, нежно взял за подбородок и поцеловал в губы так, как может целовать влюбленный человек. Волна страсти снова захлестнула Софию и, она с благодарность ответила на его поцелуй, слегка покраснев от содеянного. Герцог одел на нее и на себя маски.

– Мы увидимся позже, дорогая Софи, – несколько помолчав, сказал он.

– Но…

– Нет никаких но. Есть ты и я, – он приложил палец к ее губам и еще раз сорвал нежный поцелуй.

Герцог выглянул из ниши. Никого не было кроме одиноко горящих свечей, освещающих пустынный коридор. Он взял ее за руку и быстро повел дальше.

– А вот и бродяга Дени,– усмехнулся герцог, завидев маячащего по коридору слугу. – Каналья чувствует свою вину. Софи, иди в комнату. Я совсем скоро к тебе приду. Надо проконтролировать Франсуа и Мадлен. Не хочу, чтобы они помешали нам этой ночью.

– Ваша светлость….

– Мишель. Зови меня Мишель, моя дорогая и прекрасная Софи, – улыбнулся де Омаль. – Дени, прохвост! Уведи Софи в комнаты! С тобой я разберусь позже! Ты за нее отвечаешь головой!

– Да, ваша светлость,– замельтешил Дени, с укором поглядывая на девушку.

Всю дорогу до комнат, они шли молча. София едва поспевала за ворчащим Дени. Она вошла в свою коморку и присела на кровать. Дени протопил камин в господской спальне и нагрел заодно и ее жилище. Она стащила с себя маску и посмотрела в зеркало. Оттуда нее смотрела не та София Карпова, которая по вечерам исправно готовила ужины и ложилась спать в девять вечера, а совершенно другая женщина. Надменная, яркая, гордая, немного нагловатая и даже распущенная. Она тут же вспомнила мимолетный секс за портьерами и покраснела. «Боже мой, а если бы кто-нибудь увидел! Самое противное, что мне это понравилось! Неужели я изменила Борьке? Что ждет меня дальше?», – она рассматривала свое новое отражение в зеркало, не слушая, что Дени пытается ее поругать.

– Софи! – громко крикнул камердинер. – Чего застыла, как статуя! Раздевайся, переодень свое платье. Подготовь хозяйке все к ночи и платье на утро! Софи! Да, что с тобой? Тебя обидел хозяин или этот молодой транжира? – Дени подошел к девушке и потянул за шнуровку платья.

– О, нет, Дени! Все в порядке, – отрешенно ответила девушка. Ей хотелось сейчас залезть в душ и смыть все приключение. – Дени, выйди. Я переоденусь.

Она сняла платье Мадлен и надела наряд служанки. Все равно чувствовался его запах. Запах мускуса, перца и чего-то острого, но свежего.

– Софи, – мягче сказал Дени. – Пока нет господ, можешь помыться. Есть пару ведер теплой воды для герцога. Но я принесу еще.

– Спасибо, Дени. Принеси их сюда.

Софи закрыла дверь и быстро смыла с себя следы любви. Ей немного стало легче, и она занялась поиском наряда для госпожи на завтра, стараясь избегать разговоров с камердинером.

*************************************************

Герцог не мог прийти в себя после близости с прекрасной камеристкой. Он летел в зеркальную галерею с мыслью, как избавиться от Мадлен и вернуться в теплую кровать Софи. Он чувствовал, что сзади у него растут крылья. Женщина, которую он желает, хочет и любит, называет себя пастушкой. «Нет, она слишком тонка и умна для прислуги. Сегодня я разгадаю тебя, прекрасная Софи». Де Омаль нашел супругу в зале для карточных игр. Она уже была достаточно пьяна и вела себя очень развязно, флиртуя с джентльменом в костюме красного петуха, который вместе с Франсуа сидел за карточным столом.

– Герцог! – граф вскочил, едва увидев рядом со столом. – А где дама, за которой я просил вас присмотреть?

– Что за тон, де Бовиль? Вы так долго ходили за напитками, что она покинула бал. А у меня появились срочные дела. Лучше объяснитесь, на какие деньги вы играете, граф? Не на деньги ли моей жены?

– Нет, герцог! – позеленел молодой игрок. – Простите, я, пожалуй, пойду отдыхать!

– Ну, ну! И поменьше пейте, граф! – крикнул вдогонку родственнику герцог, представляя, как Дени придется отбивать атаки пьяного де Бовиля. – Мадам, отойдем в сторону! – он серьезно посмотрел на Мадлен и, подхватив с серебряного столика пару бокалов вина, помог присесть на изящную кушетку, покрытую бардовым бархатом. – Мадам, вы снова ссудили деньги своему брату?

– Нет, дорогой муж! – кривлялась Мадлен, расстроенная тем, что король снова помирился с Монтеспан и не замечал вокруг ни одной женщины, танцуя только с ней, зля этим королеву, которая с расстройства отдалась игре в карты.

– До меня дошли слухи, что визит Франсуа в Версаль связан с тем, что он снова по-крупному проигрался. Я запрещаю вам давать ему деньги!

– Боже, Мишель у вас их так много! Неужели вам так жалко для Франсуа денег? – она почти осушила бокал вина.

– Да, не так много, чтобы регулярно оплачивать долги родственничка! – резко ответил де Омаль. Ему хотелось быть с Софи. Чистой и прекрасной Софи. «Надо напоить Мадлен», – он принес еще один бокал Мадлен.

– Полно, герцог! А как же ваши компании с Ламбером?

– Я еще раз хочу втолковать в вашу пустую, красивую головку, что Ламбер мой друг. И если он дарит мне иногда украшения после своих поездок к берегам Африки и Индии, то только ради нашей дружбы. А живем мы с доходов с поместья, которые почти все уходят на жизнь в Версале! Уясните себе это, герцогиня!

– А Франсуа говорит, что……

– Что вам может сказать этот проходимец Франсуа? Этот промот и картежник! Завтра мой доверенный человек узнает, что в очередной раз натворил ваш братец и тогда моему терпению придет конец, – прорычал герцог. – Вам еще вина?

– Да, Мишель! Еще вина и танцевать! Вы же подарите мне танец?

– Если вы сможете стоять на ногах, – герцог брезгливо поморщился, глядя на пьяную супругу, но решил дать ей еще бокал вина.

Мадлен уже без удовольствия выпила напиток, болтая всякую чушь. «Да, еще немного и она просто не сможет идти», – подумал Мишель, помог ей подняться и, поддерживая под руку, вывел из зала.

– Омаль, куда вы меня тащите? – сопротивлялась Мадлен. – Там мои поклонники и король!

Герцог поморщился. От нее пахло, как от крестьянина, проведшего в трактире неделю. «Неужели она так любит выпить? Как я этого не замечал?», – он немного выдохнул, когда они пошли по полупустынным коридорам, где в углах тискались придворные, занятые собой и не обращавшие внимания, что герцогиня буквально еле передвигает ноги. Верный Дени, маячил у входа в апартаменты, отбив очередную попытку Франсуа проникнуть в комнаты де Омалей. Он помог хозяину донести почти спящую герцогиню до постели и направился к каморке за Софией.

– Дени, ты куда? – посмотрел на него герцог.

– За Софи. Мадам надо переодеть ко сну.

– Не трогай ее. Пусть спит. Помоги мне ее уложить.

– Ваша светлость…..– глаза Дени напоминали круглые огромные тарелки из семейного сервиза Омалей.

– Я сказал, поможешь.

Дени перекрестился и полузажмурив глаза, начал снимать с герцогини туфли и верхнее платье. Она была безвольной куклой в их руках. Раздев ее до сорочки, мужчины укрыли тело одеялом , вздохнув, присели.

– Вода теплая?

– Да, ваша светлость.

– Помоги раздеться и помыться.

Дени помог хозяину приготовиться ко сну.

– Теперь ступай спать.

– Хорошо, ваша светлость, Дени оставил гореть пару свечей и побрел на свой тюфячок.

Герцог подошел к низеньким дверям каморки и толкнул дверь. Дверь была заперта на засов изнутри. «Чертовка!», – улыбнулся Мишель, накинул халат и направился в гостиную.

– Дени, – шепотом позвал он камердинера, – ключи от комнаты Софи у тебя?

– Да, ваша светлость, – он ни грамма не удивившись, протянул хозяину связку ключей, свернулся калачиком и заснул.

Герцог вышел в коридор и, отдав лакеям приказ охранять его сон, открыл незаметную дверку и нырнул в полумрак. В комнате горела одна свеча. По ровному дыханию девушки герцог понял, что она спит. Он некоторое время любовался ее небрежно раскиданными по подушке локонами, потом отвернул одеяло, скинул сорочку и осторожно примостился рядом, нежно обняв ее за талию. София открыла глаза и увидела перед собой лицо герцога. Она подумала, что это сон и снова закрыла глаза. Но почувствовав его руку на теле и уловив запах, она вновь открыла глаза, но не испугалась и не откинула его руку.

– Я начинаю привыкать к вашим внезапным появлениям в моей жизни и в постели, – выдержав паузу, спокойно сказала она.

– Софи, в последние дни мои мысли только и заняты тем, что бы очутиться в твоей постели и в твоем сердце, – мягко улыбнувшись, произнес герцог.

Она молча смотрела на него, изучая все его мужественные морщинки, которые могли ей рассказать много интересного из его жизни, потом подалась к нему и нежно прильнула к губам. Он чуть сильнее сжал ее талию и ответил на поцелуй. Она его целовала. Сама. И это было прекрасно. Де Омаль поймал себя на мысли, что Мадлен просто ему отдавалась. Холодно и не охотно. От Софи шло тепло и ощущение семейного очага. Он сразу это почувствовал, когда она совершенно незнакомо, но чувственно обнимала его. Ей хотелось ощутить его всем телом. Он стянул с нее сорочку, чтобы проникнуться и чувствовать ее каждой клеточкой своего тела. Их тела, словно в дуэте переплетались, исполняя музыку любви. Он любил ее. Она любила его. Софи бесстыдно отдавалась своим чувствам и желаниям, подчиняясь опытным действиям любимого. Только этой ночью, в свои двадцать пять лет она поняла, что такое любовь между мужчиной и женщиной. И что секс – это не только проводник к зачатию ребенка, но блаженное удовольствие. Мишель искусно доводил ее до оргазмов, а она благодарила его за это своими искренними поцелуями и объятиями. Они не помнили, как заснули уставшие, изнеможденные, но счастливые.

*****************************************

Мишеля и Софи разбудил крик Мадлен. Она просила воды. Софи вскочила, кинувшись искать свое платье. Омаль улыбался, наблюдая, как она голая мечется в поисках одежды.

– Софи! Где тебя носит? – кричала Мадлен.

София быстро натянула платье. Герцог неторопливо одел сорочку и халат. Поймал птичку в свои объятия и пока не оставил на губах долгий поцелуй не выпустил ее. Она быстро отперла засов и зажгла свечи. Мишель покинул каморку через другую дверь и вошел в спальню через гостиную.

– Мадам, сколько от вас шума!

– Сударь, не вы ли мне носили весь вечер вино?

– Мадам, я отлучился с бала на какое-то время и застал вас в совершенно отвратном виде в окружении многочисленных мужчин.

– Мне казалось, что … Как болит голова! Софи, бестолочь, дай воды! – пыталась приподняться с постели Мадлен.

Мишель заговорчески улыбался Софии. Та, пытаясь скрыть улыбку, налила воды в хрустальный бокал и подала хозяйке.

– Тазик! Софи, мне плохо!

Камеристка едва успела поднести таз для умывания, как все содержимое вчерашней еды и вина вылилось туда. Герцог поморщился. Он встал за ширму, так чтобы его видела Софи, демонстративно сбросил на пол сорочку и халат, оставшись полностью обнаженным. Девушка вспомнила ночь, вспомнила все линии его стройных и мускулистых ног. Она закусила губу так смешно, что герцог чуть не рассмеялся. Он медленно надел приготовленную одежду с вечера Дени. Подошел к зеркалу, бросая в него на Софи влюбленные взгляды, и обратился к Мадлен:

– Мадам, вы не будете присутствовать на обеде. Лакеи доложили, что ваш братец уже с утра хотел засвидетельствовать свое почтение.

– Сударь, может послать за доктором? Может, меня отравили?

Герцог звучно рассмеялся.

– Можем послать. Думаю, вам надо прочисть желудок. В комнате воняет вином! Я пошлю Дени.

– Спасибо, сударь. Впредь буду осторожней с вином, – Мадлен снова посетил приступ рвоты.

Облегчившись, она откинулась на подушки.

– Софи, подай мне свежую сорочку.

До обеда Софи и доктор провозились с герцогиней, промывая ей желудок.

– Вы выйдете к обеду, мадам? – спросила Софи, услышав в гостиной голос Франсуа, с которым ей так не хотелось встречаться и объясняться.

– Да, выйду. Подай мой халат. Уже пришел Франсуа или я ошибаюсь? – вялым голосом спросила Мадлен.

– Да. Пришел, мадам. Он ожидает в гостиной.

– Собери мне волосы, – Мадлен кое-как встала с постели, с помощью Софи накинула халат и подошла к зеркалу. – Ужасно выгляжу. Подрумянь мне лицо.

Софи ловкими движениями нанесла румяна на бледное лицо герцогини.

– И герцог пожаловал, – недовольно сказала Мадлен, услышав голос супруга.

Она распрямила плечи, вымучила улыбку и вышла в гостиную.

– Мадлен, сестра, ты неважно выглядишь! – улыбался Франсуа, всматриваясь вглубь спальни в поисках беглянки.

Мадлен молча присела за стол.

– Софи, где ты пропала? Налей мне лимонада! – крикнула герцогиня, не обращая внимания на брата.

Девушка вынырнула из спальни и, не поднимая глаз на Франсуа, который пытался привлечь ее внимание, налила лимонад хозяйке.

– Дени, подавай обед! Вижу, что Софи валиться с ног, ухаживая полдня за моей женой, – распорядился герцог.

– Да, ваша светлость. Обед сейчас доставят.

– Тогда налей мне вина, – герцог присел за стол, искоса наблюдая за троицей заговорщиков. – Итак, граф, очень кстати вы зашли. У меня сегодня утром был весьма неприятный разговор. Угадайте с кем?

– Не могу знать, ваша светлость! – напрягся граф и отвлекся от Софии.

– С вашими кредиторами. Или вы думали, что я не узнаю о том, что вы во второй раз заложили свой дом, который я вам купил и уже один раз выкупал. Вы, таким образом, решили добывать себе деньги на развлечения или просто издеваетесь над своей сестрой и мной?

Бледность Мадлен уже не скрывали яркие румяна. Она испуганно посмотрела герцога. Этот легкий и спокойный тон не предвещал ничего хорошего.

– За чей счет вы собираетесь выпутаться из этой ситуации. Я помощник министра его величества, а не король Франции, который с легкостью может погашать долги своей семьи из казны государства! Я не последняя фигура при его величестве, и того внимания которому меня здесь удостаивают мне вполне хватает! – герцог грозно возвысился над столом. – Так какого черта, ты мальчишка, позоришь мое имя? Какого черта кредиторы, твои кредиторы протоптали ко мне дорожку даже в Версале?

– Ваша светлость, не стоит разговаривать со мной в таком тоне? – граф встал напротив герцога, скользнув по фигурке Софи, стоящей у окна, покорно опустившей глаза.

– А как, Франсуа? Как? Я поднял поместье Бовилей, которое ты в два счета спустил соседям! Я привез тебя в Париж! Я купил тебе дважды дом! Я гасил твои долги и давал деньги на жизнь, не считая тех, что ты клянчил у своей сестры! Что? Где твоя богатая вдова? Надеюсь, вчера с тобой была именно та, что тебе поможет поправить положение! Или я опять ошибаюсь?

– Ваша светлость! – начал граф. Я решу свои проблемы в ближайшие дни!

– Послушай, Франсуа, если ты не прижился в Париже, то поезжай в поместье матушки, которая утрет тебе сопли!

– Я бы с удовольствием! – дерзко улыбнулся молодой игрок. – Но вы увезли оттуда самую красивую пастушку!

– Что? – герцог позеленел от такой наглости и сел за стол, ослабив воротник. – Что?

– Ваша светлость, граф, – вскочила Мадлен, пытаясь разрядить ситуацию.

– Сядьте, герцогиня! В этом есть ваша вина! Вы, как и матушка потакали ему во всем! Красавчик Франсуа! Франсуа покорит Версаль! Франсуа покорит Францию! Чем?

– Дени, где обед?

– Вот-вот, ваша светлость! – лакеи втащили огромный деревянный сундук, из которого шел аппетитный запах еды.

– То есть ты готов уехать на побережье Луары, если там будет для тебя достаточно красивых пастушек? – прищурил глаза герцог.

– Софи очень красивая девушка, – тихо сказал Франсуа, присаживаясь за стол и пожирая взглядом камеристку, лицо которой покрылось красными пятнами от сказанного.

– То есть я возвращаю камеристку герцогини в поместье, и мы больше о тебе ничего не услышим в пределах Парижа и Версаля? Так?

– К сожалению, у пастушек ничего не звенит в кошельке! – нагло улыбнулся Франсуа. – Поэтому займусь соблазнением старой вдовы.

От этой перепалки у Мадлен прошла голова, и она сама того не заметив, вместо лимонада уже пила вино. Герцог отложил вилку и медленно переводил взгляд с обомлевшей Мадлен, на нагло улыбающегося Франсуа и испуганной Софи.

– Значит, ты готов жениться на богатой пастушке? – он серьезно сверлил глазами графа, который ловко расправлялся с креветками. – Так, граф?

Франсуа, чувствовал, что шутить с герцогом больше не стоит.

– Возможно!

– Нет! – взвизгнула Мадлен.

– Молчите, герцогиня!

– Я даю за Софи приданное, которое позволит тебе подумать, как ты будешь содержать в дальнейшем свою семью. Я рассчитаюсь с твоими долгами и верну дом. Я возьму расходы по свадьбе на себя!

– Герцог, – хрипя, произнес Франсуа, с любовью посматривая на Софи. – Для меня это будет подарком судьбы.

– Но ты забудешь дорогу в игорные дома Парижа и залы Версаля. Ты будешь жить скромно. На приданое Софи ты откроешь какое-нибудь дело. Либо я устрою тебя на службу в армию короля, где ты будешь получать жалованье и возможность добиться высокого военного звания.

– Да, герцог. Я буду только вам благодарен! – Франсуа почти раздел глазами Софию во время тирады своего старшего родственника. Его юношеский пыл уже призывал его схватить ее за руку и утащить в какой-нибудь закоулок Версаля.

– Но есть еще условие, – герцог буквально прочитал его мысли, уловив ненавидящий взгляд своей ночной звездочки.

– Я готов на все, герцог!

– Вот и отлично! Софи – девушка бедная. И она ни в чем не виновата, что попала в такую ситуацию. Ты – человек, не внушающий доверия. Добродетель – это единственное, что есть у Софи. Поэтому в случае нарушения договора с вашей стороны, ей надо будет выйти замуж. С ее приданым и добродетелью она сможет найти хорошего мужа. Так хотя бы мы с Мадлен не будем чувствовать себя виноватыми!

– Я немного не понял, герцог!

– Ваш брак с Софи будет пока на бумаге. У вас не будет права ни первой, ни второй ночи, ни последующих, – герцог медленно отрезал кусочек барашка и положил в рот, осматривая сидящих за столом. Де Омаль только что прервал его мечты о близости с Софи, о ее обнаженных грудках и стройных ногах.

– То есть? – граф вопросительно уставился на родственника, скрестив на груди руки и выпив залпом кубок вина.

– Вы будете жить в разных половинах твоего дома. Ты займешься делом. В течение трех месяцев не будешь посещать трактиры и игорные дома. И только тогда ты сможешь жить с Софи, как муж и жена и воспользоваться ее приданым.

– Вы оба сошли с ума! Какое приданое? Какая свадьба! Мой брат имеет титул графа! Он не может жениться на пастушке! – топнула ногами Мадлен. – Этого не будет! Нам будут указывать в спину, что де Бовиль опустился до пастушки! Герцог, вы заигрались! Оба!

– Действительно, – герцог задумчиво отложил вилку и посмотрел на трепещущую Софи, судьба которой решалась таким наглым образом. – Действительно, мадам. Я куплю титул баронессы для Софи. Сейчас как-никогда в казну нужны деньги на балы и празднества. Думаю, мне это не встанет в круглую сумму. Так что, Франсуа, вы передумали брать в жены Софи пастушку-баронессу с приданным и возвращением дома?

Франсуа молчал. Он размышлял. Он поглядывал на Софи. Он не видел на ней платья горничной, безобразного чепчика. Он видел девушку-ночь с глубоким декальте, из которого заманчиво выглядывал ее славные грудки. «А что, баронесса с деньгами! Красавица! Про первую ночь герцог, конечно, перебрал! Но я договорюсь с этой милой крошкой! Она станет графиней де Бовиль и не откажет мне в плотских семейных утехах! Решено! Я знал, что вопрос решиться быстро!»

– Я согласен, герцог!

Мадлен швырнула вилку и выскочила в спальню. Герцог веселился. Он нашел решение всех проблем. «Скоро милая Софи станет моей женой!». Он послал ей пламенный взгляд, перехватив стрелы войны, которые летели из ее прекрасных глаз, еще больше веселя его.

– Дени, подготовь еще прибор для Софи. Она почти член семьи. С этого момента она будет есть с нами за столом. Дени, ты что заснул? Приборы!

Камердинер не верил своим глазам и ушам. «Герцог, который провел ночь с Софи, решил отдать ее графу? Что произошло? Он вышел вполне довольный и счастливый! Решил отделаться! Бедная Софи!», – слуга прошел к буфету, достал приборы и поставил на стол.

– Прошу, мадмуазель, – он отодвинул стул и усадил девушку. «Но если посмотреть с другой стороны: сегодня пастушка, завтра графиня! Тоже неплохо! Судьба все равно улыбнулась этой девушке!»

– Благодарю, Дени, – улыбнулась Софи, ответив достойно настоящей графини.

Граф смотрел на нее, как она ловко орудует вилкой и ножом. «Кто скажет, что она пастушка? Сменить платье и она сама королева! Оберон будет истекать слюной!»

Герцог улыбался уголком губ. Он видел ее своей женой. Видел ее настоящей герцогиней и матерью своих детей, чего ему в этот момент так хотелось. «Возможно, она уже носит наследника?»

– Заканчивайте это представление! Вы сошли все с ума! Я не стану есть за одним столом с пастушкой! – выскочила из спальни разъяренная Мадлен. – Герцог, я надеюсь, что вы разыграли с графом злую шутку?

– Нет, мадам! А если я увижу с вашей стороны подобную выходку, то отошлю вас в поместье матушки. Вы причастны к этому тоже. Либо ваш брат встанет на путь истинный, либо продолжит позорить мое имя. В таком случае я разведусь с вами! – герцог встал и свысока посмотрел на истеричную Мадлен.

– Что? – женщину трясло. Она уничтожающе смотрела на Франсуа, на Дени и Софи.

– Успокойтесь, мадам! Мы сегодня уезжаем в Париж. У вас будет время подумать и остыть.

– Кто мы? – лицо Мадлен, было в этот момент жалким и некрасивым.

– Я, Франсуа и Софи. Мне надо решить проблемы с долгами графа, выкупить дом. Договориться о бракосочетании. Решить вопрос с покупкой патента на титул баронессы для Софи и в конце концов заказать гардероб девушке.

– Гардероб? Ей? – Мадлен упала в обморок.

Софи хотела кинуться помочь ей, но герцог остановил ее знаком руки.

– Дени, дай мадам нюхательную соль и унеси на кровать. Софи, вам надо привыкать к образу жизни графини.

Софи еще раз выдала пулеметную очередь по Мишелю из серо-зеленых глаз, выпустив очередь пуль, пропитанных ядом черной мамбы, что еще больше раззадорило герцога.

– Дени, поезжайте с Софи в наш дом в Париже. Граф вас будет сопровождать, – распорядился де Омаль. Пошлите посыльного в дом графини за Жанной. А пока она едет, подыщите моей супруге служанку, чтобы она не так сильно меня проклинала.

– Да, ваша светлость!

– Я к Кольберу. Нужно решить вопрос с потентом. И, Дени, – уже прошептал на ухо слуге герцог. – Софи поселите в зеленую комнату.

– Хорошо, ваша светлость.

– Граф, а вам поручаю отвезти девушку к Жюли – модистке моей супруги. Скажите, что я оплачу все. Так что можете не жалеть моих денег, Франсуа!

– Благодарю вас, герцог! Вы будете к ужину?

– Да, ужин будет поздний, – герцог встал из-за стола и направился к Кольберу за потентом для Софи.

– Ну, что Софи, – откинулся Франсуа на высокую спинку стула. – Ты рада, что скоро станешь моей женой?

– Не радуйтесь, граф,– покраснела Софи, понимая намеки молодого жигало. – Пока только на бумаге. Я тоже слышала условие этой сделки!

– Я выполню все условия, крошка! – Франсуа вскочил со стула и взял девушку за подбородок, близко поднеся к ней свое лицо. – Выполню, и все равно буду обладать тобой, хотя все должно было бы произойти сегодня ночью!

– Это пока только ваши мечты, граф! – огрызнулась София, и выскочила в коридор.

– Мне нравятся дикие кошки, мадмуазель! Мы с вами точно уживемся! – крикнул вдогонку граф и громко рассмеялся.

Софи казалось, что ее душат невидимые руки. «Подлец, пользовался мной, а потом отдал другому! Какие нравы! Подлая мразь!» – внутри девушки все кипело. Она стояла у огромного окна в пустынном коридоре, где кроме нее и одного гвардейца герцога, охраняющего покои, никого не было. «Как он мог?», – взгляд ее упал на смуглого карлика, который с любопытством разглядывал девушку, улыбаясь уголком губ. «Боже, это кто еще? Как напугал меня!».

– Софи! – Дени выскочил из покоев герцога. – Я разрываюсь в этом Версале! Дени, то, Дени это! Держи ключ и собери свои вещи! Мадам просто в бешенстве! А граф смеется! Она проклинает весь свет! И тебя в том числе! Что происходит? Давай, шевелись! Жиль тебя проводит в карету! – Дени махнул в сторону гвардейца. – А ну, кышь! – Дени замахнулся на карлика.

Тот оскалил свои ужасно безобразные зубы и пустился наутек, смешно переваливаясь с боку на бок.

Софи быстро собрала свои вещи, которые помещались в ее кожаную сумку. Жиль вывел ее на улицу, где лакеи закладывали карету. На улице было светло. Легкий морозец сразу же поздоровался с ее бледными щечками. Она только осознала, что два дня уже не выходила на улицу. Она закрыла глаза и подставила свое лицо снежинкам, которые скудно падали с серого неба. Солнышко сегодня решило не баловать обитателей Версаля своим присутствием. Легкий снежок говорил об оттепели. Сейчас ей показалось, что она свободна. Что откроет глаза и окажется в своей трешке на удобном диване в теплом халатике. Она открыла глаза, но ничего не произошло. Лакеи сносили вещи к карете. Версаль находился в какой-то дреме. Складывалось такое впечатление, что вчера все вельможи повеселились так, что сегодня валялись в постели, готовясь к новому штурму бального зала. Чаще встречались торговцы и прислуга, которые, как угорелые носились с корзинами, выполняя поручения отдыхающих хозяев. Она осматривала Версаль, который еще до сих пор расстраивался или перестраивался, в соответствии меняющихся требований Людовига. Суетились рабочие, лошади с гружеными повозками. «Интересно, как на переднем плане? Возможно, король Франции сейчас в окружении своей свиты гуляет по дорожкам Версальского парка?» Тут ее глаза встретились с темными неприятными глазами карлика. «Боже, такое чувство, что этот маленький человечек следит за мной. Что ему надо?» – Софи показала язык. Карлик оскалился и спрятался за колонну. «Замуж, меня отдают замуж. Замужнюю женщину», – размышляла Софи. «И кто? Человек, которому я отдалась и доверилась! А что ты думала, пастушка Софи? Что герцог бросит свою прекрасную Мадлен и выберет пастушку! Господи, я уже сама не понимаю, кто я. Пастушка Софи или работник Эрмитажа София Карпова, закончившая с красным дипломом институт? Кто я и когда я вернусь домой? Собственно, где теперь мой дом? В Питере, или Париже, или в деревне? Интересно, как Орлет? Поправилась ли? Надо будет попросить Дени узнать, как они? А вот и суета сует Дени. Сейчас поедем».

– Софи, как ты? Садись в карету. Граф сказал, что нас нагонит,– Дени помог девушке сесть в карету. Сам уселся напротив, прикрыв ее ноги теплой шкурой. – Даже не знаю, как к тебе теперь обращаться. Почти в одно мгновение ты стала графиней, Софи. Ты не рада?

– Дени, не будем притворяться. Ты же знаешь, что герцог провел эту ночь со мной.

Дени покраснел и отвел в сторону глаза.

– Я доверилась этому человеку. Можно сказать….

– Ты влюбилась в его светлость? – уставился на нее камердинер.

– Можно сказать и так. Но решение выдать меня за графа, разрушило все мои представления о порядочности герцога.

– Но ты же слышала условие, которое он поставил де Бовилю? – кинулся защищать герцога слуга, не понимая, как тот действительно принял решение отдать Софи за графа.

– Ты посмотри на графа! Думаешь, его это остановит? Он спит и видит, как затащит меня в постель! – со злостью прошипела девушка.

– Не горячись, Софи! Что-то не так. Герцог так просто не принесет тебя в жертву графу. Ты ему приглянулась еще в поместье. Скажу по секрету. Это он мне приказал сделать так, что бы ты поехала в Версаль вместо Жанны, – улыбнулся Дени.

– Ах, ты прохвост! – кинулась с кулачками на него Софи, – в душе молясь о том, чтобы он отменил свое решение. – Значит, и купание в ванне было подстроено?

– Не совсем так, – смеялся Дени, увертываясь от взъяренной девушки. – Но …

– Дени! Я думала ты мой друг!

– Друг, конечно! Но герцога я знаю дольше и благодарен за все, что он сделал для меня и моей семьи! И, клянусь, если бы он попросил мою жизнь, я бы отдал незамедлительно, зная, что он не оставит мою семью.

– По его поступкам, не уверена, что он такой благородный!

– Успокойся, Софи. Герцог не так просто принял это решение. Поверь пройдохе Дени, – посмеиваясь над девушкой, сказал мужчина.

*******************************************

Всю дорогу до Парижа Софи и Дени ехали молча, витая каждый в своих мыслях. Камердинер искоса поглядывал на девушку, представляя ее в другом свете. «Черт! Как мне к ней обращаться?»

София пыталась сложить пазлы, но ничего не получалась. Ее мысли путались от воспоминаний о Борисе, герцоге, Питере, средневековом Париже. После ночи с Мишелем она поймала себя на мысли, что вполне бы удостоилась просто роли любовницы, чем роли любовницы замужней женщины. Да, еще кого? Брата законной жены! «Извращенец! Сейчас бы совет Ленки был, наверное, очень уместен! Господи, дай мне сил выжить в сумасшедшем доме, в который ты меня определил!», – Софи подняла глаза к небу и помолилась. День подходил к концу и постепенно отдавал бразды правления вечеру. По мере того, как экипаж обгоняли одинокие всадники, и слышался звук движения других карет и повозок, Софи поняла, что они пребывают к месту назначения. Она выглянула в окно. Множество дорог с разных сторон соединялись в одну на подъезде к городу. В сумерках она различала стены города и шпили церквей, угрюмо парящие над Парижем.

– Софи, закрой окно! – скомандовал Дени.

– Но….

– Софи, это Париж! Время около половины четвертого. Улицы еще наводнены народом и каретами.

– Боже! – в нос ударил запах зловония. – От чего так пахнет?

– Это Париж, крошка!

София закрыла окно. Сквозь сумерки, охватывающие Париж, она различила стены и множество огней из окон домиков, примостившихся под самыми стенами. Там сновали какие-то люди. Подъехав ближе, она увидела, как высокая полная женщина, вышла из домика с надписью Таверна Белый Кролик и с размаху вылила ведро помоев прямо под колеса кареты.

– Кошмар! Дени!

Камердинер улыбался.

– Скоро потеплеет, оттают все загнившие отходы и к Парижу будет не подойти. На это время герцог уезжает в свое поместье и увозит почти всю прислугу, чтобы обезопасить себя от эпидемий.

– Куда смотрят городские власти, мэрия? Я, конечно, много читала об этой эпохе, но чтобы увидеть это в реалии и почувствовать!

– Они пытаются совладать с грязью. Даже созданы специальные ведомства и очистка улиц, но такое чувство, грязь и Париж – не разделимы.

– Как можно здесь жить? Как передвигаться? – она с ужасом смотрела, как колеса с трудом выкарабкиваются из грязи, перемешанной с растаявшим снегом. На улицах смеркалось. Торговцы прикрывали свои лавки, покупатели исчезали с улиц.

– Успокойся, Софи. Нам повезло. Мы живем в квартале Марэ, где в основном находятся дома и особняки богачей. Там немного приятней. Скорее бы уже добраться до места.

*******************************************************************

Дени был прав. После грязных, узких и вонючих улиц, воздух которых был раскален криками парижан, гостей столицы, грохотом экипажей и телег, звуков, издаваемых ослами и коровами, квартал Марэ создавал более менее благоприятное впечатление. Зловоние не исчезло, но было намного тише и все чаще встречались на пути более широких улиц красивые, богатые экипажи. Карета остановилась у высокой кирпичной стены. Лакей спрыгнул на землю и громко постучал большим чугунным кольцом по мощным темно-коричневым воротам. С небольшой незаметной башенки, встроенной с внутренней стороны стены, выглянул лакей-охранник и, увидев карету с гербами хозяина, дал команду отворить ворота. Карета въехала в огромный двор, и по ровной дорожке плавно подкатилась к парадному входу.

– Дени? – экономка де Омалей, приятная упитанная женщина, выскочила на улицу, увидев в окно, как карета по-хозяйски подъезжает к огромному полукруглому крыльцу из пяти каменных ступеней. – Ты не отправил посыльного? Герцог едет следом?

– Много вопросов, мадам Сантэ, – Дени соскочил на землю и подал руку Софи.

– Это баронесса де Моро, невеста графа де Бовиля! – торжественно объявил Дени. – Герцог распорядился устроить их в доме. Мадмуазель приказали выделить зеленую комнату. Все вопросы потом.

– Добрый вечер, мадам Сантэ. Как поживаете? Давненько я не был у вас! – спрыгнул с лошади Франсуа и подал руку Софи, которая недовольно поморщила нос.

– Рады видеть вас граф! Поздравляем вас с предстоящей свадьбой! – не совсем радостно поздоровалась экономка с парижским повесой.

– Мадмуазель, ваша камеристка с вами? – поинтересовалась мадам Сантэ, впустив их в дом.

– Нет, – ответил за Софи Дени. – Так случилось, что камеристка мадмуазель пропала, поэтому дай кого-нибудь из наших горничных.

Экономка странно оглядела компанию, но с Дени спорить не стала, зная привязанность герцога к этому парню.

– Ваше сиятельство, предлагаю вам остановится в тех же покоях, как обычно, – предложила она графу.

– Конечно. Они готовы?

– Да, сейчас отправлю Николя растопить камин.

– Скажи, пусть принесет вина и перекусить! Я замерз! Мы с баронессой немного отдохнем и поедем к мадам Жюли на Сент-Дени заказывать подвенечное платье.

– Как пожелаете, – экономка недоброжелательно посмотрела вслед графу, который пошел на второй этаж по широкой лестнице, как к себе домой.

Пока экономка разбиралась с де Бовилем, одновременно краем глаза рассматривала баронессу. «Приятная, но видимо совсем из бедной семьи», – пришла к заключению Анна Сантэ. «Тогда зачем ему эта крошка?»

Софи с интересом рассматривала огромный прекрасно совещенный свечами холл. В доме пахло необычно хорошо после зловонных парижских улиц.

– Идемте за мной, Софи! – Анна повела ее на второй этаж по красивой мраморной лестнице, устланной однотонными бардовыми коврами. – Дени, пусть принесут багаж баронессы в комнату.

– У баронессы нет багажа, – деловито сказал камердинер. – Ее обокрали, поэтому не обращайте внимания на ее платье горничной.

Анна подозрительно посмотрела на Софи и Дени.

– Папа, папочка! – с лестницы бежала девочка лет двенадцати. Миниатюрная статуэтка с такими же красивыми и правильными чертами лица, как у Дени.

– Аби! Девочка моя!

Дени открыл объятия для дочери и, поймав ее, словно легкое перышко, подкинул вверх.

– Аби, малышка!

– Дени! Абель! Что вы себе позволяете в присутствие баронессы? – строго спросила экономка. – А, ну марш в прачечную к матери!

– Слушаюсь, мадам Сантэ, – малышка потупила глазки и бросила любопытный взгляд на баронессу в чепце прислуги.

– Аби, скажи Кларис, я скоро загляну к ней! – очень спокойно сказал Дени и чмокнул девочку в макушку.

– Прошу прощения, мадемуазель. Давно не видел дочь, – Дени улыбаясь, посмотрел на Софи.

– Она прелестна, Дени, – улыбнулась Софи.

– Дени, проводи гостью в зеленую комнату. Я найду Мари и отошлю прислуживать госпоже и подберу пару платьев из гардероба герцогини. Думаю, она не обидится, если одолжит их ненадолго своей будущей родственнице.

– Анна, вы бесподобны! Герцог оценит вашу находчивость! – Дени шутливо подмигнул экономке.

– Только бы мою находчивость не обругала герцогиня.

– Баронесса, прошу вас, – Дени услужливо предложил ей подняться на второй этаж. Длинный коридор был освещен свечами, но не так ярко, как холл. Гостей никто не ждал. И теперь, Николя, который уже отнес еду в комнату графа и баронессы, зажигал дополнительно свечи, готовясь к приезду хозяина. Комната, которую отвели Софии, находилась почти в конце коридора. От апартаментов герцога, Софи отделяло несколько помещений.

– Дени, честно говоря, я не хочу возвращаться в зловонный Версаль! Здесь прекрасно! – она восхищалась. – Вау! – она застыла посреди комнаты, которая будет служить ей приютом несколько дней, и почувствовала себя принцессой.

Комната была исполнена в светло-зеленых тонах. Справа стояла огромная кровать из красного дерева, сверху покрытая изумрудным балдахином, с выбитыми золотыми рисунками. Портьеры на окнах повторяли задумку дизайнера. Стены были задрапированы тяжелым светлым шелком с вышитыми на нем золотыми красивыми птицами. Поодаль от кровати расположился массивный камин, отделанный белым мрамором с зеленовато-коричневыми прожилками. Противоположную стену от кровати полностью окутал прекрасный гобелен, на котором была изображена обнаженная дева, отдыхающая в чаще леса на берегу ручья. Пару кресел и столик стояли у этой стены, для редких гостей комнаты, которые периодически не давали скучать вышитой деве. В другой стене была сделана небольшая ниша, в которой уютно вписался изящный туалетный столик из того же мрамора, каким был облицован камин. Рядом с дверцей, уходящей в стену, было установлено огромное зеркало от пола до потолка.

– Софи! – Дени слегка тронул ее за плечо. – Софи, ты только не открывай своей служанке всю правду. Герцог не любит, когда мы треплем между собой языками. А герцогиню схватит удар, если слуги прознают, что ее братец, в чем теле льется графская кровь, женился на пастушке.

– Хорошо, Дени. Спасибо тебе за заботу обо мне.

– А, вот и Мари! –Дени обернулся на звук шагов.

Худая высокая девушка, без видимых выступов сзади и спереди вошла в комнату, положив на кровать несколько платьев Мадлен.

– Добрый вечер, мадемуазель. Меня зовут Мари. Мадам Сантэ прислала меня вам прислуживать.

– Очень любезно с ее стороны. Думаю, мы с тобой подружимся, – Софи приветливо улыбнулась и наконец, сняла накидку.

Мари улыбнулась. Ей импонировало начало дружелюбных отношений с невестой графа.

– Мадам Сантэ рассказала ужасную историю об ограблении, – она с любопытством рассматривала наряд горничной на баронессе.

– История в самом деле ужасная. Но нашлись добрые люди, которые мне помогли. Мне больно и неприятно вспоминать об этом, Мари.

– Я поняла вас, мадемуазель. Простите. Мадам сказала, что вы с графом отправитесь к модистке. Я принесла вам несколько платьем герцогини. Какое пожелаете надеть?

– Пожалуй, вот это поскромнее, – Софи указала на серо-голубое бархатное платье.

– Я помогу вам?

– Мари, я бы хотела побыть немного одна. Справить нужду и перекусить.

– Конечно, мадемуазель. Вот за теми дверями отхожее место. А на столике найдете вино, жаренные креветки, хлеб, масло и фрукты. Я скоро вернусь. Подберу платье к ужину. Дени, сказал, герцог будет к восьми вечера.

– Спасибо Мари.

Когда закрылась дверь, София сняла с себя чепец и проследовала к месту, где должна была стоять ночная ваза. Она открыла дверь и остолбенела.

– Эврика! Почти унитаз!

В маленьком помещении было холоднее, чем в спальне. Из отверстия своего рода трона поддувало, но радовало то, что не надо будет по-детски приседать на горшок, а потом думать, как избавиться от одержимого. Рядом с так называемым унитазом в коробочке лежала стопка нарезанных хлопчатобумажных салфеток.

– Герцог просто молодец! Интересно, что там внизу?

Софи заглянула в дырку средневекового унитаза и громко крикнула. Послышалось эхо. Первый раз за пребывание в XVII- ом веке он спокойно, с удовольствием сходила в туалет. Тазик с чистой водой она нашла у камина. Ополоснула лицо, руки и присела за стол. София особо не была любительницей вина, но сейчас ей очень кстати был бокальчик красного, да еще и в прикуску с креветками. Утолив голод, она подошла к платьям и, взяв то, что ей понравилось. Приставила к себе и подошла к зеркалу. Немного уставшая, но красивая. Она себя такой не помнила. Что в ней изменилось? Софи себя не узнавала. Стук в дверь и просунулась сначала головка Мари, потом и сама, увидев, что новая хозяйка готова одеваться.

– Мадемуазель, я вам помогу. Вам надо раздеться.

– Но…..

Ловкие руки этой худой бесформенной девушки с безликим, но приятным лицом, ловко стащили с Софи платье, потом сорочку. Девушка осталась в лифчике и трусах. Мари вопросительно уставилась на баронессу, в первый раз видя эти элементы туалета.

– Это мое изобретение! – улыбнулась Софи и развела руками. – В корсете бывает неудобно ходить, особенно в дороге, или на охоте…..

Мари все же хотела снять лифчик, но не получалось.

– Я сама, – Софи нервно расстегнула свой единственный бюстгалтер и с сожалением бросила на пол.

– Наверное, это удобно, – Мари поняла, что баронессе не понравилось ее вмешательство. – Но вы идете к модистке. Корсет вам необходим. Поверьте мне, баронесса.

– Хорошо, Мари. Я доверюсь тебе, но это не вздумай выбросить! Можно постирать, – уже мягче сказала Софи.

– Хорошо, мадемуазель.

Через полчаса Софи невозможно было узнать. Платье сидело отлично. Мари стащила у Мадлен серьги и колье с голубыми топазами, которые пришлись как нельзя к месту. Над прической они колдовали вместе, украсив шпильками, усыпанные драгоценными камнями. Со своими сапогами Софи не рассталась, а вот от темно-синей бархатной накидки, подбитой мехом горностая и голубых красивых перчаток, расшитых серебром она не отказалась.

– Мадемуазель, вы само совершенство! – Мари с откровенным восхищением отошла в сторону.

– Спасибо, Мари. Раз уж мы будем у модистки, что я могу тебе купить? – Софии почему-то так захотелось что-то подарить девушке.

– Что вы, мадемуазель? – покраснела Мари и опустила голову.

– Хорошо, я выберу, что-нибудь сама. Ты проводишь меня?

– Конечно! – Мари с гордостью проводила новую хозяйку, не обращая внимания на юного Николя, который при виде их застыл с охапкой дров посреди коридора.

Франсуа уже ждал ее в холле. В его душе творилось что-то странное. Дворянская кровь бунтовала против этого брака, но желание обладать милой Софи и прилагаемому к ней приданому, немного утешали самолюбие молодого повесы. Он услышал шаги по лестнице и поднял голову. «Она невероятна! Париж и Версаль будут мне завидовать!»

– Мадемуазель Софи, вы великолепны! – Он быстро поднялся по ступенькам и подал ей руку.

– Граф, баронесса, – хорошего вечера, – экономка удивленно переглянулась с Мари.

Перевоплощение серого мокрого воробышка в очаровательную девушку было потрясающим. Экономка еще раз возрадовалась, что герцогиня де Омаль предпочла маскарады поездке домой и не увидит это прекрасное создание в своих платьях.

– Мы будем около восьми, – не отрывая глаз от Софи, бросил граф и повел ее к экипажу, который с готовностью ожидал их у ступеней дома.

– Софи, я….

– Ваше сиятельство, я знаю, что вы хотите сказать, но я так устала от дороги и резких перемен в моей жизни, что просто хочу тишины.

– Вы созданы быть графиней, Софи. Графиней де Бовиль.

София одарила его ледяным взглядом и посмотрела в окно. Карета проехала по правой стороне двора, видимо мимо конюшен и помещений для карет и через главные ворота выехала на улицу, покатив по направлению к салону Жюли.

******************************************

Мишель тем временем решил вопрос с патентом на титул баронессы для Софи, и в начале восьмого уже входил в свой парижский особняк.

– Добрый вечер, ваша светлость! – экономка слегка склонила голову набок, наблюдая краем глаза за герцогом.

– Доброго вечера, Анна, – он передал в руки верного Дени шляпу и плащ. – Наши гости дома?

– Нет, ваша светлость. Они еще не возвращались от мадам Жюли. Молодой граф в курсе, что ужин в восемь вечера. Вам принести почту в комнату, или просмотрите в кабинете?

– Я хочу принять ванну перед ужином. Принесите их мне, я посмотрю наверху! – сказал герцог. – Дени…..

Исполнительный Дени, читая наперед мысли хозяина, уже бежал вверх по лестнице, поторопить лакеев с подносом горячей воды. Герцог улыбнулся ему вслед. Анна принесла письма, и он торопливо поднялся в свою комнату, где было уже очень тепло от затопленного в обед камина. Дени командовал лакеями. На столике стояла бутылка бургундского и аккуратный серебряный поднос с виноградом. Герцог сел в кресло, взял хрустальный бокал с вином, наполненный предусмотрительным камердинером, знающим привычки хозяина, и сразу же развернул небольшую записку без печати. «Оленья нога». Это был почерк Жана. Столь содержательная записка могла говорить только о том, он хотел встретиться в таверне «Оленья нога», что находилась в самом сердце Парижа в районе Гревской площади. «Извини, Жан. Только не сегодня. Потому что на этот вечер у меня совсем другие планы». Де Омаль быстро освободился от одежды и залез в горячую воду. Дени уже приготовил наряд к ужину. Это был синий бархатный камзол с серебряными вставками, расшитый жемчугом и серебром.

– Дени, они еще не вернулись? – обеспокоенно спросил герцог.

– Я посмотрю, ваша светлость, – прокряхтел слуга, помогая натягивать второй высокий сапог из тонкой кожи.

– Ладно, Дени. Убери здесь все. Время почти восемь.

Герцог степенно прошел по широкому коридору, вышел к парадной лестнице, спустился и остановился у ее подножия, услышав с улицы звонкий смех Софи и интригующий голос графа. Лакей распахнул дверь и они, не переставая смеяться, вошли в переднюю, весело обсуждая видимо какой-то конфуз у модистки.

– Я рад, что вы вовремя, – спокойно сказал герцог с ревностью, поглядывая на девушку.

– Мы стараемся быть порядочными гостями в вашем доме, герцог, дабы вас не гневить! – с дерзкой улыбкой произнес де Бовиль.

Софи метнула в него десятка два острых стрел из своих прекрасных глаз и не удосужив вниманием, молча подала плащ и шляпу Мари, ожидавшую новую хозяйку у дверей. Сердце Мишеля заныло от слова «мы». Ему хотелось взашей вытолкать из дома этого никчемного молодого щеголя и объяснить необходимость этого брака любимой.

– Прошу в столовую, – герцог прошел первым.

На взгляд Софии, стол пестрил деликатесами. Нежная телятина, крылышки цыпленка, несколько сортов рыбы, креветки, овощи и изобилие фруктов. Ужинали молча. Софи с Франсуа переглядывались, стараясь сдерживать улыбки, что бесило де Омаля. «Ах, ты маленькая ведьма, ночью ты мне ответишь за каждый укол ревности», – молча размышлял Мишель, делая вид, что ничего не замечает.

– Благодарю за ужин, ваша светлость, – произнесла София, отодвинув тарелку. – Все было очень вкусно. Позвольте мне удалиться в свою комнату?

– Рад, что вам понравилось, Софи, – герцог откинулся на спинку высокого стула. – Я думал, что вы мне расскажите о вашем визите к плутовке Жюли.

Он вопросительно перевел взгляд с Софи на графа.

– Герцог, если вы не будите против пообщаться со мной на эту тему, то я буду рад, – граф отпил пол бокала вина и промокнул салфеткой губы. – Софи так устала, что едва доехала до дома.

– Ваша светлость, я действительно неважно себя чувствую. Мадам Жюли будет у нас завтра. Ей бы хотелось обсудить с вами некоторые детали заказа и возможно, подогнать хотя бы несколько готовых платьев. А то мне не ловко пользоваться отсутствием вашей супруги и заимствовать ее платья. Думаю, ей бы это не понравилось.

Франсуа громко рассмеялся, вытирая от слез глаза.

– Софи, это мягко сказано! Моя сестрица была бы в бешенстве!

– Хорошо, Софи. Ступайте спать. А нам с графом надо обсудить нюансы вашего приданого.

– Спокойной ночи, – Софи присела в реверансе, нехотя соблазняя мужчин своими спелыми персиками.

Мужчины встали, проводив голодными взглядами прекрасную камеристку, каждый по-своему строя планы на эту ночь.

*********************************

Софи в сопровождении Анны поднялась в комнату. Растопленный с обеда камин, источал тепло, весело потрескивая дровами, которые только что подкинул Николя. Мари хлопотала у ванны, добавляя в нее лавандовое масло, и развешивая простыни у горящего очага. На столике стояли ваза с фруктами и бутылочка вина. Софи опустилась в кресло. Хотелось спать.

– Мадемуазель, ванна готова, – Анна стояла у дверей, разглядывая очень странную гостью, приехавшую без одежды, собственной камеристки и незнакомым акцентом.

– Спасибо, Анна. Вы очень добры ко мне, – Софи мягко улыбнулась.

– Будут ли еще пожелания? – спросила экономка.

– Все и так достаточно хорошо. После последних неприятных эпизодов в моей жизни, сегодня я впервые чувствую себя спокойно и комфортно.

– Спокойной ночи, баронесса, – Анна поклонилась и вышла из теплой комнаты.

– Давайте, помогу вам раздеться мадемуазель, – Мари ловко скатала шелковые чулки, помогла снять платье и освободить волосы хозяйки от многочисленных шпилек.

– Спасибо, Мари, – Софи быстро опустилась в просторную ванну, стыдясь наготы.

– Начнем с волос? – Мари осторожно опустила головку хозяйки, оставляя над водой только лицо, хорошенько намочила волосы. – Анна выдала чудесное мыло для волос. Оно пахнет, так как только могут благоухать цветы в райском саду.

Софи разомлела в горячей воде, размышляла о том, что иметь служанку совсем не плохо. Мари пришлась ей по душе.

– Мари, я бы хотела побыть одна.

– Как скажете баронесса. Через сколько прийти помочь вам домыться? – поинтересовалась служанка.

– Подлей мне горячей воды и можешь быть свободна, – улыбнулась София.

– Хорошо, мадемуазель. Только волосы лучше высушить сейчас, – она взяла теплое полотенце, тщательно вытерла волосы, расчесала, пока они не превратились в шелк, собрала на макушке в пучок и заколола шпильками.

Привычными движениями Мари расправила кровать. Приготовила шелковую сорочку нежного телесного цвета с золотой окантовкой по вырезу на груди и долила в ванну пару ведер горячей воды.

– Как мне закрыть дверь? – спросила Софи сонным голосом.

– Я вас закрою вас на ключ, баронесса. Один ключ у вас в ящике туалетного столика, а второй у меня. Приду утром пораньше все уберу и растоплю камин.

– Мари, спасибо тебе.

– Желаю мадемуазель приятных снов.

– Тебе тоже, Мари, – София услышала поворот ключа в замочной скважине и опустилась глубже в горячую воду, прикрыв глаза.

Софи чувствовала, как тяжелеют веки. Еще немного и она заснет прямо в ванной. С трудом оторвавшись от спинки ванны, девушка открыла глаза и протянула руку к деревянной кушетке, где лежала мочалка и мыло и замерла. На ее расправленном ложе полулежал де Омаль и с жадностью рассматривал прекрасную деву.

– Доброй ночи, Софи, – мужчина поднялся и подошел к ванной. – Не мог не зайти пожелать тебе спокойной ночи.

Он присел возле ванны, положив руки на ее край. Глаза улыбались, голос был спокойным и возбуждающим. Софи вспомнила их первое, можно сказать, совместное купание и буквально ощутила прикосновение его чутких пальцев.

– В таком случае я вас больше не задерживаю, – резко бросила девушка и рьяно намылила мочалку, окатив мужчину ледяным взглядом.

– Софи, в чем дело? Нам было так хорошо этой ночью.

– Что вы решили меня переложить в кровать молодого графа! – не дала продолжить герцогу Софи.

– Хочу заметить, что ночи как раз я оставил для себя, – он поднялся с корточек, скинул свой роскошный халат, демонстрируя свое подтянутое красивое тело, и погрузился в ванну напротив девушки.

Софи бросила в него намыленную мочалку.

– Тогда в чем, черт возьми, дело?

– Моя маленькая глупышка. Неужели ты не понимаешь, что я не могу развестись с Мадлен, – вкрадчиво сказал герцог. – У меня нет на это причин – раз. Во- вторых, я уверен, что этот шут не сдержит свое слово даже ради такой милой девушки, как ты. Он игрок! Он ошибется! В-третьих, ты всегда будешь под моей защитой и в –четвертых, ты всегда будешь в моей кровати, но никак не в кровати графа!

Мишель потянулся к девушке, привлек к себе и ловко повернул к себе спиной, уложив ее головку на плечо. Он нежно гладил ее грудь и живот мочалкой, пробираясь к ее нежному холмику. Мужчина выпустил из рук мочалку, и нежно целуя в шею, добрался рукой до ее заветного места, приводя ее в сильное возбуждение. Софии было спокойно и хорошо. Она вновь доверилась этому красивому средневековому вельможе. «Как мне с ним хорошо», – она порывисто дышала, чувствуя приближение экстаза. Мишель, руками опытного любовника, довел ее до исступления. Она еле сдерживала стоны, хватаясь под водой за его крепкие ноги.

В дверь постучали, и любовники затаили дыхание. Софи повернула свою красивую головку и вопросительно посмотрела на герцога. Он приставил к губам указательный палец и накрыл ее рот страстным поцелуем. В дверь постучали немного сильнее. Герцог оторвался от сладких губ любимой.

– Спроси, кто там?

– Мари, я уже сплю, – недовольным голосом ответила София.

– Софи, это Франсуа, – тихо прошептал граф. – Позвольте мне войти. Мне надо с вами поговорить.

– Франсуа, я прошу вас не компроментировать меня в доме человека, который проявил обо мне, да и о вас тоже, такую большую заботу.

– Софи, всего минуту!– жалобно прошептал Франсуа.

– Граф, я вынуждена буду позвать Мари или Анну! – недовольно сказала девушка, обвивая шею герцога.

– Софи, я ухожу и прошу простить меня, если вас чем-то обидел, – разочарованно проскулил де Бовиль.

Как только шаги удалились, Софи и Мишель прыснули от смеха.

– Ну, и паршивец! – выругался герцог. – Я же тебе говорил, что он ошибется. Так что я, надеюсь, что ты совсем недолго пробудешь его женой. Останешься с приданым и титулом графини.

– Я люблю тебя, герцог де Омаль. Я очень тебя люблю, – она нежно взяла его за лицо и поцеловала в губы.

– Я знаю, моя милая Софи. Твоя любовь меня греет так сильно, что я почти не почувствовал, как остыла вода! – улыбнулся герцог. – Ты позволишь мне исполнить обязанности твоей служанки?

– Да, дорогой Мишель, – Софи вытянула ноги и откинулась на спинку ванны, тогда как герцог вышел, взял горячую простыню и вытер свое тело. В свете огня камина он выглядел просто Аполлоном. Мужчина взял вторую простыню и подошел к ванне, приглашая Софи. Она поеживаясь встала и попала в его заботливые объятия. Мишель с легкостью приподнял ее и поставил на мягкий ворсистый ковер. Вытерев ее насухо, он отбросил простыню, аккуратно вытащил пару шпилек, удерживающих ее волосы, подхватил на руки и осторожно, словно хрустальную вазу, положил на кровать.

– Кто же ты на самом деле, моя прекрасная Софи? – он с такой любовью смотрел ей в глаза, что Софи подумала, что даже если она скажет, что она ведьма, он все равно ее не оставит.

– Я тебе все расскажу, мой любимый герцог, но сначала я жду твоих поцелуев, – она подалась вперед, страстно обнимая его за плечи и сильнее прижимаясь к его напряженной плоти, требуя продолжения.

Она с трепетом отдавалась ему, еле сдерживая стоны, Он любил ее, он чувствовал ее любовь всем своим телом и душой. Она была той, что пойдет за любимым хоть на край света, что с легкостью откажется и богатства и будет жить в жалкой лачуге, лишь бы с ним. Обессиленные и изнуренные, они молча лежали и наслаждались близостью друг друга. Софи было хорошо, от того, что она лежит совершенно нагая на широком плече любимого мужчины, который поглаживает ее самые интимные места. «Наверное, это любовь! Ленка была права в том, что я совершенно не любила Борьку. Я никогда не расценивала секс, как наслаждение и такое приятное занятие. Секс для меня был, как способ зачатия ребенка. Да, интересно, что бы было, если бы у нас появились дети? Борька бы продолжал пропадать на своем СТО, а я бы жила только детьми. И, вообще, хочу ли я назад в 21 век? Вот в чем вопрос! Как же мне хорошо с Мишелем», – она сильнее прижалась к любимому мужчине, словно боясь, что неведомые силы отправят ее домой так же, как и занесли сюда.

– Моя кошечка еще хочет любви? – герцог легонько кусил ее за мочку уха.

– Мне, кажется, что я никогда не перестану хотеть тебя, Мишель, – она привстала на локоть, разглядывая и разглаживая его неглубокие морщинки у глаз.

– Софи, возможно мой вопрос для тебя будет не приятным, но мне важно это знать, – Глаза Мишеля, наполненные любовью и нежностью, стали серьезными. – Ты же не станешь отрицать, что ты была не девственницей, когда я взял тебя первый раз?

– Нет, Мишель, – Софи немного напряглась, но этот разговор был не избежен.

– У тебя были мужчины до меня? – нотки ревности мелькнули в его вопросе.

– Мужчина. Я замужем, Мишель, – Софи села, скрестив по-турецки ноги.

– И где твой муж? – герцог пристально всматривался в любимое лицо, заранее ища оправдания для своей нимфы.

– Он дома. В двадцать первом веке, – София вздохнула и замолчала.

– Где? – не понял Мишель.

Он сел напротив нее и взял ее взмокшие ладошки в свои руки.

– Мишель, меня действительно зовут Софи, то есть София. Мне двадцать пять лет. Я замужем и живу в Санк-Петербурге. В России. И все это в 2018 году, Мишель.

– Не понимаю, – насторожился Мишель.

– Ну, смотри, мы сейчас находимся в 17 веке, а я живу, вернее жила в 21 веке.

Мишель странно смотрел на девушку, пытаясь вникнуть в сказанные слова.

– Хорошо, давай так, – она соскочила с кровати, взяла с туалетного столика сумку, откопала там свой айфон и быстро вернулась к Мишелю.

– Мишель, только ты не думай ничего плохого! Я не ведьма, ни колдунья! Я просто заблудилась во времени! – она включила мобильник. – И сейчас об этом ни капли не жалею, потому что только здесь с тобой я поняла, что такое любовь.

Мишель слушал ее и с подозрением косился на черный прямоугольник, который вдруг засветился в руках.

– Смотри, вот это я, – она листала фото в мобильнике.

Мишель молча смотрел фотографии, пока не увидел снимок, сделанный на Мальдивах. Софи в бикини стояла рядом с мужем на берегу океана. Он обнимал ее за талию. В кадр так же попал темнокожий мужчина в чалме из обслуживающего персонала.

– Ты голая? Рядом с мужчинами? – он брезгливо посмотрел на Софию.

– Мишель, там откуда я, это нормально. Это мой муж, а этот парень работал в отеле, где мы отдыхали. Видишь, он разносит напитки!

– Софи, почему ты почти голая?

– Мишель, еще раз! В моем мире это нормально. Я купалась, плавала. В платье это неудобно! Как ты себе это представляешь?

– Ты была в Африке?

– В Африке я тоже была. Но это фото с Мальдив! Индийский океан! И если бы это было возможно, то очень хотела бы попасть туда с тобой!

– Софи, я не понимаю!

– Мишель, – Софи понимала, что то, что произошло с ней действительно сложно понять, но разговор зашел, и ей надо было все правильно объяснить человеку, которого она полюбила всем сердцем.

Она толкнула его на подушки и легла ему на грудь, прикрыв одеялом.

– Мишель, я родом из России, – Софи по-русски начала признаваться герцогу в любви.

– Я люблю тебя! – смешно и коряво произнес Мишель.

– У тебя почти получилось! – обрадовалась София.

– Я более-менее понимаю русский язык. Какое-то время я служил в России при после Франции, – напряженность в голосе герцога не спадала.

– Отлично! Мишель, я из России. Но я родилась позже на 300 лет! Подожди, у меня есть фотографии с поездки по Европе, – она быстро нашла альбом с фотографиями Лувра, Версаля, портретами Людовига, чистыми мощеными улицами Парижа, современно одетыми людьми. – Вот Франция, Париж в моем времени!

Он внимательно разглядывал фотографии, удивленно играя бровями.

– Не понимаю, – он крепко сжал ее в объятиях. – Где сейчас твой муж?

– Он остался в России, в том времени! Его нет во Франции и России. Он родится только через 300 лет. Поэтому я свободна, хотя и не девственница.

– Кто твои родители?

– Я их не помню. Я выросла в приюте, как и мой муж. Но господь мне подарил их здесь во Франции. Как и в моем лице вернул их растерзанную в лесу дикими зверями дочь.

– Мне тяжело это понять. Но могу сказать одно, что я тебя никому не отдам. Никому! Ты моя женщина. Я пока не знаю, как! Но я обязательно разведусь с Мадлен и узаконю наши с тобой отношения.

– Мишель, ты не боишься меня и не считаешь колдуньей? – она с любовью заглянула в его глаза.

– Нет, моя милая Софи. Я боюсь только одного, что ты можешь пропасть так же, как и упала мне в руки в доме графини.

– Признаюсь, что я тоже немного боюсь этого, но если господь захотел нас свести вместе, то надеюсь, что это навсегда, – она нежно поцеловала его в губы.

Дрова в камине уже еле тлели. Свечи почти закончили свою жизнь, цепляясь последними вспышками за то, что бы еще немного полюбоваться этой прекрасной женщиной и мужчиной.

– Мишель, расскажи мне о себе. Почему ты себя выдаешь за чопорного, вечно недовольного вельможу? Ты же на самом деле совсем другой!

– Какой же?

– Милый, добрый, нежный и ласковый. Заботливый и надежный, как скала!

– Интересное описание, моя кошечка. Ты, правда, хочешь обо мне знать правду?

– Да, моя любовь. Какой бы она ни была! – она удобнее пристроилась на его руке, понимая, что мужчина настроен на рассказ.

– Хорошо. Только обниму тебя сильнее, чтобы ты не убежала от человека, который расскажет о себе всю правду.

– Не дождешься, герцог!

– Хорошо, моя любопытная кошечка. Тогда слушай, – де Омаль закрыл глаза, вспоминая картинки детства. – Моей семье принадлежит замок на западе Франции, в нескольких милях от Нанта, в бухте Бискайского залива на скале высотой 15 футов. Это прекрасное зрелище, – улыбнулся Мишель, вспоминая родное гнездо. – Это мощное продолжение скалы, огромной скалы, уходящей в небо, двумя гигантскими башнями. И сейчас мой замок выглядит именно так. Двадцать четыре года назад, это было ужасное подобие рушащегося замка и запущенной земли. Этот замок достался моему отцу виконту Филиппу де Омалю от моего деда графа де Омаля в наказание, что он предпочел дочь обедневшего соседа без приданого и имени выбранной ему невесте. Моя мать Аннет и Филипп пытались ремонтировать полуразрушенный замок, но доходы с земель были очень скудными. Несмотря на титул и имя мать сама обслуживала себя, нас и отца. В замке помимо них жили Клэр и Нил, местные крестьяне, которые за еду и крышу над головой во всем помогали нашей семье. Клэр с рождения стала моей кормилицей, так как моя мать была слишком слаба, а Клэр потеряла ребенка. Это нас так сблизило, что я уже в свои лет семь не представлял существование нашей семьи без этой пары.

– Они по-прежнему живут там? – затаив дыхание спросила Софи.

– Не торопи меня, малышка Софи. Они живут на окраине Марли. Недалеко от Парижа. Но об этом потом. – Мишель нежно провел по ее шелковым волосам. – Да, твои волосы напоминают мне мать. Она была очень красивой, но очень болезненной. Мой брат, рожденный после меня спустя семь лет, отправил мою мать на тот свет. Я его ненавидел. Отец же наоборот, тоскуя по своей любимой жене, всю любовь переносил на этого несносного крикуна. Я помню, что Клэр так и не смогла найти брату кормилицу среди местных крестьянок. Они почему-то были озлоблены на моего отца, который не мог дать им ни работы, ни снижения аренды своих земель. Палка о двух концах. Мы все выживали. Следом за матерью ушел на небеса мой брат, которого я так ненавидел, но когда его хоронили, я помню боль, которая грызла меня изнутри. Итак, мы с отцом сразу похоронили двух нам родных людей. Клэр и Нил, как могли заботились об отце, видя, как медленно гаснет в нем огонь жизни. Тоска и безденежье призвали его к брату и матери. В одиннадцать лет я остался один, имея развалившийся замок и титул графа, доставшийся мне после смерти отца. Клэр и Нил, заменили мне и мать, и отца. Почти год они воевали с местными крестьянами, пытавшимися до конца разграбить то, что называлось замком. Было тяжело. Было больно и голодно, – вздохнул Мишель, словно прочувствовав это снова и снова. – Но это, наверное, закалило меня. И я решил, что так больше продолжаться не может. Или я воссоединюсь с родными, или выживу. Я решил попытать счастья в Париже. Клэр и Нил, как смогли снабдили меня в дорогу, отдав единственную лошадь, ребра которой торчали так, что мне было страшно подумать, что она не позволит мне проделать и половины пути. Случилось все гораздо раньше. Она просто сдохла на одном из перевалов.

– Почему эти люди не сопровождали тебя в дороге?

– Они остались защищать мое имущество. Из местной знати на него никто не претендовал, но крестьяне могли просто развалить все, что от него оставалось. А это как-никак было моим домом. Единственным домом. Добравшись до Парижа, и поскитавшись в его самых непристойных районах, я пожалел, что покинул замок и дорогих мне людей, которые любили меня без всякой выгоды. Они просто меня любили. Деньги закончились быстро. Я несколько раз пытался воровать. Так я попал во Двор чудес на Сен-Дени – место, где собирались все отбросы славного Парижа. Это место я считал самой вонючей сточной канавой Парижа, заполненной сбродом. Там я познакомился с парнишкой моего возраста. Вместе мы не давали друг другу погибнуть, промышляя воровством. Да, и вдвоем было не так страшно. Больше всего я боялся попасть во власть какого-нибудь отверженного монаха – слугу правителя содома. Они частенько пользовали мальчиков за жалкие су или же продавали работорговцам восточных стран. Но однажды, жизнь повернула все в нужное русло. Это был 1654 год. Мы с моим приятелем, мг, – усмехнулся Мишель и задумался. – Только сейчас осознаю, что так и не узнал его имени. А, может, у него его и не было. Я звал его Ловкач. Он был худощавый, верткий и быстрый. В тот день мы промышляли на Гревской площади. Народу было много. Солнце нещадно пекло головы. День был удачный для нас двоих. Мы уже кое-чем поживились и хотели идти искупаться на Сену, но Ловкач заприметил одного хорошо одетого вельможу, выходившего из Ратуши. Мужчина был, как будто бы расстроен и задумчив. Отличная жертва. Мы его провели несколько кварталов до «Таверны нормандской говядины», которая славилась отличными отбивными. Мужчина заказал вина и мяса. Его кошелек болтался на боку, заманчиво выглядывая из-под короткого камзола. Тут же мы заметили, что этот кошелек привлек не только наше внимание. За ним хищно наблюдали двое бродяг, давившихся сидром и черным хлебом. Я пытался убедить Ловкача отстать от этой добычи, но он словно сошел с ума. Итак, мы досидели в таверне, пока не начало темнеть. Вельможа изрядно набрался и решил все-таки податься домой. Двое бродяг встали и пошли за ним. Мы с Ловкачом, словно две пантеры последовали за ними. Народу на улицах почти не было. Вонь, затхлость и духота. И, вот, один из нищих быстро обогнал мужчину, а второй оставался позади. Вельможа, видно, наконец, понял, что дело плохо и вытащил шпагу. Бродяги, строя страшные гримассы, осторожно подходили к нему с двух сторон, отрезая пути отступления. Мне стало страшно. До этого я видел смерть и кровь, но от этой сцены у меня все похолодело внутри. Я стал вором, но убийцей. Они кричали, что бы тот отдал им кошелек, но мужчина пытался защищаться. Завязалась драка. Он отбивал атаки, то одного, то другого бродяги, в руках которых блестели устрашающие лезвия ножей. Я вдруг, закричал и начал звать на помощь полицию, которая по вечерам и ночам пыталась контролировать жизнь Парижа. Ловкач показал мне кулак и приблизился совсем близко к дерущимся. Потом, все происходило быстро: звон шпаги, бархатный кошелек в руках бандитов, потом один упал, кошелек мелькнул в руках Ловкача, потом кровь на животе моего друга. Я кричал, что было сил. Второй бандит подхватил кошелек и рванул на меня, но тут подоспели гвардейцы и бросились мне на помощь. Я подбежал к вельможе, который сидел на грязной пыльной дороге, возле сточной канавы и держался за руку. Машинально подобрал кошелек, который выпал из рук второго бандита и отдал в руки настоящему владельцу. Потом я увидел, что пятно на животе моего друга становится все больше и больше. Я дополз до него. Идти не было сил. Он был мертв. Я не помню, что было потом. Проснулся я утром в небольшой комнате. Вспомнил события прошлого вечера. Слезы душили меня, когда я вспомнил искаженную улыбку на лице мертвого друга. Я снова остался один. Мне было страшно. Потом в комнату заглянула женщина и позвала кого-то. Так я познакомился с Кольбером, нынешним министром финансов короля. Это и был тот самый вельможа. Он забрал меня с того проклятого места и привел во дворец Мазарини, у которого тогда имел честь служить. Он выслушал мою историю. Отвоевать наследство моего деда было уже невозможно. Все, что осталось после него, досталось Франции. Он сказал, что во Франции планируются реформы в отношении флота и у меня есть возможность построить свое будущее именно, освоив морскую науку. Кольбер пристроил меня юнгой к капитану Антуану Лозье, где я познакомился с матросом Реми Ламбером, моим нынешним компаньонам по судоходным торговым компаниям. На тот момент ему было около двадцати лет. У нас с ним возникла сразу какая-то внутренняя связь. Он стал мне кем-то вроде старшего брата. Так я года три постигал морскую науку.

– То есть если бы не Кольбер, то с тобой непонятно что бы было? – София еще сильнее прижалась к крепкому телу любимого.

– Именно так. Я ему очень благодарен. Когда наш корабль прибывал в Париж, первым делом я бежал к Кольберу. Его жена Мари была ко мне вполне благосклонна. А больше всего я любил возиться с их последним сыном Николосом, вспоминая своего маленького брата. На суше они заменяли мне семью, а в море рядом был Реми.

– Ты навещал Клэр и Нила?

– Нет. Я тосковал по ним, но у меня не было возможности поехать в мой замок. Итак, я стал моряком. Скажу честно, мне не совсем это нравилось, но беседы с Кольбером меня успокаивали и я знал, что иду по правильной дороге.

– То есть свое состояние ты заработал в море?

– Какое состояние, моя ласковая кошечка? – хитро улыбнулся Мишель.

– Дорогой мой герцог, у меня есть глаза. И не забывай, что я плотно увлекаюсь историей Франции, особенно периода правления короля-солнце.

– Иди сюда, ложись и не ерзай, а то продолжение я перенесу на завтра, – Мишель нежно дотронулся до губ Софи.

– Нет, я буду послушной и дослушаю тебя до конца. Меня интересует, как такой умный, красивый мужчина женился на Мадлен.

– Ты ревнуешь?

– Что ты!

– Не лукавь, милая! Ты ревнуешь! – Мишель не дал ей ответить, накрыв поцелуем ее рот.

– Я буду лежать тихо, – прошептала она и удобнее устроилась на его руке.

– Однажды, наш корабль попал в шторм в водах Атлантического океана. Погибла почти вся команда. Нас осталось пятеро человек и, мы, цепляясь за обломки корабля, были брошены на произвол стихии. Я не знаю, сколько мы пробыли в открытом океане. Мне до сих пор кажется, что эта была вечность. Нас подобрал пиратский корабль, и мы благополучно были проданы в рабство магрибскому купцу в качестве гребцов на его галеру. Так начался самый ужасный период моей жизни. Нас приковывали за щиколотки и мы всегда помнили, что мы рабы. Мы ели, спали, мочились все в одном месте, между скамьями. Этот замкнутый мир начал сводить с ума. Реми всегда меня подбадривал и говорил, что все образуется. Потом нас за хорошую цену купили корсары. Мы трудились на строительстве пиратских судов, которые в том числе нападали и на Францию. Так я познал все тонкости судостроения. Это длилось несколько лет. Однажды, к нашему хозяину нагрянул какой-то алжирский паша. И тому в счет долгов пришлось распрощаться с самыми сильными рабами, в том числе был я и Реми. Он увез нас вглубь Алжира, где занимался добычей золота и драгоценных камней. Условия были не лучше, чем на галерах. Мы завидовали рабам-мусульманам, которым давали возможность молиться и более достойную еду. Там я познакомился с Эш – рабыней негритянкой. Рабы жили в отдалении особняка паши. Он разделил нас на три группы. Рабыни-женщины, рабы- мусульмане и мы рабы-европейцы. Жили под землей в вырытых канавах. Крыша из пальмовых листьев, кровать – гамак, в котором нужно было как-то умудриться выспаться и не упасть. В жару можно было спать на песке, но в сезон дождей без гамака было не возможно. И как бы мы с Реми не старались беречься, я все равно подхватил лихорадку. Меня спасла Эш. Она влюбилась в меня с первого взгляда, как кошка. Она мне доверяла. Я стал доверять ей. Так мы с Реми выучили местный язык. И даже один раз отважились просить встречи с пашой и поговорить о встрече с французским послом. Я хотел просить передать письмо Кольберу, что бы тот выкупил меня и Реми. Но все что я получил от этой встречи – это двадцать ударов по пяткам. Опять меня выходила Эш. Она была тогда беременна нашей первой дочерью. Тогда мне было ближе к девятнадцати. И я понял, что страшнее для меня стало не рабство, а судьба моего еще не родившегося ребенка. Реми сочувствовал мне. Итак, в моей голове плотно поселилась мысль о побеге. Я стал более наблюдательным. Все подмечал. При мне были попытки бегства, но все они были провальны. Я видел, как рос живот моей Эш, и сходил с ума. Так шло время, и родилась моя Зэма.

– Мишель, у тебя есть дочь? – не выдержала София.

– Нет, – рассмеялся Мишель. – У меня их две. Через год родилась Амади. Малышки росли почти у меня на глазах, но у меня почти не было возможности поиграть с ними или просто подержать на руках. Сердце рвалось на части, когда, я видел своих принцесс, ползающих с другими детьми, и не мог ничего поделать. Эш меня успокаивала. Она говорила, что пока нечего бояться, но когда девочки достигнуть зрелости женщины, то могут оказаться в постели гнусного толстого паши. Однажды, когда мы работали, на нас напали берберы. Пока они дрались с нашими надсмотрщиками, мы с Реми осторожно улизнули в джунгли, прихватив пару мешков отмытых драгоценностей. Мы бежали, подбадривая друг друга словами о свободе. Оказавшись у ручья, мы завалили камнями свою ношу и, укрывшись за насыпь над ручьем затихли, прислушиваясь к погоне. Нас никто не преследовал. То ли они ничего не заметили, то ли им было достаточно того, что им досталось и драгоценностей и рабов. Так мы прожили в страхе и напряжении несколько дней. Чтобы попасть домой, нам надо было добраться до порта Бужи, где мы уже немного ориентировались. Но в таком виде нам просто было даже не выйти на дорогу. Следы от кандалов на ногах и клеймо выдали бы нас в один миг. Мы решили найти достойную одежду, купить лошадь и двинуться в порт в поисках французского посла. Мы взяли немного золота из припрятанных богатств и приблизились к дворцу Паши. Эш выполняла работу на огороде дворца паши и была вхожа в кухню его дома. Женщин, имеющих детей не особо охраняли, так как бегство матери сопровождалось смертью детей. Поэтому от дворца до места содержания рабов, некоторые женщины возвращались сами. Это было короткое расстояние, но все же, нам удалось выследить после работы Эш и привлечь внимание. Когда она издалека увидела меня, ее грустное лицо стало похоже на солнце. Она отстала от других женщин и осторожно нырнула в кустарник, где мы ее ждали. Мы дали ей золото, чтобы она подкупила прачек шейха и достала нам приличную одежду. Эш все сделала. Через дня два мы с Рени торговались на местном базаре. Купили лошадей и двинусь в сторону Бужи. Добрались без всяких приключений. Быстро нашли торговое французское судно.

– Французы могли открыто стоять у берегов Алжира, с которым пытались воевать? – удивилась София.

– Именно. Несмотря на военные распри, торговля шла своим чередом. Ведь это обогащало и Францию и Алжир. Просто с купцов брались более высокие налоги.

– Итак, после четырех с лишним лет скитаний я вернулся во Францию. Нашел Кольбера. Мазарини был при смерти, и судьба моего друга тоже ждала своего поворота событий.

– Что вы сделали с золотом?

– Ничего. Я наслаждался родиной и свободой в доме Кольбера. А Реми пропадал в тавернах и домах терпимости Парижа, наверстывая упущенное время. Во-первых, меня очень интересовала судьба моего замка, Клэр и Нила. Во-вторых, я потерялся после долгих лет плена. В-третьих, я понимал, что обязан вытащить из ада Эш и моих детей. Опять моя голова просто разрывалась от навалившихся проблем. Я боялся стать моряком, я боялся увязнуть в Бретани в своем замке и больше всего боялся не увидеть Эш и девочек.

– Милый мой Мишель, сколько же тебе пришлось пережить! – Софи взяла его крепкую ладонь и нежно поцеловала.

– Не мало. Я не рассказывал никому эту историю.

– Значит, ты мне доверяешь тайны своей души?

– Я тебе доверил свое сердце, моя прекрасная Софи, – герцог поцеловал ее ладошку.

– Мишель, скоро утро. Я хочу дослушать до конца о твоих приключениях.

– Хорошо, моя любопытная лисица. Хорошо, – Мишель вздохнул, снова окунаясь в горькие воспоминания. – Я вытащил Рени из омута пьянства и разврата, затащил в кузницу, где нам вывели клеймо рабства и отдал часть его золота. Рени это задело. Он назвал меня предателем. Тогда я предложил ему навестить Клэр и Нила. А в дороге обдумать, чем нам заниматься дальше. В ювелирной лавке мы выручили хорошие деньги за небольшую часть камней, что нас очень вдохновило. Купили лошадей, запаслись провизией и двинулись в сторону родной Бретани. До замка мы добрались к ночи. Зажгли факелы и пройдя по мосту, над рвом, постучались в ворота. Никто не открывал, пока лай собак не поднял шум и не разбудил обитателей замка. Из-за ворот послышалась брань моего Нила. Я заплакал от счастья, что он жив. Нил не поверил, что это я, пока я не ответил на пару вопросов, на которые мог дать ответ только я. Впервые, за последние годы я так радовался. У меня не было такой радости от рождения моих дочерей, как от встречи с Нилом и Клэр. За прошедшие годы ничего не изменилось. Крестьяне понемногу от них отстали, и мои родные жили отшельниками в огромном полуразрушенном замке. Они постарели, я возмужал, и пришло время принимать настоящие мужские решения. Мы с Рени несколько дней гостили в замке и пришли к выводу, что нам надо собрать экспедицию по добыче золота. Было решено снова отправиться к берегам Африки. Мы вдохновленные вернулись в Париж и прямиком направились к Кольберу. Это был март 1661 года. Мазарини умер, представив своего приемника королю, как грамотного человека по финансам. Жан готовился стать интендантом финансов Людовига 14, поэтому разговоры о золоте, Африке и экспедиции ему были пока не интересны. Экономика была подорвана войнами и тратами короля, флот находился в плачевном состоянии. Кольбера заботила судьба Франции, а не наша экспедиция с Рени. Мы были молоды, и стремление достичь лучшего в этой жизни взяло верх. Мы напросились на торговое судно, идущее в Алжир, и отправились туда в привычной нам компании: я и Рени. На побережье купили нескольких сильных рабов, пару верблюдов и двинулись к дворцу паши. Пару дней мы наблюдали за охраной дома, продумывая каждый шаг. Эш я увидел уже в первый день. Она не верила, она долго ощупывала мое лицо, мой дорогой наряд, удивляясь, как нам удалось спастись. Эш сказала, что может остаться ночевать во дворце и открыть тайный вход. Мы готовились несколько недель. Рабы, которых мы купили, категорически отказывались убивать охранников паши. Страх глубоко сидел в их сердцах. Двоим нам было не справится. Помог брат Эш, он выполнял работу в доме паши и смог убедить негров пойти с нами. Сам он только ждал сигнала. Честно говоря, я смутно помню, как все было. Помню только крик паши, который просил пощады. Я держал нож у его жирного горла и требовал золото и драгоценности. Мы унесли, все что могли.

– И паша вас не догнал? – Софи со страхом смотрела Мишеля.

– Нет, – герцог отвел взгляд от ее глаз. – Я столько раз сталкивался с жизнью и смертью, что выбрал жизнь. Свою жизнь. Если бы я не убил пашу, то нас могли бы быстро поймать. А там, лучше не думать об этом… Пока обнаружили последствия бойни в доме ненавистного мне алжирца, мы уже были далеко по дороге в порт. Нашли приют в караван-сарае. Эш боялась покидать Африку и ехать со мной незнакомую страну. Только теперь я понимаю, насколько сильна была ее любовь, что она смогла от меня отказаться. Оставаться со всеми богатствами в Алжире было опасно. Решили, что Рени поедет с золотом и рабами вперед, а мне надо было позаботиться об Эш и детях. Я купил небольшой домик в тихом районе и торговую лавку. Помню, что было все сложно, мне казалось, что я платил каждому второму жителю Алжира, что бы мои дети жили спокойно. Потом познакомился с одним итальянцем, который давно уже вел торговлю между своими странами и он мне помог. Узаконили статус купца брату моей Эш. Я уехал спокойным, что Эш и девочки вне опасности.

– Ты их давно видел? – привстала Софи и с грустью посмотрела на уставшее от воспоминаний лицо герцога.

– Лет пять назад. Рени их видит каждый раз, как попадает в Алжир. Зэма недавно вышла замуж за состоятельного человека и Амади тоже не желает отставать.

– А Эш?

– Она так и не вышла замуж. Живет с братом и его семьей. Рени по-прежнему пополняет уже не одну их лавку, а они нам готовят товары, которые пользуются спросом здесь.

– То есть вы компаньоны?

– Выходит так.

– А все эти экспедиции – это твое дело?

– Это наше общее с Рени дело, но по документам всем владеет только Рени, иначе Людовиг давно бы сгноил меня в Бастилии, зная, какими богатствами я владею. С помощью Кольбера мы получили разрешение на строительство кораблей. Наняли людей, задействовали рабов, привезенных с Африки. Через год два наших судна, груженные товаром, спустились на воду и отплыли в Алжир. В основном все считают, что я живу с доходов своего поместья. Я восстановил замок, нанял крестьян из окрестностей моих владений. Они разработали землю, посадили виноградники. Теперь подвалы особняков и таверн Парижа ломятся от ежегодных поставок вина с моих виноделен.

– Я восхищаюсь тобой, Мишель, – Софи сильнее прижалась к жаркому телу любимого. – Потом ты влюбился в Мадлен и женился? – лукаво промурлыкала девушка.

– Мадлен я никогда не любил, – Мишель тяжело вздохнул. – Я увидел ее в Версале. Кольбер обратил мое внимание на красивую, но бедную девушку. «Дорогой мой мальчик», – сказал он мне тогда. «Присмотрись к той юной особе. В твоем состоянии она станет жемчужиной и матерью твоих сыновей». Он так по-отцовски похлопал меня по плечу и так убедительно произнес эти слова, что я решился на ответственный шаг. К тому времени я купил себе титул герцога и Кольбер привлек меня в Версаль. Тогда же моя персона начала привлекать Людовига. Его привлекал флот и экспедиции к другим берегам, которые обогащали страну. Естественно вопросы о наших с Рени кораблях отчаянно волновали короля. Но Кольбер убедил его величество, что я жалкая пешка в этих экспедициях. И чтобы уберечь меня от подозрений короля, пристроил своим помощником. Так я стал придворным, – герцог ненадолго замолчал, как будто бы вспоминая все моменты того времени. – Мадлен. Мадлен красивая женщина. Но, как выяснилось позже, в строгой пропорциональности: алчная и завистливая. Я не чувствовал к ней любви так же, как и не чувствовал любви с ее стороны. Корил себя. Проклинал. Все чаще вспоминал Эш и дочек. Я думал, что появление сына или дочери изменит наше отношение друг к другу. Но она не беременела. Однажды, Франсуа, будучи нетрезвым, сказал, что его сестра не способна к деторождению из-за сотворенного греха до свадьбы со мной. Тогда между нами возникла еще большая отчужденность. Но я был на ней женат. Поводов для развода не было. Ее желание быть замеченной королем, меня только забавляло и забавляет.

– Откуда такая уверенность? Людовиг 14 слывет большим ходоком и сердцеедом!

– Мадлен пустышка. Причем, наглая и прожорливая. Король любит дам с изюминкой. Его многолетний роман с девственной Лавальер или остроумной Монтеспан? Мадлен далеко до них. Не говоря уже об умной маркизе де Ментенон. Между последними сейчас идет отчаянная борьба за сердце короля. Мадлен сделает ошибку, и я разведусь с ней, моя милая Софи. Ты мне ниспослана самим богом, – он поцеловал ее в макушку и сильнее прижал к себе, чувствуя ровное чистое дыхание.

Веки Софи тяжелели, она проваливалась в сон, зная, что нет надежнее объятий ее любимого и единственного мужчины.

*******************************************************

София проснулась от каких-то посторонних звуков. В камине уже горел яркий огонь, освещая и согревая уютную комнату. «Мишель!», – застучало в висках девушки. Она пошарила рукой вокруг себя. Никого не было. Он исчез так, как и появился. Сквозь прозрачную ткань балдахина, мельтешили лакеи, сливая воду из ванной под руководством Мари. Софи закрыла глаза, чтобы не обнаружить свое пробуждение и снова провалилась ненадолго в сон. Снился Мишель, выяснения отношений с Борисом по поводу развода. «Итак, я окончательно чокнулась», – сделала вывод Софи, проснувшись второй раз. «Собралась разводиться с мужем, который еще не родился».

– Мадмуазель, вы проснулись? – за лицо заботливое Мари показалось в легкой ткани балдахина.

– Да, Мари, – сладко потянулась София.

– Пожалуйста, ваш халат, – служанка держала наготове за плечики мягкий вельветовый халатик голубого цвета.

Софи, поеживаясь о холода, быстро юркнула в него, вдела ноги в приготовленные домашние туфли и прошла в уборную.

– Мари, я бы ополоснулась горячей водой, – высказала просьбу София, желая смыть следы любви прошедшей ночи.

– Хорошо, госпожа. Сейчас принесут пару ведер, а вы пока присаживайтесь, я расчешу ваши чудесные волосы.

Софи наблюдала, как на глазах служанка соорудила вполне достойную прическу для приема гостей. Ее прелестную головку украшали розовые жемчужные бусинки, привезенные Ламбером с Персидского залива. Она слегка подкрасила ресницы, подвела еле заметные стрелки, придав большую выразительность своим глазам. Софи поймал себя на мысли, что впервые хочет нравится мужчине. Она никогда не задумывалась, понравится ли она Борьке в домашних трениках или наденет новый наряд. Сейчас, глядя на себя в зеркало, она чувствовала, что узнает себя заново, что откуда-то изнутри вытаскивает свою новую сущность, которая ей нравилась больше, чем София Карпова. Будущая графиня де Бовиль и герцогиня де Омаль ей нравились больше.

Принимая помощь Мари в принятии средневекового душа, она уже не так стеснялась своей наготы. «И это я? Ленка была бы в шоке!». Мари помогла свей госпоже насухо вытереться. Быстро замуровала ее в корсет и помогла надеть розовое бархатное платье, расшитое белым жемчугом, из-под которого была видна белая шелковая юбка, расшитая серебром.

– Вы само очарование, госпожа! – Мари с чистой искренностью сыпала комплименты Софии.

– Спасибо, Мари. Ты приберись тут. Я сама отыщу дорогу в столовую.

– Хорошо. Ваш жених уже с восьми утра обивает пороги вашей комнаты!– захихикала Мари.

– Наглец, одним словом! – бросила Софи и они вместе весело залились смехом.

Под любопытные взгляды прислуги Софи грациозно прошествовала в столовую и появилась там, как утренняя заря в своем розовом платье, которое переливалось от жемчуга, словно капельками утренней росы. Оба мужчины встали, приветствуя девушку легким поклоном головы. Лакей отодвинул громоздкий стул с высокой спинкой красного дерева, предложив гостье присесть.

– Как спалось, Софи? – участливо спросил Франсуа, похотливо заглядывая в глубокий вырез платья невесты.

– Прекрасно, граф, – хитро улыбнулась девушка. – Только мне показалось, то ли мышки, то ли кошки скреблись в моей комнате.

– В моем доме нет мышей, – строго сказал герцог, выдавая веселье лишь смехом в глазах. – У моей жены есть кошка, но спит она строго в комнате герцогини. Кстати, она тоже сейчас завтракает, – герцог бросил взгляд влево.

Софи обернулась назад и увидела милое пушистое создание белого цвета. Кошка, словно, понимая разговор, важно обернулась, аккуратно облизывая капельки молока. На шее сверкал огромный камень, закрепленный в центре голубого банта, повязанного на шее животного. Кошка недовольно промурлыкала и продолжила свое занятие.

– Какая прелесть, – я бы тоже хотела иметь такого мягкого друга.

– Как скажете, Софи. Я сегодня же разыщу самого красивого кота во Франции!

– Франсуа, спасибо. Если, конечно, вас это не затруднит, – девушка обвела взглядом стол, который был заставлен разными вкусняшками, и принялась за еду, чувствуя после ночи волчий аппетит.

– Мг, Франсуа, – герцог недовольно посмотрел на графа. – Думаю, для охоты на котов вам следует выбрать другое время. Мы с вами сейчас едем к вашим кредиторам. Уже в который раз решать вопрос с выкупом дома.

– Да, конечно, но вечером же мы будем свободны! – глаза Франсуа горели. – Я хотел пригласить Софи на Мольера. Сегодня вечером в Парижской опере премьера. По-крайней мере так говорят.

– Граф, и откуда вы все знаете? Только вчера появились в Париже и уже в курсе всех событий!

– Мадам Жюли, герцог!

– Кстати, вот и она! – герцог услышал звук подъезжающей кареты. – Мадам Сантэ, проводите белошвеек в комнату Софи. Туда же принесите вино, закуски, лимонад, фрукты. Им предстоит кропотливая работа.

Анна послушно покинула свой пост в углу столовой и прошла в переднюю встретить гостей.

– Франсуа, Софи сегодня займется с модистками своим приданым, а мы с вами отправимся решать ваши проблемы. И сегодня мое гостеприимство для вас заканчивается.

Де Бовиль бросил на него вопросительный взгляд. Герцог не спеша отрезал кусочек грудки молодого петушка, положил себе в рот и поднял глаза на родственника, чувствуя его пронзительный взгляд.

– А что вы хотели? – Герцог промокнул губы салфеткой и сделал глоток вина. – Я сегодня возвращу вам дом, а вы приведете его в порядок. Думаю, что вас обвенчают через дней пять, семь. Если я договорюсь с епископом. Заметьте, опять же я, граф!

– Но….

– Согласен! Я отправлю к вам мадам Сантэ и несколько лакеев. Она посмотрит, что творится в вашей берлоге и поможет вам приготовить дом к приходу молодой жены.

– Спасибо, герцог, – граф опустил глаза и сосредоточился на еде.

– Ваша светлость, – появилась вновь в столовой экономка. – Послание из Версаля от вашей супруги. Только что привез посыльный.

– Давайте я посмотрю сейчас, что там нам пишет наша милая Мадлен.

Де Омаль пробежал глазами письмо и холодно произнес:

– Господа, лед тронулся. Герцогиня немного оттаяла и даже оповестила нас, что через два дня королевская охота. Мое присутствие там необходимо.

Герцог встал из-за стола.

– Граф, ждите меня в карете. Софи, поднимайтесь в свою комнату. Я поднимусь следом. Узнаю, насколько Жюли опустошит мой кошелек.

Софи и Франсуа посмотрели вслед человеку, казалось с каменным сердцем.

– Софи, мне так жаль, что несколько дней у меня не будет случая вас увидеть, но я очень терпелив и дождусь дня, когда вы станете по закону моей, – молодой человек протянул рук, чтобы коснуться ладошки невесты, но та быстро одернула руку.

– Франсуа, простите. Я поднимусь к Жюли. Не хочу герцога заставлять ждать. Он и так делает очень много для вас и для меня! – она сделала глоток чая и, выпорхнув из-за стола, и побежала в свою комнату.

«Нет, что-то тут не так. После свадьбы надо ехать в поместье к матушке и все разузнать про семью Софи. Не может так быстро служанка перевоплотиться в настоящую даму. Хорошо было бы если бы Софи и, правда, оказалась какой-нибудь баронессой, а лучше герцогиней с именем, хоть и бедной, как церковная мышь. Тогда я бы утер нос своей надменной сестричке!», – подумал Франсуа, потягивая бургундское.

*******************************************

– Жюли! – герцог улыбнулся и поцеловал ручку модистке, которая кокетливо протянула ее, всем видом показывая, что он ей очень нравится.

– Герцог! Мне, кажется, что Версаль сделал вас еще привлекательней! Наверное, это проделки ветреных фрейлин королевы?

– Жюли, Жюли, столько лет мы с тобой общаемся, а ты обо мне такого мнения?

– Я бы не прошла мимо такого мужчины! – Жюли приблизилась к герцогу, страстно заглядывая ему в глаза.

– Мадам Жюли! – в комнату влетела Софи. – Добрый день!

– Добрый, мадмуазель Софи, – она с любопытством посмотрела на девушку и герцога, который не смог скрыть своего взгляда, наполненного невероятной любовью. – Сейчас мы продолжим вас мучить. Мои девушки сегодня не смыкали глаз всю ночь. И у нас уже есть несколько готовых платьев! Ваша светлость, – она бросила томный взгляд на мужчину. – Простите мне мою нескромность, но я бы хотела взглянуть на украшения вашей будущей родственницы. Вы же знаете мой подход к работе!

– Дорогая Жюли, к сожалению, драгоценности привезут сюда только завтра, поэтому, увы, сегодня я не смогу облегчить твою работу! И камни, предназначенные для отделки платьев, будут тоже завтра!

– Баронесса так богата?

– Не бедна! Иначе Франсуа не взял бы ее в жены! – уже более холодным тоном ответил Мишель.

Жюли, зная своего постоянного клиента, прикусила острый язычок и подошла к кровати, где лежали почти готовые платья. Герцог оценивающе посмотрел на вещи.

– Вот к этому бледно зеленому завтра будут изумруды, золотые тиара и колье с ними же. Добавьте сюда золота. К красному жемчуг в золотой оправе и четырехрядное колье. Это свадебное? – он указал на платье цвета слоновой кости.

– Да, ваша светлость!

– Больше золота. Сюда, как некстати, пойдут бриллианты.

– Хорошо, мы все учтем, – склонила головку в миниатюрной, весьма экстравагантной шляпке Жюли. – Шляпки, чулки, перчатки тоже подобрать?

– Жюли, ты умница и я всегда тебе доверял. А, теперь о самом главном! Цена! Сколько ты возьмешь за полный гардероб моей родственницы?

– Ваша светлость, подвенечное платье, тридцать зимних, тридцать летних, дюжину шляпок, костюм для верховой езды, пару дорожных костюмов, десять зимних плащей, столько же летних, две дюжины чулков, столько же перчаток, сорочки штук двадцать, еще по мелочам. Итого……– модистка закрыла глаза, делая в голове подсчеты. – Сто тысяч ливров плюс драгоценности для отделки.

– Я плачу тебе еще пять тысяч сверху за скорость, Жюли!

– С вами приятно иметь дело, дорогой герцог! – она улыбнулась, сверкнув белозубой улыбкой, и хлопнула в ладоши. – Все, девочки! Вперед за работу!!! Ваша светлость, простите, но баронессе надо раздеться!

– О, да! Я ухожу! – герцог напоследок прошелся взглядом по фигуре возлюбленной, которая уже осталась буквально в одном корсете в опытных руках лучших белошвеек Парижа.

*******************************************

Де Омаль провозился полдня с долгами Франсуа. Заехал в церковь Сен-Жермен, договорился о венчании Франсуа и Софии. И уже, когда над Парижем стали смеркаться сумерки, поехал в «Оленью ногу» на встречу с Жаном. Тот сидел в дальнем уголочке таверны и попивал вино, поглядывая на дверь. Увидев Мишеля, он словно воспрянул духом.

– Добрый вечер, ваша светлость, – тихо приветствовал он своего хозяина.

– Тебе тоже, Жан, – вполголоса поздоровался герцог и присел на деревянную лавку напротив собеседника. – Есть новости?

–Да, – Жан рукой махнул хозяину таверны.

Тот быстро выбежал из-за стойки, вытирая жирные руки о когда-то белый передник, и в секунду стоял у стола хорошо одетых клиентов.

– Принеси нам кувшин вина, – обратился к нему Жан. Только не того, что ты мне пытался продать вчера! И по паре бифштексов из говядины! Только из той, что вчера еще ела сено в хлеву! Свежий хлеб и масло!

– Слушаюсь, месье! Сейчас все будет, – толстяк отыскал глазами в зале толстозадую девицу с прыщавым лицом, и грозно передав приказ, вернулся за стойку.

Девушка в минуту подала господам вино, еще теплый хлеб и масло. Расставляя все это на столе, она в полном объеме продемонстрировала, свою огромную грудь, которая еле умещалась в крайне открытом вырезе платья и пообещала столь же быстро подать мясо.

– Вижу по глазам, что новости есть? Так Жан?

– Новости есть, ваша светлость!

– Не стоит афишировать мой титул, Жан. Везде есть уши.

– Хорошо. Барон де Рур убит, – Жан опустил глаза и выпил полкубка вина.

– Этого стоило ожидать с его горячностью и спешкой.

– Среди нас предатель, герцог.

– Это ясно. Как все случилось?

– Нападение произошло, как только они выехали за ворота города. Кто-то предупредил врагов, что Гай владеет информацией о заговоре.

– Как вы об этом узнали? – Мишель нервничал. Опасность заговора нависала над королем все больше и больше.

– Несколько дней назад в лавке появился слуга барона. Он рассказал все, что с ними случилось.

– Как вышел на тебя слуга?

– Вот, перстень, – Жан протянул золотой перстень с темно-синим огромным топазом. – Он сказал, что вы все должны понять.

Перстень действительно принадлежал барону. Мишель лично подарил ему этот подарок с секретом, когда Гай год назад был в Париже. Герцог с небольшим усилием нажал на заднюю крышку перстня, и она отскочила, выстрелив клочком смятой бумаги. Мишель развернул записку. «Королевская часовня в Версале».

– Жан, как я могу поговорить со слугой барона? – Мишель положил перстень и записку в карман камзола.

– Вот ваше мясо, господа – пышногрудая девица поставила перед мужчинами по тарелке, от которых исходил аромат перца и еще каких-то приправ.

– Спасибо, милая, – Жан положил на стол 20 су.

– Хорошо, давай перекусим, а то я целый день в разъездах, – Мишель с аппетитом набросился на мясо. – Неплохо, Жан. Ты не зря предупредил хозяина!

Мужчины наскоро поужинали и, прыгнув в простенькую карету без гербов дома Омалей, которая использовалась в случаях, когда герцог не хотел быть узнанным. Карета двигалась к Лувру, недалеко от которого, по улице Сен-Тома–дю-Лувр располагался ювелирный салон и небольшая, но уютная квартира Жана. Он являлся владельцем по документам, а в настоящем приказчиком ювелирного салона, принадлежащего де Омалю. Карета остановилась у здания, достаточно хорошо освещенного фонарями. Жан отворил не совсем приметную, но надежную дверь рядом с главным входом в салон и пропустил вперед герцога.

В квартире было чисто и уютно, хотя Жан вел холостяцкую жизнь. Мужчина зажег свечу и повел гостя к небольшой комнатке, граничащей с его собственной спальней. На столе слабо горела свеча, отбрасывая отсветы на кровать, откуда доносилось ровное посапывание.

– Жорж! – Жан слегка потряс за плечо спящего мужчину.

– О-о-о!!! – вскочил слуга, со страхом озираясь вокруг.

Мужчине было на вид лет тридцать-тридцать пять. Мишель смотрел на него, пытаясь понять, насколько можно доверять этому человеку.

– Жорж, я друг барона де Рура. И я здесь для того, чтобы узнать о последних минутах его жизни. А так же каким чудесным образом вы вышли на этот адрес? – Мишель встал в тень, дабы мужчина не смог его разглядеть и, скрестив на груди руки, принял позу слушателя.

– Я предчувствовал, что так будет, – заикаясь, выдавил Жорж. – Вернее, мой хозяин чувствовал, что скоро придет конец. Перед тем, как ехать в Нант, он вел себя так, словно знал, что скоро придет за ним смерть. Мы выехали очень рано. На улице было темно. И едва отъехали от города, как увидели группу всадников, скачущую вслед за нами. У нас в охране было шесть человек. Отряд, следовавший за нами, был намного больше. Барон снял с себя перстень и приказал мне, во что бы то ни стало добраться до Парижа. Найти салон ювелирных изделий на улице Сен-Тома-дю-Лувр и передать этот перстень владельцу.

– Значит, ты предал своего хозяина и сбежал? – с презрением произнес Мишель.

– Что вы, господин! – Жоржу не понравилось, что его считают предателем. Он вскочил с кровати и, путаясь в длинной сорочке, пытался найти свою одежду.

–Успокойся, – остановил его громовым голосом Мишель. – Ты своими глазами видел, как погиб твой хозяин?

– Да, – тихо сказал слуга и пустил слезу, присаживаясь на кровать. – Я видел своими глазами. Когда хозяин отдал мне приказ покинуть карету, я отказался, Я сказал, что не покину его, что бы с ним и со мной не произошло! Но он, сунул мне за ворот ливреи бархатный мешочек с монетами, надел на палец перстень, еще раз проговорил название улицы, ногой пнул по дверце кареты и, как мешок с мукой скинул меня в дорожные кусты. Я ударился головой о ствол дерева и притих. Потом я услышал приближение всадников. Они кричали так, что я закрыл уши. Земля сотрясалась от конского топота. Когда они проехали, я выкарабкался на дорогу и побежал. Увидев вдалеке факелы и всадников, гарцующих вокруг человека со связанными руками, я снова нырнул в кусты и осторожно подполз ближе. Хозяин уже стоял на коленях с окровавленным лицом и смеялся в лицо злодеям. Этот смех сводил меня с ума. И людей в черных масках тоже. Один из них, в конце концов, крикнул: «Смерть католикам!» и его шпага пронзила грудь барона. Он даже не вскрикнул. Он упал навзничь с улыбкой на губах….. – Жорж плакал, вспоминая картину смерти своего хозяина.

– Что было дальше? – голос герцога прозвучал уже тише.

– Они закинули тело барона в карету и унеслись обратно к городу. Я вышел на дорогу. Наши охранники были все мертвы. Я добрался до Ажана, купил лошадь и прибыл в Париж. Днем зашел покушать в таверну. Вышел без кошелька и лошади. Нравы тут у вас, скажу дикие!

– Да, – протянул Мишель. – Ты знаешь, что за люди напали на вас и почему они убили барона?

– Когда их предводитель крикнул «Смерть католикам!», я понял, что это дело рук вонючих гугенотов.

– Видел ли ты людей, с которыми общался барон в последнее время?

– Было много разных людей. В основном женщины. Когда умерла жена барона, а дочь вышла замуж, он пустился во все тяжкие….

– Ты хочешь сказать, что никто не знает, что ты в Париже и зачем ты здесь? – продолжал Мишель.

– Нет, месье. Я думаю, что все, кто меня знал, уверены, что я тоже убит.

– И в тавернах ты не с кем не болтал на эту тему?

– Нет. Я сказал, что приехал в Париж к сестре, которая неплохо вышла замуж.

– Хорошо, Жорж. Поживешь пару дней у Жана. А потом я решу, что с тобой делать.

– Господин, мой хозяин сказал, что здесь меня не оставят, – его глаза говорили правду.

– Он тебе не соврал. Скоро будет для тебя работа. Ты пойдешь работать в один богатый дом и станешь там ушами и глазами.

– Как скажете, месье, – слуга слегка склонил голову.

– Теперь отдыхай и набирайся сил,– герцог вышел из комнаты. – Что скажешь Жан?

– Похоже, не врет, малый!

– Похоже на то. Скоро увидимся, Жан. Я определю его в дом брата своей жены. А ты пока разузнай, насколько об этом заговоре осведомлен наш главный докладчик в государственном совете де Ла Рейни.

– Хорошо, ваша светлость. До встречи.

– Я навещу тебя через дней пять, Жан, – герцог вышел из дома приказчика и запрыгнул в карету, двери которой наготове держал верный Дени. – Домой, Дени!

Слуга отдал приказ извозчику и запрыгнул на запятки, чтобы проследить, нет ли какой слежки за герцогом.

******************************************

Мадам Сантэ встретила герцога в передней.

– Добрый вечер, ваша светлость! Подавать на стол?

– А наша гостья уже ужинала?

– Да. Я покормила и ее и этих трещеток белошвеек! Они сказали, что вы тратите на гардероб баронессы баснословные деньги!

– Завтра я им вырву языки, мадам де Сантэ! Ужинать буду у себя! Дени, ванну!

– Уже, ваша светлость! Лакеи наготове.

– В таком случае, накройте на стол и можете быть свободны.

– Слушаюсь, ваша светлость.

Анна только посмотрела на прислугу, и все, словно муравьи, тут же кинулись выполнять приказ экономки. Герцог слегка перекусил. Принял ванну. Накинул теплый мягкий бархатный халат с выбитыми на нем золотыми нитками двумя головами льва, и через потайной коридор прошел в комнату Софии. Посмотрев в небольшое отверстие в стене, он обнаружил ее одну. Она лежала на кровати, разглядывая свою черную подозрительную штуковину, где хранился ее муж. Ревность слегка полоснула сердце герцога. Он открыл дверь. София обернулась на шум, вскочила с кровати и бросилась в его крепкие объятия. Он вдохнул так полюбившийся аромат своей женщины, подхватил на руки, отнес на кровать и поцеловал долгим нежным поцелуем.

– Я скучала, – шепнула ему на ухо девушка, когда он оторвался от ее губ и с нежностью начал гладить ее шею, грудь, лицо.

– Ты прекрасна, Софи. Я тоже думал о тебе весь день. Сегодня был в церкви, и даже стало не по себе о того, что собственноручно поведу тебя под венец.

– Так, не веди. Все в твоих руках, ваша светлость! – она обвила его шею, нежась в теплых объятиях.

– Моя кошечка, у меня сегодня на вечер другие планы, – загадочно произнес Мишель.

– И?

– Сейчас увидишь! – он подошел к ее гардеробу, вытащил теплую накидку Мадлен, накинул на плечи Софи, зажег невысокую свечу в позолоченном подсвечнике и вывел девушку в дверь, через которую проникал в ее спальню. Они оказались в узком коридоре. – Нам сюда.

Повернули налево, прошли немного вперед и спустились на пару этажей вниз. Коридор и лестница были такими узкими, что Софи, боялась повредить накидку Мадлен. Потом он провел ее какими-то лабиринтами и вывел к стене, где казалось бы был тупик. На уровне вытянутой руки, герцог отыскал кирпич и нажал на него. Стена, словно пошатнулась и слегка отошла назад. Герцог надавил на нее плечом, и она полностью открылась. Он поставил свечу на каменную полочку, взял со стены факел, зажег его и, держа Софию за руку, повел к противоположной стене. На ней зажег еще пару факелов и осветил полностью небольшое помещение.

– А, теперь, моя кошечка, смотри и выбирай, что хочешь! – он стал отодвигать всевозможные ящички в стене.

При свете факелов, драгоценные камни и золото невероятно заиграли своими красками.

– Боже, Мишель, такое чувство, что я попала в пещеру к сорока разбойникам!

– Куда попала? – переспросил герцог.

– В сказку, Мишель! Это все твое? – она с недоумением переводила взгляд с камней на Мишеля, который был явно доволен, что оказал такое действие на возлюбленную.

– Это только часть моих сокровищ, дорогая! И теперь, они принадлежат и тебе, как и мое сердце.

– Мишель! Я такого никогда не видела! Что с этим делать? – она, словно ребенок перебирала изумруды и алмазы, сверкающие в золотых изделиях.

– Носить, моя дорогая! Ты самая красивая дама королевства! Ты достойна этих украшений! – Мишель взял из коробочки довольно вместительный мешочек и начал сгружать туда драгоценности в изделиях и отдельно камни, упакованные поштучно в бархатные мешочки. – Я тебе помогу.

– Как жаль, что нет телефона! Ленка бы точно не могла говорить пару дней от такого!

Мишель упаковал все, что посчитал нужным, затушил факелы и тем же путем привел Софи обратно в комнату. Аккуратно разложил все украшения на ковре и сел в кресло.

– Мишель, я хочу выпить вина.

– Я тоже, дорогая! А, ты молодец! Позаботилась о еде! – он осмотрел стол и остался доволен.

– Я же ждала тебя! Голодного и любимого! – она скинула накидку, присела на его колени и подалась навстречу к его губам.

– Выпей вина, Софи. Твои ладошки превратились в две маленькие льдинки. Согрейся! Не хватало, чтобы ты разболелась накануне свадьбы, – он взял ее ладошки в свои горячие руки и потер их, согревая дыханием.

– Мишель, – она задумчиво посмотрела в его глаза, – у меня такое предчувствие, что мы с тобой живем уже не один год. Мне так с тобой так спокойно!

– Дорогая, так одно и будет. У нас впереди долгая жизнь, – герцог почувствовал жгучее желание обладать ею сейчас.

Подхватил ее легкое тело на руки и отнес в уютное гнездышко, укрытое изумрудным балдахином, предавшись всей страсти, бушующей в его молодом сильном теле, изголодавшемся по настоящей любви.

************************************

Софи открыла глаза, слыша сквозь сон голос Мари. Девушка чуть слышно будила хозяйку.

– Мадмуазель, скоро приедут девушки мадам Жюли. Надо просыпаться, – глаза служанки как-то подозрительно сверкали хитрецой.

– Мари, – потянулась Софии и тут же резко вскочила, осматривая комнату, которая ночью буквально была завалена драгоценностями.

Девушка осмотрелась, вопросительно посмотрела на Мари. В комнате все было чисто. Около зеркало лишь висели два платья. Одно, вероятно Мари приготовила к завтраку, а второе было предназначено для путешествия. «Интересно. Может, все драгоценности мне вчера приснились?», – подумала София.

– Госпожа, прошу вас,– поторопила ее Мари, – вода уже приготовлена. Предусмотрительная служанка поняла, что новая хозяйка относится к редким чистюлям и заранее приказала принести горячей воды.

– Мари, спасибо тебе, – улыбка благодарности хозяйки осчастливила молодую служанку.

– Его светлость сегодня утром сказал, что отдает меня прислуживать вам в дом графа. Я так обрадовалась!

– Я тоже, Мари. Надеюсь, что в твоем лице я найду не только хорошую служанку, но и верного друга.

– Уже нашли, мадмуазель! А теперь прошу вас одеться к завтраку!

Мари опытными движениями упаковала гостью из будущего в корсет. Натянула бледно-салатовое бархатное платье с глубоким декальте и узкими рукавами, замысловато расшитое серебряной нитью, что придавало ему строгость и экстравагантность. Нижняя дымчатая юбка, расшитая изумрудными нитками своеобразно подчеркивала всю прелесть наряда.

– Чудесное платье! – София с восхищением смотрела на прекрасную даму в зеркало с трудом веря, что это она.

– Вы невероятно красивы! – искренне сказала служанка. – Теперь идите завтракать. Дени ждет за дверью. Герцог дал ему какие-то поручения.

– Хорошо, Мари, – София выпорхнула, словно весенняя птичка из комнаты, едва не столкнувшись с Дени, возглавлявшим делегацию лакеев, нагруженных коробочками разной величины. – Дени! Что вы затеяли?

– Выполняю распоряжение герцога, мадмуазель! Заносите, лентяи! – скомандовал слуга, показывая Софии свою значимость в этом доме.

София прошла уже по знакомой лестнице в столовую, встретившись с Жюли и белошвейками, которых сопровождала мадам Сантэ в апартаменты гостьи.

Девушки поздоровались и расступились, склонив головки перед родственницей щедрого заказчика. Герцог с нетерпением уже ожидал любимую за столом.

– С добрым утром, баронесса! – не желая ее компроментировать перед прислугой, весьма строго сказал Мишель. – После завтрака вы продолжите примерки с Жюли, а позже мы едем уладить еще одно дело.

– Мне остается только повиноваться вам в благодарность за вашу доброту! – она потупила глаза, сдерживая смех, и принялась за еду.

Завтрак прошел в полной тишине, дабы не вызвать подозрения прислуги.

– Мадмуазель, пройдемте наверх. Я хочу убедиться в том, что к свадьбе Ваш гардероб будет готов, – герцог пропустил вперед Софию. – Мадам Сантэ, вы передали Жюли драгоценности по описи?

– Да, Ваша светлость, – слегка склонила голову экономка. – Вот бумаги.

– Хорошо. Белошвейкам отнесите в комнату закуски и лимонад. Через пару часов мы с баронессой перекусим и отлучимся по делам. Ужинать будем поздно, – герцог дал указания, зашел в кабинет за расчетом и поднялся в комнату Софии, которая уже примеряла очередной наряд из ярко желтого с зеленоватыми рисунками шифона.

Мищель с восхищением смотрел на возлюбленную, пытаясь скрыть от Жюли свои истинные чувства.

– Жюли, спасибо за прекрасную работу, – холодно произнес он. – С таким приданным новая родственница не опозорит наше с Мадлен имя при выходе в свет. Здесь расчет за твою прекрасную работу, – он протянул увесистый бархатный мешочек довольной модистке.

– Благодарю, Ваша светлость, – женщина взяла кошелек и ловко спрятала в складках своего платья. – У меня отпала бы большая часть проблем, если бы все рассчитывались так, как Вы, герцог.

– Я покидаю Вас. Баронесса, через два часа жду Вас в карете в дорожном платье. У нас есть неотложные дела, – резко бросил герцог.

– Хорошо, ваша светлость, – ответила София, перебирая ворох красивых платьев, сложенных на кровати.

–Девочки, за работу! Строго сказала Жюли и хлопнула в ладоши. – Несите то коричневое платье и темный плащ. Мадмуазель поедет в нем.

Девушки, словно стая синичек, подхватили платье и быстро натянули на девушку, тут же исправляя недочеты.

Ровно через два часа Дени сопроводил Софию в карету, где ее уже ожидал герцог. Она выглядела потрясающе в темно-коричневом плаще, подбитым горностаем. Благородный блеск норки, которой был отделан капюшон, и сверкающий рубин в застежке придавали ей некое изящество и легкость.

– Ты прекрасна, любовь моя! – глаза герцога светились искренней любовью. – Хочу тебя прямо здесь.

– Мишель, мне интересно твое предложение, – София кокетливо посмотрела ему в глаза и протянула нежные ручки, – но в другой раз. Я хочу созерцать Париж!

– Ты хотела сказать парижскую ваксу? – усмехнулся Мишель.

– Мишель ты не представляешь, что для меня увидеть средневековый Париж глазами современника! Ты даже представить себе не можешь, что со мной твориться! Причем, я не наблюдатель! Мне выпал шанс жить этой жизнью! – она с интересом рассматривала улицы Парижа, отодвинув бархатные занавески.

Карета выехала на улицу Сент-Оноре и проехав несколько домов остановилась у закрытой лавки, которые как правило, располагались на первых этажах двух и трех этажных домов. Дени соскочил с запяток кареты, открыл дверь и помог выбраться герцогу и его спутнице. После чего загадочно переглянулся с кучером и открыл дверь лавки, на вывеске которой был изображен грубый башмак и элегантный туфель. Послышался нежный перезвон колокольчиков, который оповестил владельца о покупателях.

– Добрый день, ваша светлость, – поклонился низенький худощавый мужчина, чью голову венчал высокий двурогий парик, который визуально вытягивал его в рост, хотя маленькие круглые глазки держались на уровне глубокого декальте двух дам, увлеченно обсуждающих бальные туфли.

– Добрый день, Оливье, – поздоровался с ним герцог. – Сними мерки с ножки моей родственницы. У нас приличный заказ.

– Да, ваша светлость. Проходите за ширму. Этьен! Займись дамами! – окликнул он своего помощника, важно взял книгу, мерку и прошел за ширму.

– Как дела, Оливье?– спросил герцог.

– Прекрасно! Еле успеваем выполнять заказы! Обожаю пору балов в Версале! – Оливье присел на корточки и снял мерки с ножки Софи.

– Мы выйдем здесь, – герцог кивнул на стену.

– Хорошо, ваша светлость. Возвращаться будете так же?

– Надеюсь, что нет, – тихо ответил герцог.

Оливье провел гостей салона вглубь помещения и отворил почти незаметную в стене дверь. Дени осторожно приоткрыл ее и, проверив, нет ли на улице людей, дал сигнал выходить. Как только они оказались на узкой улочке, ширина которой достигала едва метра, Дени, герцог и Софи быстро прошествовали направо и оказались на другой улице, где на углу стояла почтовая карета. Дени открыл дверь, заглянул внутрь, помог герцогу и Софи устроиться и запрыгнул на запятки. Карета тронулась.

– К чему такая секретность? Куда мы едем? – немного испуганно спросила Софи.

– Скоро узнаешь, милая, – герцог нежно накрыл. – При дворе короля я научился быть настолько осторожным, что приходится идти на дополнительные меры предосторожности, особенно, когда речь идет о близких тебе людях.

София недоверчиво посмотрела на спутника. Карета пересекла Сену по оживленному мосту Менял и покатила по левому берегу реки к воротам Конферанс, где остановилась у постоялого двора.

– Ваша светлость, – Дени соскочил с запяток и помог выбраться хозяевам. – Вы будете заходить в таверну?

– Нет, Дени. Заплати деньги, – он передал монеты камердинеру. – Мы с баронессой ждем здесь.

Буквально через минуту из таверн вышла хозяйка с Дени, поприветствовала герцога с дамой и прошла на конюшни. Еще через пару минут к входу в таверну подъехала небольшая легкая карета на двоих, кучером которой был Дени. Герцог галантно усадил Софи и, они покатили по ухабистой разбитой дороге, которыми были так богаты предместья Парижа. Стены и дома сменили лес и заснеженные поля. София молча любовалась видами из окна, понимая, что герцог готовит очередной сюрприз. Постепенно, по пути стали вырастать ветхие каменные и деревянные домики. София вопросительно посмотрела на Мишеля.

– Потерпи немного, дорогая! – мягко улыбнулся Мишель.

Карета остановилась у домика из серого камня с добротной крышей и постройками на заднем дворе. Голые стволы яблонь и груш могли только предполагать, что с весны домик утопает в зелени и аромате распускающихся цветков.

– Приехали, ваша светлость! – Дени открыл дверь кареты и выпустил путников.

– Мишель! – со двора послышался громкий голос. София обернулась. Мужчина невысокого роста бросил охапку дров и бросился к ним, открыв объятия для встречи. – Мальчик мой, тебя не было несколько месяцев! Клэр справлялась у Оливье, когда он приезжал за обувью. Вот моя старуха обрадуется! – мужчина по-отечески обнимал Мишеля, искренне радуясь его приезду. – Дени! Каналья! По тебе и твоим басням мы с Клэр тоже изголодались! – он похлопал камердинера по плечу и заметил Софию, которая с любопытством рассматривала располагающего к себе старичка.

Нил озадаченно посмотрел герцога и снова перевел взгляд на девушку.

– Это баронесса Софи де Моро, невеста графа де Бовиля, Нил!

– Мг…, – только и смог промычать Нил. – Идем в дом! Вот моя Клэр обрадуется!

Не поддельный восторг настолько овладел Нилом, что он просеменил по узенькой тропинке, расчищенной от снега, не обращая внимания на дрова, которые ждала Клэр. Дени, завершающий процессию, с улыбкой собрал дрова, и последним вошел в уютный домик, пропитанный запахами свежего хлеба.

– Нил, старый растяпа! Тебя за смертью посылать! – Клэр воинственно вышла в просторную гостиную, которая служила и столовой и, увидев смеющиеся глаза Мишеля, кинулась к нему в объятия.

– Мальчик мой, Мишель, – давно не проведывал нас, – крупные слезинки скатывались по морщинистой щеке. – А у меня прямо сердце последнее время ноет и ноет. Говорю этому старому, поезжай к нашему мальчику, узнай, что к чему, так не слышит меня! – она уже с улыбкой смахнула слезы, не налюбуясь своим Мишелем.

Дени прошмыгнул в кухню отнести дрова, получив при этом порцию добрых слов от матушки Клэр. София слегка кашлянула, дав о себе знать и, герцог слегка отступил вправо. Старушка внимательно посмотрела на Мишеля и Софию.

– Это баронесса Софи де Моро, невеста моего родственника, графа де Бовиля. Так что прошу любить и жаловать, моя дорогая Клэр.

Пару секунд Клэр переводила взгляд с Мишеля на Софи.

– Нил! Что стоишь? Помоги гостье раздеться! – скомандовала старушка. – И займи чем-нибудь, пока Мишель помогает мне выбирать вино к столу!

Мишель подмигнул Софии и послушно последовал за хозяйкой домика в винный погреб.

– Мишель, – Клэр серьезно посмотрела на герцога. – Ты объяснишь мне? Или, хотя, что тут объяснять! На ваших лицах все написано.

– Ну, вот видишь, Клэр! Ты все понимаешь! – он взял ее руки, пахнущие тестом, и поцеловал ладошки. – От тебя ничего не скроешь.

– Но как! Невеста графа и твоя жена Мадлен!

– Все будет хорошо, Клэр! Так надо. Я люблю эту девушку и сделаю все, как надо. Я не буду пачкать свою репутацию и репутацию баронессы, почти уже графини де Бовиль. Я приехал к вам, чтобы поделиться радостью, которая не покидает меня с того момента, как я увидел ее.

– Хорошо, если так, мой мальчик! – она поцеловала его в лоб. – Мы с Нилом благословляем тебя на все твои замыслы и действия.

– Я привез сюда эту девушку, потому что доверяю вам, как себе, потому что хочу, что бы вы были с ней рядом, что бы ни случилось со мной.

– О чем ты, мой мальчик? – Клэр отложила бутылку вина и взяла герцога за руки.

– Ни о чем, моя милая Клэр. Просто я хотел, чтобы Софи знала о вас. А, теперь, пойдем наверх. Уже вечереет и нам скоро уезжать, – Мишель прихватил пару бутылок вина и поднялся в гостиную, где Дени и Нил уже накрывали на стол.

Люди, которые с рождения были рядом с ним, оказались очень приятными и душевными. От них веяло добротой, заботой и любовью. Те, несколько часов, которые она провела в их компании, заставили ее мысли вернуться к Жаку и Орлет.

– Почему в глазах моей прекрасной Софи столько грусти и печали? – спросил Мишель, когда они после долгих прощаний уселись в карету.

– Они прекрасные люди, Мишель. Они любят тебя. Когда я была в детском доме, то каждый раз мечтала, что бы меня удочерила какая-нибудь семья. Когда стала взрослеть, наоборот боялась, что попаду в семью каких-нибудь извращенцев и старалась не понравится людям, присматривающих себе детей, хотя взрослых, как правило, редко брали в семьи. Когда я вышла замуж за Бориса, я думала, что вот она моя мечта сбылась! У меня есть семья, у меня появятся дети, но удовлетворения и ощущения семьи не было. Сегодня в компании этих простых незнакомых мне людей, мне показалось, что я ощутила то, о чем мечтала все годы, проведенные в детском доме. А когда я покидала Орлет и Жака, мое сердце рвалось на части. Они мне стали родными буквально за несколько дней.

– Теперь мне понятно твое настроение, – Мишель обнял ее за плечи. – Завтра же отправлю посыльного, узнать, как твои родители.

– Мишель, я не хочу показаться тебе очень наглой, но я бы хотела, чтобы они были ближе ко мне. Что бы можно было бы вот так сесть в карету и через час, два обнять их и узнать, как они.

– Что ты, милая! Мне приятно выполнить любое твое желание, – герцог крепче обнял Софи. – Я обязательно со временем их перевезу ближе к Парижу.

– Спасибо, любовь моя! – София откинула капюшон и нежно поцеловала герцога, дав волю своим чувствам.

Карета остановилась около таверны, где еще днем де Омаль арендовал карету. Дени быстро передал позаимствованную карету хозяйке и тут же, как по заказу подъехала карета, что забирала их от лавки Оливье. Дени помог устроиться влюбленным, дал указание кучеру трогаться и прыгнул на свое место, контролируя нет ли слежки. Карета быстро проехала ночной Париж, усеянный по распоряжению Людовига множеством фонарей и, добралась до Марэ. София взглянула на дом герцога, из окон которого лился свет, и на душе стало тепло. Как бы странно ей не приходилось осознавать, но этот дом, который недавно появился в ее жизни, стал родным. Она улыбалась, представив, как засуетились лакеи, услышав звук подъезжающей кареты, как Мари начала готовить ванну, как девушки-белошвейки живее стали работать иголками, как мадам Сантэ спустилась вниз, готовясь встретить хозяина.

– Ваша светлость, – Анна склонила голову при виде герцога. – Велите подавать ужин?

– Да, подавайте в комнаты, распорядился герцог. Мне удалось перекусить, а вот мадемуазель изъявила желание провести большую часть дня в церкви.

– Добрый вечер, мадам Сантэ, – Софи мило улыбнулась экономке, заметив явное уважение после слов герцога.

– Добрый вечер, мадемуазель. Надеюсь, после церкви вы обрели некоторое умиротворение внутри себя и готовы пойти под венец с молодым графом.

– Вы правы. Я очень устала сегодня и валюсь с ног.

– Понимаю, но девушки вас ждут для примерок. Насколько я знаю, завтра вы уезжаете в Версаль и вернетесь только к свадьбе?

– Да, Анна. Мы завтра выезжаем рано. Вещи баронессы упаковать и отвезти на Веррери в дом графа де Бовиля. После венчания она поедет в дом мужа.

– Как будет угодно, Ваша светлость, – мадам Сантэ дала распоряжения лакеям отнести ужин в комнаты господ.

Уставшую Софи почти с час мучили белошвейки, потом, наконец, Мари помогла ей принять ванну и оставила одну. Герцог не заставил себя долго ждать. Он, словно зверь, выждавший, пока добыча останется одна, открыл потайную дверь и заключил в объятия уставшую Софи.

– Не мог дождаться, пока эти трещетки уберутся из твоей спальни и я смогу вдохнуть запах твоих волос.

– Я тоже очень от них устала и, знаешь, у меня появилось какое предчувствие, что должно что-то произойти плохое, – она с грустью посмотрела на Мишеля, обнимая его за шею.

– Это от того, что моя маленькая принцесса, хочет есть. Нежное мясо куропатки, приготовленное моим поваром, и бокал вина развеют твои тревожные мысли.

– Возможно. Я действительно проголодалась, – София поцеловала возлюбленного и прошла к небольшому столику. – Мишель, тебя видимо по всему тоже гнетут какие-то мысли?

– Ты права, – лицо герцога стало серьезным. – Это политические дела, – мужчина разлил вино по бокалам. – За тебя, моя прекрасная кошечка!

– И за тебя! – София подняла бокал вина. – И все же, может, поделишься?

– Назревает заговор против короля, – тихо сказал Мишель.

– Это не новость. Заговоры были и будут, особенно если дело касается всемогущих мира сего!

– Ты не представляешь, что будет, если Людовига не станет! Кто встанет во главе Франции? Все к чему шел Кольбер, все может разом рухнуть! Экономика, флот. Франция сейчас, как никогда нуждается в здравомыслящем и жестком короле! Народ, в буквальном смысле слова вот-вот взбунтуется от бремени растущих налогов. Войны привели страну к огромным займам, Лувуа склоняет короля к войнам, Кольбер просит вести более мирную политику с соседями, что не импонирует его величеству.

– Что-то известно о заговоре?

– Лишь немногое. Человек, который, кстати, будет рядом с тобой после свадьбы с графом, передал только записку, в которой была написана одна фраза «часовня Версаля».

– Мишель, так это очевидно, что ответ надо искать там.

– Да, с завтрашнего дня мои люди установят слежку за каждым, кто вхож в часовню Версаля.

– Открыто выступать против короля не будут. Это прямой путь к пыткам в Бастилии, – рассуждала София, – скорее всего, в деле будут замешаны яды.

– Ты права, поэтому вычислить убийцу будет нелегко.

– Мишель, может, мне не стоить завтра ехать в Версаль?

– Ты хочешь, чтобы я умер, мучаясь без тебя вдалеке? – Мишель протянул ей руки, приглашая сесть на колени. – Нет, моя дорогая, за эти несколько дней надо мелькнуть своим именем и пару раз мелькнуть с графом при дворе. И еще, я желаю видеть на тебе самое ужасное платье и парик. Иначе ревность меня сожжет.

– Поэтому оставь меня здесь, – мурлыкала София, уже прижимаясь к Мишелю, дразня его своей ручкой, поглаживая по груди.

– Нет. Я не готов оставить тебя. Два дня – это долго, – он аккуратно взял бокал с вином с ее рук, подхватил на руки и отнес под изумрудный свод балдахина их любовного гнездышка.

Вихрь чувств закрутил их в бешенном танце страсти. Мишель с нежностью и в то же время с жадностью брал свою возлюбленную снова и снова. София наслаждалась этой любовью, проносясь мыслями через вселенную, звезды, планеты и, оказавшись в свете яркого огня, чувства наслаждения, которых она не испытывала с Борисом, взрывались фейерверком внизу живота и яркий свет, словно выбрасывал ее в другую вселенную, наполненную перламутровым жемчужным огнем. Она не поняла, как очутилась в объятиях Морфея. Мишель поцеловал ее губы и, убрав следы своего пребывания, удалился в свои апартаменты.

***********************************

Этой ночью Софи плохо спала. Ей снилась Орлет, метавшаяся в бреду, плачущий Жак, расстроенный Мишель. Себя она не видела, но людей, которых успела полюбить всем сердцем, она отчетливо видела и чувствовала их боль.

– Мадемуазель, – Мари отодвинула полог балдахина. – Время просыпаться. Вам надо быть засветло в Версале. В доме уже все на ногах. Его светлость распорядился собрать вам с собой два платья.

– Хорошо, Мари. Я встаю, – София присела и вдохнула. – Если бы ты знала, как я не хочу куда-то ехать!

– А меня сегодня мадам Сантэ отсылает в дом графа подготовить ваши покои к приезду.

– Мадам Сантэ знает свое дело, – София просыпалась.

– И еще, герцог сказал, что пришлет туда некого Жиля. Он будет всегда рядом с нами.

– Герцог очень хороший и порядочный человек, – согласилась София, – вот с женой только не совсем повезло… Ой, – тут же покраснела девушка.

– Мари, надеюсь, меня ты не обсуждаешь с прислугой? – баронесса строго посмотрела на девушку.

– Что вы, мадемуазель! – расстроилась служанка. – Вы такая хорошая! Как можно вас обсуждать. Я только и молюсь господу, что послал Вас в этот дом!

– Ладно, Мари. Будет! Ты приготовила мои платья?

–Да, госпожа. Они уже в карете.

София осмотрела себя в зеркало и, оставшись довольной своим новым серебристым перламутровым бархатным платьем, спустилась в холл.

– Мадемуазель, господа вас ждут за столом, – важно сообщила мадам Сантэ.

– Господа? – Софи прошла в столовую.

Герцог и граф де Бовиль встали при ее появлении. Мишель, слегка кивнул в знак приветствия и сел за стол.

– Мадемуазель, вы очаровательны! – Франсуа искренне рассыпался в комплиментах, чем явно вызвал недовольство хозяина дома. – За эти несколько дней Вы расцвели, словно весенний подснежник.

– Граф, разоряясь комплиментами, вы имеете неосторожность остаться голодным. Впрочем, как и Ваша невеста! – герцог бросил на них взгляды, пронизанные ядом кураре.

– Прошу прощения, герцог. Я не заставлю Вас ждать, – граф принялся уплетать хлеб, намазанный свежим паштетом из утиной печени, запивая разбавленным вином.

Карета, в которой имели честь ехать София и Мишель, до рассвета въехала в ворота Версаля. Сонные стражники, завидев карету с изображением львов и пересеченными шпагами над их головами, даже не спросили документов и пропуск в Версаль. Графа немного задержали, но он уже догнал их у входа, когда герцог помог Софии выбраться из кареты.

– Прошу, мадемуазель. Идите за мной.

Пройдя уже по знакомым лабиринтам дворца, София остановилась перед входом в апартаменты де Омалей, вспомнив настроение Мадлен в день их отъезда.

– О!!! Герцог! Я уже не знала, что и думать! Думала сделаться больной! – Мадлен в красивом бархатном халате, четко подчеркивающем ее фигуру и грудь, вышла навстречу мужу.

– Мадам, вы еще не готовы? Дени, готовь костюм к охоте! Софи, что же вы не проходите? Смелее! Еще несколько дней и вы войдете в нашу семью!

Мадлен с некоторым интересом разглядывала Софию.

– Мишель! Как хорошо, что Софи с вами! Мне надо помочь одеться! – она с облегчением вздохнула и направилась в спальню. – Софи, давай же, помоги мне!

Герцог посмотрел на Софию и, опередив ее, вошел в спальню.

– Мадам, Софи больше не ваша служанка. Софи – баронесса де Моро, невеста Вашего брата! Или вы хотите, что бы Версаль узнал истинную правду о родословной этой несчастной?

– Но….

– Герцогиня! – он грозно навис над супругой.

– Ваша светлость, – вмешалась в разговор София. – Позвольте мне помочь вашей супруге. Мне действительно это ничего не стоит.

– Мишель, вот видишь! – Мадлен пыталась смягчить настроение мужа. – Мишель, все дамы будут со служанками. Это ведь охота, жареное мясо, вино! Позволь Софи побыть моей горничной еще раз!

Он перевел взгляд на свою возлюбленную.

– Ваша светлость, позвольте, я сегодня подыграю госпоже Мадлен и побуду ее горничной. Возможно, я так найду расположение своей будущей родственницы.

– Делайте, что хотите! – кинул герцог. – Дени! Помоги же мне, черт возьми!

– Дени! – тут же крикнула Мадлен. – Срочно беги к швее и принеси платье горничной для Софи. Кажется мне, что ты заказывал ей платье по приезду!

– Да, мадам! – крикнул Дени, помогая герцогу облачиться в костюм для охоты.

– Герцогиня, я к Кольберу! Присоединюсь к свите на своем жеребце.

– Хорошо, герцог! – Мадлен уже была упакована в плотное фиолетовое бархатное платье с красными вставками, идущими от талии вниз и вверх, идеально прорисовывая очертания талии. – Мы едем в экипаже маркизы де Нонталье! Дени, срочно бумагу и перо. Надо написать записку. Отнесешь маркизе!

– Софи, мы поедем в экипаже де Нонталье. Она очень близка с де Ментенон, поэтому король к ней благосклонен. А в связи с вчерашней выходкой султанши, король вычеркнул ее списков охоты. У меня есть все шансы! Софи! Особо не трудись с прической! К этому платью идет шляпа.

– Хорошо, герцогиня!

– Пусть Дени возьмет корзину с едой и вином. В прошлый раз вельможи так набросились на еду, что мы уехали голодными. Иди, переодевайся в форму служанки. Набросишь плащ Жанны. Софи, быстрее! Не хочу быть последней! Маркиза может уехать без нас.

Наконец, сборы закончились. И герцогиня де Омаль с гордо поднятой головой прошествовала по коридорам дворца в сопровождении Дени и Софи. Перед зданием дворца уже собирался кортеж, удостоенный чести сопровождать короля на охоту. Все приглашенные почти были в сборе. Коляски с дамами, мужчины в седлах, украшенные шляпами, напоминающими разноцветные хвосты попугаев, егеря, гончие. Все собрались, ожидая короля. Появление Людовига в сопровождении свиты, сразу вызвало бурю эмоций дам и кавалеров. Королю помогли сесть в легкую коляску, запряженную шестеркой белых лошадей и кортеж под лай собак и звуки труб егерей тронулся по направлению Марлийского леса, где королевские повара уже жарили на вертеле подстреленного с утра молодого олененка и разливали вино.

Охотники благополучно прибыли на поляну леса, запахи которой возбуждали аппетит и побуждали выпить бокал вина. Псари, егеря и король в окружении свиты дворян, снабженные легкими охотничьими арбалетами, исчезли в зарослях леса, оставив дам за их лучшим занятием. С языка не сходили два вопроса: как долго мадам де Монтеспан продержится в Версале и кто удостоится чести быть следующей возлюбленной монарха.

Софи держалась около стаек служанок, которые словно трещетки обсуждали любовные похождения своих хозяек, стараясь не выпускать из поля зрения Мадлен, чтобы прийти по первому зову. Она подняла голову, любуясь безоблачным, но и неясным небом. Скорее спокойным, как жизнь с Мишелем, которую она рисовала себе в мечтах о будущем. «Как странно судьба распорядилась моей жизнью», размышляла девушка. «А, если бы так не случилось, если бы я не сподвигла Бориса ехать в Новгород, если бы он не уехал покупать свой ангар! Я бы никогда не узнала Мишеля. Я бы никогда не познала чувства любви, страсти, наслаждения», – она поежилась в приятных воспоминаниях о ночах, проведенных с Мишелем в доме в Марэ. «Бедный герцог! Сегодня ему придется опять провести ночь в коморке Жанны!»

– Сударыня, – сзади шепнул голос Дени. – Скучаете?

– Дени! Напугал! Ты как здесь? – несколько оживилась София. – Ты же оставался во дворце?

– Так как герцогиня решила ехать в коляске маркизы, мне пришлось оседлать лошадь и догонять вас, – вздохнул слуга.

– Как герцогиня? – высматривал хозяйку Дени.

– Герцогиня в эпицентре сплетен! А я дышу свежим воздухом. Немного зябко, но в целом, если свести в одно и этот пикничок, и звуки рожков егерей, доносящиеся из леса, и в то же время тишину, которой пропитан это воздух, наверное, для меня одной, – улыбнулась София, – то этот день прекрасен.

– Не скучай, пойду, привяжу лошадь и вернусь к тебе. Или к вам, не знаю, как и обращаться, – стушевался Дени.

– Возвращайся, и обсудим этот вопрос, – София звучно рассмеялась.

– Милая, не поможете мне оказать помощь моей госпоже? – девушка в платье служанки выросла, словно из-под земли.

– Что с ней? – участливо спросила София и пошла следом за девушкой в самый конец эскорта пустых колясок и карет.

– Госпожа, упала с лошади и ободрала руку. Мне нужна помощь ее перевязать.

Девушки подошли к черной карете без опознавательных знаков. Служанка открыла дверь и юркнула внутрь, приглашая Софию. Девушка поднялась на подножки и две сильных руки в секунду подхватили ее и втащили, закрыв рукой рот.

– Софи! – успел лишь крикнуть Дени, видя, как карета, в которую почему-то вошла девушка, тронулась с места. Голова слуги, словно окаменела, ноги сами по себе неслись вслед карете, пока не заплелись одна за другую и мужчина не упал лицом в снег. Камердинера словно обдало ледяной водой. Он поднял лицо, обтер от снега и увидел, что коляска, на запятках которой веселился карлик, корча свое и без того уродливое лицо, тут же тронулась вслед за каретой, что увезла прекрасную Софию.

– Каналья! Что же будет! Герцог снесет мне голову! – Дени пришел в себя и бросился первым делом к Мадлен.

– Ваша светлость, – путался он под ногами уже веселой дамы.

– Что тебе? – презрительно спросила она. – Кстати, где болтается эта Софи? Я пролила вино на свою накидку.

– Госпожа, – мямлил Дени. – В том то и дело, что ее нет, ее похитили, – глаза слуги были так наполнены страхом, что Мадлен почувствовала, как по телу пробежали мурашки.

– Будет тебе, болван! Скорее всего проделки моего братца, который не дождется того дня, когда уложит эту пастушку в свою кровать! – прошептала Мадлен. – И не смей поднимать панику!

Она осмотрелась по сторонам и, натянув улыбку, сказала:

– Пошел прочь!

– Беда мне! – Дени побежал к своей лошади и увидел группу охотников, выезжающих на поляну, среди которых рассмотрел герцога. – Господи, сохрани меня от гнева моего хозяина.

Слуга перекрестился, вскочил в седло и двинулся навстречу Мишелю. Герцог, увидев, Дени, с озабоченным лицом, ускорил шаг, вырвавшись вперед группы всадников.

– Дени? – вопросительно смотрел он на слугу, губы которого заранее начались трястись, словно осиновый лист. – Что с тобой?

– Не со мной, ваша светлость, – слуга опустил глаза.

– Говори!

– Софи, ваша светлость….

Мишелю показалось, что кровь застыла в жилах, а в голове началось помутнение. «Моя Софи! Софи, которую я только нашел!»

– Что с ней? – взревел герцог, привлекая внимание Кольбера.

– Ее украли! Черная карета, без герба…. – мямлил Дени.

– Черт! Франсуа! Мерзавец! Убью его! – герцог натянул поводья.

– Господин, подождите! Граф по натуре трус! Он бы так не поступил. Наверняка, сейчас в салоне Версаля пьет вино и флиртует с дамами!

– Говори, если что знаешь!

– Сдается, дело рук турков. Карлик турецкого посла крутился возле Софи после маскарада. Он был во второй карете.

– Черт! – герцогу казалось, что земля уходит из-под ног. Его Софи в лапах мужчин, которые с легкостью продадут ее в гарем за большие деньги.

– Может, к королю! – тихо сказал Дени, но увидев взгляд герцога, замолчал.

– К королю? Да, он быстрее меня закроет в Бастилии, чем предъявит похищение послу! Теперь я понимаю его насмешливые взгляды. О, святая Мария! Дени, за мной!

Мужчины устремились вслед за похитителями. Доехав до развилки, герцог придержал коня. «Париж, Версаль, Нормандия, Орлеан? Куда? По идее ее должны отвезти подальше от Парижа», – думал Мишель.

– Ваша светлость! – Дени немного проехал по дороге в Париж, спрыгнул с лошади и подобрал зеленый шифоновый платок, который София повязала на шею перед поездкой. – Смотрите! Это Софи!

– Кошечка моя! Дени, она указала нам дорогу! В Париж, Дени! Едешь в особняк, берешь стражников и в порт! Я сразу в порт. Найду Ламбера! – Мишель пришпорил коня и, вырвавшись вперед, устремился к городу, где надо было, во что бы то ни стало отыскать возлюбленную.

– Ваша светлость! – только и успел крикнуть слуга.

*****************************

Как только Софи почувствовала чужие руки на своем лице и железные объятия смуглого мужчины, усевшегося с ней рядом, она поняла, что похищена. Ненавистным взглядом окатила девушку, что поймала ее на такую дешевую уловку, но увидев на ее лице совершенно безразличный взгляд, закрыла глаза и сосредоточилась. «Дени, наверное, уже хватился меня. Когда узнает об этом Мишель, одному богу будет известно, где я буду. Черт, как больно. Так я стану одним целым синяком, если он так и будет меня держать». София собралась и прикинулась, что потеряла сознание. Мужчина ослабил хватку, отстранил от рта руку, женщина забеспокоилась, достала из складок платья флакончик и поднесла к носу Софи. Та открыла глаза и тихо сказала:

– Мне плохо, мне нужен воздух. Не закрывайте рот, я буду молчать.

Мужчина открыл окошко кареты, и воздух с цокотом копыт лошадей ворвался внутрь. Софи некоторое время полулежала на мягкой спинке сидения. Двое мужчин и женщина в шесть глаз молча смотрели на нее, готовые в любой момент прибегнуть к силе. София смотрела в окошко и поняла, что они подъезжают к развилке. «Боже! Надо оставить какой-то знак! Столько дорог! Что делать?». Она осторожно расслабила платок на шее, чем заставила мужчин напрячься.

– Девушка, – тихо сказала Софи, показав свою кротость, страх и послушание. – Мне не хватает воздуха. Позвольте мне прислониться к окну.

Девушка озвучила просьбу мужчинам на чужом языке и те дали согласие.

– Можешь подышать, – бросила девушка.

София, как-бы между прочим сняла с шеи шарф и, как только карета выехала на дорогу, ведущую к Парижу, выпустила из рук, молясь, чтобы его не затоптали в грязи до того, как Мишель бросится на ее поиски. Морозный воздух заставил ее закрыть окно. Только сейчас она рассмотрела похитителей. Темноглазые смуглые мужчины были одеты в аккуратные черные тюрбаны и камзолы, отороченные норкой и серебряными вставками. У каждого на серебряном поясе был закреплен кинжал в красивом чехле, расшитом разноцветными камнями.

– Куда вы меня везете? – спокойно спросила София, не давая повода для привлечения физической силы.

Мужчины даже не отреагировали на ее вопрос. Безмятежные, словно каменные статуи, они прямо смотрели перед собой.

– Уважаемая, возможно вы проясните мне то, что происходит сейчас? – София с мольбой посмотрела на девушку, столь низко поступившую с ней.

– Что тут непонятного, – дерзко ответила та, – ты понравилась турецкому послу Мерзифонлу Кара Мустафе-паше, визирю султана Османской империи.

– Что дальше? – София почувствовала, как волосы зашевелись на голове, когда в голове всплыли картинки из сериала «Великолепный век».

– Ты не знаешь, что происходит между мужчинами и женщинами? – рассмеялась девушка, лицо которой в эту минуту напоминало крысиную мордочку.

– Ты хочешь сказать, что я попаду в гарем?

– Нет, милая! Мустафа-паша не только визирь султана Мехмеда IV, но и его зять. А им запрещено иметь гарем. Кючюк-султан, дочь султана – единственная жена и госпожа в доме визиря.

– Тогда, зачем я ему?

– Ты глупая! Если понравишься, будет держать при себе. Если нет, путь один – в Сену, – жестоко произнесла девушка.

После этих слов желание разговаривать с девушкой полностью отпало. «Боже, какая дикость! Но ничего, София, ты сможешь убедить этого Мустафу-пашу за выкуп вернуть Мишелю. Деньги решают все. Так говорил Борис. Просто дело все в их количестве», – успокаивала себя София.

****************************************

– Реми! Друг! – де Омаль ворвался в уютную квартирку Ламбера, расположенную в двухэтажном каменном доме близ порта.

– Мишель! – его старый друг сидел в обнимку с пышногрудой блондинкой, обнажившей свои достопримечательности, которые так и завораживали взгляд старого пирата. – Чем обязан, мой добрый друг?

Спертый воздух от вина и двухдневной еды ударили в нос Мишелю. Увидев герцога, подружка Реми, тут же обратила свое орудие в его сторону. Но Ламбер, хорошо знавший друга, тут же скинул с рук толстушку и велел ей уносить свой зад.

– Мишель, что стряслось? – он завязал ворот раскрытой до пояса несвежей белой рубахи и предложил присесть в кресло.

– Реми, мне нужна твоя помощь. Дело жизни и смерти!

– Чьей? – слабо соображал мужчина после двухдневного запоя в компании аппетитной толстухи.

– Реми, в нескольких словах. Я встретил девушку. Она мне очень дорога, – Мишель не мог подобрать слова, – сегодня ее похитили с королевской охоты и увезли в Париж.

– Мишель, – медленно протянул он. – Ты влюбился?

– Да, Реми, именно! И ее похитили!

– Ты знаешь кто? – Реми уже натягивал коричневые шоссы и длинные черные сапоги из мягчайшей кожи.

– Похоже, турецкий посол.

– Плохо дело. Просить помощи у короля нет смысла. Дама богата? Кто она?

– Служанка Мадлен, – отчаянно произнес Мишель.

– Да, король нам не поможет. Ты уверен, мой друг, что турецкий посол причастен к похищению? – бархатный камзол уже сидел на плечах мореплавателя.

– Да, Дени видел, как она села в черную добротную карету.

– Ты сказал села.

– Ну, да. Скорее всего, ее обманным путем заманили в ловушку. Если ты думаешь, что дама сбежала от меня, то это точно не о ней. Она любит меня.

– Не вешай нос, мой мальчик! Мы найдем ее. Только ты потом подробно расскажешь мне, как опустился до горничных.

– Обязательно, Реми. Только надо найти ее, пока ничего не случилось.

– То есть, все, что нам известно, это то, что ее увезли в черной карете, принадлежащей турецкому послу, – Реми уже знал, что делать.

– Да, – ответил Мишель, – Дени сказал, что рядом с Софи крутился карлик-турок. Возможно, это как-то поможет.

– Хорошо, друг мой. Я сейчас же дам клич своим людям, что за любую информацию о черной карете посла и карлике-турке готов заплатить круглую сумму.

– Реми, спасибо тебе. Я поставлю своих людей на Арбр-Сек, где располагаются апартаменты турецких подданных.

– Давай, дружище, вечером буду у тебя. Думаю, к тому времени у нас будет информация.

– До встречи, Реми.

***************************************

Черная карета пересекла шумный Париж, въехала еще в более шумный речной порт города. Со всех сторон слышались крики. Мужчины сновали с какими-то тележками, заполненные товарами. Где-то слышались голоса товарок, предлагающих свое тело.

– Милочка, сейчас мы выйдем из кареты, и ты послушно последуешь за мной, – приказала девушка. – Иначе, один из кинжалов упрется тебе бок, и ты никогда не увидишь белого света.

– Неужели я выгляжу такой невменяемой, чтобы лишить себя жизни? – эта девушка с крысиным лицом стала раздражать Софию.

Будущая графиня вышла из кареты после одного из стражников визиря. Второй вышел после нее и практически прижал к спине первого. Человек, возглавлявший процессию, очищал путь к причалу, где в ожидании работы томились небольшие товарные судна. Софии практически не удалось ничего рассмотреть, пока они не подошли к трапу, перекинутому с одного из судов. Оно отличалось от других своим стилем: орнаменты, гибкие линии, безупречная чистота палубы и убранство каюты, куда втолкнули мужчины Софию, говорили о вкусе и состоятельности владельца. Запах тухлой рыбы и мяса, перемешанные с запахами специй сменились на тонкий запах ванили и розового масла. Каюта была роскошна. Справа размещалась диванная зона с низеньким столиком, уставленным всевозможными фруктами, исполненная в бардово-золотой порче и бархате. А прямо располагалась огромная кровать, от вида которой у Софии по коже пробежались мурашки. Вдруг за дверью послышались шаги. София отошла в центр каюты. В комнату вошел карлик, которого она уже видела в Версале, а следом один из стражников. Карлик дал приказ на турецком языке. Стражник положил на кровать красивую ярко красную ткань, с золотыми прожилками и вышел.

– Вечером тебя навестит Мустафа-паша, наденешь этот наряд. Все что надо для встречи найдешь на том столике, – карлик противно оскалил зубы.

– Послушайте, уважаемый, – София собрала все силы, что бы как можно почтительней быть с турецким уродцем, – видимо произошла ошибка. – Я могу написать сообщение герцогу де Омалю и он заплатит за меня большие деньги.

– Визирь очень богат. Ему не нужны деньги за тебя. Ему нужна ты! Убежать отсюда невозможно. Тебя охраняют люди визиря.

– Послушайте, я баронесса де Моро. Я через пару дней я выйду замуж за графа де Бовиля! – со всей строгостью произнесла София.

– Это уже навряд ли! – в голос рассмеялся карлик, резко остановился и в секунду превратился в маленького демона. – Если хочешь после этой ночи остаться живой, покорись визирю и постарайся ему понравится в постели, как ты это сделала для герцога де Омаля!

«Черт! Этот маленький уродец за несколько дней так далеко внедрился в ее личную жизнь! У стен Версаля и правда есть уши, хотя……» София вспомнила безумный секс в нише одного из коридоров дворца и покраснела. «Наверняка, этот мерзавец проследил каждый мой шаг».

Карлик покинул каюту. Выйдя, дал распоряжение страже и на своих коротких ножках проковылял на палубу.

**************************************

Мадам Сантэ и прислуга, не понимая столь быстрого возвращения герцога в Марэ , старались не попадаться ему на глаза, лишь перешептывались между собой, пытаясь разгадать причину его ярости. С момента появления в доме, он не притронулся ни вину, ни к еде. Его огромные шаги отмеряли всю длину гостиной, эхом отзываясь в ушах мадам Сантэ, которая преданно ждала любого его указания. Когда же за дверью послышался звук копыт, Мишель сам открыл дубовые добротные двери и выскочил на крыльцо. Это был Реми со своими людьми.

– Мы нашли ее! Герцог, вы с нами?

– Реми! Конечно! Дени, плащ! – Дени, словно джин из кувшина появился за спиной герцога, набросил плащ, подал шляпу и следом за господином вскочил на одну из лошадей, которые томились в ожидании хозяев.

Группа людей, во главе с Реми, направилась в порт, где дневная бурная жизнь сменилась на ночную, более тихую. Причал и прилежащие к нему огромные амбары и таверны были освещены факелами, выхватывая полупьяных моряков своим светом.

– Где она? – спешился с жеребца Мишель.

– Мишель, мы точно не уверены что, девушка, которую ты ищешь, находится здесь, – начал Реми, – но ты же не дал ничего сказать.

– Реми! Черт! Уже вечер, возможно….– Мишель зарычал и ударил со всей силы в столб, к которому Дени уже привязывал скакуна.

– Вон, там, видишь? Посудина стоит, – Реми соскочил с лошади и отдал поводья моряку.

– Ну? – вглядывался в темноту Мишель.

– Присмотрись. Небольшая посудина, из каюты которой виден свет. Мои люди сказали, что видели и черную карету, и карлика. Девушку не видели, но охрана выставлена в восемь человек. Пытались заговорить, но увидели лишь острые клинки.

– Идем туда, Реми! Я чувствую, что она там.

*******************************

Когда Мустафа-паша вошел в каюту, София сидела на кровати, по-прежнему оставаясь в теплой накидке, несмотря на то, что в помещении было достаточно тепло. Мужчина был одет в черный теплый плащ, украшенный мелкими синими камешками. Он не довольно осмотрел девушку, которая явно не подготовилась к встрече с ним. Одной рукой расстегнул застежку и скинул плащ на пол, оставшись в бархатном длинном кафтане, одетым поверх желтого шелкового каиса. София подняла глаза и слегка покраснела. Перед ней стоял тот самый турок, с которым она танцевала на маскараде. Но вместо доброй улыбки в его глазах она прочитала надменный холод.

– Добрый вечер, Мустафа-паша, – она еще раз склонила голову и присела в реверансе. – Полагаю, что мое присутствие на этом судне некая ошибка. Поэтому очень хотела вас дождаться и вернуться в дом своих будущих родственников де Омалей.

Визирь смотрел на нее, словно она появилась с другой планеты. Затянувшаяся пауза со стороны этого восточного мужчины и пугающая тишина в каюте начали приводить Софию к панике. Мустафа-паша прошел к диванной зоне, расположился среди подушек, взял пару ягод винограда, положил в рот и медленно прожевал.

– Ты действительно думаешь, что ты попала сюда случайно?

– Да. Через несколько дней я выйду замуж за графа де……

– Через несколько дней ты отправишься со мной в Стамбул и будешь жить там под моей опекой, если понравишься мне, – прервал девушку турок.

– А если не понравлюсь? – вызывающе бросила София, понимания, что разговор принимает серьезный оборот.

– В Стамбуле я выручу за тебя не плохие деньги, продав на невольничьем рынке. Но, думаю, что тебе это не грозит, ведь ты смогла очаровать герцога, о чьей безупречной репутации слагаются в Версале легенды. Это же он купил патент на имя баронессы де Моро?

– Если вы настолько осведомлены о моей личной жизни, то почему бы вам не продать меня герцогу? – дерзко спросила София.

– Потому что я сам не прочь иметь наложницу, как ты.

Тело Софии горело и от жаркой накидки, и от ее удручающего и серьезного положения. «Неужели сказки конец и я закончу свою жизнь в гареме какого-нибудь турка?»

– Переоденься София, вернее Гезем. Отныне я буду звать тебя так. На нашем языке это означает тайна, которые я привык открывать. Сейчас нам принесут мясо свежего барашка. И сегодня я позволю выпить тебе вина. Я заметил, что в салонах Версаля оно удивительно действует на женщин, склоняя их к разврату.

– Возможно, вы ошиблись в выборе! – София не сдавалась. – Герцог так не оставит этого.

– Не сомневаюсь, – улыбка тронула губы визиря. – Потерять такой цветок! Твоя одежда на кровати, Гезем. Ты должна слушать меня с одного раза.

София замерла. «Вот оно все. Конец. Сейчас тобой овладеет этот турок, и ты станешь падшей женщиной. Как с этим жить?» Паша видел, что нижняя губа девушки подрагивает, и ее боевой дух посылает ему прощальный поцелуй. Он резко поднялся и направился к ней. Оцепенение сковало руки и ноги. Он быстро расстегнул на ней плащ и откинул коротать вечер к своему. Склонился к шее и вдохнул ее запах. София дрожала, чувствуя силу и реальную угрозу. Когда же его пальцы сомкнулись на ее талии, а губы коснулись груди, она уперлась ему в грудь, пытаясь вырваться.

– Так мне нравится даже больше, моя Гезем, – он одной рукой скрутил ей руки за спиной, а второй начал исследовать тело, пытаясь залезть под юбки.

София собралась с духом и коленом ударила туда, где находилось одно из достояний визиря. Он глубоко вздохнул, но быстро пришел в себя, дал ей пощечину и толкнул на кровать неприличных размеров. Завязалась борьба, за которой ни паша, ни Софи не слышали звона шпаг и сабель за дверью. Софи только все поняла, когда почувствовала, как неведомая сила оттащила турка от нее и откинула в сторону. Любимое лицо Мишеля нарисовалось из ореола горящих свечей, источающих аромат роз. Он протянул руку, помогая встать с кровати, поднял с пола накидку и закрыл ее своей грудью. От пугающего звука металла Софии хотелось закрыть уши. Дени и незнакомый мужчина отступали к ним под натиском пятерых турецких солдат. Софии казалось, что пришел конец. Визирь поднялся с пола и, отыскав саблю, тоже двинулся на защитников его пленницы. Девушка машинально достала из своей сумки, с которой не расставалась, магнитик, купленный при входе в галерею в Новгороде, и отчаянно стала молиться, понимая, что битва проиграна, так как турки, словно саранча влетали в каюту, тесня их к стене. Вдруг, она почувствовала, как ее ноги оторвались пола каюты, а она сама провалилась в огромную черную воронку смерча и наступила темнота.

*********************************

София открыла глаза. Ее любимые серо-голубые глаза смотрели на нее с нежностью и заботой.

– Мишель, родной….

Во всем теле присутствовала слабость. Ноги были ватными.

– Моя Софи, моя милая Софи…. Мишель прижал ее к себе и оставил долгий поцелуй на ее чувственных губах.

– Все нормально? Мы спасены? – лязг оружия сменился на другой звук.

«Звук. Это же звук машин!», – София подняла голову и увидела поток машин, движущийся по дороге, находившейся от них метрах в тридцати. Она обернулась на ворчание Дени, которому незнакомый мужчина помогал спуститься с дерева, и ее взгляд упал на неоновую вывеску отель «Акрон». «Интересно, это не сон?», – она закрыла глаза и через минуту снова открыла. Картинка не поменялась.

– Мишель, – слезы покатились из глаз, – кажется, я вернулась домой….

Она оперлась на руку герцога и поднялась на ноги.

– Мишель я дома! – она бросилась на шею озадаченного мужчины, едва успевшего подняться вслед за ней.

– Я думал, что твой дом там, где и мой, – разочарованно сказал он и отстранил от себя.

– Мишель, это действительно так, но ….

– Но что? – его взгляд был холодным и обжигающе ледяным. Она не верила, что он может так смотреть на нее.

– Мишель, давай мы обсудим все немного позже…

– Ваша светлость! – Дени, наконец-то слез с дерева, на которое его забросил смерч, и панически озираясь по сторонам, предстал перед хозяином. – Вы случайно не знаете где мы?

– Нет, Дени. Но похоже, наша Софи прекрасно знает это место.

Спокойный Реми подошел к компании и тоже молча уставился на девушку.

– Послушайте, господа. Сейчас мы пойдем вон в ту гостиницу и там подумаем, как вас вернуть на родину. Хорошо? – она ободряюще улыбнулась, накинула плащ, который валялся в снегу, чуть поодаль от места приземления.

– Так и знал, что ведьма! Ваша светлость, простите меня, болвана! Я же знал, что она ведьма! Что с нами будет? Моя маленькая Аби! – Дени причитал, словно умалишенный.

– Дени, заткнись! – сурово приказал герцог. – У нас нет выхода, и сейчас мы полностью доверимся Софи. – Веди нас.

– Мишель, Дени. Простите, как вас зовут? – она обратилась к Реми. – Вас мне так и не представили.

– Это Реми Ламбер, мой компаньон в экспедициях к берегам Африки. Я рассказывал вам о нем, баронесса, – холод со стороны Мишеля усиливался.

– Очень приятно, мадмуазель! – Реми поцеловал ее руку. – В отличие от вас я до сих пор о вас ничего не слышал от своего давнего друга.

– Надеюсь, у нас будет время узнать друг друга. А, теперь, будьте добры, подождите меня здесь. Я позову вас, – она юркнула в входную дверь.

– Мишель, где мы?– спросил Реми, понимая, что герцог осведомлен немного лучше, чем он.

– Реми, друг, ты прости меня, что втравил тебя в эту историю, но мы в том месте, откуда можем выбраться, по всей видимости, только чудом.

– Развернутый ответ, мой друг, – вздохнул Реми. – Дени, ты что-нибудь из него понял?

– Пресвятая Мария! Мы в плену у демонов! – Дени перекрестился, и открыл рот, глядя в стеклянную дверь.

Худенькая женщина лет так 45-50 в белой блузке, бардовой жилетке и такого же цвета юбке выше колена беседовала с Софией. София ей улыбалась и что-то объясняла. Со временем взгляд женщины становился добрее и вот уже через каких-то полчаса, София достала из сумки кошелек, протянула женщине пятитысячную купюру, еще раз обменялась с ней улыбками и направилась к входной двери.

– Господа, пойдемте.

Странная компания прошествовала мимо, расплывшейся в улыбке администраторши, которая отправила многозначительный взгляд Реми. Мужчина остановился у стойки, схватил ее руку и припал губами, томно подняв глаза.

– Мадам! Ваш взгляд меня сразил наповал. Могу я рассчитывать на ваше внимание к моей скромной персоне? – прекрасный французский сразил женщину.

Она засмущалась и несколько раз промямлила, что не сильна в французском.

– Реми, не отставайте! – по-французски крикнула София. – Татьяна, простите! Наш друг еще не вышел из роли! Как только привезут еду, сообщите, мы спустимся.

– Конечно, – Татьяна краснела под пожирающим взглядом Реми.

– Сударыня, эта женщина хозяйка таверны? – Реми чуть не споткнулся, поднимаясь по лестнице.

– Сударь, ей в любом случае нельзя иметь дел с постояльцами! – улыбнулась Софи и открыла дверь номера. – Проходите, господа.

Она щелкнула по выключателю, и свет разом осветил комнату.

Дени не переставал креститься, с опаской поглядывая на Софию. Герцог с любопытством рассматривал номер. Реми разрабатывал план, как провести ночь с женщиной без юбки. В комнате было все убрано. На столике за те дни, что отсутствовала София оставались открытая бутылка вина, конфеты и апельсины, чья кожица в некоторых местах приобрела некрасивый коричневатый оттенок.

– Присаживайтесь, господа, – София предложила им сесть на кресла и пуфик. – Я организовала доставку еды. Поэтому я сейчас схожу в душ, а вы следом за мной.

– Куда сходите, сударыня? – уточнил Реми.

– За ту дверь. Я быстро, – София сверкнула беленькими зубками, достала из чемодана длинное вечернее платье, взятое на случай посещения театра или ресторана и скрылась за дверью, предварительно включив телевизор, музыкальный канал.

Девушка быстро вымыла волосы и освежилась с гелем для душа. «Я дома!» – она ликовала, но где то в глубине души переживала, как вернуться в свой век ее спутники. София вышла из душа, закрутив на голове полотенце.

Длинное черное платье из шелка-деворе с бежевыми цветами, открывающее руки, неприлично обтягивающее фигуру до середины бедер и расклешенное ниже к полу, заставило Реми и Дени опустить глаза.

– Мадемуазель, – произнес бледный герцог, – что это на вас?

– Я думала, что это самое подходящее, но видимо ошиблась… – смутилась София и, отыскав в чемодане джинсы и тунику до колен, снова скрылась за дверью.

Краснея от стыда, она стянула с себя платье и натянула повседневные вещи.

– Это все, что есть, – сказала Софи при выходе дубль два и дала всем понять, что переодеваться больше не будет.

В дверь постучали. Мужчины напряглись и автоматически положили руки на рукоятки шпаг. София открыла дверь, обменялась с Татьяной несколькими фразами, которая заглядывала вглубь номера в поисках Реми. София закрыла за ней дверь и достала из сумки кошелек. Мужчины в три пары глаз смотрели на нее.

– Дени, пойдем со мной вниз. Поможешь принести еду.

Мужчина посмотрел и герцога и, получив одобрительный кивок, пошел за Софией. На ресепшне девушка загрузила его коробками пиццы, суш, взяла пакет с вином, рассчиталась с курьером и под щебетания Татьяны, которой явно хотелось еще раз увидеть Реми, поднялась с Дени в номер. Она быстро распаковала пиццу, поставила перед гостями контейнеры с суши, откупорила штопором вино и села за стол.

– Наконец, вы нам объясните, что происходит, сударыня? – спокойно спросил Реми, почти залпом осушив бокал вина. – Потому что ваше поведение говорит о том, что только вы понимаете, где мы и как нам попасть домой.

– Дорогой Реми, к сожалению, признаюсь, что вторая часть вопроса остается загадкой и для меня, – Софи сделал глоток вина и опустила глаза. – Герцог знает мою историю, хотя, наверное, так и не понял, откуда я. Так вот, мой дорогой Мишель – мы сейчас в том месте, где я жила до того, как попала в дом графини де Бовиль. Это 21 век, 2018 год. Это Новгород, город, расположенный в России, которой в 1678 году правил третий царь из династии Романовых, Федор Алексеевич.

В комнате воцарилось молчание. Слышалось только чмоканье Дени, который с удовольствием уплетал пиццу, запивая вином. Мишель и Реми переглянулись друг с другом, так и не осознавая до конца слов, сказанных Софией.

– Матерь божья! – Дени вытер пальцы о штаны и ближе подошел к телевизору, в котором весело вытанцовывали девушки в черных кожаных лифчиках и коротких шортах. Мишель и Реми тоже припали к экрану плазмы. Все трое уставились на Софию, которая нажала на кнопку пульта. Изображение пропало, и Дени кинулся обследовать волшебную штуковину, заглядывая в узкий проем между кронштейном и телевизором.

– Господа, ситуация серьезная, – София начала понимать, что ответственность за этих людей полностью ложится на нее, иначе их ждет сумасшедший дом во Франции. И это в лучшем случае. – Я не знаю, насколько ваше сознание понимает эту ситуацию, в которой все мы оказались, но завтра мы обязательно попробуем вернуться назад.

– Как вы это видите, сударыня? – холодные глаза Мишеля требовательно смотрели на нее.

– Господа, сударыня, – Реми поднялся с кресла, – вынужден вас оставить.

Ламбер встал и направился к двери.

– Стойте! – Софи вскочила со стула и кинулась за гостем из прошлого. – Вы куда?

– Мне надо по нужде, – ничуть не смутился Реми.

– Пойдемте, я вам покажу. Здесь не ходят испорожняться на улицу. Для этого есть специальные помещения. – Господа, давайте я вам покажу.

София прошла в просторную ванную комнату, совмещенную с санузлом.

– Здесь же можно принять душ, – София отодвинула занавеску и показала, как включать воду. – А здесь можно справить нужду, – она указала на унитаз, продемонстрировав процедуру в джинсах. – После того, как закончите, нажмете на кнопку и закроете крышку. А, вот здесь, на стене – бумага. Можете воспользоваться и так же ее смыть после использования.

Она вопросительно посмотрела на озадаченных мужчин.

– Теперь, ясно откуда любовь к воде! – воскликнул Дени. – Мадемуазель, а можно включить тот черный волшебный ящик?

– Эх, Дени, – София улыбнулась. – Возьми ту черную штуку и нажми на красную кнопку. А вы сударь, все поняли? – она посмотрела на Реми, который с опаской посматривал на унитаз.

– Да, мадемуазель, – он открыл крышку унитаза, изучая внутренности.

– Ваша светлость, пройдемте к столу, – она жестом пригласила Мишеля сесть на диван.

Дени, закинув ногу на ногу, радовался, уставившись в телевизор, довольный тем, что взял власть над этим чудом.

– Мишель, – София присела к нему на просторное кресло и взяла за руку.

– Да, мадемуазель, – в его глазах она прочитала боль и разочарование, – я не знаю, что уготовит нам господь завтра, но я буду сражаться за вас до последней капли крови.

– Мишель, я не знаю, что делать…. – она опустила глаза. – С тобой я узнала настоящую любовь, что можно жить по-другому. Но меня пугает твой мир. Здесь я чувствую себя спокойней. Там интриги, войны, я была в метре от гарема!

– Софи, там мы будем вместе! Ты же говорила, что будь я беден, ты бы меня не оставила. Или это слова? И ты такая же, как Мадлен?

– Черт! Мишель, мной овладевает страх, когда я думаю, что снова окажусь в том диком средневековье, где нет элементарных таблеток, унитазов, водопроводов!

– Хорошо, я останусь с тобой, – его уверенность в голосе несколько смутила ее.

– Хорошо. Только нам придется не сладко. Тебе придется освоить профессию, обратиться в консульство за документами. А если тебя вышлют во Францию в 24 часа? Что мне делать? Как тебя спасать?

– Софи, я без тебя не существую, – он осушил бокал вина. – Что он там делает?

Шум из ванной заставил обернуться уже всех.

– Осваивает новые технологии, – ответила Софи. – Думаю, что ничего серьезного не случится. Нам надо всем отвлечься. Хочешь, я включу фильм, недавно снятый во Франции? Я смотрела его с удовольствием. Режиссер старался, как можно достовернее показать жизнь той эпохи. А я пока взорву интернет на тему, как попасть в прошлое.

Софи вышла в интернет и включила фильм на французском языке «Версаль». Мишель сначала не хотел отвлекаться на черный ящик, но когда услышал о чем речь, крайне заинтересовался тем, что происходит в телевизоре. Скоро нарисовался из душа розовый, пахнущий всевозможными гелями Реми и присоединился к просмотру фильма, комментируя почти каждое слово Людовига. София, наконец, включила заряженный телефон и решила поискать информацию о путешествии во времени. Сообщения от Бориса и Ленки посыпались, как летний дождь. Не успела она набрать в поисковике волнующую ее тему, как тут же на экране высветился звонок от Лены. Мужчины одновременно обернулись на мелодию звонка. София улыбнулась и жестом показала, что волноваться не о чем.

– Але…

– Ты что мать твою, Карпова! Смерти моей хочешь? …– София дала волю Ленке выплеснуть все, что накопилось за эти дни, включая почти весь великий русский язык.

– Ленусь, все? – спокойно спросила София, когда та закончила речь.

– Все.

– Лен, я обязательно позвоню Борису, – сказала София. – Но если сравнить попытки дозвониться мне от него и от тебя, то Борис не очень-то и волновался.

– Ну, правильно. Он сказал, что ты ведешь себя, как капризная девчонка. И что он будет делать то, что считает нужным. Нес все про какой-то ангар, тонировку. Вообщем, как всегда. Соф, у тебя все нормально? Если хочешь, я приеду!

– Не надо! – выпалила София, еще больше интригуя подругу.

– Соф…. Кстати, что у тебя там голоса? – Ленка услышала комментарии Реми и Дени, которые, то хохотали над сценами Месье и его любовника, то замирали от сцен политического характера.

– Лен, я, кажется, влюбилась……

– Соф, говори адрес. Я возьму такси, – София почувствовала, что подруга открыла шкаф, скорее всего в поисках чемодана.

– Лен, не надо никуда ехать… Возможно, я вернусь через пару дней и все расскажу тебе.

– Нет уж, дорогая, если не хочешь, чтобы я сейчас же выехала, то лучше рассказывай. Я же чувствую, что тебе нужен мой совет, – настаивала девушка. – Кто он?

– Герцог..– тихо произнесла София.

– Где ты его зацепила? Погоди! В какой-нибудь галерее или театре? Он из Лондона или Парижа? Недавно смотрела передачу, что состоятельные люди Европы частенько покупают титулы.

– Он из Парижа…

– Ты уже подумала, как сообщить Борьке? Постой, надо, что бы кто-нибудь был рядом. Он уйдет в запой и пропьет на хрен весь свой бизнес!

– Откуда такая забота о Борисе?

– Отпечаток детдома. Жалко будет. Мужик создавал все ради тебя.

– То есть, ты меня осуждаешь?

– Что ты! Софа, я наоборот рада, что ты будешь жить полной жизнью, как я с моим Андреем.

– Он сделал тебе предложение? – искренне радовалась за подругу София.

– Мы подали заявление в ЗАГС, – Лену переполняли чувства. – Надеюсь, ты будешь подружкой невесты. Как только вернешься, сразу к портнихе. Закажем тебе платье. У нас все в одной цветовой гамме. Соф, если ты чувствуешь, что твой француз – это твой человек. Не думай ни о чем. Борька погорюет и справится. Мы ему поможем.

– Ленок, дорогая моя, если бы все было так просто! – вздохнула София.

– Соф, может, давай я к тебе приеду. Не нравится мне твой голос.

– Лен, все хорошо. Я совсем скоро буду дома. До встречи, дорогая! – она отключила телефон. – Где же теперь твой дом, София?

Мишель, как и Реми, и Дени, был увлечен фильмом. Она с любовью рассматривала его красивый профиль. Несмотря на ситуацию, он был уравновешен и спокоен. «Боже, как я без него?» – две непослушные слезинки скатились из глаз. Она свернулась калачиком на кровати, продолжая любоваться Мишелем, как будто старалась навсегда запечатлеть его образ в своей памяти.

******************************

София проснулась рано. Ровное дыхание Мишеля заставило ее улыбнуться. В душе была какая-то теплота и спокойствие. Сегодня она была уверена в том, что, чтобы с ней не произошло, все будет идти сверху. С пола доносился храп Дени, который спал в обнимку с пультом и бутылкой вина. Девушка откинула плед, которым Мишель заботливо ее укрыл ночью, и пошла в ванну. Совершив все водные процедуры, она спустилась на ресепшн и попросила Татьяну принести в номер четыре полных завтрака. Вернувшись, она убрала со стола и пола остатки ночной пирушки, чтобы не напугать Татьяну количеством выпитого, включила телефон и снова пустилась в поиски информации о перемещении во времени. Стук в дверь отвлек ее от занятия, которое почти расплавило ее мозги: вселенная, гравитация, черная дыра и куча всего, что она вычитала, говорили о том, что надо придерживаться практики. Да, именно практики. София открыла дверь и приняла первый поднос у Татьяны, оставив ее за открытой дверью. Она расставила на столе овсянку, вареные яйца, масло и хлеб.

– Господа, подъем! Завтрак готов! – она растолкала Реми и Дени, который тут же не открывая глаз, нажал на красную кнопку пульта, ввергнув всех в громкий смех. Мишель уже умылся и сел за стол, пробуя кашу. В дверь постучали. Мишель с тревогой посмотрел на Софию.

– Вероятно, это Татьяна принесла кофе, – девушка хотела встать из-за стола, но Реми остановил ее, услышав имя Татьяна.

– Женщина без юбки? – спросил он.

– Она самая, – рассмеялась София. – Реми, вы можете принять у нее поднос с кофе, но не больше! – крикнула девушка.

Реми открыл дверь, чем явно ошарашил Татьяну, которая не знала поправлять ли ей прическу, или дальше держать поднос, глупо улыбаясь брутальному Реми. Мужчина жестом предложил ей отнести поднос в комнату и поставить на стол.

– Дени, дорогой мой камердинер, закрой рот. Это неприлично, – кашлянул Мишель, с улыбкой наблюдая за взглядом слуги.

Дени чуть не поперхнулся и переключился на телевизор.

– Татьяна, спасибо большое. У меня к вам просьба, вызовите нам, пожалуйста, такси на 11 утра, – попросила София.

– Хорошо. Горничных я предупредила, что вы отказались от уборки в номере, – администраторша, наконец, разогнулась, собрала пустые тарелки из-под каши и медленно покачивая бедрами, покинула номер.

– Господа, я сейчас отъеду. Хочу съездить в галерею, куда мы отправимся сегодня вечером.

– Мадемуазель, мы ваши заложники, – улыбнулся Реми и скривил губы, отпив кофе. – Лучше мы посмотрим страсти Версаля, если вы нам это устроите, – мужчина кивнул на телевизор.

София включила второй сезон Версаля и пошла в ванную, приводить себя в порядок. Звук открывающейся штопором бутылки заставил ее улыбнуться. «Боже, какие мужчины беспечные! Даже в такой ситуации они могут спокойно пить вино и смотреть телевизор. А если мне не удастся отправить их назад, что я буду с ними делать?» Девушка подкрасила глаза, губы, с грустью разглядывая в зеркале девушку в потертых джинсах и в серенькой трикотажной кофточке с надписью на иностранном языке. «Что со мной происходит? Мое подсознание отказывается принимать эту Софию. Черт, надо бежать!» – она посмотрела на часы, вышла из ванны, оделась в длинный светло-голубой с перламутровым отливом пуховик, повязала шарф крупной вязки, под собственническим взглядом Мишеля и вышла из номера.

– С добрым утром! – она поздоровалась с администратором Вадимом, который принимал их с Борисом.

– Вы же с 12 го номера? – остановил он Софию.

– Да.

– Так вот, если вы решите исчезнуть с гостиницы на пару недель, то соблаговолите уведомить администрацию отеля. Мы собирались заявить в полицию, – он важно поправил очки и вытер салфеткой лысину, покрывшуюся испариной. – И, еще. Администратор сообщила мне, что у вас в номере гости. Если они останутся у вас и сегодня, не забудьте рассчитаться.

– Спасибо, что напомнили. Я рассчитаюсь вечером, когда мы вернемся со съемочной площадки, – сухо ответила София и побежала к таксисту, который уже вышел размять ноги.

Таксист довез ее до галереи, с которой начались ее приключения. Она купила билет и прошла в зал к картине, которая по ее мнению перенесла ее во Францию в XVII век. Да, вот она, Мадонна с ребенком на руках. «В чем загадка? Почему Мадонна?», – София с опаской смотрела на картину, стараясь не сосредотачивать взгляд на изображении. Когда ей показалось, что Мадонна ей подмигивает, а малыш звонко смеется, она незамедлительно покинула художественную галерею, предварительно узнав часы работы. «Итак, приедем за час до закрытия. Думаю, достаточно, чтобы загипнотизировать Мадонну».

София вышла из галереи, подняла глаза к безмолвному спокойному небу, по которому совершенно не спеша плыли белые кучковатые облака. Через дорогу она увидела кофейню. Перешла через дорогу. Чудодейственный запах кофе действовал успокаивающе. Девушка заказала себе чашку ароматного горячего шоколада, сняла пуховик и присела за столик в углу уютного зала в стиле «прованс». «Такое чувство, что я раздваиваюсь. И, самое смешное, что не обратиться к психологу. Иначе палата номер шесть станет моим пристанищем на долгое время», – размышляла девушка, не заметив, как типчик интеллигентного вида с редкой бородкой, не дождавшись ее разрешения, уселся напротив. Не имея желания, находится в обществе этого субъекта, София накинула пуховик и пошла пешком по направлению к отелю. На уровне подсознания по пути зашла в аптеку, купила необходимых лекарств. Потом заглянула в кафе и купила четыре бокса с едой, чтобы накормить своих гостей. Уже издалека, увидев полицейскую машину, сердце ее екнуло. «Черт! Что же они натворили? В висках застучало. Что же будет?», – она ускорила шаг.

В фойе отеля на диване с наручниками на руках сидели ее подопечные, а в стороне с ненавистью, посматривал на них лысый администратор, отсвечивая фингалом. Двое полицейских пытались дознаться их фамилии, имена и место проживания. Реми и Дени на французском языке пытались рассказать им история о перемещении. Мишель на ломанном русском твердил, что они из Парижа. При виде Софии, троица заулыбалась, виновато опустив глаза.

– Вот, эта женщина покрывает этих бандитов! – взвизгнул администратор. – Не удивлюсь, если она главарь! Очень подозрительная особа! От мужа избавилась! Две недели почти отсутствовала, потом явилась с этими неандертальцами!

– Уважаемые, я все объясню. Это мои друзья их Парижа! – начала София.

– Ваши документы, – строго сказал лейтенант, который вел допрос.

– Пожалуйста, – девушка трясущимися руками отыскала паспорт и протянула сотруднику полиции.

Тот протянул напарнику, что писал протокол.

– Может, вы проясните, где мы можем увидеть документы ваших друзей? Когда они пересекли границу?

– Уважаемый, может, вы простите моих друзей. Я вижу, что пострадал администратор. Я готова оплатить моральный ущерб. И если есть материальный ущерб, то я готова оплатить и его тоже…..

– Послушайте, София Карпова, – лейтенант взял у напарника паспорт, прочитав имя и фамилию девушки. – Мне необходимо установить личности нарушителей. Я еще раз повторю вопрос: когда эти люди пересекли границу.

София теряла самообладание. Мишель по ее лицу видел, что дело принимает серьезный оборот, но после порции тока от электрошокеров, сдерживал себя, чтобы не накинуться на полицейских. Девушка услышала звук сирены и посмотрела в окно. К отелю приближался ВАЗик для перевозки нарушителей порядка.

– Вы язык проглотили? – лейтенант нервничал. – Хотя, сейчас поедем в отделение и все проясним. Сейчас найдут переводчика, и все встанет на свои места. – Шуты гороховые! Вырядились, как чучела!

– Скорее обдолбались, наркоши херовы!– поддержал второй полицейский, убирая в папку листок с протоколом. – Извращенцы!

Мир уходил из-под ног Софии. Она чуть не плакала. «Господи, идиоты! Не могли спокойно посидеть без меня!»

– Скажи Реми и Дени, что надо избавиться от полицейских, – беспристрастно тихим голосом, сказала она. – Иначе нам не выбраться отсюда.

– Разговорчики! – крикнул лейтенант.

Машина подъехала и пухленький, невысокого роста, водитель вошел в здание отеля.

– Что тут у Вас? – он посмотрел на мужчин в наручниках и засмеялся. – Что за карнавал?

– Сами хотели бы знать! – ответил летеха. – Дураков по ходу разыгрывают наркоманы! Встаем, господа сатирики! Карета подана! Едем смеяться в отделение! Вы, гражданка, едите с нами! Выходим.

– Реми, бери на себя того, что писал, я главного, – приказал Мишель. – Дени, надеюсь, с пузатым хлопот не будет?

Слуга подмигнул Реми и герцогу.

– Разговорчики! Встали и идем.

София перевела приказ полицейского. Мужчины встали и, проходя мимо полицейских, слаженно провели операцию по устранению препятствий. Лысый было схватился за телефон, но взгляд Софии заставил его положить мобильник и поднять руки вверх. Пока полицейские лежали на полу, корчась от ударов пришельцев из будущего, София кинулась к входной двери, в сопровождении своей свиты. Она подбежала к легковой полицейской машине, открыла дверцу и, увидев в замке зажигания ключи, открыла заднюю дверь для беглецов.

Она села за руль и, резко нажав на газ, двинулась в сторону галереи. В боковое стекло она видела, как из отеля выбежали полицейские и, запрыгнув в ВАЗик, кинулись в погоню. Маршрут до галереи был Софии уже знаком. На заднем сиденье ликовали. В зеркало она уловила уважительные взгляды мужчин.

– Софи, куда мы? – спросил Мишель. – Как нам освободиться от железных оков?

София бросила взгляд на ключи от машины и заметила ключик маленького размера.

– Мишель, чуть позже. Нам надо оторваться! – она увидела, как впереди замигал зеленый и, на свой страх и риск проскочила практически на красный свет под любопытные взгляды пешеходов. – Немного оторвались. Но ненадолго. Сейчас подоспеет подкрепление. Почти приехали! – через несколько минут она ударила по тормозам и остановила автомобиль у входа в художественную галерею. – За мной! – она вытащила ключ, бросила в сумку и открыла заднюю дверцу машины.

Мужчины, словно грибы, один за одним, вывалились из машины и припустили за девушкой, привлекая внимание прохожих наручниками и нарядами.

– На все! – София бросила кассиру тысячу рублей и рванула в зал итальянских художников.

Кассирша опешила от странных посетителей, но тут же, пришла в себя и бросилась за ними. В галерею уже вбежало человек шесть полицейских, включая потерпевших, держа на изготове пистолеты.

София с мужчинами подбежала к картине и приказала молить Мадонну, чтобы та вернула их в прошлое. Они, чувствуя приближение опасности и слыша за спиной шум и ругань кассирши, дружно уставились на картину, шепча слова молитвы. Девушка тоже смотрела на Мадонну, прося унести пришельцев в свое время. За какую-то минуту, она успела отмотать время в точку, когда очнулась в XVII веке, как упала в руки герцогу, минуты счастья, испытанные за портьерами Версаля, чудесные ночи в доме герцога. И, вот, теперь, когда время пришло все вернуть на свои места, она плакала и медленно отходила в сторону. Голоса полицейских приказывали им поднять руки и сдаться, истерический голос кассирши и взгляды посетителей музея, которые становились свидетелями настоящего задержания преступников. Все мелькало и кружилось в голове. И, наконец, знакомые ощущения. Вид столба, который поверг полицейских в недоумение и заставил отступить назад, и взгляд Мишеля, его любящих серо-голубых глаз. Ей казалось, что воронка вот-вот его проглотит, как сделала уже с Реми и Дени, но он рванул к ней всем телом и, дотянувшись рукой, забрал с собой, в свою жизнь.

***********************************

София очнулась, чувствуя во рту неприятный вкус соломы. Мужчины барахтались в сене, пытаясь выбраться из его объятий.

– Сдается мне, что пахнет чем-то родным! – воскликнул Дени, пробираясь к стене. – Пресвятая Мария! – Дени припал к щелке и перекрестился. – Мы дома! Мы дома! Ваша светлость! Мы спасены! – он добрался до края и скатился вниз, подставив лестницу другим.

– Добро пожаловать домой, прекрасная Софи, – улыбнулся Мишель и протянул ей руку. – Или думала, что я оставлю тебя на растерзание демонам?

– Мишель! – Софи не в состоянии сдержать слезы, бросилась на шею герцогу.

– Ну, будет, дорогая! – Мишель помог ей спуститься по лестнице.

Дени отворил двери, пропустил вперед герцога и с наслаждением глубоко втянул в себя воздух родного Парижа. Двор был хорошо освещен фонарями. Стражник, что выполнял обязанности смотрящего, чуть не свалился с башни, увидев компанию, выходящую с сеновала.

– Жак! Бестолочь! Смотри, не свались! – крикнул Дени и подкинул вверх шапку. – Мы вернулись!

– Ваша светлость! – мадам Сантэ выбежала из дома. – Откуда вы? На чем? Где вы были?

– Много вопросов, мадам! Накрывайте на стол! Мадемуазель будет ужинать у себя! – отдавал распоряжения герцог. – И, кстати, милая Софи, как быть с этим? – он протянул вперед руки в наручниках.

– О, господа, минутку! – Софи отыскала в сумке ключи от полицейской машины и мгновенно освободила спутников от оков.

Мужчины потерли запястья. Дени собрал наручники и попросил у Софии ключи.

– В хозяйстве все пригодится! – объяснил он Софии и спрятал богатство за пазуху.

– Баронесса! – Мари искренне обрадовалась своей новой госпоже. – Господи, что на вас надето? – служанка и экономка смотрели на Софию, расстегнутый пуховик которой открывал обзору джинсы.

– Потом, Мари! – улыбнулась София. – Опять приключения! Приготовь мне расслабляющую ванну! – она быстро поднялась в свою комнату мимо обескураженной экономки.

Слуги, явно обрадовавшись, пусть и такому внезапному появлению герцога, суетились, зажигая камин в столовой. Другие помчались на кухню за припасами.

– Ваша светлость! – я пойду наверх подготовлю вам ванну.

– Дени! Сегодня этим займутся другие! Ты ужинаешь с нами!

– Слушаюсь, ваша светлость! – он со всех ног кинулся в покои герцога отдать приказания лакеям.

– Дени, проходимец! – почти шепотом спросила мадам Сантэ, схватив его за руку. – Почему герцог позвал тебя за стол?

– Завидуешь, старая ведьма? – подмигнул он и осторожно вывернулся из цепких рук экономки. – Займись лучше баронессой! И не забудь отправить посыльного в Версаль. Послезавтра с утра состоится свадьба графа и баронессы!

– Проныра!

Мишель и Реми скинули камзолы и уселись за стол. Они молчали, не смея посмотреть, друг на друга, как будто их взгляды выдадут посторонним все тайны. Дени, запыхавшись, влетел в столовую и сел на указанный герцогом стул. Дождавшись, когда слуги заставят явствами стол, де Омаль всех прогнал, попросив закрыть дверь. Он молча разлил по бокалам вино и поднял на присутствующих глаза.

– Мой преданный камердинер Дени, мой верный и надежный Реми, я благодарю вас за содействие в спасении моей любимой женщины и прошу прощения за столь опасное приключение.

– Ваша светлость, вы же знаете, что я готов отдать за вас жизнь, – горячо произнес Дени.

– Я присоединяюсь к твоему слуге, Мишель. Это наш долг, – размеренно произнес Ламбер.

– Ты как будто расстроен, мой друг? – Мишель выпил бокал вина и густо намазал на хлеб нежный куриный паштет.

– Немного, Мишель. Мне так и не удалось уложить в кровать даму без юбки!

– Реми, неужели это так тебя расстроило? Я лично знаю о твоих похождениях и иногда удивляюсь, сердцами каких благородных дам ты жонглируешь!

– А мне так жаль, что эти люди не дали мне забрать с собой волшебный ящик! – откровенно вздохнул Дени. – Вот бы удивилась Аби и Кларис!

– Кому что! Господа, теперь отойдем от лирики. Мы два раза пересекли временное пространство. Софи три, – вслух начал размышлять герцог. – Это значит, что то, что случилось, может повториться еще раз. Тем более, судя по всему, и если верить словам Софи, это происходит посредством Мадонны с картин.

– Сложно поверить, но выходит так. И еще, два раза это случайность, а не закономерность. Мадонна дважды спасла нас от турков и демонов, – добавил Реми.

– И судя по всему, мы можем пересечь время еще раз! – заключил Дени и многозначительно поднял вверх палец.

– Вот-вот, и мы должны быть к этому готовы, – уже очень серьезно произнес Мишель.

– Господа, стоп! – Реми словно очнулся от сна. – Мне, конечно, нравятся раздетые женщины в том измерении, но мы там чужие и мы там, увы! Не выживем.

– Я тоже туда не собираюсь, Реми. Но мы не знаем, что судьба уготовит нам в будущем. Сегодня мы в Париже в этом прекрасном доме, где есть вкусная еда и мягкая постель, а завтра мы в мире, где дамы могут запросто оседлать железного коня!

– Ваша светлость, что вы хотите сказать? – задумался Дени.

– Я хочу очистить свой дом от всех предметов искусства, которые бы хоть чуть-чуть напоминали изображение Мадонны.

– Наверное, это хорошая идея! – подумав, сказал Реми. – Пожалуй, я тоже посмотрю от чего нужно избавиться.

– Ну, что ж, господа, всем доброй ночи! – встал из-за стола герцог рукой остановил Дени. – Можешь составить компанию Реми. Мне сегодня не нужна твоя помощь. И еще, завтра с утра после сообщения посыльного примчится молодой граф. Мы расскажем все, как было кроме посещения будущего.

– Благодарю, ваша светлость, – опустил голову слуга.

– Реми, дружище, твоя комната, наверное, уже готова.

– Да, мы еще пропустим по бокальчику и пойдем спать, герцог, – Реми заговорщически подмигнул Дени и шепотом продолжил, – после того, как Дени найдет мне хорошенькую и сговорчивую горничную.

Герцог поднялся к себе, принял готовую ванну, накинул черный, из мягкого бархата жестюкюр и тайным ходом прошел в комнату Софии. Девушка сидела на кровати, задумчиво разглядывая свою маленькую черную коробочку, из которой доносилась приятная музыка Преснякова «Этот замок из дождя».

– Мишель….

– Софи…..

Мужчина, не отрывая глаз от ее немного уставшего, но прекрасного лица, подошел к кровати и сел рядом, нежно гладя ее по щеке.

– О чем он поет? – он уже без страха посмотрел на телефон.

– О любви, – тихо ответила Софи и тронула его щеку. – О том, что их любовь была настолько сильной, что они построили замок из дождя.

– И жили в нем? – он наклонился к ее шее и нежно начал целовать.

– Да.. – девушка закрыла глаза и поддалась его ласкам. – Замок находился в тихом месте и они там прожили всю жизнь…

– Я обещаю тебе, что положу к твоим ногам замок, какой ты только захочешь! – он с осторожностью снял с плеч лямки ее белой шелковой сорочки, вышитой золотой нитью. – Меня нет без тебя, милая Софи…

– А меня нет без тебя…. – она прижалась к Мишелю, с ужасом вспоминая, что могла остаться там, без него. – Мишель не оставляй меня!

************************

С раннего утра в доме де Омалей начался переполох. Приехал граф, требуя объяснений о пропаже своей невесты. Мадам Сантэ, которая в силу своих обязанностей вставала ни свет, ни заря, налила графу вина, принесла еды, поясняя, что герцог, его камердинер, Реми и баронесса появились совсем неожиданно поздним вечером.

– Ваше сиятельство, надеюсь, что герцог проснется и сам поведает вам, что приключилось с вашей невестой. Боюсь, что кроме него, баронессы, Реми и прохвоста Дени никто ничего не знает, – мадам Сантэ развела руками и повернулась на шум. Дени, видимо перебравший ночью вина, споткнулся и чуть не налетел на экономку.

– Дени, бездельник! Ты что пьян?

– О, мадам! Я пьян всегда от счастья, что дарит мне эта жизнь!

– Ваше сиятельство! Он обезумел, от того, что герцог позволил ему вчера сесть за один стол.

– Дени! – граф схватил за грудки полупьяного слугу. – Говори, что с баронессой? Куда вы пропали?

– Ваше сиятельство, – расплылся в глупой улыбке слуга, – мне больно. А пьян я, потому что мы выиграли битву у турок!

– Ты что несешь, каналья! – граф было замахнулся, но голос герцога остановил его.

– Граф, оставьте бедолагу! – Мишель спускался по лестнице. – Он говорит правду. Пройдемте в столовую, я вам все объясню, – он прошел мимо озадаченного графа и экономки.

Де Бовиль, раздувая ноздри от возмущения, прошел за родственником. Мадам де Сантэ тут же распорядилась подавать завтрак.

– Причем здесь турки? – граф обновил бокал с вином.

– Сударь, думаю, что баронесса произвела впечатление на турецкого посла, и тот приказал ее похитить. Дени мне сообщил об этом спустя некоторое время. Мы пустились в погоню. Времени ехать в Версаль, чтобы сообщить вам не было. Каждая минута была дорога. Надеюсь, вам понятно почему?

– Она не пострадала? – искренне поинтересовался Франсуа.

– Если вы о ее добродетели, то нет. Мы успели вовремя. Хотя, опоздай мы на минуту-две, могло бы все закончиться плачвно.

Граф выдохнул.

– Девушка потрясена. Поэтому проведет сегодня день у себя в комнате. Тем более, надо подготовится к свадьбе. Завтра утром венчание в церкви Сен-Жермен.

– Да, я понимаю. Надеюсь, что несколько друзей я могу пригласить на венчание?

– Отчего нет? – согласился Мишель. – А вы случайно не питаете чувств к пастушке?

– Я могу не отвечать на ваш вопрос, ваша светлость? – покраснел граф.

– Можете не отвечать, – усмехнулся герцог. – Но помните о нашем соглашении, граф. На охрану чести вашей супруги я приставлю людей из моего дома. Три месяца вы не должны посещать игорные дома Парижа и Версаля!!!

– Не стоит мне так часто об этом намекать, герцог! Благодарю за прекрасное вино и невесту. Позвольте покинуть ваш дом?

– Да, до утра, граф, – Мишель присел за стол. – Мадам Сантэ, прикажите на завтра готовить праздничный обед.

– Хорошо, ваша светлость. На сколько персон?

– Кроме пары бездельников, которых обещал притащить Франсуа, и нас с Мадлен и Ламбера никого не будет. – И, еще упакуйте гардероб баронессы и перевезите в дом ее будущего мужа! Оставьте платье для венчания.

– Как скажете, ваша светлость, – мадам Сантэ слегка склонила голову и удалилась из столовой.

– С добрым утром, ваша светлость, – Софи вошла в столовую, сделала поклон и присела на стул, отодвинутый вымуштрованным лакеем.

Легкая бледность и некоторая нервозность поселились у нее на лице.

– Как спалось, сударыня? – теплые нежные нотки немного оживили Софи.

– Не знаю, спала ли я, – ответила девушка, – всю ночь снились тревожные сны.

– Завтра ваша свадьба. Все девушки нервничают перед таким важным событием. И вы не исключение, – улыбнулся герцог.

– Наверное, – согласилась Софи.

Софи с утра и, правда, не здоровилось. Она чувствовала себя выжатой, как лимон. Ей хотелось спать, в ногах руках чувствовалась слабость. Мари пыталась ее расшевелить шутками и рассказами о некоторых шалостях слуг над мадам Сантэ. Софи было немного страшно. Это, здесь в этом доме, она была под защитой герцога. А в доме графа ей в любом случае придется терпеть притязания Франсуа. Как он сможет ее защитить от него. Скорее бы это все закончилось.

– Все будет хорошо, – герцог накрыл ее руку своей, как только лакей вышел из столовой и нежно провел рукой по щеке. – К вечеру явится Мадлен. Если не хочешь находиться в ее обществе, то можешь поужинать у себя. Я скажу, что тебе не здоровится, – Мишель ободряюще подмигнул Софи.

– Думаю, что она не обидится, – усмехнулась Софи. – Мишель, я пойду к себе. Правда, не важно себя чувствую.

– Да, – он с неохотой отпустил ее руку. – Отдыхай. Я приду вечером.

– Буду тебя ждать.

Мари хлопотала в комнате, разбирая готовые платья и шкатулки с драгоценностями.

– Если бы хозяйка видела все это, закатила бы герцогу истерику! – рассмеялась Мари.

– С чего ты решила? – спросила София.

– Так сказала мадам Сантэ, что лучше увезти ваши вещи до приезда хозяйки. Иначе настроение испортит всем!

– Мари, Мари, как же я устала. Пожалуй, прилягу, пока ты собираешь вещи.

– Отдыхайте, мадемуазель. Думаю, я вернусь не скоро. Герцог приказал мадам Сантэ лично проверить, как обустроены ваши апартаменты и гардероб. А мадам такая щепетильная!

– Хорошо, Мари.

Только поспать ей не удалось. Приехала сама Жюли. Софи практически запихали силой в подвенечное платье. Модистка сама проверила все до мельчайших мелочей и сказала, что утром лично приедет проследить за сборами невесты. Мадлен приехала раньше, чем ее ожидали в сопровождении вернувшейся из поместья графини Жанной. Лакеи заносили вещи, герцогиня направо и налево раздавала приказания. Спокойная атмосфера в доме Омалей отступила перед герцогиней. Стало больше суеты и нервозности. Лакеи сбивались с ног без четких приказаний мадам Сантэ, которая с Мари обустраивала комнаты будущей графини. Мишель сначала не обращал внимания на шум и крики, но вспомнив, что это может напугать Софи решил поздороваться с супругой.

– Дени, попроси герцогиню зайти ко мне, – приказал недовольным голосом Мишель.

Слуга толкался в дверях.

– Если скажет, что не готова. Скажи, что герцог в отвратительном настроении. Ступай, Дени.

Камердинер вышел из комнаты, заранее прочитав молитву, и у дверей покоев молодой герцогини чуть не столкнулся с Жанной.

– О! Ее величество принцесса поросят вернулись в свой хлев! – не удержался от шуток Дени.

– Заткнись, сын ощипанного гуся! Я еще с тобой разберусь! Уверена, что твоих рук дело, что мне пришлось торчать в деревне, словно прокаженной! Думаю, что ты положил глаз на ту девчонку и решил таким образом избавится от меня! Ты уже крутишь с ней шашни? И твоя Кларис уже отрастила рога?

– О!!!! Да, кто ты такая, чтобы я еще руки пачкал! – возмутился Дени. – А тебе, что твоя хозяйка не сказала, что стало с той девушкой? – загадочно прошептал Дени.

– И что же? – остановила свою брань служанка.

– Тогда ты иди к своей госпоже и скажи, что ее ожидает герцог. И скажи, что это срочно. Но если она хочет увидеть его в гневе, то может задержаться…

– Так ты мне скажешь, что сталось с той сушеной воблой?

– Мадмуазель занимает зеленую комнату, – Дени не мог удержаться от смеха от гримасы, которая застыла на лице толстухи. – Зови хозяйку, иначе нам с тобой несдобровать!

– А….

– Продолжение истории за ужином. Нам сегодня кухарка пожалует вина!

Жанна развеселила Дени. Она и раньше это делала достаточно хорошо, но в планах слуги вечером было оторваться на толстушке в полную мощь. Не скрывая улыбки, Дени вернулся в комнату герцога.

– Мадам сейчас будет.

Не успел он произнести последнее слово, как в комнату буквально ворвалась герцогиня.

– Слушаю вас, ваша светлость! – выпалила она. – Вы желали меня видеть?

– Да, мадам. Добрый вечер. Хочу сказать, что Версаль вам не на пользу.

– Отчего так?

– Вы даже не удосужились поздороваться с мужем, дорогая. Хотя уже, как полчаса в доме содрогаются окна. Не говоря о людях, – герцог отложил перо и чернильницу.

– Герцог, мне кажется, что у меня прекрасный учитель!

– Вы что вы хотите сказать, мадам?

– Во-первых, вы не удосужились объяснить мне куда вы исчезли с этой пастушкой и.. ? А во-вторых, сегодня и завтра в салоне прекрасная игра. Де Монтеспан в полной опале у короля. Она проигрывает большие деньги! Королева в прекрасном настроении! Двор в ожидании! Все ждут, насколько у короля хватит терпения! А я вынуждена была уехать!

– Уехать на свадьбу к своему любимому брату, – дополнил жену Мишель.

– Это балаган, а не свадьба! – вскипела Мадлен. – Представляю невесту!

– Этот балаган затеял ваш недоумок-брат! Это раз! Во-вторых, – голос Мишеля начал принимать грозные нотки, – вам не стоит представлять невесту, поэтому, просьба – сегодня девушку не беспокоить! В-третьих, Вам не кажется, что вы потеряли рассудок в погоне за королем! Я все-таки ваш муж и делать из себя посмешище не дам! Запомните, шутки закончены!

– Завтра после венчания я уезжаю в Версаль! – бросила вызов Мадлен.

– Вы завтра не поедите в Версаль! – Мишель встал и подошел вплотную к жене. – Наше пребывание в Версале практически закончено. Завтра я оповещу главного квартирмейстера, что мы освобождаем наши покои! Вам ясно мадам?

Она стояла перед ним, плотно сжав губы, дабы не заговорить. Ее лицо раскраснелось и прыщики, которые так старательно старалась скрыть Жанна, проявились на набеленном лице, вызвав у герцога отвращение.

– К ужину меня не ждите, – уже спокойней сказал герцог. – Завтра после праздничного обеда я уезжаю на пару недель в Нант. Надо утрясти дела поместья. Вы остаетесь здесь, прислуга тоже. В Нант в этом сезоне мы не едем. У меня образовались дела здесь.

В глазах Мадлен вспыхнул не здоровый блеск.

– Мадам, не советую без меня принимать приглашения в Версаль и балы в Париже. Можете идти. Вам надо приготовить наряд на завтра. Все-таки, женится ваш брат.

Герцогиня фыркнула, словно борзая лошадь и, подобрав юбки, вышла из покоев герцога.

– Жанна, разложи платья в гардероб. Мы не возвращаемся в Версаль! Принеси мне вина и легкой закуски.

*******************************

Софи подошла к окну. На улице было темно. Двор по периметру освещали фонари. Крупные хлопья снега медленно падали землю и почти сразу таяли. «Оттепель. Завтра будет сыро, промозгло и грязно», – подумала Софи. «А я в белой фате. Как хочется оказаться с Мишелем на необитаемом острове. На берегу океана и забыть про прошлое и будущее. Кстати, надо научить Дени обращаться с камерой. Может ему удастся запечатлеть венчание? А для чего? Софи, Софи, что с тобой? Для чего? Это же фиктивный брак. Или ты надеешься попасть домой и показать свою свадьбу Ленке? Скорее бы все закончилось и встало на свои места».

– Госпожа, – Мари прервала ее раздумья. – Сейчас приготовят ванну, надо вымыть волосы, чтобы утром легче было сделать прическу.

– Хорошо, Мари, – согласилась Софи, не оглядываясь назад. – А что Мадлен? В доме уже так давно тихо.

– Герцог ее немного осадил. Теперь Жанна носит еду и вино в ее комнату.

– Понятно.

– Мне, кажется, что была бы воля герцогини, она бы отравила его. Такие гадости про него говорила.

– Ты подслушивала?

– Нет, Жанна плохо закрыла двери, а я шла мимо.

София улыбнулась.

– Шевелитесь, лентяи! – подгоняла Мари лакеев, которые заглядывались на прекрасную баронессу.

Наконец ванна была наполнена водой. Мари капнула в воду несколько капель лавандового масла и, по комнате поплыл тонкий аромат цветов.

– Прошу госпожа, – Мари помогла ей освободиться от одежды.

София погрузилась в ванну. Мишель с замиранием сердца наблюдал за любимой в потайное отверстие в стене. Мари осторожно поливала ей из сосуда воду на голову. Будущая графиня подставляла лицо под воду, словно хотела смыть все свои тревоги и опасения. Служанка намылила ей волосы, смыла водой, вытерла почти насухо и, расчесав до блеска, укутала в отрез ткани. Потом хорошенько натерла тело мягкой тряпочкой и, ополоснув, помогла выйти из ванны. Насухо вытерев разомлевшую хозяйку, служанка накинула на нее мягкий халат и распорядилась принести в комнату ужин. Лакеи мельтешили по комнате, как муравьи. Кто сливал воду, кто носил еду. Николя не упустил случая подкинуть в камин дров, чтоб полюбоваться необычной баронессой. Спустя минуты в комнате наступила тишина, и аромат лаванды смешался с запахом нежного куриного мяса и цитрусовых.

– Госпожа, вам надо поесть. Вы с утра ничего не съели, – Мари хлопотала вокруг хозяйки, переживая за ее настроение.

– Мари, оставь меня. Я поем, – вяло улыбнулась София.

– Точно?

– Да. Мари, ты свободна до утра. Я хочу побыть одна.

– Хорошо, госпожа. Только не нравится мне ваше настроение.

– Мари, доброй ночи. Думаю, завтра настроение поднимется.

Мари еще раз осмотрела все ли готово к завтрашней церемонии и вышла из комнаты, щелкнув ключом в замке. Софи легла на кровать, свернувшись калачиком, словно маленький беззащитный котенок. Мишель тихо открыл потайной вход, вошел в спальню, присел на кровать и нежно поцеловал ее в шею.

– Мишель… – она с грустью посмотрела на любимого.

– Софи, кошечка моя, поднимайся. Я пришел поужинать с тобой, – Мишель потрогал ее лоб. – Милая, хватит хандрить. Скоро все устроится. Я обещаю тебе.

Рядом с Мишелем София снова почувствовала уверенность и заботу. Она протянула ему руку и последовала к накрытому столу.

– Еще не остыло,– Мищель отломил кусочек нежной грудки молодого петушка и положил на тарелку девушки. – Теперь возьмем сливочного соусу, – он подлил к цыпленку жидкость с приятным запахом лука. – Хлеб! Чудо! – он протянул Софии кусочек недавно испеченного хлеба.

Только сейчас София почувствовала голод и с аппетитом откусила кусочек хлеба.

– Ну? Вот и хорошо, – Мишель улыбнулся и налил ей немного белого вина.

После вина и еды на щечках Софии заиграл румянец. Она подобрала под себя ноги, уютнее устроившись в кресле.

– Мишель, Мари сказала, что ты завтра после обеда уезжаешь в Нант.

– Поэтому моя принцесса загрустила? – Мишель встал с кресла и сел на красивый ворсистый ковер, обняв ноги возлюбленной. – Ты действительно подумала, что я вот так просто оставлю тебя в лапах похотливого Франсуа?

– Но…

– Я тебя слишком люблю, чтобы так просто отдать тебя этому болвану. Я объявил о своей поездке, что бы развязать руки Мадлен. Две недели – это для нее, что год в Бастилии. Это прекрасный шанс пройти по злачным местам графу. Это игра, которая позволит мне избавится и от брата, и от сестры.

– Это жестоко…

– Это право на счастье. На твое и мое! – его глаза горели, как никогда. – Софи моя, ты для меня, как свет для мотылька, как ангел, которому нужна душа. Я живу тобой, я дышу тобой – он поцеловал ее ладошки. – Когда Дени сказал, что тебя похитили, мне показалось, что дыхание сбивается и не хватает воздуху. Но я понимал, что минута слабости и промедления погубят тебя и меня. Софи, милая моя девочка, совсем скоро мы будем вместе. Мы уедем в Нант. Мы будем растить наших детей, а потом с гордостью представим ко двору. Я хочу жить, когда ты рядом. Жизнь, – глаза герцога блестели от зарождающихся слез, – она стала другой. Она наполнилась смыслом, радостью. Я люблю тебя, Софи.

Она провела рукой по его гриве волос и наклонилась, чтобы поцеловать. Он горел страстью и любовью. Он ее желал и не мог больше ждать. В секунду они оказались на ковре. Он ловко расстегнул крючки халата и обнажил прекрасное тело цвета слоновой кости. Она трепетала в его руках. Его объятия были и нежными, и резкими, что порождало неудержимое желание быть любимой. Она притянула его к себе и уже не отпускала, пока кокон из множества бабочек не разлетелся по всему телу. Мишель отнес обессиленную Софию на кровать, укрыл одеялом и запечатлел нежный поцелуй на ее чувственных губах.

– Спи, моя милая кошечка. У нас с тобой завтра не простой день!

– Я верю тебе, Мишель и безумно люблю, – глаза ее смыкались под убаюкивающим голосом герцога.

**************************************

Мари разбудила хозяйку, когда лакеи уже наносили воды и принесли завтрак.

– С добрым утром, баронесса, – она отодвинула тяжелую ткань балдахина и откинула одеяло, приготовив теплый халат. – Мадмуазель, встаем. С минуты на минуты приедет эта вертихвостка Жюли.

София не помнила, как заснула, но сегодня чувствовала себя лучше и бодрее, как будто Мишель вчера вдохнул в нее новую жизнь. Она сходила в уборную, Мари обмотала ей волосы и помогла быстро принять ванну. Пока Софи уплетала вареные яйца, овощи и мягкий душистый хлеб, намазанный свежим маслом, лакеи вынесли воду и освободили территорию для сборов невесты.

Жюли влетела в комнату Софи, как ураган. Она принесла с собой свежесть утра, смех и шутки. Ее настроение передалось невесте. Начались сборы. Мадлен, Ламбера и Франсуа герцог отправил в церковь вперед. Предполагалось, что он поведет невесту к алтарю. Поэтому его и Софию ожидала вторая карета. Дом Омалей сегодня излучал праздник. Мадам Сантэ ночью приказала украсить столовую и бальный зал цветами и яркими лентами. Слуги и без того выглядевшие опрятно, в это утро заметно принарядились. Дом ожил. Присутствие Мадлен уже ушло на второй план. Все готовились к празднику. Пусть семейному, но празднику. Герцог уже несколько минут томился в ожидании Софи в холле. Наконец, со второго этажа донеслись голоса и вздохи прислуги. Мишель поднял глаза. Она спускалась по широкой лестнице, словно ангел в бежевых облаках и мерцании звезд. Плотный лиф платья из бежевого атласа, расшитый золотом и бриллиантами и глубоким декольте обтягивал совершенную фигуру девушки. Пышная юбка из шифона цвет, которой плавно переходили из белого в бежевый тон, украшенная маленькими бриллиантами, словно блестящими капельками росы, делала ее легкой и невесомой. Белоснежная вуаль, закрывающая лицо девушки, могла только дать волю воображению. Мишелю показалось, как ком ревности и страха за свою любовь сдавил горло. Он прокашлялся и протянул руку Софи. Тонкая красивая рука в нежной гипюровой белой перчатке легла в его руку. Герцог уже не хотел никакой свадьбы. «Франсуа обезумит. Ночь будет тяжелой», – подумал он и, вздохнув, повел девушку в карету. Мари накинула на плечи хозяйки легчайшую накидку из короткого белого меха с застежкой крупного размера, усеянной мельчайшими голубыми камешками и последовала за хозяйкой. София и Мари разместились на сиденье кареты, обтянутом синим бархатом. Мишель сел напротив. Карета тронулась. В сердце Софии опять забрались смятения. Она старалась ни о чем не думать, разглядывая улицы, кишащие людьми. Ей было даже немного неловко перед бедными горожанами, месившими растаявший снег, смешанный с грязью за свой удивительно красивый наряд. Мишель не сводил с нее глаз вопреки смущениям Мари, которая уловила очевидную симпатию к баронессе. Наконец, они пересекли мост, выехали на левый берег Сены и добрались да красивейшей церкви Сен-Жермен. Карета остановилась и Дени, ожидавший их около церкви, поспешил вовнутрь оповестить о приезде невесты. Толстые каменные высокие стены представляли собой мощное красивейшее сооружение этой эпохи. Сердце Софии бешено колотилось. Она скинула накидку и передала Мари. Мишель помог невесте выйти из кареты и под руку повел в церковь. Немногочисленные гости, сгорая от любопытства увидеть невесту промота де Бовиля, устремили свои взгляды к входу в церковь. Органная музыка, будоражащая кровь и то достоинство и гордость с которыми герцог вел к алтарю будущую графиню, заставили молодых шевалье прикусить губу. Удивленное лицо Мадлен тут же перекосила гримаса зависти и злости. Франсуа, казалось, перестал дышать, пока герцог не передал ему изящную руку девушки и не встал рядом с Мадлен.

– Интересно, сколько стоит этот наряд, герцог? – прошипела она мужу.

– Ничтожная часть того, что имеется в ваших сундуках, мадам! – он улыбнулся жене и отвернулся, дав понять, что не намерен больше обсуждать данный вопрос.

Он, как зачарованный смотрел на венчавшуюся пару, не слушая слов молитвы и наставления молодым. Ему казалось, что он спит и видит прекрасный сон, вычеркнув из него глупое счастливое лицо Франсуа. Когда епископ закончил обряд, молодые обменялись кольцами, граф с осторожностью поднял вуаль с лица девушки и все присутствующие мужчины вздохнули. Можно было предполагать, что невеста красива, но что это будет девушка безупречной красоты с грацией, достойной королевы, не ожидал никто. Франсуа сиял, как весеннее утреннее солнце. Он потянулся за поцелуем к невесте, но она с улыбкой ангела, как бы случайно подставила ему лоб. «Моя маленькая пастушка, тебе от меня сегодня никуда не деться!» – его взгляд был в этот момент красноречивее любых слов. Софию потряхивало. Он взял ее под руку и медленно повел к выходу в сопровождении гостей. Мари накинула на хозяйку накидку. Франсуа помог жене войти в карету. Ему так хотелось остаться с ней наедине и хотя бы дотронуться до ее губ, которые так манили его во время обряда бракосочетания. Герцог прочитал мысли графа и опередил, видя его намерение не пустить в карету служанку Софии.

– Ваше сиятельство, камеристка вашей супруги едет в вашей карете.

Лицо графа исказилось в недовольной улыбке, но перечить герцогу он не стал. Мари побаиваясь молодожена села напротив хозяйки, не смея поднять на него глаза. Франсуа взял Софию за руку и нежно припал к надушенной перчатке губами.

– Мадам, что за волшебный запах? Вы похожи на прекрасную фею из сказочного королевства!

– Граф, а вы знаете, как пахнут феи из волшебного леса? – улыбнулась София и отняла руку.

– Да, вы с чувством юмора, милая п… , графиня? – быстро исправился Франсуа. – Мне это нравится!

– Ваше сиятельство, я надеюсь, вы помните условия нашего брака? – ее взгляд был настолько пронзителен, насколько и невинен.

– Я помню, мадам. Но, возможно….

– Не возможно, граф! Я не хочу, чтобы пострадала моя добродетель, если вы не образуетесь и не сделаете, так что бы мы остаток дней жили в достатке.

– Мадам, а вы не промах!

– Вы, должно быть тоже, раз согласились на эту сделку!

Мари краснела и пыхтела от перепалки слов, понятной только для молодой супружеской пары. «Здесь явно какая-то тайна! А как герцог смотрел утром на мою хозяйку! Чувствую, что-то здесь не так. И странные сегодня мне выдали указания! Как это молодожены будут три месяца спать в разных комнатах? Что же это за брак такой?»

**********************************

Три кареты въехали во двор де Омалей, где в ожидании новобрачных уже выстроилась вся прислуга под руководством мадам Сантэ. Эти простые люди каким-то чудным образом своими поздравлениями и искренними улыбками сумели внеси некоторую расслабленность в напряженную атмосферу. Молодые шевалье, приглашенные Франсуа, побаивавшиеся мрачного герцога, распушили перья. Ламбер по просьбе Мишеля занялся расточительством комплиментов в адрес Мадлен, которая явно нервничала по явному превосходству своей новой родственницы.

– Как вам эта девушка, сударь? – спросила она, выпив бокал вина, когда все уселись за праздничный стол.

– Ваша светлость, как бы вам не хотелось, но она уже графиня де Бовиль, – Реми сделал паузу, разглядывая нахмуренное лицо герцогини. – Она мила, невинна и красива. Но признаюсь, что ваше очарование не идет в разрез с этой простушкой!

– Реми, вы такой милый! – она улыбнулась, обнажив немного пожелтевшие зубы, и осушила еще бокал вина. – Вы-то разбираетесь в женской красоте! Маркиза де ла Шапель показывала недавно брошь, подаренную вами после ночи!

– Ох уж эта маркиза! Передайте ей, что если она будет показывать всем мои подарки, и в частности рассказывать за что я их ей дарю, то ей придется подыскать нового поклонника!

– Что так? – Мадлен строила глазки Реми.

– У меня нет желания драться с ее рогатым мужем! – Реми прыснул от смеха.

Мадлен поддержала его. Но уловив острые стрелы, выпущенные из глаз герцога, замолчала.

– И, все же, эта девица, словно заворожила этих юнцов, – Мадлен кивнула в сторону шевалье де Томази и нескольких друзей Франсуа.

– Зависть, дорогая, – Реми промокнул рот салфеткой и налил еще вина. – Положение вашего брата ни для кого не секрет. А эта милая безродная баронесса стала для него своего рода спасательным кругом в океане его долгов. Судя по всему, деньги у нее есть.

Мадлен усмехнулась и, прищурив глаза, спросила:

– Так вы ничего не знаете?

– О чем именно?

– О ее происхождении?

– Только что и вы, наверное, – Ламбер был сама простота. – Дочь купца без роду и племени с купленным титулом барона и мешком денег. Девочка получила фамилию древнего рода, а ваш брат безбедную жизнь, если, конечно, не промотает ее наследство. Поэтому эти желторотики пускают слюни, мадам! Что их ждет? К примеру, де Оберона! Максимум старая вдовствующая утерявшая красоту графиня! А мадам Софи очень лакомый кусочек!

Мадлен сверкнула недовольным взглядом.

– Мадам! – расплылся в улыбке Реми. – Только после Вас!

– Смотрите же, Реми! – пригрозила она пальчиком старому ловеласу.

************************************

Мишель был мрачнее тучи. Ему так хотелось свернуть этот балаган и проникнуть в теплую постель своей милой прекрасной Софи. Он подал знак Дени. Тот в свою очередь дал команду лакеям сносить в карету сундуки в карету, подготовленную к поездке в Нант.

– Дамы и господа, спасибо за поздравления! – герцог поднялся, взяв в руку бокал вина. – Вынужден сообщить, что обед подошел к концу.

– Франсуа, тебе так не терпится остаться наедине с молодой женой, что ты готов прогнать друзей? – де Томази, с усмешкой смотрел на покрасневшего графа.

– Шевалье, будь у вас такая красавица-жена, вы бы тоже не преминули остаться с ней наедине! – парировал граф.

– На правах хозяина дома и в связи с необходимой поездкой в Нант, я объявляю обед завершенным.

Глаза Оберона вспыхнули от мысли, что отъезд герцога может стать благоприятным продлением вечера. Его красноречивый взгляд метнулся в сторону Мадлен. Она слегка кивнула головой, дав согласие на продолжение праздника. Молодые шевалье с неохотой попрощались с хозяевами дома и молодоженами. Реми тоже отклонялся поспешил продолжить вечер в объятиях своих подружек. Под чутким контролем Дени последний сундук уже был погружен в карету.

– Я одолжу вам одну из своих карет, граф, – герцог вновь сделал щедрый жест.– А теперь, я провожу вас до дома и мы тронемся в Нант.

– К чему такие сложности, Ваша светлость? – спросил недовольно Франсуа.

Герцог с негодованием окинул его взглядом и сел в свою карету.

– Трогай! – приказал он кучеру.

Дени запрыгнул на запятки, и карета двинулась к дому графа. Франсуа недовольно сел в карету, где уже его ожидала Софи со своей служанкой.

– Интересно, долго этот человек будет нас преследовать?

– Всего три месяца, – осмелилась напомнить супругу Софи.

Он бросил недовольный взгляд на девушку. «И пастушка туда же! Что она, черт возьми, из себя возомнила? Можешь не улыбаться, милочка! Сегодня же будешь моей! Герцог будет в Нанте пару недель. А за это время ты станешь моей рабыней в постели!»

Дом графа оказался в районе, явно отличающемся от Маре, где один дом мог соперничать с другим по своему уровню богатства с другим. Небольшие одноэтажные домики, некоторые с мансардной пристройкой для прислуги, принадлежащие к среднему зажиточному классу горожан, почти не отличались друг от друга. Карета остановилась у одного из таких домов красного кирпича с широким крыльцом, по бокам которого росли кусты, похожие на жасмин. Когда к дому подъехала карета с де Бовилями, герцог разговаривал на крылечке с человеком, одетым в форму лакея.

– Герцог на себя берет слишком много. Ведет себя так, словно он хозяин дома! – возмущение Франсуа переходило границы.

– По сути, так и есть, граф, – вставила Софи. – Вы, как и я полностью обязаны герцогу за дом и деньги. Кстати, очень милый дом, – Софи подарила графу улыбку, после которой он забыл про герцога.

Франсуа подал руку Софи и помог выйти из кареты.

– Боже! Ваше сиятельство! – Софи решила немного подразнить герцога, сердце которого истекало кровью, что его любимая проведет не одну ночь под одной крышей с Бовилем. Граф, летом я засажу здесь все цветами, и они будут благоухать на всю округу! Здесь мило!

– Как скажите, графиня! – Франсуа нравилось то, что Софи совсем уж не отвергала их брак.

– Граф, – брови де Омаля от бешенства сошлись на переносице. – Хочу представить вам лакея, вернее личного охранника юной графини. Его зовут Жорж. Он, как и служанка Мари полностью несут ответственность за безопасность вашей супруги. Вы поняли, о чем я.

– Не стоит мне об этом напоминать, ваша светлость!

– Мадам, пройдемте, – герцог пропустил в дом Софи.

Они оказались в небольшом холле, из которого тянулись на другой уровень три широкие ступени, ведущую на площадку. Перед собой Софи увидела очень просторную гостиную с камином и столом на персон двенадцать. Справа и слева расположились светлые двери, как и тон стен.

– Это ваши апартаменты, сударыня! – указал герцог направо. Жорж распахнул перед Софи двери и она очутилась в светлой просторной комнате, окна которой выходили на передний двор. Большая кровать стояла в нише комнаты. Девушка заметила еще две двери. Она посмотрела на графа, герцога и открыла одну из них. Это была небольшая комната, в которой были аккуратно развешены все платья и обувь Софи. Вторая комната была меньше ее апартаментов. Мебели там было по минимуму. Большое окно открывало вид на задний двор.

– Вам нравится? – герцог явно нервничал.

– Да, ваша светлость. Мы с графом не устанем вас благодарить, – Софи склонила голову.

– Апартаменты графа напротив, через холл. Но вам впрочем, пока не зачем этого знать, – он многозначительно посмотрел на Франсуа. – Я буду примерно через пару недель. Так что граф вам надо решить, куда вложить приданое вашей супруги.

– Хорошей дороги, Ваша светлость, – пожелала Софи герцогу, улыбаясь краешком губ.

– Да, – замешкался герцог. – Благодарю, сударыня.

Мишель резко развернулся и направился к выходу.

– Дени, едем!

********************************************

Граф де Бовиль, не отрывая глаз, смотрел на Софи.

– Мадам, вы прекрасны, как луна на ночном небе.

– Граф, давайте обойдемся пока без лирики. Уже начинает темнеть. Я очень устала и хотела бы отдохнуть. Мари, помоги мне раздеться, – Софи взглядом указала графу на дверь.

– Постойте, сударыня, – он взял ее за руку. – Я прошу составить мне компанию за ужином, – он поднес ее руку к губам.

– Франсуа, я действительно хочу остаться одна.

– Софи, прекрасная Софи, пусть эта свадьба является пафосом, но это случилось. Через какое-то время вы все равно станете моей женой во всех отношениях. Так почему бы нам не узнать друг друга лучше?

– Граф! – Софи начинало потряхивать.

Она понимала, что этому человеку отпор надо давать резко и бить в самое больное место.

– Я не отрицаю, что стану вашей женой во всех отношениях! Но это случится не раньше, чем через три месяца! Поэтому, граф, сейчас я вольна распоряжаться собой, как угодно! Жорж, граф уходит! – она со всей строгостью посмотрела на бывшего слугу Гая Рура.

– Доброй ночи, сударыня! – граф вышел из покоев жены и с ненавистью посмотрел на Жоржа.

В дом постучали. Франсуа Жоржу махнул в сторону двери. Лакей быстро сбежал по ступенькам и открыл дверь. На пороге стоял посыльный.

– Послание графу де Бовилю! – он протянул сложенную записку Жоржу. – Велено ждать ответ.

– Пусть пройдет! – крикнул Франсуа. – Подай записку.

Граф взял послание и по печати понял, что записка от шевалье де Томази.

«Ваше сиятельство, мы с друзьями в салоне на Сен-Жермен. Очень разочарованы столь быстрым окончанием праздника. Возможно, после любовных утех с очаровательной графиней, вы присоединитесь к своим друзьям и дадите возможность поздравить вас еще раз с удачной партией!», – гласила записка.

Граф направился в свои апартаменты, достал из кабинета перо, бумагу и чернила. Попасть в спальню к графине было его на данный момент самым заветным желанием, но Софи была не той пастушкой, которую можно было запугать. И это она четко обозначила в свой фразе. «Потерпи, Франсуа, потерпи три месяца», – уговаривал себя Франсуа. – «Тогда и девчонка, и денежки будут твои!». Он осушил бокал вина и написал ответ на послание, в котором сообщил, что присоединится к друзьям через какое-то время. Запечатав послание, он приказал кухарке подать закуски к вину и пару часов сидел у камина, потягивая дурманящий напиток и грезя о Софи. Когда стемнело, он приказал лакею готовить карету и ехать в салон на Сен-Жермен, где мужчины и женщины придавались игре в карты и разврату.

Оберон сидел за столиком один, оплакивая свои пустые карманы. Увидев приятеля, он подскочил, радуясь, что скуке пришел конец.

– Франсуа! Ты просто молодец! Как ты решился бросить свою красавицу-жену?

– Оберон, я вкусил плод семейной жизни и решил провести остаток ночи со своими друзьями! – он рассмеялся, но тут же, заметив маркиза де Брие, вхожего в дом де Омалей, отвернулся и присел за пустой стол шевалье.

– Что с тобой, граф! Заказывай вина!

– Шевалье, у меня есть предложение, провести время в доме Мадлен. Думаю, она тоже умирает от тоски.

– Я с радостью вернусь в дом герцога! Это райский уголок, где есть все, что мне надо!

– А где остальные?

– Они тебя не дождались, Франсуа! – рассмеялся Оберон. – Полагаю, они нашли утешение с девчонками мадам Бриссо.

Мужчины вышли из салона. Карета стояла наготове.

– О! Франсуа, счастье следует за тобой по пятам! Ты пользуешься каретой герцога?

– Это временно. Думаю, приобрести свою. Ведь графиня Софи де Бовиль должна иметь все!

– Твоя жена богата, настолько же, как красива? – у шевалье в голове не укладывалось, как граф, которому в спину дышали надсмотрщики Бастилии, смог так обыграть свое плачевное положение.

– Не бедна, шевалье!

– У нее нет сестры для твоего друга?

– Нет. Она единственная в семье. Поэтому за ней дали хорошее придание.

– И все же, когда и как ты умудрился провернуть такую сделку? – шевалье не унимался.

– Какую сделку? – покраснел Франсуа. – В графиню нельзя не влюбиться! Она влюбилась в меня! Если бы я окольцевал старую вдовствующую герцогиню де Леви, то да. Это можно было бы назвать сделкой!

– Ладно, Франсуа, не обижайся! Ты просто ловкий плут! Тебе очень повезло! А вот и дом моей возлюбленной Мадлен!

Карета остановилась у дома де Омалей. Стражник выяснил, кто пожаловал в столь поздний час и, получив разрешение хозяйки впустить брата, открыл ворота.

– Господа! – Мадлен встретила их в домашнем роскошном халате. – Доброй ночи! Я уж было подумала, что вы обо мне позабыли! Жанна, – она позвала горничную. – Сходи на кухню, принеси в мои покои еды и вина! Если, кто из слуг спросит, скажи, что приехал граф и пусть все ложатся спать.

– О! – простонал шевалье. – Герцогиня пустит нас в свою обитель?

– Да, шевалье! Но так будет не всегда! – она загадочно улыбнулась и, соблазнительно повиливая бедрами, стала подниматься по лестнице.

– Граф! Она сама прелесть! – Оберон перепрыгивая ступени, поспешил за дамой сердца.

В большой комнате герцогини было тепло. Камин исправно делал свое дело, поглощая свежие дрова. Уже знакомая Оберону большая кровать с бардовым балдахином заставила не на шутку разыграться его фантазиям. Граф, немного расстроенный жесткой линией поведения молодой графини по отношению к нему, плюхнулся на мягкий диванчик в бардовом цвете, налил вина и, не дождавшись приятеля и сестру, осушил до дна. Жанна заставила чайный столик хозяйки различной снедью и удалилась.

– Граф, что вы так не веселы? – спросила Мадлен. Герцогиня уже изрядно принявшая вина, не стесняясь брата, села на колени шевалье и обняла за шею.

– Герцогиня, когда вернется ваш муж, то слезы вашей радости высохнуть в секунду! – осадил сестру Франсуа.

– Ну, же! Мадлен, Франсуа! Такой прекрасный вечер, а вы ссоритесь? – пьяный Оберон припал к груди герцогини.

– К черту! Для кого прекрасный, для кого нет! – Франсуа схватил бутылку вина и пошел в гостевую комнату.

– Он что обиделся? – Мадлен глупо рассмеялась. – Или пастушка оказалось в постели гусыней? – крикнула вдогонку Мадлен.

– Почему пастушка? – смеялся вместе с любовницей шевалье.

– Она же похожа на пастушку! – Мадлен веселилась своим шуткам.

– Сейчас, мадам, посмотрим на кого в постели похожи вы? – Оберон рывком поставил герцогиню на пол и увлек за собой на кровать.

Франсуа посидел в одиночестве в холодной, не протопленной гостевой комнате, и решил вернуться к друзьям, но услышав через приоткрытую дверь звуки любовной игры, остановился. Кровь ударила в виски. Перед глазам стояла Софи. Красивая, гордая, как богиня! «Нет уж! Ты будешь моей!», – Франсуа, словно обезумел. Он выскочил из дома сестры и, отругав стражника за то, что тот медленно открывает ворота, сел в карету и представляя обнаженную Софи в своих объятиях, продолжал пить вино, которое явно подогревало его в скверном желании.

*************************************

Тем временем Кларис подобралась к комнате хозяйки. Через приоткрытую дверь она увидела Мадлен и Оберона во всей красе, перекрестилась и поспешила в конюшню, где ее ожидали Дени и герцог.

– Ваша светлость, – Кларис опустила глаза, не зная, как сообщить об увиденном.

Герцог понял, что пора.

– Дени, поторопись к Софи. Не нравится мне Франсуа. По-моему, задумал он скверное дело. Я сначала разберусь здесь, – он отодвинул с дороги застывшую Кларис.

Мишелем обуял гнев и бешенство. «Как она посмела! В моем доме! В кровати, в которой иногда принимала меня! Тварь! Бесстыжая тварь!». Он ворвался в дом, объятый сном, и вбежал вверх по лестнице. Подходя к комнате, он слышал частое дыхание и стоны любовников. Он выхватил шпагу, резко открыл дверь и в секунду встретился с глазами жены, которая стояла на коленях лицом к двери и принимала сзади своего шевалье. Блаженство и наслаждение сменились удивлением и страхом. Оберон тоже поднял глаза и прекратил движения, поспешив накрыться одеялом. Желание герцога заколоть в кровати любовников сменилось презрением и омерзением. В комнате воцарилась тишина. Все трое молчали. Мадлен и Оберон ждали действий Мишеля. Он убрал шпагу, вышел из комнаты, спустился в столовую, налил вина и сел в кресло у окна, взяв на руки белую кошку герцогини.

«Интересно, как сразу после нашей свадьбы, Мадлен рискнула на измены?», – думал Мишель. «Зачем ты связал свою жизнь с этой распутной красавицей? Боже! Мне страшно! Ее глаза, замутневшие от похоти! Если им верить, то Мадлен никогда не любила меня!», – он услышал стук двери. По двору мелькнула тень шевалье. Он буквально бежал от дома, где чуть лишился головы, безумно оглядываясь назад. Сзади послышались тяжелые шаги Мадлен. Мишель поднялся и сел на мраморный подоконник, сложив на груди руки.

– Ваша светлость, – голос Мадлен дрожал. – То, что вы видели, это …

– Вы сами знаете, что это, мадам! И это именно то, что я видел! Как давно вы наставляете мне рога?

– Вы же знаете, что вы сделали все специально! – Мадлен пыталась сохранять спокойствие.

– Что? Уложил шевалье в вашу кровать? Что я сделал? Я лишь догадывался, мадам, исходя из слухов, что до меня начали доходить. Я хотел верить вам, мадам. Но я ошибся.

– Что вы намерены сделать со мной?

– Я намерен расторгнуть этот брак.

– Нет! – Мадлен упала на колени, подползла к его ногам и, цепляясь руками за подол камзола, стала молить о пощаде. – Нет! Я готова уехать на какое-то время к матери в поместье! Только не развод! Церковь не позволит вам оставить меня!

– Позволит, мадам! Прелюбодеяние и неспособность супругу родить детей является веской причиной расторгнуть наш союз!

– Отсутствие детей? Но причина может быть не во мне! А в Вас! – кричала Мадлен.

– Если бы я не имел двух внебрачных дочерей, то ваше обвинение могло бы иметь место. Но, увы!

– Дочери! – застыла Мадлен. – Так вы мне изменили?

– Нет, дорогая. Они появились до нашего брака, – Мишель убрал ее руки от камзола и сел за стол.

– Мишель, я рожу наследников! Только не развод! Прошу вас! – Мадлен была жалкой стоя на коленях, в полурасстегнутом халате, из выреза которого вульгарно выскочила грудь.

– Мадам, вы хотите, чтобы надо мной потешался весь Париж?

– Мишель!

– Мадам, вы уедите на какое-то время в поместье к матушке. О вас быстро все забудут, потому что вы так и не оставили яркое пятно в Версале и Париже. И если вы не пустите его на ветер, через год сможете вернуться в Париж и подыскать мужа. Я даже похлопочу о приглашении.

– Поместье? Вы хотите упечь меня в поместье? Я пойду к королю!

– Вопрос с чем? С тем, что осмелились наставить мне рога?

– У вас нет доказательств, герцог!

– У меня живое доказательство, мадам! Ваш шевалье! Он такой трус, что не посмеет перед судом сказать ложь. К тому же я подарил ему жизнь, и он это понимает!

– Это подло, сударь! – визжала Мадлен, перебудив всю прислугу.

Мадам Сантэ в ночном белом чепце, стояла за дверью, вздрагивая от каждого слова хозяев. Жанна мысленно прощалась с теплым кровом и вкусной едой, понимая, что покинет дом вместе с хозяйкой.

– Через год я дам вам немного денег, чтобы вы могли жить при Версале или в Париже, пока не подыщете себе мужа.

– Но…

– Я вам даю двое суток собрать и упаковать вещи. Кстати, у вас столько украшений, что продавая их, вы можете вполне безбедно жить! – подбодрил жену Мишель.

– Нет..

– Да, мадам! Кстати, теперь шевалье сможет взять вас в жены!

Мадлен схватила со стола бутылку с недопитым вином и запустила в мужа, который успел увернуться.

– Мадам, два дня и вы покинете этот дом. За это время я решу вопрос с епископом, – Мишель вышел из столовой, чуть не сбив мадам Сантэ, и поспешил в конюшню, где его ждал оседланный конь.

Мишель гнал лошадь к дому графа. Плохое предчувствие не оставляло его. Он подъехал и наткнулся на стражников и Дени, который помогал им выбивать дверь. Вдруг, дверь отварилась и на руки стражников упала Мари, на чьем лице светился кровоподтек.

– Мари! – Дени обомлел при виде девушки.– Что с тобой?

– Где графиня? – Герцог спрыгнул с лошади и схватил служанку за плечи. – В дом!

Стражники и герцог вбежали в дом. Дверь в апартаменты графини была разбита. Франсуа пытался вынести дверь в соседнюю комнату, куда успела спрятаться Софи.

– Подонок! – герцог схватил графа за шиворот и откинул от двери.

– О! Сударь уже прошло две недели? – пьяный граф пытался встать на ноги.

– Негодяй! Подонок! Я выпущу тебе кишки! – герцог оседлал графа и занес нож.

Но Дени и стражники оттащили его от графа, дабы не пролить кровь.

– Запереть его в комнате! Поставить стражника под окнами и дверями!

Софи, услышав голос герцога, приоткрыла дверь и, убедившись в своей безопасности, выбежала в комнату.

– Графиня, вы в порядке? – герцогу так хотелось обнять ее и прижать к себе.

– Да, ваша светлость, – прошептала Софи.

– Графиня? – истерично рассмеялся Франсуа, пытаясь вывернуться из рук стражников. – Как была пастушкой, так и останется!

Мишель вновь выхватил нож, подскочил к пьяному графу и приставил нож к горлу.

– Нет! – закричала София. – Не стоит! Он еще пьян! Он ничего не соображает!

– Нет, уж! Я выпущу кровь из этой пиявки, что бы она больше никогда не сосала мою кровь!

– Ваша светлость, простите его! – молила София.

Герцог мрачно переводил взгляд с Софи на графа.

– Я опять-таки даю вам право выбора, граф – он вытер рукавом пот со лба. – Завтра же вы выметаетесь в Тулон для службы на одном из кораблей его величества, либо сейчас я представлю лично вас перед господом богом! – он надавил на лезвие ножа, и капелька крови жалостливо скатилась по шее графа.

Франсуа замолчал.

– Ну! – герцог надавил на грудную клетку.

Де Бовиль закашлялся. Рана кровоточила еще больше.

– Франсуа, поезжайте! Так будет лучше! – молящий взгляд Софи был обращен к обоим мужчинам.

– Хорошо, – еле выдавил граф.

Герцог резко убрал кинжал и отошел от мужчины.

– Запереть и выставить стражу! Я сегодня же получу у Кольбера необходимые документы для прохождения службы на одном из кораблей французского флота. А завтра вы отправитесь в Тулон.

Граф молча принял свой приговор. Стражники увели его в личные покои.

– А что со мной? – спросила Софи.

– Вам придется пожить несколько дней в надежном месте, пока граф не покинет этот дом и его не приведут в порядок, – после нескольких секунд раздумья сказал герцог. – Мари, – обратился он к служанке, – соберите госпоже несколько платьев. Она сейчас же покинет этот дом. Я пришлю плотников починить все, что сломал безумец Франсуа. А ты приготовь дом к приезду хозяйки.

– Куда вы меня отправите, герцог? – немного испугалась София.

– Туда, где вас никто не сможет обидеть! – резко отрезал герцог. – Дени, ты лично отвечаешь за графиню. Вернетесь через дня три, когда я улажу все дела по расторжению брака с герцогиней.

Мари, которая уже отбирала платья для Софии, услышав новость, забылась и с удивлением уставилась на хозяина. Дени вывел ее из стопора, хлопнув по заднице, напомнив о ее прямых обязанностях.

*************************************

Герцог решил спрятать Софи в Марли у Нила и Клэр, чтобы спокойно уладить все дела. В этот же день он нанес визит к Кольберу, выпросив направление де Бовилю на 36-ти пушечный корабль «Океан» в качестве снабженца боеприпасами. Тот, молча принял условия герцога, оставив душещипательное письмо для Софи, в котором просил его дождаться для того, чтобы начать все сначала, вымаливая через строчку прощения за неудачный день ее замужества. Герцог, боясь, что Софию станут угнетать мысли о прошлом, сжег письмо сразу после прочтения. С Мадлен все обстояло сложнее. Она пыталась отговорить герцога от развода, который дался Мишелю нещадно дорого. Прежде чем получить разрешение о прекращении брачного союза, Мишелю пришлось заплатить немало генеральному прокурору Парижского парламента и заручиться поддержкой за тысячи золотых епископа церкви Сен-Мерри, который венчал Мадлен и Мишеля. Софи вернулась в Париж в отремонтированный дом графа. Через несколько недель пришло известие из Тулона, что ее супруг граф Франсуа де Бовиль погиб при стычке с голландскими судами. После известия о гибели графа дом Софии стали атаковать друзья графа с предложением руки и сердца. Это стало веской причиной для возвращения ее в дом Омаля, как опечаленной вдовы. Все складывалось удачно. Мишель ликовал. Софи какое-то время угнетали мысли о том, каким путем досталось им это счастье. Но шли дни и все забывалось. Они по-прежнему встречались тайно по ночам и были счастливы. Спустя месяц их счастливой жизни Софи поняла, что беременна. Эта новость окрылила герцога. Он получил разрешение на брак и вскоре венчался с любимой в Соборе Парижской богоматери. Для полного счастья Софи Мишель перевез Орлет и Жака в Париж, поселив в дом графа.

******************************************

Часть II

Поздним апрельским утром София открыла глаза, почувствовав свежий аромат сакуры. Легкая тюль колыхалась под действием теплого ветерка, который и доносил весенние ароматы в спальню де Омалей. Софи посмотрела на подушку, где оставался отпечаток головы герцога и улыбнулась. Сегодня они первый раз провели ночь в обновленной спальне Мишеля, переделанной для счастливой супружеской пары. Мари хлопотала у гардероба, тихо напевая веселую песенку. Софи бросила взгляд на часы. Время уже клонилось к одиннадцати утра.

– Мари, с добрым утром, – потянулась София.

– С добрым утром, мадам! – прощебетала девушка. – Завтракать будите здесь или спуститесь к столу?

– А герцог дома, Мари? – герцогиня набросила на плечи шелковый халат песочного цвета.

– Нет. Его светлость отлучились с утра, – Мари вышла за дверь и приказала лакеям принести пару ведер горячей воды.

– Хорошо. Тогда я позавтракаю здесь.

София не торопясь ополоснулась после сна. Одела простое домашнее платье из атласа кремового цвета, отделанное белым кружевом с замысловатыми узорами из Валансьенна, привела в порядок свои красивые русые волосы, выпустив с висков несколько коротких прядей, позавтракала и, прихватив очередную книгу Жана Росина, прилегла на кушетку, стоявшую возле окна. Солнце припекало, маня женщину в красивейший сад, который преображался с каждым весенним днем.

– Мари, прикажи кухарке собрать корзину для пикника. Хочу пригласить герцога на обед в сад.

Софи почти не вспоминала родной Питер и Бориса. Она осознала, что в этом средневековье чувствует себя счастливой, потому что рядом был Мишель, а в ней жила новая жизнь, которая должна была увидеть этот мир в конце октября. «Неужели господь видел, что я так сильно хочу детей, что послал мне все испытания, что мне пришлось пройти, и взамен подарил Мишеля и малыша. Или малышку….», – она улыбнулась, погладив живот.

– Где мои принцессы? – дверь распахнулась, и в комнату вошел немного взбудораженный герцог. Он поцеловал ее в губы и, упав на колени, припал к животу. – Как там моя маленькая принцесса?

– Мишель! Не смеши меня! Ты ничего там не услышишь. Ей, а может и ему, всего месяц.

– Нет, первой родится девочка. Такая же прекрасная, как ты! Я буду баловать ее! Ее красота будет сравнима только с красотой Афродиты, а ум ее не будет уступать богине Афине. Она вскружит головы многим мужчинам, но я отдам ее только достойному мужчине, который сможет позаботиться о ней так, как забочусь о тебе я.

– Тогда я буду спокойна, дорогой, – София подарила ему долгий поцелуй. – Я приказала накрыть нам обед в саду. Ты не против?

– Конечно, моя принцесса. Только оденься теплее.

В комнату постучали.

– Войдите! – крикнул герцог и поднялся с колен.

– Ваша светлость! – Дени вошел в покои хозяев. – Вам послание из Версаля.

Слуга протянул запечатанный сверток. Обычно в таком виде было приглашение ко двору. С Софи он чувствовал себя так, как будто заново родился. Он благодарил бога, что послал ему ту, которая сделала его счастливым. Пусть она была из другого мира, но рядом с ней он чувствовал благодать и умиротворение. Его жизнь превратилась в рай только с ней. А новость о беременности на сколько обрадовала его, на столько и огорчила. Положение Кольбера становилось неустойчивым. Лувуа всячески старался занять место фаворита и у него это получалось. Оставить Кольбера в такой момент было бы со стороны Мишеля в лучшем случае некрасиво. Герцог вскрыл документы. В связи со скандалом, который учинил вельможа, живший в апартаментах де Омалей, вынужден был в срочном порядке покинуть покои. Поэтому король призывал де Омаля раньше, чем предполагалась его поездка.

– Каналья! – выругался Мишель и серьезно посмотрел на Софию.

– В чем дело, муж мой? – Софи грациозно поднялась с кушетки. – Дурные вести?

– Да, дорогая! Завтра к вечеру мы должны быть в Версале. Это приглашение от короля. Надо собираться! Дени, ты все слышал? – поднял на него глаза герцог.

– Да, ваша светлость.

– Найди Мари и упакуйте мои вещи и вещи герцогини! Неужели наша спокойная жизнь закончилась? – герцог вздохнул и притянул к себе жену.

– Что ты? Наша счастливая жизнь только началась, – она обняла его за шею. – Пойдем в сад и проведем остаток дня лишь вдвоем.

– Наша жизнь обретет спокойствие, когда мы уедем от двора в Нант и будем жить для себя и наших детей. Когда по утрам мы будем спускаться с крутой скалы, где стоит замок к морю и плавать в его чистых водах. Когда я смогу, держа на руках своих детей, окунуться в аромат лавандовых полей и наслаждаться счастьем, глядя в твои бесконечно прекрасные глаза.

– Мишель, все будет хорошо. Эти три месяца мы проведем в Версале. У тебя будет время достойно и постепенно отойти от дел. В конце лета мы уедем в Нант и твои мечты станут реальностью.

– Я буду молиться, чтобы господь услышал тебя, моя прекрасная герцогиня. А, теперь идем в сад. Я хожу наслаждаться весной, ведь именно она раскрасила мою жизнь яркими красками счастья.

****************************************

Три кареты с вещами де Омалей уже были отправлены в Версаль, где Дени и Мари занимались обустройством апартаментов к приезду герцога и герцогини.

Мишель и София прибыли в Версаль около полудня, что бы подготовиться к балу. Герцог Сент-Эньян организовал бал под названием «Тайны весеннего леса», посвященный весне и приближающейся пасхе. Дени и Мари потрудились на славу. Апартаменты блестели. Даже каморка, где предстояло обитать Мари, пахла свежестью. София с некоторой грустью вошла в знакомые покои, которые некогда встретили ее в другом качестве.

– Дорогая, – Мишель подошел сзади и нежно обнял ее за плечи. – Все в порядке?

– Да, Мишель, – она вздохнула так, как будто на нее свалился тяжелейший снежный ком.

– Софи, прекрасная Софи, я не желаю видеть тебя такой расстроенной. Я пробовал добиться других комнат, но, к сожалению, их нет. Версаль трещит по швам от огромного количества народа. А, отлучусь к Кольберу, а ты прими ванну и собирайся на бал. Я, думаю, что ты получишь огромное удовольствие, как показала практика предыдущего бала, – улыбнулся Мишель.

– Что ты имеешь в виду? – щеки Софии вспыхнули от воспоминаний страстного секса в одной из ниш коридоров дворца.

– Ты знаешь о чем! – рассмеялся герцог.

София запустила в него свою шляпу, рассерженно топнув ножкой.

– Молчу и ухожу, моя красавица!

Герцог направился в гостиную, но задержался в проеме, обернулся и, улыбаясь, сказал:

– Все же, я бы повторил все, что случилось в тот вечер!

– Мишель!

Герцог исчез в гостиной, оставляя за собой заразительный смех.

– Мадам, – Мари появилась из каморки, выждав, когда удалиться хозяин. – Приказать готовить ванну?

– Да, Мари! Ты молодец! За сутки вы с Дени свершили чудо! Здесь все дышит свежестью и чистотой!

– Это Дени, мадам! Он знает Версаль, как свои пять пальцев! Поэтому подготовился, как надо.

Последующие несколько часов незаметно пролетели за сборами к балу. Когда Софи услышала из гостиной голос мужа, она была почти готова и отдала распоряжение Дени принести легкую закуску, чтобы подкрепиться перед долгим мероприятием.

– Мадам! – крикнул Мишель, но войдя в спальню, остолбенел. Нити ревности со скоростью света начали опутывать его влюбленное сердце.

София выглядела неприлично красиво. Во всем ее облике и одежде затаились флюиды сексуальности и притяжения, готовые фонтаном выплеснуться наружу. Бирюзовая парча ее верхнего платья могла сравнивать ее с молодым весенним ручьем, молодостью и прохладой которого хотелось бы напиться любому, кто бы притронулся только взглядом. Нижняя серебряного цвета юбка придавала еще больше легкости к образу Софи, а диадема, увенчанная голубыми топазами, серьги и ожерелье говорили о состоятельности хозяйки.

– Вы желаете моей смерти, мадам? – Мишель подошел к жене и обнял за плечи, не имея сил оторваться от ее свежего прекрасного лица.

– Ну, если только чуть-чуть! – звонкий смех весенним щебетом птиц прокатился по комнате.

– Мадам, все танцы мои! – можно сказать, прорычал Мишель.

– Но, вы же не танцор, сударь!

– Придется им стать, моя дорогая! – смиренно произнес герцог. – Ну что ж, если вы готовы, то мы можем идти.

– Да, дорогой! – София взяла под руку мужа.

Влюбленные, счастливые они шли по коридорам Версаля, не замечая в свою сторону восторженно любопытных взглядов щеголей двора. Блеск золота, парчи, бархата, драгоценных камней божественно сверкали при свете сотен свечей, наполняя этот дворец особым магическим светом. София немного нервничала, но бросая взгляд на своего мужественного и надежного герцога, находила душевное успокоение. Так они подошли к двухстворчатой белой двери, украшенной золотой резьбой, за которой слышалась приятная музыка минуэта. Стражники проверили наличие де Омалей в списках приглашенных, и один из них нырнул за дверь сообщить камер-юнкеру, ведущему бал, имена прибывших. Сердце Софии готово было выпрыгнуть, когда музыка почти затихла и стражники с важным видом отворили двери. Представительный и нарядный камер-юнкер торжественно объявил герцога и герцогиню де Омаль. Софи шла об руку с мужем и смотрела на короля Франции, который со скучающим видом, сидя на троне, переговаривался со своим Филиппом Орлеанским, стоящим чуть левее, за высокой спинкой передвижного трона. По мере движения четы Омалей в зале воцарилась гробовая тишина, которая заставила короля оторваться от разговоров с братом и обратить внимание на прибывших гостей. При виде Софи, Людовиг XIV потерял дар речи. Ему казалось, что сам ангел спускается к нему с небес. Миловидное нежное личико с чертами правильной формы и точеной фигурой сразило короля Франции на месте. Образ фрейлины Шарлоты-Елизаветы Пфальцской Анжелики де Скорай, которой король увлекался последнее время, покинул его мысли о вечернем свидании. Сороколетняя Мария Тереза, восседавшая чуть ниже короля, прикусила губу при виде неизвестной доселе красавицы. Частые размолвки с Франсуазой де Монтеспан вселяли в нее надежду, что король совсем скоро станет частью ее сердца. Де Омали подошли к трону и склонили перед королем головы в глубоком реверансе, который дал возможность рассмотреть королю грудь герцогини в весьма дерзком декольте. У короля при виде девушки засосало под ложечкой. Он уже сейчас думал, что вечером сможет увидеть ее в своих покоях, но ее влюбленный взгляд, который она мельком бросила на мужа, разрушил его иллюзии. Он бросил сквозной взгляд на камер-юнкера, который дал команду оркестру из 28 скрипок, 8 флейт и стольких же габонов, играть музыку. Герцог провел герцогиню к остальным придворным и по правилам этикета встал позади супруги. Король чуть взмахнул правой рукой. Этот знак был отправлен его личному камердинеру Бонтану, который держался позади трона в тени празднества. Слуга подошел сзади и слегка склонил голову к монарху.

– Скажи мне, Бонтан, насколько я помню, герцогиня де Омаль выглядела иначе, чем сегодня?

– Все верно, ваше величество, – спокойно ответил камердинер. – Вы лично подписали разрешение на брак с нынешней герцогиней.

– А, куда делась старая герцогиня и откуда появилась эта? Как я мог пропустить этот цветок в своем дворце? – король серьезно начал нервничать по этому поводу. – Ты понимаешь, о чем я?

– Как нельзя лучше, ваше величество, – спокойным тоном произнес слуга. – Если мне не изменяет память, то нынешняя герцогиня, в прошлом некая графиня де Бовиль.

Камер-юнкер объявил бал открытым, и первые звуки бранля заставили короля встать и подать руку королеве. Королевская чета протанцевала первый куплет и дала возможность поучаствовать в танце другим парам. Потом прозвучали гавот и минуэт, после которых король вернулся на трон, передав королеву в руки принца Филиппа. Отсюда он мог спокойно наблюдать за понравившейся ему дамой, которая так взбудоражила его сущность. Она отличалась от всех дам присутствующих здесь. По меркам той моды она была далеко не в тренде. Нет искусственных белил, румян, нарисованных мушек, которые так старательно выводили модницы того времени перед выходом в свет. Она была выразительной и естественной, особенно когда в танце посылала улыбки своему угрюмому мужу. После сарабанды король дал знак камер-юнкеру объявить антракт, и все общество отправилось к буфетам, которые ломились от фруктов, сладостей, закусок, вина и прохладительных напитков.

Вино сделало свое дело и после антракта придворные более оживленно вошли в куранту танец-шествие, потом лихо отплясывали веселую гальярду. Правила бала менялись. Танцующие пары должны были меняться друг с другом партнерами. На медленной паване София не заметила, как оказалась в цепких, слегка нагловатых руках Людовига XIV.

– Мадам, могу сказать прямо, что вы поразили меня своей красотой! Такого прелестного создания я не видел уже много, много лет при дворе.

– Благодарю, ваше величество, – София чуть склонила головку набок. – Для меня большая честь слышать эти слова из уст столь великого человека.

Король был доволен ее ответом, желая расценить, как разрешение к ухаживанию, но он чувствовал невидимый барьер, установленный красавицей.

– Я вас вижу при дворе впервые. Поэтому полагаю, что ранее вы не были Версале. Так, мадам?

– Да. Вы правы, сир.

– Вам нравится здесь? – он так вкрадчиво произнес этот вопрос, что ее правильный ответ мог бы означать, что она сможет стать здесь хозяйкой.

– Нравиться? – улыбнулась София. – Версаль прекрасен, несмотря на продолжающиеся строительные работы. – Это величественное сооружение должно было бы войти в семь чудес света. В Европе нет, и не будет более грандиозного и монументального сооружения! О нем будут слагать стихи, снимать ф…., – София опомнилась и оборвала фразу, не желая получить от короля еще кучу вопросов.

– Мне нравится, как вы мыслите, мадам! Сочетание ума и красоты очень редкое сочетание! – он хотел сильнее прижать к себе очаровательную партнершу, но встретив отпор, смягчил объятия.

Софии казалось, что танец не закончиться никогда. Король был привлекательным мужчиной, но дурно пахнущим. Смесь духов и грязного тела вызывали приступ тошноты, особенно в ее положении. Но перед ней был король Франции, и надо было достойно выйти из танца. Она чувствовала похоть и страсть, распирающую монарха. Тогда она вспомнила стихи, некогда въевшиеся в ее память:

– Чарующий Версаль, огнями полный ночи,