Эпоха корпораций и бесконечных конфликтов. Здесь человеческая жизнь — разменная монета, а древние технологии — ключ к власти.
Алексей Князев, сирота с захолустной станции, спасался от бандитов. И случайно стал обладателем артефакта древней цивилизации Джоре — нейросети «Доминатор».
Чтобы уйти от преследователей, он вербуется в Корпус Планетарных Сил. В учебном лагере его будут ломать и перековывать, превращая в идеальное оружие Империи.
Но в мире, где предательство — норма, а лояльность — роскошь, сможет ли он сохранить свою тайну? И готов ли он заплатить цену за силу, которая позволит ему подняться к звёздам?
Полёт в капсуле показался мне мгновенным. Наверное потому, что я был глубоко погружён в мысли о том, как бы нам избегнуть маячащей перед нами задницы. И сделать это с минимальными потерями или, что было бы вообще замечательно, и вовсе без них…
И глазом моргнуть не успел, как капсула прекратила движение и встала на грунт.
Мне пришлось даже напрячься, чтобы взойти на борт «Беглеца», не срываясь на бег. Дрищ встретил меня сразу у выхода из шлюзовой камеры:
— С маячком почти разобрался, — с ходу объявил он.
— Почти? — не понравилось мне это слово, «почти»… Была в нём какая-то недосказанность.
— Теперь осталось только вынести его наружу, — пояснил Дрищ.
— А как ты умудрился его зацепить, чтобы он не взорвался? — неподдельно удивился я.
— Ремонтный робот аккуратно вырезал большой кусок внутренней переборки, к которому его прилепили, — охотно пояснил Дрищ, теперь там дыра такая, что гравиплатформа без труда пролезет.
Как раз в этот момент из коридора, что вёл к реакторному отсеку показалась тележка среднего ремонтного робота, который нёс в вытянутых вперёд манипуляторах толстенный лист этой самой внутренней переборки. Я даже разглядывать не стал этот маячок. Ну его. Побыстрее избавиться от этой пакости, и ладно…
— Ржавый! — о, а вот и Гвидо объявился… И года, хочу сказать, не прошло.
— Привет, что там у тебя? — мне было интересно, добрались ребята до него или ещё нет.
— Да нормально все, — ответил он, — ну, насколько это возможно сейчас. Я что тебя беспокою-то… Капсула прибыла.
— Отлично! — ребята уже рядом с эсминцем, а значит всё пока идёт по плану. — Как поднимутся на борт, сразу извести меня об этом. Хорошо?
— Так они уже в шлюзовой. — ответил здоровяк — Так что не волнуйся, все уже, считай, на борту, живы и даже пока здоровы.
Тут поступило сообщение от Доминатора:
… Маячок начал непрерывно излучать сразу в нескольких радиодиапазонах. Очевидно, теперь работает в режиме целеуказания…
— Всех срочно в антигравитационные капсулы укладывай! — в связи с услышанным я сразу озадачил Гвидо, — Ну сам тоже туда пакуйся поскорее. Сейчас, похоже самое веселье и начнётся.
— Так мы завсегда…
— Хватит болтать, счёт уже на минуты пошёл, если не на секунды. Гони всех в капсулы, и пусть пристёгиваются.
— Понял.
Робот, тем временем, заполз в шлюз, и диафрагма за ним закрылась. Как только он оказался на грунте, аппарель поползла вверх. Придётся робота оставлять тут, хоть жаба и против. Ждать его обратно — это сейчас для нас непозволительная роскошь.
— Можно считать, что всё? — поинтересовался я.
— Так можно будет считать, когда взлетим, — хмыкнул Дрищ. — пойдём в рубку. Искин капсулу твою в трюм уже затащил…
И тут интуиция моя взвыла не по-детски.
… Рекомендую немедленно лечь в антигравитационные ложа, пристегнуться, и замкнуть всё управление на меня…
— Ага, похоже, кульминация скоро — подумал я, — и как в воду глядел:
… Вражеский корабль произвёл ракетный залп…
… Подлётное время……110секунд … 109…
— Дрищ, бегом за мной, — скомандовал я и припустил, что было сил, к антигравитационным капсулам. — прямо сейчас передай управление Доминатору.
Джимми глупых вопросов задавать не стал, а последовал за мной.
… 82…81…
Мы с Дрищём лихорадочно пристёгивались, а Доминатор с каким-то садистским удовольствием, продолжал отсчёт:
… 55…54…
— Гвидо! — завопил я по мыслесвязи.
— Слушаю! — ага, голос напряжённый, значит готов к восприятию информации. — Началось, похоже. Враг начал обстрел! К бою!
— Есть к бою! — я почувствовал его злость и радостное предвкушение битвы.
Ну, значит мало этим козлам показаться не должно.
Сникл, гыгыкнув про себя, перекинул несколько тумблеров и тронул сенсор.
Эсминец едва заметно содрогнулся, когда с направляющих одна за другой сорвались ракеты и устремились к цели.
И пилот, и его начальник впились глазами в монитор, на который транслировалась картинка с астероида. На расстоянии двух тысяч километров при почти нулевой освещённости оптика была бесполезна, какой бы зум не использовался. А дроны уже попрятались в складках рельефа.
Потому вся информация поступала только в инфракрасном спектре. Там были свои ограничения, но большую часть происходящего можно было, если и не увидеть, то с большой вероятностью угадать, интерпретируя то, что отображалось на мониторах. Тут, само собой, без многократного зума тоже обойтись было нельзя, хотя и приходилось мириться с довольно низким разрешением и серьёзными искажениями.
Пока ракеты двигались по направлению к цели, можно было наблюдать, как двигательный отсек фрегата нагревался всё больше, что говорило о том, что бандиты готовятся к рывку. Это могло бы быть серьёзным источником беспокойства, если бы не знание того, что маяк, дающий сейчас целеуказание для ракет, находится внутри обречённого корабля. Извлечь его, не разрушив фрегат, невозможно. Так что для тревоги поводов, вроде как и не было. Но Сникла грызло странное, иррациональное беспокойство, хоть он и прилагал титанические усилия, чтобы от этого чувства абстрагироваться.
Первая из ракет долетела до корабля бандитов, который, как показалось Сниклу, в последний момент как-то вздрогнул. Пятно засветки на мониторе разлилось уродливой кляксой неправильной формы. Пилоту, который до рези в глазах всматривался в происходящее даже показалось, что вражеский корабль на мгновение перед прилётом выбросил из дюз потоки плазмы. Вероятно пилот пытался в последний момент вывести фрегат из-под удара.
Когда же ракета взорвалась, пятно засветки поглотило изображение корабля целиком.
Следом прилетела следующая ракета. Она, ожидаемо, взорвалась там же, добавив к той пыли, что уже расползалась над астероидом, новую щедрую порцию.
На месте взрыва тут же вспух огненный шар, опять значительно увеличив пятно засветки, а в то же время…
Новая порция перемолотой взрывом в пыль породы снова взлетела вверх. Ракеты взрывались одна за одной. Пылевое облако распространялось во все стороны с умопомрачительной скоростью.
В общем, на поверхности астероида разворачивался локальный армагеддон и в глубине огромного пылевого облака продолжали вспыхивать ракетные разрывы.
— Ты смотри, что творится, — возбужденно вскрикнул пилот, тыча пальцем в монитор, куда транслировалась внешняя картина.
— Что ты имеешь ввиду? — спросил лысый, не понявший причин этого эмоционального всплеска у своего товарища.
— Ракеты продолжают лететь в ту же точку, — пояснил пилот, — туда, где эти черти стояли с самого начала. А с краю пылевого облака я вижу какое-то пятно…
— Подожди, подожди, — озаботился командир, — мы же в инфракрасном спектре всё это наблюдаем?
— Да, и ты знаешь, — пилот с трудом подбирал слова, ибо то, что он сейчас собирался сказать никак не согласовывалось с тем, что он знал о целеуказании, ракетах, мощности взрывчатки, да и вообще, со здравым смыслом… — похоже, — тут он нервно сглотнул, — их корабль как-то увернулся от нашей атаки и ушёл в сторону. А ракеты летят по прежней траектории, насколько я могу видеть.
— Ну сейчас я, например, уже совсем нихрена не вижу, — нервно заявил лысый, — эта чёртова пыль уже закрыла весь астероид…
— Тепловое пятно с краю показывает нам, скорее всего, именно то, что фрегат этих бандитов уходит в сторону, а ракеты…
— Что ракеты? — в голосе Питера разочарование боролось с иррациональной надеждой на то, что всё, всё-таки, получилось. Но Сникл его жестоко обломал:
— Весь пакет ушёл вслед за первой ракетой, — мрачно сказал он. — вон, пылища какая поднялась…
— И как они смогли увернуться-то? — продолжил недоумевать Питер. — это же невозможно…
— А не всё ли теперь равно? — спросил Сникл, — гораздо более продуктивным будет сейчас быстро обдумать наши последующие действия.
Лысый недоуменно уставился на пилота.
— Что делать-то сейчас? — пилот повторил вопрос в более простой и доходчивой форме.
Питер тряхнул головой и попытался сосредоточиться.
— Сникл, прятки кончились, включай радары и выводи картинку на главный монитор! — скомандовал он, лихорадочно прикидывая, сколько прошло времени с момента отправки вызова подкрепления.
Результат его не очень обрадовал. По всему выходило, что до прибытия остальных кораблей их эскадрильи остаётся ещё минуты три, как минимум.
Изображение на экране монитора говорило ему о том, что за это время случиться может много чего. В том числе и такие события могут произойти, о которых ему было страшно подумать. Он и не представлял, что оно всё так обернётся.
А все дело было в том, что на показаниях радаров теперь было чётко видно, что этот чёртов фрегат уцелел. Он под покровом пылевого облака сместился в сторону, удалившись более, чем на семьдесят километров от места, куда угодил весь ракетный залп.
И, что самое неприятное, вместо того, чтобы становиться в разгон для ухода в варп, эта козявка легла на курс по направлению к кораблю Питера. Но самым поразительным было то, как быстро она набирала скорость. Если судить по мелькавшим на экране цифрам, их ускорение в данный момент соответствовало тридцатипятикратным перегрузкам. В голову это не помещалось.
Мало того, эсминец бандитов тоже не сидел на месте. Сейчас было видно, что он обходит астероид и тоже направляется сюда. И, что самое кошмарное, скорость он набирал тем же неимоверным темпом, что и фрегат.
— Сникл! — нервно крикнул лысый, — срочно встаём в разгон!
Ну да, он совершенно правильно интерпретировал все поступившие данные и пришёл к очень невесёлому выводу. Пока те, кто находился в резерве сюда подтянутся, с его эсминцем уже может быть покончено.
— Не раньше, чем через минуту, — не менее нервно откликнулся пилот. Он тоже дураком не был и тоже оценил риски для своего корабля в свете изменившейся ситуации.
Только что он был охотником, видевшим перед собой совершенно беспомощную и обречённую на гибель жертву.
А несколько мгновений спустя к нему пришло осознание того, что жертва теперь — именно он.
— Отставить варп! — заорал вдруг лысый, вызвав оторопь у своего подчинённого.
— Не понял, — нервно сглотнул тот и упёрся взглядом в начальника.
— Мы не успеваем. Нас на молекулы разнесут, прежде чем мы разгонимся, — пояснил он своё решение. По глазам пилота было видно, что он с этим выводом согласен.
— А что тогда делать? — откровенно тоскливо спросил он.
Тут лысый показал, почему его поставили начальником. Он мгновенно взвесил все шансы и пришёл к выводу, что если не приготовиться к бегству сейчас, то потом просто времени не хватит на все необходимые для спасения жизни действия:
— Скоммутируй управление кораблём, орудийными и защитными комплексами на свою нейронку по мыслесвязи.
— И чем это нам поможет? — всё так же тоскливо спросил Сникл, который уже мысленно распрощался с жизнью и сейчас живо себе представлял свои обгорелые останки, медленно плывущие в вакууме.
— Увидишь! — довольно бодро провозгласил начальник, одновременно продвигаясь к выходу из рубки, — а сейчас делай, что я тебе сказал. Только быстро.
Услышав слова Питера, а главное, оценив их эмоциональную окраску, Сникл немного приободрился. У начальства, похоже возник план по выходу из задницы. Он быстро тронул на пульте пару сенсоров и непроизвольно скривился от того, что одномоментно на его мозг выплеснулась вся информация, необходимая для управления всеми системами.
Но нейронка, хоть и старенькая, всё-таки быстро упорядочила потоки данных, и всё стало почти нормально.
Теперь ему транслировалась картинка с изображением приближающихся вражеских кораблей. И он знал, что через полторы минуты они выйдут на дистанцию поражения.
Сникл бежал по коридору, в боку вдруг закололо, хоть он пробежал-то всего ничего. Впереди маячила спина начальника.
— Куда бежим-то? — спросил он сам себя. Что характерно, что вопроса, «почему так торопимся?» обычно неторопливый пилот себе даже не задавал. Он чётко понимал, что сейчас они с Питером состязаются в быстроте со смертью.
Сориентировавшись, он понял, что бегут они к спасательной капсуле. Это дало ему возможность понять замысел Питера. Тут все было просто.
Они забираются в капсулу, и оттуда он будет управлять батареями корабля, его щитами и двигателями.
То, что в бою против двух очень непростых противников шансов не было, он прекрасно осознавал.
Но, если они будут находиться в капсуле, которой для старта нужны секунды, то появлялась надежда выжить.
— Так, Сникл, — обратился к нему на бегу Питер, сейчас шмыгаем в капсулу, пристёгиваемся, а ты одновременно выводи щиты на максимум, понял?
— Так точно, — эта короткая мысль пилота говорила о том, что он готов к действиям.
— Отлично, — подумал начальник, трогая сенсор, который открывал отделение, где на направляющих стояло несколько капсул, — на каком расстоянии ты сможешь по мыслесвязи управлять нашим корытом?
— Это не корыто! — возмутился Сникл.
— Корыто, корыто, — начальственная мысль была глумлива, но в данном случае лысый был, как это ни обидно, прав, — а через пять минут это будет очень мятое и дырявое корыто. Теперь, всё-таки, ответь на мой вопрос, а?
— Километров, эдак, от пятидесяти до семидесяти — как гласит техдокументация. На деле гораздо хуже, — ответил Сникл, и тут же поинтересовался, — ты что, хочешь отойти на спасательной капсуле, и оттуда управлять боем?
— Так и есть, — ответил Питер, — ну так что, сможешь?
— Смочь-то смогу, — невесело ухмыльнулся Сникл, забираясь в капсулу, — только вот фигня получится.
— Это почему это? — неприятно удивился его шеф, — должно же работать? — он с натужным кряхтением улёгся в ложемент капсулы и начал лихорадочно щёлкать замками пристяжных ремней.
— Ты теоретик, — мрачно сказал пилот, — а на практике тут у нас без ретрансляторов и усилителей сигнала нормальное управление возможно только километров с десяти. А потом помехи… ну и прочие радости.
— Ладно, — сказал лысый, задраивая люк, — тогда отойдём не дальше десяти… — и нажал сенсор запуска капсулы.
Пусковой механизм зашипел, гидравлика натужно хлюпнула и капсула легла в жерло пусковой шахты.
— Ну, поехали, — мрачно хмыкнул лысый.
Казалось, что окутавшийся щитами эсминец Братства неподвижно висел в пространстве. А до выхода на дистанцию уверенного поражения обоим оппонентам оставалось не более тридцати секунд.
От этого корабля отделился совсем маленький, по сравнению с его тушей, бочоночек, и, прячась за корпусом эсминца и помаргивая маломощными маневровыми двигателями, начал от него отползать.
К моменту выхода противников на дистанцию уверенного поражения расстояние между обречённым кораблём и спасательной капсулой составляло немногим более восьми километров.
— Тормозим, — выдавил из себя Сникл, — мы почти на предельном для уверенной мыслесвязи расстоянии.
Ему очень хотелось продолжать движение, лечь в разгон и, задействовав слабосильный варп-привод, отойти подальше от того места, где очень скоро произойдёт катастрофа.
Но, для того, чтобы уйти, следовало отвлечь внимание нападающих. Надо было, чтобы они поверили в то, что и корабль и те, кто им управляют, уничтожены.
А потом, после того, как эсминец будет разорван взрывом, поди ты отличи капсулу от многочисленных обломков, которыми будет заполнена эта область пространства.
Вроде как всё было продумано. Оставалось отыграть последний акт трагедии.
— Ну, открывай огонь, — возбудился лысый.
— Нет, огонь откроем, — процедил сквозь зубы пилот, — когда ближе подойдут… — Он уже ввёл целеуказание, и теперь пусковые ракетных установок были готовы атаковать обе цели, как только они войдут в радиус уверенного поражения…
— Пора! — сказал Сникл сам себе и отправил управляющий импульс.
Два пакета ракет покинули направляющие и устремились к целям. Но…
Тут Сникл, хоть и не рассчитывал на успех, но надеялся всё-таки на то, что ракеты смогут немного просадить щиты нападавших. Если бы это получилось, то тогда бластерные установки эсминца могли хотя бы попытаться повредить корабли оппонентов.
Но, стоило только ракетам покинуть пусковые шахты, как эсминец бандитов распустился плотным веером лучей тяжелых лазерных установок, которые без труда уничтожили все ракеты в течение нескольких секунд, не позволив им даже толком разогнаться.
— А, была ни была, — Сникл отправил ещё один сигнал на боевой вычислитель эсминца, и все орудия борта плюнули плазмой в приближающегося врага…
Это было последнее, что успел сделать эсминец.
Плазма предсказуемо не смогла преодолеть энергощиты противника. А потом времени уже ни на что не оставалось.
Вражеский эсминец выпустил несколько лазерных импульсов по кораблю Братства. Щиты вспыхнули и погасли. Залп тяжёлых лазерных установок моментально лишил их энергии.
А к тому моменту ракета, одна единственная ракета, запущенная с фрегата, беспрепятственно влепилась в область реакторного отсека.
И в космосе расцвёл огненный цветок…
Всё пока шло по плану, за одним досадным исключением. Один из крупных обломков, что во множестве разлетелись от эпицентра взрыва, по касательной задел капсулу.
— Кранты… — мрачно выдохнул Сникл, ощутив сильный удар, от которого капсула болезненно содрогнулась.
— Отставить панику, — рыкнул лысый, — что там за беда?
— Варп-двигатель всё, — похоронным голосом доложил Сникл.
— Ничего, — произнёс его начальник, — сейчас наши появятся, раздолбают эти калоши… А потом мы включим аварийный маяк, и нас подберут…
— Хочется в это верить, — пробормотал Сникл, только вот оптимизма в его словах Питер не ощутил.
Следя за разлетающимися обломками я подумал, что этот боевой эпизод уже позади. Но вот интуиция моя поддерживала уровень тревоги практически на прежнем уровне.
— Гвидо, — я решил проявить осторожность, — к этому месту не приближайся. — имелось ввиду то самое место, где несколько минут назад находился вражеский эсминец, а теперь болтались разнокалиберные обломки. И давай-ка стелс включим на всякий… и радары отключи, чтобы не светиться.
— Так я и не собирался туда лезть, — ответил здоровяк, — а ты что, думаешь там может быть опасно, после того, как твоя ракета разнесла всё вдребезги и пополам?
— Интуиция моя что-то не хочет успокаиваться, — пожаловался я, — вроде бой позади, а это чувство не утихает и сигнализирует, что ничего ещё не кончилось.
Доминатор продолжал осуществлять управление «Беглецом». А я, лёжа в ложементе противоперегрузочной капсулы, оставался пассивным зрителем. Ну, разве что обменивался репликами с Дрищём, который находился рядом, ну и с Гвидо общался по радио, покуда Доминатор о новых гостях не сообщил.
Даже не взирая на то, что в управлении кораблём я участия не принимал, Доминатор продолжал снабжать меня свежей информацией.
Вот и сейчас перед моим взглядом возникла схематичная карта, на которой можно было в центре наблюдать астероид, неподалёку от которого и развернулись недавние события.
А вот в пространстве вокруг этой каменюки стало вдруг необычно людно. Этот камушек, наверное, с момента зарождения нашей Вселенной ещё не был так популярен.
Практически одновременно вышли из варпа три корабля, окружив астероид с трех сторон, образуя при этом правильный треугольник, в центре которого астероид и оказался. Каждый из кораблей находился на расстоянии примерно двадцати тысяч километров от каменюки. Соответственно, мы так же оказались близко к центру этого треугольника. На карте Доминатор промаркировал эти корабли, как фрегаты.
Это Доминатор тут же пояснил мне, какие критерии использовал. И это хорошо. Так мы можем иметь не только информацию о наличии вражеских кораблей, но и примерно представлять себе, чего от них можно ожидать.
Но этими тремя фрегатами наши недруги решили не ограничиваться.
Через пару секунд появились ещё два корабля. Если появившаяся в начале «тройка» окружила нас с трёх сторон, то эти двое оказались в аккурат над и под нами, на расстоянии тех же примерно двадцати тысяч километров. И были эти корабли посерьёзнее. Эсминцы. Хорошо, хоть не крейсера. Тогда совсем грустно бы стало…
Но, хвала Ушедшим, наш эсминец, который сейчас под Гвидо, их явно превосходит, если по одиночке брать.
Кстати, все эти фрегаты и эсминцы вышли из варпа на довольно-таки значительном удалении от астероида. И сразу после этого включили стеллс. Мы не смогли бы понять, где они находятся, и даже не имели бы никаких шансов их обнаружить, если бы не та хитрая аппаратура, что мы приобрели у Аргуссоса. Сейчас она отслеживает их по косвенным признакам, а они думают, что мы их вовсе не видим, и даже не подозреваем об их присутствии.
Тогда нам надо этим воспользоваться и действовать быстро, насколько это возможно. Как гласит древняя поговорка — надо ковать железо, не отходя от кассы.
Правда, я вот никак не могу понять, какую функцию может выполнять касса в технологической цепочке по обработке металла…
Хотя ладно, сейчас это не более, чем забавная фраза.
Да, у нас теперь есть один единственный выход. Это разгромить превосходящие силы противника по одиночке, покуда они не собрались в кучу. Если мы дадим им объединиться, расклад сил будет уже совершенно иным и, что характерно, уже совсем не в нашу пользу.
Сейчас то, что мы разделались с разведчиком до момента прибытия основных сил, сыграет нам на руку.
Судя по тому, что корабли противника находятся на значительном удалении друг от друга и равномерно распределены вокруг астероида, они планировали, что прибыв на место не спеша посовещаются, решат как лучше разбомбить наши суда, которые, как они ожидали, стоят на грунте и ни о чём не подозревают.
Они собирались незаметно приблизиться, и разделаться с нами и нашими кораблями. Или повредить их и взять нас тёпленькими. В любом случае нам не приходилось ожидать от них ничего хорошего.
Наверняка они сейчас безуспешно пытаются связаться с теми, кто управлял уничтоженным нами только что эсминцем.
Но, вот беда, пока они сюда добирались, случилось то, что перевернуло доску, если выражаться образно.
По состоянию на сейчас 'Беглец остаётся в строю, а их разведчик уничтожен.
Так что инициатива за нами. Противник рассредоточен, слегка дезорганизован, так как его планы рассыпались. И, вследствие этого, уязвим. Но пока о своей уязвимости он не подозревает и никаких гадостей не ожидает. А зря.
Ибо у нас с Гвидо нет никаких повреждений. Зато имеется почти нетронутый боекомплект. И мы превосходим их по скорости и маневренности.
— Доминатор! — теперь необходимо обеспечить тесное взаимодействие «Беглеца» и эсминца под управлением здоровяка, — у нас есть возможность обеспечить защищённый канал для связи с Гвидо?
— Ну, давай использовать защищённые каналы гиперсвязи, — предложил я, — чтобы их взломать, нужно время. Которого мы этим поросятам, разумеется, не дадим.
Гвидо с Доминатором быстро договорились и о стратегии, и о тактике. А я позволил себе расслабиться ненадолго.
Правда, решил, что это исключительно моя привилегия — нихрена не делать на этом корабле. Для Дрища я работу таки придумал. Причём такую, которая безусловно нужна, и при этом выполнять её он сможет по-прежнему лёжа в противопергрузочном ложементе.
Поясню. У нас в спецотсеке корабля оставалось шесть дронов «Хобгоблин». Они хоть и лёгкие дроны, но кусачие. И в предстоящем столкновении смогут оказать немалую помощь нашим основным силам.
Дрищ, надо сказать, отнёсся к этому моему предложения даже с некоторым энтузиазмом. Видать ему самому надоело лежать как бревно и смотреть в потолок.
Так что уже через десять минуту вышли в открытый космос. Доминатор учёл и это усиление в своих тактических планах.
Тем временем на карте произошли некоторые, пока не очень заметные, но довольно важные изменения. Все корабли противника пришли в движение.
Доминатор построил на карте вектора их движения, и стало понятно, что эти ребята не нашли нечего лучшего, как направиться к тому месту, где совсем недавно был эсминец. Наверное, они хотели полюбоваться на обломки и сказать последнее «прости» своим безвременно усопшим подельникам.
Нас они, скорее всего не видели. Ибо, как только появились первые признаки того, что к нам стучатся очередные гости, были задействованы стеллс-модули.
Корабли противника двигались не спеша, оставаясь под покровом невидимости, как и мы.
Но, в отличие от нас, у них аппаратуры от Аргуссоса не было.
То есть они нас не видели и даже вряд ли подозревали о том, настолько близко мы к ним находимся. Но то, что они нас вообще не видят, должно было их обеспокоить.
Хотя вполне возможно, что они думали, что их общее численное преимущество даёт им возможность вести себя беспечно. Ну, или, в конце концов, они могли решить, что мы просто сбежали. Если так, то это опасное заблуждение.
Но, возможно я ошибаюсь. Хотя значения это не имеет.
«Беглец» и эсминец, которым управлял Гвидо тоже начали в темпе выдвигаться навстречу «нижнему» эсминцу.
Мы решили выбить сначала наиболее мощные корабли оппонента, а с фрегатами потом уж как-нибудь справимся.
Причём первая намеченная нами жертва вообще шансов не имела, так как пока о нашем присутствии никто не догадывался. Наше нападение будет неожиданным, внезапным и неотразимым.
Единственное, что мы чуть не упустили, это то, что наши дроны модулей невидимости не имели.
Хорошо, что как только мы начали разворот в строну очередного противника, Дрищ временно посадил их на корпус фрегата. Так они оказались тоже прикрыты полем, которое генерировалось стеллс-модулями.
Экипаж эсминца, которого мы избрали своей первой жертвой, внезапного нападения не ожидал совсем.
Они даже не потрудились поднять энергетические щиты. За это и поплатились.
Ракеты мы использовать не стали. Да и без помощи дронов Дрища нам пока удалось обойтись. Они нам потом наверняка понадобятся, а сейчас…
А сейчас Гвидо подобрался на минимальную дистанцию, после сокращения которой никакой стеллс-модуль уже не сможет сохранить полную невидимость корабля.
Потом дал резкий форсаж и ворвался в ту зону, где его лазеры могли наверняка поразить вражеский эсминец. Всё произошло настолько неожиданно, что пилот эсминца среагировать вовремя не успел.
Гвидо с короткой дистанции ударил всеми своими тяжёлыми излучателями и, поскольку щиты отсутствовали, сразу пробил броню вражеского корабля во многих местах. В том числе, разрушил некоторые энерговоды и, судя по тому, что через некоторое время взорвалась силовая установка, фатально повредил систему её охлаждения.
В общем. Эта победа была чистой. Враг даже «мама» сказать не успел.
А вот дальше будет сложнее, ибо теперь все знают, что мы тут и никуда не делись.
Но, знать, это одно, а вот достать, это совсем другое.
Мы, убедившись в том, что от противника остался только оплавленный корпус, резко сменили курс, и устремились ко второму эсминцу.
Но строя свой маршрут мы решили несколько отклониться от прямой и проложить его через то место, где болтался один из фрегатов противника.
И тут сказалось наше превосходство в скорости. Мы успевали к своей цели раньше, чем могло подойти подкрепление.
Фрегат пытался маневрировать, но встречи с нами ему избежать никак не удавалось.
Остальные фрегаты, кстати, поняли смысл нашего маневра и очень быстро сообразили, чем это грозит и им самим. Они поняли, что разделавшись с этим фрегатом, а потом и с эсминцем, мы займёмся уже непосредственно ими. И, если они останутся вдвоём, то вряд ли у них будет шанс устоять против нашей огневой мощи.
А потому они тоже изо всех сил ломанулись к своему эсминцу, бросив своего третьего товарища на произвол судьбы.
Гвидо, обменявшись с Доминатором несколькими фразами, резко ускорился. И его эсминец, и наш «Беглец», заложив крутой вираж устремились к фрегату на предельной скорости.
Ну нет, ускорение поначалу хоть и было довольно ощутимым, но ни я, ни даже Дрищ, который у нас, что ни говори, а послабее будет, не блевали.
А потом ускорение стало снижаться потихоньку, и всё стало совсем хорошо.
Приблизившись к своей тихоходной, по сравнению с нами, жертве оба наших корабля провели комплексную атаку. Незатейливую, но до предела убойную.
Под этими словами я подразумеваю то, что был открыт огонь из всех орудий и лазерных установок. Кроме того, был произведён ракетный залп из всех без исключения пусковых на обоих кораблях.
И результат нас порадовал. Фрегат прекратил своё существование, став на мгновение яркой вспышкой.
Теперь второй эсминец. Мы мчались к нему во весь опор. И не просто так. Торопились мы вполне сознательно.
Время, которое мы можем уделить уничтожению второго эсминца не должно сильно превышать то, за которое мы с первым управились. Ибо если к нему успеют подойти фрегаты, то задача наша серьёзно усложнится. А этого хотелось бы избежать.
Вот тут и пригодились «Хобгоблины». Они стали нашим авангардом. И, будучи более лёгкими, перемещались с гораздо более высокой скоростью.
Дрищ, виртуозно управляя всеми этими машинками, подвёл их почти вплотную к атакуемому кораблю. Естественно, нанести противнику серьёзный ущерб они не могли. Но этого от них и не требовалось.
Они атаковали сенсорные башенки, вели огонь по кожухам, прикрывавшим нежные антенные решётки, ну и вообще, устроили знатную неразбериху. И, судя по всему, не давали экипажу сосредоточиться на том, чтобы подготовиться к нашей главной атаке.
Они думали, что мы не будем менять тактику, и приготовились к лазерному залпу.
Но Доминатор на этот раз рассудил по другому.
Вражеский эсминец не только до предела усилил энергощиты с той стороны, откуда надвигался Гвидо, но даже распылил в пространстве металлическую пыль. Это серебристое облако, которое клубилось над щитами, должно было рассеять импульс лазеров нашего эсминца.
То есть атака лазерами, пусть и тяжёлыми, быстрого успеха не гарантировала. И экипаж эсминца именно на это и надеялся. Он надеялся выиграть время и дождаться спешащих к нему фрегатов. И, воссоединившись с ними попытаться переломить ситуацию в свою пользу.
На «Беглеца» эсминец, кстати, внимания практически не обращал.
Да и вообще, мне показалось, что к нашему фрегату эти ребята относились с явным пренебрежением. А вот зря.
Мы с Гвидо заходили с разных сторон, стараясь взять противника в клещи. И нам это удалось.
Атаку начал «Беглец» выпустив серию средних ракет. Это тоже было несколько неожиданно для наших оппонентов. Ибо фрегаты, как правило несут только пусковые для лёгких ракет. Это понятно, так как далеко не каждый фрегат может пройти углублённую модернизацию в ангарах фирмы Бобера.
Так вот, все выпущенные ракеты благополучно достигли цели и разорвались на щитах противника, резко снизив их энергетическую насыщенность.
В этот же момент Гвидо дал залп из всех своих излучателей. Зрелище было просто феерическое. Огненные спицы вонзились в синеватый пузырь энергетического щита, отчего по его поверхности побежали радужные разводы.
Но вот лазеры перестали жечь почти исчезнувшие щиты и наступила кульминация. То есть Гвидо выпустил все ракеты, что стояли на направляющих эсминца.
А их было много, ракет этих.
На секунду эсминец исчез за вспышками разрывов. Некоторое время ракеты взрывались, а щиты эсминца сдерживали это буйство энергий. А потом они, щиты эти, истощились. И в какой-то момент их не стало.
И теперь ракеты рвали и плавили броню эсминца.
А к тому времени перезарядились и установки «Беглеца». И он, соответственно, продолжил обстрел эсминца.
И, наконец, произошло, то, чего мы добивались. Эсминец вышел из строя. Сразу во множестве мест на его корпусе броня вывернулась наизнанку, выпуская в космос пламя, какие-то мелкие обломки и облачка дыхательной смеси, которые быстро растворились в вакууме.
Перед нами в пространстве кувыркался мёртвый остов. С этим всё.
Пол-дела сделано. Теперь осталось разобраться с теми фрегатами, которые, нещадно насилуя свои планетарные движки, спешили на помощь своему старшему собрату.
Но, когда они поняли, что не успевают, у них, судя по их поведению, образовались некоторые разногласия.
Действительно, вырвавшийся вперёд корабль, вдруг начал экстренное торможение. Хотя, с чего бы это? Причина была вполне понятна. Тормозить он начал в аккурат в тот момент, когда обшивка их эсминца начала фонтанировать огнём и мелкими запчастями.
Пилот фрегата, увидев это, моментально осознал, что баланс сил окончательно изменился, и, как это ни печально, опять не в их пользу.
Он одновременно с торможением начал манёвр ухода с курса. Наверное хотел быстренько развернуться, и пользуясь тем, что наши с Гвидо корабли были относительно далеко, лечь в разгон для перехода в варп.
Его товарищ или не сразу понял, чем им грозит изменение баланса сил, или решили героически убиться о нас.
Но, в течение каких-то минут пилот пересмотрел свои намерения, и вот, уподобившись тому, кто совсем недавно возглавлял гонку, начал менять траекторию движения.
При этом перегрузки, которые на них навалились, были предельными. Ещё чуть-чуть, и в рубках этих кораблей будут не люди, а мясной фарш.
Но, как говаривал наш командир взвода в учебке, капитан Зервас, жить захочешь, и не так раскорячишься.
Я было хотел продолжить погоню, но Доминатор объявил:
— Ну и хрен с сними, — подумал я, — сейчас надо будет собрать всё, что осталось от нашей аппаратуры, и валить отсюда.
Почему валить, я думаю, должно быть понятно.
То, что на этом астероиде был наш отстойник, теперь известно всем нашим недоброжелателям. И два фрегата, из тех, что прибыли сюда в составе эскадры, умудрились таки уйти. А это значит, что не исключён вариант того, что сюда направится какой-нибудь кораблик, с которым мы сладить не сможем. Сейчас-то нам повезло. Но никто не обещал, что и впредь везти будет. Так что лучше не испытывать удачу лишний раз.
— Гвидо, — теперь слушать нас тут было некому, а потому можно было разговаривать без оглядки на возможных шпионов, — давай обратно на астероид в темпе возвращаемся.
— За остатками имущества?
— Ну да, хотя я надеюсь, что имущество не пострадало, — сказал я, — ведь ракетный залп угодил туда, где «Беглец» стоял, а стоял он метрах в двухстах от контейнеров. Так что вполне может быть, что имущество уцелело.
Доминатору я скомандовал направить «Беглеца» туда же. Пока управление кораблём я за ним оставил. Так как, хоть враги и сбежали, поджав хвост, ничто по-прежнему не гарантирует нам спокойствия.
Для обеспечения возможностей скорейшего реагирования на те проблемы, что могут опять внезапно возникнуть, я принял решение оставить всех там, где они сейчас находятся. То есть, лежали себе в противоперегрузочных ложементах, так и пусть дальше лежат. И случись чего, не придётся тратить время на то, чтобы опять обезопасить всех наших людей от чрезмерных перегрузок.
Да и я сам лежать остался. Всё, что нам следовало увидеть, мы увидели с помощью дронов.
Надо сказать, что я оказался прав. Матчасть не пострадала, что весьма меня обрадовало. Потеряй мы сейчас какое-то оборудование и сроки ввода в действие следующей очереди нашей секретной астероидной базы автоматически сдвинулись бы вправо.
Я дал команду корабельному искину мобилизовать всех доступных роботов для погрузо-разгрузочных работ.
Гвидо поступил аналогично, и работа закипела. Наши механические слуги управились довольно быстро. Большая часть имущества перекочевала в трюмы эсминца, ибо они были гораздо просторнее наших. Но и «Беглец» загрузился по самое «не хочу».
Хотя грех жаловаться, влезло всё.
И когда да окончания погрузки оставалось не более пяти минут, корабельный искин обратился с неожиданным объявлением:
— Зафиксирован сигнал бедствия.
Это было интересно. Тут было одно из двух. Либо в окрестностях нашего астероида кто-то успел потерпеть аварию, а мы это даже не заметили. Либо спасся кто-то из тех, кого мы недавно подвергли унижению.
Мне с самого начала казалось, что пропустить мы ничего не должны были. Ведь оба корабельных искина, и тот, что был на эсминце, и наш, что находился на «Беглеце», продолжали мониторить пространство.
Ну и Доминатор присматривал за происходящим. Так что вряд ли мы могли бы прохлопать ушами такое значительное событие, как авария в непосредственной близости от нас.
А это значит, что кто-то спасся. Хоть мне это и представлялось маловероятным. Но, похоже, кто-то таки умудрился избежать печальной участи.
— Искин, возьми пеленг, — тут же оживился я, — сообщи, из какой области поступает сигнал.
Искин, надо сказать, с ответом не тянул. Он тут же озвучил длинную вереницу цифр. То есть назвал точные координаты источника сигнала.
Я уже было собрался просить уточнений, как Доминатор транслировал мне, что названные координаты указывают именно на ту область пространства, где мы уничтожили первый эсминец.
— Ага. Значит, кто-то из экипажа разведчика выжил, — подумал я, — необходимо подобрать терпящих бедствие.
Ну да. Во-первых, это гуманно. А во-вторых, и это было главным, спасая этих деятелей, я получал возможность очень вдумчиво после этого с ними побеседовать. А это могло помочь нам понять, кому же это мы так поперёк горла встали.
А ведь действительно, для нашего пленения или уничтожения были задействованы значительные ресурсы. А это значит, либо кто-то желает нашей смерти, аж кушать не может по причине крайней ненависти, либо…
Сразу скажу. В столь сильную и незамутнённую ненависть я поверить не могу ни на секунду. Остаётся только шкурный интерес.
Действительно, мы — причина значительного изменения баланса сил в системе. Как оказалось. И кто-то большой и толстый, похоже, тоже решил с нами пообщаться с позиции силы. А если мы начнём отбрыкиваться, то поступить более радикально, дабы другим неповадно было.
Иными словами, для этих людей мы, конечно представляли какую-то ценность, как источники информации. Но не такую уж и большую.
На это указывало то, что как только у разведчиков появилось подозрение в том, что мы собираемся уходить, как они сразу осуществили попытку нас уничтожить.
А это значит, что если бы мы позволили себя захватить, то это всё равно закончилось бы для всех для нас очень плохо. Скорее всего, в этом случае перед нами всеми маячила перспектива прогулки без скафандров в открытом космосе… Нет, к такому я не готов…
Ну, что же, теперь надо посмотреть, что за фрукты там сигнал бедствия посылают. Если это просто наёмники, то с ними можно будет и договориться как-то. В конце концов, своя жизнь дороже, и имеет несомненный приоритет перед интересами нанимателя.
Даже если данные конкретные люди не в курсе, ради кого они рискуют жизнями своими и кто им за это денежки платит, они могут указать на того, кто имеет доступ к нужной нам информации. Так что это вариант вполне себе рабочий.
А вот если это люди, которые являются непосредственными подчинёнными того, кто нас захотел устранить, тут могут и непреодолимые трудности возникнуть…
Но что это я? Надо этих парней забрать, а потом уже и действовать исходя из того, кем они окажутся…
— Искин, — поинтересовался я, — что там с погрузкой?
— Погрузка закончена, — доложил искин, — производятся тесты систем перед взлётом.
— Отлично, — перед тем, как отправляться на базу, необходимо посетить то место, откуда исходит сигнал бедствия. Так что просчитай наш общий маршрут с учётом этого.
— Будет сделано. — тут же отозвался искин. — по окончании расчётов доложу.
— Хорошо. — ответил я, после чего вызвал Гвидо по мыслесвязи, благо его корабль стоял очень недалеко от того места, где на грунт сел «Беглец»:
— Погрузку закончил? — сразу спросил я, — у меня всё, а вот твоего рапорта пока не слышно. Как там у тебя дела обстоят?
— Да заканчиваем, — ответил Гвидо, — сейчас роботы в трюме всё закрепят как следует. И можно будет стартовать. Минуты три ещё надо.
— Отлично, — то, что погрузка в основном закончена, меня радовало. Хоть моя интуиция пока и помалкивала, но лучше было бы уже оказаться отсюда подальше, всё-таки…
— А про сигнал бедствия в курсе? — поинтересовался я.
— Ага, — ответил здоровяк, — но тут тебе решение принимать, — он беззлобно хохотнул, — я так думаю, что это просят о помощи те, кто совсем недавно пытался нас тут унасекомить.
— Совершенно верно, — подтвердил я его догадку, — так что, заканчивай погрузку, и пойдём спасать придурков.
— Так у меня как раз всё. — сказал Гвидо, — искин докладывает об окончании погрузки. Сейчас предполётные тесты прогоним, и можно будет выдвигаться.
— Хорошо, — ответил я, тогда жду твоего рапорта о готовности.
Получив минут через пять подтверждение готовности и от своего искина, и от Гвидо, я дал команду на взлёт. Мы все на планетарной тяге дружно отправились к месту гибели эсминца-разведчика. Ибо сигнал исходил именно оттуда.
К нашему великому удивлению, мы обнаружили там почти совершенно исправную капсулу. Ну, разве что двигательный отсек у неё был помят немного. Возможно с движками беда приключилась. И, не имея возможности самостоятельно убраться отсюда, эти ребята рискнули подать сигнал бедствия.
Я так думаю, что у них оставалась какая-то надежда на то, что их призыв о помощи примут именно их соратники, которые, при некотором везении и толковом руководстве всё-таки могли с нами разделаться, хоть и не без потерь.
Но случилось то, что случилось. Они и огромные потери понесли, и не победили.
Так что Гвидо включил трактор-бим, и просто затянул эту скорлупку в трюм.
Мы с ним решили, что до прибытия на нашу секретную базу эти парни могут и в капсуле посидеть. Дыхательной смеси у них, по моим расчётам, ещё на сутки точно есть. Ну и вода с едой какой-то должны были бы быть. Если они вовремя картриджи обновляли, конечно. А если нет… Человек может обходиться без воды семь суток, так что денёк позасыхают, но так им тогда и надо. Выживут.
А пока некогда с ними возиться. Как приедем в свою тайную крепость, вот тогда и займёмся. Вдумчиво и не торопясь.
— Ну, всё там? — спросил я у Гвидо.
— Да, погрузка закончена, — гыгыкнул он. — то-то ребята удивятся, когда мы их оттуда извлечём.
— Ну, время для этого пока не пришло, — ответил я, — пусть пока в капсуле полежат, о поведении своём безобразном подумают, а нам в дорогу пора.
— Точно, — отозвался Гвидо, — ну что, стартуем к базе?
— Подожди, — мне пришло в голову, что надо проконсультироваться с Чижом на предмет того, можно ли считать карантин пройденным. А то мы сейчас всю эту аппаратуру оттарабаним на базу, а она как начнёт сигналы слать, не пойми куда…
Чиж, правда, сказал, что срок карантина этой аппаратурой почти полностью пройден, так что можно считать, что всё нормально. По прибытии всё равно будет плановый осмотр на предмет обнаружения всяких посторонних девайсов, так что можно не париться сейчас.
— Давай на старт, — сказал я Гвидо, и, разорвав связь, дал команду искину становиться в разгон по направлению к нашей секретной базе, где мы, наконец могли ощутить себя в почти полной безопасности.
В дороге обошлись без приключений. И это хорошо, а то что-то последнее время ни минуты покоя.
Прибыв, народ рассосался по своим комнатам. Светлана была исключением, так как своих апартаментов у неё тут пока не было. Но эту проблем мы быстро решили.
Чиж, который, преимущественно, и занимался здешним обустройством, сразу предложил на выбор два варианта. В общем-то единственное отличие между предлагаемыми вариантами было только в том, насколько далеко эти комнаты находились от моего жилого блока.
Само собой, я настоял на том, чтобы Светлану поселили в ближайшем.
А так более никаких отличий и не было. Все жилые блоки, предназначенные для нас и тех, кто входит в число топ-менеджеров нашей, пока ещё не зарегистрированной корпорации, были однотипными.
И обстановка там была функциональной, но не сказать, что излишне роскошной. Роскошью можно было назвать, разве что площадь этих блоков. В каждом блоке была спальня, кабинет и нечто, типа гостиной.
Оставив секретаря осваиваться в своём новом жилище, я направился к себе. Надо было тоже привести себя в порядок. Принять ванну, выпить чашечку кофе…
После этого я направился к Тихому, и мы, вместе с ним, проследовали в ангар, где стоял эсминец.
Пора было извлекать из капсулы спасённых. Ну, окончательно спасёнными они смогут себя считать только после того, как мы узнаем от них всё, что хотим. А узнать мы, если честно, хотим очень много. Основной вопрос, конечно о том, кто был заказчиком всего этого.
Капсула открылась с тихим шипением, выбросив в воздух облачко пара.
Внутри лежало два человека. Один из них был в абордажной броне, но без шлема.
А второй был одет в пилотский комбинезон.
Тот, что в броне, был абсолютно лысым с колючим взглядом и тонкими, бескровными губами. Второй покрупнее своего товарища и у него имелось вполне себе заметное брюшко. Сразу видно, что парень любит хорошо поесть, поспать, и ненавидит физический труд и спортзал.
Оба смотрели на нас если и не с ужасом, то страхом — это точно. Ну и хорошо. Может такое эмоциональное состояние будет способствовать повышению уровня их разговорчивости.
— Отстёгиваемся и вылазим, — голосом опытного палача сказал Тихий. Надо сказать, что говоря эти слова он ещё физиономию такую сконструировал, что глядя не него оба наших гостя непроизвольно вздрогнули. Лысый — едва заметно, а вот второго откровенно так передёрнуло, и на лице его появилось какое-то обречённо-беспомощное выражение.
Боится. И это хорошо.
Перед тем, как Тихий скомандовал этим перцам покинуть капсулу, мы бегло осмотрели обе тушки. Никакого оружия, притороченного к ним, не нашли, а потому были почти спокойны. Тем более имея такую подготовку и нейросеть, как у меня, можно было бы и на личное оружие не так много внимания обращать… Но, раз они не вооружены, то так ещё лучше.
— Обыскать, — тут Тихий скомандовал уже тем парням из бывших рабов, которые, пройдя курс молодого бойца у Брукса, сейчас исполняли при нас обязанности охраны.
Обыск подтвердил то, что никакого оружия при этих деятелях не было.
— Отвести в допросную, — сказал Тихий, глядя на сержанта, который руководил приданными нам бойцами и кивая на двух кислых друзей, стоявших рядом.
Сержант встрепенулся, и, что меня немного повеселило, явно копируя манеру Брукса рявкнул пленным:
— Руки за голову. — те поёжились от сержантского рыка и послушно сложили ладошки на затылках.
Сержант посмотрел довольным взглядом на результат, опять, копируя Брукса, по-людоедски ухмыльнулся и скомандовал:
— За мной! — и не глядя на пленных, двинулся по коридору, ведущему вглубь помещения.
Пленные, понукаемые остальными охранниками, понуро последовали за ним.
Тихий с улыбкой проводил процессию взглядом.
— Ты смотри, парни учатся, — прокомментировал он, — ещё немного, и будет у нас натасканный комендантский взвод.
— Ага. — откликнулся я, — останется только ещё расстрельной командой для полного счастья обзавестись.
Так, с шутками и прибаутками, мы добрались до блока, который условно назвали «тюремным». Именно там предполагалось содержать нарушителей порядка, пленных и всяких прочих разных товарищей, которым не следовало позволять разгуливать по базе без конвоя и наручников.
Наших клиентов развели по комфортабельным камерам. Ну, это были просто стандартные жилые блоки третьего класса. То есть там было все необходимое для жизни кроме излишнего пространства, уюта и малейшего намёка на комфорт.
Зато с усиленными дверями, сэндвич-панелями из стали и углепласта в стенах, ну, и с очень хорошей звукоизоляцией.
Перестукиваться и переговариваться через вентиляцию тоже возможности никакой не было. Так что для содержания арестантов эти помещения подходили почти идеально.
Но, на всякий случай мы между комнатами, куда поместили этих деятелей, оставили один пустой блок. Чтобы наверняка исключить для них возможность общения и согласования показаний.
Исходя из анализа поведения этих ребят, мы определили, что начальником и лидером в этом тандеме является лысый.
Соответственно, мы решили начать допрос с него, как с наиболее информированного. А пузана оставим на закуску, ну и с его помощью постараемся проверить то, что лысый сочтёт возможным нам поведать. Не факт, конечно, что нам удастся узнать всё, что мы хотим, но узнаем хоть что-то. А потом уже от этого будем плясать.
В общем, теперь надо было подготовить помещение для допроса.
Решили не мудрствовать лукаво, а вести допрос там, где Тихий проводил многочисленные собеседования с кандидатами на замещение должностей в нашем штатном расписании.
Просторный кабинет со стенами, полом и потолком, отделанными композитной матовой плиткой серого цвета. Такая отделка выглядела в меру мрачной и подчёркивала аскетичность обстановки.
Что касаемо обстановки, то в комнате находился тяжёлый широкий стол со столешницей из серого же шершавого пластика. Он был надёжно привинчен к полу и сдвинуть его с места не смог бы даже я, несмотря на мои выдающиеся силовые показатели.
Кроме того, в комнате стояло несколько пластиковых стульев и один металлический.
Металлический был намертво привинчен к полу прямо перед столом. Вот сюда мы и посадим лысого.
Кстати, для полного спокойствия его можно будет к этому стулу ещё и пристегнуть, во избежание, так сказать.
Для полноты картины мы раздобыли в мастерских прожектор с кронштейном. Сойдёт за настольную лампу, свет которой будет направлен в лицо нашему невольному собеседнику.
На стол поставили несколько бутылок воды и кофейник с чашками.
Но, и кофейник и чашки — это сугубо для нас с Тихим. Этого типа натуральным кофе мы баловать не будем. Хотя божественный аромат этого благородного напитка так и быть, пусть нюхает. Нюхает и завидует.
Я сел на жёсткий пластиковый стул, поёрзал на нём, но удобно устроиться, как в пилотском кресле, не получалось. Ну да ладно, потерпим.
— Ну что, к разговору у нас тут всё готово? — поинтересовался я, глядя на Тихого, который, с глубокой озабоченностью на лице разглядывал пластиковое сидение, на котором ему предстояло сидеть несколько часов.
Перспектива его явно не радовала.
— А ты секретаря своего не пригласишь? — поинтересовался он, — записывать то мы разговор, конечно будем. Но будет гораздо лучше, если она сразу начнёт работать над стенограммой. Так мы сократим время на обработку тех данных, что планируем получить.
— Так тогда надо будет и стол для неё тут ставить… — протянул я, — хотя, я так понимаю, что допросы вести нам ещё придётся не один раз, и стол для секретаря, а так же необходимый набор аппаратуры, лишним, определённо, не будет.
Я попивал кофе, а Тихий вызвал подмогу в лице двух техников. И они под его чутким руководством установили стол, дополнительное освещение, поставили вычислитель с прочей периферией, и всю эту радость подключили к локальной сети.
В общем, я успел выпить только две чашечки ристретто, а всё уже было готово.
А ещё через десять минут в приоткрытую дверь заглянула любопытная мордаха Светланы.
— А это что, пыточная? — с весёлым испугом спросила она, оглядев незатейливый интерьер помещения.
— Не путай пыточную и допросную. — гыгыкнул Тихий, — хоть и то и другое помещение используется для того, чтобы задавать вопросы, пыточная имеет основной свой функцией причинение боли пытуемому, а допросная всё-таки нацелена преимущественно на получение информации.
— Учту, — хмыкнула моя секретарша и подошла к только что установленному столу с аппаратурой. — это моё рабочее место? — спросила она и покосилась на меня.
— Да, — подтвердил я, — устраивайся. Осваивайся. Сейчас приведут клиента и начнём работать.
— Понятно, — сказала она, усаживаясь в кресло.
Да, ей принесли вполне себе мягкое и удобное офисное кресло, которое и под фигуру автоматически приспосабливается, и даже функции массажа там какие-то имеет…
А я вынужден травмировать свой нежный зад этой жесткой пластиковой сидушкой. Несправедливо. Хотя если ещё и для нас с Тихим сейчас уют организовывать, мы тут до вечера провозимся.
Так что пока обойдёмся и так, но на будущее надо будет запомнить о необходимости тут немного мебель поменять.
Хотя вот стул, который к полу привинчен, пусть остаётся. Он тут весьма кстати.
— Ну как, Светлана, освоилась? — спросил я девушку, которая активно осматривала своё рабочее место и расставленную на столе аппаратуру.
— Да вроде да, — ответила она, неотрывно глядя на кофейник.
— Кофе хочется? — спросил я, поймав её взгляд.
— Не отказалась бы, — тут же ответила она.
Я окинул взглядом стол, и, заметив ещё одну чашку, налил кофе и передал секретарю со словами:
— Только вот употребление кофе придётся совместить с выполнением очередного задания.
— Какого? — удивлённо подняла брови Светлана.
— А что ты удивляешься? — улыбнулся я, — привыкай, что приходится работать, даже когда, казалось бы, отдыхаешь…
— Ага. — с усмешкой отозвалась она, — отдых, это не более, чем смена занятий.
— Точно! — мне понравилась формулировка.
Согласно этой формулировке работа — это сплошной отдых. Меняя, предположим, заколачивание свай в каменистый грунт кувалдой на переноску тяжеленных контейнеров с места на место, вы, оказывается, отдыхаете….
— Так что мне делать надо? — спросила секретарь.
— В банке памяти твоего вычислителя должен быть один сравнительно небольшой архив, а, поскольку эта аппаратура совершенно новая, то он там, наверное, совсем один.
— Ага, вот, вижу какой-то одинокий файл в директории для документов. — она подняла взгляд на меня, — ну, нашла я его. И что дальше?
— Дальше немного технической работы, — улыбнулся я, — а затем просто море творческой. Но начнём с технической — распаковывай архив.
— Распаковала… — пробурчала она, разглядывая одну за одной маленькие голограммы, которые ей начал демонстрировать портативный проектор. — и что я с эим лысым мужиком должна делать? — спросила она.
— А вот с ним и с его пузатым компаньоном и будет связана творческая часть твоей работы, — улыбнулся я, — твоей задачей будет поиск сведений об этих двух перцах в голо-нете. Мы должны знать о них, как можно больше.
— Ага… — задумчиво сказала Светлана, пытаясь осмыслить масштаб задачи, которую я перед ней сейчас ставил, — и сколько у меня на это времени?
— Да, — подумал я про себя, — задала минимум глупых вопросов, и перешла к делу. Время, дедлайн… — а вслух сказал, — около получаса. В помощь тебе будет встроенный в вычислитель искин. Ему, конечно, до корабельного по вычислительным мощностям далеко, но они ему и не нужны. Его задача, это перелопачивать сеть… А твоя техническая роль будет…
— Составлять промпты и прочие запросы? — спросила она.
— Именно так, — подтвердил я, — ты приступай, а мы с Тихим пока кофейку попьем, пошепчемся немного. А потом, как готова будешь, перейдём непосредственно к допросу этих персонажей.
И Светлана полностью окунулась в выполнение поставленной перед ней задачи. Даже про кофе забыла. Так он и остывал в чашке на краю её стола.
Мы с Тихим обменялись мнениями и предположениями относительно того, кого нам удалось заполучить. Обсудили, как с ними говорить ну и прочие тактические вопросы.
Мы прекрасно понимали, что решение задачи-максимум, а именно имя заказчика, эти парни нам при всём своём желании не обеспечат. Ибо наверняка имени заказчика не знают. Им и не положено.
По виду это типичные чевекашники, дикие гуси, которые берутся за деньги за любую дурнопахнущую работу.
Но сейчас положение у них откровенно незавидное. То есть, они участвовали в активных боевых действиях против нас. А потому сейчас, если они не сообщат нам, с кем можно будет обсуждать их дальнейшую судьбу, перед ними может замаячить перспектива прогулки в космос. Совсем налегке. Ибо сами они для нас ценности не представляют. Никакой.
Ну тут много чего может быть. Сейчас Светлана вытащит из сети всё, что можно про этих субчиков узнать… а там и посмотрим, что можно будет из них выкрутить.
— Свет, ну, чего у тебя там? — спросил я, взглянув на хронометр, — нашлось что?
— Кое-что есть, — ответила девушка, — краткие объективки я отправила вам на терминал. Сейчас подготовлю более развёрнутые документы, но там многое под вопросом… Источники, не сказать, что заслуживают абсолютного доверия…
— Ну да, — понимающе ухмыльнулся Тихий, — никому нельзя верить, — потом ненадолго задумался о чём-то, и вдруг выдал, — мне можно, — после чего рассмеялся каким-то кашляющим смехом.
— Ну, ладно, — сказал я, — подготовительные мероприятия мы провели. Пришло время перейти к основной части. Будем выяснять, откуда ноги растут.
— Добро! — с энтузиазмом откликнулся Тихий, и, тронув сенсор переговорного устройства, тихо произнёс, — ведите лысого.
Прошло пять минут. Никто к нам так и не пришёл. Тихий успел отправить своего ординарца обновить кофейник.
Наконец он не выдержал, и опять связался с тюремным блоком:
— Ну, где? — спросил он недовольно.
— Сейчас, — прозвучало из динамиков, — переодеваем. Не хочет он со своей бронькой расставаться, — со смехом сказал охранник.
— Ну, давайте там, быстрее, — хмыкнул Тихий, наподдайте ему, чтобы резвее двигался. В общем, жду.
И через три минуты в комнату вошёл дюжий охранник, за ним тот самый лысый деятель, и замыкал процессию ещё один представитель охраны.
Ребята сноровисто пристегнули страдальца к металлическому стулу и отступили на два шага назад.
Я обратил свой взгляд на клиента. Клиент был, как я уже сказал, лыс, зол, и напуган. Теперь, вместо пижонской штурмовой брони на нём был надет арестантский комбез ярко-серого цвета с кричащими оранжевыми вставками. Флуоресцентными, кстати.
Так что даже если он куда и вырвется, то спрятаться и смешаться с толпой шансов у него не будет никаких.
Во-первых у нас тут толп нет, а во-вторых, эти вставки можно различить на большом расстоянии даже в абсолютной темноте.
Судя по кислому выражению его протокольной физиономии, ему у нас не нравилось. Причём, не нравилось ему решительно всё. И новенький комбинезон, который мы ему подогнали, и холодный жесткий стул, к которому его пристегнули, и даже ласковый свет нашего прожектора, направленный ему в глаза.
Гад недовольно скалился, злодейски щурился и так и норовил отвернуться.
— Здравствуйте, господин Нокс… — Тихий начал разговор, — господин Питер Нокс, если я ничего не путаю… Ведь не путаю же? — с улыбкой спросил он и пристально посмотрел на лысого, который, услышав своё имя, понял, что тут уже горбатого лепить будет не так просто, как он ожидал.
— Вы правы, это моё имя, — ответил лысый, продолжая щуриться на лампу, светящую ему в глаза, — ну и что с того?
— Ну, нам известно не только ваше имя, — вздохнул Тихий, — нам так же известно, что вы всю свою сознательную жизнь были, так сказать, ландскнехтом. — поймав непонимающий взгляд нашего гостя, Тихий разъяснил для него этот экзотический термин, — то есть наёмником.
— И что с того? — повторил свой вопрос лысый.
Ну, посмотрим, что будет, когда мы от вводных вопросов перейдём к конкретным предложениям. И ему придётся либо добросовестно отвечать на наши последующие вопросы, либо всерьёз рассматривать наши предложения, которые, я боюсь, вряд ли ему понравятся…
— И уже пару лет, — продолжил Тихий, как ни в чём ни бывало, — вы состоите в штате такой интересной во всех отношениях организации, как Братство Кровавых Клинков.
На этот раз вопроса «а что с того?» не последовало. Так как наш собеседник хорошо себе представлял, что теперь придётся либо отвечать на вопросы, либо делать вид, что он глухонемой. Но всё-таки он не удержался от вопроса. Хорошо хоть, что вопрос на этот раз был сформулирован по другому:
— Откуда вы это узнали? — и даже обозначил попытку встать. Попытка, впрочем, не удалась, так как пристегнули его на совесть.
— Соцсети, это зло, — назидательно объявил Тихий.
— Но единственный аккаунт, который у меня был, — удивлённо сказал Нокс, — я закрыл, когда ещё у меня была необходимость иногда причёсываться…
— Понимаете, зло не ограничивается только вашими соцсетями, — мягко продолжил Тихий, — по крайней мере трое из пяти ваших любовниц, публиковали ваши совместные фото в своих лентах… В том числе и такие, которые детям показывать не рекомендуется… И прочую разную инфу они тоже размещали. Не понимая того, что сеть помнит всё, даже если они это дело потом удалили…
Лысый уронил голову на руки, всем своим видом демонстрируя, что он не при делах, что его подставили и так далее…
— Чёртовы бабы… — еле слышно пробормотал он. Но я услышал. И, судя по широкой ухмылке, Тихий тоже…
А вообще, это спасибо Светлане. Она за очень сжатые сроки нарыла на обоих этих субчиков очень много всякого. И, имея эту инфу, нам разговаривать с этими ребятами стало намного проще.
— Так мы можем рассчитывать на вашу откровенность? — проникновенно спросил Тихий.
— Задавайте ваши вопросы, — хрипло ответил лысый. — отвечу, если будет что сказать…
Что сказать, ему было. Тихий задавал вопросы, Светлана всё фиксировала, сразу скармливала всё это дело векторным базам, где мы потихонечку начинали собирать разрозненные байты информации в непротиворечивую картину происходящего. Дело в том, что я много думал о том разговоре с Аргуссосом, и пришёл к выводу, что для достижения своих целей Аргуссос, конечно, будет осуществлять нашу информационную поддержку.
Но!
Но исключительно в части, нас касающейся. То есть этой информации будет достаточно, чтобы планировать тактические действия.
Но вот полной картины мы не увидим, ибо Аргуссос оставит стратегическое планирование за собой. А мы по-прежнему будем очень везучей тактической единицей, сотрудничающей с ним и его корпорацией на правах партнёра. Но он, фактически будет старшим, а мы младшими партнёрами, хоть озвучиваться будет версия о полном равноправии.
А это возможно только при равном уровне допуска к информации. И в данном случае о собственном информационном обеспечении нам предстоит позаботиться самостоятельно, не надеясь на доброго дядю Кирина. Ибо, как говорят на сельхоз планетах: ' Всяк гребёт под себя, одна курица-дура гребёт от себя'.
Мы уподобляться курям не хотим.
А потому самостоятельно начали собирать и упорядочивать данные, из которых и будет потихоньку складываться непротиворечивая картина происходящего.
И, имея перед собой эту картину, мы сможем подходить к решениям наших проблем комплексно. Чётче и полнее представлять себе прямые и косвенные последствия наших действий и для нас, и для наших партнёров, и для наших оппонентов, и даже для третьих лиц, интересы которых с нашими покуда не пересекаются.
Но, как показали события, развернувшиеся после нашей победы над Эзекве, в этом мире все взаимосвязано и причудливо переплетено. А потому любые действия надлежит совершать с большой оглядкой, да…
В общем, беседа с Питером Ноксом после скомканного начала проходила, можно сказать, в тёплой и дружественной обстановке. Хотя, если честно, наши ожидания полностью подтвердились.
Этот лысый, как коленка, деятель оказался мелкой сошкой. Да, он на месте выполнял функции младшего координатора.
Но сейчас, как это принято говорить, результат налицо. Вместо того, чтобы захватить нас и, одев на наши головы пластиковые пакеты, передать нас заказчику, он сам сидит у нас в гостях и гадает, чем теперь для него всё это закончится.
А это значит, что после того, как мы обменяем его у его нанимателей на что-нибудь полезное, его злоключения не закончатся.
Ну, должен же будет кто-то за сожжённые корабли заплатить?
И на экипажи ничего не спишешь, ибо мёртвые сраму не имут и с кредиторами, как правило, не разговаривают.
Этот же друг и его пузатый товарищ проявили немалую смекалку в деле выживания, это да, это неоспоримо.
Но оборотная сторона их живучести — это то, что теперь они будут отвечать за всё…
Ну да ладно, это сугубо их головная боль.
Главное, что эти два кислых товарища независимо друг от друга подтвердили, так это то, что эту операцию против нас, любимых проводило Братство Кровавых Клинков.
То есть теперь понятно, кому предъявлять претензии. Ибо фраза, что мол ничего личного, только бизнес в данном случае не катит, так как мы принимаем любой наезд в сфере бизнеса исключительно как проявление личной неприязни, выражающейся в общественно-опасной форме. Такое у нас восприятие. Тут уже ничего не поделаешь.
В общем, задача стоит так, что нам необходимо обменять этих клоунов на что-нибудь, как я уже говорил, полезное.
А вот потом уже переходить к более крупным вопросам. То есть с чьей подачи на нас вообще наехали…
А потом и главный вопрос, замять и заболтать который мы, определенно, не позволим — это вопрос о том, кто и чем за этот наезд ответит.
И тут есть два варианта. Лежащих, так сказать, на поверхности.
Первый вариант, я считаю его не только самым вероятным, но и самым тяжёлым для всех.
Это когда это самое Братство Кровавых Клинков встаёт позу оскорблённой невинности и с негодованием отметает все наши просьбы и увещевания о том, что лучше бы им рассказать нам всё о заказчике, выдохнуть и отойти в сторонку.
В этом случае нам придётся предпринять усилия к тому, чтобы выбить с них компенсацию.
И мы не можем спустить это дело на тормозах. Ибо в этом случае нас в этой системе никто более всерьёз воспринимать не будет, а наоборот, все будут стараться поделить всё, что нам пока принадлежит.
То есть опять война. Не успели от одной отдышаться, как будьте добры…
Хотя, если эти ребята проявят житейскую мудрость и хотя бы намекнут нам о том, в чьих интересах действовали, у нас к ним серьёзных претензий не будет.
Зато у нас появится понимание, кому их следует предъявлять. Снова война.
Но тут у нас будет возможность сделать вид, что мы опасаемся и вообще…
И появится время для сбора информации и подготовки к дальнейшему противостоянию.
Ибо с врагами так или иначе, а всё равно придётся разбираться, да…
— О чём задумался? — спросил Чиж, входя в столовую.
— Да так. — неопределённо ответил я и потянулся к кофейнику. И очень вовремя, хочу сказать, ибо если бы я промедлил ещё секунду, им бы Чиж завладел. А тогда мне добавки кофе могло и не достаться.
— Так я не так просто спросил, — сказал Артём, ревниво следя за тем, как я наполняю свою чашку и прикидывая, хватит ли ему того, что ещё в кофейнике оставалось.
— А с какой тогда целью интересовался? — спросил я, скроив подозрительную физиономию.
— Да просто если у тебя в ближайших планах не значится ничего срочного, — сказал он, выливая в свою чашку то, что в кофейнике ещё оставалось, — то я хотел предложить тебе присоединиться к нашей поисковой экспедиции.
— Какая такая экспедиция? — что-то действительно задумался я, — не помню, чтобы мы о чём-то подобном говорили.
— Тю, — улыбнулся Чиж, — а память то девичья… Вспоминай. Мы же говорили о том, что надо бы, наконец, выяснить, что у нас там в толще астероида тарахтит и спать мешает.
— Спать мешает? — переспросил я. Хотя вспомнил, конечно, о чём речь. Это действительно дело важное. Хотя тут можно и без меня обойтись… Но, с другой стороны, всё равно сейчас смысла никуда срываться не было, так что время у меня для этой прогулки вглубь нашего камушка было…
— Ну, про «спать» это я немного преувеличил, — смутился Чиж, — но в остальном всё вполне серьёзно. Люди уже почти готовы. Аппаратура тоже. Так что самое время исследовать, так сказать, недра.
— И на когда ты этот выход планируешь? — если с ними идти, то надо понимать, как это будет по времени. И не лишним будет со Светланой этот вопрос согласовать, ибо график моих дел и активностей она теперь ведёт.
— Думаю объявить выход уже после обеда, — сообщил он.
— И сколько времени это у нас займёт? — надеюсь, не месяц…
— Я думаю, что не больше пары суток. — ответил Артём на мой вопрос, — по моим расчётам если двигаться пешком осторожно и не спеша, то по подземным коммуникациям, оставшимся от прошлых хозяев, мы туда часов бы за восемь добрались. Но я уверен, что там обширные завалы образовались, так что и разгребать это дело придётся, благо роботы есть…
— А если это будет не так просто, как ты планируешь? — поинтересовался я.
— А тогда надо будет использовать тяжелое проходческое оборудование, благо оно у нас тоже есть. Но в этом случае от быстрого решения вопроса придётся отказаться, и подождать, пока техника проложит нам прямую и удобную дорогу к этой аномалии.
— Так, хорошо, иду с вами, — объявил я, — но тогда придётся немного задержаться со стартом.
— Почему? — недовольно поинтересовался Чиж.
— Понимаешь, я не помню, чтобы у меня были назначены на ближайшее время важные встречи или запланированы уж очень срочные дела, — начал я.
— Ну тогда и в чём трудности? — Чиж не дождался, пока я мысль закончу. Вот всегда у них так. Торопятся, не пойми куда:
— А проблему я уже изложил, — улыбнулся я, — я сказал, что не помню. Но это не значит, что ничего важного не запланировано. Чтобы наверняка это узнать, мне надо проконсультироваться со своим секретарём. Она у меня теперь ведёт график дел, которым надо уделять внимание… Кроме того, у меня опять созрела пара мыслей, и, пока я буду с вами там крота изображать, Светлана тут мысли эти попытается перевести в практическую плоскость. И на то, чтобы её озадачить, мне тоже время потребуется. Не такое уж и большое, но всё-таки…
— Понятно, — хмыкнул Чиж, — а что за мысли?
— Ну одна мысль касается наших арестантов, а вторая… — тут я посмотрел на Артёма и ухмыльнулся, — а вторая мысль, это про работу, которую сделать надо было давно, её поручали и Тихому, и тебе, а воз и ныне там…
— Я все поручения в срок выполняю! — вскинулся Чиж. — что это за работа такая?
— Я речь веду о необходимости довести до ума список всех тех, за кого пираты выкуп назначали. А то у меня на руках только какие-то обрывочные сведения о нескольких людях. Но общего файла с исчерпывающей информацией как не было, так и нет.
— Ну, — Чиж смутился, ибо крыть было нечем, — так оно всё время получается как-то…
— Так я понимаю, — хмыкнул я, — сам такой, каждый день пытаюсь бежать в восемь сторон одновременно. Я понимаю, что постоянно находятся более важные и более срочные дела… Но этот вопрос-то тоже решать надо. Кое-какие контакты мы уже начали прорабатывать, не имея на руках окончательного списка. А это не дело.
— Согласен, — вздохнул Чиж, — и надолго выход задерживать придётся?
— Не более, чем на час. — ответил я.
— Ну, это не страшно, — сказал он, — я даже уже примерно знаю, как этот час с пользой потратить…
— Ну и славненько, — я подвёл черту под разговором, — значит, вопрос решён.
После обеда я, как и предполагалось, около часа посвятил подробному инструктажу Светланы. Говорили мы о тех задачах, которые ей нужно будет решить, покуда я буду изображать из себя червя-камнееда.
По поводу обработки списков пленников вопросов не возникло. Все наработки, которые мы успели сделать до этого, я ей передал. И пояснять пришлось не так много. Основное она поняла быстро.
Вторая задача была не такая объёмная, но тут Светлане придётся довольно тщательно контролировать ход её выполнения.
Если коротко, то я задумал предоставить нашему лысому пленнику возможность связаться с руководством. Естественно, ему будет сказано, что он должен постараться убедить начальство в целесообразности их освобождения, даже если это будет чего-то для Братства стоить. Ну и уломать своё начальство на подумать, а что бы оно могло нам само предложить ради освобождения столь ценных кадров, как лысый и пузатый.
Светлану я предупредил, что первая реакция руководства Братства может быть не совсем конкретной, так как для них сам факт этого звонка «с того света» будет неожиданностью, которая сама по себе будет требовать осмысления. То есть успехом с нашей стороны будет уже фиксация номера, по которому Питер Нокс будет устанавливать связь со своим руководством.
Ну и имело бы смысл через лысого снабдить его начальство номером для связи с нами.
В общем, мы включимся в обсуждение этого животрепещущего вопроса на следующем этапе, когда станет окончательно понятно, насколько ценные кадры попали в наши руки.
И нам было бы интересно встретиться с теми, кто в Братстве принимает решения. И серьёзно с ними поговорить.
Я надеюсь, что им подчинённые не полностью безразличны, и у нас с ними появится предмет для обсуждения. А там, глядишь, и к какому-нибудь соглашению придём. Взаимовыгодному. Или не придём… Посмотрим, однако.
Параллельно я предложил Светлане связаться с искином Аргуссоса и запросить у него информацию по этой ЧВК.
Ибо на основе всех этих данных мы и будем вырабатывать основные тезисы беседы с Братсвом.
Светлана инструкции получила и заверила меня в том, что в течение пары дней все будет сделано. Я отдельно обратил её внимание на то, что эти задачи ни в коем случае не освобождают её от того, что я взвалил на неё ранее.
Не сказать, конечно, что это её обрадовало, но и возражений я не услышал. А потому буду надеяться, что всё будет готово в оговоренные сроки.
Особо я напомнил о том, что нам уже пора обзавестись новыми юристами, ибо поджимают сроки. Нам надо менять свой статус, регистрировать корпорацию и в связи с этим совершать ещё кучу всяких разных юридических действий.
В общем, нагрузил её, и с чувством выполненного долга отправился готовиться к подземному путешествию.
Одеваться решил так, чтобы, с одной стороны не быть слишком уязвимым, но, с другой стороны, обеспечить себе достаточную подвижность.
Для этих целей подходил средний штурмовой доспех. Но, к сожалению, пришлось отказаться от экзоскелета, который шёл в комплекте. Ибо тогда вся конструкция становилась излишне громоздкой. Хотя я думаю, что часть тех, кто будет заниматься расчисткой проходов экзоскелетами будут обеспечены. А мне так и вовсе не обязательно заниматься тяжёлыми работами по разборке завалов.
Вооружиться я решил тоже легко. Нет смысла навьючивать на себя тяжелые излучатели или плазмоганы. Ибо избыточная мощь в замкнутых пространствах может сыграть с нами очень злую шутку. При выстреле, например, из плазмогана, потолки могут начать обваливаться. Так что сейчас я решил ограничиться ручным излучателем Джоре. Мощность у него вполне приемлемая. И, в то же время, толстые камни ему разрушать не под силу. Да и дальность тоже скорее для ограниченного пространства — до ста метров.
Сомневаюсь, что внутри нашего, довольно компактного, астероида найдутся тоннели, которые будут оставаться прямыми на таких дистанциях. Но даже если и будут, то совсем не факт, что вообще в кого-то стрелять придётся.
Если бы в заброшенных ходах, которых тут, кстати говоря, не мало, что-то опасное было, то мы, наверное, об этом уже узнали бы.
Всякие ксено-ужасы уже сами бы полезли из-под поверхности и заброшенных ходов, чтобы полакомиться бестолковыми человечками.
А раз не лезет ничего, то значит, ничего там такого и нету. Или всё же есть? Хотя, в любом случае, излучатель я всё-равно с собой возьму. Ибо привык к оружию — с ним как-то спокойнее, что ли…
Приторочив за спину контейнер с расходниками и запасными картриджами на все случаи жизни, я водрузил на голову тактический шлем.
Без шлема там ходить будет крайне неуютно. А ну как на голову что-то свалится?
Патрон со сжиженной дыхательной смесью, если его вставить в предназначенное для него гнездо, позволял существовать автономно трое суток. Картридж с водой и картридж с питательной смесью я тоже зарядил в соответствующие гнёзда. Так что приступы голода и жажды мне не страшны.
А расходники, что в контейнере у меня за спиной, позволят ещё дней десять существовать автономно, если что. Кибердок тоже заправлен и подключён. С моей регенерацией это, наверное, уже не очень-то и надо, но, с другой стороны, безопасности много не бывает. А кибердок увеличивает мои, и без того довольно высокие, шансы на выживание в экстремальных ситуациях.
Несколько раз подпрыгнул по старой привычке. Но ничего на загремело. Всё было подогнано и не болталось. Да, мастерство не пропьёшь, как говорится. Сколько времени уже прошло, как мы с учебкой распрощались, а ты смотри, выработанные рефлексы никуда не делись.
Вышел из блока и отправился на нижний уровень С-19. Там, у прочных шлюзовых ворот, что отделяли обжитое нами пространство от тревожной неизвестности, было назначено место сбора.
Там должны были собраться все, кто идёт в этот поход.
Тихий будет поддерживать с нами связь из центральной диспетчерской и своевременно реагировать на наши пожелания, просьбы и предложения.
Мы прекрасно понимали, что там, где нога разумного не ступала довольно длительное время, могут всякие чудеса приключаться. И, насколько опыт мне подсказывает, будут эти чудеса, преимущественно, отнюдь не добрыми…
Когда я подошел, народ оживился. Судя по всему, ждали только меня.
Чиж стоял недалеко от панели управления шлюзом. Я подошел к нему, и, подняв забрало, спросил:
— Вот, я пришёл. Так что, если всё остальное готово, давай уже стартовать, не будем топтаться под дверью.
— Ну, сейчас проведу последнюю проверку, — сказал Чиж, благо забрало его шлема тоже было поднято, — и двинемся… Так, все построились в шеренгу по два! — он обернулся и выкрикнул эти слова собравшимся.
Люди пришли в движение, занимая свои места в построении. Поодаль стояли контейнеры с малогабаритным оборудованием, гравитележки для перевозки разных тяжестей, разнокалиберные роботы, предназначенные для разбора завалов. Я тут даже малую передвижную роторную установку узрел. Я так понимаю, что её взяли на случай, если возникнет надобность сверлить длинные ходы…
Да, Чиж подготовился основательно. Посмотрим, хватит ли всего этого, чтобы добраться до того странного источника энергии…
— Разойдись! — скомандовал Артём. Видимо, пока я рассматривал матчасть, он утряс со своими подчинёнными все остальные вопросы и теперь наше путешествие должно было начаться.
Да, так оно и есть. Чиж снова подошел к панели управления шлюзом, откинул защитный кожух и на свет появилась старомодная клавиатура, на которой он и набрал какую-то затейливую буквенно-цифровую последовательность. На панели равномерно заморгал синий светодиод и из её глубин выдвинулось нечто, отдалённо похожее на наглазник боевой носимой оптики.
Чиж прижал глазницу к мягкой окантовке этой трубки, что-то пискнуло и моргающий огонёк сменил цвет с синего на зелёный.
Артём оторвался от этой трубки и вдавил одну из кнопок, что были размещены на панели.
Тяжёлые ворота поползли в стороны, открывая перед нами шлюзовую камеру.
Мы с Чижом шагнули внутрь, а за нашими спинами остальные участники экспедиции затаскивали и заносили внутрь всё имущество, что мы собрались тащить с собой.
Когда последний из участников экспедиции переступил порог, створки ворот начали медленно закрываться.
Путешествие началось.
Шлюз был вполне себе просторным, а потому особой толкучки не случилось, следовательно, и без неразберихи удалось обойтись. Несколько минут весь наш отряд стоял под тусклым светом потолочных светильников и народ пристально изучал исцарапанные стальные стены.
Наконец ворота, перекрывавшие выход в неисследованные тоннели, потихоньку поползли в стороны. За медленно расползающимися створками клубилась густая тьма.
Только снизу слабый свет из шлюзовой камеры, падая на пол, высвечивал потрескавшиеся пласталевые плиты, которыми была вымощена площадка перед шлюзом.
Чиж что-то негромко скомандовал, и во тьму шагнули несколько человек, упакованных в утяжелённые костюмы, усиленные экзоскелетом, и сжимавших в руках электро-механические пулеметы приличного калибра. Боекомплект этих шестиствольных монстриков размещался у стрелков за спиной во вместительных контейнерах. Но, имея в оцеплении таких бравых парней да с таким оружием, можно было особо не переживать за безопасность.
Кстати говоря, вслед за охранниками на плиты шагнули и люди, одетые немного легче. В руках у них были различные датчики, показания которых поступали прямиком к нейросети Чижа, которая их обрабатывала в режиме реального времени.
— Внимание! — эти слова предназначались всем участникам нашего похода, а потому Чиж задействовал радиоканал. Нейросети, позволяющие пользоваться мыслесвязью были пока далеко не у всех. — Датчики показывают наличие разряжённой газовой смеси, а это значит, что в этих тоннелях могут встретиться живые организмы. С высокой долей вероятности организмы эти могут быть опасны. Потому будьте внимательны и осторожны!
— Ага, — подумал я, — а ведь тут условия жизни очень так себе, а потому, если кто тут и выживает, то только самый зубастый, самый живучий, самый приспособленный. И этот, который тут может обитать, он тут дома, тут ему и стены помогают. А мы не более, чем гости. Причём гости незваные.
Но, с другой стороны, давление газа тут никакое, и, стало быть, дышать этой смесью будет затруднительно. Но… Всякое может быть, а потому, лучше бдительности не терять.
Кто его знает, может тут такая гадость живёт, которой и дышать не обязательно и абсолютный ноль не беда… Природа, она на всякие выдумки горазда…
Но, люди Чижа, следует отметить, вели себя дисциплинированно и лишних телодвижений не совершали. Через десять минут все покинули шлюз. И всю матчасть переместили. Так что теперь на площадке перед шлюзом кипела работа.
Механики проводили предстартовые тесты на транспортных средствах — небольших двухместных ховерах, которые к тому же могли тянуть за собой малые гравиплатформы.
На них погрузили всё имущество, необходимое для обеспечения деятельности нашего отряда. Чего там только не было… Тут были и сборные походные дома, и легкие охранные роботы, и ещё куча всякой всячины. Чиж серьёзно подготовился к этому выходу.
Пока народ копошился, мы с Артёмом успели перекинуться парой слов по мыслесвязи. Дело в том, что я не особенно следил за тем, что происходит на астероиде, основную работу тут тащил на себе, преимущественно, Артём. Потому мне захотелось прояснить некоторые моменты. А сейчас появилось и время, когда их можно обсудить, пусть и почти на ходу:
— А расскажи мне, эти тоннели, что расположены после шлюза, их кто-нибудь вообще исследовал?
— Тут в начале освоения астероида по этому тоннелю проходила группа, — начал рассказывать Чиж, — они дошли до развилки и ничего по пути интересного не обнаружили. Тоннель, что перед нами никаких ответвлений не имеет, и, хоть и есть несколько изгибов.
— А что там за развилка? — спросил я.
— А вот это нам и предстоит выяснить, — ответил Чиж, — та группа, что до неё дошла, доложила о том, что все ходы, ведущие дальше, надёжно завалены. И вот мы сейчас будем пытаться разгрести эти завалы и понять, что же там, дальше…
— Понятно, — ответил я, прислушиваясь, на всякий случай к своей интуиции. Но она пока молчала. И это вселяло в меня некоторый оптимизм.
После того, как колонна была сформирована и мы с Чижом пристроились ближе к её голове, Чиж дал сигнал на начало движения.
Первыми выдвинулись два ховера с охранниками, которые прокладывали путь, следя внимательными взглядами за обстановкой. Прожекторы честно пытались вырвать из темноты как можно больше, но пока что стены коридора уходили по прямой во тьму, а в стенах отсутствовали какие-либо ниши или ответвления.
Но несмотря на это, мы двигались медленно, с опаской. Ибо территория была совершенно незнакомой, а на незнакомой территории вполне возможны всякого рода неожиданности и сюрпризы. А я ненавижу сюрпризы.
Примерно час мы двигались по широкому и довольно высокому, метра три наверное, коридору. Миновали пару не особенно крутых поворотов, и вдруг пришли к развилке. Причём развилка была не только в горизонтальной, но и в вертикальной плоскости.
То есть тоннель упёрся в довольно широкую площадку. И с этой площадки открывалось три пути, каждый из которых уходил дальше.
Тот, вход в который располагался левее, уходил полого вверх. Выход, располагавшийся напротив тоннеля, по которому мы сюда пришли, уходил дальше.
А вот правее располагался ещё один ход. Этот ход был намного уже остальных, примерно метра два с половиной и в высоту примерно столько же.
И вёл этот ход под углом вниз.
Я, кстати, пребывал тут на правах зрителя и рядового члена отряда. Вы не представляете, насколько это здорово, когда принимать решения и отвечать за их последствия должен кто-то другой. Я прямо-таки наслаждался этим своим состоянием условной безответственности.
Так вот, главным тут был Чиж. Иногда он с надеждой бросал на меня взгляды, в которых читалась робкая надежда на то, что я возьму на себя бремя руководства этой вылазкой.
Но я не проявлял никакого желания взваливать на себя дополнительную головную боль. Кроме того, не я готовил это мероприятие. Так что пусть Чиж и дальше руководит процессом. Пока у него получается очень даже не плохо. Никакой суеты. Всё по делу.
Так вот, и тут Артём принял вполне себе адекватное решение. То есть он отдал распоряжение своим людям устроить на этой большой площадке базовый лагерь.
Это разумно. Имея тут опорную точку, мы можем рассылать отряды по всем трём открывающимся перед нами направлениям.
Но сначала последовало обустройство лагеря и выполнение протоколов безопасности. То есть, пока основные силы были задействованы в возведении модульных построек, установке реактора, ну и прочих действиях, специально обученные люди брали под контроль все выходы.
Те самые ребята, усиленные экзоскелетами поставили перед каждым из тоннелей, уходящих в темноту нечто вроде передвижных укрытий. Эти конструкции перегораживали основной проход и не позволяли просто пройти дальше. Таким образом, что бы ни попыталось к нам подобраться из тьмы, оно неминуемо упиралось в стены и попадало в круг яркого света наших прожекторов.
Кроме того, тут же были установлены станины с роторными пулемётами и лёгкими плазмомётами. Эти плазменные установки, с одной стороны, не имели достаточно мощности, чтобы нанести стенам и потолку фатальные повреждения, а с другой стороны гарантировали уничтожение любой живности, которая по габаритам своим могла пролезть сквозь отверстия тоннелей.
После того, как лагерь был разбит, и все процессы обеспечения жизнедеятельности были запущены и отлажены, наступило время предпринять первые шаги по разведке имеющихся проходов.
В каждый из тоннелей Чиж отправил по группе, состоящей из пары парней с оружием и в усиленных доспехах. С ними шло ещё по четыре человека, которые должны были произвести непосредственный осмотр и предварительное исследование этих отнорков.
По сведениям, полученным в самом начале освоения астероида, выходило, что все эти тоннели были перегорожены мощными завалами. Но, поскольку сведения старые, и, прямо скажем, не особенно достоверные, они требовали тщательной проверки.
Хотя, конкретно в этом случае проверка лишь подтвердила то, о чём говорили старые доклады тех, кто осматривал эти ходы.
Да, везде были завалы. Разница заключалась только в расстояниях, которые отделяли обнаруженные завалы от нашего бивуака.
Самый близкий к нам завал оказался в том тоннеле, вход в который был слева от лагеря. Он был буквально в ста метрах. И при наличии достаточно сильного источника света большую кучу камней можно было разглядеть, даже не углубляясь дальше в эту каменную кишку.
Тот ход, что продолжался примерно на этом же уровне, был проходим примерно метров на пятьсот. Именно такое расстояние преодолела группа, отправленная Чижом, прежде чем добралась до места, где проход был надёжно перегорожен кучей камней, измятых стальных плит и кусков пластобетона.
Самый узкий проход, тот, что был справа, оказался проходимым на довольно длинной дистанции. Судя по докладу тех, кто исследовал этот тоннель, по нему можно было пройти вглубь астероида более полутора километров.
Это если считать пройденное расстояние. Но ход нещадно петлял, и при том, что он в общем уходил вниз, местами выписывал довольно замысловатые кренделя, изгибаясь то вврех, то в сторону, то даже завиваясь в спираль с большим радиусом.
Зачем было так затейливо прокладывать этот маршрут, для меня оставалось загадкой.
С другой стороны, а не всё ли нам равно? Наша задача заключалась не в том, чтобы понять мотивы проходчиков, которые этот тоннель прокладывали. Нам надо было выяснить, куда он ведёт и можно ли по нему добраться до интересующей нас аномалии.
В общем-то, на этом этапе разведывательные мероприятия на текущие сутки мы с Чижом прекратили.
Да и нечего было больше разведывать. Перед нами располагалось три завала. Теперь следовало их преодолеть и двигаться дальше.
А для этого требовалось время.
Чиж поступил грамотно, он разбил весь состав экспедиции на три смены, в каждую из которых вошли и представители охраны, и механики и прочий технический персонал.
То есть на выходе у нас было три команды, которые, сменяя одна другую, могли обеспечить непрерывное выполнение стоящих перед нами задач.
И, пока две смены отправились отдыхать, те ребята, которым особо не повезло, взялись за подготовку участков, на которых будут расставлены роботы, проходческое оборудование, где будут складываться камни из завалов…
Мы с Чижом отправились на боковую. Хотя, как утром мне поведал печальный Чиж, толком поспать ему не дали, постоянно приставая с вопросами и уточнениями.
Я, слушая его жалобы на суровую жизнь руководителя только ухмылялся.
Пока Артём изливал душу, мы успели с ним позавтракать, облачиться в броню и снова впрячься в работу.
Вернее в работу впрягся он, а я остался в роли безответственного наблюдателя. И чем больше я в этой роли пребываю, тем больше мне она нравится.
Итак, всё было готово к тому, чтобы приступать непосредственно к разгребанию завалов. Работы решили организовать так, чтобы никого не подвергать чрезмерной опасности.
Как уже отмечалось, следовало быть готовыми к тому, что из темноты на нас может выпрыгнуть, выползти, или напасть каким-нибудь другим способом, какая-нибудь страхолюдина, мутировавшая из не вовремя сбежавшего от хозяина хомячка или из спасшейся из лаборатории белой мыши.
Это внутренние помещения базы у нас покрыты многослойной защитой, которая бережёт тех, кто на базе обитает, от всего на свете, в том числе и от космического излучения.
А вот те организмы, что оказались за пределами этой защиты, могут мутировать самым причудливым образом. Вы скажете, что для того, чтобы мутировать во что-нибудь, надо для начала выжить. И будете, конечно, правы.
И в тех условиях, что имеют место быть за пределами наших благоустроенных помещений, эта задача представляется если и не совсем нерешаемой, то уж точно очень нетривиальной.
Но, как уже отмечалось, природа может учудить какие угодно сюрпризы в каких угодно условиях. Так что готовиться надо к самым, казалось бы, невозможным вещам.
Поэтому завалами занимались роботы. Они суетились около стены из наваленных камней, орудовали манипуляторами, подкапывали, сверлили породу и медленно, но верно растаскивали эти заграждения, что называется, по камушку.
Само собой, сохранялась ненулевая возможность обвалов и прочих неприятностей, которые могут произойти во время горных работ. Потому, даже в ущерб скорости этих работ, мы отказались от использования взрывчатки.
А немного поодаль от суетящихся роботов были установлены турели и возведены временные оборонительные сооружения. За этими укреплениями дежурили те самые ребята в тяжёлых боевых скафандрах с экзоскелетами.
Это было, как уже говорилось, организовано на случай внезапного появления враждебных форм жизни.
Но эти заграждения сплошными не были, так как было необходимо оставлять проходы для роботов, растаскивающих завал.
Эти механические трудяги, один за одним забирали те фрагменты завалов, что удавалось отделить от общей массы и тащили в обход нашего лагеря в тот тоннель, откуда мы пришли.
Скажете, это слишком долго? Но альтернативы такому способу мы не нашли. Надо было перетаскать десятки тонн породы и где-то сложить.
Всё, что нам пришло в голову, это складывать извлечённые камни и породу вдоль стен тоннеля, благо он был и широким, и достаточно длинным.
Так что в конце-концов это всё удалось бы равномерно распределить по всему протяжению этого самого тоннеля. Не сказать, что решение очень уж изящное, но вполне себе рабочее.
В общем, я прошёлся по всем точкам, где велись наши горно-проходческие работы, посмотрел на то, как эти работы идут.
И никаких рацпредложений у меня не возникло. То есть ход работ меня вполне удовлетворял.
При таких темпах мы первым разберём завал в правом, самом узком коридоре.
Исследования показали, что толщина этого завала вполне себе небольшая, и роботы, которые ковыряют эту стену, могут пробиться сквозь неё чуть ли не завтра к обеду.
Самый мощный завал был в том проходе, который шёл к поверхности астероида.
По нашим расчётам, он на поверхность и должен был выходить, так что ему мы решили много внимания не уделять. Исследовать этот ход, конечно тоже надо, но не в первую очередь.
И первая странность, которая меня, да и Чижа, немало озадачила, приключилась на самом актуальном для нас направлении. А именно там, где ход уходил в глубины астероида.
Всё случилось к вечеру второго дня. Те два робота, что ковыряли завал самого узкого прохода уже должны были, по нашим расчётам, пройти сквозь завал.
И я уже подсознательно был готов услышать о том, что это событие произошло.
В конце концов, так и не дождавшись этого известия, я сам отправился к Чижу, чтобы выяснить, как обстоят дела.
— Как там у нас дела с тоннелем, который должен идти вниз? — спросил я Чижа, который в этот момент выяснял что-то у представителя дежурной бригады.
— А что у нас там должно быть? — он непонимающе на меня посмотрел и в этот момент у него заработал коммуникатор. Он махнул рукой, говоря этим жестом. Что сейчас мы вернёмся к этому разговору, и переключился на радио.
Я некоторое время наблюдал, как меняется за стеклом шлема выражение его лица, с раздражённого на озадаченное. Не вытерпел и обратился к нему по мыслесвязи:
— Что это с тобой случимшись? Что это ты в лице переменимшись?
— Понимаешь… — немного растеряно начал он, — мне сейчас доложили, что на направлении, о котором ты спрашивал, что-то не так пошло…
— А что могло там пойти не так? — искренне удивился я, — у роботов работа предельно простая. Бери больше, кидай дальше, пока летит, отдыхаешь… Ну и круглое таскать, квадратное катать… что может быть проще?
— Доложили, что та пара роботов, что там копалась, перестала отвечать на запросы. И они перестали выносить оттуда грунт и камни. В общем, такое впечатление, что с ними беда какая приключилась…
Интуиция тревоги не подняла. Но возникло какое-то странное чувство, словно она намекала на то, что было бы правильно туда пройтись и посмотреть своими глазами на происходящее.
— Так. Артём, пойдём-ка туда прогуляемся, — предложил я, — чую я, что это «бз-з-з» неспроста.
Возникшее под влиянием интуиции намерение пойти и посмотреть, что там с этими роботами приключилось, требовало некоторого осмысления.
Я хочу сказать о том, что просто «пойти и посмотреть» вполне могло оказаться, как бы это сказать, не так просто.
Если ситуация стала нештатной, то и спектр направлений, в которых она начнёт развиваться, тоже может расшириться многократно, ибо ограничений более не существует.
Робот, который перестал выполнять свою задачу может с равной вероятностью и быть уничтоженным неким неизвестным нам существом или явлением, а может просто сломаться. Но их на том участке два. Сломались одновременно? Возможно, но уже маловероятно…
То есть у нас есть основное направление развития событий.
Это некто или нечто начало препятствовать выполнению роботами их задачи. Роботы может быть выведены из строя, вообще уничтожены или с ними ещё какая-то беда могла произойти…
В этом случае важно то, что прибыв на место происшествия мы рискуем столкнуться с чем-то неизвестным и потенциально опасным.
То есть, вероятность столкновения с кем-то или чем-то у нас не нулевая.
Прислушался к своей интуиции. Она генерировала беспокойство, но на довольно низком уровне.
Я начал усиленно думать о том, что вот прямо сейчас сорвусь и без подготовки побегу смотреть, что там происходит.
На душе стало гораздо более муторно и тревога выросла до вполне себе заметных, хоть и не катастрофических значений. Отсюда я сделал вывод, что ничего совсем уж ужасного меня пока там не ждёт, но разумная подготовка мне не помешает и снизит уровень потенциальной угрозы.
Как раз в момент, когда меня посетила эта светлая мысль, в моём мозгу раздался голос Чижа:
— Ну, что ты застыл вдруг, как статуя? Ты же предлагал прогуляться?
— Прогуляться, мы, конечно, прогуляемся, — откликнулся я, — но сначала надо собрать команду, подготовиться…
— Думаешь, это не просто поломка, а нечто более серьёзное? — Артём напрягся, ибо он любил всякие приключения ещё меньше, чем я.
— Я пока ничего не думаю, — признался я, — но считаю, что сейчас не время и не место пренебрегать правилами. Если имеет место быть нештатная ситуация, то следует быть готовым ко всему.
— Логично, — Чиж спорить не стал, тем более, что он всегда был за то, чтобы не подвергать себя опасности. Особенно тогда, когда этого можно избежать вообще, или, на худой конец, просто подготовиться как следует. И тем самым снизить уровень этой самой опасности.
— Так, давай, берём наши тревожные заплечные контейнеры, вооружаемся, и… — тут я посмотрел на Чижа, — возьмём с собой ещё охранников, человека три-четыре, я думаю, нам хватит.
— Никакого дополнительного оборудования не берём? — деловито поинтересовался Артём.
— А ты знаешь уже, с чем нам предстоит столкнуться? — усмехнулся я, — пока нам известно только то, что роботы перестали свои задачи выполнять. И вызвано это может быть самыми разными причинами. Вот узнаем конкретно, что там произошло, тогда уже можно будет и про оборудование какое-то подумать, если оно сможет нам пользу в этом деле принести…
— Понял, — сосредоточенно ответил Чиж, — тогда через двадцать минут встречаемся тут же, и уже отсюда двинемся выяснять…
— Добро! — ответил я. И мы пошли готовиться к этому незапланированному выходу.
Спустя двадцать минут все были в сборе, я, Чиж и четыре бывших боевых раба в качестве охраны и силовой поддержки.
Ребята выглядели в тяжёлых штурмовых доспехах, усиленных экзоскелетами, вполне себе брутально. За плечами висели плазмоганы. В общем да, смотрелись они потрясающе. Хоть сейчас на плакат.
Кстати мысль… Хотя ладно, это не ко времени, а вот когда начнём широкую вербовочную кампанию в свои ряды, тогда и плакаты пригодятся. Благо, натурщики уже есть.
— Артём, тока скажи этим солидным мужчинам, — гыгыкнул я по мыслесвязи, — что бы они без команды не стреляли, ага?
— Уже, — отозвался Чиж, — ну что, всё готово, пойдём?
— А ты кого-нибудь назначил за старшего? — спросил я, — а ну как непредвиденная задержка у нас случится?
— Обижаешь, начальник, — Чиж очень ненатурально изобразил обиду.
— Ну, раз так, то пойдём, конечно, — согласился я. Действительно, чего тянуть-то?
И мы пошли.
Вход в тоннель зиял тёмным провалом. Кстати, я сразу не сказал, а ведь этот тоннель отличался от остальных не только тем, что был самым узким из всех.
Во всех остальных тоннелях, включая и тот, по которому мы сюда добирались из освоенной области, пол был просто каменным.
То есть эти тоннели были пробиты в толще камня. А потом, то ли исходя из эстетических соображений, то ли для удобства использования, и пол и стены и даже потолки подвергли воздействию высоких температур. И они, соответственно, оплавились, тем самым сгладив все неровности.
А тот тоннель, куда мы собирались сейчас войти был облицован керамической плиткой. На вид очень древней. Под ногами лежали истёртые пласталевые плиты. В общем, интересный такой отнорок.
Датчики не показали никакой активности, ни движения, ни вибраций, ни заметных электромагнитных колебаний.
Сложилось такое впечатление, что поблизости от входа никого нет. А это значит, что можно входить.
В общем, я вошёл туда первым.
Тоннель имел квадратное сечение, одна сторона — около двух с половиной метров. Достаточно широко, чтобы двигаться вдвоём.
Но я сказал, чтобы все держались позади меня, метрах в пяти.
Хоть зрение и позволяло мне видеть в темноте почти так же хорошо, как и при свете, я решил, что и свет не помешает.
И один из наших бравых охранников по моей просьбе включил наплечный прожектор, свет которого теперь падал из-за моей спины. И теперь стены и потолок на некотором удалении от нас были вполне неплохо освещены, а вот непосредственно передо мной на полу лежало бесформенное пятно моей тени.
Мы осторожно двигались вперёд, поворачивая то налево, то направо, то поднимаясь, то спускаясь.
Я уже говорил, что этот тоннель был самым извилистым.
— Так, датчики что-то показывать стали, — известил меня по мыслесвязи Чиж.
— И что твои датчики показывают? — спросил я.
— А они показывают, как вибрируют стены. — ответ, конечно, интересный. Но вот вибрировать тут всё может по самым разным причинам, и сам факт того, что какие-то вибрации зарегистрированы, ситуацию ничуть не проясняет.
— А точнее? — ядовито спросил я.
Чиж не воспринял моего сарказма, но по поводу этой вибрации разъяснения всё-таки дал:
— Как будто кто-то там, около завала, топчется, что-то долбит, ну и вообще… возится.
— Ага, — это уже была информация, на основе которой можно было строить какие-то предположения. — тогда все остаются здесь, а я пойду вперёд, гляну, кто там… возится.
Вот уйду сейчас от прожектора, и окажусь в полной темноте. И буду разглядывать окружающее только в отраженном свете.
Скорее всего возятся и долбят по камню наши роботы. Но почему они эти камни не выносят? Им что-то вдруг начало мешать? Может потолок обвалился и запер их около завала, и они теперь пытаются пробиться обратно? Вполне себе рабочий вариант, как по мне. Но, какой смысл гадать, если осталось сделать всего несколько шагов, чтобы увидеть всё своими глазами.
Я дошёл до поворота, Переключил оптику на инфракрасный диапазон, лёг на живот и, почти касаясь пола боковиной шлема, приготовился выглянуть за угол.
Так учили на занятиях по боевой работе в замкнутых помещениях. Как правило, очень мало кто смотрит на то, что происходит на уровне пола. Я, правда не знал, кто вообще с той стороны будет смотреть на выход из тоннеля. И то, что человек на такую уловку поддаётся, ничего не значит.
Ибо есть риск того, что нечто, в этой тьме скрывающееся, будет смотреть везде одинаково внимательно. И, если подходы контролируются, то я, скорее всего, буду замечен.
Но роботов я не увидел. Вообще не увидел ничего. Хотя теперь без всяких датчиков я чувствовал, что плиты пола иногда подрагивают, словно кто-то недалеко по нему стучит или кантует по полу что-то тяжёлое.
Мне ничего не оставалось, как включить нашлемный фонарик.
Перед моим взглядом предстал завал, который потерял свою монолитность, ибо справа был расчищен проход примерно на половину ширины тоннеля. А слева до самого потолка продолжали громоздиться камни и битая плитка облицовки.
В потолке зияла крупная каверна. Наверное, именно оттуда давным давно и вывалились все эти камни и прочий мусор.
Ничего не оставалось, как подняться на ноги и подойти туда, где раньше громоздился завал. Если роботы где-то здесь, то это они, наверняка. По ту сторону этих каменных куч. Им просто негде больше быть.
Ну и кто-то же продолжает производить, как Чиж изящно выразился, вибрации.
Исходя из того, что вибрации усилились до той степени, что их можно уже без всяких приборов различать, я выключил фонарик и опять перешёл на инфракрасное зрение.
Сделав это, крадучись двинулся по расчищенному проходу. Стоило мне только войти, как впереди показалось пятно. Выход.
А инфракрасная подсветка говорит о том, что там где коридор опять расширяется, выходя из завала есть что-то, что по температуре своей отличается от обычной для этих мест, то есть от величин, близких к абсолютному нулю.
Сделав ещё несколько шагов, я вышел в продолжение этого коридора и предо мной возникла странная картина.
Оба робота, светясь своими ИК-датчиками, словно они были украшены праздничными гирляндами, продолжали вкалывать, не покладая манипулятов. Но занимались они довольно странным делом. Они возводили метрах в двадцати пяти от меня стену.
Насколько толстой эта стена была, я не знаю, но это особого значения пока не имело, так как времени с того момента, как роботы перестали появляться на нашей стороне, прошло не так уж и много.
Наконец один из них развернулся и двинулся в моём направлении. Интуиция молчала, но я, всё-таки решил от греха отойти в сторонку. Сделал пару небольших шагов и прижался к стене, готовый, если что, отпрыгнуть обратно в проход.
Но интуиция, уже в который раз, оказалась права. Мне ничего не грозило. И роботу этому до меня никакого дела не было.
Он вернулся к осыпи, которая оставалась с левой стороны коридора, чтобы набрать камней. А камни, как вы понимаете, нужны были ему исключительно в качестве строительного материала для той стены, что два этих деятельных механизма возводили чуть дальше.
Тут у меня появился повод немного поразмыслить над своими дальнейшими действиями.
Действительно, оба робота оказались вполне себе неповреждёнными и вполне работоспособными, но занимались явно не тем, ради чего их сюда послали. Почему? И как вернуть их к той работе, что им была поручена?
Тут я сейчас мало что могу сделать, ибо пульта управления этими механическими болванами с собой не брал. Да и не являюсь я спецом по работе со строительными роботами, а в заболеваниях их психики и подавно не разбираюсь. То есть, надо вернуться к Чижу и обсудить с ним увиденное. Он у нас электронщик, и шарит в этих вопросах поболее меня. Так что пусть думает. А потом уж мы решим, какие действия предпринимать.
Поскольку ничего опасного я тут не увидел, можно было пригласить сюда и остальных. Пусть Чиж вразумляет эти механизмы…
Вроде всё просто. Роботы найдены, никуда не делись и даже работать продолжают…
Но вот мне не давал покоя вопрос, почему они теперь делают не то, что им было сказано… И почему они занялись именно построением стены поперёк коридора, пусть и на некотором расстоянии от завала, сквозь который они и пробивались?
Обсасывая эту мысль я отправился обратно. Буквально после третьего поворота я выключил ИК-диапазон, так как уже вполне можно было ориентироваться по отблескам света нашего прожектора.
Едва я появился в пределах прямой видимости нашей группы, как сразу поступил вопрос от Чижа:
— Ну, что там?
Я решил, что нерационально будет тратить слова на объяснение того, что он сам может увидеть, если немного поработает ногами. Главное-то я выяснил — непосредственной опасности для нас пока никакой нет. Поэтому ответил, так сказать, встречным предложением:
— А пошли, сам всё увидишь. Ситуация не совсем понятная, но угроз никаких я на обнаружил. Так что двинули, сам всё на месте и посмотришь.
— Ну, пойдём, посмотрим, — сказал Чиж, смерив меня подозрительным взглядом.
И мы пошли. На этот раз зрение в ИК-диапазоне активировать я не стал, так как уже выяснил, что никто нас там с враждебными намерениями не подстерегал.
Мне доставило отдельное удовольствие наблюдать сквозь прозрачный пластик шлема за тем, как вытянулась физиономия Артёма, когда он понял, чем его роботы занялись по собственному почину.
— У тебя есть, чем это объяснить? — обескураженно спросил Чиж.
— Кто из нас электронщик? — посмеиваясь, я ответил вопросом на вопрос.
Чиж насупился и извлёк из заплечного контейнера пуль управления.
Включил. Задумчиво посмотрел на светящийся слабым зеленоватым светом дисплей, посмотрел на ближайшего робота и, прищурившись, тронул несколько сенсоров.
В который раз за день я наблюдаю, как физиономия Артёма вытягивается, приобретая обиженно-озадаченное выражение.
Он посмотрел на меня в надежде, что я проясню ситуацию, но я заинтересованно смотрел на него, ожидая, что он расскажет мне хоть что-нибудь.
— Э-э-э, они не реагируют на сигналы с пульта, — озвучил очевидное Артём.
— Вижу, — согласился я, — так что делать будем?
— Ждать? Пока у них энергия кончится? — задумчиво пробормотал он.
— Нереально. Пока их микрореакторы сожрут все топливные элементы, — сказал я, — они тут такой завал организуют, что потом неделю разбирать придётся.
— Значит, надо отключать их вручную. — решительно объявил Чиж и больше не сказав ни слова сделал несколько шагов к ближайшему роботу, который деловито пристраивал очередной булдыган к возводимой преграде.
Рука Чижа уже было дотянулась до большого тумблера, который находился на задней торцевой поверхности корпуса, как случилась неожиданность.
Робот вдруг проворно развернулся на месте, и тумблер оказался вне зоны досягаемости пальцев Чижа.
Чиж предпринял ещё одну попытку. С тем же успехом, надо сказать. Но он не унывал и продолжил пробовать дотянуться на тумблера.
Дело кончилось тем, что робот его просто оттолкнул, мол, не мешай.
— Тогда попробуем может быть пригнать сюда ещё роботов, чтобы они этих утащили? — после постигшей его неудачи Чиж смотрел не меня с какой-то болезненной надеждой.
— Слушай, Артём, как ты думаешь, если эти роботы тут благополучно сбрендили, не постигнет ли та же участь и тех роботов, которых мы сюда пригласим? — этот вопрос поверг Артёма в растерянность. Ведь идея, казавшаяся ему только что решением вопроса, оказалось скорее средством усугубить и без того слабо контролируемую ситуацию.
— А что-же делать-то? — и он опять уставился на меня. — может ты попробуешь?
… Не рекомендую…Эти слова Доминатора показались мне весьма весомыми.
… Очевидно, что в искинах этих роботов произошли изменения, причины которых неизвестны. Следовательно, мы не можем предположить какими могут быть возможные последствия. Механизмы уже показали, что будут активно сопротивляться попыткам их отключить. И даже если ты воспользуешься способностью «Замершая реальность», нельзя гарантировать того, что не будет оказано никакого противодействия. Так что лучше просто обездвижить этих роботов с помощью плазмомётов. В этом случае, если грамотно поразить сначала ходовую часть, а потом манипуляторы, риск будет неизмеримо ниже…
Надо сказать, что на это возражений у меня не нашлось.
— Нет, я даже пробовать не буду, — этот ответ определённо Чижа расстроил, так как выхода из создавшегося тупика не просматривалось. — поступим так…
И я изложил Артёму то решение, которое подсказывал Доминатор. Поначалу Артём энергично возражал, аргументируя свою позицию тем, что если мы начнём реализовывать эту идею, то дорогостоящее оборудование безвозвратно испортится.
Я возразил, сказав, что если полезу к этим роботам сам, то тогда испорчусь я. Нет, я конечно не погибну, но в любом случае, предпочитаю, чтобы моя тушка не подвергала себя ненужному риску.
В общем, пришли к консенсусу. Наша охрана, получив мои подробные инструкции, сначала обездвижила обоих роботов, а потом, стреляя ослабленными плазменными зарядами, лишила манипуляторы роботов подвижности.
Чиж смотрел на то, как дорогие машины превращаются в обыкновенный металлолом со слезами на глазах. Но, поскольку он ничего другого так и не смог предложить, для него настало время проявить такое редкое качество, как смирение перед неизбежным…
В общем, когда роботы потеряли возможность передвигаться и работать манипуляторами, Чиж наконец-то получал доступ к тем самым тумблерам, которые отключают эти механизмы.
— Значит так, — это я обратился к Чижу, — сейчас надо снять с этих железяк бортовые компьютеры и их накопители.
— Зачем? — поинтересовался Артём.
— Отправим Дрищу на экспертизу, — безапелляционно ответил я.
— Так я и сам бы мог…
— Когда? — со смехом поинтересовался я. — у нас с тобой задач меньше не стало, даже вовсе наоборот…
— Не понял, — Чиж посмотрел на меня с немым вопросом в глазах.
— Исходя из того факта, что только что мы собственноручно уничтожили две многофункциональные машины, — объяснил я, — сюда роботов гнать нельзя. Ибо, пока мы точно не выясним, в чём дело, сохраняется вероятность того, что и у них может фляга свистнуть. Так что лучше не будем рисковать, ибо роботы стоят денег, и денег таки немаленьких.
— Ага, — хмыкнул Чиж, — вспомнил… Поздновато, правда, — и ухмыльнулся, намекая тем самым на то, что ответственность за порчу оборудования лежит всецело на мне.
Но я как-то не проникся. Эта ответственность никоим образом не могла мне повредить, ибо кто тут меня оштрафует?
Но это ладно, это, скажем так, шутка юмора. Но задача выяснить, куда этот тоннель ведёт, остаётся на повестке дня. А гнать туда роботов, как уже было сказано ранее, чревато их выходом из повиновения и, вследствие этого, потерей.
А это значит, что идти туда должны только живые люди. А единственный человек, отсутствие которого никоим образом не повредит делу, это я… Я тут на правах туриста нахожусь, тогда как остальные выполняют заранее определённые функции.
— Артём, давай сделаем так, — предложил я, — ты остаёшься в лагере и продолжаешь руководить работами, а я возьму пару парней из охраны, и пройдусь, посмотрю, что там дальше будет, если по этому тоннелю идти.
— Без меня? — Чиж неподдельно возмутился и даже слегка набычился.
— Ну а кто будет тут руководить? — тут же спросил я.
— У меня есть, на кого это дело оставить, — тут же заявил он, — а ты, как всегда, хочешь самое интересное загрести.
— Не только самое интересное, — парировал я, — но и самое опасное.
— Ну, опасно там, или нет, это бабка надвое сказала. — возразил Чиж, а вот то, что все работы, которые остаётся сделать в других тоннелях определённо ни к чему достойному упоминания не приведут, это мне уже сейчас ясно.
— Ты уверен? — я аж поднял бровь от удивления, настолько это стремление Чижа принять участие в опасных исследованиях противоречило тому психологическому портрету, что я сам себе с него нарисовал.
— Да! — ответил он.
— Ну, ладно, — согласился я, давай тогда, организуй снятие с этих роботов нужной для исследований электроники, инструктируй своего заместителя, и готовься в вылазке. Сразу озадачь пару человек из охраны, чтобы они тоже готовились. Расходников, еды и воды надо взять всем не меньше, чем на десять дней. Оружие — только не особенно тяжелое, и тройной боекомплект к нему. Ну и остальное, так сказать, на усмотрение…
— А ты?
— А что я? — какая забота, однако, о том, чтобы я от безделья не мучился. — Хотя да, и для меня дело найдётся. Я сейчас с Тихим свяжусь и поставлю его в известность о нашем с тобой походе. Пошли в лагерь.
Мы покинули тёмный тоннель, где неподвижно застыли две металлические туши так не вовремя сбрендивших роботов.
Когда мы прибыли в лагерь, Чиж сразу развил бурную деятельность по подготовке нашей вылазки. У меня всё было готово. Мой заплечный контейнер стоял в выделенном мне сборном домике и ждал, когда же собранные в нём запасы снова будут востребованы.
Я снял броню, и плюхнулся в кресло, одновременно включая блок связи. Достучаться до Тихого удалось не сразу. Минут десять мой терминал просто посылал вызов и ждал ответа.
Так как я пытался выйти на связь в неурочное время, моего вызова никто не ждал.
Но, наконец заморгал индикатор ответа, а спустя несколько секунд в динамке раздался голос Тихого:
— Слушаю, Тихий, — голос был сонным. Я, никак, нарушил сон боевого товарища… Нехорошо, однако, получилось. Сон, это святое, тем более, для него время находится не всегда. А вот спать хочется регулярно, независимо от обстановки и сопутствующих обстоятельств.
— Привет, это Ржавый, — ответил я.
— Что у вас там стряслось такого, что пришлось на связь выходить? — поинтересовался он, — я тут только задремал, понимаешь…
— Ну извини, извини, — примирительно проговорил я, — повод действительно есть.
И такой, не совсем обычный.
— Ну, рассказывай, — хмыкнул мой собеседник.
— Все началось с того, что роботы, отправленные расчищать один из тоннелей, в какой-то момент перестали из него появляться, чтобы вынести очередную порцию извлечённой породы…
В общем, пересказал я ему всё, что там у нас случилось. В красках и в лицах. Он в ответ только озадаченно хмыкал и кряхтел…
— Так вы поняли, в чём там дело-то было? — спросил он, когда я закончил свой рассказ.
— В том-то и дело, что нет, — сказал я, — а чтобы понять, надо исследовать вычислители, которые мы с роботов этих сняли. Что-то у них с кукухами случилось… Они, кукухи эти, если так можно выразиться, собрались в стаю и улетели в неизвестном направлении…
— Понятно, — Тихому рассказ зашёл, и он хотел продолжения. Но продолжение может быть только тогда, когда мы с Чижом вернёмся обратно.
— В общем Чиж должен в течение часа отправить к тебе гонца, который и притащит вычислители и накопители с этих роботов. Передашь их Дрищу.
— Понял, — бодро ответил Тихий. — А что дальше делать собираетесь?
— А дальше… — тут я про себя улыбнулся, так как собирался не только поделиться планами с Тихим, но и немного его дополнительно нагрузить. А то мало ли, как у нас с Чижом дела пойдут в этих норах… — а дальше мы с Чижом собираемся налегке прогуляться по этому тоннелю и посмотреть, чего там такого может быть интересного. И отчего это наши роботы, кстати, имеющие неплохую защиту, начинают нештатно чудить.
— А кто там вместо Чижа рулить будет? — вопрос у него возник точно тот же, как и у меня после того, как Чиж вызвался составить мне компанию.
— Он там зама назначит, — успокоил я товарища, — только у меня к тебе будет просьба…
— Контролировать, что этот свеженазначенный зам там будет творить? — да, Тихий сразу понял, какие дополнительные обязанности ему теперь придётся тащить. Но это было ещё не всё:
— И, поскольку мы идём в неисследованный тоннель, давай насчёт связи договоримся. — предложил я.
— Давай, — отозвался Тихий, — что ты хотел особо оговорить?
— Я хотел установить график выхода на связь через каждые три часа начиная с 15:00 текущего дня.
— Ага, — пробурчал Серёга, — Это получается что следующий сеанс у нас примерно через пару часов…
— Ну да, — согласился я, — чуть больше, чем пара часов, но несущественно. И ещё…
— И что ещё?
— Я просто подумал, что может случиться так, что на связь по каким-то причинам выйти не получится. Ну, например, попадём в какую-нибудь область, где сигнал будет экранироваться…
— Ну ты не тяни, говори, что хотел, — Тихий изволил проявить нетерпение. Не иначе, как пару часов, которые оставались до ближайшего сеанса связи, он собирался проспать.
— Так вот, — я, наконец, сформулировал своё предложение, — кипишь поднимать только если мы три раза подряд на связь не выйдем. Ага?
— А не много?
— Думаю, нормально. Хотя, если мы второй раз на связь не выйдем, то начинайте потихоньку готовить спасательную команду. Но учтите, что там квадратный тоннель со стороной два с половиной метра, да завалы ещё, да и есть у меня подозрение, что роботов и аппаратуру, в которой есть искины, и вообще, всё электронное, что сложнее арифмометра, лучше с собой не брать.
— Ну, я таки надеюсь, что надобности в этом не возникнет, — сказал Тихий.
— Ладно, не буду тебя отвлекать, — разговор пора было завершать. Что хотел. Я сказал, — до связи!
К моменту, когда я закончил беседу с Тихим, Чиж уже почти полностью управился с подготовкой к нашей внезапной вылазке. С собой он решил взять всего трёх охранников.
Хотя, следует отметить, что кто кого будет в этом походе охранять, это вопрос, так сказать, открытый… Хотя на этих парней можно было навьючить много всего полезного.
В общем-то, насколько я понял, Чиж размышлял примерно так же.
Все трое были нагружены объёмными заплечными контейнерами, а вооружены они были довольно минималистично, на поясе у каждого висел короткоствольный автоматический кинетический метатель, и всё.
В общем да. Более серьёзное вооружение было бы заметно тяжелее, а в замкнутом пространстве излишняя мощность может не на пользу пойти, а совсем даже наоборот.
Я рассказал Чижу, что Тихий в наше отсутствие будет осуществлять ненавязчивый контроль за тем, что тут у нас творится. Рассказал о сеансах связи и о том, когда Тихий начнёт, если что, реагировать и отправлять за нами спасателей.
— Ага, значит, что случись, то нам девять часов надо будет самостоятельно обеспечивать своё выживание, ибо помощь раньше не придёт.
— Ты, как всегда, очень оптимистичен, — усмехнулся я, — не забывай, что спасателям и время потребуется, чтобы до нас с тобой добраться и таки попытаться нас спасти… Так что девять часов, это далеко не всё. Сюда ещё следует прибавить то время, которое им придётся затратить на дорогу, чтобы до нас дойти.
— Ага, ну да, — рассеяно ответил Чиж.
— Ты не передумал случаем? — ехидно спросил я.
— Я даже вообще… — Чиж прямо-таки задохнулся от возмущения.
— Ну ладно, не нервничай, — гыгыкнул я, — давай, строй своих архаровцев в колонну по одному, да двинемся наверно.
Я шёл первым. Следом за мной шествовал Чиж, Он, как и я, был вооружён излучателем Джоре, так что наша группа имела вполне себе достойную огневую мощь. И, что ценно, наше вооружение вполне годилось для боя в ограниченном пространстве.
И он, и я, поставили переключатели ведения огня на двадцать пять метров. Больше и не требовалось, так как тоннель был насыщен поворотами и перепадами уровней. А это практически всегда ограничивало поле видимости. Но то, что было непосредственно перед нами мы видели прекрасно. Так как один из охранников сразу после того, как мы в этот тоннель вошли, включил свой наплечный прожектор.
Шли мы быстрой рысцой, покуда не добрались до того самого злополучного завала. Тут с момента нашего ухода ничего не поменялось. Перед созданной обезумевшими роботами стеной, громоздились две кучи искорёженного металла. Это было всё, что осталось от деятельных механических безумцев, после того, как мы их обездвижили, а потом, вдобавок ко всему, подвергли трепанации их металлические черепа и лишили их всего того, что заменяло им мозг.
Незавидная судьба, однако… Но, не время философствовать, надо двигаться дальше, чтобы понять, что тут, вообще, происходит, и какие тайны ещё скрывает этот огромный камень, летящий сквозь пространство.
Мы шли по этому коридору. Шли уже второй час. Единственным, что не позволяло нам заснуть на ходу, было то, что эта кишка (если бывают кишки квадратного сечения) извивалась и вверх, и вниз, и вправо, и влево… То есть нам приходилось постоянно следить за тем, куда ставить ногу и как с размаху не налететь на угол, выступающий по ходу нашего движения. Кроме того, луч фонаря, который крепился на плече одного из наших охранников, прыгал в такт его движениям, а потому обзор затруднялся, кроме всего прочего, беспорядочной пляской безумных теней.
Тени, рождаемые нашим прожектором были резкими, изломанными и угольно-чёрными.
И если на поверхностях, освещённых светом прожектора мы могли различать фактуру поверхности, ну и саму поверхность, то там, где лежали тени, не видно было ничего. Мрак, бездонная пустота. Неизвестность.
И это тоже действовало на нервы. Поначалу эффект этот почти не чувствовался, но, видимо это ощущение имело свойство накапливаться. А потому к началу второго часа нашего путешествия обстановка стала меня потихоньку раздражать.
То же самое, похоже, происходило и с остальными.
И если охранники пока терпеливо переносили этот дискомфорт, то Чиж оказался не таким стеснительным. Если признаться, он никогда и не скрывал того, что что-то действует ему на нервы. И если подобное имело место быть, то он это озвучивал. Вот и сейчас я услышал по мыслесвязи:
— Что-то не нравится мне всё это, — я знал, что это будет сказано, вопрос когда. И сейчас Чиж показал недюжинную выдержку, так как я ожидал первых проявлений его раздражения гораздо раньше, — в глазах рябит, и голова болеть начинает.
— Это от почти полного отсутствия полутонов, — сказал я, — попроси свою нейросеть перестроить восприятие, — сказал я, — и станет несколько легче.
Доминатор моё зрение изменил довольно давно, и действительно стало немного легче. К сожалению только немного.
— И да, забыл как-то поинтересоваться, — спросил я Чижа, — а ребята, что нас сопровождают, имеют возможность по мыслесвязи общаться?
— Ну они же просто рядовые, — ответил Чиж, — у нас сейчас далеко не на всех сержантов хватает нейросетей пятого поколения.
Ну да, нейросети пятого поколения, они мало того, что стоят не менее двухсот тысяч кредитов, так ты пойди ещё найди нужные нам для этих сержантов боевые версии. В общем доступе они появляются спорадически и в смешных количествах. А потому купить их очень сложно, даже с переплатой.
Нет, одну-две найти можно сравнительно легко. Но на это надо тратить очень немалое время, ну и деньги. А нам нужна не одна и не две, а гораздо, гораздо больше.
Решить проблему можно. Я подумываю обговорить этот вопрос с Бруксом. Может у него есть какие мысли. Он, по крайней мере может посоветовать, к кому обратиться, сколько предложить, ну и вообще…
А если купить какого-нибудь относительно высокопоставленного снабженца не получится, то придётся идти к Аргуссосу на поклон.
Он, конечно, не откажет, но очень не хочется быть в долгу, тем более задолжать этому ушлому деляге. Сейчас, правда, он сам нам должен за предоставление эксклюзивной информации. Пусть дальше так и остаётся.
Но хотелось бы воспользоваться своим правом на получение ответной услуги не в вопросе приобретения стандартных нейросетей, а в каком-нибудь другом, гораздо более важном…
— Понятно, — ответил я. — до всего руки не доходят. Так ты с ними как, по радио общаешься?
— Ну а как ещё? — удивился Чиж, потом немного подумал и зачем-то предположил, — хотя, наверное, ещё и жестами можно.
— Гы! — я вообразил себе, как Чиж стоит перед этими ребятами, построенными в шеренгу, и активно жестикулирует, при этом изредка подпрыгивая. Знал бы я, что подобная ситуация не является невозможной, то так не веселился бы…
Мы продолжали движение, и я уже даже перестал обращать внимание на время, механически переставляя ноги. Функцию контроля текущей ситуации во время движения я делегировал Доминатору. Он у меня сущность электронная, нейросеть со своим искином, а потому глаз у него не замыливается. И он вполне сохраняет свою внимательность к изменениям обстановки на постоянном уровне, в отличие от меня.
А я могу сейчас не напрягаться и на ходу думать о своём, благо, о чём подумать, у меня есть всегда.
Доминатор ненавязчиво напомнил мне, что настал тот час, когда нужно связаться с Тихим. Он же у нас сейчас выполняет роль диспетчера.
Я активировал переговорное устройства и некоторое время, пока Тихий не отвечал на вызов, слушал тихое потрескивание несущей частоты.
— Слушаю, Тихий, — Серёга был спокоен и, судя по тембру голоса, сыт. Он когда наестся, то голос у него становится таким бархатным, обволакивающим. Вот сейчас он как раз таким и был.
— Это Ржавый, — сказал я, — вышел на связь, чтобы отметиться. Всё в порядке, топаем себе вперёд, всё стабильно, скучно, без происшествий.
— Рад это слышать, — со смешком отозвался Тихий, — по опыту могу сказать, что скука, это наиболее безобидное состояние на миссии.
— Ну да, — ответил я. И, раз разговор зашёл об эмоциональном состоянии на миссии, прислушался, на всякий случай, к своей интуиции, — надеюсь скучать вплоть до возвращения на базу, — бодро провозгласил я, тем более, что интуиция сохраняла интенсивность тревожности примерно на том же уровне, что фиксировался перед выходом.
— Хорошо, если так, — согласился Тихий, — ну, тогда не буду дальше отнимать к тебя время, тем более, — тут он опять гыгыкнул, — тебе и сказать то нечего… — и дал отбой.
Я выключил блок связи и переместил своё внимание на окружающее. Всё те же изломанные тени, все те же стены, облицованные тёмной плиткой, всё тот же шершавый пол. Никаких изменений. Такое впечатление, что это будет продолжаться бесконечно…
Хотя нет. Мы, определённо должны куда-то прийти. Иначе, зачем мы вообще идём?
Я сообщил Чижу о содержательном сеансе связи. Артём тоже пожаловался на скуку. Я его ободрил словами о том, что так или иначе, а конец нашего пути должен наступить в течение суток. Не настолько уж и велик наш астероид.
Но, невзирая на скуку, мы продолжали мужественно и непреклонно переть вперёд.
Я уже потерял счёт времени, но вдруг начал замечать какие-то странности. По полу начал стелиться какой-то полупрозрачный туман, белёсый такой, почти незаметный…
И это было странно, так как я прекрасно знал, что тут почти нет никаких газов, влаги, и вообще, хоть чего-нибудь, что могло бы поспособствовать возникновению этого явления.
— Артём, ты видишь это? — спросил я.
— Что «это»? — удивлённо переспросил Чиж.
— Туман под ногами, — пояснил я.
— Слушай, действительно… — удивлённо сказал он, — но ведь этого не должно быть…
— Не должно, — согласился я — но ведь мы с тобой что-то видим же… Газоанализатор что показывает?
— Сейчас, — Чиж включил радио и связался с одним из наших сопровождающих. Минут пять с ним общался, после чего возобновил нашу беседу, — газоанализатор показывает всё то же, что и перед нашим выходом, то есть какие-то жалкие молекулы, плавающие в вакууме…
— Но мы же что-то видим? — если учесть показания газоанализатора, то этому явлению было теперь только одно объяснение. Галлюцинация, причём групповая. Интересно, а остальные что-то тоже видят?
На этот вопрос Чиж только пожал плечами.
— Спроси у своих парней, — продолжил я, — а они что-нибудь видят?
— Видят, — ответил Чиж, — я спрашивал уже…
— Значит одно из двух, — заключил я, либо мы столкнулись с неизвестным науке природным явлением, либо у нас у всех групповая галлюцинация приключилась. И то и другое довольно маловероятно, но вот поди ж ты…
— А что твоя интуиция по этому поводу говорит? — тут же поинтересовался Артём.
Я прислушался к себе. Интуиция сохраняла тот же, очень невысокий уровень беспокойства. Может чуть ниже, чем раньше, может чуть выше… Но сказать, чтобы всё вот так вот изменилось было нельзя… Как по мне, так ничего не изменилось:
— Да вроде никаких угроз интуиция не предсказывает, — ответил я, — пошли дальше.
И мы продолжили нашу монотонную ходьбу по этой дороге в неизвестность.
Следующая остановка произошла где-то через полчаса или через несколько больший промежуток времени — не суть важно.
Важно другое, это из-за чего она произошла.
Сигнал на остановку дал Чиж:
— Ржавый, погоди-ка, — услышав это по мыслесвязи я остановился и обернулся.
У видел картину, которую совсем недавно представлял себе, как нечто смешное и маловероятное.
Чиж жестикулировал перед носом нашего прожектороносца.
— А по радио не пробовал поговорить? — ехидно осведомился я.
— Пробовал, — буркнул Чиж, — очень хреново получается. Треск какой-то, завывания — как будто в эфире привидения хором плачут… А слов почти не слышно. На фоне этих посторонних шумов голос, это просто шорох какой-то…
В общем, Чиж донёс до своего подчинённого то, что хотел ему сказать, и мы в том же порядке двинулись дальше.
Радиопомехи, это конечно, не шибко приятная вещь, но терпимая и не являющаяся ничем необычным. Может тут где-то поблизости магнитные руды залегают, или что-то вроде того.
Очередной сеанс связи с Тихим тоже прошёл скомкано из-за этих помех. Я его едва слышал. Он меня тоже не мог расслышать как следует. Сначала, минут, наверное пять ещё можно было разговаривать, а потом всё, сплошные помехи.
Тихий успел сообщить очень интересную новость. При стендовых исследованиях искинов, которые управляли злополучными роботами-землекопами была найдена интересная установка с исключительным приоритетом. Причём эту установку никто из нас туда не внедрял. А заводские настройки подобного вообще не предусматривали.
В общем, там было предписание с наивысшим приоритетом — ни в коем случае не допускать того, чтобы мы прошли дальше того самого завала. И причиной всего этого была указана очень большая вероятность того, что прошедшие через завал могут погибнуть, или просто не вернуться — там этот пункт был как-то хитро сформулирован. Но общая суть была понятна: туда не ходи, сюда ходи, а то что-нибудь башка попадёт, совсем плохой будешь. Так говорят в Ошире, предупреждая об опасных для движения участках.
Мы с ним, скорее, не слушали, а просто пытались угадать слова друг друга, основываясь на тех звуках, что всё-таки удавалось расслышать.
Но, главное, он убедился в том, что мы таки живы, здоровы и даже какая-то бодрость имеет место быть.
Так что мы, пользуясь остановкой на время сеанса связи, немного отдохнули, перекусили и двинулись дальше.
По нашим расчетам, мы к этому моменту должны были преодолеть никак не меньше двух третей расстояния, которое отделяло нас от того района, где мы рассчитывали найти эту самую аномалию.
Я предполагал, что нам остаётся не более четырёх часов бодрой прогулки.
Мы продолжали движение. В общем-то ничего не менялось, ну разве что эта загадочная дымка стала, как будто плотнее и заметнее. Пару раз останавливались очень ненадолго.
Один раз Чижу потребовалось что-то опять донести до своих парней, и он опять некоторое время активно размахивал руками, так как радиосвязь стала вообще невозможна — голос за помехами разобрать никак не получалось.
А второй раз остановились из-за того, что энергоячейка в прожекторе полностью разрядилась и её пришлось заменить.
По моим прикидкам её должно было хватить на более долгий срок. Но я не знал, правда, была ли она к моменту начала нашего путешествия совершенно новой, или уже побывала некоторое время в эксплуатации.
Хотя, Чиж таки сказал, что все батареи были новыми и очень странно, что эта вот так вот быстро разрядилась.
Очередной сеанс с Тихим, как вы понимаете, не получился. Связи не было от слова «совсем». Так что я даже не могу сказать, удалось ли мне до него вообще достучаться, или нет. Я слышал только треск разрядов и завывания эфирных призраков.
Оптимизма это, как вы понимаете, это нам не добавило.
Но, ещё перед тем, как пускаться в путь, мы вполне допускали, что со связью могут случиться проблемы. Это явление довольно частое, а потому трагедии из него делать не стоит.
Однако, и тут Доминатор не без ехидства, как мне показалось, заметил, что в данном случае исчезновение связи нельзя считать обычным делом. Ведь даже в случае больших помех и всякого экранирования, связь на маленьких расстояниях, например Чижа с охранниками, должна работать несравненно лучше, чем на больших, как у меня с Тихим. Однако, этого не наблюдается — связи нет вообще, независимо от расстояния. Стало быть, и в случае со связью причина совсем не очевидна. Ещё одна загадка.
Но, так или иначе, а все шло более или менее нормально, то есть из-за угла на нас никто не бросался, плиты пола под ногами не разъезжались, а стены не пытались внезапно схлопнуться и раздавить того, кому между ними не повезло оказаться.
Ничего такого не было. Хотя нервозность всё-таки росла по мере того, как мы двигались вперёд.
Нет, интуиция моя себя вела прилично и не устраивала каких-либо взбрыков.
Хотя уровень тревоги, который она выдавала слегка поднялся.
А общая нервозность наверное была вызвана всеми этими мелкими неудобствами, типа отсутствия связи, быстро разрядившейся батареи, тесного коридора и темноты, которая вставала стеной перед нами, стоило только отвести в сторону луч фонаря. Ну и эта странная дымка. Она становилась всё плотнее и теперь иногда из-за неё стены можно было разглядеть уже с большим трудом. И это при том, что они находились очень близко. Буквально, только руку протяни.
В какой-то момент наблюдательный Чиж обратил моё внимание на то, что высота потолка перестала быть постоянной. Он то становился ниже, то выше, а иногда вообще исчезал в этой загадочной дымке.
Всё страньше и страньше… И когда я в очередной раз споткнулся, то опустив глаза увидел сквозь эту, уже привычную дымку какие-то бледно-лиловые линии, складывающиеся в некий затейливый орнамент. Зачем украшать орнаментом пол? И кому, интересно, эта идея в голову пришла?
Какие-то фрагменты этого орнамента иногда ярко вспыхивали, потом гасли… Я наклонился, что бы поближе рассмотреть это чудо… и с удивлением обнаружил, что этот орнамент не нанесён на поверхность плит флуоресцирующей краской, как мне показалось сначала. Нет.
Эти светящиеся линии и знаки висели низко-низко над полом, буквально меньше, чем в миллиметре. И совершенно непонятно, что это было.
Очень похоже на голограмму, но тогда где проектор? В случае, если это голограмма, то должны быть и источники света, которые всё это дело проецируют.
Но их не было. Ибо, если бы они были, то в этой тьме кромешной звёздами бы сверкали…
Вообще, хоть интуиция и не орала, я сам по себе начал нервничать. Уж слишком много необъяснимого появилось. И дымка эта, и потолки с переменной высотой, и вот теперь ещё и эти светящиеся знаки под ногами.
Вроде как вреда от всего этого никакого, но нервы уже напряжены и вибрируют.
Мы шли ещё час, или даже больше… Свет прожектора из-за плеча становился все белее тусклым, а это говорило о том, что и та батарея. Которую только что поставили, скоро отдаст концы… А это уже начинает напрягать не по детски. Если тут все так быстро садится, то нашего запаса энергоячеек хватит очень ненадолго.
И если мы тут будем бродить ещё хотя бы пару суток, то это может стать проблемой…
Но мы продолжали двигаться вперёд. Поскольку я считал, что мы уже ушли от старта достаточно далеко, и сейчас уже должны были бы быть недалеко от финиша.
А дымка становилась всё гуще и, казалось, сама начала флуоресцировать тем же замогильным тускло-лиловым светом, что и рунный орнамент, который вился уже не только под ногами, но забирался на стены, и даже несколько раз я видел его на потолке, в те моменты, когда этот самый потолок опускался и попадал таки в наше поле зрения. Такие моменты были относительно недолгими, так как через короткое время потолок опять уползал куда-то вверх, скрываясь за светящимися лиловым облаками, соткавшимися из той странной дымки…
Я делал очередной шаг, когда по мыслесвязи до меня донеслось сдавленное ругательство. Я обернулся, и увидел сидящего на полу Чижа, шарящего руками по полу.
— Ты чего это? — спросил я.
— Да вот споткнулся, — немного удивлённо сказал он.
— А чего расселся? — мне было интересно, что он тут руками шерудит, ищет никак что-то?
— Да вот пытаюсь понять, обо что… — ожидаемо ответил Артём.
Парни из охраны дисциплинированно стояли за его спиной. Прожекторист пытался осветить пол из-за спины сидящего на полу Чижа. Получалось так себе, поскольку Чиж отбрасывал перед собой густую тень.
Но вот он наконец что-то ухватил, и воздел свою руку вверх, сжимая в пальцах предмет своих поисков и причину остановки.
И это было… Вот тут меня прошиб холодный пот. Ибо в руках Чиж держал ту самую севшую энергоячейку, что мы недавно выбросили.
— И как же это объяснить? — Чиж посмотрел на меня обескураженным взглядом.
— Я пока могу предположить только то, что мы попали в какую-то хитрую ловушку, — сказал я задумчиво, — и бродим по кругу.
— Ну да, — согласился Чиж, — шли только вперёд, а я споткнулся о вещь, которую мы выбросили больше часа назад… Ты уверен? — он опять поднял на меня глаза.
— Пока нет, — я так сказал исключительно для того, чтобы хоть немного приободрить товарища, ибо он, насколько я понял, нервничал несколько больше меня. Сам же я был уверен в правильности своего предположения. Единственное, что мне не давало покоя, так это вопрос, а куда, позвольте поинтересоваться, смотрела моя хвалёная интуиция?
— Так, — подумал я, — а какие будут предложения, если уж перед нами такая проблема нарисовалась?
— Кого ты понимаешь под Древними? — я удивился, ибо Доминатор это изделие давно ушедшей расы Джоре. И вот выясняется, что были разумные, которых даже Джоре называли Древними. И именно с большой буквы.
— А почему мне не сказал? — поинтересовался я.
— Понятно, — вздохнул я, — то есть в этом орнаменте могут быть зашифрованы какие-то послания?
— Принято, — ответил я.
Не сказать, конечно, чтобы это был четкий план решения вставшей перед нами во весь рост проблемы. Но это было предложение, которое можно было расценивать, как первый шаг к созданию этого плана.
В конце концов, других предложений не просматривалось. Совсем.
— Чижик, делаем так — я специально сделал эту мысль максимально уверенной, дабы вселить хоть толику этой уверенности в соратника, — скажи этому своему самоходномуу торшеру, пусть поменяет энергоячейку. Она всё-равно очень скоро окончательно сядет.
— Сейчас, — ответил Чиж, встал. И опять занялся жестикуляцией.
— Если я буду продолжать говорить, пока ты общаешься, это ничего? — спросил я, мысленно усмехаясь.
— Ничего, ничего, — подумал Чиж, продолжая размахивать руками, — говори, я внимаю.
— Возьми ту энергоячейку, что он сейчас из прожектора достанет, и положи на пол вместе с той, об которую ты уже споткнулся. И положи всё это дело так, чтобы, если мы опять на это место придём, то их наверняка увидели бы.
— Ага, — ответил Чиж, — значит думаешь, что мы по кругу бродим?
— Думаю. Но не уверен. — ответил я, — а для того, чтобы найти выход из ситуации, сначала надо до конца эту ситуацию понять. Понял?
— Понял, — вздохнул Артём, — как не понять-то…
И мы опять двинулись вперёд, купаясь в этой странной дымке, которая поднялась уже до пояса.
Когда мы миновали пустые энергоячейки, которых было уже три, Доминатор наконец заговорил:
— Что-то как-то не оптимистично всё это звучит, — такой вот комментарий я выдал. Но Доминатор только, можно сказать, начал свою речь, и останавливаться не собирался:
Как-то у него это всё рутинно звучит… создавшаяся проблема… Обтекаемо и нейтрально. А между прочим, если мы в ближайшее время не найдём выход из этой петли, мы тут все гарантированно сдохнем. Либо от обезвоживания, либо от исчерпания запасов дыхательной смеси. Либо просто замёрзнем, ибо энергоячейки тут садятся быстрее, чем мы их менять успеваем. И в какой-то момент наши модные доспехи и скафандры без энергии станут просто холодными железяками. Ну и мы превратимся в замороженные туши.
В общем, открывающиеся перед нами перспективы я лучезарными бы не назвал…
Он ещё и менторский тон задействовал. Ещё немного, и начнёт меня жизни учить. Дожили.
Мне тут же вспомнились модные религии, обещающие жизнь после смерти и на голубом глазу утверждающие, что смерть, это не совсем конец, а и вовсе пролог к чему то новому, новой жизни в новом состоянии… Ну, вы поняли. Как пелось в одной из народных песен, что «мы, отдав концы, не умираем на совсем»…
Нет, я не против. Каждый верит во что ему угодно, и может быть каждому воздастся по вере его…
Но руна «начала и конца» может говорить именно о вот таком конце… Конкретные причины обозчены прочими рунами. «Голод», «Жажда»…
Он ещё и издевается. Хотя, пусть кибердок действительно какой-нибудь забористой химии вколет, может полегчает. А то ведь действительно моральное состояние такое, что хоть в гроб ложись….
Вот так. К чему мы пришли, однако.
В этом он прав. Умереть всегда успеем. А если мы вообще ничего не будем предпринимать, то умрём очень скоро. Надо суетиться, взбивать лапками…
Мы продолжили снова движение. Я по прежнему шёл впереди и прислушивался к тому, что скажет Доминатор. Сейчас он, глядя на окружающую обстановку через мои глаза, искал одну разъединственную завитушку в этом проклятом орнаменте…
И наконец свершилось:
Довольно забавная вещь случилась. Я смотрел на этот самый орнамент под своими ногами. И вдруг словно кто-то толстым красным фломастером обвёл один фрагмент, который я так бы и не смог никак выделить из обилия этих лиловых светящихся линий и узоров.
Но теперь я видел, о чём шла речь. С помощью мыслесвязи я отправил картинку Чижу, который, надо сказать, воспринял её с энтузиазмом.
Но его энтузиазм быстро рассеялся. Поскольку знак-то вот он. А что с ним дальше делать? Плясать вокруг него с бубном? Так ведь и бубна у нас, как на зло, нету. Не догадались с собой его прихватить, однако.
— И потолка не видать… — сказал Чиж, задрав голову вверх
— А зачем тебе потолок-то? — поинтересовался я. Я искал зацепки. Искал их везде. И в вопросах Чижа тоже. Мне нужно было хоть за что-то ухватиться. Кстати сейчас я почувствовал, что уровень тревожности, который незаметно подрастал всё это время, пока мы тут плутали, вдруг резко снизился.
Словно моя интуиция таким образом подсказывала мне, что решение есть, и выход где-то рядом, его только надо увидеть и им воспользоваться.
— Мне кажется, — глубокомысленно сказал Чиж, — что знаки, которые могут быть на потолке нам помогут.
С чего он это взял? Но, а вдруг?
— А тогда попробуй подпрыгнуть и транслировать изображение мне по мыслесвязи. — выдал я на полном серьёзе, подумав только, что сам я не стал прыгать по очень уважительной причине. Мне лень.
И Чиж действительно подпрыгнул. Метра, наверное, на полтора. И вернулся назад, что, в общем-то и вовсе не удивительно, но…
— Так, сейчас. Сейчас… — бормотал он.
— Что ты там удумал? — спросил я.
— Да мне моя же локальная гравитация прыгнуть высоко не даёт, — объяснил он, — вот сейчас отключу…
Ну да. На астероиде есть своя гравитация. Но уж больно она незначительная. А потому мы пользовались индивидуальными гравигенераторами. Если бы не это, то мы то и дело пускались бы в неконтролируемый полёт, оттолкнувшись от поверхности чуть сильнее, чем это требовалось для того, чтобы сделать шаг.
Сейчас Чиж, подпрыгнув, взлетел почти вдвое выше, чем первый раз и, как мне показалось завис где-то там, под потолком. Значит отключил таки у себя гравитацию.
А вот потом я удивился. Нет, я не просто удивился, а очень удивился.
Артём, вместо того, чтобы вернуться на то место, откуда прыгнул, начал медленно, словно нехотя, дрейфовать к стене, которая была справа.
Слова Доминатора звучали так, будто он с самого начала понимал, и просто ждал, когда же мы догадаемся до правильного ответа.
Само собой, ничего он не знал. И сейчас только сам догадался. Но набить себе цену — это святое. И, как выяснилось не толко для людей. Но даже вот для таких псевдоличностей очень важно чувствовать себя значительными в глазах окружающих.
Но это я отвлёкся. Пока я обдумывал слова Доминатора, Чиж, вместо того, чтобы опуститься на пол, медленно прилепился к стене и теперь сверлил меня непонимающим взглядом.
— Что это? — обескуражено спросил он.
— Это выход, — всё встало на свои места, — мы находимся в том самом месте, где плоскость прямой дороги пересекается с плоскостью ловушки.
— Как это? — всё так же удивлённо спросил Чиж. Он, похоже ожидал каких-то мучений при поиске разгадки, и, если бы он не отключил гравитацию то да, нам пришлось бы изрядно помучиться с разгадкой. Но случилось, как случилось. И это, скажу я вам, далеко не худший вариант.
— Ну, смотри, — я тоже поддался дурному примеру, то есть от полноты чувств стал подкреплять свою речь по мыслесвязи активной жестикуляцией, вот там где ты сейчас лежишь… Это, на самом деле пол этого тоннеля. И мы сначала шли по нему. Но, в какой-то момент ловушка ловко так поменяла плоскости, в которых мы двигались. И сделала это незаметно, так как наша же индивидуальная гравитация не дала нам это почувствовать. И мы в какой-то момент вместо пола пошли по стене, и стена эта увела нас в сторону, направив наше дальнейшее движение по кольцу. И только в этом месте, где мы попали в ловушку, мы сможем из неё выйти.
— А что нам надо сделать, чтобы выйти отсюда? — Чиж так до конца и не понял.
— Ничего. Нам надо просто встать на ту плоскость, на которой ты лежишь, и идти по ней прочь отсюда.
— И мы тогда вернёмся обратно? — вот говоришь ему, говоришь, а он все равно не въезжает. Ладно, это, скорее всего сказывается стресс.
В общем, Чиж, в конце-концов, догнал, что случилось и что надо делать. Рассказал об этом и свои подчинённым, которые вообще не рефлексировали, насколько я понял, а просто выполняли распоряжения Чижа.
Вот сняли с них обручи, а инициатива у них очень редко пока проклёвывается. В основном пассивно себя ведут. Но сейчас это сыграло нам в плюс. Ребята были спокойны, не ныли и не жаловались. Просто шли за лидером.
Мы все переместились на ту самую стену, на которую Чиж недавно приземлился.
Дымка эта странная, кстати, как ни в чём не бывало, продолжала виться у нас под ногами.
Ну и пошли мы по этой «стене» по направлению к исчезнувшему потолку. В общем… шли мы, а противоположная стена была сверху, сзади оставалось то, что совсем недавно было полом, который покрыт орнаментом и прочими странными знаками…
А вот по бокам чернела пустота. И даже когда наш прожекторист, по просьбе Чижа, направлял свет в эти стороны, мы ничего, кроме вездесущей дымки, плывущей в лучах света, не видели. И это было странно.
Отсутствие стен, конечно, удивляло и, что самое неприятное, порождало сомнения в правильности выбора направления. А вдруг надо идти назад, или по диагонали?
Или мы продолжаем двигаться внутри какого-то замкнутого контура или по единственной поверхности местного аналога ленты Мёбиуса?
Все эти мысли здорово сбивали с толку, а потому мы с Чижом решили прибегнуть к проверенному способу. То есть оставили на поверхности, ставшей для нас «полом» ещё одну севшую энергоячейку и двинулись дальше.
Мы шли, с замиранием сердца оглядываясь вокруг — а вдруг на нашем пути опять попадётся эта вещичка и мы поймём, что по прежнему находимся внутри этой хитрой и опасной ловушки.
Но время шло, мы продолжали перебирать ногами в заданном темпе, но в поле зрения никаких вещей, лежащих на полу не попадалось.
А потом начались изменения, которые вселили в нас дополнительный оптимизм и веру в то, что всё закончится хорошо.
Сначала очень далеко от нас, а потом всё ближе и ближе в кромешном мраке по бокам начали проступать стены.
Я первый краем глаза заметил какие-то изменения. А через минуту наш прожектор уже освещал поверхности стен, перед которыми продолжала плавать эта загадочная дымка. Стены были очень далеко от нас, туда едва добивал свет мощной лампы… Но они всё-таки появились!
Приободрившись, мы продолжили путь, нет-нет, а регулярно оглядываясь то вправо, то влево… Стены с каждым шагом становились чуть ближе, а дымка, к которой мы уже успели привыкнуть, редела прямо на глазах.
Наконец стены окончательно сошлись и мы продолжили движение уже по коридору квадратного сечения два с половиной на два с половиной.
И совсем скоро коридор этот начал нещадно петлять, так, как это было с самого начала. И, что особо порадовало, стало заметно, что мы идём, условно «вверх».
Всё это придавало сил, и вишенкой на торте стал тихий зуммер вызова. Опять появилась связь. Сигнал еле-еле пробивался сквозь шуршание помех. Но он таки был!
Я активировал переговорный блок и услышал голос Тихого, который как бесконечную мантру повторял:
— Ржавый, я Тихий, приём…
— Тихий, я Ржавый, приём! — я от радости так заорал, что чуть не оглох внутри своего шлема. Но, хвала Ушедшим, обошлось.
— Рад тебя слышать! — Тихий орал ничуть не хуже чем я. Но он там сидел в комнате, в которой было достаточно дыхательной смеси, и, значит, без шлема. А потому он оглохнуть не рисковал.
Надо сказать, что помехи ещё чувствовались, но слова уже были слышны довольно отчётливо.
— Идём обратно, — сказал я с явным облегчением.
— И что, есть уверенность в том, что на этот раз идёте правильно? — тут Серёга уже явно ехидничал, поскольку и так было понятно, что раз связь появилась, то значит ситуация кардинально улучшилась.
— Ну да, — ответил я.
— Это хорошо, — удовлетворённо сказал мой собеседник, — а то я тут уже начал спасательную команду формировать…
— Ну, ты знаешь, мы в таких местах побывали, где можно было бы похоронить с десяток спасательных команд, — сказал я. — можно, конечно, было бы и дальше пойти после этой ловушки. Только вот куда мы пришли бы в результате этого, я точно предсказать не могу.
— Ага, — хохотнул Тихий, — не исключено, что вас ждала ещё одна ловушка… А может и вовсе не одна.
— Точно, — согласился я, — но само наличие таких препятствий говорит о том, что в конце этого пути может быть что-то действительно интересное.
— Не факт, — возразил Тихий, — вполне возможно, что ничего ценного тут нет. А ловушки, это часть какого-то древнего комплекса, который был построен на планете, которой давно уже нет. Она развалилась в стародавние времена на кусочки, образовав этот астероидный пояс.
— Тоже вариант, — я, было, согласился, но потом нашлось и возражение, — но, послушай, там же есть признаки работы какого-то энергетического агрегата…
— Может это просто реактор, который ловушки эти питает, и всё? — предположил Тихий.
— А, чего сейчас гадать-то… — вздохнул я, — вот когда окончательно выберемся отсюда, тогда и будем думать, как быть дальше. А сейчас ноги уносить надо. А то, признаться, страху то мы натерпелись…
— Ну да, — хмыкнул Тихий и начал закруглять нашу беседу, — ну, ладно, вы топайте, давайте, обратно. И на связь не забывайте выходить.
— Ну, надеюсь, что следующий сеанс будем уже из лагеря вести, — сказал я, — ладно, отбой, скоро будем…
Как только связь прервалась, я почувствовал огромное облегчение. Сказать, что гора с плеч, это ничего не сказать. И вместе с облегчением меня захлестнула дикая усталость, словно я держал на плечах гору не в переносном, а в самом, что ни на есть буквальном смысле. Такого отходняка у меня не было даже после дуэли с Пхукунци-младшим.
И, поскольку колени предательски подгибались, я дал команду на небольшой отдых. И тут же все как кули повалились на пол, вдруг, как и я, почувствовав, что измождены до предела. А бойцы ещё и пожаловались на плохое самочувствие.
Ну у нас так, чтобы было всё хорошо, бывает очень редко. И даже сейчас, когда, казалось бы, основное испытание уже позади и до дома осталось всего-то ничего, на ровном месте образовалась довольно серьёзная неприятность.
— Ржавый, — обратился ко мне Чиж.
— Что там у тебя? — обернулся я.
— У тебя с дыхательной смесью как?
Вопрос, конечно интересный. Тот картридж, что сейчас вставлен оказался последним, а я думал, что у меня ещё один в запасе. Это неприятно, но я так думаю, что до дому его хватит, поскольку я его вставил в приёмное гнездо доспехов буквально полчаса назад.
— Ещё на шесть часов есть, а у тебя?
— У меня часа на четыре хватит, — успокоил меня Чиж. Почему успокоил? Ну по моим расчётам нам до лагеря оставалось идти не более двух часов.
— А что тогда? — спросил я, резонно думая, что раз у меня и у него с запасами дыхательной смеси всё более или менее нормально, то у кого-то из его людей дела обстоят хуже. Иначе у него этот вопрос и не возник бы.
— У Кракса, одного из охранников, только что сработало предупреждение о том, что смеси на час остаётся.
— Хреново, — я тут же задумался, ибо потерять члена группы на пороге дома, это совсем уж никуда не годится. Хотя, решение на поверхности. Мы уже рядом, а потому можно вызвать из лагеря кого-то, кто доставит нам несколько картриджей.
Ведь если у одного охранника сигнал сработал, то и у остальных это уже скоро случится. Всё дело в том, что у них доспехи не такие, как у нас с Чижом. Картриджи там тоже другие, и ёмкость у них поменьше будет…
— Значит так, Артём, — теперь это простое решение следовало реализовать как можно быстрее, — свяжись с лагерем. И пусть кто-то выдвинется нам навстречу и притащит с собой не менее трёх картриджей для доспехов нашей охраны, — тут я задумался о том, что и нам страховка не помешает, — ну и для наших доспехов пусть тоже парочку прихватит.
— Понял, — Чиж заметно успокоился. — Сейчас свяжусь.
— Делай это на ходу, — предложил я, — чем меньше будем стоять, тем быстрее эта проблема решится…
— И то верно, — согласился Артём, и мы продолжили движение.
Последнее время всё шло кувырком…
Седеющий джентльмен с безупречной военной выправкой медленно мерил шагами свой просторный кабинет.
За неполные три недели позиции его клиентов и вассалов в сложном, более напоминающем террариум, нежели человеческий социум, мирке системы Латоти кардинально ухудшились.
Ни с того, ни с сего рвались устоявшиеся деловые связи. В прессе вдруг всплывали неприятные истории, бросающие тень на репутацию того или иного человека, который работал в его интересах. Явно ощущалась хорошо спланированная и виртуозно срежиссированная атака на его позиции. И пока не совсем было понятно, какая из криминально-олигархических групп начала против него работать.
И именно это делало конфликт, в котором он уже понёс потери, особенно опасным. Нет ничего хуже, когда лицо врага скрыто, и ты вынужден махать вслепую своим, пусть даже и очень могучим, оружием.
Покуда не понятно, кому следует нанести удар, оружие бесполезно, а зачастую и вредно. Ибо наличие оружия, то есть сама возможность принятия силовых решений, провоцирует на не вполне продуманные действия, в результате которых положение может только ухудшиться.
А с чего всё началось?
Джентльмен отодвинул в сторону кресло, подошел к панорамному окну, выходящему в парк и задумчиво окинул взглядом лужайки и аккуратно постриженные кусты… Он неторопливо и очень вдумчиво начал перебирать в памяти события недавних дней.
Кое-кто из его вассалов, то есть людей, работавших не столько в своих, сколько в его интересах, поддерживали устойчивые и, чего уж греха таить, очень выгодные связи с видным деятелем пиратского клана Эзекве.
Звали этого дельца Мганга. Мганга Пхукунци. И всё бы ничего, но случилось так, что клан Эзекве сцепился с какими-то залётными ребятами. И в этой борьбе, к удивлению многих уважаемых людей, пираты проиграли. Проиграли практически всухую…
Если смотреть со стороны, то его с этими чёрными изгоями ничего не связывало. Но…
Но как только клан Эзекве с треском обрушился, то начались всякие мелкие инциденты, неожиданные провалы на второстепенных направлениях.
А потом начал всплывать компромат. Компромат на людей, которые контактировали с этим самым Пхукунци. А они работали с арварцами преимущественно в его интересах.
И это делало эту, казалось бы, незначительную возню опасной и для него…
Он долго думал, откуда тут ноги растут. И в конце-концов пришёл к выводу, что, раз Эзекве проиграли, то и вся деликатная информация, что начала ни с того, ни с сего просачиваться в медиа, попала сначала в руки победителей.
А вот уже с их подачи она пошла дальше и начала наносить существенный вред уже ему и его людям.
Значит…
Значит надо было пощупать этих парней, что возомнили себя круче варёных яиц и, никого не спросясь, начали тут чудить не по детски…
Для того, чтобы реализовать этот свой нехитрый замысел, он нанял ребят, у которых была устойчивая и вполне себе готически-мрачная репутация. Название, правда, они себе смешное какое-то взяли: Братство Кровавых Клинков… Какая безвкусица и вульгарщина…
При мысли об этом тонкие губы джентльмена брезгливо скривились.
Ну, впрочем, название, это их личное дело. Нравится им так называть свою ЧВК, да и ради бога…
Но вот к тому, что эти ребята облажаются в ситуации, когда у них было подавляющее преимущество, он готов не был.
И теперь он стоял перед необходимостью выяснить все подробности. Ибо даже если промах был допущен, то его надо постараться обернуть себе на пользу. По крайней мере, даже из поражения можно извлечь очень полезные уроки.
Его секретариат, соответственно, запросил у неудачливого подрядчика все материалы, касающиеся той самой операции.
Миссия эта, казалось, не могла не быть успешной. Если исходить из той тщательной подготовки и количества ресурсов, задействованных, чтобы достичь результата.
Под результатом он подразумевал захват всей этой шайки, ну, на худой конец, её предводителя. И до определённого момента всё шло так, как и было задумано.
Но финал оказался настолько же неожиданным, насколько и неприятным.
Были потеряны корабли, погибли люди. Хоть это были не его люди и не его корабли, а это поражение всё же больно по нему ударило и нарушило его планы.
Теперь предстояло выяснить, что именно и когда пошло не так.
Все полученные материалы он скормил своему искину, который занимался анализом всего происходящего в системе и интерпретацией этого в свете влияния на его интересы.
И вот теперь, с минуты на минуту, искин должен был выдать на гора свои соображения относительно этого прискорбного фиаско.
— Искин! — терпение джентльмена лопнуло, и он решил немного поторопить своего неспешного электронного ассистента. — когда я смогу ознакомиться с результатами твоих исследований?
— Расчёты закончены. Сейчас я заканчиваю подготовку презентации, — искин был совершенно невозмутим и недовольство седого джентльмена его, судя по всему, волновало мало. А если быть до конца честным, то не волновало вовсе, от слова «совсем». Искины вообще, к волнению не склонны.
Джентльмен недовольно вздохнул и подошел к своему столу, который был сделан из цельного куска какого-то гигантского дерева и выглядел поистине монументально.
— Презентация готова! — торжественно объявил искин, — прошу вас сесть!
Джентльмен покачал головой, и устроился в огромном кожаном кресле, стоявшем во главе стола.
— И я тоже готов, — немного сварливо сказал он.
Нет ничего глупее, чем злиться на искина. Умом он это понимал. Но его манера общения седеющего джентльмена постоянно раздражала.
А с другой стороны, ему было нужно всего-то дать команду провести тонкую отладку и донастройку, и проблема была бы решена. Но он этого не делал…
Некоторое время он просто сидел в кресле в ожидании начала шоу.
Да, искин, хоть и занимался скучными вопросами реализации избранной стратегии через различные тактические построения, совсем не был чужд некоторой театральщины.
Вот сейчас, например, он дал управляющий импульс и миниатюрные приводы, негромко жужжа, закрыли широкие оконные проёмы плотными портьерами.
В кабинете воцарился вязкий полумрак, в котором то тут, то там, начали зажигаться голографические звёзды.
Искин начал с подготовки сцены. Вот перед столом в воздухе повисла голограмма астероида. Потом начали проявляться более мелкие детали. Свежая воронка от целой серии мощных взрывов на поверхности этого огромного камня, облако обломков, которое когда-то было эсминцем, первым прыгнувшим по координатам актировавшегося маячка.
И ведь эти залётные уделали довольно не слабый пиратский клан, а потом ещё натянули носы крутым ребятам из Братства.
Определённо на них стоит обратить внимание. Уж очень резвые парни. И под ногами путаются, мешают… Что-то надо с этим делать, однако.
— Обращаю ваше внимание, — голосом профессионального лектора начал искин, — на ту ситуацию, которую застали корабли, прибывшие по вызову разведчика. На поверхности астероида довольно глубокая, свежая, ещё не остывшая воронка. И ещё не остывшие обломки эсминца-разведчика.
— Меня не интересует судьба тех лузеров, что управляли эсминцем-разведчиком. Вот это облако обломков, которое ты довольно неплохо тут воспроизвёл, свидетельствует о полном их непрофессионализме и профнепригодности. Позволить себя уничтожить… Это насколько тупым и неповоротливым надо быть… — джентльмен сокрушённо покачал головой. — или ты думаешь иначе? — этот вопрос был адресован искину, как вы понимаете.
— То, что пилоты нашего эсминца проявили вопиющую некомпетентность, это очевидно, — этими словами искин подтвердил, что в этом он полностью согласен со своим патроном, — но есть…
— Это не наш эсминец, — внес существенную поправку седой джентльмен, — это эсминец подрядчиков. Не надо путать тёплое с мягким. — он осуждающе нахмурился, потом легонько хлопнул по столу ладонью и молвил, — продолжай.
— Я не совсем понял, как так получилось, что команда нашего эсминца…
— Не нашего… — нудным голосом вставил джентльмен.
— Итак, совершенно непонятно, как экипаж эсминца наших подрядчиков допустил то, что его уничтожили так быстро. Очевидно, что теми силами, которыми противник располагал согласно поступивших отчётов, обеспечить столь быстрое устранение разведчика было невозможно…
— И чем тогда ты можешь это объяснить? — прищурился джентльмен.
— Объяснение у меня есть, — сказал искин, — и оно годится не только для этого эпизода. Поэтому давайте посмотрим, что произошло дальше. И для начала построим реконструкцию, основываясь исключительно на имеющейся информации. Пока не будем строить дополнительных предположений, несмотря на неполноту и фрагментарность поступивших данных. Также, на данном этапе не будем подвергать сомнению содержание сообщений экипажа эсминца-разведчика, полученных на начальной фазе миссии.
— Так я разве против? — театрально вскинул седеющие брови хозяин кабинета, — показывай, а я посмотрю.
Тут на голограмме стали появляться корабли Братства, которые, выходя из варп-режима, сразу же включали стеллс и становились невидимыми. Но искин оставил их схематичные силуэты, чтобы обозначить местонахождение.
А потом… Один из двух эсминцев, прибывших в составе эскадрильи Братства, почти сразу же вспух огненным шаром. Почти сразу после этого проявились оба корабля противника. На реконструкции все выглядело так, что первая жертва была уничтожена не ими, а кем-то другим, так и оставшимся незамеченным. А эти два корабля направились в сторону второго эсминца, находившегося с противоположной стороны от астероида по отношению к уже уничтоженному. И, что интересно, находившийся на траектории их движения фрегат был тоже почти мгновенно выведен из строя и уничтожен. И опять это произошло слишком быстро. То есть напрашивается мысль о том, что и тут в отчёты попало далеко не всё. В этом случае урон, который получил фрегат тоже заметно превышал штатные возможности кораблей противника. Не могли они такой ДПС1 обеспечить. Значит тут тоже был ещё кто-то, оставшийся незамеченным, но обеспечивший нужный урон. Иначе не получилось бы так, как оно получилось.
— Что это ты мне тут показываешь? — губы джентльмена опять капризно искривились, — это совершенно нереально.
— Что именно вы считаете нереальным? — спросил искин, тоном своего вопроса подчёркивая то, что считает всё, что демонстрируется на голограмме совершенно естественным.
— Ты показал, что как минимум два корабля Братства взорвались практически сами собой, — произнёс джентльмен, — очевидно, что им кто-то очень помог взорваться. Но я не вижу этого «кого-то» на реконструкции.
— Тем не менее, — несколько самодовольно сказал искин, — по информации, которую предоставил нашему секретариату подрядчик так оно и было.
— Подрядчик верное дело завалил, — возмутился джентльмен, — а теперь пытается выгородить своих людей…
— Если предположить, что подрядчик намеренно искажает информацию… — начал искин, но хозяин кабинета снова его перебил:
— Если они и с разведкой накосячили, то вполне возможно, что много они и разглядеть не успели толком, как их на ноль помножили… Странно, что ты как раз наиболее реалистичную версию не рассматриваешь а пытаешься мне эту дичь скормить, — рассеяно сказал джентльмен, затем вяло махнул рукой и пробурчал, — продолжай…
— Если предположить, что в этом сражении на стороне бандитов выступали и другие корабли, о которых нам не известно, то всё встаёт на свои места. — бодро провозгласил искин. — Кроме того, напомню, что первоначально реконструкцию мы умышленно сделали на основе исключительно имеющейся, очевидно неполной, информации без привлечения дополнительных предположений. Такой подход позволил со всей очевидностью продемонстрировать явные лакуны в имеющееся наборе данных, — в голосе искина чувствовалось эдакое самолюбование.
На голограмме появилось ещё два призрачных силуэта, которые изображали те самые корабли противника, которые так и остались незаметными.
— Попробуем реконструировать события, исходя из того, что у противника было больше сил. — сказал искин, и реконструкция заново прорисовала силуэты всех боевых кораблей. Снова на голограмме промелькнуло всё, что произошло около того астероида, но теперь в реконструкции принимали участие и те корабли противника, которые зафиксированы не были, но без участия которых объяснить те события было бы невозможно.
Вот бандиты, действуя на редкость чётко и согласованно, просто разнесли в пыль один из эсминцев. Потом фрегат. И лишь потом эсминец и фрегат бандитов уничтожили последний эсминец Братства, дружно на него навалившись.
Джентльмен, сидевший в кресле и с нарочитым равнодушием наблюдавший за разворачивавшимся перед ним действом, в своё время водил в атаку целые флотилии, а потому прекрасно понимал, о чём ему докладывал искин. И понимание это его отнюдь не радовало.
Ибо, если верить этой реконструкции, то подрядчик, получается, оказался не просто некомпетентен. Внутри у подрядчика окопался предатель. Ибо без предателя организовать столь грамотно продуманную засаду было невозможно. А это была засада. И она была организована просто блестяще.
И, чтобы как-то оправдать это своё поражение, подрядчик предоставил информацию, заведомо противоречащую и реальности и просто самому здравому смыслу.
Хотя, справедливости ради следует отметить, что с флотом подрядчика разделались так быстро, что оставшиеся в живых едва успели сообразить уйти в варп. О сборе полной и достоверной информации речи не шло. И имеем закономерный результат: такой информации у подрядчика просто нет. Так что не так уж сильно он врёт — он действительно совершенно искренне не понял, что же произошло… Дебилы…
Первый эсминец из тех, что прибыл в составе подкрепления, разлетелся на мелкие запчасти за очень короткое время. И хоть он щиты, придурок, не включал, видимо, воображая, что абсолютно прозрачен и никто его не видит… Но броня-то у этого эсминца была. А хозяин этого роскошного кабинета, не смотря на довольно миролюбивый вид, прекрасно знал все штатные параметры кораблей, которые были представлены на голограмме.
Эсминец и фрегат на пару не могли бы провернуть такое. Им точно кто-то помогал. Иначе, действительно, получается какое-то безумие.
В этом вопросе нужно незамедлительно навести ясность и получить полное, а главное, реальное представление о силах противника. Да, ребята оказались не такими простыми, как изначально предполагалось. Последний эсминец они под орех разделали. Быстро и эффективно. В связи с этим сразу возникает несколько вопросов по их техническому обеспечению и тех апгрейдах, которые они получили…
Кроме того, нельзя отбрасывать и возможность того, что экипаж эсминца-разведчика мог вести двойную игру. Доказательств, конечно нет.
Но с ходу отбрасывать вариант предательства нельзя. Тогда, может быть, при более скрупулёзном анализе всего произошедшего, вплоть до мельчайших деталей и нужные доказательства могут появиться. Ведь нельзя исключать, что они есть, но мы их просто не видим… А ведь красиво может получиться. Экипаж разведчика уничтожает свой корабль. Сами эвакуируются и противник их подбирает… А эскадрилья, которая должна была обеспечить захват, вместотого, чтобы взять в плен деморализованного противника, по прибытии попадает в заранее спланированную ловушку и несёт катастрофические потери.
Примерно такие мысли роились в голове седеющего джентльмена. Само собой, мысли эти радовать его не могли.
Но сейчас перед ним стояла задача. И ему надо было найти её решение. Быстрое и эффективное.
Выяснить всё о возможностях этих перцев.
Но тут главное системный подход. И для начала надо выяснить не только то, что у них за модули стоят на кораблях, а сперва понять, сколько у них вообще кораблей этих.
Что касаемо технических подробностей, то тут всё просто — надо немедленно форсировать операцию с этим… как бишь его… Бобром? А, не важно.
Он обслуживал корабли этих ухарей, и должен знать ответы на все вопросы. Надо его быстренько обанкротить, и когда он голый и бо́сый будет умолять окружающих сжалиться над ним и позволить зарабатывать на кусок хлеба… Вот тогда дать ему надежду.
Ну да, надежда, это самый ходовой товар для тех, кто всё потерял…
И в обмен на эту самую призрачную надежду получить с него всю инфу про этих забавных парней…
Решено, сегодня же надо дать команду, и строптивый ремонтник пойдёт по миру.
А вот что касаемо остального… Придётся задействовать все доступные рычаги, поднять все связи и составить мнение об их финансовых и организационных возможностях. Уж больно резво эти ребята начали перекраивать этот мир под себя… Только месяца три, как они объявились на Латоти, и вот уже на тебе…
1 Damage per second (eng) — урон в секунду.
Вернувшись во временный лагерь, мы прикинули, что часов восемь-десять погоды не сделают, а потому решили сначала как следует поесть, а потом и поспать как следует.
Да и не могло быть иначе, так как устали все просто невероятно.
И понервничали мы от души. Хорошо хоть, что финальную проблему с картриджами для дыхания удалось оперативно решить, и никто не задохнулся, преодолевая последние метры пути.
Даже я, при всех моих физических модификациях, сейчас чувствовал себя разбитым.
А на Чижа так вообще страшно было смотреть. У него аж синяки под глазами образовались.
Пока он в шлеме был, это как-то не очень в глаза бросалось, а как мы броню сняли, так я на него посмотрел и подумал, что краше в гроб кладут…
А охранники как всё это перенесли, я даже представить себе не могу. Но ребята молодцы. Позволили себе пожаловаться на жизнь, только когда мы уже до лагеря добрались.
И если мы с Чижом выглядели просто уставшими, то охранники выглядели откровенно измождёнными…
Ну да, бродили-то мы по местам очень, как выяснилось, не простым и очень суровым. Так что охранников мы отправили в столовую. А Чиж отдельно распорядился, чтобы там ребят покормили без ограничений, сколько влезет.
А после еды мы всех троих отправили к медикам, благо Чиж готовился в этом походе ко всему, и у нас были с собой даже медкапсулы в количестве четырёх штук.
Так что после того, как они отвалились от столов, мы отправили их в медблок.
Медики уложили ребят в капсулы, но вот колыбельных петь не пришлось — наша охрана отрубилась прежде, чем опустились крышки.
Но это они там будут спать, отдыхать и сил набираться. А медики в это время будут проводить их комплексное обследование.
Нам надо было понять, какое влияние на человеческий организм оказывают эти заповедные места.
Ведь то, что наши батареи очень быстро садились, говорит о том, что нечто, в этом тоннеле присутствующее, энергию из них тянуло, будь здоров. А если оно тянуло энергию из аккумуляторов, то что мешало тянуть энергию и из людей?
Тем более, что состояние у каждого из нас было не как после пешей прогулки, пусть и очень длинной, а как после разгрузки контейнеров с орбитального шаттла, гружёного под завязку…
Основное мы выяснили. Пробиваться по этому коридору — дохлый номер.
Роботов с собой брать нельзя, ибо они с ума сходят, стоит сделать лишь несколько шагов. А эти хитрые ловушки, не только помещают идущих по тоннелю в закольцованную пространственную аномалию, но и ускоренно выпивают энергию. Что из аккумуляторов, что из людей.
Посмотрим, что ещё нам скажут медики, которые сейчас охранниками занимаются.
Тут ведь всякое может быть. Может просто устали, хоть и сильно, а может что и посерьёзнее.
Чиж, так то вообще предположил, что с нашей охраной какая-то болезнь приключилась. И на мои возражения, мол они же в скафандрах были, Чиж, напустив на себя сумрачный и трагичный вид, начал рассказывать всякие страшилки об инопланетных инфекциях и прочих ужасах, которые новобранцы рассказывают друг другу в казарме после отбоя.
В общем, всё как всегда. Хотели получить ясность в одном вопросе, а получили ещё целый ворох новых вопросов.
И, что характерно, первый вопрос тоже пока без ответа остался, и об этом тоже надо будет хорошенько покумекать.
Думая эти мысли я вышел из душа и совсем было собрался лечь и наконец поспать, как на журнальном столике сердито завибрировал коммуникатор.
Ругаясь про себя, я взглянул на дисплей. Ну да, опять по делу. Звонила мой секретарь, Светлана.
Ну, притворяться, что меня нет дома не стоило, хоть и очень хотелось. В общем, ещё пару секунд рассматривался вариант просто отключить этот девайс и залечь спать, но потом всё-таки я проявил ответственность и мазнул пальцем по сенсору приёма:
— Да, — сказал я таким тоном, что собеседнику должно было стать ясно, что к длительному разговору я сейчас отнюдь не расположен. Но Светлана на это никак не среагировала:
— Здравствуйте! — бодро поприветствовала она меня и, что было очень мило с её стороны, сразу перешла к делу, — докладываю.
— Докладывай, — буркнул я, одновременно взбивая подушку.
— Пленные, захваченные вами при посещении астероида-отстойника, связались со своим руководством, — этот факт меня порадовал, ибо мой план по восстановлению личности заказчика того безобразия, что нам устроило Братство Кровавых Клинков, начал претворяться в жизнь, — и передали им номер для связи с нами. Так что не удивляйтесь, если я вдруг снова вас побеспокою — голос у неё стал совсем чуточку виноватым, — Сергей мне сказал, что вы с Артёмом очень устали и возможно спите, но я посчитала, что вам нужно знать об этих контактах. Чтобы, когда их руководство выйдет на связь, это не стало бы для вас неожиданностью.
— Всё нормально, — широко зевая, сказал я, — действительно умотались вусмерть, и спать хочется, как из ружья… Но ты всё правильно сделала. Есть ещё что-то, о чём я обязательно должен знать?
— Пока нет, — ответила она, — но в любую минуту может появиться, — тут мне послышался тихий смешок, — приятного отдыха.
— Спасибо, — сказал я, и услышав в ответ сигнал отбоя, упал лицом в подушку.
Поднялся я сразу, и, открыв глаза, отметил, что чувствую себя почти отдохнувшим. И снова зверски голодным. Организм, видимо, всё съеденное перед сном быстренько переварил и пустил на цели восстановления. А потом, разумеется, начал просить добавки.
Естественно, голодать я не собирался и, совершив водные процедуры и одевшись, отправился в столовую. Там я увидел Чижа, который, судя по всему, тоже за время сна изрядно проголодался. Уж очень активно он совершал челюстями жевательные движения.
Я сел рядом и, сделав дежурному заказ, начал разговор:
— Приятного аппетита, однако, — как это ни странно, Чиж отвлёкся от процесса приёма пищи и ответил:
— Спасибо, — и совсем было собрался опять уткнуться в свою тарелку, но я не дал ему отвлечься.
— Сколько времени нам с тобой потребуется, чтобы до базы добраться? — поинтересовался я.
— А зачем? — удивился Чиж.
— Мне нужно быть там, так как скоро на связь могут выйти начальники Братства, — пояснил я, — и, в добавок ко всему нам надо внести некоторые коррективы в ближайшие планы по результатам нашего с тобой не совсем удачного похода.
— Ну, в общем-то, — сказал Чиж задумчиво, возведя очи горе, — тут и мне делать уже нечего. Оставшиеся два тоннеля, как мне доложили, уже тоже расчистили.
— И как? — спросил я. Надеясь в душе, что там все прошло штатно и никаких умопомешательств среди роботов, или, не приведи Господь, личного состава, не случилось.
— Да нормально всё, — кивнул Чиж, — исследовательские партии пошли по обоим маршрутам. И те, кто шёл по восходящему тоннелю, уже даже вышли на поверхность.
— Что-то быстро как-то, — хмыкнул я, опять вспоминая наши злоключения, — а по второму что?
— Пока ещё идут, — ответил Чиж, — но в последнем докладе говорилось о том, что тоннель тоже вверх потихоньку начал загибаться. Так что, скорее всего, тоже на поверхность вылезут.
— А странностей никаких? — спросил я.
— Нет, все нормально, — ответил Чиж, потом улыбнулся и добавил, — это только нам так повезло.
— Ну и славненько, — вздохнул я с облегчением.
Потом я отвлёкся на еду, и минут пятнадцать посвятил процессу её поглощения.
После того, как с едой было покончено, мы договорились о том, что через полчасика стартуем.
К назначенному времени мы Артёмом подошли к небольшому ховеру, который должен будет доставить нас на базу. Только мы опустили свои задницы на сидения не особенно просторного, но уютного салона, как зажужжал коммуникатор. Но на этот раз это был не мой коммуникатор, а девайс Чижа.
Я даже удивился, что в кои-то веки срочными новостями достают не меня, а кого-то другого.
Но, следя за тем, как Чиж слушает своего собеседника и лицо его становится всё более мрачным, я понял, что и о содержании этого разговора я сейчас узнаю. И не ошибся.
— Спасибо, — хмуро буркнул Чиж в микрофон и обернулся ко мне.
— Ну, давай, говори, — улыбнулся я, — чем ты там собираешься меня опять порадовать?
— Ну, не знаю, доставит ли тебе то, что я сейчас скажу, хоть какую-то радость, — вздохнул Чиж, — в общем, звонили мне сейчас из медблока. По поводу тех ребят, что нас сопровождали.
— С ними что, что-то не так? — я несколько встревожился, — что доктора наши говорят?
— Ничего хорошего, — ответил Чиж, — у них отмечено скачкообразное старение организма.
— Как это? — я не совсем понимал, как и вследствие чего их организмы могли постареть, и, что меня ещё заинтересовало, каким именно образом наши эскулапы смогли это определить.
— Да вот так, — снова вздохнул Чиж, потом мотнул головой и спросил, — так я даю команду на старт? А то сидим мы с тобой в ховере, и вместо того, чтобы ехать, умные беседы ведём…
— Ага, — улыбнулся я, — нерационально как-то получается. Давай команду, а по пути всё обсудим.
Чиж связался с водителем по внутреннему интеркому и буркнул в микрофон, — трогай, — после чего снова обернулся ко мне:
— Так вот, — продолжил он, — прежде чем подписать контракт с нами, каждый из соискателей проходит медкомиссию. Ну, там медики всё проверяют… И в числе прочего фиксируется как календарный возраст, так и общее состояние организма в плане износа и исправного функционирования всех систем. Называется это у них биологическим возрастом. Ну и в карточку всё это, конечно, заносится.
— Ага, — и что дальше?
— А дальше выяснилось, — нахмурился Чиж, что эти парни, которые этот самый медосмотр при подписании контракта проходили чуть меньше месяца назад, постарели за этот неполный месяц как минимум на год.
— Ага, — кивнул я, — имеется ввиду, что их общее состояние резко изменилось в худшую сторону… — тут я посмотрел на Чижа и спросил, — а как ты думаешь, наши с тобой организмы тоже постарше на годик стали?
— Оп-па… — сказал Чиж и глубоко задумался. Видимо, желание прожить жизнь быстро у него отсутствовало напрочь, — ты знаешь, — во взгляде его читалось некоторое замешательство, — а ведь да, не исключено…
— Ну, денег у нас на процедуру омоложения должно хватить, — сказал я, — ну тут я имею ввиду именно нас, кто ходил в этот коридор… Хотя знаешь, — я затратил секунду, чтобы сформулировать мысль, — свяжись-ка ты прямо сейчас с лагерем…
Чиж открыл было рот, чтобы задать какой-то вопрос, но я не дал ему заговорить, продолжив свою речь:
— И направь на углублённый медицинский осмотр тех ребят, что нам картриджи принесли тогда.
— Ты думаешь, что они тоже могли пострадать? — уточнил Чиж.
— Это было бы вполне логично, — ответил я, — они тоже заходили в эту потенциально опасную область. И теперь надо выяснить, насколько они пострадали. Хорошо, если к тому моменту мы уже покинули ту территорию, где вред был максимальным…
— Ну да, — согласился Артём, — надо всё наверняка выяснить, — и опять потянул из кармана свой коммуникатор.
Минут пять он общался с кем-то в лагере, отдавая указания. Потом отвалился на спинку кресла и пробормотал:
— Всё-таки интересная у нас жизнь, — и устало прикрыл глаза.
— Ага, — хохотнул я, — если не понос, то золотуха, — я повернулся к нему и продолжил, — и ты знаешь, мне тут ещё одна мысль в голову пришла. Нехорошая такая мысль, неприятная.
— И что за мысль? — с явной опаской поинтересовался Чиж.
— Я вот подумал, а не может ли случиться так, что весь этот астероид является областью ускоренного старения, так сказать? — я посмотрел на кислую физиономию Артёма, — только в разной степени. Вот те, кто находятся ближе к этой аномалии, те стареют быстрее тех, что находятся дальше…
— Ага, — подхватил мою мысль Чиж, — а те, кто далеко от этой самой аномалии, те всё-равно стареют быстрее тех, кто вообще находится, предположим, на Латоти-3 или в любом другом месте?
— Ну, типа того, — согласился я.
Дальше мы ехали молча. И каждый думал о своём, благо, что события последних дней пищи для размышлений предоставили более, чем достаточно.
Тихий встретил нас прямо у шлюзовых ворот.
— Привет! Я смотрю, вы привезли ещё несколько поводов крепко задуматься? — поинтересовался он.
— Да уж, — Артём был сосредоточен. Видимо, моё последнее замечание о рисках преждевременного старения для всех, кто тут может находиться, его очень напрягло.
— Пошли, что ли, внутрь, — сказал я, — надо народ собирать, и опять думать, как дальше быть.
— А что так? — Тихий неподдельно удивился, — опять вскрылось что-то требующее немедленного реагирования?
— Вот за что я тебя люблю, — гыгыкнул я, — так это за феноменальную догадливость.
— И что на этот раз? — обречённо спросил он.
— Давай, вот все сейчас соберёмся, — сказал я, — пусть Дрищ и Гвидо будут присутствовать только в виде голограмм, так как дёргать их сюда было бы излишним… И тогда всё всем расскажу, хорошо?
— Ну, раз с ходу кипишь не наводишь, значит переживать смысла нет, — выдохнул Тихий.
— Ты слишком большой оптимист, — мрачно буркнул Чиж, — просто всё уже произошло, так что дополнительно дёргаться смысла уже не имеет.
— Гм-м-м, — Тихий с опаской опять посмотрел на меня, ожидая, что скажу ещё что-нибудь столь же ободряющее, — с этой точки зрения отсутствие громких заявлений со стороны Ржавого я и не рассматривал даже…
— Ну, вот в следующий раз и такой вариант рассматривай, — всё так же мрачно сказал Чиж.
— В общем, мучайся пока, — ухмыльнулся я Тихому.
После чего сообразил, что я уже на базе, а Светлану так и не нагрузил организацией очередного совещания. А уже пора.
— Серёг, — обратился я к Тихому, — а где Светлана моя, чего она любимого начальника не встречает?
— Так ты на время посмотри, — предложил Тихий.
Я глянул на дисплей коммуникатора и понял, на что он намекал:
— Обед?
— Конечно, — согласился Серёга, — ты, кстати, как насчёт пожрать?
Этот вопрос заставил меня внимательно прислушаться к себе. Но, как это ни странно, организм был спокоен и дополнительной пайки не требовал.
Пока разбирался с ощущениями, поймал взгляд Чижа. Тот смотрел на меня заинтересовано и в глазах его был вопрос.
И да. Вопрос этот можно было бы сформулировать следующим образом:
— Интересно, как быстро он согласится пойти ещё немного перекусить?
Да, слава бездонного желудка за мной закрепилась прочно. Но я отказался от щедрого предложения Тихого:
— Да наверное пока не буду, — сказал я. Но мне самому мой голос показался крайне неуверенным, — мы перед отъездом изрядно подкрепились.
А вот когда эти слова прозвучали, во взгляде Чижа вместо вопросов и прочих эмоций осталось только крайнее удивление.
Да, даже я способен отказаться от еды. Подобные случаи — это большая редкость, но иногда случается и такое.
— Ладно, я тогда сейчас к себе, — сказал я, — а как Светлана освободится, пусть свяжется со мной, хорошо?
— Добро! — сказал Тихий, после чего спросил, чтобы прояснить для себя, чем мы будем заниматься, — так что, общий сбор сейчас?
— Ну, не совсем сейчас, — я подумал, что отловить Дрища и Гвидо, это тоже может не сразу получиться, — сейчас Светлану нагружу, а она уже будет отсутствующих на видеоконференцию собирать. В общем она нам точное время сбора и сообщит.
Заснуть я не успел. Только-только я добрался до своего блока и вознамерился прилечь, как меня вызвала Светлана.
Ну, я тут же поручил ей провести блиц-подготовку экстренного совещания, причём я ей сказал, что в повестке обязательным пунктом будет и её доклад по пленникам «Скотовоза». Она совершенно спокойно сказала: «Угу».
Из чего я заключил, что по этому вопросу у неё тоже всё готово.
А вот после этого я таки часок успел вздремнуть. Больше не получилось, ибо мой секретарь разбудила меня звонком и сообщила мне, что всё готово к экстренному заседанию. И минут через двадцать можно начинать.
Я, жалуясь самому себе на судьбу-злодейку, которая постоянно подкидывает новые вводные, плеснул себе в лицо водой, одел лёгкий комбез и двинулся в кают компанию, где и будет проходить наш большой курултай.
Над дальней стороной стола для заседаний, очень похожего на футбольное поле, зажглись голограммы Дрища и Гвидо. На их лицах можно было прочесть легкую заинтересованность и, в то же время, легкое раздражение. И то и другое было вполне себе понятно.
Раздражение объяснялось тем, что наше собрание отвлекало их от дел насущных, коих у каждого был вагон и маленькая тележка.
Заинтересованность происходила из того, что каждый из них задавал себе вопрос, а зачем это нас опять собрали? И каждый из них понимал, что пока ничего радостного по плану у нас не предвидится, а на нечаянную радость вообще рассчитывать смысла нет никакого. И, стало быть, я их всех тут собираю, что бы поставить перед ними очередной неприятный вопрос, который, скорее всего, требует незамедлительного решения.
И, в общем-то, они в своих этих предположениях не ошибались. Приятных новостей у меня не было. Но вот проблема, которую мы с Чижом обнаружили, действительно требует своего обсуждения.
Следом за мной в комнату зашла Светлана, а за ней и Тихий с Чижом подтянулись.
После того, как все заняли свои места и вдоволь поёрзали, выбирая наиболее удобную посадку, я открыл совещание:
— Итак, начнём, — я заговорил бодрым голосом, чтобы настроить всех на деловой лад и быстрое решение вопросов, — наше совещание собрано по экстренному поводу, который мы рассмотрим с самого начала. Последующие пункты нашей повестки будут связаны с теми вопросами, которые обсуждались нами раньше. То есть просто рассмотрим ход выполнения тех задач, что уже находятся в процессе решения. — я остановился, чтобы перевести дух после этих заковыристых фраз, но народ воспринял это, как приглашение задавать вопросы. Естественно, первым не удержался Дрищ:
— А что там за беда у вас такая приключилась, что пришлось экстренно всех нас собирать?
— Вот об этом-то я и собираюсь вам рассказать, — улыбнулся я, — итак, начнём! — обвёл взглядом всех присутствующих. Они все смотрели на меня, включая Чижа, который, хоть и был в курсе проблемы, но не знал, какие решения я буду предлагать.
Светлана была исключением, то есть на меня она не смотрела, а уткнулась в монитор, и что-там лихорадочно настраивала.
— Свет, у тебя там как, всё готово? — спросил я на всякий случай.
— Теперь да, — ответила она, откидываясь на спинку своего кресла.
— Так вот, парни, — канцелярит угнетает психику, и я в очередной раз в этом убедился. Вот сейчас я немного использовал эту специфическую манеру речи, и мозг сразу стал каким-то… Неподвижным, что ли? — сходили мы с Чижом к этой аномалии, что зарылась в скальный грунт астероида, где нас угораздило основать базу…
После этой фразы я перешёл к подробному и вдумчивому изложению всего того, что мы с Чижом и нашими охранниками там пережили, с чем столкнулись и как всё-таки выкрутились.
Народ слушал внимательно. Ребята задавали уточняющие вопросы. В общем, после рассказа мы плавно перешли к обсуждению этой темы, оказавшейся очень чувствительной для безопасности нашей базы.
— Нам надо как можно скорее разобраться с тем, что там у нас зарыто, — это Тихий начал излагать свою точку зрения, которая у него сформировалась после всего, нами сказанного, — и если это необходимо, принимать решение о смене места дислокации. Мы не можем позволить себе такой роскоши, как иметь под боком настолько опасную аномалию, и при этом делать вид, что ничего особенного не происходит.
— То есть ты предлагаешь перенести базу? — удивился Гвидо.
— Я пока ничего подобного не предлагаю, — ответил Тихий, — я только говорю о том, что нам надо понять, что тут у нас под боком присутствует. А вот когда поймём, то тогда и будем думать, что с этим делать.
— Логично, — это я вмешался в разговор, — а что ты тогда предлагаешь для того, чтобы это понимание у нас появилось?
— Я предлагаю всё-таки составить подробную 3d карту нашей каменюки, со всеми пустотами, горизонтами залегания различных пород, тоннелями и прочим. В том числе нам необходимо локализовать эту аномалию, и решить, как мы будем до неё добираться.
— А если добраться не получится? — спросил Чиж, переживший вместе со мной много неприятных минут в пространственной ловушке, построенной неизвестно кем и неизвестно когда.
— Если мы не сможем узнать точно, что именно там находится, то нам придётся менять место расположения базы, — твёрдо ответил Тихий.
— Это же сколько тогда работы придётся переделывать, — словно про себя сказал Дрищ. Но, следует отметить, что сказал достаточно громко, так что все услышали.
— Если мы не будем точно знать, что там такое и на что оно способно, то о безопасности базы не может быть и речи, — эти слова Тихого последовали в ответ на реплику Дрища, — а, следовательно, придётся её переносить куда-то, где, может быть, и будут какие-то угрозы, но нам знакомые и понятные. А значит мы будем знать, как их нейтрализовать и тем самым обеспечить свою безопасность на должном уровне.
Тихий обвёл внимательным взглядом не по детски задумавшихся товарищей, и продолжил:
— Я проверил наши складские запасы, и установил, что на текущий момент мы не обладаем нужной аппаратурой, чтобы составить подробную карту недр нашего астероида.
— То есть, нам необходимо в срочном порядке закупить всю эту аппаратуру, установить её, ну и всё такое? — поинтересовался я.
— Кое-что у нас всё-таки есть, — сообщил Тихий, — но, как я уже сказал, далеко не всё. Так что можно уже приступать к развёртыванию и монтажу того, что в наличии есть, и параллельно закупать то, чего нет.
— Понятно, — сказал я. Потом посмотрел на Тихого, подумал, и добавил, — вот ты всем этим и займёшься.
— А Чиж что делать будет? — Тихому явно не хотелось возиться со всем с этим, тем более, к нам стали проявлять интерес всякие посторонние и совсем неприятные организации и личности, а это неминуемо усложняло и сами закупки и логистику… И вообще, усложняло и без того довольно непростую жизнь.
— Алекс… — это Светлана, а значит опять что-то произошло. Она просто так не стала бы ко мне обращаться. Тем более сейчас, когда совещание идёт:
— Что там? — я обернулся к ней.
— Внешний вызов на тот номер, что мы дали для связи с Братством Кровавых Клинков.
— Т-а-ак, — я немного завис, но потом сообразил, в какой последовательности следует действовать, — парни, — сказал я, обращаясь к собравшимся, — прошу прощения, пока совещание ставим на паузу. Но вы далеко не разбегайтесь… — я пристально посмотрел на голограммы двух земляков, что ещё мерцали в дальнем конце стола, — Дрищ, гвидо! Вас тоже касается. Если куда надо отойти, то минут через пятнадцать прошу вернуться. Сейчас я буду слова с этими ребятами говорить, разборки писать. Сколько времени это у меня займёт, прогнозировать трудно, но пятнадцати минут для первого контакта, я думаю хватит за глаза, — и, снова обернувшись к секретарю, сказал — соединяй.
— По видео будем или голоса хватит? — спросила она.
— Давай, наверное, пока голосом обойдёмся, — улыбнулся я, — а то я одет в домашнее. Несолидно получается.
— Как скажете, — улыбнулась она мне в ответ, — включаю.
Она просто включила связь на громкую, так что спустя каких-то пару секунд в комнате зазвучал незнакомый низкий голос:
— Здравствуйте, меня соединили с Алексом Князевым?
— Да, — тут же ответил я, — а я с кем имею честь разговаривать? — и откуда у меня, интересно, взялись эти аристократические обороты?..Честь имею… Ну где я, и где аристократия, спрашивается?
— Меня зовут Саад Арики, — ответил голос, я являюсь первым заместителем руководителя нашей организации, Мелиха Сенткомо.
— Очень приятно, — ответил я, — а можно узнать причину вашего выхода на связь со мной? — я, разумеется, прекрасно знал, зачем он к нам стучится, но спросить нужно было обязательно. Этим я показывал, что у меня куча дел, и дело, связанное с ними далеко не самое важное, так как мне приходится даже спрашивать о причине звонка.
Мой собеседник взял небольшую паузу, пытаясь, видимо осмыслить, почему это я спрашиваю о том, что и так должно быть понятно. Независимо от того, что он там надумал, говорить он таки продолжил:
— Со мной связался один лысый неудачник, — тут он издал какой-то странный звук, похожий на смешок. — и дал ваш номер.
— А, — тут собеседнику должно было привидеться, как я с размаху шлёпаю сея по лбу ладонью, — вспомнил, то есть вы из Братства Кровавых Клинков?
— Ну я вам представился же! — возмутился Саади Арики, — и имя руководителя сообщил… — дальше он продолжил ну очень удивлённым голосом, словно задает мне вопрос, ответ на который просто невероятен, — вы хотите сказать, что не знаете имя того, кто является руководителем Братства?
— А почему я его должен знать? — насмешливо спросил я, — галактика просто переполнена руководителями, и я не могу знать каждого. Но теперь буду знать, благо вы мне любезно сообщили.
— Ладно, замнём для ясности, — наконец буркнул он, — я просто хотел поставить вас в известность о том, что мы заинтересованы в возвращении и лысого, и пузатого. — имён он старался не называть, как сделал это и в самом начале нашего разговора. Но, в то же время всем было понятно, о ком идёт речь.
— Отлично, — ответил я, — надеюсь, мы договоримся.
— Чего вы хотите? — дядя не стал юлить и сразу взял быка за рога. Это радует — меньше времени уйдёт на препирательства. Сразу видно, этот человек не привык тянуть мзина за тестикулы.
— Нам необходимо знать, из-за кого мы с вами чуть не поссорились, — ответил я, — то есть того, кто вас надоумил…
— Я понял, о ком вы, — на этот раз голос был явно раздосадованным. — тут я ничего сказать, а тем более обещать, не могу. Мне надо посоветоваться с шефом… С начальством.
— Ну, я, признаться, и не рассчитывал на то, что вы мне прямо здесь всё расскажете, — хохотнул я. — и, кроме того, о чём я уже сказал, — продолжил я, — нам хотелось бы получить некую моральную компенсацию…
— Этот вопрос полегче, конечно, — хмыкнул мой собеседник, — но я тут тоже не могу единолично решать…
— Я понимаю, — отозвался я, — а потому предлагаю вам обсудить со своим руководством все эти вопросы. И в случае, если мы все проявим готовность идти друг другу навстречу в деле урегулирования этого досадного недоразумения… Я предложил бы встретиться где-нибудь на нейтральной территории и согласовать окончательные условия.
— Ага, — прокряхтел Саади, — ударить по рукам, так сказать.
— Ну, будем считать, что мы с вами договорились и дальше договариваться, — я уже про себя начал прикидывать, как организовать встречу, — основные свои условия я озвучил, так что думайте… Буду ждать вашего положительного ответа в течение пары дней… Вам ведь хватит пары дней решить, так ли нужны вам эти перцы… Верно?
— Ну да, — ответил мой собеседник, — думаю, уложимся. Только я вас попрошу у небольшом одолжении, — ну да, он действительно, судя по интонациям, собирался попросить о чём-то, для него важном, — в общем-то для вас это будет сущим пустяком, — секунды две он дышал в микрофон, видимо, собираясь с духом, — я хотел просить вас не предавать произошедшее, и всё, что с этим связано, огласке. Ну, хотя бы в течение этих пары дней, что у нас есть на раздумья. Ну, и если договоримся, то этот пункт тоже хотелось бы включить в договор.
— Хорошо, — сытым голосом сказал я, — пару дней мы потерпим. А вот как дальше, это тоже предмет для обсуждения. Ну, вы же понимаете?
— Конечно, понимаю, — заверил меня собеседник. Ну, ещё бы он не понял, что я не собираюсь просто так уступать такой аргумент. Оперируя этим я могу довольно серьёзно усилить свои позиции на грядущих переговорах, — Ну всё, отбой.
— Подожди, подожди, — скороговорка такая получилась, — я не всё ещё сказал. — убедившись, что господин Арики никуда не делся, — я продолжил, — и последним нашим условием будет ваш полный и безоговорочный отказ от проведения против нас в будущем каких бы то ни было операций. Независимо от того, кто к вам с этим будет обращается, и что за это будет предлагать. Поверьте на слово, по итогу всё равно один сплошной убыток получится…
— Понял, понял, — раздражённо ответил этот деятель, после чего, выждав секунду, начал прощаться, — до связи!
— До связи! — эхом ответил я.
Сеанс окончился. Наши требования я изложил. Теперь пусть они думают.
И что-то мне подсказывает, что эти два кислых друга, лысый и пузатый, зачем-то нужны своему начальству. И до такой степени, что мой вопрос про заказчика сходу не отвергли, а взяли время на подумать… Да, интересно девки пляшут… Но, как говорится, будем посмотреть. Эти парни не вчера родились, и понимают, что конфликт надо улаживать, безотносительно того, что будет с этими двумя перцами.
Пока Гвидо с Джимми где-то ходили, Светлана успела принести большой кофейник, и мы все вчетвером сели пить кофе. И как только я печально заглянул на дно опустевшей чашки, в дальней стороне стола опять замерцали голограммы.
Все в сборе. Можно продолжать.
— Итак, нас прервали на самом интересном месте, — начал я, — мы остановились на том, что Тихому поручается возглавить работу по исследованию опасной аномалии. — обернулся к нему, давай, если есть мысли, как будешь с этим делом разбираться, выноси их на суд общественности.
— Мой план, как всегда, гениален и прост, — с кислой улыбкой на лице сказал Тихий, — во-первых, закупаем оборудование для составления подробной 3D карты астероида. Во-вторых, составляем её. И в-третьих, имея на руках эту карту, принимаем решение о том, как мы доберёмся до сердца этой аномалии.
— Понятно, — глубокомысленно ответил я, — Чиж будет принимать непосредственное участие в отладке и установке оборудования. Ну, это не значит, что он освобождается от других задач, — я посмотрел в сторону немного посмурневшего Артёма, — эта задача просто плюсуется к прочим.
— Я так из знал… — нарочито печально прошептал Чиж, чем вызвал улыбки у всех присутствующих.
— Тогда я хотел бы предложить — я подумал, что капитальные затраты лучше пока притормозить, — пока поставить на паузу проведение дорогостоящих и ресурсоёмких работ, ибо не известно, в свете последних событий, останемся мы здесь надолго, или будем искать другое место под базу. Но, то, что уже готово, а именно системы безопасности, для приёмки которых мы сюда, собственно, и направлялись, надо всё равно вводить в эксплуатацию. Раз уж они готовы к этому…
— Так, у меня ещё мысль появилась, — это опять Тихий, — надо провести углублённое медицинское обследование всего персонала, присутствующего на базе. Для выявления негативных факторов, которые могли бы действовать на людей именно на этом астероиде.
— Понятно… Ну, с этим вопросом мы вроде закончили, — сказал я, — вернее с первым этапом решения этого вопроса. Мы к нему, я чувствую, ещё не раз вернёмся. Но на сегодня с ним определённо всё. Переходим к следующему пункту нашей богатой повестки, — тут я обернулся к Светлане.
— Доклад по «Скотовозу»? — спросила она, одновременно возяхая пальчиком по экрану своего планшета.
Именно так! — догадливая она у нас, однако, — вылезай со своего рабочего места, садись за стол, и начинай доклад.
И только она поднялась со своего кресла и сделала буквально пару шагов к общему столу, как раздалась трель коммуникатора, стоявшего на столе Светланы. Она тихо чертыхнулась, и вернулась обратно, чтобы посмотреть, кому там неймётся.
— Это опять Братство… — сказала она, и вопросительно на меня посмотрела.
— Принимай вызов, послушаем, что они там забыли нам в первый раз сказать, — я был удивлён. Но случилось то, чего я уж никак не мог предположить. Я услышал незнакомый голос. И он произнёс слова, которые я ожидал уже услышать, не раньше, чем дня через два:
— Здравствуйте! — тембр голоса был жестким, и даже более низким, нежели голос Саади Арики, с какими-то рокочущими обертонами, — Моё имя Мелих Сенткомо, — однако, нас почтил своим вниманием сам шеф этой толпы головорезов, Братства Кровавых Клинков, — мы согласны со всеми вашими предварительными предложениями и готовы к их подробному обсуждению. Назовите время и место, где мы можем встретиться с вами. Единственное обязательное условие — это то, что территория, где будут проводиться наши переговоры, должна быть нейтральной.
— Очень приятно, — честно говоря не ожидал, не ожидал… Но ладно, попробуем намекнуть на хорошие манеры. А то этот альфа-самец сам представился, но посчитал ниже своего достоинства поинтересоваться, с кем он разговаривает. Этим, вероятно, намекая на то, что ему это глубоко по барабану… — если вам это интересно, то моё имя Алекс, Алекс Князев.
Сказать, что я был удивлён, это ничего не сказать. Я не ожидал того, что главнейший начальник до нас снизойдёт и, при этом, настолько быстро… Я ожидал того, что они будут думать долго. И даже предположить не мог, что на раздумья им потребуется всего-то полчаса.
Похоже, у них там происходит что-то совсем неожиданное. И им почему-то позарез понадобились эти два дурня. Причём немедленно. И ради этого они готовы на всё…
Может этот лысый, или пузатый какие-нибудь коронованные особы инкогнито, искавшие приключений на свои задницы и благополучно их нашедшие? Да ну, бред какой-то…
— То есть вы уже оценили наши предложения и нашли их приемлемым? — пребывая в лёгком замешательстве от такой скорости принятия важных решений, я даже немного растерялся, — для проведения встречи я предлагаю ресторан «Гнездо Смурфа». Как вы к этому отнесётесь?
— Ну, я даже не знаю… — похоже, что мне удалось в свою очередь удивить собеседника, — а мы успеем забронировать места? Дело в том, что нам хотелось бы решить возникшие разногласия как можно быстрее. И мы согласны даже на менее… защищённое место встречи, но, только поскорее бы. О причинах этого распространяться не буду, но они есть, и для нас они важны.
— Не волнуйтесь, — хохотнул я, — мы обеспечим кабинет на ближайшее время. Я уверен в том, что нам удастся забронировать кабинет на завтра, а если повезёт, то и на сегодняшний вечер. Мы привыкли использовать именно этот ресторан, как гарантировано нейтральную территорию для важных переговоров и встреч. Приватность и безопасность тоже на высочайшем уровне. Да, эта роскошь дорого обходится, но, поверьте, оно того стоит.
— Ну, если вы уверены в том, что мы сможем провести встречу до конца сегодняшнего дня, то мы готовы поучаствовать в оплате ресторанного счёта на равных.
— Нет, — мягко возразил я, — если вы так заинтересованы в срочности, то давайте вы полностью и оплатите этот банкет? — ну, как обычно, платит проигравший. И даже за банкет, на котором чествуют победителя. А они нам проиграли с разгромным счётом. И, как говорили древние, горе побеждённым.
— Хорошо. — согласился господин Сенткомо. Наверное, был внутренне готов к такому повороту событий. И тут же задал вопрос, — точное время?
— О времени сообщим дополнительно, — сказал я, думая о том, что кабинет-то в этом пафосном заведении мы закажем быстро, и, скорее всего даже на сегодня. Но нас может притормозить совсем другое. Дело в том, что мы так и не определились до сих пор с юридическим сопровождением.
Светлана мне дала список компаний, с которыми не страшно иметь дело. Но, поскольку я сам хотел говорить с их представителями на предмет сотрудничества, дело встало, так как я был постоянно занят.
А вот сейчас помощь юриста нам будет необходима. Мы, конечно всё обговорим. Но важно, чтобы дух нашего намечающегося соглашения полностью соответствовал его букве. А то, знаете ли, очень многое будет зависеть от формулировок. И мне вовсе не хотелось бы нести потери из-за того, что текст этого договора не будет проработан надлежащим образом…
Похоже придётся просить Аргуссоса об очередном одолжении. Не хочется, конечно. Но деваться некуда. Тем более одолжение будет мелким, если рассматривать это в контексте наших с ним отношений.
Ладно, покуда Света будет заказывать кабинет в «Смурфе», я с Аргуссосом свяжусь. Надеюсь у него найдётся сейчас свободный специалист, которому можно будет поручить оформление возможной сделки с Братством…
— У меня есть ещё одна небольшая просьба — слово «просьба» в устах господина Сенткомо звучало так, словно он отдавал приказ своим подчинённым.
— Что за просьба? — заинтересованно спросил я.
Чем больше мы идём навстречу этим ребятам, тем больше они нам должны. Так как количество даже мелких одолжений неминуемо переходит в качество и выливается иногда во вполне себе крупные обязательства. Вот потому я стараюсь Аргуссоса просить о даже копеечной помощи по минимуму. Он же всё припомнит при случае.
— В начале нашего разговора я уже отметил, что хотим как можно быстрее завершить это дело, — да, для просьбы тон у него был совсем неподходящим. Заметно, что он, как правило, привык просто брать, никого не спросясь, — Поэтому я хотел бы просить вас передать нам наших людей сразу после заключения договора. Там же. Прямо на месте. Они нам очень нужны. Ну, вы же понимаете, мы не можем их бросить в такой ситуации на произвол судьбы.
Я не стал спрашивать, что это им так приспичило заполучить эту сладкую парочку… Всё равно не скажет. В лучшем случае просто соврёт, чтобы не давать мне дополнительных козырей сверх того, что он и так уже дал. Хотя, уже соврал. Эти слова о том, что не можем бросить — не более, чем гнилая отмазка, разговоры в пользу бедных…
— Мы сделаем всё возможное для того, чтобы ваше ожидание было как можно менее продолжительным, — благожелательно сказал я, — обещаю, что чернила, которыми мы подпишем мировую ещё не высохнут полностью, а ваши люди уже вернутся к вам, — придётся брать этих гавриков с собой, и на время переговоров подержать их в нашей штаб-квартире. Закуток, из которого им убежать не удастся, мы там найдём. И если этот Сенткомо думает, что его людям удастся отбить пленников, покуда он мне в кабаке зубы заговаривает, то он ошибается. К ресторану до заключения договора мы их не потащим.
— Отлично! — мой собеседник не скрывал своей радости от того, что я пошёл ему навстречу. Видать, их действительно припекает. Эх, знать бы что именно… Но ладно, уже сам этот факт ставит нас в выигрышное положение, ибо мы, в качестве дополнительного давления, можем просто затягивать с окончательным решением… А им надо получить этих двух олухов. Причём, судя по ощущениям, ещё вчера.
— Вы больше ни о чём попросить не хотите? — ехидно осведомился я.
— Нет, у нас пока всё, но, чтобы дополнительно ускорить процесс, мы можем вам сейчас прислать драфт предлагаемого к заключению договора, — сухо ответил Мелих. Обиделся, видать, что я ему прямо указал на то, что он в положении просителя находится. А для него это состояние крайне непривычное. И очень неприятное, вдобавок ко всему.
— Это будет очень кстати, — ответил я, — юристы у нас хорошие, успеют всё проработать ещё до нашей встречи, так что, если не будет принципиальных разногласий, мы быстро урегулируем наш конфликт к обоюдной выгоде, — фраза опять получилась витиеватая какая-то… Надо, всё-таки следить за собой и быть проще… — и тогда уж скажите, сколько персон будет от вас? — этот вопрос я задал для того, чтобы понимать, на какое количество народу заказывать столик.
— Трое, — сразу, не думая ответил глава Братства, — будем я, мой заместитель и наш секретарь. Для неё, если это не трудно, организуйте отдельный столик.
— Секретарские столики, это одна из услуг ресторана, — ответил я, — от нас будет двое, я и мой секретарь. Ну, мы с вами всё обговорили кажется, — подвёл я под разговором черту, — тогда до связи.
— Буду ждать известий от вас, — так же сухо ответил он. Точно обиделся, — отбой.
Разговор окончен. Теперь надо форсировать организацию встречи. Не то, чтобы мы очень хотели угодить нашим контрагентам, нет… Просто у нас и помимо этих ребят забот выше головы. И если есть возможность ускорить события, тем более не без дополнительной пользы, то почему бы и нет?
— Так, — я поднял голову и обвел взглядом весь наш стол. — по техническим причинам совещание откладывается, предположительно, до завтра. О точном времени сообщу. А сейчас, — я посмотрел на своего секретаря, — все свободны. А вас, Светлана, я попрошу остаться…
Аргуссос пошёл нам навстречу, и откомандировал в наше распоряжение одного из своих юристов. Это сразу закрыло проблему с нашим юридическим обеспечением.
Юрист, разумеется, физически будет находиться там, где и был до этого — в одном из офисов «Дэффы». Но ориентирован он будет на юридическое обеспечение нашей сделки.
Светлана, следует отдать ей должное, не оплошала, и умудрилась заказать кабинет на сегодня на семнадцать часов по времени долготы ресторана. Я, признаться, даже был немного удивлён. Но тем лучше.
Я поручил ей же связаться с господином Арики и обрадовать его. Она отправила им все данные о месте нашей встречи, включая номер заказанного кабинета и заверила их в том, что даже если они прибудут на место немного ранее назначенного срока, то смогут без проблем занять место за столиком.
Как и ожидалось, со стороны Братства сразу же пришло подтверждение того, что они будут находиться в назначенном месте в назначенное время.
А нам теперь оставалось только собраться и тоже отправиться на встречу.
Собрались быстро, но не без суеты. Суета произошла из-за того, что пузатого и лысого пришлось паковать в контейнер с усиленной защитой, который используют для перевозки арестантов. Эта штука, само собой, была оборудована системой жизнеобеспечения. Так что они могли без вреда для здоровья там просидеть не менее двух недель.
Мы погрузили эту железную коробку в трюм «Беглеца», ну и сами погрузились, но уже не в трюм, а в каюты. Там намного более комфортно, если что.
Лететь решили напрямую на Латоти-3, так как таскать контейнер с этими двумя страдальцами ещё и через орбитальную станцию, это излишне возбуждать чужое внимание. А мы люди скромные, а потому светиться не любим.
На планету прибыли даже с небольшим запасом по времени. Но вот хохма будет, если мы заявимся в ресторан раньше согласованного времени, а руководство Братства уже нас там ждёт и сучит ножками от нетерпения.
Светлана у меня молодец — она позаботилась даже о том, чтобы к моменту приземления «Беглеца» нас в космопорту ждал кортеж.
Нет, неправильно. Два кортежа.
Один, который поменьше, предназначался для того, чтобы отвезти меня со Светланой в «Гнездо Смурфа», а потом обратно в космопорт. Ну, или ещё куда, если понадобится.
А то последнее время планы наши меняются с калейдоскопической скоростью. И никогда нельзя сказать наперёд, куда и зачем придётся бежать в следующий момент времени.
А вот второй кортеж имел в своём составе хорошо бронированный тяжёлый ховер, на который мы и погрузили закрытый и опечатанный контейнер с нашими пленниками. Ну и конвой им, соответственно, был предоставлен усиленный. На тот случай, если Братство всё-таки захочет нас кинуть и вероломно попытаться отбить этих двоих.
Около пятнадцати минут у нас ушло на то, чтобы погрузить контейнер и сформировать колонны.
Как только всё было готово, я дал команду на старт, и мы тронулись.
Про дорогу рассказывать нечего, всё было как всегда. Из космопорта до каменного гриба, на шляпке которого и располагался ресторан, мы доехали даже чуть быстрее, чем я планировал.
Когда заруливали на стоянку, я специально посмотрел на тот пятачок, где обычно парковались транспорты «Дэффы». Но сегодня там было пусто, значит столкнуться с Аргуссосом в одном из коридоров этого заведения мне сегодня не суждено.
Мы со Светланой вышли из нашего броневичка и не торопясь отправились по направлению к главному входу. Меня, кроме Светланы, как всегда, сопровождало особое отделение охраны.
Я про себя отметил, что мы прибыли в ресторан, как я и предполагал, чуть раньше. Не на много, всего-то минут на двадцать. Но если начальство ЧВК уже ждёт нас в заказанном кабинете, то это будет дополнительным доказательством того, что им надо. И не просто надо, а надо кровь из носу. Понять бы теперь, чем это вызвано… Но, не всё сразу, может эти ребята проговорятся о чём-нибудь во время нашего разговора, кто знает…
— Свет, — я вдруг вспомнил, что договор должен был быть проработан юристом Аргуссоса, но процесс не контролировал, а потому с некоторым беспокойством спросил, когда мы уже подходили к тому самому кабинету, — договор-то сделали?
— Не волнуйтесь, всё готово, — ответила она таким тоном, словно я задал невероятно глупый вопрос.
Ну да, действительно, пора научиться хоть немного доверять своим сотрудникам. Тем более, что они пока не дают повода для недоверия…
— Хорошо, — ответил я, одновременно открывая дверь в кабинет.
Представители Братства, как я и предполагал, были уже там, и, похоже, с нетерпением нас ждали.
Мы со Светланой вошли, огляделись, и расселись по местам. Секретарские столики стояли за спинами сидящих за основным столом, но были немного сдвинуты к правому краю.
Ну, столиками я называю эти сооружения по привычке. На самом деле это были довольно затейливые конструкции. Там находилась электронная аппаратура, необходимая для обеспечения всех производственных потребностей секретаря, и, в то же время, там было место и для всяких разных тарелочек. Ибо в этом заведении кормили и секретарей тоже. В нужный момент поверхность, на которой стояла еда, можно было сдвинуть вбок, освободив тем самым пространство перед собой непосредственно для работы. Удобно, да.
Итак, напротив меня сидели двое, как и ожидалось. Мелих Сенткомо и Саади Арики.
А за секретарским столиком с их стороны сидела женщина-киборг. Судя по всему, это кто-то из заслуженных сотрудниц. Этой даме, вероятно, уже осточертели оперативные вылазки, силовые операции и прочие активности.
Если судить по тому, что правая рука и нога были заменены кибер-протезами, она после очередной заварухи, в которой потеряла около половины тела, решила остановиться. Денег ей, видимо на полноценное восстановление не хватило, и теперь её правые конечности блестели хромом и кое-где моргали светодиоды. Хотя, может быть, она сознательно пошла на то, чтобы заменить недостающее протезами. Кто их знает, этих наёмниц… А что у них в головах, так и вовсе, наверное, лучше и не думать об этом.
Я не исключаю, кстати, что в эти протезы ещё и вмонтировали что-нибудь эдакое, что могло бы существенно испортить кому-нибудь здоровье. Как это сделано, например, у Кри, которые охраняют Аргуссоса.
Но, хоть дама за секретарским столиком и выглядела вполне себе живописно, основное внимание привлекали те, чьи мысли и пожелания она должна была по долгу своей службы фиксировать.
То есть, её начальники. Как я уже сказал, их было двое. Милих Сенткомо, начальник ЧВК «Братство Кровавых Клинков» и его заместитель, Саади Арики.
Начнем с того, что Мелиха Сенткомо я, слышавший лишь его голос, представлял совершенно не таким, каким он являлся на самом деле.
Если судить по этому голосу, то передо мною должен был бы сидеть огромный мужик с грубыми чертами лица и ладонями, как ковши небольшого робо-экскаватора.
В действительности же это был совершенно непримечательный тип. Среднего телосложения, среднего роста. Единственное, что нарушало его полную ординарность и похожесть на десятки тысяч таких же среднестатистической наружности людей, так это глаза.
По глазам нормального человека можно хоть что-то прочесть, какие то отзвуки эмоций, тени настроений, ну и нечто подобное.
У этого же типа глаза были абсолютно бесстрастными, рыбьими, если хотите.
Посмотрев ему в глаза, я сделал про себя отметку — никогда не садиться играть с ним в покер.
Так что с голосом, тем что я слышал, он не гармонировал вообще никак. У меня даже закралось подозрение в том, что он намеренно исказил свой голос, когда разговаривал со мной. Ну, у людей, занимающихся такими делами, как он паранойя, это одно из основных профзаболеваний…
Одет он был в чёрный облегающий костюм из какого-то хитрого пластика, укреплённого углеродной нитью и с какими-то, очень похожими на пласто-керамические плитки, вставками. Такими пластинами можно, кстати, усиливать обыкновенную одежду. Они тонкие, а пробить их и крупным калибром не всегда получается.
Сразу видно, что Мелих Сенткомо готов к любым неожиданностям. И мало того, стремится донести это до окружающих в максимально понятной форме. Видимо, чтобы сразу дать понять о бесперспективности попыток нанести ему вред.
Как по мне, так это слишком демонстративно и не совсем умно. Но, как говорится, о вкусах не спорят.
Меня, например в моём пижонском костюме тоже далеко не каждым оружием достанешь. Но это станет понятно агрессору только когда он осознает полную неэффективность своих попыток меня уязвить. Это будет для него сюрпризом. Неприятным. И очень может быть, что и последним.
Заместитель же господина Сенткомо, Саади Арики, был гораздо более заметным, то есть и габаритами превосходил своего начальника, и глаза у него были вполне себе живые.
Но одет он был точно так же, как и его шеф. Может это у них просто форма такая?
Хотя два кислых друга, что коротают сейчас время своей жизни, сидя в герметичном бронированном контейнере, таким крутым прикидом похвастаться не могли.
Хотя им как раз может и не положено было.
— Добрый вечер. — да, прав я оказался в своих предположениях, голосок-то у дражайшего господина Сенткомо не настолько представительный, каким он слышался при нашем первом разговоре. Да, глубокий баритон, но не тот рычащий бас, что раздавался недавно из наших динамиков. И это вызвало у меня улыбку.
Взгляд Мелиха остался все таким же невыразительным, а вот в глазах Саади мелькнуло лёгкое недоумение, мол, чего смешного-то?
— Добрый! — лучезарно отозвался я. Ну, настроение у меня хорошее, вот и улыбаюсь…
А с чего это ему, настроению моему, быть плохим, когда я сейчас компенсации за нанесённый мне и моим людям моральный вред буду обговаривать? И маленькими они не будут, уж будьте уверены.
Я уселся на своё место, и оглядел богато сервированный стол.
— Предлагаю отдать должное здешней кухне, — сказал я, глядя в рыбьи глаза господина Сенткомо, — далеко не во всех, даже самых элитных ресторанах Латоти кормят так изыскано.
По нетерпению, которое исходило, в основном от господина Арики и чувствовалось буквально физически, было ясно, что эти двое готовы быстренько подписаться под всем предложенным. А затем получить наших арестантов и ускакать отсюда голодными.
Зачем им так срочно понадобились эти лузеры, я так и не смог придумать. Как ни крути, а они, просто бросовый расходный материал. Таких отправляют в атаку и кладут пачками, ибо достижение цели для начальства гораздо важнее сбережения никчёмных жизней такого вот быдла… Но вот поди ж ты…
Да, и я никуда не тороплюсь, а потому, в отличие от этих двоих, сейчас хорошенько и не торопясь поем. И им придётся унять своё нетерпение. Ибо до потери лица им осталось совсем чуть-чуть.
— Ну, раз вы хотите с этого начать, — нейтрально вздохнул Мелих, — то давайте сначала попробуем, чем тут сегодня кормят, — при этом он сконструировал такую физиономию, которая должна была дать мне понять, что соглашается он на эту потерю времени исключительно из уважения ко мне.
Я про себя ухмыльнулся, и аккуратно заправил салфетку.
Кормили тут, как всегда, очень достойно. Не буду в подробностях расписывать все блюда подробно, ибо это займёт много времени.
Так вот, когда очень легко одетые официантки унесли грязную посуду и уставили стол многочисленными тарелочками, блюдечками и вазочками с разнообразными десертами, и водрузили в центре кофейник, господин Сенкомо солидно сказал, глядя на меня:
— Ну, что же, может, наконец, перейдём к тому, ради чего встретились? — ну да, время, посвящённое изысканнейшим блюдам он, видимо, считает напрасно потраченным.
— Я не возражаю, — надеюсь, эти слова прозвучали достаточно безразлично. Мол мне от вас ничего не надо. Вернее надо, конечно, но вам от меня надо гораздо больше, если судить по проявленной заинтересованности. — кстати, — тут я обернулся к Светлане, — Свет, дай-ка договор с нашими правками…
Он поднялась из-за своего многофункционального стола и, двигаясь грациозно и плавно, подошла ко мне и вручила несколько тонких листов пластика, на которых и был распечатан текст.
Её телодвижения, кстати, несколько вывели из равновесия господина Саади. Уж очень заинтересованным взглядом он за ней наблюдал.
Киборгизированая секретарша, напротив, смотрела явно осуждающе. Интересно, а в чём причина? Неужели ревность не чужда и киборгам? Или это реакции, которые остались у этого, преимущественно механического, существа ещё с тех пор, как оно было просто женщиной?
Хотя, какая мне, в сущности, разница-то?
— Вот, мы проработали текст договора, что вы нам любезно предоставили, — н я с улыбкой протянул испещрённые мелкими буквами листы пластика сидевшему напротив меня Мелиху.
Тот с каменной физиономией принял их, и сразу начал читать. Его глаза быстро бегали по строкам, но никаких эмоций я уловить не смог, ни по этим глазам, ни по выражению лица, ни по мелкой моторике. Совершенно непроницаемый тип. Тут надо отдавать себе отчёт в том. Что если в его поведении вдруг проскользнёт что-то человеческое, то это может быть и игрой, для того, чтобы ввести в заблуждение. Ибо он просто великолепно контролирует себя. Идеальный игрок в покер, как я уже отмечал.
По мере прочтения он с каменным лицом, не отрывая глаз от текста, не глядя передавал прочитанные листы своему заму, который, как мне показалось, читал всё гораздо более внимательно. По крайней мере медленнее, это уж точно. И, судя по его физиономии и тому, что сообщала мне моя изрядно подросшая эмпатия, нравилось ему далеко не всё.
Но, к удивлению моему, никаких возражений он пока не озвучивал.
Неужели ради того, чтобы быстрее получить этих двоих, они выплатят мне даже ту сумму, в которую я оценил нанесённый нашему имуществу и тонкой психике вред?
А сумму я обозначил совсем не маленькую. Пятьдесят миллионов.
Я так обнаглел вовсе не от жадности. Тут расчёт был простым. Для меня самым важным пунктом этого договора было то, что эти парни принимали на себя обязательства, что они никогда, ни по каким причинам и ни при каких обстоятельствах первыми не предпримут против нас никаких враждебных действий.
Дело в том, что Светлана по моему прямому указанию успела прошерстить в сети открытые источники и доложила, что эта ЧВК гораздо более серьёзная организация, нежели я их оценивал первоначально.
И поэтому для нас важно было выключить их сейчас из игры, ибо у них есть ещё достаточно сил и возможностей капитально испортить нам жизнь. Покуда наши недоброжелатели найдут сопоставимую по своим возможностям военизированную организацию для того, чтобы продолжить доставлять нам неприятности, пройдет время.
И время не маленькое, в течение которого мы тоже сложа руки сидеть не будем.
Поэтому, выставляя такие размеры суммы компенсаций, я как бы провоцировал этих ребят уделить основное внимание именно этому пункту.
А поскольку, как я понял, время у них весьма ограничено, то и препирательства будут по самому важному для пункту.
И в этом случае необходимость выплачивать большие деньги будет оспорена гораздо быстрее, нежели пункт о том, что больше никто никого не трогает.
Этим ребятам, я так думаю, и так теперь, после того как мы их капитально умыли, трогать нас, наверное, слегка боязно.
И в этом своём предположении я оказался прав:
Эти двое переглянулись, и господин Арики вдруг нарочито так возмутился:
— Неужели мы настолько большой вред нанесли? — он переигрывал, конечно. Но и реальное возмущение у него наблюдалось. Оно было не столь велико, как он хотел показать, но, всё-таки, имело место быть.
— Мне и моим товарищам пришлось изрядно понервничать. — стараясь копировать невозмутимость Мелиха Сенткомо, ответил я, — к тому же, нам пришлось потратить немало расходников на этот бой. А это не дёшево, знаете ли…
— Ну не пятьдесят же миллионов, — взорвался Саади.
— А давайте увяжем это с другим, не менее важным для меня вопросом, — предложил я.
— С каким же? — господин Арики поднял бровь, выражая, таким образом своё неудовольствие.
— Мне необходимо знать имя заказчика. Того, кто подрядил вас на то, чтобы совершить на нас это нападение, в результате которого мы все сидим здесь и пытаемся как-то договориться. И это знание для меня важнее, чем все остальное.
— Так что же вы предлагаете, — на меня смотрели глаза большой хищной рыбы. Эмоций в них не было. Любопытства в них не было. И даже злобы в них не читалось. Но взгляд этот давил. Меня это из равновесия не вывело, но лёгкий дискомфорт я таки ощутил.
Ах вот оно что. Мы ещё и пси балуемся?
Благодаря Доминатору, я могу плевать на всё на это. До известной степени, конечно.
Но с этой попыткой мы достойно справились.
— Я предлагаю следующее, — с улыбкой ответил я. Улыбку я постарался сделать максимально безмятежной и дружелюбной. Так я давал собеседникам сигнал о том, что меня такими дешёвыми ментальными фокусами не возьмёшь. И вообще, мы не пальцем деланные. — вы сообщаете мне имя вашего нанимателя, а я скидываю вам десяток миллионов. Ну как?
— Щедрое предложение, — ровным голосом ответил Мелих. Продолжая хранить идеальный покерфейс, — но мы вынуждены отказаться. Мы оценили риски, и решили имя заказчика не разглашать.
Ага, если вы встаёте в такую позу, то мне ничего не остаётся, как начать блефовать.
Так как пункт о вечном мире с этими хищниками для нас сейчас критически важен. А значит без подписанного договора я отсюда уйти не могу.
Но и имя заказчика мне знать необходимо. Блеф, это риск. И этот хмырь таки всё-таки вынудил меня принять его игру. Ибо это даже не покер. Вернее покер, но не в карты. И ставки тут, надо сказать, такие, что очень редко делаются за карточными столами…
— Ну, — сказал я, как бы нехотя поднимаясь со стула, — тогда я вынужден вас оставить, — и, обернувшись к Светлане, печально произнёс, — всё, наши дела тут закончены, уходим.
— Стойте! — ага, это Саади взял на себя нелёгкую роль проявившего слабость.
— Чего вы всё-таки хотите? — спросил я, находясь уже, практически, в дверях, — я же обозначил вам нашу позицию и наши требования. И от этих своих требований мы не откажемся ни при каких условиях. А вы, вместо того, чтобы следовать ранее достигнутым договорённостям, начинаете малодушно вилять и впустую тратить моё время. Которое, кстати, стоит хороших денег, — тут я позволил себе слегка гыгыкнуть, прозрачно намекая на то, что чем дольше они сопротивляются, тем дороже им это обойдётся.
— Мы хотим получить наших людей! — чётко сформулировал господин Арики. — И готовы за это заплатить. Тут он слегка замялся и продолжил уже не так уверенно, — но, конечно, не пятьдесят миллионов.
— Иди на место, — я шепотом сказал Светлане, не поворачиваясь к ней, — и постарайся фиксировать каждый вздох находящихся в кабинете. Ибо после этого разговора настанет время анализа, подведения промежуточных итогов и планирования последующих шагов. — она понимающе взглянула на меня и беззвучно, серой мышкой, шмыгнула за свой стол. — То есть, вы считаете, что имеет смысл продолжать наш, — тут я скептически ухмыльнулся, — с самого начала зашедший в тупик разговор?
— Так мы ещё и не начали толком разговаривать, — примирительным тоном продолжил Саади, — так что давайте попробуем не нервничать, — тут он почему-то как-то немного виновато улыбнулся, и, сопровождая свои слова приглашающим жестом, сказа, — давайте продолжим.
Я нарочито небрежно пододвинул себе стул, и сел со своей стороны стола, но немного в стороне, ближе к кофейнику и немного дальше от собеседников.
Немного пошарив глазами по столу, я нашёл то, что хотел. То есть заприметил глубокую мисочку со слегка подтаявшим пломбиром Мороженка была щедро облита топпингом из шоколада и малинового варенья.
— И так, я готов вас слушать, — сказав это, решительно пододвинул себе ту самую мисочку с мороженкой.
— Мы не совсем поняли, на чём вы настаиваете, — продолжил Саади вкрадчивым голосом, — первоначально речь шла о том, что вы отдаёте нам наших людей, а мы передаём вам выкуп… Вы, правда, запросили сейчас совершенно невероятную сумму. Но, даже не смотря на это, мы готовы и дальше обсуждать этот вопрос. И, заметьте, мы не имеем ничего против заключения с вами договора о ненападении на ваших условиях. Ну, или почти на ваших…
— А куда, простите делось условие о том, что вы раскрываете нам личность заказчика всего этого безобразия? — поинтересовался я, после чего воткнул в пломбир десертную ложку и потянулся за кофейником. При этом краем глаза заметил, как секретарша этих респектабельных бандитов сморщила носик, выражая тем самым презрение к моим босяцким манерам. Это вызвало у меня непроизвольную улыбку… ибо сверкающие никелем и хромом кибер-протезы в купе со сморщенным носиком и брезгливо поджатыми губками смотрелись откровенно забавно.
— Мы посовещались, — всё так же вкрадчиво сказал господин Арики, — и решили, что это требование, так сказать, ничем не сбалансировано. Это во-первых…
— А-во вторых тогда что? — я удивлённо приподнял бровь, и демонстративно поставил чашку на стол, так и не поднеся её к губам.
Заподозрив, что я опять собираюсь откланяться и таки убыть восвояси, господин Арики торопливо начал объяснять, глядя мне в глаза:
— Ну а во-вторых… — он, увидев, что я таки взял опять чашку и даже пригубил из неё ещё не успевший остыть кофе, немного успокоился, и продолжил уже не таким встревоженным тоном, — мы пришли сейчас к выводу, что нам придётся удовлетворить ваши требования и вы получите свои пятьдесят миллионов.
Я смотрел на него поверх чашки, и во взгляде моём он мог прочитать, что опять ляпнул что-то совсем не то.
Но отвечать я не торопился, и, отставив уже пустую чашку, начал задумчиво ковырять мороженку. Мои контрагенты молча сидели и смотрели на меня. Вероятно, они думали, что я о чём-то размышляю…
И они, что интересно, были правы. Я думал о том, что они хотят. Ибо только точно угадав их болевую точку я смогу, грубо на неё нажав, выдавить из них то, что мне действительно нужно.
Они мне сейчас предлагают деньги. Но деньги в этой сделке появились именно как средство спасти Братство Кровавых Клинков от потери лица. А денег у нас сейчас, хвала Ушедшим, хватает…
Ну, не то, что бы совсем уж некуда девать, нет конечно. Но на закрытие первоочередных потребностей того, что у нас на сегодняшний день есть, нам хватит ещё очень надолго.
В общем, без этих пятидесяти миллионов мы проживём.
Но, вернёмся к нашим баранам… Чего эти деляги страшатся больше всего?
Ну, начнём с того, что они получили очень обидную плюху от каких-то ноунеймов. да. Как бы мне не хотелось выглядеть важным и значительным, надо смотреть правде в глаза. Для здешнего общества мы никто и звать нас никак. И это отношение к нашей могучей кучке изменится не скоро.
И, насколько я помню, эти ребята очень не хотели огласки. Ибо… А что для них означает огласка в создавшихся обстоятельствах?
А сейчас огласка результатов этого инцидента для них смерти подобна.
Нет, они отобьются, хоть и не без репутационных потерь, от тех бездоказательных слухов, которые мы можем начать распускать.
Но, во-первых, у нас нет подходящих для этого информационных ресурсов и каналов, и нет профильных специалистов, которые могли бы проделать это всё красиво и эффективно.
Работа в информационном поле только кажется лёгкой, а вот добиться нужного результата тут не так-то просто…
А во-вторых, если мы позаримся на эти паршивые пятьдесят миллионов, мы упустим из рук свой единственный козырь — этих двух кислых друзей.
Ибо, пока они у нас — у нас есть зримое и неопровержимое доказательство эпик фейла, постигшего респектабельное и очень, очень сильную ЧВК. А значит, пока эти парни у нас, мы можем торговаться дальше. А как только мы их из рук выпустим, то с нами никто ни о чём говорить уже не будет. Даже Аргуссос. Ибо с идиотами ему не по пути…
Значит… Значит надо попробовать донести до этих самодовольных и упивающихся своей крутизной парней, что я знаю о том, чего они действительно боятся. Ну, будем попробовать, как это говорится.
— Ну, что же, — прокряхтел я, разглядывая донышко посудинки, где совсем недавно лежала восхитительная мороженка:
— То есть вы хотите просто обмен — деньги на пленников? — спросил я. — Ну и заключение пакта о ненападении. Хотя тут есть обоюдная заинтересованность, так что этот пункт не вызывает никаких разногласий. Так ведь? — и я посмотрел на господина Сенткомо, который, в свою очередь, смотрел на меня. Смотрел неприязненно и внимательно. Не иначе, как почуял, что я сейчас отчубучу что-то непотребное.
— Да, это так, — сказал господин Арики, после того, как обменялся взглядами со своим шефом.
— Ну, я, в общем-то принципиальных возражений не имею, — протянул я.
На лице Саади непроизвольно расцвела победная ухмылка. Мол, сделали мы этого молокососа. Кинули ему пятьдесят лямов, он и поплыл.
Но вот лицо его начальника сохраняло хмурое и недоверчивое выражение. Видимо, хоть псионик он и никакой, но всё-таки почувствовал, что тут, определённо, что-то не то.
— Тогда мы готовы прямо здесь и сейчас произвести обмен! — с видом триумфатора провозгласил Саади.
— Втихую? — спросил я, недобро улыбаясь.
— А что не так? — обеспокоенно спросил господин Арики.
— Я согласен на это только при условии, что обмен пройдёт на главной площади столицы Латоти-3. При большом стечении народа, — сказал я, вглядываясь в глаза Саади и с удовольствием наблюдая за тем, как победная улыбка покидает его, начинающую понемногу краснеть, физиономию, — стечение народу я обеспечу сам, — успокаивающе сказал я, продолжая с интересом наблюдать за лицевыми метаморфозами господина Арики, — так что вам тут напрягаться и не придётся совсем.
— Так не пойдёт, — твёрдо сказал его начальник. — мы не можем допустить огласки.
— Вот вы не можете огласки допустить, — устало сказал я, — и мне понятно почему. В этом случае репутация вашей корпорации, как серьёзной вооружённой силы, способной решать не только тактические задачи, но и задачи оперативного масштаба будет просто уничтожена. А это повлечёт за собой отток клиентов, резкое падение рентабельности и рост издержек… — тут я тяжело вздохнул, — и начнётся бесконечное, затяжное падение в финансовую пропасть… Ведь так? — я посмотрел на господина Сенткомо.
— Поэтому мы не должны допустить огласки, — сказал он уверенно. Он старался дать мне понять, что уходить отсюда без чёткой договорённости о том, что он получит наших пленников в свои руки, он не намерен.
Мало того, он очень хотел уйти отсюда даже не с договорённостью, а с этими двумя лузерами.
И тут у меня появилась забавная мысль. Если бы эти два хмыря были чуть менее хитрыми и изворотливыми, то вполне возможно, что они тогда геройски погибли бы при исполнении служебных обязанностей.
И мне тогда было бы совершенно не о чем говорить с этими двумя удивительно упругими господами. Тогда мне с них даже денег бы стрясти не удалось.
Продолжалась бы совершенно ненужная мне война. И воевал бы я с ними, а не с нашим настоящим врагом, который прячется за их спинами. И эта прокси война могла бы идти очень долго и в конце концов истощила бы обе стороны.
Мне совершенно фиолетово, к чему бы пришло Братство Кровавых Клинков в результате этого конфликта.
Но мне очень хорошо понятно то, что даже если бы нам по прежнему феноменально везло, добром это для нас точно не закончилось бы. Все наши силы ушли бы на это противостояние, которое, как, впрочем, и любые военные действия, жрало бы наши ресурсы, как финансовые, так материальные и людские.
Так что… нам опять повезло. Теперь всё зависит от меня. Если я сейчас не дам слабины, то мы и этих ребят выведем из игры, и поймём, с кем реально нам придётся воевать.
Хотя, может статься, что всё не так просто, в плане воевать. И смотреть на проблему надо шире. Скорее всего тот, кто нанял этих парней, враждует не только со мной. Так что тут есть о чём подумать. Но это потом, это не сейчас. А сейчас надо приложить все усилия к тому, чтобы добиться желаемого. Инструмент для этого, хвала Ушедшим, у меня есть.
Только им надо грамотно распорядиться.
— Итак, мы сходимся на том, что вам огласка критически противопоказана, — сказал я, глядя в рыбьи глаза господина Сенткомо, — а нам критически необходимо знать имя того, кто натравил вас на нашу безобидную компанию.
— Так таки и безобидную? — невесело ухмыльнулся Саади. Вообще, в нём было гораздо больше человеческого, чем в его начальнике.
— Мы стараемся ни на кого не нападать, — с усмешкой ответил я, — но почему-то многие считают это признаком слабости…
— Поймите, — я решил изложить контрагентам свои мысли по поводу наших обоюдных перспектив, — если я не узнаю имени своего настоящего врага, то я обречён на вечный бой, так как он себе найдет других прокси, в случае, если мы с вами подпишем мировую и для нас, по большому счёту, ничего не изменится.
— Нас ваши трудности не волнуют, — отрезал Сенткомо.
— Это вам так кажется, — хмыкнул я, — на самом деле мы связаны одной верёвочкой. Вы можете обречь меня на непрекращающийся конфликт, что надёжно ставит крест на моих перспективах и будущем моих товарищей. А мы…
— Ну да, — подхватил разговор Саади, избавляя начальника от необходимости озвучивать неприятные факты, — а вы можете нас ославить как лузеров, неумех и терпил, чем гарантировано загубите деловую репутацию нашей корпорации. Это пат.
— Нет, вздохнул я, — если мы исключаем единственное решение, которое может вывести нас из этого тупика, то мы попадаем в цугцванг.
— Но мы не можем ни под каким видом разглашать имя заказчика! — Саади уже в который раз пытался на меня давить, поймите вы, это неприемлемо. Это погубит нашу репутацию даже вернее, чем если бы лысый и пузатый выступили по первому планетарному каналу со своим душещипательным рассказом! Вы это поймите! — бедняга нервничал. Явно нервничал и изредка поглядывал на начальника, физиономия которого так и не выражала никаких эмоций.
— Представьте себе, я это понял, — я привстал с кресла и развёл руками в эдаком шутовском жесте, — а вы так и не поняли той простой вещи, что если я не узнаю от вас имя своего врага, то приложу все усилия к тому, чтобы вы продолжили нести потери, как людские и материальные, так и самые для вас страшные — репутационные. Ну, подумайте сами, кто будет поручать вам сколь нибудь серьёзное дело, если на слуху будет вполне себе достоверная история, подкреплённая не только записями с наших кораблей, но и показаниями свидетелей. — увидев, как злобно ощерился Саади, я удовлетворенно вздохнул, и опять сел в своё кресло.
— Вы не посмеете! — ну, это он зря, очень даже посмеем, даже если это нам будет дорого стоить. Хотя, при том развитии событий, что я им обрисовал, они теряют свою деловую репутацию гарантировано, что немедля скажется на всех аспектах деятельности их компании. Так что тут, если мы не договариваемся, им предстоит потерять несравненно больше, нежели нам.
— Хорошо, — вдруг ровным голосом сказал господин Сенткомо, — правила и понятия запрещают мне прямо говорить о том, кто меня нанял для этого дела. Но делать неочевидные намёки никто запретить не может. А вот правильно ли вы истолкуете этот намёк… — он как-то странно на меня посмотрел, потом глубоко вздохнул и страдальчески произнёс, — жара-то тут какая… Все, включая меня, с нескрываемым удивлением посмотрели на господина Сенткомо, который, очень артистично изображая утомлённого жарой и духотой, медленно утирал большим носовым платком со своего лба несуществующую испарину.
Он стоял в аккурат под кондиционером. А платок в его руке был в крупную красно-зелёную клетку. И платок этот, заметьте, так и остался сухим.
Статный джентльмен поправил клетчатый шейный платок, и со вздохом усевшись в кресле-качалке, медленно прикрыл глаза…
Он, как и многие, достигшие положения и успеха в этом мире, в совершенстве овладел искусством терпеливо ждать. Подобно варану с пятой планеты системы Код-Домо, он мог затаиться в засаде и подстерегать наступление того вожделенного момента, когда противник расслабится и потеряет бдительность. И, когда этот момент наступал, он неизменно наносил мощный, неожиданный, а потому сокрушительный удар, не оставляя оппоненту никаких шансов на спасение.
А если обстоятельства к тому вынуждали, то он вполне был способен и догонять на пределе возможностей…
Но видят Ушедшие, он ненавидел необходимость применять это искусство больше всего на свете. Да, он очень не любил ждать и догонять, хотя, именно эти умения и вознесли его из безвестности к вершинам здешнего социума. Да, он уже прочно освоился на вершине здешней пищевой пирамиды. Но жизнь от этого легче отнюдь не стала.
Напротив, он иногда с тёплой ностальгией вспоминал те времена, когда он был всего-то на всего пиратом-одиночкой. В его подчинении был крепкий фрегат, два человека команды и десяток совершенно отмороженных и оторванных парней-абордажников.
Они бороздили пространство, рисковали жизнью и никому ничего должны не были. Грабили мелких торговцев, тем и жили.
И не сказать, что жизнь им так уж широко улыбалась. Иногда были и полосы неудач. И тогда, бывало, все выворачивали карманы и скидывались на покупку картриджей для систем жизнеобеспечения.
Джентльмен открыл глаза и обвёл взглядом свой кабинет. Да, обстановка и дизайн были неброскими. Но тому, кто понимал толк в роскоши, хватило бы одного взгляда для понимания того, что хозяин этой просторной комнаты обладает не только утончённым вкусом, но и очень увесистым кошельком.
Как это ни странно, а успех, достигнутый в этой бесконечной гонке за деньгами и властью, не обеспечил ему душевного комфорта и спокойствия. Каждый новый день приносил свои вызовы и угрозы, игнорировать которые было смертельно опасно.
Право слово, когда он был просто удачливым капитаном, было намного легче, нежели сейчас. Сейчас он при всех своих возможностях себе не принадлежит. Он опутан обязательствами, и тысячами нитей привязан к этому гадючнику — элите свободного сообщества Латоти, как они сами себя называют.
Вот и сейчас он вынужден ждать. А так все хорошо начиналось…
Осведомители сообщили о том, кто осуществляет обслуживание кораблей тех, кто, может сам того и не зная, нарушил хрупкое равновесие мирка Латоти.
Эти парни стали той переменной, что разрушила ту гармонию, которую он поддерживал, виртуозно играя на желаниях, амбициях и запросах представителей пиратской элиты, да.
Не удивляйтесь, и среди пиратов есть элитарии, рядовые члены общества и парии, которых замечают только тогда, когда они могут принести пользу в качестве расходного материала, или в тех немногих случаях, когда им удаётся напомнить о себе, покусившись на то, что им не принадлежит.
Спокойствие обеспечивало его группировке все условия для дальнейшего роста и продолжения ползучей экспансии. Если бы всё шло так, как оно шло до недавнего времени, то лет через двадцать уже никто не смог бы составить ему конкуренцию в этой системе. Система Латоти стала бы его вотчиной, и он правил бы здесь единолично, ни на кого не оглядываясь. И это здорово бы укрепило его позиции в других секторах и других юрисдикциях…
Но случилось то, что случилось. С падением клана Эзекве начались события, повлекшие сильную общественную турбулентность и чувствительно ударившие по его интересам.
Но виновники и не пробовали скрываться, напротив, они мельтешили всюду и мозолили глаза. Так, по крайней мере, ему казалось.
И совсем недавно, благодаря той информации, что раздобыли его люди, Братство Кровавых Клинков смогло установить на одном из кораблей этих ребят очень хитрый маяк…
Братство получило от него выгодный подряд на захват этих деятелей, ибо у него было к ним много вопросов, а добровольно никто из них отвечать не согласился бы. Но задать эти вопросы было надо в любом случае, ибо от ответов зависело то, как надлежит ему строить свою дальнейшую стратегию и какие тактические приёмы при этом использовать.
Казалось, что результат предрешён, ибо и тщательность подготовки к акции, и ресурсы, задействованные ради достижения нужного результата, не давали даже ничтожного повода предположить, что что-то может пойти не так.
Но, как гласят законы природы, открытые в седой древности и подтверждённые многочисленными историческими событиями — если неприятность может случиться, то она случится обязательно.
Так произошло и в этом случае. Подрядчик потерпел унизительное фиаско, потеряв при попытке захвата цели аж четыре корабля. И не мелочь какую-то, а целых три эсминца и фрегат.
Джентльмен по старой, со времён молодости не изжитой привычке, цыкнул зубом и опять расслабился в кресле, перебирая в памяти то, что удалось выудить из пространных отчётов подрядчика, несущих при этом удивительно малый объём полезной информации.
Первое, что его неприятно удивило, так это то, что основываясь на показаниях пилотов уцелевших кораблей достоверную картину произошедшего составить было абсолютно нереально. Показания были настолько сумбурны, что толку от них не было практически никакого.
Гораздо полезнее оказались записи бортовых искинов, фиксировавших динамику показаний приборов, датчиков и сенсоров внешнего контура, а также записи всех средств наблюдения. Ну и, само собой, переговоры экипажей.
После изучения всего массива предоставленной информации можно было уверенно констатировать, что допущенный при подготовке и выполнении миссии тактический просчет поистине эпического масштаба, оказался не единственной причиной этого провала.
Против Братства очевидно сыграло и просто подавляющее техническое превосходство противника, вероятно в сочетании с численным. В то время, как экипажи ЧВК действовали на ощупь, их оппоненты ухитрились уничтожить большую часть кораблей ЧВК в течение буквально двадцати, ну, может быть, двадцати пяти минут, но не больше. И при этом мерзавцы никакого урона не понесли.
То есть они уделали хвалёных кондотьеров, как детей, не оставив им ни единого шанса. Кстати, из представленных материалов следовало, что уцелевшим фрегатам очень повезло. Задержись они со своим бегством ещё на пару минут, и от этого затерянного в пространстве астероида вообще бы никто не ушёл.
Поэтому, приняв доклад о провале миссии, он тут же распорядился предоставить ему полностью вообще всю информацию, которую удалось собрать.
И, получив остальные данные, он понял, что данных этих всё-равно не хватает, чтобы осмысленно действовать дальше.
Для получения недостающей информации силами ЧВК была предпринята поисковая вылазка на место этих печальных событий. Он даже прикомандировав к этой экспедиции несколько своих спецов.
И, уже через десять часов после сражения, в окрестностях астероида работало достаточное количество зондов и поисковиков, чтобы не упустить ни единой мелочи.
Десятичасовые поиски прояснили очень немногое. Было подтверждено, что в живых из членов экипажей уничтоженных противником кораблей не осталось никого. А что касается экипажа эсминца-разведчика, уничтоженного первым, то от них вообще ничего не осталось. Похоже, что их просто разнесло на молекулы.
Единственное, что удалось надежно определить, так это то, что противник использовал как минимум два корабля. По крайней мере, тщательное обследование астероида показало, что в двух локациях имелись следы недавней посадки. Да и то, одна из этих локаций была превращена в не очень большую, но довольно глубокую воронку.
Если быть совсем точным, то были обнаружены ещё два места посадки, но совсем свежие, кто-то опускался на поверхность астероида буквально за несколько часов перед прибытием поисковой миссии. Скорее всего, это были те же самые корабли, вернувшиеся забрать имущество. К слову, никаких следов имущества на астероиде не осталось, забрали всё до последней гайки.
Но факт наличия следов посадки только двух кораблей не является доказательством того, что бандиты не воспользовались чьей — то силовой поддержкой при разгроме флота ЧВК в открытом космосе. Этот вопрос остался открытым…
Перед его внутренним взором развернулось полотно воспоминаний о недавнем разговоре с подрядчиком, который сильно его озадачил и навёл на очень невесёлые мысли.
От размышлений его оторвал голос секретаря, прозвучавший из динамиков интеркома:
— Входящий вызов от Братства. Будете с ними разговаривать?
— Ну давай, поговорим, — согласился джентльмен, думая при этом, о чём эти лузеры его хотят опять попросить.
— Переключаю, — В интеркоме что-то щелкнуло, и из динамиков раздался знакомый голос:
— Доброго времени суток! — голос господина Арики был даже слегка возбуждённым, и это было… интригующе.
— Привет, Саади, — безэмоционально ответил джентльмен, с любопытством ожидая продолжения.
— У меня экстренные новости! — на одном дыхании выпалили Саади, — Питер вышел на связь!
Джентльмен бросил недоуменный взгляд на панель интеркома, словно спрашивая этот прибор, кто такой Питер, и почему о звонке этого перца Саади извещает его с такой, прямо таки щенячьей, радостью.
А потом его пронзила мысль, невозможная, казалось бы, в принципе. И, чтобы понять, верна ли эта его невероятная догадка, он недоверчиво спросил:
— Это Лысый, что ли? Вы что, мертвецу остались должны столько, что он и с того света до вас достучался? — после чего нервно рассмеялся. И каково же было его удивление, когда в ответ он услышал:
— Лысый жив, — судя по голосу, Саади и сам до конца не верил в то, что говорил, — он и его пилот попали в плен к этим бандитам! И с нетерпением ждут, когда мы их оттуда вызволим!
Сказать, что известие повергло седеющего джентльмена в шок, это не сказать ничего.
— То есть ты с ним говорил? — уточнил удивлённый до невозможности джентльмен.
— Ну, само собой, — подтвердил Саади. — он ещё говорил о том, что видел такое, что боится, как бы его с товарищем не передумали отдавать за выкуп, а вместо этого не отправили бы прогуляться в открытый космос без скафандров.
— Отлично! — джентльмен уже сообразил, что неожиданное появление этих двух перцев в мире живых ему очень на руку. Если он заполучит их для допроса, то многие его предположения или получат подтверждение, или будут окончательно сняты с повестки дня. — немедленно предприми все усилия к тому, чтобы они как можно скорее оказались у меня.
— Принял, — энергично отозвался Саади, — разрешите выполнять?
— Да, — подтвердил джентльмен, — и приложи все усилия к тому, чтобы они вернулись к нам как можно быстрее. И если возникнут какие-то вопросы, то немедленно обращайся ко мне. В любое время.
— Понял, — донеслось из динамиков и связь оборвалась.
Не успел ещё затихнуть голос звонившего, как в мозгу джентльмена начали роиться многочисленные мысли.
Сам факт того, что эти двое выжили, но попали в плен, рождал целый сонм предположений, подтвердить или опровергнуть которые он теперь сможет только вдумчиво пообщавшись я этими парнями.
Первое, что пришло в голову, это мысль о том, что эта сладкая парочка, Лысый и Пузатый, могли оказаться засланными казачками.
Они могли быть как сообщниками тех, против кого, собственно и проводилась эта операция, так и сообщниками тех, кто не имел связей с клиентами, но был заинтересован в том, чтобы расстроить планы заказчика, касавшиеся этой миссии.
Конечно, слегка сомнительно, что они сотрудничали непосредственно с клиентами. Иначе становится не совсем понятным предложение их выкупа. Хотя этот вариант тоже имеет право на то, чтобы быть принятым во внимание. Ибо вовсе не исключено, что эти невесть что возомнившие о себе бандиты, решили внедрить этих двоих обратно, чтобы использовать их ещё раз.
Эти двое вполне могли подставить силы ЧВК, участвующие в операции под разгром.
Сейчас, после того, как выяснилось, что они таки живы, произошедшее выглядело как ловушка. Действительно, будучи руководителем операции, Лысый дал команду кораблям флотилии выйти одновременно из варпа на большом удалении друг от друга. А это исключало для них возможность предпринимать с самого начала совместные действия.
Вследствие этого большая часть флота была уничтожена по-одиночке противником, умело создававшим локальное численное преимущество.
А теперь их хотят вернуть для того, чтобы иметь свои глаза и уши в стане противника. Нагло, конечно, но, с другой стороны, сами клиенты от этого ничего не теряют… Или, всё-же теряют? Они же не могут не понимать того, что как только эти двое окажутся в руках своей родной корпорации, как их тут же отправят на ментоскопирование.
Или они, зарвашись и полагая, что схватили Бога за бороду, считают, что никто не догадается воспользоваться ментоскопом?
Ладно, сейчас нет смысла гадать. Как только Лысый и Пузатый будут в пределах досягаемости, тут всё и станет ясно…
Но ведь могло же случиться и так, что эти два придурка просто расслабились настолько, что бандитам удалось их захватить. Это, хоть и маловероятно, но, всё-таки, тоже возможно.
Трудно, конечно, представить, как так могло получиться, но, тем не менее, и этот вариант надо рассматривать, ибо нет пределов человеческой глупости и безответственности. Он за свою, уже достаточно долгую жизнь, насмотрелся всякого, в том числе и такого, что на голову не натянешь.
И, в таком случае, с какого-то момента эти двое вполне могли транслировать остальной флотилии свои указания, находясь под внешним контролем, а если говорить по простому, то действовать, чувствуя кожей виска холодок дульного среза излучателя. И результатом этого стал разгром посланной на миссию флотилии.
Ну и напоследок следует рассмотреть сомнительный, но тоже имеющий право на существование вариант. Эти два лузера совершенно ни при чём.
Просто бандюганы, за которыми велась охота, оказались гораздо более продуманными, нежели он предполагал, и просто обвели всех вокруг пальца.
Они воспользовались временем, покуда флотилия мчалась от места сосредоточения к этому астероиду в варп-режиме, чрезвычайно продуктивно. То есть, пока основные силы Братства добирались до театра военных действий они уничтожили эсминец-разведчик и пленили его экипаж.
Ну а потом по очереди уничтожили большую часть прибывшей флотилии.
Брать за основу какой-либо из этих вариантов для реконструкции недавних событий имело смысл только после тщательного допроса этих двух перцев. В процессе допроса наконец выяснится, действительно ли они только пленники, или же всё-таки сообщники этих бандитов.
И следует отметить, что ни один из перечисленных вариантов нельзя рассматривать всерьёз, если не принять за неоспоримый факт, что эти наглые бандиты потому такие наглые, что имеют подавляющее преимущество в качестве своей техники.
Судя по всему, она, техника эта, должна была очень серьёзно превосходить по технологичности всё то, что находилось в распоряжении Братства.
А ведь Братство, как ни крути, оснащены весьма недурно. Их техническому обеспечению очень многие завидуют. Как в этом секторе, так и далеко за его пределами.
А вот в чём именно это превосходство заключается, непонятно. Феноменальная скорость, невероятное ускорение, запредельная маневренность… Откуда всё это?
Но, тут, опять-таки, можно пока надеяться только на то, что разговор с Лысым и Пузатым поможет хоть что-нибудь прояснить.
Кроме того, вполне возможно, что у бандитов есть сильные союзники. Да и появления на арене битвы силы, с ними не связанной, но враждебной либо ему самому, либо его подрядчикам, исключать никак нельзя. Но тут опять, без беседы с этой сладкой парочкой никак не обойтись…
— И да, остается еще вариант того, что у бандитов есть неизвестные, но достаточно сильные союзники, которые просто помогли им расправиться с флотом ЧВК или даже сделать это за них. — продолжал размышлять седеющий джентльмен, — хотя, подтверждение или опровержение этой версии можно получить только, опять-таки, плотно пообщавшись с этими героическими личностями, Лысым и Пузатым…
Он настолько углубился в размышления, что даже вздрогнул, когда в тиши кабинета из динамиков интеркома прозвучал голос секретаря:
— Входящий вызов от Братства. Переключать?
— Конечно! — оживился джентльмен, одарив, тем не менее, неодобрительным взглядом интерком, так грубо вырвавший его из глубокой задумчивости.
— Это снова я, — голос Саади был несколько озабоченным, но бодрым, — мы связались с теми самыми людьми, что захватили Лысого и Пузатого.
— И? — не без интереса спросил джентльмен.
— Всё, к сожалению не так просто, как нам того хотелось бы… — протянул Саади.
— Так никто же вам и не обещал, что будет легко, — с лёгкой издёвкой отреагировал джентльмен. — рассказывай давай, что там за проблемы опять у вас образовались.
— Да эти бандиты нам условия начали ставить, — попробовал было возмутиться Саади, но собеседник тут же осадил его:
— А с чего бы им от этого отказываться-то? — нарочито удивился он, — они вас жестко поимели, и теперь вполне могут себе позволить говорить с такими лузерами, как вы, с позиции силы.
Саади умолк, переваривая эту вербальную плюху. Не привык он к такому. Но сейчас возразить по существу ему было решительно нечего. Да и не тем человеком был его собеседник, которому вот так вот запросто можно было возражать:
— В общем, они выставили просто таки неприемлемые требования…
— Излагай, — распорядился джентльмен.
— Они требуют денег в качестве возмещения морального и материального ущерба! — с возмущением заявил Саади, — с конкретной суммой обещали определиться позже, но я думаю, что она будет весьма внушительной. По крайней мере, если судить по тому тону, которым мой собеседник про эти деньги говорил.
— Ну так это контрибуция. Обидно конечно, да… Но так вы и заслужили, — седеющий джентльмен позволил себе людоедскую ухмылку, благо в кабинете он был один, — и, как мне кажется, даже заплатив внушительную сумму, вы не так сильно не обеднеете. В любом случае это вам дешевле обойдётся, чем если об этом вашем фейле узнает широкая аудитория.
— Но это ещё ладно, — пробормотал Саади, но джентльмен всё прекрасно слышал, и приготовился слушать, какие ещё издевательские требования эти ребята выставили облажавшемуся Братству.
— Они требуют сообщить им имя заказчика! — выпалил он, и умолк, ожидая реакции.
Немедленной реакции не последовало. Джентльмен поднялся из кресла и начал прохаживаться по кабинету. Он думал.
На одной чаше весов лежала возможность понять что произошло там, возле того астероида. Получить дополнительную информацию об этих странных ребятах и значительно прояснить картину общей расстановки сил в системе.
А на другой чаше весов лежала необходимость впредь выступать в этом конфликте от своего лица, минуя всяческих прокси. Нет, он не боялся этих залётных ухарей. Дело было в том, что в этом случае информация могла разойтись дальше и шире, чем ему хотелось бы.
Учитывая его высокое положение в нынешней иерархии этой причудливой пиратской республики, недоброжелателей, соперников, да и просто врагов у него было предостаточно.
И многие из них, узнав об этом конфликте, пожелают воспользоваться им в своих интересах. И, разумеется, в ущерб его собственным интересам…
Хотя, возможность выяснить досконально всё о том, что случилось с эскадрильей Братства, как ему казалась, с запасом перевешивала все подобные соображения. Не в первый раз, в конце концов…
Уже сейчас, просто взвешивая варианты, он пришёл к невесёлому выводу о том, что очень возможно наличие одного или нескольких кротов в структурах, на него работающих. А на кого работают тогда эти кроты?
И кротов этих к нему внедрили наверняка не эти парни… Значит какой-то серьёзный враг системно против него работает. И тут нужна ясность. И чем скорее, тем лучше.
А эти парни… Как выяснилось, у них есть и свои секретики. И познакомиться с их заначками тоже очень было бы не плохо.
Информация, которую можно было бы вытащить из этой сладкой парочки, могла прояснить многое из того, о чём он уже успел подумать, и о чём только собирался как следует поразмыслить.
Решение наконец окончательно оформилось в мозгу. Оно было формулировано и готово к оглашению.
— Саади, ты всё ещё тут? — спросил джентльмен, поймавший себя на том, что задумался настолько глубоко, что временно потерял связь с действительностью и перестал контролировать течение времени.
— Я весь внимание, — донеслось из интеркома. Саади, при всей своей, иногда очень неуместной, эмоциональности и порывистости, прекрасно знал, что с этим человеком лучше вести себя почтительно. И лучше иногда подольше подождать ответа на поставленный вопрос или реакции на свои слова, нежели пытаться ускорить получение этого ответа. Можно нарваться, однако.
— Это хо-ро-шо… — задумчиво произнёс джентльмен, — значит слушай меня внимательно. Вашей задачей, первоочередной и обязательной к исполнению является доставка ко мне Лысого с Пузатым. Тогда я не буду предавать огласке этот ваш промах… — сказал он и снова немного задумался.
В повисшей тишине можно было расслышать, как где-то далеко-далеко господин Саади Арики нервно сглотнул. Он услышал нанимателя. И понял, что для того, чтобы это выполнить, им уже придётся расстаться с какими-то деньгами. И судя по тому, какая каша заваривается, деньги эти будут очень не маленькими. Но главное… Главное ещё не прозвучало.
Если наниматель не позволит себя деанонимизировать, то всё будет на тоненького. Не известно, удастся ли получить этих двоих, оставив в тайне имя седого джентльмена… И по всему, всё идёт к тому, что ни Лысого, ни Пузатого заполусить не удастся…
А в этом случае огласка пойдёт сразу из двух источников. И если один из этих источников мало кому известен, то если их наниматель выпустит наружу эту информацию, то тогда всё…
Тогда корпорация «Братство Кровавых Клинков» получит настолько сильный медийный удар, что это поставит под сомнение само её существование…
Хотя и эти парни, имея у себя свидетелей их позорного, а по другому и не скажешь, поражения, вполне могут им капитально навредить…
Да, задачка… Саади знал, что и его шеф такому раскладу не обрадуется, но это меньшее из зол. Дело в том, что сам Саади давно уже не мыслил себя вне Братства. Так что он должен, по возможности, постараться эту ситуацию как-то разрулить.
По крайней мере, сделать так, чтобы положительный для них результат просматривался хоть теоретически. Сейчас он не просматривался вообще никак.
— Они требуют имя заказчика, — похоронным голосом напомнил Саади, прекрасно понимая, что если седой джентльмен не даст им разрешение на разглашение своего имени, как заказчика, то их корпорация попадёт в безвыходное положение. Как это говорили предки — куда ни кинь, всюду клин…
— Я даю вам разрешение, назвать моё имя, сказал его собеседник, — но! — тут у Саади, вроде как облегчённо вздохнувшего, сердце опять провалилось куда-то… ибо он знал, что обычно после такого «но» и следуют те самые детали, в которых кроются самые злобные демоны. Зказчик не стал затягивать паузу и продолжил:
— Первое, что я хочу, что бы ты уяснил себе, — голос джентльмена, обычно мягкий и вкрадчивый, обрёл вдруг стальные нотки и зазвучал веско и жестко, — если получится так, что моё имя эти перцы узнают, а пленных получить не удастся, то тебе будет лучше самому выйти из шлюза в открытый космос только в исподнем…
— Это… — Саади вдруг зашёлся сухим лающим кашлем, — это понятно…
— Ну и хорошо, — опять мягко и проникновенно сказал джентльмен. И если предыдущие слова Арики как-то проглотил, то эти повергли его в натуральный ужас… Он сам не мог объяснить себе, почему… Но, так уж получилось.
Заказчик, вообще, очень не простой человек, и, похоже, менталист не из последних. Раз даже через неимоверное расстояние нагнал такого страху, что рубаху хоть выжимай. Саади с оторопью осознал, что сидит весь мокрый от пота, как мышь….
И ещё, — тут в его голосе опять залязгала сталь, — я тут подумал… В общем, если вы не сумеете обойтись без разглашения о том, кто вас нанял, сделайте это так, чтобы никто не смог потом доказать что-либо.
— Это как? — удивился Саади.
— А каком кверху, — рыкнул седеющий джентльмен, — сделать это надо так, чтобы, если эти перцы попытались бы обнародовать полученную от вас информацию обо мне, их можно было бы объявить лжецами. То есть, у них на руках не должно оставаться никаких доказательств того, что вы им передали эту информацию.
— Постараемся, — ответил Саади, совершенно пока не представляя себе, как это можно вообще провернуть, — опять требуется прошмыгнуть между дождевых капель, — тоскливо подумал он.
— Но есть и хорошие новости, — уже нормальным голосом сказал заказчик. — если вам удастся получить пленников без того, чтобы раскрывать моё инкогнито, то я возмещу ваши расходы на репарационные… — тут хохотнул, — выплаты…
— Спасибо! — Саади вложил в это слово весь энтузиазм, который у него ещё оставался к этому моменту. Скрыть фальшь вроде как получилось. А энтузиазм его был насквозь фальшивым, так как заказчик вызвался материально их поощрить только если они совершат невозможное.
Они, конечно, попробуют. Но шансов на то, что удастся выцыганить желаемое, не раскрывая имени заказчика, он не видел.
Хотя и того тупика, которого он опасался, теперь можно было уже не бояться. Разрешение получено.
— У тебя всё? — как-то буднично спросил джентльмен.
— Да, — донеслось из динамиков интеркома, — мы постараемся сделать работу как можно скорее.
— Ну да, — хмыкнул джентльмен, — поторопиться, это, несомненно, в ваших интересах. Рад, что ты это понимаешь. В общем, давайте, работайте. Как только появятся ещё какие известия — немедленно докладывай.
— Понял, — отозвался Саади.
— Ну, раз понял, — усмехнулся заказчик. — то тогда отбой.
И интерком затих, а седеющий джентльмен опять направился к своему любимому креслу.
Сев в кресло, он снова прикрыл глаза и продолжил свои размышления.
А о чём ещё подумать, еще оставалось изрядно. Но сейчас все мысли джентльмена были обращены к двум персонажам, которые очень скоро должны были оказаться в его руках. Как вы уже, наверное, поняли, один из этих персонажей был лысым, а второй пузатым…
Он подумал о том, что для беседы нужно будет использовать самые совершенные технические средства. Все содержимое сознания и подсознания этих двух лузеров нужно будет извлечь из их тупых голов. Причём вытащить надо будет вообще всё, чего бы это ни стоило для этих двух идиотов. Если даже по окончании допроса они превратятся в овощи, то так тому и быть. Сами виноваты.
Руководству ЧВК он уже дал понять, что им станет очень неуютно, если по каким-то причинам ему не удастся поговорить по душам с этими двумя…
Снова заговорил интерком:
— Братство опять на связи, — донёсся из динамиков голос секретаря. Голос был немного удивлённым, ибо никогда ещё Братство не было настолько разговорчивым.
— Переключай, — сказал джентльмен.
— Мы договорились на встречу сегодня вечером, — с ходу выпалил Саади, не утруждая себя такими мелочами, как приветствие и прочие условности.
Джентльмен, конечно, был рад тому, что вопрос решается, и решается довольно быстро, но вот это пренебрежение обязательным ритуалом его немного покоробило, так что на лицо его непроизвольно выползла недовольная гримаса.
Но выражать своё неудовольствие прямо сейчас он посчитал неуместным:
— Отлично! — он потянулся за чашкой чая из экзотических трав, что стояла на столике рядом, — надеюсь, вы догадались оговорить возможность забрать пленников сразу по достижении соглашения.
— Мы выставили такое условие, и получили подтверждение от другой стороны, что передача будет произведена в течение двух часов с момент заключения соглашения.
— Два часа… — джентльмен сделал глоток пряного напитка, и продолжил разговор, — тогда не отдавайте им деньги, покуда не увидите этих наших двух счастливчиков. При этом они должны быть целыми, и невредимыми.
— Понятное дело, — согласился Саади, — мы, в общем-то, так и планировали.
— А где всё это будет происходить? — осведомился джентльмен, подумывая о том, что для пущей уверенности следовало бы послать туда кого-нибудь из своих.
Ответ его озадачил и удивил:
— Эти ребята назвали в качестве места встречи «Гнездо Смурфа».
— Однако, — подумал седеющий джентльмен, а ведь ребята не промах. А туда с улицы не так просто попасть-то… А что это могло бы значить?
И сам себе мысленно же ответил:
— А значит это, что они имели дело с кем-то из высшей лиги. И этот кто-то и дал им возможность войти в число клиентов этого элитного ресторана.
— Ладно, спасибо за информацию, — сказал он Саади, — а теперь дай мне немного подумать. Отбой.
Оставшись наедине с собой, он опять взял чашку с чаем и продолжил свои умозаключения:
— И если всё так, то что мне мешает предположить, что эта гипотетическая встреча ушлых бандитов, — он прикрыл глаза и улыбнулся, — и неизвестного представителя высшей лиги состоялась именно по поводу передачи информации, захваченной этими парнями у клана Эзекве. Как всё интересно-то…
Он поднялся из кресла и опять принялся неторопливо мерить шагами свой кабинет, обдумывая эту мысль.
Аргуссос сидел за необъятным письменным столом, пил кофе и обменивался ленивыми репликами со своим секретарём-искином.
Он частенько так делал, ибо диалог с искином высочайшего уровня позволял иногда взглянуть на ситуацию с совершенно неожиданного ракурса.
А если учесть, что точка зрения искина была, само собой, не человеческой, то это приводило иногда к выработке совершенно оригинальных и абсолютно неожиданных тактических решений.
И сейчас Кирин Аргуссос работал над осмыслением создавшейся ситуации. Поводом для очередного мозгового штурма стала информация, поступившая из юридического отдела.
Дело в том, что работник отдела, прикомандированный временно к команде «Ржавого» для работы над каким-то договором, поведал много интересного.
Ржавый совершил ошибку, повторение которой в будущем ему может обойтись неимоверно дорого: он не заключал никакого договора ни с «Дэффой», откуда к нему был прикомандирован юрист, ни с самим юристом.
А такая небрежность полностью снимала с этого самого юриста все ограничения. В том числе и ограничение на распространение информации, полученной в процессе выполнения работ в интересах третьего лица. То есть, в этом случае, Ржавого.
А потому, не будучи ограничен условиями договора или хотя бы распиской о неразглашении, этот дядька, вернувшись к исполнению своих прямых служебных обязанностей, первым делом написал служебную записку. И адресовал её непосредственно Аргуссосу, минуя все промежуточные ступени корпоративной пирамиды.
Даже, наверное, не пирамиды, а зиккурата крайне причудливой конфигурации, которой представлялась структура «Дэффы» знающему человеку.
Ну а на самой вершине этого сооружения восседал, как вы понимаете, Кирин Аргуссос собственной персоной.
Так вот… сейчас он, изучая докладную записку юриста, удивлялся не только беспечности Ржавого, но и собственной невнимательности.
Когда Ржавый обратился к нему для того, чтобы воспользоваться юридической помощью, возможность оказания которой была ранее оговорена, он не мог даже предположить, что за этой просьбой стоит. И цепочка каких событий привела Ржавого и его команду к необходимости воспользоваться опцией временной «аренды» сотрудников юридической службы.
А ведь юрист работал над договором по урегулированию взаимных претензий между Ржавым и целой корпорацией.
Корпорация, правда имела весьма ограниченную сферу деятельности, и представляла из себя большую и неплохо оснащённую ЧВК с претенциозным названием «Братство Кровавых Клинков».
И в договоре, оговаривались такие интересные вещи, как возмещение морального и материального ущерба, а так же заключение пакта о ненападении.
То есть, тут не надо быть семи пядей во лбу для понимания того, что это самое ЧВК, выполняя, само собой, чей-то заказ, наехало на парней. И, судя по содержанию договора, получило по сусалам. И крепко так получило. Иначе с чего бы это им отдавать Ржавому и его парням такие заметные денежки в качестве компенсации вреда?
На самом деле эти пятьдесят миллионов просто отступные, которые это самое Братство было вынуждено заплатить, так сказать, во избежание. Это следует из наличия ещё одного пункта, а именно пакта о ненападении.
Именно так все это выглядело. И это, скорее всего не всё, а только то, что можно было, образно выражаясь, доверить бумаге.
Как оказалось, мимо него прошёл даже сам факт нападения на Ржавого, хотя, если честно, то тот мог бы и сообразить, что о подобных событиях следует немедленно извещать партнёра. С другой стороны, а что мешало ему самому спросить, в чём дело, когда поступил запрос на юриста?
Но сейчас не это главное, детали можно уточнить и потом. Основную информацию для размышлений он из докладной своего юриста уже извлёк.
И вывод был простым.
Алекс вместе со своей командой попали под раздачу из-за того, что некоторые деятели начали на ровном месте нести чувствительные потери и сдавать позиции.
И, будучи не в состоянии сразу понять, откуда ноги растут, пострадавшие сделали вполне очевидные умозаключения.
Они справедливо посчитали, что падение клана Эзекве стало толчком ко всем последующим событиям, в результате которых они начали нести потери, как позиционные, так и материальные.
При этом всё происходит как бы само собой. А это говорит о том, что какая-то серьёзная сила очень грамотно и продумано использует это изменение баланса в своих интересах.
Кроме того, очевидно, что в ход пошла та информация, которая долгое время хранила клан Эзекве от наездов. А теперь этот компромат стал всплывать то тут, то там, нанося серьёзный ущерб интересам многих уважаемых людей.
И единственная ниточка, следуя по которой, можно выйти на конечного бенефициара всего этого безобразия, это как раз компания Ржавого.
Ибо именно они вышли победителями из войны с арварцами и, по логике вещей, именно они и завладели всеми информационными ресурсами павшего клана.
Сами они, конечно, пока мелочь пузатая. И в системе без году неделя. А потому спланировать такую грандиозную кампанию по переделу сфер влияния они не могли. Сделал это кто-то другой, воздействие которого осуществляется через третьи и четвёртые руки. Но! Но к действиям своим этот «кто-то» приступил после того, как завладел той самой чувствительной информацией, которая стала трофеем группы Ржавого.
И, как следствие, произошло столкновение группы Ржавого с ЧВК «Братство Кровавых Клинков».
Вероятнее всего, целью нападения был захват Ржавого или хотя бы кого-то из его группы живьём, чтобы в последствии получить от них информацию о покупателях компромата. Но, хвала Ушедшим, из этого ничего не вышло.
Братство нахлобучили по полной программе, и они, поскуливая, отползли в сторонку.
Но сейчас, вместо силовых наскоков те, кто нанял это ЧВК, перейдут к системной работе. Они пойдут под лупой исследовать каждый нюанс, каждый контакт, каждый слух, каждое событие, которые прямо или косвенно будут иметь хоть какое-то отношение к команде Ржавого.
Конкуренты получили чувствительный удар, но пока не сломлены. И будут носом землю рыть, чтобы удержаться на плаву и понять, кто это их так прижал.
И, естественно, это знание нужно им для организации противодействия.
А это что значит?
Надо, кровь из носу выиграть время. Совсем немного. Меньше месяца. Если ему удастся выдерживать прежний атакующий темп в течении недель двух-трёх, то процесс примет необратимый характер.
Но сейчас, если оппоненты поймут, кто против них играет, всё станет гораздо сложнее и затратнее по ресурсам. Они начнут выбивать его людей, которых он долго и тщательно расставлял на выгодные позиции, и которые сейчас делали для него очень важную и нужную работу.
Он не может позволить себе роскоши потерять этих людей и занимаемые ими позиции. Ведь если это произойдёт, то тогда вся ситуация станет совершенно не прогнозируемой и, кто знает, может на каком-то этапе враги смогут даже в контрнаступление перейти.
— Что задумался? — ехидно поинтересовался искин, — или и к тебе незаметно жареный петух подобрался?
Искин, хоть и был бездушной железякой, но умел и в иронию, и в сарказм, и в сатиру, и вообще, щедро отпускал едкие комментарии, особенно, когда не было посторонних слушателей.
Аргуссос против этого ничего не имел, мало того, он подобные вещи приветствовал. Ибо это часто возвращало его с небес, куда его иногда уносил безудержный полёт мысли, обратно, в скучную и одновременно опасную реальность. В реальность, где за каждым неверным шагом следовала неизбежная расплата.
И хоть платить приходилось по разному, и кровью, и ресурсами, но всегда это было больно, и, что греха таить, обидно.
— Да вот думаю, — ответил он своему электронному собеседнику, — какие сейчас в первую очередь меры следует предпринять.
Докладная юриста, калымившего на Ржавого, была направлена Аргуссосу через систему электронного документооборота «Дэффы».
А значит, она не могла пройти и мимо его секретаря-искина. А потому эта ехидная цифровая сущность была в курсе дела и имела возможность на равных участвовать в обсуждении вариантов и выработке решения по возникающим вопросам.
— Ну, тебе необходимо на некоторое время спрятать тех, кто может знать о твоих со Ржавым контактах, — тут же глубокомысленно отреагировал искин. Голос у него оставался все таким же металлическим и режущим уши, ибо это был его выбор, и даже для Аргуссоса не было никаких исключений. Он вынужден был мучиться наравне со всеми остальными, слушая эти скрипучие звуки.
— Ты говоришь очевидные вещи, — вздохнул Аргуссос, — к этому я уже пришёл. Сейчас думаю над тем кого именно, и в каком порядке необходимо убирать на пару недель с глаз долой.
— Сейчас я скажу ещё одну очевидную вещь, — надсадно проскрипел искин, — тебе надо на время отвлечься от твоих абстрактных размышлений, и совершить, для начала, одно практическое действие. И будет лучше, если ты сделаешь это в ближайшие пятнадцать минут.
— И что ты предлагаешь? — этот вопрос был задан совершенно серьёзно, ибо если искин говорил, что что-то надо сделать прямо сейчас, то лучше это действительно сделать прямо сейчас. А потом уже задавать вопросы, почему, да как он догадался, ну и далее по списку…
— Я тебе предлагаю связаться с твоим очень давним приятелем, директором «Гнезда Смурфа», как бишь его?.. — даже говоря серьёзные и нужные вещи искин частенько не мог отказать себе во всяких мелких подколках, которые, в общем-то ни на что не влияли, но здорово оживляли диалог.
— Димитриос Пискариди… — машинально сказал Аргуссос. — Почему, мне понятно — Он и его люди очень часто видели Ржавого рядом со мной…
— А почему это надо сделать в течение ближайших пятнадцати минут, я тебе сейчас объясню, — нудно продолжил искин, — будет полезно потратить на это пять минут. Зато будет уверенность в том, что оставшиеся десять минут ты используешь максимально эффективно.
— Ты эти пять минут, похоже, решил потратить на упражнения в изящной словесности, — ухмыльнулся Аргуссос.
— Так вот, — продолжил искин, пропустив мимо ушей замечание Аргуссоса, — как нам сообщил наш сотрудник, переговоры по заключению договора, над которым он работал, либо уже идут, либо с минуты на минуты начнутся. ЧВК выйдет из игры и начнётся второй раунд.
И заказчик имевшего место быть нападения, убедившись в том, что прямые силовые акции не дают желаемого результата, начнет работу в совершенно другом ключе. Он начнёт собирать информацию о контактах группы Ржавого и её пристальным анализом. А тут первое, что прямо-таки бросается в глаза, это то, что Ржавый является чуть ли не завсегдатаем «Гнезда Смурфа». А это значит, что для заказчика это направление будет самым очевидным. И он, скорее всего, примет решение потрясти сотрудников ресторана на предмет контактов Алекса Князева. И, надо сказать, что тут он сможет вытрясти много интересного. Если мы, разумеется, не предпримем своевременных и эффективных шагов. Вот поэтому я и предлагаю тебе связаться в первую очередь с этим твоим корешком, у которого рыбья фамилия.
— Логично, — задумчиво протянул олигарх, после чего, видимо, приняв решение, вскинулся, и бодрым голосом бросил, — тогда не будем тянуть, соединяй!
Искин медлить не стал. И уже меньше чем через минуту связь была установлена. Абонент, по счастью, оказался на месте:
— Слушаю, — голос у директора «Гнезда Смурфа» был мягким и сдобным, как и полагается быть голосу директора элитного ресторана и, по совместительству, почётного шеф-повара этого же заведения.
— Привет, Димитриос, — энергично начал Аргуссос, — это Кирин…
— Привет, да узнал я тебя, — гыгыкнул Пискариди, — тебя, да не узнать? Чего хотел? Званый ужин организовать? Или банкет на сотню заевшихся персон?
— Да нет, дружище, — уже не так жизнерадостно продолжил олигарх, — тут такое дело…
Разговаривали минут десять. Аргуссос выслушал немало упреков от своего старого знакомца, но цель была достигнута.
Директор элитного кабака для жирных котов озаботился не на шутку. Уже через двадцать минут во внеочередные, но очень хорошо оплачиваемые отпуска отправились несколько официанток, пара администраторов и один метрдотель. Кадровая служба, помимо оформления этих отпусков, лихорадочно искала людей, чтобы заткнуть эти внезапно образовавшиеся бреши в рядах тружеников ресторанного бизнеса.
Ресторан-то не простой. И абы кого с улицы тоже не возьмёшь, вот и трудились кадровики в поте лица…
— Так, этот вопрос решил, — выдохнул олигарх, наливая себе очередную порцию крепкого кофе.
— Не расслабляйся, — тут же проскрипел искин, — я тут взял на себя смелость и подготовил коротенький список людей, которые, если их соответствующим образом поспрашивать, могут рассказать кое-что о твоих контактах с Ржавым. Людей этих совсем не много и все они сосредоточены в пределах орбитальной станции.
Принтер зашуршал, пискнул, и выплюнул из своих недр тонкий пластиковый лист с перечнем имён контактеров.
— Эх… — вздохнул олигарх, изучая то, что было отпечатано на листе. Вздыхал он по вполне понятной причине, ибо всё надо было сделать лично. Обсуждение такого деликатного вопроса никому другому делегировать нельзя. Вот первым пунктом, например, идёт тот самый брокер, через которого первое знакомство и состоялось.
— Ну не вздыхай, не вздыхай, — ласково проскрежетал искин, — как это ты говоришь… А, вот: господь терпел и нам велел… Кстати, обрати внимание, я там другой пункт жирно так подчеркнул.
— А что там, — нахмурился Аргуссос, — трудности могут возникнуть?
— Это юридическая контора, в которой Ржавый обслуживался. Пока кое-кто им прозрачно не намекнул, что это не тот клиент, сотрудничество с которым приведёт их к богатой и спокойной жизни.
— Ага, — Аргуссос растеряно посмотрел вокруг, — тут придётся не звонить, а действовать жестче… Эти меня слушать не будут, а запоют, как только их за причинные места возьмут… Да твою ж мать…
Седеющий джентльмен поставил своё любимое кресло напротив проекционного пространства панорамного голо-проектора, занимавшего целиком около четверти кабинета. Со знанием дела угнездился в кресле, предварительно проверив, стоит ли рядом столик с горячим кофейником, чашками и разнообразными вазочками со свежей выпечкой. Накрыл ноги шерстяным пледом в крупную красно-зелёную клетку, и крикнул, видимо адресуя свои слова искину:
— Можно начинать. Я готов к просмотру.
Голо-фильм, который хозяин кабинета готовился посмотреть был, если строго к этому подходить, насквозь любительским.
Создан он был на мощностях его личного искина, который контролировал все процессы, происходящие в резиденции. Искин, следует отдать ему должное, был хоть и не аграфский, или там, мзинский, но вполне себе мощный и достаточно резвый. Да, он был сделан на заводах Империи Аратан, но был самого распоследнего поколения, доступного имперцам.
Так вот, создано это кино было, опять-таки, не благодаря искусству перевоплощения профессиональных моделей, играющих во всяких там мыльных сериалах (тут имеются ввиду модели искусственного интеллекта, а не то, что вы подумали). Основой для событийного ряда, который и лёг в основу этой ленты, были ментограммы двух человек, очень далёких от драматургии. Но именно они были самыми ценными свидетелями, очевидцами и непосредственными участниками недавнего побоища, случившегося в окрестностях одного безымянного астероида.
И да, участие в этом побоище они принимали на стороне тех, кто по итогу был разгромлен наголову. Это, конечно, добавило картине некую ауру безысходности. По крайней мере так заявил искин, бывший одновременно и режиссёром, и оператором, и сценаристом…
Да и вообще, он выполнял все функции по изготовлению этого продукта.
Даже ментограммы с этих двух неудачников снимал тоже он.
И вот теперь единственный зритель, ради которого и был создан этот шедевр документально-игрового кино, дал команду на демонстрацию.
Титров не было. Искин, как режиссёр, применил довольно спорный приём.
Фильм начался с появления огромной лысины, занимавшей все проекционное пространство. Эта лысина неспешно поворачивалась по часовой стрелке перед изумлённым зрителем, а в кабинете набирали силу тревожные аккорды электронно-синтетического саунд-трека.
— Ты что тут натворил? — с некоторым возмущением в голосе спросил джентльмен, — что это за непотребство такое?
— Ты ничего не понимаешь, пользуешься моей беззащитностью и подчинённым положением, — оскорбился искин, — издеваешься надо мной… Ну да, обидеть художника может каждый…
— Ну, не обижайся, — сдержанно и корректно рассмеялся джентльмен, — просто твой авангардизм меня немного шокирует. Мне же не авангардизм и эмоциональные извращения нужны, мне нужны факты. Которые, я смею надеяться, ты таки вытянул из заплывших жиром мозгов этих олухов.
— Нудный ты, — всё так же обижено отозвался искин, — раз ничего в искусстве не понимаешь, смотри свои голые факты, — искин издал сложный звук, похожий на кошачий чих, и добавил, вложив в это слово всё своё недовольство, — извращенец.
Лысина, только что заполнявшая всё отведённое для демонстрации голо-ленты пространство, начала быстро сдуваться, и вот зрителю уже стало доступно обозрение убого интерьера ходовой рубки линейного эсминца не первой свежести, и двух персонажей, находящихся там. Один из персонажей был одет в бронекостюм, но без полагающегося к нему шлема. Он был бескомпромиссно лыс, и лысина его бликовала в лучах корабельных светильников. Второй обладал заметным брюшком и, судя по тому, что озабоченно возился с пультом, был пилотом этого космического корабля.
Джентльмен не глядя протянул руку, зацепил из вазочки румяную плюшку с вареньем из какого-то неимоверно экзотичного плода, произраставшего на какой-то далёкой планете.
Как бишь он назывался то?.. негоро?..или, может быть вигоро? Да какая, в сущности, разница-то?.. Вкусно, да и хвала Ушедшим, как это принято говорить.
Тем временем действо в проекционном пространстве продолжало развиваться в лучших традициях абсурдизма.
Лысый вдруг извлёк буквально из воздуха бутыль синтетического вискаря литра, эдак на два, встал с кресла и, приняв героическую позу, вылакал прямо из горлышка чуть ли не треть бутыли.
Пузатый в то же время пыхал здоровенной сигарой, заполняя рубку клубами сизого дыма. Надо отдать ему должное. При этом он не переставал проделывать какие-то загадочные манипуляции с переключателями пульта.
— Это что, факты по твоему? — спросил джентльмен.
— Это небольшие отступления от скучной действительности, — застенчиво ответил искин, — я это сделал исключительно для оживления сцены и повышения смотрибельности…
Да к чёрту твою смотрибельность! — взорвался единственный зритель, и, отбросив плед, поднялся на ноги. — ничего тебе поручить нельзя. И вменяемого результата добиться просто невозможно, если только не стоять над тобой с плёткой…
— Мне плётка ни по чём! — сказал искин таким тоном, каким обычно пользуются люди, прежде, чем показать собеседнику язык, — а мы, кстати, не оговаривали форму подачи. Так что имею право…
— Ладно, имеешь, имеешь, — тоскливо произнёс джентльмен, одновременно думая о том, что следует срочно вызывать спецов для кардинальной коррекции и донастройки личностной матрицы искина. А то он последнее время почти каждый день устраивает эти свои закидоны… Непризнанный, мать его, гений… — но сейчас не тот момент. Мне нужно за короткое время принять ряд важных решений.
— Ну так принимай, — все так же обиженно сказал искин, — я ж тебе не мешаю…
— Мне нужна информация, — зло сказал джентльмен, — а ты мне вместо неё этот свой кибер-авангардизм впариваешь.
— Надо точнее свои промпты формулировать, — сварливо парировал искин, — моё дело маленькое — делать, что говорят. Так я и делаю, что ты мне говоришь. Как умею.
— Ладно, — вздохнул джентльмен, — давай сделаем так… Ты будешь мне последовательно излагать вопросы, которые направлялись в мозги допрашиваемых, а потом — ответы, полученные в результате проведения ментоскопирования. Чётко сформулированные… и это, без этих твоих лирических отступлений и жанровых вставок. Времени у меня нет на это…
— Да, искусство, это для тебя, это нечто непонятное и недостижимое, — искин по своему обыкновению вставил очередную шпильку, словно хотел запустить эти пререкания на следующий круг. Но хозяин кабинета не повёлся на это. Он решительно прошествовал к своему столу, сел на рабочее место и сказал:
— Давай, начинай говорить по делу, я слушаю…
— Согласно вашим указаниям, — обиженный до глубины своей электронной души искин начал говорить подчёркнуто официально, чем и вызвал довольную улыбку джентльмен, — я произвёл обработку и систематизацию данных, извлечённых во время сеансов ментоскопирования у двух служащих ЧВК Братство Кровавых Кли…
— Нудить-то не надо, — хмыкнул хозяин кабинета. Ему сухой стиль изложения, не приправленный всякими абстракционистскими изысками конечно, нравился. Но всему есть предел. Сейчас обиженный искин шарахнулся в другую крайность, и начал строить фразы, как законченный бюрократ, — а лучше запусти-ка ты для просмотра реконструкцию боя, дополненную сведениями, которые удалось извлечь из этих субчиков.
— Начинаю воспроизведение, — все тем же обиженным голосом объявил искин.
Свет в кабинете опять стал постепенно меркнуть, а в сгустившихся сумерках возникли контуры того самого астероида, а потом стали проявляться и более мелкие детали.
В полном безмолвии перед седеющим джентльменом начали заново воспроизводиться недавние события. Корабли двигались, выпускали залпы маленьких ракет, стреляли из микроскопических пушек и пытались уколоть друг друга тончайшими спицами лазерных лучей.
Джентльмен сидел почти в полной неподвижности, глазами профессионала отмечая все странности и неувязки. Его огромный опыт вождения различных космических аппаратов, опыт схваток в открытом космосе и очень неплохие знания матчасти позволили ему выделить те события, которые, если подходить к этому рационально, случиться, ну, никак не могли.
Но, тем не менее, они таки случились. И с этим нужно было непременно разобраться. Ибо седеющий джентльмен очень не любил всяких непонятностей и недоговорённостей.
А тут такое…
— Искин! — теперь следовало выяснить, не присутствуют ли и в этом аналитическом материале всякие лирические вставки, противоречащие и логике, и здравому смыслу. — я надеюсь, ты не вносил сюда никаких своих дополнительных штрихов с целью что-нибудь выделить по-рельефнее или драматизма добавить?
— Сейчас идёт изложение того варианта событий, который нам удалось восстановить по записям показаний приборов и датчиков. Сюда добавлены и данные, которые получены благодаря ментоскопированию. Но они, как это ни странно, показаниям приборов не противоречат.
— То есть от себя ты сюда ничего не добавлял? — недоверчиво спросил джентльмен.
— Нет, — ответил искин и почему-то снова обиделся.
Надо сказать, что были поводы для недоверия, ибо то, что было показано, местами на голову налезало с большим трудом. А если быть совсем честным, то то, что сейчас наблюдал хозяин этого кабинета, не вписывалось ни в какие рамки и противоречило фундаментальным законам. По крайней мере, на первый взгляд казалось именно так.
Около каждого корабля висело несколько строк, в которых ежесекундно менялись цифры, показывающие координаты, ускорение, скорость и прочие физические параметры. Кроме того, на голограмме можно было увидеть расстояние между кораблями, менявшееся, так сказать, реал-тайм. И иногда все эти цифры показывали такое, что ну никак не могло найти рационального объяснения.
В те моменты, когда корабли вступали в бой, в этих колонках появлялись показатели принятого и нанесённого урона, уровни накачки щитов, характеристики состояния брони и прочие параметры, очень много говорящие профессионалу о том, что же именно там происходило.
Но если тут только записи приборов, которые, вообще-то врать просто не умеют, и воспоминания участников событий, которые приборам не противоречат, то надо искать всему этому рациональное объяснение.
— Искин, сделай мне выжимку по динамике цифровых показателей каждого из кораблей, — слова джентльмена прозвучали озабоченно, ибо тут была какая-то загадка. А загадок он не любил. И потому всегда старался их разгадать, докопаться до сути, а потом использовать это новое знание на пользу себе и врагам на горе, — а мне нужно отдать несколько распоряжений. Пяти минут тебе, я надеюсь, хватит?
— Не извольте беспокоиться, — искин по прежнему дулся, но теперь он сменил маску. Если раньше он изображал оскорблённую невинность, то теперь он преисполнился желчности и ехидства.
— Тогда занимайся, — сказал джентльмен и переключил свое внимание на интерком, откуда можно было не только связаться с секретарём, а, если это необходимо, воспользоваться всеми возможностями планетарной системы связи. Этим, он, собственно, и занялся.
После того, как совершил несколько манипуляций, на пульте загорелось несколько цветных огоньков, а потом в кабинете раздался женский голос:
— Вы соединены с секретарём корпорации «Боу Стрит Раннер», назовите причину вашего выхода на связь, и я перенаправлю вас на профильного специалиста.
Джентльмен, услышав это, едва улыбнулся и ласково так проговорил:
— Лиасса, девочка моя, ты вряд ли сможешь найти мне человека, который взялся бы решать все мои проблемы.
— Ой, — вскрикнула женщина, — господин Никлсон… — дама всполошилась не на шутку, что косвенно подтверждало то, что статус седеющего джентльмена был весьма высок, и многие считали за честь уже то, что он не брезгует перекинуться с ними парой слов.
— Да, это я, — вздохнул тот, кого назвали господином Никлсоном, — переключи меня на Чака.
— Сей момент! — бодро отозвалась секретарша, и после минутной паузы в комнате раздался другой голос. Этот голос был мужским, и не очень приятного тембра.
Но такие мелочи значения для джентльмена не имели никакого. Его интересовало не это:
— Слушаю вас, господин Никлсон, — сказал тот, кого, по видимому, звали Чаком, — рад слышать вас. Как обстоят ваши дела? — ритуальная фраза прозвучала для господина Никлсона почти насмешкой. Рассказывать о печальном состоянии своих дел он не собирался.
— Чак, хватит изображать из себя рафинированного интеллигента. Я-то знаю, кто ты, — тут он позволил себе едва слышный смешок, — в общем, дело у меня к тебе. Срочное и деликатное.
— Слушаю, — с готовностью же отозвался Чак.
— Это хорошо, что слушаешь, — джентльмен улыбнулся. Улыбнулся каким-то своим мыслям, так как в кабинете он был один. — так вот, мне нужно, чтобы кто-то из твоих людей, из тех, кто по-шустрее, а может и ты сам, мне без разницы, выяснили, кто и когда встречался с Алексом Князевым по кличке «Ржавый»…
— Так где я буду это выяснять-то? — тут же набычился Чак, намекая на то, что задание сложное, а если оно ещё и срочное, то платить надо будет по высшему разряду.
— Ты дослушай, а потом спрашивай, — ровно выдохнул джентльмен, — мне нужно узнать о встречах, которые происходили во вполне конкретном месте — в ресторане «Гнездо Смурфа», слышал про такой?
— Ну, ещё бы про это гнездо снобов не слышать, — крякнул его собеседник, — но туда… Да, туда придётся идти самому, — сказал он, продолжая набивать себе цену, — моих парней туда и на порог могут не пустить…
— Ну хватит уже, — хмыкнул господин Никлсон, — заплачу, не вибрируй. Ты только дело сделай. Мне нужно знать, с кем и когда в этом ресторане встречался персонаж по кличке «Ржавый». Кто это, надеюсь, объяснять не надо?
— Ну, это какой-то ноунейм, хотя… — тут Чак, похоже, немного задумался, — хотя да, последнее время это погоняло стало звучать довольно часто…
— Ну ладно, вижу, что тебе информация не помешает, — сказал джентльмен, — так что я отправлю тебе всё, что успел про этого типа собрать. Там, правда, не особенно много, но может пригодиться. И давай, не тяни, время пошло.
— Как пошло? — похоже, Чак там, где-то далеко-далеко, поперхнулся пивом, ну или чем покрепче, — так что, прямо сейчас всё бросать, и срываться?
— Не тупи, — рыкнул джентльмен, — давай, берись за дело. Заплачу. Ты же меня знаешь, не обижу.
Мы со Светланой возвращались в штаб-квартиру с чувством глубокого морального удовлетворения. У нас все получилось.
После того, как самый главный в этом Братстве брат нам дал прозрачный намёк на того, кто стоит за всей этой движухой, дело пошло значительно быстрее. Ибо спорить было более не о чем.
Эти ребята, кстати, прихватили с собой денег наличными, то есть на анонимных чипах. И было этих денег значительно больше, чем пятьдесят миллионов. То есть, если бы я проявил больше твёрдости и был бы более убедителен, то можно было бы слупить с них ибольше, чем нам в итоге досталось. А потому жаба моя беспокойно ворочалась где-то в потаённых закоулках моей широкой души.
А вот передать мне оговоренную в нашем соглашении сумму наши визави согласились лишь одновременно с передачей им Лысого и Пузатого. Только так и никак не иначе. Мы им, значит, этих двух перцев, а они нам чипов с пятьюдесятью миллионами кредитов.
Зачем они этот цирк устроили, я так и не понял. Эти пятьдесят миллионов конечно лишними для нас точно не будут. Но мы вполне могли бы без них и обойтись. А потому я, получив желаемое, то есть прямое указание на заказчика, мог просто развернуться и уехать. И остались бы эти деятели с носом…
Не сделал я этого по вполне понятной причине. Мне нужно было, чтобы все наши договоренности оставались в силе, включая пакт о ненападении.
В общем, пришлось ещё подождать, пока из штаб-квартиры к подножию грибообразной скалы привезут контейнер, в котором томились наши пленники.
И когда Саади убедился в том, что в нашем бронированном контейнере сидели те, кто им был нужен, пятьдесят миллионов кредитов таки сменили хозяина.
Разумеется контейнер мы им не отдали, ибо он стоил денег, и отнюдь не маленьких.
Так что, передав им эту сладкую парочку, мы отправились в штаб-квартиру, сопровождаемые удвоенной охраной.
По дороге Светлана, так сказать, в рабочем порядке, передала мне уже обработанный список тех, за кого или уже запросили, или собирались запросить выкуп. Наконец-то тут всё определено, и можно переходить к практическим действиям, то есть связываться с семьями и приглашать их совершенно бесплатно забрать своих попавших в беду родственников.
Но, это мне так показалось.
Список был довольно обширным — пираты подходили к вопросу основательно и прагматично. Они никогда не упускали возможность хапнуть как можно больше денег. А потому из общей массы выделяли всех, чьи родственники потенциально были в состоянии заплатить больше, чем можно было выручить за пленника в соответствии с расценками невольничьего рынка.
По каждому из этих «привилегированных» лиц велась отдельная учетная запись с указанием всей доступной пиратам информации, как о самих пленниках, так и о родственниках и иных лицах, потенциально заинтересованных в освобождении этих людей.
Особое внимание уделялось материальному положению — пираты стремились получить максимум возможного, а потому не спешили, скрупулёзно собирали информацию и самозабвенно торговались. Процесс торга мог длиться годами, и данные о ходе торга также хранились в этих учетных записях. Была явная прямая зависимость между суммой требований и продолжительностью переговоров — чем более состоятельная жертва попадалась, тем дольше пираты были готовы договариваться.
А вот зависимость между уровнем благосостояния семейства и запрашиваемой суммой выкупа далеко не всегда была столь явной — семьи, связанные с высокопоставленными чиновниками уровня имперской администрации, а также с членами законодательных собраний уровня сектора или выше, порой сталкивались с непомерными требованиями. Однако, в большинстве этих случаев торг шел вполне себе оживленно, что говорит о высоком уровне информированности пиратов. Теневые делишки галактических элит для них абсолютным секретом не являлись.
Бросалось в глаза, что в этом списке непропорционально мало бизнесменов. Более детальный анализ архивных данных, однако показал, что в этом нет ничего странного. Как правило, либо семьи, а иногда и компаньоны, почти сразу соглашались выплатить необходимые суммы, либо практически не вступали в конструктивный торг. При чем, второй случай мог говорить, как о шкурной заинтересованности клиентов в окончательном исчезновении пленника, так и невозможности даже близко подступиться к требуемой сумме из-за несоответствия между видимым и реальным положением дел в бизнесе. К слову, подобная проблема иногда встречалась и среди аристократических семейств. Аристократ на людях может выглядеть на миллион, а если в семейный баланс заглянуть, то становится ясно, что это хорошее впечатление оплачивается за счет все больших и больших заимствований.
Следует заметить, что каждая учетная запись была снабжена подробнейшим отчетом об обстоятельствах захвата пленника. Отчет этот включал в себя как аудио- и видеоматериалы, так и многочисленные документы.
Так вот, беглый анализ этих документов указывал на то, что пираты промышляли не только в традиционных лоусек областях, но иногда проворачивали свои операции киднеппинга и во вполне себе респектабельных системах.
Иными словами, складывалась впечатляющая картина разветвлённого и отменно организованного криминального бизнеса семейки Пхукунци.
И почему-то возникало ощущение, что в действительности все еще сложнее, чем на самом деле — в голову просто не помещалось, что сравнительно немногочисленное моноэтническое преступное сообщество могло вести столь хорошо организованную работу с информацией и действовать столь дерзко в самых разных частях Галактики.
Светлана смогла за короткий срок провести очень качественный анализ порученной ей темы. Составленная схема очень хорошо описывала криминальный бизнес банды Пхукунци.
Однако, Светлана сама, как казалось, была не совсем довольна некоторыми результатами своей работы. Я уж было хотел спросить ее, в чем дело, но она опередила мой вопрос, заявив, что в составленную ею схему совершенно не вписывается один странный случай.
А случай был действительно странным. За какого-то молодого человека, студента Паксианского филиала Имперской Академии Государственного Управления требовали выкуп в миллиард кредитов. Сам этот молодой человек был вовсе не богат, и родственников богатых у него не было. Если быть точным, то родственников у него и вовсе не было — практически пустая учетная запись. Но еще поразительнее, что деньги требовали с человека, никак с этим парнем не связанного. Более того, сам этот человек не обладал практически никаким значимым имуществом, бизнесом или денежными средствами. И хоть находился он на имперской госслужбе, но вовсе не был высокопоставленным чиновником. Должность его называлась «третий заместитель Председателя Совета управляющих Центральной Имперской библиотеки».
Звонкая, конечно, должность. Но человек, эту должность занимающий, был невообразимо далёк от бурных денежных потоков, имеющих свой исток в имперском бюджете. И к распределению дефицитных ресурсов он отношения тоже иметь не мог. На подобные должности, как правило, ставили тех, кого, с одной стороны, вроде и наказывать не за что, но, с другой стороны по тем или иным причинам следовало оттереть от активной деятельности и доступа к властным рычагам. Эдакая, знаете ли, почётная ссылка.
Эти, сами по себе странные странности дополнялись еще и тем, что согласно отчетам, захват этого молодого человека был совершен дерзко и нагло, практически под носом у имперских сил безопасности. Его выкрали прямо из кампуса. В руки пиратов он попал, когда шёл из учебного корпуса на обед, в студенческую столовую.
А еще более нелепо смотрелся ход торга, скрупулёзно зафиксированный пиратами — этот третий заместитель в ответ на требование одного миллиарда выдвинул встречное предложение — 250 миллионов. И это при том, что за ним не числилось активов даже на одну сотую часть от этой суммы.
Есть от чего прийти в замешательство.
Рассказывая всё это, она передала мне планшет со списком, указав на фамилию человека, ставшего причиной её тяжкого недоумения.
Я, не долго думая, шлёпнул пальцем по этой фамилии в списке, и развернулось окошко с краткой информационной выжимкой по этому человеку.
В левом верхнем углу висело изображение. Ничем не примечательный и вообще, обыкновенный молодой человек.
— Суть вопроса понятна, — задумчиво пробормотал я, — и, судя по всему, ответа в той информации, что у нас об этом человеке есть, ты найти не смогла.
— Совершенно верно, — ответила Светлана. — необходимо говорить с этим парнем, да и то, я думаю, что ответ мы найдём не сразу.
— Согласен, ответил я, — но то, что за этого парня арварцы предъявили счёт этому, как его?..А, Лазару Бюхенвурму, который с этим студентом вроде как никак и не связан, наводит на мысль о том, что знаем мы далеко не всё. А поскольку пираты рассчитывали получить настолько круглую сумму, говорит, что он или сам по себе является крутым специалистом, или является важной персоной в какой-нибудь теневой структуре. Возможны и другие варианты. В том числе совершенно неожиданные, но в одном можно быть уверенным — он далеко не прост.
Я было собрался продолжить обсуждение того, какие шаги следует предпринять в отношении этой загадочной личности. И что мы сможем поиметь, избавив его от необходимости расставаться с довольно заметными деньгами, как вдруг завибрировал мой коммуникатор.
Я извлёк его из кармана, и, бросив взгляд на дисплей, понял, что мне предстоит разговор с Аргуссосом. Секунду, наверное, я перебирал в мозгу возможные причины его звонка. И пришёл к выводу, что не иначе, как тот юрист, которого мы недавно брали взаймы. Он, похоже, наябедничал Кирину о том, что мы опять безобразия хулиганим и снова с кем-то дрались.
Вздохнув, я приложил палец к сенсору и почти сразу услышал голос Аргуссоса:
— Мне тут сорока на хвосте принесла, — голос олигарха звучал ровно, с лёгкой ехидцей, — что у тебя трудности образовались. Так ведь?
— А эта сорока случаем не юристом в «Дэффе» подрабатывает? — так же ехидно поинтересовался я.
— Вот ты догадливый, когда не надо, — уже более серьёзно сказал олигарх, — если бы юрист мне не доложил об этом договоре, я так и остался бы в счастливом неведении относительно событий, меня, между прочим, как твоего партнёра, затрагивающих напрямую.
Вот тут мне сказать было нечего. Это был прокол, и прокол, надо сказать, серьёзный.
Но олигарх этим укором не ограничился:
— И, хвала Ушедшим, ты пренебрёг очень элементарными мерами безопасности, иначе я об этом инциденте узнал бы много позже, — сказал он.
— Чем это я пренебрёг? — искренне удивился я.
— А тем что ты не взял с юриста подписки о неразглашении информации, полученной им в процессе работы, — сказал Аргуссос и мне опять было нечем крыть, — поэтому он, понимая важность информации и не будучи ограниченным никакими обязательствами по её нераспространению, сегодня подал мне служебную записку. И в ней он изложил всё, что ему удалось узнать… И, я тебе скажу, что к этому инциденту следует отнестись максимально серьёзно. Неприятности, ты уж мне поверь, только начинаются. Эти ребята не сами придумали на тебя охоту устроить, тебя им кто-то заказал.
— И я даже знаю, кто, — ну не мог я не похвастаться своими успехами в деле выяснения того, откуда таки ноги растут.
— И кто же это? — поинтересовался олигарх. И в голосе его сквозил скепсис.
— Некто Клетчатый… — только и успел я. Что сказать эти слова, как Аргуссос среагировал:
— Оп-па, не ожидал я от старины Ника такой прыти.
— Ага. Так ты его знаешь? — тут же обрадовался я.
— Знаю, знаю, — хмыкнул мой партнёр. — и, знаешь что? Нам этот вопрос нужно будет обсудить подробно, и, желательно, при личной встрече. Заодно и с твоими друзьями познакомлюсь. Ты же их теперь будешь брать на встречи со мной? Пусть не каждый раз, но, хотя бы, изредка.
— Ну а куда я денусь?
— Да, раз уж разговор зашёл за это… Как они умудрились вас выследить то?
— Купили одного Боберовского механика, — грустно ответил я. И тут же в мозгу вспыхнула мысль о том, что по этому поводу следует не откладывая в долгий ящик, поговорить с Бобером. И чтобы опять этот момент не упустить, я на буквально секунду заглушил микрофон и сказал громким шёпотом Светлане:
— Как закончу говорить, сразу напомни мне связаться с Бобером. А то опять забуду.
— Хорошо. — таким же громким шёпотом ответила она.
А что мы, собственно, шепчемся-то? Ведь микрофон я отключил… Да, рефлексы, однако…
Разговор с Аргуссосм в общем-то на этом и закончился. Он ещё добавил что-то нелестное про то, что надо было этих двоих сразу не отдавать, а поматросить это самое Братство да потрепать им нервы…
Но на это я возразил, что мне необходимо было как можно быстрее узнать, кто их нанял…
В общем, на этом мы и распрощались, договорившись в скорости связаться для того, чтобы назначить встречу.
Светлана скрупулёзно выполнила моё поручение — напомнила про Бобера. У меня проскочила мыслишка, что вот доедем до штаб-квартиры, пообедаю, отдохну, ну а после этого и свяжусь с бедолагой. Но как только эта мысль приняла законченный вид, как изнутри поднялась волна беспокойства, и тут же возникло безотчётное желание бежать сломя голову. Всё-равно куда.
А это, несомненно, знак, который посылает мне моя интуиция — Боберу надо звонить. Причём прямо сейчас. Не откладывая на потом. Ибо может быть поздно.
Седеющий джентльмен, известный в условно-респектабельных кругах Латоти, как Ник Никлсон, видный политический деятель и один из наиболее уважаемых членов Совета Капитанов, был погружён в размышления. Пищу для этих самых размышлений ему предоставили аналитические материалы, созданные по результатам того самого инцидента.
В общем, таки удалось более или менее надежно воссоздать картину происшедшего, сложив воедино результаты ментоскопирования выживших. Да, ментоскопировали не только Лысого с Пузатым, но и экипажи успевших выйти из боя фрегатов.
Но, как известно, человеческое восприятие очень индивидуально. И разные люди об одних и тех же событиях иногда рассказывают взаимоисключающие вещи. И при этом никто из них не врёт.
А потому выводы базировались не только, и даже не столько на данных, полученных от людей, сколько на беспристрастных показаниях приборов.
К счастью, удалось таки найти среди плавающих в пространстве обломков кораблей и один чёрный ящик, по счастью, не получивший фатальных повреждений. Это был чёрный ящик одного из эсминцев, того, что был уничтожен последним.
Основной вывод, который был сделан по результатам анализа всей доступной информации состоял в том, что бандитам Ржавого никто не помогал. Они успешно обошлись своими двумя кораблями, имея очевидные преимущества в средствах обнаружения, скорости, маневренности и мощности вооружений.
И их превосходство над оппонентами было настолько подавляющим, что Ник Никлсон, известный в криминальных кругах, как «Клетчатый» решил выяснить все детальнее.
Он, уже много лет контролировавший рынок антиквариата системы, просто не мог не обратить на это внимание. Похоже, что кто-то мимо него получил доступ к антикварным девайсам. Ибо то, что эти ухари без вреда для здоровья переносили тридцатипятикратные перегрузки доказывает, что их гравикомпенсаторы были изготовлены с применением технологий или конструктивных элементов, превышающих уровень Т1. А это очень редкие приблуды. Антиквариат. И то, что такие вещи прошли мимо него, это дополнительный повод разобраться во всём вот в этом.
Соответственно, отсюда возникает куча дополнительных вопросов к тому, кто занимался ремонтом, модернизацией и обслуживанием кораблей Ржавого — к Боберу.
И тут седеющий джентльмен решил действовать быстро и радикально. Ибо антиквариат, который прошёл мимо него, это уже прямое вторжение в сферу его деловых интересов. Можно сказать, в интимную сферу.
А подобных фортелей спускать нельзя никому, даже людям уважаемым. А уж таким ноунеймам, как этот Ржавый, и подавно.
Как говорили древние, это наша корова, и доить её будем мы.
Он поднялся из кресла-качалки, сидя в котором и изучал распечатки. Быстрым шагом подошёл к письменному столу, бросил документы, что держал в руках на столешницу и прошёл на своё рабочее место.
Не успев толком усесться, потянулся к интеркому.
Связь установилась, в динамиках послышалась какая-то возня, а потом раздался голос Чака. Интонации были немного насмешливые:
— Клетчатый, если ты хочешь уже узнать результаты, то я вынужден тебя расстроить, — посторонние звуки и невнятное шуршание продолжали доноситься из динамиков наряду с голосом, — я ещё только одеваюсь в парадное. Всё-таки приличное место собираюсь посетить. Там уважаемые люди бывают.
— Нет, я не настолько нетерпелив, — хмыкнул господин Никлсон, — я не собираюсь уподобляться оширцам из анекдота, которые собирали рис уже через три дня после окончания посевной, объясняя это тем, что очень кушать хочется. Я просто хочу тебе ещё срочной и высокооплачиваемой работы подбросить.
— Желание клиента, это святое, — тут же отреагировал Чак. И, что интересно, шуршание прекратилось, — что сделать-то надо?
— Если коротко, то мне надо изъять аккуратно одного человечка из, так сказать, привычной среды его обитания, и вытрясти из него всё по интересующим меня вопросам, — объяснил господин Никлсон. — но не пугайся, тебе нужно будет обеспечить самую простую часть задачи, то есть аккуратно упаковать нашего клиента и доставить куда я скажу. А всё остальное, это я уже своими силами и на своём оборудовании проделаю.
— Понял, — услышав, как Чак произнёс это слово, можно было предположить, что в этот момент он улыбался. И ничего странного в этом нет. Больше всего в своей работе он любил именно силовые акции.
Клетчатый же, зная об этой маленькой слабости тут же обломал беднягу:
— Не радуйся, твоя задача — ресторан и добыча информации, — сказал он, — а пострелять и пошуметь могут и твои архаровцы. Твоё участие там не обязательно.
— Это что же, — удивился Чак, и силовая акция тоже из разряда «надо было вчера»?
— А что тебя удивляет-то? — наиграно удивился Ник, — раз решение принято, то действовать надо незамедлительно. Ибо оппоненты тоже не дремлют.
— Оппоненты, это да, — вздохнул Чак, — а конкретно кого надо по адресу доставить-то?
— Твой клиент — некто Радомир Бобер, хозяин высококлассного сервиса на орбитальной станции FDS-14–17.
— Что там по охране, как служба безопасности станции отнесётся к попытке похищения этого перца?
— Собственной охраны у них нет. — с лёгким презрением сообщил господин Никлсон. Он считал пренебрежение доступными методами обеспечения безопасности признаком крайней недальновидности, — а что касаемо службы безопасности… — тут член Совета Капитанов впал в лёгкую задумчивость, — в общем, шепну кому надо пару слов, и на твои шалости сегодня будут смотреть сквозь пальцы.
— Зачем такая срочность-то? — это был не вопрос. Это был крик души человека, который большую часть жизни выполняет для клиентов деликатные и опасные поручения. А поручения эти, как правило, должны были быть выполнены вчера… Ну, за исключением тех, что должны были быть исполнены ещё раньше.
— Так надо, — сказал Клетчатый тем тоном, которым родители убеждают своё чадо чистить зубы.
— Хорошо, — вздохнул Чак, — я дам команду, люди оперативно соберутся… А ты пришли мне всю инфу по клиенту… И да, — тут голос его стал немного злорадным, — ресторану придётся подождать моего появления там ещё часок, а может и больше.
— А чем ты аж целый час заниматься собрался? — наиграно удивился Клетчатый.
— Так надо людей проинструктировать, хоть какой-то план действий для них накидать, проследить за подготовкой к рейду, — перечислил глава корпорации «Боу Стрит Раннер», — не волнуйся, бездельничать я точно не буду. И шкурный вопрос…
— Заплачу. Что ты беспокойный-то такой? — со вздохом ответил Ник на не высказанный вопрос силовика, — разве я тебя обижал когда в денежных вопросах?
— Не припомню, — проворчал его собеседник, — но всё когда-нибудь случается в первый раз… — он прекрасно понимал, что никто его обманывать не собирается, ибо уж очень он и его люди полезны для сильных мира сего. Но не поворчать не мог. Натура такая.
— Ладно, в ресторан отправишься, как только людей отправишь, — согласился Ник, — но не тяни с этим, мне нужна информация. И да, ресторан. Это, я так думаю, не единственное место, которое нужно посетить. Но все другие локации, где можно будет найти инфу о связях Ржавого, найти предстоит тебе. Так что готовься к тому, что придётся ещё побегать. А пакет информации по этому Боберу пришлю в течение пяти минут.
Добро! — отозвался Чак. — Отбой.
И связь разорвалась.
Джентльмен ещё некоторое время задумчиво смотрел на интерком, лениво помаргивающий светодиодами, после чего встал из-за стола. Он продолжал продумывать различные варианты, прикидывать, в каких направлениях продолжать работу.
Да, информация нужна была, как воздух. Не зная, какая из властных группировок начала под него копать, будет очень трудно организовать эффективное противодействие.
И он опять мерил шагами свой кабинет, мыча про себя какую-то попсовую мелодию…
Челнок пристыковался к одному из шлюзов станции FDS-14–17. Этот шлюз был техническим. То есть, он использовался шаттлами, которые осуществляли мелкие грузовые перевозки в интересах служб обеспечения орбитального комплекса.
Но этот челнок не был простым грузовым каботажником. В шлюзовую камеру вошли пятеро. Одеты они были в технические комбинезоны с нашивками станционной службы жизнеобеспечения.
Выглядели эти парни вполне обычно. Это если не приглядываться. А вот если приглядеться, то становилось заметно, что под форменными комбезами, которые носили сотни работников станции, было поддето что-то ещё. Особо внимательный наблюдатель пришёл бы к выводу, что ребята зачем-то вышли на смену, натянув комбезы поверх лёгких доспехов.
Да и в их поясных сумках, кроме необходимых при их работе гаджетов, вполне могли поместится и портативные игольники, а то и что-нибудь более убойное.
Но вот двери шлюза, преграждавшие вход на станцию, с недовольным шипением разошлись в стороны, и группа мрачных мужчин покинула шлюзовую камеру.
Впереди шли двое, подозрительно зыркая по сторонам и держа руки на поясных сумках.
За ними шли ещё двое, которые сопровождали контейнер. Толкали они его с видимым трудом. А поскольку гравитация на станции до стандартной не дотягивала, то можно было предположить, что там лежит что-то массивное.
Потому что, хоть контейнер и был на антигравах, но инерция-то от этого никуда не девалась. И если бы парни, на которых взвалили обязанность переть этот металло-композитный ящик, не пресекали попытки этой махины игнорировать повороты, то эта штука сразу врезалась бы в одну из стен станционного коридора.
Поведение замыкающего было неотличимо от поведения тех, кто шёл в авангарде этой небольшой процессии. Он так же, как и они, напряжённо крутил по сторонам головой и точно так же держал руки у поясных сумок…
— Сержант, а посмотрите-ка на этих, — встревоженно сказал охранник, сидящий перед огромным монитором, на который передавали изображения станционных помещений и переходов многочисленные камеры, установленные на вверенном им участке.
— И чего я там не видел? — лениво спросил мощный мужик, пялившийся в небольшой экран, по которому транслировали один из боёв третьей лиги федерации риал-реслинга. При этом, задав этот риторический вопрос, он сделал вид, что ждёт ответа. А потому и не поворачивается к вопрошавшему, предпочитая, видимо, зрелище двух мутузящих друг друга усталых мужиков в разноцветных трико выполнению своих служебных обязанностей.
— Да уж очень подозрительные типы в нашем секторе тусуются. — этот ответ на риторический вопрос заставил большого дядьку таки отказаться от просмотра боя и обернуться к большому монитору.
— Так, меня начальник смены предупреждал, что могут появиться люди, на которых внимания обращать не надо, что бы они ни творили и как бы они не выглядели.
Тот, кто завёл этот разговор удивлённо спросил:
— Как это?
— А вот так, — ответил поклонник боевых искусств, — капитан Чинкеро, который сегодня заступил дежурным, так и сказал, что если появится кто подозрительный, то кипешь не поднимать, а сначала с ним связаться.
И тут же потянулся к служебному интеркому, изредка скашивая глаза на экран, где боец в синем трико только что бросил с прогибом бойца в красном. И, хоть звук и был выкручен на минимум, в дежурке прогремел рёв болельщиков.
— Господин капитан! — мощный мужик заговорил уставным голосом, — в подконтрольной зоне появились неизвестные, выглядят подозрительно.
— Камеру переключи на меня, — донеслось из интеркома. Говоривший кивнул тому, что сидел за пультом, и тот перекинул пару каких-то тумблеров.
Примерно минуту в дежурке стояла тишина, потом интерком опять заговорил голосом господина капитана:
— Пусть себе идут, не препятствуйте.
— Есть не препятствовать, — тут же отозвался старший.
— И это, — голос капитана неуловимо изменился, он стал одновременно, и угрожающим, и каким-то заговорщическим, вы ничего подозрительного не видели.
— Вас понял, — говорящий твёрдо знал, что если капитан сказал — ничего подозрительного, то значит так оно и есть, — техники прошли по каким-то своим делам, ничего необычного…
— Именно так, — удовлетворённо крякнул капитан, после чего по-барски так сказал, — ну ладно, Суини, продолжайте нести службу бодро, ничем не отвлекаясь.
Интерком перестал издавать едва слышное шипение, а это значит, что капитан нажал сенсор отбоя.
Тот, кого капитан назвал Суини, тут же вернулся к своему занятию, хотя спросил напарника:
— Ну что, Рон, ты всё понял?
— Понял, как тут не понять, — покладисто отозвался тот, что следил за камерами.
Через десять минут процессия, состоящая из пятерых техников с большим контейнером, вышла за пределы зоны ответственности этих двух бравых безопасников.
Пока на станции всё было спокойно.
Но что-то, определённо назревало, так как где-то в другом секторе к такому-же техническому шлюзу пришвартовался обшарпанный шаттл, откуда вышло шестеро крепких парней. Одеты они были в гражданку, и не пытались, как первая группа, сойти тут за своих.
Но у этих под одеждой тоже угадывалась лёгкая броня, да и взгляды, которые они бросали по сторонам были какими-то настороженными и подозрительными.
Складывалось впечатление, что и эти ребята ко всему готовы и прибыли сюда отнюдь не для того, чтобы пропустить пару стаканчиков какой-нибудь забористой синтетики в одном из местных баров.
Но, что характерно, и первая группа, и немного позже прибывшая вторая шли к одной точке. Они пока не подозревали о существовании друг друга, но безжалостной судьбой им было суждено встретиться.
Радомир Бобер сидел в своём кабинете. Офис был абсолютно безлюден. Даже секретарши на месте не было.
Сейчас жизнерадостный инженер был сам на себя не похож. Он был подавлен и растерян.
Те клиенты, что выкатили ему свои претензии, на этом не остановились, а продолжили активно действовать. И, судя по всему, собирались не только обобрать его до нитки, но и самого его заставить работать на себя практически даром…
Сегодня с самого утра все технические помещения и ремонтные ангары фирмы Бобера были опечатаны.
Это сделали судебные исполнители. У них все было честь по чести, и решение суда, и постановление об исполнительном производстве, и сам исполнительный лист…
Так что возражать было совершенно бесполезно. Организовано всё было строго по понятиям, не подкопаешься.
Тут, пришлось отправлять весь персонал во внеочередные отпуска — неоплачиваемые, само собой.
Для своих людей Бобер не пожалел бы денег, но, помимо всех производственных мощностей, и счета компании были заботливо арестованы — в рамках обеспечительных мер, разумеется.
И самым неприятным было то, что сумма требований, принятая судом к рассмотрению, была намного больше стоимости всего, чем Бобер владел.
То есть, сейчас он, даже оставшись голым и босым, всё равно оставался должен очень немаленькую сумму.
И судя по тому, как нахраписто действовали эти ребята, целью их был не только отжим бизнеса. Они хотели, похоже, повязав Бобера по рукам и ногам обязательствами по непогашенной задолженности, заставить его работать на себя. Не за деньги, а, скорее, только за еду.
Сейчас Бобер сидел за столом, перед ним стояло блюдце с мясной и сырной нарезкой, гранёный стакан и большая бутыль с прозрачной жидкостью. На этикетке, что украшала эту бутыль выделялось загадочное слово «Potocki».
Бобер был мрачен, задумчив, и, похоже, уже несколько выпимши. Это подтверждалось ещё и тем, что в бутыли оставалось не более двух третей этого подозрительного напитка.
Дураком он не был, и прекрасно понимал, что сейчас, если он не хочет попасть в пожизненную кабалу, надо быстро, как говаривал родитель, «dać noga1».
Но вот так, подхватиться и бросить всё, что собирал по крохам, и оборудование, и людей? Бросить всё, чем жил и дышал долгие годы? Это было сейчас выше его сил. Да и куда бежать?
Это ушлые мошенники и прочие нечистые на руку дельцы всегда имеют запасную лёжку, и кстати, не одну, как правило…
Но он-то был простым работягой… И вот теперь всё, что нажито непосильным трудом придётся отдать чужому дяде. Мало того, если сейчас не поторопиться, то придётся ещё на этого дядю этого вкалывать до конца жизни…
Бобер махнул ещё стакан, закусил кусочком копчёного мяса, и поймал себя на том, что вкуса не почувствовал вообще никакого. Словно выпил стакан воды и проглотил кусок мягкого безвкусного пластика… А копчёность, между тем была натуральной…
Нервы. Нервы, чёрт бы их побрал…
Но, надо что-то делать. Ибо оставаться тут, и ждать, что всё само собой рассосётся, это инфантилизм — и, само собой, ни к чему хорошему не приведёт.
Но куда бежать-то? Если он несостоятельный должник, то по понятиям он должен всё это отработать… И именно на это рассчитывают те, кто загнал его в такое безвыходное положение. Они хотят получить его бизнес целиком, вместе с ним. В комплексе, так сказать.
А бежать можно только к Ржавому. Он единственный, кто предлагал хоть какую-то помощь, хоть и не сказать, что настойчиво, но предлагал.
И, судя по всему, у него есть местечко, где Бобера спрятать, причём сохранив ему возможность заниматься своим делом но…
Но это только предположение — сам он только какие-то туманные намёки давал. Не более того…
Тут надо всё выяснять досконально. И выяснив, обговаривать условия, уже имея понимание, на что можно рассчитывать, а о чём лучше и вовсе не заикаться.
Этот Ржавый, хоть и выглядит неплохим парнем, но тоже себе на уме. И непонятно пока, какие условия он может предложить, учитывая безвыходное положение самого Бобера, пребывающего, к тому же в жутком цейтноте.
Тут даже самый порядочный человек не удержится от того, чтобы выкатить максимально жесткие условия, прекрасно понимая, что бедняге деваться совсем некуда…
Но, так или иначе — это единственная альтернатива грозящему ему рабству, завёрнутому в чуть менее жуткую обёртку, на которой написано «Отработка задолженности».
Надо связываться со Ржавым. Пока не поздно. Однозначно.
И тут за дверью кабинета послышался какой-то шум. А потом раздался стук в эту самую дверь.
И стучали так, словно пришли к себе домой — а там закрыто. То есть стучали громко, нагло, по-хозяйски так. Потом раздался грубый голос, немного приглушённый дверным полотном:
— Бо́бер, мы знаем, что ты здесь! — если откроешь сам, то бить мы тебя не будем, — следом за этими словами раздалось многоголосое ржание. Издававшие эти звуки быки были полностью уверены в себе и своей безнаказанности.
А потом дверь содрогнулась от молодецкого удара. И такой звук был, словно по ней ломом саданули со всей дури.
Бобер, хоть и осознал, что единственный путь к бегству теперь отрезан, решил не сдаваться. Тем более, что удар в дверь, который он услышал, был единственным и теперь там слышались звуки, более походившие на перестрелку.
Нет, выстрелы звучали, словно стреляют сквозь подушку, но это, определённо были выстрелы.
— Игольники с глушаками, — подумал Бобер. Но мозг, как это ни удивительно, избавился от депрессивной одури и стал работать более или менее чётко.
— В подсобку, — решение возникло само, и оттуда связываться с Ржавым, — а там уже будь, что будет, — подумал инженер, уже открывая проход, искусно скрытый концентрическим узором.
Это была дверь в подсобку, где обычно хранились всякие интересные девайсы, слишком дорогие, чтобы доверять их наёмному кладовщику.
Уж очень велик будет соблазн украсть что-нибудь, продать, а потом удрать подальше, в другую систему. И жить там себе припеваючи…
Дверь эта была не простой, поскольку за ней хранились иногда немалые ценности — это была круговая шлюзовая заслонка с боевого корвета. Герметичная.
Она состояла из трёх лепестков, которые были изготовлены из многослойного композита. Лепестки как раз вползли в пазы, и Бобер шагнул через комингс.
Сейчас тут было практически пусто. Комната была небольшой, но автономная система жизнеобеспечения тут была — на случай каких-нибудь нехороших событий. Например на случай налёта арварцев. Кстати, такой как раз налёт имел место быть много лет назад. Но разве кто-нибудь обещал, что это никогда не повторится?
Система эта была не самой лучшей. Она могла обеспечить на сутки относительно комфортную жизнь троих человек — это если доверять паспорту на оборудование.
На деле же Бобер подозревал, что это слишком оптимистичные слова. Если он один тут сутки сможет перекантоваться, то замечательно. Но, что делать, ставили её давно. А тогда возможности Бобера были не особенно велики.
И вот сейчас ему предстояло провести тут неизвестно сколько времени. Ибо сейчас он свяжется с Ржавым, а уж что тот скажет…
Бобер тронул сенсор, который находился на стене возле дверного проёма, и бронированные лепестки тихо шипя выползли из пазов. Через двадцать секунд дверь надёжно отгородила его от неизвестных, вломившихся в офис.
Причём, судя по тому, что они обращались именно к нему, никаких иллюзий у Радомира не осталось. Кредиторы пришли по его душу, чтобы не дать скрыться и, таким образом, сберечь хотя бы свободу.
И сейчас эта дверь на сутки отгородила его от преследователей. А вот удастся ли ему избегнуть участи раба, хоть и без арварского обруча на голове, зависеть будет совсем не от него…
Бобер подошёл к металлическому шкафчику, стоявшему около простого металлического стола, привинченного наглухо к полу. Открыл жалобно скрипнувшую, дверцу, которую, похоже смазывали в прошлом десятилетии, и извлёк из шкафчика точно такую же бутыль, как та, что пришлось оставить в кабинете.
Удовлетворённо глянул на этикетку и аккуратно поставил её на стол.
— Ну вот, и время скоротать есть с чем, — подумал он про себя. Вынул из того же шкафа запылённый стакан, сполоснул его под тонкой струйкой воды и тоже поставил на стол.
Посетовав про себя, что не догадался прихватить из кабинета хотя бы закуску, сел на металлический же табурет, привинченный к полу около стола.
Быстро открутил пробку и щедро набулькал в свежевымытый стакан этот эликсир забвения. Выдохнул и опрокинул стакан в себя. Потом крякнул. Смахнул выступившую слезу и с шумом втянул в себя воздух, поднеся к носу засаленный рукав спецовки.
Глянув с прищуром на бутыль, словно прикидывая, надолго ли ему хватит этого напитка, тем не менее, от немедленного повторения воздержался.
Бобер извлёк из кармана спецовки свой коммуникатор, и задумчиво посмотрел на мини-дисплей.
И, видимо, отбросив последние сомнения, начал листать контакты, разыскивая нужный номер.
Увидев искомое, выдохнул, словно собирался проглотить ещё один стакан беленькой, нажал на сенсор вызова.
— О, а я тебя набирать собрался, — раздался из динамиков коммуникатора голос Ржавого, — как дела?
— Как сажа бела, — ответил Радомир древней идиомой, имевшей смысл «хуже некуда».
И только я собрался набирать Бо́бера, как коммуникатор забился в моих руках. Я с некоторой опаской посмотрел на дисплей, понимая, что сейчас почти каждый вызов означает очередную неприятность. Ну, или извещение о необходимости прямо сейчас срываться и бежать куда-нибудь, чтобы очередную неприятность предотвратить или как-то, в случае невозможности, хотя бы смягчить те последствия, что она за собой может повлечь.
Но всё оказалось, может быть и не так плохо. Я с удивление увидел, что вызывает меня Радомир Бо́бер собственной персоной.
Ну, и раз я всё равно собирался с ним связываться, можно было считать, что пока ничего плохого, сверх того, что уже ожидается, не случилось.
А судя по тому, как моя интуиция настаивала на том, чтобы я с Радомиром связался, его, похоже, капитально прижало.
— О, а я тебя набирать собрался, — сказал я, и не нашёл ничего лучше, чем задать ритуальный вопрос, — как дела? — уже спросив, подумал, а не сморозил ли я глупость, ибо дела у Бо́бера должны идти не ахти как. Впрочем, своим ответом он это и подтвердил:
— Как сажа бела, — голос у него был мрачен, и сквозила в нём глубокая безысходность.
— Что случилось? — спросил я. Хотя можно было и не спрашивать. Упрямца Бо́бера прижало так, что он решил просить помощи. А это значит что дела у него совсем швах, иначе бы он на связь с просьбой о помощи не вышел. А сейчас, похоже, я именно такую просьбу и услышу. Думая так, я не ошибся.
— Мне капец, — сказал он уверенно, — одна надежда осталась. На тебя.
— Ну, жалуйся, — хмыкнул я, глядя на хронометр. Прикинул, сколько осталось до штаб-квартиры. По всему выходило, что минут десять — всего ничего.
Я решил, что лучше добраться таки до штаб-квартиры, и быстро собираться-одеваться
Пока мы ехали, Бо́бер рассказывал, что у него и как. Ситуация у него была, конечно, аховая. По его душу явилась команда крутых перцев, которые загнали его в какую-то подсобку. Подсобка не простая. Так что, если у тех, кто сейчас стоит у него под дверью, нет станкового плазмомёта, его не достать. Это немного обнадёживает.
Да, сейчас, похоже, у них плазмомёта нет. Но в течение суток они вполне могут эту штуку и подтянуть. Кто его знает, какие у них возможности и кто их прикрывает.
А то, что прикрытие есть, так это к бабке не ходи. Иначе служба безопасности среагировала бы. А так, раз они начали капитально шуметь, и никто не всполошился, то это значит, что безопасникам намекнули, что в данном конкретном случае торопиться не надо. Вот они и не торопятся.
А вот мне, если собираюсь вызволять инженера из этой задницы, определённо надо поторопиться.
Я прикинул, что пол-часа на сборы мне с головой хватит. Потом надо будет в темпе добраться до ближайшего космопорта и добираться до станции. Это часа два, как минимум…
— Ты там продержишься часов пять хотя бы? — я взял с запасом. Мало ли, какие накладки могут возникнуть по ходу…
— Надеюсь, что да, — в голосе Радомира я различал явное сомнение в собственных словах. Он не хуже меня понимал, что на любую, даже самую крепкую дверь, найдётся соответствующая открывалка. Вопрос только в том, насколько быстро её найдут и приволокут, чтобы выковырять беднягу из его последнего убежища.
Так что добираться я должен как можно быстрее.
Мы как раз въехали на нашу территорию. Как только ховер прекратил движение, я открыл атмосферный створ и бросился к себе.
Раз уж я собрался передвигаться по станции, то дразнить гусей смысла не имеет. Из оружия мне нужен был игольник да короткоствольный излучатель Джоре. Всё это, включая лёгкую броню со шлемом, я погрузил в кофр.
А переоденусь я уже на корабле, непосредственно перед выходом на миссию.
Светлане дал инструкцию связаться с космопортом и дать команду сервисным службам завершить все проводимые с нашим корабликом процедуры в течение получаса.
Кроме того, связался с Тихим, и предупредил его, что мне вдруг понадобилось на орбиту по делу, срочно. Пришлось потратить пару минут и рассказать про то, что у Бобера знатная бедулька возникла. Тихий не стал ничего возражать, просто предложил мне прихватить с собой своих телохранителей, да пожелал мне удачи.
Я по достоинству оценил мудрость этого совета, и не медля дал команду этим добрым молодцам собираться, хватать оружие, и готовиться к выходу.
И да, после того, как я разделаюсь с теми, кто пытается добраться до инженера, нам, возможно, потребуется очень быстро исчезнуть. Ибо Бо́бера к тому времени уже и в розыск объявить могут… Так что надо всё делать настолько быстро, насколько это возможно.
Ладно, надо выдвигаться. Я схватил кофр, и вприпрыжку поскакал к ховеру, в котором уже сидели мои гарды.
1 Буквально «дать ногу» (польск) — то есть сбежать, дать дёру.
До станции добрался без приключений. Но, поскольку приключения гарантировано ждали меня впереди, расстраиваться не следовало. Напротив, следовало готовиться ко всяким неожиданностям. Преимущественно неприятным.
Пришвартовался я сегодня к одному из технических шлюзов. Если бы я, как всегда, завёл корабль на одну из общих посадочных палуб, то неизбежно привлёк бы лишнее внимание. А мне хотелось попасть к месту, где сейчас разворачиваются основные события, незамеченным. Ну и обрушиться на супостатов, как снег на голову. Но это уже как получится.
Потому я не стал очертя голову ломиться напролом, рискуя спровоцировать реакцию СБ станции. Они ведь, вместо того, чтобы унять разбушевавшихся боевиков, прессующих белого и пушистого Бо́бера почём зря, сидят себе и в ус не дуют. А что это значит?
А значит это то, что кто-то хорошенько позолотил ручку местному начальству СБ. И они дали зелёный свет беспредельщикам, которые на моего (да, я уже считаю Бо́бера своим работником) инженера наехали.
Отсюда следует, что если я пойду его спасать, пренебрегая маскировкой и здравым смыслом, то меня быстро срисуют и постараются остановить силами той же СБ. А потом, под занавес, ещё и всех собак на меня навесят.
А мне это совсем не надо. Мне ещё корпорацию тут регистрировать и искать пути вхождения в местное сообщество уважаемых людей. А имея приводы в СБ за злостное хулиганство и многочисленные дебоши, сделать это будет трудновато.
Поэтому я воспользовался заветным контейнером, в котором до поры прятались мини-дроны Дрища.
Я, не открывая внешнего створа, занёс их в шлюзовую камеру, и оставил там. После чего вернулся обратно внутрь корабля. И, как только ворота шлюза за мной закрылись, внешний створ начал потихоньку открываться.
К этому времени управление дронами я передал Доминатору. И, как только внешняя дверь шлюза начала открываться, эти металлические гибриды железного таракана и керамо-композитной стрекозы порскнули наружу.
Их задача был проста. Им нужно было обеспечить нам подключение к камерам наблюдения, что были разбросаны по всей станции. На основании того, что они нам будут показывать, мы будем планировать наши действия. А, в случае серьёзных изменений обстановки, и корректировать на ходу эти самые планы.
Данные, надо сказать, тут же полились рекой. Доминатор поддерживал связь с каждым дроном и управлял его перемещениями. А потому передо мной уже минут через пять была хоть и грубая, но вполне пригодная для планирования карта. На этой трёхмерной карте были показаны все уровни, переходы, помещения…
И, кроме того, там были показаны и люди, которые хаотично перемещались по этой самой карте.
Ну, а что вы хотели, станция довольно густо населена, а потому народу тут немало тусуется.
Но меня интересовало далеко не всё, что на этой карте было обозначено.
Первым делом я локализовал для себя то место, где обитал Бо́бер. Даже с таким масштабом было понятно, что сейчас там чрезвычайно людно.
Хотя, так оно и должно было бы быть. Но меня смутила одна неуловимая странность.
Доминатор по моей просьбе увеличил этот фрагмент карты. И после того, как я его пристально и внимательно рассмотрел, у меня создалось стойкое впечатление, что Бо́бера, который спрятался в своей бронированной кладовке, обложила одна группа штурмующих, а вторая группа, как мне показалось, блокировала первую.
Это что, мой инженер стал настолько популярен, что его благосклонности добиваются разные, даже не совсем по-дружески относящиеся друг к другу группировки?
Все его, если так можно выразиться, вожделеют. Причём это их вожделение настолько сильно, что они готовы вступить в кровавый бой за право обладания этим бородатым ремонтником…
Да, интересно девки пляшут, если снизу посмотреть…
Но не всё так благостно было, как выяснилось. Наличие малозаметных дронов позволило мне подслушивать, о чём говорят эти крутые парни. И из услышанного я сделал вывод, что времени у меня, оказывается, ну совсем чуть-чуть. А может его и вовсе нет, времени этого.
— Командир, — почти квадратный парень в форменном комбезе службы обеспечения станции обратился к человеку, явно превосходящему его по возрасту, но одетого точно так же. У обоих в руках были тяжёлые игольники. И это говорило о том, что не смотря на одежду, кслужбе жизнеобеспечения они имеют очень опосредованное отношение.
— Чего тебе? — не оборачиваясь бросил старший, продолжая смотреть в экран обрезиненного боевого планшета, на который транслировали изображения аж сразу четыре дрона-разведчика.
— Да ребята меня послали узнать, — он немного робел перед командиром, который ни при каких условиях не допускал расхлябанности и панибратства с подчинёнными, — когда наши подойдут. А то мы сами этих — тут он кивнул в сторону офисного помещения Бо́бера, — сковырнуть вряд ли сможем.
— Да что ж вы все пугливые-то такие у меня, — вздохнул старший, — минут пятнадцать назад меня известили, что в течение минут сорока-пятидесяти к станции пришвартуется шаттл с группами Ежа и Тёртого. И с ними три боевых робота. Так что не мохай, Козюля, — тут командир позволил себе скупо улыбнуться, — мы этих субчиков скоро к ногтю-то прижмём.
— А… — этот звук, сорвавшийся с губ парня, которого ласково звалиКозюлей, был невнятен и малоинформативен. Но за ним последовало продолжение, — а эти… — он он опять кивнул в торону офиса ремонтников, — тоже, наверное, подкрепление вызвали? — и с какой-то болезненной надеждой посмотрел на своего начальника, всем свои видом демонстрируя, что просто жаждет услышать от того твёрдое и безапелляционное «Нет». Но начальник его сокровенных чаяний не оправдал:
— Если они не полные идиоты, то, наверное, тоже вызвали, — сказав это, он обернулся к подчинённому и посмотрел на него так, что тот от испуга проглотил слова, которые, похоже, намеревался сказать, — что… — недобро усмехнулся командир, — очко не феррум?
Бедняга уже был совсем не рад, что сунулся со своими дурацкими вопросами. Но, раз сослуживцы послали выяснять нюансы именно его, то деваться некуда… Уж послали, так послали… В общем, в ответ на вопрос командира он только громко икнул.
— Иди уже с глаз моих долой, — вздохнул командир, — наберут абы кого по объявлению, а мне тут нянчись с этими щеглами…
Но окончания фразы молодой уже не услышал, так как после слов старшего идти с глаз долой счел за лучшее немедленно исполнить этот недвусмысленный приказ.
Парней, что со мной приехали на станцию, я решил пока оставить на корабле, так как с теми, кто сейчас охотился на Бо́бера, я всё же справлюсь. А вот если не успею до прибытия к ним подкрепления, вот тогда и мне самому может помощь понадобиться. И как раз на такой случай эти ребята и сгодятся.
А сейчас мне нужно было тихо и не привлекая внимания, и при этом быстро, миновать аж три уровня…
И только там уже следовало переходить к активным действиям. А пока надо было проложить путь таким образом, чтобы меня никто не заметил.
С моими возможностями маскировки и камерами, которые услужливо показывали мне, где путь свободен, а куда лучше не ходить, задача трудной не представлялась.
Доминатор же, имея к этим камерам доступ, запросто блокировал передачу сигнала, когда я находился в поле зрения камеры, без особого труда заменяя его на аналогичный. С одним небольшим различием. Сигнал, что поступал в дежурку и на сервера охранной системы не содержал ровно никакой информации о том, что я там был.
Так что опасаться надо было только людей. Но, благодаря тому же Доминатору, я мог строить свой маршрут так, чтобы обойти всех потенциальных свидетелей.
Собираясь на выход, я буквально в последний момент сообразил, что помимо излучателя Джоре и игольника следовало бы взять с собой и станнер.
Валить наглухо сотрудников СБ мне было строго противопоказано, ибо мне тут ещё жить и работать.
Аони, между тем, вполне могли вступить со мной в конфронтацию, так как сейчас они выполняли инструкции начальства, которое за долю малую решило посодействовать уважаемым людям.
Ну да, уважаемые люди решили взять за жабры работягу Бо́бера. Ситуация классическая. А тут я со своими интересами. Причём я на уважаемого члена тутошнего насквозь криминального общества не тяну. Какой-то ноунейм, который только начал свой путь к успеху.
В общем парализатор тут позволял разойтись с СБ краями. Да, когда они попадут под огонь моего парализатора, им будет невыносимо обидно. Но все будет живы, и даже почти здоровы.
Но ладно, парализатор занял своё место в кобуре, и я осторожно переступил через комингс шлюзовой камеры…
Интуиция пока вела себя прилично, Доминатор исправно обрабатывал информацию, поступающую и от камер. И от наших дронов, которые по мере моего продвижения к цели, тоже двигались вперёд, переползая с места на место, дополнительно меня страхуя от неожиданностей.
В общем, пока всё шло по плану.
Мне оставалось до ближайшего боевика не более пятидесяти шагов.
Я был уже практически на месте, и, согласно информации, которую мне дают роботы-шпионы, Бо́бер пока может особо не волноваться.
Тут сложилась парадоксальная ситуация. Первыми к Бо́беру вломились шесть хмурых парней, одетых в весьма пёстро. То есть в гражданку. Хотя, как показали дальнейшие события, под этим прикидом пряталась вполне себе неплохая бронька.
Они и загнали моего будущего спеца в подсобку. И обложили.
Хотя подсобкой эту комнату можно было называть весьма условно. Судя по тому, что показывала мне карта, стены этой с позволения сказать, подсобки были толщиной сантиметров по сорок, и изготовлены были отнюдь не из картона.
А дверь, как оказалось, была шлюзовым створом с корвета, который давно своё отлетал и был пущен на булавки. Но кто-то хозяйственный и рачительный не дал пропасть добру. И теперь за этой дверью сидел Бо́бер. А дверь эта была способна около минуты держать обстрел из средних лазерных установок. А это, я вам скажу, совсем не хухры-мухры.
Камер, к сожалению, там не было, и чем он там занимается, увидеть было нельзя. Хотя, что там делать? Не иначе, как что-нибудь ест. Или пьет. И по-любому волнуется.
Я ему правда говорил, чтобы он особо не волновался. Не знаю, как он мои слова воспринял, однако. Но ему действительно волноваться пока не о чем…
Так вот, Бо́бер сидел в осаде, а эти парни ничего тяжелее игольников с собой не взяли.
А потому тоже просто сидели и бросали на бронированную дверь злобные взгляды. Судя по их разговорам, которые дроны исправно до меня доносили, двое из них даже проявили смекалку и решили поковырять стены найденным в этом же офисе ломом.
Только, ради Ушедших, не спрашивайте меня, откуда в офисе лом. Это был офис Бо́бера, так что лом, это далеко не самое странное, что там можно было обнаружить.
Так вот, они сначала бодро расковыряли слой теплоизоляции, воспряли духом и тут… И тут нашла коса на камень, то есть лом из мягкого железа в руках дюжего модификанта вдруг неприлично согнулся после очередного молодецкого удара в стену.
Там были толстые плиты из композита, которыми обычно облицовывают поверхность брони космического корабля. В общем, лом ребятам не помог.
А их конкуренты были более прошаренными. Ну, во-первых, одеты они были в форменные комбезы служащих станции, то есть видно было, что готовились. Идаже при наличии прикрывающей их большой волосатой лапы старались привлекать меньше внимания.
И, что интересно, они приволокли с собой солидный такой контейнер. Сначала я думал, что в этот контейнер они собираются паковать свой трофей, то есть беднягу-Бо́бера. Но потом прикинул и понял, что нет. Бо́беру там было бы очень неудобно, ибо ему тогда пришлось бы сложиться пополам. А это было невозможно ввиду того, что брюшко у него было довольно заметное, и к подобной гимнастике не располагало совершенно.
Ну, если не для переноски добычи, то для чего тогда? Вывод напрашивается сам собой.
Эти ребята знали, что у Бо́бера есть каморка, которую так с налёта не вскроешь. И прихватили с собой спецсредства. Какие? А тут есть много всяких вариантов. Это мы потом посмотрим, когда всех этих гадов победим.
И выковыряли бы они инженера их этой его композитной раковины, как мягкого и вкусного моллюска, но вот беда… Конкуренты успели раньше. И, хоть и не было у них возможности добраться до бедного ремонтника, но и конкурентов они к дверям, ведущим в эту каптёрку, пускать наотрез отказывались. И при любой попытке сближения открывали огонь. Но, надо сказать, что пока все живы. И даже не ранен никто.
В общем, нарисовался у них пат. То есть по состоянию на текущий момент желаемого результата достичь не мог никто. Бо́бер не мог никуда сбежать, а эти ухари его не могли достать. Так как сами, извините за выражение, вместо того, чтобы договориться, толкались задницами и смотрели друг на руга волком.
Но пока в драку друг с другом не лезли. И это было плохо, ибо в этом случае начинать дракупридётся мне.
Теперь следует минут пять посвятить тому, чтобы окончательно конкретизировать детали моего плана. План этот был мною и Доминатором разработан ещё в самом начале. Но план этот был грубым и требовал доводки на месте. И вот я тут. Вижу всю диспозицию.
План, в общем-то не бог весть какой хитрый, но с претензией. И уже пора его реализовывать. Потому, что к этим парням, к одним точно, а к другим скорее всего, спешит подкрепление.
И если я не смогу решить в течение десяти минут свою задачу, то велика вероятность того, что решить я её не смогу вообще. Сейчас против меня одиннадцать человек.
С ними я, хоть и с трудом, но справлюсь, хотя попотеть придётся изрядно. А вот когда сюда прискачет ещё два десятка злобных коммандос, мне ловить тут будет уже совсем нечего. Они меня просто толпой затопчут.
Но, у меня таки всё же есть план. И самое время начать его реализовывать. Я несколько раз сжал и разжал пальцы, разминая их. После чего извлёк из кобуры игольник. Начали!
Нет, открывать огонь я не торопился. Включив маскировку, я крадучись прошёл за спину одного из парней, что были одеты в форменные комбезы. Эта группа, как вы, наверное помните, была очень неплохо подготовлена. И, успей они первыми к офису Бо́бера, то им он, скорее всего, сразу и достался бы.
Но им не повезло. Конкуренты успели первыми и путь к добыче им надёжно перегородили. Хоть эти самые конкуренты сами сейчас и не могли вскрыть Бо́беров схрон, то, скорее всего, вызванное ими подкрепление притащит с собой средства для решения и этой задачи.
Это было очевидно, и никто поэтому особо и не удивился, когда один из тех, кто был одет в гражданку охнул и, схватившись за плечо, укрылся за выступом стены.
Его товарищи, после продлившегося очень недолго замешательства, быстро рассосались по заранее подготовленным укрытиям, и в воздухе повисла тягостная тишина. Но очень ненадолго.
Прозвучала лающая команда, и те, что были в гражданке, дружно открыли огонь по своим оппонентам, наряженным в комбезы службы жизнеобеспечения станции.
В общем, началось.
Как вы понимаете, первый выстрел был моим. Я, пристроившись рядом со стенной нишей и укрытый маскировочными полями, прицелился из-за спины того самого парня, что пытался поговорить с командиром по поводу подкреплений.
Он, услышав едва слышный хлопок сзади, конечно обернулся. И на физиономии его читалось изумление, злость, и понимание того, что сейчас, хошь не хошь, а придётся драться. К этому добавлялось ещё и постепенно настигающее его осознание перспективы оказаться крайним. То есть, тем самым бестолковым дурнем, нарушившим зыбкое перемирие, установившееся между этими двумя группами боевиков.
Излишне говорить, наверное, что обернувшись, он никого не обнаружил. Так как я, мало того, что был почти невидим, так ещё и после того, как спустил курок своего игольника, тут же шагнул вбок, скрывшись в стенной нише.
И, как только я там укрылся, часто захлопали игольники и тот самый бедняга, из-за спины которого я выстрелил, застонал и осел на металлический пол. Первый пошёл, стало быть.
Оружие противоборствующих сторон первое время работало на полную катушку, изрыгая целые снопы усиленных бронебойных игл. Вы спросите, а почему именно усиленных, и к тому же бронебойных?
А тут всё просто. Члены обеих противостоящих друг другу групп, помимо комбезов и прочей партикулярной одежды, надетой сверху, имели под ней и лёгкие доспехи, которые обычной иглой не очень-то и пробьёшь.
Но, следует отметить, все были без шлемов. И некоторым это пижонство вышло боком.
Мои роботы-шпионы показали, что помимо того парня, что лежал на полу неподалёку от меня, были ещё те, кому крупно не повезло. Следовательно, доспехи их не спасли. А это значит, что иглы были далеко не простыми. Вот так вот.
Так что через пятнадцать минут после того, как я положил начало этой перестрелке, обе команды понесли существенные потери.
У команды, носившей форму службы жизнеобеспечения станции, потери составляли четыре человека. То есть, трое раненых разной степени тяжести и один труп.
По крайней мере, мой робот сидел на потолке в аккурат над этой распластавшейся на полу тушкой, и тушка эта была совершенно неподвижна, а из глазницы торчал хвостовик иглы. Сама игла проникла глубоко в мозг. Так что этот деятель точно покинул мир живых.
Это при том, что остальные двое пострадавших, включая и того, который валялся недалеко от меня, еще изредка шевелились и стонали.
А дела их противников, то есть одетых в гражданку боевиков, были примерно такими же. Там пострадало четверо. Из них один лёгкий — это тот, в которого стрелял я. И трое средне-тяжёлых.
Но, судя по тому, как они бодро и резво ползали, я заключил, что у них хорошие аптечки.
Ибо, учитывая их ранения, сохранять такую подвижность и не терять при этом сознания, можно было только в одном случае. А именно по брови накачаться стимуляторами, на время дающими ясность рассудка и ощущение того, что сил девать некуда.
Само собой, что это не надолго, и скоро их будет жестоко колбасить, а через пол-часа они и вовсе будут лежать в позе эмбриона, хрипеть и пускать кровавые пузыри…
И это было ещё одним признаком того, что они искренне верят в то, что помощь близка и им своевременно вколют антидот.
Перестрелка, кстати, заглохла. Так как те, кто мог двигаться, попрятались. А те, кто двигаться не мог, стрелять тоже не имели возможности по причине отвратительного самочувствия.
А значит мне нужно поторапливаться, и переходить к следующей фазе своего плана.
Надо сказать, что хитрости мои были исчерпаны тем, что я этот бой спровоцировал. Дальше буду действовать прямолинейно и грубо. Как учили.
Первыми, как вы понимаете, должны были пасть те, что щеголяли в комбинезонах станционной службы. Ибо я не мог идти воевать с засевшими на подступах к бо́беровой подсобке парнями, оставив позади живых и боеспособных врагов.
Раненые беспокойства не вызывали, поскольку так и продолжали корчиться на полу и тихонько подвывать. То ли у них не было аптечек, то ли аптечки были, но в них не было той забористой дряни, которой обкололись их оппоненты… В общем, мне без разницы. Главное, что они мне сейчас не мешают. Потому, что не могут.
Оставалось разобраться всего с двумя.
Но, учитывая, что они не получили ни царапины в недавней перестрелке, это были самые опасные. Я тихо, крадучись, двинулся к первому из двух. Он притаился за большой колонной, и громким шёпотом говорил что-то в микрофон тактической переговорной системы, висевший на лямке комбеза.
Вот вам, ребята, и встало боком ваше стремление не обращать на себя много постороннего внимания. Будь этот парень в шлеме, я бы его так просто не достал. Нет, достать я его достал бы, конечно. Но грохнуть его одним ударом, так, чтобы этого не понял тот, с кем он сейчас говорил, выше моих сил. То есть пришлось бы шуметь.
А это дало бы шанс второму подготовиться. Вторым, кстати, был лидер группы, и мне очень хотелось застать его врасплох, как и этого перца.
Я дождался, пока тот, что был уже у меня на мушке, наговорится. И только потом, продолжая скрываться в тенях справа от него, я стал медленно поднимать игольник, стараясь его не потревожить.
Наконец, я прицелился и плавно потянул спусковой крючок.
Всё произошло ровно так, как я и планировал. С расстояния двадцати метров со всеми моими апгрейдами промазать было почти невозможно. И в следующее мгновение этот тип, не издав ни звука, завалился на пол, тихо грюкнув бронькой о металлические плиты. Теперь из его правого уха торчал хвостовик иглы. Отмучился наконец, болезный.
А вот с командиром проблемы. Этот гад устроился у стеночки, от тех, что в гражданке, его закрывала колонна, а все прочие подходы он контролировал, благо теперь к нему можно было подобраться с только с одной стороны.
Думал я не долго. Первая мысль была, разумеется, воспользоваться ультимативной способностью «Замершая реальность» Но я эту мысль отбросил, ибо сейчас заваруха, можно сказать, только началась, и возможно эта способность может понадобиться мне в дальнейшем.
Но, другое решение нашлось довольно быстро.
Доминатор подсказал относительно простой, и, в то же время, довольно изящный способ надёжно нейтрализовать этого деятеля.
Я не рассматривал использование дронов в качестве ударной силы, так как они были заточены не на бой, а на скрытное проникновение и наблюдение. У них были лазеры. Но лазеры эти по мощности не на много превосходили лазерные указки.
Но вот, для того, чтобы на секунду завладеть вражеским вниманием, они годились однозначно. А я за эту секунду всё успею сделать.
Доминатор, виртуозно управляя дроном, похожим на огромного таракана со стрекозиными крыльями, провёл его по стене вдоль жгута проводов, проложенного под потолком и вывел на исходную.
То есть сейчас наш дрон находился почти строго над головой начальника, растерявшего всех своих подчинённых.
Я приготовился выскочить из-за угла и сделать выстрел.
— Да, — я подтвердил готовность и напружинил ноги.
Сейчас Доминатор выбирал наиболее подходящий момент для активации почти игрушечного лазера, которым был вооружён наш дрон.
Я ждал этой команды и всё равно немного растерялся. Выскочил на открытое пространство на долю секунды позже, чем рассчитывал.
И тут предо мной открылась забавная картина. Оказывается, дрон после того, как выдал импульс прямо в шевелюру командира боевиков, по какой-то причине не удержался, и свалился из-под потолка на обожжённого и ничего не понимающего врага.
В общем, я сделал выстрел, а цель меня толком заметить так и не смогла, вступив в неравный бой со стальным тараканом.
В общем, и с этим деятелем мне тоже удалось разделаться, не понеся никаких потерь.
Теперь мне предстояло разобраться с группой одетых в штатское. Их много, и подобраться к ним незамеченным будет намного сложнее. А скорее всего, просто невозможно. Ибо нельзя не заметить, как твои товарищи вдруг начинают умирать. Тут, хошь не хошь, а головой крутить придётся.
Эти ребята, все, как один, смотрели наружу, развернувшись спинами к двери, за которой скрывался Бо́бер.
Ну, это не совсем так, они находились, так сказать, на внешнем периметре, охраняя подходы от конкурентов. И та самая дверь оставалась сзади, но не в пределах прямой видимости. Видеть её мешали перегородки.
Эти парни здраво рассудили, что загнанный в угол инженер вряд ли будет предпринимать попытки проскочить мимо них, а потому внимания ему сейчас совсем не уделяли.
Я потратил ещё три минуты на обдумывание возникшей внезапно идеи.
Вот. Доминатор тоже идею оценил, хоть я его пока и не спрашивал. Но это говорит о том, что идея действительно стоящая и имеет ненулевые шансы на успех.
А потому я вместо того, чтобы очертя голову, бросаться в атаку отстегнул от пояса футляр коммуникатора.
— Бо́бер, ты меня слышишь? — спросил я, едва связь установилась. Хотя вопрос был риторический. Если связь есть, это значит, что абонент тронул сенсор приёма. А это значит, что он меня слушает.
— Слышу, слышу, — судя по голосу, Бо́бер уже прилично так за воротник заложил.
— Площадка перед твоей дверью чистая, никого нет, — начал я, — и никто за ней не наблюдает.
— И что ты предлагаешь? — похоже, горячительное изрядно подняло тонус сидельца. Теперь его недавнюю депрессию сменила пьяная удаль. С одной стороны это хорошо, так как уговаривать его сделать то, что я задумал, долго не придётся. Но, с другой стороны, спьяну он может и подставиться, что очень нежелательно.
Но ладно, придётся включить свою харизму на полную, и подробно его проинструктировать. Тогда всё должно получиться.
— Есть идея, — начал я, — чуть приоткрой свою диафрагму и швырни наружу какую-нибудь жестянку, чтобы грохота побольше было, и тут же начинай закрывать свою конуру взад.
— Гы, пошуметь значит надо? — весело поинтересовался бородач.
— Ну да, — подтвердил я.
— Сейчас посмотрим, что тут у меня для это лучше всего подойдёт, — задумчиво пробухтел он. После этих слов я с минуту слушал в динамике какую возню, звяканье и шорох, словно в большой мусорной куче копалось несколько крупных крыс.
— А если я не жестянку. А взрывпакет брошу? — озабоченно поинтересовался Бо́бер, — не граната, конечно, — в голосе его сквозила грусть, — хотя, шуму будет… — а эти слова звучали опять почти весело и даже с каким-то предвкушением.
— Взрывпакет, это именно то, что нам надо, — провозгласил я с энтузиазмом, — значит, слушай меня сюда…
И ещё три минуты у нас ушло на инструктаж и проверку того, как мои инструкции уложились в окутанном алкогольными парами мозгу инженера.
Наконец, все слова были сказаны и Бо́бер объявил, что чувствует себя готовым к подвигам. Мало того, его уже прямо-таки тянет на подвиги.
Я поднялся со своей лёжки и пробрался в то место, откуда собирался атаковать. С этого направления мне будут противостоять два подранка. Один лёгкий, что первым получил ранение, и один из тех, кого приложило посерьёзнее. Но, поскольку они себе чего-то такого ядерного вкололи, он до сих пор представлял из себя неплохую боевую единицу, несмотря на ранение.
— Ну как, — шёпотом спросил я свой коммуникатор, — готов?
— Готов, — ответил он мне голосом Бо́бера.
— Тогда приступай, — скомандовал я, но потом для надёжности, добавил, — как только взрывпакет бросишь, сразу жми на кнопку, чтобы диафрагма закрываться начала. А сам за стенку пристройся, от греха…
— Помню, помню, — хриплым от волнения и притока адреналина голосом ответил инженер, — начинаю! — я быстро пристегнул коммуникатор на пояс, снова надел шлем и приготовился к броску.
И меньше чем через минуту в глубине офиса знатно громыхнуло.
Сейчас мне было важно поймать тот самый момент, когда все оппоненты, услышав наш аудио-перфоманс, машинально оглянутся. И?..Правильно. Подставят мне свои затылки. Ну а я сполна использую представившуюся возможность, уж будьте уверены…
Как только я отдал Бо́беру команду, я тут же включил ускорение, оставив «Замершую реальность» на крайний случай.
Наконец прозвучал громкий хлопок, и мои оппоненты ожидаемо всполошились.
Я, находясь под воздействием ускорения, с улыбкой смотрел, как они двигаются.
И смотрелось это действо, словно передо мной лениво двигалась голографические фигуры в темпе, который составлял двадцать, а то и меньше, процентов от нормальной скорости.
Я успел произвести один выстрел, упокоив, одного из тех двух, что находились передо мной.
А вот потом начались неожиданности. Почти одновременно с моим выстрелом раздалась команда:
— На пол! — и я её услышал всего лишь с небольшим замедлением.
А второй мой клиент тоже неожиданно бодро и резво её исполнил. Мне оставалось довернуть ствол ещё чуть-чуть вправо, и с ним было бы покончено, но не судьба, видать. Пусть ещё малька помучается.
Он уже лежал на полу, и его теперь скрывала импровизированная баррикада, возведённая этими парнями, чтобы было хоть какое-то укрытие от выстрелов противников в комбезах.
Это что же за безобразие-то такое получается? У этих парней тоже ускорение есть, как практика показала? А почему тогда они эти свои фишки раньше не использовали?
Ну, наверное у них ускорение, это что-то типа заначки на самый крайний случай. Как у меня «Замершая реальность». И покуда оппоненты нормально двигались, и эти перцы тоже не применяли никаких ускоряющих способностей.
А тут, видимо командир сразу зафиксировал смерть подчинённого (мониторил, наверное, через мыслесвязь), сообразил, что все случилось слишком быстро, включил свое ускорение и дал команду. Судя по тому, что он не ограничился мыслесвязью, у кого-то из его подчинённых нейронка работать с мыслесвязью не позволяет, потому он дублировал команду ещё и голосом.
Теперь все стало не так радужно. Против меня сейчас пятеро. Из них трое раненых, но вполне себе боеспособных.
И времени нет совсем. Интуиция начинает нагнетать, а значит скоро прибудут подкрепления, и к этим, и к тем, кто был в комбезах.
И задача моя, если я не успею закончить до момента их прибытия, станет кратно сложнее.
Дёргать ребят, что сидят у меня в резерве, пока не хочу. Возможно, что когда буду отходить, возникнут проблемы. Причём, проблемы могут возникнуть как с ожидаемым подкреплением, так и с местной СБ. Ну вмешательство СБ маловероятно, но чем чёрт не шутит. Тут всякое может случиться, в этом орбитальном дурдоме, который по какому-то недоразумению называют станцией.
Но ладно, надо учесть все новые вводные и продолжать… Так, а не повторить ли мне фокус с дроном? На моём участке остался живой противник. Он тоже ранен, но легко, и, вдобавок ко всему, распластался по полу за баррикадой. Просто так мне его не взять. По крайней мере без подготовки.
Хотя, кое-какие идеи у меня есть.
Сейчас Доминатор более скептичен. Но так и идея гораздо более безумная, нежели в первый раз.
Идея заключается в том, чтобы снабдить маленького дрона большой плазменной гранатой.
Но, с другой стороны, как говаривали древние, попытка — не пытка. А потому надо пробовать. В худшем случае дрон потеряю.
Перед тем, как выпускать это псевдо-насекомое на опасное задание, я проверил своим тактическим восприятием, где находятся товарищи того перца, что на пол прилёг.
И не зря я это сделал, хочу сказать. Один из них подобрался поближе к тому проходу, которым я собирался воспользоваться, когда разделаюсь с лежачим. Значит… Значит надо идти другим путём, ибо здесь меня караулят, и ничего хорошего от этих вот встречающих ожидать не приходится.
Зайдём с другой стороны, там где меня не ждут. Ну, или ждут, но не так сильно, как на этом направлении.
Остаётся два прохода к той каптёрке, где заныкался Бо́бер. И моё тактическое восприятие показывает, что у центрального прохода дежурит пара. А у самого крайнего, самого от меня сейчас дальнего, дежурит только один человечек.
Но обольщаться нельзя. Эти боевики уже оказались не так просты, как я думал первоначально. Ускорение есть как минимум у двоих. У командира и того, который, вместо того, чтобы получить иглу в затылок, отделался лёгким испугом.
А у тех, с кем я пока не сталкивался, могут ведь и свои сюрпризы быть.
Но, раз меня они пока не обнаружили и гранатами не закидали, значит такой полезной штуки, как тактическое восприятие у них нет. И дронов они с собой прихватить на миссию не догадались, иначе знали бы, где я ползаю.
И это радует. Но у них может быть что-нибудь другое, не менее неприятное. Так что бдительность снижать нельзя.
Ты смотри, меня Доминатор похвалить изволил. Нечасто, нечасто такое случается. Если по хорошему, то обмыть бы это событие, но сейчас других дел по горло. Да…
Но ладно, надо действовать, ибо время поджимает.
Я, не отключая маскировки, практически неслышно переместился к тому проходу, который охранялся всего одним человеком.
Он расположился грамотно, то есть, незаметно подобраться к нему было невозможно, мало того, он повесил в этом проходе две камеры, так что я, при попытке приблизиться, неминуемо попаду в их поле зрения, не имея возможности увидеть его самого.
Так что ничего не остаётся, как попытаться сбросить на него гранату. А граната эта, кстати, была даже чуть больше самого дрона.
Но, я надеюсь, он этот груз доставит по назначению.
Ну, с мнением Доминатора я и так уже был знаком. Так что я вручил дрону гранату и он что было сил стиснул её своими манипуляторами. Я посмотрел на это металлическое насекомое, и обменявшись мыслями с Доминатором, приготовился действовать, как только прогремит взрыв.
Доминатор теперь руководил действиями дрона, который с этой гранатой перемещался далеко не так резво, как без неё.
Я проследил взглядом, как он карабкается по металлической стене, примагничивая свои членистые конечности по-очереди к металлу, и мучительно подтягиваясь вверх.
Против моих ожиданий, дрон на позицию вышел довольно быстро. И главное то, что его никто не заметил. Доминатор вёл его так, чтобы тень или выступы конструкций его прикрывали.
Но вот он вышел на позицию. Прежде, чем давать команду на сброс, я опять активировал тактическое восприятие.
Все пока оставались на своих местах. Но это ненадолго. Сейчас граната свалится вниз и зальёт плазмой тот закуток, где спрятался оппонент.
Если всё пройдёт штатно, то там ему и карачун настанет. Но беда в том, что остальные его товарищи сильно возбудятся, и попробуют сделать мне больно.
Поэтому тактическое восприятие я не отключал, чтобы быть в курсе всех перемещений противника.
— Сброс! — мысленно скомандовал я, и Доминатор заставил дрона разжать манипуляторы. Граната, взрыватель которой был настроен на срабатывание от удара? упала вниз, на голову этого деятеля. Ну и взорвалась, конечно.
К сожалению, я не видел самого взрыва, так как Доминатор сразу за сбросом нашего подарка скомандовал дрону улепётывать как можно дальше.
И дрон, соответственно, послушался.
Поэтому, когда граната расплескала вокруг себя раскалённую плазму, его рядом уже не было. И некому было показать мне, как геенна огненная разверзлась и поглотила поджидавшего меня боевика.
Но тактическое восприятие мне тут же сообщило, что командир налётчиков, и ещё один из его подчинённых с ускорением устремились к месту взрыва. Значит ломиться вперёд пока преждевременно.
Наступил решающий момент. Сейчас они, конечно, готовы к неожиданностям, но они не готовы к тому, что я пойду ва-банк, то есть сменю игольник на излучатель Джоре.
Да, применив это оружие я рискую вызвать возгорание какого-нибудь хлама. Но плазменная граната тоже оставила после себя несколько небольших очагов возгорания, так что я уже ничем особо и не рискую — риск появления открытого огня уже реализовался.
А применение излучателя, это единственный шанс достать этих двоих сквозь стены.
Моё тактическое восприятие исправно докладывает обо всех перемещениях этих парней, и мне остаётся только выбрать удобный момент, чтобы их хорошенько прижарить.
Удобный момент наступил почти сразу после того, как я добыл из кобуры это замечательное оружие.
Всё произошло мгновенно. Первым к месту происшествия бежал командир. Дождавшись, когда прикрывать его от меня будут только две тонкие перегородки, я выстрелил. Огненная спица преодолела все эти препятствия без труда, и тактическое зрение показало мне, что бегущий споткнулся, словно ноги вдруг перестали его слушаться, несколько раз кувыркнулся и замер под стеной.
Второй, что бежал вслед за ним резко затормозил, видимо собираясь развернуться и дать стрекача, но шансов уйти у него не было. Да, он был под ускорением. Но и я тоже задействовал аналогичную способность. Причём я двигался явно быстрее, а потому, прежде чем он успел развернуться, мой указательный палец нажал на спуск, и лазерный луч, пронзив перегородки, сделал и в нём аккуратную дырочку.
Бедняга как стоял, так и обрушился вниз, сложившись, словно высотное здание, которому подорвали все несущие колонны…
С этими всё.
Я осмотрел поле битвы.
С оставшимися врагами я разобрался быстро. Теперь стены и баррикады их не могли защитить. В этом ограниченном пространстве они не могли от меня скрыться, так как моя способность тактического восприятия неизменно показывала мне, где они притаились. А раз я знаю где они, то мой излучатель мог без труда их достать.
Так оно, впрочем, и произошло. На зачистку у меня ушло всего-то минуты три, не больше.
А надо было поторапливаться, так как судя по нарастающему беспокойству, подкрепление уже на подлёте, а может быть уже и высадка началась. А я всё тут ковыряюсь. К тому же оттуда, где недавно взорвалась граната, всё громче доносилось потрескивание разгорающегося пожара. А это значит что сюда с минуты на минуту ещё и пожарные со спасателями пожалуют.
А отвечать на их глупые вопросы у меня нет никакого желания.
В общем, пора рвать когти.
Я вытянул из кармана коммуникатор, чтобы передать Бо́беру радостную весть о том, что непосредственная опасность для его драгоценной тушки благополучно миновала, и пора отряхнуть прах этой орбитальной станции со своих ног…
Посмотрев на дисплей, я с некоторым удивлением обнаружил, что Бо́бер пытался со мной связаться не менее четырёх раз.
Однако интересно, чего нового он собирался мне сказать. Хотя, чего это я? Сейчас и узнаем.
Едва связь установилась, как Бо́бер подал голос, не дав мне и рта раскрыть:
— Ну наконец-то! Давай, рассказывай, как я тебе помочь могу, — голос пьяного Бо́бера был возбуждённым. — Я тут дробовик нашёл! И патроны! — с героическим надрывом сказал он.
Времени препираться и что-либо объяснять не было. Потом, на ходу объясню:
— Бери свой дробовик, патроны, и всё, что ещё захочешь взять, — сказал я, но подумав, что Бо́бер выпимши, решил сделать это своё предложение менее щедрым, — только нагружайся не сильно. Мне нужно, чтобы ты мог бегать хотя бы трусцой.
— Так что, драка уже закончилась? — печально спросил он.
— Хватит фигнёй заниматься! — уже не стесняясь закричал я, — вылазь из схрона своего и уходим. Пожар начался.
— Иду. Иду, — прокряхтел Бо́бер и отключился.
Но он там ещё три минуты проканителился. Я весь извёлся, его поджидая.
Наконец лепестки дверной диафрагмы разошлись в стороны, и наружу выбрался Бо́бер.
Он там, похоже оставил свой цивильный пиджак, в котором сидел в офисе. Теперь он красовался передо мной в безразмерном комбезе. Через плечо была перекинута лента с кармашками. В кармашках, как вы наверное, уже поняли, лежали патроны к дробовику.
Сам дробовик был сжат сосискообразными пальцами инженера, и смотрелся безобидной тросточкой в его огромных ручищах.
Первым делом, появившись из своего укрытия, он надсадно закашлялся. Это мне всё нипочём.
Поскольку я был в шлеме, дым, который расползался по всему помещению от набирающего силу пожара, мне совершенно не мешал. А вот Бо́бера пробрало не по детски.
— Ну что, борода… — ухмыльнулся я под забралом шлема, — пойдём?
— Эх, — нарочито вздохнул бородач, — а подраться-то ты мне и не оставил…
— Ну не расстраивайся, — успокоил я раздухарившегося инженера, — очень может быть, что основная драка ещё впереди, — сказал я, прислушиваясь к окончательно разбушевавшейся интуиции, — так что двинули. Нам надо отсюда убираться, и, желательно, побыстрее…
— Ну так веди, — сердито пробубнил Бо́бер, — дым глаза ест, не вижу ни хрена…
— Следуй за мной! — сказал я, отметив про себя, что доспехов у него нет, и придётся тщательно оберегать своего бородатого спутника.
Итак, Бо́бера я вызволил из той ловушки, куда он, можно сказать, добровольно забрался сам. Ну, тут его строго судить не следует, поскольку в тот момент другого выхода у него и вовсе не просматривалось.
Но, это ещё нельзя назвать спасением. Чтобы наконец спокойно выдохнуть и сказать самим себе: «Всё, мы в безопасности» — надо не только сесть на корабль, но и свалить подальше от этой орбитальной станции.
А то я пока не совсем понимаю, на какие издержки готовы пойти желающие заполучить инженера люди. Очень может быть, что они нас и в космосе будут пытаться преследовать, мечтая взять мой кораблик на абордаж. Только вот это им вряд ли удастся.
Но остаётся ещё и возможность того, что когда к ним придёт понимание невозможности заполучить его живым и разговорчивым, они плюнут на всё. И, действуя в соответствии с древним высказыванием: «Так не доставайся же ты никому!» откроют огонь на поражение.
Но, это я вперёд забегаю сильно. Сейчас первоочередная проблема у нас, это до кораблика добраться.
Как только мы вышли за пределы офисной территории, занимаемой ранее конторой Бо́бера, а ныне до основания разорённой и горящей, интуиция моя опять взвыла. Я огляделся.
Вроде как было все спокойно. Но, стоило мне только действительно остановиться, как краем глаза я зафиксировал какое-то движение. Под потолком.
Поднял глаза, вгляделся и различил паукообразный дрон, ползущий, медленно переставляя многосуставчатые ноги, прямо по этому самому потолку. И дрон был не наш. Наших я всех уже, как говорится, в лицо знаю.
Поднял излучатель, и узкий луч смахнул вражеский механизм с потолка. Мы с Бо́бером с некоторой опаской подошли поближе.
Дрон был надёжно выведен из строя. Он валялся на полу, скорбно поджав длинные тонкие ножки к оплавленному брюшку.
— И чем это нам грозит? — тут же поинтересовался инженер, хорошо понимавший, что любые неожиданности на нашем пути не предвещают нам ничего хорошего.
— То, что мы тут напоролись на это насекомое, говорит нам, в первую очередь, о том, что прибыло подкрепление к кому-то из тех парней, — я кивнул в сторону горящего офиса, — и они знают о том, что мы уходим.
Тогда надо поторапливаться, — проворчал Бо́бер печально. Я понимал откуда взялась печаль. Бегать он очень не любил, но понимал, что сейчас придётся бежать, выплёвывая лёгкие. И эта перспектива его очень расстраивала.
— Ну, тогда поскакали, — вздохнул я, пытаясь представить себе, какие новые опасности могут нас подстерегать на пути, учитывая то, что враги о нас знают.
Мы побежали. Я бежал впереди, а сзади сопел Бо́бер.
На протяжении первых пятидесяти метров я заметил и уничтожил ещё два паукообразных дрона. Теперь они знают и направление, в котором мы отступаем.
И если они не дураки… А дураков в таких подразделениях не держат… Так что им наверняка хватит ума сообразить, что если мы бежим к карго-терминалам, то это неспроста.
И соответственно, могут попытаться нас зажать в каком-нибудь уголке, а потому надо держать ухо восторо…
Пока, вроде, больше никаких опасностей не просматривалось. Мы бежали по коридору, и я через систему акустических датчиков прекрасно слышал, как Бо́бер превозмогает сам себя в беге трусцой, и при этом героически борется с одышкой. Но героизм ему мало помогает и одышка все больше и больше склоняет победу в свою сторону. Освобождая нам дорогу, иногда шарахались к стенам немногочисленные прохожие. Тут их было немного, а в скорости мы и вовсе ушли из обитаемой части станции переместившись в технические тоннели. Тут, оно конечно, было не так просторно, зато никто из посторонних под ногами не путался.
— Стой, — раздался хрип у меня из-за спины. Это Бо́бер окончательно задохнулся и теперь ему нужен был небольшой отдых, чтобы вновь обрести возможность дышать.
— Сдох? — язвительно спросил я, останавливаясь.
— Ну, это ты, молодой, лёгкий и выносливый — обличающе прохрипел инженер. — а я старый и больной человек…
— И ещё скажи, что тебя девушки не любят, — ухмыльнулся я.
— Не, этого я пока говорить не буду, — сказал он уже более внятно, — до этого я ещё не дошёл.
— Ну, тогда хватит хлюпать носом. — предложил я, — пора бежать дальше, толстый и большой человек…
Я повернулся и снова припустил вперёд.
— Я тебе это ещё припомню, — раздалось у меня из-за спины.
Следующие три минуты мы продолжали наш бег, и снова сзади стали доноситься хрипы, надсадное дыхание и прочие звуки, предупреждающие о том, что скоро Бо́бер опять захочет передохнуть.
Но я остановился по другой причине. Вдруг резко подскочил уровень тревоги. Это интуиция моя дала понять, что обстоятельства в очередной раз изменились в худшую для нас сторону.
— Стой! — крикнул я, едва устояв перед волной паники, которую сгенерировало это моё безжалостное шестое чувство.
Наверное я слишком резко остановился, поскольку Бо́бер, не совладав с инерцией своей туши, налетел на меня сзади, сбив с ног.
— Ну ты и разогнался, — хмыкнул я, поднимаясь, — если ты не понял, то у нас дополнительные трудности нарисовались, — сказал я, глядя, а его раскрасневшуюся от бега физиономию. Тут же фоном пронеслась мысль, напрямую к текущей ситуации отношения не имеющая:
— Вот доберёмся до базы, и я настою на том, чтобы ты, слоняра, каждое утро бегал. — подумал я, представляя себе, как эта гора плоти пыхтя и разбрызгивая капли пота носится по беговой дорожке, — мы из тебя человека то сделаем…
— Так, стой пока, — сказал я, опять активируя тактическое восприятие, — можешь даже сесть, если тут для тебя не слишком пыльно.
Бо́бер не сказал ни слова, но я сразу понял, что моё предложение пришлось ему по вкусу.
Он как стоял, так, не сходя с места, и плюхнулся на задницу с выражением блаженства на бородатом лице.
Как мало человеку, оказывается, для счастья надо…
А вот мне сейчас счастье представлялось чем-то невообразимо абстрактным. Зато вполне конкретны были отметки, расположившиеся по ходу нашего движения.
Нас ждали. И по всему выходило, что ждали не для того, чтобы марципанами кормить.
Как они нас вычислили, было ясно — те самые дроны успели донести до оппонентов достаточно информации. Хотя сейчас это уже и не так важно. Всё, что могло произойти, уже произошло. И теперь нам, хошь не хошь, а придётся иметь дело с последствиями.
Важно то, что наша задача остаётся прежней. Нам надо кровь из носа добраться до того замызганного карго-терминала, где пришвартовался наш кораблик.
Сейчас, когда путь нам перегородили, можно было некоторое, очень ограниченное время посвятить уточнению обстановки. А потом к нам зайдут сзади, сверху, снизу и по обоим флангам. В общем мы, если будем тут долго мяться, не будучи в силах определиться со своими дальнейшими планами, нам кранты.
Но минут десять, похоже, у нас таки есть. И покуда Бо́бер кайфует после нашей пробежки, я должен эти самые десять минут провести с максимальной пользой.
Тактическое восприятие безошибочно определяло наличие живых людей. А вот чем эти живые люди вооружены, оно мне сказать не могло.
А значит опять придется поработать моим маленьким друзьям, питомцам Дрища. Я открыл контейнер и Доминатор, которому я и поручил управлять этими насекомыми с электронной начинкой, тут же взялся за дело.
Дроны ловко выбрались из контейнера, спрыгнули на пол и дружно побежали по коридору. Туда, где нас ждали злые хмурые дяди.
Эти дяди, скорее всего, конечно попытаются сначала взять нас живьём. Но я подозреваю, что осознав бесперспективность своих попыток они перейдут к более радикальным мерам. То есть, если попросту, постараются нас грохнуть.
И если со мной у них возникнут трудности, то Бо́бер имеет очень мало шансов выжить в прямом столкновении, а выйти из этого столкновения невредимым, без единой царапины он может даже и не мечтать.
— У тебя хоть защита есть какая? — спросил я рассевшегося на полу по-турецки инженера.
— Есть, — с ухмылкой ответил тот. И мне показалось, что он собирается сказать что-то вроде того, что мол моя защита, это ты, мил друг. Но всё оказалось совсем не так плохо:
— Во, видал? — он с гордостью показал на коробочку. Что висела у него на поясе.
— Это именно то, о чём я сейчас подумал? — спросил я немного удивлённо, ибо не ожидал увидеть у инженера такую редкую и дорогую штуку, как энергетический щит. Тем более, такой компактный.
— А о чём ты подумал? — Бо́бер включил дурня, а значит немного таки оклемался после пробежки.
— Судя по всему, — ответил я, — это энергетический щит.
— Угадал, — подтвердил моё предположение инженер.
— Только маленький он у тебя какой-то, — сказал я недоверчиво.
— Так это только пульт управления, ухмыльнулся бородач, — эмиттеры вшиты в комбез, а аккумуляторы повышенной ёмкости, вот они, — тут он похлопал себя по груди. Видимо там были внутренние карманы, где эти самые аккумуляторы и лежали, — собственная разработка! — Бобер не удержался от того, чтобы не похвалиться.
— И что он, этот твой щит, может? — спросил я, так как мне не вредно было бы знать о степени защищённости сопровождаемого лица.
Ну, — Бо́бер задумчиво посмотрел в потолок — пару десятков выстрелов из крупняка этот щит выдержит, — потом добавил, — если стреляют не ближе, чем с тридцати метров.
— Нормально так, — несколько удивлённо отреагировал я. Мой щит конечно получше немного. Но в том-то и дело, что лишь немного. Хотя у него щит, это фактически весь комбез. Так что мой таки компактнее.
В этот момент поступил сигнал от первого вышедшего на позицию дрона. Я сделал Бо́беру знак, чтобы он помолчал. Сам же переключил внимание на информацию, поступающую от нашего жучка. При этом я продолжил отслеживать с помощью тактического восприятия, не появятся ли гости с других направлений. Ибо сейчас новая угроза может появиться откуда угодно.
Камеры жучка показали небольшой зал. Скорее даже не зал, а просто значительное расширение коридора, по которому мы, собственно, и шли. В одной из боковых стен я увидел створки, перекрывавшие вход в лифтовую шахту.
Встречающие засели там, где коридор начал опять сужаться. И, надо сказать, что к встрече с нами они подготовились серьёзно.
Этот проход перекрывала аж целая боевая пятёрка. Впереди, за передвижными укрытиями, которыми пользуются, кстати, и подразделения Планетарных Сил Империи Аратан, находились три человека.
А за ними, в глубине, стоял станковый пулемёт очень солидного калибра. Пули у него размером с хорошую сосиску, хочу сказать. И если щит Бо́бера выдержит хоть несколько таких плюх, то моё почтение, как говорится…
Но, даже при наличии у него хорошего щита, я не вижу для нас шансов преодолеть этот редут. Ребята тактически грамотно расположились, да и сами они были упакованы очень неплохо.
Каждый был запакован в средний боевой доспех, Никто не пижонил, то есть все дисциплинированно носили тактические шлемы. Вооружены они были скорострельными штурмовыми винтовками. И боеприпас у них, подозреваю, не штатный, а хорошо усиленный. То есть такой, что без труда пробьёт мой лёгкий доспех. Это если без энергощита, разумеется.
А энергощит у меня таки есть.
Но, даже имея эту замечательную приблуду, было бы исключительной глупостью с моей стороны пытаться переть на этих ребят в лоб.
Мы поступим, как нормальные герои… Мы в обход пойдём. Хотя, это я неточно выразился. Мы с Бо́бером пойдём прямо. Но, поскольку эти ребята не ожидают предательского удара в спину, мы в спину и ударим.
Под словом «мы» я тут подразумеваю не себя и инженера, а тех парней, что ждут моей отмашки, чтобы бросится в бой.
Вот такой план я наметил.
Кстати, вот и остальные дроны вышли на позиции. И я понял, что обойти этих парней — задача нетривиальная. Они оборудовали свои опорные пункты, один в один похожие на тот, что мы уже видели, во всех коридорах, параллельных нашему. Как в плоскости того уровня, на котором мы сейчас находимся, так и на ближайших к нам уровнях сверху и снизу. Основательно, хочу сказать, подошли к решению проблемы.
Пора было связываться с группой поддержки. Я не стал снимать шлем и возиться с коммуникатором. А воспользовался переговорной системой, вмонтированной в шлем:
— Первый вызывает второго, приём, — да, мы решили не фантазировать и не заморачиваться, придумывая затейливые позывные. Мы воспользовались простейшим решением, то есть цифровыми обозначениями. Первый — это, само собой, я. А второй, это начальник моих гвардов, как вы уже, наверное, догадались.
Ответ последовал почти сразу:
— Первый, я второй, приём, — надеюсь, ребята неукоснительно выполнили мои распоряжения. И сейчас сидят полностью упакованные в боевые доспехи, вооруженные, и готовые к выходу…
— Второй, на старт, — этого слова должно было хватить для того, чтобы они покинули корабль и выдвинулись к заранее обозначенному перекрёстку. Оттуда они должны будут рапортовать о готовности к дальнейшим действиям.
А я, вернее Доминатор, отправим им навстречу одного из наших дронов, чтобы с его помощью координировать наши совместные действия.
По моим прикидкам, им требовалось около пяти минут, чтобы добраться до условленного места. А мы с Бо́бером употребим эти пять минут, чтобы подтянуться ближе к заслону, что выставили на нашем пути злобные оппоненты.
Мы только-только пришли в ту точку, откуда могли рывком достигнуть баррикады. Ближе подходить было опасно, так как эти парни были довольно прошаренными, и выставили впереди себя, метрах в пятидесяти, датчики движения.
Связавшись опять со Вторым, я с некоторым облегчением услышал, что они уже прибыли в намеченный пункт и готовы выслушать мои дальнейшие инструкции. Я, не теряя времени тут же начал рассказ о том, что им сейчас следует предпринять.
Инструкции мои, в общем-то были просты и незатейливы. Как можно быстрее и как можно тише подобраться к вражеской засаде и оную ликвидировать.
Если всё пойдёт, как планировалось, то мы с инженером будем идти мимо этих датчиков уже когда тем, кто следил за их показаниями будет глубоко всё-равно, что они там показывают. Ибо будут к тому моменту уже безвозвратно мертвы. Ну, я так планирую. А как оно в натуре будет, это только Ушедшим ведомо.
Минуты тянулись бесконечно. Ну, для меня, во всяком случае, так как с течением времени моя интуиция повышала уровень тревожности. Причём сейчас рост этой самой тревожности заметно ускорился.
Если те, кто нас ждал, сидели на месте, то вполне логично было бы предположить, что сейчас нас начнут подпирать сзади.
И будут эти люди из одной команды с теми, кто нас ждёт впереди, или их конкуренты, сейчас для нас особой разницы не имеет. Если мы не успеем, то нам придётся принимать бой.
И, как это пелось в какой-то глупой песенке, предчувствия его (в данном случае меня) не обманули…
Тактическое восприятие показало, что на предельном удалении от нас появились какие-то живые объекты.
Первым делом я направил тех дронов, что после разведки вернулись к нам, туда, откуда надвигалась новая опасность.
Они получили задание не только разведать обстановку, но и в случае, если встретят вражеские разведывательные дроны, немедля выводить их из строя.
Прошло две минуты. Наши жуки передвигались досточно быстро. Доминатор, кстати, обрадовал меня тем, что и этот отряд наших оппонентов не потрудился взять себе в помощь дронов-разведчиков.
Ну, мне их самоуверенность только на руку.
С другой стороны, драться с этими парнями я не хочу так же сильно, как и с теми, что впереди.
А потому я с огромным нетерпением жду доклада Второго. Тактическое восприятие показывает, что мои люди уже почти рядом с засадой. Так что шансы на то, что путь для нашего отступления будет расчищен раньше, чем подойдут преследователи, достаточно велики.
Доминатор начал разворачивать передо мной описание того, как преследователи выглядят, и только я начал изучать эту информацию, как тактическое восприятие показало, что те, кто сидел в засаде на нашем пути тоже начали двигаться.
А это значит, что ликвидировать заслон, застав их врасплох, у Второго не получилось.
Что-то у них пошло не так.
Ну, раз там завязался бой, а тактическое восприятие говорит мне именно об этом, то единственным шансом спастись для нас будет немедля вступить в сражение.
То есть, я планирую вступить в сражение лично, а Бо́бера оставить на это время позади, в относительной безопасности.
У него, конечно, щит есть, но боец из него всё равно никакой. Может когда-то в молодости он и мог сойти за боевую единицу, но с тех пор он оброс бородой, покрылся толстым слоем сала, привык к сидячей жизни, раздобрел… В общем стал совершенно непригоден к участию в серьёзных боестолкновениях.
И хоть он и хорохорится, покуда спиртное не выветрилось, толку с него всё равно чуть. Он только под ногами путаться будет.
А потому я дал сигнал дронам возвращаться ко мне. А пока они бегом бегут обратно, к папочке, я как раз с Бо́бером и поговорю на предмет того, чтобы он некоторое время посидел тихо и не совался, куда не просят.
— Радомир, — обратился я к продолжающему сидеть на полу инженеру, — а давай-ка ты переместишься во-о-он в ту нишу, — и указал на нишу в стене, расположенную метрах в пяти от того места, где находились мы.
— Да мне вроде и тут ничего так, — Бо́бер непонимающе посмотрел на меня, — случилось что ли что?
— Можно сказать и так, — немного уклончиво ответил я, чтобы дополнительно не разжигать панические настроения, — в общем, впереди у нас засада. Я планировал, что мои люди её тихо уберут. Но, судя по всему, сделать это у них не получилось.
— И что? — встрепенулся бородач, — если надо, то я готов в бой! — отважно заявил он.
— От тебя не требуется лезть в драку, — сказал я, — наоборот, твоя задача, тихо посидеть в той нише. Если что, то я буду с тобой на связи, и расставлю дроны на дальних подступах.
— Зачем? — недоумённо спросил он.
— А затем, что нас и сзади уже прижимают, — пояснил я, — а потому можно ожидать появления преследователей в течение короткого времени.
— А вы там успеете? — продолжил спрашивать Бо́бер. По тому, как он это сказал, чувствовалось, что с трудом удержался от ного, чтобы добавить: «Без меня».
И тут у меня в шлеме тихонько пискнул сигнал. Это значило, что дроны вернулись и находятся поблизости.
Я тут же дал команду Доминатору расставить их так, чтобы мимо них мышь не смогла бы незамеченной проскочить к инженеру.
А сам опять обратился к Бо́беру:
— Ладно, хватит вопросы задавать, — времени-то действительно не было, — потом, если захочешь, всё расскажу в красках и в лицах… А сейчас… Давай-ка ты переберёшься в ту нишу, — я кивнул, снова указывая примерное направление, — и посидишь там минут пять-десять.
— Думаешь за это время управитесь? — спросил он, поднимаясь на ноги.
— Должны, — ответил я, влив в это слово как можно больше уверенности. Хотя, если честно, десяти минут могло и не хватить. — Ладно, сиди тут. Не скучай. Если что — на связи.
Оставив Бо́бера в одиночестве, я спешно отправился туда, где мои гварды сейчас сражались с засадниками.
Всё надо было сделать максимально быстро. Хотя товарищи тех, кто стоял в заслоне, не имели возможности прийти им на помощь. Они уже увидели, что приближаются конкуренты, а потому не могли оставить свои посты.
Но это пока. Всё может поменяться, а потому медлить нельзя.
Бросив взгляд на торчащие из ниши ноги Бо́бера, обутые в пижонские берцы из натуральной свиной кожи, я отправился помогать своим ребятам.
Идти было совсем недалеко, и когда я завернул за угол, динамики моего шлема начали воспроизводить звуки боя, который, похоже, был в самом разгаре.
Я опять обратился к своему тактическому восприятию. Ситуация была такова. В бою сейчас участвовали четверо с нашей стороны. Пятый отполз в сторонку, и там лежал. Он был жив, но, судя по бледности маркера, который его обозначал, чувствовал себя отвратительно.
Не иначе, как ему не повезло, и он был серьёзно ранен в первые секунды боя.
Хотя, что меня немного порадовало, оппоненты пострадали заметно сильнее. У них был один убитый, и один тяжело раненный. Причём его маркер был ещё бледнее, нежели маркер нашего раненного.
Двое засадников пытались сдержать моих ребят, которые продолжали активно обстреливать затаившихся противников.
А третий, что остался в строю, продолжал наблюдение за коридором, откуда они ждали моего появления. Это не есть хорошо, ибо я надеялся на то, что они все поголовно будут заняты моими гвардами, и мне удастся просто перестрелять их, целясь в спины.
Но не тут-то было, как говорится.
Я задумался ненадолго. До карго-терминала, где стол наш кораблик, оставалось всего ничего. Можно рискнуть и использовать «Замершую реальность», чтобы расчистить путь.
Если буду действовать экономно, то использую не весь запас времени, в течение которого я могу находиться вне времени. И тогда какой-никакой запас у меня останется, а значит будет возможность справиться ещё с одной заставой, если вдруг она окажется на нашем пути.
Я включил маскировку и крадучись начал продвигаться к последнему повороту, за которым и находилось мобильное укрытие врага.
Главное, чтобы тот перец, которого оставили контролировать проход, меня сразу не заметил. Я активировал «Замершую реальность» и сделал шаг за угол.
В общем-то, я, рассматривая преграду с помощью тактического восприятия, тут же увидел, где этот деятель прячется, а увидев, тут же выстрелил.
Выстрелил я, как вы понимаете, из излучателя, а потому уложил беднягу с гарантией. На расстоянии двадцати метров никакие перегородки, пусть даже бронированные, луч остановить не могли. Он завалился под то, что оставалось от их пулемёта и признаков жизни не подавал.
Доспехи в этом случае были для него совершенно бесполезны. С помощью своего тактического восприятия я отчётливо видел, что выстрел мой достиг цели.
И не успел он свалиться на пол, как я уже миновал эту баррикаду и увидел перед собой обоих оставшихся в строю вражеских боевиков. Их я уложил быстро, после чего сразу деактивировал свою ультимативную способность.
Судя по затраченному времени, действовал я оптимально. То есть в моём распоряжении ещё оставался некоторый запас, и использовать «Замершую реальность» я мог ещё раз.
Тут же дал команду гвардам прекратить огонь.
Мы с ними быстро разобрались, что делать дальше.
Двое подхватили раненого и в темпе потащили его на корабль. Там его можно было засунуть в медкапсулу и уже быть спокойным за его здоровье.
А двое двинулись со мной, для того, чтобы взять Бо́бера и сопроводить его на корабль.
Я же теперь буду исполнять роль арьергардного заслона, и стараться сдерживать напор преследователей. К тому же, если я буду мониторить с помощью тактического восприятия окружающее пространство, то смогу своевременно отслеживать и попытки противника нас окружить, обойти и так далее.
В общем, Бо́бер, натужно пыхтя, тяжело потрусил к кораблю, а двое моих гвардов его сопровождали.
Один легко бежал впереди, прокладывая путь, а второй — сзади. Причём в обязанности второго ещё входила обязанность ненавязчиво подгонять нашего бородатого тяжеловеса.
Перемещались они достаточно резво, так что у меня появилась уверенность в том, что всё обойдётся, и мы таки ускользнём отсюда.
Кстати, группа с раненым уже до корабля добралась, о чём они сразу мне и доложили.
Это облегчило мою задачу, так как теперь мне осталось не отставать от группы, которая эвакуировала Бо́бера и поглядывать по сторонам, используя способность тактического восприятия на полную катушку.
В общем, две группы наших оппонентов сцепились не на шутку, и продолжали заниматься друг другом, так что никаких телодвижений в направлении нас они не совершали. Ну, кроме той группы, что шла за нами по этому же коридору. Но они почему-то осторожничали и потому двигались не быстро. Нас они с такой скоростью передвижения догнать в принципе не могли.
И минут через пятнадцать внешняя шлюзовая створка нашего корабля уже закрывалась за мной.
Но, хоть и с души свалился тяжёлый камень, я понимал, что ещё ничего не кончилось.
Действительно, сейчас оппоненты заняты друг другом. Но, сам факт того, что они оказались вдруг на станции говорит о том. Что к станции пришвартовалось, как минимум два корабля. И я думаю. Что это не какие-нибудь тихоходные калоши, а вполне себе боевые корабли, которые запросто смогут доставить нам кучу неприятностей.
Они же и договориться друг с другом могут. И тогда наше положение станет совсем незавидным. Нам тогда придётся уповать только на превосходство в скорости и маневренности.
Но тут тоже могут возникнуть всякие препятствия. Эти ребята же могут и воспользоваться чем-нибудь типа тех же «баблов». А тогда мы и разогнаться для ухода в варп толком не сможем.
Так что сейчас расслабляться не надо, а надо готовиться к тому, что сразу после старта нам, может быть, придётся принять неравный бой. Так что сейчас надо провести все подготовительные мероприятия. Проверить орудия, запустить тесты на двигательных установках и уложить всю ораву в противоперегрузочные ложементы.
Не факт, конечно, что опять придётся драться. Но, как говаривали древние, надейся на лучшее, а готовься к худшему.
Я проследил за тем, чтобы и медкапсула, в которую мы уложили раненного бойца, тоже не пострадала бы от чрезмерного ускорения, благо, было где её закрепить.
В общем, предстартовая суета кипела.
Я проследовал туда, где Бо́бер, сопя, пристёгивался к ложементу. Надо сказать, что там он помещался с трудом.
Хотя всё-таки поместился.
Я ещё раз оценил готовность своих людей к старту, и, придя к выводу, что все разместились и перенесут все наши возможные прыжки и рывки, проследовал в ходовую рубку. Я не стал пренебрегать мерами безопасности, и тоже тщательно пристегнулся. Запросил разрешение на взлёт.
Прошло две томительных минуты, в течение которых я гадал, разрешат нам взлёт или опять придётся, по своему обыкновению, хулиганить.
Ведь наши оппоненты могли догадаться воспользоваться своими связями, а местная СБ, в порядке помощи этим перцам, вполне могла нам запретить взлёт. Но не догадались, хвала Ушедшим.
Мы благополучно отстыковались от терминала, и на планетарных двигателях начали отползать от станции.
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: