Чанбин сидел в гостиной общего дома и мечтал только об одном — провалиться сквозь пол. Но глядя, как Хан достаёт телефон, он прекрасно понимал, что так легко он не отделается. Его товарищи ещё нескоро забудут эту историю. Спасибо Феликсу!

— Подождите, я должен записать это для истории.

— Хан, нет! — взмолился Чанбин.

— Хан, да! — врезался в разговор Феликс. — Потомки должны знать про подвиги нашего скромного товарища!

— Хан, я серьёзно! — уже без особой надежды бухтел Чанбин.

— Я тоже. — подмигнул Феликс.

Но самым страшным был момент, когда новость дошла до Хёнджина.

— То есть всё и вправду началось с питона? — удивился красавчик, словно слышал рассказ в первый раз.

— ДА! — хором проорали Чанбин и Феликс.

На самом деле, никто не считал, что это действительно была история про змею.

Ичиро Кавахара любил загадки, но исключительно технические! Там существовала логика: причина, следствие и, как правило, решение. По крайней мере, в его обозримом прошлом, решение находилось всегда.

Именно поэтому в этот вечер он лично приехал в автосалон вместе с владельцем автомобиля, который уже третью неделю жаловался на странный стук в двигателе. Случай оказался любопытным, потому что Кавахара внутренним чутьём ощущал, что дело не в механике.

Поэтому-то Ичиро и решил разобраться сам.

Они вошли в почти пустое здание. Рабочий день у большинства сотрудников давно закончился. Где-то вдалеке горел свет дежурной лампы. Охранник выглядел неожиданно растерянным.

— Кавахара-сан… — начал он. Кавахара коротко поклонился и поднял бровь.

— Вам лучше посмотреть самому. — охранник глубоко вздохнул.

Неприятное ожидание кольнуло под рёбрами. Что ещё могло стрястись?

Они вышли на парковку. Возле серебристого автомобиля уже собралась небольшая толпа, никак не вяжущаяся с вечерним временем. Двое сотрудников, менеджер, перепуганная женщина средних лет. И ещё кто-то, кого Ичиро не сразу разглядел — пара странных клоунов в нелепой форме и кепках с ушками. Ичиро понимающе хмыкнул: в родной Японии каких только извращенцев не было! Главное, чтобы к нормальным людям не лезли.

Из машины доносились всхлипы. Кавахара нахмурился.

— Что происходит?

Никто не ответил. Зато все взгляды одновременно обратились в сторону авто. Ичиро подошёл ближе и заглянул через стекло.

На заднем сиденье автомобиля сидела Маруся. Его Микки-тян с растрёпанными косами, красными заплаканными глазами и абсолютно несчастным выражением лица.

— Микки-тян?

Девушка подняла голову, встретившись взглядом с Кавахарой и неожиданно разрыдалась.

— Ичироооо…

Это понравилось ему ещё меньше.

— Почему ты в машине клиента?

Маруся крепко задумалась. Настолько, что Ичиро казалось, будто он слышит, как поскрипывают извилины в её хорошенькой головке. Девушка вдруг оглянулась через плечо и в ужасе вжалась в сиденье.

— Она здесь?

— Кто?

— Она!

— Да кто же, Мик? — Ичиро начал подозревать, что сегодняшний вечер будет длиннее, чем предполагалось. Теперь хотелось бы понять, насколько.

— Микки, кто здесь? — повторил свой вопрос.

Девушка судорожно вдохнула, а потом выдала с придыханием:

— Змея!

Повисла тишина, которую можно было резать на куски, как праздничный пирог.

— Что?

— Змея!

— Где?

— Там!

— Где именно?

— ТАМ!!!

Маруся ткнула пальцем куда-то в сторону парковки. Все автоматически обернулись.

Но ничего необычного видно не было. Мусорный контейнер да несколько кустов, высаженных для красоты.

— Огромнаяяяяя… — трагическим шёпотом добавила девушка и размазала слёзы рукавом по лицу.

Только теперь Ичиро почувствовал весьма сильный запах алкоголя. Соединить образ его нежной ранимой девочки и спиртное никак не получалось. Но запах неоспоримым доказательством расходился в воздухе.

— Мик, скажи мне: ты пила?

— Немножко…

— Сколько?

Маруся задумалась, будто доказывала в уме сложную теорему.

— Не знаю.

— Что значит «не знаю»?

— Бутылка была большая…

Менеджер закашлялся, клиент побледнел, охранник отвернулся. А женщина средних лет вдруг вскрикнула:

— Маруся?!

Микки подняла голову.

— Ой…

— Это ты?!

— Здравствуйте, Елена Сергеевна…

Ичиро понял, что проблемы только начинаются. Елена Сергеевна была классной руководительницей Маруси в школе. А как он уже выяснил, школа могла быть намного хуже питона. Если питон действительно существует.

— Маруся?!

Елена Сергеевна смотрела на свою бывшую ученицу так, словно та внезапно материализовалась из воздуха.

— Здравствуйте… — жалобно повторила девушка.

— Что ты здесь делаешь?

— Сижу…

— Я вижу, что сидишь!

— В машине.

— Это я тоже вижу!

Маруся кивнула. Аргументы закончились. Ичиро вдруг поймал себя на том, что начинает понимать ход мыслей пожилой учительницы. Потому что объяснить происходящее не смог бы никто, даже сама Маруся. Особенно сама Маруся, учитывая обстоятельства.

Клиент растерянно переводил взгляд с девушки на жену.

— Вы знакомы?

— Это моя ученица!

— Бывшая ученица. — добавил Ичиро и сразу понял, что зря.

— Неважно!

Судя по выражению лица Елены Сергеевны, важно было абсолютно всё. И главное — тот факт, что её тихая отличница, которую она помнила с косичками и стопкой учебников под мышкой, сейчас сидела пьяная в машине её мужа посреди парковки автосалона, а рядом стоял взрослый японец, хозяин автосалона, с которым девушка, по слухам, жила под одной крышей.

Картина складывалась тревожная.

Ичиро буквально видел, как в голове заслуженного педагога рождаются самые неприглядные выводы.

— Елена Сергеевна, — спокойно произнёс он. — Уверяю вас…

— Я сама разберусь, если позволите!

— Хорошо.

Ичиро благоразумно замолчал, кивнул и отошёл в сторонку. За годы видения бизнеса он усвоил важную истину: спорить с разгневанной женщиной бесполезно, а иногда и вовсе опасно, особенно если она учитель.

В этот момент к парковке подъехала машина скорой помощи. Следом прибыл полицейский автомобиль. Ичиро медленно закрыл глаза. Конечно. Почему бы и нет?

Вечер явно решил собрать полный комплект неприятностей.

Через двадцать минут выяснилось следующее. Во-первых, питон действительно существовал. Во-вторых, он действительно «сбежал» из соседнего магазина экзотических животных. Именно так выразились два чудика в ушастых кепочках. Это оказались незадачливые работники этого самого зоомагазина, а вовсе не милые извращенцы.

Ичиро чувствовал, как закипает. Он сделал глубокий вдох, подавив гнев. Ситуацию надо было решать, какой бы абсурдной она не была.

Маруся увидела змею первой.

С некоторых пор девчонка выдумала странную теорию: чтобы Ичиро не считал, что она с ним из-за денег, ей понадобилось найти работу. Напрасно Кавахара-сан уверял любимую, что подобных мыслей у него никогда не было! Микки была непреклонна. Осознав, что Маруся всё равно сделает по-своему, Ичиро предложил ей работу уборщицей в своём салоне. Ну, а что? Место вакантно — Зинаиде Петровне давно требовался энергичный помощник. А по здравом размышлении, в ситуации были и свои неоспоримые плюсы: Микки-тян Ичиро мог доверять абсолютно и без оговорок.

И вот сейчас его Маруся была охвачена паникой, оказавшейся у неё значительно быстрее здравого смысла.

Увидев питона, девушка бросилась бежать. Не придумав ничего лучше, она забралась на крышу первого попавшегося автомобиля, проявив чудеса ловкости, не проявлявшиеся до этого момента. Потом заметила люк в крыше, не закрытый по забывчивости автовладельца. Напуганная девушка решила, что это прекрасное убежище. Просидев в закрытом транспортном средстве пару часов, решила выпить «для храбрости» из найденной тут же бутылки алкоголя.

— И ты решила выпить? — уточнил Ичиро.

— Мне было страшно…

— Настолько страшно?

— Очень… — Маруся смешно зажмурилась и повела плечиками.

— Микки.

— Очень-очень! Кавахара-сан, я думала, она меня целиком сожрёт!

Полицейский закашлялся, пытаясь скрыть улыбку, врач скорой помощи откровенно веселился, даже строгая Елена Сергеевна немного смягчилась.

И только Ичиро уже чувствовал приближающуюся головную боль.

Когда наконец удалось разобраться с полицией, медиками, владельцем автомобиля, учительницей и хозяином сбежавшего питона, на часах было почти десять вечера. Маруся к этому времени окончательно обмякла. Она сидела на лавочке возле входа и сонно клевала носом, отчего казалась ещё младше своих лет.

Ичиро присел рядом. Ему хотелось обнять любимую и прижать к себе, согреть своим теплом, утешить… Но проклятая работа висела над головой грозовой тучей.

— Как себя чувствуешь?

— Плохо…

— Верю.

— Ты сердишься? — Микки подняла зарёванную мордашку на Ичиро.

Он посмотрел на неё: растрёпанные волосы, красные глаза, смятый рабочий халат уборщицы и совершенно несчастный вид. Сердиться было невозможно!

— Нет.

— Правда?

— Правда, Мик.

— Даже за машину?

— Даже за машину.

— И за полицию? — он кивнул.

— Даже за питона?

— Особенно за питона.

Маруся тихо хихикнула и почти сразу снова закрыла глаза. Телефон зазвонил. На экране появилась довольная физиономия корейца и имя, записанное Марусей по-русски — Чанбин.

Спасение!

— Ты свободен? — выпалил Кавахара, от волнения позабыв поздороваться, что уже напрягало собеседника.

— Смотря для чего.

— Забери Микки.

На том конце повисла подозрительная тишина. Ичиро прекрасно её понимал: если он сам просит кого-то из этих несносных парней забрать его невесту, они наверняка думают, что случилась катастрофа!

— Что случилось?

— Долго объяснять.

— Она жива?

— Да.

— И никого не убила? — гыкнул в трубку Чанбин.

— Пока нет.

— Тогда буду через двадцать минут.

Через двадцать пять минут Чанбин искренне пожалел, что вообще решил позвонить Кавахаре. Он просто хотел спросить, где Феликс — товарищ должен был оставаться дома, но его там не было. А вместо ответа на вопрос теперь он нёс Марусю на руках к ожидающему такси. Девушка цеплялась за его шею и смотрела по сторонам с подозрительностью опытного разведчика.

— Она следит за нами.

— Кто?

— Змея.

— Нет никакой змеи.

— Есть.

— Да нет же, дурачок! Её поймали!

— Если упустили один раз, удерёт ещё! Это же не хомячок!

Чанбин и Ичиро обменялись тяжёлыми взглядами и одновременно вздохнули. Увы, логика в словах Микки была.

— Удачи, — сказал Кавахара.

— Спасибо. Очень вовремя.

— И Чанбин…

— Да?

— Постарайся, чтобы она пережила эту ночь с наименьшими потерями.

Ичиро закрыл дверь такси, и Чанбин остался наедине с Марусей и своими стремительно исчезающими нервными клетками.

Такси тронулось. Первые две минуты девушка вела себя спокойно. Потом внезапно выпрямилась.

— Стой!

Водитель вздрогнул.

— Что случилось?

— Она нас догоняет!

— Кто?!

— Змея!

— Господи… Ты меня напугала до усрачки!

— Она умная!

— Это питон.

— Именно!

Чанбин закрыл лицо ладонью. Водитель начал смеяться.

— Молодой человек, ваша девушка очень забавная.

— Это не моя девушка.

Водитель как-то странно глянул на своих пассажиров, но ничего не сказал. Маруся тем временем придвинулась ближе. Подозрительно близко. И схватилась за его руку.

— Если она нападёт…

— Не нападёт.

— Ты меня спасёшь?

Чанбин посмотрел на неё. Во взгляде читалась надежда и страх, который не прошёл даже при виде пойманной в контейнер змеюки.

— Конечно спасу. Я не отдам тебя какому-то червяку! — он улыбнулся почти задорно и приобнял спутницу за плечи.

— Хорошо.

После этого она немедленно устроила голову у него на плече и уснула. А Чанбин понял, что настоящие испытания ещё даже не начинались.

К тому моменту, когда такси остановилось возле дома, Чанбин чувствовал себя человеком, которого обманом втянули в крайне сомнительное приключение.

Маруся мирно посапывала, пока машина была в движении, но тут же открыла глаза, когда водитель тормознул. Осмотрелась и трагическим голосом, достойным артиста Большого театра, произнесла:

— Мы умерли?

— Нет.

— Точно?

— Абсолютно.

— Жаль…

— Почему это? — удивился музыкант.

— Если бы умерли, змеи бы нас больше не преследовали.

Чанбин расплатился с водителем и вышел наружу, вытащил из машины Марусю. Передвигаться самостоятельно она не могла.

— Замечательно.

— Спасибо, — вежливо ответила девушка, попыталась сделать реверанс и чуть не навернулась.

— Это было не тебе.

— А кому?

— Судьбе.

— А-а…

Её ответ полностью удовлетворил.

Едва дверь дома закрылась за ними, Чанбин достал телефон. Ответил Феликс на этот раз почти мгновенно.

— Ну?

— Я тебя ненавижу.

— Отлично. Значит, доехали.

— Что, Кавахара уже звонил? Что мне делать?

— Насколько всё плохо?

Чанбин посмотрел на Марусю. Девчонка сидела на полу прихожей и очень серьёзно разговаривала с обувной полкой.

— Очень плохо.

— Понятно.

На том конце послышался тяжёлый вздох.

— Отправь её в душ.

— Хорошо.

— Только не оставляй одну.

— Почему все повторяют эту фразу?!

— Потому что она сейчас способна уснуть стоя.

— А…

— И следи, чтобы не упала.

— Хорошо.

— И воду дай.

— Угу.

— И…

— Феликс.

— Что?

— Я не умею обращаться с пьяными девушками.

— Поздравляю. Сегодня будет боевое крещение, друг!

Феликс хихикнул на том конце и связь оборвалась. Чанбин несколько секунд смотрел на телефон, потом перевёл взгляд на Марусю. Та потирала виски.

— Выключи! Голова болит!

Чанбин опомнился и нажал красную кнопку на экране мобильного.

Дорога до ванной заняла почти десять минут, потому что Микки постоянно отвлекалась. На зеркало, на картину, на собственное отражение, на невидимого питона.

Особенно на него!

— Он был огромный! — девушка широко распахнула свои голубые глаза и захлопала ресницами.

— Верю.

— Нет, не веришь. — всхлипнула она.

— Верю, честно!

— Он был вот такой!

Она развела руки и снова потеряла равновесие. Чанбин едва успел её подхватить.

— Осторожно!

— Видишь? Он меня толкнул!

— Это был не питон.

— Откуда ты знаешь?

Чанбин решил не отвечать, потому что спорить с пьяной Марусей оказалось всё равно, что спорить с погодой в её родном Петербурге.

Когда наконец удалось включить воду, Чанбин остановился у двери.

— Справишься?

— Конечно.

— Точно?

— Угу.

Это нисколько не обнадёживало. Чанбин окончательно перестал доверять её способности самостоятельно принимать решения ещё в такси, поэтому остался рядом с дверью. На всякий случай. И не зря, потому что через три минуты раздался грохот и короткий вскрик.

— Чанбиииин!

Он ворвался внутрь быстрее, чем успел подумать. К счастью, ничего страшного не произошло. Маруся просто поскользнулась и теперь сидела на полу ванной с таким видом, словно её предал лучший друг.

— Пол напал на меня.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— Верю.

— Никто мне не верит.

— Да верю я! Ну ты чего?

— Спасибо. Ты такой милый!

Она вдруг посмотрела на него совершенно несчастными глазами и неожиданно расплакалась. Чанбин замер.

— Эй…

— Мне стыдно…

— За что?

— За всё…

— Микки…

— За машину…

— Не страшно.

— За полицию…

— Бывает.

— За учительницу…

— Она переживёт.

— А Ичиро?

Вот тут Чанбин промолчал, потому что прекрасно понимал источник её переживаний.

— Он не сердится.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он любит тебя.

Маруся несколько секунд смотрела на него, потом шмыгнула носом.

— Правда?

— Правда.

— Точно?

— Точно.

Повторять свои заверения было утомительно! Зато ответ, кажется, её успокоил.

Потом была футболка Феликса, которая оказалась для неё почти платьем, его же шорты, стакан воды, ещё один, потом чай и ещё… Попытка накормить её ужином закончилась провалом, потому что на середине трапезы девушка заснула прямо за столом, положив голову на сложенные ладошки.

— Невероятно…

Чанбин осторожно поднял её и отнёс на диван, укутал пледом и только тогда позволил себе наконец выдохнуть: тишина. Нормальная, спокойная, без змей, полиции, учителей, такси и катастроф.

Наконец-то.

Он сел рядом — на минуту, максимум. Просто, чтобы перевести дух.

Маруся что-то пробормотала во сне, потом нащупала его рукав, уцепилась и больше не отпустила.

— Вот же…

Чанбин осторожно попытался освободиться. Безуспешно. Хватка оказалась неожиданно крепкой. Через пять минут он понял, что проиграл. Через десять минут начал клевать носом. Через пятнадцать уснул сам.

Именно в таком виде их и обнаружили вернувшиеся домой Ичиро и Феликс.

Маруся спала, завернувшись в плед. Чанбин лежал рядом, крепко прижимая девушку к себе. Одной рукой Микки всё ещё крепко держала его за рукав.

Феликс посмотрел на открывшуюся картину, перевёл взгляд на Ичиро и очень медленно расплылся в улыбке.

— Даже не начинай, — устало произнёс Кавахара.

— Я ещё ничего не сказал.

— Зато думаешь слишком громко!

— Мысли, пока они не высказаны, принадлежат только мне…

— Вот и не надо их высказывать.

— Надо.

Ичиро посмотрел на спящую Марусю, на совершенно измученного Чанбина и неожиданно для самого себя тихо рассмеялся: после питона, полиции и скорой помощи эта картина уже казалась почти нормальной.

Чанбин проснулся первым и сразу понял, что жизнь закончилась. Отнюдь не потому, что спина затекла, а рука, на которой лежала Маруся стала ватной. Причина была значительно хуже. На его плече спала девушка их спонсора.

Судя по напряжённым пальцам, всё ещё сжимавшим рукав его толстовки, она начинала просыпаться.

Теперь предстояло объясняться.

Из кухни доносился запах кофе. Ичиро уже не спал. Ну, разумеется! Чанбин вообще подозревал, что Кавахара никогда не спит. Воображение заботливо подрисовало к искусственной ноге механическое сердце и проводки-шестерёнки вместо внутренностей. Должно быть, японец просто подзаряжается от сети, а разъём под зарядку у него у основания черепа, под волосами…

Чанбин осторожно высвободил рукав и поднялся. Вышел на кухню. Ичиро стоял у плиты — спокойный и собранный. Даже лишком. Это пугало ещё сильнее.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Как она?

— Спит.

— Хорошо.

Тишина, ужасная и бесконечная, давила нестерпимо!

— Кавахара-сан…

— Да?

— Я должен кое-что сказать.

— Говори.

Ичиро даже не обернулся, продолжая переворачивать омлет. Это было хуже всего. Если бы он кричал, злился, было бы проще. Но он просто готовил завтрак, словно ничего не произошло.

— Вчера всё прошло нормально.

— Хорошо.

— Я следил, чтобы она не упала.

— Спасибо.

— Давал воду, — Ичиро кивнул, — чай, плед. И…

Тут голос внезапно сел. Ичиро наконец обернулся.

— И?

Чанбин почувствовал, что начинает ненавидеть собственную честность. К счастью или к несчастью, именно в этот момент на кухню вошёл Феликс. С кружкой кофе, по-утреннему растрёпанный и какой-то неподобающе счастливый. Подозрительно довольный жизнью!

— О, все уже проснулись?

— Не все, — мрачно ответил Чанбин.

— Да?

— Да.

Феликс посмотрел на него, потом на Ичиро. Прищурился.

— Подожди.

— Нет.

— Ты собираешься признаться?

— Ты о чём вообще?

— Собираешься.

— Нет.

— Врёшь!

— Феликс…

— Господи, он собирается!

Ичиро медленно положил лопатку на подставку.

— Мне тоже стало интересно.

Чанбин мысленно снова попрощался с жизнью.

Через несколько минут все трое сидели за столом. Вернее, сидели двое: Феликс почти лежал от плохо серживаемого смеха.

— Ну?

Чанбин посмотрел на потолок, на окно, на омлет, аппетитно сложенный треугольничком в тарелке. Вариантов спасения не наблюдалось.

— Вчера…

— Да?

— Вчера я повёл себя как идиот.

— Это слишком широкое определение, — заметил Феликс.

— Спасибо.

— Обращайся.

— Вчера я…

Чанбин снова замолчал. Феликс уже не мог сдердживать смех.

— Феликс. — позвал Ичиро.

— М?

— Что с Чанбином?

Феликс пожал плечами, сделал глоток кофе и совершенно невозмутимо ответил:

— Да ничего. Просто наш друг не устоял перед обнажённой натурой и теперь не знает, как с этим жить.

Повисла тишина. Ичиро медленно повернул голову.

— А вот здесь поподробнее.

Феликс поперхнулся кофе и уже, не сдерживаясь, рассмеялся. Чанбин захотел умереть немедленно. В который уже раз за утро?

В этот момент в дверях появилась Маруся — в огромной футболке Феликса, с растрёпанными волосами и выражением лица человека, который предпочёл бы снова встретить питона.

— Доброе утро…

Никто не ответил, потому что все были заняты. Ичиро смотрел на Чанбина. Чанбин усиленно изучал узор на скатерти. Феликс пытался подавить смех. Маруся медленно перевела взгляд с одного на другого.

— Что случилось?

— Ничего. — три ответа прозвучали одновременно, но с разной степенью убедительности.

Девушка мгновенно насторожилась.

— Вы врёте.

— Нет. — выпалил Чанбин.

— Да! — припечатал Феликс.

— Феликс!

— Что? Она всё равно догадается.

И догадалась. Минут через пять, когда разговор наконец свернул на вчерашний вечер. Душ, чай, диван, сон и страх.

И тот самый эпизод, который она помнила лучше всего. Чанбин завернул её в полотенце. Она пошатнулась. Парень поддержал её за талию. В этот момент, совершенно неожиданно даже для самого себя, наклонился и коснулся губами Марусиной шеи. Девушка мгновенно испугалась, стала вырываться. Чанбин понял свою ошибку и ругал себя последними словами, пытаясь успокоить подругу. Выпустить её из рук он боялся: Микки наровила шлёпнуться на пол, повинуясь инерции. А Маруся ревела и лопотала что-то по-русски. Чанбин потратил немало времени, чтобы её успокоить, повторяя слова извинений и заверяя, что не тронет — от волнения тоже срываясь с английского на корейский…

Маруся побледнела. Чанбин тоже.

— Микки…

— Не надо.

— Я должен объяснить.

— Не надо.

— Надо.

Она подняла глаза и впервые посмотрела на него прямо. Без злости, скорее растерянно.

— Ты меня напугал.

Чанбин медленно кивнул.

— Знаю.

— Очень!

— Знаю.

— Я думала…

Она запнулась.

— Я всё понимаю.

И вот тогда наступила тишина — совсем другая, честная. Все понимали, о чём речь.

И почему это было важно.

Первым её нарушил Ичиро.

— Чанбин.

— Да?

— Спасибо, что сказал правду.

Тот удивлённо поднял голову.

— Но больше так не делай.

— Никогда.

— Никогда?

— Клянусь.

— Хорошо.

Ичиро снова вернулся к своему завтраку, как будто только что не завершил самый странный разговор в своей жизни.

Некоторое время все молчали. Потом Феликс посмотрел на кружку, на друзей, тяжело вздохнул.

— Ладно.

— Что?

— Теперь, когда семейная драма закончилась…

— Она не была семейной.

— Это ты так думаешь!

— Феликс.

— Что?

— Не начинай.

— Как скажешь.

Он выдержал паузу, ровно две секунды.

— А кто-нибудь наконец расскажет мне, что стало с питоном?

И впервые за всё утро Маруся рассмеялась — громко и совершенно искренне. Ичиро тоже улыбнулся. А Чанбин наконец понял, что, возможно, всё-таки переживёт этот день, хотя ещё вчера вечером был уверен в обратном.