Он, как будто, читал мысли. Но чьи? Они определённо принадлежали кому-то, кого он не знал.
Лестер Шей был женат три месяца, когда он приобрёл свой первый Строительный набор. Талия, заметив, что он чувствует себя уставшим и измотанным, настояла, чтобы он обратился к врачу. Будучи слишком уставшим и измотанным, чтобы протестовать, он отправился на приём к доктору Пибоди.
– Очень удивительно, – сказал врач после тщательного осмотра. – Женаты всего три месяца, прекрасная любящая жена, но вам всё-таки надо хорошо высыпаться, проводить много времени на свежем воздухе и заниматься физическими упражнениями.
– У меня собственный рыночный бизнес, – сказал Лес, который занимался оптовой торговлей продуктами. – Я хожу пешком всякий раз, когда предоставляется случай, а это бывает часто. К тому же все рыночные дела у меня проходят на свежем воздухе. И мне приходится рано ложиться, потому что, если я рано не встану, то мои конкуренты …
– Так. Я понимаю, что у вас переутомление не от работы. Я вот переутомляюсь от неё, но у меня отличные условия жизни.
– И как вы справляетесь с переутомлением? – вяло поинтересовался Лес.
– Хобби, – сказал доктор Пибоди.
– Занимаетесь садоводством? Выращиваете тропических рыб? Гольф?
– То, о чём вы меньше всего можете подумать, – сказал доктор Пибоди, наклонившись в возбуждении к Лесу. – Я знаком со многими дантистами, и они поставляют мне большое количество старых зубных пломб. Я приобрёл маленькую плавильную печь, разлагаю в ней амальгаму в серебро и ртуть и отсылаю эти материалы обратно дантистам. Чёрт возьми, оно само себя оплачивает. И к тому же забавно. Вы должны как-нибудь посетить мою лабораторию!
Медленно тащась домой, Лес размышлял над тем, чем бы он мог заняться в качестве хобби. Ночные клубы и театры не подойдут. Они заканчиваются слишком поздно. Кроме того, эти занятия вряд ли сойдут за хобби. Выращивание растений слишком напоминает его основную работу, и оно будет заставлять его много думать о результатах труда и консервировании продукции. Он исключил и спорт, ибо и так много ходил на свежем воздухе.
Вот тогда он и увидел в витрине магазина Строительный набор.
Он остановился и стал изучать его скорее с тоскливым, нежели уставшим видом. Он всегда хотел иметь Строительный набор, но его родители, полагавшие, что если веточка к чему-то склонится, то так и будет расти искривлённой, отказали ему в покупке этого набора. Они это сделали, объяснив, что хотят, чтобы их сын стал механиком, а не строителем. А его всегда привлекали крупные предметы. Родители, вначале разочарованные тем, что он выбрал стезю оптового торговца продуктами, потом были довольны его преуспеванием в этом ремесле, хотя теперь это было неважно. Тем не менее, у него сохранилось желание иметь Строительный набор.
Когда он пришёл домой, Талия с нетерпением уставилась на большую тяжёлую коробку. Конечно, он купил самый большой и самый дорогой набор.
– О, это что-то нужное для дома? – спросила она, надеясь, что это не так.
– Доктор посоветовал мне заняться чем-то типа хобби, – объяснил он угрюмо.
– Замечательно! – воскликнула она. – мы можем этим заняться вместе?
– Ты имеешь в виду, что тебе нравится возиться со Строительным набором? – плаксиво спросил он.
– Ох, – сказала она. – Ну да – это хобби для мужчин.
Она выделила ему комнату, которая в какой-то день в будущем должна была стать детской, и он построил парашютный трамплин, раму для тягача, ветряную мельницу и подъёмник для лыжников. Его походка вновь стала пружинящей, а на щёки вернулся румянец.
Но спустя неполную неделю, лёжа в постели и обнимая свою молодую жену, оп почувствовал, как старое ощущение сильной усталости и измотанности вновь нахлынуло на него.
– В чём дело, милый? – спросила в растерянности Талия. – Это из-за лука, что был к обеду?
– О нет, сладкая моя, – поспешил он ей ответить, но из-за бессилия лишь издал тихий звук. – Это всё Строительный набор.
– Строительный набор? Ох, ну ладно, дорогой, если он сломался, просто купи себе другой.
– Он не сломался. Не в нём дело, – Лес снова тихо вздохнул, отвернулся и заснул опечаленный.
Он размышлял над этой проблемой в предутренние часы, уже будучи на рынке. Капуста оказалась отличной, и он купил всё лучшее, предложенное фермерами. В угрюмом настроении он помог Арни, своему шофёру, погрузить её.
– Что случилось с твоим темпераментом? – спросил обеспокоенно Арни. – Какое-то время ты был вроде в норме. А сейчас вновь хандришь.
– Вижу, – сказал Лес. – Надеюсь, что это временно.
– Ты должен попробовать проехать через любой из этих рынков. Оценить каждый проеденный дюйм. Парень, сядешь за руль, и у тебя не будет ни минуты, чтобы …
Лес вдруг осознал, что во что-то интенсивно вслушивается. Но не в болтовню Арни. Что-то было неправильно. Он
Да, это что-то такое похожее на ходьбу босиком по колотому сахару, размышлял он. Хотя, скорее, оно больше смахивает на песок. Но болезненное. Словно ты бежишь, а у тебя в носке на ноге застрял где-то маленький камешек.
– У тебя изнашивается подшипник в двигателе, – сказал Лес.
Арни бросил быстрый взгляд на него
– С каких это пор вы стали разбираться в моторах, Босс?
– Подшипник, – сказал Лес. – Очень похоже на него.
Он кивнул в сторону станции техобслуживания.
– Давай туда. Я хочу проверить.
Механик гаража проверил мотор и обнаружил настолько изношенный подшипник, что Лес отвернулся с сочувствием и отвращением. Он оставил Арни на станции техобслуживания, озадаченного настолько, что тот даже перестал болтать, и пошёл пешком до офиса.
Лес обнаружил, что его окружают какие-то ощущения, изменяющиеся от блаженствующей истомы до стонов боли. Одно из таких блаженств шло из маленького аккуратного Порше, недавно прошедшего обслуживание, излишне хорошо смазанного, но на магистрали всё утрясётся, подумал он, и эта неожиданная мысль его встревожила.
Мысль? Он задумался. Это была сильная и отчётливая эмоция. Эта было удовольствие от прекрасно идущей по шоссе машины, словно желавшей наехать на какую-нибудь аккуратную кучку мусора. Болезненное щёлканье привлекло его внимание. Он поднял голову. Это были башенные часы, отчаянно отмерявшие время на этих колючих шестерёнках. Будь прокляты те садисты, которые подвергают своего добросовестного слугу таким мучениям, с гневом подумал он.
Но он и сам почувствовал себя виноватым, когда вошёл в офис и услышал, как печатает мисс Зайхнер. Собачки возвратного механизма пишущей машинки почти выли, и клавиши стучали лишь благодаря стройным, но сильным пальцам секретарши.
– Оставь их в покое! – проговорил Лес куда резче, чем собирался. – Я имел в виду, что сегодня больше не надо печатать, – поспешил он уточнить, когда увидел, как испуганно она подскочила и уставилась на него.
– Но все документы подготовлены, и мне нужно отправить кучу бумаг, – запротестовала она. – Если я не сделаю этого сегодня …
– Не на этой разбитой громадине, – сказал он.
Он позвонил и заказал новую электрическую пишущую машинку. Мисс Зайхнер была, как она выразилась, в восторге. А он только пожал плечами. Она всегда была или в восторге, или абсолютно – именно абсолютно – в удручённом состоянии. Но это только, если она занималась совершенно пустячными делами.
К примеру, она была абсолютно и совершенно сокрушена этой хромотой механизма пишущей машинки и до стиснутых зубов полна решимости выполнить свою работу, заставить эти клавиши стучать, чего бы это ей ни стоило/ Она была абсолютно и совершенно довольна своей силой и властью над этим механизмом, что проявлялось в удовлетворённом бормотании и счастливых смешках; или абсолютно и совершенно обескуражена беспощадной нагрузкой, что выливалось в бездыханное пыхтение, словно …
Он резко прислушался. Он почувствовал что-то очень острое.
Оно шло со склада позади офиса. Он с таким рвением вскочил со своего места, что снова расстроил мисс Зайхнер, и помчался в склад.
Маленький доблестный автопогрузчик был чуть ли не в два раза выше положенного загружен консервированным лососем, так что даже покраснел от напряжения.
Лес запрыгнул на погрузчик, выключил мотор, выволок водителя из кабины, прижал его к стене и собрался со всей силы заехать в морду.
– Мистер Шей, – заверещал тот. – Что я такого сделал?
Это был голос Вальта. Лес моргнул, уронил свой кулак и сам медленно осел на пол.
– Извини, Вальт, – пробормотал он. – Это всё от того, что я сегодня на каком-то взводе. – Ты перегрузил автопогрузчик, и это … это сильно покоробило меня. Извини.
Вальт подобрал с пола отлетевшую с его рубашки пуговицу.
– К чёрту, мистер Шей, всё хорошо. Я тоже чувствую что-то похожее, когда кто-нибудь ломает моё имущество.
–
Вернувшийся в это время Арни – его грузовик починили – обнял Леса сзади и, так, плотно его удерживая, отвёл в офис.
– Вы слишком перенапряглись, Босс, – сказал Арни. – Я закажу вам такси, и вы поедете домой, примите горячую ванну, обуете тапочки, накинете халат и почитаете газету. Ну что, идёт?
– Полагаю, что да, – пробормотал Лес. – Сегодня я пользы не принесу.
Такси было в хорошем состоянии – эта новая шестерня ещё не совсем пригнана, но она скоро приработается, – и Лес уселся на заднее сиденье и расслабился под приятное не беспокоящее гудение двигателя.
Как и все любящие молодые жёны, красивые или не очень, когда их муж посреди рабочего дня приходит домой, Талия была приятно удивлена и тихо обрадовалась, но после того, как она подарила ему дюжину поцелуев в лицо, губы, уши, шею, а в ответ получила только один вялый тычок, забеспокоилась, но затем, когда он сказал, что не болен, с облегчением расслабилась, и тут же пришла в восторг, потому что он сейчас мог помочь ей спланировать меню на вечер.
– Меню? – переспросил он.
– Фитчи придут на ужин.
– Фитчи? Фитч, боже мой, да у него же семнадцать магазинов, если я точно помню. Чего ты думаешь про меню? Икра, устрицы, кремовый суп, филе миньон, грудка цесарки …
– Милый, – сказала она. – У мистера Фитча язва.
– Язва, – проговорил Лес. – Тогда молоко, крекеры, творог.
– А что по поводу той новой линии диетических продуктов, которую, как ты говорил, мог бы запустить, если бы у вас были крупные магазины-потребители?
– Ух! – воскликнул он. – Почему я должен был жениться на тебе и при этом потерять самого лучшего менеджера, который у меня когда-либо был.
– Потому что должен был быть только кто-то один – или жена или менеджер.
Он одарил её кислой улыбкой.
– Ну, я устала с утра до ночи только работать, – сказала она в свою защиту. – Любая настоящая честная женщина хочет …
– Я знаю, что хочет любая настоящая честная женщина. Пускай меню пока подождёт, потому что любой честный настоящий мужчина хочет, чтобы любая честная настоящая женщина…
Она вывернулась из его объятий.
– Это со мной-то, сходящей с ума? Я собиралась позвонить тебе, чтобы ты отобрал эти диетические продукты и принёс их сегодня вечером домой. У нас с тобой теперь будет особый посыльный.
– Да?! – удивился он. – Это неприятно, но ты права. Почему бы мисс Зайхнер …
– О-о, она обучится, дорогой. Просто дай ей время.
– Ха! Ты не поверишь, но …
– Меню, – перебила она его строго, – и посыльный.
– Ну, послушай, чёрт возьми, – спорил Лес с Талией в ожидании лифта в Медицинском Центре на следующее утро. – То, что мне не удалось договориться с Фитчем, не является причиной для того, чтобы тащить меня к психиатру!
– Убавь громкость – люди оборачиваются, – прошипела она. – Это не из-за того, и ты прекрасно знаешь, что не из-за того, дорогой.
– Ты имеешь в виду часы миссис Фитч? Ну, на них были два повреждённых драгоценных камня.
– И ты срываешь их с её запястья посреди обеда и бежишь искать ювелира в такой поздний вечерний час …
– У меня есть один знакомый, не правда ли? И он увидел треснувший камень наверху, и устроил перебранку, когда я говорил о сколе у того нижнего, и затем он разобрал часы …
– Да, дорогой, понимаю. Это не то, что важно.
Двери лифта открылись, и они зашли в него.
– А что важно? – демонстративно спросил Лес.
Она украдкой взглянула на лифтёра и зашептала:
– А то, что сказал мне ты, после того, как миссис Фитч сообщила, что они не могут больше ожидать твоего прихода, и чтобы часы прислали … Лес, ты меня не слушаешь!
Но он слушал. Слушал очень сосредоточенно.
– Бедная штуковина, – печально сказал он, качая головой.
Она огляделась вокруг. За исключением лифтёра в лифтовой кабинке больше никого не было.
– Какая штуковина? – спросила она.
– Лифт. Когда уже люди поймут, что столько много масла …
– Вот это вот и есть то, что я имею в виду, дорогой. – Она повела его по коридору и открыла дверь в приёмную. – Теперь не о чем беспокоиться.
– Ах, не о чем? – огрызнулся он. – Это-то с имбецилами и растяпами, мучающими беззащитные машины, которые только и хотят, чтобы с ними обращались в соответствии с Золотым правилом, о котором я могу сказать меньше, чем оно …
– Мистер Шей? – поинтересовалась сестра за регистрационным столом. – Вы можете входить, доктор Хайд ожидает вас.
– Доктор Хайд, – забурчал Лес. – Держу пари, что у него есть компаньон по имени мистер Джекил.
Он с силой толкнул дверь и захлопнул за собой.
Положив руки за голову, Лес лежал, уставившись в потолок и моргая не чаще одного раза за минуту. Она быстро приблизилась к нему, наклонившись так, что её голова оказалась у его подбородка.
– Дорогой? – тихонько спросила она.
Он выдохнул на её волосы, чтобы показать, что он слушает её.
– Знаешь, мы женаты только три месяца, – сказала она, – а ведём себя так, словно уже постарели и поседели в браке.
– Гм, – хмыкнул он.
– Ну, я-то не чувствую себя старой и седой, – сказала она и сделала паузу. – А ты?
– Гммм, – развил он свою мысль.
– Ты просто лежишь здесь и всё, – сказала она раздражённо. – Неужели ты ни на секунду не задумываешься, какой … какой нежеланной я себя чувствую?
Он с силой заставил двигаться вначале своё горло, потом язык, а потом и губы.
– Ты не являешься нежеланной.
– Тогда что … – она замолчала и долгое время молчала. – Я каблук, – сказала вдруг она и опёрлась на его грудь. – Осмысливаешь, что сказал тебе сегодня доктор Хайд.
Лес резко сел, прислонившись спиной к спинке кровати и ткнув указательным пальцем в матрац.
– Не перевариваю, а отрыгиваю.
– От этого я делаю кое-какой вывод, дорогой.
– Какой? Что я хотел убить своего отца за то, что он не покупал мне Строительный набор?
– А разве не так?
– Конечно, нет! А кстати, почему не мать я хотел убить? Она ведь очень многого не позволяла мне делать из того, что я хотел делать.
– Эдипов комплекс.
– Если я скажу, что она относилась ко мне куда строже, чем даже отец, то ты согласишься с доктором Хайдом, что я там что-то в себе подавляю или ещё чего. О, нет. Ты не поймаешь меня в эту ловушку, из которой нет выхода. Например, отец, когда не купил мне набор, сразу купил велосипед, и я от него получил куда больше удовольствия, чем получил бы от набора. Мама много говорила о том, как опасно ездить на велосипеде в городе, но отец доверял моему благоразумию и купил велосипед.
– Сделать тебя инфантильным, дорогой, – сказала она нежно, – вместо того, чтобы помочь тебе научиться принимать неизбежные разочарования.
– У кого разочарования? – закричал он. – Я любил этот велосипед. И ещё. Я не вспоминал больше о Строительном наборе, пока доктор Пибоди не предложил мне придумать себе хобби! – Он помолчал. – Ну, давай, скажи на это, что я подавлял в себе скрытые желания.
– Это то, что сказал тебе доктор Хайд, дорогой?
– Ладно, умница, попробуй разобраться. Я рассказал ему всю правду, все крупицы этой правды, а он мне сказал про галлюцинации. Хорошо говорю, а что по поводу кулера для воды, что стоит у вас в углу. И он спрашивает – а что по поводу кулера? И я говорю ему, что имеется крошечная дырочка в охлаждающем змеевике. Он посмотрел, но она была слишком маленькой, чтобы её увидеть. Но подождите месяц или два и сами убедитесь, что её придётся заделать и добавить охладителя
– И что теперь? – спросила она. – тебя нельзя оставлять в таком нервозном состоянии.
– Я знаю что, – сказал он удручённо. – Реостат в электромиксере неправильно откалиброван, в масляную горелку слишком быстро поступает топливо, лампочка в прихожей вот-вот лопнет, в нашем стереопроигрывателе плохой усилитель – делает на оборот меньше нужного, и я уверен, что на улице случиться авария – мне не нравится то, что чувствуют фонари в светофорах.
– Чувствуют?
– Да, – сказал он уныло. – Чувствуют.
– Дорогой?
– Ну.
– Знаешь, ты просто начал по-своему персонализировать все эти вещи после того, как жутко разочаровался в Строительном наборе.
– Возможно, возможно.
– Здесь вопрос эмоционального принятия всего этого.
– Я работаю над ним.
– И ты не нуждаешься больше в матери – у тебя есть я.
Он скатился с кровати.
– Я никогда не думал в таком ключе, – сказал он и начал расстегивать свою пижаму.
– Дорогой, что тебе пришло на ум? – спросила она с расширившимися от удивления глазами.
– Прогуляюсь, чтобы очистить свой мозг. У тебя и у Хайда на всё есть объяснения. Вы меня смущаете, поэтому я попробую без вас найти свои ответы.
Продрогший и уставший Лес приплёлся в Ночной Гараж Майка. Майк высунул свою голову из-под автомобиля, который стоял над замызганной ямой, и спросил:
– Вам что-то надо сделать, мистер Шей?
– Нет, – сказал Лес. – Вы их ремонтируете вместо того, чтобы разбить.
– Это то, что я делаю всю свою жизнь, – ответил Майк чистосердечно. – Если они не будут ломаться, я не смогу их отремонтировать.
Лес собирался в ярости возразить, но вместо этого сел на железную решётку и задумался о философии Майка. Это было похоже на то, как дантисты щипцами вырывали зубы у людей, и у них всегда будет такая работа, или как ветеринары вводили животным отраву, чтобы понять какое лечение применять. Он решил, что резоны Майка лично ему не подходят. Но он также решил, что спорить с ним не будет – он устал от необычных взглядов и контраргументов.
Майк выбрался из ямы, вытер руки клочком грязной ваты и залез в машину, чтобы завести мотор. Он наклонил свою голову набок, словно музыкальный критик, который вслушивается в игру одной половины оркестра, а потом другой.
– Звучит прекрасно, – объявил он.
– Генератор, – сказал Лес.
Майк нахмурился.
– Что генератор?
– Он не заряжается.
– Какого чёрта, – заряжается.
– Какого чёрта, – не заряжается.
Майк проверил иглу и заморгал от удивления.
– Вот же дела, опять работа. – Он хмуро посмотрел на Леса. – Как вы догадались, что он не заряжается?
– Долгая история. У вас сегодня вечером ещё много работы, Майк?
– Не очень. А что?
– У вас там на стоянке несколько автомобилей. Спорим на десять баксов, что я верно укажу поломку у всех автомобилей. Договорились?
– Договорились, – сказал Майк и направился к стоянке.
У седьмого автомобиля Майк стал задумчивым и немного пришибленным, только что-то тихонько бормотал про себя. Лес указывал, что не так у каждого автомобиля, Майк проверял, и всё оказывалось точно так, как и говорил Лес.
– Ну и что вы можете сказать по этому поводу? – спросил Лес.
Майк задумчиво почесал свой затылок.
– Я слушаю своим собственным ухом, мистер Шей. Я могу прослушать мотор и точно определить, что неисправно. Но вы лучше слышите машину, чем я. Вот и всё.
– Хорошо, а если это не мотор? Многие неисправности в корпусе или в шасси не скрипят и не стучат.
– Да, я размышлял об этом, – проговорил Майк, – но я не могу это объяснить.
– Я могу, – послышался чей-то голос.
Лес даже подпрыгнул. В окне автомобиля, возле которого они стояли, торчала торжественная физиономия с лёгкой щетиной и в засаленной шляпе.
– Извини, Проф, – сказал Майк, – я забыл тебя разбудить. Проф – мистер Шей. Я разрешаю Профу спать в автомобилях при условии, что он снимет свою обувь, но не снимет свою шляпу.
– Моё почтение, мистер Шей, – проговорил Проф.
– П-приветствую, – ответил Лес. – Вы сказали, что можете мне всё объяснить?
– Здесь нет никакой тайны, – сказал Проф. – Вы это можете проделывать только с автомобилями и другими механизмами?
– Да, с механизмами любых видов.
– Ответ очень прост, – заявил Проф. – Телепатия.
–
– Она есть только у очень узкого круга специалистов. – После этого Проф с надеждой посмотрел на Леса. – Стоит ли это моё разъяснение того, чтобы проставить выпивку?
– Стоит! – воскликнул Лес.
Талия открыла свои покрасневшие глаза и увидела, как Лес подходил к шкафу.
– Ну? – спросила она. – Ты нашёл свои ответы?
– А?.. Ну да, – ответил Лес, внимательно складывая свою одежду на полке.
– В бутылке?
– Над бутылкой. Глубоко вслушиваясь, учитывая и советы твоего доктора Хайда, при этом напрягая и третье ухо.
– О’кей, продолжай, – сказала она покорно.
– Ничего такого. Просто я специалист.
– Специалист?
Он сел на кровать, чтобы развязать шнурки на обуви.
– Я прирождённый механик.
– Послушай сюда, Лестер Шей! Если ты думаешь, что собираешься променять великолепно идущий бизнес на тупое ковыряние в автомобилях …
– Не собираюсь, – сказал он примирительно. – Просто нужно привести себя в силу. Так сказал Проф. Он не совсем профессор, он только говорит так, утверждая, что этим отпугивает людей.
– Бездельник.
– Нет, сладкая моя. Это такой особый специалист. Чёртовы шнурки! – выругался он, швырнув свои туфли через всю комнату. – Его идея состоит в том, что эволюция всегда начинается с простых, общих типов и приходит к высокоспециализированным.
– Ну да, подобно прирождённому механику!
Он улыбнулся, довольный.
– Именно так. Или прирождённому математику. Или прирождённому экспериментатору. Или прирождённым художнику, торговцу, фермеру …
– Все бездельники.
– Ну, просто очень, очень, очень хорошие специалисты, – поправил он её, слегка кривляясь. – Другие работают кем-то, но не являются специалистами. Различие между специалистом и не-специалистом в степени успеха.
– Ну и ты, – сказала она, – прирождённый механик?
– Да. Мне ещё никогда не представлялся шанс стать им. Но лучше поздно, чем никогда. Понимаешь, я знаю, что машины чувствуют, потому что я это сам чувствую. Все эти годы, что бы я ни делал, всё у меня шло через нервы. Знаешь, большинство людей не понимают машины. Чувствуя, где у механизма боль, я определяю, какие проблемы есть у него в конструкции.
Она села в кровати, заинтересовавшись.
– Твой этот Проф говорит заманчиво. А он не говорил, как тебе помочь избавиться от твоих … от …
– Недуга, дорогая. Ну, это подобно тому, как хирург идёт по улице и видит людей, которые очень сильно нуждаются в операции, но прямо сейчас им ничем помочь не в состоянии. Не может же он насильно отвезти их в больницу и сделать немедленно операцию, правда?
– Да, не может.
– Поэтому человек сам должен обрести свою внутреннюю сталь. Вот возьми садовника, который чувствует, что ощущают цветы. И трава. И клубника. А ему надо срезать цветы, скосить луг, подстричь кусты на живой изгороди. Если он может почувствовать самый слабый удар по самой маленькой частичке растения, включая и сорняки, … ты только представь.
Она задумалась.
– Да, кажется, я могу это себе представить. Ну а что по поводу тебя?
– Всё то же самое. Нужно укрепить себя. Проф говорит, что я ведь не могу позаботиться о всех механизмах в мире, и он прав. Мне надо научиться укрывать себя от криков, стонов, плача механизмов. Понимаешь?
– Понимаю. Но ты сможешь этого добиться? – спросила она с тревогой.
– Нужно отвлечение. Если я что-то воспринимаю, то я должен воспринять ещё что-то другое сверх этого. Проф предложил в качестве этого другого людей. Вот в таверне я и попробовал.
– И как это у тебя получилось?
– Там оказалось чертовски шумно, – ответил он. – И эти мысли пьяных людей. Но я сконцентрировался и смог заглушить сообщения от визжащего вентилятора у того насоса в подвале, который так нуждается в чистке …
– Человеческие мысли, – тревожно переспросила Талия. – Не знаю, нравится ли мне это. Но думаю, мне было бы не комфортно возле тебя.
Он взбил подушку, но случайно уронил её на пол, не в состоянии поднять её он решил, что ему следует просто упасть на неё.
– Это так не работает, сладкая моя. Это как … – он старался подобрать аналогию. – Это приходит по аналогии с механизмами.
– По аналогии с чем? – воскликнула она.
– Здесь возможно я смогу показать тебе. – Он встал рядом с кроватью и стал пытливо всматриваться в неё. – Мм-гмм. Твой радиатор закипает.
– Фу, как грубо сказано!
Он продолжал стоять рядом, его взгляд стал отдалённым и невидящим.
– Ну? – раздражаясь, спросила Талия. – А что там твой радиатор?
– Это как раз то, что я пытаюсь выяснить, – ответил он словно отдалённым голосом.
– И?
– Протекает понемножку, – сказал он.
Она откинула одеяло.
– Давай, залезай, – сказала она. – Это лучше, чем ничего.