В последующие дни тень Вальдемара Вэнса легла на столицу, как грозовая туча, но не обещающая дождя, а сулящая ураган. Слухи о его прибытии расползались быстро, обрастая новыми пугающими подробностями. Говорили, что он явился, словно дух из древних легенд. Ходили слухи, что он не ел и не спал, что его глаза горели нечеловеческим огнём, а слова, срывавшиеся с его уст, заставляли самых храбрых магов бледнеть и отводить взгляд. Бред, конечно. Но это лишь показывало то, насколько люди его опасались. И не зря.

Гильдия, как никогда раньше, была на грани. Наши люди в городе работали на пределе, собирая информацию, заметая следы, пытаясь понять, куда направит свой гнев древний архимаг. Но ответы приходили медленно, а тревога росла с каждым часом. Встревоженные дворяне, испуганные купцы, простые горожане — все чувствовали, что что-то грядёт. Что равновесие, державшееся на тонкой нити, вот-вот будет нарушено.

Встреча с Шеем состоялась на следующий день в нашем запасном убежище — небольшом доме в портовом районе. Я пришёл затемно, стараясь не привлекать внимания, и застал Шея и Астрид за разбором новых донесений. Их лица были бледными, осунувшимися, будто они не спали несколько ночей подряд.

— Шей собрал новые сведения. И они… не радужные, — сказала Астрид, едва я переступил порог. Она выглядела измождённой, под глазами залегли тени, но в голосе чувствовалась сталь, которую я так ценил в ней.

— Что именно? — я сел на свободный стул, чувствуя, как внутри разгорается предчувствие.

— Он связался с оставшимися в живых членами рода Вэнс. С кузенами герцога и прочими родственниками. Но не для того, чтобы помочь. Нет, он заявил, что они недостойны носить имя Вэнс. Взял всё в свои руки. И он не успокоится, пока не найдёт того, кто уничтожил его потомков, — Шей перебирал бумаги, но я видел, что его мысли далеко. — И это ещё не всё. Он уже начал допрашивать людей о том, с кем у герцога были конфликты. И, боюсь, со временем может выйти и на тебя.

— Это было ожидаемо. И на такой случай алиби и было подготовлено, — кивнул я. — А где сейчас сам архимаг?

— Он остановился в старом родовом поместье на окраине города. Это место было заброшено последние пятьдесят лет, но он приказал восстановить его, — Астрид поморщилась. — И знаешь, что самое странное? Наши люди видели, как туда приезжают курьеры из самых разных уголков континента. К нему съезжаются бывшие союзники Вэнсов, те, кто был в тени и не ввязывался в открытые конфликты. Теперь они готовы выйти из укрытия. Они почуяли кровь.

— Объединение сил. Неприятно, но ничего страшного, пока он не знает, кто его враг, — я откинулся на спинку стула, ощущая, как в груди разрастается холод. — Нам нужно перекрыть ему доступ к информации. И сделать это так, чтобы он не понял, откуда исходит удар.

— Сделать это будет непросто, — заметил Шей, потирая усталые глаза. — Вальдемар не просто старый маг. Он — архимаг. И желающих ему угодить и помочь хватает. Он даже посылал людей в штаб-квартиру Тайной службы. Благо у этих на нас информации не должно быть. У нас есть и там свои люди, пусть и не на самых высоких должностях.

Интриги герцога Вэнса, от которых, казалось бы, я избавился самым лучшим способом, теперь обернулись настоящей угрозой. И эта угроза была намного серьёзнее, чем я мог себе представить. Нужно было действовать. И действовать быстро.

Той же ночью я сидел в своей комнате, перебирая в уме всевозможные варианты. Мне нужно было найти способ либо нейтрализовать Вальдемара, либо сделать так, чтобы он никогда не нашёл меня. Но архимаг был не просто сильным врагом. Он был древним, опытным, хитрым. Он пережил столетия, переиграл сотни врагов. Бороться с ним в открытую было безумием. Но и прятаться вечно было невозможно. Мы должны были перекрыть ему кислород. Лишить его глаз и ушей в этом городе.

Широ тихо сидел на подоконнике, не сводя с меня своих чёрных глаз. В тишине комнаты его присутствие казалось особенно весомым. Он ждал, когда я заговорю первым, чувствуя моё напряжение.

— Ты не думал о том, чтобы обратиться за помощью к Келпи? — спросил он наконец. — Она — архимаг. Возможно, она сможет повлиять на ситуацию. Или хотя бы дать тебе совет.

— Нет. Келпи не станет рисковать своей академией ради меня. Она помогла мне из уважения к Кроу, но её лояльность ограничена её собственными интересами. Если она узнает, что за мной охотится архимаг, то может решить, что проще избавиться от меня, чем ввязываться в войну, — я покачал головой, глядя в тёмное окно. — Моя безопасность здесь, в стенах академии — иллюзия. И я должен это признать. Если Вальдемар узнает, кто я, он может прийти сюда. И тогда пострадаю не только я, но и студенты, и другие преподаватели. Этого нельзя допустить.

— Тогда что ты собираешься делать? Оставить всё и сбежать в башню Кроу? — в голосе бельчонка послышалась ирония, но в ней чувствовалась и тревога. Он боялся за меня, хотя и старался этого не показывать.

Я задумался на мгновение. А затем принял решение. Оно было рискованным, почти безумным, но других вариантов у меня не оставалось.

— Нет. Я собираюсь перейти в наступление. Не в открытую, а так, как умею лучше всего. В тени. Мы не можем ударить по Вальдемару напрямую, но мы можем ослепить его. Лишить его глаз и ушей в этом городе.

Идея, которая пришла в голову, давно напрашивалась, но я всё не решался. Это было опасно и могло меня выдать, но… риск того стоит. Если я не могу победить Вальдемара в открытом бою, то должен ослабить его, лишить союзников и информации, заставить его тратить время и силы на ложные цели. Мы должны были сделать так, чтобы каждый его шаг утопал в песке и каждый вопрос оставался без ответа.

Я взял на себя задачу, которую не мог доверить никому другому. И для этого у меня был идеальный инструмент — Тишина.

Моя марионетка была не просто боевой единицей. Она была идеальным убийцей. Бесшумным и безжалостным. Никто не знал о её существовании, кроме меня, Шея, Астрид и Ренара. И я собирался использовать её, чтобы разорвать паутину, которую плел вокруг меня Вальдемар. Я не мог позволить архимагу найти меня, а значит, я должен был сделать всё, чтобы он потерял нить.

Ночь выдалась лунной. Серебристый свет заливал крыши столицы, делая тени особенно глубокими и опасными. Я стоял на крыше старого склада недалеко от западных ворот, глядя на дом, который служил убежищем для одного из людей Вальдемара. Это был мужчина, который когда-то работал на герцога Вэнса, а теперь был готов переметнуться к его древнему предку. И он был ценным источником информации. Через него Вальдемар мог получать сведения о грузах, прибывающих в город, но что самое важное: о всех контрабандных поставках в город. В том числе и о прибывающих сюда людях. Моих людях…

— Ты уверен, что это необходимо? — спросил Широ, сидя у меня на плече. — Мы могли бы попытаться перекупить его. Заставить работать на нас.

— Слишком рискованно. Он фактически уже продался Вальдемару. Если я предложу ему больше, он может донести на меня. И тогда всё, что мы построили, будет под угрозой, — я покачал головой, чувствуя, как холодная решимость наполняет мои вены. — Нет, есть только один способ гарантировать, что он замолчит навсегда. Он должен исчезнуть. Бесследно. Так, чтобы никто не мог связать его исчезновение с нами.

Я перевёл взгляд на Тишину, которая стояла в тени за моей спиной. Её металлическое тело было покрыто специальным составом, поглощающим свет, и она казалась просто сгустком тьмы. Глаза марионетки были погашены, но я чувствовал её связь со мной, её готовность выполнить любой приказ. Она была идеальным инструментом для этой работы. Бесшумная, безжалостная, неуловимая.

— Иди, — мысленно приказал я. — Убей его. Быстро и тихо. Никаких свидетелей. Тело должно исчезнуть.

Тишина сорвалась с места. Она двигалась быстрее любого человека, совершенно бесшумно, и я едва успевал уследить за ней взглядом. Она проскользнула в окно второго этажа, и через несколько мгновений я услышал глухой звук падения тела. Затем — тишина. Идеальная, абсолютная тишина, которая говорила о том, что работа выполнена. Ещё через минуту Тишина выскользнула обратно, неся в руках массивный мешок. Мы должны были уничтожить все следы.

— Молодец, — похвалил я, хоть и знал, что ей похвала не нужна.

Это был первый шаг. За ним последовали и другие. За неделю я устранил ещё шестерых людей, которые могли вывести Вальдемара на меня или на Гильдию. Каждый раз я действовал по одному и тому же сценарию: сначала тщательная разведка, затем Тишина проникала в дом, быстро и безжалостно выполняла свою работу и исчезала, не оставляя следов. Все смерти выглядели так, будто эти люди просто решили сбежать, бросив всё. Я подбрасывал фальшивые улики, которые вели в никуда, и создавал ложные версии, которые запутывали следствие. Город кипел слухами, но правды не знал никто.

Однако я понимал, что это лишь временное решение. Вальдемар не был глупцом. Он замечал, что его источники пересыхают один за другим. И он начал догадываться, что кто-то систематически уничтожает его сеть. Он не мог знать, кто именно это делает, но чувствовал чужое присутствие, чужую руку, которая вырывала у него нити одну за другой. Его гнев рос, и это делало его ещё более опасным.

Утром Шей сообщил мне, что осведомители Гильдии видели, как Вальдемар в бешенстве крушил мебель в своём поместье. Архимаг требовал найти убийц. Он пообещал награду, которая заставила бы любого торговца информацией пуститься во все тяжкие. Он был готов заплатить любую цену, чтобы узнать правду. И это было плохо. Очень плохо.

— Он бьёт копытом, Фауст. Он злится. Это хорошо. Значит, мы задели его за живое, — сказал Шей, и в его голосе впервые за долгое время послышалась надежда. — Его гнев ослепляет его. Он начинает совершать ошибки.

— Это также значит, что он будет действовать ещё агрессивнее, — возразил я. — Он не идиот и понимает, что кто-то специально перекрывает ему доступ к информации. И он начнёт искать этого «кого-то». Мы должны быть готовы к тому, что он может прийти за нами. И мы должны быть сильнее, чем в прошлый раз. Любая наша ошибка будет стоить нам жизни.

Однако отступать было уже поздно. Я принял решение, и я должен был идти до конца. Даже если этот конец будет означать мою гибель. Я должен был сделать всё, чтобы Вальдемар никогда не нашёл меня.

Прошло ещё несколько дней. Я сидел в своей комнате, размышляя о том, как мне быть дальше. Тишина стояла рядом со мной, неподвижная, как статуя. Она была моим секретным оружием, Но пока ещё несовершенным.

— Я должен усилить её, — прошептал я, обращаясь к самому себе. — Она должна стать быстрее и сильнее. Только так я смогу продолжать охоту.

Я снял с неё плащ, закрывающий её металлическое тело, и принялся за работу. Я вплетал в её конструкцию новые плетения, используя заполученные знания. Я усиливал её чувствительность к магии, делал её движения ещё более плавными и бесшумными. Я создавал новый слой защиты, который делал её почти невидимой для магического поиска. Теперь даже опытный маг не смог бы обнаружить её, если бы она не хотела этого.

Работа заняла несколько часов. К утру Тишина стала ещё совершенней. Мой шедевр…

На следующий день пришло новое сообщение от Шея. На этот раз оно было ещё более тревожным, чем предыдущие. Вальдемар начал рыть в сторону академии магии. И это было опасно…

— Он приближается, — сказал я Шею, когда мы встретились в тот же день. — Ему нужен кто-то, на кого можно списать вину. И он не успокоится, пока не найдёт его. Он будет давить, пока не получит ответ.

— Что ты предлагаешь? — спросил Шей. Его лицо было бледным, но в голосе чувствовалась сталь, которую я так ценил в нём. — Ты мог бы уйти в подполье. На время, пока всё не уляжется.

— Нет. Если я исчезну, это станет явным признаком вины. Вальдемар начнёт искать меня ещё активнее, и тогда пострадают все, кто был связан со мной. Гильдия, ты, Астрид. Я не могу этого допустить. Я должен оставаться на виду, делать вид, что ничего не происходит, и продолжать действовать в тени.

— Значит, продолжаем наносить точечные удары — в голосе Шея послышалась решимость. — Плюс я добавлю ещё отвлекающих факторов. Мы можем сделать так, чтобы он был слишком занят собственными проблемами.

— Именно это я и собираюсь сделать, — ответил я, чувствуя, как внутри разгорается огонь. — Но для этого мне нужно больше времени. И мне нужна информация. Нужно определить следующие цели. Я хочу знать всё о каждом из них: их слабости, их страхи и секреты, чем они дышат, что они едят и с кем спят. Только так я смогу нанести удар, который будет для них неожиданным.

Той ночью я снова отправился на охоту. Тишина шла за мной, беззвучная, как тень. Моей целью был ещё один осведомитель, человек, который помогал Вальдемару собирать информацию. Я знал, что если уберу его, Вальдемару станет намного сложнее действовать. Но на этот раз я действовал ещё более осторожно. Я знал, что архимаг уже начал подозревать неладное и мог расставить ловушки.

Я долго ждал, наблюдая за домом из тени. Тишина стояла рядом, готовая к действию. Мои чувства были обострены до предела, я сканировал пространство на предмет магических ловушек и засад. И лишь убедившись, что всё чисто, я отдал приказ. Тишина скользнула внутрь и выполнила свою работу так же безупречно, как и в прошлый раз. Ещё один источник информации иссяк. Ещё одна нить, связывающая Вальдемара с городом, была перерезана.

Вернувшись в академию, я долго не мог уснуть. Я смотрел в потолок и думал о том, как далеко я зашёл в этой войне. Гильдия, мои друзья, моя жизнь — всё это было поставлено на карту. Но я не жалел о том, что сделал. Враг был слишком опасен, чтобы проявлять к нему снисхождение. И я был готов идти до конца.

Был и ещё один вариант, как отвлечь его внимание. Нужно было создать ложный след, который приведёт его в никуда, но заставит тратить время и силы. Я должен был сделать так, чтобы он сомневался и ошибался. И я знал, как это сделать. Используя Тишину, я начал оставлять в местах исчезновения его людей странные знаки — символы, выглядящие как послания. Я подбрасывал ложные улики, которые вели в тупик, и создавал призрачные фигуры, которые исчезали, едва он приближался к ним.

Наблюдатели доложили, что Вальдемар в бешенстве. Он не мог найти меня. Он не мог найти моих людей. Он не мог найти даже тех, кто был со мной связан. Его гнев рос, и он начинал срываться на своих же союзниках, подозревая их в предательстве. Его собственная сеть начала рушиться изнутри. Это было именно то, чего я хотел. Но я знал, что это лишь начало. Вальдемар был слишком опасен, чтобы его можно было так просто обмануть. И я должен быть готов к его ответному удару.

Утро выдалось хмурым. Тяжёлые свинцовые тучи нависли над столицей, грозя пролиться затяжным дождём, и редкие лучи солнца с трудом пробивались сквозь них, окрашивая город в серые тона. Я стоял у окна своей комнаты, глядя на пустынный внутренний двор, и размышлял о том, как мне быть дальше. Вальдемар Вэнс продолжал свою охоту, и хотя его сеть информаторов заметно поредела, он не сдавался. Вопрос был лишь в том, сколько ещё я смогу выдерживать этот темп.

В дверь постучали. Три коротких удара — тихих, почти неслышных. Я обернулся.

— Войдите.

На пороге стояла Астрид. Её лицо было бледным, а глаза — красными, будто она не спала всю ночь. Я хотел спросить, что случилось, но она заговорила первой.

— Фауст, — тихо сказала она, и в её голосе я услышал что-то, чего раньше никогда не замечал. Уязвимость. — Ты не мог бы пойти со мной сегодня? На кладбище. Я хочу навестить могилы родителей.

Я не сразу нашёлся с ответом. Астрид редко говорила о своей семье, и её просьба была неожиданной. Но я знал, как много это для неё значит.

— Конечно. Я пойду с тобой, — кивнул я.

Она облегчённо выдохнула, и я заметил, как напряжение чуть отпустило её плечи.

— Спасибо. Я подожду тебя у ворот.

Я вышел из академии и увидел Астрид, стоящую у ворот. Она была одета в простое тёмное платье без обычных украшений и выглядела более уязвимой, чем обычно. В её руках был небольшой букет полевых цветов — белых и синих, тех, что растут на окраинах столицы.

— Ты готов? — спросила она, и в её голосе послышалась лёгкая неуверенность.

— Идём, — кивнул я.

Она улыбнулась уголками губ, той улыбкой, которую я видел всего несколько раз.

Мы двинулись в сторону городского кладбища. Шли молча, и тишина между нами была не тяжёлой, а скорее уютной. Ветер шелестел в кронах редких деревьев, и где-то вдалеке слышался звон колоколов. Город постепенно просыпался, но мы шли через пустынные улочки, избегая людных мест.

Кладбище располагалось на северной окраине столицы за старыми городскими стенами. Это было тихое место, где время текло иначе. Старые надгробия, поросшие мхом, покосившиеся кресты и редкие деревья, которые шелестели листвой на ветру. Здесь царила атмосфера покоя, которая редко встречалась в шумном городе. Воздух был пропитан запахом сырой земли и увядших цветов, и даже редкие птицы пели здесь тише, будто боясь нарушить вечный сон тех, кто покоился под этими камнями.

Астрид вела меня между могил, и я заметил, как её шаги становятся всё медленнее, будто каждый следующий шаг давался ей с трудом. Наконец мы остановились у небольшого надгробия из тёмного камня. На нём были высечены два имени: Элиана и Томас Альварес. Родители Астрид. Камень был покрыт тонким слоем зелёного мха.

Она опустилась на колени и положила свой букет у подножия. Её плечи дрогнули, и я услышал тихий всхлип, который она пыталась сдержать. Я не знал, что сказать. Слова казались лишними. Я просто стоял рядом, давая ей время.

— Я так давно здесь не была, — наконец сказала она, не оборачиваясь. — Боялась. Думала, что если приду сюда, то снова почувствую ту боль. Ту пустоту. Но сегодня я поняла, что должна прийти.

Она помолчала, глядя на надгробие, и я видел, как её руки, сжимающие край платья, постепенно расслабляются. Её дыхание выровнялось, и слёзы перестали течь по щекам.

— Знаешь, Фауст, — тихо продолжала она, и в её голосе я услышал странную смесь печали и благодарности, — когда я была маленькой, я думала, что мир — это простое место. Есть добрые люди, есть злые. Но потом я поняла, что всё намного сложнее.

Она повернулась ко мне, и я увидел, что по её щекам всё ещё текут слёзы, но она не пыталась их скрыть. Её глаза были красными, но в них горел тот самый огонь, который я так хорошо знал — огонь выжившей, которая прошла через ад и не сломалась.

— Ты даже не представляешь, как много для меня значит то, что ты сделал. Ты уничтожил тех, кто виновен в смерти моих родителей. Ты дал мне возможность отомстить за них, — она кивнула на могилу. — Когда я просила тебя помочь, я не верила, что это возможно. Я просто ухватилась за соломинку. Думала, что моя месть останется лишь мечтой, которая будет гореть во мне до конца моих дней. Но ты сделал это. Ты пришёл в мою жизнь, когда я уже потеряла надежду, и перевернул её.

Она замолчала, и я почувствовал, как ледяной ветер снова коснулся моего лица. Где-то вдалеке каркнул ворон, и я снова подумал о том, как много всего изменилось с тех пор, как я покинул башню Кроу. Тогда я был просто учеником, который искал силу. Теперь я был тем, кто мог уничтожить целый магический род. И это было одновременно и страшно, и правильно.

— Это было не только ради тебя, — сказал я, чувствуя, как в груди разрастается странное тепло. — Вэнсы были угрозой для всех нас. Они слишком долго оставались безнаказанными, слишком долго давили на тех, кто был слабее. Их падение было неизбежно. Я просто ускорил процесс.

— Может быть, — она покачала головой, и на её губах появилась та самая улыбка, которую я так ценил. — Но я знаю, что ты сделал это и ради меня. Ты дал мне то, чего я не могла получить больше нигде. Ты дал мне покой. Ты даже не представляешь, как тяжело было жить с этой ненавистью внутри. Она сжигала меня изнутри, лишала сил, не давала дышать полной грудью. А теперь… теперь я могу дышать.

Она снова посмотрела на надгробие, и я услышал, как она прошептала:

— Я помню, как впервые увидела тебя, — сказала Астрид, и её голос стал чуть твёрже, будто она набиралась сил. — Ты был таким… странным. Непохожим на других. Ты смотрел на мир так, будто видел в нём что-то, чего не видели остальные. И я не понимала, что это было.

— А теперь понимаешь? — спросил я, хотя уже догадывался, что она скажет.

— Теперь — да. Ты видел не то, что есть, а то, что может быть. Ты всегда искал возможность изменить мир, сделать его лучше. И ты делал это. Не для себя, а для тех, кто нуждался в помощи. Даже создание Гильдии… Ты ведь сделал это не для себя. Нет. Ты создал её, чтобы помочь другим. Ты мог бы просто пройти мимо, Фауст. Мог бы сказать, что это не твоя война. Но ты не сделал этого. Ты взял на себя чужую боль и превратил её в свою силу.

Я не знал, что ответить. Её слова тронули меня глубже, чем я мог предположить. Я привык думать о себе как о человеке, который движим холодным расчётом и стремлением к силе. Я привык, что мною движут выгода и прагматизм. Но Астрид видела во мне что-то другое. Что-то, чего я сам не замечал. И это заставляло меня смотреть на себя иначе.

— Спасибо… Что веришь в меня, — сказал я, и мой голос прозвучал тише, чем я планировал.

— Ты стал сильнее, но ничуть не изменился, — улыбнулась она, посмотрев на меня.

Она поднялась с колен и стряхнула пыль с платья. Её лицо было спокойным, но в глазах я всё ещё видел отблеск пережитой боли. Она снова посмотрела на надгробье, и я услышал, как она прошептала:

— Спасибо, папа. Спасибо, мама. Я не забыла вас. И я вернусь. Обязательно вернусь.

Мы постояли ещё немного в тишине, а затем двинулись обратно к воротам кладбища. По пути я снова заметил букет полевых цветов, который лежал у подножия камня, и понял, что это был не просто жест. Это было обещание. Обещание, которое она дала себе много лет назад — вернуться сюда, когда всё закончится, и сказать родителям, что их дочь выжила и отомстила за них.

— Фауст, — окликнула меня Астрид, когда мы вышли за ворота и снова оказались среди живого города.

— Да?

— Спасибо, — сказала она, и в её голосе я услышал искреннюю благодарность. — За то, что пришёл. За то, что был рядом. За то, что ты исполнил своё обещание, хотя мог бы забыть о нём. Ты — единственный, кто не предал меня.

— Я всегда держу свои обещания, — ответил я, и она показала ту улыбку, которая делала её по-настоящему красивой.

Когда мы вернулись в столицу, город уже жил своей привычной жизнью. Торговцы открывали лавки, дети бегали по мостовой, а где-то вдалеке слышалась музыка. Астрид остановилась на перекрёстке и посмотрела на меня. Её лицо было спокойным, но я видел, как она глубоко вздохнула, будто вбирая в себя воздух свободы.

— Я пойду к себе, — сказала она. — Мне нужно немного побыть одной. Переварить всё это. Но спасибо тебе. За всё.

— Всегда пожалуйста, — кивнул я.

Она развернулась и быстро зашагала по улице, но на полпути обернулась и крикнула:

— Фауст! Ты ведь знаешь, что я всегда рядом, если тебе понадобится помощь?

— Знаю, — ответил я. — И ценю это.

Она улыбнулась и скрылась за поворотом. Я постоял ещё мгновение, глядя ей вслед, чувствуя, как внутри разливается странное тепло, которое я не мог объяснить. А затем направился в особняк Гильдии. Мне нужно было поговорить с Шеем. Ситуация с архимагом требовала моего внимания.

Шей встретил меня в комнате совещаний. Его лицо было бледным, осунувшимся, будто он не спал несколько ночей подряд. Что было правдой. На столе перед ним лежали свежие донесения, и он нервно перебирал их, явно пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какую-то нить, которая могла бы помочь нам.

— Фауст, — сказал он, когда я вошёл, и его голос звучал глухо, почти шёпотом. — Хорошо, что ты пришёл. Ситуация начинает выходить из-под контроля.

— Что случилось? — спросил я, садясь напротив и чувствуя, как усталость накрывает меня с головой.

— Вальдемар, — Шей провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Он перекрывает городу кислород. Люди боятся даже говорить о нём.

— То есть он просто запугивает всех вокруг, надеясь, что кто-то сорвётся и выдаст себя, — задумчиво произнёс я. — Грубо, но действенно. Особенно для того, кто не знает, куда именно копать. Он сеет страх, и страх делает за него половину работы.

— Да, — кивнул Шей. — Впрочем, не всё так плохо. Пока он занят поисками, другие рода, которые раньше боялись даже пискнуть против Вэнсов, начали действовать. Сначала пошли слухи, а потом и реальные действия. Земельные споры, судебные иски, попытки перекупить бывших союзников Вэнсов. Некоторые даже открыто заявляют, что Вэнсы получили по заслугам и что их падение — это справедливое возмездие за годы тирании. Разумеется, так нагло себя ведут только те, кому есть чем или, вернее, кем отвадить архимага.

— Они почувствовали слабость и решили добить, — усмехнулся я. — Это хорошо. Это отвлекает внимание от нас. Вальдемар теперь будет вынужден разбираться не только с поисками убийц, но и с тем, как удержать остатки влияния своего рода. Чем больше врагов у него появляется, тем меньше времени он может уделять нам.

— Именно, — Шей открыл один из отчётов и пробежал по нему глазами. — Род Торнтон уже подал иск на несколько поместий, которые раньше принадлежали Вэнсам. Они действуют быстро и агрессивно, словно ждали этого момента десятилетиями. Род Блэквуд по дешевке перекупил их долю в портовых складах — это был удар по финансовой мощи Вэнсов. Даже мелкие дворяне, которые раньше не смели поднять головы, теперь пытаются урвать свой кусок. Город кипит, Фауст. Все хотят получить выгоду от падения одного из древнейших родов. Аристократы, купцы, даже некоторые чиновники — все рвутся к добыче.

— Это хорошо, — кивнул я. — Но мы не должны расслабляться. Вальдемар не дурак. Он всё понимает. И он не остановится, пока не найдёт виновных. Его терпение не бесконечно, но явно больше, чем у обычных людей.

— Я знаю, — Шей отложил отчёт и посмотрел на меня долгим взглядом. — Но есть ещё одна проблема. Пока мы пытаемся перекрыть ему доступ к информации, он начал искать другие пути. Сегодня утром наши люди заметили, что он отправил посыльных к нескольким влиятельным семьям. В одной из них был наш человек, работающий слугой. Он прочитал послание. Вэнс уже понял, что его собственная сеть разрушена, и теперь пытается банально купить информацию у других.

Я замер. Это было опасно. Если Вальдемар заплатит достаточно, то кто-то может что-нибудь и раскопать. Но в то же время это был шанс. Да, шанс для нас самих…

— Это хорошо. Даже отлично, — сказал я, чувствуя, как внутри разгорается предвкушение. — Это значит, что скоро он дойдёт и до Гильдии. Этим мы и воспользуемся. Мы можем дать ему ту информацию, которую хотим. И сделать так, чтобы он никогда не нашёл правду. Мы переиграем его в его же игре.

— Ты думаешь, это сработает? — спросил Шей, и в его голосе послышалось сомнение. — Он — архимаг, Фауст. Он пережил столетия. Он, наверное, видел сотни таких попыток. Уж чего-чего, а опыта ему не занимать.

— Вот только большую часть времени он провёл в уединении, — покачал я головой. — Это наш шанс. Мы не можем победить его в открытом бою. Значит, мы должны переиграть его.

Шей смотрел на меня долгим взглядом, и я видел, как в его глазах борются страх и решимость. Он понимал, что это риск. Огромный риск, который мог стоить нам всего. Но он так же понимал, что других вариантов у нас нет. Мы загнали себя в угол, и теперь оставалось только идти вперёд.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я подготовлю людей. Мы сделаем так, чтобы он пришёл именно к нам. У нас есть несколько проверенных информаторов, которые смогут выйти на его людей и предложить свои услуги. Мы создадим для него идеальную картину — ту, которую он захочет увидеть.

Я хотел уже ответить, когда дверь в комнату совещаний распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся парень, его лицо было бледным, а руки дрожали. Он перевёл дух, и я увидел, как его глаза расширены от страха. Он явно бежал сюда со всех ног.

— Архимаг Вэнс только что вошёл в наше приёмное отделение. Он требует встречи с главой Гильдии, — выпалил он, и его голос сорвался на хрип.

Я замер. Сердце на мгновение остановилось, а затем забилось с удвоенной силой, разгоняя кровь по венам. Вальдемар пришёл. В самое сердце моей организации. Неужели он что-то узнал? Или… наш план начнёт работать раньше, чем мы думали? Я переглянулся с Шеем, и в его глазах я увидел тот же холодный страх, который чувствовал сам. Мы оба понимали, что этот визит может изменить всё.

Что ж, пора встретиться со своим врагом лицом к лицу!

Тишина в комнате совещаний стала абсолютной. Слышно было только то, как в груди тяжело и часто стучит сердце. Слова посыльного повисли в воздухе, как лезвие гильотины, готовое опуститься в любой момент.

— Он требует встречи с главой, — повторил Шей, медленно, будто пробуя каждое слово на вкус. Его лицо, и без того бледное, стало пепельно серым. — Он пришёл сюда. В наше логово.

— Выходит, наш план уже начал работать, — сказал я, чувствуя, как холодное спокойствие опускается на плечи. — Или он и вправду что-то знает. Но если бы он знал, кто мы и что сделали, он бы не пришёл сюда требовать встречи — он бы просто уничтожил это место.

— Что ты хочешь сделать? — Шей подошёл ближе, и я видел, как его рука непроизвольно тянется к кинжалу на поясе. — Принять его? Здесь? Это же безумие!

— Это единственный шанс. Если я откажусь, он поймёт, что мы что-то скрываем. Если я встречусь с ним как глава Гильдии и предложу свои услуги, это будет выглядеть естественно. В конце концов, он сам ищет того, кто может дать ему нужную информацию, — я поднялся из кресла, чувствуя, как мана пульсирует в венах, готовая к бою. — Мы знали, что это может случиться. И я готов к этому.

— Фауст… — начал Шей, но я перебил его.

— Приведи его в малый кабинет. Тот, что с двумя выходами. И подготовь Тишину. Пусть ждёт в тени на случай, если всё пойдёт не так. Она сможет отвлечь его внимание. Я встречусь с ним один.

Шей смотрел на меня долгим взглядом, и я видел, как в его глазах борются страх и доверие, которое он питал ко мне. Наконец он кивнул и, развернувшись, вышел из комнаты, оставляя меня наедине с моими мыслями. А затем я надел маску. Белую, без единого намёка на черты. И накинул капюшон, полностью скрывающий лицо, оставляя лишь прорези для глаз.

Я вышел в коридор и направился к малому кабинету. Мои шаги были ровными и спокойными. Внутри меня горел ледяной огонь, который не могли погасить ни страх, ни сомнения. Судьба дала мне шанс, и я должен был воспользоваться им.

Малый кабинет был небольшим уютным помещением с тёмными деревянными панелями на стенах, массивным столом в центре и двумя креслами напротив друг друга. Магические светильники на стенах отбрасывали мягкий серебристый свет, создавая атмосферу полумрака, в которой лица собеседников казались призрачными. Шторы на окнах были задёрнуты, и только тонкая полоска дневного света пробивалась сквозь щель, рассекая тьму. Воздух в комнате был пропитан запахом старого дерева и воска.

Я сел в кресло, обращённое к двери, и сложил руки на столе.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Вальдемар Вэнс.

Архимаг был невысоким, почти тщедушным, но от него исходила такая сила, что воздух вокруг него, казалось, начинал вибрировать. Его лицо было покрыто сетью глубоких морщин, а глаза стального цвета, холодные и пронзительные, смотрели на мир с той ледяной скукой, которую дают только столетия жизни и власти. На нём был простой тёмный плащ без украшений, без гербов и знаков отличия, но я чувствовал, что под этим плащом скрывается нечто большее, чем просто одежда. Его мана тяжело пульсировала и давила на плечи, заставляя воздух в кабинете становиться плотным и тяжёлым.

Он остановился на пороге, окинул кабинет взглядом, задержавшись на мгновение на тенях в углах, и наконец посмотрел на меня. Его лицо оставалось непроницаемым, но я чувствовал, как он сканирует меня, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь маску и капюшон. Разумеется, у него ничего не вышло — моя маскировка была безупречна, и даже архимаг не мог пробить её без прямого магического вмешательства, на которое он пока не решался.

— Вы — глава Гильдии? — спросил он. Голос его был тихим, почти шёпотом, но в нём звучала такая сила, что казалось, стены могут рухнуть от одного этого слова. В этом голосе слышалась уверенность человека, который привык, что его приказы исполняются мгновенно и без возражений.

— Да, — ответил я, стараясь, чтобы мой изменённый голос звучал ровно и бесстрастно. — Присаживайтесь. Мне сказали, что вы ищете встречи. Я слушаю.

Вальдемар медленно прошёл к креслу напротив и сел, не сводя с меня глаз. Он откинулся на спинку кресла и несколько мгновений молча смотрел на меня, изучая. Тишина затягивалась, и я чувствовал, как он пытается меня продавить, заставить заговорить первым, выдать себя. Я не поддавался.

— Вы знаете, кто я, — наконец сказал он, и это было не вопросом, а утверждением, которое не требовало ответа. — И вы знаете, зачем я здесь. Пусть я только недавно вышел из уединения, но уже слышал о вас. Говорят, что ваша Гильдия знает всё. Слышит всё. Видит всё. Значит, вы знаете, кто убил моих потомков.

— В столице много слухов, — ответил я, и мой голос оставался спокойным. — Но я предпочитаю работать с фактами. В данный момент у меня нет фактов, которые могли бы вас заинтересовать. Смерть вашего рода — событие громкое, но хаотичное. Взрыв уничтожил не только людей, но и улики.

— Не пытайтесь играть со мной в игры, — его глаза вспыхнули ледяным огнём, и я почувствовал, как его мана давит на меня с удвоенной силой. — Я слишком стар для детских уловок. Скажите мне, что вы знаете, или я заставлю вас говорить. Выбор за вами. Я пережил сотни лет и видел тысячи лжецов. Вы не первый, кто пытается обвести меня вокруг пальца.

— Угрозы не помогут вам получить то, что вы ищете, — я выдержал его взгляд, чувствуя, как ледяное спокойствие не покидает меня. — Если вы хотите, чтобы я помог вам, вы должны быть готовы платить за информацию. Мы не благотворительная организация. Но если вы хотите запугать меня, вам придётся приложить больше усилий. Я не из тех, кто поддаётся давлению.

Вальдемар усмехнулся, и в этой усмешке не было тепла. Он откинулся на спинку кресла, и его глаза сузились, став похожими на две стальные щёлочки. Его пальцы, унизанные массивными перстнями, легко барабанили по подлокотнику, создавая едва слышный ритм.

— Платить? — переспросил он, и в его голосе зазвучала насмешка. — У вас есть цена, глава Гильдии? Думаете, я не могу просто взять то, что мне нужно? Я могу уничтожить вас, ваш дом и всех, кто с вами связан, даже не напрягаясь. Вы знаете, кто я. Вы знаете, на что я способен. И вы знаете, что я делаю с теми, кто встаёт у меня на пути.

— Можете, — ответил я, и мой голос звучал на удивление ровно. — Но это не даст вам того, что вы ищете. Если я умру, информация умрёт вместе со мной. Мои люди разбегутся, и вы никогда не найдёте их. Так что давайте оставим пустые угрозы и поговорим о деле. Я могу помочь вам найти виновных. За определённую плату. Мы — лучшие в своём деле, и вы пришли к нам именно потому, что все остальные вас подвели. Здесь именно вы проситель, а не я…

В кабинете повисла тишина. Вальдемар смотрел на меня долгим взглядом. Наконец он слегка наклонил голову, и на его губах появилась тонкая, почти незаметная улыбка. Я понял — он принял правила игры. По крайней мере, пока.

— Вы смелы, — сказал он, и в его голосе послышались новые нотки. — Многие не решаются говорить со мной в таком тоне. Вы либо безумец, либо уверены в своей силе. Думаю, это вторая причина.

— Это комплимент? — я слегка наклонил голову, не выдавая своих чувств, хотя внутри меня кольнуло предостережение.

— Примите это как признание вашего таланта, — ответил он, и его глаза стали чуть мягче, хотя в них всё ещё горел тот же ледяной огонь. — Но не думайте, что это спасёт вас, если вы решите меня обмануть. Я не прощаю предательства. Я готов заплатить за информацию. Но если она окажется ложной, я вернусь. И на этот раз я не буду просить. Я просто возьму то, что мне нужно. И я уничтожу всех, кто встанет у меня на пути. Не важно, сколько людей будет стоять между мной и правдой.

— Тогда давайте договоримся, — я подался вперёд, чувствуя, как азарт разгорается внутри. — Мои люди начнут расследование. Если кто-то в этом городе знает, кто уничтожил род Вэнсов, мы найдём этого человека. Но на это нужно время. Мы не можем просто щёлкнуть пальцами и назвать вам имя. Мы не всезнающие, пусть такие слухи и ходят по городу.

— Сколько? — его голос стал жёстче, в нём зазвенела сталь. — Я не намерен ждать вечность.

— Неделя. Возможно, две. Всё зависит от того, как глубоко зарыты следы, — я пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Взрыв в вашем особняке уничтожил не только людей, но и улики. Нам нужно копать с нуля. Ваши враги были осторожны, они заметали следы. Но мы умеем находить то, что другие не видят. Это наша работа.

— Две недели, — Вальдемар поднялся, и я почувствовал, как его мана снова давит на плечи, тяжелее, чем прежде. — Успеете? Я щедро вознагражу вас. Но если через две недели у меня не будет ответов, я вернусь. И тогда уже не будет никаких переговоров. Вы поняли меня? Я не шучу и не блефую. Я сделаю всё, что обещал.

— Вполне, — встал вслед за ним. — Я свяжусь с вами, как только появятся новости. Мы будем держать вас в курсе. А пока я попрошу вас не вмешиваться в нашу работу — излишнее внимание только навредит делу.

Вальдемар посмотрел на меня долгим взглядом, развернулся и вышел из кабинета, не оглядываясь. Дверь за ним закрылась с тихим стуком, и я наконец позволил себе выдохнуть.

Я стоял неподвижно, чувствуя, как адреналин медленно отпускает мышцы. Тишина бесшумно выскользнула из тени и встала рядом со мной, её глаза-прорези тускло мерцали в полумраке. Я перевёл дыхание и провёл рукой по лицу, стирая несуществующий пот. Всё прошло гладко. Даже лучше, чем я ожидал. Вальдемар купился, он действительно верил, что мы можем ему помочь. И это давало нам драгоценное время.

Вскоре я уже вновь сидел в комнате совещаний напротив Шея. На столе стояли кувшин с соком и два стакана. Шей налил нам обоим, сделал глоток и посмотрел на меня с любопытством и едва скрываемым напряжением.

— Ну и ну, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Ты только что продал архимагу услуги Гильдии. И при этом умудрился не сдохнуть на месте. Это талант. Я думал, он разнесёт всё здание к чертям, если ему что-то не понравится.

— Он не станет нас убивать, пока верит, что мы можем быть полезны, — я взял стакан. — Вэнс слишком умён, чтобы уничтожать столь полезный источник информации. Но рано или поздно он поймёт, что мы его водим за нос. Вопрос только — когда именно. У нас есть две недели, чтобы подготовить почву.

— Значит, нам нужно решить, кого мы ему подставим, — Шей поставил стакан на стол и пододвинул ко мне несколько листов пергамента. — Пока ты разговаривал, я подготовил список кандидатов. Те, кто достаточно силён, чтобы выглядеть убедительной угрозой, но достаточно слаб, чтобы архимаг смог расправиться с ними, не вызывая слишком большого переполоха. Я проверил каждого — связи, ресурсы, политический вес. Всё, что может пригодиться.

Я взял листы и пробежался по ним глазами. Информация была подробной: имена, связи, мотивы. Всё нужное, чтобы создать убедительную легенду. В списке было пять фамилий, но мой взгляд сразу остановился на одной.

— Род Блэквуд, — сказал я, ткнув пальцем в одно из имён. — Они как раз начали скупать доли Вэнсов в портовых складах. У них есть мотив — ослабить Вэнсов, чтобы захватить их имущество. И у них есть возможность — у них свои маги и свои ресурсы. Если мы подбросим им улики, Вальдемар поверит. Это идеальный вариант — они достаточно наглы, чтобы не вызывать подозрений своей активностью, и достаточно слабы, чтобы не выжить после встречи с архимагом.

— Блэквуды, — Шей задумался, потирая подбородок. — Неплохой выбор. Они и нам дорогу перешли, так что будет полезно избавиться от них. Но… что, если Вальдемар решит не уничтожать их сразу, а допросить? Они могут расколоться. Если они начнут кричать о своей невиновности, то архимаг может усомниться.

— На это у нас и есть две недели. Мы всё подготовим, — я отодвинул пергамент и посмотрел на Шея в упор. — И не просто подбросим им улики. Мы создадим целую историю. Фальшивые записи, свидетельства, подкупленных людей. Сделаем так, чтобы даже сам Блэквуд поверил в то, что он это сделал. Создадим ложные документы о переводах денег на наёмников. Всё должно быть безупречно.

— А если даже так он не поверит? — Шей нахмурился, и я видел, как его пальцы нервно сжимают стакан.

— Тогда нам придётся сделать так, чтобы у него не было шанса оправдаться, — я сделал ещё один глоток сока, чувствуя, как холодная решимость разливается внутри. — Вальдемар не будет слушать оправдания. Он слишком стар и слишком зол. Ему нужен виновный. И мы дадим ему этого виновного. Нужно сделать улики такими, чтобы архимаг даже не задумался о том, чтобы их пощадить. Просто пошёл мстить.

Шей кивнул, его глаза загорелись. Он явно уже начал просчитывать детали, и я видел, как его профессионализм берёт верх над страхом.

— Значит, две недели? — спросил он.

— Да. Ровно столько, сколько я ему пообещал. За это время мы должны создать идеальную картину, — я откинулся на спинку кресла. — Но не стоит расслабляться. Вальдемар не просто так прожил столько лет. Если он заподозрит неладное, то начнёт копать глубже. И тогда нам придётся действовать ещё осторожнее. Мы должны быть готовы к тому, что он может проверить каждую нашу улику.

— Двух зайцев одним выстрелом. Отведём от себя подозрение и избавимся от мешающих нам Блэквудов. Мне нравится, — улыбнулся Шей.

— Да, — я посмотрел Шею прямо в глаза. — Мы просто будем играть свою роль. Мы — лучшая информационная гильдия в столице. И мы просто ищем убийц, как нас и просили. Мы делаем свою работу, а он платит нам за это. Всё должно выглядеть естественно. Он начнёт доверять нашей информации. И тогда архимаг сам станет нашим инструментом, который можно будет использовать в своих целях.

Шей усмехнулся, и в этой усмешке не было тепла, только холодная решимость и понимание того, на что мы идём.

— Значит, мы играем в долгую, — он поднял свой стакан. — За успех нашего плана. И за то, чтобы Вальдемар никогда не узнал правды.

— За успех, — я чокнулся с ним. Мы выпили до дна, и я почувствовал, как напряжение начинает понемногу отпускать.

Мы ненадолго затихли, думая каждый о своём.

— Что с Блэквудами? — нарушил тишину Шей, возвращая разговор в деловое русло. — Когда начинаем?

— Завтра, — я поднялся и направился к выходу. — Подготовь всё. И будь готов к тому, что Вэнс может прийти к нам раньше срока. У него есть привычка появляться неожиданно.

— А ты куда?

— Наведаюсь в архив, — я обернулся на пороге. — Мне нужно кое-что проверить. Если мы собираемся обманывать архимага, нам нужно знать о нём всё. Информации мало, но кое-что всё же можно найти.

Шей кивнул, и я вышел из комнаты. Впереди были две недели, которые могли изменить всё. И я был готов к ним.

Ночь опустилась на столицу, укрывая её своим бархатным пологом, усыпанным редкими звёздами, которые мерцали сквозь лёгкую дымку облаков. Я стоял у окна своей комнаты в академии и смотрел на огни города, которые казались россыпью драгоценных камней на тёмном бархате. Мысли мои были заняты не только предстоящей встречей с Вальдемаром Вэнсом, но и тем, как извлечь из этой ситуации максимальную выгоду.

Род Блэквудов. Мои старые враги. Те, кто нанимал магов для устранения конкурентов у библиотеки Данталиона. Судьба предоставляла мне идеальный шанс не только избавиться от них, но и получить от этого прибыль. И я не собирался упускать такую возможность.

Следующим утром я встретился с Шеем в нашем убежище. Он выглядел уставшим — последние дни мы работали практически без сна, собирая информацию о Блэквудах. Я рассказал ему о своей идее.

— У Блэквудов есть враги, — начал я, отпивая горячий чай, который согревал меня изнутри. — Много врагов. И некоторые из них готовы платить за то, чтобы им навредили. Так почему бы и не подзаработать немного?

— Ты хочешь использовать их ненависть к Блэквудам в своих целях? — Шей поднял бровь, откладывая в сторону бумаги, которые он изучал.

— Именно, — кивнул я, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Убьём двух зайцев одним выстрелом. Натравим на них архимага, отвлекая от нас. И получим за это деньги и новых союзников. Сделаем так, чтобы наша Гильдия стала ещё сильнее и влиятельнее.

Шей задумался, потирая подбородок. Его глаза изучали меня, оценивая риски и выгоды моего предложения. Он был осторожен, но я видел, что идея ему нравилась.

— И кого ты собираешься навестить? — спросил он наконец, и я улыбнулся уголками губ, понимая, что он принял мой план.

— У меня есть три семьи, которые больше всего заинтересованы в падении Блэквудов. Род Торнтон, банкирская семья Ковач и купеческая гильдия «Северный ветер». Каждая из них имеет давние счёты с Блэквудами и достаточно влияния, чтобы стать нашим полезным союзником.

Я открыл папку с досье, которую подготовил заранее, и разложил бумаги на столе. Шей пододвинулся ближе, изучая информацию. Над каждым именем было подробное досье, собранное нашими людьми ранее. Я знал об этих людях почти всё что нужно для переговоров: их привычки и их слабости, на чём можно будет сыграть.

— Торнтоны, — начал Шей, изучая первую страницу. — Старый аристократический род, который потерял свои позиции после того, как Блэквуды отняли их земли на севере. Они ненавидят Блэквудов всей душой и уже много лет пытаются найти способ отомстить. Это хороший вариант. У них есть деньги и связи, но им не хватает информации.

— Именно поэтому мы и предложим им нашу помощь, — кивнул я. — Они готовы платить за результат. Не за обещания, а за реальные действия. Мы скажем им, что можем навредить Блэквудам, но не будем раскрывать всех деталей.

Шей перешёл к следующей папке.

— Семья Ковач, — прочитал он. — Банкиры. Блэквуды задолжали им огромную сумму и отказываются платить. Ковачи уже обращались в суд, но Блэквуды перекупили судей. Теперь Ковачи ищут другие способы заставить их расплатиться.

— Они будут рады любому удару по Блэквудам, — заметил я. — Даже если этот удар не финансовый. Главное — ослабить их влияние и показать, что Блэквуды уязвимы.

— А «Северный ветер»? — Шей открыл третью папку.

— Конкуренты, — я пожал плечами. — Блэквуды перекрыли им доступ к нескольким важным торговым путям. Они пытались договориться, но Блэквуды отказались. Сейчас «Северный ветер» теряет прибыль и ищет способ ответить. Мы дадим им этот способ.

— Ты уверен, что никто из них не проболтается? — спросил Шей, и в его голосе послышалась осторожность. — Если Вальдемар узнает, что мы искали союзников, чтобы натравить его на Блэквудов, он поймёт, что мы его обманываем. Наш план может рухнуть.

— Я не скажу им о Вальдемаре, — ответил я. — Они не узнают, кто именно нанесёт удар. А если потом Вэнс узнает… Ну и что? Мы просто немного решили подзаработать на информации. Ведь знание о том, что кого-то скоро покарают — это тоже информация.

Шей смотрел на меня долгим взглядом, и я видел, как в его глазах борются осторожность и азарт. Наконец он кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Ты прав. Это наш шанс не только избавиться от врагов, но и укрепить позиции Гильдии. Будь осторожен, Фауст. Эти люди не глупы. Они могут попытаться использовать тебя в своих целях или выведать информацию, которую ты не хочешь раскрывать.

— Я знаю, — ответил я, поднимаясь. — Но я готов к этому. Начинаем сегодня.

Первый визит я нанёс в особняк рода Торнтон. Это было массивное здание из тёмного камня, расположенное в старой части города, где селились аристократы, потерявшие свою былую славу, но сохранившие гордость и влияние. Особняк выглядел несколько обветшалым, штукатурка местами осыпалась, а ворота требовали покраски, но внутри я чувствовал присутствие магии: старые защитные контуры, которые когда-то были мощными, но теперь требовали обновления. Слуг было немного, и те выглядели усталыми, но держались с достоинством.

Разумеется, попасть к ним было не так уж и просто. Аристократы редко принимают кого-то с улицы. Но стоило намекнуть про Блэквудов, и встреча была организована в тот же день.

Меня встретил старый слуга в потёртой ливрее и проводил в кабинет главы рода. Лорд Торнтон оказался высоким седовласым мужчиной с пронзительными серыми глазами и жёстким, волевым лицом, изрезанным глубокими морщинами. Он сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами, и изучал меня с явным интересом, смешанным с настороженностью. На его пальце поблёскивал фамильный перстень, а на стене за его спиной висел старый герб рода Торнтонов — потускневший, но всё ещё узнаваемый.

— Я знаю, что вы ненавидите Блэквудов. У меня есть предложение, которое может вас заинтересовать, — перешёл я сразу к делу, садясь в кресло напротив без приглашения.

— Слушаю, — ответил он, и его голос прозвучал ровно, но я чувствовал скрытое напряжение. Он изучал меня, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь белую маску, но, разумеется, ничего не видел.

— Я могу навредить Блэквудам, — сказал я прямо. — И не просто навредить. Я могу сделать так, чтобы их репутация была разрушена, а их влияние в столице сошло на нет. У меня есть информация и ресурсы, которых нет у вас.

— И что вы хотите взамен? — спросил он, и его глаза сузились, став похожими на две стальные щёлочки. Он подался вперёд, и я почувствовал, как его мана слегка пульсирует в предвкушении.

— Разумную плату и… вашу дружбу, — ответил я спокойно, не меняя позы. — Всё просто. Не хочу, чтобы вы считали меня каким-то мошенником. А потому не прошу денег сейчас. Я беру плату только за результат. Если мои действия приведут к ущербу для Блэквудов, вы заплатите мне столько, сколько сочтёте нужным. Если нет — вы ничего мне не должны.

Лорд Торнтон усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла. Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди, изучая меня долгим взглядом.

— И вы не скажете мне, как именно собираетесь это сделать? — он подался вперёд, и в его голосе послышался интерес, смешанный с недоверием. — Как я могу быть уверен, что вы не обманщик, который просто пытается получить мои деньги?

— У нашей Гильдии есть определённая репутация, правда? Иначе вы бы даже не пустили меня на порог, — ответил я, встречая его взгляд сквозь прорези маски. — Так что вы рискуете только своим временем. Но если вы хотите доказательств — я могу показать вам кое-что.

Я достал из кармана небольшую бумагу и протянул её через стол. Это была копия финансового документа, который наши люди перехватили у Блэквудов. Он доказывал, что они тайно переводили деньги на счета в других королевствах, вероятно, готовясь к крупной сделке, которую хотели скрыть.

Лорд Торнтон взял бумагу, пробежал по ней глазами, и я увидел, как его лицо меняется. Понимание появилось в его взгляде.

— Это… это подлинник? — спросил он, и его голос дрогнул.

— Копия, — ответил я. — Подлинник хранится у меня. Но этого достаточно, чтобы вы поняли: у меня есть доступ к тому, что скрыто от других. Я могу навредить Блэквудам. Вопрос лишь в том, готовы ли вы заплатить за это.

Мы проговорили ещё около часа. Он задавал вопросы, пытаясь выведать мои планы, но я был осторожен. Я не сказал ему ни слова о Вальдемаре Вэнсе. Я не сказал ему, что собираюсь уничтожить Блэквудов. Я просто предложил ему сделку, от которой он не мог отказаться. Ненависть к Блэквудам была слишком сильна, слишком глубока, чтобы он упустил такой шанс.

— Вы получите свою плату, — сказал он наконец, поднимаясь из-за стола и протягивая мне руку для рукопожатия. — Если Блэквуды понесут значительный урон, я заплачу вам достойную плату. И лично назову вас своим другом. Я даю слово.

— Благодарю, — ответил я, пожимая его руку. — Вы не пожалеете.

Когда я вышел из особняка Торнтона, солнце уже стояло в зените. Я чувствовал лёгкое удовлетворение. Первый контракт был заключён. Торнтоны согласились платить, если их враги пострадают. Всё-таки людьми чести манипулировать проще всего.

Второй визит был к банкирской семье Ковач. Их особняк находился в деловом районе столицы, где располагались самые богатые купеческие дома и банковские конторы. Здание было роскошным — с мраморными колоннами, лепниной на фасаде и огромными окнами, за которыми виднелись дорогие шторы и изысканные интерьеры. У ворот стояла серьёзная охрана: четверо здоровенных мужчин в кольчугах с мечами на поясах. Но меня пропустили без вопросов, о встрече заранее договорился Морган.

Глава семьи Ковач, сухопарая женщина с пронзительными глазами и седыми волосами, собранными в строгий пучок, приняла меня в своём кабинете на втором этаже. Она сидела за столом, заваленным финансовыми отчётами, и смотрела на меня с холодной оценкой, свойственной людям, привыкшим считать каждую монету и просчитывать каждый шаг. На её пальцах сверкали массивные перстни, а на стене за её спиной висел портрет её покойного мужа — такого же сухого и жёсткого, как она сама.

— Я слышала о вас, — сказала она, и её голос прозвучал резко, как у человека, привыкшего к точным формулировкам и цифрам. — Говорят, вы умеете добывать информацию, которую другие не могут найти. И Морган поручился за вас. Именно поэтому вы здесь.

— Это правда. И так как мы оба деловые люди, то я пришёл к вам с предложением. Я знаю, что Блэквуды должны вам огромную сумму и отказываются платить. Ваши способы получить долг не сработали. Вы ищете другие варианты заставить их расплатиться, так как такое наглое игнорирование долга сильно бьёт по вашей репутации. Ведь теперь и иные люди могут подумать, что вам можно не отдавать свои долги, — я резко сел без приглашения. — У меня есть способ исправить это недоразумение. Да, деньги вы вряд ли уже вернёте. Но удар будет достаточный, чтобы все поняли, что случается с вашими врагами.

Она усмехнулась, и в этой усмешке не было тепла. Её глаза сверкнули огнём, и она подалась вперёд, облокотившись на стол.

— Вы хотите, чтобы я заплатила вам за то, что вы просто навредите моим врагам? — спросила она, и в её голосе послышалась насмешка. — Я могу нанять убийц и дешевле. Или нанять других магов, которые сделают это за меньшие деньги. У меня есть достаточно ресурсов.

— Можете, — согласился я, сохраняя спокойствие. — Но убийцы оставляют следы. В моём же случае, то, что случится с Блэквудами, с вами никак напрямую не свяжут. И я не прошу денег сейчас. Я прошу плату только за результат. Если Блэквудам будет нанесён ущерб, вы заплатите мне. Если нет — вы ничего не потеряете. Справедливо, не правда ли?

Она смотрела на меня долгим взглядом, и я чувствовал, как она просчитывает все варианты, взвешивая выгоды и риски. Я знал её тип — осторожный, расчётливый, но жадный до прибыли. И я знал, что моё предложение было именно тем, что она искала.

— Но я ведь могу и не заплатить в итоге, — фыркнула она.

— Можете, — пожал я плечами. — Но тогда просто повторите их участь. Знаете ли, наша Гильдия всегда возвращает долги.

Она довольно рассмеялась.

— Идёт. Я согласна. Морган в вас не ошибся. Это ведь вы помогли ему недавно остаться на плаву. Я права?

— Не знаю, о чём вы говорите, — равнодушно ответил я.

— Конечно, конечно. Я так и думала, — покивала она. — Я не против сотрудничества с Гильдией. Это может быть выгодно для нас обоих.

Третий визит был к купеческой гильдии «Северный ветер». Их штаб-квартира располагалась в том же торговом районе. Здание было старым, но крепким, с толстыми стенами и узкими окнами, которые когда-то служили для защиты от нападений. Внутри было шумно, купцы и их слуги сновали туда-сюда, обсуждая сделки и споря о ценах. В воздухе стояли запахи табака и старого дерева.

Попасть сюда было ещё проще. Мы уже работали с ними раньше, так что никаких проблем со встречей не было.

Глава гильдии, грузный мужчина с хищными глазами и густой бородой, встретил меня в своём кабинете на верхнем этаже. Кабинет был обставлен дорого, но без вкуса — массивные дубовые столы, позолоченные подсвечники, дешёвые картины в дорогих рамах. На стенах висели карты торговых путей и портреты бывших глав гильдии — каждый с хищным взглядом и тяжёлой челюстью.

— Рад вас, наконец, увидеть лично, — сказал он, указывая мне на кресло. — Мы уже давно сотрудничаем с Гильдией. И пока опыт только положительный. Сегодня у вас появилась какая-то важная информация?

— Скорее предложение. Я предлагаю вам навредить Блэквудам, — ответил я прямо, садясь в кресло. — Я знаю, что они перекрыли вам доступ к нескольким важным торговым путям. Я знаю, что вы теряете деньги каждый день, пока они контролируют эти маршруты. Я могу сделать так, чтобы у них появились другие проблемы. Достаточно серьёзные, чтобы они забыли о вас и сосредоточились на собственном выживании.

Он откинулся на спинку кресла и задумчиво погладил бороду. Его глаза изучали меня с хищным интересом, и я чувствовал, как он взвешивает мои слова.

— Сколько вы хотите? — он наклонился вперёд, и в его голосе послышался азарт.

— О, цену вы определите сами, как только оцените результат, — усмехнулся я.

Он долго молчал, разглядывая меня. Я чувствовал, как он взвешивает риски и выгоды. Его пальцы барабанили по столу — нервный жест, который выдавал его внутреннее напряжение.

— Доверить торговцу самому определить цену? — хохотнул он. — А вы ещё безумнее, чем я думал.

— Стоит вам увидеть результат, и уверен, вы будете более чем щедры. К тому же, я надеюсь на расширение нашего с вами сотрудничества. А в таком деле стоит уметь доверять партнёру.

— Хм, верно. Цену можно определить только увидев товар, — кивнул он. — Что ж, я согласен. Это хорошая сделка. Вот только если Блэквуды узнают, что это мы стоим за вашими действиями, они могут ответить. У них достаточно влияния, чтобы перекрыть нам все пути. Мы можем потерять всё.

— Кроме меня и моего заместителя, никто не узнает о нашей с вами сделке, — ответил я, встречая его взгляд. — Мои методы гарантируют анонимность. Никто и никогда не свяжет случившееся с вами. Это я могу гарантировать.

— А если вы провалитесь? — он подался вперёд, и в его голосе послышалась сталь. — Если ваши действия приведут к обратному эффекту?

— Даже если такое и случится, то это будут уже наши проблемы, а не ваши, верно? Вы всё равно сможете извлечь свою выгоду, если они отвлекутся на нас.

— И правда. Вы меня слишком хорошо знаете, — сказал он, и в его голосе послышалось одобрение. — Это даже немного жутковато.

— Это наша работа. Вы добываете деньги. Мы добываем информацию, — ответил я, поднимаясь. — Удачи вам, глава «Северного ветра». Вы не пожалеете.

Когда я вышел из его особняка, на улице уже стемнело. Город зажигал свои огни, и редкие прохожие спешили по домам. Я остановился на мгновение, вдохнул прохладный вечерний воздух и почувствовал, как напряжение после переговоров начинает отпускать меня.

Три контракта. Три обещания платы за результат. Три новых должника, которые были заинтересованы в падении Блэквудов. И да, именно что должника. Если всё пройдёт по плану и Вэнс уничтожит Блэквудов, то это будут именно что должники. У них просто нет таких денег, чтобы оплатить уничтожение целого рода. Да и не совершают подобное просто за деньги. Так что они будут должны Гильдии нечто большее, чем просто золото.

Это уже будет даже не два, а целых четыре зайца одним выстрелом. Осталось только организовать всё так, чтобы архимаг захотел именно уничтожить Блэквудов. И уж я об этом позабочусь.

Тишина в кабинете Шея стала привычным фоном для наших разговоров. Старые напольные часы в углу мерно отсчитывали секунды, смешиваясь с едва слышным потрескиванием магических светильников. За окнами, затянутыми плотными шторами, уже давно стояла глубокая ночь, но мы не обращали на это внимания. Время для нас сейчас было ресурсом, который нельзя было тратить впустую.

Шей сидел напротив, его лицо было бледным, под глазами залегли тени. Он выглядел так, будто не спал несколько дней, и я знал, что так оно и было. Работа, которую мы вели, требовала полной отдачи, и мы оба выкладывались на пределе.

— Всё готово, — сказал он, отодвигая в сторону стопку пергаментов. — Доказательства против Блэквудов собраны. Ни одного прямого, но вместе они складываются в картину, от которой даже самый скептически настроенный маг не сможет отвернуться.

— Рассказывай, — я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри разгорается предвкушение.

— Первое, — Шей взял в руки один из листов, испещрённый мелкими цифрами и датами. — Финансовые потоки. Мы нашли записи о том, что за два месяца до взрыва Блэквуды вывели крупную сумму на подставные счета в трёх разных королевствах. Обычно они так делают, когда готовят крупную операцию — чтобы деньги нельзя было отследить. Сумма как раз сопоставима с той, что потребовалась бы для найма группы квалифицированных магов-диверсантов. Не прямая улика, но очень подозрительное совпадение.

— Что ещё? — я чувствовал, как пазл начинает складываться.

— Второе, — Шей положил передо мной другой документ. — Мы перехватили несколько писем, которые младший Блэквуд отправлял своему другу в другой город. В них он упоминает, что его отец «наконец-то нашёл способ избавиться от занозы, которая слишком долго мешала роду дышать». Конкретных имён нет, но датировано письмо за неделю до взрыва. И Блэквуды — давние враги Вэнсов. Все знают об этом.

— Достаточно, чтобы посеять сомнения, но не достаточно для уверенности, — заметил я, перечитывая строки.

— Поэтому есть третье, — Шей усмехнулся, и в его глазах мелькнула та самая искра, которую я так ценил в нём. — На месте преступления остался отпечаток рисунка от родового перстня. Тот самый герб, что принадлежит младшей ветви Блэквудов.

— Это можно посчитать совпадением. Мало ли бывает, — я поднял бровь.

— Верно. Вот только когда совпадений много — это уже становится доказательством.

Я задумался, перебирая в уме все детали. Три факта — переводы денег, письма с намёками, отпечаток… По отдельности — ничего серьёзного. Но вместе они создавали картину, от которой трудно было отмахнуться. Именно так и работают лучшие ловушки — не одна неопровержимая улика, а несколько мелких, которые в сумме дают однозначный вывод.

— Он поверит, — сказал я, чувствуя лишь спокойствие. — Вальдемар ищет виновного. Он хочет найти его. И мы дадим ему то, что он ищет.

— Когда передашь? — спросил Шей, и в его голосе послышалось напряжение.

— Завтра утром, — ответил я, поднимаясь из-за стола. — Чем дольше мы тянем, тем больше подозрений. Он ждёт отчёта. И я должен его предоставить.

Утро выдалось хмурым, небо затянули тяжёлые тучи, грозя пролиться затяжным дождём. Я стоял у ворот поместья, где расположился Вэнс, чувствуя, как ветер шевелит полы моего плаща. На мне были те же белая маска и капюшон — мой неизменный образ главы Гильдии, за которым никто не мог разглядеть истинное лицо.

Ворота открылись без лишних вопросов, видимо, архимаг ждал меня. Слуга в чёрной ливрее проводил меня через пустынный двор в кабинет, где я уже однажды встречался с Вэнсом. Комната выглядела такой же, как и в прошлый раз — тёмные панели на стенах, массивный стол, тяжёлые шторы на окнах, сквозь которые едва пробивался дневной свет. Только теперь в углу стоял массивный сейф, которого раньше не было, а на столе лежала стопка бумаг, которую Вальдемар перебирал, когда я вошёл.

Он сидел в своём кресле, и его лицо, обычно непроницаемое, сегодня выглядело более уставшим, чем обычно. Под глазами залегли тени, а пальцы, сжимавшие край стола, слегка подрагивали. Он ждал. Он знал, что я приду с ответом.

— Вы пришли, — сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём всё так же звучала та сталь, которую я уже успел узнать. — Я надеялся, что вы не заставите меня ждать.

— У меня есть ответ, — я сел в кресло напротив и положил на стол папку с документами. — Гильдия выполнила свою работу. Мы нашли тех, кто стоит за гибелью вашего рода.

Вальдемар медленно перевёл взгляд на папку, и я увидел, как его пальцы сжались в кулак, а затем так же медленно разжались. Он не торопился, а смотрел на меня, пытаясь прочитать мои мысли, но я был спокоен.

— Кто? — спросил он, и его голос прозвучал глухо.

— Род Блэквуд, — ответил я, открывая папку и раскладывая перед ним документы. — Никаких прямых доказательств, но…Думаю, вы и сами всё поймёте, если взглянете.

Архимаг тут же вчитался в написанное. Я видел, как лицо Вальдемара меняется. Сначала — недоверие. Затем — гнев. И наконец — ледяная ярость, от которой воздух в комнате, казалось, начал вибрировать. Он взял в руки письма, пробежал по ним глазами, затем перешёл к финансовым отчётам, и я чувствовал, как его мана пульсирует в такт сердцу, набирая силу.

— Вы уверены? — спросил он, и его голос прозвучал глухо, почти шёпотом. — Это не может быть подставой? Не может быть, что кто-то хочет стравить нас?

Я на миг восхитился его догадливостью. Даже в таком состоянии он не терял голову полностью.

— Я не могу гарантировать стопроцентную уверенность, — ответил я, встретив его взгляд. — Но все факты указывают на Блэквудов. Прямых доказательств у нас нет — только косвенные. Но слишком уж много совпадений, чтобы это было случайностью.

Он молчал несколько секунд, разглядывая документы. Затем медленно, почти невесомо, поднялся из-за стола и подошёл к сейфу в углу. Я слышал, как звякнул ключ в замке, как щёлкнул механизм, и он открыл дверцу, достав тяжёлый мешок из чёрной кожи. Он швырнул его на стол — звон золота был громким и резким в тишине кабинета. Весомо.

— Ваша плата, — сказал он, и его голос был холодным, как лёд, лишённым всяких эмоций. — За информацию и за работу. Я держу своё слово.

Я кивнул, принимая оплату. Мешок был тяжёлым, и я почувствовал его вес на ладони. Но я не стал задерживаться — мне нужно было уйти. Быстро. Пока он не передумал.

— Благодарю, — сказал я, поднимаясь. — Если у вас будут ещё заказы, Гильдия всегда рада помочь.

— Учту, — буркнул он, уже позабыв о моём присутствии и погрузившись в свои мысли.

Я вышел из кабинета, оставляя архимага наедине с его гневом и его решением. Я чувствовал его ману, которая нарастала с каждой секундой, становясь всё более тяжёлой и давящей. Он готовился к бою. И я знал, что медлить он не будет.

В ту же ночь я стоял на крыше высокого здания, откуда открывался вид на особняк Блэквудов. Со мной были Шей и Астрид. Мы пришли сюда, чтобы увидеть финал нашей игры. Ветер дул в лицо, холодный и пронизывающий до костей, и я чувствовал, как он приносит запах гари и разрушения, хотя особняк ещё стоял нетронутым. Луна скрылась за тучами, и только редкие огни факелов освещали окрестности, делая тени особенно глубокими и опасными. Где-то вдалеке выла собака, и этот звук казался предвестником того, что должно было произойти.

Особняк Блэквудов был огромным трёхэтажным зданием из светлого камня, окружённым высоким забором с магическими барьерами, которые переливались тусклым серебристым светом. Внутри горел свет. Будто Блэквуды чувствовали приближение опасности и не могли уснуть.

И тогда мы увидели его. Вальдемар Вэнс шёл по пустынной улице один. Без охраны, без оружия, без свиты — только он и его мана, которая пульсировала в такт сердцу, нарастая с каждым шагом. Он не торопился, а шёл медленно, и его фигура, маленькая и тщедушная, казалась особенно призрачной в свете уличных факелов. Но я чувствовал его силу — она давила на плечи, заставляла воздух вибрировать, будто сама реальность начинала искажаться под напором его гнева.

Когда он приблизился к воротам, магические барьеры Блэквудов вспыхнули ярче, пытаясь отразить угрозу. Вальдемар остановился, поднял руку, и я увидел, как его мана сгущается в точку на кончиках пальцев — ослепительно белую, пульсирующую, как маленькое солнце. Он щёлкнул пальцами, и эта точка вырвалась вперёд, ударив в магическую стену.

Звук был оглушительным, будто горная лавина обрушилась на каменный город. Барьер Блэквудов, который держался уже несколько поколений, лопнул как мыльный пузырь, разлетаясь на тысячи сверкающих осколков. Вспышка озарила улицу на мгновение, а затем погасла, оставляя после себя только запах озона и жжёной магии. Ворота особняка распахнулись даже не от удара, а от того, что магия, державшая их, просто перестала существовать.

— Выходите! — крикнул Вальдемар, и его голос разнёсся по всей округе, как удар грома, заставляя стены домов дрожать. — Я знаю, что это вы! Вы думали, что сможете уничтожить мой род и остаться безнаказанными? Вы ошиблись!

Из особняка выбежали люди — вооружённые маги, наёмники, слуги. Их было не меньше двух десятков, и все они были готовы к бою. Вспыхнули плетения — огненные шары, ледяные копья, молнии, разрывающие ночной воздух. Они атаковали одновременно, надеясь победить своей численностью.

Вальдемар даже не шелохнулся. Он просто поднял руку, и перед ним выросла стена из чистой сконцентрированной маны, которая пульсировала и переливалась всеми цветами радуги. Все заклинания Блэквудов разбились о неё, не причинив никакого вреда. Огненные шары гасли, ледяные копья рассыпались в пыль, молнии уходили в землю, оставляя чёрные полосы на камне.

— Жалко, — сказал архимаг, и в его голосе не было презрения — только усталое разочарование. — Вы могли бы умереть быстро. Теперь вы умрёте медленно.

Он опустил руку, и земля под ногами его врагов вздыбилась. Каменные шипы, острые, как бритва, вырвались из-под мостовой, пронзая тела магов Блэквудов. Двое упали замертво, даже не успев вскрикнуть, их тела насадились на камни как бабочки на булавки. Третий попытался увернуться, но шип пронзил его ногу, пригвоздив к земле, и он закричал от боли.

— Ты! — Вальдемар поднял руку и указал на него. — Ты скажешь мне, где находится глава вашего рода. Или я буду резать тебя по кусочкам.

— Я умру, но не предам! — выкрикнул маг, и его голос сорвался на хрип.

— Как пожелаешь, — архимаг пожал плечами, и его мана сгустилась в тонкую, почти невидимую нить, которая вонзилась в тело мага. Тот закричал — пронзительно, безнадёжно, и я чувствовал, как его мана угасает, выжигаемая изнутри. Он упал замертво через несколько секунд.

Остальные маги Блэквудов попытались бежать, но Вальдемар не дал им шанса. Он поднял руки, и воздух вокруг них сгустился, становясь плотным, как смола. Они застыли, будучи не в силах пошевелиться, их лица исказились от ужаса. А затем архимаг сжал кулак — и их тела начали медленно сжиматься, ломая кости и превращая внутренности в кашу. Крики были ужасными — они длились несколько секунд, а затем стихли.

— Выходи, Блэквуд, — сказал Вальдемар, и его голос был спокоен, почти безразличен. — Ты думал, что сможешь спрятаться? Ты думал, что я не узнаю? Я знаю всё. Я знаю, что это ты. И я пришёл за тобой.

Дверь особняка открылась, и на пороге появился глава рода Блэквудов — старик с седой бородой, дрожащими руками и глазами, полными ужаса. Его лицо было бледным, как мел, и он дрожал всем телом, будто стоял на морозе в одной рубашке. Рядом с ним стояли его сыновья — двое молодых мужчин, которые пытались сохранить достоинство, но их руки тоже дрожали.

— Вальдемар, — сказал глава рода, и его голос сорвался на хрип. — Это не мы! Клянусь тебе, это не мы! Кто-то подставил нас! Кто-то, кто хочет уничтожить нас обоих!

— Лжёшь, — архимаг сделал шаг вперёд, и его мана снова сгустилась, заставляя воздух вибрировать. — У меня есть доказательства. Ты хорошо попытался всё скрыть. Но не получилось…

— Кто-то подделал их! — взмолился старик, и его голос превратился в отчаянный крик. — Клянусь — я не делал этого! Мы были врагами с твоим внуком, но я не стал бы убивать его! Это было бы безумием!

— Ты ненавидел его, — эхом отозвался Вальдемар, и в его голосе не было ни капли сочувствия. — Ты признаёшь, что ненавидел его. Ты признаёшь, что хотел его смерти. Но ты говоришь, что не убивал. Ты думаешь, я поверю тебе? Но ты первым воспользовался падением моего рода, получив наибольшую выгоду. А я слишком стар, чтобы верить в случайности.

Он поднял руку, и из земли под ногами Блэквудов вырвались новые шипы — но на этот раз они не пронзали тела. Они окружили старика и его сыновей, создавая клетку из камня, которая сжималась с каждой секундой.

— Нет! — закричал старший сын Блэквуда, пытаясь пробить камни заклинанием, но его магия была слишком слаба. — Пожалуйста! Мы отдадим тебе всё! Деньги, земли, влияние! Только не убивай нас!

— Ты думаешь, мне нужны твои деньги? — Вальдемар рассмеялся, и в этом смехе не было радости — только горечь. — Ты думаешь, я продам смерть своей семьи за несколько монет? Моя жена умерла сто лет назад. Мои дети умерли один за другим. Мой внук был последним, что у меня осталось. И ты отнял его у меня. Ты отнял всё.

Он сжал кулак, и каменные шипы вонзились в тела Блэквудов. Старик закричал — громко, отчаянно, и я видел, как кровь струится по камням, смешиваясь с грязью и дождём, который только начинал накрапывать с неба. Его сыновья пытались защитить отца, но их сила была ничтожна по сравнению с мощью архимага.

— Прости нас! — взмолился один из сыновей. — Мы не знали! Мы не делали этого! Мы просто хотели вернуть то, что по праву принадлежит нам! Земли, которые твой внук отнял у нас! Мы не хотели убивать его! Мы не хотели убивать никого!

— Простить вас? — Вальдемар остановился, и я увидел, как его мана колеблется. — Простить вас за то, что вы отняли у меня всё? Простить вас за то, что вы оставили меня одного? Вы хотите, чтобы я простил вас, а сам я никогда не получу прощения? Никогда!

Он поднял руку, и в его ладони замерцал шар чистой маны, ослепительно белый, пульсирующий, как сердце умирающей звезды. Он был настолько ярким, что я едва мог смотреть на него и чувствовал, как тепло от него обжигает кожу даже на таком расстоянии.

— Я убью вас, — сказал он, и его голос был холодным, как лёд. — Я убью вас всех. Я сожгу ваш дом, я уничтожу вашу память, сотру ваше имя с лица земли. Вы не оставите после себя ничего. Ни следа. Ни воспоминания. Вы просто исчезнете.

— Нет! — закричал старик Блэквуд, и его голос сорвался на рыдания. — Я умоляю тебя! Я отдам тебе всё! Всё, что у меня есть! Мои земли, мои деньги, мои титулы! Я стану твоим слугой! Я буду молиться на тебя! Только не убивай моих сыновей!

Вальдемар смотрел на него долгим взглядом. Его рука с шаром маны замерла в воздухе, но ненадолго.

— Мой приговор — смерть, — произнёс он и сжал руку.

В тот же миг каменная стена сомкнулась, смяв вместе с собой всю семью Блэквуд. А ещё через пару мгновений то же случилось и с их особняком. Он просто перестал существовать вместе со всеми, кто находился внутри.

Вальдемар молчал. Его рука с шаром маны медленно опустилась, и я увидел, как свет в его глазах гаснет, уступая место чему-то другому — усталости, которая была глубже, чем я мог себе представить. Он стоял среди руин и трупов, его мана пульсировала в такт сердцу, но уже не так яростно, как раньше. А затем он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь.

Он вышел за ворота и исчез в ночи, оставляя за собой руины и тишину.

Я стоял на крыше и смотрел им вслед, чувствуя, как холодное спокойствие окутывает меня. «Виновные» мертвы, а значит, истинной правды Вэнс теперь не узнает никогда. Всё прошло по плану.

Утро в академии встретило меня привычным гулом голосов. Студенты сновали туда-сюда, спеша на занятия, преподаватели с важным видом направлялись к своим кабинетам, и воздух, казалось, был пропитан предвкушением нового учебного дня.

Сегодняшнее занятие должно быть особенным. Я готовил его несколько дней, продумывая каждую деталь. И теперь, когда вошёл в аудиторию, я видел в глазах студентов тот самый огонь, который я так ценил — огонь любопытства и жажды знаний. Они знали, что мои занятия никогда не бывают скучными, и ждали сегодня чего-то необычного, как я и обещал.

— Доброе утро, — сказал я, подходя к кафедре, и мой голос, усиленный магией, разнёсся по залу, заставляя воздух слегка вибрировать. — Сегодня у нас будет не совсем обычная лекция. Мы с вами обсудим, что важнее: мощь или контроль.

Аудитория замерла. Студенты переглянулись, и я видел, как в их глазах загорается интерес. Они уже знали, что я люблю задавать сложные вопросы. Я сделал паузу, давая им время осознать услышанное, а затем продолжил:

— Многие из вас считают, что сила мага измеряется количеством маны, которую он может влить в заклинание. Чем больше — тем лучше. Чем мощнее заклинание — тем сильнее маг. Но с моей точки зрения — это заблуждение. Сила — это не только мощь. Это ещё и умение использовать её с умом.

В этот момент дверь аудитории распахнулась, и на пороге появился высокий мужчина в тёмно-синей мантии с серебряной вышивкой. Это был Роджер Хейл, один из преподавателей. Он был известен своей любовью к масштабным заклинаниям и считал, что настоящий маг должен уметь уничтожать врага одним ударом, не тратя время на утончённые плетения. Его лицо, обрамлённое короткой седой бородой и пронзительными серыми глазами, было напряжённым, а на губах играла та самая усмешка, которую я видел уже много раз.

— Роджер, — я кивнул ему. — Рад, что вы согласились присутствовать на сегодняшнем обсуждении. Проходите, садитесь. Ваше мнение нам будет полезно.

Он усмехнулся, но прошёл к свободному месту в заднем ряду и сел, скрестив руки на груди. Я чувствовал, как его мана пульсирует — она была грубой, мощной, но не слишком гибкой. Он был типичным представителем той школы магии, которая ценила силу выше всего остального, и я знал, что он будет спорить со мной при каждом удобном случае. Затем и пригласил его сегодня.

— Продолжим, — сказал я, возвращаясь к теме. — Представьте себе ситуацию: вы в бою. Ваш противник сильнее вас, у него больше маны, он может нанести мощный удар, который уничтожит вас одним движением. Что вы будете делать?

Студенты задумались. Я видел, как в их глазах мелькают мысли, как они перебирают варианты. Наконец руку поднял Адам.

— Я попытаюсь уклониться, — сказал он, и его голос прозвучал неуверенно. — Нужно сэкономить ману.

— А если у вас нет времени на уклонение? — спросил я, глядя на него. — Если противник атакует мгновенно, и вы не можете избежать удара?

— Тогда я постараюсь блокировать, — ответил он, и в его голосе появилась твёрдость. — Или контратаковать, чтобы заставить его отвлечься.

— Хорошо, — я кивнул. — А теперь вопрос сложнее. Что, если ваш противник настолько силён, что любой ваш щит будет пробит одним ударом? Что, если вы не можете блокировать, не можете уклониться, не можете контратаковать?

Аудитория замолчала. Я видел, как студенты переглядываются, как их лица становятся серьёзными. Они понимали, что я говорю не просто о теории — я говорю о реальных ситуациях, с которыми они могут столкнуться в жизни.

— Тогда я попытаюсь использовать его силу против него самого, — сказала Солани, и её голос прозвучал твёрдо, уверенно, как у человека, который уже сталкивался с подобным. — Перенаправить его атаку. Использовать его мощь, чтобы нанести ему урон.

— Именно! — я улыбнулся, чувствуя, как внутри разгорается гордость за неё. — Это и есть контроль. Не просто блокировать атаку, не просто уклоняться, а использовать силу противника против него самого. И для этого не нужно много маны. Нужно умение.

— Это всё красивые слова, — раздался голос Роджера. Он поднялся с места, и его голос прозвучал громко, почти вызывающе, заставляя студентов обернуться. — Но на практике это не работает. Контроль — это удел слабых. Если у тебя есть сила, ты просто уничтожаешь врага. Зачем тратить время на утончённые плетения, когда можно просто ударить?

— А если враг сильнее вас? — я повернулся к нему. — Если его мощь превосходит вашу в несколько раз? Что тогда?

— Тогда я ударю первым, — ответил Роджер, и его голос зазвенел сталью. — Я не буду ждать, пока он атакует. Я нанесу удар раньше.

— А если он быстрее? — я поднял бровь, чувствуя, как в аудитории повисает напряжение. — Если он успевает нанести удар до того, как вы создадите своё заклинание?

— Тогда я создам щит, — Роджер пожал плечами, и его мана пульсировала тяжело и ритмично, как сердце зверя, готового к бою. — Самый мощный щит, который смогу. И он выдержит.

— Что ж, наши мнения различаются кардинально. А значит, стоит проверить их на практике, — сказал я, чувствуя, как азарт разгорается внутри. — Я использую минимум маны. Вы — максимум. Посмотрим, что важнее — мощь или контроль.

Аудитория замерла. Студенты переглядывались, и я видел, как в их глазах загорается интерес, смешанный с волнением. Они не ожидали, что наш спор перейдёт в практическую плоскость, но, судя по их лицам, они были готовы к такому повороту. Роджер усмехнулся, и в его глазах мелькнул огонь вызова. Он был уверен в своей победе — я видел это по его позе, по его манере держаться, по тому, как его мана уже начинала нарастать, предвкушая бой.

— Не боитесь, что вас раздавят? — спросил он, и в его голосе послышалась насмешка.

— Боюсь, что ваша гордыня возьмёт верх над разумом, — спокойно ответил я. — На полигоне. Через десять минут. Покажете студентам, что такое настоящая мощь.

Он кивнул и вышел из аудитории, не оглядываясь. Я чувствовал, как его мана пульсирует, набирая силу, и понимал, что он настроен серьёзно. Но я был спокоен — я знал свои возможности.

Десять минут пролетели незаметно. Мы встретились на полигоне — обширном пространстве, окружённом магическими барьерами, которые должны были сдерживать выплески энергии. Студенты расселись на трибунах, и я видел, как их глаза горят любопытством и предвкушением. Они ждали зрелища.

Роджер стоял на противоположной стороне поля, и его мана уже начала сгущаться. Я чувствовал, как она нарастает — тяжелая, грубая, мощная, как приливная волна. Он создавал вокруг себя барьеры — один за другим, слоями, которые должны были защитить его от любой атаки. Я насчитал не меньше пяти слоёв, и каждый из них был толще и плотнее предыдущего. Затем его тело начало расти, покрываясь каменной бронёй, которая делала его похожим на великана из древних легенд. Он становился всё выше, его фигура росла, пока не достигла трёх метров в высоту, и его мана пульсировала в такт сердцу, как у древнего зверя, пробудившегося от долгого сна. Студенты ахнули, и я слышал, как кто-то прошептал:

— Он похож на гору. Как это вообще можно остановить?

Я стоял напротив, не двигаясь. Мои руки были расслаблены, мой взгляд — спокоен. Я не создавал барьеров, не наращивал броню, не вливал в себя огромные объёмы маны. Я просто стоял, чувствуя, как ветер касается моего лица, и ждал.

— Начинайте, — сказал я, и мой голос прозвучал ровно и спокойно.

Роджер не стал ждать. Он поднял руку, и из его ладони вырвалась волна огня, ослепительно яркая, обжигающая. Она неслась ко мне, сметая всё на своём пути, и я чувствовал, как воздух становится горячим от одной лишь близости этого пламени. Огненный шторм, который мог бы превратить обычного человека в пепел одним касанием, ударил в то место, где я стоял, обжигая землю и превращая камни в расплавленную лаву. Студенты вскрикнули, и я слышал, как кто-то затаил дыхание.

Но я уже не был там. Я просто сделал пару шагов в сторону, используя минимальное количество маны, чтобы ускорить свои движения. Огненный шторм прошёл мимо, не задев меня, и я стоял в нескольких метрах в стороне, чувствуя, как жар касается моей кожи.

— Неплохо, — сказал я, и в моём голосе не было насмешки, только спокойная констатация. — Но слишком предсказуемо.

— Это была лишь разминка! — рявкнул Роджер, и его голос, усиленный броней, прозвучал гулко, как раскат грома. — Сейчас будет кое-что посерьёзнее!

Он поднял обе руки, и из них по очереди вырвались три заклинания — молния, ледяное копьё и земляной шип, которые устремились ко мне почти одновременно, перекрывая все возможные пути для уклонения. Это была мощная комбинация, которая могла уничтожить любого мага, но я уже видел её структуру. Я видел, как его мана течёт, как переплетаются нити плетений, и знал, где их слабые места.

Я не стал уклоняться. Вместо этого я создал простое, почти незаметное плетение, которое изменило траекторию молнии, заставив её ударить в ледяное копьё. Копьё раскололось, и осколки льда разлетелись в стороны, а земляной шип вонзился в землю в нескольких метрах от меня. Вся комбинация разрушилась, не причинив мне никакого вреда, и я использовал для этого не больше маны, чем нужно, чтобы зажечь свечу.

— Как… — выдохнул Роджер, и я увидел в его глазах недоверие, смешанное с яростью. — Как ты это сделал?

— Я просто использовал твою силу против тебя самого, — ответил я, делая шаг вперёд. — Твоя молния была слишком мощной, и она разрушила твоё же копьё. Ты сам создал эту ситуацию.

— Это нечестно! — рыкнул он, и его броня начала пульсировать, наращивая новые слои. — Ты должен бить честно!

— В бою нет понятия «честно», — ответил я. — Есть только победа и поражение.

Роджер атаковал снова. На этот раз он использовал всю свою мощь — земля под его ногами вздыбилась, и он бросился на меня, как разъярённый бык, неся свою каменную броню как таран. Удар был ужасающим — я чувствовал, как земля дрожит от его шагов, как воздух вибрирует от его маны. Он был огромен и силён, но я видел его слабости. Я видел, как его броня тяжела и как ограничивает его движения.

Я не стал уклоняться. Вместо этого я создал тонкую нить маны, которая обвила его ногу и заставила его запнуться. Он потерял равновесие, и его огромная фигура рухнула на землю с грохотом, который эхом разнёсся по полигону. Броня треснула, и я увидел, как его мана колеблется, теряя контроль.

— Ты… — прохрипел он, пытаясь подняться.

— Я вновь использовал твою же силу против тебя, — ответил я, подходя ближе. — Твоя броня слишком тяжела. Ты тратишь огромное количество энергии на создание барьеров, но забываешь о простейших законах нашего мира. Чем больше шкаф, тем громче он падает.

Я остановился перед ним, и мои клинки вылетели из ножен, застывая у его горла. Восемь лезвий, острых, как бритва, касались его шеи, и я чувствовал, как его мана пульсирует, колеблясь между желанием продолжать бой и пониманием того, что он проиграл. Студенты затаили дыхание.

— Бой окончен, — сказал я, убирая клинки и делая шаг назад. — Вы проиграли, Роджер. Ваша мощь не смогла победить контроль.

Он медленно поднялся на ноги, его броня осыпалась, обнажая его лицо, которое было бледным и измученным. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел растерянность.

— Ты… ты не использовал маны, — сказал он, и его голос прозвучал глухо, почти шёпотом. — Почти не использовал. Как это возможно?

— Контроль, как я уже говорил. И умение использовать силу противника против него самого, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Именно этому я учу своих студентов. Не просто создавать мощные заклинания, а думать. Анализировать. Находить слабые места. Потому что именно это делает мага по-настоящему сильным.

Он смотрел на меня долгим взглядом, и я чувствовал, как в нём борются гордость и понимание. Наконец он кивнул — один раз, коротко, почти незаметно.

— Ты прав, — сказал он, и в его голосе послышалась усталость. — Я слишком много внимания уделял силе и забывал о контроле. Возможно, я ошибался.

— Но вы показали очень высокий уровень владения магией. Благодарю за столь ценный урок, — я благодарно кивнул, не собираясь наживать себе ещё одного врага. — Вы преподали отличный урок студентам. Я хочу, чтобы они поняли эту истину. Слишком многие маги гибнут, потому что полагаются только на грубую мощь.

Я повернулся к студентам, которые сидели на трибунах, и увидел в их глазах восхищение, уважение и понимание. Они видели, как я победил более мощного противника, используя контроль и хитрость, и это произвело на них впечатление. Я знал, что этот урок запомнится им надолго.

— Вот что я хотел вам показать, — сказал я, повышая голос. — Сила — это хорошо. Но без контроля она бесполезна. Вы можете влить в заклинание всю свою ману, но если вы не знаете, как её использовать, вы проиграете. С другой стороны, даже самое простое плетение, если использовать его с умом, может победить врага. Запомните это. Возможно, это когда-нибудь спасёт вам жизнь.

Студенты зааплодировали — сначала робко, а затем всё громче и увереннее. Роджер стоял рядом, его лицо было бледным, но в глазах я видел не гнев, а задумчивость. Я подошёл к нему и протянул руку.

— Хороший бой, — сказал я, и в моём голосе не было насмешки. — Ты силён, Роджер. Очень силён. Был бы рад сойтись с тобой в спарринге вновь. Но уже без зрителей.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, а затем пожал мою руку — крепко, по-мужски.

— Возможно, я соглашусь, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Но сначала я хочу понять, как ты это сделал. Особенно перенаправление заклинания. Это было… впечатляюще.

— Это и есть контроль, — ответил я. — Я видел твои плетения, видел твои слабые места. Ты использовал слишком много маны на создание барьеров, и это ослабило твои атакующие заклинания. Ты был медленным из-за брони. И слишком очевидным. А что касаемо заклинания молнии… Всё просто. Если знать, как поведёт себя подобное заклинание, столкнувшись с другим, то можно направить его верным ударом.

Он кивнул, и в его глазах я увидел понимание. Он был умным человеком, и я знал, что он усвоит этот урок. Возможно, даже станет лучшим преподавателем, чем был раньше.

Мы разошлись, и я направился к выходу с полигона. Но у ворот меня остановил голос Мирабель. Она стояла, прислонившись к каменной колонне, и смотрела на меня с лёгкой улыбкой. Её каштановые волосы были распущены, а зелёные глаза блестели в свете утреннего солнца.

— Это было впечатляюще, — сказала она. — Я видела твой бой с Роджером. Ты был великолепен.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Но это был просто спарринг.

— Спарринг? — она усмехнулась, и в её глазах мелькнула насмешка, смешанная с уважением. — Ты победил боевого мага, почти не используя маны. Это не просто спарринг. Это урок, который они запомнят надолго.

— Ты стала часто меня хвалить, — сказал я, и в моём голосе послышалась лёгкая усмешка. — Не слишком ли?

— Ты это заслужил, — ответила она, и её улыбка стала шире. — Но не думай, что я буду делать это постоянно. Иногда нужно, чтобы тебя ставили на место. Иначе у тебя разовьётся завышенная самооценка.

— Спасибо за заботу, — я усмехнулся.

— Чего я пришла-то, — опомнилась девушка. — Директор просила передать, чтобы ты подготовился. У нас планируется выезд на природу с практическими занятиями на этих выходных.

— Учту, — кивнул я.

— Вот и славно. Тогда я пойду, — девушка развернулась и двинулась прочь, аппетитно виляя своими нижними девяносто.

Ну а я вернулся к студентам, урок всё ещё был не окончен…

Особняк Гильдии встретил меня привычным полумраком и запахом старого дерева. Магические светильники в коридорах мерцали тусклым серебром, отбрасывая на стены длинные тени. Я снял плащ, повесил его на крючок у входа и направился в комнату совещаний, чувствуя, как напряжение после занятий в академии постепенно отпускает плечи.

Шей уже ждал меня. Он сидел за длинным дубовым столом, разложив перед собой несколько листов пергамента, испещрённых мелким убористым почерком. Его лицо, обычно спокойное и насмешливое, сейчас было серьёзным, почти суровым. Под глазами залегли тени, он явно не спал прошлую ночь. Рядом с ним стояла кружка с остывшим чаем, и я заметил, что он даже не притронулся к ней, настолько он был поглощён работой.

— Фауст, — кивнул он, указывая на кресло напротив. — Садись. Есть разговор.

— По твоему лицу вижу, что ты не с хорошими новостями, — я сел, откинувшись на спинку кресла. — Что стряслось?

— Помнишь заказ от торгового дома «Золотая лилия»? — Шей отодвинул один из пергаментов в мою сторону. — Тот, где мы должны были собрать информацию о конкурентах, которые пытаются перехватить их торговые пути в южных провинциях.

— Помню, — я взял документ и пробежался по нему глазами. — Мы закончили работу неделю назад. Я сам проверял итоговые отчёты. Всё чисто, информация полная, даже с избытком. Там были данные о трёх торговых домах, которые пытались перекупить их поставщиков, о двух судах, которые готовились наложить арест на их грузы, и даже о том, что один из их бывших партнёров готовил предательство. Мы сделали всё, что обещали.

— Вот именно, — Шей усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Мы сделали свою работу. А теперь этот ублюдок отказывается платить.

Я поднял бровь, откладывая пергамент в сторону.

— На каком основании?

— Говорит, что уже получил всю нужную информацию от других источников, — Шей провёл рукой по лицу, стирая усталость. — Якобы мы опоздали со своим отчётом на два дня, а он не собирается платить за то, что уже знает. Хотя сроки были чётко оговорены, и мы уложились в них. Он просто решил сэкономить.

Тишина повисла в комнате. Я смотрел на Шея, переваривая услышанное, и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Мы не привыкли к тому, чтобы нас обманывали. Гильдия строилась на репутации, на том, что мы всегда выполняем свои обещания и всегда получаем плату за работу. Если кто-то решит, что с нами можно не платить, это подорвёт всё, что мы построили. Слухи распространяются быстро, особенно в купеческой среде. Если «Золотая лилия» останется безнаказанной, завтра откажутся платить ещё двое, а послезавтра — уже десяток.

— Значит, не платить… — медленно повторил я, пробуя слова на вкус.

— Именно, — кивнул Шей. — Я уже отправил к нему посыльного с напоминанием о последствиях. Ответ был… невежливым.

— И что он сказал?

— Сказал, что мы можем подавать в суд, если хотим, — Шей усмехнулся, и в этой усмешке послышалась горечь. — Но он знает, что мы не пойдём в суд. У нас слишком много теневых дел, чтобы привлекать к себе внимание официальных властей. Он играет на этом. Хитрый старый лис, он просчитал всё заранее.

— Хитро, — я задумался, постукивая пальцами по столу. — Очень хитро. Но глупо. Но не он первый, не он последний.

— Действуем по привычной схеме?

— Да, сливай всё что есть на них в общий доступ. Пусть им займутся его же коллеги. Не пройдёт и недели, как он сам разорится, — фыркнул я. — Впрочем, ты мне всё это рассказал ведь не из-за него. С таким ты и сам бы разобрался. Проблема в том, кто нас опередил. Верно?

— Да, — твёрдо кивнул он. — Кто-то перехватил наш заказ. Продал ему ту же информацию, которую мы собирали. Разумеется, это может быть и совпадением. Может, он действительно нашёл другой источник. Случайно наткнулся на нужного человека, тот оказался болтливым, но… Я не сильно в такое верю.

— Верно. Слишком много совпадений, — я покачал головой. — Если кто-то смог нас обойти, значит, у нас появился новый конкурент. Или старый враг решил напомнить о себе. Такое не случается просто так — за этим кто-то стоит.

Шей задумался на мгновение, а затем кивнул.

— Хорошо. Я проверю все наши каналы. Но это займёт время. Если мы про них до сих пор не слышали, значит, они умеют хорошо прятаться. Ну или только-только начали работать.

— Времени у нас нет, — я поднялся из-за стола. — Я займусь этим сам. Дай мне всё, что у тебя есть по главе «Золотой лилии». Контакты, привычки, слабые места. Я хочу знать о нём всё. С кем он встречаются, с кем пьёт, где бывают по вечерам — всё.

— Ты думаешь, это кто-то из его окружения?

— Скорее всего. Как-то же на него вышли, — я направился к выходу, чувствуя, как внутри закипает предвкушение. — И я собираюсь выяснить как.

Дом торгового дома «Золотая лилия» располагался в деловом районе столицы — массивное трёхэтажное здание из светлого камня с колоннами и лепниной, украшенное гербом с изображением золотого цветка. Фасад был украшен изящной резьбой, а над входом висел массивный фонарь, который горел даже днём — знак того, что хозяева не жалеют денег на показную роскошь. У ворот стояла охрана — двое здоровенных парней в кольчугах с мечами на поясах. Они проводили меня взглядами, но не остановили.

Глава дома, лорд Эдмунд Вайс, принял меня в своём кабинете на втором этаже. Это была просторная комната с высокими окнами, выходящими на внутренний двор, с массивным письменным столом из тёмного дуба и стенами, увешанными картами торговых путей и портретами предков. На столе стояла серебряная чернильница и несколько дорогих перьев — всё говорило о том, что хозяин ценит статус и не скупится на его демонстрацию. Сам Вайс оказался мужчиной лет пятидесяти с хищными глазами и тонкими нервными пальцами, которые постоянно теребили край стола. На его лице застыла маска делового человека, привыкшего считать каждую монету и просчитывать каждый шаг. Он был одет в дорогой тёмно-синий камзол с золотым шитьём, но я заметил, что его манжеты слегка потёрты — видимо, не всё так гладко в его делах, как он пытается показать.

— Вы — представитель Гильдии? — спросил он, и в его голосе послышалось напряжение. — Я уже говорил вашему человеку: мы не будем платить. Информация была получена слишком поздно. Мы нашли другой источник, и он оказался быстрее вас.

— Я хочу обсудить это лично, — я сел в кресло напротив, не спрашивая разрешения. — Мы выполнили работу в срок. Ваш отказ платить — это нарушение договорённости. Так дела не делаются. И вы это прекрасно знаете.

— Договорённости? — он усмехнулся, но в этой усмешке не было уверенности. — Мы не подписывали никаких контрактов. Это была устная договорённость. А устные договорённости ничего не значат в торговом праве. Вы не сможете доказать ничего в суде.

— В нашем мире значат, — я наклонился вперёд, и мой голос стал тише, но в нём зазвенела сталь. — Вы обратились к нам, мы взялись за работу, мы её выполнили. Это не просто слова. Это репутация. Вы рискуете своей репутацией, отказываясь от платы. Слухи быстро распространяются, и если о вашем поступке узнают другие торговцы, никто больше не захочет иметь с вами дело. Никто не любит тех, кто не выполняет договорённости.

— И кто вам поверит? Так грозно представляетесь Гильдией. А на деле вы всего лишь группа беспризорников. Да, мне всё про вас рассказали, — хохотнул он. — У меня есть другие источники информации. Вы не единственные, кто умеет собирать данные. Я нашёл тех, кто работает быстрее и дешевле.

— Что ж, это ваше право так думать, — ответил я спокойно. — Но я хочу знать, кто эти другие источники. Вы сэкономите мне время, сказав, кто работает на моей территории.

Он замер. Его глаза сузились, став похожими на две узкие щёлочки.

— Зачем мне это? — усмехнулся он.

Я лишь молча кинул на стол мешочек с золотом. Из-за чего глаза собеседника алчно заблестели.

— Я не знаю, кто они, — тут же схватил он его, жадно открыв и начав пересчитывать монеты. — Они пришли ко мне сами. Предложили информацию. Я заплатил им, немного, меньше, чем вы просили. Они не назвали имён. Но у одного из них был перстень с чёрным камнем. Большой, огранённый в форме ромба. Я запомнил его, потому что он был необычным.

— Чёрный камень? — я поднял бровь. — Вы уверены? Может это был просто тёмный сапфир или обсидиан?

— Абсолютно уверен, — он кивнул. — Я видел много драгоценных камней за свою жизнь. Это был именно чёрный камень — матовый, без блеска. Он выглядел старым, потёртым. И на нём была гравировка — какая-то руна или символ. Я не разглядел, было темно.

— Что-нибудь ещё? — я подался вперёд, чувствуя, как информация начинает складываться в картину.

— Они говорили с акцентом, — он задумался на мгновение. — Не столичным. С южным вроде. Сложно сказать точнее. Но они явно не отсюда. Может быть, из приграничных областей.

Я поднялся из кресла, чувствуя, как в голове начинают складываться кусочки пазла.

— Спасибо за информацию, — произнёс я и быстро покинул помещение.

Зачем я вообще ему заплатил, если это он должен мне денег? Всё просто. Так будет быстрее, чем выбивать из него информацию. А он и его торговый дом уже всё равно обречены. Это лишь вопрос времени.

Вернувшись на базу Гильдии, я застал Шея за разбором новых донесений. На столе перед ним лежали стопки бумаг, и он перебирал их с усталым, но сосредоточенным видом. Когда я вошёл, он отложил бумаги и посмотрел на меня с любопытством.

— Ну что? Узнал что-нибудь?

— Ищем перстень с чёрным камнем, — сказал я, садясь напротив и кладя ноги на край стола. — Южный акцент. Новичков, что недавно прибыли в столицу. Это явно залётные.

— Именно камнем? Не драгоценным? — сразу понял Шей.

— Верно.

— Хорошо. Это сузит круг поисков, — довольно кивнул он.

— И у них должен быть доступ к нужной информации. Либо же… Они как-то перехватили нашу информацию.

— Ты думаешь, это кто-то из наших людей? — Шей нахмурился, и в его голосе послышалось беспокойство. — Я перепроверил всех, кто работал над этим заказом. Никто не вызывал подозрений.

— Исключено, — я покачал головой. — Я доверяю нашим людям. Мы их отбирали лично. Утечка произошла не изнутри. Наши люди преданы Гильдии, и я уверен в этом. Впрочем, перепроверить стоит. Мало ли, вдруг у кого-то любовница новая появилась, которой мог случайно что-то выболтать. Глупость тоже может быть причиной.

— Понял. Проверим, — Шей нахмурился, и его лицо стало ещё более серьёзным. — Если нас обошли без помощи изнутри, значит, у нас появился очень умный и опасный противник. Кто-то, кто знает о нас достаточно, чтобы перехватывать заказы, но не оставляет следов.

— Или просто удачливый, — я пожал плечами. — Но это не важно. Важно то, что он существует. И мы должны понять, кто он, прежде чем он нанесёт следующий удар. Мы не можем позволить себе ещё один такой случай. Наша репутация пострадает, и мы потеряем клиентов.

Шей задумался на мгновение, перебирая в уме все возможные варианты. Я видел, как его глаза бегают по бумагам на столе, как он пытается найти хоть какую-то зацепку.

— Проверь всех, кто был связан с этим делом — я поднялся из-за стола. — У нас должно быть больше информации. Я хочу знать всё, что можно узнать о каждом из них. Кто с кем встречается, кто кому должен, у кого есть причины ненавидеть нас.

— Это займёт несколько дней, — Шей предупреждающе поднял руку. — И потребует ресурсов. Мы можем потратить много времени впустую, если ни одна из этих нитей не приведёт к нужному результату.

— Тогда мы потратим его впустую, — ответил я, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Но я не позволю кому-то безнаказанно обходить нас на нашей же территории. Если мы упустим это сейчас, завтра таких случаев станет больше. Мы должны показать, что с нами нельзя играть.

Следующие два дня я провёл в напряжённой работе. Шей собрал информацию о всех возможных конкурентах «Золотой лилии», и я лично проверил каждого. Мы допросили осведомителей, проверили финансовые потоки, проанализировали связи. Каждый раз, когда мы находили новую нить, она обрывалась, не ведя никуда. Всё было чисто, слишком чисто.

— Это тупик, — сказал Шей, когда мы встретились на третий день. Его лицо было измождённым, под глазами залегли тени, а голос звучал хрипло от недосыпа. — Я проверил всех. Никто из них не мог сделать это.

— Значит, у них был кто-то на стороне, — я задумался, потирая подбородок. — Кто-то, кто не связан напрямую с «Золотой лилией». Кто-то, кто работает независимо.

— Всё-таки, думаешь, какая-то новая организация?

— Возможно, — я пожал плечами. — Или кто-то, кто просто хотел навредить нам. Может быть это даже не конкуренты, а кто-то из старых врагов.

— Но зачем? — Шей развёл руками. — Кто бы стал тратить силы и деньги просто на то, чтобы перехватить один заказ?

— Вот это мы и выясним.

Я посмотрел из окна на город, раскинувшийся за стенами особняка. Сотни огней мерцали в темноте, и каждый из них мог скрывать угрозу. Мы построили Гильдию на доверии и репутации, но теперь кто-то пытался подорвать это доверие. И я должен был узнать кто.

Последние дни мы с Шеем потратили на поиски конкурентов, которые перехватили наш заказ у «Золотой лилии». Каждая ниточка, казавшаяся многообещающей, обрывалась в пустоту. Мы проверяли информаторов, прочёсывали трущобы, допрашивали мелких торговцев информацией, но все они либо ничего не знали, либо боялись говорить. Однако наша сеть осведомителей работала исправно, и наконец удача улыбнулась нам.

Шей прислал срочное сообщение глубокой ночью, когда я уже собирался лечь спать. Гонец, запыхавшийся и бледный, передал мне запечатанный конверт. Я вскрыл его, пробежал глазами по нескольким строкам и почувствовал, как внутри разгорается огонь предвкушения. Мы нашли их.

Я, не раздумывая, покинул свою комнату. Ночная столица встретила меня ледяным ветром, который пронизывал до костей, и редкими огнями факелов, отбрасывающими на мостовую дрожащие жёлтые круги. Где-то вдалеке лаяли собаки, слышались пьяные крики из открытых окон таверн, но я не замечал ничего вокруг. В голове билась одна мысль: они существуют, и теперь я знаю, где их искать.

В особняке Гильдии царил полумрак. Я поднялся на второй этаж и вошёл в кабинет Шея, где он ждал меня, сидя за массивным дубовым столом, заваленным бумагами и картами.

Шей выглядел измождённым. Под глазами залегли глубокие тени, на лбу застыла морщина, а пальцы нервно перебирали листы пергамента, испещрённые мелким убористым почерком. Но в его глазах горел тот самый огонь, который я так хорошо знал — огонь охотника, нашедшего след. Он не спал уже вторые сутки, и это было видно, но адреналин, бурлящий в его крови, не давал ему сомкнуть глаз.

— Мы их нашли, — сказал он без предисловий, едва я переступил порог. Его голос звучал хрипло, но в нём чувствовалась сталь, которую я так ценил в нём. — «Серая стая». Так они себя называют. Базируются в старом районе, на бывшем складе, который переоборудовали под штаб-квартиру. Работают чисто, следов почти не оставляют. Но мы вышли на них через одного из информаторов.

— Кто они? — спросил я, садясь напротив него. Мой голос прозвучал глухо, почти шёпотом, но я чувствовал, как внутри разгорается холодная решимость, которая не позволяла мне колебаться. Мои пальцы сами собой сжались в кулак, а затем так же медленно разжались.

— Группа бывших магов-наёмников, — Шей пододвинул ко мне стопку бумаг, испещрённых мелким убористым почерком. На верхнем листе были набросаны портреты, схема расположения склада и краткие биографии. — Они разорились после того, как их отряд почти перебили в одной из стычек на южных границах. Оставшиеся в живых решили не искать новую работу в столице. Обычно занимаются более… «активными» заказами. Но сейчас сунулись и в нашу вотчину. Ах да, и ещё у них есть покровитель.

— Кто? — я поднял бровь, просматривая досье. Имена мне ничего не говорили.

— Вот тут проблема. Мы не уверены, — Шей покачал головой, и его лицо стало ещё более серьёзным. — Но все нити ведут к одному из старых аристократических родов. «Серая стая» — их инструмент. И похоже, инструмент начал вырываться из-под контроля. Вот только нам такие конкуренты совсем не нужны.

— Мы должны встретиться с ними, — немного подумав, всё же решил я. — Предложить разделить сферы влияния. Если они согласятся, мы получим не врагов, а партнёров. Если откажутся… придётся от них избавляться.

— Ты уверен, что это сработает? — Шей нахмурился, и в его голосе послышалось сомнение, смешанное с тревогой. — Они наши враги. Если бы хотели сотрудничать, то сами бы пришли к нам. А сейчас они уже перехватили наш заказ. И не захотят делиться. Такие люди не идут на компромиссы, Фауст. Они привыкли брать силой.

— Понимаю. Шансов мало. И всё же я хочу попробовать. Даже если ничего и не получится, то у меня есть на них иные планы. Они в любом случае отплатят за сорванную сделку. Тем или иным способом… — ответил я, чувствуя, как план начинает вырисовываться в голове.

Шей смотрел на меня долгим взглядом, и я видел, как в его глазах борются осторожность и азарт. Он понимал, что это риск. Большой риск, который мог стоить нам много. Но он так же понимал, что других вариантов у нас нет. Не начинать же полноценную войну на уничтожение, даже не успев поговорить.

— Хорошо, — наконец сказал он, и его голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Я организую встречу. Нейтральная территория, без лишних глаз. Но ты должен быть готов к тому, что они могут попытаться тебя убить. Такие люди не любят, когда им указывают.

— Я всегда готов, — ответил я, и в моём голосе не было ни капли сомнения. — Назначай время и место.

Встреча была назначена на следующую ночь. Место — старый склад в портовом районе, заброшенный и забытый всеми, нейтральная территория, где никто не имел преимущества. Шей выбрал его не случайно: склад имел два выхода, хороший обзор и находился достаточно далеко от патрулей, чтобы никто не помешал разговору. Я пришёл с двумя сопровождающими, как и требовали условия. Астрид и Тишина, облачённая в безликий балахон, заняли место за моей спиной. Но неподалёку затаились остальные наши люди, на случай, если всё пойдёт не по плану. Но я надеялся, что до этого не дойдёт. В конце концов, я шёл не воевать, а договариваться.

Склад оказался огромным, с высокими потолками и ржавыми металлическими балками, покрытыми толстым слоем паутины и пыли. Единственный источник света — несколько масляных ламп, расставленных по углам, отбрасывающих на стены дрожащие жёлтые тени, которые танцевали в такт сквозняку. Воздух был спёртым, пахло сыростью и старым деревом. Где-то в углу возились крысы, и их писк эхом разносился по пустому помещению. В центре стоял длинный деревянный стол, за которым сидели трое.

Лидер «Серой стаи» оказался высоким мужчиной с жёстким обветренным лицом, покрытым сетью мелких шрамов, и коротко стриженными седыми волосами. Его глаза стального цвета смотрели на мир с той же холодной оценкой, что и у меня, взглядом человека, который видел много смертей и перестал их бояться. Рядом с ним сидели двое: женщина с хищным взглядом и глубоким шрамом через всю щёку, который придавал её лицу почти звериное выражение, и молодой парень, который явно был здесь новичком, его пальцы нервно сжимали край стола, и он то и дело поглядывал на старших товарищей, словно ища одобрения.

Лидер «Серой стаи» не поднялся, когда я вошёл. Он просто смотрел на меня, изучая, и я чувствовал, как его мана пульсирует в такт сердцу, тяжёлая, грубая, мощная. Он был магом, и не самым слабым.

— Глава Гильдии, — усмехнулся он. — Я думал, вы будете выше.

— А я думал, вы будете умнее, — ответил ему тем же. — Это же надо было додуматься, влезть на нашу территорию без нашего ведома. Вы привлекли моё внимание.

— Вашей территории? — он ухмыльнулся. — Кто такое сказал? Мы не признаём ваших границ. Информация принадлежит тому, кто может её добыть. Вы не единственные, кто умеет работать в тени.

— И всё же мы были первые. И конкуренты нам не нужны, — я наклонился вперёд, и мой голос стал тише, почти доверительным. — Однако сегодня я добрый. Мы можем начать войну друг с другом, терять людей и деньги, подрывать репутации друг друга. Или мы можем заключить сделку. Выбор за вами. Но я советую вам не спешить с решением.

— Какую сделку? — женщина с хищным взглядом подала голос, и в нём послышалось любопытство, смешанное с недоверием. Её пальцы, унизанные дешёвыми кольцами, нервно постукивали по столу.

— Я предлагаю разделить сферы влияния, — ответил я, встречая взгляд каждого из них. — Вы получите часть рынка, которая вас интересует. Вы ведь, в первую очередь, наёмники. Не лезьте в сферу информации, и мы поладим. Не будем мешать друг другу. И мы не будем тратить ресурсы на бессмысленную войну. Это выгодно нам обоим.

— И что вы хотите взамен? — спросил он наконец, и я почувствовал, как его мана слегка колеблется — первый признак того, что он действительно заинтересован.

— Ваша лояльность, — ответил я. — Вы не работаете против нас. Мы не работаем против вас. Мы делим рынок и живём в мире. Вы используете силовые методы, мы же работаем более тихо. Вместе мы можем контролировать всё, что происходит в этом городе.

— А если мы откажемся? — в голосе парня-новичка послышалась угроза, и я увидел, как его рука медленно тянется к кинжалу на поясе. Его глаза горели вызовом, но я видел, что он просто пытается впечатлить своих старших товарищей.

— Тогда вы умрёте, — ответил я, и мой голос остался спокойным, но в нём зазвенела сталь, от которой воздух в комнате, казалось, стал холоднее. — Может быть, не сегодня. Может быть, не завтра. Но скоро. Мы не позволим конкурентам гулять на нашей территории. Это не угроза. Это просто факт. Я не хочу вашей смерти. Но я сделаю всё, чтобы защитить то, что построил.

Лидер «Серой стаи» смотрел на меня долгим взглядом, и я чувствовал, как он взвешивает мои слова. Его пальцы, лежащие на столе, слегка постукивали по деревянной поверхности — единственный признак внутреннего напряжения, которое он тщательно скрывал. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов где-то в углу, да вознёй крыс.

— Вы смелы, глава Гильдии, — наконец сказал он, и в его голосе я услышал нечто новое — уважение, смешанное с осторожностью. — Я уважаю это. Не каждый решится прийти на встречу с врагами и предлагать сделку на равных. Мы подумаем над вашим предложением.

— Думайте, — я поднялся из-за стола, чувствуя, как напряжение после переговоров начинает понемногу отпускать мышцы. — Но не слишком долго. Время — ресурс, которого у нас не так много. Чем дольше вы будете медлить, тем больше возможностей мы упустим.

Я уже направился к выходу, чувствуя на себе их взгляды — тяжёлые, оценивающие, изучающие. Всё прошло гладко. Они согласились обдумать предложение, и это давало нам время и пространство для манёвра. Если они примут сделку, мы получим союзников. Если нет, мы будем знать, где их искать, и ударим первыми.

Но когда я вышел из склада и сделал несколько шагов по пустынной улице, я почувствовал это. Чужой взгляд. Тяжёлый, пристальный, направленный прямо на меня. Моя интуиция взвыла тревогой, заставляя сердце биться быстрее, а мышцы — напрячься.

Я замер на мгновение, прислушиваясь к ночной тишине. Она была слишком плотной, слишком неправильной. В ней не было естественного шума города — ни лая собак, ни криков пьяных, ни редких шагов прохожих. Это была искусственная тишина, созданная магией, которая пыталась скрыть чьё-то присутствие. Я чувствовал, как чужая мана пульсирует в такт чужому сердцу, как воздух вокруг вибрирует от напряжения, готового выплеснуться наружу в любой момент.

Они ждали меня. Не «Серая стая». Они бы не стали так рисковать сразу после переговоров. Кто-то другой. Кто-то, кто знал о моей встрече и решил воспользоваться моментом, чтобы устранить главу Гильдии. Возможно, это были люди Вэнса, которые наконец вышли на мой след. Или, что более вероятно, другие недоброжелатели. Таких хватало. Мы много кому успели оттоптать мозоли в этом городе… В любом случае, они не собирались разговаривать.

Я сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил идти, но внутри меня всё уже приготовилось к бою. Мои клинки чуть сдвинулись в ножнах, освобождаясь от фиксации, а мана потекла по венам, наполняя тело силой. Я чувствовал, как она пульсирует, готовая выплеснуться наружу по первому мысленному приказу.

Внезапно ночную тишину разорвал звук — тихий, почти неслышный свист, который заставил воздух дрогнуть. Я успел лишь слегка сместиться в сторону, и тонкая ледяная игла просвистела в сантиметре от моего виска, вонзившись в стену склада за моей спиной с глухим, влажным стуком. Ещё мгновение, и она пробила бы мне череп, пронзив мозг и оставив тело бездыханным на грязной мостовой.

Я усмехнулся. Значит, они решили не ждать. И они совершили свою первую ошибку, показав себя. Теперь я знал, где они, и мог подготовиться к ответному удару.

— Выходите, — сказал я в темноту, и мой голос прозвучал ровно, без тени страха. В нём слышалась лишь холодная уверенность человека, который встречал смерть и не раз смотрел ей в глаза. — Не прячьтесь. Это некрасиво. Если вы хотите меня убить, делайте это с достоинством.

Из тени выступили фигуры. Их было пятеро — в чёрных плащах, с масками на лицах, скрывающими черты. Их мана была сконцентрирована, они явно готовились к бою, я чувствовал, как их плетения формируются, как воздух вокруг становится плотным и тяжёлым. Они были опасны — профессионалы, которые знали своё дело. Но они были не так опасны, как то, что я готовил им в ответ.

Остальные продолжали прятаться во тьме, ожидая от меня сигнала. Я медленно поднял руку, и мои клинки, повинуясь мысленному приказу, вылетели из ножен, застыв в воздухе вокруг меня. Восемь лезвий, острых, как бритва, сверкнули в тусклом свете уличных факелов, готовые к бою.

Они замерли на мгновение — видимо, не ожидали, что я буду так быстро готов к бою. Но затем один из них, тот, кто стоял в центре, поднял руку, и я услышал его голос — тихий, почти беззвучный, но я различал каждое слово:

— Убить главу Гильдии. Немедленно!

И битва началась.

Они не стали медлить. Едва прозвучала команда, как пятеро из них пришли в движение — слаженно, без лишних жестов, как хорошо отлаженный механизм, который уже не раз доказывал свою эффективность в бою. Магия вспыхнула в их руках разноцветными всполохами, озаряя ночную тьму на мгновение, прежде чем превратиться в смертоносные заклинания. Ледяные копья, огненные стрелы, воздушные клинки — всё это обрушилось на меня одновременно, не оставляя пространства для манёвра. Я чувствовал, как жар обжигает кожу, как холод пронизывает до костей, как воздух режет лицо острыми невидимыми лезвиями. Каждая атака была точной, смертоносной, и я понимал — они не новички в этом деле. Они убивали раньше, много раз. И не собирались останавливаться.

Но я не стал уклоняться. Тут же вокруг меня расцвёл барьер, который блокировал каждую атаку, рассеивая её в безобидные искры. Я чувствовал, как их мана пульсирует в такт с моей, как они пытаются найти брешь в моей защите, но мои клинки двигались быстрее, точнее, оставляя врагам лишь мгновения для новых атак. Каждое движение было выверено до миллиметра, каждое плетение — идеально.

Ледяное копьё разбилось о мою защиту, рассыпаясь в тысячу осколков, которые сверкнули в свете уличных факелов, как россыпь драгоценных камней, прежде чем упасть на мокрую брусчатку. Огненная стрела погасла, не добравшись до цели, оставляя после себя лишь запах гари и дыма, который смешивался с ночным воздухом. Воздушный клинок рассеялся, не причинив мне вреда, и я почувствовал, как ветер, вызванный его движением, касается моего лица.

— Вы ошиблись, — сказал я, и мой голос прозвучал ровно, без тени страха или сомнения. — Я не тот, кого можно убить просто так. Ваши заклинания слишком слабы, ваша техника слишком предсказуема. Кто бы вас ни нанял, он явно не знает, с кем связался.

Первый нападающий, тот, что стоял в центре, сделал шаг вперёд, и его мана сгустилась в мощный поток, который ударил в меня, как таран, сметая всё на своём пути. Это было заклинание чистой кинетической энергии — грубое, мощное, почти неконтролируемое. Земля под моими ногами вздыбилась, стремясь схватить и обездвижить, и я почувствовал, как каменные осколки впиваются в мои сапоги, пытаясь удержать меня на месте. Трое остальных атаковали с флангов, перекрывая все возможные пути для отступления. Один выпустил молнию — яркую, разветвлённую, которая ударила в землю в нескольких метрах от меня, оставляя чёрные обугленные полосы на брусчатке. Второй создал водяной вихрь, который закружился вокруг меня, пытаясь сбить с ног. Третий использовал магию воздуха, создавая невидимые лезвия, которые резали всё вокруг, оставляя глубокие царапины на стенах склада.

Я прыгнул, используя магию воздуха, чтобы взлететь над их атаками, и в воздухе перегруппировал клинки, направляя их вниз, как стаю хищных птиц. Восемь лезвий сверкнули в свете уличных факелов, и я почувствовал, как они вонзаются в землю, заставив врагов разделиться, чтобы не попасть под атаку. Сами же они пытались пробить мою защиту, но их атаки разбивались о мой барьер, не причиняя мне вреда.

— Вы слишком медленные, — усмехнулся я. — И какой дурак отправил вас по мою душу? Может он хотел от вас избавиться?

— Заткнись! — рявкнул лидер, и его мана снова сгустилась, готовясь к новой атаке. Я видел, как формируется его плетение — сложное и многослойное, оно требовало времени, но обещало быть смертоносными. Его глаза горели яростью, и я чувствовал, как гнев делает его сильнее, но одновременно и более предсказуемым.

Я не стал ждать, а бросился вперёд, сокращая расстояние, и мои клинки понеслись за мной, создавая вихрь из стали и маны, который обрушился на них с невероятной силой. Первый враг, тот, что создавал молнии, попытался блокировать мою атаку, но его защита оказалась слишком слаба. Два моих клинка пронзили его грудь одновременно, и я почувствовал, как его мана гаснет, уступая место тишине. Он упал на колени, его глаза расширились от удивления, а затем он рухнул лицом вниз, не издав ни звука. Второй враг, тот, что использовал магию воды, попытался контратаковать, создавая ледяные шипы, которые вырвались из-под моих ног, но я был быстрее. Я прыгнул, перелетая через них, и в воздухе создал огненное плетение, которое обрушилось на него сверху, заставляя его отступить, потерять равновесие.

— Слишком медленно! — крикнул я, и в моём голосе не было злобы — только холодная констатация факта.

И в тот же миг жизни лишился ещё один человек. Его со спины пронзил клинок, вошедший прямо в сердце. Они совсем забыли о моих сопровождающих, отвлекаясь на меня. Тишина подобралась со спины к одному из магов, отделившихся от товарищей, и окончила его грешную жизнь.

Астрид тоже не сплоховала, хорошенько так поджарив ещё одного. Её алые волосы горели, как сигнальный костёр в ночи. А глаза, голубые и холодные, не предвещали врагам ничего, кроме мучительной смерти.

— Хватит веселиться без меня, — усмехнулась девушка.

— Ну уж прости, — пожал я плечами. — Прикрой меня с левого фланга. Эти двое пытаются зайти с тыла.

— Уже, — отозвалась она, и её огонь полыхнул вновь, отражая атаку одного из магов.

Но не они одни решили помочь мне. Прибыло и наше подкрепление.

Из-за угла появился Шей с командой. В его руках был длинный меч, который он держал обеими руками, и каждый взмах заставлял врагов отступать, уступая ему пространство. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах я видел ту же решимость, которая горела во мне. Он не был полноценным магом, но он был отличным бойцом, уже начавшим использовать новоприобретённую силу, и его присутствие на поле боя меняло всё. Теперь преимущество в количестве было уже на нашей стороне.

— Ты всегда попадаешь в неприятности, — сказал он, тяжело дыша, но его голос звучал твёрдо. — Я уже начал думать, что ты специально ищешь приключений. Неужели не мог хотя бы раз провести спокойную ночь?

— Не я их ищу, они меня находят, — ответил я, отражая очередную атаку — ледяное копьё, которое просвистело в сантиметре от моего уха. — Но я рад, что вы здесь. Вместе мы справимся быстрее.

Мы сражались, прикрывая спины друг друга, как делали это уже много раз. Тишина была быстра и неуловима — она проскальзывала между атак врагов, нанося точные удары, которые выводили их из строя. Её клинки двигались с невероятной скоростью, и я видел, как враги пытаются угадать её движения, но не успевают за ней. Шей держал оборону, его меч перехватывал заклинания, не давая им достичь цели. Я же атаковал, используя всю свою мощь, чтобы сломить их сопротивление.

— Они сильны, — заметила Астрид, уклоняясь от ледяного копья, которое пронзило воздух там, где она только что стояла. — Но уже устали, я чувствую, как их мана колеблется.

— Тогда поспешим и закончим с ними, — усмехнулся я.

Мы усилили натиск. Мои клинки кружились вокруг врагов, не давая им сосредоточиться, а плетения обрушивались на них одно за другим. Я использовал все стихии: огонь, воду, воздух, землю, чередуя их в бешеном темпе и заставляя противников постоянно перестраивать защиту. Я видел, как они теряют концентрацию, как их движения становятся более резкими, более отчаянными. Они понимали, что проигрывают, но не могли остановиться.

Первый враг, тот, что использовал магию воды, попытался создать мощное заклинание, но я не дал ему закончить. Создал огненное плетение, которое ударило в него, ломая барьер и заставляя отступить, и в тот же миг Шей нанёс удар с фланга, его меч вошёл в бок врага, и тот упал замертво, не издав ни звука. Второй враг попытался бежать, но Тишина догнала его, и её клинок вошёл в его спину. Он упал лицом вниз, его мана погасла, как свеча на ветру.

Следующий враг попытался контратаковать, создавая разряд, который ударил в Шея, заставляя его отшатнуться. Но я был готов. Создал воздушный барьер, который принял удар на себя, и одновременно выпустил ответную атаку — ледяное копьё, которое приморозило его ноги к брусчатке, лишив возможности двигаться.

Осталось всего двое. Лидер и его последний союзник. Они стояли, прижавшись спинами друг к другу, и я видел, как их мана колеблется, как страх просачивается сквозь маску профессионализма. Они понимали, что проиграли, но не собирались сдаваться.

— Ты думаешь, что победил? — спросил лидер, и его голос прозвучал глухо, почти шёпотом. — Ты ошибаешься. Это только начало. Ты не знаешь, с кем связался. Ты не знаешь, кто стоит за нами.

— Тогда скажи мне, — ответил я, делая шаг вперёд. Мои клинки застыли в воздухе вокруг меня, готовые к последнему удару. — Скажи мне, кто послал вас, и я, возможно, позволю тебе жить.

— А по мне видно, что я боюсь смерти? — он усмехнулся, и в этой усмешке не было страха — только презрение. — Я боюсь только одного — предать своего господина. Ты никогда не узнаешь правды. Ты можешь пытать меня, можешь убить меня, но я не скажу ни слова.

Переглянувшись, эти двое одновременно кивнули друг другу. А затем одновременно щёлкнули зубами.

— Бесы вас побери! — выругался я, сразу поняв, что они задумали.

Но было поздно. Их тела дёрнулись, и они упали на колени. Глаза закатились, и они рухнули лицом вниз, не издав ни звука. Оба были мертвы — молчаливо, решительно, без сожалений.

Я замер, глядя на их тела, и чувствовал, как разочарование разливается внутри меня. Они все умерли. Пятеро нападающих лежали на мокрой брусчатке, их тела были неподвижными, глаза были открыты, но в них уже не было жизни. Они предпочли смерть предательству. Они были верны своему делу до конца. И это вызывало уважение — даже у меня, который был их врагом.

— За нас взялся кто-то серьёзный, — сказала Астрид, подходя ко мне. — Это были совсем не любители, если пошли на подобное.

— Да, — ответил я, глядя на их тела. — Это были не просто наёмники. Слишком уж преданные своему господину. Кто-то очень влиятельный стоит за ними. Кто-то, кто внушает такую верность, что они готовы умереть, но не предать.

— Что будем делать? — спросил Шей, подходя с другой стороны. Его меч был обнажён, и я видел, как кровь стекает с лезвия на брусчатку. — Мы не знаем, кто их послал.

Я задумался. Мои мысли лихорадочно перебирали варианты, но ни один не подходил. Слишком много людей желало моей смерти, чтобы выбрать кого-то одного.

— Подумаем потом. Заберите тела с собой. Обыщите их после. Хотя вряд ли что-то найдём, — сказал я наконец. — И проследите, чтобы никто не узнал, что здесь произошло. Нам нужно время, чтобы разобраться в этом. Не стоит привлекать лишнего внимания.

— Уже, — Шей кивнул и свистнул. Из тени появились несколько наших людей, которые занялись телами. До этого они прикрывали нас со стороны, стреляя из луков, что хоть и не особо помогало против магов, но немного отвлекало их.

Я стоял, наблюдая, как они работают, и чувствовал, как внутри меня зреет что-то, что я не мог контролировать — холодная решимость, которая не позволяла мне остановиться.

— Мы найдём их, — сказал я, поворачиваясь к Шею и Астрид. — Мы найдём тех, кто стоит за этим, и уничтожим их. Так же, как уничтожили всех прошлых врагов. Они думают, что могут запугать меня. Они ошибаются. Я не остановлюсь, пока не узнаю правду.

Астрид и Шей переглянулись, и я увидел в их глазах ту же решимость, которая горела во мне. Они были готовы идти до конца, и это давало мне силы. Мы не были просто союзниками — мы были семьёй, и я знал, что они не предадут меня.

— Мы сделаем это, — сказала Астрид, и в её голосе не было сомнений. — Вместе. Мы уже проходили через такое. И всегда побеждали.

— Вместе, — повторил я, чувствуя, как холодное спокойствие опускается на мои плечи. — Но сначала давайте вернёмся на базу. Нам нужно перегруппироваться и понять, что делать дальше. У нас есть информация, которую нужно проанализировать, и враги, которых нужно найти.

Мы направились к особняку Гильдии, оставляя за спиной пустую улицу, которая уже выглядела так, будто ничего не произошло. Но я знал, что это только начало. Кто-то объявил охоту на меня. И я должен был найти их и уничтожить, прежде чем они уничтожат меня. Начался новый этап нашей игры. И я собирался выиграть её любой ценой. Даже если для этого мне придётся пройти через ад. Сражение было выиграно, но война только начиналась. Впереди меня ждали новые битвы, новые враги и новые испытания. Но я был готов к ним. Как никогда.

Тишина в кабинете Шея стояла тяжёлая, почти осязаемая. Старые напольные часы в углу мерно отсчитывали секунды, смешиваясь с едва слышным потрескиванием магических светильников. За окнами, затянутыми плотными шторами, уже давно стояла глубокая ночь, но мы не обращали на это внимания. Время для нас сейчас было ресурсом, который нельзя было тратить впустую.

Я сидел в кресле, чувствуя, как усталость медленно отпускает мышцы. На столе передо мной лежали свежие донесения — те, что принёс гонец всего час назад, когда я уже собирался лечь спать. Я пробежал по ним глазами в который раз, и на каждое прочтение внутри меня закипала одна и та же мысль: кто-то объявил войну Гильдии.

Шей сидел напротив, его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени. Он выглядел так, будто не спал несколько суток, и я знал, что так оно и было. Последние дни он практически не покидал штаб, координируя наши действия и пытаясь понять, кто стоит за серией нападений, которые обрушились на нас внезапно, словно лавина с горной вершины.

— Четыре нападения за три дня, — сказал он, отодвигая в сторону стопку пергаментов. — Сначала склад на окраине. Потом попытка поджога в нашем убежище в портовом районе. Сегодня утром — покушение на одного из наших курьеров. Он выжил, но чудом. И ещё одно сегодня вечером: кто-то пытался отравить воду в колодце, которым пользуются наши люди в старом квартале. К счастью, мы вовремя заметили.

— Не к счастью, — я покачал головой, чувствуя, как холодная ярость разливается внутри. — Кто-то методично пытается нас ослабить. Уничтожить нашу инфраструктуру, посеять страх среди наших людей, заставить ошибиться. Это не просто хаотичные действия — это продуманная стратегия.

— Согласен, — Шей провёл рукой по лицу, стирая усталость. — Наши люди напуганы. Они боятся выходить на задания, боятся, что следующей целью будет их дом или семья. Репутация Гильдии трещит по швам. Если мы не ответим быстро и жёстко, то потеряем всё в столице.

— У нас есть хоть какие-то зацепки? — поднял на него взгляд.

— Почти ничего, — Шей развёл руками, и его лицо исказила гримаса разочарования. — Нападающие действуют чисто. Не оставляют следов, не используют узнаваемые заклинания, не говорят лишнего. Но наши люди заметили одну странность. Во время нападения на склад один из наших наблюдателей видел фигуру на крыше соседнего здания. Человек в тёмном плаще.

— Этого мало, — поморщился я.

— Уж что есть. Я уже разослал людей повсюду, — сказал Шей. — Они ищут информацию. Но это займёт время. А этого ресурса у нас нет. Нападения учащаются.

— Не думаете, что это может быть та группа наёмников, с которыми встречался Фауст? — вдруг задала очевидный вопрос Астрид.

— Исключено, — покачал я головой. — За ними постоянно следят. Да и не в их это стиле. Эти бы напали напрямую, не используя столько уловок. Это точно не они. Скорее уж их использовали как разменную монету, чтобы вывести нас на свет.

— Согласен, — кивнул Шей. — Судя по тому, что мы о них знаем, у них банально нет столько ресурсов для нападения на нас. Мне почему-то кажется, что даже информацию для прошлого заказа им предоставили. Всё, чтобы выманить нас.

— Нам стоит сменить тактику, — я поднялся из кресла и подошёл к карте столицы, которая висела на стене. Мои глаза скользили по знакомым улицам, по районам, которые мы контролировали, по местам, где работали наши люди. — Если они атакуют нас, значит, они хотят нас ослабить, чтобы нанести финальный удар. Вопрос — когда и где. Они явно ждут момента, когда мы будем наиболее уязвимы.

— Я думал об этом, — Шей тоже подошёл к карте, и его палец указал прямо на известную мне точку. — Штаб Гильдии. Тут нет иных вариантов. Если они хотят нанести нам максимальный урон, то ударят по нему. Это будет символический удар, который покажет всем, что мы больше не власть в этом городе.

— Разумно. Тем более, что там мы принимали уже клиентов, а значит, штаб засвечен. Знаешь что… Давай-ка переправь незаметно наших людей на резервную базу. Не стоит рисковать. А тут… Устроим им засаду.

— Хороший план, — кивнул он. — Но, думаешь, получится?

— Как минимум проредим их ряды. Что уже неплохо. Человеческие ресурсы у них не бесконечны. Так что не скупись и найми группу магов, которая прикроет нас со стороны.

— Хорошо, — поморщившись, кивнул Шей. — Это хороший вариант. Пока в чём мы им точно уступаем, так это в количестве магов.

Вскоре мы разошлись по своим делам. Шей отправился выполнять мою просьбу, а я остался в кабинете, глядя на карту столицы и чувствуя, как внутри меня зреет план.

Но прежде чем мы успели начать, пришло новое сообщение. Гонец, запыхавшийся и бледный, ворвался в кабинет без стука, и я увидел в его глазах панику, которую он не мог скрыть.

— Глава, — выдохнул он, и его голос сорвался на хрип. — Только что… только что сгорел дом, который мы использовали как тайное убежище. Тот, в дальнем районе. Кто-то поджёг его.

Я замер. Сердце на мгновение остановилось, а затем забилось с удвоенной силой, разгоняя кровь по венам. О нём никто не должен был знать. И всё же… Знал. Крыса? Или они сумели проследить за одним из наших людей? Очень надеюсь на последнее, потому как первый вариант мне совсем не нравился…

— Наши люди? — спросил я, посмотрев ему в глаза.

— Никто не пострадал, — ответил гонец, и я почувствовал, как облегчение на мгновение касается моего сердца. — Но всё, что там было… всё сгорело.

— Кто это сделал? — Шей появился в дверях, и его лицо было искажено яростью. — Кто-то видел нападавших?

— Нет. Они быстро появились и ушли.

Тишина повисла в комнате. Я смотрел на Шея и в его глазах видел те же мысли, что крутились в моей голове. Это было не нападение. Это была акция устрашения.

— Они хотят, чтобы мы знали, что они могут ударить в любой момент, — сказал я, и мой голос прозвучал ровно, без тени страха. — В любом месте. И они хотят, чтобы мы боялись.

— Что будем делать? — спросил Шей, и его голос зазвенел сталью.

— Мы будем готовиться, — ответил я, чувствуя, как холодная решимость опускается на мои плечи. — Стоит сменить все убежища, что могли быть скомпрометированы. Ну и общение с информаторами стоит ограничить, чтобы за нами не могли проследить.

Следующий день прошёл в напряжённой работе. Шей координировал перенос архива, Астрид усиливала охрану наших объектов, а я лично проверял каждое убежище, каждую тайную комнату, каждый уголок, где мог бы прятаться враг. Мы работали без отдыха, и я чувствовал, как усталость накапливается, тяжелеет на плечах, но не давал себе передышки. Слишком многое было поставлено на карту.

Но, несмотря на все наши усилия, нападения продолжались. Пусть и куда в меньших количествах.

Я собрал всех, кто был в штабе, в большой комнате. Вокруг меня стояли Шей, Астрид, несколько старших бойцов. Их лица были бледными, в глазах застыла тревога. Они чувствовали то же, что и я — воздух вокруг нас становился плотным, тяжёлым, будто надвигалась гроза.

— Мы должны признать, что в наших рядах есть предатель, — сказал я, и мой голос прозвучал глухо в тишине комнаты. — Кто-то знает о наших планах, о наших слабых местах. И этот кто-то передаёт информацию врагу.

— Это может быть кто угодно, — тихо сказала Астрид. — Кто угодно из тех, кто был с нами с самого начала. Или тот, кто присоединился недавно.

— Поэтому мы должны проверить всех, — я перевёл взгляд на Шея. — Всех, кто имеет доступ к информации. Мы вычислим предателя и заставим его говорить.

— Это займёт время, — сказал Шей, и в его голосе послышалась усталость. — И ресурсы. Мы можем потратить много сил впустую, если ни одна из этих нитей не приведёт к нужному результату.

— Тогда мы потратим их впустую, — я встретил его взгляд. — Но если мы упустим это сейчас, завтра таких нападений станет больше. Мы должны показать, что с нами нельзя играть. Что мы находим и наказываем предателей. Что мы защищаем своих.

Началась работа. Шей составил список всех, кто имел доступ к информации о наших объектах и расписании. Мы проверили каждого. Допросы, проверка алиби, анализ магических следов. Это было мучительно медленно, но я не позволял себе торопиться. Каждая ошибка могла стоить нам жизни.

— Пусто. Ничего, — зарычала Астрид от бессилия. — Никаких зацепок.

— Тогда переходим к плану Б. Мы выманим врага из тени, — я повернулся к Шею, чувствуя, как план начинает вырисовываться в голове. — Мы создадим видимость того, что нашли его. Что мы знаем, кто он. Мы устроим ему ловушку. Мы заставим его выйти к нам.

— Это рискованно, — Шей нахмурился, и в его голосе послышалось сомнение. — Если он поймёт, что это ловушка, то может просто исчезнуть. Или нанести удар ещё сильнее.

— Тогда мы должны быть готовы к этому, — я усмехнулся, чувствуя, как внутри разгорается холодный азарт. — Но если мы ничего не сделаем, он продолжит нас уничтожать по кусочкам. Мы не можем позволить себе проиграть эту войну. Мы должны победить.

Мы начали готовить ловушку. Шей распространил слух о том, что мы нашли важную информацию, которая может вывести нас на врага. Астрид подготовила несколько магических ловушек, которые должны были блокировать противника в случае нападения. Я же ждал — сидел в кабинете и ждал, когда враг клюнет на приманку.

Прошла ночь. Затем ещё одна. Мы ждали, но ничего не происходило. Нападения прекратились так же внезапно, как и начались. Это было странно. Слишком странно. Будто враг знал, что мы готовим ловушку, и решил не рисковать.

— Он знает, — сказал Шей, когда мы встретились на третий день. Его лицо было бледным, но в глазах я видел ту же холодную решимость, что горела во мне. — Он знает, что мы что-то задумали. И он ждёт. Он хочет, чтобы мы первыми совершили ошибку.

— Тогда мы не будем ошибаться, — ответил я, чувствуя, как внутри разгорается холодная ярость. — Мы будем ждать. Мы будем готовиться. И когда он нанесёт удар, мы будем готовы.

Но враг не наносил удара. Прошла ещё одна ночь, затем ещё одна. Тишина становилась всё более тяжёлой, всё более давящей. Мы знали, что он где-то там, в тени, наблюдает за нами. Мы знали, что он готовится к чему-то большему. И это знание давило на плечи тяжелее, чем любое нападение.

А затем, на четвертую ночь, это случилось.

Я сидел в кабинете, перебирая донесения, когда почувствовал это. Сначала — едва заметная вибрация, которая прошла по зданию, будто земля вздохнула. Затем — запах гари, резкий, удушливый, который проник в кабинет через закрытые окна. Я вскочил на ноги и подбежал к окну, распахивая его.

Особняк Гильдии горел. Огонь поднимался из подвала, пожирая деревянные перекрытия, вырываясь из окон первых двух этажей. Пламя было неестественно ярким — я чувствовал в нём магию. Кто-то использовал мощное заклинание, которое превратило наш штаб в огромный костёр. Крики, топот, звон разбитого стекла — всё смешалось в одном хаосе.

Я стоял у окна и смотрел, как огонь пожирает всё, что мы построили. Чувство было странным — смесь ярости, страха и холодного понимания того, что враг наконец нанёс свой главный удар. Он не стал атаковать нас по частям. Он ударил в самое сердце. Он хотел уничтожить нас всех разом.

— Фауст! — крик Шея раздался из коридора. — Уходим! Мы не можем потушить это!

Я не двигался. Смотрел на огонь. Чувствовал, как жар касается моего лица. Внутри меня что-то щёлкало. И в этом щелчке я услышал голос, который, казалось, доносился из самого пламени — тихий, спокойный, почти ласковый:

«Ты думал, что сможешь спрятаться от меня? Ты думал, что я не найду тебя? Я всегда нахожу своих врагов. И я всегда забираю то, что им дорого. Ты потерял свой дом. Теперь ты потеряешь всё остальное».

Я обернулся. В коридоре никого не было. Голос был только в моей голове. Но я знал — это был он. Тот, кто объявил нам войну. Он был здесь. Он видел, как горит наш штаб. Он знал, что мы не можем его остановить. И он наслаждался этим.

— Фауст! — Шей схватил меня за плечо, и я почувствовал его руку. — Мы должны уходить! Здание рухнет!

Я кивнул, чувствуя, как холодное спокойствие опускается на мои плечи. Мы выбежали из особняка, и я успел оглянуться в последний раз, когда крыша провалилась внутрь, поднимая в небо миллиарды искр.

Особняк Гильдии горел. Превращался в пепел. И я знал — это только начало. Настоящая война только начиналась. И я должен был найти того, кто стоял за всем этим. Я должен был уничтожить его. Прежде чем он уничтожит всех нас.

Пепел ещё дымился на месте особняка, когда я созвал оставшихся членов Гильдии в подвале нашего резервного убежища. Стены здесь были покрыты толстым слоем вековой плесени, воздух пах сыростью и затхлостью, и единственным источником света служили несколько магических светильников, которые Астрид зажгла, когда мы спустились. Мерцающий серебристый свет отбрасывал на лица собравшихся длинные тени, делая их похожими на призраков.

Людей было немного — около двух десятков. Самые доверенные люди, в которых я не сомневался. Некоторые были ранены, их лица были перевязаны, на одежде виднелись следы копоти и крови. Другие выглядели просто потерянными — их глаза блуждали по стенам, пальцы нервно теребили края одежды, и они явно не понимали, что делать дальше.

Моя некогда абсолютно белая маска тоже покрылась сажей и копотью.

Шей стоял рядом со мной, его лицо было бледным, но в глазах горел тот же огонь, что и у меня. Астрид расположилась чуть поодаль, прислонившись спиной к каменной стене, и её взгляд был устремлён в одну точку, будто она всё ещё видела огонь, пожирающий наш штаб. Тишина пряталась в тени за моей спиной, невидимая и готовая к бою в любой момент.

Где-то снаружи слышались редкие шаги — город просыпался, но не знал, что в его подземельях решается судьба целой организации.

— Мы потеряли нашу базу, — тихо сказал кто-то из младших членов Гильдии. Его голос сорвался на хрип, и я видел, как его руки дрожат. — Всё сгорело. Мы остались ни с чем.

— Но мы живы! — я перевёл взгляд на него, и в моём голосе зазвенела сталь, от которой воздух в подвале, казалось, стал холоднее. — Это главное. Всё остальное можно восстановить. Документы — переписать. Деньги — заработать. Связи — наладить заново. Но пока мы живы, у нас есть шанс.

— И что нам делать? — спросила Астрид, и её голос прозвучал глухо в тишине подвала. — Мы даже не знаем, кто на нас напал.

— Мы — Гильдия. Мы пережили многое. Мы строили это с нуля, и мы можем построить это снова, — я сделал шаг вперёд, и мой голос стал громче, увереннее. — Но сначала мы должны ответить на удар. Никто не смеет идти против нас, не прочувствовав последствий!

Я прошёлся взглядом по лицам собравшихся — по их усталым перепачканным сажей лицам, по их глазам, в которых боролись страх и решимость. Они ждали от меня ответа. Они ждали, что я поведу их за собой.

— Мы начнём с малого, — продолжил я, чувствуя, как слова сами складываются в речь, которая рождалась в моей голове ещё там, у горящего особняка. — Мы найдём тех, кто это сделал. Вернём себе влияние в этом городе. Но главное — мы покажем всем, что Гильдия жива. Что мы не дадим себя уничтожить.

Я выдержал паузу и добавил:

— Мы будем мстить. Каждому, кто поднял руку на нас. Каждому, кто думал, что мы сдадимся. Мы найдём их и уничтожим. Не ради мести как таковой, а ради того, чтобы никто больше не посмел связываться с Гильдией.

Тишина повисла в подвале. Я видел, как их лица меняются. Страх уходит, уступая место пониманию. Они смотрели на меня, и я видел, как решимость зажигается в их глазах, как они снова становятся теми, кем были когда-то — бойцами Гильдии.

— Мы с вами, — сказал один из старших бойцов. — До конца.

— До конца, — повторили два десятка голосов.

Я кивнул, чувствуя, как внутри меня разгорается тот самый огонь, который я так хорошо знал. Мы были разбиты, но не сломлены. И не побеждены.

— Хорошо, — сказал я, подходя к карте столицы, которую Шей успел вытащить из горящего здания. — Теперь мы должны понять, кто это сделал. У нас есть зацепки. Сгоревший склад, нападения на наших людей, поджог особняка — всё это не могло произойти случайно. Кто-то методично уничтожал нас. И этот кто-то должен был оставить следы.

— Я уже начал собирать информацию, — Шей подошёл к карте и указал на несколько точек, которые он отметил углём. — Вот здесь были нападения. Вот здесь сгорел наш склад. А вот здесь, — его палец ткнул в карту, где был отмечен наш особняк, — случилось самое страшное.

— Есть ли что-то общее между этими местами? — спросил я, вглядываясь в карту. Мои глаза скользили по линиям улиц, по районам, которые мы контролировали, и я пытался увидеть ту самую закономерность, которая должна была вывести нас на врага.

— Есть, — кивнул Шей, и в его голосе послышалось напряжение. — Все эти места находились в зоне влияния старого торгового дома «Чёрный сокол». Они давно хотели получить контроль над этим районом, но мы всегда мешали им. Теперь, когда нас нет, они могут захватить всё.

— «Чёрный сокол»? — я нахмурился, припоминая это название. — Это же те, кто занимается контрабандой оружия? Старый лорд Ричард, кажется, его глава.

— Именно, — Шей кивнул. — Они всегда держались в тени, но у них были связи. Очень влиятельные связи. Не похоже на то, что именно они устроили все нападения на нас. Однако они точно замешаны. Уж больно много совпадений.

Я задумался, перебирая в уме все возможные варианты. Он был прав. «Чёрный сокол» был серьёзным противником — у них были деньги, связи, влияние. Но они не были настолько сильны, чтобы бросить нам вызов в открытую. Скорее всего, у них был покровитель и заказчик.

— Может, Вэнс? — подала голос Астрид, и я увидел, как её глаза сузились. — Он ведь до сих пор в городе. И он не забыл своих врагов. Может быть, он узнал, что мы его обманули, и решил отомстить?

— Вэнс — архимаг, — покачал я головой. — Он бы не стал использовать наёмников и поджоги. Он бы просто пришёл и уничтожил нас. В открытую, без всяких хитростей. Это не его стиль.

— Тогда кто? — Шей развёл руками, и я видел, как его пальцы сжимаются в кулак от бессилия. — Кто ещё может иметь против нас зуб?

Я смотрел на карту, и в моих мыслях лихорадочно перебирались варианты. В столице было много врагов. Много тех, кому мы перешли дорогу. Но не все из них были настолько сильны, чтобы организовать столь масштабную атаку.

— Пока сложно сказать. Сперва разберёмся с контрабандистами.

— А что, если это не они? — Астрид подошла ближе, и её голос стал тише. — Что, если это кто-то другой? Кто-то, кто просто хочет уничтожить нас?

— Будем действовать последовательно, — ответил я, встречая её взгляд. — Пойдем шаг за шагом. И мы найдём их и уничтожим. Мы не остановимся, пока не узнаем правду.

Я повернулся к остальным и повысил голос:

— Мы начинаем охоту. Сегодня, сейчас. Мы найдём тех, кто стоит за всем этим. И мы покажем им, что с Гильдией нельзя играть. Мы будем действовать быстро и жёстко. Мы будем убивать их по одному, пока они не поймут, что совершили ошибку. Мы будем разрушать их планы, их дома, их жизни. Мы сделаем так, чтобы каждый, кто поднял руку на нас, пожалел об этом.

Тишина в подвале стала абсолютной. Все смотрели на меня, и я видел в их глазах ту самую решимость, которую так хотел увидеть.

— Мы готовы. Что нам делать, Глава? — спросил один из бойцов, и его голос прозвучал твёрдо.

— Первое, — начал я, чувствуя, как внутри разгорается холодный огонь, — мы находим логово «Чёрного сокола». Они — нить, которая может вывести к настоящему врагу. Проникнем туда, берём их главу и заставим говорить. Если он не знает, мы найдём того, кто знает.

— Это рискованно, — заметил Шей. — «Чёрный сокол» — не мелочь. У них есть маги, охрана, магические барьеры. Если мы войдём туда с открытым забралом, то можем потерять всех.

— Поэтому мы войдём тихо, — я усмехнулся, и в моей усмешке не было тепла — только холодная уверенность. — Мы — Гильдия. Мы умеем работать в тени. Мы проникнем в их штаб так, что они даже не заметят нас. И мы возьмём то, что нам нужно. Мы не должны оставлять следов.

Шей кивнул, и его лицо стало серьёзным.

— Хорошо. Когда начинаем?

— Сегодня ночью, — сказал я, поднимаясь и чувствуя, как азарт разгорается внутри меня. — Время не ждёт. Чем дольше мы будем тянуть, тем сильнее становится враг. Мы должны действовать сейчас, когда нас не ждут. Когда они думают, что мы разбиты и бежим.

Мы начали подготовку. Шей собрал всех, кто мог участвовать в операции. Астрид проверила магические артефакты, которые удалось спасти. Тишина стояла рядом со мной, готовая к бою. Мы планировали детали, разрабатывали маршрут и пути отступления, мы готовились к самому худшему.

Ночь выдалась тёмной. Небо затянули тяжёлые тучи, которые скрывали луну и звёзды, и город погрузился в почти абсолютную тьму, нарушаемую лишь редкими огнями факелов и масляных ламп в окнах домов. Мы двигались по крышам, бесшумно, как тени, и я чувствовал, как холодный ветер касается моего лица, принося запах ночи: сырость, дым, землю. Ветер сегодня был нашим союзником. Он заглушал звуки и уносил запахи.

Штаб «Чёрного сокола» располагался в старом особняке в деловом районе. Здание было массивным, трёхэтажным, с высокими окнами, за которыми горел тусклый свет. Вокруг него был выстроен магический барьер — не очень сильный, но достаточный, чтобы остановить обычных воров или случайных магов. Однако для нас это не было преградой.

Мы остановились на крыше соседнего здания, откуда открывался хороший вид на особняк. Я изучал его, ища слабые места, и мои глаза скользили по окнам, по дверям, по магическим контурам, которые мерцали на стенах.

— Есть вход с тыльной стороны, — прошептал Шей, и его голос был почти неслышен в ночной тишине. — Там охрана слабее. И барьер тоньше.

— Хорошо, — кивнул я. — Мы заходим через задний двор. Астрид, ты с остальными отвлекаешь. Создайте иллюзию боя, чтобы они думали, что мы атакуем с главного входа. Когда они сосредоточатся на тебе, мы проникнем внутрь.

— Поняла, — кивнула она, и я видел, как её глаза загорелись предвкушением. Она любила такие операции: быстрые, опасные, требующие точности.

— Шей, ты прикрываешь нас с тыла. Если что-то пойдёт не так, мы отступаем через ту же точку. Тишина идёт со мной. Готовы? — спросил я, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь по венам.

— Готовы, — ответили они почти одновременно.

Мы двинулись вперёд. Астрид отделилась от нас и направилась к переднему двору, а мы трое — я, Шей и Тишина, скользнули к задней стене особняка. Я чувствовал, как мана пульсирует в моих венах, готовая к бою.

Барьер на заднем дворе был тонким. Он бы помог против обычных магов, но не против меня. Я создал сложное плетение, которое проделало в нём небольшое отверстие, достаточное, чтобы мы могли проскользнуть внутрь. Мы оказались в маленьком внутреннем дворике, заросшем сорняками, и я услышал, как внутри здания раздаются голоса. Кто-то разговаривал. Кто-то пил. Кто-то готовился ко сну.

Мы поднялись на второй этаж через служебную лестницу. Внутри особняк был обставлен дорого, но без вкуса — массивная мебель, вычурные ковры, золотые подсвечники. Всё это пахло старым деревом и дорогими духами, смешанными с запахом табака и чего-то ещё, неуловимого.

Кабинет главы «Чёрного сокола» находился на третьем этаже. Мы подошли к двери, и я почувствовал, что внутри есть кто-то. Два человека. Один — сильный, явно маг. Второй — слабее, но тоже опасный.

— Двое, — прошептал я Шею. — Я беру мага на себя. Ты — второго.

— Принял, — ответил он, обнажая меч.

Я толкнул дверь, и она со скрипом открылась, впуская нас в кабинет.

Глава «Чёрного сокола» — лорд Ричард — сидел за массивным столом, и его лицо было бледным, когда он увидел нас. Рядом с ним стоял маг — высокий лысый мужчина с пронзительными глазами, который уже начал создавать заклинание.

— Вы! — вскрикнул Ричард, и его голос сорвался на хрип. — Вы живы! Я думал…

— Думал, что нас уничтожили? — я шагнул вперёд, и мои клинки вылетели из ножен, застывая в воздухе вокруг меня. — Думал, что победа за вами? Вы ошиблись.

Маг попытался атаковать, но я был быстрее. Мои клинки вонзились в его руки, буквально прибивая его к стене. А Шей уже оказался рядом с Ричардом, приставив меч к его горлу.

— Тише, — сказал я, глядя на мага, который застыл, будучи не в силах двигаться. — Ты не хочешь умирать сегодня. Просто стой смирно.

Ричард дрожал, и я видел, как его лицо покрывается холодным потом. Он явно не ожидал, что мы выживем, и тем более не ожидал, что мы придём к нему.

— Я не знаю, кто это сделал! — выкрикнул он, и в его глазах мелькнул страх. — Клянусь вам! Я не знаю! У нас просто был заказ! Личность заказчика мне не известна! Кто-то пришёл к нам и заплатил, чтобы мы отвлекали вас! Просто устраивали мелкие диверсии. Ничего серьёзного. Мы просто выполняли работу! Мы не знали, что это приведёт к такому!

— Кто заплатил вам? — спросил я, и мой голос был холодным, как лёд. — Кто стоит за всем этим? Если вы не скажете, я убью вас обоих. И я не буду ждать, пока вы решите, что хотите жить.

— Я не знаю! — его голос стал ещё выше, он почти визжал. — Я никогда не видел его лица! Он всегда носил маску! Белую маску, точно такую же, как у вас! Он платил золотом, и он говорил, что у нас есть общий враг — вы!

Я замер. Белая маска. Те же слова. Это не мог быть Вэнс — он бы никогда не стал скрываться за маской. Это был кто-то другой. Кто-то, кто хотел быть похожим на нас. Или же… один из нас…

— Мы проверим всех, — сразу всё понял Шей. — Каждого, кто имел доступ к информации. Мы найдём предателя.

— Хорошо.

— А что с ними? — спросил он, кивнув на Ричарда и его мага.

— Они скажут нам всё, что знают, — ответил я, встречая взгляд Ричарда. — И они заплатят за то, что сделали.

Я подошёл к нему и наклонился, глядя прямо в глаза.

— Ты умрёшь сегодня. Это неизбежно, — сказал я, и мой голос был спокоен, без тени эмоций. — Но перед этим ты скажешь мне всё, что знаешь. Каждую деталь. Каждое слово, которое он сказал. Каждое движение, которое он сделал. Ты расскажешь мне о нём всё. Если же ты откажешься говорить, то вслед за тобой последуют твои близкие. Выбирай сам, какой судьбы ты для них желаешь…

Ричард молчал, его лицо было бледным, как полотно. А затем он заговорил.

— Он был высоким, — сказал он, и его голос звучал глухо, как у человека, который уже смирился со своей участью. — Носил тёмный плащ и маску. И он предоставил очень много информации о ваших объектах в городе.

— Что ещё? — я сжал пальцы в кулак. — Вспоминай.

— Он… Он говорил с акцентом… с южным. Как будто из приграничных областей.

Я замер. Снова южный акцент. Совпадение? Не думаю.

Мы переглянулись с Шеем. А затем я просто перерезал горло своему оппоненту, и Шей тут же сделал то же самое с главой контрабандистов.

А когда мы покидали особняк, он уже начал пылать ярким пламенем. Зуб за зуб, как говорится…

Ночь опускалась на город, укрывая его своим бархатным пологом, и я чувствовал, как кровь пульсирует в моих венах. Враг был близко. Он был в тени. Но я найду его. И уничтожу.

— Нам нужно подготовиться. Враг не остановится. И мы должны быть готовы к его следующему удару. Мы должны быть сильнее, быстрее, хитрее, — лишь произнёс я, когда мы встретились с остальными. — Сегодня мы нанесли первый ответный удар. И это только начало. Мы будем мстить, пока каждый, кто осмелился поднять на нас руку, не будет мёртв. Пока каждый, кто стоял за этим, не заплатит. Гильдия не умирает. Гильдия мстит.

Десятки одинаковых предвкушающих улыбок расцвели на лицах людей. Ведь они знали, что так и будет. Все наши враги получат свою плату. И никто не уйдёт обиженным…

Ночь сегодня не казалась мне такой же тёмной, как раньше. Вместо страха и неуверенности, которые чувствовали мои люди, разгорались ярость и уверенность в себе. Мы нанесли ответный удар, и его эхо ещё разносилось по городу. Особняк «Чёрного сокола» ещё догорал, озаряя ночное небо багровым заревом, и я знал, что этот огонь — лишь первая искра в той буре, которую мы собирались обрушить на головы наших врагов.

Но чтобы выжить в этой буре, нам нужны были союзники. Настоящие союзники. И я знал, к кому обратиться.

Седой. Старый криминальный авторитет, который держал под контролем большую часть столицы уже более тридцати лет. Он был легендой в преступном мире — человек, который пережил бесчисленные покушения, переиграл сотни врагов и создал империю, которая держалась на страхе и уважении. Он не был магом. От него вообще не чувствовалось ни капли маны, и это делало его ещё более опасным. Потому что если человек без магии может заставлять магов плясать под свою дудку, значит, он обладает чем-то, что сильнее любой магии. Его власть строилась на знании людей, на умении видеть их слабости и на безжалостности, с которой он устранял любого, кто вставал у него на пути. Поговаривали, что за три десятилетия его правления пропали сотни неугодных, и ни одно тело так и не было найдено. Он не оставлял следов — ни магических, ни физических. Просто люди исчезали, и никто не смел задавать вопросы.

Мы уже были знакомы с ним. Я помню эту встречу. Он предложил мне стать его преемником. Седой видел во мне потенциал — хладнокровие, расчётливость, умение видеть людей насквозь, способность принимать жесткие решения без тени сомнения. Тогда я отказался. Вместо себя я порекомендовал ему Ренара — и Седой, к моему удивлению, согласился. С тех пор они работали вместе, и, по слухам, старик был доволен своим выбором. Ренар оказался именно тем, кто ему был нужен — преданный, умный и беспощадный, когда это требовалось. Он стал для Седого чем-то вроде правой руки, и вместе они превратили подконтрольную старику часть города в настоящую крепость, куда конкуренты боялись совать нос без приглашения.

И сейчас я знал, что Седой — единственный, кто может помочь нам. Не потому что он был добрым или великодушным. Нет. Просто потому что наши интересы совпадали. Враг, который охотился на меня, уже начал шатать устои города, а это значило, что доходы Седого тоже начинали падать. А старик не любил, когда кто-то трогал его деньги.

Встреча была назначена в небольшой комнате на втором этаже старого склада в рабочем районе. Место было выбрано не случайно: здесь было легко контролировать все входы и выходы, а в случае опасности — быстро исчезнуть. Я пришёл один, оставив Шея и Астрид снаружи, чтобы они следили за обстановкой. Это был жест доверия, и я знал, что Седой оценит его. Показывая, что готов прийти к нему без охраны, я давал ему понять: я уважаю его территорию и не собираюсь создавать угрозу.

Сам Седой сидел в глубоком кресле и смотрел на меня с той же смесью интереса и насмешки, что и в прошлую нашу встречу. Его седые волосы, аккуратно зачёсанные назад, блестели в свете масляной лампы, а маленькая бородка, тронутая сединой, придавала ему вид старого воина, ушедшего на покой. Его руки, покрытые сетью морщин и старых шрамов, спокойно лежали на подлокотниках, но я знал, что в любой момент они могут выхватить оружие быстрее, чем любой молодой боец успеет моргнуть. Стального цвета глаза, в которых не было ни капли слабости или усталости, внимательно осматривали меня с головы до пят: мою одежду, мою позу, мою маску. Он, словно ястреб, рассматривал свою добычу, и я чувствовал на себе этот тяжёлый изучающий взгляд. Опасный. Крайне опасный старик. Пожалуй, даже поопаснее тех магов, которые охотились на меня. Маги хотя бы предсказуемы в своей гордыне. А Седой был непредсказуем — он мог добродушно улыбаться и в ту же секунду отдать приказ на уничтожение.

— Паук, вот мы и снова встретились, — сказал он, и его голос, хриплый от возраста и привычки говорить мало, но веско, прозвучал в тишине кабинета. — Я слышал, у тебя были проблемы. Говорят, твой особняк сгорел. Я даже подумал сперва, что ты не выжил. Но вот ты здесь. Значит, слухи о твоей смерти оказались преувеличены.

— Это правда, — ответил я, садясь в кресло напротив, не дожидаясь приглашения. — Но я жив. И мои люди живы. А это значит, что мы ещё можем ответить. Мы уже начали. Уверен, ты уже сам об этом слышал.

Седой усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки — только понимание. Он налил себе выпивку, затем пододвинул бокал ко мне, предлагая присоединиться. Я взял его, но не стал пить — просто держал в руках, чувствуя, как тепло стекла касается моих пальцев. Жидкость в бокале пахла терпкими травами и выдержанным дубом — старик явно не экономил на качестве.

— Как не услышать о таком, — сказал он, отпивая глоток. — Особняк «Чёрного сокола» горит до сих пор. Пожарные всё ещё не могут потушить его. Кстати, мои люди говорят, что это было красиво. И быстро.

— Это было предупреждение, — я покачал головой. — Тем, кто думает, что может объявить войну Гильдии и остаться безнаказанным. Они перешли черту. И я показал, что такая ошибка стоит жизни.

Седой снова усмехнулся, но его глаза оставались серьёзными. Он отставил бокал в сторону и подался вперёд, опираясь локтями на стол. Его пальцы сплелись в замок, и он уставился на меня своим пронизывающим взглядом, от которого у многих бегали мурашки по коже.

— Я знаю, зачем ты пришёл, Паук. Ты хочешь моей помощи. Хочешь воспользоваться мной ради своей выгоды. И это разумно. Вот только зачем мне вообще ввязываться в твою войну? Твой враг слишком силён, и он слишком хорошо прячется. Я не знаю, кто он, а значит, не могу оценить риски. Я прожил долгую жизнь именно потому, что никогда не лез в ту яму, где не видел дна.

— Я это понимаю. А потому пришёл предложить тебе сделку. Такую, от которой ты не сможешь отказаться.

Седой поднял бровь, и в его стального цвета глазах мелькнул интерес. Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди, жестом показывая, что готов слушать. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметил, как едва заметно дёрнулся уголок его губ — он уже понял, что я не просто так пришёл к нему после стольких лет.

— Говори.

— Ты ведь сам всё понимаешь, — начал я, чувствуя, как слова сами складываются в нужную речь. — Он начал поднимать шум в городе. Пожар в моём особняке, нападения на склады, убийства, которые он устраивает… Всё это привлекает внимание. И не просто привлекает — оно пугает людей. Торговцы начинают прятать деньги, чиновники — искать убежища, а простые горожане — бояться выходить на улицы. Страх — это яд, Седой. Он разъедает всё. Город теряет стабильность. А это значит, что твой бизнес начинает страдать. Ты теряешь контроль, Седой. Каждый день, пока они действуют, твои доходы падают. Их шум мешает твоей тишине. А ведь это твоё главное оружие, верно? Тишина и порядок. Когда в городе тихо — ты зарабатываешь. Когда шумно — ты теряешь. И сейчас становится очень шумно.

Седой молчал, и я видел, как его пальцы, лежащие на столе, слегка постукивают по деревянной поверхности. Этот тихий ритм был единственным признаком того, что он обдумывает мои слова, взвешивая их, как ювелир взвешивает драгоценности. Он был слишком опытен, чтобы показывать эмоции, но я знал — он слышит меня. И он понимает, что я прав.

— Ты говоришь, что он мешает моему бизнесу, — медленно произнёс он. — Это правда. Но я могу просто переждать. Спрятаться, притаиться, дождаться, пока он уйдёт. Зачем мне рисковать людьми и деньгами, когда я могу просто подождать? У меня есть запасы, есть убежища, есть люди, которые готовы ждать годы. Я не мальчишка, который бросается на любой шум.

— Потому что он не уйдёт, — ответил я, и мой голос стал жёстче, стальнее. — Если такой враг принялся за меня, то он не остановится на Гильдии. Его аппетиты вырастут со временем, и ты это отлично понимаешь. Он будет давить, пока не получит то, что хочет. Или пока не будет уничтожен. Он примется и за тебя. Рано или поздно он выйдет на твои каналы, на твоих людей, на твои деньги. И когда он найдёт, ты будешь уже не в той позиции, чтобы договариваться. Ты будешь либо мёртв, либо у тебя не останется сил, чтобы защищать себя. Ты знаешь таких охотников, старик. Они не останавливаются. Они идут до конца.

В кабинете повисла тишина. Седой смотрел на меня долгим взглядом, и я чувствовал, как он просчитывает все варианты, как его опытный ум перебирает возможные исходы. Он был стар, но его разум оставался острым, как лезвие бритвы. Он понимал, что я прав. И это понимание делало его лицо ещё более сосредоточенным. На его лбу прорезалась глубокая морщина, а пальцы перестали постукивать, теперь они просто лежали неподвижно, сжатые в кулак.

— Ты предлагаешь мне объединить усилия, — наконец сказал он, и в его голосе послышалось уважение, смешанное с осторожностью. — Ты хочешь, чтобы мы вместе избавились от них. Чтобы я дал тебе доступ к своим людям и информации, а ты сделал всю грязную работу. И за это мы оба получим выгоду.

— Именно, — кивнул я. — Ты получаешь тишину и порядок обратно. Я получаю возможность уничтожить врага. Вместе мы сильнее, чем поодиночке. И наши области деятельности не пересекаются. Твои люди знают город как свои пять пальцев. Моя Гильдия умеет работать в тени. Если мы объединим усилия, то сможем найти его быстрее и уничтожить. Ты даже не будешь пачкать руки — мои люди сделают всё сами. Тебе нужно только дать нам информацию и не мешать.

Седой задумался, его пальцы снова начали постукивать по столу. Затем он медленно кивнул, и в его глазах мелькнула та самая холодная решимость, которую я так хорошо знал. Он поднялся из кресла, неспешно, с достоинством человека, привыкшего, что все ждут его слова. Он подошёл к окну, за которым виднелись тёмные крыши рабочего района, и несколько мгновений смотрел в ночь.

— Хорошо, Паук, — сказал он, поворачиваясь ко мне и протягивая руку. — Ты убедил меня. Я дам тебе своих людей и информацию. Но ты должен сделать одно: когда найдёшь этого человека, ты скажешь мне, кто он. Я хочу знать, с кем имею дело. И я хочу быть уверен, что он действительно мёртв. Я не потерплю, чтобы кто-то использовал меня как пешку в своей игре. Ты понял?

— Договорились, — ответил я, пожимая его руку, которая оказалась сухой и жёсткой. — Ты узнаешь всё, что я узнаю. И когда придёт время, мы нанесём удар вместе. Я не собираюсь тебя обманывать, Седой. Нам обоим выгодна честность.

Седой отпустил мою руку и снова сел в кресло, откидываясь на спинку. Он взял бокал с выпивкой и сделал ещё один глоток, глядя на меня поверх его края.

— Мои люди прошерстят весь город. Они найдут твоего врага, даже если он спрячется под землёй. У нас есть свои каналы, которые даже твоей Гильдии пока недоступны. А пока… будь осторожен, Паук. Ты слишком ценен, чтобы умереть от руки какого-то неизвестного. И мне не нужны проблемы с Ренаром, если с тобой что-то случится. Он, знаешь ли, очень трепетно относится к своим друзьям. А я ценю Ренара. Он именно тот, кто был мне нужен и кого я так долго искал. Уверен, он с твоей помощью однажды сможет сделать то, чего не удалось мне. Подмять под себя весь город, а не его часть. Так что считай, что я сейчас отплачиваю тебе за то, что ты когда-то порекомендовал мне его.

Я усмехнулся, кивая. Мне было приятно слышать, что Ренар оправдал мои рекомендации, но сейчас важнее было то, что сделка состоялась.

— Я всегда осторожен. Но спасибо за заботу, — ответил я, вставая.

Я поднялся из кресла и направился к выходу, чувствуя, как тяжесть на моих плечах становится чуть легче. Седой согласился помочь. Это было важное достижение — у нас появились новые союзники, новые глаза и уши в городе. Но я знал, что это только начало. Настоящая работа только начиналась.

Вернувшись в подвал нашего резервного убежища, я застал Шея за разбором новых донесений. Он сидел за столом, на котором горела единственная свеча, и изучал какие-то бумаги, перебирая их с усталым, но сосредоточенным видом. Его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени, а пальцы нервно сжимали пергамент, испещрённый мелким почерком. На столе стояла кружка с остывшим чаем, к которому он даже не притронулся, настолько он был поглощён работой. Рядом с ним лежала стопка свежих донесений, которые принесли курьеры за последние несколько часов.

— Ну что? — спросил он, откладывая бумаги в сторону и потирая усталые глаза. — Седой согласился?

— Да, — я сел напротив, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. И снял маску, чтобы дать лицу отдохнуть. — Седой сам заинтересован в том, чтобы в этом противостоянии победили именно мы. Так что он с нами.

— Хорошая новость, — Шей кивнул, но его голос оставался серьёзным. — Это даёт нам преимущество. Но есть и плохая. «Серая стая» ответила на твоё предложение.

— И что они сказали? — я подался вперёд, чувствуя, как внутри разгорается напряжение. Мои пальцы сжались в кулак, но я заставил себя расслабиться.

— Они отказались от предложения сотрудничать, — Шей развёл руками, и в его жесте было что-то от усталого смирения. — Но и не примкнули к врагу. Сказали, что хотят отдалиться от всего этого. Они не собираются ввязываться в войну, которая им невыгодна. Будут ждать развязки со стороны. Сидеть в тени и наблюдать, кто победит. Их лидер сказал, что они не дураки и не будут лезть в чужие разборки, пока не увидят, на чьей стороне перевес.

Я задумался, перебирая в уме их слова. «Серая стая» решила отсидеться. Это было разумно с их стороны — они не знали, кто наш враг, и не хотели рисковать. Но это также означало, что мы не могли рассчитывать на их помощь в будущем. Они оставались нейтральными, и это было лучше, чем если бы они выступили против нас. Однако их нейтралитет был шатким. Если они увидят, что мы проигрываем, могут захотеть добить.

— Всё не так плохо, как могло бы быть, — сказал я наконец, стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно. — По крайней мере, лезть в наши дела они не будут. Особенно, если узнают, что Седой нас поддержал. Это даёт нам пространство для манёвра. Мы не должны тратить силы на то, чтобы следить за ними. Пусть сидят и ждут. Когда мы победим, они сами приползут к нам с предложениями. Впрочем, нам стоит держать их на виду.

— Да, — Шей кивнул, и в его голосе послышалось облегчение. — Но это также означает, что другой помощи ждать не стоит. Седой поможет нам, но не будет воевать за нас. Ему важно сохранить свои силы. А нам всё ещё нужно найти врага.

— Мы найдём его, — ответил я, чувствуя, как сталь прозвучала в моём голосе. — У нас есть время, у нас есть информация, и у нас есть союзники. Мы будем искать, пока не найдём. Это только вопрос времени. С разведчиками Седого мы сможем прочесать те районы, куда наши люди раньше не могли сунуться. Старик знает такие подворотни, о которых даже мы не слышали.

Шей смотрел на меня долгим взглядом, и я видел, как его лицо становится серьёзным. Он перебирал бумаги, но я чувствовал, что его мысли где-то далеко.

— Паук, — сказал он тихо, и это прозвище, которое он использовал только в самые напряжённые моменты, заставило меня насторожиться, — Ты уверен, что это хорошая идея — втягивать в это Седого? Он опасен. И вполне может воспользоваться шансом, если мы ослабнем. Не стоит думать, что он станет надёжным союзником. Точно не такой, как он.

— И такой шанс есть, — кивнул я. — Поэтому просто нельзя показывать свою слабость. Пока мы сильны — он не нарушит слова. Всё же для такой должности, как у него, он на удивление часто держит своё слово.

Шей кивнул, но в его глазах я всё ещё видел тень сомнения. Он знал, что игра, в которую мы вошли, становилась всё опаснее, и что каждый новый шаг мог стать для нас последним. Но он также знал, что другого выхода у нас не было.

— Хорошо, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Я подготовлю людей. Когда придут разведчики Седого, мы начнём прочёсывать город. Я уже составил список мест, где мог бы прятаться наш враг, но куда нам хода не было. Мы найдём их. Мы найдём всех.

Я поднялся из-за стола и подошёл к карте столицы, которая висела на стене. Мои глаза скользили по знакомым улицам, по районам, которые мы контролировали, по тем местам, где работали наши люди. Я чувствовал, как внутри меня зреет план. Враг был где-то там, в тени, и он думал, что мы не сможем его найти. Он думал, что мы разбиты и сломлены. Но он ошибался. Мы найдём его. И уничтожим. Вместе с Седым, если понадобится. Я провёл пальцем по карте, отмечая возможные маршруты и засады.

Мы выкурим его из тени, заставим показать лицо. И тогда он поймёт, что с Гильдией нельзя играть. И что за каждое зло, совершённое против нас, придётся платить. Сполна.

Я стоял у карты, чувствуя, как внутри меня разгорается огонь. Это были не гнев и не ярость — это была холодная, просчитанная решимость. Я знал, что впереди нас ждут трудные дни. Но я также знал, что мы выстоим. Мы выживем. А наши враги — нет.

Ночь опустилась на столицу плотным, бархатным пологом, скрывая в своей тени не только преступников и стражу, но и тех, кто стоял между ними, балансируя на грани закона и беззакония. Я стоял на крыше старого склада в рабочем районе, глядя на огни города, которые мерцали внизу, как россыпь драгоценных камней.

Рядом со мной стоял Шей, его лицо было бледным в свете редких уличных фонарей, но глаза горели той же решимостью, что и мои. Мы ждали. Седой обещал прислать своих людей, и я знал, что он сдержит слово. Старик не бросал слов на ветер — в этом я убедился ещё во время нашей первой встречи. Но я также знал, что его люди будут присматривать за нами, оценивать наши силы и слабости. Седой был слишком осторожен, чтобы просто довериться нам.

— Они идут, — тихо сказал Шей, кивая в сторону узкой улочки, которая вела к складу.

Я перевёл взгляд и увидел их. Четверо. Двигались бесшумно, как тени, их лица были скрыты капюшонами, но я чувствовал их ману — слабую, но упорядоченную. Они не являлись магами, но были обучены работать в тени, и это делало их полезными. За ними, чуть поодаль, двигались ещё двое — прикрывали тыл, как и положено профессионалам. Но мой взгляд сразу выхватил того, кто шёл впереди. Его походка, его осанка, я узнал бы их среди тысячи.

— Ренар? — удивлённо выдохнул Шей, и в его голосе послышалось недоверие.

— Он самый, — ответил я, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Я не ожидал, что Седой отправит именно его, но это было лучшим решением, которое старик мог принять.

Мы спустились. Ренар подошёл ближе и остановился в нескольких шагах от меня, снимая капюшон. Его лицо, обрамлённое короткими рыжими волосами, было спокойным, но в глазах я видел то же веселье, что и обычно. Он был одет в простую, но качественную одежду — тёмный кожаный доспех, удобные сапоги и плащ, который почти не шелестел при движении. На поясе висел короткий меч и крепились несколько метательных ножей.

— Паук, — не стал он произносить моё настоящее имя при посторонних и протянул руку для рукопожатия. — Седой сказал, что у тебя проблемы. Сказал, что мне стоит самому прийти и помочь. А то я уж подумал, что ты решил умереть, не попрощавшись.

— Как видишь, я жив, — ответил я, пожимая его руку. Его пальцы были сухими и жёсткими, но рукопожатие было крепким, уверенным. — Хотя ты прав — проблем выше крыши.

— Седой дал мне полный доступ к его людям. Мы будем работать вместе. Но сначала я хочу знать, что здесь происходит. И я хочу знать это от тебя, — Ренар кивнул, и его лицо стало серьёзным.

Я переглянулся с Шеем, и тот кивнул, давая понять, что займётся остальными подчинёнными Седого. Мы же с Ренаром прошли в небольшую комнату, которую использовали как временный штаб. Стены были голыми, в углу стояла старая кровать, покрытая слоем пыли, и единственный стол, на котором лежала карта города. Я зажёг магический светильник, и мягкий серебристый свет озарил комнату, делая тени длинными и призрачными.

— Рассказывай, — сказал Ренар, садясь на единственный стул и жестом показывая мне сесть напротив. — Слышал, что твой особняк сгорел.

— Есть такое, — я сел, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — Кто-то объявил войну Гильдии. Сначала нападения на наших людей, затем поджог склада, потом — особняка. Мы потеряли многое. Но мы выжили. И мы уже начали отвечать.

— Я слышал про «Чёрного сокола», — Ренар усмехнулся, и в его усмешке послышалось одобрение. — Это было красиво. Особняк сгорел дотла, а вместе с ним — и их глава. Ты работаешь быстро. Я рад, что ты не потерял хватку.

— Это была необходимость, — ответил я, встречая его взгляд. — Они перешли черту и должны были заплатить. И они заплатили.

— Но это не конец, — Ренар наклонился вперёд, и его голос стал тише, почти доверительным. — Ты ведь знаешь, что за ними кто-то стоял. Седой говорил мне. Ты ищешь того, кто стоит за всем этим. И ты хочешь, чтобы мы помогли тебе найти его.

— Да, — кивнул я. — Мы нашли несколько нитей, которые ведут к одному человеку. Он носит белую маску, говорит с южным акцентом. Он знает о нас слишком много и не оставляет следов.

Ренар задумался, его пальцы нервно постукивали по столу. Он смотрел в одну точку, перебирая в уме все возможные варианты, как он это делал всегда, когда сталкивался с трудной задачей.

— Это будет непросто, — сказал он наконец, и в его голосе послышалась сталь. — Но мы сделаем это. Седой дал мне полную свободу действий. Я привёл с собой лучших людей, которые у нас есть. Роланд и его группа будут работать на совесть. Они знают город как свои пять пальцев. Они найдут его, даже если он спрячется под землёй.

— Я знаю, — ответил я, чувствуя, как внутри разгорается благодарность. — Спасибо, Ренар. Я знал, что на тебя можно положиться.

Ренар усмехнулся, и в его усмешке я почувствовал что-то, чего раньше не замечал — усталость. Он был тем же человеком, что и раньше, но в нём появилась какая-то тяжесть, которая говорила о том, что его жизнь в тени Седого не была лёгкой прогулкой.

— Как ты живёшь там? — спросил я, чувствуя, что вопрос вырвался сам собой. — У Седого. Я знаю, что ты уже фактически стал его правой рукой. Но я хочу знать, как тебе это даётся.

Ренар задумался на мгновение, его глаза стали серьёзными. Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок, будто собираясь с мыслями.

— Это… сложно, — сказал он наконец, и в его голосе послышалась редкостная искренность. — Седой — не просто старый авторитет. Он — умнейший человек из всех, кого я встречал. Он видит людей насквозь. Знает, когда ты врёшь, когда ты боишься, когда ты думаешь о предательстве. С ним невозможно играть. Ты либо принимаешь его правила, либо уходишь. И если уходишь — ты труп.

— И ты остался, — заметил я, и в моём голосе не было вопроса — только констатация.

— Я остался, — Ренар кивнул. — И я не жалею. Он дал мне то, чего я не мог найти нигде. Он дал мне цель. Он научил меня видеть игру на несколько шагов вперёд. Он показал мне, как управлять людьми, как влиять на них, не используя магию. И я стал лучше. Я стал тем, кем всегда хотел быть.

— Это хорошо, — я улыбнулся, чувствуя, как гордость разливается внутри. — Я рад, что мой выбор был правильным. Когда я порекомендовал тебя Седому, то знал, что ты справишься.

— Он называет меня своим преемником, — Ренар усмехнулся, и в его усмешке послышалась гордость. — Говорит, что я смогу сделать то, что не удалось ему — подмять под себя весь город, а не только его часть. Это… многое значит.

— Ты справишься, — сказал я, встречая его взгляд. — Я знаю тебя. Ты всегда добиваешься того, что хочешь.

Ренар кивнул, и я увидел, как его лицо становится серьёзным.

— Но сейчас мы должны думать о другом, — сказал он, возвращая разговор в деловое русло. — Мы должны найти твоего врага. Седой сказал, что у нас есть карт-бланш. Мы можем использовать его людей, его ресурсы, его информацию. Но мы должны действовать быстро. Чем дольше мы тянем, тем сильнее становится враг.

— Я знаю, — ответил я, чувствуя, как холодная решимость опускается на мои плечи. — У нас есть несколько точек, которые мы должны проверить. Дома, которые могли быть связаны с врагом. Мы должны прочесать их все.

— Тогда мы начнём сегодня, — Ренар поднялся из-за стола, и его голос стал твёрже. — Мои люди готовы. Роланд ждёт снаружи. Мы разделимся на группы и проверим каждую точку. Если найдём что-то, то действуем немедленно. Без промедлений.

— Хорошо, — я кивнул, чувствуя, как напряжение нарастает внутри. — Мы сделаем это. Вместе.

Прошло несколько часов. Мы двигались по ночному городу, бесшумно, как тени. Со мной были Ренар, Роланд и его люди. Шей остался в штабе, чтобы координировать действия остальных групп. Тишина двигалась рядом со мной, её металлическое тело было скрыто плащом, и она казалась просто ещё одной тенью в ночи.

— Первая точка, — сказал Роланд, указывая на трёхэтажный дом, стоящий в конце узкой улочки. — Здесь живёт один из торговцев, который мог работать на врага. Мы следили за ним несколько дней. Сегодня он должен быть дома.

— Мы заходим тихо, — сказал я, глядя на Ренара. — Мы не знаем, что нас ждёт внутри. Если там ловушка, мы должны быть готовы к ней.

— Мои люди прикроют нас снаружи, — Ренар кивнул, и его голос был спокоен, как у человека, который привык к риску. — Если кто-то попытается уйти, они остановят его. Роланд, ты со мной и Пауком. Остальные — по периметру.

Мы подошли к дому. Дверь была заперта, но я поднял руку, и тонкая нить маны скользнула в замочную скважину, открывая замок без звука. Дверь со скрипом открылась, впуская нас внутрь. Тёмный коридор, пахнущий сыростью и старой пылью, вёл вглубь дома.

— Чисто, — прошептал Роланд, осмотрев коридор с помощью небольшого магического артефакта, который мерцал тусклым голубым светом.

Мы двинулись вперёд. Дом оказался пустым — ни людей, ни вещей, ни следов недавнего пребывания. Только старая мебель, покрытая толстым слоем пыли, и пустые комнаты, в которых давно никто не жил.

— Пусто, — сказал Ренар, оглядываясь. — Он ушёл. Или его здесь никогда не было.

— Значит, это была ложная зацепка, — я покачал головой, чувствуя, как разочарование разливается внутри. — Но мы не остановимся. Мы проверим всё.

Следующая точка находилась в старом квартале, где селились бедняки и те, кто хотел затеряться в толпе. Дом был маленьким, с покосившейся крышей и выбитыми окнами, но внутри горел свет.

— Здесь кто-то есть, — сказал Роланд, и его голос стал напряжённым.

Мы зашли внутрь. В комнате горела свеча, и за столом сидел мужчина — старый, с седой бородой и дрожащими руками. Он испуганно посмотрел на нас и попытался встать, но я остановил его жестом.

— Не бойся, — сказал я, и мой голос был спокоен. — Мы не причиним тебе вреда. Просто хотим задать тебе несколько вопросов.

— Я ничего не знаю, — пролепетал он, и его голос дрожал. — П-просто живу здесь. Я ничего не делал.

— Мы знаем, — я подошёл к нему и сел напротив. — Но мы знаем, что ты работал на человека в белой маске, передавал ему информацию. Мы не хотим тебя убивать. Просто хотим знать, где он.

Старик молчал. Его глаза бегали по комнате, и я чувствовал, как страх парализует его. Но я видел, что он что-то знает.

— Скажи мне, — сказал я, и мой голос стал тише, почти доверительным. — Скажи мне, где он, и останешься жив.

Старик смотрел на меня долгим взглядом, и я чувствовал, как он колеблется. Затем он кивнул и прошептал то, что я едва расслышал.

— Он назначал встречу ночью на старом кладбище. За храмом всех богов.

Я переглянулся с Ренаром. Это было то, что нам нужно.

— Благодарю, — сказал я, поднимаясь.

Мы вышли из дома, оставляя старика наедине с его страхом. Ренар смотрел на меня, и я видел, как его лицо становится серьёзным.

— Кладбище, — сказал он. — Это может быть ловушкой.

— Возможно, — я кивнул. — Но это наш шанс. Мы должны проверить это. Если он там, мы должны схватить его.

— Тогда выдвигаемся, — Ренар усмехнулся, и в его усмешке не было страха — только холодная решимость. — Мы идём и берём его. Вместе.

Мы двинулись к кладбищу. Ночь была тёмной, и редкие звёзды прятались за тучами. Мы прошли через старые ворота и оказались среди надгробий, которые казались призраками в темноте. Вдалеке виднелся небольшой склеп, из которого пробивался тусклый свет.

— Мы заходим с двух сторон, — прошептал я. — Ренар, ты — справа. Я — слева. Роланд, твои люди прикрывают нас снаружи. Если кто-то попытается уйти, вы останавливаете их. Живыми.

— Понял, — кивнул Роланд.

Мы двинулись вперёд. Я подошёл к склепу и прижался к стене, чувствуя, как холодный камень касается моей спины. Ренар занял позицию с другой стороны, и я видел, как его рука медленно тянется к мечу.

— Три, — прошептал я. — Два. Один.

Я толкнул дверь, и она со скрипом открылась, впуская нас внутрь. Склеп оказался пустым. Только свеча горела в углу, отбрасывая дрожащие тени на стены. Никого не было.

— Он ушёл, — сказал Ренар, оглядываясь. — Знал, что мы идём. И знал, что мы найдём его.

— Но он оставил послание, — я подошёл к столу, на котором лежал лист бумаги. На нём было написано всего одно слово: «Ищите».

Я посмотрел на Ренара, и в его глазах я увидел то же, что чувствовал сам — холодную ярость. Нас снова обвели вокруг пальца. Мы не нашли его сегодня, но вышли на его след. Мы знали, что он существует. Знали, что он рядом. И мы знали, что он не остановится, пока не уничтожит нас. Но мы тоже не остановимся. Найдём его. И уничтожим.

— Мы продолжим завтра, — сказал я, складывая бумагу в карман. — И найдём его.

— Я знаю, — ответил Ренар, и в его голосе послышалась сталь. — Мы сделаем это. И сделаем это вместе.

Мы вышли из склепа, оставляя за собой тишину. Ночь опускалась на город, укрывая его своим бархатным пологом, и я чувствовал, как холодный ветер касается моего лица. Враг был близко. Он был в тени. Но я найду его и уничтожу.

— Сегодня мы прогулялись не без результатов, — сказал я, когда мы отошли от кладбища. — Мы узнали, что он не всесилен. Он боится нас, иначе не прятался бы. И если он боится — значит, он может быть побеждён.

— Ты прав. Будь у него больше сил, то и действовал он бы куда как более уверенно, — кивнул Ренар, и в его глазах мелькнул тот самый огонь, который я так хорошо знал.

— С каждым шагом петля вокруг его шеи лишь затягивается. Так что это лишь вопрос времени, когда он сделает ошибку и попадётся нам, — усмехнулся я. — И мы уничтожим его. Вместе. Как в старые добрые времена.

Ренар усмехнулся и протянул мне руку. Я пожал её, чувствуя, как его пальцы сжимаются вокруг моих с силой, которая говорила о многом. Мы были вместе. И это было главное.

Ночь выдалась тяжёлой. Свинцовые тучи, нависшие над столицей, не обещали дождя, но давили на плечи своей тяжестью, заставляя воздух казаться густым и липким. Мы возвращались с кладбища, и тишина между мной и Ренаром была наполнена теми самыми мыслями, которые не требовали слов. Враг ускользнул, но оставил след — тонкий, почти невесомый, но достаточно явный, чтобы мы знали: он рядом. Он наблюдает. И играет с нами.

Я чувствовал это кожей — чужое присутствие, которое витало в ночном воздухе, смешиваясь с запахом сырости и старой пыли. Где-то там, за пределами моего восприятия, он ждал, планировал, готовил следующий удар. И это знание давило на меня сильнее любых угроз. Но я не позволял страху взять верх. Вместо этого я превращал его в холодную, просчитанную решимость, которая вела меня вперёд.

Мы вернулись в наш временный штаб — подвал старого склада в рабочем районе. Никто не знал о нём, кроме самых доверенных людей.

Шей встретил нас у входа, и его лицо, бледное и осунувшееся, говорило о том, что он не спал всё это время.

— Ну что? — спросил он, и в его голосе послышалось напряжение, смешанное с надеждой. — Нашли что-то?

— Мы нашли его след, — ответил я, проходя внутрь и снимая плащ, на котором осела ночная влага. — Он был на кладбище. Оставил нам послание. Всего одно слово: «Ищите».

Шей нахмурился, и его лицо стало ещё более серьёзным.

— Он знает, что мы идём по его следу. И он не боится. Это плохо.

— Или хорошо, — возразил Ренар, проходя следом за мной и усаживаясь на единственный стул, который стоял в углу. Его движения были спокойными, уверенными, но я замечал, как его пальцы слегка постукивают по колену — нервный жест, который он использовал, когда обдумывал что-то. — Если он знает, что мы идём за ним, значит, он будет вынужден действовать. Он не может просто сидеть и ждать. Он должен либо ответить, либо бежать. И в любом случае это даёт нам преимущество. Мы знаем, что он здесь. Он не может бесконечно прятаться в тени.

— Верно, — кивнул я. — Вопрос лишь в том, как заставить его ошибиться.

Мы проговорили ещё около часа, перебирая все возможные варианты, но ответы не приходили. Враг был слишком осторожен, слишком опытен, чтобы попасться на простую уловку. Он действовал как призрак — неуловимый, неосязаемый, оставляющий за собой лишь тени и слухи.

Шей разложил перед нами карту столицы, и мы склонились над ней, изучая каждый район, каждую улочку, каждый дом, который мог служить убежищем для нашего врага. На карте было отмечено несколько точек — места, где наши люди замечали подозрительную активность, где исчезали информаторы, где чувствовалось чужое присутствие. Но все они вели в никуда.

— У нас есть ещё одна нить, — сказал Шей, когда мы уже собирались расходиться. Его голос звучал устало, но не сломленно. — Наши люди в торговом районе заметили странную активность. Кто-то арендовал склад под видом торговой компании, но никто никогда не видел, чтобы туда завозили товары. Зато несколько раз замечали людей в тёмных плащах, которые входили и выходили в ночное время.

— Это может быть наш человек, — сказал Ренар, поднимая взгляд от карты. — Или очередная ложная зацепка. Мало ли кто в городе проворачивает тёмные делишки. Но проверить стоит.

— Стоит проверить, — кивнул я.

— Я пошлю своих людей на разведку, — сказал Ренар, поднимаясь из-за стола и направляясь к выходу. Его плащ взметнулся за его спиной, и я снова почувствовал в нём ту самую надёжность, которая делала его таким ценным союзником. — К утру у нас будет больше данных. А пока — отдыхайте. Вам обоим нужно набраться сил. Завтра будет трудный день.

Я кивнул, хотя знал, что уснуть не смогу. Слишком многое было поставлено на карту. Слишком много мыслей крутилось в голове, не давая покоя.

Утро встретило нас серым безрадостным небом, затянутым плотными тучами, которые обещали затяжной дождь, но никак не могли пролиться, словно сама природа ждала чего-то, затаив дыхание. Я сидел в углу нашего убежища, перебирая в уме все возможные сценарии, когда в подвал спустился Ренар.

— У нас есть информация, — сказал он, не тратя времени на приветствия. — Мой человек проследил за складом всю ночь. Он видел, как туда вошли трое. Все в тёмных плащах. Никто из них не вышел до рассвета. А когда взошло солнце, из склада вышли двое других. Они несли ящики, которые грузили в повозку. Повозка уехала в сторону старого квартала. Мы проследили за ней, но потеряли след у городской стены. И ещё кое-что: это точно не кто-то из нашей сферы. Мы бы это точно знали.

— Значит, склад — перевалочный пункт, — сказал я, поднимаясь с места. — Стоит проверить.

— Нам нужно действовать быстро, — добавил Шей, подходя к нам и разворачивая на столе карту портового района. — Если они заметят, что за ними следят, они могут уничтожить улики и исчезнуть. У нас есть время до наступления темноты, чтобы подготовиться.

— Мы возьмём склад штурмом, — твёрдо сказал Ренар. — Мои люди перекроют все выходы. Паук, ты идёшь с основной группой. Шей останется снаружи и будет координировать действия. Если внутри окажется ловушка, мы должны быть готовы к ней.

Я кивнул, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь по венам. Это было то, чего я ждал — шанс нанести новый удар. И почему-то интуиция твердила мне, что мы на верном пути. Мы начали подготовку, и я чувствовал, как напряжение нарастает с каждой минутой. Мои клинки были заточены, моя мана — сконцентрирована, а мой разум — остр, как лезвие бритвы.

Ночь опустилась на столицу быстро, будто сама тьма спешила укрыть нас от посторонних глаз. Мы выдвинулись, когда город затих, и лишь редкие огни факелов мерцали вдалеке, отбрасывая на мостовую дрожащие жёлтые круги. Дождь всё ещё не начинался, но воздух был тяжёлым и влажным.

Склад располагался в самой глубине торгового района, среди таких же серых обветшалых зданий, которые давно потеряли своё былое значение. Это было массивное строение из тёмного камня, с высокими стенами и узкими окнами, забитыми досками. Снаружи не было никаких признаков жизни — ни охраны, ни света, ни звуков. Но я чувствовал чужое присутствие. Там, за этими стенами, кто-то был.

— Вход с задней стороны, — прошептал Ренар, указывая на узкую дверь, которую почти не было видно в тени. — Там меньше всего охраны. Мы заходим через неё. Как только мы окажемся внутри, Роланд и его люди перекроют все остальные выходы. Никто не должен уйти.

Мы двинулись вперёд, бесшумно, как тени. Тишина скользила рядом со мной. Я чувствовал её связь со мной — готовность выполнить любой приказ, уничтожить любого врага.

Дверь оказалась незапертой. Это было странно — слишком легко. Слишком подозрительно. Я замер на мгновение, прислушиваясь к тишине, и почувствовал, как мана внутри меня пульсирует, готовая к бою.

— Ловушка, — прошептал я, оборачиваясь к Ренару. — Слишком просто.

— Возможно, — ответил он, и его голос был спокоен. — Но у нас нет выбора. Мы должны проверить это.

Я толкнул дверь, и она со скрипом открылась, впуская нас внутрь. Внутри было темно — абсолютная, непроглядная тьма, которая давила на глаза. Ни единого источника света, ни малейшего намёка на то, что здесь кто-то есть.

Я поднял руку и запустил в воздух шар света, который тут же осветил весь склад. Мы увидели высокие потолки, покрытые паутиной, старые ящики, сваленные в углах, и следы недавнего пребывания. На полу лежали окурки, в воздухе витал запах табака и чего-то ещё неуловимого.

— Чисто, — сказал он, осматриваясь. — Но это не значит, что здесь никого нет. Мы должны проверить каждый угол.

Мы двинулись вперёд, разделившись на две группы. Я пошёл вправо, с Тишиной за спиной, Ренар — влево, с двумя своими людьми. Склад был огромным, но я чувствовал, что враг где-то здесь, в этой тьме. Он ждал. Он знал, что мы придём.

Внезапно я услышал звук — лёгкий, почти неслышный, но достаточный, чтобы привлечь моё внимание. Я замер, прислушиваясь, и почувствовал, как мана внутри меня взвивается, готовая к бою.

Я ждал. Секунды тянулись, как часы. Я слышал своё дыхание, чувствовал, как сердце бьётся в груди, но не позволял страху взять верх. Враг был здесь. И он должен был заплатить.

Подал сигнал Ренару, и через мгновение он уже был рядом, его лицо было сосредоточенным, но в глазах горела та же решимость, что и у меня.

— Впереди. Ждут нас.

Я прыгнул, используя магию воздуха, чтобы бесшумно перелететь через ящики и оказаться прямо перед магом, который ждал в засаде. Он был высоким, с бледным лицом и холодными глазами, и его мана уже сгущалась в мощное заклинание, готовое обрушиться на меня. Он был силён — я чувствовал это по тому, как мана пульсировала вокруг него.

Он поднял руку, и из его ладони вырвалась волна огня — ослепительно яркая, обжигающая, которая неслась ко мне, сметая всё на своём пути. Но я был готов. И создал барьер, который принял удар на себя, рассеивая огонь в безобидные искры, и одновременно выпустил ответную атаку — тонкую нить маны, которая обвила его руку и сжалась с такой силой, что он вскрикнул.

— Ты медленный, — сказал я, и в моём голосе не было злобы, только холодная констатация факта. — Твоя мана слишком груба. Ты тратишь слишком много энергии на мощные заклинания, забывая о контроле.

Он попытался контратаковать, но я был быстрее. Мои клинки вылетели из ножен и застыли у его горла, касаясь кожи, но не причиняя вреда. Восемь лезвий, острых, как бритва, замерли в сантиметре от его шеи, и я видел, как страх появляется в его глазах.

— Не двигайся, — сказал я, и мой голос был спокоен. — Если ты сделаешь хоть одно движение, я убью тебя. И я не буду ждать, пока ты решишь, что хочешь жить.

Он замер. Его мана колебалась, и я чувствовал, как он пытается найти выход, но понимает, что проиграл. Его лицо было бледным, и я видел, как по его лбу стекает пот.

Ренар тем временем уже справился со вторым. Его противник лежал на полу, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту. Ренар стоял над ним, и в его руке был нож, который он держал у горла пленника. Его лицо было спокойным, но я видел, как его пальцы сжимают рукоятку.

— Мы взяли их, — сказал Ренар, и в его голосе послышалось напряжение. — Но стоит быть осторожными. Если они поймут, что им не выбраться, то могут попытаться убить себя.

— Я знаю, — кивнул я, подходя к своему пленнику и накладывая на него магические путы. — Но у них не будет шанса.

Я обыскал его. Никаких амулетов, никаких артефактов, которые могли бы помочь ему совершить самоубийство. Но я знал, что это не гарантия. Они могли использовать магию, чтобы уничтожить себя, если бы у них была хоть секунда свободы. Поэтому я действовал быстро — создал плетение, которое блокировало его способность говорить и двигаться, оставляя только способность дышать.

Ренар сделал то же самое со своим пленником, и через мгновение оба лежали на полу, обездвиженные, немые, но живые.

— Мы отвезём их в штаб, — сказал я, чувствуя, как напряжение начинает понемногу отпускать мышцы. — Там допросим их. Нам нужно узнать всё, что они смогут нам рассказать.

— Мои люди увезут их, — Ренар кивнул, и его голос был твёрдым. — Но мы должны быть осторожны. Если враг узнает, что мы взяли пленных, он может попытаться их уничтожить.

— Пусть приходит. Так будет даже лучше, — фыркнул я.

Мы вышли из склада, оставляя за собой тишину. Ночной воздух был холодным и влажным, и я чувствовал, как ветер касается моего лица, принося запах гари и сырой земли. Где-то вдалеке выла собака, и этот звук казался предвестником того, что должно было произойти.

Мы добрались до нашего временного убежища, не встретив препятствий. Ренар отправил своих людей на поиски других потенциальных укрытий врага, а мы с Шеем подготовили комнату для допроса.

Это была небольшая пустая комната с голыми каменными стенами и единственным стулом в центре. Никаких окон, никаких дверей, кроме той, через которую мы вошли. Единственным источником света служил магический светильник, который Шей установил на стене, его мерцающее свечение отбрасывало на стены длинные тени.

Пленник сидел на стуле, его руки и ноги были связаны магическими путами, а на глазах была повязка. Он был неподвижен, и только учащённое дыхание выдавало его присутствие. Его лицо было бледным, а на лбу выступила испарина, но он молчал.

Я стоял перед ним, чувствуя, как внутри всё пронизывает холодная решимость. Я знал, что он не будет говорить добровольно. Они никогда не говорят добровольно. Но я умел заставлять людей говорить. Умел ломать их волю, превращая их сопротивление в пепел. Пусть эти методы мне и не очень нравились.

— Ты знаешь, кто я, — сказал я, и мой голос был спокойным, почти доверительным. — Ты знаешь, что я не остановлюсь, пока не получу то, что хочу. Так что давай сэкономим время. Скажи мне, кто стоит за тобой, и я, возможно, позволю тебе жить.

Пленник молчал. Я слышал его дыхание — оно было глубоким, прерывистым. Он боялся, но не показывал страха. Он был обучен молчать, даже перед лицом смерти. Но у меня были способы сломать его молчание.

Я подошёл к нему ближе и наклонился, так что мои губы оказались почти у его уха. Я чувствовал запах пота и страха — тот самый запах, который всегда появляется у людей, когда они понимают, что смерть близко.

— Ты думаешь, что сможешь выдержать? — прошептал я, и мой голос был тихим, почти ласковым. — Думаешь, что молчание спасёт тебя? Ты ошибаешься. Молчание — это не защита. Это приговор. Чем дольше ты будешь молчать, тем больнее будет твоя смерть.

Пленник дёрнулся, и я увидел, как его пальцы сжимаются в кулак. Он хотел что-то сказать, но я не дал ему времени. Я хотел, чтобы он понял, что игра идёт по моим правилам. Что только я решаю, кто будет говорить, а кто умрёт.

Шей стоял у двери, наблюдая за допросом. Он был готов к любым действиям, и я знал, что могу положиться на него.

Я медленно снял повязку с глаз пленника, и он зажмурился от света, который ударил в глаза. Его лицо было бледным, как мел, а в глазах я видел страх — дикий, животный страх, который не мог скрыть даже самый тренированный убийца.

Я подошёл к нему и поднял руку, создавая в ладони лезвие из маны. Я видел, как его зрачки расширяются, как дрожь пробегает по его телу.

— Сейчас, — сказал я тихо, почти шёпотом, — я задам тебе вопрос. И если ты не ответишь, я сделаю так, что ты начнёшь умолять меня о смерти. И я не остановлюсь, пока ты не скажешь мне всё.

Пленник всё равно молчал. Его губы были плотно сжаты, а глаза прикованы к моей руке. Я видел, как он борется со своим страхом, как пытается сохранить контроль над собой. Но я знал — это лишь вопрос времени. Он расколется и выдаст мне всё.

Тишина в комнате для допросов была абсолютной. Слышно было только то, как тяжело и часто дышит пленник, как его сердце бьётся в груди, пытаясь вырваться наружу из клетки страха. Магический светильник на стене отбрасывал на его лицо мертвенно бледный свет, делая его похожим на восковую маску. Я стоял перед ним, чувствуя, как напряжение пульсирует в воздухе, как его мана, слабая и подавленная моими путами, пытается найти лазейку, но натыкается на глухую стену.

Пленник смотрел на меня, и я видел, как в его глазах борются страх и решимость. Он был обучен молчать, даже перед лицом смерти. Но я знал — это лишь вопрос времени. Каждый человек имеет предел, за которым его воля ломается.

Шей стоял у двери, прислонившись плечом к каменной стене, и его глаза были прикованы к нам. Он молчал, но я чувствовал его поддержку — он был готов вмешаться в любой момент, если что-то пойдёт не так.

Я подошёл ближе и наклонился, так, что мои глаза оказались на одном уровне с глазами пленника. Я смотрел в них, чувствуя, как он пытается спрятать страх за маской безразличия.

— Ты знаешь, кто я. Ты знаешь, что я не остановлюсь, пока не получу ответы. Ты можешь молчать. Можешь играть в героя. Но знаешь, что будет потом? — я выдержал паузу, давая его воображению возможность дорисовать картину. — Я буду резать тебя по кусочкам. Медленно. Аккуратно. Я буду держать тебя в живых так долго, как только смогу. Ты будешь умолять меня о смерти.

Пленник вздрогнул. Его пальцы, сжатые в кулак, слегка расслабились, и я увидел, как по его лбу стекает капля пота. Его дыхание стало более частым, более поверхностным. Он пытался сохранить контроль, но я видел — стена его сопротивления начинает трещать.

— Я знаю, что ты не просто наёмник, — продолжил я, меняя тактику. — Ты слишком хорошо обучен для простого головореза. Ты — профессионал. И профессионалы всегда знают, что за ними стоит кто-то более сильный. Кто-то, кто платит им. Кто-то, кто даёт им приказы. Я хочу знать его имя.

— Ты… — голос пленника сорвался на хрип, и я услышал, как он пытается выдавить из себя слова. — Ты не сломаешь меня. Я умру, но не предам.

— Умрёшь? — я усмехнулся, и в моей усмешке не было тепла. — Нет, ты не умрёшь. Ты будешь жить. И будешь страдать. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду ты будешь молить о смерти, но она не придёт. Я буду держать тебя в этом подвале, пока ты не расскажешь мне всё. А смерть станет тебе избавлением.

Я поднял руку, и тонкая нить маны скользнула к его запястью, касаясь кожи. Пленник дёрнулся, пытаясь отстраниться, но путы держали его крепко. Его лицо исказилось гримасой боли, и я услышал, как он застонал.

— Это только начало, — сказал я, и мой голос был спокоен, почти безразличен. — Я могу делать это часами. Или днями. У меня есть время, у меня есть терпение. А у тебя есть только выбор: говорить или страдать.

— Прекрати! — выкрикнул он, и в его голосе послышалась мольба. — Я скажу! Я скажу всё, что ты хочешь! Но ты должен пообещать, что не убьёшь меня и не будешь заставлять страдать!

Я сделал паузу, разглядывая его. Его лицо было мокрым от пота, глаза бегали по комнате, и он дрожал всем телом. Страх, который он так долго скрывал, наконец прорвался наружу, и я видел, как он сдаётся, как его воля ломается, превращая его сопротивление в пепел.

— Хорошо. Я обещаю, — сказал я, и мой голос был твёрдым. — Ты расскажешь мне всё, и я не убью тебя. Я даю тебе слово.

Он смотрел на меня долгим взглядом, пытаясь понять, говорю ли я правду. Затем он кивнул — один раз, коротко, почти незаметно.

— Хорошо, — сказал он, и его голос был слабым, как у человека, который только что сдался. — Я скажу тебе. Его зовут Доминик. Доминик Восс. Он бывший член Гильдии. Ушёл несколько лет назад, после того, как понял, что выше в Гильдии ему уже не подняться. Тогда он решил создать свою Гильдию. И потом нашёл покровителей с большими деньгами.

Я замер. Это имя было мне знакомо. Я вспомнил его — высокий худой парень с вечно недовольным лицом. Доминик Восс. Он был талантливым информатором, но слишком амбициозным. Я помнил, что мы и правда не стали его повышать. Было в нём что-то такое… Я не решился доверить ему свою настоящую личность. И, видимо, не ошибся. Он ушёл из Гильдии, и с тех пор я ничего о нём не слышал. До сегодняшнего дня.

— Доминик Восс, — повторил я, пробуя имя на вкус. — Где он сейчас?

Пленник заколебался, и я увидел, как страх снова появляется в его глазах. Он боялся говорить, но он боялся и молчать. Я знал, что он сдался полностью, и теперь его слова были единственным, что могло спасти ему жизнь.

— База в старом особняке в районе аристократов. Там нас никто не мог тронуть, — сказал он наконец. — Тот, что принадлежал роду Торнтон до того, как они разорились. Он купил его через подставное лицо.

Я переглянулся с Шеем. Он стоял у двери, и я видел, как его лицо становится напряжённым. Особняк бывших аристократов. Он был идеальным местом для штаба — никто бы и не подумал его там искать.

— Сколько человек у него? — спросил я, возвращая взгляд к пленнику. — Маги, бойцы, охрана?

— Я не знаю точно, — он покачал головой, и его голос сорвался на шёпот. — Но я видел там больше десятка человек. Трое магов. Остальные — обычные бойцы, но хорошо обученные. И у него есть сильные артефакты. Он готовится к войне с вами. Он хочет уничтожить Гильдию и создать свою. Восс уже заручился поддержкой нескольких влиятельных аристократов, которые ненавидят вас. Он обещал им контроль над информационными потоками в обмен на их покровительство.

— Покровительство, — усмехнулся я, и в моей усмешке не было тепла. — Он думает, что аристократы защитят его от нас. И ошибается.

— Что будем делать? — спросил Шей, и в его голосе послышалось напряжение, смешанное с решимостью. — Если у него есть поддержка аристократов, это меняет всё. Мы не можем просто ворваться в особняк и перебить всех. Это привлечёт слишком много внимания. Власти начнут расследование.

— Мы сделаем это тихо, — ответил я, чувствуя, как план начинает вырисовываться в голове. — Подкупим стражу, чтобы они не вмешивались. Сделаем так, чтобы никто не узнал, что произошло. Особняк стоит на отшибе — там нет соседей, нет свидетелей. Мы зайдём ночью, убьём всех и уйдём так же тихо, как пришли.

— Это рискованно, — Шей подошёл ближе, и его лицо стало серьёзным. — Если у него есть маги, они могут устроить ловушку. Мы не знаем, какие артефакты у него есть. Мы можем потерять много людей.

— Мы не потеряем никого, — ответил я, встречая его взгляд. — Я возьму с собой Тишину. Астрид будет прикрывать нас. Ренар и его люди перекроют все выходы. Мы зайдём со всех сторон одновременно — они не успеют среагировать.

Шей смотрел на меня долгим взглядом, и я видел, как в его глазах борются сомнение и решимость. Он знал, что это риск. Большой риск. Но он также знал, что у нас нет выбора. Если мы позволим Доминику действовать дальше, он уничтожит нас. По частям, по кусочкам, но методично и неотвратимо.

— Хорошо, — наконец сказал он, и его голос стал твёрже. — Я подготовлю людей.

— Хорошо, — я кивнул, и в моей груди разлилась уверенность.

— А что с ним? — Шей кивнул в сторону пленника, который сидел на стуле, дрожа всем телом. — Мы не можем просто отпустить его. Он расскажет Доминику о том, что мы знаем.

— Исход может быть только один, — чуть прикрыл я глаза.

— Но ты обещал! — выкрикнул он, и в его голосе послышался страх. — Ты обещал, что я буду жить!

— Я обещал, что не убью тебя. И я сдержу своё слово, — я усмехнулся и посмотрел на Шея.

Шей всё тут же понял и, резко выхватив кинжал, вогнал его прямо в сердце пленника. Да, я не убил его, как и обещал. Смерть настигла его от чужой руки. Ведь только такой исход может быть у тех, кто решил напасть на Гильдию. Только такой…

Ренар вернулся в штаб через час. Он бросил на стол несколько листов бумаги, испещрённых схемами и заметками, и устало опустился на стул.

— Мои люди обошли особняк по периметру, не привлекая внимания, — сказал он, и его голос был глухим от усталости. — Там действительно есть охрана. Четверо у главного входа, двое у заднего, ещё двое патрулируют по периметру. Внутри — неизвестно сколько. Но мы заметили, что окна на втором этаже освещены до поздней ночи. Кто-то работает там даже после того, как город засыпает.

— Доминик готовится, — сказал я, глядя на схему, которую принёс Ренар. — Он знает, что мы рано или поздно придём, и готовится к обороне.

— Тогда мы должны ударить первыми, — Ренар подался вперёд, и в его голосе послышалась сталь. — Мы не можем дать ему времени подготовиться и тем более сбежать. Если он узнает, что мы знаем о нём, то может уйти. Или устроить ловушку. Мы должны действовать сегодня, сейчас.

— Мы ударим сегодня ночью, — я встретил его взгляд, чувствуя, как решение, которое я принял, наконец обретает форму. — Но сначала мы должны подкупить стражу. Если они вмешаются, всё пойдёт прахом.

— Я позабочусь об этом. Есть один капитан, — ответил Шей, и его голос был спокойным. — Он закрывает глаза на наши дела за хорошую плату. Я думаю, что он согласится. Он давно уже не гнушается брать нашу грязную монету.

— Хорошо, — кивнул я. — Договорись с ним. Скажи, что сегодня ночью в том районе будет тихо. Что бы ни случилось — стража не должна вмешиваться. Заплати ему столько, сколько он попросит. Деньги не имеют значения, когда на кону наше выживание.

— Хорошо. Так и сделаю, — кивнул он.

Мы выдвинулись, когда город затих и лишь редкие огни факелов мерцали вдалеке, отбрасывая на мостовую дрожащие жёлтые круги. Луна сегодня пряталась за тучами, и было темно даже для моих глаз. Ветер нёс запах сырости и прелой листвы.

Особняк Торнтон стоял на холме, окружённый старым парком, который давно не знал ухода. Деревья были голыми, их ветви тянулись к небу, как костлявые пальцы, а земля была укрыта слоем опавших листьев, которые хрустели под ногами, выдавая каждое движение. Я чувствовал чужое присутствие — там, за этими стенами, был мой враг. И я знал, что он ждёт меня.

— Мы заходим с трёх сторон, — прошептал Ренар, и его голос был почти неслышен в ночной тишине. — Основная группа — через главный вход. Мы отвлекаем внимание. Ты и Тишина — через задний двор. Астрид и её люди — через окна. Как только окажемся внутри, действуем по ситуации.

— Хорошо, — кивнул я, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь по венам. — Как только я дам сигнал, начинаем.

Я двинулся вперёд, скользя в тени, как призрак. Тишина была рядом, её металлическое тело было скрыто плащом, и она казалась просто ещё одной тенью.

Особняк был массивным, построенным из тёмного камня, с высокими окнами и массивной дверью, которая казалась неприступной. Но я знал — нет непреодолимых преград. Есть только те, кто не умеет их преодолевать.

Подойдя к задней стене, я заметил магический барьер, который переливался в темноте. Он был слабым — явно сделанным на скорую руку, чтобы отпугнуть случайных воров. Но он не мог остановить меня. Я создал тонкое плетение, которое проделало в нём отверстие — небольшое, но достаточное, чтобы мы могли проскользнуть внутрь.

Дверь, ведущая в особняк, оказалась запертой. Я приложил руку к замку и почувствовал, как мана течёт внутри него, блокируя любое проникновение. Но я был готов к этому. Я создал другое плетение, которое обвило замок и начало разрушать его структуру. Через несколько секунд я услышал щелчок — замок открылся.

Мы вошли внутрь. Внутри было темно — абсолютная, непроглядная тьма, которая давила на глаза. Но я чувствовал, что враг здесь, в этой темноте, ждёт нас. И я был готов к этому.

Внезапно тишину разорвал крик. Астрид и её люди уже были внутри — они проникли внутрь, и я слышал, как бой начинается. Это был сигнал. Я двинулся вперёд, и Тишина последовала за мной.

Мы ворвались в главный зал, где нас ждали четверо бойцов Доминика. Они уже были готовы к бою — их оружие было обнажено, магия пульсировала в их руках. Но я не дал им времени атаковать. Мои клинки вылетели из ножен и вонзились в первого противника, прежде чем он успел поднять руку.

Второй попытался контратаковать, но Тишина уже была рядом, и её лезвие вошло в его шею с глухим влажным звуком. Третий и четвёртый замерли на мгновение, увидев, как их товарищи падают замертво, и этого мгновения мне было достаточно. Я создал воздушное плетение, которое отбросило их к стене, а затем клинки сделали своё дело.

Я прошёл через зал, ощущая, как мана пульсирует в моих венах, наполняя меня силой и решимостью. Я чувствовал, что Доминик был где-то здесь, в этом особняке, и я должен был найти его. И убить своими собственными руками.

Я поднялся на второй этаж. Астрид и её люди уже справились с охраной — тела нескольких бойцов лежали на полу. Их лица были спокойными. Они не ждали нас, думали, что мы ещё не готовы к нападению.

— Где он? — спросил я, и мой голос был холодным, как лёд.

— В кабинете на третьем этаже, — ответила она, и в её голосе послышалось напряжение. — Мы заблокировали все выходы. Он никуда не уйдёт.

Я кивнул, чувствуя, как ярость разливается внутри. Я поднялся на третий этаж. Последняя дверь была заперта, но я даже не стал тратить время на замки. Я просто создал воздушное плетение, которое вырвало дверь с корнем, отбрасывая её в сторону.

Внутри за массивным дубовым столом сидел Доминик Восс. Его лицо было бледным, но в глазах горел ледяной огонь. Он был худым, почти тщедушным, но я чувствовал его уверенность в себе. За прошедшие годы он явно стал куда опаснее. И он улыбался. Улыбался, глядя на меня как на давнего друга.

— Паук, — сказал он, и его голос был спокойным, почти ласковым. — Наконец-то ты пришёл. Я уже думал, что придётся ждать дольше. Ну, подойди, познакомимся поближе. А то мы с тобой раньше почти не пересекались. Ты не хотел меня замечать, когда я был в Гильдии.

— Доминик, — ответил я, делая шаг вперёд. Мои клинки застыли в воздухе вокруг меня, готовые к бою. — Ты всегда был слишком амбициозен.

— Амбициозен? — он усмехнулся, и в его усмешке не было тепла. — Я был талантлив. Я предлагал тебе планы, которые принесли бы Гильдии невиданную прибыль. А ты отказался. Ты сказал, что это слишком рискованно. Ты боялся. Ты всегда боялся рисковать. Но я — нет. Я создал свою Гильдию. Свою империю. И знаешь, что самое смешное? Я сделал это без твоей помощи. Без твоего благословения. Я нашёл тех, кто оценил мой талант. Я знаю столь многое. Информация сама течёт в мои руки. И я знаю, что твоё время подходит к концу.

— Ты думаешь, что сможешь заменить меня? — спросил я, чувствуя, как холодное спокойствие берёт верх над разгорячённым из-за битвы разумом. — Ты думаешь, что аристократы защитят тебя? Они предадут, как только увидят, что ты слаб. Как только ты перестанешь быть им полезен.

— Они не предадут меня, — ответил он, и в его голосе послышалась уверенность. — Потому что я даю им то, чего не можешь дать ты. Я даю им контроль. Я даю им власть. Они будут стоять за мной до конца.

— До конца, — повторил я, и в моём голосе не было злобы — только холодная констатация факта. — Это слово будет означать для тебя нечто иное, Доминик. Ты умрёшь здесь. Сегодня. В этом особняке, который ты считал своей крепостью. И твоя Гильдия умрёт вместе с тобой. Аристократы, которые поддерживали тебя, не станут говорить, потому что будут бояться повторить твою судьбу. Ты просто исчезнешь. И никто не будет тебя искать.

Он усмехнулся, и в его глазах я увидел вызов.

— Ты думаешь, что сможешь убить меня? — он поднялся из-за стола, и я почувствовал, как мана от предмета в его руках сгущается в мощный поток, готовый выплеснуться наружу. — Ты ошибаешься. Я стал сильнее. Я стал тем, кого ты никогда не сможешь победить. Я готовился к твоему приходу. И убью тебя здесь и сейчас.

— Посмотрим, — ответил я, и в моём голосе не было страха.

Бой начался мгновенно. Доминик поднял руку, и из шара в его руке вырвалась волна чистого пламени — ослепительно яркого, обжигающего, которое неслось ко мне, сметая всё на своём пути. Я создал барьер, который принял удар на себя, но я чувствовал, как его мана давит на мою защиту. Это был не простой артефакт.

Но я не отступал. Я создал ответное плетение — воздушный клинок, который разрезал его огонь и устремился к нему, заставляя его отступить. Он уклонился, и клинок вонзился в стену за его спиной, оставляя глубокую борозду.

Он атаковал снова — на этот раз несколькими заклинаниями одновременно. Новые артефакты появились на свет. Молния, ледяное копьё, каменный шип — всё это обрушилось на меня, заставляя меня отступать, перестраивать защиту, искать слабые места. Я использовал все свои умения, чтобы отражать его атаки, но чувствовал, как силы начинают иссякать. Слишком много силы было в этих артефактах. Казалось, будто поток заклинаний не останавливался ни на секунду.

Я понял, что не могу продавить его в открытом бою. Но у меня был план. Я создал иллюзию, которая заставила его поверить, что я отступаю, и он бросился за мной. Я чувствовал, как он наступает мне на пятки, как предвкушает победу.

Я прыгнул в сторону, и он пролетел мимо меня. Он сам сократил дистанцию, забыв о защите. Мои клинки тут же вонзились в его плечи, прибивая его к земле, и он закричал от боли.

Я подошёл ближе, посмотрев на него. Его лицо было искажено от боли, но я видел в его глазах не страх, а ярость и ненависть.

— Ты думал, что сможешь обмануть меня? — спросил я, и мой голос был холодным, как лёд. — Думал, что сможешь создать свою империю, уничтожив мою? Ты ошибался. Ты всегда был слишком амбициозен. И это погубило тебя.

— Ты не победил. Нет. Я не могу проиграть! — прохрипел он, и в его голосе послышалась ненависть. — Это было не честно!

— Не честно? — я усмехнулся, и в моей усмешке не было тепла. — Бой никогда не бывает честным, Доминик. Только победивший и проигравший. Всё остальное — пустые слова, которыми утешают себя слабые. А ты был слабым. Слишком слабым, чтобы понять, что с Гильдией нельзя играть. Мы не прощаем предательства. Никогда.

Я поднял руку, и мои клинки взмыли в воздух, готовые нанести последний удар. Он смотрел на меня, и я видел, как его глаза расширяются от страха.

— Ты не должен был возвращаться, — сказал я, и мой голос был спокоен, почти безразличен. — Прощай, Доминик. В следующей жизни будь умнее.

Клинки вонзились в его тело одновременно, и он замер в последний раз. Он был мёртв.

Я стоял над его телом, чувствуя, как успокаивается моё бешено бьющееся сердце. Враг был уничтожен. Угроза Гильдии ликвидирована. Осталось только разобраться с его покровителями. Но это лишь вопрос времени.

Я стоял в кабинете на третьем этаже, глядя на тело, которое наши люди уже готовили к выносу. Его лицо было спокойным — смерть стёрла с него то выражение ненависти и ярости, которое я видел в последние мгновения его жизни. Теперь он выглядел почти мирным, будто просто спал. Но я знал, что это лишь оболочка. То, что делало его опасным, ушло навсегда, оставив лишь пустую скорлупу, которая скоро превратится в прах.

Шей подошёл ко мне. Он держал в руках стопку бумаг, испещрённых мелким убористым почерком, и его пальцы слегка дрожали от напряжения.

— Фауст, — сказал он, и его голос прозвучал глухо в тишине кабинета. — Ты должен это увидеть. Мы обыскали весь особняк. И нашли кое-что… интересное.

— Что именно? — спросил я, поворачиваясь к нему и чувствуя, как внутри разгорается любопытство, смешанное с предчувствием.

— Доминик был не просто амбициозным бывшим членом Гильдии, — Шей подошёл ближе и разложил бумаги на столе, который всё ещё стоял в центре кабинета. — Он был очень, очень хорошо подготовлен. Здесь не просто записи о его делах. Здесь — компромат на влиятельных людей столицы. Аристократы, купцы, чиновники, даже некоторые из высокопоставленных магов. Доминик собирал эту информацию годами. И ему в этом явно помогли. Он ждал момента, когда сможет использовать её, чтобы подмять под себя город. И он почти преуспел.

Я подошёл к столу и взял в руки один из листов. Это было письмо от одного из высокопоставленных чиновников, в котором тот просил о покровительстве за взятку. Сумма была астрономической — достаточно, чтобы купить небольшое поместье. Я перевернул страницу и увидел ещё одно письмо, в котором описывались тайные сделки между двумя аристократическими родами, которые публично враждовали, но втайне делили прибыль от контрабанды.

— Это… это золотая жила, — сказал я, чувствуя, как возбуждение разливается внутри. — С такой информацией мы можем заставить очень многих плясать под нашу дудку.

— Именно, — кивнул Шей, и в его голосе послышалась та же мысль. — С помощью этих бумажек мы не только восстановим наши позиции в столице, но и укрепим их. Никто не посмеет перейти нам дорогу, если мы будем знать их секреты. А если кто-то и попытается — у нас будет чем ответить.

Я задумался, перебирая в уме все возможные варианты. Это было то, что нам нужно. Мы потеряли особняк и многие ресурсы, но эта информация стоила больше, чем любое здание. Она давала нам власть, которую нельзя было купить за золото. Власть, которая основывалась на знании и страхе.

— Здесь есть компромат и на покровителей Доминика. Видимо, он не особо им доверял и готовился предать, — продолжил Шей, указывая на стопку бумаг, которая лежала в стороне. — Те самые аристократы, которые поддерживали его и надеялись использовать в своих целях. Они думали, что смогут контролировать его. Но он был умнее — собрал на них информацию, которая могла бы уничтожить их репутацию. И теперь она у нас.

— Они даже не знают, что их планы рухнули, — я усмехнулся, чувствуя, как холодная решимость захватывает моё естество. — Мы можем уничтожить их, даже не притрагиваясь к ним лично. Просто обнародовать некоторые факты — и их карьеры закончатся. Их семьи будут опозорены, состояние — конфисковано, а влияние исчезнет в одночасье.

— Да. Мы можем сделать это. Но я бы предложил сначала подумать о том, как использовать эту информацию с максимальной выгодой, — сказал Шей, и в его голосе послышалась осторожность. — Если мы обнародуем всё сразу, это может вызвать слишком большой переполох. Власти начнут расследование, и это может привести к последствиям, которые мы не сможем контролировать. Лучше использовать это постепенно, как рычаг давления. Заставлять их делать то, что нам нужно, угрожая раскрытием тайн. И пока они боятся, мы будем управлять.

— Ты прав, — кивнул я, чувствуя, как план начинает вырисовываться в голове. — Мы не будем спешить. Стоит использовать эту информацию с умом. Сейчас мы закончим здесь, а потом я отправлюсь к Седому. Нужно поблагодарить его за помощь и показать, что сотрудничество выгодно обеим сторонам.

— Хорошо, — Шей кивнул и начал собирать бумаги в стопку. — Я подготовлю несколько копий для наших архивов. Оригиналы будем хранить в безопасном месте. И я позабочусь о том, чтобы никто не узнал, что они у нас.

Я стоял у окна, глядя на город, который медленно просыпался под серым небом. Столица жила своей жизнью — торговцы открывали лавки, дети бегали по улицам, где-то вдалеке слышался звон колоколов. Никто не знал, что прошлой ночью здесь был решён исход войны между двумя Гильдиями. Никто не знал, что в этом старом особняке теперь хранилась информация, которая могла изменить судьбу города.

Но я знал. И это знание давало мне силу.

— Мы сделаем это, — сказал я, поворачиваясь к Шею. — Мы восстановим Гильдию. Мы сделаем её сильнее, чем когда-либо. И никто не сможет остановить нас.

— Я знаю, — ответил он, и в его голосе послышалась уверенность. — И всегда знал, что так и будет. Иначе и быть не могло.

Я покинул особняк через час, оставляя Шея и его людей за разбором документов. Ренар проследовал за мной.

Город просыпался медленно. Редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания на фигуры в тёмных плащах. Торговцы открывали лавки, вынося на улицы товары, которые должны были привлечь покупателей. Где-то вдалеке слышались крики разносчиков, рекламирующих себя. Всё было как обычно — и в этом было странное успокоение, которое я редко ощущал.

Особняк Седого располагался в старом районе, где селились те, кто предпочитал тишину и уединение. Это было массивное двухэтажное здание с высокими стенами и коваными воротами, которые были закрыты даже днём. Охрана у входа узнала меня и пропустила без вопросов — видимо, Седой уже предупредил их о моём возможном визите.

Внутри особняк был обставлен со вкусом, но без излишеств. Тяжёлые дубовые двери, массивная мебель, ковры, которые приглушали звук шагов. В воздухе пахло старым деревом и дорогим табаком — запах, который я хорошо запомнил с прошлой встречи.

Седой ждал меня в кабинете на втором этаже. Он сидел в своём кресле, курил трубку и смотрел на меня с той же смесью интереса и насмешки, что и в прошлый раз. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны, глаза стального цвета внимательно рассматривали меня с головы до ног. На столе перед ним стоял графин с тёмной жидкостью и два бокала.

— Паук, — сказал он, и его голос, хриплый и спокойный, прозвучал в тишине кабинета. — Мне уже доложили, что всё прошло гладко.

— Верно. И потому я здесь, — я сел в кресло напротив, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — Мы нашли того, кто стоял за нападениями на Гильдию. Он мёртв.

Седой усмехнулся, выпуская клуб дыма в потолок. Его глаза сверкнули одобрением, и он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Его трубка тихо дымилась, наполняя комнату ароматом дорогого табака.

— Вот как. Славно. Но это ведь далеко не всё, ради чего ты сюда пришёл. Да ещё и лично.

— Верно. Я хотел поблагодарить тебя за помощь, — сказал я, встречая его взгляд. — Без твоих людей и информации мы бы не нашли его так быстро. И я хочу показать, что наше сотрудничество приносит выгоду не только нам.

— Интересно. И каким же образом?

— Я принёс тебе кое-что в подарок, — я кивнул и достал из внутреннего кармана плаща папку, которую подготовил заранее.

Я протянул папку через стол, и Седой взял её с явным интересом. Он открыл её и начал просматривать документы, его глаза быстро бегали по строчкам, и я видел, как на его лице появляется понимание, а затем — удовлетворение.

— Здесь информация на твоих конкурентов, — сказал я, наблюдая за его реакцией. — Это поможет тебе подмять под себя мелочь, а более крупных игроков заставить немного подвинуться.

Седой молчал, перебирая бумаги, и я видел, как его руки, покрытые старческой пигментацией, слегка дрожат. Он был взволнован и доволен. Он понимал ценность информации, которую я принёс. И он понимал, что это была не просто благодарность — это был жест доверия, который скреплял наш союз.

— Это… это очень ценная информация, — сказал он наконец, откладывая папку в сторону и глядя на меня с новым уважением. — Ты мог бы оставить это себе. Мог бы использовать это для укрепления Гильдии. Но ты отдал это мне. Почему?

— Потому что я ценю союзников, — ответил я, встречая его взгляд. — Мы работаем вместе, мы выигрываем вместе. И если я могу помочь тебе укрепить твои позиции, я сделаю это. Потому что чем сильнее ты, тем сильнее наш союз. А нам обоим выгодно, чтобы союз был крепким. Мы уже обсудили это с тобой — наши сферы деятельности не пересекаются. Ты контролируешь свои каналы, я контролирую свои. Мы не конкуренты. Мы партнёры.

Седой смотрел на меня долгим взглядом, и я чувствовал, как он взвешивает мои слова, как его опытный ум перебирает все возможные варианты, ищет скрытые угрозы и выгоды. Но я был честен — я действительно не хотел враждовать с ним. Нам было выгоднее работать вместе, чем воевать друг с другом. И мы оба это понимали.

— Хорошо, — кивнул он, и я почувствовал, как его мана успокаивается, становясь более равномерной. — Я подтверждаю, что наш союз продлевает своё действие, хоть и от основной угрозы мы избавились. На равных условиях. Но я хочу, чтобы ты запомнил: предательство я не прощаю. Если ты попытаешься обмануть меня, я уничтожу тебя. И даже архимаг не сможет меня остановить.

— Это понятно. Впрочем, я могу сказать то же самое, — парировал я, вызывая у старика смешок. — Так что вот моё предложение: мы делим информацию. Мы работаем вместе, когда это выгодно нам обоим. Мы не мешаем друг другу и не вредим друг другу. И мы защищаем друг друга, когда кто-то угрожает кому-то из нас.

— Договорились, — он протянул свою руку через стол. — И знай, что я умею ценить тех, кто помогает мне. Ты получишь свою долю выгоды. И можешь рассчитывать на мою помощь в будущем.

— Спасибо, Седой, — я пожал его руку, чувствуя, как его пальцы сжимаются вокруг моих с силой, которая говорила о многом. — Я ценю это. И я знаю, что наш союз принесёт нам обоим пользу.

— Надеюсь, — он откинулся на спинку кресла и снова затянулся трубкой, глядя на меня с лёгкой усмешкой. — А теперь скажи мне, Паук. Что ты будешь делать с остальной информацией, которую нашёл? Ты ведь точно отдал мне не всё.

— Я использую её для укрепления Гильдии, — ответил я, и в моём голосе не было лжи. — Я буду использовать её постепенно. Сначала — восстановить наши позиции. Потом — заставить тех, кто думал, что мы ослабли, заплатить за свою самоуверенность.

— Хорошо, — кивнул он. — Это логично. Тогда к тебе небольшая просьба, как к союзнику. Мне не нужна сама информация, но я был бы благодарен за список из чиновников, что теперь у тебя на крючке. Знаешь ли, иногда и нам нужен рычаг влияния на них. И если уж мы союзники, проще расплатиться за помощь с некоторыми вопросами с тобой, чем платить им напрямую.

— Хорошо, я подготовлю список и пришлю позже, — кивнул я, понимая, что это будет выгодно нам обоим. — Впрочем, имя не столь важно. Тебе достаточно сказать, кто тебе нужен, а уж мы найдём чем его подцепить, пусть на это и может понадобиться время.

— Вот и славно. Это меня устраивает. Тогда рассчитываю на долгосрочное сотрудничество, — оскалил он свои зубы.

— И я рассчитываю на это. Будь здоров, Седой. Увидимся, — поднялся я с кресла и двинулся к выходу.

— Увидимся, — ответил он, кивая мне на прощание.

Я вышел из особняка Седого, чувствуя, как холодный утренний воздух касается моего лица. Тишина двигалась рядом со мной, её металлическое тело было скрыто плащом, и она казалась просто тенью, которая следовала за мной по пустынным утренним улицам. Город просыпался, и я слышал, как где-то вдалеке начинается обычная жизнь — голоса торговцев, стук копыт по булыжной мостовой, звон колоколов с ближайшей церкви. Но я думал о другом. О том, что мы сделали. О том, что нас ждёт впереди.

Полноценный и долгосрочный союз с Седым был важным шагом. До этого я немного опасался, что после избавления от конкурента Седой может захотеть избавиться и от нас. Так сказать, чтобы перехватить контроль над информационными потоками. Но, видимо, он отлично понимал, что лучше оставить дело профессионалам. Потому как без Гильдии всю систему пришлось бы строить с нуля. А перехватить управление в Гильдии невозможно. Даже если бы нас с Шеем уничтожили, остальные бы всё равно узнали, кто за это ответственен, и отомстили. Так что союз и правда был куда более выгоден.

Теперь у нас был влиятельный союзник в городе, который мог дать нам доступ к информации, которую мы не могли получить иным способом. И компромат Доминика давал нам рычаги давления на тех, кто стоял выше нас. Мы были готовы к новым вызовам. Мы были готовы к новой главе нашей истории — главе, в которой Гильдия станет сильнее, чем когда-либо.

— Вернёмся в штаб, — сказал я Тишине, и она бесшумно последовала за мной. — У нас ещё много работы впереди.

Мы двинулись по пустынным утренним улицам, оставляя за спиной особняк Седого. Город просыпался, и в его шуме я слышал голоса тех, кто станет частью нашей новой игры.

Вернувшись в наше временное убежище, я застал Шея за разбором документов, которые мы нашли в особняке Доминика. Он сидел за столом, заваленным бумагами, и его лицо было сосредоточенным и усталым одновременно. На столе стояла кружка с горячим чаем, но он даже не притронулся к ней — настолько он был поглощён работой.

— Как прошла встреча с Седым? — спросил он, поднимая голову и глядя на меня с любопытством.

— Хорошо, — я сел напротив и снял маску, чувствуя, как лицо наконец вздыхает свободно. — И он оценил подарок. Я думаю, наше сотрудничество будет долгим и плодотворным.

— Это хорошо, — Шей кивнул и отодвинул в сторону стопку документов. — Но у меня есть ещё одна новость. Мы проанализировали компромат Доминика. И я нашёл кое-что интересное. Его главный покровитель — один из старых аристократических родов. Они поддерживали его финансово и политически. И они до сих пор не знают, что он мёртв.

— Значит, они будут искать его, — сказал я, чувствуя, как план начинает вырисовываться в голове. — Они будут ждать от него отчётов. Когда они не получат их, то могут стать подозрительными.

— Именно, — кивнул он. — Но у нас есть на них компромат. Если мы используем его правильно, то сможем нанести удар по ним до того, как они поймут, что что-то пошло не так. Мы можем сделать так, чтобы они думали, что Доминик предал их. Или что он просто исчез с их деньгами. А может даже подкинуть ниточки, ведущие к другому роду. И пока они будут разбираться друг с другом, мы станем действовать в тени.

— Хороший план, — я улыбнулся, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Но начнём уже завтра. Сегодня мы отдыхаем — у нас был тяжёлый день.

— Я подготовлю всё к утру, — ответил этот трудоголик, вызвав у меня усталый вздох.

Я лишь кивнул. Враг был уничтожен. Союз заключён. Информация в наших руках. И я знал — это только начало. Впереди нас ждали новые битвы, новые враги, новые возможности. Но я был готов к ним. Как никогда.

Тишина в комнате стала полной. Я лежал на кровати, глядя в потолок, и чувствовал, как усталость постепенно отпускает тело, уступая место странному спокойствию. Широ рядом сопел, уже успев провалиться в сон, и его маленькое тельце поднималось и опускалось в такт дыханию. За окном темнело — город погружался в вечерний полумрак, и только магические светильники на стенах заливали комнату мягким серебристым свечением.

Но сон не шёл. Мысли крутились в голове, переплетались в сложные узоры, которые не давали мне покоя. Воспоминания о последних неделях — пожар, допросы, бои, встреча с Седым — всё это накладывалось одно на другое, создавая калейдоскоп образов, который невозможно было остановить. Я перебирал в уме детали, искал ошибки, просчитывал альтернативные варианты, хотя знал — прошлое не изменить. Оно осталось там, далеко, в дыму сгоревших зданий и тишине мёртвых особняков.

— Фауст, — раздался сонный голос Широ. — Ты опять не спишь. Я же чувствую, как ты ворочаешься.

— Не могу, — честно ответил я, не открывая глаз. — Мысли не дают покоя.

— О чём?

— Обо всём, — я вздохнул и сел на кровати, чувствуя, как холодный воздух касается кожи. — О том, как легко всё могло пойти не так. О том, что мы потеряли, и о том, что приобрели.

Бельчонок приподнял голову и посмотрел на меня своими чёрными бусинками глаз. В полумраке они блестели, как два маленьких уголька, и я чувствовал, как его взгляд проникает в самую суть моих мыслей.

— Ты победил, — сказал он, и в его голосе не было сомнений. — Ты уничтожил врага. Спас Гильдию. Заключил союз с Седым. Что ещё тебе нужно, чтобы успокоиться?

— Я не про победу, — покачал я головой. — Я думаю о цене. О том, сколько всего мы потеряли, пока добивались этой победы. Особняк, люди, время. И о том, что это не конец. Это только начало.

— Ты всегда готов, — фыркнул Широ. — В этом твоя проблема. Ты никогда не позволяешь себе просто остановиться и выдохнуть. Даже сейчас, когда угроза миновала, ты продолжаешь искать новые проблемы.

— Потому что они есть, — ответил я, и в моём голосе послышалась сталь, которую я не пытался скрыть. — Они всегда есть. Вопрос только в том, заметишь ты их или нет.

Я замолчал, чувствуя, как слова повисают в воздухе. Широ вздохнул, но спорить не стал. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать: когда я в таком настроении, меня невозможно переубедить. Он просто свернулся клубочком на подушке и закрыл глаза, давая мне понять, что разговор окончен.

Я снова лёг на кровать, чувствуя, как прохлада простыней касается спины.

— Интересно, — прошептал я, обращаясь к самому себе, — каково это — жить без страха. Без войны. Без постоянной готовности к бою.

Я закрыл глаза, пытаясь представить себе такую жизнь. Тихий вечер в башне Кроу, шуршание страниц книг, тихий голос учителя, который объясняет очередное сложное плетение. Элементали, которые резвятся во дворе, создавая маленькие вихри и водяные фонтаны. Широ, который бегает по подоконнику, гоняясь за солнечными зайчиками. Простота. Спокойствие. Уют.

Но даже в этой картине я чувствовал что-то не то. Что-то, что не давало мне полностью расслабиться, полностью отдаться этому покою. Слишком многое было поставлено на карту, слишком многое зависело от моих решений. Я не мог позволить себе просто остановиться — слишком много врагов ждало своего часа, слишком много угроз таилось в тени.

— Ты слишком много думаешь, — снова раздался голос Широ. Бельчонок даже не открыл глаз, но я знал — он слышал каждое моё слово. — Это твоя главная проблема и твоё главное оружие. Ты анализируешь всё до мельчайших деталей, но иногда это просто мешает тебе жить.

— И что ты предлагаешь? — спросил я, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. — Просто перестать думать?

— Нет, — он приоткрыл один глаз и посмотрел на меня с лёгкой усмешкой. — Но ты мог бы попробовать хоть иногда доверять другим. И позволять себе отдыхать, когда это возможно. Ты не железный, Фауст. Даже самый лучший меч тупится, если его не точить.

Я усмехнулся, чувствуя, как напряжение начинает отпускать мышцы. Широ был прав — как всегда. Я слишком часто забывал о том, что я человек, а не машина. Что я тоже имею право на усталость, на слабость, на минуту тишины и покоя. И что именно эта слабость делает меня сильным, потому что без неё я потерял бы связь с самим собой.

— Хорошо, — сказал я, и в моём голосе послышалась усталая улыбка. — Я попробую. Но не обещаю, что у меня получится.

— Это уже прогресс, — фыркнул Широ и снова закрыл глаза. — А теперь спи. У нас завтра полно дел. Ты же не хочешь, чтобы твои студенты заметили, что их учитель не выспался?

Я ничего не ответил, чувствуя, как сон начинает накрывать меня тёплой волной. Где-то там, за стенами академии, продолжалась война — невидимая, тихая, смертоносная. Но здесь, в этой комнате, была только тишина. И покой.

Утро началось с тусклого света, который пробивался сквозь шторы, расчерчивая комнату золотистыми полосами.

Я сел на кровати, чувствуя, как тело отдохнуло и готово к новому дню. Широ уже не спал — он сидел на подоконнике и смотрел на город, его хвост медленно подёргивался, выдавая задумчивость.

— Ты рано, — сказал я, потягиваясь.

— Я всегда рано просыпаюсь, — ответил он, не оборачиваясь. — Просто ты этого не замечаешь, потому что спишь как убитый.

— Я не сплю как убитый, — возразил я, поднимаясь с кровати. — Я просто восстанавливаю силы после тяжёлых дней. Но… действительно, пора вставать.

Я провёл утро в кабинете, изучая документы, которые мы нашли в особняке Доминика. Шей подготовил несколько копий, и я внимательно перебирал их одну за другой, чувствуя, как картина начинает складываться в единое целое. Компромат на аристократов, чиновников, купцов — всё это было золотой жилой, которую нужно было использовать с умом.

— Интересно, — сказал я, поднимая один из листов. — Здесь есть информация на главу таможенной службы. Он принимал взятки за провоз контрабанды через границу. Если мы используем это, то можем заставить его делать то, что нам нужно.

— Ты думаешь, он согласится? — спросил Шей, сидевший напротив меня и перебирающий свои записи.

— Согласится, — кивнул я, чувствуя, как холодная решимость разливается внутри. — Если он откажется, мы просто передадим эту информацию его конкурентам. Или обнародуем её в прессе. Он понимает, что у нас есть рычаги давления, и он будет вынужден идти на уступки.

Шей задумался на мгновение, перебирая в уме все возможные варианты, затем кивнул.

— Хорошо. Тогда мы подготовим план действий на ближайшие дни. Используем самые уязвимые точки, чтобы укрепить наши позиции.

— Именно, — я отложил лист в сторону и посмотрел на друга. — Но сначала я хочу провести занятие в академии. Это важно.

Шей улыбнулся, и в его глазах мелькнуло понимание.

— Ты скучаешь по этому, — сказал он, и в его голосе не было вопроса — только констатация.

— Да, — честно ответил я. — Скучаю. Это помогает мне помнить, ради чего я всё это делаю.

Занятие прошло на удивление спокойно. Студенты сидели в аудитории, их глаза горели любопытством, и я чувствовал, как их внимание сосредоточено на мне. Я рассказывал о сочетании плетений, о том, как использовать принцип наложения плетений для усиления эффекта, как избегать перегрузок и как создавать сложные магические конструкции из простых элементов.

— Это похоже на искусство, — заметил Адам. — Вы комбинируете простые элементы, чтобы получить сложный результат, и это создаёт уникальные эффекты, которые нельзя получить простым сложением.

— Именно, — я кивнул, чувствуя, как внутри разливается гордость за него. — И это именно то, чему я хочу вас научить. Магия — это язык, который можно использовать гибко. Менять слова, переставлять местами фразы, находить новые оттенки смысла. Вы должны научиться мыслить как маги, а не просто заучивать плетения.

Я перевёл дух, давая студентам время на размышления, и увидел, как многие из них начали перешёптываться, обсуждая то, что я только что сказал. Это было приятно — видеть, что они действительно интересуются. Что мои слова находят отклик в их сердцах.

— Учитель Фауст, — подняла руку студентка. — А как мы можем тренировать это мышление? Как мы можем стать лучше?

Я задумался на мгновение. Это был хороший вопрос — один из тех, которые требовали честного ответа.

— Практика, — сказал я наконец. — Как и в любом другом деле. Вы должны не просто читать книги и запоминать заклинания. Вы должны экспериментировать, пробовать, ошибаться. Это единственный путь к пониманию. И помните — ошибки не страшны. Страшно, когда вы перестаёте пытаться.

Студенты закивали, и я чувствовал, как их взгляды становятся более тёплыми, более благодарными. Я видел их желание учиться, их стремление становиться сильнее, и это давало мне силы продолжать.

Когда же занятие закончилось, я вышел из аудитории и направился в свою комнату. Широ, как обычно, сидел на моём плече. Его маленькое тельце было тёплым и живым, напоминая о том, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.

— Ты сегодня был в ударе, — сказал он, когда мы закрыли дверь комнаты. — Студенты были впечатлены.

— Я просто делаю свою работу, — ответил я, садясь на кровать. — И получаю от этого удовольствие.

— Это видно, — усмехнулся бельчонок. — Ты светишься, когда говоришь о магии.

Я улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Широ был прав — я действительно любил свою работу. Любил учить студентов, видеть, как они становятся сильнее, как их глаза загораются, когда они понимают что-то новое. И это было то, ради чего я жил — не только ради войны, не только ради мести, но и ради простого человеческого счастья.

— А теперь, — сказал я, чувствуя, как усталость снова наваливается на плечи, — я хочу просто отдохнуть. Никаких документов, никаких планов, никаких врагов.

— Звучит как отличная идея, — Широ зевнул и свернулся клубочком на подушке. — Я только за.

Я лёг на кровать, чувствуя, как мягкий матрас прогибается под моим весом, и закрыл глаза. Где-то там, за стенами академии, продолжалась война — невидимая, тихая, но всё ещё смертоносная. Но здесь, в этой комнате, была тишина. И я мог позволить себе просто отдохнуть. Просто побыть человеком. Просто жить.

Утро в академии началось с неожиданного послания. Едва я успел позавтракать и собраться на занятия, как в дверь моей комнаты постучали — три коротких требовательных удара, которые не оставляли сомнений в том, что откладывать визит нельзя.

— Войдите, — сказал я, застёгивая последнюю пуговицу жилета.

На пороге стояла Мирабель. Её лицо было серьёзным, даже суровым — я редко видел её такой. Обычно она улыбалась, шутила, создавала вокруг себя атмосферу лёгкости, но сегодня всё было иначе.

— Директор Келпи хочет вас видеть, — сказала она без предисловий. — Немедленно.

— Что-то случилось? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается знакомое предчувствие.

— Она не сказала. Но выглядела… задумчивой. И попросила передать, чтобы вы поспешили.

Я лишь кивнул в ответ. Мирабель развернулась и быстро зашагала по коридору, оставляя меня наедине с моими мыслями. Широ, дремавший до этого в кристалле на моей груди, встрепенулся и выглянул наружу.

— Что думаешь? — спросил он, и в его голосе послышалось беспокойство.

— Не знаю, — честно ответил я, направляясь к выходу из комнаты. — Посмотрим на месте.

— Обычно подобные вызовы означают неприятности, — фыркнул бельчонок.

— Не всегда, — возразил я, хотя внутри понимал, что он прав. — Иногда это новые возможности.

— Надеюсь, ты прав, — проворчал Широ и снова спрятался в кристалле, оставляя меня наедине с моими мыслями.

Кабинет директора встретил меня привычной атмосферой — запах старого дерева и магии, полумрак, создаваемый плотными шторами, и тихое мерцание магических светильников на стенах. Мелисса Келпи сидела за своим массивным столом, перебирая бумаги. Когда я вошёл, она подняла голову и посмотрела на меня долгим изучающим взглядом.

— Фауст, — сказала она, и её голос прозвучал ровно. — Садись. Мне нужно с тобой поговорить.

Я сел в кресло напротив, чувствуя, как её задумчивый взгляд проникает прямо в душу. Мелисса откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди, разглядывая меня.

— Я слежу за твоими успехами, — начала она, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка. — Студенты говорят о тебе. Они восхищаются твоими занятиями, твоим подходом к магии. Даже те, кто изначально относился к тебе с подозрением, теперь приходят на твои уроки с удовольствием.

— Я рад это слышать, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но я думаю, вы позвали меня не только для того, чтобы похвалить.

Мелисса улыбнулась — той улыбкой, которая означала, что я угадал.

— Ты прав, — сказала она, подаваясь вперёд и опираясь локтями о стол. — Я позвала тебя не для похвалы. Я позвала тебя, потому что пришло время показать свою силу.

Я замер, чувствуя, как слова повисают в воздухе. Широ в кристалле затаил дыхание, и я чувствовал его напряжение через связь, которая нас объединяла.

— Что вы имеете в виду? — спросил я, и в моём голосе послышалась осторожность.

— В академии скоро состоится традиционное испытание для преподавателей, — начала она, и в её голосе послышалась сталь. — Это ежегодное событие, которое проводится для того, чтобы показать силу преподавателей студентам и другим членам академии. Обычно в нём участвуют только старшие преподаватели, но в этом году я хочу, чтобы ты тоже принял участие.

— Какое именно испытание? — я подался вперёд, чувствуя, как внутри разгорается любопытство.

— Экзамен в виде боя, — ответила Мелисса, и её голос стал тише, почти доверительным. — Со всеми учениками, которые захотят принять участие.

Тишина в кабинете стала абсолютной. Я смотрел на неё, переваривая услышанное, и чувствовал, как внутри разгорается холодный огонь. Бой со всеми студентами. Это было тем, что могло либо укрепить мою репутацию, либо разрушить её навсегда.

— Вы серьёзно? — спросил я, и в моём голосе послышалось недоверие.

— Абсолютно, — ответила она, и её голос был твёрдым. — Ты силён, Фауст. Сильнее, чем думаешь. И ты должен показать это всем. Студентам, преподавателям, попечителям. Ты должен доказать, что место в академии — это не просто удача, а заслуга.

— Но почему именно сейчас? — я нахмурился, пытаясь понять её мотивы.

— Потому что ты — особенный, — она усмехнулась, и в её усмешке чувствовалась гордость. — Малыш Кроу не стал бы учить слабака. Если он выбрал тебя, значит, в тебе есть что-то, что делает тебя достойным этого места. И я хочу, чтобы все это увидели. К тому же, — её голос стал тише, почти шёпотом, — у тебя всё ещё есть недоброжелатели в попечительском совете. Те, кто считает, что ты здесь случайно. Этот бой — твой шанс заставить их замолчать.

Я задумался на мгновение. Разумеется, я не собирался показывать всю свою силу. Однако, возможно, и вправду стоило показать чуть больше, чем всем известно сейчас. Как-никак сила решает всё. И избавляет от многих проблем.

— Хорошо, — кивнул я. — Я согласен.

На лице Мелиссы растянулась улыбка, означающая, что она ожидала такого ответа.

— Я знала, что ты согласишься, — сказала она, и в её голосе послышалось удовлетворение. — Испытание состоится через три дня. У тебя будет время подготовиться. И помни — это не просто бой. Это демонстрация. Ты должен показать не только свою силу, но и свой контроль. Своё умение управлять магией.

— Я понимаю, — я кивнул, чувствуя, как азарт разгорается внутри. — И не подведу.

— Я знаю, — ответила она, откидываясь на спинку кресла. — А теперь иди. У тебя осталось не так много времени на подготовку.

Я вышел из кабинета директора, чувствуя, как воздух в коридорах академии кажется более плотным, более напряжённым. Широ выбрался из кристалла и уселся на моём плече, и я ощущал, как его маленькое тельце дрожит от напряжения.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил он, и в его голосе послышалось беспокойство. — Бой со всеми студентами? Это же безумие!

— Возможно, — ответил я, не сбавляя шага. — Но это правда стоит сделать.

— Но если ты проиграешь…

— Пф-ф… Я не проиграю, — фыркнул я. — Можешь считать меня излишне самоуверенным, но я трезво оцениваю свои силы.

Широ вздохнул, но спорить не стал. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать — когда я что-то решил, переубедить меня невозможно.

Три дня пролетели незаметно. Я тренировался каждый день, используя все свои навыки, чтобы подготовиться к испытанию.

Но главное — я тренировал свой разум. Просчитывал возможные сценарии боя, анализировал слабые места своих будущих противников, искал способы использовать их силу против них самих.

Настал день испытания. Утро было холодным и ясным — небо затянули редкие облака, которые не обещали дождя, но делали воздух плотным и прохладным. Я стоял на полигоне, чувствуя, как ветер касается моего лица, и смотрел на студентов, которые собирались по ту сторону магических барьеров.

Их было много — больше тридцати человек. Студенты всех курсов, от новичков до старшекурсников, которые жаждали проверить свои силы в бою с преподавателем. Я видел в их глазах азарт, предвкушение, уверенность. Они думали, что вместе смогут победить меня. И это было забавно — их самоуверенность, их вера в то, что численность сможет заменить мастерство.

Среди них я видел знакомые лица. Солани стояла в первом ряду, её тёмные волосы с фиолетовым отливом были собраны в высокий хвост, а зелёные глаза с вертикальным зрачком смотрели на меня с вызовом. Катарос расположился чуть поодаль, его лицо было сосредоточенным, а мана пульсировала ровно и уверенно. Голд и Сэнд стояли рядом, перешёптываясь и бросая на меня быстрые взгляды. Флюмен держалась отдельно, её глаза горели тем самым голодом к знаниям, который я так хорошо знал. Адам выглядел взволнованным, но я видел в его глазах решимость.

Но были и другие — те, кого я не знал лично. Студенты старших курсов, которые хотели проверить свои силы. Новички, которые пришли посмотреть на зрелище. Все они ждали начала, и я чувствовал, как напряжение нарастает с каждой секундой.

— Студенты! — раздался голос Мелиссы Келпи, которая стояла на трибуне, возвышаясь над полигоном. Сегодня она была в своём обычном образе — огромная шляпа, синее платье с серебряной вышивкой и голубые глаза, которые смотрели на мир с лёгкой отрешённостью. — Испытание начинается. Ваша задача — победить преподавателя Фауста. Вы можете использовать любые заклинания, любые плетения, любые тактики. Выигрывает тот, кто сможет продержаться дольше всех или одержит победу над соперником.

Она сделала паузу, давая словам улечься в умах слушателей, и затем добавила:

— Помните — это не просто бой. Это урок. Ну а для кого именно это будет уроком, мы сейчас и посмотрим. Начинайте!

Её голос разнёсся по полигону, заставляя воздух вибрировать. Студенты не стали ждать — они атаковали одновременно. Это было впечатляющее зрелище. Десятки заклинаний, которые устремились ко мне со всех сторон, создавая стену из огня, льда, воздуха и земли. Огненные шары размером с голову, ледяные копья, сверкающие молнии, каменные шипы, вырывающиеся из-под земли — всё это обрушилось на меня одновременно, не оставляя пространства для манёвра.

Я прыгнул, используя магию воздуха, чтобы взлететь над их атаками, и в воздухе создал вокруг себя многослойный защитный барьер. Огненные шары гасли, ударяясь о мою защиту, ледяные копья рассыпались в тысячу осколков, молнии уходили в землю, не причинив мне вреда. Я чувствовал, как их мана бьётся о мою защиту, но не может пробить её.

— Вы слишком медленные! — крикнул я, опускаясь на землю в центре полигона.

Я выпустил ответную атаку — волну воздуха, которая отбросила ближайших студентов назад, заставляя их потерять равновесие. Трое из них упали на землю, их лица исказились от удивления. Остальные попытались перегруппироваться, но я не дал им времени.

Мои клинки вылетели из ножен — все восемь лезвий, которые сверкнули в утреннем свете, как стая хищных птиц. Они закружились вокруг меня, создавая вихрь из стали и маны, который обрушился на студентов с невероятной силой. Я направлял их с точностью ювелира — каждое лезвие двигалось по своей траектории, перехватывая заклинания, отвлекая противников, создавая хаос в их рядах.

— Не отдавайте ему инициативу! — крикнул Катарос, и его голос прозвучал громко, почти отчаянно. — Атакуйте со всех сторон! Он не может блокировать всё одновременно!

Студенты попытались последовать его совету. Они разделились на группы — одни атаковали с фронта, другие заходили с флангов, третьи пытались обойти меня с тыла. Это была слаженная тактика, которая могла бы сработать против обычного противника. Но я не был обычным противником.

Я создал вокруг себя сферический щит из спрессованного воздуха — плотный, многослойный, который принял на себя первые удары с фронта. Одновременно контратакуя, заставляя студентов отступать, терять позиции. И когда они сосредоточились на атаке с фронта и флангов, я ударил снизу — земля под ногами тех, кто пытался обойти меня, вздыбилась, создавая стену, которая отрезала их от остальных.

— Ты не можешь победить нас всех! — крикнула Голд, и в её голосе послышался вызов. — Нас слишком много!

— Думайте так и дальше, мои доверчивые студенты, — хохотнул в ответ. — Я собираюсь показать вам, что такое настоящий контроль.

Я изменил тактику. Вместо того, чтобы просто атаковать, я начал демонстрировать им то, чему они должны были обучиться. Я создавал плетения, которые перехватывали их атаки, перенаправляли их, использовали их силу против них самих. Когда один из студентов запустил в меня огненный шар, я перехватил его и направил обратно, заставляя группу атакующих отступить. Когда другой создал ледяное копьё, я развернул его в воздухе и направил в землю, создавая ледяную стену, которая отрезала ещё нескольких студентов.

— Учитесь! — крикнул я, повышая голос, чтобы все могли слышать. — Я использую вашу силу против вас самих. Вы атакуете меня, но я заставляю ваши заклинания работать на меня. Это и есть контроль — умение не просто блокировать атаку, но и использовать её как оружие против того, кто её создал!

Студенты замерли на мгновение, осознавая услышанное. Я видел, как их глаза расширяются от удивления. Но они не сдавались — они снова атаковали, на этот раз более слаженно, более продуманно. Они использовали комбинации, которые я показывал им, они прикрывали друг друга, они доверяли друг другу. Это было красиво — видеть, как они растут, как они становятся сильнее прямо на моих глазах.

— Отлично! — крикнул я, чувствуя, как гордость разливается внутри. — Это уже лучше! Но вы всё ещё не используете свой полный потенциал!

Я выпустил вперёд клинки, которые закружились вокруг меня, создавая защитный кокон, и одновременно начал создавать сложное плетение, на которое нужно время. Чистая кинетика — ударная волна, которая должна была разойтись по всему полигону, заставляя студентов отступить.

Они заметили моё плетение и попытались среагировать, но было поздно. Ударная волна разнеслась по полигону с оглушительным грохотом, отбрасывая ближайших студентов назад, заставляя их потерять равновесие и упасть на землю. Те, кто стоял дальше, сумели устоять, но их ряды смешались, их строй был разрушен. А несколько учеников покинули поле боя.

— Это было мощно! — крикнул кто-то из студентов.

— Но этого недостаточно, чтобы победить нас! — добавил другой.

Я улыбнулся, чувствуя, как азарт разгорается внутри. Они были правы — одного удара было недостаточно. Но это было только начало.

Бой продолжался. Студенты атаковали снова и снова, используя все свои навыки, чтобы пробить мою защиту. Я видел, как их мана начинает колебаться, как они теряют уверенность. Это было естественно — они привыкли к тому, что их сила работает против обычных противников. Но я не был обычным противником. И я использовал это.

Я видел, как Солани создаёт тень, которая вырывается из-под её ног и устремляется ко мне, пытаясь опутать мои ноги и обездвижить меня. Я перехватил её атаку, создавая встречное плетение света, которое рассеяло тень, и одновременно выпустил ответную атаку — три клинка устремились к ней, заставляя её отступить и создать защитный барьер.

Катарос атаковал с фланга — ледяной шторм, тысячи острых осколков, которые устремились ко мне, перекрывая все возможные пути для уклонения. Я не стал уклоняться. Вместо этого я создал барьер из огня, который расплавил его лёд, превращая осколки в пар. И одновременно выпустил ответную атаку — волну огня, которая заставила его отступить, теряя позиции.

Голд и Сэнд атаковали вместе — земля под моими ногами вздыбилась, одновременно ветер ударил сбоку, пытаясь сбить меня с ног. Я прыгнул, используя магию воздуха, чтобы взлететь над их атаками, и в воздухе создал плетение, которое обрушило на них град каменных осколков, заставляя их укрываться за щитами.

Флюмен попыталась подкрасться сзади, пока я был отвлечён, но я чувствовал её приближение — я успел развернуться и встретить её прямой атакой. Простое плетение воды, которое вырвалось из моей ладони и обрушилось на неё, заставляя её откатиться в сторону, спасаясь от потока.

Адам держался в стороне, используя свою магию земли, чтобы создавать ловушки и прикрывать товарищей. Он был не самым сильным среди них, но он был самым стратегическим — он видел картину боя целиком и действовал так, чтобы помочь остальным. И это вызывало уважение.

Но все они уставали. Я видел, как их мана колеблется, как они дышат тяжелее, как их движения становятся более резкими, менее точными. Они сражались храбро, они сражались умно, но их силы были на исходе.

— Вы хорошо сражаетесь, — сказал я, делая паузу, чтобы дать им время перевести дух. — Но пока вы ещё слишком слабы. Теперь я покажу вам, что такое настоящая сила.

Я начал создавать новое плетение. Гравитация. Чёрный шар, который начал формироваться в моей ладони, пульсируя, сжимаясь сам в себя, создавая точку, в которой не было ничего и в то же время заключалась огромная сила.

Студенты замерли, глядя на моё плетение. Они чувствовали его силу — она давила на их плечи, заставляла воздух вибрировать. Их лица побледнели, и я видел, как страх появляется в их глазах.

— Что это? — прошептал кто-то из них.

— Это гравитация, — ответил я, и мой голос был спокоен, почти безразличен. — Это не просто заклинание. Сама стихия. Фундамент. То, на чём держится мироздание.

Я разжал пальцы, и шар устремился в центр полигона. Он завис в воздухе, вращаясь вокруг своей оси, и я почувствовал, как всё вокруг начинает притягиваться к нему. Пыль, грязь, камни — всё это потянулось в сторону этого маленького чёрного солнца. Студенты, которые были ближе всего к нему, почувствовали, как их тянет вперёд, как они теряют равновесие, пытаясь устоять на ногах.

— Не дайте ему закончить! — крикнул Катарос, и в его голосе послышалось отчаяние. — Атакуйте его!

Студенты бросились на меня — но было поздно. Гравитационный шар начал расширяться, засасывая в себя всё, что было вокруг. Камни, земля, обломки — всё это исчезало в его чёрной глубине. Я чувствовал, как мана утекает рекой, но я не останавливался. Я хотел показать им, на что способен настоящий маг.

— Мы сдаёмся, — донёсся до меня далёкий крик.

Я замер. Я посмотрел на студентов — они лежали на земле, пытаясь удержаться, их лица были искажены страхом. Гравитационный шар уже начал засасывать ближайших из них, и я понял — если не остановлюсь, они погибнут. Похоже, я немного переборщил.

Я сжал кулак, и шар начал сжиматься, уменьшаться, пока не исчез совсем. Энергия, которая была в нём заключена, вырвалась наружу — безвредно, но ощутимо. По полигону прошла волна давления, и я почувствовал, как усталость наваливается на мои плечи.

Тишина повисла над полигоном. Студенты медленно поднимались на ноги, их лица были бледными, но в глазах я видел не страх — уважение. Они поняли. Они поняли, что я мог убить их, но не сделал этого. Они поняли, что я контролировал свою силу, даже когда она была на грани выхода из-под контроля.

— Бой окончен, — сказала Мелисса Келпи, и её голос разнёсся по полигону. — Победитель — преподаватель Фауст.

Студенты зааплодировали — сначала робко, затем всё громче и увереннее. Я стоял в центре полигона, чувствуя, как ветер касается моего лица, и смотрел на них. Они были живы — и это было главное. И я даже никого не покалечил. Так, совсем немного травм, которые можно вылечить.

Мы стояли на полигоне, глядя на то, как студенты медленно расходятся, и я чувствовал, как внутри разливается странное тепло. Бой был долгим и напряжённым, но я был рад, что смог показать им то, что они должны были увидеть.

— Фауст, — сказала Солани, подходя ко мне. — Это было невероятно. Я никогда не видела ничего подобного.

— Ты тоже хорошо сражалась, — ответил я, встречая её взгляд. — Пару раз почти меня достала.

— Спасибо, — она улыбнулась, и в её улыбке было столько тепла, что я почувствовал, как внутри разливается странное чувство. — Я запомню этот урок.

Я кивнул, чувствуя, как усталость снова наваливается на плечи. Бой был тяжёлым — не физически, а морально. Я должен был показать студентам свою силу, но также я должен был научить их чему-то важному. И я надеялся, что мне это удалось.

Я стоял на краю полигона, чувствуя, как ветер остужает разгорячённое лицо, и смотрел им вслед. В их глазах я видел уважение — то самое, которое невозможно купить или заслужить пустыми словами. Оно завоёвывается только делом.

— Фауст, — раздался голос Мирабель. — Директор Келпи ждёт вас в своём кабинете.

Я кивнул. Ещё один разговор. Ещё один шаг в игре, правила которой я до конца не понимал. Но я знал одно — Мелисса Келпи никогда не делает ничего просто так. Каждое её действие, каждое слово были частью какой-то более крупной стратегии, которую она держала в своей голове.

— Иду, — ответил я, делая глубокий вдох.

Мирабель развернулась и быстро зашагала к главному корпусу. Я последовал за ней. Широ выбрался из кристалла и уселся на плече, его маленькие лапки слегка дрожали.

— Ты как? — спросил он, и в его голосе послышалось беспокойство.

— Устал, — честно ответил я. — Но я справлюсь.

— Ты всегда справляешься, — фыркнул бельчонок, но в его голосе я слышал гордость. — Но я всё равно беспокоюсь. Эта Келпи — она слишком хитрая. Никогда не знаешь, что у неё на уме.

— Знаю, — я усмехнулся, чувствуя, как холодное спокойствие опускается на плечи. — Но она не враг. По крайней мере, пока.

Кабинет директора встретил меня тем же полумраком, тем же запахом старого дерева и магии. Мелисса Келпи сидела за своим столом, но на этот раз она не перебирала бумаги. Она просто сидела, сложив руки перед собой, и смотрела на меня с той смесью удовлетворения и задумчивости, которую я уже начал узнавать.

— Фауст, — сказала она, и её голос прозвучал мягче, чем обычно. — Садись. Ты сегодня был великолепен.

Я сел в кресло напротив, чувствуя, как его мягкая обивка принимает моё уставшее тело. Я ждал, что она скажет что-то ещё — и она не заставила себя ждать.

— Ты показал им невероятное, — продолжила она, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка. — Это было сильное заявление. Теперь все знают, что ты не просто случайный маг, который оказался в академии.

— Я сделал это, потому что вы попросили, — ответил я, встречая её взгляд. — Но я до сих пор не до конца понимаю, зачем вам это было нужно.

Мелисса усмехнулась — той усмешкой, которая означала, что она ожидала этого вопроса.

— Зачем? — она откинулась на спинку кресла и посмотрела на меня долгим взглядом. — Фауст, ты думаешь, я просто хотела развлечь студентов? Или укрепить твою репутацию в академии?

— Я думаю, что вы никогда не делаете ничего просто так, — честно ответил я.

— Умный мальчик, — она улыбнулась, и в её улыбке я увидел что-то, чего раньше не замечал — одобрение. — Ты прав. Я не просто так устроила это испытание. Мне нужно было, чтобы твоя сила стала заметной. Чтобы её увидели не только студенты, но и те, кто наблюдает за академией со стороны.

Я замер, чувствуя, как её слова повисают в воздухе. Широ в кристалле затаил дыхание, и я чувствовал его напряжение через связь, которая нас объединяла.

— Кто наблюдает? — спросил я, и в моём голосе послышалась осторожность.

— Попечительский совет, родители учеников, — ответила она, и её голос стал тише, почти доверительным. — И не только они. Многие наблюдают за моим детищем. Ты не можешь вечно оставаться в тени, Фауст. Рано или поздно тебе придётся выйти из неё.

Я молчал, переваривая услышанное. Она была права — я знал это. Слишком много врагов, слишком много тех, кто хотел бы узнать, кто я на самом деле. И если я продолжу прятаться, они найдут меня сами — и тогда у меня не будет выбора, как защищаться.

— Вы хотите сказать, что мне пора готовиться к тому, что моё имя станет известным? — спросил я, и в моём голосе послышалась сталь.

— Именно, — кивнула она, и в её глазах мелькнула искра. — Ты силён, Фауст. Сильнее, чем думаешь. Но сила, которая остаётся в тени, — это сила, которая не приносит пользы. Ты должен научиться использовать её не только для защиты, но и для того, чтобы влиять на мир вокруг себя.

Я задумался на мгновение. Её слова были логичными, но они также были пугающими. Если я выйду из тени, я стану мишенью для всех, кто захочет использовать меня или уничтожить. Но если я останусь в тени, я никогда не смогу достичь того, чего хочу.

— И что вы предлагаете? — спросил я наконец.

— Для начала — просто будь готов, — ответила она, и в её голосе послышалась улыбка. — Ты уже сделал первый шаг. Теперь о тебе узнали больше. Оценили твою силу. Но пока ещё далеко не всю. Не стоит слишком спешить. Этого на первом этапе будет достаточно.

— Вы говорите так, будто я должен стать кем-то вроде вас, — заметил я, и в моём голосе послышалась усмешка.

Мелисса рассмеялась — звонко, искренне, как девчонка, а не как архимаг, который прожил несколько столетий.

— Кто знает, — сказала она, и в её глазах мелькнула искорка. — В конце-концов, я тоже не вечна и рано или поздно, мне может понадобиться наследник. Я не отдам своё детище в незнакомые мне руки.

— Это… — сухо сглотнул я.

— Не спеши с выводами. В ближайшие пару десятков лет я точно не уйду. Однако, лучше быть готовой к любым ситуациям. А ты оказался неплохим кандидатом. Да, именно кандидатом. Разумеется, за столько лет у меня были и иные ученики, но… они не оправдали моего доверия.

Мы замолчали. Тишина в кабинете стала почти осязаемой, и я чувствовал, как её слова оседают в моей голове, как они начинают формировать новые мысли, новые планы.

— Я подумаю над вашими словами, — сказал я наконец, поднимаясь из кресла.

— Подумай, — кивнула она. — Но не слишком долго. Время — ресурс, которого у нас не так много.

Я направился к выходу, но на пороге остановился и обернулся.

— Директор, — сказал я, и в моём голосе послышалось любопытство. — Это ведь далеко не всё, верно?

Мелисса посмотрела на меня долгим взглядом, и я увидел, как в её глазах мелькает что-то, чего я не мог разобрать. Затем она улыбнулась — той улыбкой, которая означала, что она не собирается раскрывать все свои карты.

— Разумеется. Уже сейчас мне выгодно то, что академия становится сильнее, — ответила она. — А сильная академия — это то, что я строю уже много лет. И если ты поможешь мне в этом, я помогу тебе. Это называется сотрудничество, Фауст.

— Сотрудничество, — повторил я, пробуя слово на вкус. — Хорошо. Тогда я подумаю над вашими словами.

Я вышел из кабинета, чувствуя, как холодный воздух коридора касается моего лица. Широ выбрался из кристалла и уселся на моём плече, его хвост нервно подёргивался.

— Что думаешь? — спросил он, и в его голосе послышалось беспокойство.

— Я думаю, что она права, — ответил я, направляясь к выходу из главного корпуса. — Рано или поздно мне придётся выйти из тени. И лучше быть готовым к этому заранее.

— А если ты не готов? — спросил бельчонок, и в его голосе послышалось сомнение.

— Тогда я подготовлюсь, — ответил я, и в моём голосе не было сомнений.

Я вышел на улицу, чувствуя, как свежий ветер касается моего лица. Солнце уже поднялось высоко, заливая внутренний двор академии золотистым светом. Студенты сидели на скамейках у фонтана, обсуждали что-то, смеялись. Их голоса были живыми, тёплыми, такими далёкими от той тьмы, в которой я жил последние недели.

— Учитель Фауст? — раздался голос сзади.

Я обернулся и увидел его — невысокого парня с русыми волосами и зелёными глазами, который стоял в нескольких шагах от меня. Он был в студенческой форме, и я узнал его — один из тех, кто сражался против меня на полигоне.

— Да? — я остановился, чувствуя, как любопытство разгорается внутри.

— Я… я хотел поговорить с вами, — сказал он, и в его голосе послышалась неуверенность. — Если у вас есть время, конечно.

— Время есть, — ответил я, жестом указывая на свободную скамейку у фонтана. — Садись. О чём ты хотел поговорить?

Он сел, и я заметил, как его пальцы нервно теребят край мантии. Он явно собирался с мыслями, и я не торопил его.

— Меня зовут Тео, — начал он, и его голос стал чуть увереннее. — Я учусь на втором курсе. Я был в числе тех, кто сражался против вас сегодня.

— Я помню, — кивнул я. — Ты использовал магию воды. Ты был одним из тех, кто пытался создать комбинированную атаку с группой у правого фланга.

Тео удивлённо посмотрел на меня.

— Вы запомнили это? — спросил он, и в его голосе послышалось удивление.

— Я запоминаю всё, — ответил я, чувствуя, как лёгкая усмешка касается моих губ. — Это часть моей работы. Наблюдать, анализировать, запоминать.

— Это невероятно, — покачал он головой. — Вы сражались против стольких студентов разом, и запомнили, кто что делал. Как вам это удаётся?

— Тренировка, — пожал я плечами. — И опыт. Когда ты сталкиваешься с опасностью достаточно часто, ты учишься замечать детали.

Тео задумался на мгновение, а затем его лицо стало серьёзным.

— Я хотел спросить вас кое о чём, — сказал он, и в его голосе послышалось напряжение. — Во время боя я заметил, что вы использовали не больше маны, чем любой из нас. Иногда даже меньше. Но мы проиграли. Как это возможно? Как вы можете побеждать, используя меньше силы?

Я улыбнулся — это был хороший вопрос. Один из тех, которые показывают, что студент действительно думает, анализирует, пытается понять суть магии, а не просто заучивает плетения.

— Это отличный вопрос, Тео, — сказал я, и в моём голосе послышалось одобрение. — И ответ на него — в контроле.

— Контроле? — переспросил он, и в его глазах мелькнуло любопытство. — Но как контроль может заменить силу?

— Представь себе, что ты держишь меч, — сказал я, и в моём голосе послышалась лёгкая усмешка. — Ты можешь размахивать им изо всех сил, пытаясь поразить противника. Но если ты будешь просто размахивать, ты устанешь быстрее, чем сможешь нанести удар. А если ты будешь двигаться точно, экономить силы, ждать момента — ты сможешь победить даже более сильного врага.

Тео задумался, переваривая услышанное. Я видел, как его глаза бегают, как он пытается соединить мои слова с тем, что он знает.

— Но магия — это не меч, — возразил он. — Это не физическая сила. Как можно экономить ману, если заклинание требует определённого количества?

— Заклинание требует определённого количества маны, — согласился я. — Но способ, которым ты его создаёшь, может быть разным. Ты можешь влить в него всю свою ману и надеяться, что оно сработает. Или ты можешь влить ровно столько, сколько нужно, и направить её так, чтобы она работала эффективнее.

— И как это сделать? — спросил Тео, и в его голосе послышалось искреннее желание понять.

— Смотри, — я поднял руку, и в моей ладони замерцало простое плетение водяной струи. — Это базовое заклинание. Его создают все студенты на первом курсе. Но я могу изменить его — не количество маны, а структуру.

Я слегка сдвинул одну из нитей в плетении, и водяная струя превратилась в тонкую ледяную иглу — острую, сконцентрированную, которая требовала меньше маны, но была опаснее.

— Это… это невероятно, — выдохнул Тео. — Вы изменили структуру, и заклинание стало эффективнее, хотя маны вы использовали меньше.

— Именно, — кивнул я, развеивая плетение. — Это и есть контроль. Понимание того, как работает магия, как переплетаются нити, как можно изменить их, чтобы получить нужный результат. Вся сила в знании.

Тео смотрел на меня с восхищением, и я чувствовал, как его взгляд становится более тёплым, более благодарным.

— Спасибо, — сказал он, и в его голосе послышалась искренняя благодарность. — Я никогда не думал об этом так. Всегда считал, что главное — накопить как можно больше маны и создавать как можно более мощные заклинания.

— Это распространённое заблуждение, — я покачал головой. — И оно часто приводит к тому, что маги тратят годы на накопление силы, но так и не учатся использовать её эффективно. А в бою это может стоить жизни.

Тео замолчал на мгновение, затем его лицо стало серьёзным.

— Учитель Фауст, — сказал он, и в его голосе послышалась решимость. — Я хочу научиться этому. Контролю. Как я могу это сделать?

Я задумался на мгновение. Тео был искренним — я чувствовал это. Он действительно хотел учиться, и это вызывало уважение.

— Для начала — просто тренируйся, — ответил я. — Изучай новые плетения. Ищи наиболее эффективные. К самостоятельным опытам я бы не советовал пока приступать, пока полностью не освоишь теорию. Это может быть слишком опасно. А вот когда будешь готов… Подойди ко мне. Я подстрахую тебя и укажу на ошибки.

— Я… попробую. Спасибо, — кивнул он, и в его глазах загорелся тот самый огонь, который я так хорошо знал.

— И ещё, — добавил я, поднимаясь со скамейки. — Не бойся ошибаться. Ошибки — это часть обучения. Главное — анализировать их и не повторять.

— Спасибо, учитель, — сказал Тео, тоже поднимаясь. — Я не забуду ваших слов.

— Надеюсь, — я улыбнулся и направился в сторону преподавательского крыла.

Вечер опустился на академию незаметно. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Я сидел в своей комнате, глядя в окно, и чувствовал, как усталость постепенно отпускает тело.

— Ты сегодня много говорил, — заметил Широ, устроившись на подушке и глядя на меня своими чёрными бусинками глаз.

— Устал, — честно ответил я. — Но это приятная усталость.

— Что ты имеешь в виду?

— Я сделал что-то важное, — я откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. — Я показал студентам, что магия — это не просто сила. Я показал им, что знание и контроль важнее грубой мощи. И я увидел, как они поняли это. Знаешь, раньше я не понимал, что учить других тоже бывает приятно.

— И теперь они будут пытаться повторить то, что ты показал, — кивнул Широ. — Будут ошибаться, учиться, становиться сильнее. А ты будешь смотреть на это и знать, что это твоя заслуга.

— Частично, — я усмехнулся. — Но главное — это их собственная работа. Я могу показать им путь, но они должны пройти его сами.

Широ задумался на мгновение, затем его глаза загорелись.

— Знаешь, — сказал он, и в его голосе послышалась гордость, — ты становишься похож на Кроу. Только моложе и без бороды.

— Спасибо, — я улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я постараюсь не разочаровать его.

Ночь опустилась на академию, укрывая её своим бархатным пологом. Я стоял у окна, глядя на город, который мерцал внизу тысячами огней. Мысли крутились в голове — о словах Мелиссы, о Тео, о том, что ждёт меня впереди.

Мелисса была права. Я не мог вечно оставаться в тени. Рано или поздно мне придётся выйти на свет, и тогда все увидят, кто я на самом деле. И я должен быть готов к этому — не только к тому, чтобы защитить себя, но и к тому, чтобы использовать свою силу для того, чтобы изменить мир вокруг себя.

Но это будет потом. Сейчас я мог позволить себе просто отдохнуть. Просто быть тем, кто я есть — учеником, который стал учителем, магом, который учится каждый день, человеком, который не боится идти вперёд.

Я закрыл глаза, чувствуя, как сон накрывает меня тёплой волной. Завтра будет новый день — день, который принесёт новые вызовы, новые возможности, новые битвы. Но сегодня я мог позволить себе просто отдохнуть. Просто быть собой. И это было главное.

Утро в академии началось с неожиданного послания. Я сидел за столом в своей комнате, перебирая студенческие работы, когда в дверь постучали. Мирабель вошла с конвертом в руках, и её лицо было озадаченным.

— Фауст, — сказала она, протягивая мне письмо, — это пришло сегодня утром с императорской печатью. Я подумала, что стоит передать это немедленно.

Я взял конверт, чувствуя, как внутри поднимается неприятное предчувствие. Бумага была плотной, дорогой, с золотым тиснением. Императорская печать на сургуче не оставляла сомнений в том, откуда пришло это послание.

— Спасибо, Мирабель, — кивнул я, и она вышла, закрывая за собой дверь.

Широ немедленно выбрался из кристалла и устроился на столе, глядя на письмо с подозрением.

— Ну и что там? — спросил он. — Открывай уже, не томи.

Я сломал печать и развернул лист пергамента. Письмо было коротким, но его содержание заставило меня нахмуриться.

"Уважаемый преподаватель Фауст,

Имею честь пригласить вас на торжественный приём в императорском дворце, который состоится через три дня по случаю празднования годовщины основания Империи Фаэрин. Ваше присутствие станет большой радостью для нас, а также возможностью для вас познакомиться с представителями высшего общества нашего государства.

С уважением,

Лорд-камергер Эдвин Мортон

По поручению Его Императорского Величества"

Я положил письмо на стол и несколько секунд просто смотрел на него, переваривая прочитанное.

— Ну и ну, — протянул Широ, заглядывая в письмо через моё плечо. — Королевский дворец. Императорский приём. Это не шутки, Фауст. Это уровень, на котором ты никогда не был.

— Я знаю, — ответил я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — И я не собираюсь туда идти.

— Что? — бельчонок удивлённо посмотрел на меня. — Ты серьёзно? Это же огромный шанс! Ты сможешь завести полезные знакомства, узнать, что происходит в высших кругах…

— Я знаю, что происходит в высших кругах, — перебил я, и в моём голосе послышалась сталь. — И именно поэтому не хочу туда соваться.

— Но если ты не пойдёшь, это вызовет подозрения, — возразил Широ. — Ты только что показал свою силу на испытании, все заговорили о тебе, и теперь тебя приглашают во дворец. Если ты откажешься, это будет выглядеть странно. Люди начнут задавать вопросы.

— Пусть задают, — я встал из-за стола и подошёл к окну. — Мне плевать, что они думают.

— Фауст, — Широ спрыгнул со стола и подбежал ко мне. — Ты не можешь просто игнорировать это. Ты сам говорил, что Келпи права — тебе рано или поздно придётся выйти из тени. И этот приём — идеальный шанс сделать это на своих условиях.

Я молчал, глядя на город, который просыпался под утренним солнцем. Широ был прав — я знал это. Но внутри меня всё сопротивлялось этой идее. Королевский дворец, аристократы, политические игры — всё это было так далеко от того, кем я был на самом деле.

— Я подумаю, — сказал я наконец.

День прошёл в размышлениях. Я провёл занятия в академии, но мои мысли были далеко. Студенты заметили мою рассеянность, но никто не решался спросить, что случилось. Даже Солани, которая обычно находила момент, чтобы поговорить со мной, сегодня держалась на расстоянии.

К вечеру я принял решение. Мне нужно было поговорить с Шеем. Он был тем, кто лучше всех понимал политическую ситуацию в столице, и его совет был необходим.

Я покинул академию затемно, накинув тёмный плащ, и направился в особняк Гильдии — новое убежище, которое мы оборудовали после пожара. Оно находилось в старом районе, в здании, которое раньше использовалось как склад. Внутри было скромно, но функционально — столы, карты, несколько комнат для совещаний.

Шей сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Увидев меня, он отложил их в сторону и указал на стул напротив.

— Фауст, — сказал он, и в его голосе послышалось удивление. — Неожиданный визит. Что-то случилось?

— Я получил приглашение на приём в императорский дворец, — ответил я, садясь. — И я не хочу туда идти.

Шей поднял бровь и откинулся на спинку кресла.

— Императорский дворец? — переспросил он, и в его голосе послышалось любопытство. — Это интересно. От кого приглашение?

— От имени императора. Через лорда-камергера.

— Серьёзное дело, — Шей задумался, постукивая пальцами по столу. — И ты не хочешь идти? Почему?

— Потому что я не хочу иметь ничего общего с этими людьми, — ответил я, и в моём голосе послышалось раздражение. — Аристократы, политики, интриганы — все они будут там. Я не хочу быть частью их игр.

— Понимаю, — кивнул Шей. — Но ты не можешь просто проигнорировать это приглашение. Это оскорбление для императора. Даже если ты откажешься, это должно быть сделано вежливо, с уважением. Иначе ты наживёшь себе врага, с которым Гильдии не справиться.

— Я знаю, — я провёл рукой по лицу, чувствуя усталость. — Но я не хочу туда идти. Это не моё место.

— Фауст, — Шей подался вперёд, и его голос стал серьёзным. — Ты должен понять одну вещь. Ты уже не просто глава Гильдии. Ты — преподаватель в академии. Ты — маг, чьё имя начинают узнавать. И если ты хочешь защитить Гильдию, если ты хочешь защитить себя, ты должен быть в центре событий, а не в стороне от них.

— Я справлялся и без этого, — возразил я.

— Справлялся, — согласился Шей. — Но всё меняется. Доминик мёртв, его покровители ищут новых союзников. Вэнс может вернуться в любой момент. Аристократы, которые поддерживали Доминика, теперь будут искать тех, кто сможет заменить его. И если ты будешь сидеть в тени, они могут найти кого-то другого. Кого-то, кто будет опаснее.

— Ты хочешь сказать, что если я пойду на этот приём, я смогу контролировать ситуацию? — я посмотрел на него.

— Я хочу сказать, что если ты пойдёшь, ты сможешь увидеть, что происходит, из первых рук, — ответил Шей. — Ты сможешь понять, кто твои враги, кто твои потенциальные союзники, кто просто ждёт, чтобы использовать тебя. Информация — это сила. И ты это знаешь лучше всех.

Я замолчал, обдумывая его слова. Он был прав — как всегда. У нас не было информаторов в настолько высоком обществе. Только их слуги. Так что моё присутствие там и впрямь может оказаться очень полезным. Но как же мне этого не хотелось…

— Кроме того, — продолжил Шей, и в его голосе послышалась усмешка, — ты сможешь послушать, что говорят о Пауке. Слухи, которые ходят о нас в высшем обществе. Иногда это бывает очень полезно.

— Ты думаешь, они будут говорить о Гильдии на императорском приёме? — я поднял бровь.

— Конечно, — Шей улыбнулся, и в его улыбке мелькнула та самая хитринка, которую я так хорошо знал. — Аристократы любят сплетни. А тема таинственного главы Гильдии, который управляет информационными потоками в столице, — одна из самых популярных. Особенно после недавних событий, где мы немного засветились. Ты узнаешь много интересного.

Я задумался на мгновение. В его словах была логика. Если я смогу узнать, что говорят о Гильдии, я смогу лучше понимать, кто наш враг, а кто может стать союзником.

— Ладно, — сказал я наконец. — Я пойду. Но только чтобы послушать. Никаких политических игр, никаких обещаний.

— Конечно, — кивнул Шей, и в его глазах мелькнула искра. — Ты просто будешь наблюдать. И слушать.

Через три дня я стоял перед императорским дворцом. Это было величественное здание из белого камня, с колоннами, лепниной и золотыми куполами, которые сверкали в свете тысяч магических светильников. Огромные ворота были открыты, и через них входили экипажи с аристократами, которые были одеты в свои лучшие наряды.

Я был одет в строгий чёрный костюм, который заказал у лучшего портного в столице. На груди блестел серебряный значок преподавателя академии. Я не хотел выглядеть как аристократ, скорее уж как маг, который не нуждается в показной роскоши.

Внутри дворец был ещё более роскошным, чем снаружи. Мраморные полы, хрустальные люстры, гобелены на стенах, изображающие сцены из истории Империи. В воздухе витал аромат дорогих духов и цветов. Аристократы толпились в залах, их голоса сливались в единый гул, в котором было трудно разобрать отдельные слова.

Я взял бокал с шампанским у проходящего мимо слуги и отошёл к колонне, откуда мог наблюдать за происходящим, не привлекая внимания.

— Ты в порядке? — спросил Широ из кристалла. Его голос был почти неслышен, но я чувствовал его присутствие.

— Да, — ответил я мысленно. — Просто жду, когда начнётся самое интересное.

Я слушал разговоры аристократов, которые проходили мимо. Они говорили о политике, о торговле, о последних скандалах в высшем обществе. Но я искал то, ради чего пришёл — разговоры о Гильдии.

— Ты слышал? — сказал один из аристократов, проходя мимо меня. — Говорят, что глава Гильдии — это какой-то маг из глубинки, который создал свою сеть информаторов всего за несколько лет.

— Говорят, что он знает всё обо всех. Даже самые тёмные тайны аристократических родов., — ответил его собеседник.

— Вздор, — фыркнул первый. — Никто не может знать всё. Это просто слухи, которые распускает сама Гильдия, чтобы казаться опаснее.

— Возможно, — согласился второй. — Но дыма без огня не бывает.

Я слушал, чувствуя, как лёгкая усмешка касается моих губ. Слухи были разными — кто-то боялся Гильдии, кто-то презирал, кто-то пытался приуменьшить её влияние. Но все они говорили о нас. И это было хорошим знаком — значит, наше имя действительно что-то значило.

Но один разговор привлёк моё внимание. Два молодых аристократа стояли у окна, и их голоса были достаточно громкими, чтобы я мог слышать их.

— Ты слышал о недавнем испытании преподавателей в академии? — сказал один из них.

— Конечно, слышал, — ответил второй. — Один из новых учителей изрядно засветился. Как там его? Фауст, вроде. Безродный. Говорят, он победил больше тридцати студентов, используя какую-то невероятную магию.

— Гравитация, — добавил первый. — Он использовал гравитацию. Говорят, что она была настолько мощной, что студенты едва не погибли.

— Это похоже на вызов, — усмехнулся второй. — Кто-то хочет выделить его. Показать его силу.

— Или что он хочет занять место среди сильнейших, — ответил первый. — В любом случае, это интересно. Многие уже начали интересоваться этим магом, ища способы его использовать.

Я слушал, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Моя сила привлекла внимание — именно этого хотела Мелисса, но это также было опасным. Теперь меня будут рассматривать как потенциальную угрозу или как полезный инструмент.

Внезапно я почувствовал чей-то взгляд на себе. Я обернулся и увидел мужчину лет сорока, который стоял в нескольких шагах от меня и смотрел прямо на меня. Его лицо было высокомерным, а на губах играла насмешливая улыбка.

— Вы — преподаватель Фауст? — спросил он, подходя ближе.

— Да, — ответил я, встречая его взгляд.

— Меня зовут лорд Драйден, — представился он, и в его голосе послышалась сталь. — Я слышал о вашем выступлении на полигоне. Это было впечатляюще.

— Благодарю, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Но я слышал также, что вы используете неизвестные плетения, — продолжил он, и в его голосе послышался вызов. — Плетения, которых нет ни в одной книге. Где вы научились им?

Я почувствовал, как напряжение нарастает внутри. Это был не просто вопрос — это был вызов. Он хотел проверить меня, заставить раскрыть свои секреты.

— Я учился у своего учителя, — ответил я спокойно. — И я не считаю нужным раскрывать его имя.

— Как удобно, — усмехнулся он. — Скрывать своё прошлое, скрывать свои знания.

— Я преподаватель академии, — ответил я, и в моём голосе послышалась сталь. — И всё, что я делаю, — это моя работа. Если у вас есть вопросы к моей компетентности, вы можете обратиться к директору Келпи.

— О, я не сомневаюсь в вашей компетентности, — ответил он, и его улыбка стала шире. — Я просто хочу проверить, насколько вы сильны на самом деле.

Он сделал шаг вперёд, и я почувствовал, как его мана начинает пульсировать, сгущаясь вокруг него. Он готовился к бою. Прямо здесь, во дворце, среди аристократов.

— Я вызываю вас на дуэль, преподаватель Фауст, — сказал он, и его голос прозвучал громко, привлекая внимание окружающих. — Прямо сейчас. Во дворе есть подходящая площадка. Если вы откажетесь, я сочту это признанием вашей слабости.

Тишина повисла вокруг. Аристократы замолчали, глядя на нас. Я чувствовал их взгляды, любопытство и предвкушение.

Я смотрел на лорда Драйдена, и внутри меня разгорался огонь. Он хотел бросить мне вызов. Хотел проверить меня на прочность. И он получит то, что хочет.

— Я принимаю ваш вызов, — сказал я, и мой голос прозвучал спокойно, ровно, без тени страха.

Лорд Драйден усмехнулся и, развернувшись, зашагал прочь. Толпа аристократов загудела, обсуждая увиденное. Я стоял, чувствуя на себе их взгляды, и знал — теперь уже не будет пути назад. Я вышел из тени. И теперь мне предстояло показать, на что я способен.

Слова повисли в воздухе, как лезвие гильотины. Толпа аристократов, до этого сдерживавшая любопытство под маской светского безразличия, теперь смотрела на меня в упор. Их взгляды были острыми, оценивающими, словно они оценивали лошадь перед торгами. Лорд Драйден уже скрылся в боковом проходе, но его вызов всё ещё звенел в хрустальном воздухе дворцового зала.

— Ну и ну, — прошептал Широ из кристалла. — Ты только что согласился на дуэль с аристократом. В императорском дворце. На глазах у всей элиты. Ты уверен, что это хорошая идея?

— Нет, — честно ответил я, чувствуя, как внутри разгорается холодный огонь. — Но это будет интересно.

Я двинулся в сторону бокового прохода, и толпа расступилась передо мной, как вода перед носом корабля. Аристократы шептались, переглядывались, и следовали за мной, чтобы не пропустить зрелище. Во внутреннем дворе, куда мы вышли, действительно оказалась небольшая площадка, выложенная светлым камнем. По краям горели магические светильники, отбрасывая на стены золотистые тени. Лорд Драйден уже стоял в центре, сняв свой щегольский камзол и оставшись в одной рубашке.

Он был магом, и не самым слабым — я чувствовал это по тому, как его мана пульсировала в такт сердцу, ровно и мощно. Его лицо было спокойным, почти скучающим, но я замечал напряжение в его пальцах, которые слегка подрагивали. Он готовился к бою, просчитывал мои действия, искал слабые места. Умный противник. Опасный.

Я вышел на площадку, остановившись в десяти шагах от него. Аристократы окружили нас полукольцом, их голоса стихли, и только ветер шелестел в кронах редких деревьев. Вокруг нас тут же вспыхнул мощный барьер, отделивший от зрителей. Видимо, дуэли тут устраивают далеко не в первый раз.

— Правила простые, — сказал Драйден, и его голос прозвучал громко, чтобы все могли слышать. — Никаких смертельно опасных артефактов. Поединок до первой крови или явного преимущества. Победитель получает право требовать от проигравшего выполнить одно условие.

— Принимаю, — кивнул я, и мой голос прозвучал ровно, без тени эмоций.

Вот, значит, что он задумал. Условие… Ну… Это будет и правда интересно, посмотреть на его лицо, когда он проиграет.

Драйден не стал ждать. Он поднял руку, и из его ладони вырвалась волна холода — ледяная, пронизывающая, которая неслась ко мне, покрывая землю тонкой коркой льда. Красивое заклинание, отработанное до совершенства. Но я видел его структуру, я видел, как переплетаются нити маны, и знал, где их слабое место.

Я не стал создавать сложное плетение. Вместо этого я просто сделал шаг в сторону, создавая крошечный воздушный щит, который изменил траекторию его атаки. Волна холода прошла мимо, ударив в барьер.

— Неплохо, — сказал я, и в моём голосе послышалась лёгкая усмешка. — Но слишком прямолинейно.

Драйден нахмурился. Его мана снова сгустилась, и он атаковал снова — на этот раз несколькими заклинаниями одновременно. Ледяные копья, огненные шары и воздушные клинки обрушились на меня, перекрывая все возможные пути для уклонения. Это была мощная комбинация, которая могла бы уничтожить любого мага. Но я не был любым магом.

Я создал вокруг себя сферический щит, который принял все удары на себя. Ледяные копья рассыпались, огненные шары погасли, воздушные клинки рассеялись, не причинив мне вреда. Когда же атака стихла, я развеял щит и выпустил ответное плетение — простое, почти незаметное, которое толкнуло его в щит и заставило его потерять равновесие.

Драйден пошатнулся, но устоял. Его лицо исказила гримаса гнева, и я почувствовал, как его мана нарастает, становится более грубой и мощной. Он собирался уничтожить меня одним ударом. Безрассудно, но эффектно. Лорд явно привык побеждать за счёт грубой силы.

— Слишком много эмоций, — заметил я, уклоняясь от его нового удара. — Ты тратишь ману впустую. Контролируй свои чувства.

— Заткнись! — рявкнул он, и его мана выплеснулась наружу мощной волной воздуха, которая ударила в меня, как таран.

Я создал угловой щит, что отвёл от меня потоки воздуха. Вот только противник не учёл, где мы находимся. Так что ветер, отразившись от барьера, хлынул обратно. Ну а я его ещё немного усилил, заставляя оппонента потерять равновесие и даже упасть на колени.

— Ты… — прохрипел он, поднимаясь на ноги. Его глаза горели яростью, но я видел, как он пытается взять себя в руки, как он понимает, что проигрывает.

— Я использовал твою силу против тебя самого, — сказал я, делая шаг вперёд. — Ты слишком полагаешься на мощь. Ты думаешь, что если у тебя есть сила, ты сможешь победить любого противника. Но ты забываешь, что у каждого есть слабые места.

Я поднял руку, и мои клинки вылетели из ножен, застывая в воздухе вокруг меня. Восемь лезвий, острых, как бритва, сверкнули в свете магических светильников. Я направил их к Драйдену, заставляя их кружиться вокруг него, создавая вихрь из стали и маны, который не давал ему возможности сосредоточиться.

— Сдавайся, — сказал я. — Ты проиграл.

Драйден смотрел на меня, и я видел, как в его глазах борются ярость и понимание. Он знал, что я прав. Он знал, что если продолжит бой, то проиграет ещё более позорно.

— Я сдаюсь, — сказал он наконец, и его голос прозвучал глухо, почти шёпотом.

Я убрал клинки. Они бесшумно скользнули в ножны. Тишина повисла над двором, нарушаемая только редкими вздохами зрителей. А затем аристократы заговорили — сначала шёпотом, затем всё громче. Я слышал удивление и восхищение в их голосах. Я слышал, как они обсуждают мою технику, мою силу и… моё происхождение.

— Думаю, просьбу я отложу на попозже, — улыбнулся я, глядя на противника.

На что тот лишь недовольно скрипнул зубами, но смирился.

Я стоял в центре площадки, чувствуя на себе их взгляды, и знал, что сейчас начинается новый этап игры. Теперь все они будут хотеть заполучить меня — или уничтожить.

На выходе из внутреннего двора меня догнал высокий мужчина в дорогом тёмно-синем камзоле. Его лицо было бледным, но глаза горели живым огнём. Он был одним из тех аристократов, кто смотрел на меня во время боя с самым пристальным вниманием.

— Преподаватель Фауст, — сказал он, и его голос прозвучал тихо, почти доверительно. — Меня зовут лорд Эдвард Блэк. Вы произвели на меня очень сильное впечатление.

— Благодарю, — ответил я, не сбавляя шага. — Но у меня нет времени на светские беседы.

— Я понимаю, — он пошёл рядом со мной, не отставая. — Но я хотел бы предложить вам нечто большее, чем просто разговор. Я представляю несколько влиятельных родов, которые ищут надёжных союзников. Ваши способности, ваш талант — всё это делает вас идеальным кандидатом для сотрудничества.

— Я не ищу покровителей, — ответил я, останавливаясь и поворачиваясь к нему.

— Покровителей? — он усмехнулся, и в его усмешке не было насмешки. — Вы ошибаетесь, преподаватель Фауст. Мы не ищем подчинённых. Мы ищем партнёров. Людей, которые смогут работать с нами на равных.

— Я подумаю, — ответил я наконец. — Но не обещаю ничего.

— Конечно, — он улыбнулся и протянул мне визитку. — Если передумаете, вы знаете, где меня найти. Мои двери всегда открыты для вас.

Он развернулся и ушёл, оставляя меня одного в коридоре. Я смотрел на визитку, чувствуя, как напряжение начинает отпускать мышцы.

— Ещё один, — заметил Широ, выбираясь из кристалла. — Они все хотят тебя заполучить.

— Знаю, — я убрал визитку в карман. — Но сейчас не время для новых союзников. Мне нужно понять, кто стоит за всей этой игрой.

Остаток вечера я провёл, слушая разговоры аристократов. Они подходили ко мне, пытались завести разговор, предлагали деньги, влияние, защиту. Но я был осторожен — я не давал им повода думать, что я готов к сотрудничеству. Я был вежлив, но холоден. Однако, скоро мне это надоело.

Но прежде чем я успел сделать шаг в сторону выхода, из толпы отделилась ещё одна фигура. Лорд Драйден, уже успевший надеть камзол, подошёл ко мне.

— Фауст, — сказал он, и его голос был тише, чем во время дуэли. — Я должен кое-что сказать тебе. Не здесь. Наедине.

Я смотрел на него, чувствуя, как внутри закипает любопытство, смешанное с осторожностью. Драйден только что проиграл мне на глазах у всей элиты столицы. Он должен был ненавидеть меня. Но в его глазах не было ненависти — только холодный расчёт.

— Хорошо, — кивнул я.

Мы отошли в сторону, в небольшую нишу, скрытую от посторонних глаз массивной колонной. Аристократы, которые пытались подойти ко мне, разочарованно отвернулись, не решаясь нарушить приватность нашего разговора. Драйден оглянулся, убедившись, что нас никто не слышит, и затем посмотрел на меня в упор.

— Ты силён, — сказал он без предисловий. — Сильнее, чем я думал. Я знаю, что проиграл, и я не собираюсь искать оправданий. Но я хочу, чтобы ты знал: моя дуэль была не просто проверкой.

— Я уже догадался, — ответил я, скрестив руки на груди. — Это была явно не твоя инициатива. Так кто это сделал? И зачем?

Драйден помолчал, собираясь с мыслями. Его пальцы, до этого спокойно лежавшие вдоль тела, сжались в кулаки, а затем так же медленно разжались.

— Меня попросили проверить твою силу, чтобы понять, можно ли тебя использовать. Но не для того, чтобы сделать тебя пешкой. Нет. Тот, кто стоит за этим, ищет не слуг. Он ищет равных. Он ищет тех, кто сможет стать его партнёром в игре, которая скоро начнётся.

— Игра? — я поднял бровь, чувствуя, как интерес разгорается внутри. — Какая игра?

— Игра за власть, — Драйден понизил голос почти до шёпота. — Старые рода, которые веками правили Империей, начинают терять влияние. Новые силы поднимаются из тени. И те, кто вовремя не выберет сторону, будут сметены. Мой покровитель хочет, чтобы ты был на его стороне, когда начнётся шторм.

Я молчал, переваривая услышанное. Это было больше, чем просто предложение о сотрудничестве.

— Твой покровитель, — сказал я, — Он здесь? Во дворце?

— Да, — кивнул Драйден. — Он наблюдает за тобой с самого начала вечера. Но он не подойдёт к тебе сегодня. Он хочет, чтобы ты сам принял решение. Без давления. Без угроз. Ведь скоро ты сам поймёшь выгоду этого предложения.

— И что я должен сделать? — спросил я. — Просто ждать? Думать? А если я откажусь?

— Если ты откажешься, — Драйден усмехнулся, и в его усмешке не было угрозы, только усталая констатация факта, — он не станет твоим врагом. Он слишком умён, чтобы создавать себе лишних проблем. Но он будет ждать. Он всегда ждёт. И рано или поздно ты поймёшь, что его предложение было лучшим из всех, которые ты получишь. Скоро он сам придёт к тебе, когда будет уверен, что ты готов.

Драйден развернулся и ушёл, оставляя меня одного в тени колонны. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как его слова оседают в моей голове, как они начинают формировать новые мысли, новые планы. Но всё это потом. Сейчас уж слишком много отвлекающих факторов вокруг.

Через несколько минут ко мне подошёл ещё один аристократ — низкий, плотный, с круглым лицом и хитрыми глазами. Он улыбался, но улыбка не доходила до его глаз.

— Преподаватель Фауст, — сказал он, и его голос был сладким, как патока. — Меня зовут барон Грегори. Я слышал о вашей дуэли. Это было впечатляюще.

— Благодарю, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я хотел бы предложить вам сотрудничество, — продолжил он, и в его голосе послышалась хитринка. — Мой род очень богат и готов хорошо платить.

Я смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Он был типичным представителем той породы аристократов, которые думали, что всё можно купить. И он явно недооценивал меня.

— Я не наёмник, — ответил я, и в моём голосе послышалась сталь. — Я не продаю свою силу за деньги.

— Но вы можете её сдавать в аренду, — он улыбнулся, и его улыбка стала шире. — Я предлагаю вам хорошие условия. Вы будете работать на меня, и я сделаю так, чтобы у вас не было проблем ни с кем. В столице у меня есть влияние. Я могу защитить вас от врагов.

— Я не нуждаюсь в защите, — ответил я, и в моём голосе послышалась усмешка. — И я не нуждаюсь в ваших деньгах. Если это всё, что вы хотели сказать, я пойду.

Барон Грегори нахмурился. Его улыбка исчезла, и я увидел, как его глаза стали холодными.

— Вы делаете ошибку, преподаватель Фауст, — сказал он, и в его голосе послышалась угроза. — Я не привык к отказам. И я не люблю, когда мне отказывают.

— Я тоже не люблю, когда мне угрожают, — ответил я, встречая его взгляд.

Барон Грегори смотрел на меня долгим взглядом, затем резко развернулся и ушёл. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

К концу вечера я устал от этого бесконечного круговорота лиц и голосов. Я стоял у колонны, чувствуя, как напряжение отпускает мышцы, и смотрел на зал. Аристократы всё ещё танцевали, пили, обсуждали политику. Но я знал, что моё место не здесь.

— Я ухожу, — сказал я Широ, и в моём голосе послышалась усталость. — Здесь больше нечего делать.

— Ты уверен? — спросил бельчонок. — Здесь ещё много людей, которые хотят поговорить с тобой.

— Они могут подождать, — ответил я, направляясь к выходу. — У меня есть дела поважнее.

На выходе из дворца я остановился, вдыхая холодный ночной воздух. Звёзды мерцали на небе, и ветер приносил запах города — дым, хлеб, опасность. Я стоял у ворот, глядя на огни столицы, и чувствовал, как усталость наваливается на плечи.

— Ну что, Фауст, — раздался голос Широ. — Ты получил то, за чем пришёл?

— Получил, — ответил я, чувствуя, как холодное спокойствие опускается на мои плечи. — Я узнал, что моя сила привлекла внимание не только аристократов, но и тех, кто стоит за ними. Я узнал, что кто-то готовит большую игру. И я узнал, что у меня есть выбор — стать частью этой игры или остаться в стороне.

— И что ты выберешь?

— Я выберу быть в центре событий. Не лично, но… я должен знать что происходит вокруг, — ответил я, и в моём голосе не было сомнений.

Широ помолчал, а затем фыркнул:

— Ты безнадёжен, Фауст.

— Поэтому ты и со мной, — усмехнулся я.

Мы двинулись по пустынной улице, оставляя за спиной дворец, который гудел от голосов и смеха. Аристократы всё ещё праздновали, но я знал, что их праздник был лишь иллюзией. Настоящая игра только начиналась. И я собирался стать её частью.

Особняк Гильдии встретил меня привычным полумраком и запахом старого дерева. Магические светильники в коридорах мерцали тусклым серебром, отбрасывая на стены длинные тени. Я снял плащ, повесил его на крючок у входа и направился в комнату совещаний, чувствуя, как напряжение после бала постепенно отпускает.

Шей уже ждал меня. Он сидел за длинным дубовым столом, разложив перед собой несколько листов пергамента, испещрённых мелким убористым почерком. Его лицо, обычно спокойное и насмешливое, сейчас было серьёзным, почти суровым. Под глазами залегли тени, он явно не спал прошлую ночь. Рядом с ним стояла кружка с остывшим чаем, и я заметил, что он даже не притронулся к ней, настолько был поглощён работой.

— Фауст, — кивнул он, указывая на кресло напротив. — Садись. Есть разговор.

— Значит, ты уже в курсе.

— Разумеется. На балу у нас тоже были свои люди. Пусть и только среди слуг, — начал Шей, отодвигая один из пергаментов в мою сторону. — Разумеется, я сразу начал искать, кто это решил испытать тебя.

Я кивнул, чувствуя, как внутри разгорается любопытство, смешанное с предчувствием.

— И что удалось выяснить?

— Всё не так просто, как казалось, — Шей потёр усталые глаза. — Тот факт, что на балу к тебе подходили столько разных людей, говорит о многом. Но самое главное — это не просто случайные аристократы. Это представители нескольких разных фракций, которые имеют свои интересы в этом городе.

Он разложил на столе несколько листов, на каждом из которых были набросаны схемы и имена.

— Смотри, — он ткнул пальцем в первый лист. — Лорд Драйден не просто так вызвал тебя на дуэль. Он связан с герцогом Вестфолда. Герцог — один из старейших аристократов Империи, который уже давно не появляется при дворе. Он болен, и его дни сочтены. Но у него есть наследник — молодой и амбициозный. И этот наследник ищет сильных союзников, чтобы удержать власть после смерти отца. Драйден был проверкой. Они хотели понять, насколько ты силён и насколько ты управляем.

— И что, как считаешь, они решили? — спросил я.

— Что ты можешь стать неплохим инструментом, разумеется, — усмехнулся Шей. — Ты опасен, но ровно настолько, что с тобой лучше дружить, чем воевать. Они не станут давить. Но будут присматриваться.

Он перешёл ко второму листу.

— Барон Грегори. Этот тип — совсем другое дело. Он — один из тех, кто поддерживал Доминика. Разумеется, не основной выгодоприобретатель. За ним стоят другие люди. Он же скорее посредник. Он давал деньги, ожидая, что Доминик обеспечит ему контроль над информационными потоками. Когда Доминик исчез, Грегори остался с носом. И теперь он ищет новые инструменты. Твой отказ его взбесит. Он не привык к тому, чтобы ему отказывали. Он может стать проблемой.

— Он уже угрожал, — кивнул я. — Но пока это только слова.

— Пока да, — согласился Шей. — Но за ним стоят деньги. Большие деньги. И он может нанять кого-то, кто будет опаснее, чем наёмники.

Он перешёл к третьему листу, и его лицо стало ещё более серьёзным.

— А вот это самое интересное, — сказал он, понижая голос. — Тот человек, о котором говорил Драйден. Тот, кто попросил его проверить тебя и предложить сотрудничество. Я попытался выяснить, кто это.

— И?

— И у меня есть несколько вариантов. Первый — это герцог Вестфолд, о котором я уже говорил. Это логично. Но только в том случае, если Драйден до сих пор служит Вестфолду, а не нашёл себе нового господина. Есть и иной вариант — это герцог Орвилл. Он — один из немногих, кто не был замешан в делах Вэнса и всегда держался в стороне от большой политики. Однако в последнее время его люди начали проявлять активность. Возможно, он готовится к чему-то.

— А третий? — спросил я, чувствуя, что Шей не всё сказал.

— Третий вариант — это один из принцев, — сказал он, и его голос стал тише. — Они уже начинают понемногу готовиться к делёжке наследства. Интригуют и ищут союзников.

— Тогда нам стоит присмотреться к ним и решить, кто может быть достоин нашей поддержки. Это неплохой шанс, чтобы Гильдия смогла возвыситься.

— Я соберу больше информации о них, — понимающе кивнул Шей.

— Но сейчас ты же всё это говоришь не только из-за этого. Верно? — спросил я наконец.

— Разумеется. У тебя появились новые враги. И я предлагаю не ждать, пока они сделают первый ход, — ответил Шей, и в его глазах загорелся огонь. — Мы должны показать им, что с нами нельзя играть.

— Предлагаешь использовать компромат Доминика? — догадался я.

— Именно, — кивнул он. — У нас есть информация на каждого из них. На Драйдена, на Грегори, на их покровителей. Мы можем использовать это, чтобы… скажем так, намекнуть им, что не стоит делать из нас врагов.

Я задумался. Это был рискованный план. Если мы начнём использовать компромат слишком открыто, это может вызвать ответную реакцию. Но если мы сделаем это аккуратно, то сможем показать, что Гильдия не просто выжила, а стала сильнее.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как план начинает вырисовываться в голове. — Но действовать будем не в лоб. Никаких угроз. Просто… намёки.

— С кого начнём? — спросил Шей.

— С барона Грегори. С остальными пока спешить не будем, — сказал я, вставая и подходя к карте столицы, которая висела на стене. — Да и он — самый уязвимый. Его дела не так чисты, как он хочет показать. У него есть долги, которые он скрывает. И есть несколько сделок, которые он бы предпочёл забыть. Мы можем… скажем так, напомнить ему о них. Отправим ему подарок, — я усмехнулся, чувствуя, как азарт разгорается внутри. — Небольшой. Но достаточно красноречивый, чтобы он понял, что мы знаем о нём больше, чем он думает.

— Что за подарок? — Шей поднял бровь.

— Копию одной из его долговых расписок, — ответил я. — С небольшим дополнением. Например, с указанием, что у нас есть и другие документы. И что мы готовы… обсудить условия сотрудничества.

Шей задумался на мгновение, затем кивнул.

— Это может сработать. Но что насчёт Драйдена?

— Нет. Пока всё же не трогаем. Не стоит привлекать слишком много внимания. А то если всем, с кем у меня сегодня возникли разногласия одновременно придут предостережения… В общем, ты сам понимаешь. Не стоит чтобы учитель Фауст и Гильдия были хоть как-то связаны.

— Хорошо, — Шей кивнул. — Так и сделаем. Но с предупреждением может возникнуть проблема.

— Какая?

— Наши враги могут решить, что мы блефуем, — ответил он. — Если мы не покажем им что-то реальное, они просто проигнорируют наши намёки.

— Тогда мы покажем, — я усмехнулся, чувствуя, как план обретает форму. — Покажем что-то, что заставит их поверить.

— Что именно? — Шей поднял бровь.

— Я подумаю, — ответил я, чувствуя, как в голове начинают складываться идеи. — Но сначала — информация. Мне нужно знать о них всё. Каждый секрет, каждая слабость, каждая тайна. Только тогда мы сможем действовать наверняка.

Шей кивнул и начал собирать бумаги со стола.

— Я подготовлю всё, что у нас есть, — сказал он. — И дам задание нашим людям. Они начнут копать глубже. Но это займёт время.

— У нас есть время, — ответил я, подходя к окну. — У нас всегда есть время.

Я смотрел на ночной город, который мерцал внизу тысячами огней. Где-то там, в этих огнях, скрывались мои враги. Они думали, что могут играть со мной. Они ошибались. Я не собирался быть пешкой в их игре. Я собирался стать игроком, который переворачивает доску.

Прошло три дня. Три дня напряжённой работы, сбора информации и подготовки. Шей и его люди не спали ночами, собирая компромат на каждого из наших новых «знакомых». И к концу третьего дня у нас было достаточно материала, чтобы начать действовать.

— Начнём с барона Грегори, — сказал я, сидя за столом в комнате совещаний. Передо мной лежали несколько листов с информацией. — Он самый уязвимый. Его долги, его сделки, его тайны — всё это можно использовать, чтобы заставить его замолчать.

— Послание готово — кивнул Шей, сидя напротив.

Я посмотрел на письмо, с весьма однозначным предостережением и довольно кивнул.

— Тогда начинаем.

— Это прямая угроза, — заметил Шей. — Он может ответить агрессией.

— Не ответит, — покачал я головой. — Он слишком труслив для этого. Он предпочтёт договориться, чем воевать. И это даст нам время.

— Хорошо, — Шей кивнул и отложил лист в сторону. — Я отправлю это сегодня же.

Вскоре пришёл ответ от Грегори. На следующий день после того, как мы отправили письмо, через открытые каналы Гильдии для приёма заказов, пришло письмо. Оно было коротким и сухим.

«Я готов обсудить условия. Предлагаю встретиться завтра в „Пьяном единороге“ в полночь».

— Он согласился, — сказал Шей, читая письмо. — Быстрее, чем я думал.

— Он трус, — ответил я, чувствуя, как усмешка касается моих губ. — Трусы всегда быстро сдаются.

— Ты пойдёшь? — спросил Шей.

— Пойду, — кивнул я. — Но не один. Возьму с собой Тишину. Если он попытается устроить ловушку, она вмешается.

— Хорошо, — Шей кивнул и отложил письмо в сторону.

Вскоре наступило время встречи с бароном. Он уже ждал меня за столиком в углу. Его лицо было бледным, а на лбу выступила испарина. Он явно нервничал.

— Барон, — я кивнул, садясь напротив него в своей привычной маске. — У вас есть то, что мне нужно?

— Да, — он сглотнул, и его голос дрогнул. — Я готов обсудить условия. Что вы хотите?

— Я хочу, чтобы вы прекратили свои попытки навредить мне и моей организации, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — И я хочу, чтобы вы передали мне информацию о тех, кто стоит за вами. Тех, кто поддерживал Доминика. Я ведь знаю, что далеко не вы один были в этом замешаны.

— Я не могу, — он побледнел ещё сильнее. — Они убьют меня.

— Они убьют вас, если узнают, что вы их предали, — поправил я. — Вот только у вас уже нет иного выбора. В тот момент как мы встретились, вы уже стали для них предателем. Иного пути у вас просто нет.

Тут в его глазах промелькнуло понимание и страх. Он всё понял. И смирился…

— Хорошо. Я расскажу вам всё, что знаю.

Он начал говорить. Информация была ценной — имена, связи, планы. Я слушал, запоминая каждую деталь, и чувствовал, как пазл начинает складываться.

Когда он закончил, я поднялся.

— Благодарю, — сказал я. — Вы сделали правильный выбор.

— Что теперь? — спросил он, и в его голосе послышался страх.

— Теперь вы вернётесь домой и будете вести себя так, как будто ничего не произошло, — ответил я. — Если они что-то заподозрят, вы дадите мне знать. А я позабочусь о вашей безопасности. За сегодня не волнуйтесь, я позаботился о том, чтобы за вами от дома и за этим местом не было слежки.

Он облегчённо кивнул и быстро вышел из трактира, оставляя меня одного. Я сидел, глядя на дверь, и чувствовал, как удовлетворение разливается внутри. Всё вышло на удивление быстро и гладко.

— Это было жестоко, — заметил Широ, выбираясь из кристалла. — Ты использовал его страх, чтобы получить информацию.

— Я использовал его страх, чтобы защитить Гильдию, — ответил я. — И он остался жив. Это больше, чем он заслуживает.

— Ты прав, — согласился бельчонок. — Но ты становишься более… расчётливым. Это хорошо. Но иногда я скучаю по тому Фаусту, который был просто учеником в башне.

— Мы меняемся. Хорошо это или плохо. Но такова жизнь…

Вернувшись в штаб, я застал Шея за разбором новых донесений. Он выглядел уставшим, но в его глазах горел тот самый огонь, который я так хорошо знал.

— Ну что? — спросил он, откладывая бумаги.

— Он рассказал мне всё, — ответил я, садясь напротив. — Имена, связи, планы. Теперь у нас есть то, что нужно.

— Отлично, — Шей кивнул, и в его голосе послышалось удовлетворение.

— Займёмся остальными? — Шей подался вперёд.

— Они тоже получат своё, — сказал я, чувствуя, как холодная решимость разливается внутри. — Мы дадим им понять, что Гильдия знает о них. Но не будем угрожать. Просто… покажем, что мы открыты для диалога. Если они хотят сотрудничать — мы готовы. Если нет — мы будем знать, что они наши враги.

— Это может сработать, — согласился Шей. — Но это рискованно.

— Всё, что мы делаем, рискованно, — ответил я. — Но мы не можем позволить себе сидеть и ждать, пока они нанесут удар первыми. Мы должны действовать.

Шей кивнул, и в его глазах я увидел ту же решимость, которая горела во мне. Мы были в игре, где ставки были высоки. Но у нас было преимущество. Мы знали больше, чем наши враги. И мы собирались использовать это знание, чтобы победить.

— Что дальше? — спросил Шей.

— Дальше мы будем ждать, — ответил я, подходя к окну. — Ждать и наблюдать. И когда они сделают свой ход, мы будем готовы. — Мы победим. Мы всегда побеждаем.

Шей усмехнулся, и в его усмешке не было насмешки — только уверенность.

— Я знаю, — ответил он, улыбнувшись. — Всегда знал.

Шей ждал меня. Он сидел за столом, подперев голову рукой, и перед ним лежала раскрытая папка с бумагами. Услышав мои шаги, он наконец поднял голову.

— Всё готово? — спросил я.

Шей тут же кивнул и разложил на столе несколько листов пергамента. Я видел схемы, имена, даты — работа была проделана огромная. Он явно не спал несколько ночей, собирая эту информацию.

— Есть два основных кандидата, — начал он, ткнув пальцем в первый лист. — Старший принц Альдрик и младший принц Каспар. Альдрик — наследник престола, ему тридцать два года. Он опытный политик, у него сильные позиции при дворе, и его поддерживает большинство старых родов. Он осторожен и расчётлив, однако, весьма несдержан. Так что успел оттоптать много ног и нажить себе врагов. Далеко не все в восторге от того, что он должен взойти на престол.

— А младший? — спросил я.

— Каспар, — Шей перешёл ко второму листу. — Ему восемнадцать. У него нет той поддержки, которая есть у брата. Но он умён. Очень умён. И амбициозен. Он понимает, что если ничего не предпримет, то всю жизнь останется в тени брата. Если вообще выживет. Уже была парочка покушений. От неизвестных, разумеется. Но все всё понимают.

— И он… — я подался вперёд, чувствуя, как информация начинает складываться в картину.

— Ищет союзников, — ответил Шей. — Тайно. Осторожно. Тех, кто не зависит от Альдрика и его покровителей. Тех, кто может стать его опорой, когда придёт время. И, судя по всему, получается у него весьма успешно. Если примерно сравнивать текущее соотношение сил, то где-то сорок на тридцать выйдет. Остальные пока соблюдают нейтралитет.

— Неплохо, — покивал я.

— Но есть проблема. Большая. Как ты знаешь, Архимаги обычно не вмешиваются в борьбу за власть, занимаясь своими делами. Но иногда появляются и исключения. Так наш старый знакомый, архимаг Вэнс, видимо соскучился по всей этой политической борьбе и влез в неё с головой. Он поддержал старшего принца. Что, как сам понимаешь, здорово качнуло весы.

Тишина повисла в комнате. Я смотрел на Шея, переваривая услышанное, и чувствовал, как недовольство поднимается изнутри. Вэнс. Снова он. Словно тень, которая не желала исчезать, сколько бы раз я ни пытался от неё избавиться.

— Значит, у Каспара почти нет шансов, — сказал я, и это был не вопрос — констатация факта.

— Почти, — согласился Шей. — Альдрик — официальный наследник. У него поддержка старых родов, армия, влияние при дворе. И теперь у него есть Вэнс. Каспар же — младший сын. Если он попытается бросить вызов брату, его просто раздавят.

— Но он всё равно пытается, — заметил я. — Иначе не искал бы союзников.

— Пытается, — кивнул Шей. — Потому что понимает — если не он, то его просто уберут. Когда Альдрик взойдёт на трон, Каспар станет угрозой. Он слишком умён, слишком амбициозен. Его брат это знает. И Вэнс наверняка уже нашептал ему, что младшего лучше устранить заранее.

Я задумался. Это было рискованно. Очень рискованно. Поддержать младшего принца — значит бросить вызов всему устоявшемуся порядку. Значит встать против старого истеблишмента, против всех, кто поддерживал Альдрика. Против Вэнса. Это была игра, в которой ставки были выше, чем когда-либо.

Но с другой стороны — это был шанс. Шанс не просто выжить, не просто защититься. Шанс подняться. Если Каспар победит, Гильдия получит покровительство нового императора. Мы станем не просто теневыми информаторами — мы станем официальной силой при дворе. Наши враги будут уничтожены, наши позиции укрепятся на десятилетия вперёд.

— Ты понимаешь, на что мы идём, если согласимся? — спросил Шей, и его голос был серьёзным. — Это не просто риск. Это прыжок в бездну. Если мы ошибёмся, нас уничтожат. Всех. Не только тебя — всю Гильдию. Каждого, кто с нами связан.

— Понимаю, — ответил я, чувствуя, как внутри разгорается холодный огонь. — Но я также понимаю, что если мы не сделаем этого, то рано или поздно нас уничтожат. Нам нужно прикрытие от власти. Иначе никак. Особенно если Вэнс всё же как-то сможет выяснить истину. Так что, поддержать Каспара — это не просто шанс подняться. Это необходимость. Пока Вэнс у власти, у нас нет будущего.

— Значит, ты решил? — Шей смотрел на меня долгим взглядом.

— Да, — кивнул я. — Мы поддержим Каспара. Но сначала я хочу встретиться с ним. Лично. Мне нужно понять, что он за человек. Стоит ли он нашей поддержки. Или он просто ещё один амбициозный аристократ, который думает только о себе.

— Это может быть опасно, — заметил Шей. — Если Альдрик узнает, что ты встречался с его братом…

— Он не узнает, — перебил я. — Ты организуешь встречу так, чтобы никто не знал. Никто. Кроме нас троих.

Шей задумался на мгновение, затем кивнул.

— Хорошо. Я устрою встречу. Уверен, он согласится. Всё же сейчас мы довольно сильны и он не откажется от такого шанса. Но это займёт время. Каспар осторожен, и его люди не идут на контакт с теми, кого не знают.

— У нас есть время, — ответил я, поднимаясь из-за стола. — Но не слишком много. Чем дольше мы тянем, тем сильнее становится Альдрик. И тем сложнее будет его победить. И всё же, не спеши. Сделай лишь намёк, что мы готовы сотрудничать. Пусть он сам предложит встречу. Уверен, он сам жаждет этого. Пусть окажется просителем. Так будет проще.

Я вышел из комнаты совещаний и направился в свою комнату. Усталость навалилась на плечи, но сон не шёл. Слишком много мыслей крутилось в голове. Вэнс, принцы, Гильдия, будущее — всё это переплеталось в сложный узел, который нужно было распутать.

Широ выбрался из кристалла и уселся на подушку, глядя на меня своими чёрными бусинками глаз.

— Ты уверен, что это правильное решение? — спросил он, и в его голосе послышалась тревога. — Поддержать младшего принца? Это же почти самоубийство.

— Возможно, — ответил я, ложась на кровать и глядя в потолок. — Но это наш шанс, которого больше не будет. Шанс возвыситься.

— А если Каспар проиграет? — спросил Широ. — Что тогда?

— Тогда мы просто уйдём в глубокое подполье, — ответил я просто. — Так глубоко, как это возможно и переждём бурю. Ведь пусть люди и смертны, но Гильдия будет жить вечно. Людям всегда нужна будет информация. А мы её предоставим.

Широ помолчал, затем вздохнул и свернулся клубочком на подушке.

— Ты безнадёжен, — пробормотал он. — Но я с тобой. Всегда.

Я закрыл глаза, чувствуя, как сон начинает накрывать меня тёплой волной. Скоро будет новый день. День, который может изменить всё.

Встреча состоялась через четыре дня. Шей организовал её с тщательностью, которая граничила с паранойей. Место — старый охотничий домик в лесу за городом, который принадлежал одному из доверенных людей Гильдии. Никаких слуг, никаких свидетелей. Только я, Каспар и Шей, который остался снаружи, чтобы следить за обстановкой.

Домик был небольшим, но крепким — сложенный из толстых брёвен, с камином и простой мебелью. Я приехал первым, как и было условлено. Занял место у окна, откуда открывался вид на подходы к домику, и стал ждать.

Каспар появился ровно в назначенное время. Он приехал один, без охраны, на простой лошади. Я видел, как он спешился, как огляделся по сторонам, проверяя, нет ли засады, и как двинулся к дому. Его движения были уверенными, но не напряжёнными. Он не боялся. Или умело скрывал страх.

Дверь открылась, и он вошёл. Принц Каспар оказался ниже, чем я ожидал — чуть выше среднего роста, с тёмными волосами, зачёсанными назад, и пронзительными серыми глазами. Он был одет просто — дорожный костюм, плащ, сапоги. Никаких украшений, никаких знаков отличия. Умно. Он не хотел привлекать внимания.

— Глава Гильдии, — сказал он, и его голос был спокойным, ровным. — Я слышал о вас многое. Но не думал, что вы согласитесь на встречу.

— Ваше высочество, — ответил я, указывая на кресло напротив. — Присаживайтесь. Нам многое нужно обсудить.

Он сел, и несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга. Я изучал его — позу, выражение лица, манеру держаться. Он делал то же самое. Мы оба понимали, что эта встреча может стать началом чего-то большего. Или концом для нас обоих.

— Вы знаете, зачем я здесь, — начал Каспар, и его голос стал тише. — Мой брат — официальный наследник. Его поддерживает большинство. Но я не собираюсь сдаваться. Я не хочу провести остаток жизни в тени, ожидая, когда брат решит, что я стал слишком опасен.

— И вы ищете союзников, — сказал я, и это был не вопрос.

— Именно, — кивнул он. — Ваша Гильдия — одна из немногих сил в столице, которая не связана со старыми родами. Вы независимы. Вы знаете всё, что происходит в городе. Вы можете стать той опорой, которая мне нужна.

— Вы понимаете, на что я иду, если соглашусь? — спросил я, глядя ему прямо в глаза. — Ваш брат не просто наследник. За ним стоят очень многие влиятельные рода. И даже архимаг Вэнс вмешался лично. Да и сам король вряд ли будет доволен, если вы начнёте свару.

Каспар помрачнел. Я видел, как его пальцы, лежащие на подлокотнике, слегка сжались.

— Да, понимаю, — ответил он. — Однако, шансы у меня есть. А с вами они многократно повысятся. А отец… Он слишком слаб и уже давно не вмешивается в дела государственные. Он даже на приёмы не ходит. Боюсь, ему осталось не так долго…

А я вспомнил, что и вправду, не видел короля на балу во дворце.

— А архимаг… Да, он сильно сдвинул баланс сил между нами с братом. Только из-за него я потерял очень многих союзников, что тут же сменили сторону, — продолжил принц. — Альдрик думает, что контролирует его, но это не так. Это Вэнс контролирует Альдрика. И когда брат взойдёт на трон, Вэнс станет настоящим правителем Империи.

— Возможно так всё и будет, — ответил я, не спеша с выводами. — Но прежде чем мы продолжим, ответьте мне: что вы сделаете, когда получите власть? Зачем она вам?

Каспар молчал несколько секунд, глядя на меня в упор. Затем он медленно кивнул, словно принимая мои слова как вызов.

— Я не буду обещать того, чего не смогу выполнить, — сказал он. — Я не святой. Я амбициозен, я хочу власти. Но я также хочу изменить эту страну. Сделать её сильнее. Справедливее. Мой брат — не глупец, но ему плевать на страну. Развлечения ему куда важнее того, что происходит снаружи. Он будет просто жить в своё удовольствие. И всё останется точно так же как и сейчас. А я не хочу этого. Я хочу чтобы жизнь людей стала лучше.

— Красивые слова, — заметил я. — Но слова — это всего лишь слова. Мне нужно больше, чем обещания.

— Чего вы хотите? — спросил он, и в его голосе послышалась сталь.

— Гарантий, — ответил я. — Гарантий того, что когда вы взойдёте на трон, Гильдия получит то, что заслуживает. Покровительство короны. Полное одобрение всех наших действие и ограждение от желающих нас подмять.

Каспар смотрел на меня долгим взглядом. Я видел, как он взвешивает мои слова, как просчитывает возможные последствия. Он был умён — это я понял сразу. Он понимал, что это значит. Фактически, мы станем второй Тайной службой, а вполне вероятно, даже подомнём её под себя. Мы получим такое влияние, что лет через пять, сковырнуть нас уже не получится. Никак. Однако, если мы будем на его стороне, то он от этого только выиграет. А так же он понимал, что без моей поддержки у него почти нет шансов на победу. Обоюдоострый меч, что настолько же опасен, насколько ценен.

— Я согласен, — сказал он наконец. — Если вы поможете мне взойти на трон, я выполню всё, что вы просите. Гильдия получит официальное признание и покровительство. Это я обещаю.

— Тогда у нас есть сделка, — я протянул ему руку.

Он пожал её — крепко, уверенно. И в этот момент я понял, что мы только что сделали первый шаг в игре, которая могла изменить всё. Или уничтожить нас всех.

— Что дальше? — спросил Каспар, отпуская мою руку.

— Дальше мы будем действовать осторожно, — ответил я. — Ваш брат не должен ничего заподозрить. Вэнс не должен ничего заподозрить. Мы передадим вам информацию, что перетянет множество родов и влиятельных политиков на вашу сторону. Это уравняет ваши с братом шансы. Однако, этого всего всё равно будет мало. Есть ещё один вариант, который гарантированно сделает вас новым наследником…

— Нет! — тут же всё понял парень. — Убийство брата исключено. Без вариантов. Братоубийство мне не простят. Да и не получится это сделать. Его слишком хорошо охраняют.

И тут он был прав. Подобраться к наследному принцу и правда практически нереально. Проверкой данного вопроса мы озаботились почти сразу. И шансов там почти нет. Почти, да… Пожалуй, оставим это на крайний случай.

— Хорошо, — посмотрев ему в глаза, кивнул я. — Тогда остаётся лишь один вариант. Архимаг Вэнс. Нужно избавиться от него. Тогда позиции принца резко ослабнут. И с нашей помощью вы перетянете на себя большинство.

— Это ещё более безумно. Архимага невозможно убить, — выпучил он глаза от удивления.

— Все люди смертны. А архимаги — это тоже всё ещё люди, — пожал я плечами. — Но оставьте этот вопрос нам. Понадобится время, но… Мы разберёмся.

— Хорошо. Если вы и правда это сделаете… Это изменит всё, — сверкнули его глаза.

— Тогда стоит начать готовиться. И когда придёт время — ударим. Внезапно. Беспощадно. Наверняка.

— Мне нравится, как вы мыслите, — усмехнулся Каспар, и в его усмешке не было насмешки — только решимость. — Я рад, что мы на одной стороне.

Он кивнул и поднялся.

— Я буду ждать ваших новостей. И помните — если вы предадите меня, я найду способ уничтожить вас. Даже без трона.

— Взаимно, — ответил я, и в моём голосе не было угрозы — только констатация факта.

Каспар вышел из домика, и через мгновение я услышал стук копыт — он уезжал. Я остался один, глядя на дверь, за которой скрылся мой новый союзник.

Шей вошёл через минуту, и его лицо было задумчивым.

— Ну что? — спросил он.

— Мы договорились, — ответил я, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие. — Он согласился на все наши условия. Теперь осталось только сделать так, чтобы он победил.

— Это будет непросто, — заметил Шей.

— Знаю, — кивнул я. — Но у нас нет выбора. Мы либо победим, либо заляжем на дено надолго. Третьего не дано.

Я вышел из домика, вдыхая холодный лесной воздух. Небо было серым, затянутым тучами, и где-то вдалеке слышался раскат грома. Гроза приближалась. И я чувствовал, что она будет не только в небе.

Мы возвращались в город молча. Каждый думал о своём. Шей — о том, как организовать поддержку Каспара, не привлекая внимания. Я — о том, что ждёт нас впереди. Вэнс, Альдрик, старая знать — все они были против нас. Но у нас было преимущество. Мы знали их слабые места. И мы собирались использовать это знание.

— Ты уверен, что Каспар не предаст когда всё закончится? — спросил Шей, когда мы уже подъезжали к столице.

— Нет, — честно ответил я. — Но я уверен, что он умён. А умные люди понимают, что предавать союзников, которые могут тебя уничтожить, — плохая идея.

— А если он всё же решит, что мы стали слишком опасны?

— Тогда мы покажем ему, что мы способны о нём больше, чем он думает, — ответил я, и в моём голосе послышалась сталь. — Он уже на нашем крючке, хоть ещё и не понимает этого. Это не равноценное сотрудничество, Шей. Нет. Вскоре он станет нашей марионеткой, но даже не будет осознавать этого. Именно это и есть наша цель. Всё королевство перейдёт под наш контроль, рано или поздно, и принц станет главным кирпичиком, что обеспечит нам это. Так что нам нужна его победа. И мы её обеспечим.

Шей усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

— Ты становишься всё более циничным, Фауст.

— Я становлюсь реалистом, — поправил я. — В этом мире выживают только реалисты.

Каждый документ, каждая расписка, каждое письмо — всё это уже давно было разложено по полочкам и распределено по степени важности. И теперь настало время пустить это оружие в ход.

— Начнём с самых уязвимых, — сказал я, сидя за столом в комнате совещаний. Передо мной лежал список из двенадцати имён — люди, которые были связаны с Вэнсом, с Альдриком, или просто представляли угрозу для Каспара. — Тех, кто не сможет отказаться. Тех, у кого нет защиты.

Шей кивнул, разворачивая карту столицы. На ней были отмечены адреса каждого из списка — дома, особняки, тайные квартиры. Мы работали всю ночь, составляя план действий.

— Принц и его люди далеко не ко всем могут подойти напрямую, — сказал Шей, указывая на несколько точек на карте. — Слишком заметно. Слишком много глаз. Если Каспар начнёт встречаться с этими людьми, Альдрик узнает об этом в тот же момент.

— Поэтому пойду я, — ответил я, чувствуя, как внутри разгорается холодный огонь. — Паук. Глава Гильдии. Человек, который может прийти к кому угодно и предложить что угодно. Никто не удивится, если я нанесу визит этим людям. Я — информатор. Это моя работа.

— Это рискованно, — заметил Шей. — Если кто-то из них решит, что проще убить тебя, чем сотрудничать…

— Тогда они умрут, — перебил я, и в моём голосе не было ни капли сомнения. — Но сначала они выслушают меня. Всегда выслушивают. Люди боятся того, что я знаю о них. И этот страх — моё оружие.

Шей смотрел на меня долгим взглядом, затем кивнул.

— Хорошо. Но я отправлю с тобой Тишину. И Астрид. Если что-то пойдёт не так…

— Хорошо, — кивнул я.

Первый визит я нанёс ранним утром, когда город ещё только просыпался. Дом барона Хартли, одного из аристократов, который поддерживал Альдрика не по убеждениям, а из страха. Он был должен людям принца крупную сумму и надеялся, что поддержка наследника поможет ему решить финансовые проблемы. Наивный глупец.

Я подошёл к дому с чёрного хода, как обычный слуга. Тишина скользила за моей спиной, невидимая в тени. Астрид двигалась чуть позади, прикрывая меня. Дверь мне открыла заспанная горничная, которая, увидев монету с символом Гильдии в моей руке, молча пропустила меня внутрь.

Барон Хартли сидел в своём кабинете. Он был худым, нервным мужчиной лет пятидесяти, с вечно дрожащими руками и бегающими глазами. Когда я вошёл, он вскочил с кресла, и его лицо побледнело.

— Кто вы? Как вы посмели войти в мой дом?

— Меня зовут Паук, — ответил я, садясь в кресло напротив него без приглашения. — И у меня есть информация, которая может вас заинтересовать.

— Паук? — его глаза расширились. — Глава Гильдии? Что вам нужно?

— Мне нужно, чтобы вы выслушали меня, — я достал из кармана лист пергамента и положил его на стол. — Тут записи о том, как вы обманывали своих партнёров. Стоит их передать кому нужно и ваш бизнес рухнет в тот же момент. Никакие деньги не помогут. Разумеется, оригинал хранится у меня, это лишь копия. Как и ещё несколько документов, которые могут вас заинтересовать. Например, письма, в которых вы просите отсрочку платежа в обмен на поддержку Альдрика.

Барон побледнел ещё сильнее. Его руки задрожали, и он опустился обратно в кресло, глядя на меня с ужасом.

— Что вы хотите? — прошептал он.

— Я хочу, чтобы вы пересмотрели свою позицию, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Альдрик — не единственный кандидат на трон. Есть и другой. И я предлагаю вам поддержать его.

— Каспар? — он усмехнулся, но в этой усмешке не было уверенности. — У него нет шансов. Альдрик — наследник. У него армия, поддержка родов…

— У него есть Вэнс, — перебил я. — А у вас есть выбор. Вы можете поддержать Каспара и сохранить своё положение, свои деньги, свою жизнь. Или вы можете остаться с Альдриком, и тогда я буду вынужден передать эти документы вашим партнёрам. Я уверен, что они очень «обрадуются» таким сведениям.

Барон молчал. Я видел, как он борется с собой, как страх борется с жадностью и трусостью. Наконец он сдался.

— Что я должен делать? — спросил он, и его голос был едва слышен.

— Ничего особенного, — ответил я, поднимаясь. — Просто ждите. Когда придёт время, вы получите инструкции. И помните — если вы попытаетесь предупредить Альдрика или Вэнса, я узнаю об этом. И тогда наши переговоры закончатся. Навсегда.

Я вышел из дома барона, чувствуя, как удовлетворение разливается внутри. Первый есть. Осталось ещё одиннадцать.

Одной из следующих для визита была выбрана леди Амелия Роуз, вдова покойного генерала, которая обладала значительным влиянием в военных кругах. Она была умна и опасна, не утратив своего положения даже после смерти мужа. Но она также была осторожна и не хотела ввязываться в политические игры, не поддерживая ни одного из кандидатов.

Я пришёл к ней вечером. Слуги, увидев мою маску, не стали задавать вопросов. Они знали, кто я такой. Знали, что со мной лучше не шутить.

Леди Амелия встретила меня в халате, с мокрыми волосами и ледяным взглядом.

— Паук, — сказала она, и её голос был холодным, как лёд. — Я слышала о вас. Говорят, вы опасны.

— Говорят, — согласился я, садясь в кресло. — Но я также говорю правду. И у меня есть информация, которая может вас заинтересовать.

— О чём?

— О вашем муже, — ответил я, и я увидел, как её лицо изменилось. — О том, как наследный принц подставил его. О том, как он использовал своё влияние, чтобы уничтожить генерала Роуза и забрать его земли. У меня есть доказательства.

Леди Амелия молчала. Я видел, как её пальцы, сжимающие край халата, побелели. Она знала. Возможно, догадывалась. Но одно дело — догадываться, и совсем другое — иметь доказательства.

— Чего вы хотите? — спросила она, и в её голосе послышалась сталь.

— Я хочу, чтобы вы поддержали Каспара, — ответил я. — Вы получите свою месть. И свои земли. Это выгодная сделка.

— А если я откажусь?

— Тогда я найду другого союзника, — пожал я плечами. — Того, кто до сих пор чтит память вашего мужа. Уверен, такие ещё остались.

Леди Амелия смотрела на меня долгим взглядом. Затем она кивнула.

— Я согласна, — сказала она. — Но я хочу гарантии. Если вы обманете меня…

Я лишь молча оставил документы на столе и покинул дом. Дело было сделано.

Семнадцать визитов за четыре дня. Семнадцать человек, которые были связаны с Альдриком, Вэнсом или просто представляли силу. Двенадцать из них согласись сотрудничать. Каждый из них боялся. И каждый из них знал, что если они предадут, то пожалеют.

Но были и те, кто отказался.

Пятеро. Пятеро глупцов, которые решили, что их верность Альдрику или Вэнсу важнее их жизней. Пятеро, которые думали, что я блефую. Пятеро, которые ошиблись.

Оставлять их в живых было нельзя. Каждый из них знал слишком много. Каждый мог предупредить Альдрика и Вэнса, и тогда всё, что мы построили, рухнуло бы в одночасье. Но я не собирался устраивать массовую казнь. Слишком много следов, слишком много вопросов. Судьба каждого из них должна была решиться отдельно. Тихо. Незаметно. Так, чтобы никто не связал их смерть с Гильдией.

Первым в моём списке стоял лорд Барнс. Высокий, надменный, с ледяным взглядом и непоколебимой верой в собственную непогрешимость. Он был из тех людей, которые считают, что мир вращается вокруг них, а все остальные — лишь декорации на сцене их жизни. Я знал его слабость — он любил вино. Дорогое, выдержанное, из собственных погребов. Каждый вечер он выпивал бокал перед сном. Каждый вечер. Без исключений. И это делало его предсказуемым.

Я пришёл к нему поздно вечером, когда город уже погрузился в сумерки, а улицы опустели. Дом Барнса стоял на тихой улице в районе, где селились старые аристократические семьи. Я знал расположение комнат, знал распорядок дня, знал, где хранится вино. Паучки, которых я разослал несколько дней назад, собрали всю необходимую информацию.

Я проник в дом через чёрный ход. Слуги уже спали — Барнс не держал ночную охрану, считая, что его репутация и имя защищают лучше любых стражников. Наивный. Тишина скользила за моей спиной, невидимая в тенях. Мы поднялись на второй этаж, и я остановился у двери в его кабинет. Оттуда доносился запах вина и воска — он ещё не спал.

Я толкнул дверь. Барнс сидел в кресле у камина, с бокалом в руке. Увидев меня, он не вскочил, не закричал. Он просто посмотрел на меня с тем самым надменным выражением, которое я видел при нашей первой встрече.

— Паук, — сказал он, и его голос был спокоен. — Неожиданно. Но не думал, что ты осмелишься явиться в мой дом.

— Нужен был разговор не для чужих ушей. Всё просто, вам нужно сменить сторону, — выложил я перед ним бумаги с компроматом.

Барнс вчитался, а затем рассмеялся. Коротко, отрывисто, без тени веселья. Он отставил бокал в сторону и поднялся из кресла, глядя на меня с высоты своего роста.

— Ты думаешь, что можешь меня запугать? — спросил он, и в его голосе зазвенела сталь. — Я — лорд Барнс. Мой род древнее, чем твоя Гильдия в сотни раз. Моя верность Альдрику — не вопрос выгоды. Это вопрос чести. И никакие угрозы не изменят этого.

— Честь, — я усмехнулся, чувствуя, как холодная ярость разливается внутри. — Вы говорите о чести, но служите человеку, который использует вас как пешку. Альдрик не знает вас. Он не ценит вас. Для него вы — просто инструмент. Инструмент, который он выбросит, как только тот перестанет быть полезным.

— Это твоё мнение, — ответил Барнс, и его лицо осталось непроницаемым. — Но я не стану предавать своего господина ради человека, который прячется за маской и торгует чужими секретами.

— Значит, вы отказываетесь? — спросил я, и мой голос стал тише. В нём не было угрозы — только констатация факта.

— Отказываюсь, — твёрдо ответил он. — Если ты думаешь, что сможешь меня запугать…

Он не договорил. Я не дал ему времени. Нити маны резко устремились к нему, связывая тело и не давая двигаться. Мне только и оставалось что подойти ближе, раскрыть его челюсть и капнуть пару капель из особого флакончика ему на язык. Смерть пришла быстро. Почти милосердно. А любые проверки ничего не покажут. Просто сердце не выдержало.

Тело его я оставил на кресле. Будто он просто устал… Никто не сможет определить, что он был убит до пожара. Никто не свяжет его смерть со мной.

Тишина ждала меня в коридоре. Я кивнул ей, и мы двинулись к выходу. Через несколько минут мы уже были на улице. Не судьба, видимо… Ну, я знал что такое может произойти и был к этому готов.

Остальные четверо были убиты в течение следующих двух ночей. Каждый своей смертью. Да, может слегка подозрительно, что умерли они с таким малым промежутком времени, но другого выхода не было. Каждый из них отказался принять моё предложение — кто-то с презрением, кто-то со страхом, кто-то с глупой надеждой, что Альдрик защитит их. Они ошибались.

К утру четвёртого дня все пятеро были мертвы. Никто не связал их смерть с Гильдией. Никто не заподозрил, что это было убийство. Для всех остальных это были трагические случайности — пожар, остановка сердца, несчастный случай на охоте. Судьба, которая настигла их внезапно и необъяснимо. Но я знал правду. И Шей знал. И Тишина, которая стояла в тени моей комнаты, безмолвная и безжалостная, как сама смерть.

Во время нашей следующей встречи с Каспаром, он ждал меня в комнате совещаний. Сидел за столом, и его лицо было бледным. Он уже знал, что произошло.

— Пятеро, — сказал он, и в его голосе послышалось что-то, чего я не мог разобрать. — Вы убили пятерых.

— Они отказались, — ответил я, садясь напротив. — Они бы предупредили Альдрика. Они бы уничтожили всё, что мы построили. Это была необходимость.

— Я понимаю, — Каспар кивнул, но в его глазах я видел тень. — Просто… это первый раз, когда я вижу, как это происходит. Я знал, что так будет. Но одно дело — знать, и совсем другое — видеть.

— Если вы хотите победить, вам придётся привыкнуть, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Ваш брат не остановится. Вэнс не остановится. Они будут убивать вас и всех, кто с вами. Вы должны быть готовы к тому, что это будет грязная война. Война, в которой не будет правил. Только выжившие и мёртвые.

Каспар молчал. Я видел, как он борется с собой, как его идеалы сталкиваются с реальностью. Наконец он кивнул.

— Вы правы, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Я не могу позволить себе слабость. Не сейчас. Спасибо, что напомнили мне об этом.

— Не за что, — ответил я, поднимаясь. — Но у нас ещё много работы. Двенадцать человек согласились поддержать вас. Ещё пятеро мертвы. Но есть ещё те, кто колеблется. И есть те, кто поддерживает Альдрика не из страха, а из убеждений. С ними будет сложнее.

— Что вы предлагаете?

— Мы продолжим давить, — ответил я. — Мы будем использовать компромат, чтобы ломать их ряды. Мы будем сеять сомнения, страх, недоверие. Мы заставим их бояться друг друга. И когда Альдрик останется один, когда его союзники разбегутся, мы ударим.

— Сколько времени это займёт? — спросил Каспар.

— Месяц. Может быть, два. Всё зависит от того, насколько быстро мы сможем разрушить их сеть. Но мы не можем спешить. Слишком многое поставлено на карту.

Каспар кивнул и поднялся.

— Я буду ждать ваших новостей, — сказал он. — И помните — я доверяю вам. Не подведите меня.

Он вышел, и я остался один. Широ выбрался из кристалла и уселся на стол, глядя на меня своими чёрными бусинками глаз.

— Ты сегодня был жесток, — сказал он, и в его голосе не было осуждения — только констатация.

— Я был эффективен, — поправил я. — Они бы уничтожили нас. Я не мог позволить этого.

— Знаю, — Широ вздохнул. — Просто… иногда я вспоминаю того Фауста, который был просто учеником в башне. Он бы не поверил, что станет таким.

— Тот Фауст был наивен, — ответил я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — Он надеялся что пачкать руки не придётся. Он ошибался.

— Может быть, — Широ свернулся клубочком на столе. — Но иногда я скучаю по нему.

Я не ответил. Я тоже скучал. Но обратного пути не было. Я сделал свой выбор. И я собирался идти до конца.

Один из особняков наследного принца.

Ночь опустилась на столицу, и в одном из самых роскошных особняков города, укрытом за высокими стенами и магическими барьерами, горел свет. Это был дом принца Альдрика — наследника престола, человека, которого все считали будущим императором. Но сегодня в его кабинете царила атмосфера, далёкая от той безмятежности, которую обычно излучают будущие правители.

Принц Альдрик стоял у окна, глядя на огни города. Его лицо, обычно спокойное и надменное, сейчас было искажено гневом. Пальцы, сжимавшие край подоконника, побелели от напряжения. Он был высок, широкоплеч, с тёмными волосами и серыми глазами, которые могли быть как холодными, так и обаятельными, когда он этого хотел. Но сейчас в них бушевала ярость.

Напротив него, в глубоком кресле с высокой резной спинкой, сидел архимаг Вальдемар Вэнс. Старик выглядел невозмутимым. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на губах играла лёгкая улыбка, которая не касалась глаз. Он держал в руках бокал с вином, но не пил — просто смотрел на тёмную жидкость, словно искал в ней ответы на вопросы, которые пока не были заданы.

— Ты понимаешь, что это значит? — рявкнул Альдрик, резко разворачиваясь к архимагу. — Пятеро моих людей мертвы. Ещё двенадцать перешли на сторону Каспара. Мой никчёмный брат у которого ранее не было никаких шансов вдруг собирает вокруг себя союзников. Отнимает у меня людей! Как это возможно?

Вэнс медленно поднял голову, и его стальные глаза встретились с глазами принца. В этом взгляде не было страха — только холодная оценка ситуации.

— Ему помогли. Кто-то очень умный и очень опасный работает против нас, — ответил он, и его голос был тихим, почти ласковым. — Кто-то, кто знает слабые места каждого из твоих людей. Кто умеет убеждать. Или заставлять…

— Мы ведь оба знаем, что вариант тут может быть только один. Ты говоришь о Пауке, — процедил Альдрик, и его лицо исказилось ещё сильнее. — Об этом выскочке, который возомнил себя игроком. Я слышал о нём. Глава Гильдии. Тень, которая управляет информацией в столице. Но он — никто. Он не дворянин, не маг высокого ранга. Он — ничто!

— Ты недооцениваешь его, — ответил Вэнс, и в его голосе послышалась лёгкая укоризна. — Я тоже когда-то недооценил его. Не думал что он наберёт столько влияния, чтобы иметь возможность помешать нам.

Альдрик замер. Он смотрел на Вэнса, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх.

— Не может простолюдин внезапно так быстро возвыситься. Кто стоит за ним? — спросил он, и его голос стал тише.

— Верно. Он не тот, кем кажется. Вот только ответа на этот вопрос я не знаю. Кажется будто он действует сам, но этого ведь не может быть, — ответил Вэнс задумавшись. — И то, что он поддерживает твоего брата, — это не просто игра. Это вызов. Он знает, что делает. И он не остановится, пока не добьётся своего.

— Тогда мы должны уничтожить его, — Альдрик ударил кулаком по столу. — Сейчас. Пока он не стал слишком сильным. Пока он не собрал вокруг Каспара достаточно людей.

— Это было бы разумно, — согласился Вэнс. — Но есть проблема. Мы не знаем, где он. Мы не знаем, кто он. Мы даже не знаем, как он выглядит. Даже когда я встречался с ним, то не смог ничего увидеть под его маской. А ещё я уже посылал людей. Они возвращались ни с чем. Или не возвращались вообще.

— Значит, нужно найти другой способ, — Альдрик начал мерить кабинет шагами, и его мана пульсировала в такт его шагам — тяжёлая, грубая, почти неконтролируемая. — Мы должны выманить его. Заставить его показать лицо. Или уничтожить его через тех, кто ему дорог.

— У него нет тех, кто ему дорог, — покачал головой Вэнс. — По крайней мере, мы не смогли их найти. Его Гильдия — это не семья. Это инструмент. Он использует людей так же, как используем их мы. И так же, как мы, он не привязывается к ним. Можно было бы уничтожить этот инструмент… Но этого мы тоже не можем сделать. Ведь мы не знаем, кто именно входит в Гильдию. У них информаторы повсюду…

— Тогда что нам делать? — Альдрик остановился и посмотрел на архимага в упор. — Просто сидеть и ждать, пока он уничтожит всех моих союзников? Пока он приведёт Каспара к трону?

Вэнс отставил бокал в сторону и поднялся из кресла. Его движения были плавными, почти текучими, как у человека, который привык, что мир вращается вокруг него. Он подошёл к окну и посмотрел на город.

— Мы не будем ждать, — сказал он, и в его голосе появилась сталь. — Мы будем действовать. Но не так, как ты предлагаешь. Прямая атака — это не выход. Паук слишком умён для этого. Он ожидает её. И он готов к ней. Мы должны ударить там, где он не ожидает. Мы должны найти его слабое место. И уничтожить его.

— И где же его слабое место? — спросил Альдрик, и в его голосе послышалось нетерпение.

— Я не знаю, — честно ответил Вэнс. — Но я найду. Я уже начал поиски. У меня есть свои источники. Они не так быстры, как Гильдия Паука, но они надёжны. Рано или поздно я найду то, что мне нужно. А до тех пор — мы должны сделать так, чтобы твой брат не получил больше союзников.

— Как?

— Устранить тех, кто колеблется, — ответил Вэнс, и его губы тронула тонкая улыбка. — Тех, кто ещё не решил, на чью сторону встать. Если мы покажем им, что поддержка Каспара — это смертный приговор, они отступят. И твой брат останется один.

Альдрик задумался. Его лицо всё ещё было напряжённым, но в глазах появилась решимость.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Делай, что нужно. Но помни — я не буду ждать вечно. Если Паук не будет уничтожен в ближайшее время, я приму меры сам. И тогда ты можешь оказаться в числе тех, кто пострадает от этих мер.

— Я понимаю, — Вэнс сделал вид, что поверил собеседнику. — Я не подведу.

Он вышел из кабинета, оставляя Альдрика одного. Принц стоял у окна, глядя на город, который скоро должен был стать его. Но в этот момент он чувствовал не уверенность, а страх. Кто-то играл в его игру. И играл лучше, чем он сам.

Альдрик подошёл к столу и налил себе вина. Рука дрожала, и часть жидкости пролилась на полированную поверхность. Он выпил залпом, даже не почувствовав вкуса. Мысли путались. Он привык, что всё идёт по плану. Он привык, что враги боятся его, что союзники верны ему, что будущее предопределено. Но теперь всё менялось. Кто-то невидимый разрушал то, что он строил годами. И этот кто-то был не просто врагом — он был угрозой всему, ради чего Альдрик жил.

— Каспар, — прошептал он, и в его голосе послышалась горечь. — Ты всегда был проблемой. С самого детства. Слишком умный. Слишком амбициозный. Отец всегда говорил, что ты опасен. Я не верил. Думал, что ты просто ребёнок, который играет во взрослые игры. Но ты вырос. И нашёл себе союзника. Опасного союзника.

Он поставил бокал на стол и подошёл к карте Империи, которая висела на стене. Его глаза скользили по знакомым очертаниям, по границам, по городам. Всё это скоро будет его. Всё это принадлежит ему по праву. Но чтобы получить это, ему придётся устранить брата. И того, кто стоит за ним.

— Я не проиграю, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Я никогда не проигрываю. И ты, Паук, узнаешь это на своей шкуре. Кем бы ты ни был. Я уничтожу тебя. И всех, кто встанет у меня на пути.

Он отвернулся от карты и направился к двери. Ему нужно было поговорить с людьми. С теми, кто ещё остался верен ему. С теми, кто не перешёл на сторону брата. Ему нужно было убедиться, что они не предадут. Что они останутся с ним до конца. Потому что теперь каждый союзник был на вес золота. И каждый враг мог стать последней каплей.

Днём позже.

Резервный особняк принца Каспара.

В другом конце столицы, в доме, который внешне ничем не отличался от десятков других особняков, в кабинете на втором этаже сидели двое. Принц Каспар и его доверенный помощник — человек, которого он знал с детства и которому доверял больше, чем кому-либо ещё. Его звали Дамиан, и он был единственным, кто знал все планы принца.

Кабинет был обставлен скромно, Каспар не любил показной роскоши. Простой деревянный стол, несколько кресел, карта столицы на стене и графин с водой. На столе лежали бумаги: донесения, списки, планы. Каспар сидел в кресле, читая одно из писем, и на его лице было задумчивое выражение.

— Он сделал это снова, — сказал Дамиан, входя в кабинет и закрывая за собой дверь. — Ещё трое перешли на нашу сторону. Это уже пятнадцать за последние две недели.

Каспар поднял голову, и в его глазах мелькнула улыбка.

— Паук не теряет времени, — сказал он, откладывая письмо в сторону. — Он действует быстрее, чем я ожидал. И эффективнее. Я знал, что он опасен, но не думал, что настолько.

— Это хорошо или плохо? — спросил Дамиан, садясь напротив. — Я имею в виду, ты уверен, что он на нашей стороне? Что он не использует нас для своих целей?

Каспар задумался. Он был молод, но за его плечами уже был опыт, который делал его старше. Он знал, что в политике нет друзей, есть только союзники. И он знал, что Паук — не тот человек, который делает что-то просто так.

— Разумеется, нет! У него явно есть свои интересы, — честно ответил он. — Но это нормально. Мы все используем друг друга ради своей выгоды. И это делает его нашим союзником, по крайней мере, пока.

— А что, если он решит, что мы больше не нужны? — спросил Дамиан, и в его голосе послышалась тревога. — Что, если он решит, что может действовать сам?

— Пфф… — засмеялся Каспар. — Он же не идиот и так не сглупит. Сам сесть на трон он не сможет никогда. Ни при каких обстоятельствах. И тут ему нужен я. Так что он будет держаться за меня до последнего.

— А если наследный принц его всё же перекупит? — прямо спросил Дамиан.

Каспар молчал несколько секунд. Он смотрел на карту столицы, и его мысли были далеко. Он вспоминал первую встречу с Пауком, как тот говорил, как смотрел, как держался. В нём не было подобострастия, которое Каспар привык видеть у аристократов. Не было и высокомерия, которое он видел у магов. Только спокойная уверенность человека, который знает себе цену.

— Я доверяю ему настолько, насколько можно доверять человеку, который носит маску, — ответил Каспар наконец. — Он не предаст, пока это не станет выгодным. И он не станет предавать, пока мы остаёмся полезными. Это не доверие. Это расчёт. И я предпочитаю расчёт. А брат его уже не простит, после того что тот сделал для меня.

— Разумно, — кивнул Дамиан. — Но есть ещё и Вэнс. Что, если он предложит ему что-то большее? Всё же архимаг…

— Вэнс не может предложить ему то, что могу предложить я, — ответил Каспар, и в его голосе появилась сталь. — Он может дать ему деньги, защиту, покровительство. Но он не может дать ему то, что дам я — признание. Официальное признание Гильдии. Место при дворе. Влияние, которое не нужно прятать. Паук не дурак. Он понимает разницу.

— Ты говоришь так, будто восхищаешься им, — заметил Дамиан.

— Восхищаюсь? — Каспар усмехнулся. — Может быть. Он — один из немногих людей, которых я встречал, кто не боится играть в эту игру. Он не прячется за титулами и родословными. Он просто делает то, что нужно. И делает это хорошо. Это заслуживает уважения.

— Но ты не доверяешь ему, — настаивал Дамиан.

— Я не доверяю никому, — ответил Каспар, и его голос стал холодным. — Даже тебе. Полностью. Но это не значит, что я не ценю вашу помощь. Это значит, что я не позволю эмоциям взять верх над разумом. Я — будущий император. И я не могу позволить себе слабость.

Дамиан кивнул. Он знал этот тон. Каспар говорил так, когда был особенно серьёзен. И он знал, что спорить бесполезно.

— Что дальше? — спросил он, меняя тему. — Паук навестил уже почти всех, кто мог быть полезен. Осталось несколько человек, но они либо слишком слабы, либо слишком опасны.

— Он знает, что делает, — ответил Каспар. — Мы не должны ему мешать. Наша задача — быть готовыми. Когда придёт время, мы должны быть наготове. Альдрик не будет сидеть сложа руки. Он уже понял, что что-то происходит. И он ответит.

— Ты думаешь, он нападёт? — спросил Дамиан.

— Не сейчас, — покачал головой Каспар. — Он не настолько глуп. Он сначала попытается выяснить, кто стоит за нашими успехами. И когда он узнает, он попытается уничтожить Паука. Это его единственный шанс. Убрать того, кто ведёт игру.

— А если он преуспеет? — тихо спросил Дамиан.

Каспар молчал. Он смотрел на карту, и в его глазах отражались огни города. Он думал о том, что будет, если Паук погибнет. Он думал о том, что будет, если он останется один. И он знал ответ.

— Тогда у нас будут проблемы, — сказал он наконец. — Серьёзные проблемы. Но мы справимся. Мы всегда справлялись. И справимся сейчас.

Он встал из-за стола и подошёл к окну. Город жил своей жизнью, не подозревая, что в его стенах разворачивается игра, которая может изменить судьбу Империи. Каспар смотрел на огни и чувствовал, как внутри него растёт решимость. Он не собирался проигрывать. Он не собирался уступать. Он собирался победить. Чего бы это ни стоило.

— Знаешь, что меня беспокоит больше всего? — спросил он, не оборачиваясь.

— Что? — отозвался Дамиан.

— То, что я не знаю, кто он на самом деле, — ответил Каспар. — Я знаю, что он силён и умён. Но я не знаю, откуда он пришёл. Я не знаю, чего он хочет на самом деле. И это делает его опасным. Очень опасным. Мои люди копали под него. Они нашли кое-что. Но этого недостаточно. Он как призрак. Появляется из ниоткуда, делает то, что нужно, и исчезает. Ни следов, ни зацепок. Только маска и имя, которое ничего не значит.

— Может быть, он просто хочет денег? — предположил Дамиан. — Или власти? Все чего-то хотят.

— Может быть, — согласился Каспар. — Но если бы он хотел только денег, он бы уже давно продал нас Альдрику. Если бы он хотел власти, он бы попытался занять место при дворе лично, а не прятаться в тени. И с его талантами у него вполне могли быть шансы. Нет, тут что-то другое. Что-то большее.

— Он использует нас, — скривился Дамиан.

— Как и мы его, — пожал плечами Каспар. — Это делает его предсказуемым. И это даёт нам время. Время, чтобы укрепить свои позиции. Время, чтобы найти способ избавиться от него, когда он станет ненужным.

— Ты хочешь избавиться от него? — удивился Дамиан. — После всего, что он сделал?

— Я хочу быть императором, — ответил Каспар, и его голос был холодным. — А император не может позволить, чтобы кто-то стоял выше него. Даже если этот кто-то помог ему взойти на трон. Паук — оружие. Опасное оружие. И когда война закончится, я должен буду решить, что с ним делать. Мне нужно либо контролировать его, либо уничтожить. Вот только во втором случае — это значит потерять полезный инструмент. А контролировать его я пока не способен…

Дамиан молчал. Он смотрел на принца и видел в его глазах ту самую расчётливость, которая делала Каспара опасным. И он знал, что этот человек не остановится ни перед чем, чтобы получить то, что хочет.

— Пошли людей к Пауку, — сказал Каспар, не оборачиваясь. — Передай, что я хочу встретиться с ним снова. Есть кое-что, что мы должны обсудить.

— Хорошо, — ответил Дамиан, поднимаясь. — Когда?

— Завтра, — ответил Каспар. — В том же месте. В то же время. И передай ему, что это важно. Очень важно.

Дамиан кивнул и вышел, оставляя принца одного. Каспар остался у окна, глядя на город, который скоро должен был стать его. Он думал о Пауке, о Вэнсе, о брате. Он думал о том, что ждёт его впереди. И он знал, что это будет нелегко. Но он также знал, что он готов. Он всегда был готов.

Он отвернулся от окна и направился к столу. Ему нужно было подготовиться к встрече. Ему нужно было понять, как использовать Паука, чтобы получить максимум выгоды. И как избавиться от него, когда он станет ненужным. Это была игра, в которой не было места эмоциям. Только расчёт. Только холодный, безжалостный расчёт.

И Каспар собирался выиграть эту игру. Как всегда.

Последние дни пролетели в напряжённой подготовке. Особняк Гильдии, который мы использовали как временный штаб, превратился в муравейник — люди сновали туда-сюда, передавая донесения, курьеры приходили и уходили, а в комнате совещаний постоянно горел свет. Мы готовили ловушку, и каждая деталь должна была быть выверена до мелочей.

Я сидел за столом, разложив перед собой карту северных провинций. Форт, который мы выбрали, находился в двух днях пути от столицы — старое военное укрепление, заброшенное после последней войны. Оно было идеально для наших целей: удалено от людных мест, окружено лесом, с единственной дорогой, ведущей к нему. Если Вэнс клюнет на приманку, у него не будет пути к отступлению.

Я провёл пальцем по карте, отмечая возможные пути подхода. Лес к северу от форта был густым, почти непроходимым — там могли укрыться Астрид и Ренар со своими людьми. С юга шла единственная дорога, по которой Вэнс и должен был прийти. С востока и запада — болота, которые делали обход невозможным. Мы выбрали это место не случайно. Оно было идеальной ловушкой.

Я отложил карту и потёр глаза, чувствуя, как усталость давит на виски. Последние ночи я почти не спал, проверяя каждую деталь плана. Слишком многое зависело от точности. Слишком многое могло пойти не так.

Мысли невольно вернулись к Кроу. К тому, как он учил меня — не просто плести заклинания, а думать. Видеть слабые места. Просчитывать ходы на несколько шагов вперёд. Он всегда говорил, что настоящий маг побеждает не силой, а умом. Что архимаг — это не тот, у кого больше маны, а тот, кто умеет использовать её эффективнее всех.

Но Вэнс был архимагом. И это меняло всё.

Я вспомнил, как сражался с Кроу в башне. Тогда старик поддавался. Я знал это. Он не использовал всей своей силы, потому что хотел, чтобы я победил. Хотел уйти на своих условиях. Но Вэнс не будет поддаваться. Он придёт, чтобы убить. И он использует всё, что у него есть.

Вэнс был стар. Очень стар. Но архимаги не становятся слабее с возрастом — они становятся опытнее. Опаснее. Хитрее. Кроу был сильнее меня во много раз, и я победил лишь потому, что он позволил. Вэнс не позволит. Он не остановится, не даст мне шанса, не проявит милосердия. Он просто убьёт меня, если я дам ему хоть малейшую возможность.

— Координаты готовы, — сказал Шей, входя в комнату. Он выглядел уставшим — последние ночи он почти не спал, координируя подготовку. — Мы сольём их его шпионам максимально достоверно. Будто они лишь чудом смогли их найти. Вэнс получит их завтра утром.

— И он поверит? — спросил я, не отрывая взгляда от карты.

— Поверит, — кивнул Шей, садясь напротив. — Мы всё для этого сделали. Он будет думать, что нашёл убежище Паука. Место, где глава Гильдии прячется от всех.

— Хорошо, — я откинулся на спинку кресла. — Тогда осталось только дождаться.

Шей помолчал, затем посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты уверен, что хочешь сделать это сам? Это огромный риск.

— Да, — кивнул я. — Вэнс не придёт, если не будет уверен, что я там. Он слишком осторожен. Он должен увидеть меня. Это единственный способ заманить его в ловушку. Да и кроме меня, просто некому. Только у меня достаточно сил, чтобы хоть что-то ему противопоставить. Ну или хотя бы сбежать потом.

— А если он поймёт, что это ловушка? — спросил Шей, и в его голосе послышалась тревога. — Если он ожидает подвох?

— Тогда нам придётся импровизировать, — ответил я. — Но вряд ли. Он слишком самоуверен. Он думает, что я прячусь. Что я боюсь его. Он не поверит, что я могу устроить ему западню. А даже если и поверит, будет абсолютно уверен в своей неуязвимости. Всё же он архимаг…

— А архимаги тоже смертны — кивнул Шей.

Шей не стал спорить. Он знал, что я прав — Вэнс был слишком горд, чтобы подозревать меня в такой дерзости.

— Что с остальными? — спросил он, меняя тему.

— Астрид и Ренар будут ждать в лесу. Они отсекут сопровождающих, если Вэнс кого-то возьмёт с собой. Тишина будет со мной. Остальные наши люди перекроют дорогу, чтобы никто не ушёл.

— Хорошо, — кивнул Шей. — Я подготовлю всё к утру.

Он поднялся, но я остановил его.

— Шей.

— Да?

— Если что-то пойдёт не так, — сказал я, глядя ему прямо в глаза, — если я не вернусь, ты знаешь, что делать. Забирай всех, кто остался, и уходи в подполье. Не пытайся мстить. Не пытайся спасать меня. Просто исчезни. Гильдия важнее одного человека.

Шей замер. Его лицо побледнело, а пальцы сжались в кулаки.

— Не говори так, — сказал он, и его голос дрогнул. — Ты вернёшься. Ты всегда возвращаешься.

— Обещай мне, — настаивал я. — Если я не вернусь, ты уйдёшь. Ты сохранишь Гильдию. Это важнее всего.

Он молчал несколько секунд, затем медленно кивнул.

— Обещаю, — сказал он, и в его голосе послышалась боль. — Но ты вернёшься. Иначе я никогда тебе этого не прощу.

Я усмехнулся, чувствуя, как напряжение немного отпускает.

— Договорились.

Но Шей не ушёл. Он стоял, глядя на меня, и в его глазах я видел что-то, чего не замечал раньше — сомнение. Настоящее, глубокое сомнение.

— Фауст, — сказал он, и его голос был тихим. — Я должен сказать тебе кое-что. То, о чём я думал последние дни, но не решался произнести вслух.

— Говори.

— Это безумие, — сказал он, и в его голосе послышалась боль. — То, что ты собираешься сделать — это чистое безумие. Ты идёшь в бой против архимага. Против Вальдемара Вэнса, человека, который пережил века.

Я молчал, давая ему выговориться.

— Ты не Кроу, — продолжил Шей, и его голос дрогнул. — Ты силён. Очень силён. Но ты не архимаг. Ты не можешь сравниться с Вэнсом в прямой схватке. Он раздавит тебя. Он просто раздавит тебя, и всё, что мы построили, рухнет.

— Знаю, — ответил я, и мой голос был спокойным. — Я всё это знаю.

— Тогда зачем? — Шей подался вперёд, и в его глазах горела боль. — Зачем ты идёшь на верную смерть? Мы могли бы найти другой способ. Мы могли бы отравить его. Подослать убийц. Скомпрометировать. Но ты выбрал самый опасный путь.

— Потому что другого пути нет, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Вэнс — архимаг. Он не умрёт от яда. Он не попадётся на убийц. Его нельзя скомпрометировать, потому что он никого не боится. Единственный способ уничтожить его — заманить в ловушку и убить своими руками. И для этого мне нужно быть там. Лично.

— Но ты не сможешь его убить, — возразил Шей. — Он сильнее тебя. Намного сильнее.

— В прямой схватке — да, — согласился я. — Но я не собираюсь сражаться по его правилам. У меня есть план.

Шей смотрел на меня долгим взглядом. В его глазах боролись страх и надежда.

Я подошёл к столу и развернул карту форта. На ней были отмечены позиции наших людей, пути подхода, места засад. И в центре — небольшая область, которую я отметил красным.

— Я уже всё подготовил, — сказал я, проводя пальцем по стенам. — Это смертельная ловушка даже для архимага. Когда Вэнс войдёт внутрь, он окажется в замкнутом пространстве. Я активирую артефакты, которые лишат его преимущества. Он не сможет использовать всю свою силу.

— Никогда не слышал, чтобы можно было ограничить силу архимага, — покачал головой Шей.

— Это разработки Кроу, — ответил я. — И я тоже помогал ему. Он обучал меня тому, как работают архимаги. Как они используют ману. Как видят мир. И я знаю их слабое место.

— Какое?

— Они привыкли, что их сила абсолютна, — сказал я, и в моём голосе появилась сталь. — Они привыкли, что никто не может им противостоять, кроме равных им. Они не ожидают, что кто-то сможет лишить их преимущества.

Шей молчал. Я видел, как он переваривает мои слова, как взвешивает риски. Наконец он медленно кивнул.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил он, и в его голосе уже не было сомнения — только усталая покорность.

— Нет, — честно ответил я. — Но это единственный шанс. И я собираюсь его использовать.

Шей вздохнул и поднялся.

— Хорошо, — сказал он. — Я подготовлю всё к утру. Но помни — если ты не вернёшься, я никогда тебе этого не прощу.

— Договорились, — ответил я, и в моём голосе не было сомнений.

Шей вышел, оставляя меня одного. Я снова посмотрел на карту, чувствуя, как внутри разгорается то самое чувство, которое я знал слишком хорошо — предвкушение боя. Это была опасная игра, но у нас не было выбора. Вэнс должен был умереть.

Вечером ко мне пришла Астрид. Я сидел в своей комнате, проверяя клинки, когда услышал стук в дверь. Она вошла без приглашения, как всегда, и её лицо было задумчивым.

— Шей сказал, что ты готовишь ловушку для Вэнса, — сказала она, садясь в кресло напротив. — И что ты собираешься быть приманкой.

— Да, — ответил я, не отрываясь от клинков. — Это единственный способ.

— Это опасно, — сказала она, и в её голосе послышалась тревога. — Вэнс — архимаг. Даже если мы устроим ловушку, он может уничтожить нас всех.

— Может, — согласился я. — Но у нас нет выбора. Пока он жив, Гильдия не будет в безопасности. И ты это знаешь лучше, чем кто-либо.

Астрид молчала. Я видел, как её пальцы сжимают край платья, как она борется с собой. Она ненавидела Вэнса. Но она также боялась за меня. И это было неожиданно.

— Ты не должен рисковать собой, — сказала она наконец. — Ты — глава Гильдии. Если ты погибнешь, всё, что мы построили, рухнет.

— Знаю, — ответил я, откладывая клинки в сторону и глядя на неё. — Но я уже говорил это Шею. Другого выбора нет. И потом, — я усмехнулся, — я не собираюсь умирать. У меня слишком много планов на будущее.

Астрид посмотрела на меня долгим взглядом. В её глазах я видел что-то, чего не замечал раньше — не просто уважение или благодарность, а что-то более глубокое. Что-то, что она пыталась скрыть.

— Я пойду с тобой, — сказала она, и её голос был твёрдым.

— Нет, — покачал я головой. — Ты будешь ждать в лесу с Ренаром. Мне не нужно, чтобы нам помешали. Займётесь теми, кто будет вместе с Вэнсом.

— Но…

— Астрид, — я поднялся и подошёл к ней. — Ты ведь знаешь, что меня не переубедить. Я уже всё решил.

Она молчала. Я видел, как в её глазах борются эмоции. Наконец она кивнула.

— Хорошо, — сказала она, и её голос был тихим. — Но если ты не вернёшься, я найду способ уничтожить его. Даже если мне придётся умереть.

— Я вернусь, — ответил я, и в моём голосе не было сомнений. — Обещаю.

Она поднялась и направилась к двери. На пороге она остановилась и обернулась.

— Фауст, — сказала она, и в её голосе послышалась та самая уязвимость, которую я слышал только один раз — на могиле её родителей. — Будь осторожен. Ты мне нужен. Живой.

— Буду, — ответил я.

Она вышла, и я остался один. Широ выбрался из кристалла и уселся на подоконник, глядя на меня.

— Она волнуется за тебя, — сказал он, и в его голосе не было насмешки — только констатация.

— Знаю, — ответил я, садясь на кровать.

— И ты волнуешься за неё.

— Широ…

— Молчу, — фыркнул бельчонок, но в его глазах мелькнула улыбка. — Но ты должен быть осторожен. Не только ради Гильдии. Ради неё тоже.

Я не ответил. Я просто закрыл глаза, чувствуя, как усталость накрывает меня. Завтра будет трудный день. И я должен быть готов.

Приманка была подброшена на следующее утро.

Я сидел в своей комнате, когда Шей вошёл с донесением. Его лицо было напряжённым, но в глазах горел огонь.

— Наши люди сообщают, что он начал готовиться к выезду, — сказал он, кладя на стол лист пергамента. — Он собирает небольшой отряд. Пятеро магов, не считая его самого. Все — опытные, проверенные. Он не берёт с собой слабых.

— Пятеро, — повторил я, чувствуя, как внутри разгорается предвкушение. — Это больше, чем я ожидал. Но не настолько, чтобы изменить планы. Тогда начинаем!

Шей кивнул и вышел, оставляя меня наедине с мыслями. Я снова проверил клинки, чувствуя, как их холодная сталь успокаивает нервы. Это был риск, но у нас не было выбора.

К вечеру пришло подтверждение. Люди Шея, которые следили за поместьем Вэнса, доложили, что архимаг покинул столицу в сопровождении небольшого отряда. Он направлялся на север — туда, где, по его мнению, скрывался Паук.

— Он клюнул, — сказал Шей, и в его голосе послышалось облегчение. — Он идёт.

— Хорошо, — ответил я, чувствуя, как внутри разгорается предвкушение. — Тогда мы выдвигаемся.

Мы покинули столицу банальным телепортом. Благо, я оставил на месте нужную метку, а вот у Вэнса её там не было, так что пришлось двигаться своим ходом. Часть наших людей уже была там, чтобы подготовить позиции.

И вот, переместившись, мы оказались у форта. Это было старое укрепление, сложенное из серого камня. Стены местами обрушились, а ворота давно сгнили. Но внутри было достаточно места, чтобы устроить засаду. Мы заняли позиции, и я стал ждать.

Я прошёл по форту, проверяя каждую мелочь. Все заняли свои позиции. А затем занял своё место. Остался один в центре форта, глядя в темноту. Где-то там, за стенами, приближался Вэнс. Его мана пульсировала вдалеке — тяжёлая, давящая, как приближающаяся гроза. Я чувствовал её каждой клеткой тела, каждой частицей сознания. Она становилась всё сильнее, всё ближе.

— Он идёт, — прошептал Широ.

— Знаю, — ответил я, глядя в темноту.

Впереди был бой. И я был готов к нему. Но что-то внутри меня подсказывало, что это будет не просто бой. Это будет схватка, которая решит всё. И я был к ней готов.

Я стоял в центре внутреннего двора, скрестив руки на груди, и ждал.

Давление нарастало с каждой секундой. Оно не было физическим — это была сама воля архимага, сгущённая веками и отточенная до состояния клинка. Воздух стал тяжёлым, будто перед грозой, и я чувствовал, как каждая клетка моего тела отзывается на эту чужую силу — напряжением, готовностью и предвкушением. А затем он появился.

Вальдемар Вэнс вошёл в форт так, будто это был его собственный дом. Без спешки, без осторожности, без тени сомнения. Его тёмный плащ шевелился на ветру, хотя ветра не было, а стальные глаза, казалось, видели всё — каждую трещину в стенах, каждую тень в углах, каждую нить маны, которую я сплёл вокруг форта.

За ним шли пятеро. Молчаливые, собранные и готовые к бою. Они рассредоточились по двору, перекрывая выходы, и их мана пульсировала в едином ритме — слаженная команда, а не просто наёмники.

Вэнс остановился в десяти шагах от меня. Его лицо оставалось непроницаемым, но в уголках губ затаилась тонкая улыбка — снисходительная, как у взрослого, который смотрит на ребёнка, пытающегося играть во взрослые игры.

— Паук, — произнёс он, и его голос прозвучал в тишине форта мягко, почти ласково. — Вот ты где.

Я не ответил. Я просто смотрел на него, чувствуя, как мана внутри меня пульсирует в такт сердцу — спокойно и ровно.

— Должен признать, — продолжил Вэнс, делая шаг вперёд, — ты меня удивил. Когда мне сказали, что ты прячешься в этом забытом всеми месте, я сначала не поверил. Слишком просто. Слишком очевидно. Но потом я понял — это приглашение.

— И даже не подумал, что это может быть ловушкой? — опустил голову чуть вбок.

Вэнс усмехнулся — коротко, без тени веселья.

— Ловушка? — переспросил он, обводя взглядом разрушенные стены. — Это? Ты называешь это ловушкой? Мальчик, я пережил сотни ловушек. Я видел засады, которые могли бы уничтожить целые армии. И знаешь, что я понял за эти годы? Никакая ловушка не работает против того, кто сильнее. А я сильнее. Намного сильнее.

— Возможно, — согласился я, не двигаясь с места. — Или нет. Это мы вскоре поймём.

Вэнс поднял бровь.

— Так зачем всё это? — спросил он, и в его голосе послышалось любопытство, смешанное с насмешкой. — Ты пригласил меня, чтобы поговорить? Убедить отказаться от поддержки Альдрика? Ты ведь понимаешь, что это бессмысленно.

— Понимаю, — кивнул я. — Но я также понимаю другое. Ты ведь не просто поддерживаешь Альдрика. Ты используешь его. Архимаг, который прожил века, не станет тратить время на политические игры ради удовольствия. Тебе что-то нужно. И я хочу знать что.

Вэнс замолчал. Его глаза сузились, и я увидел, как в них мелькнула тень — не страх, нет. Что-то другое. Оценка. Он пересматривал меня, пересчитывал, пытался понять, кто перед ним — действительно ли мальчишка, который возомнил себя игроком, или кто-то более опасный.

— Ты умнее, чем я думал, — сказал он наконец, и в его голосе послышалось уважение. — Но это не меняет ничего. Ты — препятствие. Препятствия я устраняю.

— И всё же, я хотел бы услышать ответ, — произнёс я, и в моём голосе не было ни капли страха, — Ведь если ты уже считаешь меня трупом, то нет смысла скрывать правду.

Вэнс помолчал, разглядывая меня с любопытством. А затем резко махнул рукой, приказав своим сопровождающим нас покинуть.

Всё как я и ожидал. Он абсолютно уверен в себе. Тут ему некого бояться.

— А почему ты поддерживаешь Каспара? — спросил он в ответ. — Младший принц. Без армии, без поддержки родов, без влияния при дворе. Что ты с этого получаешь, Паук? Деньги? Власть? Или что-то более личное?

— Я поддерживаю того, кто даст мне то, что мне нужно, — ответил я уклончиво.

— Как и я, — усмехнулся Вэнс. — Видишь, мы похожи. Оба играем в эту игру ради выгоды. Только я делаю это открыто, а ты прячешься за маской. Скажи мне, Паук, тебе не надоело? Постоянно скрываться, постоянно лгать и притворяться? Мне вот надоело. Когда мою семью уничтожили, я понял, что этот мир давно прогнил. И даже со своей силой мне его не изменить. Но если я заполучу власть в Империи… Это совсем иное дело. Пусть не сразу, но со временем я смогу подстроить этот мир под себя.

— И только? — даже слегка расстроился я от такой банальной причины. — Мир не изменить. Стань ты даже правителем вселенной — ничего не изменится. Ведь сущность людей останется всё той же. Рано или поздно, тебя свергнут или ты просто умрёшь и всё вернётся на круги своя.

— И всё же, я попытаюсь. Но я понимаю, что одному мне с этим не справиться. Поэтому я предлагаю тебе перейти на мою сторону.

Я на это лишь внутренне усмехнулся, не подав вида. Ага… служить тому, чью семью я уничтожил… А ведь рано или поздно он может узнать об этом и тогда судьба моя будет незавидна. Именно поэтому я и решил его устранить здесь и сейчас, а совсем не потому, что мне так понравился второй принц, что ради него я решил лишить его конкурента главного козыря.

— И что ты хочешь взамен? — продолжил я тянуть время.

— Твою верность, — ответил Вэнс просто. — Твою Гильдию. Твои знания. Ты станешь моей правой рукой. Ты будешь получать всё, что захочешь, но будешь работать на меня. Это честная сделка, Паук. Лучше, чем то, что ты имеешь сейчас.

Я молча посмотрел ему в глаза и сразу всё понял. Он не то что не видел во мне равного, нет. Даже как подчинённого меня не рассматривал. Он видел во мне инструмент. Пешку, которую можно использовать и выбросить, когда она перестанет быть полезной.

— Знаешь, я, пожалуй, откажусь, — ухмыльнулся я.

Вэнс смотрел на меня долгим взглядом. В его глазах боролись ярость и уважение. Он не привык к отказам.

— Тогда ты умрёшь, — сказал он, и в его голосе не было ни капли сожаления. — Ты мог бы стать моим союзником. Мог бы получить всё. Но ты выбрал смерть. Что ж. Это твой выбор.

Он поднял руку, и воздух вокруг него начал сгущаться. Мана Вэнса, до этого пульсировавшая ровно, взметнулась, как приливная волна, наполняя форт тяжестью и силой.

— Все люди смертны, — криво усмехнулся я. — Но я не собираюсь умирать сегодня. И знаешь почему?

— Почему? — спросил он, и в его голосе послышалась насмешка.

— Потому что я не сражаюсь с архимагами, — ответил я, и в моём голосе появилась сталь. — Я их убиваю.

Я щёлкнул пальцами. И форт ожил.

Первое плетение активировалось под ногами Вэнса — круг подавления, вырезанный в камне и наполненный маной. Структура, которую я годами учился понимать и воспроизводить. Второе плетение вспыхнуло на стенах — цепочка символов, блокирующих внешние потоки маны, не давая архимагу подпитываться из окружающего пространства. Третье — на колоннах, сеть, которая должна была рассеивать любые заклинания, направленные на прорыв.

Вэнс замер. Его мана, только что бурлившая, вдруг начала угасать, медленно, но неотвратимо, как вода, уходящая в песок. Он посмотрел вниз, на светящийся круг под ногами, затем на стены, затем на меня. И в его глазах впервые за всё время мелькнуло нечто, похожее на удивление.

— Что это? — спросил он, и его голос впервые дрогнул.

— Это клетка, — ответил я, и в моём голосе не было торжества — только холодная констатация факта. — Ты привык, что твоя сила абсолютна. Что ты можешь черпать ману откуда угодно, что никто не может тебя ограничить. Но это не так. И в том твоя ошибка.

Вэнс попытался создать плетение — простое, чтобы проверить себя. Но контроль маны дался ему с трудом и огонь в его руке выглядел нестабильным.

— Ты… — начал он, и в его голосе послышалась ярость. — Ты думаешь, что можешь меня удержать? Меня? Я — архимаг! Я убивал тех, кто был сильнее тебя в сотни раз!

— Знаю, — ответил я, делая шаг вперёд. — Поэтому я готовился. Ты — не первый архимаг, с которым я сталкивался. И, в отличие от тебя, я учусь на своих ошибках.

Он атаковал. Даже несмотря на барьеры, он был всё равно чудовищно силён. Его внутренних резервов всё равно было более чем достаточно, чтобы расправиться с десятком таких как я. И даже нарушение контроля меняло не столь многое. Он мог задавить меня голой силой. Иначе архимагов уже давно бы научились легко убивать.

Вэнс бросился на меня с той скоростью, которая не вязалась с его возрастом. Он хотел лично схватить меня за шею и придушить.

— Ты не сможешь победить меня в честном бою. Даже со всеми этими ограничениями, — прошипел Вэнс, отступая. — Ты можешь ослабить меня, но ты не сможешь убить. Ты — ничто по сравнению со мной.

— Возможно, — согласился я, и в моём голосе не было ни капли сомнения. — Но мне и не нужно побеждать тебя в честном бою. Мне нужно только одно — чтобы ты оказался там, где я хочу.

Вэнс нахмурился. Он не понял. Но он поймёт. Скоро.

Я начал отступать, пятясь к дальней стене форта. Мои клинки вылетели из ножен, закружились вокруг меня, создавая вихрь из стали и маны, но я не атаковал. Я просто ждал, наблюдал, позволял ему думать, что он контролирует ситуацию.

— Ты убегаешь? — усмехнулся Вэнс, делая шаг вперёд. — Сам пригласил меня сюда, устроил ловушку, а теперь убегаешь? Жалкое зрелище.

Я лишь картинно усмехнулся, продолжив движение.

Он бросился за мной, и его мана снова вспыхнула — слабее, чем раньше, но всё ещё опасная. Он создал ледяное копьё, и оно просвистело в сантиметре от моего плеча, вонзившись в стену. Я уклонился, перекатился через плечо и продолжил отступать.

Вэнс следовал за мной, и я чувствовал его ярость — она была почти осязаемой, как жар от раскалённого металла. Он не привык, чтобы кто-то играл с ним. Не привык, чтобы кто-то загонял его в угол. И это делало его безрассудным.

И вот, мы оказались ровно в том месте, которое было мне необходимо. Плетения на стенах загорелись ещё сильнее, с большей силой.

Свет вокруг вдруг померк. Лишь горящие вокруг плетения всё так же пульсировали в такт сердцу. А всё вокруг заполонила тьма.

— Что… что ты сделал, ублюдок? — выругался он.

— Просто подготовил сцену для твоей гибели.

И в этот момент Тишина, до этого скрывавшаяся, появилась за его спиной. Она двигалась бесшумно, как сама смерть, и её металлическое тело, покрытое плащом, казалось сгустком тьмы. Она приблизилась к Вэнсу со спины, и он даже не заметил её — настолько он был сосредоточен на мне.

И вот Тишина нанесла удар. Её клинок, тонкий и острый, вошёл Вэнсу в спину, пронзив грудь. Казалось бы, на этом всё. Он должен был умереть. Но… он был архимагом. Архимагом, что совсем не хотел умирать.

В тот же миг из его тела вырвалась огромная волна маны, что сокрушала всё на своём пути. Меня с Тишиной отбросило в разные стороны. Мои плетения на всех поверхностях просто разрушались от перегрузки. Впрочем, я и не думал что они смогут сдержать его слишком долго. Они выполнили свой долг.

Сейчас Вэнс буквально пылал от переполняющей его маны с яростью смотря на меня. Он казался сейчас живым воплощением стихии, что пришла в наш мир. Неостановимым и неуничтожимым. Да, вот какова сила архимага. Его не убить просто так, даже загнав в ловушку. Даже кинжал в сердце может не помочь. И всё же, даже несмотря на то, что, казалось бы, мне настал конец, у меня не было иного выбора, кроме как убить его. Здесь и сейчас. И я это сделаю. Настала пора для выполнения второй части плана.

Вэнс больше не был похож на человека. Он стал воплощением бури — воплощением ярости, обретшей плоть. Мана вырывалась из него потоками, которые плавили камень под ногами, обращали в пыль остатки стен, наполняли воздух густым гулом, от которого закладывало уши. Тьма, которую я соткал вокруг, не выдержала и секунды — она вспыхнула и разлетелась клочьями, как сгоревшая паутина. Свет вернулся, но это был не солнечный свет — это было сияние силы архимага, ослепительное и беспощадное.

Я успел встать на ноги, когда первый удар обрушился на меня.

Волна чистой кинетики — без формы, без структуры, просто выплеск силы, который должен был размазать меня по камням. Я выставил перед собой все восемь клинков, сложив их в подобие щита, и влил в них ману. Сталь зазвенела от напряжения, но удар выдержала. Меня отбросило назад, я врезался спиной в стену, из лёгких выбило воздух.

— Ты! — голос Вэнса сорвался на рык. — Ты думал, что кинжал в спине остановит меня? Ты думал, что эти жалкие плетения удержат архимага? Я пережил сотни битв! Я видел смерть тысяч магов! А ты — ты просто пыль!

Он не стал ждать ответа. Его рука описала дугу, и воздух разорвался от десятков ледяных копий, каждое из которых было толще моего тела. Они летели не хаотично — они перекрывали все пути отхода, загоняли меня в угол, не оставляя ни единого шанса уклониться.

Я не стал уклоняться. Я прыгнул вперёд, навстречу копьям, и в последний момент создал под ногами воздушную подушку. Оттолкнулся, ушёл вверх, пропуская смертоносный залп под собой. Копья вонзились в стену за моей спиной, разнесли её в крошку, но я уже был в воздухе. В воздухе я развернулся, используя инерцию от прыжка, и создал под собой ещё одну воздушную подушку — на этот раз не для того, чтобы оттолкнуться, а чтобы изменить направление. Вэнс уже готовил новое плетение, и я видел, как его мана сгущается в сложный узор — сеть, которая должна была накрыть всё пространство вокруг меня. Десятки нитей, переплетённых между собой, образовывали купол, который медленно опускался, отрезая мне пути к отступлению.

Я не стал ждать, пока он закончит. Мои клинки, все восемь, сорвались с места и устремились к нему — не напрямую, а по спирали, обходя его защиту с разных сторон. Лезвия оставляли за собой шлейфы маны, которые я использовал как дополнительные нити для плетения. Вэнс отреагировал мгновенно — его сеть распалась на отдельные нити, и каждая из них устремилась к одному из клинков. Но я уже вплёл в их движение новое плетение — клинки начали вращаться, создавая вокруг себя вихри, которые разрывали нити Вэнса, не давая им коснуться стали.

Пока он был занят клинками, я создал плетение земли под его ногами. Камень превратился в вязкую массу, которая должна была схватить его за ноги и удержать на месте. Одновременно я выпустил второе плетение — воздушное, которое создало вокруг него зону повышенного давления, замедляя его движения. Третье — водяное, обвило его запястья тонкими струями, которые должны были сковать его руки.

Вэнс даже не пошевелился. Его мана вспыхнула, и все три плетения разлетелись одновременно: камень рассыпался в пыль, воздух стал прозрачным, вода испарилась. Он просто поднялся в воздух, легко, будто это ничего ему не стоило.

Тогда я ударил сразу всем, что у меня было. Огонь, лёд, воздух, земля — четыре стихии, сплетённые в единую атаку. Огненные шары летели по дуге, ледяные копья били снизу, воздушные клинки резали пространство, каменные шипы вырывались из земли. Вэнс ответил встречным плетением — не одной стихией, а сразу всеми. Его мана сформировала вокруг него сферу, которая поглощала всё, что я в неё бросал. Огонь гас, лёд таял, воздух рассеивался, земля обращалась в прах. Сфера расширялась, и я понял, что если она коснётся меня, то просто раздавит.

Я отступил, создавая под ногами ледяную дорожку — скользкую, которая позволяла двигаться быстрее. Вэнс бросился за мной, и его сфера начала сжиматься, превращаясь в копьё чистой маны. Он метнул его, и копьё пронзило воздух там, где я стоял мгновение назад. Я уклонился, перекатился через плечо, и в ответ создал плетение, которое заставило землю под его ногами вздыбиться стеной. Стена рухнула от одного его касания. Но пока она падала, я успел сплести новое плетение — воздушное, которое создало вокруг него зону разреженного воздуха. Он начал задыхаться, и его мана на секунду ослабла.

Вэнс разорвал плетение одним движением, и его ответная атака обрушилась на меня, как лавина. Я создал щит, но он не выдержал. Меня отбросило к стене, я ударился спиной о камень и сполз на землю.

Он не стал ждать. Молнии, десятки молний, сорвались с его пальцев и устремились ко мне со всех сторон. Я создал воздушный купол, который рассеивал разряды, но он трещал по швам. Молнии пробивали его, и одна из них ударила мне в плечо. Тело свело судорогой, но я сумел себя пересилить и разорвал дистанцию.

— Неплохо, — Вэнс усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Но этого всё равно недостаточно.

Он поднял обе руки, и небо над фортом потемнело. Я почувствовал, как мана сгущается в огромное плетение — сложное, многослойное, на создание которого у обычного мага ушли бы минуты. Вэнс сплёл его за секунды. Молния — не одна, не две, а десятки — сорвались с его пальцев и устремились ко мне со всех сторон.

Я создал вокруг себя сферический барьер, влил в него столько маны, сколько мог, и приготовился к удару. Молнии обрушились на щит одновременно, и я почувствовал, как он трещит, как мана утекает рекой, как барьер не выдерживает. Он лопнул, и остатки разрядов ударили в меня. Тело свело судорогой, зрение на мгновение погасло, и я рухнул на камни.

— Вот и всё, — Вэнс подошёл ближе, глядя на меня сверху вниз. — Ты был интересным противником, Паук. Жаль, что твоя история заканчивается здесь. Но ты сам выбрал этот путь.

Я лежал на камнях, чувствуя, как кровь стекает по виску, как тело отказывается двигаться. Но разум оставался ясным. Я знал, что у меня есть только один шанс. Один момент, когда он подойдёт достаточно близко. И этот момент настал.

Вэнс наклонился, чтобы посмотреть мне в глаза. Его рука потянулась к моей маске — он хотел увидеть лицо человека, который осмелился бросить ему вызов. Хотел запомнить его перед смертью.

— Прощай, — сказал он.

Его пальцы коснулись белой маски. И сорвали её. На мгновение мир замер.

Вэнс смотрел на моё лицо, и я видел, как его глаза расширяются, как в них появляется узнавание. Он узнал меня.

— Ты, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Ты… учитель из академии. Фауст.

— Да, — ответил я, и в моём голосе не было ни капли страха. — Это я.

На его лице отразилась целая буря эмоций — удивление и неверие. Он смотрел на меня, как на призрака, который внезапно обрёл плоть.

— Но как? — спросил он, и в его голосе послышалось что-то, похожее на растерянность. — Ты ведь просто безродный полуэльф. Как ты стал главой Гильдии? Кто стоит за тобой?

— Ты слишком долго жил в своём мире, — ответил я, медленно поднимаясь на ноги. Тело болело, но я заставлял себя двигаться. — Ты привык, что все вокруг — либо пешки, либо враги. Ты не заметил того, кто был и тем, и другим одновременно. Знаешь, а я ведь соврал тебе. Блэквуды были никак не связаны с уничтожением твоей семьи.

— Ты… — Вэнс сжал кулаки, и его мана снова вспыхнула. — Ты играл со мной. Ты водил меня за нос. Ты использовал меня, чтобы уничтожить Блэквудов. Ты…

— Да, — перебил я, и в моём голосе появилась сталь. — Я использовал тебя. Ты был идеальным инструментом. Ты сам уничтожил моих врагов, сам расчистил мне путь. И даже не заметил этого.

— Но зачем? — Вэнс сделал шаг вперёд, и его мана начала сгущаться, как перед ударом.

Я молчал. Момент настал. Тот самый момент, ради которого я шёл сюда. Тот, ради которого я рисковал всем.

— Ты хочешь знать? — спросил я, и в моём голосе не было ни капли сожаления. — Хорошо. Я скажу. Я направил твой гнев в нужное русло, потому что мне это было выгодно.

Вэнс замер. Его лицо побледнело, а мана, только что бурлившая, на мгновение застыла.

— Что ты сказал? — прошептал он.

— Твоя семья была уничтожена по моей воле, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза. — Я уничтожил их. Не Блэквуды. Я. И я сделал это, потому что твой род был угрозой. И теперь, когда ты знаешь правду, ты понимаешь, что я не просто враг. Я — тот, кто уничтожил всё, что было тебе дорого.

Вэнс молчал. Его руки дрожали, а в глазах застыла пустота. А затем эта пустота взорвалась.

— ТЫ! — закричал он, и его голос сорвался на визг. — Ты убил мою семью! Ты уничтожил мой род! Ты использовал меня как пешку! Ты!

Он бросился на меня, и в этом броске не было ни капли расчёта. Только ярость. Только ненависть. Только желание разорвать меня на части голыми руками.

И это была его ошибка.

Я ждал этого. Я знал, что он потеряет контроль. Знал, что ярость ослепит его. Знал, что он забудет обо всём — о защите, о тактике, о ловушках. Он просто бросится на меня, как разъярённый зверь.

Я отступил в сторону, пропуская его бросок, и в тот же миг активировал последнее плетение. То, которое я готовил всё это время. То, которое было скрыто под камнями, в самом сердце форта.

Земля под ногами Вэнса взорвалась.

Не огнём, не молнией — чистой гравитацией. Я влил в это плетение всю ману, которая у меня осталась. Всю до капли. Камни, обломки стен, пыль — всё это взметнулось в воздух и обрушилось на архимага со всех сторон. Это не было заклинанием, которое можно блокировать. Это был физический удар, который невозможно остановить магией.

Вэнс закричал — от боли, от ярости, от осознания того, что попал в ловушку. Его тело отбросило назад, прижало к стене, и я увидел, как из его груди торчит обломок камня. А ещё тот самый кинжал Тишины, который она оставила в его теле. Он так и не вытащил его. В ярости он забыл о нём. Кинжал, что был отравлен ядом, что действовал не сразу. Ему нужно было время. И нет, он не убивал. Смертельные яды всё равно были бесполезны против архимагов. Но он подточил его разум. Сделал уязвимым и более восприимчивым. Мне оставалось только потянуть время и заставить его потерять контроль над собой. И у меня это получилось.

Вэнс посмотрел на меня, и в его глазах больше не было ярости. Только пустота. Только понимание.

— Ты… — прохрипел он, и кровь потекла по его губам. — Ты проиграл бы… в честном бою…

— Знаю, — ответил я, подходя ближе. — Поэтому я не стал сражаться честно. Ты проиграл, Вэнс. Не потому, что я сильнее. А потому, что ты был слишком горд, чтобы допустить, что кто-то может тебя переиграть.

Он смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. А затем его тело обмякло, и он рухнул на камни. Архимаг Вальдемар Вэнс был мёртв.

Я стоял над его телом, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой. Тело болело, мана была на исходе, но я был жив. И это было главное.

Тишина подошла ко мне, бесшумная, как всегда. Её металлическое тело было покрыто вмятинами и царапинами, но она стояла. Она выполнила свой долг.

— Спасибо, — сказал я, и она кивнула, один раз, коротко.

Широ выбрался из кристалла и уселся на моё плечо. Его маленькое тельце дрожало, но в глазах горела гордость.

— Ты сделал это, — сказал он. — Ты убил архимага.

— Мы сделали это, — поправил я. — Без всех вас — я бы не справился.

Шей и остальные ждали снаружи, когда я уже выбрался из форта. Тела пятерых помощников архимага лежали тут же.

— Он мёртв? — спросил он.

— Мёртв, — кивнул я.

Шей выдохнул и опустился на землю, привалившись спиной к дереву.

— Я не верил, что это сработает, — признался он. — Даже когда мы всё подготовили, даже когда ты ушёл в форт — я не верил. Думал, что мы больше не увидимся.

— Я тоже не был уверен, — честно ответил я. — Но теперь всё кончено. Вэнс мёртв. Альдрик потерял свою главную опору. Пора действовать.

Астрид появилась следом, и в её глазах я увидел то, чего не замечал раньше — не просто облегчение, а что-то более глубокое. Она подошла ко мне и остановилась в шаге, глядя на меня так, будто видела впервые.

— Ты жив, — сказала она, и её голос дрогнул.

— Жив, — ответил я.

Она хотела что-то сказать, но не стала. Просто кивнула и отвернулась, но я заметил, как её плечи расслабились. Она держала себя в руках, как всегда, но я знал, что для неё это значило больше, чем она показывала.

Следующие дни прошли в напряжённой работе. Гильдия работала на пределе — нужно было не только подтвердить смерть Вэнса, но и сделать так, чтобы эта информация попала в нужные руки. Шей подготовил заявление, которое мы распространили через все наши каналы. Слух о том, что архимаг Вэнс погиб, разлетелся по столице быстрее, чем лесной пожар.

Альдрик, лишившись своей главной опоры, запаниковал. Его союзники начали отступать, один за другим. Те, кто ещё вчера клялся ему в верности, сегодня искали встречи с людьми Каспара. Слухи о том, что младший принц получил поддержку могущественной силы, распространялись с невероятной скоростью, и вскоре даже те, кто колебался, сделали свой выбор.

Через неделю после смерти Вэнса Каспар был официально признан наследником престола. Альдрик, оставшись без поддержки, отрёкся от своих притязаний и покинул столицу. Ходили слухи, что он отправился в дальние провинции, чтобы затаиться и переждать. Но все понимали — он больше не вернётся. Ему не дадут вернуться.

Я знал, что это только начало. Каспар был умён и амбициозен, и он не собирался оставаться марионеткой в чужих руках. Он уже начал осторожно прощупывать почву, пытаясь понять, насколько сильно он зависит от Гильдии и можно ли от неё избавиться. Но я был готов к этому. У меня было достаточно рычагов давления, чтобы удержать его в узде. И если он попытается предать, я найду способ напомнить ему, кому он обязан своей победой.

Лишь спустя несколько дней, вечером, я вернулся в академию. Выходные как раз закончились и мне пора было возвращаться к работе. Хотя я сам в шоке, как мне удавалось совмещать обучение студентов и всю эту суету. Благо, директор оказалась понимающей и не лезла в мои дела.

Усталость наконец отпустила меня, и я чувствовал странное спокойствие — то самое, которое приходит после завершения долгого и трудного дела. Я стоял на балконе своей комнаты, глядя на рассвет, который медленно разливался по небу. Первые лучи солнца золотили крыши домов, и город, который ещё недавно был ареной войны, просыпался, не подозревая о том, что произошло за его стенами.

Я чувствовал, как усталость наконец отпускает меня. Война была окончена. Гильдия выжила. Вэнс мёртв. Каспар — наследник. Всё, что я планировал, сбылось. И теперь я мог позволить себе просто стоять и смотреть на рассвет.

Широ сидел на перилах балкона, его белоснежная шёрстка блестела в утреннем свете. Он молчал, но я чувствовал его присутствие — тёплое, надёжное, родное.

— Знаешь, — сказал он наконец, не оборачиваясь, — Я думал, придётся вмешаться и утащить тебя оттуда. Пришлось бы задействовать кое-какие из семейных секретов, но мне удалось бы вытащить тебя даже из лап архимага. Пусть это и стоило бы мне очень дорого.

— Спасибо, — благодарно кивнул я. — И всё же, мы справились.

— Мы всегда справляемся, — фыркнул бельчонок. — Это уже начинает надоедать.

Я усмехнулся, чувствуя, как напряжение окончательно уходит. Где-то вдалеке зазвонили колокола. Студенты начнут просыпаться, преподаватели — готовиться к занятиям. Жизнь продолжалась.

Я думал о Кроу. О старике, который дал мне всё — знания, силу, цель. Он был жестоким, расчётливым, но он научил меня главному. Он научил меня выживать. И я выжил. Я победил. Я сделал то, что он не смог бы сделать — я обманул архимага и убил его.

— Ты доволен? — спросил Широ.

Я задумался. Доволен ли я? Я получил власть, влияние, признание. Мои враги мертвы. Мои союзники сильны. Гильдия стала тем, чем я хотел её видеть — силой, с которой считаются. Но было ли этого достаточно?

— Нет, — ответил я честно. — Это только начало.

Широ усмехнулся, и в его усмешке не было удивления.

— Я так и знал, — сказал он. — Ты никогда не остановишься.

— Не остановлюсь, — согласился я, и в моём голосе не было ни капли сомнения. — Потому что это ещё не всё. Впереди много работы. Много врагов. Много тайн. И я собираюсь разгадать их все.

Я стоял на балконе, глядя на рассвет, и чувствовал, как внутри меня разгорается знакомое пламя — предвкушение новых открытий, новых битв, новых побед. Мир был полон загадок, и я собирался разгадать их все. Но это будет потом. А сейчас я мог позволить себе просто дышать. Просто смотреть на солнце, которое поднималось над городом. Просто жить.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.