© 2025 Mondadori Libri S.p.A., originally published by BUR, Milano, Italy

Если бы у любопытства было лицо, оно, несомненно, выглядело бы как мордочка шестинедельного котенка – с перепачканным носом, взъерошенной черной шерсткой и живыми глазами, блестящими, словно два темно-зеленых огонька в мартовских сумерках. Именно такой малыш и разгуливал в тот вечер по улицам небольшого городка, на коротких, пружинистых лапках перебегая с одной стороны тротуара на другую. На груди у него, будто крохотный бриллиант, белело пушистое пятнышко.

Улицы, по которым носился котенок в тусклом свете только что зажегшихся фонарей, были безлюдны. Недавно зашедшее солнце окрасило половину неба в розоватые тона, а другая его часть с каждой минутой все больше наливалась свинцом. Время от времени вдали вспыхивала молния, а за ней раздавался приглушенный раскат грома.

Котенка, впрочем, ничуть не тревожила надвигающаяся буря; он даже не обернулся на большого белого пса, который внезапно залаял на него из-за ворот виллы.

– Тише ты, тише… – сказала женщина средних лет, как раз проходившая мимо. – Напугал меня!

– Луиза! Смотри, я поймал двоих! Разве они не прелесть? – крикнул ей молодой парень по имени Эдоардо, подходя с переноской, из которой доносилось испуганное мяуканье двух котят.

– Какие крошки… – улыбнулась женщина. – Кажется, я видела третьего вон там, через дорогу. Наверное, спрятался в кустах. Пойдем посмотрим!

С неба упали первые крупные капли дождя. Белая собака снова залилась лаем, когда двое волонтеров вошли в небольшой сквер.

Эдоардо опустился на колени и заглянул в кусты.

– Тут никого, – сказал он Луизе.

– Точно? – переспросила та, оглядывая детскую площадку с горкой и качелями.

– В такой темноте уже ничего не разглядишь, но будь здесь еще один котенок, мы бы наверняка заметили.

– Давай посветим! – Луиза включила фонарик на телефоне, и парень последовал ее примеру.

– Никого!

– Значит, мне показалось. Пошли?

– Да, становится прохладно, да и малышам нужно поесть. Поехали в приют!

Все это время котенок с зелеными глазами прятался под каруселью на детской площадке и внимательно следил за волонтерами. Лишь когда они скрылись за поворотом, бесшумно выскользнул из укрытия и снова зашагал своей дорогой. Он только что обрел свободу и ни за что не променял бы ее на тесную переноску, в которой оказались его братья.

Он во второй раз прошел мимо огромного белого пса, который тут же учуял его и снова залился оглушительным лаем. Но малыш принял невозмутимый вид и не удостоил его даже взглядом.

В этот дождливый вечер его мокрая черная шерстка переливалась в свете фонарей радужными бликами, словно само небо решило разукрасить его мерцающими узорами.

Дождь все усиливался, и по лапкам пробежала первая дрожь. Ему срочно нужно было отыскать теплое и сухое местечко, чтобы провести свою первую ночь в одиночестве, без мамы и братьев.

Когда он переходил дорогу, водитель припаркованной у тротуара машины завел мотор, и в свете вспыхнувших фар изумрудные глаза котенка засияли таинственным огнем – словно два омута, полные древних тайн и удивительных историй.

Машина тронулась с места, и котенок лишь чудом увернулся из-под колес. Затем припустил метров пятьдесят по прямой, свернул налево и добежал до следующего перекрестка. Там его взгляд привлек теплый манящий свет, льющийся из окон небольшого дома.

Он на несколько мгновений замер, разглядывая его сквозь кованую решетку ворот.

В саду ровным зеленым ковром расстилался идеально стриженный английский газон, который кое-где нарушали небольшие деревца и клумбы с душистыми цветами. Выложенная камнем дорожка отделяла котенка от входной двери и больших окон в пол, сквозь которые виднелась уютная гостиная с зажженным камином. Лучшего места для ночлега не придумаешь.

Поэтому малыш собрался с духом и осторожно подкрался поближе. Он так ловко обвел вокруг пальца волонтеров, что теперь ничего не боялся.

Добравшись до одного из французских окон, он обнаружил в нем маленькую дверцу, словно специально сделанную для него. Несколько раз толкнул ее лапкой, но створка не сдвинулась ни на миллиметр.

Пока ветер нашептывал свои секреты в ветвях деревьев, а дождь продолжал усиливаться, котенок прижался носом к мокрому стеклу, чтобы получше рассмотреть дом. Он увидел гостиную, обставленную добротной, но изящной мебелью и мягкими креслами в теплых землистых тонах. Напротив камина стоял большой диван, весь в царапинах, – особенно досталось одному из подлокотников. Полки были заполнены безделушками, среди которых он разглядел несколько фотографий и множество статуэток кошек.

Внезапно котенок почуял манящий аромат: пахло чем-то очень вкусным. В животе заурчало – он и вправду проголодался. С тех пор как в последний раз пил мамино молоко, прошло уже много часов.

Котенок продолжал изучать комнату, надеясь, что кто-нибудь выйдет и откроет ему, или же он сам найдет лазейку, чтобы пробраться внутрь. Он не собирался сдаваться – его внутренний компас из всех домов в округе привел его именно сюда. А это что-то да значило.

Пока он размышлял обо всем этом, из полумрака комнаты медленно выплыл довольно крупный кот. Одного взгляда хватило, чтобы понять: этот кот уже немолод. Его некогда гладкая и блестящая черная шерсть потускнела, а кое-где и вовсе свалялась.

Старый кот потерся о подлокотник дивана, сначала головой, потом всем телом, выгнул спину и поднял передние лапы, вонзаясь ими в обивку. Двигался он медленно и размеренно, но все еще грациозно. Вдоволь наточив когти, он неторопливо подошел к камину и тяжело опустился на паркет.

Теперь, когда он растянулся всем телом на полу в свете камина, котенок мог хорошенько его рассмотреть. Большие зеленые глаза были усталые и затуманенные, словно сотни раз видели, как ночь сменяется днем, но в них все еще теплился живой и любопытный огонек. Но тут внимание малыша привлек пучок белой шерсти на груди старого кота. Это небольшое светлое пятнышко поразительно напоминало белый бриллиант на его собственной груди – он нисколько в этом не сомневался, потому что не раз видел свое отражение в лужах.

– Время ужинать! – послышался чей-то голос в глубине комнаты.

Котенок обернулся на звук и увидел, как в гостиную входит девушка с маленькой белой тарелочкой в руках и ставит ее на пол.

– Ну же, поешь хоть немного… – уговаривала она.

Но что бы ни лежало на тарелке, старого кота это, похоже, совершенно не интересовало.

А вот голодный котенок на мгновение забыл, что перед ним стекло, и попытался броситься к еде. Звук его маленького тельца, ударившегося о стекло, привлек внимание большого кота, который до этого момента и не подозревал, что за ним наблюдают.

Сначала он навострил уши, потом повернул морду. Уже собирался забраться на колени к хозяйке, которая как раз устроилась на диване, но что-то останавливало его.

Ветер за окном, шумевший в ветвях и завывавший в водостоках, словно звал его, выкрикивая имя. Старый кот величаво выгнул хвост вопросительным знаком и зашагал к окну. Котенок следил за его приближением, даже не шелохнувшись, – ему и в голову не пришло бежать.

Так два кота оказались друг напротив друга, разделенные лишь стеклом, тонкой гранью, как та, что отделяет день от ночи, а жизнь от смерти. Котенок видел перед собой старого кота, а тот различал только собственное отражение и гостиную за спиной. Пока молния внезапно не разорвала тучи, обнажив всю мощь разбушевавшейся стихии, и не озарила сад, дерево, каменную дорожку и, что самое главное, маленького котенка.

Невидимая завеса пала, и два кота на мгновение встретились взглядами. Этого хватило, чтобы в душах обоих произошло что-то важное.

Потом вспышка погасла, и где-то рядом прогремел гром.

Именно тогда старый кот в последний раз закрыл глаза, и его душа освободилась из оков времени и пространства.

Котенок на несколько мгновений замер – неподвижный, но полный жизни. Потом та же таинственная сила, что привела его сюда, заставила повернуть назад. Он пересек дорожку, проскользнул между прутьями ворот и растворился в темноте. Дождь все лил и лил, а ночь укутывала мир в свои холодные объятия.

– Мам, я пошла! – крикнула Матильда.

– Ничего не забыла? – раздался из кухни голос Анны.

– Нет! – с легким раздражением ответила девочка, хватаясь за дверную ручку. Но не успела она потянуть дверь на себя, как послышались торопливые шаги матери.

– А вот и неправда, ты забыла свой завтрак… Я приготовила твой любимый бутерброд с сыром и ветчиной!

– Ну да, как всегда… – буркнула Матильда, уворачиваясь от маминых объятий. – Ну все, я побежала!

– Смотри не заболтайся по дороге с друзьями, а то автобус пропустишь!

Мама не успела договорить, а Матильда уже выскочила за дверь. Но все слышала.

– Как будто кто-то станет со мной разговаривать, – пробормотала она себе под нос.

Шел восьмой час утра, и улицы постепенно оживали: дети с сонными лицами и рюкзаками за плечами спешили к остановке школьного автобуса. И у каждого из них была своя компания – у всех, кроме Матильды.

Тринадцатилетняя Матильда оканчивала среднюю школу. У нее было округлое личико, сохранившее детскую мягкость, розовые щеки и густые блестящие черные волосы, которые мама каждое утро заплетала в косы. Она была полнее других девочек, а это в сочетании с застенчивостью и природной скромностью делало ее легкой мишенью для сверстников.

«Матильда, ты чемпион… по обжорству!», «Матильда, у тебя нет подруг потому, что ты их всех съела?» – вот лишь некоторые из насмешек, которые ей приходилось выслушивать в школе каждый день.

В ответ она молча опускала взгляд, что еще больше подстегивало обидчиков. Они не понимали, что их слова – вовсе не безобидные шутки, а острые стрелы, которые ранили ее в самое сердце и заставляли чувствовать себя еще более одинокой.

– Что тебе мамочка сегодня приготовила? – вдруг крикнул кто-то за спиной, выхватывая у нее пакетик с завтраком.

Матильда не успела и слова сказать, а Алессандро уже разворачивал сверток.

– Опять ветчина с сыром?! – воскликнул задира.

– Вот почему ты такая толстая – жрешь все время одно и то же! – добавил стоявший рядом Лука. Он выхватил бутерброд и швырнул его прямо в Матильду.

Она попыталась поймать его на лету, но он выскользнул у нее из рук и приземлился прямо в лужу.

– Ничего, вкуснее будет! – ухмыльнулся Лука, и его друг расхохотался в ответ.

Довольные своей жестокой выходкой, мальчишки заторопились к остановке школьного автобуса. Их хохот давно растаял в воздухе, а Матильда все еще не сдвинулась с места, глядя на валявшийся в луже бутерброд. Она молча наклонилась и брезгливо подняла его двумя пальцами, наблюдая, как с него печально стекает грязная вода.

– Все равно не стала бы его есть, – пробормотала она себе под нос, пытаясь изобразить безразличие. Держа испорченный бутерброд в руках, она поплелась к остановке, до которой оставалось метров пятьдесят.

«Разве тут не было урны?»

Матильда в недоумении остановилась у дорожного знака. «Не могу же я пойти с ним в школу – весь рюкзак намочу», – подумала она, оглядываясь в поисках мусорного бака. Ей даже в голову не пришло бросить бутерброд на землю – она была ответственной девочкой, куда рассудительнее многих взрослых.

До отправления оставалось всего несколько минут, поэтому она побежала в сторону ближайшей детской площадки, минуя остановку, где в ожидании школьного автобуса толпились и галдели дети. А среди них и Лука с Алессандро, которые, конечно же, не преминули снова ее подколоть:

– Эй, Матильда! Решила пробежаться до школы? – крикнул один из них.

– Катиться не пробовала? Быстрее будет! – тут же подхватил второй.

Жестокие слова ударили ее словно хлыстом, но Матильда не остановилась. Позволила насмешкам войти в одно ухо и вылететь через другое. Единственное, что ее сейчас волновало, – куда выбросить бутерброд.

На детской площадке в этот час было тихо и пусто. Качели слегка покачивались на ветру, а горка темнела на фоне серого утреннего неба.

«А вот и урна», – с облегчением подумала Матильда, заметив мусорный бак. Только она обрадовалась, что не опоздает на автобус, как вдруг обо что-то споткнулась. Нога зацепилась за корень дерева, и она мгновенно потеряла равновесие – упала плашмя, тщетно пытаясь выставить руки вперед, чтобы смягчить падение.

Матильда замерла, распластавшись на асфальте. Больше всего ей сейчас хотелось провалиться сквозь землю, стать невидимкой. Сердце бешено колотилось, а мысль о том, что кто-то мог видеть ее падение, – может, даже те самые задиры-мальчишки – сковывала ужасом.

– Ну почему со мной всегда что-то случается? – прошептала она, поднимаясь на ноги. Колени и поцарапанные ладони саднило, но она изо всех сил старалась не плакать. Ей было не просто больно, но еще и страшно – вдруг все опять станут смеяться.

– Так, посмотрим, видел ли меня кто… – пробормотала она.

«Раз… два… три!» – мысленно сосчитала Матильда и обернулась к остановке, готовясь встретить насмешливые взгляды.

Как ни странно, никто, похоже, не заметил ее фееричного падения. Она облегченно вздохнула.

Но потом вдруг поняла, почему никто не обратил на нее внимания: школьный автобус как раз подъехал к остановке, и дети заходили внутрь! Широко раскрыв глаза, Матильда смотрела, как одна за другой захлопываются двери, и автобус отъезжает от остановки.

– Нет, нет, нет! – закричала она, чувствуя, как внутри нарастает паника. – Не может быть… Все из-за дурацкого бутерброда, который я даже не хотела брать! – вскипела она.

И тут наконец вспомнила про свой завтрак, который по-прежнему лежал на земле прямо под урной, словно насмехаясь над ней. Матильда наклонилась поднять его и услышала тихое мяуканье. Она вздрогнула от неожиданности и взглянула на соседний куст. Прямо под ним сидел он – котенок с огромными зелеными глазами, тот самый, что вчера вечером убежал от волонтеров из приюта.

Малыш, заинтересованный девочкой, медленно подошел к ней с тихим мяуканьем.

– Котенок! – ахнула Матильда. Ее сердце, все еще быстро колотившееся от бега и досады, вдруг растаяло при виде этого крошечного комочка с взлохмаченной черной шерсткой. – Где же твоя мамочка? – ласково спросила она, оглядываясь вокруг. Но площадка была совершенно пуста.

Котенок, который всю ночь ничего не ел, не сводил глаз с бутерброда в руках Матильды, привлеченный ароматом ветчины.

– Ах, ты, наверное, голодный, да? – С этими словами Матильда развернула обертку и достала ломтики ветчины. Котенок словно только этого и ждал – одним прыжком схватил ароматную еду и быстро, маленькими кусочками, все съел. Потом, наконец наевшись, благодарно замурлыкал и принялся тереться о ее руку.

Матильда наблюдала за ним с нежностью и облегчением, поглаживая по спинке. Она бы осталась с ним на весь день, но знала: школу пропускать нельзя. Она уже даже смирилась с тем, что ей придется вернуться домой и объясняться с мамой, придумывая отговорки насчет пропущенного автобуса. Но тут ее внимание привлек звук мотора – к остановке подъезжал еще один школьный автобус!

«Господи, это последний! Если поспешу, может, успею!» – подумала она.

Уже на бегу, направляясь к остановке, обернулась к своему новому другу и крикнула:

– Пока, котик, мне пора! Но если будешь умницей и останешься здесь, завтра принесу еще ветчины!

В тот день, когда на тумбочке зазвонил будильник на телефоне, Матильда уже проснулась. Для нее, точно не жаворонка, это было чем-то из ряда вон выходящим. Она не была лентяйкой, просто любила нежиться под одеялом до последнего.

Полностью одетая и даже обутая, она зашла на кухню так тихо, что мама, занятая приготовлением завтрака, ее не заметила.

– Ну что, бутерброд готов? – спросила девочка более резким тоном, чем обычно.

– Боже, Мати! Ты меня напугала! Ты уже собралась? К дождю, не иначе, – пошутила Анна, поглядывая на лужи и хмурое небо за окном.

Матильда рассмеялась, покачав головой.

– Нет, нет, хватит дождя! Просто хочу пораньше прийти в школу, повторить немного материал перед контрольной, – объяснила она, пытаясь скрыть нетерпение. – И положи побольше ветчины! – добавила она, глянув на бутерброд.

– Еще больше? Там уже четыре ломтика! – удивилась мама.

Но послушалась, и не успела она даже завернуть бутерброд, как Матильда выхватила его у нее из рук и захлопнула за собой дверь.

«Что это с ней сегодня?» – недоуменно подумала Анна.

Было еще так рано, что уличные фонари еще освещали пустынные тротуары, а остальные школьники сидели по домам. Матильда шла быстро, с улыбкой на лице. Она в два счета добралась до сквера, где вчера встретила котенка.

– Туман прямо как в фильмах про привидения, – пробормотала она себе под нос, оглядываясь по сторонам. – Котик, я вернулась! Котик, ты где? – тихонько позвала Матильда, словно не желая нарушать утреннюю тишину.

Котенок прятался в кустах, как и накануне, но, услышав голос девочки и учуяв знакомый аппетитный запах, тут же выбрался наружу. Один глазик еще был сонно прищурен, словно он только что проснулся. Он подкрался к Матильде и громко, протяжно замяукал, приветствуя ее.

– А вот и ты! Я принесла ветчину, как обещала. – Девочка присела, положила бутерброд на землю и покрошила на хлеб, словно на тарелку, кусочки ветчины.

Котенок тут же замурлыкал, задрав хвост трубой – верный признак удовольствия.

Матильда нежно погладила его.

– Ешь спокойно, я никуда не денусь, – ласково прошептала она, присев на соседнюю скамейку. Она смотрела на котенка как завороженная, а ее глаза светились восторгом при виде этого крошечного создания, такого хрупкого и милого.

Доев ветчину, малыш подбежал к ней, ласково потерся о лодыжки, а потом одним прыжком взобрался на колени и свернулся клубочком, словно так и было задумано.

– Ну что, теперь мы с тобой друзья? – шутливо спросила девочка.

И котенок, будто поняв вопрос, коротко мяукнул.

Матильда радостно рассмеялась.

– Вот и прекрасно! Я так рада, – ответила она, осторожно обнимая котенка. – Тем более ты мой единственный друг…

Тут котенок заметил розовую резинку на одной из ее кос и попытался дотянуться до нее лапкой.

– Хочешь поиграть, Котик? Сейчас.

Матильда сняла резинку и стала медленно водить ею у него перед мордочкой, а тот попытался поймать ее лапками. Потом бросила резинку в траву, и котенок ловким прыжком помчался за ней, схватил на лету и приземлился на газон, сражаясь со своим противником.

Несколько минут Котик и Матильда увлеченно играли. Малыш, который не веселился так с тех пор, как в последний раз резвился с братьями, не хотел останавливаться: он раз за разом стремительно бросался за резинкой, с врожденной грацией перебирая пушистыми лапками, хотя в азарте погони его порой заносило на мокрой земле. Это было так забавно!

Солнце тем временем начало пробиваться сквозь тучи, озаряя лужайку и согревая прохладный воздух, а кошачье мяуканье теперь сливалось с тихими звуками просыпающегося города: скрипом открывающихся окон, хлопками дверей, урчанием мотора отъезжающих машин и голосами прохожих. Дети и подростки с неподъемными рюкзаками сонно плелись к остановке.

Туман постепенно рассеивался, и Матильда увидела первые школьные автобусы с включенными фарами, проезжающие в легкой дымке.

– Котик, мне скоро придется уйти… – сказала она нежно, но с сожалением, осторожно поглаживая его по голове.

Котенок замер и посмотрел на нее так, словно все понял.

– Да, надо в школу, – слегка вздохнув, продолжила Матильда. – Сегодня не буду в последний момент запрыгивать в автобус – вчера чуть не опоздала! Но не волнуйся, Котик, я вернусь. А знаешь что? Сегодня после уроков зайду к тебе по пути домой, хорошо?

Котенок ответил ласковым мяуканьем. Похоже, план его устраивал.

Матильда хихикнула:

– Тогда договорились. – Она наклонилась, чтобы напоследок погладить его, и направилась к остановке.

Но едва она сделала несколько шагов в сторону дороги, как Котик засеменил за ней.

– Ой, нет, прости, тебе со мной нельзя. И вообще, держись подальше от дороги! – обернувшись, ласково прошептала она.

Котенок не отставал. Ему совсем не хотелось оставаться одному.

За оградой детской площадки простирался огромный парк – со скамейками и гравийными дорожками, петляющими между деревьями и кустарниками. А здесь в это время были только бегуны да собачники.

Матильда углубилась по одной из тропинок, направляясь в тихое место вдали от дороги, где густо росли кусты, и уже там в последний раз швырнула розовую резинку в заросли. Котик присел за пучком травы, словно в засаде, хорошо прицелился и бросился в атаку. И в тот момент, когда поймал резинку коготками, услышал крик Матильды:

– Прости, но обещаю, я вернусь!

А когда обернулся, его подружки уже и след простыл.

Только когда Матильда зашла в автобус и села у окна, чтобы убедиться, что котенок не побежал следом, она заметила свое размытое отражение в стекле и поняла, с какой странной прической отправилась в школу: половина волос была заплетена в косу, а вторая – распущена.

Школьные часы тянулись мучительно долго. Матильде казалось, что уроки никогда не закончатся, слова учителей сливались у нее в голове, а взгляд то и дело блуждал за окном, пока она мечтала о том, как снова увидит котенка.

Наконец пронзительный звонок прервал томительное ожидание. Матильда встрепенулась, словно очнувшись от долгого сна. Класс наполнился гомоном голосов, и она, не мешкая, запихала книги в рюкзак и вскочила со стула… но тут ее кто-то грубо толкнул. Путь перегородили знакомые задиры.

– Шевелись давай, из-за тебя ни пройти ни проехать! – ухмыляясь, гаркнул Алессандро.

Матильда никак не отреагировала, даже не взглянула на него. Только вздохнула и молча опустилась обратно на стул, чтобы пропустить мальчишек. В мыслях она была далеко отсюда – с котенком, который ждал ее.

Сев в школьный автобус, она быстро достала телефон и набрала сообщение: «Мама, я иду в библиотеку делать домашку с ребятами, хорошо? Увидимся позже». Конечно, это все неправда, но зато теперь она могла спокойно пойти в парк, не вызывая подозрений.

Матильда села в первом ряду рядом с водителем, на место, которое никто не хотел занимать. То был уголок одиночек и молчунов. Школьный автобус четко делился на зоны: в «хвосте» сидели главные задиры, которые шумели, отвешивали шуточки и ржали как кони, не заботясь о том, что мешают другим. В середине обычно устраивались нормальные ребята – болтали, обсуждали день и рассказывали друг другу смешные истории, не привлекая к себе лишнего внимания. А места впереди занимали отличники, тихони и те, кто предпочитал держаться особняком.

Матильда всегда садилась именно здесь, подальше от любопытных глаз, чтобы спокойно погрузиться в собственные мысли. Но на самом деле ей тоже хотелось бы сесть на пару рядов дальше – рядом с каким-нибудь другом или подругой.

Вот о чем она думала, когда двери автобуса с привычным механическим шипением открылись на ее остановке. Не колеблясь ни секунды, она вышла и направилась к детской площадке; рюкзак легко подпрыгивал у нее за спиной.

Покой и тишина, встретившие ее этим утром, сменились настоящим ураганом: повсюду носились дети, оглашая сквер криками и смехом. Мамы, бабушки и папы беседовали друг с другом, взрослые голоса смешивались с детскими, и время от времени раздавался неожиданный плач.

– Да ничего страшного, просто коленку ободрал! – утешал кто-то из взрослых, и малыш тут же улыбался и бежал играть дальше.

Матильда с волнением оглядывалась. «Хорошо, что утром оставила Котика в парке», – подумала она, поправляя лямки рюкзака. Но все равно боялась, что весь этот шум с детской площадки – крики, смех, плач – мог его спугнуть.

Ускорив шаг, она свернула на знакомую тропинку, ведущую в глубь парка, и стала искать среди кустов, куда утром бросила резинку.

– Так, тут только бумажки, мусор, листва… а Котика нет! – проворчала она, оглядываясь.

Оставалось только обыскать весь парк. Что она и сделала. Заглядывала даже в самые потаенные уголки, внимательно изучала каждую мелочь в поисках любых следов. Она настолько сосредоточилась, что шум площадки и детские голоса как будто исчезли, и Матильда отчетливо слышала хруст листвы под ногами и малейший шорох в кустах, будто мир нашептывал ей свои маленькие секреты. Она невольно улыбнулась.

«Я прямо как Бильбо Бэггинс, – подумала Матильда, вспоминая главного героя фильма “Хоббит”, который недавно смотрела. – Может быть, отыщу тут какое-нибудь сокровище!»

И, похоже, не ошиблась. Вдруг что-то привлекло ее внимание. Она внимательнее всмотрелась в переплетение веток. Там, прямо между листьями, застрял маленький розовый предмет. Матильда подошла поближе, и когда разглядела его как следует, сердце екнуло: это ее резинка для волос!

– Котик! – позвала она и замерла, затаив дыхание в ожидании, что ее маленький друг откликнется. Но вокруг стояла тишина: ни мяуканья, ни шороха. Только далекие голоса детей доносились с площадки. Матильда вздохнула, сунула резинку в карман, но не сдалась. Встала на четвереньки и поползла через небольшой туннель между ветками, который природа словно создала специально для нее. С каждым движением остальной мир оставался все дальше и дальше. Стиснув зубы, она съежилась, чтобы протиснуться сквозь особенно узкий участок, и наконец выбралась на укромную полянку, скрытую от тропинок. Но и здесь котенка не было. Лишь легкий ветерок составлял ей компанию, да солнечные лучи пробивались сквозь листву. Где-то в ветвях даже щебетала птичка.

Матильда закусила губу, стараясь не расплакаться от разочарования.

– Котик? – снова позвала она, но ее голос растворился в пустоте.

Тихо вздохнув, она прислонилась к стволу большого дерева и медленно опустилась на землю. Потупила взор, готовая смириться с неудачей. «Наверное, убежал… – с грустью подумала она. – Испугался и нашел себе другое место».

Но вдруг что-то заставило ее вздрогнуть. Какой-то шорох сверху. Матильда медленно подняла голову и раскрыла рот от изумления. С нижней ветки дерева, под которым она сидела, на нее смотрели два маленьких блестящих глаза.

– Нашла! – воскликнула она, переполненная радостью.

Матильда протянула руку, и Котик тут же спрыгнул с дерева прямо в ее объятия. Мягкая шерстка защекотала подбородок.

Она бережно опустила котенка на траву и села рядом. Малыш тут же перевернулся на спинку, задрал лапки и замурлыкал от счастья.

Наконец-то они оказались вместе и могли поиграть. Матильда размахивала веточкой, а Котик гонялся за ней быстрыми неуклюжими прыжками, наслаждаясь игрой. Время пролетело незаметно…

– Ой, мне пора! – спохватилась девочка, глянув на небо, которое окрашивалось в оранжевые тона.

Она закинула рюкзак за плечи.

– Отдыхай, завтра увидимся, хорошо? Теперь, когда я знаю, где ты прячешься, я тебя быстро найду. И поиграем подольше, – добавила она, пока котенок снова устраивался клубочком на ветке.

По дороге домой Матильда размышляла о том, как сделать укрытие Котика теплее и уютнее. «Завтра принесу ему одеяльце…»

Она так погрузилась в мысли, что даже не заметила, что котенок крадется за ней следом. Все это время он держался метрах в двадцати позади, чтобы остаться незамеченным, и семенил до тех пор, пока не увидел, как девочка свернула к дому и скрылась за дверью. Матильда отыскала его укрытие в кустах, а он разведал, где живет она.

– Котик! Как ты здесь оказался? – ахнула Матильда.

В четверть восьмого утра она уже стояла на пороге с только что заплетенными косами. Сегодня встала пораньше, чтобы не попасться на глаза школьным задирам и провести время со своим пушистым другом. В правой руке она держала рюкзак, левой придерживала еще не закрытую дверь и в неверии смотрела на котенка, который спокойно сидел на дорожке перед самым домом, словно всю ночь поджидал ее здесь. Легкий ветерок чуть шевелил мягкую шерстку.

«Как же он?.. – подумала Матильда. – Неужели проследил?»

И от этой мысли невольно улыбнулась. Она ласково погладила своего маленького друга, и они вместе пошли к скверу, пока город все еще дремал в утренней дымке. Матильда не помнила, когда в последний раз так радовалась походу в школу.

– Не знаю, как ты узнал, где я живу, – сказала она с ласковой улыбкой, пока они шли рядом, – но будь осторожен. Понимаю, ты уличный кот и привык к вольной жизни больше меня, но машины могут быть очень опасны.

Котенок посмотрел на нее внимательными глазками, словно молча кивнул.

Через несколько минут они добрались до парка и направились к его укрытию. Матильда наклонилась и протянула котенку ветчину.

– Ты всегда такой голодный… поэтому сегодня утром я попросила маму добавить еще несколько ломтиков. Видел бы ты ее лицо!

Потом она открыла рюкзак и достала из него маленькую подушечку и клетчатый флисовый плед.

– Смотри, что я тебе принесла. Теперь ты точно не замерзнешь! – Матильда нагнулась и аккуратно положила плед и подушку между ветками кустарника, где котенок обычно прятался. – Вот теперь у тебя настоящий домик, – довольно пробормотала она.

Доев ветчину, котенок с любопытством подошел поближе, а потом, не раздумывая, прыгнул на лежанку и начал с мурлыканьем мять подушечку лапками. Он был по-настоящему счастлив – наконец-то у него появилось удобное место для сна!

С того дня встречи с Котиком стали для Матильды самыми важными моментами дня. Эти утренние минуты с пушистым другом дарили ей такую радость, какой она не знала прежде. Теперь она всегда просыпалась с улыбкой, даже когда впереди ее ждала контрольная или опрос. Одна только мысль, что перед трудным днем она увидит своего друга, наполняла ее сердце уверенностью и покоем – словно рядом с котенком ничего плохого случиться не может.

У Котика тоже появился свой распорядок дня: он встречал свою подругу у дома или ждал ее в привычном месте, завтракал ветчиной, немного играл с девочкой, а потом провожал ее взглядом до автобусной остановки. Оставшись один, начинал свой «рабочий день».

Кошки, как известно, создания любопытные, но очень привязанные к привычкам, и он не был исключением. Каждый день котенок наведывался в одни и те же уголки города, чтобы встретить знакомых ему людей, но находил время и для новых открытий.

Едва Матильда уходила, как он стрелой мчался через парк, ловко пробираясь по траве, влажной от утренней росы, и в мгновение ока оказывался на главной улице городка. Там, одна за другой, с металлическим скрежетом поднимались ставни магазинов. Из бара на углу доносились аромат кофе и болтовня первых посетителей за столиками.

Владелец газетного киоска Серджио аккуратными стопками раскладывал свежую прессу и яркие журналы. Первым делом Котик направлялся именно туда – к этому небольшому газетному киоску с ржавой железной крышей под раскидистым платаном, где вечно копошились птицы. Сюда он пришел и в то утро.

– Кыш отсюда, проклятые пернатые! Вам лишь бы все загадить! – выкрикнул Серджио, выскакивая из киоска со свернутой газетой в руке. Но птички лишь на мгновение вспорхнули и тут же вернулись на место.

Газетчик обреченно опустил руки и, обернувшись к котенку, с улыбкой спросил:

– А ты что стоишь, малыш? Может быть, поможешь мне наконец? Стоишь себе, смотришь! Давай, полезай на дерево да прогони их отсюда! – И, немного подумав, с хитрой усмешкой добавил: – Хотя постой-ка, сначала тебе, наверное, надо подрасти, да? Сейчас ты больше похож на хомячка, чем на кота, а такого малыша никто не испугается! – Он рассмеялся и снова замахал руками на птиц, которые невозмутимо продолжали щебетать у него над головой.

В этот момент котенок уловил знакомый лязг поднимающихся ставен цветочного магазина и стрелой бросился туда, даже не взглянув на прощание на беднягу Серджио.

Диана, худощавая женщина лет сорока со светлыми глазами и белокурыми волосами и в неизменном перепачканном землей фартуке, уже расставила у входа растения и теперь заботливо их поливала.

– Доброе утро, малыш, – завидев котенка, ласково поздоровалась она. – Вот тебе водичка, только запомни… – добавила она, наливая воду в мисочку у дверей, – еще раз написаешь в горшок с цветами – больше не приходи!

Но говорила Диана не слишком сердито, а под конец и вовсе усмехнулась, вспомнив вчерашнюю выходку котенка.

Она как раз составляла букет из роз для одного постоянного покупателя и старалась не уколоться, когда краем глаза заметила, как котенок тихонько прокрался в магазин и, не раздумывая, принялся рыть лапками влажную землю в одном из горшков, разбрасывая ее во все стороны. Потом с самым невинным видом справил нужду в горшок и преспокойно удалился. Диана стояла за прилавком с розами в руках и общалась с клиентом, поэтому не стала ничего кричать вдогонку – только прикусила губу, сдерживая смех. Зато теперь могла высказать наконец все, что думает о его вчерашней выходке.

Впрочем, на котенка выговор не произвел ни малейшего впечатления. Он спокойно попил из миски, благодарно потерся о ноги цветочницы и с привычной грацией удалился прочь.

Следующей его целью стало самое заманчивое место на улице – маленький продуктовый магазин. В воздухе вокруг него витали ароматы мяса, колбас и свежей рыбы. Но вот незадача: все эти соблазнительные лакомства были ему недоступны, потому что двери охранял другой кот, намного крупнее нашего малыша. Тигр, огромный полосатый кот, вел себя здесь по-хозяйски.

Много лет назад его взяла к себе хозяйка магазина, но бродяжья жизнь и суровая школа улиц сделали из него настоящего бойца – из тех котов, что одним взглядом внушают почтение. Рваные уши и шрамы на морде хранили память о жестоких драках. Теперь Тигр со своими немигающими желтыми глазами сторожил вход в магазин: развалившись на солнышке, он как будто дремал, но всегда оставался начеку.

Даже местные псы обходили его стороной; они опускали морды и прибавляли шагу, поравнявшись с грозным стражем. Многие уже усвоили урок: Тигр терпеть не мог непрошеных гостей, а его внушительные размеры и молниеносная реакция делали из него опаснейшего противника.

Котенок, однако, придумал забавную игру. Каждый день он устраивался напротив магазина и, держась на почтительном расстоянии, с дерзким видом разглядывал Тигра. Словно говорил: «Когда-нибудь я тебе покажу… только не сегодня».

Тигр лишь изредка поглядывал на него, не выказывая ни злобы, ни особого любопытства, просто держал его в поле зрения.

После этого небольшого ритуала котенок отправлялся бродить по улицам. В теплые солнечные деньки он любил растянуться в каком-нибудь укромном уголке и наблюдать за прохожими. Иногда устраивался возле газетного киоска или наведывался к цветочнице подремать в тишине. Закончив свой дневной моцион, он возвращался в парк. Забирался в свое укрытие среди кустов и засыпал на несколько часов, дожидаясь возвращения подруги.

День выдался ясный; солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые тона. Матильда играла с Котиком в укромном уголке парка, когда внезапно чей-то голос заставил ее вздрогнуть:

– А ты знаешь, что ему опасно играть с резинкой для волос? Он может ее проглотить!

– Что? – растерянно переспросила Матильда и резко обернулась. Перед ней стояла девочка примерно ее возраста. Ее лицо показалось знакомым…

– Котенок… ему нельзя играть с резинками для волос. Если проглотит, может задохнуться, – с улыбкой пояснила незнакомка, приближаясь к ней. Потом, кивнув на Котика, добавила: – Он твой? Такой красивый!

Матильда посмотрела на котенка, который изучал незнакомку.

– Да, то есть… нет. Он не совсем мой, мы просто друзья, – неуверенно ответила она. Разговоры со сверстниками всегда давались ей тяжело, постоянно казалось, что она какая-то не такая, и сейчас она тоже чувствовала себя неловко.

– Меня зовут Бенедетта, можно просто Бенни, – представилась девочка, подходя еще ближе.

Матильда получше разглядела ее. Голубые глаза, светлое каре по плечи. Худенькая, длинноногая, в белой футболке и джинсовом костюме. Дружелюбный открытый взгляд, но в то же время что-то в ней выдавало уверенность и решительность – было видно, что она умеет за себя постоять.

– Можно к вам присоединиться?

Матильда на мгновение замешкалась. Она привыкла проводить время с Котиком наедине и не была готова кого-то подпускать. Но не успела она ответить, как котенок первым проявил инициативу: подошел к незнакомке и ласково потерся о ее ноги.

Недоверие Матильды немного отступило.

– Котик решил за меня… он явно не против, – тихо рассмеялась она. – Оставайся с нами.

– Котик? – переспросила Бенни, удивленно приподняв бровь. – Так его зовут?

– Ну да… так я его называю, – ответила Матильда, слегка покраснев от смущения.

– Здорово! – воскликнула Бенни. Она села на траву рядом с Матильдой и открыла рюкзак. Непринужденно вытащила из него завернутый в фольгу бутерброд и принялась скатывать из фольги шарик, чтобы кинуть Котику.

– Погоди! А это случайно не бутерброд с ветчиной и сыром?

– Да, а что? – удивилась Бенни.

– Он без ума от ветчины!

После этих слов Бенни тут же отщипнула от бутерброда щедрый кусок ветчины и протянула Котику – тот съел ее на лету.

– Да он и впрямь в восторге! – рассмеялась она. – А что еще он любит?

Матильда на секунду задумалась и развела руками.

– Не знаю…

– Как это?

– А я ему больше ничего и не давала…

На мгновение повисла тишина, а потом они обе расхохотались.

Бенни со слезами смеха на глазах предложила:

– Слушай, а может, нам с тобой сходить за настоящим кошачьим кормом?

Услышав «нам с тобой», Матильда ощутила теплую волну счастья. Впервые кто-то включал ее в свои планы. Правда, вместе с радостью шевельнулась и легкая ревность: Бенни только познакомилась с Котиком, а уже хотела стать частью их особой дружбы. Но в итоге Матильда улыбнулась. Иметь подругу не так уж и плохо.

Когда котенок жадно проглотил всю ветчину, они втроем принялись играть с мячиком из фольги. Котик носился за ним с такой прытью, что девочки то и дело заливались хохотом. А между делом болтали.

– Ты тоже учишься в школе имени Примо Леви? – спросила Матильда. Лицо Бенни определенно казалось ей знакомым.

– Да, – кивнула Бенни. – В восьмом «А».

– И я в восьмом! Только в «В». Значит, у нас одна учительница по истории и географии.

– Точно! – воскликнула Бенни. – Железная Миранда Гренетти. Сколько она тебе замечаний влепила за год?

Матильда хихикнула.

– Вообще-то, ни одного, – призналась она. Но, увидев изумленное лицо Бенни и не желая прослыть пай-девочкой и зубрилкой, поспешно добавила: – С нами она тоже ужасно строгая, просто обычно под раздачу попадает весь класс…

– Кстати, я тут подумала: раз она ведет у нас обеих одни и те же предметы, может, мы сможем друг другу помочь? Она ведь одинаковые задания дает и контрольные тоже! – перевела тему Бенни.

– Точно! А что вы сейчас проходите по истории?

– Заканчиваем Первую мировую.

– А мы только начали… А по географии что? У нас изменение климата.

Как выяснилось, класс Бенни ушел вперед по истории, а вот класс Матильды опережал в географии.

– Все ясно, – подытожила Бенни. – Я тебя по истории подтягиваю, ты мне поможешь с географией.

– Идет!

– Курица или говядина? – спросила Матильда, растерянно разглядывая упаковки на полках супермаркета. Они с Бенни скинулись карманными деньгами, чтобы купить котенку что-нибудь вкусненькое.

Полки ломились от сухих кошачьих кормов и консервов в ярких упаковках с изображениями довольных животных.

– Понятия не имею… Может, пусть сам выберет? – предложила подруга.

Котик удобно устроился в рюкзаке Бенни и через верхнее отверстие невозмутимо поглядывал на девочек, словно их споры его совершенно не касались.

– Ну что, Котик? – спросила Матильда, наклонившись к нему. – Курочка или говядинка?

Услышав свое имя, он лениво потянулся, но не выразил никаких предпочтений.

Бенни хихикнула:

– Кажется, ему все равно.

– Тогда возьмем и то и другое! – Матильда со смехом бросила в корзинку по баночке каждого вкуса. – Точно не промахнемся.

– А ты заметила, что на всех упаковках только рыжие, белые или серые кошки, в крайнем случае черно-белые, а полностью черных котят нет? – спросила Бенни, оглядывая полки.

– И правда, я только сейчас это поняла!

– Вот поэтому Котик и не может выбрать подходящую еду, – засмеялась Бенни, и они направились к кассе.

Прошло уже несколько недель, а может, и месяц, с тех пор как сложилось их необычное трио. Матильда, Бенни и Котик стали неразлучными, и их дружба только крепла с каждым днем. Утром и вечером, до и после школы, девочки встречались в парке, а Котик неизменно приветствовал их мурлыканьем и забавными проделками.

– Интересно, если бы мы были знаменитым трио, то каким? – спросила Бенни, с любопытством глядя на Матильду.

– Хм… Наверное, Атрейю, Бастиан и Фалькор, – немного подумав, ответила Матильда.

– Это еще кто? – недоуменно переспросила Бенни.

– Неважно. Герои из «Бесконечной истории» – старого фильма, который мама смотрит на каждое Рождество, – объяснила Матильда с улыбкой. – Тогда я буду Гарри, ты Гермионой, а он Буклей!

– А как же бедный Рон?! Ты про него забыла?

Матильда рассмеялась.

– Ладно, тогда Котик – это точно Салем… ты вылитая Сабрина! А я ведьмочка Розалинда![1]

– А как же Тео?[2] Ты постоянно кого-то забываешь! Но в одном точно права…

– В чем именно?

– Мы просто замечательная троица!

Эти слова грели Матильде душу. Дружба с Бенни с каждым днем становилась все крепче. Они вместе делали уроки, играли с Котиком и заботились о нем, обсуждали школу и сериалы, читали друг другу книжки, представляя себя на месте любимых героинь, и делились мечтами о будущем.

Прежде застенчивая и замкнутая Матильда начала постепенно раскрываться. Рядом с Бенни и Котиком она впервые почувствовала себя частью чего-то важного. А подруга с ее живым решительным характером умела превратить любой день в праздник.

Но изменились не только их отношения. Лежанка Котика среди кустов и деревьев из простого укрытия превратилась в настоящий уютный домик. Матильда и Бенни принесли мягкие пледы и старые подушки, купили мисочки для еды и воды, которые исправно пополняли при каждом визите.

В тот день девочки решили позагорать, устроившись на большой лужайке возле одной из парковых аллей. Матильда достала из рюкзака альбом с карандашами и начала рисовать портрет котенка, время от времени бросая ему мячик из фольги.

– Ты не думала заняться бейсболом? – пошутила Бенни.

– Нет, а что? – смутилась Матильда.

– У тебя потрясающая меткость! Котик справа, а ты кидаешь точно влево!

– Да я специально так делаю, пусть побегает! – посмеиваясь, оправдывалась Матильда.

– Ну да, конечно! Да у тебя явный талант!

– Талант у Матильды? Не смеши меня, – презрительным тоном перебил ее Алессандро, неожиданно появившись у них за спиной.

– Ага, талант в пожирании бутербродов, – подхватил как всегда вертящийся рядом с ним Лука.

– Ну да, все сходится!

И они зашлись в противном смехе, как гиены.

К счастью, задиры не заметили Котика. Почуяв опасность, тот мигом юркнул под куст. Матильда тут же съежилась и потупила взгляд, привычно цепенея от страха и беспомощности.

Но Бенни не растерялась. Она резко вскочила на ноги и бесстрашно посмотрела на мальчишек.

– А не пошли бы вы прогуляться? Вам что, больше заняться нечем, неудачники?

Алессандро подошел к Матильде, которая так и не отрывала глаз от травы.

– О, что это? Теперь за подружкой прячешься?

– Отстаньте от нас! – не сдавалась Бенни, заслоняя собой Матильду.

Но, вместо того чтобы уйти, Лука с гадкой ухмылкой выхватил у Матильды альбом для рисования.

– А это что за каракули? Тебе что, четыре? До сих пор рисуночки рисуешь?

Матильда отчаянно пыталась не расплакаться, но слезы душившего ее стыда все же потекли по щекам.

– Пожалуйста, не надо… – прошептала она дрожащим голосом. Бенни обняла ее, пытаясь успокоить.

Увидев ее слезы, задиры с довольным гоготом наконец-то ушли – их цель была достигнута.

А Котик, притаившийся неподалеку, все видел из своего укрытия. Его глаза превратились в две узкие щелочки, черная шерстка вздыбилась от ярости, а мордочку исказила злость. Они обидели его подругу, его Матильду, первого человека на свете, который позаботился о нем.

И он им этого не простит.

Утро следующего дня выдалось ясным и свежим. Матильда с Бенни, как обычно, навестили Котика и теперь ждали автобус на остановке. Но они не заметили, что в этот раз он тайком увязался за ними.

Когда подъехал школьный автобус и двери с шипением распахнулись, подружки зашли внутрь и, миновав водителя и два первых ряда, устроились в середине салона. С появлением Бенни Матильда больше не садилась в самом начале. Теперь они старались выбирать места подальше от Луки и Алессандро, но не так далеко, чтобы те подумали, что им удалось их запугать.

Котик незаметно юркнул в автобус и спрятался под водительским сиденьем. Ему страшно хотелось узнать, куда подруги отправляются каждый день, но он понимал: если его заметят, путешествие закончится, не успев начаться.

Автобус медленно тронулся с места и неспешно проехал по улицам района, минуя дома и магазины, пока наконец не остановился у школы. Девочки вместе с остальными пассажирами быстро вышли и направились к школьным воротам.

– Постой! – вдруг воскликнула Матильда.

– Что случилось? – Бенни остановилась.

– Кажется, я только что видела Котика. Он побежал вон туда!

– Котика? Тут? Не может быть!

– Может, и правда… показалось, – с облегчением вздохнула Матильда. Хотя она была уверена, что черный пушистый комочек прямо у нее на глазах скрылся в толпе.

Во дворе школы толпились ученики. Но Матильда не ошиблась. Котик с молчаливой грацией маленького ниндзя выпрыгнул из автобуса и уже вовсю обследовал территорию. И тут он увидел их – Луку и Алессандро. Мальчишки, посмеиваясь, как раз заходили в школу. Он с угрожающим видом проследил за ними издалека, и в его пушистой голове тут же созрел план.

Дождавшись, когда все ученики разойдутся по классам и ворота закроются, Котик принялся искать, откуда можно незаметно и безопасно следить за всей территорией. Подходящее место нашлось быстро – раскидистое дерево у школьной ограды. Котик без раздумий взобрался на него и в два счета добрался до одной из верхних веток. Идеальный наблюдательный пункт: отсюда было видно все, что происходит во дворе. А теперь можно спокойно дожидаться подходящего момента.

Часы тянулись незаметно. Котик дремал, свернувшись клубочком на ветке, пока его не разбудили шумные голоса ребят, хлынувших во двор на большой перемене. Одни гоняли мяч, другие болтали, сидя на скамейках, а кто-то судорожно зубрил перед контрольной. Матильда с Бенни по своему обыкновению устроились перекусить за столиком вдали ото всех.

Но не они были целью котенка. Среди всей суеты он быстро отыскал взглядом Луку и Алессандро – те играли в баскетбол с другими ребятами. Задиры, как и всегда, корчили из себя крутых и с важным видом бросали мяч в корзину. После нескольких бросков они оба сняли толстовки и небрежно кинули их на пустую скамейку.

Вот и настал час осуществить задуманное. Ловко спустившись с дерева, Котик незаметно подобрался к баскетбольной площадке. Убедившись, что никто на него не смотрит, он нахально задрал хвост и с безукоризненной меткостью пометил толстовки обидчиков – месть наконец свершилась. Затем с той же кошачьей грацией бесшумно удалился и, повинуясь инстинкту, направился к своему укрытию в парке.

В тот же момент, когда котенок покидал школьный двор, прозвенел звонок на урок, и Алессандро с Лукой поспешно натянули толстовки перед возвращением в класс.

Но буквально через секунду один из их друзей, принюхавшись, воскликнул:

– Парни, что за вонь! От вас чем-то несет! – И отшатнулся.

Алессандро резко остановился, ничего не понимая.

– О чем ты?

– Тьфу, вы что, обоссались? – не отставал приятель.

Все вокруг принялись хихикать, и новость молниеносно разнеслась по школьному двору. Задиры, которые еще минуту назад красовались своими спортивными талантами, внезапно оказались в центре внимания, но совсем по другому поводу. Их лица пылали от ярости и стыда.

– Да я… ничего не делал! – заорал Лука, пытаясь стащить толстовку под нарастающий хохот.

Наконец они на себе испытали то унижение, которое сами причиняли другим.

После уроков Матильда с Бенни бросились друг к другу, протискиваясь сквозь толпу.

– Ты слышала, что случилось с Алессандро и Лукой? – спросила Бенни, едва сдерживая довольную усмешку.

– Еще бы, вся школа только об этом и говорит! – ответила Матильда, недоуменно покачав головой. – Но как возможно, чтобы они оба обмочились одновременно?!

– Не знаю, но так им и надо.

Тут Матильду осенило: «А что, если утром я и правда видела Котика? Вдруг это его проделки?!» Посмеиваясь про себя над этой нелепой идеей, она направилась к автобусной остановке вместе с подругой.

Июнь только начался, а лето уже вступило в свои права. Дни стали длиннее, и появилось больше времени для прогулок.

Парк, в котором Матильда, Бенни и Котик провели столько времени вместе, по-прежнему оставался их любимым местом для встреч. Но с наступлением теплых дней девочки вместе с котенком принялись исследовать и другие уголки района. Котик семенил рядом с ними или позволял взять себя на руки, а порой уютно устраивался в рюкзаке Бенни, лишь бы не пропустить ни одного приключения.

Некогда маленький и беззащитный, он заметно вырос и окреп: его шерсть стала густой и блестящей, а в движениях появилась сила и уверенность молодого кота. Но вот характер остался прежним – все тот же ласковый игривый Котик.

– Кажется, мы знакомы с ним целую вечность… – сказала Бенни, нежно поглаживая Котика по голове.

– Точно, – ответила Матильда, с нежностью глядя на него. – Подумать только, еще несколько месяцев назад одна мысль о школе была для меня кошмаром… а теперь, с тех пор как появились вы с Котиком, все изменилось.

До встречи с котенком и новой подругой Матильда каждое утро плелась в школу с тяжелым сердцем, опасаясь очередных насмешек и издевательств. Дни тянулись тоскливо и безрадостно, а она старалась стать незаметнее, прячась за своими косами и молчанием. Но теперь те мрачные времена остались позади, воспоминания о них выцвели и растворились в свете дружбы. Словно все хорошее вытеснило плохое, оставив место приятному спокойствию.

Матильда улыбнулась. Теперь она знала, что больше не одинока.

– Интересно, как все будет в лицее, – задумчиво произнесла Бенни, наблюдая, как Котик лениво потягивается на солнышке.

– Мы ведь подали документы вместе, будем надеяться, что попадем в один класс, – с легкой тревогой добавила Матильда.

– А не попадем – сразу попрошу, чтобы меня перевели к тебе! – решительно улыбнулась Бенни.

Матильда удивленно посмотрела на нее.

– Ты правда это сделаешь?

– Конечно. Мы же теперь неразлучная троица, и ничто нас не разделит!

Несмотря на уверенные слова Бенни, они обе понимали, что это обещание, даже при всем желании, будет трудно исполнить. В основном из-за Котика. Они пока не обсуждали эту тему открыто, но обе чувствовали: переход в лицей многое изменит. Он находился далеко, автобус туда шел с другого конца района, а это значило, что они больше не смогут навещать котенка каждое утро и после уроков. Занятия будут заканчиваться позже, домашних заданий станет гораздо больше, и времени на все попросту не хватит.

От одной только мысли, что им придется оставить Котика, – маленького пушистого друга, который делал особенным каждый их день, – девочкам становилось больно. И хотя они не хотели в этом признаться даже самим себе, обе понимали: веселые дни в парке и беззаботные игры втроем скоро останутся в прошлом.

Матильда на мгновение опустила взгляд и нежно погладила Котика, стараясь не думать о том дне, когда им придется расстаться.

Лето пронеслось стремительно. Мороженое, походы в бассейн, бесконечные разговоры по душам – почти каждый день Матильда и Бенни проводили вместе. И почти всегда рядом с ними был Котик. Он стал свидетелем первой влюбленности Матильды, наблюдал за их с Бенни робкими попытками нанести макияж, слушал жалобы на родителей, запрещающих то одно, то другое, – словом, обычные подростковые заботы. И вот в один миг наступил последний день каникул. В деревьях стрекотали цикады, солнце медленно клонилось к закату. Девочки молчали, и Котик, свернувшийся клубочком на траве между ними, словно чувствовал их грусть.

– Как мы ему скажем? – тихо спросила Матильда.

Бенни вздохнула, поджав ноги.

– Понятия не имею. Кажется, он и так все понимает.

– Наверное. Он всегда был особенным, – ответила Матильда, нежно поглаживая котенка по мордочке. – Но все равно ужасно грустно… Так не хочется, чтобы все менялось.

Бенни растянулась на траве рядом с ней.

– И мне. Но это зависит не от нас.

Котик, конечно же, все понимал, и хотя не мог выразить этого словами, ему тоже было грустно от мысли о предстоящем расставании с девочками. И все же он был счастлив, потому что знал: он выполнил свою задачу. Помог Матильде пережить последний год средней школы, найти подругу и отомстить задирам. С самого первого дня он почувствовал боль этой девочки, ее одиночество, и пообещал себе ей помочь. Именно Котик разрушил невидимую стену между Матильдой и остальным миром, привел в ее жизнь Бенни и занял особое место в сердце каждой из них. Теперь он был для них не просто котом, а надежным хранителем секретов, свидетелем их смеха и слез, той нитью, что связала их и сделала сильнее.

Но кошачий инстинкт подсказывал ему, что пришло время их отпустить. Отступить в сторону, позволить девочкам повзрослеть и начать новую главу жизни, но уже без него.

Котик поднялся, потянулся и подошел потереться о ноги подруг, ласково мурлыча. Затем в последний раз посмотрел на них своими большими зелеными глазами и беззвучно скрылся в кустах.

– Прощай, Котик, ты был нашим лучшим другом, – попрощалась Матильда, и по ее щеке скатилась слеза.

Может быть, когда-нибудь их дороги вновь пересекутся, а может, Котик продолжит свой путь, и они больше не увидятся. Ясно было только одно: Матильда и Бенни никогда не забудут маленького друга, а он не забудет их.

Котику недавно исполнился год, и он уже знал назубок каждый уголок района и всех его обитателей. Пекаря Джанни с неизменным ароматом свежего хлеба, который тянулся за ним шлейфом; портниху Марию, забавы ради сшившую ему крошечный красный ошейник с бантиком – правда, он не выносил его дольше пары минут; книготорговца Марко, который устроил ему теплое местечко в витрине среди бестселлеров. Но больше всех он любил цветочницу Диану, которая всегда встречала его с лаской, мисочкой свежей воды и специально купленными кошачьими лакомствами. Со временем пушистый завсегдатай так ей полюбился, что она даже дала ему имя – Нарцисс.

Выбор имени был неслучайным. Как-то днем, пока Диана пересаживала растения, Котик принялся разглядывать свое отражение в зеркале, висевшем в углу магазина, да с такой сосредоточенностью и любопытством, словно зачарованный.

Диана тогда рассмеялась:

– Ну просто настоящий Нарцисс, влюбленный в собственную красоту! – заметила она с нежной улыбкой. – Лучше имени и не придумаешь.

С тех пор Нарцисс стало его официальным именем.

Диана так привязалась к пушистому другу, что специально для него решила кое-что изменить в магазине. Она убрала повыше ядовитые для кошек цветы и растения, поставила ближе ко входу горшочки с кошачьей мятой и валерианой. А в уголке обустроила коту лежанку: положила мягкую подушечку и окружила ее вазонами с растениями, чтобы Нарцисс мог побыть в уединении, даже когда в магазин заходили покупатели.

Нарцисс часто устраивался там, наслаждаясь тишиной и теплом в прохладные дни, когда весна еще только робко заглядывала в окна.

– Погляди на эти розы, Нарцисс. Такая красота! Только держись от них подальше… у них острые шипы! – сказала однажды утром Диана, любуясь роскошным свадебным букетом.

Тут ее внимание привлекло какое-то движение на противоположной стороне улицы – там уже несколько дней подряд что-то происходило. Ставни давно пустующего магазина наконец подняли, а у входа выстроились друг за другом два грузовика.

– Любопытно, что там откроют. Может, кафе… или салон красоты, вот было бы здорово! – воскликнула она, поглядывая на кота, словно тот мог разделить ее энтузиазм.

Нарцисс и правда повернулся в сторону магазина, но без особого интереса. Рабочие с большим трудом затаскивали внутрь мебель и коробки, однако все это его мало занимало.

В этой суете Диана заприметила мужчину сорока лет, а может, чуть старше, который сразу выделялся. Он был высоким и статным, а его осанка и движения выдавали уверенность в себе. Волосы, слегка тронутые сединой, но по-прежнему густые и темные. Спокойное открытое выражение лица, какое бывает у тех, кто прошел через жизненные невзгоды, но не утратил способности улыбаться.

Одет он был просто, но со вкусом: в элегантный пиджак, мягкий джемпер и отлично сидящие джинсы – все выдавало в нем человека, который уделяет внимание своему гардеробу, но не следует слепо за модой. Все это время он спокойно и уверенно руководил разгрузкой.

– Ничего себе… а это кто такой? – прошептала Диана, завороженно глядя на нового соседа.

Но тут колокольчик над дверью зазвенел, резко вернув ее к действительности.

– Доброе утро, Диана! – раздался знакомый мужской голос.

Цветочница резко обернулась. К ней как раз подходил один из постоянных покупателей.

– Диана? Все хорошо? – поинтересовался мужчина, заметив ее смущение.

– Да-да, простите, просто… задумалась! – спохватилась она, стараясь взять себя в руки, и принялась обслуживать клиента с привычной радушной улыбкой, хотя то и дело посматривала на противоположную сторону улицы.

Нарцисс, который до этого спокойно дремал в своем излюбленном уголке, заинтересованно поднял голову и стал наблюдать за хозяйкой, от которой исходило непривычное волнение. Ему не терпелось узнать причину странного поведения хозяйки, но сначала он сладко потянулся, вытянув передние лапы и впившись когтями в подушку, – для него это был скорее ритуал, чем необходимость. Затем изящным прыжком оказался на витрине магазина и с важным видом принялся наблюдать за тем, что происходит на улице. Его уши шевелились, чутко улавливая каждый звук: рокот грузовиков, слова грузчиков и даже низкий уверенный голос мужчины, отдающего распоряжения.

Внезапно дверь снова распахнулась, и в магазин вошла дама в длинном пальто и с туго обмотанным вокруг шеи шарфом. Нарцисс мгновенно воспользовался моментом и, пока дверь не успела захлопнуться, бесшумно выскользнул наружу. Вдохнул свежий мартовский воздух и с присущей котам грацией перешел на противоположную улицу, держась подальше от грузчиков, но все же достаточно близко, чтобы все хорошенько рассмотреть.

В это же время мимо магазина как раз проходили две пожилые дамы. Заметив необычную суету, они с любопытством переглянулись. Одна из них, не церемонясь, легонько постучала в дверь и, заглянув внутрь, приветливо обратилась к мужчине:

– Простите, молодой человек, а что здесь происходит?

Мужчина, несколько застигнутый врасплох, обернулся и, поправив пиджак, вежливо ответил:

– Здравствуйте. Обустраиваю магазин.

– Как здорово! – восхитилась одна из женщин. – А что тут будет, если не секрет?

Но именно в этот момент один из грузчиков уронил тяжелую коробку, из-за чего старушки вздрогнули, а Нарцисс не расслышал ответа мужчины. Кот раздосадованно склонил голову, прислушиваясь, но нить разговора уже потерял. Тогда с врожденным изяществом и гордостью того, кто знает себе цену, он решил взять ситуацию в свои лапы и решительной поступью направился к магазину, не обращая внимания на любопытные взгляды двух женщин и снующих мимо грузчиков. С высоко поднятым хвостом – верным признаком уверенности в себе – Нарцисс переступил порог. Своим грациозным видом он словно хотел сказать: «Вот он я, пришел покорить вас своим кошачьим обаянием».

Оказавшись посреди магазина, он на мгновение замер и осмотрел все вокруг: еще упакованную мебель, груды коробок и, конечно же, мужчину, который наблюдал за ним с удивлением и явным интересом. Нарцисс подошел ближе и легонько потерся о его ногу. Смысл жеста был предельно ясен: «Я настроен дружелюбно, и ты мне нравишься».

Мужчина присел на корточки, чтобы получше разглядеть внезапного гостя, и на лице у него заиграла улыбка.

– Кто это тут у нас такой любопытный? – спросил он.

Нарцисс, разумеется, ничего не ответил. Но, как истинный похититель сердец, тут же завел свой «моторчик», замурлыкал и начал медленно помахивать хвостом в знак дружелюбия. На деле же вся эта показная ласковость преследовала лишь одну цель: войти в доверие к мужчине, которым заинтересовалась Диана, и выведать о нем побольше.

Покончив с приветственными церемониями, Нарцисс принялся методично обследовать помещение. С присущей котам грацией он легко запрыгнул на одну из коробок, потом на другую, но, добравшись до третьей, не заметил, что она была полуоткрыта, и свалился внутрь.

Услышав шум, мужчина поспешил к нему на помощь.

– Эй, ты в порядке? – спросил он, осторожно вытаскивая кота. Затем, приподняв бровь, иронично добавил: – Безупречный вкус, что и говорить. Из всех сумок ты угодил прямо в «Эрмес»… Только давай не будем об нее когти точить, ладно? Она хоть и не новая, но все же недешевая!

С этими словами он опустил кота на пол, а тот тут же выскочил наружу и пересек дорогу под умиленными взглядами двух синьор, наблюдавших за всей этой сценой.

– Диана, ты его хорошо разглядела? Такие мужчины на дороге не валяются! – воскликнула Сара, поставив пустую чашку рядом с кассой.

Диана, которая как раз поправляла букет свежих тюльпанов, подняла голову и вздохнула.

– Да, и при этом опозорилась на весь свет. Я же тебе рассказывала?

– О да, такое невозможно забыть! – засмеялась Сара, прикрыв рот рукой. – Ты налетела на него, когда пятилась назад, любуясь своей витриной!

– До сих пор не понимаю, как такое могло случиться, – покачала головой цветочница, и щеки ее вспыхнули. – Жалею, что рассказала – теперь ты мне это постоянно припоминаешь!

– Да ладно! Сегодня ты первая об этом заговорила, я тут ни при чем!

Сара, молодая женщина тридцати лет с оливковой кожей и голубыми глазами, собирала черные волосы в небрежный хвост, который при всей растрепанности выглядел идеально. Стройная фигурка и непринужденная манера общения привлекали многих завсегдатаев ее бара, но она словно не замечала мужского внимания и с каждым держалась легко и дружелюбно – с Дианой в том числе.

Цветочница, все еще возившаяся с тюльпанами, подняла глаза и вздохнула:

– Поверь, я даже слишком хорошо его разглядела…

– Тогда ты просто обязана прийти на открытие его бутика. Оставь свои цветочки на час, повесь табличку «Скоро вернусь», и пойдем познакомимся с ним.

Диана замерла, сжимая в руках цветок, и покосилась на подругу.

– Сара, я не могу вот так взять и закрыть магазин. Да и… не знаю. Буду чувствовать себя неловко.

– Да брось, Диана! Вечно у тебя одни отговорки! – возмутилась та, уперев руки в бока. – Я же не предлагаю тебе замуж за него идти, а просто познакомиться. Угостит нас бокалом шампанского – и вуаля, лед растоплен.

Диана рассмеялась, покачав головой.

– Ты так говоришь, будто это проще простого. Не все такие бойкие, как ты.

– Поверь – это дело привычки. К тому же я буду рядом, поддержу, если надо!

– Ну раз ты так говоришь… А ты точно уверена, что сможешь закрыть бар?

– Ну конечно! – отмахнулась Сара. – На открытии бутика будет фуршет – халявная еда. Угадай, где в этот момент будут все мои посетители, особенно дамочки? Уж точно не у меня деньги тратить, а там объедаться канапе перед симпатягой! И поверь, такой красавчик, если он все еще свободен, надолго в холостяках не задержится. Так что поторапливайся.

В этот момент Нарцисс, дремавший на подушечке среди растений, потянулся и лениво мяукнул.

– Молодец, Нарци! – воскликнула Сара, показывая на кота пальцем. – Скажи ей, что пора действовать!

Диана с улыбкой посмотрела на него.

– Не хватало еще, чтобы кот стал моим советчиком по сердечным делам…

– Зато мы обе знаем, что он куда лучше тебя умеет пользоваться моментом! – рассмеялась Сара. Она взяла куртку и, направляясь к выходу, подмигнула Диане: – Ну, до встречи!

Диана натянуто улыбнулась и махнула рукой:

– Посмотрим…

В магазине, пропитанном цветочными ароматами, воцарилась тишина.

– Ну и характер у этой красотки! – вдруг произнесла цветочница вслух, словно ожидая ответа от кота. Но тот лишь сонно зевнул в ответ.

Диана очень привязалась к этой девушке. В Саре она видела ту, кем сама никогда не была, даже в молодости, – раскрепощенную женщину, которая уверенно ведет себя с мужчинами, из тех, за кем всегда тянется шлейф поклонников и воздыхателей. А Диана, при всей своей привлекательности, таким магнетизмом не обладала. Она со всеми была приветлива и радушна, но стоило появиться интересному мужчине, и ее будто сковывало. Она не умела производить впечатление, запомниться. Сравнение с Сарой, пусть и невольное, порой навевало грусть.

Много лет назад у нее был любимый человек. Дело почти дошло до свадьбы, но в последний момент все рухнуло. Та боль оставила глубокий след у нее на сердце. С тех пор она так и не смогла снова довериться чувствам, а найти любовь теперь казалось несбыточной мечтой.

Диана взглянула в окно и увидела, что на противоположной стороне улицы приготовления к открытию уже завершились. В голове мелькнула непрошеная мысль: «А что, если еще не поздно попробовать снова?»

Тротуар перед входом в бутик кишел людьми – их было столько, что некоторым пришлось выйти на проезжую часть, заставляя машины притормаживать. С двух сторон от витрины покачивались золотистые воздушные шарики.

До начала торжественного открытия оставалось совсем немного, и, похоже, весь район откликнулся на приглашение. Продавец газет Серджио болтал с владельцем книжного магазина Марко; портниха Мария критическим взглядом оценивала качество тканей выставленной одежды. Пекарь Джанни гордо рассказывал всем подряд, что бутерброды и закуски для фуршета он готовил собственноручно.

Казалось, сегодня здесь собрались все… Все, кроме Дианы.

Спрятавшись среди растений за витриной своего магазина, цветочница молча наблюдала за праздником. Здесь она чувствовала себя спокойно и защищенно – совсем как Нарцисс, когда дремал на подушечке между горшками. Взгляд Дианы скользил по радостным и оживленным лицам приглашенных, но чаще всего останавливался на нем – хозяине магазина, стоявшем у входа с приветливой улыбкой.

Вдруг в толпе мелькнула знакомая фигура. Сара. Молодая барменша единственная из всех смотрела в сторону витрины Дианы, причем с явным раздражением. Она беззвучно, одними губами, произнесла, глядя на нее: «Ну давай же!»

Диана лишь покачала головой, смущенно улыбнувшись, и жестами показала, мол: «Нет, останусь здесь».

Тогда упрямая подружка, явно не собираясь сдаваться, стала настойчиво показывать куда-то в толпу, словно говоря: «Смотри, он тоже тут!»

Диана посмотрела, куда указывала Сара, и, наконец, поняла, о ком идет речь. Нарцисс, этот маленький пушистый проказник, уютно устроился на ступеньках бутика, благосклонно принимая внимание и ласки от гостей, ожидающих начала торжества.

Диана рассмеялась, с нежностью покачав головой.

– Во дает! Сидит в первом ряду, словно это праздник в его честь!

В этот момент гомон на противоположной стороне улицы внезапно стих, и все обратили внимание на хозяина, который вышел вперед, готовясь произнести речь.

– Приветствую всех вас и благодарю за то, что пришли, – начал он, обращаясь к собравшимся. – Для тех, кто меня еще не знает, я Паоло… Этот магазин для меня не просто бизнес. У всех вещей есть своя история, и я хочу, чтобы она получила шанс быть услышанной. – Голос у него был негромкий, но проникновенный, привлекающий внимание даже тех, кто еще недавно рассеянно болтал.

Диана подошла к двери магазина и чуть приоткрыла ее, чтобы лучше слышать.

– Одежда и аксессуары, которые вы увидите внутри, – продолжил он, – не новые, но от этого не менее ценные. У них была прежняя жизнь, да, но это не повод их выбрасывать. Напротив, они хранят в себе что-то особенное из прошлого, что делает их неповторимыми. Я верю: если с вещами обращаться бережно, каждая из них заслуживает второго шанса. Как и все мы, разве не так?

Паоло сделал небольшую паузу, и его последние слова повисли в воздухе. Кто-то в толпе кивнул, другие что-то пробормотали, а у Дианы по спине пробежала дрожь.

– Никогда не поздно засиять вновь. Неважно, сколько нам лет и как часто мы чувствовали себя никому не нужными. Как и эти вещи, мы тоже можем заново обрести свою ценность, найти того, кто сумеет оценить нас по достоинству и зажечь внутри новую искру.

Эти слова проникли прямо в сердце Дианы. Словно Паоло заглянул ей в душу и говорил именно с ней.

– Поэтому я назвал свой магазин «Второй шанс». – Он резко сдернул ткань, которая до сих пор закрывала вывеску.

Публика встретила его речь бурными аплодисментами, одобрительными возгласами и широкими улыбками.

– Мы здесь не просто ценим прошлое, – закончил он с улыбкой, – а превращаем его в нечто особенное для настоящего и, почему бы нет, для будущего. Добро пожаловать, давайте начинать вечеринку! – Поклонившись, Паоло распахнул дверь магазина и жестом пригласил всех внутрь.

А Диана, все это время почти неподвижно стоявшая у витрины, вернулась к своим растениям, пока у нее в голове звучали слова: «Никогда не поздно. Никогда не поздно».

Праздник шел полным ходом. Внутри бутика царили безупречные элегантность и порядок. Пространство было разделено на три основные зоны. Слева, в разделе повседневной одежды, висели фирменные джинсы, кожаные куртки и кашемировые свитеры спокойных оттенков. В центре располагались наряды поэлегантнее: вечерние платья, костюмы и аксессуары от именитых дизайнеров. А справа, в ярко освещенном углу, Паоло разместил настоящие жемчужины своей коллекции – дизайнерские тренчи, сумки и шелковые платки известных брендов.

Большие зеркала отражали интерьер, зрительно увеличивая пространство. Одежда висела на черных металлических рейлах и лежала на полках из натурального дерева, придававших обстановке тепло и уют. На отдельных полочках красовались сумки, туфли, ремни и прочие дизайнерские аксессуары. В углу, притягивая восхищенные взгляды, стоял манекен в винтажном платье от «Валентино».

И посреди всего этого великолепия важно расхаживал Нарцисс – он решил, что без него тут не обойтись.

Грациозно лавируя между ногами гостей, он то и дело получал угощения. Один мужчина дал ему кусочек ветчины, и Нарцисс оценил угощение по достоинству – ветчина, как и прежде, оставалась его любимым лакомством. Какая-то женщина протянула ему крекер, но он, принюхавшись, презрительно отвернулся.

– Не мешало бы обработать этот шов, – заметила портниха Мария, показывая на рукав рубашки из темного бархата.

Паоло кивнул, с улыбкой взглянув на Нарцисса:

– А ты, хвостатый, что здесь делаешь? Пришел на разведку? – спросил он.

В ответ Нарцисс лишь гордо задрал мордочку и продолжил обход.

Прогуливаясь между гостями, он наткнулся на предмет, который никак не мог забыть, – тот самый, что смягчил его недавнее падение. Теперь сумка «Эрмес» красовалась в центре бутика на своей фирменной оранжевой коробке, перевязанной коричневыми ленточками с белой каймой. Кошачьи глаза загорелись.

Нарцисс неторопливо подкрался, вытянулся в боевую стойку и махнул лапой. Ленточки соблазнительно закачались, словно приглашая к игре. И он не устоял – принялся их покусывать и теребить с нарастающим азартом, пока одним решительным рывком не оторвал одну из них. Добыча наконец упала ему прямо в лапы.

Гордясь своим трофеем, Нарцисс оглянулся проверить, не видел ли кто его, а затем быстро и бесшумно выскользнул на улицу, торопливо пересек дорогу и юркнул в цветочный магазин через приоткрытую дверь.

Когда вечеринка закончилась, горечь от собственной трусости тяжело легла на сердце Дианы. Она мысленно корила себя за нерешительность, но находила утешение в привычных делах: она расставляла цветы и наводила порядок в магазине. Хоть какое-то отвлечение. «Да и пару растений все-таки продала…» – утешала она себя, потупив взор.

И тогда заметила что-то странное посреди зелени – темное пятнышко, сразу захватившее все ее внимание.

Диана наклонилась, подняла находку и несколько мгновений в недоумении рассматривала ее, пока в голове не сверкнула неожиданная догадка:

– Не может быть… – прошептала она, осторожно сжимая в ладони ленточку с белой окантовкой и буквами «Эрмес».

– Ах ты, проказник… Признавайся, что натворил на этот раз? – выдохнула она с невольной улыбкой, качая головой. Нарцисс мирно дремал на своей лежанке.

Кот, разумеется, нисколько не раскаивался, а услышав ее слова, только поднялся и гордо, с видом победителя, потерся о ноги хозяйки.

Теперь у Дианы не осталось выбора. Ленточку нужно было вернуть. Повесив на дверь табличку «Скоро вернусь», она вышла из магазина.

– Можно войти? – робко спросила Диана, заглядывая в магазин. Внутри остался только Паоло, который подметал крошки после фуршета. Он поднял на нее взгляд и тепло улыбнулся.

– Привет, а я все думал, когда же ты перейдешь через дорогу.

– Что, прости? – удивилась Диана.

– Да так… видел тебя у витрины твоего магазина. Казалось, ты вот-вот решишься ко мне зайти, – пояснил Паоло, слегка наклонив голову.

– Да, признаю, – смущенно пожала плечами цветочница. – Я хотела прийти на открытие, но никак не могла оставить магазин… Работа есть работа.

– Конечно, прекрасно понимаю! Кстати, я Паоло. Правда, мне кажется, мы уже встречались пару дней назад, возле твоего магазина… – сказал он, протягивая руку и едва сдерживая улыбку.

– Диана, очень приятно, – покраснела она. – Еще раз извини за тот неловкий момент… И поздравляю с открытием – весь район собрался! Хоть я и смотрела издалека, видела, что все остались довольны. Желаю, чтобы у тебя всегда было столько клиентов.

– Огромное спасибо. Сам не ожидал такого теплого приема. Проходи, покажу тебе магазин.

Диана на секунду замешкалась, но любопытство все же пересилило, и она шагнула вперед.

– За каждой вещью здесь стоит кропотливый поиск, отбор и немалая доля везения. Некоторые из них я нахожу на самых затерянных барахолках, выуживаю из груды хлама, казалось бы, совсем безнадежные вещи. – Он показал на куртку. – Вот она, к примеру. Когда нашел, кожа была выцветшей, вся в царапинах и заломах. А после реставрации словно ожила.

– Потрясающе красиво, – восхитилась Диана, оглядывая помещение. – Чувствуется, что ты вложил сюда душу.

– Спасибо, очень надеюсь, что это заметно, – ответил Паоло и продолжил экскурсию по магазину, пока они не дошли до коробки с сумкой «Эрмес». Он остановился, озадаченно разглядывая коробку. – Странно, тут явно чего-то не хватает, – сказал он. – Точно помню, что была ленточка.

Диана улыбнулась:

– Скорее всего, и правда была. Я даже уверена в этом. Но здесь орудует один воришка. Тебя разве не предупредили?

– Воришка? – удивился Паоло, приподняв бровь. – Ты серьезно?

– Абсолютно, – заговорщически ответила Диана. – Обаятельный черный кот разгуливает по району, собирает комплименты… и не только. – Она достала из кармана куртки коричневую ленточку и помахала ею перед носом Паоло.

Тот секунду разглядывал находку, а потом рассмеялся.

– Ах, ну конечно! Кажется, мы с ним уже встречались. Он заглядывал в день переезда и сегодня тоже отметился.

– Именно, – подтвердила цветочница. – Как настоящий профессионал, сначала разведывает обстановку, а потом выходит на дело!

С улыбкой покачав головой, Паоло бережно взял ленточку из рук Дианы, аккуратно обернул ее вокруг коробки и завязал изящный бант.

– Надо признать, вкус у него отменный. Эта сумка, пожалуй, самая красивая вещь в моей коллекции.

Диана кивнула:

– Скоро поймешь, что у этого кота глаз наметан на все красивое… и вкусное.

Паоло секунду молчал, а потом пристально посмотрел на нее и многозначительно заметил:

– Да, видно, что выбирать он умеет…

Слова застали ее врасплох, и цветочница невольно потупила взгляд. «Только не накручивай, Диана…» – мысленно одернула она себя. Щеки ее вспыхнули, по телу разлилась волна смущения. Но назойливый внутренний голос не унимался: «А что, если он правда говорил о тебе?»

Она выпрямилась и постаралась принять безразличный вид, но сердце ее предательски колотилось в груди.

– Пожалуй, я и так тебя достаточно отвлекла, – смущенно сказала она.

Паоло тут же поспешил возразить:

– Что ты! Как раз наоборот, ты первый человек, кто зашел в магазин после открытия. По сути, моя первая покупательница! Это надо отметить. Как насчет бокала вина? Еще немного осталось – грех не допить.

Диана заколебалась. Желание уйти боролось с желанием остаться. В итоге она сдалась и кивнула.

– Только один бокал. Не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством.

Паоло подошел к небольшому столику в глубине магазина, где стояло несколько открытых бутылок, взял два бокала и наполнил их.

– За новые начинания! – предложил он, с улыбкой поднимая бокал.

Диана поддержала его тост:

– За твой магазин!

Атмосфера сразу стала более непринужденной.

– Признаю, – сказала Диана, оглядываясь вокруг, – ты проделал отличную работу. Чувствуется, что вложил душу, но… кое-чего все-таки не хватает!

Паоло замер с бокалом в руке и удивленно посмотрел на нее.

– Господи, что же я упустил? – спросил он с притворной тревогой, явно догадавшись, что она шутит.

Диана поставила бокал на соседний столик.

– Тут нет ни одного растения, – ответила она, обводя взглядом весь магазин.

Паоло от души рассмеялся и задумчиво провел рукой по волосам.

– И то верно! Об этом я как-то не подумал. Теперь, когда ты сказала, мне кажется, что здесь и правда не хватает зелени.

– Надо это срочно исправить.

– А ты случайно не знаешь, кто бы мог мне помочь?

Диана задумчиво приложила палец к подбородку.

– Дай-ка подумать… Пожалуй, я знаю одного подходящего специалиста.

– Правда? И кто же это?

Она шагнула ближе, и ее лицо озарила озорная улыбка.

– Есть тут одна цветочница через дорогу. Характер, правда, непростой, но свое дело знает. Говорят, лучше нее в городе не сыскать.

– Звучит заманчиво. Думаешь, ей можно довериться? Не хочется превратить магазин в винтажные джунгли…

Диана рассмеялась, покачав головой.

– Если окажешься хорошим клиентом, волноваться не о чем.

Паоло вновь наполнил бокалы и поднял свой для второго тоста.

– Значит, по рукам! Скоро мой магазин станет зеленым раем!

Диана улыбнулась, а в ее глазах вспыхнул довольный огонек.

– Договорились. Не могу допустить, чтобы в таком прекрасном месте не было живых красок.

– Ужасно интересно посмотреть, что ты придумаешь… – выдохнул Паоло, глядя на нее так, словно хотел сказать намного больше, чем позволяли слова. А после недолгого молчания продолжил: – Понимаешь, для меня это не просто работа, в этот проект я вкладываю душу. После стольких лет работы в чуждых мне сферах я хотел что-то по-настоящему свое. Этот магазин – мое личное возвращение к жизни. В нем все, чему я научился. Я вложил сюда каждую частичку себя, каждую надежду и… воспоминание.

– Наверное, это непросто – начинать с нуля, – задумчиво сказала Диана, поставив бокал на полку.

Паоло погрустнел.

– Непросто, это точно. Но когда теряешь что-то дорогое, начинаешь иначе смотреть на вещи. Знаешь, я ведь когда-то был женат…

Диана смотрела ему прямо в глаза, не перебивая.

– У нас был хороший брак, – продолжил Паоло. – Но в какой-то момент мы оба поняли, что изменились. Расстались спокойно, без скандалов, но это все равно было тяжело. И с тех пор я впервые осознал, как важно найти то, что действительно наполняет жизнь смыслом.

– Мне жаль, что так вышло, – тихо сказала Диана.

– Мне тоже жаль, – признал Паоло с грустной улыбкой. – Но, наверное, иногда потери нужны, чтобы научиться смотреть в будущее.

Диана несколько мгновений молчала, пораженная его откровенностью.

– Мне нравится, как ты говоришь об этом месте, – сказала она наконец. – Не просто как о работе, а как о части себя.

Паоло повернулся к ней, и улыбка снова вернулась на его лицо.

– А что для тебя значит твой цветочный магазин?

Диана пожала плечами, подыскивая нужные слова.

– Наверное, это мое убежище. Место, где я чувствую себя нужной и создаю красоту. А еще… я просто обожаю цветы. В них есть что-то волшебное – они поднимают настроение одним своим видом.

– Значит, мы похожи, – сказал Паоло. – Двое людей, которые пытаются создать что-то особенное, каждый по-своему.

Они оба замолчали. Но молчание это не было неловким, скорее походило на тишину между давними знакомыми, которым не нужны слова, чтобы понимать друг друга.

Насладившись этим волшебным мгновением, они снова заговорили. И разговор затянулся надолго. Диана спохватилась, что уже поздно, только когда взглянула на пустынную улицу, где фонари отбрасывали мягкий свет на тротуар, а совершенно черное небо укутывало район тишиной.

– Пожалуй, пора по домам, – сказала она с легким сожалением в голосе.

Паоло выглянул в окно.

– Точно, остались только мы.

– Спасибо за вино… и за интересный разговор.

– Это тебе спасибо за компанию, – ответил Паоло, провожая ее до двери. – Надеюсь, скоро увидимся.

Она улыбнулась, на этот раз увереннее, и помахала ему рукой на прощание.

– Спокойной ночи, Паоло.

– Спокойной ночи, Диана.

Закрыв за собой дверь магазина, цветочница обернулась и посмотрела на противоположную сторону улицы.

Ставни всех остальных магазинов давно опустились, и только их две витрины по-прежнему светились в ночной тишине.

– Так, давай по порядку… – начала Сара, облокотившись на прилавок и глядя на Диану с лукавой улыбкой. – Ты задержалась с ним допоздна, вы пили вино, прямо как в романтических фильмах… и?

Цветочница приводила в порядок растения на полке, повернувшись к подруге спиной. Она вздохнула и покачала головой; ее щеки предательски порозовели.

– Ничего такого не было, Сара. Просто поболтали и все.

Сара скептически наклонила голову, затем перевела взгляд на Нарцисса, который лениво потягивался у прилавка.

– Послушай, – обратилась она к коту, почесывая его под подбородком, – может, хоть ты мне расскажешь, как все было? А то пока от нее не дождешься, весь день пройдет…

Не обращая внимания на их разговор, Нарцисс подошел к столику, где стояла чашка Дианы, и с интересом потянулся носом к ее содержимому. Лишь когда он попробовал напиток на вкус, Сара невинно спросила у Дианы:

– Слушай, а котам вообще можно кофе?

Диана удивленно вскинула бровь:

– Нет, конечно!

Сара кивнула в сторону Нарцисса.

– А, понятно. Тогда у нас тут проблемка… Кое-кто только что вылакал всю пенку с твоего капучино.

Цветочница округлила глаза и наконец обернулась, весело воскликнув:

– Нарцисс, ну ты даешь!

Кот с самым довольным в мире видом облизывал усы, а на мордочке красовалось молочное пятнышко.

– Вот воришка! – усмехнулась Диана.

И обе подруги расхохотались.

– Просто умора, а не кот, – заметила Сара. – Только не вздумай переводить тему. Так что, тебе понравилось болтать с красавчиком или нет?

Диана отвела взгляд и принялась поглаживать лист ближайшего растения.

– Ну да, ничего так. Он вежливый, интересный… но ничего более.

Сара раздраженно фыркнула:

– Диана, если симпатичный мужчина угощает тебя вином и проявляет интерес, не надо это недооценивать. Понятно, что это не предложение руки и сердца, но с его стороны явно есть симпатия…

– Не знаю, Сара, – с натянутым смешком призналась Диана. – Наверное, я уже ничего в этом не понимаю. Столько времени прошло…

– Тогда начни сначала, – мягко, но твердо сказала Сара. – Послушай, еще ничего не поздно, хорошо? К тому же, будем честны, он и правда симпатичный, да еще и разведен. Неужели упустишь такого?

Диана рассмеялась, покачав головой.

– Прекрати, Сара. Ты из меня делаешь какую-то отчаявшуюся.

– Ты не отчаявшаяся, Диана. Просто слишком строга к себе, – возразила подруга и подняла руку, словно заранее пресекая возражения. – Клянусь, если ты ничего не предпримешь, я сама устрою вам свидание!

– Даже не думай! – рассмеялась Диана. – Он, конечно, милый, но… Давай не будем торопить события.

Сара посмотрела на нее с заговорщицким видом.

– Ладно, только помни: иногда, чтобы что-то случилось, надо хоть немного проявить инициативу. – Она взяла поднос с пустыми чашками и направилась к выходу.

Диана проводила ее взглядом, с улыбкой покачивая головой. Не успела дверь закрыться, как зазвенел колокольчик, возвещая о новом посетителе. В магазин, как всегда весело насвистывая, вошел курьер Марио, крепкий мужчина лет шестидесяти с обаятельной улыбкой.

– Привет, Диана, как дела? – спросил он с привычным энтузиазмом.

– Всё в порядке, спасибо, Марио. А ты как? – радушно ответила Диана.

– Да как обычно, все на бегу. Но это и хорошо, правда? Много работы – значит, дела идут хорошо.

– Верно, – кивнула Диана.

– Слушай, прости, что отвлекаю, но не подскажешь, где найти Паоло… Второйшанс? Фамилия какая-то странная, да и адрес на посылке не разобрать.

– Второй шанс – это не фамилия, а название магазина, который недавно открылся, – пояснила Диана. – Прямо напротив.

– А, теперь понятно. Спасибо, – поблагодарил курьер, но тут краем глаза заметил стремительную черную тень, выскользнувшую из магазина. – Ой, Диана, прости! Кажется, твой кот только что сбежал! – воскликнул он, резко обернувшись.

Цветочница успокаивающе махнула рукой.

– Не волнуйся, Нарцисс всегда так делает – приходит и уходит, когда захочет.

– Тогда ладно, – с облегчением выдохнул Марио. – А то я уж было испугался. Ну, пора мне. Хорошего дня, Диана!

– Спасибо, и тебе. До скорого! – попрощалась она, провожая его взглядом. Марио пересек улицу, толкая перед собой тележку и не переставая насвистывать, а потом вошел в магазин Паоло.

– Здравствуйте! Я Марио, курьер. У меня для вас посылки, – представился он.

– Паоло, рад знакомству. Большое спасибо. Можете оставить здесь, я потом разберу.

Марио опустил коробки на пол.

– Хотите кофе? – предложил Паоло, кивнув на кофемашину у кассы.

– Спасибо, с удовольствием!

Пока Паоло колдовал над кофемашиной, курьер с любопытством оглядывал магазин.

– Вы всегда в этом районе работаете?

Марио гордо кивнул.

– Да, вот уже двадцать пять лет как.

– Значит, будем часто встречаться, – произнес Паоло, протягивая тому чашку кофе.

– Еще бы. Я тут всех знаю, включая ваших соседей. Отличные ребята, – заметил Марио, глянув в окно.

– Да, вчера на открытии я уже успел в этом убедиться. Серджио, Джанни… ну и, конечно, моя соседка напротив, Диана… – Паоло оставил фразу незавершенной и бросил взгляд через дорогу, словно намекая Марио рассказать побольше, но не решаясь спросить напрямую.

Марио все понял, повернулся к Паоло с понимающим видом и с привычной ему прямотой сказал:

– Диана замечательная девушка. Всегда такая приветливая. Только очень уж одинока. Первой магазин открывает, последней закрывает. Для нее эти цветы – вся ее жизнь. А компания ей бы не помешала… Вот бы попался хороший мужчина, она этого заслуживает.

– Неужели? – переспросил Паоло, не зная, что и сказать. Теперь он чувствовал себя неловко. Марио, похоже, понял, что он не просто так интересуется симпатичной цветочницей, с которой провел вчерашний вечер.

В этот момент их взгляды с Дианой встретились. И они оба, немного смутившись, помахали друг другу.

Марио улыбнулся:

– Спасибо за кофе, Паоло. До скорого! – Он уже взялся за ручку открытой двери, когда черная тень снова промелькнула и стремительно проскользнула в магазин мимо него.

«Ого, да это же Дианин кот…» – удивленно подумал он про себя.

Паоло обернулся:

– До свидания, Марио, спасибо! И тебе привет, маленький Эр… Гермес. Рад снова тебя видеть.

Курьер покачал головой, закрывая за собой дверь: «Нарцисс, Гермес… Сколько же у этого кота имен? Непонятно…» – И вышел, насвистывая.

Паоло с улыбкой посмотрел на кота.

– Ладно, чувствуй себя как дома, только, пожалуйста, больше не трогай ленточку, ладно?

Котик величественно, как умеют только кошки, проигнорировал его слова и продолжил свою прогулку по магазину. Через некоторое время он приметил местечко в витрине, где солнечный луч, пробиваясь сквозь стекло, согревал уютное кресло. Плавным движением Гермес забрался на него и лег на спину, закрыв глаза. Передние лапки он поджал под мордочку, а задние вытянул.

Вскоре у витрины начали останавливаться прохожие и фотографировать его на телефоны, умиляясь уморительной позе, в которой он растянулся на фоне элегантной одежды. Но Паоло, занятый с клиентом, ничего не замечал.

В это время на противоположной стороне улицы Диана, улучив свободную минутку, вышла подышать свежим воздухом и сразу заметила небольшую толпу у магазина напротив. Она заинтересованно прищурилась, пытаясь разобрать, что там происходит. Когда толпа немного рассеялась, цветочница разглядела за стеклом темный силуэт.

– Не может быть… – ахнула она, а потом перешла дорогу, чтобы рассмотреть витрину поближе.

Нарцисс разлегся у всех на виду в своей самой театральной позе. Диана не выдержала и расхохоталась.

– Ну ты и артист, – прошептала она себе под нос, тоже доставая телефон, чтобы сфотографировать кота. Нарцисс лежал так, словно не замечал окружающих, и чувствовал себя в своей тарелке.

В этот момент дверь магазина открылась, и вышел Паоло. Застигнутая врасплох, Диана тут же опустила телефон и постаралась взять себя в руки, чтобы не выглядеть слишком смущенной.

– Так вот в чем причина ажиотажа у витрины! – сказал Паоло. – А я-то думал, это моя выкладка всех привлекает…

– Ха-ха-ха, прости, не удержалась. Надо было это запечатлеть.

– Да что ты, все нормально, – ответил Паоло, пожав плечами. – Наоборот… можно тебя попросить скинуть мне фотографию? Может, выложу на страничку магазина.

Диана мгновение молчала, пытаясь понять, был ли в его словах скрытый смысл. «Господи, он же хочет дать мне свой номер», – промелькнуло у нее в голове. Стараясь не выдать волнения, она кивнула:

– Да, конечно.

Они обменялись номерами, и она тут же отправила ему фото Нарцисса.

Возвращаясь через дорогу к своим цветам, Диана не могла сдержать улыбку. День, начавшийся как многие другие, превратился в нечто особенное. И снова все благодаря Нарциссу…

Жизнь на их улице текла тихо и размеренно. Каждое утро, поднимая и опуская ставни, Паоло и Диана обменивались взглядами через дорогу. Это короткое приветствие радовало обоих, хотя ни один из них не признался бы в этом даже себе самому.

А еще был Нарцисс – или Гермес, как упорно называл его Паоло, – который, казалось, взял на себя роль молчаливого посредника между ними.

Кот, которому к тому времени уже исполнился год, невозмутимо выходил из магазина Дианы, решительно пересекал дорогу и заходил к Паоло, а через какое-то время возвращался обратно. И так снова и снова. Каждый раз, инстинктивно поднимая глаза к окну, чтобы убедиться, что кот благополучно добрался на противоположную сторону, они украдкой смотрели друг на друга. Один быстрый взгляд, легкий кивок головы – и оба снова возвращались к работе.

Когда Диана, сдержав обещание, принесла растения в магазин Паоло, они вели себя друг с другом строго по-деловому: она аккуратно расставила несколько маленьких кактусов на столике, фикус расположила возле старинного зеркала, а изящную белую орхидею – в самом светлом уголке витрины. Паоло поблагодарил ее с искренней улыбкой. Но ни один из них не решился сказать или сделать что-то большее.

И все же их как будто связывала какая-то тонкая нить. Легкое, почти электрическое напряжение, которое они оба ощущали рядом друг с другом. Их взгляды задерживались чуть дольше необходимого, оба улыбались без видимой причины и ловили себя на том, что замечают друг в друге самые мелкие и незначительные детали. А Нарцисс, или Гермес, особенно остро улавливал это электрическое напряжение между ними.

Однажды утром, пока Паоло раскладывал вещи на полке, кот решил, что пришло время вмешаться и сдвинуть отношения этой парочки с мертвой точки. Он прицелился и одним взмахом лапы сбросил с полки разноцветный шарф, который приземлился прямо рядом с Паоло.

– Ах, Гермес, опять ты за свое? Понравился тебе, да? – пробормотал Паоло, бережно поднимая шарф. Затем добавил вполголоса: – Или ты намекаешь, что пора выставить его в витрину? – И без лишних раздумий принялся оборачивать шарф вокруг манекена, оставив остальной магазин на откуп коту.

А Гермес, все это время не спускавший с него глаз, уже нацелился на настоящую добычу – стопку визитных карточек на прилавке. На оборотной стороне Паоло писал цитаты и афоризмы, а потом привязывал их бечевкой к упаковкам с сумками и туфлями, чтобы каждый сверток выглядел особенным.

Гермес запрыгнул на прилавок, немного поколебался, выбирая, а потом выхватил одну карточку и выскользнул за дверь прежде, чем Паоло что-то заметил.

С добычей в зубах кот пересек улицу и бесшумно проскользнул в магазин Дианы. Цветочница, занятая букетом из гладиолусов, краем глаза увидела, как кот направляется к своей лежанке. Лишь позже, наводя порядок перед закрытием, она нашла странную карточку на подушке Нарцисса.

– Что это? – пробормотала Диана, поднимая ее. Покрутила визитку в руках и прочла фразу, написанную четким изящным почерком: «Не позволяй невидимой преграде встать на пути к счастью».

Откуда эта записка? Кто мог написать такое? Нарцисс точно не мог взять ее в баре или булочной…

– Паоло?! – ахнула Диана. Может, он специально передал послание через Нарцисса, зная, что кот принесет его сюда? «Господи, – подумала она, – а вдруг это просто совпадение?»

Но фраза была слишком точной, написанной словно о них двоих. Они каждый день смотрели друг на друга из-за стекол витрин – обменивались взглядами, которым она прежде не придавала значения, а теперь они казались полными смысла.

– Что делать? Ответить? А вдруг я все придумала? Может, записку вообще написал не он…

Диана нервно расхаживала по магазину, пока ее не озарило. Она напишет в ответ что-то такое, что он поймет только в том случае, если записка в самом деле предназначалась ей.

Придумать такую фразу оказалось непросто, но уже через несколько минут она села за прилавок, взяла лист бумаги и ручку и написала: «Стекло может разделять, но дверь всегда открыта для того, кто решится войти». Перечитала фразу вслух – звучит красиво, но выглядит неважно. Скомкала лист и попробовала еще раз. Сначала почерк вышел неуверенным. Во второй раз получились слишком жирные буквы. В третий раз она написала чересчур старательно. Четвертый результат ее наконец удовлетворил. Она взяла карточку Паоло и с волнением написала ответ.

– Готово, – довольно прошептала Диана. Но энтузиазм ее быстро увял, словно цветы без воды, когда она осознала, что самое сложное впереди: теперь надо доставить записку Паоло. Лично – исключено, она бы провалилась сквозь землю от смущения. На Нарцисса особо полагаться нельзя – все-таки он был котом и мог унести записку куда угодно, заиграться с ней или просто потерять. Диана долго вертела карточку в руках, перебирая варианты, но так ничего и не придумала. В итоге она просто сунула ее в карман висевшего в глубине магазина пальто и отложила решение на потом.

Цветочница с металлическим грохотом опустила тяжелые ставни и заперла магазин. День выдался трудный: она готовила оформление для свадебного банкета и даже не успела пообедать, а теперь валилась с ног от усталости и голода. Диана взглянула на часы, которые показывали почти девять вечера, но, к счастью, бар Сары еще был открыт. Можно перекусить по-быстрому и бегом домой спать.

Прежде чем уйти, Диана по привычке посмотрела на противоположную сторону улицы. На двери магазина «Второй шанс» висела табличка «Закрыто», но внутри горел свет – значит, Паоло сегодня тоже работает допоздна. На мгновение в голове пронеслась мысль зайти и поздороваться, но ей, как всегда, не хватило смелости. Быстрым шагом Диана направилась к бару. Там она заказала кусок пиццы и бутылку воды, проглотила все на ходу и уже собиралась расплачиваться, когда за спиной раздался знакомый голос:

– Пиво и вегетарианский сэндвич, пожалуйста.

Паоло.

Цветочница резко обернулась.

– Диана, какая встреча! – обрадовался он.

– Привет, Паоло. Как дела?

– Отлично, спасибо. Засиделся допоздна, вот решил зайти перекусить. А ты уже уходишь? А то мы могли бы…

– Да, вообще-то, собиралась уходить, – немного резковато перебила его цветочница. Она совсем не хотела показаться грубой, но неожиданная встреча застала ее врасплох. Диана инстинктивно сунула руки в карманы пальто, словно пытаясь спрятаться.

– Ну тогда хоть позволь за тебя заплатить!

– Да что ты, не стоит…

Но Диана оказалась недостаточно убедительной. Паоло уже достал бумажник.

– Спасибо, не стоило. В следующий раз угощаю я.

И тут цветочница вспомнила о ней – о записке, которую с таким трудом сочинила несколько дней назад. Повинуясь внезапному порыву, она вытащила карточку и положила на стойку бара рядом с сэндвичем Паоло, пока тот стоял к ней спиной у кассы. И, багровея от смущения, поспешила к выходу.

– Еще раз спасибо, приятного вечера! – крикнула она Паоло, закрывая за собой дверь. И почти бегом устремилась домой.

Вернувшись к стойке, Паоло сразу заметил странный картонный прямоугольник рядом со своим сэндвичем.

– Это еще что такое? – удивленно пробормотал он.

Паоло аккуратно поднял карточку, исписанную знакомым почерком, и прочел: «Не позволяй невидимой преграде встать на пути к счастью». Но как она здесь оказалась? Оставить карточку могла только Диана. Может, он обронил ее где-то случайно, и она решила вернуть?

«Ай да проказник, Гермес…» – подумал Паоло, внезапно заподозрив, что в деле замешан кот. Но когда перевернул карточку, обнаружил фразу, выведенную незнакомым мягким и немного неуверенным почерком: «Стекло может разделять, но дверь всегда открыта для того, кто решится войти».

На лице Паоло расплылась удивленная улыбка. Он невольно обернулся к двери, через которую несколько минут назад вышла Диана.

– Похоже, пора придумать ответ, – пробормотал он, сделав глоток пива, и тут же замер, словно его осенило. Несколько секунд он сидел неподвижно с задумчивым взглядом, покачиваясь на табурете, будто взвешивая трудное решение. Наконец достал купюру, бросил на стойку вместе с нетронутым сэндвичем и едва начатым пивом и вышел из бара.

Улица была пуста, а Дианы и след простыл.

Но на углу, в свете фонаря, Паоло различил знакомый черный силуэт – Гермес, хитрец, смотрел прямо на него, словно поджидая. И едва Паоло заметил его, как кот скрылся в переулке.

Паоло, не раздумывая, бросился следом. «Что я вообще делаю?!» – промелькнула мысль у него в голове, пока он бежал по улице, стараясь не упустить кота из виду. Но чувствовал, что поступает правильно.

И точно, после нескольких поворотов он вышел к детской площадке и в лунном свете увидел Диану, шедшую через сквер домой.

– Диана! – окликнул он, останавливаясь в нескольких шагах.

Она резко замерла. На мгновение застыла, не веря в реальность происходящего. Может, просто послышалось?

Но потом она обернулась.

Их взгляды встретились, и время словно остановилось. Весь мир вокруг растворился, и остались лишь они одни.

– Ты забыла это… – сказал Паоло.

Гермес, он же Нарцисс, наблюдал за ними, развалившись на капоте припаркованной рядом машины. Он сладко потянулся, словно собираясь в деталях насладиться представлением.

Паоло с Дианой продолжали смотреть друг на друга, не в силах отвести взгляд. Словно невидимая нить бережно влекла их навстречу. Пока они не встретились на полпути и застыли там, в центре опустевшего парка.

Паоло медленно достал из кармана карточку и протянул Диане, глядя ей в глаза с неожиданной нежностью.

Она взяла ее.

– Я собирался написать ответ, но не мог больше ждать и решил сказать его прямо сейчас…

Диана подняла глаза.

– Никогда не поздно стать счастливыми, – медленно произнес Паоло.

Его слова повисли в воздухе, заполняя расстояние между ними, которое еще мгновение назад казалось непреодолимым. На губах Дианы заиграла робкая улыбка, а сердце забилось еще сильнее.

Она вспомнила, что Паоло говорил на открытии своего магазина: все заслуживают шанса на новую жизнь. И теперь, стоя здесь, в теплых лучах его взгляда, она поняла, что готова рискнуть.

– Все заслуживает второго шанса, – прошептала она, приближаясь губами к его губам. – Так ведь?

Паоло мгновение молчал, а потом ответил:

– Без сомнения.

– Тогда… мне кажется, это прекрасный вечер, чтобы попробовать.

И, приподнявшись на цыпочки, Диана нежно поцеловала его.

Гермес проводил взглядом Паоло и Диану, уходящих рука об руку, и, довольный своей миссией, растворился в ночи – навстречу новым приключениям.

Гермес бесшумно крался по тротуару, не сводя глаз с листа, который гонял перед ним ветер. Он подпрыгнул и дотронулся до него лапой, но тут же отпустил – настоящее удовольствие заключалось в погоне, а не в поимке. Он уже готовился прыгнуть снова, но низкий рокот мотора заставил его замереть. Белый фургон выехал из-за угла и притормозил у магазина «Второй шанс». Кот поднял мордочку, навострив уши, когда машина остановилась и боковая дверь открылась со знакомым металлическим скрежетом.

– Пора поменять растения в витрине. Уже столько лет стоят одни и те же, – заметила Диана, оглядывая выкладку.

– Думаешь? А я к ним привык… – ответил Паоло, обнимая ее за плечи.

– Ладно, решим после отпуска! – Цветочница поцеловала его в губы.

– Договорились. Сегодня мы работаем только до обеда, а потом в путь! – воскликнул он, обращаясь к Марио.

Курьер, склонившийся над посылками, поднял на них взгляд и устало улыбнулся.

– Эх, хорошая из вас получилась пара!

Оба смущенно рассмеялись, но видно было, что они счастливы.

Марио знал их историю с самого начала, видел, как между ними все только зарождалось, а теперь это что-то переросло в настоящее чувство.

Он зашел в магазин вслед за Паоло и, не теряя времени зря, привычным жестом поставил две посылки у прилавка.

– Сейчас принесу еще одну, последнюю.

Паоло кивнул:

– Спасибо, Марио. – А когда курьер вернулся с последней коробкой, заметил: – Что-то ты редко стал появляться. Совсем тебя не видно!

– Да… работы стало поменьше, – пробормотал Марио, с трудом опуская на пол большую коробку.

– Может, самое время отдохнуть? В отпуск съездить, сил набраться… а? – предложила Диана, которая решила задержаться с Паоло, вместо того чтобы открывать свой магазин.

Марио натянуто улыбнулся, но в глазах читалась грусть.

– Да, может быть…

Диана с Паоло переглянулись. Они не хотели лезть с расспросами, но понимали точно, что с ним что-то не так. Марио сильно изменился: ни веселых мелодий, которые он прежде насвистывал, ни шуточек, ни разговоров даже ради приличия. Вместе с посылками он словно таскал за собой тяжелое бремя молчания.

Когда курьер так же быстро, как вошел, покинул магазин и направился к фургону, Диана прошептала, чтобы он не услышал:

– Не знаю, как ты, а я никак не могу привыкнуть видеть его таким.

Паоло прислонился плечом к дверному косяку, глядя на фургон.

– Точно. Когда мы познакомились, его издалека можно было узнать по веселому свисту. А теперь он весь какой-то… погасший.

Диана медленно кивнула.

– Совсем другой человек.

– Не грубит, не хамит. Просто…

– Грустный, – закончила она. Потом ее взгляд упал на тротуар, где Нарцисс (он же Гермес) смотрел на Марио, прищурив глаза и чуть подергивая хвостом, словно тоже о чем-то размышлял.

На деле же внимание кота привлек вовсе не курьер, а содержимое его фургона – горы коробок и пакетов, громоздящихся друг на друге. Для человека там не было ничего интересного, а для кота – настоящий парк развлечений из картона и идеальное место, чтобы хорошенько поточить когти. Маленький проказник сидел смирно в ожидании подходящего момента, чтобы с точностью и грацией ниндзя незаметно запрыгнуть в фургон. Но не сейчас – Диана следила за ним. Он знал это, даже не глядя на нее. Чувствовал на себе ее взгляд и хорошо понимал: стоит ему только сделать шаг в сторону коробок, как она тут же его окликнет.

Но удача всегда благоволит терпеливым.

– Диана, прости, куда поставить мешки с грунтом? – Голос Марио отвлек ее. Она очнулась от раздумий и обернулась к нему.

– Что? Да, прости! Сейчас покажу. – С этими словами цветочница пересекла дорогу и скрылась в глубине своего магазина вместе с Марио.

Путь свободен!

Не медля ни секунды, кот стремительным прыжком бесшумно забрался в фургон, где его тут же окутали запахи картона и пыли. Он царапнул лапой одну из коробок, проверяя ее на прочность. Еще прыжок – и он очутился на коробке побольше, с любопытством принюхался и уже приготовился впиться в нее когтями, как вдруг громкий лязг заставил его навострить уши.

Маленький хищник резко обернулся, но было уже поздно. Дверь с металлическим щелчком захлопнулась.

Темнота окутала его, но это не было проблемой – видел он превосходно. Куда меньше ему понравился рокот заведенного мотора, от которого вскоре задрожали металлические стенки фургона. Пол под лапами слегка задрожал, а коробки вокруг закачались.

Он инстинктивно прижался к полу, стараясь удержать равновесие. Потом прыгнул на коробку повыше, но та под его весом накренилась, и он соскользнул вниз. Вцепился в нее когтями и тут за грудой посылок разглядел узкую полоску света. Она пробивалась сквозь окошко в передней части кузова.

Кот встал на задние лапы и принялся карабкаться по лестнице из коробок. Добравшись до окошка, он прижался носом к стеклу. По ту сторону сидел Марио.

Курьер вел машину правой рукой, положив левый локоть на опущенное стекло. Ветер нервными порывами врывался в кабину, раскидывая бумаги на пассажирском сиденьи и наполняя салон раздражающим свистом.

Марио прикурил сигарету, затянулся и с долгим вздохом выпустил дым. По радио сообщали об обстановке на дорогах и ремонтных работах.

Время от времени он что-то бурчал в ответ, словно ведущие могли его услышать.

– Какие еще пробки, в это время нет никого!

Потом заиграла песня. Мужчина прибавил звук и вполголоса, без особого энтузиазма, принялся подпевать.

Внезапно фургон начал тормозить и с легким толчком остановился. Марио потушил сигарету в пепельнице и вышел.

Кот замер. Дверь вот-вот откроется. Он огляделся. Коробки не годились для надежного укрытия, ведь стоит Марио взять именно ту, за которой он спрятался, и его тут же обнаружат. К счастью, в углу он приметил большое запасное колесо, где и свернулся клубком посередине, затаив дыхание.

Боковая дверь распахнулась.

Кот несколько мгновений не шевелился, а потом осторожно выглянул из укрытия.

Внутрь хлынули воздух и дневной свет. Марио прочитал этикетку на посылке, взял ее и направился к магазину, оставив дверь открытой.

Котик навострил уши, но не успел ничего предпринять. Марио уже вернулся, снова захлопнул дверь, сел за руль и поехал дальше.

Путешествие продолжалось в том же духе: на каждой остановке курьер притормаживал, парковался, открывал дверь, брал посылку или несколько, быстро доставлял, потом закрывал двери и ехал дальше. Фургон постепенно пустел, и с каждой доставленной коробкой укрытие кота становилось все менее надежным.

Даже выглядывать в окошко стало затруднительно – коробок для лазанья почти не осталось.

Пора выбираться!

– Привет, Марио, что ты мне сегодня привез? – окликнул кто-то снаружи.

– По накладной три посылки! – ответил Марио, распахивая дверь.

Как только он отошел, котик бесшумно выскользнул из укрытия и одним прыжком оказался на асфальте.

Он в растерянности оглянулся – все вокруг было незнакомо. Ни магазинов, ни тротуаров, ни знакомых зданий. Только проселочная дорога, небольшая площадка перед старым деревенским домом, а дальше, до самого горизонта, сплошные зеленые поля.

Воздух пах сырой землей и сеном.

Кот напрягся.

Выпрыгивать из фургона было ошибкой. Надо срочно забираться обратно.

Но тут вернулся Марио.

Он встал на подножку со стороны водителя и на мгновение застыл.

– Совсем голова не варит. Проклятье, чуть с открытой дверью не уехал. – Он спустился, не закрывая водительскую дверцу, и резко, с громким стуком, захлопнул боковую.

Все пропало.

Кот молниеносно оценил шансы.

У него оставалось несколько секунд.

Почти не раздумывая, он метнулся к фургону и прыгнул в открытую дверцу.

Мгновение спустя Марио уселся за руль, завел мотор и тронулся с места, вполголоса подпевая радио.

Но когда обернулся к пассажирскому сиденью, чтобы проверить адрес следующей доставки, схватился за сердце. На стопке накладных сидел черный кот.

Курьер вытаращил глаза и заорал, ударив по тормозам:

– Какого черта?! Откуда ты взялся?!

Оправившись от испуга, Марио фыркнул, снова завел двигатель, развернулся и направился обратно к ферме последнего клиента.

Когда он подъехал, хозяин на тракторе как раз укладывал тюки сена на площадке перед домом.

Курьер притормозил рядом, опустил стекло и громко окликнул:

– Клаудио, прости, у тебя случайно нет черного кота?

– Черного кота? Нет, у меня нет котов. А что?

Марио провел рукой по лбу.

– Да вот, нашел в кабине кота. Думал, он твой.

Клаудио покачал головой и кивнул в сторону двух здоровенных псов, мирно дремавших во дворе.

– Да ты что, с этими-то? Тут даже мыши не водятся, не то что коты.

Марио вздохнул.

– А бродячие в округе есть?

– Не видел…

– Ну ладно, спасибо. Буду дальше искать хозяев.

– Удачи. До скорого, Марио.

– Пока.

Марио снова завел мотор и бросил взгляд на кота, который неподвижно сидел на пассажирском месте, аккуратно обернув хвост вокруг лап, и внимательно смотрел по сторонам, словно постоянно так ездит. Марио не мог понять почему, но кот казался ему знакомым. Возможно, он уже видел его где-то раньше, но вспомнить никак не мог.

– И что теперь с тобой делать? Мне нужно закончить развоз, так что сиди смирно и веди себя хорошо, ясно? Смотри не нагадь. И накладные мне не рви! – приказал он, обращаясь к животному. Потом пробормотал себе под нос: – Вот только кота в фургоне мне и не хватало…

По дороге от одной доставки к другой Марио по громкой связи начал обзванивать всех утренних клиентов.

– Синьора Грация, это Марио, курьер. Простите, у вас случайно нет черного кота?

– Нет, нет, никакого кота.

– Здравствуйте, это курьер Марио. Простите, у вас случайно нет черного кота?

– Нет, у нас Трилли, но она полосатая и прямо сейчас сидит у меня на коленях…

И так далее. Ни один из клиентов не был хозяином черного кота. Курьер попытался дозвониться до Паоло и Дианы, но их телефоны молчали.

– Похоже, эти двое уже в отпуске! – решил он.

После еще пяти-шести звонков Марио сдался.

Снова повернулся к незваному гостю и фыркнул.

– Ну значит, ты просто свалился с неба!

Кот смотрел на него с тем же безучастным выражением.

Каждый раз, когда Марио вылезал из фургона доставить посылку, кот пользовался случаем получше обследовать салон. На полу нашлись скомканные бумажки, забытый под сиденьем разводной ключ, пара потрепанных перчаток и пустая упаковка из «Макдональдса», которая валялась там, наверное, уже несколько дней, а то и недель.

На очередной остановке Марио вернулся с пакетиком в руке.

– Пришлось задержаться, но тебе повезло – я как раз делал доставку в зоомагазин, – сказал он, показывая кошачью консерву со вкусом говядины в соусе. Потом достал из-за сиденья бумажную тарелку и выложил на нее содержимое баночки. – На, хоть поешь.

Марио налил воды в другую тарелку и поставил рядом.

Кот приблизился, с обычной кошачьей осторожностью обнюхал еду и принялся уплетать ее так, словно не ел целую вечность. Хотя на самом деле тем утром, прежде чем забраться в фургон Марио, он уже вволю наелся и получил порцию ласки…

Марио смотрел на него, скрестив руки на груди, и с усмешкой на лице.

– Да ты настоящий Спиди Гонзалес[3], да? В миг все умел!

Кот облизал усы, потянулся и снова свернулся калачиком на накладных.

Марио, наблюдая за ним, рассмеялся.

– Даже спасибо не сказал, вот нахал! Ну ладно, спи себе, только на тех накладных, что я уже сдал, понял? А то мне тебя на каждой остановке будить придется!

Кот слегка приподнял голову, словно давая понять, что все понял, а потом заснул там, где ему велели.

– Интересно, что ты в этих бумажках такого удобного нашел… – пробормотал Марио, трогаясь с места. Потом вздохнул и покачал головой. – Жаль тебя расстраивать, но ты забрался не в тот фургон. Вернее, не в то время. Раньше на этих сиденьях лежали сотни накладных, а в кузове в начале смены яблоку негде было упасть – столько коробок! А теперь… – Он замолчал, уставившись на руль, словно тот мог дать какой-то ответ. – Так я даже расходы не покрою…

В этот момент телефон завибрировал. Сообщение от хозяина квартиры, в которой он жил.

– Ну вот, пожалуйста. Восемнадцать лет. Восемнадцать лет я платил аренду точно в срок, до пятого числа каждого месяца. А сейчас, когда у меня трудности, он не перестает меня донимать, хотя я ему все объяснил! Конечно, он прав. Если работа идет из рук вон плохо, это не его вина… но черт возьми, мог бы проявить хоть каплю сочувствия! – возмутился он, прочитав сообщение.

В полдень Марио доставил последние посылки и закончил развоз. Он вернулся на склад оптовика, на которого работал, припарковал фургон и вылез из кабины с громким вздохом.

Внутри царила обычная суета: рабочие и грузчики перемещали товары. Он пробрался между рядами поддонов и нашел заведующего складом, который проверял какие-то документы.

– Карлетто, – окликнул он, – есть для меня еще что-нибудь на сегодня?

Тот поднял взгляд и медленно покачал головой.

– Ничего, Марио.

Курьер фыркнул, скрестив руки на груди.

– Они решили от меня избавиться, да?

Карлетто почесал затылок, явно чувствуя себя неловко.

– Не знаю, что и сказать. С тех пор как за дело взялся сын хозяина, тут вообще непонятно что творится.

– А послеобеденные доставки?

– Отдали кооперативу.

Марио стиснул зубы.

– Да брось, они же вечно опаздывают! Клиенты потом мне жалуются, все знают, что на них нельзя положиться.

Карлетто развел руками.

– Ну что сказать? У нас тоже все паршиво. Недавно уволили Сандро и Пино.

Марио вытаращил глаза.

– Не может быть!

– Может. Говорят, с новым конвейером и автоматизированными системами столько народу больше не понадобится.

– Ну что ж, прекрасно…

Карлетто похлопал его по плечу.

– Такие времена, никто не знает, что будет завтра.

Марио кивнул, глядя в пол с горькой усмешкой.

– Ладно, бывай. Может, как-нибудь выпьем пивка?

– Да, давай, созвонимся.

– Пока, Карлетто.

– Пока.

Марио вышел со склада, чувствуя ком в горле, забрался в кабину и хлопнул дверцей сильнее обычного. Кот, свернувшийся на пассажирском сиденье, вздрогнул от неожиданности.

– Прости, дружок, не хотел тебя напугать!

Марио сидел, сжимая пальцами руль.

– Видишь, что творится? Столько лет работал, ни одного дня не пропустил, даже с температурой выходил на смену, и что взамен? В шестьдесят четыре года, когда до пенсии осталось всего ничего, я оказался не у дел. Слишком стар, чтобы меня приняли на новую работу, но слишком молод, чтобы получать пенсию. Что же мне делать, а?

Он покачал головой. Злость смешалась с отчаянием.

– И никакого уважения. Раньше начальство знало нас по именам, за руку здоровались, доверяли людям. А теперь мы просто цифры. Статья расходов, которую надо урезать. Есть ты или нет – им плевать.

В этот момент он уловил какое-то движение рядом.

Кот поднялся с вороха накладных и бесшумно перебрался к нему.

Марио с удивлением посмотрел на него.

Кот как ни в чем не бывало устроился у него на коленях и ласково, умиротворяюще замурлыкал.

Марио сглотнул и почувствовал, как защемило в груди. Потом провел рукой по лицу, словно стряхивая усталость, но в глазах предательски щипало.

– Ну надо же… – пробормотал он, криво улыбнувшись.

Провел рукой по спине кота, медленно поглаживая мягкую черную шерстку. Потом сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

Кот закрыл глаза и расслабился у него на коленях.

– Ладно, чемпион, – голос Марио звучал уже чуть тверже, но все еще немного надтреснуто. – поспрашиваем в округе. Может, кому-то еще пригодится старый курьер со своим фургоном.

Он провернул ключ, и мотор снова зарычал под ними.

Кот не сдвинулся с места и продолжал спокойно лежать на коленях, будто готов был следовать за ним куда угодно.

– Вот и оказались на улице! Теперь мы официально бездомные. Хорошо хоть в фургоне, а не в легковушке…

Марио вздохнул, сидя на подножке со смятым листом бумаги в руках. Фургон стоял на пустой парковке, одном из тех безлюдных мест, где никто не задерживается надолго.

Марио опустил взгляд на бумагу.

– Семь месяцев не платил за аренду… Что ж, мне не в чем винить хозяина квартиры, я сам виноват. Он и так слишком долго терпел. – Марио прикусил губу. – Вот до чего докатился… – сказал он коту, который обнюхивал асфальт в паре метров от него, пытаясь поймать прячущихся в трещинах насекомых.

С того дня, как обнаружил его на пассажирском сиденье, Марио держал кота при себе. А может, это сам кот решил остаться с ним.

В конце концов, фургон никогда не был клеткой. Марио по привычке оставлял заднюю дверцу открытой, а переднюю – приоткрытой. Но кот ни разу не убежал. Время от времени он спрыгивал вниз и обходил территорию, но потом как ни в чем не бывало возвращался в кабину, прежде чем Марио снова трогался в путь.

Он окликнул его усталым, но ласковым голосом:

– Эй, Спиди, ты же не собираешься ночевать тут на холоде?

Кот навострил уши, сделал пару шагов в его сторону и одним прыжком запрыгнул в кабину.

Спиди – как Спиди Гонзалес, самый быстрый мультяшный мышонок. Немного странное имя для кота, но ему подходило идеально. И из-за скорости, с которой сметал еду, и из-за того, как быстро носился за пробками от бутылок, которые Марио время от времени бросал ему, чтобы поиграть.

Теперь на пассажирском сиденье больше не было накладных и счетов на доставку. Вместо них там стояла картонная коробка с одеялом, которое Марио достал из дальнего угла шкафа перед выселением из квартиры. В этой коробке Спиди спал днем, пока они катались в фургоне. Маленький домик в домике.

Вот уже несколько недель их дни состояли из поездок без определенной цели. Марио уже не знал, где еще искать работу, – он и так объездил всех знакомых, всех старых клиентов. И только за рулем чувствовал себя живым. Пока он крутил баранку, а из окна дул ветер, он мог обманывать себя, будто ничего не изменилось, будто всё в порядке.

Марио оглядел пустую парковку и покачал головой. Теперь это было их место ночлега.

– Спиди, пора спать, – сказал он, заглядывая в кабину. – Давай иди, я сейчас тоже приду.

Марио снял стекло, которое разделяло кабину с кузовом, чтобы кот мог свободно перемещаться. По его команде кот грациозно потянулся и без колебаний запрыгнул внутрь, бесшумно приземлившись на пол кузова.

Мужчина открыл боковую дверцу, забрался в фургон и опустился на раскладушку, которую пристроил в углу.

Спиди уже ждал его там, свернувшись клубочком.

– Не будем унывать, Спиди, что-нибудь да найду, вот увидишь. Если что, сам буду голодать, а тебя без еды не оставлю.

Кот посмотрел на него зелеными глазами, которые, казалось, видели его насквозь, и свернулся на одеяле.

Марио со вздохом лег, закрыл глаза, и в ночной тишине они оба уснули.

Припарковавшись у зоомагазина, Марио вышел и потянулся – спина похрустывала после долгих часов за рулем. Он уже собирался войти в здание, когда заметил у входа несколько молодых людей в жилетах с логотипом какой-то организации. Они стояли у столика, заваленного какими-то упаковками и информационными материалами, и раздавали листовки прохожим.

Один из них, парень лет двадцати пяти с кудрявыми волосами, в выцветшей футболке с логотипом, подошел к нему с улыбкой.

– Добрый день! Мы собираем корма для животных и ищем тех, кто готов взять бездомных собак и кошек, которых мы спасаем с улиц. Мы работаем с городским приютом для животных, если хотите узнать подробнее…

Марио взял листовку и быстро пробежался по ней глазами. Краткое описание деятельности организации, несколько фотографий спасенных животных и призыв ко всем, кто готов помочь.

Он вздохнул и провел рукой по затылку.

– Ребята, я бы с радостью вам помог, честное слово, но у меня самого сейчас не лучшие времена. – Марио посмотрел парню прямо в глаза и понизил голос: – Остался без жилья и без постоянной работы. Все, что у меня есть, – это фургон и кот. Так что, как бы мне ни хотелось, дать вам особо нечего.

Волонтер с сочувствием посмотрел на него.

– Мне очень жаль. Если мы можем чем-то помочь…

Марио пожал плечами.

– Да нет, все нормально. Но если вам нужна пара лишних рук, чтобы чем-то помочь в приюте, что-то перевезти и все такое… У меня фургон на ходу.

Парень обменялся взглядом с коллегой – девушкой с коротко остриженными волосами, которая раскладывала листовки на столике и слышала их разговор.

– Что думаешь, Кьяра? – спросил он.

– Помощь нам всегда нужна… Но проблема в том, что мы волонтеры, сами работаем в приюте и никто из нас не получает за это денег.

Марио медленно кивнул, словно ожидал такого ответа.

– Понятно… Ну что ж, все равно спасибо.

– Постойте! – Девушка скрестила руки на груди и задумчиво прикусила губу. – Если честно, перевозить нам всегда есть что. Корм, животных, строительные материалы… Фургон нам бы точно пригодился. На бензин мы деньги найдем, а вас могли бы угостить обедом, надо только сначала все обсудить с нашей директрисой…

Марио долго раздумывать не стал. Даже тарелка макарон сейчас была бы кстати.

– Горячая еда и полный бак? По-моему, отличный вариант.

Парень улыбнулся.

– Отлично! Тогда вам осталось встретиться с Луизой!

– Как насчет завтра? Знаю, что воскресенье, но… – добавила девушка.

– Я свободен, для меня сейчас все дни одинаковые!

Они обменялись еще парой слов и договорились о встрече, после чего Марио зашел в магазин, купил корм для Спиди и вернулся к фургону. Когда он открыл дверцу, кот поднял голову, настороженно навострив уши.

– Не волнуйся, сегодня я тебя тоже без еды не оставлю. Тебе надо быть в форме, у нас тут работенка наклевывается.

На следующий день Марио раньше времени подъехал к большим ржавым воротам. Вывеска над ними гласила: «Приют “Бродячие сердца”».

Он остановился, разглядывая место со смешанным чувством любопытства и неуверенности. Закурил сигарету, глубоко затянулся и со вздохом выпустил дым.

– Похоже, мы приехали слишком рано, Спиди.

Кот, сидевший на приборной панели, только безразлично моргнул.

– Ты, наверное, Марио? – обратилась к нему женщина лет шестидесяти с рыжими, чуть тронутыми сединой кудрями и сползающими на нос очками. У нее была теплая улыбка и приветливый взгляд. – Приятно познакомиться, я Луиза, директор организации. Спасибо, что приехал нам помочь.

Она протянула руку, и Марио крепко пожал ее.

– Взаимно.

– Пойдем, я все покажу.

Луиза открыла ворота и провела его внутрь.

Приют был большим и хорошо организованным. Кошки жили на огороженной территории с высокими, натянутыми под углом сетками, чтобы животные не могли вскарабкаться и выпрыгнуть наружу. В центре, словно миниатюрная деревенька, стояли маленькие цветные деревянные домики, а рядом – когтеточки, деревянные помосты и веревки для лазания. Собакам тоже жилось неплохо: у них был просторный вольер, посреди которого валялись мячики, веревки и фрисби, а также большие отдельные будки с подушками для сна и мисками с едой и водой – правда, собак было всего около десяти.

По углам стояли две постройки: сарай с инструментами и деревянная бытовка, которую использовали как офис.

Единственной неухоженной зоной оказался дальний угол двора, заваленный досками, столбами, сетками и столярными инструментами, которые громоздились друг на друге в ожидании своего часа.

Луиза кивнула в ту сторону.

– Эта часть еще не завершена. Наша цель – расширить приют и сделать более просторную зону для собак. Пока мы принимаем в основном кошек. Обычно мы находим их на улице, потерявшихся или больных… или тех, от которых хозяева решили избавиться.

Марио кивнул, оглядываясь по сторонам.

– И как давно вы работаете? – спросил он.

– Почти десять лет, – ответила Луиза. – Начинали с нескольких вольеров и пары волонтеров. Теперь разрослись, но впереди еще долгий путь.

Она на мгновение остановилась, а потом с любопытством посмотрела на него.

– А ты, Марио? Что тебя сюда привело? Эдоардо – парень, с которым ты вчера познакомился, – вкратце рассказал мне о тебе.

Марио опустил взгляд и пожал плечами.

– Ну, если в двух словах… то я потерял работу, потом жилье. Остались только фургон и кот. Мотаемся туда-сюда, кручусь как могу.

Луиза понимающе кивнула.

– Мне очень жаль.

– Да что уж теперь, стараюсь не опускать руки! – Марио криво усмехнулся. – Так что если есть какая работа, я к вашим услугам.

Луиза положила руку ему на плечо.

– Скажу сразу: мы живем на пожертвования, поэтому я не могу предложить тебе постоянную зарплату, но постараюсь хоть как-то помочь.

Марио благодарно кивнул.

Вскоре из бытовки вышел Эдоардо.

– Марио! Значит, ты все-таки приехал!

– Я всегда соблюдаю договоренности, – ответил он с усмешкой.

Луиза оставила его с волонтером, и тот отвел Марио к складированным строительным материалам.

– Нам нужно доделать эту часть приюта, – объяснил парень. – Нужны еще домики для кошек и будки для собак, плюс поставить ограждение. – Потом, немного смутившись, добавил: – Вообще-то, нам еще надо увезти доски, но фургона у нас не было… до сих пор.

Марио поправил кепку.

– Тогда давай с этого и начнем.

Они забрались в машину, и Эдоардо сразу заметил Спиди, свернувшегося на сиденье.

– О, это твой кот?

Марио усмехнулся:

– Мой? Не совсем. Как-то запрыгнул сюда и с тех пор не уходит. Я его кормлю и забочусь о нем, но если однажды решит уйти, то удерживать не стану. Мы с ним попутчики.

– Хм… Ну, здесь я с тобой не соглашусь. Мы как раз даем животным дом, думаю, ты и сам скоро поймешь, почему это так важно!

Марио с усмешкой приподнял бровь.

– В том-то и дело! Не все животные ищут дом… разве нет? Некоторым просто нужен хороший попутчик.

Эдоардо промолчал, но в душе был уверен, что рано или поздно Марио поменяет свое мнение.

Погрузив доски в фургон, они вернулись в приют и принялись за работу.

Стоило Марио взяться за инструменты, как стало понятно, что он мастер на все руки. Он не терял времени зря: сделал замеры, в два счета распилил доски и дал четкие указания Эдоардо, который без возражений позволил ему руководить работой.

За несколько часов они успели построить четыре домика.

Время от времени кто-то из других волонтеров подходил посмотреть и удивлялся скорости их работы.

– Никогда не видела, чтобы кто-то так быстро собирал эти домики, – заметила одна девушка.

– Я тоже, – добавил другой волонтер.

Тем временем Спиди, выпрыгнув из фургона, обследовал стройплощадку: прыгал по доскам, носился по траве и даже опробовал один из новых домиков, заходя и выходя из него с видом знатока.

Потом его внимание привлекла кошка за сеткой – трехцветная, с взъерошенной шерстью. У нее не было одной лапы, но она, казалось, совершенно этим не тяготилась. Спиди на мгновение замер, разглядывая ее, а потом игриво прыгнул в сторону, словно вызывал ее на состязание.

Кошка тут же приняла вызов: опустила голову, смешно взъерошила шерсть на спине и помчалась вдоль ограждения, ловко прыгая на трех лапах. Спиди не стал медлить и побежал за ней с другой стороны.

Они оба резко остановились и уставились друг на друга. Потом кошка просунула лапу сквозь сетку и попыталась дотронуться до Спиди, но тот резко отпрыгнул – и молниеносно ударил лапой в ответ. Кошка отступила на шаг, потом перекатилась на бок и показала живот. Спиди подошел ближе, просунул мордочку между ячейками сетки, и она дружески ткнулась в него головой. Затем без всякого предупреждения резко развернулась и снова помчалась вперед, словно приглашая его продолжить погоню.

Их игра продолжалась несколько минут: внезапные прыжки, легкие удары лапами с обеих сторон сетки. Время от времени Спиди неуклюже приземлялся на траву, а кошка восторженно бегала с другой стороны сетки.

Марио во время короткой передышки остановился понаблюдать за ними.

– Гляди-ка, уже нашел себе друга!

Эдоардо усмехнулся, глядя на двух котов, которые носились как молнии по разным сторонам сетки.

– Это уличная кошка. Мы ее спасли после того, как ее сбила машина. Назвали Трипис. И, похоже, Спиди она очень понравилась. Теперь тебе придется надолго здесь задержаться.

Спиди остановился, запыхавшись, и принялся вылизывать взъерошенную шерсть. Игра кончилась.

Марио и Эдоардо продолжили работу. Они так увлеклись, что пропустили обед и трудились до самой темноты. К концу дня были готовы шесть новых домиков для кошек и две собачьи будки.

За традиционным воскресным ужином в приюте собралось девять человек. Кроме Марио и других волонтеров, здесь были Луиза, Эдоардо и Кьяра – девушка с короткой стрижкой, которую курьер встретил накануне. В теплой атмосфере разговоры текли легко и непринужденно.

– Ну что, Марио, как прошел первый день? – в какой-то момент спросила его Луиза с любопытством. Они сидели рядом на одном конце большого стола, заставленного тарелками, которые к тому времени уже успели опустеть.

Марио провел рукой по затылку, слегка смутившись.

– Упахался, – признался он, усмехнувшись. – Но хоть сделал что-то полезное.

Женщина кивнула, скрестив руки на груди.

– Ну, я бы сказала, даже очень полезное. Не знаю, как бы мы без тебя справились. Наверное, до сих пор возились бы с одним домиком…

Марио пожал плечами.

– Опыт. Я годами собираю и разбираю всякое, кое-чему успел научиться.

– Отличная работа, не скромничай! – улыбнулась Луиза. – Нам бы очень пригодился такой мастер, как ты.

Марио слабо улыбнулся.

– Эх… мне бы тоже работу найти не помешало, учитывая все мои проблемы.

Луиза посерьезнела и понизила голос, чтобы остальные не слышали:

– Хочешь рассказать?

Марио глубоко вдохнул, словно собираясь с духом.

– Эх, да так сразу и не расскажешь. Сегодня ты на коне, а завтра понимаешь, что остался на обочине, никому не нужный. И то, что ты делал всю жизнь… не имеет никакого значения.

Луиза немного помолчала. Потом осторожно сказала:

– Наверное, это очень страшно.

Он медленно кивнул.

– Да, немного. Но я не жалуюсь. В конце концов, что-нибудь да придумаю.

– Слушай… понимаю, что принимать помощь непросто. И, как я уже говорила, мы, к сожалению, живем только на пожертвования, но, как видишь, хоть эта бытовка и не бог весть что, зато здесь есть душ и кухонька. И диван. Не кровать, конечно, но точно лучше, чем кузов фургона…

Марио поднял взгляд и широко раскрыл глаза – предложение застало его врасплох.

Луиза не дала ему возразить:

– Ты сегодня нам так помог, и я знаю, что это не в последний раз. Это меньшее, что мы можем для тебя сделать. К тому же я буду спокойнее, зная, что здесь даже ночью есть надежный человек, который присмотрит за нашими подопечными.

Марио провел рукой по лицу, вздохнул и слабо улыбнулся.

– Луиза, не знаю даже, что и сказать…

Она тепло посмотрела на него.

– Просто скажи «да».

Он еще мгновение колебался, а потом легонько кивнул.

– Ладно.

Луиза тихонько хлопнула в ладоши, довольная.

– И, конечно, можешь взять Спиди. Кошки у нас живут в своих домиках, но если он привык быть на свободе и спать рядом с тобой, никто не станет возражать.

Марио опустил взгляд на кота, который уже спал на диване, словно уже все за него решил.

Он улыбнулся.

– Спасибо огромное!

Той ночью, впервые за долгое время, он наконец-то уснул с легким сердцем и выспался по-настоящему.

– Три, два, один!

Под грохот аплодисментов Луиза с широкой улыбкой перерезала красную ленточку, натянутую между столбами. Вокруг нее собралось человек пятьдесят: волонтеры, горожане, несколько местных журналистов и даже мэр собственной персоной.

Множество фотокамер защелкало одновременно, запечатлевая момент. Все были в приподнятом настроении. На территории приюта появилась новая просторная площадка с деревянными домиками для кошек и огороженный участок для передержки собак с газоном и автоматической системой полива.

В толпе то и дело звучало имя Марио.

– Сегодняшнее открытие во многом стало возможно благодаря одному человеку, – объявила Луиза, повысив голос, чтобы перекрыть веселый гул. – Он не любит быть в центре внимания, но я не могу не выразить ему свою огромную благодарность. Он работал быстрее и эффективнее любой строительной фирмы и своими руками возвел все это… причем починил даже то, о чем мы и не подозревали, что оно нуждается в ремонте!

Снова раздались громкие аплодисменты, и Марио, стоявший в стороне со скрещенными на груди руками, со скромной улыбкой кивнул.

– Встречайте нашего Марио! – закончила директриса, ласково беря его за руку и представляя присутствующим.

Он смущенно снял кепку и кивнул мэру, который энергично пожал ему руку.

– Поздравляю, Марио, – сказал тот.

– Да что вы, я просто помог, чем мог, – ответил Марио.

Волонтеры со всех сторон подходили к нему, благодарили, предлагали бокалы вина и приглашали попробовать закуски со щедрого фуршета. Спиди, конечно, крутился между ногами гостей, со своей обычной ловкостью собирая комплименты и угощения. В какой-то момент он с проворством опытного воришки запрыгнул на столик и схватил кусок колбасы, вызвав всеобщий смех.

– Спиди, хоть сегодня веди себя прилично! – ласково пожурил его Марио, качая головой, пока довольный кот облизывал усы.

Праздник продолжался: звенели бокалы, гости оживленно беседовали друг с другом, но, несмотря на радостную атмосферу, Марио понимал, что эта счастливая передышка ненадолго. Он отдал все силы на строительство новой части приюта и гордился этим, но у организации не было денег, чтобы платить ему зарплату. А он не хотел злоупотреблять добротой Луизы и других волонтеров.

Поэтому нужно было найти выход – работу, которая позволила бы ему снова почувствовать себя нужным, не становясь ни для кого обузой.

Размышляя о будущем, он невольно услышал разговор за спиной. Мужчина шестидесяти лет в светлой рубашке опытным взглядом осматривал площадку. Это был доктор Ферри, начальник местной ветеринарной службы, годами занимавшийся защитой бездомных животных.

– Знаете, – сказал он, обращаясь к Луизе и группе волонтеров, – с такой хорошо организованной структурой вы могли бы стать опорным центром не только для местных жителей, но и для государственных служб защиты животных. Вы могли бы помогать переполненным приютам, брать на себя временную передержку.

– В каком смысле? – с интересом спросила Луиза.

– Нам нужна база для спасения животных, особенно в проблемных районах. К сожалению, бездомных животных повсюду становится только больше. Слишком многие оказываются на улице, больные и голодные, а небольшие приюты с трудом справляются с ситуацией. Вы могли бы очень помочь.

Эдоардо уверенно вступил в разговор:

– Это правда, хуже всего дела обстоят в маленьких городках, где нет средств и ресурсов на программы стерилизации, и каждый год бездомных животных становится больше. Проблема еще и в том, что не хватает транспорта и людей, чтобы перевозить животных в приемные семьи, ветклиники и приюты.

Марио, до этого момента молча слушавший, задумчиво опустил взгляд. Потом почти машинально прокашлялся и сказал:

– А что, если я буду их развозить?

Все обернулись к нему.

– У меня есть фургон и опыт работы с животными. Правда, придется немного переделать кузов под эти цели.

На мгновение повисла тишина, словно все обдумывали его слова.

Но потом Луиза просияла.

– Эта работа словно создана для тебя, Марио! Никто не справится с ней лучше! – И обратилась к доктору Ферри: – Вот только нам, некоммерческой организации, не по карману такая статья расходов…

Начальник ветеринарной службы понимающе кивнул и с улыбкой сказал:

– Конечно. Прекрасно понимаю. – Потом повернулся к Марио. – Марио, можно на «ты»? У тебя же оформлена самозанятость?

Марио живо кивнул:

– Да, да, конечно.

– Тогда никаких проблем. Перевозки по заказу ветеринарной службы и частных ветклиник оплачиваются, как и любая другая услуга.

Марио скрестил руки на груди и задумался над предложением. Это был не просто шанс снова стать полезным, но и реальная возможность встать на ноги.

А потом он вернулся к реальности.

– Только переделать фургон будет недешево, – с сомнением сказал он. – Клетки, вентиляция… Я даже не знаю, с чего начать.

Луиза решительно посмотрела на него.

– Позволь мне помочь тебе в знак благодарности за все, что ты для нас сделал. И не считай это подарком – нам еще понадобится твоя помощь.

Марио ошеломленно молчал. Принять? Он посмотрел на Спиди, который терся о его ноги, словно подталкивая сказать «да».

– Договорились, – сказал он. – За дело!

Переделать фургон удалось довольно быстро. Марио славился своей расторопностью – прямо как его кот. Подгоняемый желанием поскорее вернуться к достойной жизни, он быстро завершил работу.

Оснастив фургон надежными переносками, хорошей вентиляцией и всем необходимым для животных, он впервые за долгое время снова начал наматывать километры на дорогах. В общем, вернулся к своему привычному ритму.

А Спиди? Он все так же лежал, свернувшись калачиком, на пассажирском сиденье.

– Как приятно видеть людей счастливыми, правда? – говорил Марио каждый раз, когда они доставляли животное новой семье и дарили ему шанс на лучшее будущее.

Для него это всегда был маленький момент радости.

Он отлично помнил свой первый раз. В тот день они со Спиди отправились во Флоренцию и уже на подъезде к дому увидели ожидающую их молодую пару.

Когда Марио передал им переноску, девушка всплеснула руками.

– Боже мой… это она?

Маленькая коричневая дворняжка с заостренными ушами и испуганными глазами смотрела на нее из переноски.

– Да, синьора. Она ваша.

Муж девушки опустился на колени и медленно открыл дверцу. Собачка на мгновение замешкалась, обнюхала его руку, а потом вдруг бросилась ему в объятия, безостановочно виляя хвостом.

Девушка расплакалась.

– Спасибо вам огромное!

Марио смущенно почесал затылок.

– Ну, я всего лишь привез ее.

– Нет, вы сделали гораздо больше. Вы подарили нам нового члена семьи.

Запомнился ему и другой случай. Он тогда отправился в маленький городок на севере Италии, чтобы доставить полосатую кошку пожилой синьоре. Дверь ему открыла старушка с доброй улыбкой и дрожащими руками.

Увидев, как кошка выходит из переноски, она рассмеялась сквозь слезы.

– Тебе здесь нравится, да? Вот увидишь, как хорошо нам будет вместе. – Потом обернулась к Марио: – Знаете, после смерти мужа дом стал таким тихим… но теперь я больше не буду одна.

У Марио защипало в глазах.

– Берегите ее, синьора.

Она тепло пожала ему руку.

– Спасибо вам от всего сердца. Вы делаете важное дело.

Однако работа Марио не ограничивалась только лишь доставкой кошек и собак в новые семьи. Все чаще ему поступали просьбы о перевозке раненых или нуждающихся в срочной помощи животных в ветклиники. Иногда это были бездомные, сбитые на дороге, о которых сообщали прохожие или полиция. Бывало, что ему приходилось перевозить животных из одного приюта в другой, более оснащенный.

Однажды вечером, когда он ехал по проселочной дороге, зазвонил телефон.

– Марио, это Луиза. Прости, что так поздно, но дело срочное.

– Слушаю.

– Собаку нашли в ужасном состоянии, где-то в канаве за городом. Прохожие позвонили нам, но единственная клиника, которая может ее сейчас принять, находится в пятидесяти километрах отсюда. Ты можешь ее забрать?

Марио ответил, не раздумывая:

– Скинь геолокацию, я подъеду.

Приехав на место, он увидел исхудавшего до костей пса со свалявшейся шерстью и потухшим взглядом.

Марио опустился рядом с ним на колени и осторожно погладил по голове.

– Эй, дружище… Кто же так с тобой обошелся? Не бойся, теперь ты в безопасности.

Вместе с волонтером из приюта они бережно поместили пса в мягкую переноску, установили ее в кузове фургона и попытались дать ему попить, но у собаки, похоже, не было сил даже на это. Спиди внимательно наблюдал за происходящим из кабины.

Дорога до ветеринара казалась бесконечной. Марио то и дело бросал взгляды в сторону кузова и все время прислушивался к тяжелому дыханию пса, надеясь, что оно не прервется.

– Держись, дружок. Скоро станет легче.

Он оставил пса в клинике и вернулся к себе в бытовку, где до сих пор жил. Но той ночью не сомкнул глаз, переживая за бедное животное. Выживет ли?

На следующий день, к счастью, пришла хорошая новость.

– Ему лучше, Марио. До полного выздоровления, конечно, далеко, но его здоровью ничего не угрожает. Если бы ты привез его к ветеринару хоть на несколько часов позже, он бы не выкарабкался, – объяснила Луиза по телефону. – Ты спас ему жизнь!

Но самый приятный сюрприз ждал его несколько недель спустя: один из ветеринаров, лечивших пса, решил забрать его себе.

Прошло уже несколько месяцев с той первой доставки во Флоренцию, когда Марио открыл дверцу фургона и весело помахал перед мордочкой Спиди связкой ключей.

– Ну все, они мои! – радостно объявил он, глядя на кота, который, как всегда, свернулся калачиком на пассажирском сиденье рядом. – Даже не верится, что у меня снова есть дом.

Он тяжело опустился на сиденье, качая головой с недоверчивой улыбкой.

Кот открыл один глаз, посмотрел на него, мяукнул и сел.

– Ты всегда там желанный гость, сам знаешь. Мой дом – твой дом!

Марио всю жизнь много и упорно работал, многое потерял, но в конце концов, шаг за шагом, смог снова встать на ноги.

И все это благодаря коту.

Если бы не Спиди, он бы никогда не зашел в тот зоомагазин, не заговорил с волонтерами и не узнал о существовании «Бродячих сердец». Не встретил бы Луизу, Эдоардо и всех тех людей, что в трудный момент протянули ему руку помощи.

Возможно, он бы просто пропал.

Или сидел бы сложа руки, ожидая неизвестно чего.

Спиди своим молчаливым присутствием направлял его, но никогда ничего не навязывал. Не подталкивая, указывал ему путь.

Марио посмотрел на пушистого кота, который снова свернулся на сиденье рядом, поджав лапы и обернувшись хвостом. Он спал с такой безмятежностью, словно у него было спокойно на сердце и он точно знал, что находится там, где нужно.

Марио был многим ему обязан. Может быть, даже всем.

Когда они наконец подъехали к дому, где он снял жилье, Марио вышел из фургона и потянулся, глубоко вдыхая свежий воздух.

И как всегда оставил дверцу открытой. Спиди выпрыгнул из фургона и уселся на тротуаре.

Марио направился к подъезду, но не услышал привычных мягких шагов позади себя.

Он обернулся.

Спиди все так же сидел на тротуаре, обернув хвостом лапы. И смотрел на него.

Марио нахмурился.

– Спиди? – Он шагнул к коту и жестом поманил за собой. – Давай, пошли!

Но кот остался на месте, лишь смотрел на него изумрудными глазами, не моргая, словно запечатлевал этот момент в памяти.

У Марио ком подступил к горлу.

– Чего же ты ждешь, глупыш? – попытался он пошутить.

Спиди медленно, многозначительно опустил веки, как умеют только кошки.

Прощаясь навсегда.

Потом встал на четыре лапы, не торопясь повернулся и направился в противоположную сторону.

Прочь, вдаль. Возможно, к другой душе, нуждающейся в исцелении, к другой жизни, которую нужно вернуть в колею.

Марио смотрел, как кот скрывается за поворотом, не в силах его остановить.

Он все понял.

Спиди принял решение идти дальше.

Он никогда не был домашним котом. Ничьим котом.

Он всегда был свободным.

Марио улыбнулся, чувствуя, как сладкая грусть разливается по сердцу. Все так, как и должно было быть.

– Спасибо, попутчик, – прошептал он со слезами на глазах.

Но с того дня снова начал насвистывать.

Уголек легко скользил по бумаге, оставляя четкие линии. Демир слегка наклонил голову, разглядывая портрет, над которым работал.

– Почти готово, – произнес он, добавляя последние штрихи. Демир был высоким и худым парнем лет двадцати-двадцати пяти и выглядел так, будто проводит больше времени за работой, чем за отдыхом. Иностранный акцент и черты лица выдавали в нем выходца с Ближнего Востока: оливковая кожа, темные глубокие глаза, будто впитывающие каждую деталь, и короткие кудрявые волосы.

– Спасибо! Обожаю портреты углем, у них совсем другая душа. Те, что написаны маслом, слишком реалистичные. Проще уж фотографию на телефон сделать, парочка фильтров – и готово, – сказала молодая женщина, до этого момента сидевшая перед ним молча и неподвижно.

Демир улыбнулся.

– Ну, не совсем так… но я понимаю, о чем вы. Я тоже считаю, что искусство должно привносить что-то новое, а не дословно копировать реальность, – ответил он с легкой гордостью.

– Можно тебя кое о чем спросить?

– Конечно.

– Ты этим зарабатываешь на жизнь? – Девушка кивнула на его мольберт и выставленные портреты.

Демир пожал плечами, у него на лице смешались ирония и смирение.

– Днем – да, а по вечерам работаю в кебабной.

Девушка восхищенно улыбнулась, а потом опустила взгляд на портрет, который протягивал Демир.

– Держи, – сказал он, сдувая остатки угля.

Она бережно взяла портрет и несколько секунд молча разглядывала его. Потом ее лицо озарилось.

– Восхитительно! Да у тебя просто невероятный талант!

Демир легко поклонился.

Девушка достала кошелек и расплатилась, продолжая любоваться портретом.

– Его нужно в рамку.

– Спасибо, – ответил он, а она напоследок улыбнулась ему и растворилась в толпе на площади.

Демир потянулся на табурете с усталым вздохом.

Как и каждый день, площадь кишела людьми – особенно много было туристов с фотоаппаратами. И, как и каждый день, ровно в половину пятого к нему подошла черная тень, легко и элегантно проскользнув между ногами прохожих.

– Аслан, – с улыбкой прошептал Демир.

Черный кот поднял мордочку и, прикрыв глаза, потерся о его руку, а потом неподвижно замер в метре от Демира, словно просил нарисовать его.

Демир взял карандаш и начал делать набросок. Он уже наизусть выучил каждую деталь мордочки Аслана: идеальный изгиб ушей, непроницаемый взгляд, маленькое белое пятнышко на груди.

Проходящая мимо девочка остановилась, широко распахнув глаза.

– Мама, смотри! Большой черный кот сидит и совсем не двигается, дает себя рисовать!

Мать улыбнулась ей в ответ:

– Словно позирует, да?

– Хочешь, могу нарисовать тебя рядом с ним.

Глаза малышки загорелись.

– Правда?

– Конечно, – ответил Демир, ища одобрения во взгляде женщины. Потом он снова посмотрел на девочку. – Но ты должна сидеть так же неподвижно, как и он.

Она серьезно кивнула и села рядом с котом. Аслан посмотрел на нее и невозмутимо зевнул.

Через десять минут рисунок был готов. Улыбающаяся девочка рядом с величественным котом.

Последние несколько недель все больше людей просили Демира нарисовать их с Асланом. Кот стал чем-то вроде местной достопримечательности, настоящей звездой его рисунков.

– Аслан, да ты знаменитость!

Кот медленно прикрыл глаза с тем мудрым и отстраненным видом, который свойственен лишь тому, кто знает себе цену.

– О, ты все еще здесь! – воскликнул Демир, снимая фартук и разминая плечи, затекшие после долгих часов у плиты и бесконечного мытья посуды. Аслан ждал его у черного входа в Horas Kebab – кебабной, где работал парень.

Коту уже было около восьми лет, и он приходил сюда каждый вечер. Знал дорогу и помнил правила заведения: внутрь ему не положено. Обычно, когда они приходили сюда вдвоем, Демир заходил через главный вход, а кот направлялся к служебной двери, которая выходила в боковой переулок и вела прямо на кухню. Парень периодически выходил и подбрасывал ему кусочки оставшегося мяса, а со временем даже соорудил из картонных коробок от пиццы и нескольких старых одеял что-то вроде домика, где Аслан мог дремать, свернувшись клубочком. Порой всего пару часов, прежде чем снова отправиться бродить по улицам городка, а иногда – до самого закрытия заведения.

Той ночью кот остался до самого закрытия. Коротая время, он рассеянно покусывал край картона и наблюдал за насекомыми, кружившими вокруг фонаря. Размахивал хвостом из стороны в сторону, словно плеткой, будто высчитывая нужный момент для прыжка.

– Сегодня пойдешь со мной, да? – спросил Демир, наклонившись, чтобы почесать его за ухом. – Решил переночевать у меня?

Кот только медленно моргнул – его обычный способ выразить доверие.

Парень тихо рассмеялся.

– Ладно, знаешь же, что тебе всегда рады. Только тихо, синьора Тереза наверняка уже спит, мы же не хотим ее разбудить, правда?

Демир снимал маленькую комнату в доме у семидесятивосьмилетней женщины, которая приняла его почти как родного внука.

Он шагал по пустынной улице, а Аслан бесшумной тенью следовал в нескольких шагах от него.

Добравшись до места, парень с легким щелчком провернул ключ в замке, тихонько открыл дверь и вошел в дом. Аслан, как обычно, собирался проскользнуть вперед и пробраться в какую-нибудь комнату на разведку, но Демир подхватил его на руки прежде, чем тот успел убежать.

– Нет, дружище. В такое время по дому не гуляют, – прошептал он с улыбкой.

Он пересек короткий коридор, вошел в свою комнату и осторожно прикрыл за собой дверь.

Комната была маленькой, но места ему хватало. Односпальная кровать у стены, письменный стол, заваленный листами бумаги, карандашами и углем, а также несколько холстов, прислоненных к стене в ожидании своего часа.

Демир с усталым вздохом растянулся на кровати, наконец позволив себе расслабиться. Аслан привычно свернулся у него под рукой.

Ласковое мурчание мгновенно наполнило ночную тишину. И Демир закрыл глаза, убаюканный успокаивающим звуком.

Скреб. Скреб. Скреб.

Демир повернулся на другой бок, пытаясь не обращать внимания на назойливое царапанье.

Скреб. Скреб.

Он сонно пробормотал:

– Уф… Аслан, ну зачем?

Он с трудом поднялся, еще полусонный, и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы выпустить его. Черный кот тут же выскользнул прочь и засеменил по коридору.

Демир же снова рухнул на кровать и уткнулся лицом в подушку.

– Еще пять минут… – пообещал он себе по-турецки, надеясь чуть-чуть поспать.

Но на кухне день уже начался.

Стоило лапам Аслана ступить на выложенный плиткой пол кухни, как его тут же встретил веселый голос:

– Ну здравствуй, моя Котлетка!

Синьора Тереза, как и всегда, проснулась рано. Это была миниатюрная женщина с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок, и в очках в тонкой оправе, которые все время норовили сползти на нос. На ней был голубой шерстяной халат, надетый поверх платья в цветочек, а на ногах – мягкие тапочки с вышитыми котятами.

Она наклонилась, с улыбкой протягивая Аслану порцию кошачьего паштета.

– Вот, дорогуша. Хоть сегодня позавтракаешь как следует! – сказала она тем тонким и нежным голоском, каким обращалась только к коту.

Удовлетворенно потерла руки, наблюдая, как кот с энтузиазмом набросился на еду.

– Вот это аппетит! Ты как будто неделю не ел.

Вскоре на кухню вошел Демир, потягиваясь и приглаживая рукой растрепанные кудри.

– Доброе утро, синьора Тереза.

– О, доброе утро, дорогой. Видишь, твой друг уже проснулся и успел набить живот!

Парень усмехнулся, налил себе чашку кофе и сел за стол.

– Он-то да, а я… никак не могу разлепить глаза.

Синьора Тереза поставила перед ним тарелку с тостами и баночку джема.

– Тебе просто нужен хороший завтрак! Сегодня ты должен закончить мой портрет, помнишь?

Демир с улыбкой кивнул.

– Да-да, конечно, помню. Хотя сложно рисовать того, кто не сидит на месте и болтает без умолку! – весело заметил он, откусывая тост с джемом.

Тереза состроила обиженное лицо, но в глазах у нее заблестела озорная искорка.

– Вот врун! Я прекрасно позировала!

– Да, прекрасно… болтала! – парировал он со смехом.

– Сегодня вечером на ужин придет моя Элена, и я хочу показать ей готовый портрет. Ты ведь помнишь, что тоже приглашен, да? Тем более сегодня понедельник, твоя кебабная закрыта, так что никаких отговорок!

– Конечно, синьора Тереза, я приду.

Тереза удовлетворенно кивнула, убирая чашку в раковину.

– Вот и хорошо, познакомишься наконец с моей дочкой. Она у меня хорошая девочка, но слишком много работает, знаешь…

Демир улыбнулся, прекрасно понимая, что она скажет дальше.

– Да-да, синьора Тереза, вы мне тысячу раз говорили. – И вместе с ней закончил фразу: – Работает в сфере маркетинга и соцсетей, – произнесли они в унисон.

Тереза широко раскрыла глаза, притворяясь возмущенной, и шутливо шлепнула его по руке.

– Не передразнивайте меня, молодой человек! – Потом повернулась и, приподняв бровь, спросила: – Ну что, доел?

С удивительным для ее возраста проворством она убрала со стола, едва оставив Демиру время проглотить последний кусок.

– Давай поторопись, чтобы вечером я могла показать этот шедевр. Если ты, конечно, успеешь его закончить…

– Успею.

– А потом повешу его на стену! Только рамку надо будет подобрать подходящую. Хотя, может, дочка поможет.

– Хорошо, синьора Тереза, как скажете, – ответил Демир и отправился за мольбертом и кистями.

Тереза тем временем устроилась в кресле у камина в гостиной, где позировала предыдущие дни, и постаралась принять ту же позу.

– Только сделай меня помоложе, слышишь! – выкрикнула она, когда он приготовился рисовать.

– Вы и так молодая…

Тереза недоверчиво прищурилась.

– Льстец и подлиза…

Она уже открыла рот, чтобы продолжить, но красноречивый взгляд Демира мгновенно осадил ее.

– О да, прости. Все, сижу неподвижно. И молчу.

Аслан же, поев, решил, что настало время немного вздремнуть. Он неторопливо вернулся в комнату Демира, запрыгнул на кровать и свернулся в гнезде из еще смятых одеял, утопая в них с удовлетворенным вздохом.

Следующие несколько часов кот крепко проспал в своем теплом коконе, пока ближе к полудню его не разбудил радостный вопль синьоры Терезы:

– Как красиво! Браво, Демир, потрясающе! Восхитительно! – Затем последовало еще одно восклицание: – А где эта черная котлетка? Котлетка, иди сюда! Иди посмотри!

Лежа в комнате Демира, Аслан вяло приоткрыл один глаз. Уходить из теплой кроватки он не планировал.

– Кушать, иди кушать!

Эти волшебные слова заставили его спрыгнуть с кровати. Подняв хвост вопросительным знаком, он помчался в гостиную, только чтобы обнаружить, что стал жертвой обмана.

Никакой еды.

Он остановился и посмотрел на Терезу с выражением молчаливого укора.

– Смотри, Котлетка, как хорошо мы с тобой получились! Тебе нравится?

Женщина, гордо сияя, держала картину обеими руками. На полотне была изображена она сама, сидящая в кресле, а Аслан свернулся у нее на коленях, элегантно обернув хвост вокруг лап.

Демир сначала сделал карандашный набросок, чтобы обозначить контуры главных фигур. Затем широкими ровными мазками нанес масляные краски, придавая им цвет и объем. А в завершение использовал технику импасто: плотными густыми штрихами добавил деталей и характера всему полотну.

Кот, впрочем, выглядел не особенно впечатленным.

Заметив его равнодушие – и почувствовав себя немного виноватой за обман, – Тереза вздохнула и пошла на кухню. Там достала из буфета коробку с кошачьим печеньем и протянула пару штук коту.

– Даже мяу от тебя не дождешься… – пробормотала она, качая головой, пока Аслан с хрустом уплетал угощение, довольный тем, что справедливость наконец восторжествовала. Похоже, он даже готов был ее простить.

Пока синьора Тереза критическим взглядом осматривала стены дома в поисках идеального места для картины, Демир, удовлетворенный своей работой, быстро собрался: обулся, сложил в сумку блокнот и принадлежности для рисования, перекинул ее через плечо, взял мольберт и складной табурет и направился к выходу.

– Синьора Тереза, я пошел! – крикнул он.

– О да, конечно, только не забудь вернуться пораньше, хорошо?

– Не беспокойтесь, к пяти буду, – с улыбкой ответил он.

И как только открыл дверь и вышел, Аслан с привычной грацией выскользнул вслед за ним на улицу и засеменил рядом.

Тереза улыбнулась:

– Твой помощник, как всегда, идет за тобой по пятам.

– Ну какой же я художник без ассистента?

Динь-дон!

– Это она! Демир, Котлетка, идите скорее сюда! Элена приехала!

Когда в дверь позвонили, Демир все еще находился в ванной и перед зеркалом укладывал кудри. По такому случаю он надел выглаженную белую рубашку – единственную, что у него имелась. Он провел рукой по ткани, разглаживая складки, глубоко вдохнул и в последний раз посмотрел на свое отражение.

Аслан тоже решил не пропускать такую важную для синьоры Терезы встречу. Тем вечером он вернулся домой с Демиром и теперь семенил за ним следом. Но вместо того чтобы дойти с ним до прихожей, устроил себе наблюдательный пункт под кухонным столом.

Тереза распахнула дверь и встретила дочь с широкой улыбкой.

– Заходи скорее, солнышко!

Элена уверенной походкой вошла в дом. На вид ей было около сорока, высокая и стройная, с тонкими чертами лица и внимательными карими глазами, которые изучали каждую деталь вокруг. Длинные ухоженные каштановые волосы мягко обрамляли лицо, а твердый взгляд и статная осанка выдавали привычку держать все под контролем. Несмотря на неформальный повод – ужин в кругу семьи, – она выглядела элегантно в темно-синем костюме и с брендовой кожаной сумкой.

– Привет, мама, – сказала она, целуя синьору Терезу в щеку. Потом ее взгляд упал на Демира, который только что приблизился к ним. – А, ты, должно быть, тот самый мамин жилец.

– Да… Приятно познакомиться, Демир, – немного робея, ответил парень.

– Взаимно.

Элена пожала ему руку, и Демир удивился ее крепкому рукопожатию. Сразу понял, что у нее сильный характер. Впрочем, о ее способностях он уже был наслышан: она сумела пробиться наверх в конкурентной среде, где женщины на руководящих должностях все еще были редкостью. Ей наверняка пришлось научиться не показывать слабости и всегда держать ситуацию под контролем.

Демир, от природы более мягкий и сдержанный, почувствовал легкую неловкость, но постарался ответить таким же крепким рукопожатием, хоть и понимал, что у него это вряд ли получится.

– Ну же, давайте за стол. Я приготовила столько всего вкусного!

Не успели они рассесться, как Тереза с энтузиазмом принялась подавать блюда, с гордостью рассказывая о каждом.

– Ну что, Демир, расскажи Элене немного о себе, – подбодрила его Тереза с ласковой улыбкой.

Он сглотнул, провел рукой по волосам и поудобнее устроился на стуле.

– Да… особо нечего рассказывать!

– Ой, не скромничай, ну же! Обычно ты более разговорчивый!

Элена подняла взгляд от тарелки и скрестила руки на груди.

– Мама, ну что ты… вечно всех смущаешь! Хотя Демир, наверное, уже успел к этому привыкнуть.

Он улыбнулся про себя, немного расслабляясь.

– Да, я, можно сказать, привык.

– Отлично. Тогда расскажи, откуда ты родом?

Демир сделал вдох и попытался успокоиться.

– Из небольшого городка на севере Турции, у Черного моря. Там все совсем по-другому, не так, как здесь… Но очень красиво: горы, море, много природы.

– И сколько ты уже живешь в Италии?

– Почти пять лет, – ответил он.

– Всего-то? Тогда прими мои комплименты: твой итальянский просто отличный.

– Спасибо. Синьора Тереза очень мне помогла…

Пожилая женщина тепло посмотрела на него и кивнула.

– И тебе здесь нравится? – продолжила Элена.

– Да, я люблю эту страну. Сначала было трудно, но теперь Италия мне как дом.

Тереза рассмеялась.

– Ну конечно, по сравнению с Турцией совсем другое дело.

Элена продолжала изучать его.

– И чем же ты занимаешься?

Демир на мгновение замялся.

– Рисую портреты на улице, пишу картины… А чтобы денег хватало, мою посуду в кебабной.

Она приподняла бровь.

– Я так понимаю, ты мечтаешь стать профессиональным художником?

– Да, моя мечта – создавать муралы, масштабные работы, которые преображают город и говорят с людьми на понятном им языке. Как у Милло, слышали про такого? – ответил он на этот раз без колебаний.

Элена скрестила руки.

– Да, слышала. Но скажи, ты правда думаешь, что можно жить одним искусством?

– Ну… я знаю, что это сложно, но хочу попробовать.

– Это примерно как мальчишки, которые хотят стать футболистами: многие пытаются, и только единицы добиваются цели.

Тереза вмешалась, мягко хлопнув ладонью по столу:

– Эй, не гаси энтузиазм у молодежи, Элена! Без мечты жить нельзя.

– Я же не говорю, что мечтать не надо, мама, – возразила она. – Но этого недостаточно, нужен еще и план. Талант, упорство… и стратегия.

Демир слегка опустил взгляд, почувствовав неловкость, а Аслан, воспользовавшись моментом общей рассеянности, грациозно запрыгнул на стол, словно хотел привлечь к себе внимание и разрядить атмосферу.

Тереза рассмеялась.

– Ах ты моя Котлеточка! Иди сюда, хочешь отведать курочки?

Она взяла кусочек мяса со своей тарелки и протянула коту, который принял его без всяких колебаний.

Дочь посмотрела на нее с недовольной гримасой.

– Мама! Кот на столе? Серьезно?

Тереза пожала плечами.

– Да ладно тебе! Посмотри на эту милую мордочку, разве такого прогонишь?

Элену присутствие кота на столе явно раздражало.

– Это негигиенично.

Мать усмехнулась, но легонько подтолкнула Аслана, заставляя его спрыгнуть со стола. Кот послушался и, потянувшись, устроился на стуле рядом.

– Чей он вообще? Твой? – спросила Элена у Демира.

Тот покачал головой.

– Не совсем… В Турции кошки общие. Их уважают, считают почти священными. Они свободно разгуливают по улицам, заходят в магазины, мечети, и никто их не прогоняет. Наоборот, люди оставляют для них еду, воду, даже подушки у дверей. Я делаю так же, а он иногда приходит за мной сюда или же спит на улице. Он мне как друг.

Элена немного напряглась.

– Хм, может, там у вас все так делают. А здесь уличный кот – это уличный кот, взять его в дом – значит подвергнуть себя риску: блохи, грязь, микробы…

Тереза фыркнула:

– Да перестань, Элена! Посмотри, какой он чистенький и аккуратный! И потом, это мой дом, и я могу сама решать, что мне делать.

Элена ничего на это не ответила, и остаток ужина они втроем проболтали о том о сем. Демир участвовал в беседе как мог, но временами чувствовал себя не в своей тарелке. Уверенность, с которой говорила и держалась Элена, заставляла его ощущать себя маленьким и убеждала, что его мечта слишком велика, слишком далека от реальности.

– А как твоя карьера модели, мама? – в какой-то момент спросила Элена с ироничной улыбкой.

Тереза просияла.

– Ах! Я как раз собиралась тебе показать… – Она встала из-за стола, пошла за своим портретом и вернулась, сжимая его как трофей. – Смотри! Это он нарисовал. Ну разве не шедевр?

Элена наклонилась, чтобы разглядеть портрет. Впервые за время ужина она словно оттаяла, и выражение ее лица изменилось.

– Вау, – прошептала она. – Это просто потрясающе!

Демир смущенно почесал затылок.

– Спасибо…

– Да у тебя и правда талант! – Элена достала телефон и сфотографировала картину.

Он с недоумением посмотрел на нее.

– Ты что делаешь? Нарушаешь авторские права! – шутливо воскликнула Тереза.

Дочь покачала головой и посмотрела на Демира.

– Ты пользуешься какими-нибудь соцсетями или платформами для художников?

– У меня есть Инстаграм[4], но я его почти не веду. Запостил пару картин и одну свою фотографию.

Элена вздохнула.

– В этом твоя ошибка. Страница должна стать твоей витриной. Твоим портфолио. Если хочешь, чтобы люди тебя заметили, нужно научиться правильно пользоваться социальными сетями.

Она принялась что-то делать в телефоне, и Демир с любопытством вытянул шею.

– Давай, подойди поближе! – подозвала его Элена. С невероятной скоростью она редактировала фотографию, настраивала контрастность и яркость. – Видишь? Смотри, как теперь выигрышно смотрится портрет. Если грамотно вести профиль, он станет твоей визитной карточкой.

Тереза наблюдала за ними с гордой улыбкой, а Аслан свернулся у нее на коленях.

Элена продолжила:

– У тебя еще есть картины?

Демир кивнул, все больше оживляясь.

– Да, конечно.

– Хорошо. Тогда покажи.

Они встали из-за стола и прошли в комнату Демира.

Элена внимательно рассматривала его рисунки. Все они были выполнены в разных техниках: тушью, акварелью, углем, маслом… И сюжет каждый раз отличался: то оживленная площадь, залитая лунным светом крыша, то пальмы на ветру, то подоконник распахнутого окна. Но почти на всех работах присутствовал Аслан. Демир всегда изображал его в одной и той же позе: кот сидел с элегантной сдержанностью, хвост поднят, образуя плавную линию, почти замыкающуюся в круг. Тело в профиль, голова слегка повернута назад, словно он всматривается вдаль с гордым и загадочным видом. Неизменная изящная тень, которая словно принадлежала всем этим местам и в то же время ни одному из них.

– У тебя очень узнаваемая манера. Нужно делать ставку на это, – сказала Элена. Потом взяла столько рисунков, сколько смогла удержать в руках, и направилась в гостиную. – Нужно сделать хорошие фотографии. Давайте освободим место и уберем кресло, чтобы поставить к стене мольберт. И принеси ту галогенную лампу из прихожей, Демир!

Парень подчинился, все еще не веря происходящему. Этот вечер вдруг принял неожиданный оборот…

– Отлично, у нас есть площадка. Теперь, Демир, ставь рисунки на мольберт по одному, а я буду снимать!

Он кивнул и снова выполнил указания.

Тереза, по-прежнему сидевшая в кресле с Асланом на коленях, наблюдала за происходящим с нескрываемым восторгом.

В какой-то момент кот спрыгнул с ее колен и пробежал перед объективом, частично заслонив собой одну из работ. Результат получился потрясающий.

Элена улыбнулась.

– Отлично, теперь у нас есть аватарка для профиля.

– Потрясающе! – восхищенно выдохнул Демир.

На снимке Аслан и его портрет словно смотрели друг на друга, их мордочки были повернуты друг к другу.

Сделав бесчисленное множество фотографий, Демир и Элена наконец уселись на диван, чтобы отобрать и выложить лучшие. Она с присущей ей уверенностью объясняла стратегию и предлагала описания, а он старался запомнить каждый шаг, каждую хитрость – или хотя бы мысленно отметить самое важное.

Время от времени Тереза вставляла ласковые комментарии, размахивая руками и ерзая на кресле. Аслан сначала вернулся к ней на руки, устав от суеты, но потом улегся на стуле неподалеку.

К тому времени, когда они закончили, почти наступила ночь. Элена встала, взяла сумку и со сдержанной улыбкой попрощалась:

– И запомни, Демир, не прячь свой талант, следуй моим советам. И держи меня в курсе.

– Постараюсь, – с благодарностью сказал он, еще не до конца осознавая, что произошло за последние несколько часов.

Когда дверь за ней закрылась, Тереза зевнула и потянулась.

– Ну что ж, я пошла спать. Интересный выдался вечер, не правда ли?

– Да, еще какой, – ответил Демир.

Уединившись в своей комнате, он лег на кровать и скрестил руки за головой, а Аслан свернулся рядом. Потолок той ночью казался выше, словно над ним распахнулся новый необъятный горизонт.

Мечта впервые показалась ему достижимой.

Аслан восседал посреди площади, гордый и величественный, словно маленькое пушистое божество. Вокруг него толпились люди, чтобы сделать снимок. Он стал настоящей знаменитостью городка. Туристы, студенты, зеваки – все они были очарованы котом, словно рожденным позировать.

Демир сосредоточенно сидел за мольбертом. Кисть уверенно скользила по холсту, пока он дописывал очередную работу: Аслан, как всегда, главный персонаж, на фоне пустынного пейзажа. Гул площади служил лишь фоном его творчеству.

Клиентка, заказавшая картину, стояла прямо перед ним и следила за каждым его движением нетерпеливо, с восхищением. Элегантная синьора в цветастом шарфе и с широкой улыбкой.

– Восхитительно, – сказала она, когда Демир передал ей законченную картину. – Просто восхитительно.

Он с улыбкой кивнул.

– Рад, что вам нравится.

– Простите, а можно купить одну из выставленных картин? – окликнула его женщина, стоявшая позади, и указала на работы, расставленные на земле перед мольбертом. На всех был изображен Аслан.

– Конечно, синьора. Какую вы хотите?

– Вот эту, – показала она пальцем. – Вторая в первом ряду.

Рядом с портретами кота Демир установил небольшую картонную табличку под оргстеклом с QR-кодом и своим ником @Demir_art.

Девушка в джинсах и кожаной куртке отсканировала код и широко распахнула глаза.

– Ничего себе, восемьдесят семь тысяч подписчиков? Да ты настоящая знаменитость! Поздравляю. Тоже на тебя подпишусь. Так держать!

– Огромное спасибо, – слегка краснея, ответил он.

Некоторые делали селфи с ним, а другие с Асланом, который оставался невозмутимым, словно весь этот ажиотаж был для него в порядке вещей.

В какой-то момент из толпы вышел мужчина с блокнотом в руке и подошел ближе.

– Ты Демир, верно?

– Да.

– Приятно познакомиться, я Энрико Фьорини, журналист рубрики «Искусство и культура» с регионального телеканала. Давно за тобой наблюдаю и хотел бы взять у тебя интервью, рассказать твою историю.

Демир был удивлен и взволнован, но старался сохранять спокойствие.

– Очень приятно. Для меня это честь, но… вам лучше обратиться к моему агенту.

Журналист кивнул.

– Конечно. Можно контакты?

Демир протянул ему визитку с электронным адресом elena.press.demir@gmail.com.

– Отлично, спасибо. Я ей напишу.

Около полугода назад Элена взялась помогать ему с продвижением. Благодаря ей он уже побывал на паре передач на местном телевидении и дал интервью нескольким журналам; за несколько месяцев постинга его профиль в социальной сети собрал пятьдесят тысяч подписчиков, а сейчас стремительно приближался к девяноста тысячам. Он также начал продавать свои работы онлайн. Суммы пока не были заоблачными, но заработки явно превышали то, что он получал, когда просто рисовал на площади. Но и онлайн, и на улице люди больше не просили изобразить их лица – всем был нужен Аслан.

Телефон Демира завибрировал. Звонила Элена.

– Алло?

– Судя по шуму на фоне, ты опять на площади.

– Ну конечно, а где еще мне быть? – с улыбкой ответил он, поднимая взгляд на кота, замершего в своей позе.

На другом конце линии послышался вздох:

– Сколько раз тебе повторять? Работа на улице обесценивает твое творчество, создает впечатление, что оно доступно всем подряд.

– Художник всегда должен быть в гуще событий, общаться с людьми, наблюдать за миром, – спокойно, но твердо возразил Демир. – Только так он находит энергию и вдохновение для творчества.

Элена несколько мгновений помолчала, потом сдалась.

– Ладно, не буду настаивать. Все равно тебя не переубедить. Ты уже отправил картины?

– Еще нет, после обеда пойду на почту.

– Хорошо. Видел, что онлайн продано уже девяносто три работы? Надо придумать что-то необычное для сотой.

– Я подумаю…

– Если заказ будет из Италии, ты можешь, например, доставить картину лично, и мы снимем об этом видео. В общем, подумай, только не тяни: до сотни осталось совсем немного. Ладно, пока!

– Пока, Элена.

Демир сунул телефон в карман. Посмотрел на Аслана и прошептал:

– Слышал, дружище? Девяносто три! Надо что-то придумать, но сначала пойдем отправим посылки, пока почта не закрылась, ладно?

Он собрал свои принадлежности для рисования и вместе с котом направился на почту.

С тех пор как Демир оставил работу в кебабной, дни его текли в другом ритме: он выставлялся на площади, отправлял заказы и возвращался к себе в комнату рисовать. Он по-прежнему жил у Терезы. Ее дом, семейная атмосфера, ужины с шутками и мелкими спорами стали его пристанищем. А для Терезы, которая воспринимала его как внука, его тихое и доброе присутствие было настоящим утешением.

Пока Тереза нарезала кабачки для очередного семейного ужина, Демир считал проданные работы, как считают удары нетерпеливого сердца.

– …девяносто восемь, девяносто девять!

Он аккуратно упаковал последние картины в большие плотные конверты для отправки и положил их у входной двери. Аслан бдительно следил за ним, сидя на подоконнике кухни.

– Следующая сотая! Что же придумать? – спросил он у Элены.

– Кажется, у меня есть идея…

– Выкладывай!

– Не картина. Не принт. А… – она выдержала театральную паузу, – мурал.

Тереза обернулась, ее фартук был слегка припорошен мукой.

– Мурал? В моем доме? На стене гостиной?!

Элена рассмеялась.

– Нет, мама! Настоящий мурал. Большой. На наружной стене.

– А, ну слава богу…

Демир повернулся к ней с серьезным видом.

– Это моя мечта, но где ее воплотить? Кто разрешит мне расписать стену?

– Я уже обо всем позаботилась. В городе есть одна начальная школа. У них прямо во дворе серая унылая стена. Я поговорила с директором, показала ему твой профиль в Инстаграме[5] и фотографии твоих работ. И знаешь, что он сказал?

– Что?

– «Этот молодой человек должен немедленно прийти к нам».

Не веря своим ушам, Демир взял стул и молча сел рядом.

Тереза всплеснула руками:

– Как чудесно! Дети будут в восторге!

– Это идеально, Демир, – сказала Элена. – Школа в рабочем районе, там учатся дети всех национальностей. Это то самое место. Мурал там – не просто искусство. Это луч надежды.

У Демира слова застряли в горле. Он чувствовал на себе серьезный взгляд Элены и взволнованный Терезы… а внутри него бушевала буря эмоций.

Создать мурал.

Стену, которая смотрит на мир, дышит жизнью и говорит с людьми.

Это было мечтой всей его жизни. Его любимые художники ездили из города в город, превращая голые стены в красочные послания, и он всегда мечтал создавать что-то подобное.

Идея Элены попала ему прямо в сердце.

Именно в этот момент Аслан, до сих пор державшийся в стороне, с привычной грацией подошел к Демиру, подпрыгнул и приземлился к нему на колени. Подняв хвост трубой, он начал кружиться на месте, мурлыча, а потом потянулся и потерся о подбородок парня, словно одобряя его выбор.

Элена рассмеялась:

– Ну что ж, модель, похоже, согласна!

Тереза расплылась в растроганной улыбке:

– Ах ты моя Котлеточка, он как будто все понимает!

Демир опустил взгляд на Аслана, медленно погладил его по голове, а потом повернулся к Элене и Терезе.

– Я согласен.

Демир вошел во двор начальной школы с рюкзаком, набитым баллончиками и кистями, и свернутыми эскизами, которые нес подмышкой. Походка его была решительная, но во взгляде читалось волнение. Элена шла рядом с телефоном наготове, готовая запечатлеть каждый момент первого рабочего дня. По такому случаю она даже взяла выходной.

Их встретил директор – приветливый мужчина с аккуратными усиками и в круглых очках. Широко улыбаясь, он энергично пожал им руки.

– Вот эта стена, – сказал он, показывая на серую облупленную стену школы. – Ей просто необходим глоток жизни.

Демир сосредоточенно разглядывал высокую шершавую поверхность перед собой. Он сделал глубокий вдох.

– Педколлектив и советник по культуре уже занялись продвижением этой замечательной инициативы среди горожан. Мы также связались с другими учебными заведениями и несколькими художественными лицеями, хотим пригласить их на торжественное открытие… Будут и представители местных властей. Короче говоря, для нас это очень важное событие и возможность привлечь внимание к школе. А самое главное передать послание надежды нашему непростому району, – продолжил директор.

– Спасибо за доверие, я постараюсь выполнить работу как можно лучше, – тихо сказал Демир, уже сосредоточившись на предстоящей задаче.

– Чудесно! Тогда я возвращаюсь к своим делам и оставляю вас работать! Если что-то понадобится, зовите, – закончил директор.

– Конечно, спасибо. До встречи! – попрощалась с ним Элена.

Демир сразу принялся за дело.

Двор еще был безлюден, и слышался лишь приглушенный шум городских улиц. Демир открыл рюкзак, выстроил на асфальте баллончики в ряд и расстелил защитную пленку. Элена снимала все на камеру телефона.

Аслана впервые не было рядом с ним. Демир решил не тащить кота в такую даль, в совершенно незнакомое ему место. Но как будто ощущал его незримое отсутствие. Подняв взгляд, он подумал о том, как бы отреагировал кот, увидев свое изображение на стене здания.

Во дворе стоял грузовичок с автовышкой и с заведенным двигателем. Водитель – мужчина лет тридцати в рабочем комбинезоне – кивнул Демиру.

– Если готов, залезай, художник. Я буду тебя поднимать и опускать, ты только командуй, – сказал он с восточноевропейским акцентом.

Когда корзина поднялась, вознося Демира к серому утреннему небу, двор внезапно ожил. Из окон выглядывали любопытные школьники. Они шушукались между собой и махали Демиру.

– Кто этот дядя? – спросила девочка с косичками.

– Художник, – ответил ей одноклассник.

– Он рисует на стене!

– А что он рисует?

– Не знаю!

Демир с перепачканным краской лицом слышал, как они переговариваются, обсуждают и гадают, что же тут будет. И этот гомон придавал ему сил.

Никто из них не знал, кто он такой. Они не знали ни его истории, ни истории Аслана. Но наблюдали за ним с искренним удивлением. Для этих детей, выросших среди серых стен и заброшенных зданий, было настоящим чудом видеть, как унылое серое пятно прямо у них на глазах превращается во что-то прекрасное.

Семь дней спустя мурал был готов.

Огромный кот с шерстью цвета ночи, усеянной звездами, заполнял собой всю стену. В его глазах светился серп луны, а падающая неподалеку звезда рассекала небосвод. Хвост кота свернулся изящным вопросительным знаком, усыпанным мелкими звездочками.

Как и обещал директор, в честь открытия мурала школа устроила большой праздник. Двор заполнился детьми, родителями, представителями власти и несколькими местными журналистами. Для Демира, Элены и Терезы это был волнующий день. Благодаря муралу, число его подписчиков в соцсети выросло, а продажи на площади и онлайн пошли вверх.

Но в остальном жизнь Демира не сильно изменилась: он по-прежнему каждый день выходил на площадь в сопровождении верного Аслана и рисовал в своей комнате в доме Терезы. Пока однажды…

– Алло, Элена, что случилось? – спросил Демир, ответив на ее звонок.

– Привет, Демир, у меня для тебя сюрприз. Не хочу ничего говорить заранее, просто сегодня вечером в половине восьмого приходи в бар «Марилу». Помнишь такой? Тот, что рядом с цветочным магазином. Успеешь?

– Да, конечно… Но можешь хотя бы намекнуть, о чем речь?

– Нет, на то это и сюрприз. Главное приходи вовремя. И оденься поприличнее.

– Но… – Демир не успел даже возразить, как Элена повесила трубку.

Тем вечером, зайдя в бар, Демир сразу же заметил у стойки как всегда элегантную Элену. Рядом с ней стоял незнакомый ему высокий худощавый мужчина, одетый сдержанно и со вкусом. Его седые волосы были собраны в низкий хвост, а на носу – очки в тонкой оправе. Явно не из местных.

Демир подошел к ним, немного робея.

– О Демир, наконец-то! Знакомься, этот человек очень хотел с тобой встретиться, – представила его Элена загадочному незнакомцу.

– Приятно познакомиться, меня зовут Клаус Майнхардт, – сказал тот с легким немецким акцентом, пожимая руку Демиру. – Я возглавляю кафедру стрит-арта в Берлинской академии искусств.

– Очень приятно, Демир, – ответил он, чувствуя, как от изумления у него подкашиваются ноги.

– Я много лет жил в Италии, и у меня здесь остались близкие друзья, так что я часто бываю в этих краях. И буквально несколько дней назад проезжал мимо школы с великолепным муралом…

– Представь, он остановил такси и зашел в школу узнать подробности. Директор дал ему мой телефон… и вот мы здесь, – добавила Элена с несвойственным ей энтузиазмом.

– Мурал меня действительно поразил. Он невероятный. В нем столько надежды, тепла и радости. Это настоящая редкость.

Демир слегка покраснел и вытер вспотевший лоб бумажной салфеткой, пытаясь собраться с мыслями.

– Спасибо… для меня это была большая честь. Когда я увидел эту серую стену, сразу понял, что должен нарисовать что-то прекрасное. А что может быть прекраснее кота? – Он перевел дух. – Но стена школы должна быть чем-то большим. Она может стать окном. Окном в будущее. Окном, в котором дети могут увидеть что-то прекрасное… увидеть свою мечту… и мою тоже.

Клаус медленно кивнул, потягивая коктейль.

– И о чем же ты мечтаешь?

– Заниматься стрит-артом, путешествовать по миру и дарить радость и надежду каждому городу.

– В Берлине стрит-арт повсюду. На стенах, в тоннелях метро, даже во дворах школ. У нас есть постоянная выставка на Стене, ты наверняка слышал…

– Да, конечно. Истсайдская галерея.

– Именно. – Клаус достал из бумажника небольшую визитку и протянул Демиру. – Поэтому я и хотел с тобой встретиться. Учитывая твой талант, мне бы хотелось, чтобы ты приехал в Берлин. В Академии есть специальная программа для молодых художников со всего мира. Это не только теория, но и возможность практиковаться, работать с социальными проектами. Я предлагаю тебе художественную резиденцию на полгода. Если понравится, можем подумать о чем-то более долгосрочном.

Демир молча стоял с широко распахнутыми глазами, словно его оглушили.

Элена взяла визитку за него.

– Мы с ним обсудим это спокойно, но… мне кажется, это прекрасная возможность.

– Спасибо, – только и смог выдавить Демир.

Клаус снова пожал ему руку.

– Это тебе спасибо. Ты не просто талантлив. У тебя есть свой особенной стиль. И его надо развивать. Берлин может стать для тебя трамплином.

Обменявшись еще парой дежурных фраз и допив коктейль, он кивнул на прощание и вышел.

Демир посмотрел на Элену.

– Но… я не ослышался?

Она улыбнулась, заботливо поправляя воротник его рубашки.

– Нет. И это только начало. Собирай вещи, парень, ты едешь в Берлин!

«Невероятно, вся моя жизнь уместилась в двух чемоданах», – подумал Демир, стоя посреди комнаты. Собранный багаж был единственным намеком на его пребывание здесь. Все остальное – письменный стол, кровать, стены – снова стало голым и безмолвным. Казалось почти нереальным, что эта комната, принявшая его в самые тяжелые времена, теперь словно не желала сохранить от него ни следа.

Аслан сидел на подоконнике, по-кошачьи медленно покачивая хвостом, и не сводил с Демира своих зеленых глаз. Словно изучал его и оценивал. Может, он был немного обижен, а может, уже представлял, как бегает по улицам Берлина. А может, просто ждал подходящего момента для прощания.

Кто-то постучал, и дверь слегка приоткрылась. В комнату заглянула Элена.

– Такси подъедет через десять минут. Ты все взял?

– Да, да. Все взял.

– Хорошо. Я подожду такси на улице. Как приедет, позову.

Демир кивнул и повернулся к коту:

– А ты что? Останешься здесь или проводишь меня до двери?

Аслан не пошевелился. Даже не мяукнул. Только зеленые глаза продолжали наблюдать за ним, не моргая.

– Ладно, как хочешь, – сказал Демир, выходя из комнаты.

На кухне его ждала Тереза. Прислонившись к столу и вцепившись в столешницу пальцами, чтобы не расплакаться, она с гордостью смотрела на него влажными от слез глазами.

– Иди сюда, мой мальчик. Обними меня.

Она обняла его так крепко, как обнимают мать или бабушка, которые знают, что этот момент должен запечатлеться в памяти навсегда.

– Мне будет тебя не хватать, – прошептала она.

– Я тоже буду очень по тебе скучать, Тереза.

Она улыбнулась со слезами на глазах.

– Знаю… знаю. Где еще ты найдешь такую замечательную соседку, как я?

– Нигде, – ответил он с дрожью в голосе.

– Послушай меня, иди своей дорогой и ни на кого не оглядывайся. Продолжай творить. Ты золотой мальчик и заслуживаешь счастливого будущего.

Демир кивнул, ощущая ком в горле.

– Обещаю. Но я тоже должен тебя кое о чем попросить… Присмотришь за Асланом?

– За кем? А, ты говоришь о Котлетке!

Они оба рассмеялись.

– Конечно, присмотрю. Он тут уже как дома. Буду вести себя с ним так, как ты меня учил: дам ему полную свободу. Захочет выйти – выйдет. Захочет вернуться – вернется… Кстати, а где он сейчас?

– В моей комнате.

– Точнее, в его комнате. Вот, теперь подумываю, может, заставить ее коробками и когтеточками… Ах, вот и он!

Аслан медленно и уверенно шел навстречу Демиру, держа хвост трубой.

– Котлеточка… ты тоже грустишь, да? – сказала она таким тоненьким голоском, словно обращалась к избалованному внуку. – Знаю-знаю, без Демира дом погрузится в тишину. Но мы должны радоваться за него… У этого мальчика талант, у него все впереди. Что ему делать здесь со старушкой вроде меня? Зато как хорошо мы провели это время, правда? Помнишь, как он приносил мне те турецкие сладости, которые пахли мылом?

Демир усмехнулся, а потом опустился на колени и протянул руку к Аслану. Кот ткнулся в ладонь головой, а потом потерся всем телом.

– Спасибо, мой друг.

Он взял Аслана на руки и крепко прижал к себе, почувствовав его тепло и спокойное биение сердца.

– Спасибо, что ходил за мной по пятам и был рядом в те дни, когда у меня ничего не было. За то, что вдохновлял меня. За то, что был моей первой публикой, моей первой моделью. Без тебя… я бы никогда не осуществил свою мечту.

Демир бережно опустил его на пол, поднялся, взял сумки и, махнув на прощание синьоре Терезе, вышел.

Впервые со дня своего рождения кот не уходил, а оставался. Потому что синьора Тереза права: дом уже не будет прежним, но здесь у кота все еще оставались кое-какие дела.

Утреннее солнце просачивалось сквозь кухонные занавески, расчерчивая пол золотыми полосами. Тереза стояла у стеклянной двери, ведущей в маленький садик, и наблюдала за мужчиной, который на коленях закручивал последний шуруп.

– Ну что, закончил? – спросила она звонким голосом, натирая полотенцем чашку, которая и так уже блестела. Это были привычные, почти бессмысленные дела, которые она повторяла изо дня в день. Поддержание дома в порядке помогала ей чувствовать себя живой. А теперь, когда Демир уехал, она нуждалась в этом больше чем когда-либо.

– Почти, синьора. Еще чуть-чуть подкручу – и готово. Должно работать отлично.

– Ну, будем надеяться. А то придется держать дверь открытой, а зимой это вечные сквозняки и холодные ноги.

Мужчина рассмеялся.

– С котами всякое возможно.

Тереза наклонилась к черному коту, устроившемуся на коврике неподалеку.

– Котлетка! Иди посмотри, какая красивая получилась дверца для тебя. Давай же, попробуй!

Кот медленно поднялся, потянул сначала одну лапу, потом другую. Подошел к ней, недоверчиво обнюхал ее, толкнул лапкой и… – клак! – дверца с легким щелчком открылась.

Котлетка просунул голову, присел всего на пару секунд и снова толкнул дверцу.

– Котлетка, ты должен пройти через нее, а не играть!

Кот на мгновение замер и повернул голову к Терезе с невозмутимым видом. Потом толкнул дверцу носом, просунул передние лапы и с небольшим усилием протиснулся через лаз, исчезнув снаружи.

– Вот молодец! Видишь, как удобно? – воскликнула Тереза, тихонько хлопая в ладоши. Мгновение спустя черная мордочка вновь показалась в проеме, и кот лениво вернулся обратно, словно хотел сказать: «Неплохо, но я, пожалуй, останусь дома, спасибо!»

Рабочий встал и взял ящик с инструментами.

– Ну вот, вроде все готово, мне пора. Если что-то не так, звоните.

– Благодарю вас. Отличная работа. А если вы проголодались, у меня на кухне, кажется, осталось два куска пирога…

– Нет, спасибо, синьора, вы очень любезны. Но может, как-нибудь в другой раз!

Тереза с улыбкой проводила мужчину до двери, попрощалась и повернулась к коту, который тем временем устроился на кухне, улегшись на спину и перебирая лапками в воздухе, словно приглашая Терезу почесать ему пузико.

– Котлеточка, я уже не могу так низко нагибаться, чтобы тебя погладить, я же старая. Иди сюда! – И дважды постучала рукой по столешнице.

Котик, словно все поняв, встал на четыре лапы и одним прыжком запрыгнул на стол.

– Вот так-то лучше, теперь могу тебя как следует погладить…

Как только пальцы женщины погрузились в его шерсть, он потянулся и замурлыкал.

– Я рада, что ты решил остаться здесь со мной, будем друг другу компанией, правда?

Котлетка ответил ей коротким «Мяу!».

– Да, мой маленький друг. Будем надеяться, что Элена продолжит меня навещать, а то я скоро сама с собой начну разговаривать… вернее, только с тобой одним! – Тереза дала ему два кошачьих печенья, которые он слопал в мгновение ока. – А теперь пойду схожу за хлебушком и куплю нам кое-что на обед. А ты веди себя хорошо, ладно?

С этими словами она сняла фартук, взяла тележку для покупок и, накинув пальто, вышла из дома.

Не прошло и тридцати секунд, как послышалось знакомое «клак».

Дверца для кота с легким щелчком открылась, а потом снова захлопнулась.

Котлетка уже был в саду. Он одним прыжком взобрался на старую скамейку, которую Тереза держала тут уже много лет. Краска на ней давно облупилась, но у этого места было одно преимущество: солнце светило сюда часами.

Он улегся на скамейку, вытянул передние лапы перед собой, небрежно царапнув одну из деревянных досок, а потом закрыл глаза и с наслаждением задремал в теплых лучах солнца.

Раньше он бы часами следовал за синьорой Терезой, любопытствуя, куда она идет и что делает. Но он уже не был тем молодым исследователем, и дни долгих прогулок, безумных погонь и ловких прыжков остались позади. Ему уже перевалило за десять лет, и хотя он сохранил свой любознательный характер, ему требовалось все больше времени для отдыха. Образец элегантной кошачьей старости.

Почти через два часа полного расслабления раздался знакомый звук шагов. Котик поднял голову, потянулся, ловко протиснулся через дверцу и затрусил ко входной двери. Тереза вошла, втягивая за собой тележку.

– Вот ты где, Котлеточка! Видишь, как быстро я сходила?

Кот посмотрел на нее с привычным спокойствием и ласково потерся о ее ноги.

– Ну что, сейчас открою тебе твои консервы. Мы оба заслужили хороший обед…

И они вместе направились на кухню.

После ужина, когда все убрали и привели в порядок, Тереза обратилась к коту:

– Котлеточка, я сварила кофе, пойдем выпьем его на улице?

С этими словами женщина медленно подошла к стеклянной двери, положила руку на ручку, но остановилась:

– Давай, покажи, как ты пользуешься своей дверкой.

Но Котлетка, вместо того чтобы пройти через нее, сел и уставился на Терезу.

– Ну вот, совсем не хочешь меня порадовать!

Смирившись, Тереза открыла дверь, и кот тут же выскользнул наружу, обогнав ее одним прыжком.

– Ну ты и вредина… – усмехнулась она.

Они уселись бок о бок на нагретой солнцем скамейке и стали наблюдать за тем, что происходит за пределами их маленького садика.

– Видишь вон ту булочную? Раньше там была галантерея, в детстве я вместе с мамой ходила туда за пуговицами. Они были всех цветов радуги, а запах… Там всегда пахло тканями и лавандой.

Котик чуть приподнял одно ухо, словно давая понять, что слушает.

– Теперь там пекут хлеб и делают пиццу навынос. Вкусно, конечно… но разве сравнить с очарованием тех ящичков, полных лент и катушек с нитками?

Котлетка наблюдал за ней.

– Я знаю, что ты не умеешь говорить. Зато я могу говорить с тобой вслух и не выглядеть сумасшедшей. Могу делиться своими мыслями, даже самыми тяжелыми, теми, что никому никогда не говорю. А ты здесь. Всегда здесь. Смотришь на меня – и мне уже не так одиноко.

Она провела рукой по его спине, и кот перекатился на бок, прижавшись теплой шерстью к ее коленям.

– Знаю, ты не понимаешь слов, но понимаешь язык сердца, и этого достаточно. Видишь ли, в моем возрасте так много хочется сказать, а вокруг так мало людей, готовых слушать. С тобой мне не так страшна тишина.

Тереза не без труда наклонилась и чмокнула его в макушку.

– Ты составляешь мне компанию, даже когда не смотришь на меня, даже когда спишь. И знаешь что? Ты – лучшее, что могло со мной случиться на этом жизненном этапе. Ты ничего не просишь, но даешь мне все, что нужно.

Дни Терезы и Котлетки, похожие один на другой, текли в медленном, почти музыкальном ритме.

Утро у них начиналось очень рано. Тереза поочередно открывала окна, чтобы впустить в дом свежий воздух нового дня. Котлетка же предпочитал немного полежать, свернувшись клубком в постели, наслаждаясь роскошью полудремы.

Потом наступал первый завтрак – на кухне за столом. Котлетка ел, не торопясь, пока Тереза занималась домашними делами.

Ближе к полудню, закончив хлопотать по дому, Тереза уходила по делам: шла за свежим хлебом в булочную или заглядывала в супермаркет. Ровно в полдень она возвращалась домой готовить обед и выдавала Котлетке его кошачью консерву.

День же был наполнен тишиной. Сидя в кресле, Тереза читала газету, вязала какой-нибудь шарф или просто размышляла о жизни и вспоминала прошлое. А ее верный спутник Котлетка никогда не отходил далеко.

На закате она всегда брала из буфета два печенья: одно для себя и одно кошачье для Котлетки, – а потом говорила:

– Давай, иди сюда, мой пухлячок… посмотрим вместе телевизор.

Она садилась в кресло, котик устраивался клубочком у нее на коленях, и они смотрели какую-нибудь викторину, кулинарную передачу или старый фильм.

Вечер наступал тихо. Тереза надевала ночную рубашку, гасила все лампы в доме, кроме одной в гостиной у камина, и шла в спальню. Котлетка забирался на кровать раньше нее и сворачивался калачиком там, где, как он знал, точно не помешает.

То были простые дни, наполненные повторяющимися жестами и привычками, которые согревали сердце.

Этот же день начался, как и все остальные.

После завтрака Тереза надела удобную юбку и светлую кофточку, вслух повторила список дел и покупок: «Так… молоко, хлеб, тунец для тебя, моя Котлеточка, и… надо забрать заказное письмо!» Потом попрощалась с Котлеткой и вышла.

Однако в полдень, когда стрелки больших часов в гостиной сошлись вместе, ее все еще не было. Котлетке вдруг показалось, что время замедлилось. Он поднялся со своего любимого места – мягкой подушки у изножья кровати Терезы – и начал беспокойно расхаживать взад-вперед, как бывает, когда ждешь кого-то, а он задерживается.

Спустя несколько минут он уселся перед входной дверью и уставился на дверной замок, который все никак не щелкал.

Потом, словно охваченный неудержимым порывом, пересек гостиную и выскользнул через свою дверцу на улицу.

Ловкими и стремительными движениями, прямо как в былые времена, Котлетка пересек сад, выскочил на тротуар, миновал кучу листьев, привязанный к столбу велосипед и живую изгородь, увернулся от собаки на поводке, нырнув под припаркованную машину, и запрыгнул на забор, чтобы осмотреть улицу.

Потом, принюхавшись, свернул в пустынный боковой переулок.

И там наконец увидел ее.

Тереза лежала на земле, сжимая руками левую ногу, ее лицо исказилось от боли.

– Котлетка? – прошептала она, едва заметив его. – Милый мой, что ты здесь делаешь?

Кот потерся о ее руку, затем сел и медленно замахал хвостом, внимательно оглядываясь по сторонам.

– Бабушка упала и ушиблась. Я пыталась позвать на помощь, но никто не услышал… Попробуем еще раз, что думаешь? На помощь, на помощь!

Улица была пуста: только две припаркованные машины рядом и ни одного прохожего. Но Котлетка присоединился к ее зову, его мяуканье звучало громко и настойчиво, словно детский плач.

Наконец, в одном из домов распахнулась окно, и наружу выглянула молодая женщина лет двадцати пяти с черными волосами, собранными в высокий хвост.

– Боже мой, синьора! Вы упали? Подождите, сейчас к вам спущусь!

Спустя несколько мгновений девушка уже стояла рядом с Терезой и по телефону давала указания скорой.

– Сидите спокойно, не двигайтесь. Я вам помогу, хорошо? Вы ударились головой?

– Нет-нет… только нога. Больно, когда пытаюсь ей пошевелить.

– Как вас зовут?

– Тереза. Ничего страшного, правда. Просто неудачно упала.

Котлетка тем временем не сводил взгляда с девушки. Он медленно подошел к ней, так внимательно всматриваясь, словно искал какой-то знак. Потом осторожно обнюхал ее. Запах был нежным, знакомым, будто он уже встречал ее в прошлом. Наконец он потерся о ее ногу, со всей своей естественностью подняв хвост трубой.

– А ты кто такой, хвостатый доктор? – пошутила она, протягивая руку, чтобы погладить его.

– Это мой кот, его зовут Котлетка!

– Котлетка? Какое милое имя! Знаете, у меня в детстве тоже был черный котенок… Вернее, не совсем мой, бездомный. Но мы провели много времени вместе, и он очень помог мне в трудный период жизни. Этот красавец так на него похож…

Тереза улыбнулась:

– Да, черные коты они такие – волшебные.

Скорая помощь приехала быстро. Медики в оранжевой униформе действовали уверенно и слаженно. Двое из них подошли к Терезе, измерили ей давление, спросили, не кружится ли у нее голова и помнит ли она, что случилось.

– Все нормально, просто сильно ушиблась…

– Не волнуйтесь, синьора, мы отвезем вас в больницу. Там вас осмотрят и проведут все необходимые обследования, чтобы убедиться, что вы в порядке.

Бережно и профессионально они помогли ей лечь на носилки, укрыли ноги одеялом и подняли. Несколько прохожих с любопытством наблюдали за происходящим.

Когда Терезу погрузили в машину скорой помощи, один из спасателей заметил Котлетку, который, как верный друг, не отходил от нее ни на шаг.

– Синьора, это ваш кот?

Тереза подняла голову.

– Да… да, мой. Зовут Котлетка. Он пришел меня искать.

Спасатель кивнул:

– К сожалению, мы не можем взять его с собой в скорую. Кто-то может за ним прийти? Возможно, какой-то родственник?

Тереза взволнованно покачала головой.

– Моя дочь работает далеко, и она всегда занята. Даже не сразу отвечает на звонки… Я бы не хотела оставлять его здесь одного. Боюсь, он попытается пойти за мной и потеряется.

– Постойте, если я правильно поняла, вы живете где-то неподалеку. Если оставите адрес, я провожу его домой. Только не знаю, как он попадет внутрь… – сказала девушка с черными волосами, которая первой пришла на помощь Терезе и осталась дождаться скорой.

– О, это было бы просто замечательно! И проблем со входом не будет, я как раз недавно попросила установить для него дверцу в двери!

Девушка спокойно подошла к Котлетке и медленно присела рядом с ним, чтобы не испугать.

– Ну что, дружище, пойдешь со мной домой?

Потом осторожно взяла его на руки. Котлетка даже не дернулся. Ни шипения, ни попыток вырваться. Он спокойно позволил ей обнять себя и покорно прижался к ее груди.

– Девочка моя, ты просто чудо. Но я даже не спросила, как тебя зовут?!

– Матильда.

– Спасибо тебе, Матильда… за все!

Элена одной рукой придержала дверь, а другой толкала перед собой коляску, в которой сидела ее мать.

Котлетка, уловивший звук знакомых шагов, уже ждал их у порога. Он тихонько мяукал и начал тереться об их ноги, мурлыча, как маленький моторчик.

– Здравствуй, моя Котлеточка, как ты тут без меня? Иди сюда скорее, – сказала Тереза нежным голосом, готовая обнять своего пушистого друга.

– Мама, не забывай, ты только что перенесла операцию… Перелом шейки бедра в твоем возрасте – это не шутки! – предостерегла ее Элена.

Котик, словно все понимая, поставил передние лапы на один из подлокотников коляски и вытянулся на задних лапках в ожидании любого знака.

– Да что тут такого, подержать кота на руках… Я же не на пробежку собралась, в самом деле!

Тереза слегка наклонилась и легким движением помогла коту забраться к себе на колени.

Но, проведя рукой по его спине, тут же заволновалась:

– Как ты исхудал! Элена, ты его кормила?

– Конечно, мама, каждый день, как ты и велела.

– Она с тобой хорошо обращалась, да? Скажи мне правду, – обратилась Тереза к Котлетке.

– Конечно, хорошо… Ладно, Лизик, сейчас разберу вещи и дам тебе твою консерву.

Тереза обернулась, приподняв бровь.

– Лизик?

– Да… Лизик. Сокращенное от «подлиза». Помнишь же, как он смотрит на тебя, когда ты ешь, да?

– Ах, она тебе даже кличку придумала! Значит, ты ее по-настоящему покорил, – воскликнула Тереза, крепко прижимая к себе кота, который уже блаженно устроился у нее на коленях.

Элена улыбнулась:

– Отвезти тебя в гостиную или ты хочешь прилечь?

– Нет-нет, какое еще прилечь. Дай мне посидеть в моем любимом кресле. Я так по нему соскучилась, в больнице и так постоянно приходилось лежать.

– Хорошо, тогда сейчас разберу твой чемодан и немного поработаю, ладно?

– Ладно, ты на весь день останешься, не пойдешь сегодня в офис, да?

– Не волнуйся, я на удаленке!

– На удлиненке, да-да, поняла… Работай, а я посижу здесь со своей Котлеточкой.

Элена быстро разобрала вещи матери и направилась в комнату, которая когда-то была ее детской, потом в ней жил Демир, а теперь она временно превратилась в ее офис.

Она включила ноутбук, надела блютуз-гарнитуру и приготовилась на несколько часов погрузиться в видеозвонки, графики и маркетинговые стратегии. Обстановка в комнате была аскетичной, но аккуратной – отражала ее рабочий стиль: методичность и решительность.

В другой части дома Тереза дремала вместе с Котлеткой, свернувшимся у нее на коленях. Но отдых кота длился недолго. Вскоре, привлеченный непрерывным стуком клавиатуры, он как тень прокрался по коридору и проскользнул в приоткрытую дверь комнаты, где работала Элена.

– Ключевые задачи этой кампании: удержание и вовлечение. На это нам и нужно сделать основную ставку…

Внезапно ее речь прервало длинное мяуканье.

– Элена, что это было? – спросил один из менеджеров.

– Что? Я ничего не слышала, наверное… что-то со связью, – ответила она.

Котлетка тем временем принялся обследовать ее сумочку и офисный рюкзак.

– Итак, как я уже говорила… нам нужно вовлекать людей, давать им ощущение причастности. Когда задействованы чувства, возникает прочная связь…

В этот момент Котлетка прошествовал по письменному столу и попал на камеру. Элена увидела, как пара участников видеоконференции улыбнулись. Она на мгновение напряглась, но сохранила самообладание и попыталась скрыть смущение, притворяясь, что ничего не произошло. Напрасные усилия.

– Ваш кот только что идеально продемонстрировал эту концепцию: он уже покорил всех нас, – сказал кто-то из участников.

Элена старалась оставаться серьезной.

– Извините, одну секунду, – пробормотала она, пытаясь снять кота со стола.

Но тот увернулся и снова прошмыгнул перед видеокамерой.

– Какой красавчик! – смеясь, воскликнула одна из клиенток.

– У меня тоже есть коты, не волнуйся, такое бывает, – добавила другая.

– Как его зовут?

– Котле… эм, Лизик. Его зовут Лизик.

– Привет, Лизик! – хором сказали все.

– Просто звезда! – прокомментировал кто-то еще.

Смущенная, Элена осторожно опустила кота на пол.

– Еще раз прошу прощения.

Звонок продолжился в расслабленной, почти дружеской атмосфере.

В конце встречи менеджер компании клиента взял слово:

– Буду откровенен, на этой неделе мы уже получили несколько предложений. Но ваше оказалось самым профессиональным, и во время видеоконференции стало понятно, что вы знаете, о чем говорите. Отличная работа, Элена… Мы готовы вам довериться. И спасибо Лизику за то, что растопил лед. После его появления мы просто не могли не сделать вам оффер.

Элена на мгновение замолчала. Затем на ее лице расцвела улыбка.

– Спасибо. От меня… и от Лизика.

Кот мяукнул в ответ, словно желая со всеми попрощаться.

Когда звонок завершился, Элена повернулась к нему и взяла на руки:

– Ну что, подлиза несчастный, сегодня ты заработал десять баночек лосося. Нет, даже не лосося, икры!

На кухне было тихо, посуда помыта, а в гостиной горел приглушенный свет. Тереза сидела в любимом кресле, вытянув ноги под легким пледом. Котлетка – или Лизик, в зависимости от того, кто к нему обращался, – удобно свернулся клубочком у нее на коленях, мурлыча под ее руками. В камине потрескивал огонь.

Элена подошла к ним с двумя дымящимися чашками.

– Ромашка или чай с фенхелем? – спросила она.

– Мне все равно. В такой час любой горячий напиток – благословение.

Элена протянула ей чашку и села на диван рядом. Несколько секунд они молчали, потягивая напиток и наслаждаясь его теплом.

Потом Тереза вздохнула:

– Знала бы, что нужно сломать ногу, чтобы дочка оказалась рядом, – упала бы раньше…

Элена тихонько рассмеялась.

– Мама! Не говори глупостей.

– Ну какие глупости. Только взгляни, – она кивнула на кота. – Мой любимый пушистик от меня не отходит, дочка, которая слишком много работает, теперь балует… Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Дочь сжала ее руку.

– Мне жаль, что с тобой такое приключилось. Правда.

– А мне жаль, что ты не проводила со мной время чаще. Но я ведь не дура, понимаю, что ты всегда занята и у тебя тысяча дел… – Тереза посмотрела ей в глаза. – Просто время уходит, и его не вернуть…

Элена откинулась на спинку кресла.

– Ты права, – пробормотала она. – Бывает, я спрашиваю себя, правильно ли поступаю. Стоит ли карьера всех этих жертв.

Котлетка поднял голову, зевнул и протянул лапку к руке Терезы.

– Посмотри на него, – с нежностью сказала та. – Никуда не торопится, живет себе без планов и расписаний. Но никогда не упускает момент, чтобы его погладили. Ему достаточно, чтобы кто-то был рядом, и он счастлив.

Элена улыбнулась.

– Возможно, он умнее нас. Или, может быть… – Она опустила взгляд на пустую чашку. – Может быть, ему просто не нужно ходить на работу, чтобы зарабатывать себе на еду.

Тереза рассмеялась.

– Да уж, счастливчик!

Они так и остались сидеть в молчании, полном любви и невысказанных вслух, но прочувствованных сердцем слов.

Потом Элена прошептала:

– Я люблю тебя, мама.

– А я тебя, моя дорогая, – ответила Тереза.

– Я еще несколько дней поживу с тобой, на работе я все уладила. Побуду здесь, пока ты не поправишься. А потом… потом придется вернуться в офис. И к себе домой.

Мать ласково кивнула.

– Не переживай, я все понимаю. Ты не должна чувствовать себя виноватой. Ты и так делаешь все возможное, и даже больше.

Котлетка медленно потянулся и снова свернулся клубочком на коленях у Терезы. Закрыл глаза, опустил уши, и его дыхание стало размеренным.

Казалось, в этот самый момент все было на своих местах – ровно так, как и должно было быть.

– Давай, Тереза, еще несколько шагов, и закончим на сегодня. – Физиотерапевт – крепкая блондинка лет пятидесяти – вела себя с ней мягко, но решительно. Она стояла рядом, готовая в любой момент поддержать.

– Я стараюсь… – пробормотала Тереза, сжимая ручки ходунков. – Но больше не могу.

– Просто попытайся. Главное – не сдаваться.

Тереза сделала два шага, ходунки слегка дрожали перед ней. Потом остановилась и глубоко вздохнула.

– Молодец. А теперь потихоньку возвращаемся назад и садимся.

– Можно я отдохну на скамеечке? Той, что в саду на солнышке. Там мне лучше восстанавливается.

Физиотерапевт улыбнулась:

– Конечно.

Она проводила ее наружу и усадила на скамейку. Тереза расправила плед на коленях и на мгновение прикрыла глаза. Утреннее солнце ласкало лицо. В нескольких шагах от нее, прямо на траве, лежал Котлетка, поджав лапки и устремив на них любопытный взгляд.

– Как сегодня успехи? – спросила Элена, выглянув в сад.

– Неплохо, неплохо. Но нога – упрямица. Делает, что хочет.

Физиотерапевт повернулась к Элене и кивнула в сторону дома.

– Могу я поговорить с вами наедине?

Элена кивнула и провела ее на кухню.

– Послушайте, скажу вам со всей откровенностью. Ваша мама сильная, волевая. Голова у нее работает что надо, и желание идти на поправку она не потеряла.

Элена кивнула, слегка успокоившись.

– Но?.. – спросила она, скрестив руки на груди.

– Но, несмотря на все усилия, нога полностью уже не восстановится. Она, конечно, сможет ходить, но с трудом. Ей будет нужна ежедневная помощь. Это не временная ситуация.

– То есть за ней нужен постоянный присмотр?

– Да. И если вы не сможете, то за ней должен ухаживать кто-то другой.

Элена молча слушала ее.

– Позвольте оставить вам это. – Физиотерапевт протянула брошюру. – Тут недалеко есть резиденция для пожилых. У них хорошие, уютные комнаты, за постояльцами ухаживают с душой. Из всех домов престарелых, что я знаю, этот лучший. Просто… подумайте. Не спешите, – сказала она, уже собирая вещи и готовясь уходить.

Элена взяла буклет, мельком взглянула на него и, свернув вдвое, сунула в карман брюк. Потом натянуто улыбнулась.

– Спасибо… мы это обсудим.

– Конечно. В любом случае, увидимся завтра. Сеанс будет полегче, чтобы не перенапрягать ни ее, ни ногу. До свидания, Тереза! – крикнула она в сторону сада и вышла.

– До встречи!

Элена застыла на несколько мгновений.

Этот разговор подействовал на нее, как холодный душ. Она понимала, что мама, конечно, не сможет бегать марафоны, но убеждала себя в том, что рано или поздно та окончательно восстановится после падения и сможет ходить как раньше. Но нет. Слова физиотерапевта продолжали звучать у нее в голове.

Элена подошла к раковине, медленно налила воды в стакан и вышла в сад.

– Что она тебе сказала? – спросила Тереза.

– Что завтра вернется и… – Не успела она договорить, как ее телефон завибрировал. Новое сообщение.

Потом еще одно.

И еще.

Три рабочих электронных письма.

И наконец четвертое, самое важное, в теме которого заглавными буквами было написано: «ЗАВТРА НЕОБХОДИМО ВЫЙТИ В ОФИС».

Элена открыла его и быстро пробежала глазами. Никаких поблажек, никаких отсрочек. Менеджер по персоналу требовала ее присутствия в офисе со следующего дня.

– Все хорошо? – поинтересовалась Тереза.

– Да-да, всё в порядке, мама. Подожди секунду.

Но секунда превратилась в час. В два, четыре, восемь.

Элена продолжала получать сообщения и звонки: от коллег, начальства, клиентов. Проблемы, которые нужно решить, документы на утверждение, стратегии на доработку.

Она металась из комнаты в комнату – из кухни в спальню, из спальни в гостиную, из гостиной обратно на кухню, потому что мама то и дело просила помочь: принести стакан воды, поднять упавшую вещь, подать то или достать это.

Иногда одного взгляда матери было достаточно, чтобы напомнить Элене: ее присутствие здесь по-настоящему важно.

Но телефон не переставал вибрировать.

К вечеру Элена уже выбилась из сил. После ужина она помогла матери лечь в постель. Тереза немного поворчала, но потом с тихим вздохом расслабилась.

– Теперь ты мне одеяло подтыка́ешь.

– Не нравится? Ты словно вернулась в детство!

– Да уж, как же! Спокойной ночи.

Элена погладила ее по лбу.

– Спокойной ночи, мама.

Она закрыла дверь спальни и вернулась на кухню, где ее ждал Лизик.

Той ночью кот решил не идти спать с Терезой. Он чувствовал, что сейчас его место рядом с Эленой, и теперь лежал на полу, не отрывая от нее спокойного взгляда.

Элена открыла кухонный шкафчик и достала коробку травяного чая. Есть не хотелось, спать тоже, но ей нужно было что-то успокаивающее. На столе стоял включенный ноутбук.

Она опустилась на стул. Бросила взгляд на открытый документ, но слова на экране компьютера расплывались перед глазами. Она попыталась перечитать с начала, но все было бесполезно.

Медленным, почти механическим жестом сунула руку в карман и достала рекламный буклет.

«Резиденция для пожилых “Спокойствие”».

Элена открыла его.

Внутри увидела фотографии светлых комнат, ухоженного сада и улыбающихся сотрудников. Отзывы родственников, расхваливающих заведение.

Все такое располагающее. Идеально. Чужое.

Она закрыла глаза.

Сил больше не осталось.

Из горла вырвался короткий и глухой всхлип.

Потом еще один, а потом еще и еще, словно плотину наконец прорвало. Слезы беззвучно текли по щекам непрерывным потоком.

– Я так больше не могу… – прошептала она едва слышно. – Не справляюсь с ней. Не справляюсь с работой. Не справляюсь со всем…

Внезапно что-то теплое коснулось ее ноги. Котлетка нежно терся о нее.

Элена наклонилась, взяла его на руки и прижала к себе. Уткнулась лицом в мягкую черную шерсть и продолжила плакать, но больше не чувствовала себя одинокой. Кот монотонно и успокаивающе мурлыкал у нее на руках.

– Спасибо, Лизик… – прошептала она.

И в этом безмолвном доме, где каждая мысль казалась ей тяжелой ношей, а каждый выбор – несправедливым, Элена поняла, что идеальных решений не существует. Что, даже стараясь изо всех сил, не всегда получаешь желаемое.

А пока она просто крепче прижмет к себе маленькое черное тельце. И поплачет в тишине.

Любое решение может подождать.

Она отложила решение на потом. Так прошел следующий день, потом еще один, еще и еще. Недели летели, а буклет резиденции для престарелых по-прежнему лежал в ящике стола.

Элена сидела в поезде и ждала отправления, на часах была половина седьмого. В последнее время это стало ее рутиной. Каждое утро она просыпалась очень рано, кормила Лизика, одевалась и затемно выходила из дома – тихо, чтобы не разбудить мать. Но та, впрочем, каждый день из-за закрытой двери спальни прощалась с ней сонным, но ласковым голосом: «Хорошего дня, дорогая».

Благодаря этим словам Элене становилось чуть спокойнее на душе.

До станции она шла быстрым шагом, сжимая в руках термос с кофе.

Офис находился в двухстах пятидесяти километрах от нее. Поездка на поезде, потом в метро, часы, проведенные в здании компании, где она работала. Все казалось таким далеким, словно принадлежало прошлому, жизни, которой она больше не жила. Даже болтовня с коллегами и перерывы на кофе, которые раньше ей так нравились, теперь только раздражали.

Она приезжала в офис к восьми. И не ходила на обед, чтобы закончить работу ровно в четыре. Домой добиралась уже в шесть вечера. Там она ухаживала за матерью, убирала в доме и готовила ужин. А когда Тереза ложилась спать, готовила обед на следующий день и наконец садилась еще немного поработать за компьютером, прежде чем упасть в кровать без сил. Утром все начиналось с начала, и так каждый божий день.

По утрам к Терезе на несколько часов приходила физиотерапевт. Потом мама оставалась одна, но, к счастью, после обеда к ней заглядывала соседка синьора Мирелла. Она приносила продукты, купленные на деньги, которые оставляла ей Элена: немного фруктов и овощей, свежий хлеб и кошачьи консервы для Котлетки. Пожилые женщины садились вместе на кухне, варили кофе и беседовали о своем. Затем Мирелла уходила, тихо прикрывая за собой дверь. Элена на всякий случай оставила ей копию ключей.

То, что мать не сидела весь день одна, немного ее успокаивало. Но Элена понимала, что этого все равно недостаточно. Жить в постоянном напряжении становилось все сложнее. Лицо Элены осунулось, под глазами появились глубокие темные круги, а нервы были на пределе. На работе она больше не справлялась, как раньше. Мыслями всегда находилась где-то далеко.

Как-то утром начальник вызвал ее к себе в кабинет.

– Знаю, у тебя сейчас трудный период, – начал он. – И, поверь, я прекрасно тебя понимаю. Сам прошел через это с отцом несколько лет назад. Но… работа не может стоять на месте. Мне нужно, чтобы ты выкладывалась на все сто.

– Понимаю. Простите, если в последнее время…

– А то, что ты рано уходишь с работы, является проблемой, Элена. Мы не можем так долго продолжать.

– Простите, – повторила она, опустив взгляд. – Я делаю все, что могу.

– Я в этом и не сомневаюсь. Но у нас есть клиенты, которых нужно вести, сроки, которые нужно соблюдать, незавершенные проекты. Если ты не можешь заниматься этим, придется искать замену. При всем моем уважении, Элена… я понимаю, насколько важна для тебя мать, но ты не можешь поставить свою жизнь на паузу. В конце концов, существуют специальные учреждения, дома престарелых, где о пожилых людях профессионально заботятся. Возможно, стоит подумать об этом варианте.

Элена медленно кивнула.

– Вы правы, мне просто нужно решиться. Я устрою все как можно скорее, уже на этой неделе.

– Хорошо. Держи меня в курсе.

В поезде по пути домой Элена продолжала отвечать на рабочие письма и сообщения. Она была измотана, и даже телефон подавал признаки усталости: батарея почти села, а память заполнилась. Она открыла галерею, чтобы удалить несколько фотографий и освободить место, и, пролистывая их, наткнулась на несколько случайных скриншотов, которые в последние месяцы делала между работой и бессонными ночами. Это были профили небольших локальных брендов, лавок с натуральными продуктами и изделиями ручной работы, семейных ресторанчиков и небольших фермерских хозяйств, которые искали продвижение в соцсетях и хотели рассказать свою подлинную историю. Но были среди них и профили фрилансеров – женщин и мужчин, которые оставили работу в корпорациях, чтобы уйти в свободное плавание.

Это были идеи, наметки, мысли. Фантазии, отложенные в сторону, как планы путешествия, которое, возможно, никогда не состоится. Но тем вечером она впервые всерьез задумалась о том, каково работать вот так, прямо из дома, самостоятельно выбирать клиентов и распределять время. Конечно, не будет больше престижа крупных международных компаний, встреч в стеклянных небоскребах, но зато появится свободное время. Время жить по-настоящему. Время быть рядом с матерью.

Элена убрала телефон и застыла, глядя на свое отражение в окне. Впервые за долгое время мысли не давили на нее, а словно облегчали душу.

Тереза сидела в кресле и наблюдала за Котлеткой, дремавшим на ковре.

– Сегодня мне как-то грустно, – сказала она.

– Почему, мама?

– Не знаю, наверное, погода такая… Сделаешь мне одолжение? Принеси ту коробку, что лежит на шкафу в моей комнате?

– Конечно, сейчас схожу.

– Осторожно, она тяжелая!

Вскоре Элена вернулась с коробкой в руках.

– Ничего себе, какая тяжелая, что ты там хранишь? – удивилась она, поставив ее на столик перед креслом.

– Жизнь… воспоминания всей жизни.

Мать и дочь принялись изучать содержимое коробки: черно-белые снимки, фотографии из девяностых, поздравительные открытки, выцветшие детские рисунки и пожелтевшие от времени бумажные письма. Разглядывая их, они то смеялись, то умилялись до слез.

Котлетка с любопытством скакал вокруг них, терся то об одну руку, то о другую, обнюхивал края фотографий, словно тоже хотел увидеть, вспомнить, прочесть.

– Посмотри, – сказала Тереза, поворачивая старую фотографию. – Твой первый спектакль в школе. Ты играла дерево.

Элена приложила руку ко лбу.

– Ой, мама… В этих картонных листьях, приклеенных скотчем, я больше похожа на капусту!

– Что ты, ты была прелестна. И такой застенчивой. Все время опускала глаза.

– Я боялась забыть слова.

– Зато как прекрасно ты их произнесла.

– У меня была всего одна реплика, мам!

– А вот рисунок, который ты подарила мне в первом классе ко Дню матери. Видишь? Я все храню.

– Помню! Я хотела нарисовать лошадь, но у меня не получилось, поэтому я превратила ее в кота.

– Вот поэтому я и сохранила этот рисунок. С того самого дня знала, что моя девочка выберет творческий путь.

Элена улыбнулась, сжимая в пальцах небольшой листок бумаги, исписанный печатными буквами.

– А вот открытка, которую я написала тебе на день рождения. Я обещала, что, когда вырасту, куплю тебе огромный дом с золотыми лестницами.

– Ну да… ты всегда все хотела делать с размахом.

– А ты всегда меня во всем поддерживала. Без тебя я бы ничего не достигла. А я так мало для тебя сделала…

Тереза с нежностью посмотрела на нее и накрыла ее руку своей.

– Неправда. Ты была занята, но все равно всегда была рядом. И сейчас рядом.

В этот момент кот сунул мордочку в коробку и неловким взмахом лапы уронил на пол аккуратно сложенный листок.

– Что ты нашел, Котлеточка? – шепотом спросила Тереза, наклоняясь поднять листок.

Элена сразу его узнала.

– О боже! Это же…

– Что это?

– Стихотворение. Я написала его в старших классах. Учитель попросил сочинить несколько строк о любви. Но не романтической… а той, что дарит нам ощущение дома.

– А, теперь вспомнила…

Тереза осторожно развернула листок и начала читать чуть дрожащим голосом:

Небо за окном окрашивалось в оттенки янтаря. Они обе на мгновение замолчали.

Глаза Терезы блестели от слез.

Котлетка, словно желая запечатлеть этот момент, запрыгнул к Элене на колени и замурлыкал.

Она опустила взгляд на листок со стихотворением.

– Здесь всегда был мой дом. Ты – мой дом, мама. И всегда им будешь.

Теперь она точно знала, что делать дальше.

– Элена, ты сегодня опоздаешь?

– Нет, я звоню сказать… – Она на несколько секунд замерла, сидя на краю стула и уставившись в пол. – Послушайте, я приняла решение.

– О, отлично… Рад за тебя, представляю, как это было непросто, – сказал начальник.

– Да, непросто. Но думаю, это правильное решение. Я отправила вам письмо.

– Минутку, открываю.

Тишина. Послышался щелчок мышки, сдержанный вздох, а потом мужчина сухим тоном сказал:

– Элена, это какая-то шутка?

– Нет. Все серьезно. Я увольняюсь.

– Что, прости? Не понимаю! Разве ты не должна уведомить нас об этом за месяц?

– Да, вы правы. Но у меня накопилось три недели неиспользованного отпуска, и отдел кадров подтвердил, что я могу покрыть ими этот срок.

Пауза. Долгая, тяжелая.

– Ты не можешь вот так взять и уйти. На тебе несколько проектов.

– Мне очень жаль. Но уверена, что вы справитесь. Я все привела в порядок: отчеты, документацию… И конечно, готова помочь с передачей дел коллегам.

Начальник прервал звонок, не сказав больше ни слова. Но Элене уже было все равно. Она сделала глубокий вдох и наконец почувствовала себя легко и свободно. По-настоящему счастливой впервые за долгие годы.

Она встала. Решительным движением поправила волосы и пошла в гостиную.

– Я сделала это, мама.

Тереза с беспокойством посмотрела на нее.

– Ты уверена, что поступила правильно, дорогая?

– Никогда в жизни не была так уверена. Я не могла больше так продолжать.

– Знаю, это было нелегко. И если ты счастлива, то и я счастлива. Но как же работа?

– Я уже связалась с парочкой старых клиентов, с которыми работала много лет назад, и найду других. Попробую предложить свои услуги небольшим компаниям и брендам. Может быть, даже кому-то здесь, в районе…

Тереза лукаво улыбнулась.

– Ну, в этом городке потенциальных клиентов пруд пруди. Есть магазин винтажной одежды, называется «Второй шанс». И цветочная лавка напротив, бар, супермаркет… Я всех владельцев знаю, могу замолвить за тебя словечко.

Элена рассмеялась.

– Спасибо, мама.

Всего через несколько месяцев жизнь Элены заиграла новыми красками. Она начала вести в соцсетях профили нескольких небольших компаний. Работала спокойно, в своем собственном темпе. Теперь она могла сама выбирать, когда встречаться с клиентами, на какое время назначать встречи и какие устанавливать сроки. Организовала день так, чтобы проводить как можно больше времени рядом с матерью – и не тревожиться из-за отправления поезда ровно в половину седьмого и звонков в неудобные часы.

Еще она нашла квартиру в тридцати метрах от дома матери. И теперь, не торопясь, делала в ней ремонт, тщательно подбирая каждую деталь интерьера. Ничего роскошного, но квартира была светлая, уютная и удобная. Дом в истинном понимании этого слова.

А еще был он. Котлетка, он же Лизик.

Старый кот большую часть времени проводил, отдыхая. Он почти не выходил в сад и перестал выбираться за пределы двора. Но знал каждый теплый уголок в доме, каждое местечко, где солнце задерживалось подольше.

Утром, когда Элена готовила завтрак, он лежал на кухне, свернувшись клубочком на мягком стуле у батареи. В полдень обычно перемещался на подоконник в спальне, куда падало солнце. А после обеда неизменно забирался к Терезе на колени, пока она сидела в кресле или на диване.

Когда Тереза смотрела телевизор, он тоже был рядом. Часто, пока Элена работала за компьютером, он ложился на стол между ковриком для мыши и клавиатурой. Он был не просто домашним питомцем, а настоящим ангелом-хранителем. Молчаливым, но внимательным.

С тех пор как Элена уволилась из компании и обрела новое равновесие, она открыла себя заново. Стала спокойнее, внимательнее к настоящему. И с той душевной ясностью, которой ей не хватало годами, вернулась к давней страсти – письму.

Время от времени она заполняла страницы дневника мыслями, воспоминаниями, размышлениями. И среди этих страниц, конечно, нашлось место и Лизику.

– Знаешь, мама, все стремятся построить карьеру в корпорациях, а я никогда еще не гордилась своей работой так, как сейчас. Жаль, что это понимание пришло ко мне так поздно… – однажды призналась Элена матери.

– Может, раньше ты была просто не готова. Все происходит в нужный момент.

– Наконец-то я работаю с реальными людьми. С теми, кому действительно нужна моя помощь, кто прислушивается к моим советам и благодарит… Я чувствую себя полезной.

– А я чувствую себя окруженной твоей заботой. Будем считать, что это хороший компромисс.

Они рассмеялись.

Их смех разбудил Котлетку, который дремал у окна. Он медленно подошел к креслу и ткнулся мордочкой Терезе в руку.

– Только посмотри на него! Он всегда приходит, когда чувствует, что мы счастливы.

Элена кивнула, поглаживая кота.

– Он нас чувствует. И все знает.

В своей новой квартире Элена первым делом установила кошачью дверцу.

– Мало ли, – сказала она тогда Терезе. – Вдруг иногда будет приходить спать ко мне.

Но когда они попытались затащить его в переноску или заставить пройтись до квартиры Элены, Котлетка всячески сопротивлялся.

Он выбрал свое место. Возможно, самое последнее.

Дом погрузился в тишину дождливого вечера. Капли легко стучали по окнам в такт размеренному дыханию того, кто знал здесь каждый уголок, каждый аромат, каждый звук этих стен.

Котлетка свернулся на любимой мягкой подушке у изножья кровати Терезы. Но теперь это была не единственная его лежанка. В последнее время прыгать и взбираться на стулья стало для него не так просто. Лапы отяжелели, движения замедлились. Поэтому, чтобы сделать его жизнь легче и удобнее, Элена с матерью разложили по всему дому мягкие невысокие подушечки, на которые он мог без труда забраться, чтобы отдохнуть рядом с теми, кого любит.

Внезапный звук разбудил его.

Металлический звон с кухни.

– Не надо, мама, я подниму.

– О, спасибо, Элена.

Это Тереза, накладывая кошачий паштет в мисочку, уронила на пол ложку.

– Отнесешь Котлеточке? А я пока домою посуду.

– Да-да, не беспокойся, я все сделаю.

Медленным, размеренным шагом кот дошел до гостиной, приблизился к дивану и потерся о подлокотник сначала мордочкой, а потом и всем телом. С небольшим усилием вонзил когти в то самое место, которое избрал своей личной когтеточкой, углубляя борозду на обивке, которая за годы становилась все шире и глубже. Затем он переместился в центр комнаты, прямо перед горящим камином. Пламя в нем тихо потрескивало, отбрасывая танцующие тени на стены и наполняя комнату теплом, пока за окном шел дождь.

Спустя несколько мгновений Элена вошла в гостиную с кошачьей миской в руках.

– Лизик, пора ужинать! – сказала она, ставя паштет рядом с ним.

Но он не шелохнулся.

– Ну давай, поешь хоть немного…

Кот опустил мордочку и прикрыл глаза, казалось, совершенно не заинтересованный едой.

Внезапно его внимание привлек странный звук – глухой стук, словно что-то ударилось о стекло.

Лизик навострил уши, приподнял мордочку, а потом с усилием поднялся и устремил взгляд на стеклянную дверь, ведущую в сад.

Он замер, прислушиваясь, словно ощутил чье-то присутствие. Огонь в камине за его спиной тихо потрескивал, но он не отвлекался.

Кот прищурил глаза, пытаясь сфокусироваться. Но в стекле виднелось только отражение гостиной: теплый свет пламени, любимое кресло Терезы и уставленные фотографиями полки.

Окно отражало знакомый ему мир.

Не тот, что звал его снаружи.

Элена тем временем села на диван. На мгновение Лизик подумал свернуться у нее на коленях, как делал каждый вечер. Насладиться ее теплом, уткнуться мордочкой ей в свитер и почувствовать пальцы, гладящие его шерсть.

Но он этого не сделал.

Не сегодня.

Инстинкт подсказывал ему, что вот-вот случится что-то важное, что ему откроется древняя истина, не подвластная времени.

Поэтому он величественно поднял хвост вопросительным знаком и подошел к окну, медленно переставляя лапы. Остановился в нескольких сантиметрах от стекла.

Сюда его привел древний зов. Он чувствовал это всем своим существом.

Сначала он не видел ничего, кроме собственного отражения. Старый кот с усталыми глазами и белым пятнышком на груди.

Но потом молния разорвала тучи и осветила сад, дерево, дорожку и крошечную тень за стеклом. Маленькую любопытную мордашку.

Котенка с широко раскрытыми наивными глазами, которых еще не коснулось время.

Их взгляды встретились лишь на миг, но этого было достаточно. В мгновение ока вся жизнь старого кота пробежала у него перед глазами.

Он увидел Котика, гоняющегося за розовой резинкой для волос под смех Бенни и Матильды.

Нарцисса, растянувшегося в своем тихом уголке среди растений в магазине Дианы.

Гермеса, свалившегося в картонную коробку на глазах у Паоло.

Он увидел и Спиди, свернувшегося на сиденье фургона Марио.

Аслана, позирующего посреди площади для Демира.

Котлетку, сидящего на скамейке с Терезой, которая говорила с ним своим нежным тихим голосом.

И наконец, увидел Лизика рядом с Эленой в долгие бессонные ночи за компьютером.

Кот почувствовал, что его жизнь, каждый сделанный выбор, каждый встреченный человек – все это имеет смысл.

Каждый шаг, каждый прыжок, каждое мяу привели его сюда. В этот дом, в это мгновение.

Котенок по ту сторону стекла продолжал смотреть на него. Он не мяукал и не шевелился. Словно понимал, что присутствует при передаче невидимой эстафеты от одной жизни к другой.

Когда блеск молнии погас и снаружи снова воцарилась тьма, старый кот закрыл глаза.

Сделал глубокий вдох.

А потом – затих.

Легко и безболезненно. Словно легкий ветерок пронесся сквозь него, освобождая душу.

Он прожил много жизней.

Разные люди дарили ему свою любовь.

У него было семь имен.

И эта гостиная, где еще горел огонь камина, была его местом.

Его домом.

Его временем.

А теперь его ждало новое начало.

Котенок по ту сторону окна постоял еще несколько секунд, прижавшись носом к холодному стеклу. Потом повернулся, пересек дорожку и растворился в каплях дождя.