— Она вновь утерла тебе нос? — смотря в красивое лицо эффектной брюнетки, идущей по залу под руку со смазливым щеголем, заметил Адам, одновременно жалея и осуждая своего друга — герцога Седрика Лавкрафта, за его странную и ненормальную привязанность к хитрой лисице в лице леди Скарлетт Фриман.

В это время Седрик мстительно прищурил глаза и плотно сжал губы, наблюдая как его возлюбленная кокетничает с мальчишкой Оливером Трейси, только что прибывшим из Испании.

Сегодня Скарлетт не только отказала Седрику в танце, но и уединилась с мальчишкой в саду, где позволила тому целовать себя в губы. И не один раз, приправляя короткие паузы флиртом и смешками!

Знала ли она, что Седрик подглядывал за ней? Да! Так как именно для него устроила весь этот спектакль.

Скарлетт заставляла Седрика ревновать, ненавидеть, сгорать от любви и мучиться, с удовольствием смотря на его метания. И каждый раз, когда он был готов отказаться от всех притязаний на нее, она превращалась в ласковую кошечку и вся льнула к нему.

Когда же он просил ее руки, она не отказывала ему, но и не соглашалась. Она держала его на коротком поводке, с одной стороны даря ему надежду, а с другой — даря свободу себе.

Его любовь к маркизе Скарлетт Фриман была болезненной, одержимой и изнурительной. Он то мечтал сделать ее женой, то также сильно мечтал придушить. Но всегда, после очередной ее выходки, прощал.

Их отношения были похожи на игру в кошки-мышки, где они постоянно менялись ролями.

Часто Седрик мстил ей, проявляя интерес к какой-нибудь хорошенькой особе, но слишком быстро сдавался, стоило Скарлетт поманить его пальцем.

Но после того, что он только что увидел, пылающее от страсти сердце вмиг почернело и наполнилось яростной злобой.

Седрик жаждал по-настоящему отомстить Скарлетт. Она должна решить, будто потеряла его. Навсегда. Бесповоротно. Он уязвит ее женскую гордость. Заставит почувствовать себя брошенной. Отвергнутой. И это не он будет бегать за ней, а она за ним.

Скарлетт не потерпит соперничества и кинет все силы, чтобы вернуть его себе, особенно если он променяет ее… на…

Его взгляд пытливо блуждал по залу. Адам ждал от него очередных жалоб на ускользающую из его рук леди Фриман, а он выбирал кого “осчастливит” своим предложением.

Взгляд остановился на самой некрасивой девушке среди всех дам. Кажется ее имя было Эстер Дэвис, дочь барона разорившегося на спекуляциях. Бедна, безлика, без надежд на замужество. В ней было все, что могло заставить Скарлетт получить удар по самолюбию и от ревности стиснуть белоснежные зубы.

Осталось только навести о мисс Дэвис справки и сделать ей предложение. Завтра же он попросит руки у ее отца.

Их помолвка продлится месяц, максимум — два, а когда он хорошенько измучит Скарлетт, то разорвет связь с мисс Дэвис.

Некрасивая девица не сильно пострадает, так как с его предложением или без, ей все равно не найти себе мужа. А так хоть побудет невестой и получит внимание общества. Кто знает, может благодаря ему какой-нибудь вдовец или захудалый джентльмен заинтересуется этой серой мышью и решит предложить ей руку, раз сам герцог Лавкрафт хотел жениться на ней. Может она ему потом еще спасибо скажет. Вдобавок ко всему, он будет к ней так добр, что после разрыва подарит коттедж или кругленькую сумму в счет, так сказать, морального ущерба и душевных страданий. Она еще долго ни в чем не будет нуждаться и все останутся довольны. Даже ее отец не будет иметь к нему никаких претензий.

— Ты знаешь где проживает семейство Дэвис? — окончательно проигнорировав вопрос друга, спросил Седрик. — У мисс Эстер и ее отца есть близкие родственники или они живут только вдвоем?

— Зачем тебе это знать? — не придав значения его расспросам, равнодушно бросил Адам.

Седрик, наконец, перестал пялиться в зал и многозначительно посмотрел на друга, а затем скривил рот и усмехнулся.

— Я собираюсь сделать предложение мисс Дэвис. А для этого, как ты понимаешь, мне нужно знать ее адрес.

Адам потерял дар речи, когда услышал слова Седрика. Его глаза стали идеально круглыми и смотрел он на него как на умалишенного, беззвучно открывая и закрывая рот.

Через несколько секунд Адаму удалось обрести способность говорить:

— Ты это серьезно?! А как же твоя любовь к Скарлетт?! Неужели ты променяешь ее на эту… эту… эту… — он скосил глаза, чтобы отыскать мисс Дэвис и подобрать для нее верное определение. — На эту безликую тень?!

Седрик притворно возмутился.

— Но, но, ты говоришь о моей невесте! Так что следи за своим языком! Мисс Эстер Дэвис идеальна для этой роли. Она должна верить в искренность моих чувств и отвечать мне взаимностью.

— Роли? — ухватился Адам всего за одно слово. — Почему роли? Что ты задумал?

— Не ведая того, мисс Дэвис поможет мне сначала унизить Скарлетт, потом заставить ревновать, потерять надежду заполучить меня, а в конце принять мое предложение. Через месяц или два Скарлетт будет моей! Она займет место мисс Дэвис и уже официально будет считаться моей будущей женой.

— Все таки эта женщина заставила тебя потерять рассудок, — с недовольным видом заметил Адам. — Твой план может сослужить тебе дурную службу.

— Я слишком хорошо знаю Скарлетт, чтобы идти на такой риск. Она не стерпит быть брошенной, еще и из-за какого-то страшного пугала. Она сама предложит мне себя. Вот увидишь, скоро она станет герцогиней Лавкрафт. Пора заканчивать с этими играми.

— И когда ты намерен сделать предложение мисс Дэвис?

— Завтра утром я приеду в ее дом и попрошу руки у ее отца.

— Тогда тебе стоит хотя бы пригласить ее на танец и показать свою заинтересованность.

— Зачем? — пренебрежительно бросил Седрик и брезгливо посмотрел на девушку, сиротливо жавшуюся к колонне. — Она, или, вернее, ее отец все равно не откажет мне. У меня нет желания раньше времени ухаживать за ней. Мне и так предстоит еще не один день терпеть ее возле себя. Предпочитаю не опережать события и не растягивать удовольствие. Пусть для всех наша с ней помолвка будет “приятной неожиданностью”.

Седрик перевёл взгляд на Скарлетт, которая продолжала упиваться вниманием мальчишки.

— Так ты знаешь адрес мисс Дэвис? — почти не разжимая губ, спросил он, но тут же пропустил слова Адама мимо ушей, так как Скарлетт наклонилась и принялась что-то шептать на ухо Оливеру.

Ровно в одиннадцать Седрик Лавкрафт стоял в маленькой скромно обставленной гостиной семьи Дэвис и говорил заранее заготовленные слова.

Мистер Дэвис был ошарашен, когда понял, что сам герцог желает взять в жены его бедную дочь. Но шок не помешал ему вовремя дать свое согласие, когда услышал официальное предложение о браке.

Джентльмены пожали друг другу руки, Седрик ушел, сославшись на срочные дела, но пообещав вернуться ровно в два часа, а мистер Дэвис вызвал служанку и велел привести к нему Эстер.

Эстер летела на свидание как на крыльях. Конечно это было свидание! А для чего еще Адам мог позвать ее в старинный дом деда?

Ох, как же долго она ждала от него взаимности! Целых три года! И хотя она влюбилась в него будучи шестнадцатилетним подростком, сейчас у нее был самый подходящий возраст, чтобы он обратил на нее внимание и… сделал своей гёрлфренд!

Эстер казалось, что она всегда любила лучшего друга своего брата. На пять лет старше нее, он был ее мечтой. Ее наваждением. Ее судьбой.

Сколько слез она выплакала, когда он приводил к ним свою новую пассию. Она ненавидела каждую, кого он обнимал и целовал. А ведь это ее он должен был обнимать и целовать!

Эстер прибегала к уловкам и женским штучкам, чтобы понравиться ему. Именно он первым увидел ее соблазнительный образ на выпускной. Он натирал ей спину кремом для загара. Он забирал ее из клуба, когда она задерживалась до полуночи, а потом звонила ему и просила отвести домой, так как брат был в ночную смену.

Как же она мечтала о поцелуе с Адамом! Никому она не позволяла прикоснуться к себе. Она хранила себя для одного единственного мужчины и во всех смыслах оставалась невинной.

Однажды Адам чуть не поцеловал ее. Он в очередной раз подвозил ее из клуба. Они долго разговаривали в машине, играла музыка, светила луна. Эстер видела, как его взгляд скользил по ее лицу и задерживался на губах.

Она уже сжала кулачки, предвкушая свой первый поцелуй. Адам потянулся к ней и… Позади них раздался звук сирены!

К ним подъехала машина и полицейский поинтересовался, все ли у них впорядке?

Эстер так и хотела крикнуть ему, что теперь уже нет, ничего у нее не в порядке! Он лишил ее самого желанного момента в жизни! Можно сказать он разрушил ее, так как стоило машине отъехать, Адам тут же отправил Эстер домой, сказав, что слишком поздно.

Дома она долго стояла перед зеркалом и рассматривала себя. Неужели она такая уродина?! Но сама же отрицательно покачала головой и от досады надула губы.

Нет, она не была уродиной, даже наоборот. За ней всегда бегали парни, не раз она слышала комплименты, а многие считали ее красивой. Да и фигуре ее можно было позавидовать, но Адам будто бы всего этого не замечал. Он смотрел на нее как на маленькую девочку. Наверно только когда она станет бабушкой, он поймет, что она повзрослела!

И вот, три года пустых надежд, слез и отчаяния обернулись для Эстер мигом счастья.

Позвонил Адам и пригласил ее приехать на новый адрес, в дом, который достался ему по наследству и в котором он наводил порядок. Он сказал, что хочет показать ей что-то интересное.

Эстер сразу все поняла. Адам нашел причину, пригласить ее к себе. Брат на неделю уехал на практику и никто и ничто им теперь не помешает провести время вместе. Эстер даже была готова остаться у него на ночь. В любом случае, она не уйдёт пока Адам не поцелует ее!

Старинный особняк в старой части Лондона казался Эстер слишком громоздким и некрасивым. Но если Адам захочет жить в нем, она тоже полюбит его.

Пройдя неровную дорожку из вымощенных камней, Эстер взошла на крыльцо и позвонила в дверь. Та открылась через несколько секунд.

Адам стоял в пыльной черной футболке и джинсах, а его волосы лежали в беспорядке. Но таким он нравился ей еще больше.

Он пригласил ее в дом, спросил, не хочет ли она чего-нибудь выпить, а потом проводил на второй этаж. Всюду царил хаос, мебель была отодвинута от стен, а вещи валялись прямо на полу.

— Может тебе помочь? — с надеждой спросила Эстер, предвкушая, как они будут наводить порядок, заигрывать друг с другом, а потом перейдут к более взрослым играм.

— Спасибо, но завтра приедет служба и большую часть вещей увезет. А пока я здесь, то хотел тебе кое-что показать.

Его слова хоть и не оправдали ожиданий Эстер, но не огорчили.

Адам завел ее в одну из комнат и указал на диван, чтобы она села, а сам направился к столу и взял с него довольно большую шкатулку.

Эстер с интересом смотрела на странный предмет, а когда Адам сел рядом, перестала дышать.

Он поставил шкатулку к себе на колени и сказал:

— Смотри, — а затем открыл крышку.

Внутри лежал какой-то непонятный круглый предмет и старый-престарый портрет весь в желтых пятнах и трещинах.

Сначала Адам протянул Эстер портрет и попросил посмотреть на него.

На нем была изображена не самая привлекательная девушка. Эстер перевернула портрет и обнаружила сзади две надписи.

«Эстер Дэвис 8.01.1824 год.

Эстер Уильямс 5.06.2006 год.»

Эстер подняла удивленные глаза на Адама.

— Это же твой день рождения? — спросил он.

Она кивнула. Тогда он протянул ей круглый предмет — увесистый и деревянный. Внутри него явно находился какой-то механизм, а с одной стороны имелась крышка.

— Открой его, — указал он на неё.

Эстер откинула ее и увидела свое имя, вырезанное на поверхности. А ниже было написано приложить палец к выемке с отверстием.

— Что это? — никак не могла она взять в толк.

— Понятия не имею. Утром нашел это вон под той потайной дверью.

В стене из под оборванных обоев у пола виднелась маленькая дверца.

— И что мне с этим делать?

— Не знаю. Может до моего деда тут жили твои предки? Ты знаешь, как звали твоих прабабок?

Эстер пожала плечами, а потом снова посмотрела на надпись.

— Ты не прикладывал сюда палец? — показала она ему на выемку.

— Нет. Я почему-то решил, что если эта вещь принадлежала твоим предкам, то тебе лучше самой решить, что с этим делать. Может ты лучше меня знаешь, что это. У вас в семье не было никаких историй, передаваемых из уст в уста?

— Даже если и были, то мы с Гиллом не успели их услышать, или забыли. Папы с мамой слишком давно с нами нет.

Эстер не хотелось в такой момент говорить о грустном. Она повертела непонятный предмет, а потом поднесла палец к выемке и положила на нее, немного надавив.

— Ой! — вскрикнула она, когда почувствовала укол.

На подушечке пальца образовалась капля крови, а из маленького отверстия в выемке выглядывал кончик иглы.

Адам испугался и бросился из комнаты, крича на ходу.

— Подожди! Кажется я видел аптечку! Нужно немедленно обработать рану!

Эстер не видела большой беды в одном незначительном уколе, но ей было приятно, что Адам беспокоился о ней.

Он вернулся в комнату с бутылочкой спирта, ватой и бинтом.

— Давай сюда.

Она с готовностью протянула ему палец и принялась следить за его манипуляциями, наслаждаясь их близостью и его прикосновениями. Ее рука была в его власти. Эстер уже была готова закатить глаза от удовольствия.

Адам перемотал палец и выдохнул, но продолжал держать ее кисть и смотреть на нее.

— Со мной все в порядке, — немного наклонилась она к нему и заглянула в его лицо. — Ничего страшного не случилось.

Он поднял на нее глаза и… Ее сердце остановилось.

Адам был слишком близко. Если до этого Эстер чувствовала только свое притяжение к нему, то сейчас ощутила и его притяжение к ней.

Он принялся склоняться.

О Боже! Неужели сейчас это произойдет?! Неужели первый раз в жизни она поцелуется с Адамом?!

От волнения у Эстер закружилась голова.

Нельзя быть такой чувствительной. Нужно перестать волноваться.

Но чем ближе находились губы любимого, тем хуже она себя чувствовала. К головокружению присоединился жар, а к нему и непреодолимая слабость. Руки и ноги отяжелели настолько, что она не могла ими пошевелить. Когда же лицо Адама было всего в каком-то дюйме от ее лица, все в глазах Эстер потемнело, почернело, окуталось беспросветной тьмой, после чего она провалилась в дыру.

— Неудивительно, что узнав о предложении руки и сердца от самого герцога Лавкрафта, бедняжка потеряла сознание.

— Теперь ее нельзя назвать бедняжкой. Мисс Эстер станет одной из самых влиятельных дам Лондона.

— Да, но только ее внешность это никак не исправит.

— Кто бы мог подумать, что ее заметит такой человек! Ей несказанно повезло стать невестой герцога Седрика Лавкрафта. Скоро роскошные драгоценности и модные наряды сгладят все ее недостатки.

— Да, да, — хихикнул голос, — всем известно, что ничего лучше не украшает леди как богатый и знатный муж.

Раздался еще один сдавленный смешок.

В помутненное сознание Эстер врывались два женских голоса. Они были ей не знакомы, но звучали совсем рядом.

Эстер бы и хотела открыть глаза и посмотреть, кто тут стоит, но пока не владела своим телом. Она могла лишь слушать. Тяжесть и слабость отступали слишком медленно.

Продолжая неподвижно лежать, она сделала вывод, что находилась в больнице и слышала разговор либо двух медсестер, либо соседок по палате.

Странно только что обсуждали они кого-то с таким же именем как у нее и называли ее «мисс Эстер». Мисс! А еще они говорили о герцоге. Может в палату к Эстер положили кого-то из Королевской семьи?

— Герцог Лавкрафт обещал скоро вернуться. Хорошо бы если бы мисс Эстер поскорее пришла в себя, а то он может решить, что у нее слабое здоровье. Она ведь должна будет родить ему наследника. Ей сейчас нельзя болеть. И выглядеть больной тоже нельзя.

— Вот-вот. Поэтому мистер Дэвис даже доктора не стал звать, чтобы не поползли слухи, будто с его дочерью что-то не так.

— А я думаю, что он не позвал его, так как сейчас хозяину лишние расходы ни к чему. Ему и так придется разориться на новые платья для мисс Эстер. Не может же она бывать на балах с Его Светлостью в старомодных нарядах?

— Возможно ты и права, но мне кажется, что слухов он боится больше.

Чем дольше Эстер слушала разговор, тем неприятнее становилось у нее на душе.

Она помнила эту фамилию. Вернее, она только что прочитала ее на портрете. Эстер Дэвис. Даже лицо некрасивой девушки хорошо запечатлелось в ее памяти. Слишком много было непонятных совпадений. А еще она помнила, как укололась и Адам позаботился о ней, после чего потеряла сознание.

О Господи! Адам! Она же была с ним и он хотел ее поцеловать! Еще бы немного и это случилось! Неужели опять все сорвалось?!

Эстер издала протяжный стон.

Тут же голоса замолчали, а ей под нос сунули какую-то дурно пахнущую гадость, от которой она дернулась и распахнула глаза.

На нее смотрели две женщины. Одна лет тридцати, а другая что-то около пятидесяти.

— Мисс, вы наконец-то пришли в себя! Вы слышите меня? — спросила та, что постарше.

Эстер молча кивнула.

Женщины засуетились возле нее. Одна схватила графин и плеснула в бокал воды, а вторая начала растирать пальцы Эстер.

— Как хорошо, что вы очнулись! Мы все этого очень ждали! Раз первое потрясение прошло, значит ничего больше так сильно не взволнует вас. Впереди вас ожидают только приятные хлопоты.

— Вот, выпейте, — протянула ей бокал женщина.

Эстер взяла его и, пока пила воду, с удивлением рассматривала то, как выглядели женщины.

Под длинными платьями угадывался тугой корсет, волосы были уложены в высокие прически, а у той, что постарше, на шее висела цепочка, на которой болталось что-то вроде сложенных линз для очков. Уж очень женщины напоминали ей дам из прошлого.

Эстер окинула взглядом комнату. Меньше всего она походила на больничную палату. Скорее на комнату из фильма. Слишком странная и необычная. Мебель, обои, занавески, камин, кровать — все было хоть и не старым, но старинным. Несовременным.

Эстер будто попала в прошлое. Очень далекое прошлое.

— Какой сейчас год? — решила она не мучить себя догадками и задала сам собой напрашивающийся вопрос.

Ей показалось или у нее другой голос?

Женщины обеспокоенно переглянулись и одна из них ответила:

— Тысяча восемьсот сорок третий.

— Какой?! — в ужасе воскликнула Эстер и задышала так судорожно и шумно, что дамы испугались.

— Мисс Эстер, мисс Эстер, вам снова плохо?! Бет, немедленно подай нюхательные соли! Она сейчас вновь потеряет сознание!

Эстер и рада бы была его потерять, если бы ей под нос не сунули все ту же гадость, от которой у нее сперло дыхание и зарезало в глазах.

— Как такое могло случиться?! — закричала она и завертела головой, не желая ни нюхать соли, ни верить в происходящее. — Этого просто не может быть!

— У нее истерика! Помоги мне! — крикнула одна дама второй, и они схватили руки Эстер, а затем прижали их к кровати, не давая ей вырваться.

Одна перехватила обе ее руки, а вторая взяла графин и, наливая воды себе в ладонь, принялась смачивать лицо и шею Эстер.

Делали они хуже или лучше, Эстер не понимала, но все же спустя некоторое время успокоилась. Успокоилась настолько, что впала в оцепенение, переходящее в апатию. Она бессмысленно уставилась в потолок.

Если вначале ее мысли вертелись с неимоверной скоростью, то теперь в голове царила сплошная пустота. Эстер отказывалась думать и чувствовать. Она лишь знала, что ее Адам остался в прошлом… будущем, а она попала в кошмарный сон, из которого нельзя проснуться.

— Мисс Эстер, вам лучше? — заглядывала в ее безжизненное лицо пожилая женщина.

— Да. Мне лучше, — как робот ответила она, желая, чтобы от нее отстали.

— Ваш отец приказал позвать его как только вы придете в себя. Могу я за ним послать?

Отец? Зачем ей чужой отец? Вместо него у нее есть любимый брат. Вернее, был любимый брат.

— Я не хочу никого видеть.

— Хорошо. Тогда пока отдохните, а чуть позже я все же позову его. Вам еще что-нибудь нужно?

Да, у Эстер была одна просьба, но озвучивать ее она опасалась, так как боялась того, что могла увидеть. Изменившийся голос вызывал нехорошее предчувствие. Способна ли она сейчас спокойно воспринять новую реальность? Или наоборот, лучше все неприятные сюрпризы получить одним разом, так сказать, скопом?

— Дайте мне зеркало.

— Конечно, мисс.

Та, что помоложе, прошла к столику и взяла зеркало в резной оправе с ручкой, а потом передала его Эстер.

Дрожащей рукой она поднесла его к лицу и… Все внутри нее ухнуло вниз.

Эстер помнила это некрасивое лицо.

«Эстер Дэвис 8.01.1824 год.»

Вот она кто теперь! Непонятная девушка из девятнадцатого века!

Зачем Адам пригласил ее в свой дом?! Зачем показал ей портрет и непонятную штуку?! Зачем разрушил ее жизнь?!

Эстер была готова вновь впасть в отчаяние, как вдруг в уме всплыла вторая надпись с ее настоящим именем и годом рождения. Она тут же встрепенулась.

Значит… Значит… Значит она уже была здесь и оставила послание самой себе! Значит все это не случайность!

А что если деревянный шар — это машина времени? Ее машина времени? Ведь на нем было вырезано ее имя. Тогда, получается, шар существовал и в этом веке. Ей просто нужно найти его и вернуться домой. К Адаму! К брату! К своей привычной жизни!

А что если настоящая Эстер Дэвис теперь в ее теле и это ее теперь целует Адам?

Ааа!

Эстер чуть было не вскочила и не бросилась искать злополучный деревянный шар, но вовремя себя остановила. Она поищет его позже, без свидетелей, а пока встретится не со своим отцом. Когда все убедятся, что с ней все в порядке, то оставят ее одну.

Еще раз посмотрев на себя в зеркало, она пригладила волосы и обратилась к женщинам:

— Можете позвать отца. Я готова.

Те с облегчением выдохнули, и одна из них покинула комнату.

Спустя несколько минут перед Эстер стоял невысокий лысеющий мужчина. Она сразу определила, что внешностью прежняя Эстер пошла в отца. Такой же нос картошкой, светлые глаза и маленький подбородок.

— Как ты себя чувствуешь? — смотря на нее с надеждой, спросил он и, получив ответ, что хорошо, взглянул на часы. — Дорогая, я не знаю как быть? Через полчаса приедет герцог Лавкрафт. Ты сможешь выйти к нему? Я не хочу, чтобы он решил, будто ты не ценишь его предложение. Он оказал тебе большую честь, и ты должна показать, как рада стать его женой.

Женой?!

Эстер с трудом сдержала вскрик неприятного удивления.

Ну конечно, когда она очнулась, Бет и вторая женщина обсуждали что-то такое.

Так ей что, теперь ещё и становиться чьей-то невестой? А как же первый поцелуй с Адамом? Она не хотела замуж за незнакомого человека! Даже невестой его не хотела быть!

Придется ей отказать герцогу. Пусть прежняя Эстер ее простит, но она не будет жертвовать собой ради нее. И не будет целоваться ни с кем кроме Адама!

Эстер шла за служанкой, которую пожилая дама назвала Бет.

За полчаса ей по-новому уложили волосы, еще туже затянули корсет и одели в похожее на зефир платье. Ничего из этого не сделало ее симпатичнее, так как и без того бледное лицо стало еще более безжизненным, почти синюшным, а под глазами появились черные круги. Но Эстер не собиралась становиться краше, пусть жених увидит, кого собирался брать в жены. Может тогда сам передумает и тут же откажется от нее.

Интересно, кто вообще мог влюбиться в такую как Эстер?

— Этот герцог, он что, урод? — спросила она у Бет.

На лице служанки отразилось изумление.

— Вы разве не помните милорда? Вы же только вчера были с ним на одном балу! — Эстрет осеклась, услышав удивленный восклик Бет. Она ведь совершенно забыла, что это для нее здесь все было новым, но не для прежней хозяйки тела. К счастью для Эстер, служанка сама нашла объяснение ее вопросу: — Зря мистер Дэвис отказался позвать доктора. После падения вы могли частично потерять память. Вы даже не можете вспомнить вчерашний день! Но что уж теперь. Главное, что вы здоровы. А насчет внешности вашего жениха, можете не переживать, лорд Лавкрафт один из самых красивых мужчин Лондона. Он невероятно богат и знатен. С ним вы ни в чем не будете нуждаться.

Эстер подозрительно нахмурилась, совершенно не понимая, что с этим герцогом не так. В итоге, сделала она только один вывод, который и пробубнила себе под нос:

— Если он не урод, значит извращенец.

— Что, мисс? — не расслышала ее Бет.

— Нет, ничего, — отмахнулась Эстер и пошла бодрее.

Бет довела ее до больших дверей, спросила, готова ли невеста к встрече с женихом, а когда получила ее равнодушный кивок, распахнула двери.

Наверно Эстер стоило волноваться перед встречей с герцогом, но ничего кроме нетерпения не испытывала. Ей хотелось как можно скорее отвязаться от него и приступить к поискам деревянного шара. Она не собиралась надолго покидать своего Адама.

В гостиной находился отец и пресловутый жених.

По пути к мужчинам, Эстер без стеснения оценивающе осмотрела Лавкрафта с ног до головы, поморщилась и заключила, что он и в подметки не годится ее Адаму.

Конечно она понимала, что он был хорош собой: слегка волнистые темные волосы лежали в красивой прическе, глаза цвета неба завораживали, а красивый овал лица придавал ему еще более привлекательный вид, но все равно он не нравился ей. Не нравился, потому что ни капельки не был похож на Адама. Пожалуй только рост у них был одинаков. Оба высокие и стройные. Но это было слишком незначительное сходство, чтобы она вот так легко отказалась от любви всей своей жизни.

— Мисс Дэвис, — услышала она низкий голос, после чего последовал легкий поклон и кивок головой.

Эстер криво улыбнулась и присела. Кажется так нужно было приветствовать людей.

— Дочь моя, — взял слово мистер Дэвис, — тебе уже известны намерения герцога Лавкрафта. И хотя еще утром он получил мое согласие, но все же решил сам озвучить тебе свою просьбу, чтобы услышать ответ из твоих уст.

Жених расплылся в обворожительной улыбке и протянул ей руку. Она нехотя подала свою.

Они стояли лицом друг к другу, и он смотрел ей прямо в глаза, при этом еще и накрыв ее кисть ладонью.

— Мисс Дэвис, Эстер, сегодня для нас с вами важный день. Сегодня творится наша судьба. Наверняка вы очень удивлены моему вниманию, но я уже давно наблюдаю за вами и все, что я видел, мне очень нравилось. Вы покорили меня своей непосредственностью и кротким нравом, скромностью и покладистостью. А это отличные качества как для будущей жены, так и для герцогини. Я больше не мог ждать и решил открыто заявить вам о своих чувствах. Мисс Дэвис, вы согласны принять мое предложение и стать моей женой?

Где-то в глубине души Эстер даже стало жалко герцога, но она не пойдет наперекор себе.

— Простите, — осторожно потянула она руку на себя, чтобы избавиться от неприятного прикосновения, — но я не выйду за вас.

Хотя Эстер говорила тихо, но ее слова оглушили всех. В гостиной повисла настолько мертвая тишина, что ударила по ушам. Все вокруг застыли, перестали дышать и даже моргать.

Эстер смотрела в лицо герцогу, который оторопел и большими от удивления глазами смотрел на нее. Рука, которую она так и не успела вернуть себе, он сжал с такой силой, что в пальцы перестала поступать кровь.

И тут всеобщее замешательство закончилось резким выпадом Лавкрафта, который схватил ее за плечи и больно стиснул.

— Могу я узнать причину, почему вы мне отказываете?! — потребовал он ответа, нисколько не скрывая охватившую его злость. В глазах вместо разочарования плескалась ярость, а из ноздрей вырывался невидимый огонь. — Может я чем-то недостоин вас?! Или у вас есть лучшая кандидатура на роль мужа?!

Эстер была уверена, что будь они одни, он бы задушил ее. Ей стало страшно находиться с ним рядом. Нет, он не только извращенец, но и маньяк!

— Наверно вы хороший человек, но вы мне не нравитесь, — решила она идти до конца и сказать все честно. — Так что прости…

Но не успела Эстер договорить, как рядом раздался страшный возглас мистера Дэвиса.

— Боже! Что она такое несет?! Кто-нибудь, вразумите это неразумное дитя!

При этих словах он схватился за сердце и начал задыхаться. Его лицо приобрело настолько неестественный цвет, что Эстер не на шутку испугалась за его жизнь. Не хватало еще убить пусть и не своего, но все же отца.

Вместе с Лавкрафтом она бросилась к нему и помогла ему опуститься на диван.

С бордовым лицом он продолжал тяжело дышать и стонать.

— Я сейчас же пошлю за доктором! — крикнул герцог и поспешил покинуть гостиную.

Оставшись наедине с отцом, Эстер хотела ослабить его ворот, но он больно схватил ее за руку и грозно посмотрел в глаза.

— Ты не посмеешь отказаться от этого предложения, поняла меня! — зашипел он угрожающе. — Мы все в долгах! Скоро мы окажемся на улице или, еще хуже, в долговой тюрьме! Нашего имущества может не хватить покрыть все наши долги. Что тогда тебя ждет?! Кому ты будешь нужна?! Так что будь добра, дочь моя, принять предложение герцога Лавкрафта! В первую очередь это убережет тебя же от нищенского существования и паперти. Такая удача случается раз в жизни, и ты не можешь ее упустить.

Слова отца отрезвили Эстер.

В этом веке все было намного серьезнее, чем она представляла. Здесь нельзя было относиться к предложению легкомысленно, а выгодные браки спасали жизнь. Но, в то же время, она не могла предать себя и свои чувства к Адаму. Она хотела стать его женой, а не какого-то Лавкрафта, который, к тому же, не внушал ей доверия. Его мертвая хватка и взгляд, пропитанный злобой, вызывали у нее нехорошее предчувствие.

Как же ей быть?

Вряд ли отец просто запугивал ее. Значит ей предстоит выбирать из двух зол — стать нищенкой или женой нелюбимого человека.

Но может существовал и третий вариант?

Эстер встрепенулась.

Ну конечно! Если в ближайшее время ей удастся найти шар, то существовала вероятность вернуться домой до свадьбы. Она только сыграет роль невесты, а замуж за Лавкрафта выйдет настоящая Эстер. Тогда все останутся довольны!

В любом случае, выбора у нее особо нет. Ей придётся принять предложение и бросить все силы, чтобы найти машину времени, заточенную в деревянную оболочку. Лишь бы этот шар уже существовал! А что? Для его поиска она вполне может воспользоваться возможностями и деньгами жениха. Пусть хоть какая-то польза будет от этого маньяка. В остальном же она будет держать его на расстоянии. И целоваться с ним не будет. Скажет, что до свадьбы “ни-ни”.

Насколько Эстер помнила, в этом веке все было очень строго, тут даже за ручку нельзя было держаться. Так что никаких обнимашек и поцелуев. Если герцог ее любит, значит будет ждать до брачной ночи.

Хотя с трудом дышал ее отец, но после найденного решения дышать стало легче именно Эстер.

— Хорошо, я приму предложение герцога, — сказала она и примирительно погладила отца по рукаву пиджака.

Он перестал стонать, а его лицо порозовело.

— Ты же не шутишь над своим старым отцом? Ты правда согласишься на этот брак?

— Правда, — улыбнулась Эстер. Она смотрела на достаточно молодого мужчину, который решил поприбедняться. — Как только Лавкрафт вернется, я скажу, что буду его женой.

— Тогда будем молиться, дочка, чтобы твой отказ не оскорбил его настолько, чтобы он взял свое предложение назад. Пожалуйста, покажи ему свое расположение. Он не должен сомневаться, что ты хочешь за него замуж.

Эстер продолжала улыбаться, но ее улыбка все сильнее походила на страшную кривую гримасу, переходящую в обреченный оскал.

Седрик возвращался в гостиную семьи Дэвис со сжатыми кулаками. Он по-прежнему был в бешенстве. Даже от Скарлетт он не получал такого удара по самолюбию как от этой серой мыши! Ярость плескалась в нем как бульон в кипящем котле.

Как она посмела его отвергнуть?! Он не нравился ей! Ей — страшилище и пугалу! Вместо того, чтобы благоговеть перед ним и сразу согласиться, она без сожаления отмахнулась от его предложения! Она пренебрегла им! Им! Герцогом и красавцем!

Набитая дура!

Уже сейчас Седрик бы с радостью покинул дом Дэвисов и забыл о существовании серой мыши, если бы не купил кольцо и это не видела миссис Артурс — всем известная сплетница.

О его приобретении наверняка уже разнеслись слухи. Все решат, что он купил кольцо для Скарлетт, она и сама будет так думать, но в случае, если бы мышь согласилась стать его женой, Скарлетт бы ждал удар, так как она увидела бы кольцо на уродине. А теперь что? Если мышь не согласиться выйти за него, об этом точно так же станет известно всему Лондону! Слуги не станут держать язык за зубами, а там узнают и их хозяева. Слухи будет не остановить.

Теперь он даже не мог найти себе другую невесту и сделать новое предложение, так как это только ухудшит положение. Его поднимут на смех и сделают всеобщим посмешищем. А громче всех будет смеяться Скарлетт. Она не захочет мужа, которого отвергла даже уродина. Он сам себя загнал в ловушку, из которой ему теперь нужно выбираться. Ему позарез необходимо согласие мыши! Только оно спасет его от позора и поможет добиться любви другой женщины.

Преодолев неприятие к семейству Дэвис, он вошел в гостиную с притворно скорбным видом и бесцветным голосом сообщил:

— Я послал вашего слугу за своим доктором, сэр. Скоро он будет здесь и осмотрит вас. Мне жаль, что я стал причиной вашего плохого самочувствия. Я не хотел, чтобы все так получилось. Прошу меня простить. И вы меня простите, мисс Дэвис, за мою несдержанность. Я не хотел быть грубым.

Седрик одарил Эстер взглядом, полным обиды и тоски.

В ответ она виновато улыбнулась, а потом поднялась и подошла к нему.

— И вы меня простите. Я оказалась не готова к вашему предложению, но если оно все еще в силе, — она споткнулась, прокашлялась, громко сглотнула, а потом неуверенно продолжила: — то… Я… Согласна.

Он видел, как тяжело далось ей это слово. Она буквально через силу выдавила его из себя.

Серая мышь по-прежнему не хотела за него замуж! Видно за те несколько минут, что Седрика здесь не было, отец сумел переубедить глупую дочь, но это только наполовину исправило ситуацию и нисколько не потешило его самолюбие, о которое дурнушка вытерла ноги.

Девчонка должна быть в него влюблена, иначе вся его затея потеряет смысл.

Скарлетт быстро определит, что между ним и мышью нет симпатии и перестанет видеть опасность. Она не почувствует себя оскорбленной и брошенной, и не примется отвоевывать его у невесты. Все должны верить в его любовь к Эстер. И в любовь Эстер к нему. Только так ставки поднимутся и он выиграет главный приз.

Чтобы добиться взаимности красотки, сначала он должен добиться взаимности уродины. Он окружит ее заботой и вниманием и она не сможет устоять. Он уже сейчас сделает ей дорогой подарок. Слишком дорогой для такой как она.

Седрик расплылся в милостивой улыбке:

— Вы сумели возродить меня из пепла, мисс Дэвис. Конечно мое предложение еще в силе! Я очень рад, что вы все таки приняли его! А чтобы вы снова не передумали и я понравился вам чуточку больше, примите от меня этот скромный знак моих чувств к вам. Пусть он напоминает вам обо мне.

Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку и открыл ее, предоставляя ей возможность полюбоваться шикарным помолвочным кольцом с огромным бриллиантом посередине. Это было самое дорогое кольцо в салоне. Блеск от камня мог прельстить эту зазнайку.

Седрик ожидал увидеть восхищение, признательность и благодарность в ее глазах. Или громкий вскрик и открытый от удивления рот. То, как она прикроет рот ладонями и замотает головой, не веря в свою удачу. Любое, даже самое малейшее проявление радости. Так отреагировала бы любая другая нормальная девушка, но не эта мышь!

Она напряженно сжала губы и скуксилась. Она нисколько не была польщена его щедростью.

Господи, ну что за невесту он себе выбрал?!

Седрик вытащил кольцо и протянул ладонь, чтобы Эстер дала ему руку.

Теперь так же как секундой ранее она смотрела на кольцо, она уставилась на его ладонь. Только сейчас она мотала головой не от радости, а нежелания давать ему то, что он хотел. Она даже отвела руку назад и прижала ее к юбке.

Седрик с трудом сдерживал гневный рык. Эта мышь бесила его! Еще немного и его терпению придет конец! Или она сейчас же даст ему свою чертову лапку или он…

Словно чувствуя, что он на пределе, она обреченно выдохнула и неохотно протянула ему безжизненно висящую кисть. Он быстро подхватил ее и одним уверенным движением вдел кольцо на безымянный палец.

Фух!

— Благословляю вас, дети мои! — неожиданно раздался в напряженной тишине радостный возглас мистера Дэвиса, словно возвещающий о конце первого акта неудавшейся комедии.

Седрик чуть не сплюнул, дабы избавиться от оскомины на зубах.

Невеста была мрачна и некрасива, а он притворно счастлив и смешон.

— Может желаете, Ваша Светлость, отпраздновать это замечательное событие бокалом шампанского? — обратился к нему счастливый отец.

— Спасибо, но не сегодня. Завтра вечером в моем доме будет устроен прием, на котором я объявлю о помолвке. Там-то мы и откупорим бутылки. А сейчас мне нужно идти. Моя невеста проводит меня?

Эстер вылупила на него глаза, потом перевела взгляд на отца, второй раз получила его благословение, обреченно опустила голову и подхватила предложенную женихом руку.

Еще только направляясь в дом Дэвисов, Седрик не собирался целовать невесту. Он вообще хотел как можно дольше оттянуть этот момент, но сейчас был обязан переступить через себя. Он должен понравиться ей, чтобы уже завтра на приеме она выглядела довольной.

В умении целоваться ему не было равных. Его поцелуи всегда нравились Скарлетт. Она говорила, что в этом он лучший. Своим искусством обольщения Седрик попробует немного развратить невинную девушку, чтобы не только разбудить в ней интерес к этой сфере отношений между мужчиной и женщиной, но и чтобы она желала его прикосновений.

Поэтому, когда они вышли из дома и оказались возле большого кустарника, скрывающего их от любопытных глаз, он резко остановился и со словами: “Вы сделали меня самым счастливым мужчиной на свете!”, дернул Эстер на себя, бесцеремонно привлекая ее к себе. Одной рукой он крепко обнял ее за талию, прижав к своим бедрам, а второй по-хозяйски накрыл девичий затылок, чтобы затем в порыве страсти потянуться к губам.

Только молниеносная реакция помогла Эстер вовремя сомкнуть рот и сжать его настолько плотно, что наглец впился не в ее губы, а в кожу вокруг них. Герцог вроде и целовал ее, но поцелуй выходил не настоящий и без участия второй стороны. Он не касался ее губ.

Лавкрафт предпринял еще одну попытку добраться до них, чувственно и с напором проведя по сомкнутой линии языком, стараясь разомкнуть их и раскрыть как лепестки роз, но Эстер лишь сильнее их сжала, не желая отдавать ему на растерзание даже их самую малость. Даже их краешек или уголок.

Как же ей не нравилось, что она чувствовала мягкость и горячность чьих-то чужих губ! Что ощущала их власть и желание! Ее злило, что кто-то совершенной незнакомый так бессовестно воровал ее мечты, которые она лелеяла целых три года! Что кто-то лишал ее возможности узнать, каким мог быть первый поцелуй Адама!

Не для этого герцога-маньяка с извращенным вкусом она терпела насмешки и издевательства отвергнутых поклонников, называвших ее недотрогой и монашкой! Не для этих противных губ она хранила себя и берегла!

Более того! Ее целовали без ее согласия! Крали самый долгожданный момент ее жизни!

Нет! Она ни за что не проявит слабость и не даст Лавкрафту добиться от нее настоящего поцелуя. Да она скорее откусит ему язык, чем позволит вторгнуться в свой рот!

Запищав от возмущения, Эстер уперла руки в грудь жениха и со всей силы надавила на нее, стараясь увеличить между ними расстояние. Он прижимался к ней настолько сильно, что она знала не только вкус его рта, но и то, каким рельефом обладало его тело. Фу!

Продолжая усиленно отпихивать его от себя, Эстер действовала с таким отчаянием и упорством, что Лавкрафт не мог этого не заметить.

Он разочарованно оторвался от ее рта и раздосадованно посмотрел на нее.

— Я вам так противен? — с оскорбленным видом спросил он.

Эстер еле сдерживалась, чтобы не обозвать его и не сказать, чтобы он держал при себе руки, но при этом сама же понимала, что теперь она его невеста и он вправе ждать от нее некоторой уступчивости. Но только некоторой.

— Вы мне не противны. Но мне не нравится, когда на меня накидываются.

— Ох, простите, что напугал вас. Просто ваше согласие на брак дало мне право думать, что я могу поцеловать вас. Я и так слишком долго наблюдал за вами и держался на расстоянии. Мне не терпелось выразить вам свои чувства. Они как мальчишку захлестнули меня.

— В отличии от вас, я не наблюдала за вами и не держалась на расстоянии, и теперь мне нужно время, чтобы привыкнуть к вам.

— Да, вы правы, — согласился он и наконец убрал от нее руки. — Еще раз примите мои искренние извинения и простите за несдержанность. — В знак раскаяния он положил руку на сердце и покорно склонил голову, как вдруг поднял на Эстер хитрый взгляд и посмотрел с озорным блеском, а затем протянул ладонь и нежно коснулся пальцами ее подбородка. — Но это вовсе не означает, что я больше не собираюсь целовать тебя. Еще как собираюсь. Ты теперь моя, Эстер. И я, как влюбленный мужчина, не смогу ждать до свадьбы, чтобы лишь после нее прикоснуться к тебе. Я уже хочу обнимать и целовать тебя. Поэтому, любовь моя, нам нужно как можно больше времени проводить вместе, чтобы ты привыкла ко мне и не боялась моей близости. Надеюсь, что завтра на балу после официального объявления о нашей помолвке, ты позволишь мне чуточку больше, а иначе я сойду с ума и ночью проберусь к тебе в комнату. Ты же не хочешь этого, ведь так?

Эстер быстро покачала головой, показывая, что не хочет, на что Лавкрафт удовлетворенно хмыкнул, а потом подмигнул ей, издав характерный цокающий звук языком, склонил голову и развернулся, отправившись к своему коню, тем самым избавив Эстер от обязанности провожать его, а заодно оставив ее переваривать информацию, которая вызвала на ее лице кислую мину.

Но думай не думай, а мириться с женихом ей все же придется.

С тяжелым вздохом Эстер отправилась к себе, чтобы, наконец, побыть одной и погоревать о своей самой большой неудаче. Мало того что она попала в прошлое в самый неподходящий момент, так еще и обзавелась женихом-липучкой.

«А иначе я сойду с ума и ночью проберусь к тебе в комнату», — язвительно передразнила она его, показала в пустоту язык и уткнула руки в бока.

Пусть только попробует! Быстро полетит обратно головой вниз!

Взгляд Эстер, бессмысленно блуждающий по обстановке, выхватил в зеркале собственное отражение. Отражение хоть и стройной, но не самой привлекательной девушки.

«Да что с этим герцогом не так, если он влюбился в Эстер Дэвис?!» — от возмущения всплеснула она руками. За что ей такое наказание?!

Вряд ли Лавкрафт страдал от дефицита женского внимания. Богатый, красивый, знатный. За такого любая бы пошла. Или его, действительно, привлекла некрасивая, незаметная и неопытная мисс Дэвис?

Но почему-то Эстер не верила в это. Лавкрафт не был похож на человека, ценящего целомудрие, скромность и чистоту. Он уже показал ей свою натуру, не только домогаясь ее, но и не побрезговав прибегнуть к шантажу, чтобы запугать ее. И останавливаться он явно не собирался. А завтра ещё и пообещал устроить ей новый урок соблазнения. Только что он выигрывал от брака с бедной простушкой?

Эстер мотнула головой.

Господи! Вот не хотела она во всем этом разбираться! Пусть все эти проблемы решает прежняя Эстер. А ей сейчас было важно только одно — вернуться к Адаму, и как можно скорее! Он тоже находился в опасности! Неизвестно, как поведет себя другая она, когда увидит такого брутального красавчика! Вдруг и она влюбится в него и захочет его поцелуй?

В душе Эстер нарастала паника, и, чтобы справиться с ней, она пальцами сдавила виски и заставила себя думать рационально.

Без шара у нее ничего не получится. Только он поможет ей вернуться домой. Ей сейчас же, немедленно нужно его найти!

Она тут же бросилась рыскать по комнате, выдвигая и задвигая полки столика и комода. Потом перешла в гардеробную, в которой нашлась куча коробок разных размеров со всякими безделушками, но среди всего этого разнообразия не было шара. Оставался вариант, что тот мог находиться в другой части дома.

Собрав безделушки обратно в коробки, Эстер распрямилась и хотела уже отправиться в соседние комнаты, как услышала со стороны входа голос служанки:

— О, мисс, вот вы где! Ваш отец послал меня помочь вам выбрать платье на завтрашний прием, но, как я вижу, вы и сами подумали об этом. Вы уже определились с нарядом?

Быстро осмотрев гардероб, Эстер остановила взгляд на некрасивом платье болотного цвета.

— Мне нравится вот это, — указала она на него пальцем и повернулась к служанке.

Бет не смогла скрыть удивления.

— Вы выбрали это платье?! Но, мисс Эстер, оно ведь совсем не подходит для выхода в свет! Разве вы забыли, что оно было сшито два года назад для вашей роли принцессы-лягушки в постановке у миссис Мэриел? В нем вы играли у нее в доме!

Эстер показалось забавным предстать перед женихом в платье лягушки. А что? Может увидев ее в таком наряде, он передумает приставать к ней?

— Я надену только его! — твердо заявила она и с гордым видом покинула гардеробную.

Стоило Эстер вернуться в комнату, как в ней появился какой-то господин, который представился личным доктором герцога Лавкрафта, и, хотя он был вызван для осмотра хозяина дома, тот все же настоял, чтобы доктор осмотрел еще и его дочь.

На голове Эстер обнаружилась шишка, которая, по словам мужчины, не представляла видимой опасности для ее жизни, но которая могла нести в себе скрытый риск. Поэтому он настоятельно рекомендовал ей весь день провести в постели, чтобы избежать неприятных последствий.

После его ухода Эстер уложили в постель и не позволяли вставать дольше чем на пять минут. Отец проверял ее каждый час, при этом не забывая напоминать, что завтра на приеме она должна быть полной сил и сиять здоровым румянцем, так как герцог Лавкрафт не должен сомневаться, что с физическим состоянием у его будущей жены все в порядке!

Эстер пришлось смириться и остаться в постели до утра, а на следующий день ее вновь окружили заботой и ни на минуту не оставляли одну. Ее купали в ванной с душистыми травами, мазали ароматными маслами, обтирали полотенцами, после чего расчесывали ее длинные волосы, укладывали их в сложную прическу, напяливали на ее фигуру кучу сорочек, затянули в тугой корсет и облачили в платье. В завершении нацепили украшения и попытались накрасить лицо. От последнего штриха в виде косметики Эстер отказалась.

Она не должна выглядеть лучше чем есть. Тем более, что цвет платья хорошо так придавал ее коже болотный оттенок.

Если жених решит к ней пристать, то с этим платьем ей не составит труда изобразить тошноту. Вряд ли с ее зеленым лицом он заподозрит, что она притворяется. Тут и притворяться было не нужно.

Но еще лучше, если бы при виде нее, у него вообще пропало желание прикасаться с ней. Пусть и у него возникнет тошнотворный позыв.

Когда Эстер спустилась вниз и столкнулась в холле с отцом, тот пораженно ахнул и схватился за голову, понимая, что его дочь даже чуточку не стала краше, а идти переодеваться у нее уже не было времени. Он обреченно предложил ей руку и с унылым лицом проводил до коляски.

— Ты не передумал? — оказавшись возле Седрика и повернувшись лицом к гостям, которые продолжали пребывать в дом друга, поинтересовался Адам. — Пока не прозвучало официального объявления о помолвке, у тебя еще есть время дать попятную и взять свое предложение назад, без ущерба для репутации мисс Дэвис. Тебе будет достаточно лишь принести ей извинения и сгладить неловкую ситуацию дорогим подношением.

— Я никогда не отступаю от своих планов, — с твердостью в голосе заявил Седрик, словно ничто в этом мире не способно было повлиять на его решение, хотя, на самом деле, после вчерашнего унижения с отказом и неудавшимся поцелуем с удовольствием бы избавился от замухрышки. — Дело сделано, и мисс Дэвис моя невеста.

— Если говорить откровенно, то я предпочел бы, чтобы ты женился на такой как она, чем на такой как Скарлетт. С маркизой ты не будешь счастлив.

— А ты бы сам смог полюбить девицу подобную Эстер? С ее внешностью и характером?

— Характером? — удивился Адам. — А с ним-то что не так? Насколько мне известно, она хорошо воспитана и не избалована вниманием.

— Ты даже не представляешь, какие черти скрываются в этом болоте. Она не так проста как кажется. Жениться на ней будет еще большим адом, чем на Скарлетт. Со Скарлетт я хотя бы получаю ее прекрасную внешность. Такую женщину я всегда буду хотеть в постели. А с мисс Дэвис мне достанутся только некрасивое лицо и сплошные неприятности. Она не даст мне того, что я хотел бы получить от жены.

— О, вчера произошло что-то из ряда вон выходящее?! — с плохо скрываемым любопытством воскликнул Адам. — Она не оценила твое предложение? Или наоборот, поверила в твои чувства и как изголодавшаяся кошка набросилась на тебя? Мне не терпится услышать подробности!

— Ты ничего не услышишь! — тут же отрезал Седрик. — Я не намерен вспоминать вчерашний день. Более того, как только Скарлетт потеряет от ревности голову и согласится стать моей женой, я незамедлительно разорву отношения с мисс Дэвис и отправлю ее куда-нибудь подальше. Куплю ей дом в самом глухом захолустье и сделаю все, чтобы никогда больше не видеть ее. Даже случайно.

— Вот после таких слов, мужчины, как ни странно, и влюбляются по уши. Из ненависти, порой, вырастает более крепкая любовь, чем из ревности. Как говорится — от ненависти до любви один шаг, так что ты можешь стоять на еще более опасном пути, мой друг. Мисс Дэвис может настолько заинтересовать тебя, что ты не заметишь, как влюбишься в нее.

Седрик проигнорировал слова Адама, так как не видел в них смысла, но все же не удержался от собственного замечания:

— Послушай моего совета, не имей дела с некрасивыми девицами. От них проблем больше, чем от тех, кто знает себе цену.

— В таком случае, на твоем примере я и посмотрю, кто оставит в твоей душе более неизгладимый след — некрасивая невеста или красивая вертихвостка. Смотри, кажется вон там идет виновница твоего сумасбродства. Скарлетт все таки не смогла проигнорировать прием. — Оба друга наблюдали, как ослепительной красоты маркиза вошла в зал под руку с мальчишкой Трейси. — Разве не наглость с ее стороны заявиться в твой дом с поклонником, который не был приглашен на вечер?

Седрик усмехнулся.

— Ты ошибаешься. Он здесь по моему приглашению.

— Что?! Это ты его пригласил?! Но зачем?!

— Чтобы все выглядело правдоподобно. Ты же не забыл, что теперь у меня есть невеста и другие женщины меня не волнуют? Совсем скоро это предстоит понять и Скарлетт. Она надолго запомнит этот вечер и свои чувства, когда поймет, на кого я ее променял. А сейчас я оставлю тебя, так как должен поприветствовать ее.

Мстительность, пронизывающая голос Седрика, заставила Адама недовольно покачать головой.

— Не боишься, что Эстер застукает тебя в обществе маркизы? — спешно проговорил он, прежде чем друг успел сделать шаг. — О ваших отношениях и так полно слухов.

— Не боюсь, — скосил на него глаза Седрик. — В приглашении для семьи Дэвис я указал время на два часа позже, чем в приглашениях остальных гостей. Даже несмотря на то, что Скарлетт опоздала на целый час, я успею с ней поговорить. Времени у меня полно. Да она и сама захочет выяснить, не для нее ли я купил кольцо. Любопытство — порок всех женщин. А если к любопытству примешивается самоуверенность, то эта смесь может быть весьма опасна, так как способна привести к заблуждению или ошибочному выводу. Вот на этом я и сыграю. Скарлетт будет считать, что кольцо предназначено для ее пальчика, и что это ей я вот-вот сделаю очередное предложение. И я не стану ее разубеждать в обратном. Тем сильнее пострадает ее гордость. Ну что, я полностью удовлетворил твое любопытство? Ко мне больше нет вопросов?

Адаму ничего не оставалось, как только развести руками. Оба знали, что если Седрик что-то решил, его уже не остановить.

И да, останавливаться он не собирался, тем более, когда перед его носом маячила соблазнительная фигура в красном платье, прекрасно подчеркивающим полную грудь и тонкую талию, к которым ему уже сейчас не терпелось прикоснуться. Но сегодня Седрик не опустит глаза ниже ее лица и не дотронется до ее стана. Танцевать с ней он тоже не будет. Ему придется довольствоваться прелестями страшной мисс Дэвис и касаться ее губ.

Еще неизвестно, что для него было труднее — держаться на расстоянии от Скарлетт или сокращать его с Эстер. Сокращать настолько, чтобы разжечь в ней интерес, любопытство и желание; чтобы она заинтересовалась им и сама потянулась к нему.

Направляясь к объекту своего обожания, Седрику хотелось проклясть свою “удачу” — что ему досталась настолько строптивая невеста, как вдруг в голову пришла неожиданная мысль: а может и хорошо, что Эстер не пала к его ногам сразу же после предложения, так как теперь ему придется бросить все силы, чтобы завоевать ее симпатию. Добиваясь ее любви, он будет выглядеть убедительнее в глазах Скарлетт. И точно не заскучает, превратившись в унылого безынициативного жениха, обреченного терпеть рядом с собой уродину.

Роль охотника нравилась ему гораздо больше роли жертвы. В ней он чувствовал себя уверенно и надежно.

Охотясь за одной, он поймает в свои сети другую. Ему не придется притворяться, он действительно будет увлечен обольщением Эстер. И это болезненно ударит по гордости Скарлетт. Она не отдаст дурнушке то, что принадлежит ей. Она вступит в борьбу за него, как много раз он вступал в борьбу за нее, и в конце получит свой трофей. Она получит его как приз, и уже не захочет выпускать из своих рук. Она будет ценить то, что добыла с таким трудом, и станет ему преданной женой.

Поняв, какую услугу оказала ему Эстер, сопротивляясь его вниманию, Седрик расплылся в улыбке. С ней же он поприветствовал маркизу и мальчишку Трейси. Он не играл роль радушного хозяина. Он был им, что не могла ни заметить Скарлетт.

Конечно же она отнесла его счастливый вид на свой счет, ведь наверняка уже слышала о кольце с бриллиантом, за которое герцог Лавкрафт отвалил кругленькую сумму, и которое явно предназначалось для помолвки. Скорее всего, в мыслях, она могла уже даже примерять его на свой безымянный пальчик, при этом, как всегда, не собираясь давать ему однозначного ответа. В этом она была полностью предсказуема для Седрика. Но сейчас он хотел поддержать в ней эту уверенность, оттого и обратился к ее спутнику с просьбой, которую она и ожидала услышать:

— Если позволите, мистер Трейси, я хотел бы ненадолго украсть у вас леди Скарлетт. Мне нужно серьезно поговорить с ней. Обещаю, что совсем скоро верну ее вам.

Трейси посмотрел на спутницу, она посмотрела на него, а затем еле заметно кивнула, давая молодому человеку понять, что хочет пойти с герцогом. Мальчишка согласился ее отпустить и позволил Седрику увести Скарлетт из зала.

Мягкий слегка мерцающий свет от камина и нескольких зажженных свечей в малой гостиной создавал уютную и интимную атмосферу, располагающую к откровенным разговорам и признаниям, которые, при обоюдном влечении, могли закончиться жаркими ласками и поцелуями. Скарлетт любила романтичную обстановку и в таком антураже могла быть более открыта к всяким вольностям. Именно в подобной обстановке она позволяла Седрику укладывать ее на софу и целовать не только в губы. Она дарила ему ощущение обладания над нею, хотя никогда полностью и не принадлежала ему. Он знал ее слишком хорошо, но, в тоже время, почти не знал. Поэтому ему хотелось проникнуть не только в ее тело, но и мысли, чтобы узнать, что она думает о нем. Но в данную минуту Седрик больше всего желал, что афера с фиктивной помолвкой сделает его недоступным и желанным в ее глазах, отчего бы она потеряла покой и принялась добиваться его.

Скарлетт вошла в гостиную уверенно и расслабленно, словно получила от этой жизни все, что хотела. Она вела себя как победительница, которую ожидала заслуженная награда. Но сейчас наградой она считала не Седрика, а его кольцо. Он видел, как остановившись посреди гостиной и поворачиваясь к нему, она приподняла кисть и незаметно посмотрела на нее. Сегодня ни на одном ее пальце не было украшений, что только подтверждало его догадку об ее осведомленности в отношении его покупки.

А что если Скарлетт и не собиралась ему отказывать? Что если уже сейчас готова была принять его предложение?

От этой мысли Седрика бросило в жар. Неужели он просчитался?!

Но тут же вспомнил все ее проделки, манипуляции и выходки. Он много раз обманывался, считая, что она уже принадлежала ему. И если бы она собиралась стать его женой, то не заявилась бы к нему под руку с мальчишкой. Все это говорило лишь о том, что она продолжала играть его, Седрика, чувствами.

Скарлетт обладала удивительной проницательностью и чутьем, всегда зная, когда можно оттолкнуть его, а когда приблизить к себе. Она умело использовала его слабости для своей же выгоды. Вот и кольцо она считала своим ценным приобретением. Роскошью, которой была достойна только она.

Но не в этот раз.

В этот раз ей предстоит сильно разочароваться, так как Седрик будет последовательным и пойдет до конца. Он преподаст ей поучительный и наглядный урок, который она усвоит на всю жизнь. Он снимет со своей шеи невидимую цепь и незаметно наденет ее на ее шею.

— Сегодня ты необычайно хороша, Скарлетт, — заговорил он с ней в привычной восхищенной манере. — Мне приятно, что ты нашла время посетить мой дом, и никто другой не соблазнил тебя более интересным предложением.

— Ты прав, Седрик, только твое приглашение привлекло мое внимание.

— И почему же? — спросил он с кокетством. — Кажется последние два ты проигнорировала.

Она снова бросила мимолетный взгляд на свою руку и с загадочным видом ответила:

— Пусть причиной моего визита будет моя интуиция. Она подсказала мне, что я должна находиться здесь.

— И интуиция не обманула тебя, — с хитрой улыбкой заверил ее Седрик и сделал шаг, сокращая между ними расстояние до нескольких футов. Если бы он захотел прикоснуться к ней, то ему было бы достаточно протянуть руку. — Женскую интуицию, вообще, сложно обмануть. Она незаменимый помощник для прекрасной половины человечества.

Скарлетт тоже сделала к нему шаг, а потом уверенно подняла голову и как мужчина уставилась ему прямо в глаза. Их взгляды стали хищными и соперничающими.

— Редко какой мужчина готов это признать, — отдала она должное его наблюдению. — Но и редко какому мужчине это нравится. Они предпочитают не замечать очевидного.

— Сегодня я не в их числе, — заверил ее Седрик и склонил голову, чтобы быть ближе к ее лицу.

— Рада это слышать, — выдохнула она ему в губы и одарила его обольстительной улыбкой.

Скарлетт поощряла его, и он знал почему. Она хотела очередного доказательства своей власти над ним. Она ждала продолжения. Она жаждала предложения.

Не прекращая смотреть на нее, он поднял руку и запустил ее во внутренний карман фрака, что неизбежно привлекло внимание Скарлетт и заставило ее затаить дыхание. В больших карих глазах затаилось ожидание блеска бриллианта.

Но вместо кольца Седрик достал носовой платок и, отстранившись от нее, одним резким движением расправил его и промокнул свой лоб.

— Здесь слишком жарко, тебе не кажется?

— Нет! — дёрнулась она как от удара, метнув в него молнию и стиснув зубы.

— Нужно впустить в комнату свежий воздух, — будто не замечая ее гневной реакции, произнес Седрик, а сам направился к окну, по пути огибая маркизу. — Не хочу в такой важный вечер походить на выжатый лимон. Все должны видеть, насколько я счастлив, сделав свой выбор. Мне и так предстоит совершить один из самых волнительных шагов в своей жизни, который разделят со мной все гости. Я просто обязан выглядеть как самый счастливый мужчина на свете.

Тут же позади него раздался приободренный голос Скарлетт:

— Ты что-то задумал, Седрик?

— Да, и скоро ты об этом узнаешь.

— Пока мы вдвоём, можешь довериться мне. Обещаю не раскрывать твою тайну до самого конца.

Она подошла к нему и встала у него за спиной. Он чувствовал аромат ее духов и слышал глубокое дыхание.

Собрав все силы в кулак, Седрик распахнул окно и отошёл в сторону, чтобы вновь увеличить между ними расстояние. Он с трудом держался от того, чтобы не накинуться на нее, не поднять на руки и не отнести к дивану. Если он даст себе слабину, то все снова закончится возбуждающими ласками и неудовлетворенным желанием. А этого он не мог допустить. Поэтому, когда запах цветочного аромата духов стал ненавязчивым, Седрик понял, что в безопасности, и повернулся к Скарлетт.

— Все таки я предпочту сохранить молчание. Хочу, чтобы ты узнала всё вместе со всеми.

— Но почему?! — искренне недоумевала она.

— Чтобы не лишиться единственного шанса и сделать этот момент незабываемым.

Про шанс, он, конечно, бессовестно врал, чтобы ввести Скарлетт в заблуждение, а вот про незабываемый момент говорил чистую правду.

По тому, с каким выдохом, улыбкой и иронией она посмотрела на него, он понял, что попал в цель. Рыбка заглотила наживку. С этой минуты Скарлетт будет ждать официального, сделанного на глазах гостей, предложения. Первый раунд остался за ним.

— Тогда о чем ты хотел со мной поговорить? — без особого интереса спросила она, все таки вспомнив о причине, по которой они уединились. Теперь в ее голосе слышалась лишь легкость.

— В Лондоне я не знаю никого, кто имел бы столь безупречный вкус как у тебя. Мне нужен совет. Какой подарок ты посчитала бы достойным герцогини? Что молодой леди хочется получить больше всего?

В глазах Скарлетт промелькнул алчный блеск. Она снова решила, что он говорил о ней, и что это ее он собирался одарить подарком, который уж точно ей понравится. И хотя она не нуждалась в деньгах, но открывшаяся возможность получить все, что ее душе было угодно, побудила ее не без заинтересованности сказать:

— Нет ничего лучше дорогих украшений, особенно, если их сотворила рука такого мастера как месье Бонсуа, самого известного ювелира во всей Европе. Он делает невероятно роскошные вещи. Их нельзя спутать ни с какими другими изделиями. Они слишком уникальны и никогда не повторяются. — Она приложила руку к груди, привлекая к этой части своего тела внимание Седрика, словно желая усыпить его бдительность. — Колье от его имени украсит шею любой красавицы, а диадема, усыпанная драгоценными камнями, еще и придаст ей величия. Такому подарку позавидует любая дама, даже если она будет самой Королевой.

Седрик знал этого ювелира, и знал, сколько стоили его украшения. За их цену можно было купить целый особняк в престижном районе Лондона или плодородные земли на юге страны, но, чтобы посильнее уязвить Скарлетт, столь несметными сокровищами он одарит свою уродливую невесту.

Это ее голову на зависть всем будет венчать диадема, и на ее шее будет красоваться колье. А когда он разорвет помолвку, то она сможет продать их и на вырученные деньги вести безбедную жизнь до самой старости.

— Ты права. Лучшего подарка нельзя и пожелать. Я не ошибся, обратившись к тебе за помощью. А теперь, Скарлетт, мне пора возвращаться к гостям. Да и тебя кое-кто заждался.

Седрик указал рукой на выход, а затем проследовал за Скарлетт к дверям. Вместе они вернулись в бальный зал, он передал ее мальчишке и больше не пересекался с ней, выбрав себе в компанию джентльменов, с которыми и провел оставшееся время до появления Эстер, при этом отмечая, как часто Скарлетт бросала на него выжидающие взгляды, чем только тешила его самолюбие и убеждала, что он на правильном пути. Было очевидно, как она ждала от него действий. Как она хотела получить от него все и сразу.

Появление мистера Дэвиса с дочерью не заметил никто кроме Седрика. Но лучше бы и он их не видел. Никогда!

Он чуть грубо не выругался, когда обозрел свою невесту. Его охватил испанский стыд от ее внешнего вида.

Эстер обладала удивительным талантом подчеркивать свою и так некрасивую внешность уродливыми нарядами. Если Адаму он сказал, что в ее болоте водятся черти, то осмотрев ее отвратительное платье, понял, что это были не черти, а лягушки, а ему досталась самая настоящая жаба. Жаба, от которой хотелось плеваться и бежать.

Ну как он сможет переступить через себя и при всех объявить о помолвке с таким чудовищем? Может и правда стоило отступить? Он ведь еще мог все переиграть и сделать предложение Скарлетт?

Пока к нему через весь зал направлялись отец с дочерью, Седрик решал, как поступить. Он бросал взгляд в сторону, туда, где стояла его любимая и взвешивал все “за” и “против”.

Он старался понять, что было страшнее — в очередной раз остаться в подвешенном состоянии или обречь себя на связь с некрасивой девицей? Седрик смотрел то на одну, то на другую девушку, и, к моменту, когда Дэвисы оказались прямо перед ним, все же принял, как ему казалось, единственно верное решение.

— Мистер Дэвис! Мисс Дэвис! — поприветствовал Седрик отца с дочерью как самых долгожданных гостей. — Счастлив принимать вас в своём доме!

Он учтиво склонил голову, стараясь скрыть за натужным дружелюбием неприязнь к Эстер.

Она тоже с усилием растянула губы и присела в неуклюжем поклоне. Седрик еще ни разу не видел настолько несуразный книксен. Она будто никогда не училась элементарным манерам!

— Кажется, мы сильно опоздали, — с беспокойством в голосе заметил мистер Дэвис и огляделся по сторонам, где многие гости уже были навеселе. — Простите нас за поздний приезд.

— Не волнуйтесь, вы прибыли в ровно назначенный час. Я хотел, чтобы у мисс Дэвис было достаточно времени для подготовки к этому памятному приему. Она выглядит просто великолепно!

Как бы Седрик не хотел говорить искренне, но его восторженный восклик звучал лицемерно. И Эстер это почувствовала, так как скривила и без того кривое лицо и подозрительно посмотрела на него.

Он сильнее улыбнулся, отчего кожа на его лице натянулась до такого предела, что на ней появились морщины, а на шее, вдобавок ко всему, еще и проступили вены, напрочь лишая его последних капель обаяния.

Проклятье! С Эстер ему было тяжелее играть влюбленного мужчину, чем со Скарлетт не влюбленного!

Чтобы поскорее избавиться от колющего чувства неловкости и перейти к главному действию, Седрик повернулся к залу и сделал знак рукой, чтобы музыканты перестали играть. Через несколько секунд мелодия стихла. Все гости посмотрели на хозяина вечера.

Он выждал паузу, убеждаясь, что Скарлетт готова к устроенному для нее представлению, а потом придал своей позе чрезвычайно важный вид.

К его удовлетворению, Скарлетт вышла из-за спин гостей и встала на самом видном месте, а затем уверенно расправила плечи и гордо подняла подбородок. Она сложила руки на пышной юбке и стояла с величественной осанкой, словно была королевой бала, к ногам которой вот-вот будет брошен весь мир.

Ее поведение только придало Седрику сил. Он еще раз окинул зал быстрым взглядом, мельком пройдясь по головам гостей, и громко провозгласил:

— Дорогие дамы и господа, сегодня вы были приглашены не просто на вечер, а на особенный вечер! Особенный для меня и для еще одной молодой леди! — Он бегло посмотрел на Скарлетт, проверяя ее реакцию. Она самоуверенно усмехнулась, чем только подтвердила, что он все делал правильно. — Эта девушка смогла покорить меня красотой своей души и легким нравом! Ее манеры безупречны, а сама она обладает всеми необходимыми чертами характера, которые столь ценны в нашем обществе! Рядом с ней я чувствую себя по-настоящему счастливым! И хочу надеяться, что и она также будет чувствовать себя рядом со мной! Итак, дорогие гости! Разрешите представить вам мисс… — Седрик сделал вид, будто ему не хватило воздуха. Он с шумом набрал его в легкие, при этом отмечая, как многие покосились на маркизу Фриман, которая еще сильнее выдвинулась вперед, а затем сам резко повернулся к лягушонке, протянул ей руку и возбужденно объявил: — Это мисс Эстер Дэвис, которая не далее как вчера днем приняла мое предложение и согласилась стать моей женой!

Гости дружным хором ахнули, услышав имя девушки. Одна лишь Скарлетт не издала ни звука, застыв как статуя. Ее красивое лицо стало бесцветным, словно лишилось красок, а в глазах повисло одно большое непонимание. Она крепко сцепила пальцы в замок и принялась медленно осматривать невесту герцога, пытаясь что-то сложить в уме. Брови то и дело сходились на переносице, а потом расправлялись. Иногда она морщила нос и беззвучно шевелила губами.

Из-за шока никто не спешил поздравить Седрика с помолвкой, что дало ему время насладиться первой победой над Скарлетт. Победой над ее пошатнувшейся уверенностью. Над ее падением с пьедестала.

Чтобы усилить этот эффект, он приподнял руку Эстер и припал к ней губами, а затем взглянул на невесту.

Черт! Черт! Черт!

Лицо лягушонки тоже изменило цвет и стало бледно-зеленым, точно ее мутило от его прикосновений. Да и смотрела она на него с такой брезгливостью, будто это он превратился в слизняка. Меньше всего она сейчас походила на счастливую невесту. Если она немедленно не сменит выражение лица, то он быстро лишится преимущества над Скарлетт!

— Улыбнись же! — не разжимая челюсти чуть слышно приказал он, а потом еще раз чертыхнулся, увидев, как теперь уже безобразная улыбка “украшала” ее зеленое лицо.

Лучше бы она не улыбалась!

К счастью, гости, наконец, пришли в себя и поспешили поздравить его и мисс Дэвис с помолвкой, что дало ему возможность отвлечься от созерцания невесты и морально подготовиться к ее обольщению, а ей — хоть немного порозоветь.

Седрик знал, что с этой минуты он должен окружить Эстер вниманием и не отпускать от себя ни на шаг. Ему придется превратиться во влюбленного в нее мужчину и наполнить ее жизнь романтикой — красивыми мгновениями, которых у нее никогда не было. Перед таким лягушонка не сможет устоять.

Последним, если не считать Скарлетт, которая так и не удосужилась поздравить пару, из глубины зала к Седрику направился Адам. Он лавировал среди волны гостей, отхлынувшей от хозяина дома.

— Ты знакома с моим другом, Адамом Чедвиком? — поинтересовался Седрик у невесты лишь для того, чтобы хоть о чем-то с ней заговорить, и тут же заметил, как услышав имя молодого человека, она вздрогнула.

Первый раз за эти два дня Седрик увидел живость, волнение и неподдельный интерес в ее глазах. Кожа на ее лице перестала отдавать болотным оттенком, а щеки налились здоровым румянцем. Она будто даже немного похорошела!

— Адам?! — вдруг не своим голосом закричала она, неосознанно схватила Седрика за руку, с силой сжала ее и принялась шарить безумным взглядом по залу. — Твоего друга зовут Адам?! Где он?! Он здесь?! Покажи мне его!

Если сначала Седрик поразился ее виду, то через мгновение уже до скрипа сжал кулаки и зубы.

Почему это ЕГО невеста так хочет видеть его друга?! Что она скрывала от него? Что Адам скрывал от него?!

И тут Седрик вспомнил, каким недовольным выглядел друг, когда узнал, на кого пал его выбор? Неужели между Адамом и Эстер существовала тайная связь? Может они были знакомы раньше и встречались, когда где-нибудь отдыхали?

Седрик напряг память, чтобы вспомнить все истории Адама из его прошлой жизни, но тот ни разу не упоминал никого с именем Эстер. Да и вряд ли бы он, будучи с ней на одном вечере в доме графа Лероя, не поприветствовал бы ее. К тому же Адам никогда бы не обратил внимания на такую как она, так как, подобно Седрику, слишком высоко ценил женскую красоту.

Более же вероятным могло быть то, что сама Эстер оказалась влюблена в Адама, и поэтому отказала Седрику. Вот почему она по-прежнему не хотела за него замуж!

Черт! Черт! Черт! Черт!

Не хватало ему еще начать ревновать ее к лучшему другу! Ну уж нет! Он никогда не опустится до этого чувства в отношении нее! Он мог ревновать Скарлетт, но не эту лягушонку!

Он перетянет ее симпатию на себя. Он влюбит ее в себя!

В борьбе за ее сердце ему не составит труда выиграть. Зато теперь у него появится дополнительный стимул доказать, что он может завоевать любую девушку, будь она хоть красавица, хоть уродина.

Адам Чедвик! Не может этого быть!

Нет! Может! Если она перенеслась во времени, почему это не мог сделать Адам?! Мог! Конечно мог!

От волнения Эстер совсем забыла, что очутилась в прошлом в чужом теле, но, почему-то была уверена, что Адам непременно должен был оказаться здесь в своем. Наверняка он использовал шар и последовал за ней. Он хотел спасти ее и вернуть домой. Вернуть, как делал это много раз, забирая с вечеринок.

Веря и не веря своим мечтам, Эстер как сыщик всматривалась во всех мужчин. И вдруг среди гостей мелькнуло одно лицо. Мелькнуло на какую-то секунду и тут же скрылось за чьей-то головой, но Эстер успела рассмотреть его. Да! Да! Это был он! Это был ее Адам!

Она чуть не завизжала от радости и сама не бросилась к нему на встречу. Эмоции захлестнули ее, и Эстер не заметила, как в чувствах вдавила в руку женишка ногти, отчего тот с шипением втянул через сжатые зубы воздух. Но этот звук не побудил ее ослабить давление. Все ее внимание было приковано к Адаму, чье лицо то появлялось, то исчезало среди гостей.

Ей казалось, что он целую вечность пробирался к ней, а когда, наконец, преодолел все препятствия и больше никакая преграда их не разделяла, она заметила некоторую странность в его внешности. Или, вернее, различие в ней.

Это был не стопроцентный Адам, а его измененная копия. В нем определенно угадывались черты ее любимого, но не их полное соответствие.

Стараясь ничему не удивляться, Эстер предположила, что его внешность могла претерпеть изменения в процессе перемещения во времени. Или он очутился в теле своего родственника. В любом случае, она верила, что это был он, и пришел он за ней, дабы вернуть ее в будущее, где они поженятся, а Эстер Дэвис получит свою прежнюю жизнь, бонусом к которой теперь еще и прилагался жених. А ведь это другая Эстер могла рассказать Адаму о путешествии во времени и теперь он здесь!

Пытливо всматриваясь в его изменившееся лицо, Эстер ждала от него какого-то знака, который помог бы ей понять, кто перед ней. Он мог подмигнуть ей или многозначительно моргнуть. А еще мог произнести современное слово. Не так уж и трудно было показать, что ты из будущего.

Эстер наблюдала за Адамом и не замечала, как в это время жених наблюдал за ней. Но ей пришлось обратить на него внимание, когда он довольно грубо вырвал свою руку, чуть не оторвав ей ногти, и, без какой-либо нежности властно взял за локоть. Она лишь на миг бросила на него недовольный взгляд, а затем снова вернулась к своему любимому.

Лавкрафт недружелюбно прорычал:

— Хочу представить тебе своего друга, Адама Чедвика, графа Блумфилда. А это мисс Эстер Дэвис, МОЯ НЕВЕСТА.

Эстер покоробило от того, как он выделил слова “моя невеста”. Он будто купил ее на рынке и теперь она была его собственностью.

В ответ на представление, Адам слегка поклонился. Эстер тоже следовало ответить поклоном, но она, совершенно забыв о правилах этикета, поддалась эмоциям и выпалила:

— Это ты?! Ты пришел за мной?!

Она замерла в ожидании, а вот Лавкрафт и Адам, судя по их лицам, замерли по другой причине.

Адам непонимающе заморгал, а Седрик пронзил друга гневным взглядом.

— Что это значит?! — не скрывая возмущения, потребовал он ответа. — Вы знакомы?! Где и когда вы встречались?!

Адам еще больше растерялся и перевел беспомощный взгляд на герцога.

— Я несколько раз видел мисс Дэвис на разных приемах, но никогда лично не был представлен ей.

Эстер сразу отметила, что его голос хоть и не был точно таким же, но сходство в тембре определенно присутствовало.

— Тогда о чем она говорит?!

— Понятия не имею.

Две пары мужских глаз уставились на Эстер, но она нисколько не смутилась. Она желала продолжить проверку. Адам мог притворяться, что не знает ее.

— Как жаль, что здесь нет Интернета, — произнесла она и пытливо всмотрелась в его лицо.

Если это настоящий Адам, она быстро поймет, что слово ему знакомо. Но тот, кто был на него так похож, только чаще заморгал, вытянул лицо и переглянулся с Лавкрафтом. Он искренне не понимал, о чем она говорит.

Из его реакции Эстер сделала хоть и грустное, но очевидное заключение — все таки это был не он, не ее Адам, а какой-то его дальний родственник. Предок. Уж слишком сильным было их сходство.

— А это еще кто такой?! — продолжал возмущаться Лавкрафт. — И что за странное имя — Интернет? Первый раз его слышу.

— Я тоже не представляю, о ком говорит мисс Дэвис. Мне оно совершенно не знакомо, — поспешил отвести от себя подозрения Адам.

— Могу я получить объяснения?! — теперь уже на Эстер накинулся Седрик. — Почему вы так странно себя ведете и о ком говорите?

Чтобы выкрутиться из неловкого положения, она принялась на ходу сочинять:

— Разве вы не знаете мистера Интернета? Он же этот… Как его… Фокусник!

Если бы не вся серьёзность ситуации, Эстер бы наверно рассмеялась в голосину над собственным ответом, но усилием воли все же сохранила невозмутимый вид. Зато на лицах друзей брови с одинаковой скоростью подпрыгнули вверх.

— Фокусник, мистер Интернет? — недоверчиво переспросил ее Лавкрафт.

— Угу, — без сомнения кивнула Эстер и, вспомнив еще одно подходящее для человека такой профессии определение, подняла палец вверх и торжественно добавила: — Иллюзионист!

Друзья второй раз недоуменно переглянулись, но, так как им нечем было крыть, приняли ее ответ.

Правда Лавкрафт собирался еще что-то сказать, но, открыв рот и издав непонятный звук, тут же закрыл его, нахмурился, о чем-то задумался, пару раз покосился на друга, а потом обратился к нему:

— Ты не будешь возражать, если я и мисс Эстер оставим тебя? Гости давно заждались танцев.

— О, конечно! — будто с облегчением выдохнул тот, сказал Эстер, что был рад с ней познакомиться, а затем быстро ретировался.

Она с грустью проводила его взглядом и тяжело вздохнула.

Пусть он и не был ее Адамом, но нравился ей гораздо больше Лавкрафта. Он бы даже мог послужить ее любимому неплохой заменой, но только в том случае, если вернуться в будущее было невозможно. Да и кто знает, может хоть в этом времени она была способна понравиться одному из рода Чедвиков?

Эстер даже приободрилась, что у нее все таки был шанс получить Адама — из будущего или прошлого, как тут же вспомнила, какую внешность имела. Проклятье!

Почему вселенная оказалась к ней так жестока и поиздевалась над ней, перекинув ее в тело некрасивой девушки?! И зачем ей какой-то там напыщенный жених, если существовал более подходящий вариант в виде его друга?!

— Так ты дашь мне руку?! — сквозь туман своих мыслей расслышала Эстер раздраженный голос Лавкрафта. Опустив глаза, она увидела протянутую ей ладонь. — Нам пора идти открывать бал и исполнить первый танец.

Что?! Танец?! Какой еще танец?! Он что, решил окончательно добить ее?! Она же совершенно не умела танцевать как тут принято!

Эстер отлично двигалась на танцполе и от природы обладала прекрасной пластикой, но здесь её навыки были абсолютно бесполезны! Эх, придется ей снова выкручиваться.

Из груди Эстер вырвался второй, куда более тяжелый вздох.

Липучка не помогал ей, а только мешал по-нормальному приспособиться к новому времени. Он заставлял ее постоянно что-то выдумывать и чувствовать себя запертой в клетке. Он был ее женихом всего каких-то два дня, но уже со всех сторон перекрыл кислород, не давая ей и минуты свободно вздохнуть.

Долго искать причину Эстер не пришлось. Она вспомнила о шишке на голове, скрытой угрозе и рекомендациях доктора.

Состроив скорбное лицо и невинно посмотрев на Лавкрафта, она с сожалением произнесла:

— Я не смогу с тобой потанцевать.

— Почему?! — зарычал он и уставился на нее как разъяренный бык.

Эстер показалось, что еще немного и он вновь схватит ее, как сделал это накануне днем, когда она отказалась за него выходить. Его неоправданно резкая реакция только раздражала ее.

— Потому что не совсем здорова.

— Что с тобой?

В его тоне не было беспокойства или сочувствия, лишь требовательность.

— Вчера я упала и ударилась головой. Твой доктор осмотрел меня и предупредил, что мне нужно быть осторожной и несколько дней поберечь себя. Мне даже пришлось остаток дня провести в постели. Так что теперь я боюсь делать быстрые движения.

Лавкрафт продолжал смотреть на Эстер с сомнением, поэтому ей пришлось добавить:

— Если не веришь мне, спроси у него.

— Я верю тебе, — с плохо скрываемым недовольством отчеканил он и огляделся по сторонам, словно искал что-то. — В таком случае, тебе не стоит столько времени находиться на ногах. Пойдем, я помогу тебе сесть.

Подхватив ее под локоть и талию, Седрик отвел Эстер к диванчику и усадил на него, а сам встал рядом. Он подал слугам и музыкантам несколько знаков, и вскоре было объявлено о начале танцев.

Эстер с любопытством принялась наблюдать, как многочисленные пары двинулись к центру зала и начали выстраиваться в два ряда — дамы по правую сторону, а кавалеры по левую. Среди мужчин она заметила и Адама. Осталось понять, как выглядела его партнерша.

Эстер надеялась увидеть какую-нибудь обычную или даже вполне милую девушку, с которой хоть немного могла посоперничать за внимание молодого человека, но, отыскав глазами ту, что стояла напротив него, чуть громко не выругалась!

Ни у Адама из будущего, ни у Адама из прошлого губа была не дура! Такую красотку нужно было еще поискать!

Эстер дернула жениха за рукав, а когда он наклонился, быстро спросила:

— С кем танцует твой друг?

Седрик поднял глаза и прошелся по лицам танцующих, но, заприметив Адама и его партнершу, отчего-то вмиг переменился. Синие глаза почернели, а губы наоборот, стали напряжёнными и бледными как у покойника.

— Это маркиза Скарлетт Фриман. Не могу поверить, что Адам подложил мне такую свинью, пригласив ее на танец! Ну я с ним еще поговорю!

Злобное рычание Лавкрафта не только удивило Эстер, но и заинтересовало.

— А что с этой маркизой не так? И почему танцуя с ней Адам подложил тебе свинью?

Услышав ее вопросы, женишок тут же спохватился, сгорбился, а глазки забегали в разные стороны, правда спустя несколько секун, он уже взял себя в руки и строго посмотрел на Эстер. В голосе прорезались воспитательные нотки:

— Для тебя он мистер Чедвик, а не Адам. Ты ведешь себя слишком фамильярно с малознакомыми людьми. Это непозволительно для будущей герцогини.

Эстер приняла его совет, но от своего не отступила:

— Хорошо. Пусть будет мистер Чедвик. Так почему он не должен был приглашать на танец Скарлет Фриман?

— Это тебя не касается. Могу лишь сказать, что забочусь о душевном благополучии своего друга.

Пропустив мимо ушей довольно грубую первую часть ответа, Эстер сосредоточилась на второй. Она тоже не хотела, чтобы душевный покой Адама нарушила какая-то смазливая маркиза. Эта честь должна принадлежать только ей — невесте его друга!

Так как вопросов к Седрику у нее больше не было, она полностью сосредоточилась на слежке за парочкой.

Те весь танец о чем-то активно переговаривались и, если девица нисколько не скрывала своего интереса к партнеру, то тот вел себя более сдержанно, что радовало и успокаивало Эстер. Она не видела оживленности в его лице.

Мелодия стихла. Адам отвел маркизу в глубину зала, перекинулся с ней парой фраз, склонил голову и наконец покинул, отправившись к столику с напитками. В это же время над ухом Эстер раздался голос Лавкрафта:

— Прости, но я ненадолго оставлю тебя. Мне нужно переговорить с Адамом. Это не займет у меня много времени, — а затем, не дождавшись ее ответа, стремглав бросился к другу.

Эстер проводила его равнодушным взглядом и переключилась на новые пары, которые вновь принялись выстраиваться.

— Ты не хочешь со мной объясниться?! — стараясь говорить так, чтобы другие его не слышали, шипел Седрик в лицо другу. Он еле сдерживался, чтобы не съездить Адаму по его предательской роже. Тот столько раз демонстрировал свою неприязнь к Скарлетт, что Седрик никогда не видел в нем соперника. Но теперь уже жалел об этом. — Решил воспользоваться случаем и, пока я занят жабой, приударить за Скарлетт?

— Остынь, — спокойно произнес Адам и протянул ему свой бокал с пуншем. — Ты слишком нервничаешь. Это может заметить твоя невеста.

— Мне плевать на нее!

— А зря. Лучше бы тебе было плевать на маркизу. Если она всё поймет, то быстро тебя раскусит.

— Хватит заговаривать мне зубы! Ты уходишь от ответа. Зачем ты пригласил ее на танец?!

— Это вышло не по моей воле.

— А по чьей?!

— Ее. Я стоял в компании старика Фонда, а она подошла к нам и сказала, что давно не танцевала. Сам понимаешь, в силу возраста Фонд не мог составить ей пару, но предложил мне выручить маркизу. Не мог же я прилюдно отказать ей?

— Хорошо, я почти поверил тебе. Но о чем вы с ней так живо переговаривались во время танца?! Я все видел!

Седрик все сильнее напирал на друга. Адаму даже пришлось немного отступить назад и прижать к груди бокал пунша, который так и остался в его руке.

— Не трудно догадаться, что она расспрашивала меня о тебе и мисс Дэвис. Хотела узнать подробности вашей истории.

— И что ты ей сказал?

Вид Седрика стал еще более угрожающим, а голос еще более низким.

— Только то, что ты по уши влюблен в невесту и готов бросить к ее ногам весь мир.

— А Скарлетт? Как она отреагировала? — наконец ожил Седрик.

— Сказала, что рада за тебя. Но в ее голосе не было и капли радости. По-моему, она сильно оскорблена. Все таки тебе удалось ее задеть.

— Отлично! Значит я все сделал правильно! Теперь главное поддержать в ней уверенность, что мне нужна только Эстер. Пора начать влюблять в себя эту девчонку!

— И лучше поскорее, — обеспокоенно произнес Адам, отклонив голову и всматриваясь куда-то за спину друга. — Скарлетт уже протянула свои длинные коготки и явно собирается вонзить их в горло мисс Дэвис. Она только что подошла к ней. Тебе лучше поспешить, а то она может поведать твоей невесте о ваших интимных приключениях. Нельзя оставлять их одних.

Обернувшись, Седрик увидел, как Скарлетт присела рядом с лягушонкой и о чем-то с ней заговорила. Из его груди вырвался глухой рык. Он неосмотрительно оставил Эстер одну! Мало того, что Скарлетт могла раскрыть ей много нехороших подробностей об их отношениях, но и девчонка могла сказать ей, что согласилась замуж лишь от безвыходности!

— Все таки сегодня я кого-нибудь придушу! — неизвестно кому зло пригрозил Седрик и широкими шагами направился к девицам.

Чтобы не позволить другу наломать дров, Адам последовал за ним.

«Друзей надо держать близко, а врагов еще ближе», — вертелось в голове у Эстер, когда Скарлетт Фриман спросила разрешение сесть рядом.

Маркизу Эстер сразу отнесла к врагам, так как та с лицом коварной обольстительницы только что танцевала с ее Адамом, но и отворачиваться от нее или игнорировать ее присутствие Эстер не собиралась. Стоило поближе познакомиться с соперницей, чтобы выведать у нее побольше информации об Адаме. Спрашивать о нем у Лавкрафта Эстер не могла, а то он и так был слишком нервным.

— Мисс Эстер Дэвис, правильно? — спросила у нее девушка.

— Маркиза Скарлетт Фриман? — точно таким же тоном задала ей вопрос Эстер.

Маркиза мелодично рассмеялась.

— Вот мы и познакомились. Раньше мы никогда не были друг другу представлены, но вы же простите меня, что я сама обратилась к вам? У нас с вами есть общий друг, тесная связь с которым может сблизить нас.

Эстер не совсем понимала о ком она говорит — о Лавкрафте или Адаме, но решила ей подыграть.

— Я всегда рада новым друзьям.

— Вы очень милы, мисс Эстер. Мне на самом деле хочется узнать вас получше. Если на завтрашний вечер у вас еще нет планов, не примите ли вы приглашение в восемь часов посетить мой дом? Мы весело проведем время в компании самых близких друзей.

На языке у Эстер вертелся только один вопрос — будет ли на вечере Адам, но задать его она не успела, так как подскочил вездесущий жених и в наглую вмешался в разговор:

— Леди Скарлетт, вы решили поздравить мою невесту с помолвкой? Вы же не станете отрицать, что я сделал правильный выбор?

Маркиза подняла на него глаза.

— Я только что сказала мисс Дэвис, что она очень мила, и что мне хотелось бы с ней подружиться. Мне всегда не хватало настоящих друзей. Очень часто они предавали меня и причиняли мне нестерпимую боль. Каждый такой удар отнимает у меня веру в людей. Но в вашей невесте я вижу хорошего искреннего человека. Я бы с удовольствием провела с ней немного времени.

В ее голосе слышались грустные нотки. Эстер даже стало жалко ее.

— Мне не хотелось бы вас расстраивать, — продолжал разговор Седрик, — но боюсь, что у Эстер не будет свободного времени. Ее ожидают хлопоты по подготовке к свадьбе.

— О! — взбодрилась Скарлетт. — Я бы как раз могла выступить в роли советчицы мисс Дэвис и всюду ее сопровождать. В таком важном деле не помешает женская рука.

Лавкрафт сделал шаг вперед, словно хотел загородить Эстер, и с упрямым и непримиримым лицом сказал:

— Я сам хочу во всем участвовать и помогать своей невесте. Но я ценю вашу готовность, леди Фриман. Если понадобится, мы обратимся к вам за советом.

— Может тогда вы не откажете мне в другой просьбе? — посмотрела она чуть склонив голову набок, что придало ей таинственности и шарма. — Завтра я устраиваю небольшой прием в своем особняке. Ничего грандиозного, только близкие друзья. Я уже пригласила на этот вечер мисс Эстер, но также хотела бы видеть среди гостей вас, герцог Лавкрафт. А также вас, мистер Чедвик. Мне будет очень приятно, если вы все вместе посетите мой дом.

Эстер была лишь слушателем разговора, но внутри себя бурно в нем участвовала. Она то поддерживала жениха и не поддерживала маркизу, то поддерживала маркизу и не поддерживала жениха. Сейчас же, услышав, что Адам тоже приглашен, решила подать голос и громко заявить о своей позиции!

— Лично я не собираюсь отказываться от вечеринки! — безапелляционно сказала она и для пущей убедительности еще и притопнула ногой.

Услышав ее слова и заметив ее этот жест, лицо Лавкрафта перекосило так, словно он съел целый лимон.

— Мистер Чедвик, а вы? — переключила свое внимание на Адама Скарлетт.

Он вопросительно посмотрел на друга.

— Мы придем! — ответил за него Седрик. — Но ненадолго.

— Как вам будет угодно, — расплылась маркиза в лучезарной улыбке и одним резким движением со звуком расправила веер, чтобы затем прикрыть им нижнюю часть лица и наградить Седрика победоносным взглядом.

Эстер уловила то, как Скарлетт смотрела на ее жениха и это не разозлило ее, а порадовало.

А почему бы Лавкрафту не заинтересоваться такой красивой леди? Тогда бы она, Эстер, забрала себе Адама.

А что? Очень неплохая получилась бы рокировка.

Эстер настолько воодушевилась этой идеей, что когда услышала голос жениха, то пропустила мимо ушей его слова, но когда он взял ее за локоть, помог подняться и вывел из бального зала, опомнилась.

Кажется он сказал, что им пора подышать свежим воздухом. Но ей не было душно!

И тут Эстер вспомнила прошедший день, их поцелуй и намерение Лавкрафта добиться от нее на этом балу большей раскрепощенности.

О нет! Она не хотела снова с ним целоваться! И обниматься с ним не хотела! И терпеть его приставания не хотела! Она ничего от него не хотела, кроме того, чтобы он оставил ее в покое!

Как в прошлые века девушки избегали ненужных встреч и разговоров? Правильно, падали в обморок. Значит и ей нужно упасть.

Лавкрафт будет вынужден позвать доктора, а когда тот станет осматривать ее и она “придет в сознание”, то пожалуется на плохое самочувствие и попросится домой. Ее усадят в карету и отправят по адресу. Все было до элементарного просто!

Включив в себе настоящую актрису, Эстер прошептала:

— Кажется мне плохо… — а затем начала оседать.

Лавкрафту пришлось сильнее вцепиться в нее и не дать ей упасть, но она окончательно перестала перебирать ногами и повисла на нем.

Он тут же подхватил ее на руки и куда-то понес.

В мыслях Эстер проигрывала дальнейшие его действия. Он должен был отнести ее в какую-нибудь комнату и положить на диван. Потом он бросится за доктором. Или вызовет слугу и будет ждать помощи.

Может он и сам попробует привести ее в чувство и сунет ей под нос ту самую гадость, что давала ей нюхать Бет. Долго выносить этот запах Эстер не сможет и ей придётся “прийти в себя”, но она продолжит изображать слабость и недомогание.

Эстер казалось, что она подготовилась к любому развитию событий.

И действительно, Лавкрафт вскоре остановился, немного наклонился и взялся за ручку двери. Он сумел надавить на нее и открыть. Потом вошел внутрь и, судя по движению тела, закрыл пяткой дверь, а затем продолжил идти. Наконец он уложил Эстер на что-то мягкое. Теперь ему осталось сделать самое малое — попросить о помощи.

Эстер ждала услышать либо его шаги, либо крик, чтобы кто-нибудь пришёл, но в комнате установилась тишина. Лавкрафт будто испарился.

Он подозрительно затих.

Спустя несколько секунд какое-то шуршание все таки донеслось до ее ушей.

Эстер казалось, что он стоит рядом и она чувствует его дыхание на своем лице.

Он же не собирался…

Вдруг его руки накрыли ее плечи, а рот скользнул по щеке, имея явное намерение добраться до ее губ.

Ааа! Это не то, чего она намеревалась добиться! Ей нужно немедленно это прекратить!

Эстер притворилась, что приходит в сознание. Она издала протяжный стон, завертела головой и постаралась отгородиться от Лавкрафта руками, закрывая от него лицо. Она морщилась и кряхтела, всем своим видом показывая, что к ней возвращается сознание.

К счастью, “назойливая муха” отстранилась и Эстер открыла глаза. Лавкрафт смотрел на нее изучающе, и в его взгляде были не только беспокойство и подозрительность, но и гордость. Она же слышалась и в его голосе:

— Оказывается, мои поцелуи имеют целительный эффект. Не знал, что одним невинным прикосновением способен вернуть девушку в сознание. Как ты себя чувствуешь, любимая?

Эстер не оценила его юмор. Она глубоко вздохнула, безжизненно опустила руки и слабым голосом произнесла:

— У меня сильная слабость. Все вокруг кружится. Да и внутри все дрожит. Может нужно позвать доктора, чтобы он осмотрел меня?

Она умоляюще посмотрела на жениха, но он проигнорировал её просьбу.

— Не волнуйся, у тебя случился обычный обморок. Это происходит с каждой второй девушкой. Скоро к тебе вернуться силы и ты сможешь подняться, а пока это время я побуду с тобой. Я сам позабочусь о тебе. — Он потрогал ей лоб, поднялся на ноги и отправился к окну. Распахнув его, прошел к столику, налил из графина стакан воды и, вернувшись к дивану, сел на его край, а затем приподнял голову Эстер и поднес стакан к ее губам, помогая ей опустошить его. Когда она все выпила, отставил его и снова обратился к ней. — Тебе лучше?

— Не знаю, — неуверенно ответила она, так как еще не определилась, как вести себя дальше.

Седрик взял ее руку, нежно поцеловал и прижал к груди.

— Любимая, я весь день думал о тебе и мечтал вот так остаться с тобой наедине. Теперь, когда ты стала моей невестой, мне труднее сдерживать себя. Я хочу быть с тобой как можно чаще. Как можно дольше. Любовь всех нас делает немного эгоистами, поэтому я не смог совладать с собой и воспользовался твоим состоянием. Я чуть было не украл у тебя поцелуй. Это было безрассудно и дерзко с моей стороны, но я ничего не мог с собой поделать. Эстер, любовь моя, если бы ты не упала в обморок, ты бы разрешила мне поцеловать тебя? Мог ли я надеяться, что сегодня ты будешь ко мне более благосклонна?

То есть, она тут почти умирает, а он думает о поцелуях?! А о ее здоровье он не хочет побеспокоиться?

Эстер пришлось снова вернуться к роли больной невесты.

— Что-то мне как-то нехорошо. Кажется голова сильнее кружится… И перед глазами все расплывается…

— У меня есть средство не дать тебе потерять сознание, — самоуверенно заявил Лавкрафт, а потом решительно наклонился и постарался добраться до ее губ.

Его наглость не знала границ!

Эстер мгновенно отвернула лицо.

— Разве ты не видишь, что мне нужен доктор?! — окончательно вышла она из себя, всплеснула руками и задышала как паровоз.

Ее голос перестал быть слабым и безжизненным, но ей уже было все равно. Жених нисколько не жалел ее, а хотел только удовлетворить свою похоть! Она не собиралась скрывать, что его поведение злит ее.

— Прости меня, — с сожалением выдохнул Седрик, пощекотав легким дыханием ее щеку. — Я позову миссис Беллман, она знает как помогать девушкам в подобных ситуациях. А еще я распоряжусь, чтобы для тебя подготовили комнату. Сегодня ты останешься в моем доме. Я не могу позволить тебе в таком состоянии целый час трястись в карете. Это может навредить твоему здоровью.

— Нет! — тут же испуганно закричала Эстер. — Я поеду домой! Мне не настолько плохо, чтобы не выдержать дорогу!

— Это не обсуждается. Твое благополучие для меня важнее всего. Я должен убедиться, что ты хорошо себя чувствуешь и твоя жизнь вне опасности. Я скоро вернусь.

Не дав ей еще что-либо возразить, за какую-то считанную секунду Лавкрафт уже покинул комнату.

Эстер быстро соображала, что делать дальше. Нет, она не будет ждать его возвращения. Она ни за что не останется ночевать. С его напором утром она проснется уже опытной женщиной, которая на собственном опыте будет знать все премудрости постельных утех.

Соскочив с дивана, она бросилась к двери, убедилась, что коридор пуст и понеслась в другую сторону от бального зала. По дороге ей встретился слуга, которого Эстер попросила показать выход на улицу. Она предупредила его, что хочет уйти тайно и что ее никто не должен видеть. Без лишних вопросов мужчина проводил ее к задним дверям, а потом помог отыскать карету семьи Дэвис.

Перед тем, как уехать, на словах Эстер передала через него послание отцу, в котором сообщала, что покинула бал. Как только она доберется до дома, сразу же отправит карету обратно. Отцу не нужно сильно беспокоиться, просто у нее разболелась голова. Жениху же она не стала ничего передавать. Отец сам ему все расскажет.

Дверца кареты захлопнулась.

С чувством, что избежала ловушки, Эстер с облегчением откинулась на спинку кареты, расслабилась и закрыла глаза. Она провела в доме Лавкрафта не больше часа, а ощущала себя так, словно прожила тут маленькую жизнь. Но самым главным открытием было существование второго Адама. Пока она будет искать шар, вполне может попробовать сблизиться с ним. Не зря же машина времени с ее портретом нашлись именно в его доме. Эстер распахнула глаза.

А ведь и правда!

Что если она вышла замуж не за Лавкрафта, а за Адама? Что если ее настоящей любовью был не Адам из будущего, а Адам из прошлого? Что если ей суждено прожить жизнь не в двадцать первом веке, а в девятнадцатом?

Все эти вопросы взволновали Эстер, но она постаралась успокоиться. Ей нужно набраться терпения. Только время покажет, какой из Адамов предназначался для нее.

На следующий день, сидя за столом, Эстер пришлось объясняться перед отцом за неожиданный отъезд. Барнеби Дэвис хоть и беспокоился о ее здоровье, но в тоже время переживал, что она не смогла скрыть от жениха проблемы со здоровьем.

Вчера он собственными глазами видел, как Лавкрафт побелел и потерял дар речи, когда услышал, что она покинула его дом. Барнеби старался успокоить его и заверить, что нет повода для беспокойства, и с его дочерью не случилось ничего страшного, но герцог был чрезвычайно расстроен и безутешен. До конца вечера на нем не было лица и он мало с кем общался.

То, какими словами отец описывал состояние Лавкрафта, заставило Эстер испытать чувство вины. Все таки она дала герцогу согласие на брак и он был вправе ожидать от нее хоть какой-то взаимности. Хоть малейшего поощрения.

Да она и сама знала, как хочется получить заветный поцелуй от того, кого любишь, но придётся герцогу немного подождать и пострадать. Или она найдет шар и отправит в прошлое прежнюю Эстер, или завоюет сердце нового Адама и перестанет мучить его друга. Третий же вариант, что она останется здесь и выйдет замуж за Седрика, ей даже не рассматривался.

Вспомнив о шаре, Эстер обратилась к отцу:

— Я хотела у вас спросить. Может вы видели в доме, или на улице, или еще где-нибудь вот такой деревянный шар? — она показала, какого размера он должен быть. — У него еще есть откидная крышка, а под ней выемка для пальца.

Мистер Дэвис опустил вилку и с тревогой принялся ее расспрашивать:

— Ты потеряла подарок герцога Лавкрафта? Какова его стоимость? Где ты видела его в последний раз? Может это кто-то из наших слуг позарился на дорогое изделие? Я сейчас же прикажу перевернуть дом вверх дном!

Эстер поняла, о чем подумал ее отец, и сразу же поспешила его успокоить:

— Нет, нет. Это не его подарок. Он мне только кольцо подарил. А шар… Шар — это деревяшка, которая ничего не стоит. Может мне, вообще, приснилось, что я его где-то видела. Вам не нужно слишком беспокоиться. Все это неважно.

— Ты ничего от меня не скрываешь? — пытливо смотрел на нее отец.

— Нет, — с невинным видом ответила она. — Мне нечего от вас скрывать. Наверно все это мои фантазии.

К счастью, отец ей поверил и больше не задавал вопросов. Он взялся читать газету, а Эстер сделала вывод, что искать шар ей придется тайком от него, а иначе он заподозрит, что она обманула его и устроит разборки.

После завтрака Эстер позвала к себе в комнату Бет и обратилась к ней с еще одной необычной просьбой:

— Ты знаешь, как правильно танцевать?

У молодой женщины вытянулось лицо.

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, мисс?

Эстер заранее придумала, что на это ответить.

— Вчера на балу я обнаружила, что забыла все танцы. После падения, оказывается, я не все помню. Я боюсь говорить отцу о провалах в памяти, он и так слишком переживает обо мне, но и все время отказывать жениху я тоже не могу. Как невеста герцога я обязана танцевать с ним, но я не помню ни одного танца! Ты же знаешь, как в моем положении опасно кому-то говорить, что у меня есть проблемы со здоровьем. Бет, ты поможешь мне? Ты спасешь меня от позора?

В приступе притворного отчаянии Эстер схватила ее руки и умоляюще посмотрела ей в лицо. Бет с готовностью закивала головой.

— Конечно, мисс Эстер! Я вас всему обучу! Раз вы умели танцевать, то второй раз это будет сделать намного легче! Когда бы вы хотели начать?

— Прямо сейчас. У меня совсем мало времени. Вечером мы идем к какой-то маркизе, вдруг она тоже устроит танцы.

— Тогда давайте спустимся в гостиную. Там больше места для уроков. А вашему отцу скажем, что вы хотите повторить движения. Раньше на балах вам не часто удавалось попрактиковаться в танцах, но сейчас у вас не будет недостатка в партнерах и вы всегда будете в центре внимания. Мистер Дэвис ничего не заподозрит и только обрадуется, что вы со всей серьезностью относитесь к своим обязанностям.

Теперь с готовностью кивнула Эстер.

Словно заговорщицы, они спустились на первый этаж и скрылись в гостиной.

Через несколько минут там же появился мистер Дэвис и поинтересовался, чем его дочь тут занимается, на что услышал из ее уст легенду о желании повторить танцы. Его устроил ее ответ, и он без возражений оставил её и служанку в покое.

Эстер хотела научиться танцам ничуть не меньше, чем найти шар. Она не сможет все время отказывать Седрику. Это будет выглядеть странно и подозрительно, тем более, что другая Эстер умела танцевать. Но также ее прельщала мысль, что танцы открывали перед ней возможность сблизиться с Адамом. Вдруг он тоже пригласит ее. Нет, он точно пригласит ее. Тогда она не упустит случай и сделает все, чтобы понравиться ему!

Любовь к музыке и танцам помогла Эстер быстро разучить и запомнить полонез. Бет списывала ее успехи на память, которая сама подсказывала ей как нужно двигаться, но Эстер была уверена, что дело было именно в ее природных способностях. В ее чувстве ритма и такта.

Еще быстрее она разучила контрданс и через час без подсказок служанки смогла безошибочно его исполнить.

Перед третьим танцем Бет покинула гостиную, чтобы справить нужду, а Эстер подошла к напольному зеркалу и, напевая любимую песню, принялась перед ним двигаться. Ей стало интересно понять, изменилась ли ее пластика или осталась прежней. Отчего она, вообще, зависела, от работы тела или способностей мозга?

Покачивая бедрами, она приподняла над головой руки и, отдаваясь во власть внутреннему ритму, танцевала так, как не должна была танцевать девушка девятнадцатого века.

В ее движениях было много чувственности и соблазна. Руки, плечи, грудь, талия, бедра — все передавало пластику прежней Эстер, что не могло ни радовать ее. Она не потеряла свою особенность и прекрасно двигалась. Тело слушалось ее и выглядело великолепно!

Продолжая петь, Эстер запустила пальцы в волосы, вытащила несколько шпилек и встряхнула головой, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам и спине, а затем собрала их и играя ими, задвигалась еще более соблазнительно. В ход пошла юбка, которая то приподнималась, полностью оголяя ее ножки в чулках, то опускалась, обтягивая их.

Эстер напрочь забыла о скромности и приличии, и о том, что в любой момент может кто-нибудь появиться.

Она никого не видела, но интуитивно почувствовала на себе чей-то взгляд. В тот момент, когда одна ее рука держала юбку выше колен, а другая была запущена в волосы, она резко обернулась и мгновенно столкнулась с пораженным взглядом Лавкрафта, который стоял в дверях с коробкой в руках и безотрывно смотрел на нее.

Со своего места он мог видеть не только ее спину, но и отражение в зеркале. Он походил на застывший истукан, который не дышал и не моргал. И исходя из его идеально круглых глаз, открытого рта и напряженного тела, наблюдал он за ней не одну секунду.

Эстер смотрела на него, а он на нее.

Каждый ждал, кто первым нарушит молчание и сгладит ситуацию, но никто ничего не произносил и не предпринимал. Единственное, что Эстер сделала, так это опустила руку и юбку, придав себе хоть немного приличный вид, чем только привлекла внимание Седрика, который проследил за ее движениями, а потом вновь вернулся к ее лицу. В его глазах пропало изумление, уступив место любопытному взгляду.

— И давно ты здесь стоишь? — все таки первой нарушила молчание Эстер, придав своему голосу оттенок наивности.

Между неловкостью, стыдом и непосредственностью она выбрала последнее. Тем более что для нее не произошло ничего из ряда вон выходящего.

На лице же Седрика улыбка появилась быстрее, чем он успел ответить. Растянувшиеся во всю длину губы сказали ей, что он не осуждал ее за неприличный танец.

— Достаточно, чтобы влюбиться в тебя еще сильнее, — игриво произнес он и, по-прежнему держа перед собой коробку, подошел к Эстер. — Я рад, что ты хорошо себя чувствуешь. Честно говоря, направляясь сюда я ожидал увидеть тебя в кровати, но так даже лучше. А этот танец… — в глазах Седрика заплясали чертики, — у него есть название? Я еще не видел ничего подобного.

Щеки Эстер всё таки покрылись румянцем. Она потупила взор и пожала плечами.

— Это была моя импровизация. И она не предназначалась для зрителей.

— Дверь была открыта, а твоя служанка сказала мне, где тебя найти. Конечно, мне бы стоило обозначить свое присутствие, но я не смог отвести от тебя глаз. Ты… оказалась… восхитительна! Сегодня я полностью вознагражден за свою вчерашнюю неудачу.

Слова Седрика начали смущать Эстер.

— Я не обвиняю тебя, но и говорит об этом не хочу. Может сменим тему?

Он наклонился к ней и совсем рядом прошептал:

— Боюсь, что с этого дня я не смогу спокойно спать. Твои ножки будут волновать меня до самой нашей свадьбы. Но я постараюсь не смущать тебя, хотя и буду надеяться, что когда-нибудь удостоюсь чести еще раз понаблюдать за твоим танцем. А чтобы ты не слишком переживала, хочу преподнести тебе подарок. Я буду счастлив, если ты примешь его.

Седрик выпрямился и протянул коробку Эстер, но только она взяла ее и рассмотрела, как перестала дышать. Все внутри нее задрожало от волнения. Задрожало от того, как вот-вот вновь соединятся ее прошлое и будущее. Она уже видела эту шкатулку-коробку. Именно ее дал ей Адам. И именно в ней лежал тот самый шар.

На ватных ногах Эстер прошла к дивану и села. Седрик опустился рядом и, не сводя с нее глаз, замер в радостном ожидании. Он хотел поразить ее, и, скорее всего думал, что был близок к этому, так как видел, с каким трудом она дышала.

Знал ли он, что дарил ей машину времени, и что совсем скоро его невеста изменится? Что другая Эстер перестанет его избегать, ответит на его чувства и, наконец, подарит ему поцелуй? Повторения танца от нее он вряд ли добьется, но взаимность ему будет гарантирована. Все обретет должный ход времени, и обе Эстер с улыбкой будут вспоминать свое путешествие.

Только сейчас Эстер поняла, как сильно хотела вернуться в свою прежнюю жизнь. Она скучала по брату и Адаму. По своей комнате и современным вещам. Ничто не могло заменить ей привычный уклад жизни. Для развлечения и расширения кругозора ей было достаточно и этих трех дней. Пора уже возвращаться домой.

Дрожащими руками Эстер взялась за крышку и медленно подняла ее. В глазах горел лихорадочный блеск. Щеки пылали от ожидания скорой встречи с родными вещами и людьми.

Но то, что она увидела внутри коробки, в один миг стерло с ее лица цвет, превратив его в белое полотно. Блеск в глазах потух, плечи опустились, а из груди вырвался разочарованный стон.

Смотря на усыпанные драгоценными камнями колье и диадему, Эстер настолько сильно расстроилась, что готова была расплакаться. Со стороны она выглядела так, будто получила в подарок какую-то противную гадость. Таракана или червяка. Сморщенный нос и надутые губы выдавали ее разочарование.

— Что опять не так?! — с обидой и раздражением накинулся на нее Седрик. — Тебе снова не нравится?! Я что, должен подарить тебе Луну, чтобы ты, наконец, с радостью приняла мой подарок?!

От возмущения он всплеснул руками и даже подпрыгнул на месте, а его глубокое и частое дыхание чуть не сдуло Эстер с дивана. Он был оскорблен ее реакцией и пронзал ее невидимыми стрелами, страшно сверкая глазами.

Чтобы успокоить его, Эстер пересилила себя и, с трудом справившись с разочарованием, растянула губы в подобие улыбки.

— Это великолепные украшения и очень красивые. Я такие только в музее видела. Их легко можно представить на Королеве. Спасибо тебе.

Ее восторг выглядел неубедительно и неправдоподобно, отчего Седрик продолжал сидеть как на иголках и нервничать.

— Тогда почему ты не рада?

— Я рада, — посмотрела она на него с еще более широкой улыбкой.

Он прищурил глаза и несколько секунд вглядывался в ее лицо. Он снова заговорил, но уже в другом тоне, без раздражения и возмущения:

— У меня складывается такое впечатление, что все мои усилия понравиться тебе заранее обречены на неудачу. Я хорошо помню, как на мое предложение ты ответила, что я тебе не нравлюсь, и отказала мне. Но ты же сама и переменила свое решение, приняв его. Я не заставлял тебя, не давил и не принуждал. Ты сделала это добровольно, а теперь я чувствую себя так, будто навязываюсь тебе. Тебе не нравится моя настойчивость, мои поцелуи, мое внимание и даже подарки. Я лишен всех тех радостей, какие открывает перед мужчиной помолвка с любимой девушкой. Ты не даешь мне и шанса завоевать твою привязанность. Я не прошу от тебя многого, лишь, чтобы ты хоть немного доверилась мне и позволила чуть больше, чем просто сидеть рядом. Тогда бы я попробовал пробудить в тебе чувственную натуру. Любовь может родиться не только из симпатии, но и из желания. Но ты отвергаешь меня. Бежишь как от чумы. Поэтому… — Седрик сделал паузу, решаясь произнести следующие слова. — Поэтому, как бы тяжело и больно мне не было это говорить, но если ты не можешь и не хочешь быть со мной, я отступлюсь. Я возьму все риски на себя и позабочусь, чтобы твоя репутация не пострадала. Я избавлю тебя от своего общества и никогда больше не побеспокою. Решение за тобой. Но если ты по-прежнему хочешь быть моей женой, мне нужно подтверждение. Доказательство, что я нравлюсь тебе.

Эстер слушала его затаив дыхание. Казалось, вот он выход! Лавкрафт сам предлагал ей разорвать помолвку и избавить от себя! Ей не придется проводить с ним время, терпеть его присутствие и убегать от поцелуев! Она будет свободной девушкой, без жениха и обязательств! И всё было бы хорошо, если бы она не жила в девятнадцатом веке и распоряжалась не только своей жизнью, но и жизнью настоящей Эстер Дэвис и ее отца.

Их семья почти бедствовала, а единственная возможность поправить положение было удачно выйти замуж. Разорвав помолвку, вряд ли другой герцог, граф или просто состоятельный мужчина позарится на нее, дурнушку без денег. Колье, диадему и кольцо ей тоже не получится оставить. Все подарки она обязана будет вернуть герцогу.

Конечно, как житель двадцать первого века, Эстер могла бы попробовать устроиться здесь, использовав свои знания для открытия прибыльного дела, но она все еще хотела вернуться в будущее. Лежащая на коленях коробка служила ясным доказательством того, что шар существовал. Один пазл уже сложился, осталось найти и сложить другой.

К тому же, лишившись общества Лавкрафта, она лишится общества и его друга. Мысль, что этот Адам мог быть ее истинной любовью, волновала ее. Пока шар не найдется, она должна использовать время для знакомства с ним. Может совсем скоро она совершенно передумает возвращаться домой и не будет представлять жизнь ни где, кроме как здесь.

Как бы Эстер не было стыдно использовать жениха, но у нее не было другого выхода. А чтобы хоть как-то оправдать себя, она не будет исключать возможности, что и он может ей понравиться. Она вполне может дать и ему шанс.

А что? Он был высок, красив, хорошо сложен, с необычайно темно-синими глазами и не отвратительными губами. Эстер посмотрела на них и вспомнила, как они уже касались ее. Хотя она не хотела их чувствовать, но противно ей не было.

Эх, если бы ей удалось получить первый поцелуй от Адама — даже от его двойника, тогда бы она исполнила свою мечту. Первый поцелуй бывает только один раз, и его она хотела сделать с тем, кто был ей нужен больше всего, а вот кто будет вторым для нее уже не имело такого большого значения. Какая девушка не целовалась с первым встречным в клубе, а тут она будет целоваться со своим законным женихом.

Только как ей все провернуть?

Седрик хотел доказательств. Он не поверит ей, если она его снова продинамит. Ей срочно нужно найти компромисс.

Опустив взгляд на его руки, Эстер вдруг просветлела.

Ну конечно! Она нашла то, что успокоит его и устроит ее! Она сможет и рыбку съесть, и костью не подавиться! Молодчина, Эстер! Ты нашла самый лучший выход из положения!

Девяносто девять процентов Седрик ставил на то, что Эстер не откажется от помолвки, и один, что откажется. Но этот один процент был ничтожно мал, так как Эстер не была глупышкой, какой он изначально ее представлял. Да и таких дураков на ее руку ей было не найти. Никто в здравом уме и без веской причины как у него не вздумал бы сделать ей предложение. Ради спасения своей семьи от долгов и кредиторов, она не передумает и согласится уступить ему, а ему удастся поцеловать ее. Он по-прежнему считал умение целоваться своей самой сильной стороной. После их поцелуя он окончательно завоюет ее любовь.

Но все равно, наблюдая за ней, Седрик волновался и почти не дышал. Он видел, как она раздумывала над своим ответом. Если пару дней назад он хотел получить ее согласие лишь для того, чтобы уязвить Скарлетт, то теперь к холодному расчету примешалось горячее желание заполучить симпатию Эстер. Ему вдруг стало важно, чтобы она с готовностью отвечала на его поцелуи, ждала его объятий и, получая от него подарки, смотрела на него не с натужной улыбкой, а была искренне счастлива. Его старания и страдания должны быть оплачены ее любовью. Терпеть пренебрежение со стороны красотки Скарлетт оказалось легче, чем терпеть его от дурнушки Эстер. Завоевать ее стало для него самой важной задачей. Получив Эстер, он получал и все остальное. Она была его дверью в рай.

Чтобы принять окончательно решение, Эстер раздумывала несколько долгих секунд, в течении которых Седрик все таки ощутил беспокойство и страх. А что если она откажет ему? Тогда его гордость сильно пострадает, а самолюбие вспыхнет как спичка и превратится в пепел.

Опустив голову, Эстер посмотрела на его руки, а потом подняла глаза и уверенно сказала:

— Ты слишком нетерпелив, а мне нужно время, чтобы привыкнуть к тебе. Я уже говорила, что никогда не рассматривала тебя как возможного жениха, и я не могу так сразу перейти к поцелуям. Мне нужно время. Но и тебя я понимаю. Ты имеешь полное право ждать от меня взаимности. Поэтому, чтобы и ты не страдал от моей холодности и я могла перестать тебя стесняться, хочу предложить компромисс, который поможет нам сблизиться.

— И что это за компромисс? — заинтересовался Седрик.

— Мы начнем с малого и постепенно будем продвигаться к поцелую. Но есть одно условие — я сама буду определять, на что готова пойти, а ты не будешь принуждать меня к большему. Ты проявишь терпение и не станешь нарушать мои личные границы, а я обещаю не избегать тебя и с каждым разом расширять их. Мне кажется это хороший выход из положения. Ты согласен со мной? Готов пойти на мои условия?

Предложение Эстер не просто заинтересовало Седрика, но и пробудило в нем охотничий инстинкт. В такую игру он еще ни с кем не играл. Скарлетт никогда не отказывала ему в поцелуях. Он добивался их быстро и без уговоров. В те дни, когда она была к нему благосклонна, он ни в чем не видел отказ, а вот Эстер предлагала ему что-то новенькое.

Ему предстоит завоевывать полностью невинную девушку, открывая перед ней мир прикосновений и чувственности. Он покажет ей этот мир с другой стороны, где существовали не только дом, отец и обычные вещи, но и желания, страсть и любимый мужчина. Он тоже будет ее проводником в рай.

Удивительно, но Эстер даже не подозревала, что сама подсказывала ему, как завоевать ее сердце. Она не только не отказала ему, так еще и отдала ему все козыри. Она поставила себе шах и мат!

— И что ты разрешишь мне сегодня? — с улыбкой чеширского кота спросил Седрик, нисколько не скрывая, насколько ему понравилась ее идея.

Эстер же с тревогой посмотрела на него.

— Ты точно понял мои условия? Ты делаешь только то, что я говорю, и не переходишь эту грань.

— Пока никто еще не жаловался на мои умственные способности. Я все прекрасно понял с первого раза. Но позволь мне хотя бы проявить нетерпение в том, что ты готова разрешить мне сегодня. Я весь в ожидании. Так с чего мы начнем?!

Одолеваемый азартом, Седрик ударил себя по колену и с горящими глазами уставился на Эстер. Ей же ничего не оставалось, как только поверить ему. Она приподняла руку и, немного вытянув ее, сказала:

— Мы начнем с простых прикосновений. Все влюбленные сначала держаться за руки. Вот тебе моя. Ты можешь взять ее и делать с ней что хочешь, но только не целовать. Ничего неприличного тоже не должно быть. Я же со своей стороны буду отзываться на твои прикосновения и отвечать тебе.

Седрику, конечно, хотелось чего-то более значимого, но это был только первый шаг к его успеху.

Чтобы ничто не мешало ему, он забрал коробку с украшениями с колен Эстер, поставив ее на диван позади себя, а затем снизу подхватил ее ладонь и нежно сжал. Он не сводил с лица Эстер пытливого взгляда. Он хотел видеть ее эмоции и чувства, чтобы быстро реагировать, если ей будет что-то нравиться или не нравиться.

Седрик и не знал, что тонкая женская ручка, на которой было сосредоточено все его внимание, может вызвать столько неожиданных и интригующих ощущений. Он провел подушечками пальцев по всей длине ее кисти, от ноготков до косточки на запястье и сам почувствовал дрожь в теле. О! Ему почти ничего не было позволено, но невинные прикосновения имели притягательную, неведомую силу! Они будоражили его воображение!

Эстер тоже выглядела удивленной. Она немного сдвинула брови и напряженно уставилась на их соединенные руки.

Седрик снова обхватил ее кисть и принялся гладить большим пальцем по центру ладошки. Он знал, как это было приятно, и ее порозовевшие щечки и участившееся дыхание говорили о том же самом. Но удовольствие получала не только она, но и он, что подтолкнуло его к следующему шагу.

Седрик расправил свою ладонь и приложил ее к ладони Эстер — палец к пальцу. Ее рука оказалась значительно меньше его руки и выглядела хрупко и беззащитно. Но вместе с этим он почувствовал, какой по-взрослому горячей она была. Она порождала в нем нестерпимый жар, который разливался по всему телу.

Медленно согнув пальцы, Седрик пропустил их между ее пальцев и соединил в замок. Следуя своему обещанию, Эстер подчинилась и сделала тоже самое. Ему тут же открылась еще одна удивительная вещь — они с Эстер стали близки без близости.

Это был невероятный эксперимент! И Седрик жаждал его продолжения!

Эстер не понимала, почему все прикосновения Седрика приносили ей столько удовольствия. Они касались друг друга только руками, но ей казалось, что он касался ее всю. Пьянящее чувство наполняло ее изнутри.

В их сплетенных руках было что-то очень личное и откровенное.

Она вроде и сохранила поцелуй для Адама, но все равно чувствовала себя так, будто изменяла ему. Будто крала у него и у себя их первые впечатления от близости.

Седрик разжал пальцы и освободил ее руку из плена, но подарил он ей свободу лишь на короткий миг. Он разместил ее кисть на своей ладони и принялся водить по ней другой рукой, описывая пальцами разные линии. Прикосновения были легкими, почти щекочущими, но от них по спине Эстер побежали мурашки.

Чтобы окончательно не превратиться в безвольное существо и, не дай бог не закатить глаза, или, еще хуже, не застонать, умоляя его не останавливаться, Эстер решила разрушить флер интимной обстановки и заговорила с Седриком:

— Тебе не кажется, что нам нужно больше общаться? Любовь — это ведь не только поцелуи и прикосновения, но и душевная близость и желание лучше узнать другого. Все знают, что страсть живет три года, а потом она уступает место эмоциональной привязанности. Супругов должно роднить не только взаимное влечение, но и общие цели, занятия. А я почти ничего о тебе не знаю: ни твой вкус, ни твои привычки, ни твой характер.

Слушая речь Эстер, Седрик менялся в лице. Если вначале он выглядел как змей-искуситель, а в его глазах горел лишь озорной огонь, то постепенно его взгляд становился серьезным, а брови от удивления слегка изогнулись и приподнялись. Пальцы замедлились, а потом и вовсе остановились.

— И откуда в твоей прелестной головке столько житейской мудрости? — спросил он хоть и с иронией, но без издевки. Он не мог скрыть, как был поражен ее знаниями, и смотрел на нее с восхищением.

— Это мои наблюдения! — расправив плечи, с гордостью ответила Эстер, а про себя улыбнулась.

Седрик даже не догадывался, сколько информации она перечитала и пересмотрела на тему семейных отношений. Ее любимыми блогерами были психологи, а в соцсетях она была подписана преимущественно на их странички.

— И что в первую очередь ты хотела бы обо мне узнать? — спросил он с польщенным видом.

Вообще-то Эстер не очень было интересно что-то узнавать о нем, но она первой начала этот разговор. Тем более, что он забыл о ее руке и просто держал ее.

— Давай начнём с банального. Какой твой любимый цвет?

— Зеленый, — без раздумий ответил Седрик и тут же осекся, видимо вспомнив о ее наряде лягушонки. — Но я больше люблю наблюдать его в природе, так как лето мое самое любимое время года, но если говорить об одежде, мне нравятся яркие, насыщенные тона, особенно, если они встречаются в нарядах дам. Мне кажется, к диадеме и колье, которые я тебе подарил, подошли бы красный или бордовый цвет. Кстати, ты наденешь их на сегодняшний вечер? Я был бы рад увидеть их на тебе.

Седрик сильнее сжал ее руку и расплылся в умоляющей улыбке. Эстер ответила кивком и тоже улыбнулась, но не ему, а своим мыслям.

В этот раз она собиралась надеть то лучшее, что было в гардеробе у прежней Эстер, дабы покорить своим внешним видом Адама. Дабы поразить его, чтобы он увидел в ней привлекательную девушку. Дабы он пригласил ее на танец.

Танец! О боже, как он пригласит ее, если она не всё еще выучила?!

Так! Седрику пора уходить! Он отвлекает ее от важного занятия!

Эстер вырвала руку и вскочила на ноги:

— Я же совсем забыла про вечер! Мне нужно успеть собраться к нему! Если ты не против, на сегодня мы закончим.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — немного с обидой напомнил ей Седрик.

— Конечно я их надену! А сейчас мне пора. Тебя нужно проводить?

Она сказала это с таким очевидным нежеланием, что Седрик поморщился, будто получил оскорбительную пощечину. Ему пришлось подняться и сказать:

— Не буду тебя отвлекать. Я сам найду выход. До вечера, любимая.

Голос его звучал уныло и бесцветно. Он поклонился ей и быстро покинул гостиную.

Эстер осталась стоять на месте, собираясь подождать пару минут, чтобы потом позвать Бет, но та сама появилась почти сразу после ухода герцога.

— Я не хотела вам мешать, мисс. Вы желаете продолжить урок или на этом закончим?

— Никаких закончим! За эти несколько часов я должна выучить все, что у вас здесь популярно!

Весь оставшийся день, с перерывом на обед, Эстер провела со служанкой, осваивая ещё три танца — всего ей удалось их выучить пять, а вечером занялась подготовкой к выезду.

В гардеробе, как и хотел Седрик, нашлось красное платье. Эстер тоже посчитала, что этот цвет подойдет к ее новым украшениям. Она не очень разбиралась в камнях, но распознать бриллианты и рубины все же была в состоянии.

Стоило ей надеть диадему и колье, как их тяжесть больше не дали ей забыть, что она жила в прошлом, где все это ценилось, хотя по душе ей были простота и удобство. Раньше, из драгоценностей она имела лишь цепочку с кулоном и пару сережек, так как ее мало интересовали золото и серебро. Но в девятнадцатом веке приходилось соответствовать моде и цеплять на себя кучу безделушек и украшений, не говоря уж о нижних сорочках, корсете и юбках. Все здесь было многослойно и напоказ. При этом Эстер очень не хватало нормальной косметики. Ей пришлось пользоваться непривычным карандашом, румянами и помадой в круглой баночке, чтобы сделать лицо ярче. Но результат получился что надо! Не ослепительная красавица, но и не страшная уродина.

Седрик заехал за ней ровно в семь часов. Он оценил внешний вид Эстер восторженным комплиментом о том, как невероятно она выглядит, и что он окончательно сражен ее красотой!

Эстер восприняла его слова частично как правду, а частично как шутку и, рассмеявшись, забралась в экипаж, а затем поправила колье, мысленно предвкушая новую встречу с Адамом. Будет ли он так же восхищен ее внешним видом?

Следом за ней в экипаж села Бет, которую отец отправил в качестве сопровождения дочери, а последним в него забрался Седрик, вынужденный устроиться напротив дам и всю дорогу вести пустой разговор.

В доме маркизы оказалось немного гостей. Войдя в гостиную под руку с женихом, Эстер принялась искать Адама. Она заметила знакомую фигуру у камина. Адам разговаривал с каким-то джентльменом. То, что он не стоял в обществе маркизы или другой хорошенькой девушки порадовало ее. У нее и так почти не было возможности сблизиться с ним, а если он ещё и заинтересуется какой-нибудь особой, то ее шансы вообще будут равняться нулю.

Чувствовал ли Седрик, к кому она хотела подойти, или действовал из своих интересов, но, к счастью для Эстер, направился он прямиком к Адаму. Правда, в это же время, с другого конца зала, к нему направилась и хозяйка дома. Но все внимание Эстер было сосредоточено только на молодом человеке, а вот маркизу она предпочла не замечать.

Включив на полную мощность обаяние, грацию и плавно покачивая бедрами, Эстер шла навстречу Адаму. Ей не терпелось увидеть, как он отреагирует на ее новый образ. Сейчас она выглядела так же шикарно как любая из присутствующих дам. Непонятно как, но диадема помогала ей чувствовать себя королевой.

Адам не сразу заметил друга и его невесту. Он бросил на них мимолётный взгляд и снова вернулся к своему собеседнику, как вдруг изменился в лице, словно перестал понимать, что ему говорили, и вновь посмотрел в сторону, на Эстер, но уже более внимательно.

Ее сердце подскочило до самого горла, когда его взгляд столкнулся с ее взглядом. Адам был поражен ее видом. Он опустил глаза и с неприкрытым интересом прошелся по ее фигуре.

Рядом с ним уже была маркиза, но он не видел никого, кроме Эстер. А она не верила своему счастью! Она торжествовала!

Адам разглядел в ней привлекательную девушку! Она понравилась ему! Она заинтересовала его!

Это был ее успех! Ее удача! Ее звездный час!

— О, мисс Дэвис, вы сегодня ослепительны! — услышала Эстер комплимент, но не из уст Адама, а из уст маркизы. Та успела опередить пораженного молодого человека и, оказавшись рядом, пристально посмотрела на ее диадему, а затем опустила глаза и точно также посмотрела на колье. — Помолвка пошла вам на пользу. Вас теперь не узнать. А эти прекрасные украшения только подчеркнули ваш новый статус. Его Светлость не прогадал, воспользовавшись моим советом, приобретя столь искусные изделия у месье Бонсуа. Ни на какой другой даме вы больше не увидите ничего подобного.

— Благодарю вас, — равнодушно отозвалась Эстер, не придав никакого значения ее словам, и устремила взгляд на Адама, чьего мнения ждала больше всего.

Она не заметила, как Седрик гневно сверкнул глазами на Скарлетт, на что та ответила вызывающим взглядом.

— Леди Фриман права, — наконец заговорил Адам. — Я даже не сразу понял, кто идет мне навстречу. Мисс Эстер, хочу выразить вам свое восхищение! — Он взял ее руку и поцеловал. Легкое прикосновение его губ отозвалось глухим ударом сердца в груди. — Вы выглядите просто великолепно! С этой минуты Седрику нужно не сводить с вас глаз и опасаться, как бы какой-нибудь ваш тайный воздыхатель не решил похитить вас. Ему еще повезло, что на этом вечере присутствует не так много джентльменов, но даже здесь ему не стоит расслабляться.

Он весело подмигнул ей, после чего Эстер больше не могла сдерживать переполнявшие ее эмоции и мелодично рассмеялась.

Адам говорил то, что она хотела услышать. Но только она собиралась поблагодарить его за комплимент, как Седрик опередил ее и с ноткой враждебности заметил:

— У тебя слишком богатая фантазия, мой друг. Можешь быть уверен, что мисс Дэвис всегда будем под моим присмотром.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — усмехнулся он.

— Мисс Эстер очень повезло с вами, герцог Лавкрафт, — вставила свое слово маркиза. — А вам с ней. Нам же с мистером Чедвиком придется довольствоваться обществом новых друзей, так как старые вот-вот покинут нас. Влюбленные пары часто никого не замечают и все свободное время стремятся проводить наедине друг с другом. Но раз вы сегодня посетили мой дом, позвольте предложить вам напитки и игру в карты. Мы можем разместиться за тем свободным столиком и в четвертом сыграть в вист.

За всех как всегда ответил Седрик.

— Мы с удовольствием примем ваше предложение, леди Скарлетт. Мистер Кларкс, — вдруг обратился он к джентльмену, с которым до этого разговаривал Адам, — приветствую вас. Простите, что прервали ваш разговор с мистером Чедвиком. Надеюсь вы не обсуждали ничего серьёзного?

Все тотчас обратили внимание на мужчину, который все это время стоял никем незамеченным. Мистер Кларкс поприветствовал герцога и его невесту, заверил его, что разговор с Адамом был о последних новостях и в нем не было ничего важного, а потом благоразумно удалился, понимая, что был здесь лишним.

Эстер же и слова не дали вставить. Она уже начала сердиться.

Во-первых, она так и не смогла заговорить с Адамом, а во-вторых, она не умела играть в вист. Ее мнение что, никого не интересовало?!

Тройка отправилась к столу, а она осталась стоять на месте. Пройдя несколько шагов, Седрик, наконец, понял, что его никто не держит под руку и он идет один.

Он обернулся и с удивлением обнаружил Эстер все еще стоящую у камина. Ему пришлось вернуться за ней. Адам со Скарлетт тоже затормозили и посмотрели на нее.

— Что с тобой? — спросил Седрик, оказавшись рядом.

Эстер, конечно, не могла пожаловаться ему, что ей не дали ответить на комплимент Адама, но могла пожаловаться на другое.

— Прежде чем отвечать за меня, тебе следует хотя бы узнать мое мнение. Как я буду играть в вист, если не знаю правил?

В который раз Седрик удивленно вылупил глаза.

— Что?! Ты не умеешь играть в вист?!

— Не умею.

Он призадумался.

— Да, мне действительно нужно сначала спрашивать у тебя. А во что ты умеешь играть?

— Честно говоря, я вообще не очень люблю играть в карты. — Сейчас Эстер говорила чистую правду. Последний раз она играла в них в детстве на телефоне. — Возьмите для игры кого-нибудь другого, а я где-нибудь посижу и подожду вас.

Седрик посмотрел на маркизу с другом и покачал головой.

— Нет, без тебя ничего не получится. Но если не карты, тогда чем бы ты хотела заняться?

— Я хочу танцевать.

Тут же что-то бесстыдное промелькнуло в его глазах, а губы тронула похотливая улыбка, словно Эстер говорила не о приличных танцах на балу, а о танцах у зеркала.

— Хорошо, — произнес он лукаво. — Танцы — так танцы. Твои желания прежде всего. Я все устрою.

Он предложил ей руку, и они подошли к остальным.

Хозяйка дома не стала возражать против желания гостей и распорядилась, чтобы ее компаньонка сыграла на рояле, а все желающие могли присоединиться к танцам.

Первым партнером Эстер стал Седрик, что и так было очевидно, но она посматривала на Адама и жаждала получить приглашение от него. Она слышала, как он пригласил маркизу и та ответила согласием, а потом он повернулся и прошелся взглядом по залу, ненадолго задерживая его на других молодых особах.

Неужели он проигнорирует ее?! А как же его слова о ее тайном воздыхателе?!

Осмотрев всех девиц, Адам разочарованно хмыкнул и взглянул на Эстер. Она перестала дышать. Про себя она молила его, чтобы он был смелее, а внешне хранила спокойствие и невозмутимость. Гордость не позволяла ей смотреть на него как на луч надежды.

— Мисс Эстер, если Седрик не занял у вас все танцы, не оставите за мной второй танец? — спросил он ее с обворожительной улыбкой.

Она сдержала вздох облегчения, хотя все внутри нее кричало: «Да! Да! Да!»

— Конечно, Адам, второй танец твой, — произнесла она как и положено с должным спокойствием.

Вдруг Седрик слегка ткнул ее в бок и сквозь закрытые губы тихо, чтобы только она слышала, прошипел:

— Мистер Чедвик.

Эстер сделала вид, что пропустила мимо ушей его замечание, тем более, что к ней подошел еще какой-то джентльмен и тоже пригласил ее на танец.

Бет оказалась права: теперь у Эстер Дэвис появилась возможность попрактиковаться в танцах, так как спустя несколько минут пять из них у нее уже были заняты, два из которых пришлось отдать Седрику.

Когда же они начали танцевать, Эстер даже была рада, что именно он стал ее первым партнером. Из-за волнения она пару раз ошиблась в движениях и один раз наступила ему на ногу. Он с улыбкой принял ее оплошности и потом подсказывал, куда ей поворачиваться и какую ставить ногу.

Закончив полонез и ожидая контрданса с Адамом, Эстер мысленно повторила все, чему учила ее Бет, стараясь в точности припомнить все движения. С Адамом она не могла ошибиться.

Его теплая рука, на которой лежала ее рука, когда он отвел ее в центр зала, придала ей уверенности. Заиграла музыка. Вместе с Адамом она двинулась вперед, навстречу другой паре, затем они сделали шаг назад, повернулись лицом друг другу и совершили полный оборот.

Весь танец вокруг них мелькали разноцветные наряды дам, темные фраки мужчин, молодые и пожилые лица, огни ламп и свечей, но Эстер запомнила только глаза Адама. Они были точно такими же как у Адама из прошлого, в которые она много раз смотрела с надеждой. Даже губы обоих молодых людей с одинаковой силой притягивали ее.

Эстер испытала горячее желание почувствовать прикосновение его губ к своим губам.

Она смотрела на Адама и искала в его лице хоть малейший признак симпатии или заинтересованности в ней. И однажды она увидела то, что моментально выбросило в ее кровь адреналин.

Адам опустил взгляд и тоже остановился на ее губах. От волнения она неосознанно их облизнула. Мгновенно его зрачки расширились, от чего он судорожно втянул в себя воздух. Он вдруг покраснел и стал выглядеть смущенно, что только сильнее убедило Эстер, что она могла заинтересовать его как женщина!

Но ее ликование закончилось слишком быстро, так как совсем скоро закончился и танец.

Адам, как ей показалось, слишком поспешно отвёл ее Седрику и ушел к столу с напитками. Больше он ни с кем не танцевал и предпочел сидеть в дальнем углу на стуле за маленьким круглым столиком, держа в руке что-то похожее на карандаш и, судя по движению руки, рисовал им.

В перерывах между танцами Эстер поглядывала на него, но он был увлечен своим занятием.

После пятого танца она решила выяснить, чем он там занимался, и, пока Седрик ушел за пуншем для себя и лимонадом для нее, отправилась к его другу и встала чуть позади него, а потом вытянула шею и заглянула ему через плечо.

Перед Адамом лежал расправленный, с заломами в двух местах от сгиба лист, изрисованный миниатюрными лицами людей.

Из-за разделяющего их расстояния Эстер не могла рассмотреть чьи именно лица он изображал, но даже так сумела понять, что рисовал он не как любитель, а как профессионал. Пальцы сразу выводили точные линии и нигде не ошибались.

— Так ты художник? — удивленно спросила она.

Рука Адама застыла в одной точке. Он ответил через пару секунд.

— Я бы назвал себя марателем бумаги.

— Можно я посмотрю? — сделала Эстер к нему шаг, встала рядом и протянула руку.

Адаму пришлось подать ей листок. Сделал он это нехотя. Небрежно.

С интересом рассматривая лица, она отмечала, насколько похоже он изображал гостей. Правда среди них она так и не нашла себя.

— У тебя талант, — без тени лицемерия признала Эстер и взглянула на него.

Он снова покраснел и отвел глаза, показывая, что не хочет об этом говорить. Она положила лист на стол и не знала, что бы еще такое сказать, чтобы остаться.

— Кажется, вы стали редким свидетелем таланта мистера Чедвика, мисс Эстер, — возникла перед ней вездесущая маркиза. — Мне еще ни разу не удавалось увидеть рисунки графа, хотя все, кто их лицезрел, отмечали его дар. Мистер Чедвик, могу я когда-нибудь надеяться увидеть ваши картины?

— Вы слишком преувеличиваете мои заслуги, — быстро сгреб он рисунок, смял его и засунул в карман. — Я не тот человек, который ищет себе славы или ждет оценки других. Рисование — это лишь мое хобби.

— Но вы могли бы показать свои картины ради удовольствия — вашего и всех нас.

— Предпочитаю получать удовольствие от другого, — неласково парировал он и поднялся со стула.

Эстер понравилось, как он говорил с маркизой. Было очевидно, что он ее недолюбливал.

И тут в разговор вмешался только что подошедший Седрик с двумя бокалами в руках.

— О чем спор? — спросил он и посмотрел на всех сразу.

— Ваш друг не хочет дарить нам радость, — состроила Скарлетт обиженное лицо. — Он предпочитает прятать то, что может принести всем нам удовольствие.

Ничего не понимая, Седрик сдвинул брови и подозрительно покосился на Адама, а потом на дам. Он явно подумал о чем-то неприличном.

— Мы говорим о картинах, — внесла ясность Эстер, которой не нравилось поведение маркизы и ее поддевки в адрес Адама. — Ад… Мистер Чедвик умеет рисовать, но относится к своему занятию как к хобби. У него нет цели выставлять свои картины на обозрение людям, но леди Фриман зачем-то настаивает на этом.

— Ах вот оно что! Да, мой друг не любит распространятся на эту тему. Ее он упорно избегает.

Седрик отдал Эстер бокал и второй предложил Скарлетт, который она тоже приняла.

Наступила пауза.

Эстер отпила лимонад и посмотрела на Адама, а Скарлетт, проследив за ее взглядом и что-то про себя отметив, снова заговорила:

— Мисс Дэвис, вы не будете возражать, если я ненадолго украду у вас герцога Лавкрафта и переговорю с ним с глазу на глаз? А вас пока развлечет мистер Чедвик. Вы же составите ей компанию, сэр?

Адам согласно кивнул, а Эстер с легкой душой отпустила маркизу поговорить с Седриком, не заметив, как внимательно Скарлетт считала ее реакцию.

Изначально в планы Скарлетт не входило разговаривать с Седриком тет-а-тет.

Она не собиралась опускаться до того, чтобы показывать ему как он оскорбил ее и задел, и будто она теперь хочет вернуть его расположение. Она никогда не унизится до того, чтобы бегать за мужчиной. Она всегда была и будет выше этого. И уж точно она не даст ему торжествовать над собой.

Скарлетт не могла отрицать того факта, что своей помолвкой он все таки сумел заставить ее испытать чувство неуверенности, неизвестное ей до этого дня, но она не позволит ему выйти из игры победителем.

Да, после ее заигрываний и поцелуев с Оливером она ждала небольшой мести от Седрика, даже интрижки с какой-нибудь легкодоступной девицей, но не помолвки со страшной мисс Дэвис.

После этого объявления Скарлетт пыталась понять, насколько серьезные отношения связывали его и уродину, но сейчас она хотела убедиться, что ее глаза ее не обманули и невеста герцога пылает страстью не к нему, а к его другу.

Никогда раньше Скарлетт не замечала Эстер и не знала, кто входил в круг ее знакомых и кто ее интересовал, но что-то подсказывало ей, что согласившись на брак с Седриком, Эстер действовала из холодного расчета. Трудно найти девицу, которая бы не согласилась выйти замуж за богатого и знатного человека, еще и с внешностью как у Аполлона. Но, как говорится, сердцу не прикажешь. Эстер могла дать согласие одному, а хотеть замуж за другого. И если она была влюблена в Адама, Скарлетт это выяснит и использует, чтобы побольнее ударить Седрика. Она хотела унизить его так же, как он унизил ее. А для этого она пойдет на еще одну маленькую жертву и переговорит с ним наедине.

Скарлетт отвела его в угол зала, где поблизости никого не было, но откуда было хорошо видно Эстер и Адама, и встала напротив Седрика. Он не скрывал, что чувствовал себя победителем и смотрел на нее с пренебрежением, которого никогда раньше не проявлял.

Преодолевая внутреннюю злость, она как можно ближе подошла к нему, кокетливо подняла глаза и заговорила:

— Прошу принять мои запоздалые поздравления с помолвкой, Седрик. Вчера ты сильно меня удивил.

Она тронула лацкан его фрака и бросила взгляд на Эстер, чтобы посмотреть, следит ли она за ними, но Эстер была увлечена разговором с Адамом и ни разу не посмотрела в их сторону.

— Надеюсь, приятно?

— А ты бы как хотел? — наградила она его томным взглядом.

— Я бы хотел, чтобы ты была счастлива так же как и я.

— Но это невозможно, — грустно опустила она глаза. — Рядом со мной нет любимого человека. Я совершенно одна.

Она почти прильнула к Седрику, словно ищу у него сочувствия, и притворилась, что вот-вот прольет слезы, а затем протянула ему руку, ожидая его поддержки. Ему пришлось взять ее, накрыть ладонью и по-дружески сжать.

Скарлетт снова украдкой посмотрела на Эстер. Сердце влюбленной женщины всегда подскажет, когда возлюбленный в опасности, но сердце уродины молчало и ничего ей не подсказывало.

— А как же мистер Трейси? — с отцовской заботой спросил Седрик. — Почему его нет среди гостей? Или у него нашлись более важные дела, чем посетить твой дом?

— Что? Мистер Трейси? О нет, он не тот, кто мне нужен.

— Тогда кто же?

— Зачем тебе это знать? Разве тебя в первую очередь не должна волновать только твоя невеста и ее благополучие?

Вопросы Скарлетт побудили Седрика взглянуть Эстер, которая по-прежнему была увлечена беседой с Адамом и никого вокруг не замечала. Его глаза сузились. Скарлетт же продолжила:

— Прости, что говорю об этом, но ей еще нужно многому научиться: не только безошибочно исполнять танцы, но и умению общаться с джентльменами. Она должна соответствовать твоему положению и не становиться объектом сплетен. Так что у тебя и без меня достаточно забот. Но если когда-нибудь тебе понадобится моя помощь, смело обращайся ко мне. Я с удовольствием помогу тебе или твоей невесте. Она просто чудо! И очень любит тебя. — Ее слова прозвучали как никогда фальшиво, но не столько из-за язвительного тона, сколько из-за самой Эстер, смех которой только что разнесся по залу. — А сейчас нам пора возвращаться, — обреченно вздохнула она. — Я обещала, что ненадолго украду тебя. Не стоит заставлять влюбленную девушку томиться в ожидании жениха и скучать в обществе его друга. Я действительно рада за тебя и желаю тебе безраздельного счастья с той, которая будет тебе верной женой.

Скарлетт положила руку ему на плечо и по-дружески сжала его, на что он взял ее руку и поцеловал.

Эстер же вновь не увидела их любезностей, так как смотрела исключительно на Адама.

Вернув Седрика невесте, Скарлетт пристально просканировала выражение всех лиц и обратилась к Адаму.

— Мистер Чедвик, могу я теперь вас попросить уделить мне немного внимания?

Беззаботность и веселость в глазах Эстер тут же сменились настороженностью и подозрительностью.

— Если вы этого желаете, леди Фриман, — без особого энтузиазма отозвался молодой человек и развернулся, готовый следовать за ней.

Под руку с ним Скарлетт дошла до того же угла и, повернувшись к нему, сократила между ними расстояние до возможного минимума.

Он хоть и отпрянул назад, но не на много, так как отступать ему было некуда, тумбочка с вазой служила надежной преградой на его пути.

— О чем вы хотели со мной поговорить, миледи? — с нескрываемым раздражением спросил он.

Скарлетт удивила его неприкрытая враждебность к ней.

Странно, но будучи близким другом Седрика, она почти никогда с ним не общалась и мало что о нем знала. Вчера был первый раз когда она танцевала с Адамом, а сегодня — второй. Но за эти два дня он достаточно явно продемонстрировал ей свое неприятие. Нет, ее это не задело, но еще ни у одного молодого или пожилого, бедного или богатого джентльмена она не вызывала столь негативного отношения. Обычно она нравилась мужчинам.

Сейчас же ей предстояло пофлиртовать с этим колючкой, чтобы окончательно проверить уродину.

— Я хотела извиниться перед вами за свои слова, мистер Чедвик. Мне не стоило ставить вас в неловкое положение из-за вашего хобби. — Скарлетт подалась вперед и извиняюще коснулась его руки выше запястья. — Мне нужно было проявить больше проницательности и не продолжать тот разговор.

Твердая мужская рука дрогнула и Адам чуть было не скинул ее руку. Он стоял с таким выражением лица, будто хотел избавиться от змеи, но вовремя опомнился и удержался от грубого поведения.

Он недовольно покосился на ее пальцы, а Скарлетт все свое внимание направила Эстер.

Ха! Уродина следила за ними и даже через весь зал смотрела на них сверлящим неморгающим взглядом.

Больше никаких доказательств не требовалось. Все яснее ясного. Уродина влюблена в Адама!

Только Скарлетт отняла свою руку, как молодой человек тут же спрятал за спиной свою.

— Вы бы могли и не извиняться, — продолжал он выглядеть недружелюбно. — Между нами не произошло никакого недоразумения. Но если вам так будет легче, просто давайте забудем о нашем разговоре.

— Вы успокоили меня, мистер Чедвик, — приняла Скарлетт его не очень любезный тон со всей признательностью. — Мне бы не хотелось выглядеть плохо в ваших глазах и вызывать у вас осуждение.

— Можете быть спокойны, — заверил он ее. — Я знаю вас достаточно, чтобы не менять о вас мнение так легко.

— Благодарю вас, сэр, — одарила она его лучезарной улыбкой и отошла немного назад, чтобы он мог расслабиться. — Больше не смею задерживать вас. Можете вернуться к вашим друзьям, а я пока займусь своими обязанностями.

Оба обменялись должными поклонами и разошлись в разные стороны.

Скарлетт прошлась по залу, уделила внимание гостям, а затем встала у большой колонны и принялась наблюдать за общением Седрика, Адама и Эстер. За этим занятием ее и застала компаньонка, тридцатипятилетняя старая дева Голди Николсон, всюду следующая за своей хозяйкой и умеющая предугадывать ее настроение по одному лишь незначительному жесту или положению рук.

Вот и сейчас Голди видела, как маркиза была занята, но не мыслями о том, как развлечь гостей, а вынашиванием плана.

Молодая женщина встала рядом и осталась ждать, когда с ней заговорят.

Голди оказалась права, так как вскоре Скарлетт обратилась к ней.

— Посмотри на герцога Лавкрафта, Адама Чедвика и эту мышь. Тебе ничего не кажется странным?

С чувством полной ответственности Голди принялась разглядывать двух джентльменов и их спутницу, но не смогла заметить между ними никакой странности. Они выглядели вполне обычно.

— Нет, миледи. Они ведут себя так, как и положено людям их круга.

— Разве ты не видишь, что невеста герцога больше тянется к его другу, чем к нему?

Голди не видела того, о чем говорила маркиза, но поддакнула ей. Скарлетт же недобро усмехнулась, а затем мстительно процедила:

— Седрик еще поплатится за то, как поступил со мной. Он останется один, всеми преданный. Я не только опозорю его невесту, но и лишу его лучшего друга. Все узнают, что Эстер Дэвис питает нежные чувства к Адаму Чедвику. О ее болезненной страсти будут говорить на каждом углу. Уродина окажется в объятиях друга герцога и это станет достоянием общественности. У их связи будут надежные свидетели, уж я об этом позабочусь. Ну а Седрик не сможет проигнорировать этот факт и будет вынужден разорвать помолвку.

— Вы все отлично придумали, леди Скарлетт! И даже если мистер Чедвик решит спасти репутацию девушки и сделает ей предложение, герцог Лавкрафт все равно окажется проигравшим. Он лишится самых близких людей.

— Именно так, Голди. Седрик получит двойной удар по самолюбию, когда все его предадут. Он сам загнал себя в эту ловушку. Никто не может безнаказанно пренебрегать мной и не понести за это наказание.

В который раз Голди поразилась изобретательности маркизы и ее коварству. И хотя на словах она одобрила ее идею, но про себя поклялась никогда не переходить ей дорогу.

К концу вечера Эстер чувствовала себя счастливой. Она поразила Адама изменившимся видом, потанцевала с ним, смутила его, защитила от маркизы и много с ним общалась. Они шутили и смеялись, обменивались подколами и подтрунивали над Седриком. Как же этот Адам напоминал ей того, другого Адама! Только раньше объектом их шуток был ее брат, которому приходилось отбиваться от друга и сестры, а в этот раз их жертвой стал Седрик.

Почти все как в ее прошлой жизни! Эстер хотела продолжения! Хотела уже завтра снова встретиться с Адамом, но не знала какую придумать для этого причину. Все таки Седрик был не ее братом или знакомым, а женихом. Она не могла при нем напрашиваться на свидание с его другом.

Неожиданно, словно прочитав ее мысли, на помощь ей пришла маркиза. Она подплыла к их троице и обратилась к Адаму:

— Мистер Чедвик, у меня есть к вам просьба. Герцог Лавкрафт подарил мисс Дэвис роскошный подарок, и, боюсь, что кому-то из нас будет трудно превзойти его, но что если я попрошу вас нарисовать портрет нашей дорогой Эстер? Он станет прекрасным подарком от нас с вами к ее свадьбе и будет ценен не стоимостью, а памятью.

Эстер чуть не подпрыгнула на месте.

Ну конечно, портрет! Как же она о нем забыла?! Ведь она сама держала его в руках!

До того, как Адам успел ответить, и, судя по его лицу, отказаться, она опередила его.

— У меня еще никогда не было своего портрета! — воскликнула Эстер и, сложив перед собой ладони, умоляюще посмотрела на него. — Ты же не откажешь мне? Ты же нарисуешь меня? Пусть даже это будет вот такой маленький портретик, — она очертила размер, который уже видела. — Главное, чтобы он был у меня!

Адам вопросительно посмотрел на Седрика, на что тот согласно кивнул.

— Хорошо. Один раз я сделаю исключение. Но только чтобы порадовать невесту.

— Благодарим вас, сэр, — сказала за всех маркиза и предложила еще одну идею, которая вновь понравилась Эстер. — Тогда мисс Дэвис нужно новое платье. Нельзя же быть запечатленной на века прекрасной рукой мастера в старом наряде! Здесь определённо должно быть что-то особенное. Что если завтра мы пройдемся по магазинам? А вы, мистер Чедвик, как и вы, милорд, будете сопровождать нас? Опытный глаз художника должен подсказать, какой цвет лучше всего подойдет к лицу мисс Эстер. Вы будете нашим судьей. Здесь мы можем полагаться только на ваш вкус, мистер Чедвик. Что скажете?

Застигнутый врасплох Адам выглядел растерянным. Одна его уступка обернулась для него целой проблемой. Он и не предполагал, что от него потребуется еще и ходить по магазинам.

Второй раз он вопросительно посмотрел на друга, но с уже более недовольным видом. Седрик развел руками, понимая, что в словах Скарлетт содержится рациональное зерно.

— Так и быть, — обреченно вздохнул Адам, — я помогу вам. Во сколько нам за вами заехать?

— Если всех устроит, то в два часа, — предложила маркиза.

Но Седрик внес свои изменения.

— Я сам заеду за Эстер и леди Фриман, а Адам будет ждать нас у салона мадам Суини ровно в два часа. Не будем перегружать одаренного художника лишней работой. На нем и так лежит огромная ответственность.

В насмешливом тоне жениха Эстер отчетливо слышала ревность, но она не совсем не поняла, чем та была вызвана: то ли пристальным вниманием к Адаму, то ли к его таланту, но Седрик явно хотел поддеть друга.

Спустя несколько минут, провожая ее к карете, он шепнул ей, что завтра приедет пораньше, дабы провести с ней время наедине и продолжить их сближение, а уже потом они отправятся к дому маркизы.

Чувствуя себя заложником ситуации, Эстер была вынуждена сказать, что будет его ждать, хотя, на самом деле, ждать она будет встречи с Адамом.

Просматривая гардероб и совершенно не разбираясь в моде девятнадцатого века, Эстер ничего не нравилось. Все было какое-то блеклое и унылое. Лишь красное платье ярким пятном выделялось на фоне бледно лиловых, розовых и голубых нарядов. Маркиза оказалась права — ей нужно было что-то совершенно новое. Более женственное и заметное.

Эстер не помнила, как в точности на портрете выглядел верх ее платья, в котором была изображена по грудь, к тому же за два века краски на нем заметно потускнели, но цвет определенно был синим, а впереди еще и имелись светлые вставки. Интересно, найдет ли она сегодня это платье в магазине? И станет ли оно еще одним пазлом в копилку вещей из коробки?

Для поездки она все таки выбрала лиловое платье, но наденет она его первый и последний раз, так как вечером будет иметь уже что-то по своему вкусу.

Карета Седрика подъехала к крыльцу за полтора часа до назначенной встречи. Сначала он переговорил с мистером Дэвисом, а потом, под видом прогуляться, увел Эстер в сад.

Было заметно, как он стремился поскорее пройти ту его часть, где росли низкие кустарники и ничто не скрывало их от любопытных глаз, и хотел оказаться там, где были посажены большие раскидистые деревья, а между их листвой пряталось несколько скамеек.

Эстер послушно поддерживала скорость Седрика и шла с шириной его шага, но не из желания остаться с ним наедине, а чтобы все быстрее началось и закончилось. Она заранее придумала следующий этап их сближения.

Первая же попавшаяся на пути скамейка стала для них пристанищем.

Седрик не стал спрашивать, можно ли взять руку Эстер, а сделал это как полноправный хозяин. Он уже считал ее своей и мог распоряжаться по своему усмотрению.

Но Эстер и не возражала. Она не признавалась себе, но в глубине души хотела повторения вчерашних ощущений. Все таки ей было приятно от того, что он с ней делал. Вот и сегодня она приготовилась получить порцию удовольствия.

И Седрик ее не разочаровал.

Со знанием дела и уверенностью Казановы, поддерживая снизу ее кисть, он принялся водить подушечками пальцев по ее ладони. Но Эстер чувствовала не только его пальцы, но и взгляд, устремленный на нее. И ее он волновал не меньше чем его прикосновения.

Он будто касался им ее глаз, носа, щек и губ. Особенно губ, когда они то застывали в напряжении, стараясь удержать стремительный выдох, то приоткрывались, чтобы позволить воздуху медленно выйти и снизить градус волнения.

Продолжая пожирать ее глазами, Седрик еще долго играл с ее рукой, а Эстер окончательно потеряла счет времени. Но любопытство все же взяло над ним верх и он спросил:

— Мне очень нравится твоя ручка, любимая, но ведь сегодня мы продвинемся чуть дальше? Что ты еще придумала для нас? Что позволишь мне сделать? Я весь в ожидании!

Седрик видел, как Эстер сладко повела плечами, посмотрела на него затуманенным взором, взяла его руку и перекинула через свое плечо, а затем придвинулась к нему.

— Можем посидеть обнявшись.

Последним завершающим и вполне логичным действием было положить голову ему на грудь. Эстер окончательно расслабилась и прижалась к нему со всей доверчивостью.

Седрик чуть не забыл как дышать. Воздух так и застрял в легких, не найдя для себя выход.

Эстер была у него под боком и ему черт возьми это нравилось!

Придя в себя, он крепче обнял ее, свободной рукой взял ее кисть, покоившуюся на коленях, вложил в свою и продолжил большим пальцем поглаживать маленькую ладонь, а затем опустил голову и прижался щекой к ее волосам. Он вдохнул пьянящий аромат чего-то сладкого, от которого у него тут же закружилась голова.

Они сидели так, будто были самыми родными людьми.

Много раз Седрик обнимал женщин, но впервые испытал желание защитить находящуюся в его руках девушку. Захотел заботиться о ней, быть для нее надежной опорой, проводником во взрослую жизни и открыть ей чудесный мир зрелой любви. Эстер была настолько хрупкой, трогательной и нежной, что пробудила в нем самые светлые чувства. И эти чувства наполняли его мужественной радостью.

Седрик наслаждался теплом ее тела, изящной ручкой и девичьим запахом.

Он и сам не понимал как, но Эстер незаметно пробиралась к нему под кожу и отвоевывала в его сердце для себя пространство.

— Сейчас тебе нравится быть со мной? — спросил он тихо, не желая разрушить ту близость, что как нить протянулась между ними, но желая услышать, что все это было взаимно.

— Нравится, — чуть слышно ответила она и, закрыв глаза, поудобнее устроилась у него подмышкой.

Всего одно слово вызвало невероятный восторг у Седрика. Он вспомнил их прежний разговор.

— Расскажи мне еще что-нибудь о своих наблюдениях. Что там роднит супругов? И неужели страсть не может прожить больше трех лет?

По тому как Эстер встрепенулась, села ровнее и с азартом посмотрела на него, Седрик понял, что попал в цель. Ей нравилось рассуждать на эту тему.

— Страсть может прожить хоть сто лет, но над этим нужно работать, — с умным видом сообщила она.

— И что же для этого нужно? — снова притягивая ее к себе, спросил он.

Эстер не стала сопротивляться и вернулась к нему подмышку, а когда пустилась в рассуждения, Седрик перестал водить большим пальцем по ее ладони и переключился на пальчики, исследуя каждый их дюйм.

— Нужно много общаться, проводить больше времени вместе, почаще писать друг другу сообщения о том, как скучаешь. Быть непредсказуемыми, не бояться экспериментировать. Ну и не забывать устраивать друг для друга неожиданные сюрпризы. Вообщем, подогревать любовный интерес.

— Писать сообщения? — немного непонял Седрик. — Это значит все время держать при себе слугу и отправлять его каждый час с запиской?

Эстер издала какой-то неопределенный звук.

— Ну нет, это уже перебор. Тогда сообщения можно исключить.

— А ревность? Она помогает поддерживать остроту отношений?

— Обычно ревность, наоборот, разрушает отношения, особенно если она болезненная.

Седрика все больше увлекали рассуждения Эстер.

— Так ревновать это плохо?

— Мне кажется тут нет однозначного ответа. Но если она есть, нужно понять, чем она вызвана. Она может быть как беспочвенной, так и вполне оправданной.

Седрик тут же прикинул, а на чем основывалась его ревность к Скарлетт? Но дальнейшие слова Эстер заставили его вновь вернуться к разговору.

— Прежде чем заводить отношения, нужно хорошо узнать человека, а то можно нарваться на кого-нибудь абьюзера или нарцисса.

— Кого, кого? — снова не понял он.

Эстер второй раз издала тот же непонятный звук, а потом продолжила, тщательно подбирая слова.

— Ну тирана, который использует манипуляции и насилие, чтобы подавлять жертву, или эгоиста, который любит только себя и пытается самоутвердиться за счет другого. Не зря такого человека называют нарцисс. Он как цветок, что любуется только собой.

— А можно поподробнее об этом нарциссе? — по-настоящему заинтересовался Седрик. — Им может быть только мужчина? Или женщина тоже?

Эстер пустилась в подробную лекцию о нарциссах, на примерах описывая как такой человек думал и действовал, а Седрик все больше ловил себя на мысли, что знал один такой цветок.

Выслушав ее речь до конца, он достал часы и, посмотрев на них, заключил с задумчивым видом:

— А ты, оказывается, знаток человеческих душ. Не знаю почему, но я верю тебе как своему доктору. Но как бы мне не хотелось прерывать наш разговор, нам пора ехать за леди Фриман. Мы и так уже опаздываем.

Седрик без разрешения поцеловал руку Эстер и помог ей подняться, а затем проводил до коляски.

До дома маркизы они ехали одни, так как Скарлетт жила недалеко и мистер Дэвис посчитал, что за пять минут с его дочерью не произойдёт ничего неприличного.

Хотя сам Седрик очень даже желал этого неприличного, но продолжал держаться условий Эстер. Ему было интересно, что она придумает в следующий раз и как скоро позволит ему поцелуй.

Он все больше чувствовал себя учеником на лекции, которому сначала нужно было закрепить предыдущий урок, а затем перейти к новому, чтобы хорошенько усвоить его. За сегодня он закрепил урок с рукой и перешел к новому — целомудренным объятиям.

Но так же вместе с уроками он получал бонус в виде интересных тем об отношениях между людьми. Седрик не знал, почему так доверял рассуждениям Эстер, но все они для него звучали логично и убедительно, будто их произносила не неопытная девчонка, а столетний человек, собравший мудрость веков.

Эстер, с ее детской непосредственностью и взрослыми мыслями, была для него загадкой. Он сидел напротив нее и всматривался в ее лицо, пытаясь понять, как в ней совместилось несовместимое. А с появлением Скарлетт, его взгляд уже всматривался в два лица, и оба они вызывали в нем противоречивые чувства.

Эстер со Скарлетт были как день и ночь, свет и тьма, ангел и демон, и его с одинаковой силой влекло как к хорошему, так и к плохому.

Седрик испытывал к Скарлетт то, что не испытывал к Эстер, и наоборот.

Скарлетт влекла его острыми ощущениями, взрывом эмоций, порочностью, и даже гневом, переходящим в месть, а Эстер — чистотой, недоступностью, непредсказуемостью и желанием оберегать ее от всех неприятностей.

Одна любовь была распутной и безумной, а вторая — чистой и разумной, а он находился между двумя этими полярными мирами и не мог понять, какой из них привлекал его больше всего.

У магазина стоял Адам и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

Седрику хватило одного на него взгляда, чтобы понять — тот был раздражен. Раздражен ситуацией, из-за которой ему приходилось участвовать в вещах, далеких от интересов джентльменов. Ему предстояло не только продемонстрировать свой талант и сделать его доступным для любопытных глаз, но и выступить в качестве эксперта женских платьев.

Седрик и сам не понимал, как так получилось, что его друг оказался втянут в его игру. Адам всегда держался в стороне от его интриг с другими дамами, и в частности со Скарлетт, и старался не переходить ему дорогу. Но тут каким-то невероятным образом их дороги переплелись и соединились в чудаковатый узел, и Седрик не знал, чем это может обернуться для их дружбы.

Оказавшись в магазине, Адам с порога заявил, что не считает возможным участвовать в выборе платьев и будет ждать мисс Дэвис в кресле, пока она что-нибудь не примерит и не покажет ему. Он посмотрит на нее и затем поделится своим скромным мнением, в остальном же он мало чем мог ей помочь. Проговорив все это через зубы, он прямым ходом отправился в кресло для таких же несчастных зрителей как и он и, взяв со столика газету, принялся читать.

Седрик присоединился к нему, так как и сам не имел желания бродить по магазину и рассматривать всевозможные женские предметы гардероба, но, в отличии от друга, не смотрел в газету, а наблюдал за дамами. Вскоре ему принесли горячий чай с печеньем и его наблюдение за ними стало комфортнее.

Как и в карете он сравнивал девушек, и сейчас Скарлетт для него выглядела намного привлекательнее и увереннее Эстер. Высокая и стройная маркиза с грацией как у кошки, умело лавирующая между прилавков, притягивала его взор и заставляла любоваться ею. При взгляде на нее у Седрика просыпалось лишь одно желание, которое вряд ли утихнет даже тогда, когда он сделать ее своей. Эстер же походила на серую мышь, которая металась по магазину и искала кусочек сыра. Она указывала следующей за ней девушке на платья, после чего работница относила их в комнату для примерок.

Эстер во всем проигрывала Скарлетт — и в росте, и в грации, и в красоте, и именно в эту минуту он не мог понять, что за помутнение рассудка с ним случилось, что он с таким трепетом и волнением обнимал эту простушку?

Да, определенно в ней было что-то, что вызывало у него интерес, но разве можно было променять ослепительную Скарлетт на что-то вполне заурядное? Единственное, чем Эстер по-настоящему поразила его, так это танцем у зеркала, но стоило ли из-за одного необычного танца отказываться от страстной любви к красотке? Маятник весов в душе Седрика тут же качнулся в сторону Скарлетт.

Как бы его не увлекала игра по сближению с Эстер, рано или поздно он добьется своего — получит от нее поцелуй и игра подойдет к концу. Азарт уйдет, Эстер потеряет для него привлекательность, загадка будет раскрыта и приключение закончится. Он получит незначительный приз, а главная награда ускользнет из его рук.

Ему нельзя упускать то, чего он уже добился. Скарлетт включилась в игру и позабыла о мальчишке Трейси. Вчера она сама сказала, что совершенно одна и у нее нет любимого человека. А все ее хвалебные речи в адрес Эстер не более чем попытка скрыть ревность. Зная Скарлетт, он был уверен, что она ни за что не признается, что он ее задел, но если читать ее слова между строк, все становилось ясно — она обижена и ее самоуверенность пошатнулась. Она жалеет о том, что упустила его, и теперь стремится вернуть. А иначе для чего этот поход по магазинам и желание сделать подарок Эстер в виде картины, если не для того, чтобы быть ближе к нему и занять место его невесты.

Седрик отпил чай с видом властителя, которому уже покорился весь мир. Снисходительно посмотрев на Эстер, он начал испытывать к ней покровительственную жалость. Когда придет время разорвать помолвку, он постарается сделать это как можно более безболезненнее, а затем сполна возместит ей весь нанесенный им ущерб. Он исполнит любое ее желание, в чем бы оно не заключалось.

После пяти или шести выбранных платьев, Эстер отправилась в примерочную.

Несмотря на внутреннюю убежденность, что его судьба Скарлетт, Седрика все же разбирало любопытство посмотреть на новые платья Эстер. Нет, цвет и фасон его не интересовали, но почему-то в его голове упорно возникала та самая сцена у зеркала, когда она танцевала. В его воображении рисовалась картина, как сейчас она точно так же стоит у зеркала и описывает бедрами соблазнительные круги. Даже через дверь он видел ее ножки. Осталось увидеть и ее в новый образ, чтобы его видение стало еще более реальным, осязаемым.

Если Адам смотрел в газету, то он смотрел на дверь. Смотрел безотрывно и затаив дыхание.

— Милорд, — вдруг вырвал его из фантазийных грез голос Скарлетт, — мне срочно нужна ваша помощь! Пойдемте, я вам кое-что покажу!

Она быстро помахала ему, пока он не поднялся и не сделал к ней шаг. Скарлетт подхватила его под руку и потянула за собой.

Только он отошел, как позади скрипнула дверь и зашелестели страницы газеты.

Черт! Наверняка это Эстер вышла из примерочной и Адаму пришлось оторваться от чтения.

Седрик повернул голову, чтобы взглянуть на нее, но успел он лишь заметить фиолетовое пятно, как его еще стремительнее потянули вперед, а затем и завели за огромный стеллаж, разделяющий пространство салона и закрывающий ему обзор на ту его часть, где сейчас перед Адамом кружилась Эстер, а тот мог видеть ее тонкие лодыжки. Почему-то в воображении Седрика Эстер непременно должна была кружиться.

Черт! Черт! Черт!

На прилавке он увидел штук десять брошей.

— Я не знаю, какую мне выбрать?! — с мучительным лицом воскликнула Скарлетт и, взяв одну в виде пчелы, приложила к груди. Потом убрала ее и приложила другую — в виде цветка и умоляюще посмотрела на него.

Раньше бы Седрик с удовольствием выступил в роли ее советчика, но сейчас мысленно видел лишь танцующую Эстер.

Черт!

Он не глядя схватил одну из брошей и уверенно заявил:

— Мне нравится эта! Она лучше остальных подходит к тебе! — а потом торопливо впечатал ее в грудь Скарлетт и собрался уже бежать, как она остановила его, обиженно надув губки.

— Нет, эта мне совсем не подходит. Разве ты не видишь, что она не сочетается с цветом моих глаз? Вот, сравни.

Она поднесла ее к лицу, а затем взяла ту, что с цветком, и приложила с другой стороны.

Седрику пришлось вглядеться. Нет, он не видел никакой разницы, но чтобы от него отстали, сказал:

— Да, теперь я вижу разницу. Эта брошь с цветком определенно тебе идет. Можешь на ней остановить свой выбор.

Скарлетт еще раз посмотрела на нее, улыбнулась и радостно произнесла:

— Спасибо за совет! Я всегда знала, что могу положиться на твой вкус. А теперь можешь возвращаться. Не смею больше задерживать тебя.

Она отвернулась от него, а он бросился к примерочной.

Эстер там уже не было, а Адам сидел как ни в чем не было с газетой.

Черт! Черт! Черт! Черт!

Плюхнувшись в кресло рядом с ним, Седрик выпалил:

— Эстер танцевала для тебя?!

— Что?! — оторвался Адам от газеты и удивленно посмотрел на друга. — С какой кстати мисс Дэвис должна танцевать для меня?

Его вопрос тут же снял все остальные вопросы. Седрик с облегчением выдохнул.

— Я неверно выразился. Она показала тебе платье?

— Показала.

— И?

— Тебя правда интересует, что я сказал?

— Пока Эстер моя невеста, меня интересует все, что ее касается.

Адам скептически посмотрел на друга, но потом все же дал исчерпывающий ответ:

— Я попросил, чтобы она примерила что-нибудь другое.

— Отлично! — взбодрился Седрик, предвкушая новый выход Эстер.

Он примерно представлял, сколько времени ей потребуется, чтобы снять одно платье и надеть другое. Внутренние часы отсчитывали секунды до ее появления. Она вот-вот должна выйти!

Его зрачки расширились, когда ручка на двери дрогнула и принялась опускаться вниз. Вот и сама дверь тронулась с места. Через небольшую щель он смог разглядеть что-то ярко-рыжее. Сердце замерло.

— Ваша светлость, — как гром среди ясного неба раздалось у него над ухом, а затем перед ним возникла девушка, обслуживающая Скарлетт. — Леди Фриман срочно зовет вас к себе. Она попросила прийти вас как можно скорее. Пойдёмте, я провожу вас.

Девушка загородила ему весь обзор.

Черт!

Он поднялся и посмотрел поверх ее головы, но увидел лишь макушку Эстер, так как перед ней в дверях находилась другая работница салона, с весьма обширной фигурой.

Он чуть не издал протяжный рык и со злобным оскалом отправился к Скарлетт.

В этот раз Седрику пришлось решать, какая шляпка будет лучше всего смотреться на голове маркизы. На каждую из них он говорил, что эта именно та, что ей нужна, но его слова игнорировались и Скарлетт упорно продолжала примерять шляпки. Всего их было полторы дюжины и на каждую примерку уходило не менее минуты, а то и две, и три.

Еще немного и Седрик готов был скупить все головные уборы в магазине, чтобы не мучить ни себя ни Скарлетт долгим выбором. Спустя несчетное количество времени три шляпы были отложены и упакованы в коробки.

К Адаму он вернулся еще более злым, чем когда покинул его. Судя по времени, он пропустил не один, а два выхода Эстер.

Что сразу бросилось Седрику в глаза, так это изменившееся лицо друга. Оно больше не было раздраженным или скучающим. Газету он тоже отложил. Адам будто был чем-то заинтересован, если не сказать больше — увлечен!

— И что тут у вас произошло без меня?! — грозным голосом потребовал у него объяснений Седрик.

Адам посмотрел на него с видом, что не понимает, в чем он провинился и за что ему оправдываться.

— Ничего. Мисс Дэвис показала мне еще два платья. Они были лучше первого, но не совсем то, что ей подходит. Я посоветовал ей примерить что-нибудь в оттенках синего. Тем более, что буквально два дня назад мне привезли баночку дорогой итальянской синей краски. Не хочу понапрасну тратить ее, но если мисс Дэвис подойдет этот цвет, я готов пожертвовать ею ради нее.

— И это все? — продолжал напирать Седрик.

— Все, — подтвердил Адам и непонимающе заморгал.

— А что насчет ее лодыжек? Ты уже видел их? Они тебе понравились?

Нападки Седрика порядком надоели Адаму.

— Может хватит подозревать меня непонятно в чем и задавать мне дурацкие вопросы! Если тебе так интересно, что я вижу, то перестань бегать и жди, когда появится мисс Дэвис!

— Ты ушел от ответа! Она кружилась для тебя?! Она играла юбкой?!

— О Господи! — закатил Адам глаза и всплеснул руками. — Да, она кружилась, но делала не больше двух оборотов за один выход. И нет, я не смотрел ей под юбку!

— А куда ты смотрел?!

— Да что с тобой?! — окончательно вышел из себя Адам, как вдруг его осенила догадка, которая мгновенно стерла с его лица возмущенное выражение, увенчав его улыбкой. — О! Да ты никак ревнуешь! Кажется, Эстер уже волнует тебя!

От предположения друга Седрик дернулся в кресле так, будто в его заднее место вонзилась игла, а сверху поразила молния.

— Ты не знаешь о чем говоришь! Это не ревность, а здравый смысл. За эти несколько дней я немного успел узнать Эстер и имею представление о ее манерах. Я всего лишь хочу, чтобы соблюдались правила приличия.

— Тогда хочу тебя заверить, что пока ты отсутствовал, мисс Дэвис вела себя скромно и ничем не скомпрометировала себя.

Седрик принял объяснения Адама и откинулся в кресле. Он нервно колотил пальцами по подлокотнику и сидел мрачнее тучи.

Его раздирали противоречивые чувства. Он то считал Эстер чистым и непорочным созданием, то сам же подозревал в распутстве. И виной всему был ее танец.

Вот где она могла его подсмотреть? Или, если придумала сама, то как подобные движения могли зародиться в ее светлой головке?

Но самое неприятное было то, что он не доверял ей. Он боялся оставлять ее наедине с Адамом и, что танец, который сам подсмотрел случайно, его другу мог достаться по ее доброй воле. Он не хотел, чтобы кто-либо когда-либо узнал эту сторону Эстер. Эта сторона будто принадлежала только ему. И только он должен был быть в нее посвящен!

Дверь в примерочную наконец открылась и к мужчинам вышла Эстер. Она была одета в платье насыщенного синего цвета с белыми вставками на груди и по подолу юбки.

Эстер шла грудью вперед, словно прикрепленная к мачте корабля фигура женщины и двигалась так, будто вышагивала не по деревянному полу, а по волнам. Ее лицо озаряла таинственная и завораживающая улыбка, но цвела она лишь до той поры, пока её глаза не узрели Седрика. Ему показалось или ее улыбка дрогнула, а во взгляде промелькнула растерянность?

Эстер остановилась и вопросительно посмотрела на Адама. Тот призадумался. И тут произошло то, чего Седрик хотел меньше всего. Она взялась за пышную юбку, немного приподняла ее, оголяя тонкие лодыжки, и сделала оборот вокруг своей оси.

И с чего это Седрик взял, что она не обладала грацией и изяществом? Только что он убедился, что все было при ней!

Совершив полный оборот, она снова посмотрела на Адама, но он по-прежнему молчал. Она еще раз повернулась.

Седрик тут же впился в лицо друга. Он проследил за направлением его глаз и чуть не выругался. Адам сидел как истукан и смотрел на ее… На ее ноги! Смотрел любуясь ими!

С особой жестокостью Седрик заехал ему в бок локтем, отчего тот крякнул.

— Ну, что скажете, это платье мне подходит? — спросила Эстер, еще и кокетливо выставив вперед носок туфли, тем самым вытягивая лодыжку, чем сразу же привлекла внимание мужских глаз.

Она ждала ответа от Адама, но получила его от Седрика, который вскочил и одернул ее юбку.

— На этом примерка закончена. Лучшего платья тебе уже не найти. Мне все нравится, а мое слово, как ты понимаешь, решающее.

Но вместо того, чтобы послушать его, Эстер сделала шаг в сторону, отмахнулась от него и посмотрела на Адама.

Чтобы не говорил Седрик, но его слова не были для нее решающими, и это, черт возьми, бесило его! Эстер все еще ждала вердикта от Адама!

— Седрик прав, это платье лучшее из того, что вы мерили. И оно очень вам идет. Я не ошибся, посоветовав вам синий цвет. Оно отлично оттеняет вашу кожу, делая ее фарфоровой, и подчёркивает глубину ваших глаз.

Седрик видел, как от комплиментов щеки Эстер запылали румянцем. Запылали так, как не пылали когда он обнимал ее за плечи и поглаживал ее руку!

Он еле сдержался, чтобы при ней не выплеснуть злость на друга.

— Спасибо, мистер Чедвик, что помогли мне найти подходящее платье, — поблагодарила она Адама, махнула “хвостом” и скрылась в примерочной.

Седрик подождал, когда за ней закроется дверь, а потом накинулся на Адама, схватив его за грудки и выдернув из кресла.

— Я все видел! Ты смотрел на ее ноги! Ты любовался ими!

Он как дракон дышал Адаму в лицо, но тот, нисколько не уступая ему в силе, оторвал от себя его руки.

— Да остынь же ты наконец! Это вышло случайно! — Он пригладил отвороты пиджака и отдернул полы вниз. — Я бы и не обратил внимание на ее лодыжки, если бы до этого ты не прожужжал мне про них все уши! Так всегда бывает, когда после разговора на определенную тему начинаешь замечать то, чего раньше не замечал.

— То есть, это я послужил причиной твоего интереса к ее ногам?

— Как бы тебя это не злило, но да. До твоих расспросов я даже не знал, что за туфли на ней надеты.

Седрик поджал губы, чтобы перестать выглядеть глупцом и прекратить распалять интерес Адама к Эстер. Но злиться он не перестал. Теперь вся его злость была направлена на притворную скромняшку.

Эстер даже не скрывала, что ей нравилось позировать перед его другом и демонстрировать себя!

Неожиданно маятник в душе Седрика качнулся в ее сторону.

Рано он праздновал победу, считая, что добился ее. Он был только на полпути к этому!

Эстер знала, что все так и будет — что Адам одобрит синее платье. Она сразу увидела его в магазине и специально приберегла на конец примерки. И в общем-то не прогадала. Настроение Адама улучшилось и он больше не выглядел равнодушным.

До рокового платья он смотрел на нее как на манекен, без интереса и огня в глазах, что расстраивало ее, но синий цвет будто все решил! Адам вдруг заметил, что под платьем есть живой человек! И не просто человек, а привлекательная девушка!

В его глазах зажегся интерес, и он проходился взглядом по ее фигуре не как художник, а как мужчина. Она не могла ни заметить, как долго он был сосредоточен на ее ногах. Она всего-то и приподняла юбку до середины икр, но даже такая малость привлекла его. И если бы не Седрик, так не вовремя вмешавшийся со своим “экспертным мнением”, она бы продолжила позировать перед Адамом, завлекая его в свои сети.

Присутствие жениха на модном показе только все испортило.

Как было хорошо, когда Седрик где-то пропадал и она могла показывать себя со всех сторон и во всей красе Адаму, но ей было неловко заигрывать с ним перед его лучшим другом.

Вообще, Эстер не могла понять, как относилась к Седрику. Он ей и нравился и не нравился. Нравился, когда они были наедине, он трогал ее руку, обнимал ее, разговаривал с ней. Ей нравилось даже то, как звучал его голос и как он пах! Что-то неосязаемое в нем волновало ее, но он резко переставал ей нравиться, когда Адам оказывался рядом. В его присутствии она забывала о Седрике, и если тот появлялся, то всегда мешал ей, отчего вызывал лишь раздражение.

Эстер была убеждена, что с Адамом ее ждали более сильные эмоции чем с Седриком. Его прикосновения и объятия в сто, в тысячу раз принесут ей больше удовольствия! Слишком долго она этого ждала и об этом мечтала!

Помимо синего платья Эстер прикупила еще четыре, но их она не показала Адаму, чтобы при каждом ее появлении он мог восхищаться ею. Те же платья, в которых она к нему выходила, были выбраны лишь из-за цвета, чтобы Адам увлекся процессом и захотел помочь ей подобрать более подходящий наряд. Да и все знают, какой эффект на мужчин производит выход девушки в том самом идеальном платье! И Эстер не ошиблась! Адам изменился в лице и с удовольствием рассматривал ее!

Переодевшись, она вышла из примерочной. Мужчины уже находились в обществе маркизы и обсуждали дальнейшие планы. Было решено, что сегодня они все разъедутся и займутся своими делами, а завтра в двенадцать часов снова соберутся, но уже в доме Адама. Скарлетт тоже получила приглашение, хотя ее присутствие и не было обязательным, но Адам следовал правилам приличия и поступил так, как и должен был поступить настоящий джентльмен.

В обратный путь Эстер отправилась все в той же компанией. Как только маркиза покинула карету, Седрик пересел к ней и взял ее руку.

— Завтра я приеду пораньше, чтобы мы снова прогулялись по саду и посидели на лавочке. Я уже хочу поцелуев.

— Опять?! — накинулась на него Эстер. — Мы же договорились, что ты не будешь меня торопить!

— Но разве не могу я хоть раз высказать свое пожелание? — с обидой в голосе посетовал Седрик. — Все таки в нашем договоре участвует две стороны. Поцелуи бывают не только в губы, но и в другие части тела, и могут быть невиннее даже прикосновений. Если хочешь, я могу подсказать, чего бы мне завтра хотелось.

Понимая, что Седрик расставляет сети и пытается поймать ее в ловушку, Эстер категорично заявила:

— Не надо! Пусть этот выбор остается за мной. Но мне казалось тебе интересно каждый раз узнавать, что я придумала для следующей нашей встречи. Это еще волнительнее, чем когда все знаешь наперед.

— О да! — воскликнул Седрик и расплылся в игривой улыбке. — Ты даже не представляешь, с каким волнением я сегодня ехал к тебе! И что в это время приходило мне в голову!

— Вот видишь! Само ожидание может приносить такую же радость, удовлетворение и счастье, что и момент, в который получаешь желаемое.

— Снова твои наблюдения? — подтрунивал над ней Седрик, видя, с каким умным лицом она это сказала.

— Общеизвестная мудрость. Не помню, где я об этом читала, но это известный факт.

— Настолько известный, что я ничего о нем не слышал?

В ответ Эстер лишь пожала плечами.

— Чувствую, мне нужно заглянуть в вашу библиотеку, — задумался Седрик. — Твой отец, должно быть, собрал прелюбопытнейшие книги.

— Я же сказала, что не помню, где об этом читала. Может и не в нашей библиотеке.

— А в какой? Я непременно ее посещу!

Эстер испуганно посмотрела на Седрика, но через секунду уже поняла, что он продолжал потешаться над ней. Она тут же расслабилась и улыбнулась.

— Я не раскрываю свои тайные источники.

— Мне почему-то все больше кажется, что тебе было бы интереснее посещать не балы и приемы, а какие-нибудь научные выставки или лекции о природе человеческих душ. Только вчера я получил приглашение на одну такую выставку с редкими изобретениями со всего мира. Может желаешь посетить ее?

Эстер чуть было не подпрыгнула на месте. Выставка! Редкие изобретения! Шар! Там может быть шар!

Она схватила Седрика за пиджак и в приступе волнения затрясла его сильнее, чем карета на неровной дороге:

— Хочу! Я очень хочу попасть на эту выставку! Ты даже не представляешь, как хочу! Хочу больше всего на свете!

Брови Седрика удивленно взмыли вверх.

— Правда?! Вообще-то я предложил пойти на выставку ради шутки, но если она тебе действительно так интересна, то в среду можем на нее отправиться. Только без Адама. Согласна?

Эстер, конечно, не была согласна, но утвердительно кивнула. Среда была всего через два дня, а значит ждать ей придется не долго. Адам от нее пока никуда не денется, а вот упускать шанс найти шар было никак нельзя.

Эстер стояла перед зеркалом и внимательно рассматривала прическу, которую ей только что сделала Бет. Пока служанка возилась с ее волосами, Эстер и словом не обмолвилась о том, как они должны лежать. Просто она не помнила, как они выглядели на портрете, но сейчас, смотря на конечный результат, поражалась, что в отражении зеркала на нее смотрела та самая Эстер в синем платье! Получается, в доме Адама она смотрела на саму себя! Невероятно!

Стук в дверь отвлек Эстер от удивительных мыслей. В комнату вошла служанка.

— Мисс, только что прибыл герцог Лавкрафт и ожидает вас внизу.

Седрик, в обществе мистера Дэвиса, встретил Эстер с огромным букетом красных роз. Что, что, а получать цветы Эстер всегда нравилось, может поэтому сегодня Седрик выглядел для нее как-то по особенному привлекательно и был невероятно хорош собой.

В темно синем фраке, отлично гармонирующем с ее платьем, его глаза наполнились цветом и казались почти сапфировыми. И может поэтому, когда он взял ее руку и повел в сад, она непонятно отчего разволновалась. Он всю дорогу что-то говорил ей, а она не могла сосредоточиться и пропускала его слова мимо ушей.

Они все больше походили на влюбленную пару. На настоящую влюбленную пару.

Эстер постаралась переключиться на Адама, и ей это почти удалось, пока они не сели на лавочку, Седрик не взял ее за руку и не заглянул ей в глаза. Заглянул с таким ожиданием, что у нее екнуло сердце. Его взгляд был наполнен желанием и обожанием и Эстер не могла сопротивляться его обаянию. Она тонула в его бездонных глазах. Они затягивали ее.

Ну почему ему так безумно шел этот синий цвет?!

Нужно немедленно прекратить на него смотреть!

Сохраняя молчание, Эстер решительно поднялась, под пристальным взглядом Седрика обошла его, встала у его ног с другой стороны, а потом обхватила сзади юбку, прижав ее к пятой точке, достаточно ловко забралась к нему на колени и прильнула к груди. Ее макушка оказалась у него прямо под подбородком.

Седрику ничего не оставалось, как только обхватить ее руками и теснее прижать к себе. Он держал ее как что-то хрупкое и родное. И снова Эстер испытала странные чувства. Вместо того, чтобы заставлять себя сидеть у него на коленях и лишь терпеть его близость, ей было надежно и хорошо в его объятиях. Ей доставляло удовольствие быть с ним. От него исходило уютное тепло.

Она слушала его дыхание и оно одновременно успокаивало ее и волновало. Она будто была не с Седриком, а с Адамом. Что-то подобное она испытывала, когда они сидели в машине и он чуть было не поцеловал ее. Тогда ей тоже было хорошо. Но все же сейчас она была с совершенно другим мужчиной и он смог затмить… Эстер внутренне осеклась. Смог ненадолго заменить Адама.

Седрик положил подбородок ей на голову и тихо сказал:

— Ты не перестаешь меня удивлять. Я никогда не знаю, что от тебя ждать.

— Я и сама себя удивляю, — честно призналась Эстер. — Все что со мной происходит для меня не меньшая загадка.

В ее голосе прозвучала нотка тоски и он сразу ее уловил.

— Ты как будто этому не рада?

— Просто я оказалась не готова к таким кардинальным изменениям.

Эстер знала, что Седрик не сможет до конца понять о чем она говорила и примет ее слова только на свой счет. Да она и сама не понимала о чем грустила больше — о потери своей привычной жизни, брата и прежнего Адама или о том, что в ее сердце происходило что-то непонятное и она переставала себя узнавать.

— Я разочаровал тебя? — вдруг заключил Седрик, сделав явно неверный вывод.

— Нет, ну что ты. Тебя я понимаю даже лучше чем себя. Ты влюблен и идешь к своей цели. Ты поступил честно, сделав мне предложение, а получив отказ, не сдался, и теперь изо всех сил стараешься мне понравиться. Это я веду себя некрасиво. Тебя же мне не в чем упрекнуть.

Эстер сразу почувствовала как тело Седрика напряглось, а руки из нежных превратились в каменные и достаточно сильно впились в нее. Кажется она сболтнула лишнего.

Она замерла в ожидании его расспросов. Наверняка он захочет узнать, в чем она с ним не честна и за что упрекает себя, но, к ее удивлению, он не задал ни единого вопроса. Он напряженно молчал.

А может ему неприятно, что она так прямо говорила о его фиаско, когда он сделал ей предложение, и что теперь был вынужден бегать за ней и добиваться ее взаимности?

Эстер стало совестно из-за своего поведения. Да, Седрик был слишком нетерпелив и напорист, но он любил ее, а вот она обманывала его.

Отстранившись от него, она села так, чтобы видеть его лицо. Седрик не смотрел ей в глаза. Он слегка опустил их и отвел в сторону. Его губы оказались поджаты.

Съедаемая чувством вины, Эстер подняла руку и робко коснулась его скулы, а затем с виноватой улыбкой сказала:

— Прости, что тебе выпало несчастье иметь такую вредную невесту. Ты достоин кого-нибудь получше.

Она ожидала, что Седрик улыбнётся ей и скажет, что она наговаривает на себя, или, что он перевернет все в шутку, но не того, что он вдруг дернется как от удара, схватит ее за талию, поставит на землю, а потом вскочит сам, снова возьмет ее за руку и как маленького ребенка потащит из сада.

— Нам уже пора, — бросил он на ходу. — Не хочу опаздывать.

Он шел не обращая на Эстер внимания и не проверяя, поспевает ли она за его длинными шагами. Но если бы он обернулся, то увидел бы, что тянувшая ее рука вынуждала ее постоянно переходить на бег.

Но Эстер не жаловалась, так как все еще корила себя за обман и принимала забег как своего рода наказание. К счастью, скоро он закончится и она окажется в карете, где сможет перевести дыхание.

Дорога до дома Адама проходила в молчании. В присутствии Бет, которую отец благоразумно послал с дочерью, Седрик предпочел отмалчиваться, но Эстер почему-то казалось, что даже если бы служанки не было, он бы все равно не произнес ни слова.

Сначала Эстер это беспокоило, но потом она пришла к мысли, что может и хорошо, что Седрик не заблуждался на ее счет. Для него не будет шоком, если она его отвергнет. Скорее шок у него будет от того, ради кого она это сделает. Хотя… Может к этому времени даже это уже не будет для него загадкой.

Карета въехала в ворота и остановилась у крыльца.

Эстер выглянула в окно и остолбенела. Она ничего не говорила, но все таки потеряла дар речи.

Ну а с другой стороны, какой дом она еще ожидала увидеть, если не дом, который Адам получил по наследству?!

Всего несколько дней назад она шла по этим лесенкам и смотрела на эту дверь!

О Боже! Будущее с прошлым будто схлопнулись и соединились в одной точке!

Все внутри дома было новым, впрочем как новым был и Адам. Эстер помнила, как прежний Адам открыл ей дверь в пыльной футболке и джинсах, а этот Адам встретил ее в черном фраке и белоснежной рубашке с коричневым платком на шее. Оба выглядели по-разному, но обоим невероятно шла их одежда.

Адам проводил их в гостиную. Седрик прошёл к столику с напитками и что-то плеснул себе в стакан, а Эстер, проследив за ним, неосознанно отметила, что его внешний вид почему-то нравился ей гораздо больше. В этом синем пиджаке он выглядел как… как… Как герой исторического романа! Как идеальный джентльмен! Как мужчина мечты!

Эстер резко зажмурилась, не понимая, что с ней происходит. С чего это она восхищалась Седриком и про себя раздавала ему комплименты, если рядом находился Адам?! Он нисколько не уступал другу во внешности. Все этот проклятый синий цвет! Хорошо, чтобы он шел ей также, как шел Седрику, и что бы Адам восхитился ею также, как она восхитилась его другом.

В отличии от своего потомка, этот Адам немного нервничал приходу гостей. В гостиной стоял мольберт с красками и холстом. Напротив мольберта располагался диван, на который Эстер было указано сесть. На нем же ее и застала появившаяся маркиза.

Пока Адам суетился вокруг Эстер, поворачивал ее голову как ему было нужно, поправлял ей волосы и расправлял рукава, а она наслаждалась его прикосновениями и чувствовала себя центром вселенной, неподалеку в кресле с бокалом в руках расположился Седрик и не спеша попивал янтарный напиток. Скарлетт прошла позади его кресла, остановилась, развернулась, вернулась к нему, а затем положив руку ему на плечо, наклонилась и что-то шепнула на ушко.

Эстер все это видела, так как Адам повернул ее голову в их сторону и они оказались перед ней как на ладони. Ей очень не понравилось, как маркиза вела себя с Седриком. Во всех ее движениях угадывалась заинтересованность в нем. Какой-то неприкрытый соблазн.

Седрик чуть повернулся к ней и так же тихо что-то ответил. Скарлетт еще ближе наклонилась к нему и почти касаясь губами его уха, продолжила говорить. Тут же Эстер поймала на себе стремительный взгляд Седрика, отчего так же стремительно отвернулась, будто ее застали на месте преступления.

Теперь над ее ухом раздался голос, но не чарующий, а недовольный.

— Мисс Дэвис, не вертите головой и сидите так, как я вас посадил! Мне важно изобразить вас в правильном ракурсе!

Адам вернул ее голову в прежнее положение и она снова была вынуждена смотреть на переговаривающуюся парочку.

Чтобы не рассматривать их, она скосила глаза и принялась наблюдать за Адамом. Он то отходил и присматривался к ней, то подходил очень близко и вносил небольшие изменения в ее внешний вид. В такие секунды сердце Эстер замирало и она сидела не дыша.

Наконец Адама все устроило и он вернулся к мольберту, а дальше последовали утомительные минуты ожидания. Эстер сразу отметила два важных отличия от портрета, который лежал в коробке. Во-первых, на нем она сидела прямо, а не полубоком, а во-вторых, ее изображение было выполнено на холсте значительно меньшего размера. Интересно, так и должно быть или сейчас происходили какие-то изменения в событиях этого века?

Тем временем Скарлетт переместилась в соседнее с Седриком кресло и принялась обсуждать с ним последние новости. Пока они разговаривали, Адам заметно нервничал и что-то бурчал себе под нос. Он был напряжен. С плавностью у него тоже были проблемы. Все его движения оказались резкими. Его будто все раздражало.

Он долго всматривался в Эстер, еще дольше в холст, делал линию, стирал ее, а затем снова все повторялось. За четверть часа он превратился в комок нервов. Адам все громче чертыхался и произносил неразборчивые слова.

— Разве вы не понимаете, что мешаете мне?! — наконец не выдержал он и накинулся на Седрика со Скарлетт. — Из-за вашей болтовни я не могу сосредоточиться! Я привык работать в тишине, а не под звуки непрекращающихся голосов! Мало того, что я рисую под вашими взглядами, так еще и лишен возможности сконцентрироваться на работе!

— Нам выйти?! — угрожающе спросил Седрик.

— Делайте что хотите, но чтобы я вас не слышал!

— А действительно! — вдруг воскликнула Скарлетт. — Пока мистер Чедвик рисует милую мисс Эстер, почему бы нам не прогуляться по саду за домом?! Погода чудесная, а в саду есть уютная беседка, в которой можно посидеть и спокойно поболтать, не переживая, что мы кому-то помешаем. Пойдемте! — вскочила маркиза. — Нам незачем тут сидеть! Портрет должен еще не одно поколение радовать глаз потомков красотой герцогини Лавкрафт, а если из-за нас он не получится, я себе этого не прощу!

Седрику пришлось подняться, предложить Скарлетт руку и направиться к дверям.

Не поворачивая головы, одними лишь глазами Эстер проследила за ними, не понимая, что ей во всем этом так сильно не понравилось. Она будто не хотела отпускать Седрика. Но разве не она сама мечтала, чтобы он увлекся маркизой?

Да, все так и было, но в ее душе против воли свербило какое-то неприятное чувство, которое очень сильно походило на ревность, но которое она не хотела так называть, что Седрик в “уютной беседке” (Эстер не удержалась и про себя передразнила маркизу) мог заниматься всем тем, чем занимался с ней. Что если он тоже будет ласкать руку Скарлетт, обнимать ее и… целовать?!

Эстер категорически не понравилась эта мысль.

Она перевела глаза на Адама, который даже после ухода парочки продолжал нервничать и пыхтеть, и присмотрелась к нему. Особенно к его губам, которые беззвучно двигались. Эстер представила, как они коснутся ее и тут же почувствовала, как по телу разлилась приятная нега.

Как хорошо, что для нее его губы были по-прежнему самыми желанными!

Господи, вдруг опомнилась Эстер, да что же это она тут как дура сидит и ничего не делает?! Ее в коем-то веке оставили наедине с Адамом, а она не пользуется удобным случаем! Это же ее шанс получить заветный поцелуй!

— У тебя что-то не получается? — спросила она у Адама самым мягким голосом, на который только была способна.

В отсутствии Седрика Эстер решила пренебречь условностями и не обращаться к нему на “вы”. Он и так был ей близким и родным человеком, и она хотела, чтобы он воспринимал ее так же. Может без всех этих вежливых обращений Адам сможет относиться к ней как к человеку, которому можно довериться.

— У меня ничего не получается! — продолжая нервничать, ответил он. — Не знаю, что происходит, но мне не нравится ни одна линия! Все будто не то и не так! Я скоро дыру протру на этом холсте!

— А можно я посмотрю? — робко предложила Эстер. — Может ты слишком придираешься к себе и все на самом деле лучше чем кажется?

Она не стала дожидаться его ответа и, стремительно покинув диван, бросилась к нему.

Адам попытался остановить ее коротким возгласом и предостерегающим взглядом, но она проигнорировала все его знаки несогласия и, встав чуть позади, успела взглянуть на холст до того, как он прикрыл его руками.

— Ты зря наговариваешь на себя — состроила Эстер умное лицо. — Овал лица определенно мой. И скулы тоже мои.

Она хотела уже обойти Адама и встать перед ним, как вдруг вспомнила Скарлетт и то, как та наклонилась к сидящему Седрику, чтобы что-то сказать ему на ухо.

А почему бы ей не повторить этот же самый трюк?

Хотя Адам стоял, Эстер приблизилась к нему так близко, как только могла, и протянула руку, указывая на портрете на линию подбородка.

— Мне кажется вот здесь немного не точно. — Она встала на носочках, повернула к нему голову и завораживающим шепотом проговорила ему на ухо: — Он у меня будто немного острее.

Эстер не сводила с Адама глаз и смогла заметить, как его щеки слегка покраснели, а спина напряглась.

— Острее? — переспросил он так, будто не понял смысл этого слова.

— Острее, — повторила она, добавив к шепоту немного страсти.

Адам тут же вытянул шею, словно платок стал душить его, а потом взял кисть и потянулся к холсту, но рука предательски задрожала и он резко опустил ее.

— Мне лучше видеть те… Вас, — неуверенным голосом проговорил он.

— Конечно, — продолжала искушать его Эстер и вышла из-за его спины, но не вернулась на диван, а встала прямо перед ним.

Их разделяло совсем небольшое расстояние. Чтобы обнять ее, ему не пришлось бы далеко тянуться.

Адам внимательно вгляделся в линию ее подбородка и сделал мазок. Эстер следила за ним и видела, как он реагировал на ее близость — а он реагировал на нее, и поэтому продолжила гипнотизировать его взглядом.

И вдруг ей не к месту представилось, что сейчас вот также Скарлетт гипнотизирует и соблазняет ее Седрика, а тот млеет перед ней. Тут же противное свербящее чувство поселилось в душе, но Эстер решительно прогнала его и сосредоточилась на своей цели. Адам непременно должен захотеть ее поцеловать!

Она сменила место дислокации, встала рядом с ним и как бы случайно прислонилась к его плечу, оценивающе взглянув на новую линию. Эстер ожидала ощутить небывалый восторг от прикосновения к Адаму, но восторг был каким-то незначительным. И вновь невольно пришло сравнение с Седриком. От его прикосновений у нее кружилась голова, а по телу бежали мурашки.

Да что это с ней?! Она ведь совсем не влюблена в Седрика! Ей срочно! Срочно нужен поцелуй Адама!

Повернувшись к нему, она не стала отходить на шаг или два назад, а осталась стоять очень близко, а затем, вообразив себя соблазнительницей, заговорила с ним глубоким голосом:

— Вот теперь все верно, Адам.

Она буквально выдохнула его имя и, смотря ему прямо в глаза, безмолвно умоляла его поцеловать ее. Эстер делала это уже из принципа: из желания добиться своего, из желания закрыть этот гештальт и из желания обрести свободу, чтобы больше не зависеть от первого поцелуя.

Как мужчина Адам не смог противиться ее напору и наконец откликнулся на ее немой зов. Он не протянул к ней руки и не обнял ее, но опустил глаза на ее приоткрытые губы и, сосредоточившись на них, принялся к ним склоняться. Он делал это медленно, не спеша, словно растягивая момент удовольствия.

Предвкушая поцелуй, Эстер закрыла глаза и подставила ему рот, готовясь испытать самые приятные ощущения в своей жизни!

— Кхм… Кхм… — послышалось чье-то хмыканье со стороны двери, что моментально разрушило романтику и испугало как Эстер, так и Адама.

Они одновременно отпрянули друг от друга и с опаской посмотрели на того, кто нарушил их уединение.

К счастью, это оказался не Седрик, а дворецкий, который выглядел смущенно и прикрывал рот рукой, старательно делая вид, что прочищает горло. Но, к несчастью, он появился совсем не вовремя!

Внутренне Эстер простонала ничуть не меньше, чем тогда, в машине, когда ей вот так же помешал полицейский. Это что, ее наказание, всегда и везде лишаться желанного поцелуя?! Кто-то решил поиздеваться над ней?!

— Ты что-то хотел, Барни? — отводя глаза, спросил Адам.

— Простите, сэр, что помешал вам, но только что приехал ваш управляющий и просит о встрече. Он говорит, что это срочно и дело не терпит отлагательств.

Адам взглянул на Эстер и извиняющимся тоном произнес:

— Простите, что оставляю вас, мисс Дэвис. Если хотите, я пошлю за Седриком, чтобы он вернулся и составил вам компанию. Или можете просто подождать меня здесь. Надеюсь, я недолго буду отсутствовать.

Эстер уже поняла, что даже если Адам вернется и она по-прежнему будет одна, он больше не поцелует ее. Это была сиюминутная слабость. Но и сидеть в одиночестве и грустить об упущенной возможности ей тоже не хотелось. Лучше она выйдет на улицу и подышит свежим воздухом, чем останется в доме и от досады начнёт биться головой о стену.

— Можешь идти. Седрика я сама найду, а заодно прогуляюсь.

Адам благодарно склонил голову, протянул ей руку и проводил до задних дверей дома, ведущих в сад.

Эстер шагнула на дорожку, которая уходила в глубь чащи, и двинулась по ней, проходя мимо аккуратно подстриженных кустарников и деревьев.

Сад оказался достаточно большим и она не сразу нашла беседку. Она заметила ее только благодаря высокой белой крыше со шпилем и уверенно направилась к ней.

Подходя к беседке, Эстер невольно начала волноваться. Что если она, как дворецкий Барни, появится в самый неподходящий момент? А вдруг она застанет Седрика целующимся с маркизой?

Как бы Эстер не было совестно за свое поведение с Адамом, но она не хотела, чтобы Седрик целовался со Скарлетт. В ней неожиданно проснулось собственническое чувство и она больше не желала ему увлечься маркизой.

Скарлетт сидела в беседке напротив Седрика и болтала о светских новостях. Она не пыталась с ним заигрывать или соблазнять его, но и он не был расположен к флирту. Все его мысли были в гостиной, где Эстер позировала его другу. В уме он прокручивал диалог, который совсем недавно состоялся между ним и Скарлетт.

Она подошла к нему сзади и прошептала ему на ухо:

— Тебе не кажется странным, что Адам так легко согласился нарисовать твою невесту? Ради нее он отступил от своих же принципов, чего раньше никогда не делал. Может тебе стоит присмотреться к нему?

— Разве не ты предложила нарисовать портрет Эстер и вынудила его пойти на эту жертву? — не придав значения ее словам, легкомысленно отговорился Седрик.

— Ты веришь, что я способна повлиять на твоего друга? — с сомнением усмехнулась она. — Из всех его знакомых я буду последней, кого он послушает. Но вот желания Эстер он готов исполнять. Смотри, с какой нежностью он поправляет ей волосы. Да и она смущена из-за его близости.

Седрик не хотел реагировать на провокацию Скарлетт, но глаза оказались быстрее мыслей, и вот, он уже пытливо всматривался в обстановку.

Он столкнулся со взглядом Эстер, а она почему-то отвернулась от него. Отвернулась так, будто ей было стыдно. Но почему? Чего ей было стыдиться, если… Если не своих мыслей?!

Еще утром Эстер почти прямо сказала ему, что не любит его. Но так же она была уверена, что его любовь основана на чистых помыслах и светлых чувствах. Как же неприятно в тот момент ее слова царапнули его и заставили испытать стыд за коварство, которое он затеял. Он бездумно играл ее жизнью и вынуждал влюбиться в него. Но что если ей больше нравился Адам? Что если она хотела выйти замуж за его друга?

Вот и Скарлетт заметила, что между ней и Адамом существовало какое-то невидимое притяжение. Не могло же им на пустом месте показаться одно и тоже?

Тогда, получается, он, Седрик, не только обманывал Эстер, но и лишал ее возможности обрести истинную любовь.

Но мог ли он в одночасье все закончить и дать ей свободу? Мог ли отдать ее Адаму? Мог ли отпустить ее, даже не добившись от нее хотя бы одного поцелуя?

Гордость была ли это, эгоизм или самолюбие, но на все эти вопросы он ответил “Нет”. Всё в нем противилось желанию поступить благородно. Эстер была нужна ему самому. Он правда пока еще не знал в качестве кого, но он не готов был делить ее с Адамом. Он уже многого достиг и останавливаться на полпути было бы сродни поражению.

Он не добился еще ни одной женщины, которую по-настоящему хотел. Да, сейчас Скарлетт была ему не так интересна как раньше, но и она осталась для него недостижимой целью. А если еще он упустит Эстер, то завтра же может смело отправляться в монастырь и становиться монахом. Он ничего не будет стоить как мужчина. Он будет презирать сам себя.

— Ты совсем меня не слушаешь! — услышал он недовольный голос Скарлетт.

Седрик посмотрел на нее и прочитал упрек в ее глазах.

— Я словно со стеной разговариваю, — надула она губки. — Ты как будто в другом месте.

— Прости. Я и правда задумался. Так о чем ты говорила?

— Ты думаешь о ней, своей невесте? Переживаешь, что она осталась наедине с Адамом?

Седрику не понравилось, что Скарлетт так легко раскусила его, но, в тоже время понял, как ее проницательность использовать против нее.

— Все влюбленные мужчины беспокоятся о своих возлюбленных. И нет, мое рассеянное состояние вызвано не ревностью, а любовной тоской. Эстер я доверяю так же как себе. Но каждая минута вдали от нее делает мое существование унылым и пресным. Мне не терпится увидеть ее, услышать ее голос и взять ее руку, чтобы прижаться к ней губами.

Его слова достигли своей цели. Скарлетт хоть и старалась смотреть с участием, но ее рот кривился, а уголки губ подрагивали, выдавая в ней напряжение и злость.

— Тогда что ты до сих пор делаешь здесь? — процедила она сквозь зубы. — Зачем тратишь время на пустые разговоры со мной, если можешь смотреть на свою обожаемую невесту?

— Кажется ты права. Мы уже достаточно погуляли и пора вернуться в дом. Адаму придется смириться с нашим присутствием.

Седрик встал сам, помог подняться Скарлетт, и вместе с ней отправился по дорожке, не подозревая, что у его разговора был еще один свидетель, который прятался за огромным дубом и вел себя ниже травы и тише воды, боясь обозначить свое присутствие.

Эстер стояла за деревом и, прикусив губу, провожала Седрика и Скарлетт застывшим взглядом. Она была поражена. Растеряна. Обескуражена. Седрик не сказал ничего нового, но его признание, причем сказанное даже не ей, словно стрела пронзила ее сердце и осталась в нем. Эстер охватила тревога. Тревога за свою беспечность и слепоту.

Пока она там соблазняла Адама, ее жених не заигрывал с красивой маркизой, не пользовался мужским обаянием, не вел двойную игру, а смело и открыто говорил о своих чувствах к ней — его невесте. Он любил ее и делал все, чтобы доказать ей и всему миру свою любовь. А она? Она платила ему черной неблагодарностью

Но дело было не только в угрызениях совести. Наравне с ними Эстер испытывала другое, более сильное и волнующее чувство. Та ревность, что она обнаружила в себе сидя в гостиной была признаком того же чувства, что сейчас отчетливее проявилось в душе. А ее желание получить поцелуй Адама было продиктовано не столько подростковой влюбленностью, сколько навязчивой идеей.

Если бы Эстер любила Адама из двадцать первого века, то не переключилась бы на Адама из девятнадцатого, ведь они были совершенно разными людьми, с разными характерами и увлечениями.

Но она продолжала стремиться к своей идее “фикс” и не замечала, что с ней творилось на самом деле. В кого она была влюблена на самом деле.

Всему виной оказались ее нереализованные мечты и детские желания. Но сейчас она будто вмиг прозрела и поняла, что ради минутного приключения могла потерять что-то более значимое. Более настоящее. Более ценное и дорогое. Она могла потерять Седрика, в которого… В которого влюбилась по уши!

Да, это случилось — незаметно, неожиданно, тихо, но отрицать свои чувства к нему она больше не хотела.

Эстер держала в руках не синицу. Она уже держала в руках журавля. И имела все шансы упустить свое счастье из-за своей же глупости.

Она вдруг представила, что если бы Барни не помешал ей и Адаму, то Седрик мог застать их целующимся. Ее тут же будто окатило холодным душем. Но вслед за холодным душем вспыхнул огонь стыда, который нещадно палил ее от макушки до самых пят.

Страшнее же всего Эстер стало от мысли, что она чуть было не лишилась Седрика. Она почти погубила себя. Если бы он застукал ее на измене, то не простил бы и разорвал помолвку. Он бы презирал ее. А ей уже ничего не удалось бы исправить.

«Фух!» — с облегчением выдохнула Эстер.

Как хорошо, что не случилось того, чего не надо, и случилось то, что надо. Она, наконец, распрощалась с детством и созрела для серьезных отношений.

Подхватив юбку, Эстер выбралась из укрытия и отправилась вслед за Седриком и маркизой. Она увидела их уже у дома, а догнала, когда они входили в гостиную.

Седрик немало удивился, застав ее не на диване, позирующей Адаму, а за своей спиной в коридоре.

На вопрос, где она была, Эстер не осмелилась признаться, что тоже выходила в сад, поэтому смущенно ответила, что отлучалась по кое-каким делам, имея в виду обычную нужду. А на вопрос, почему в гостиной нет и Адама, честно ответила, что к нему приехал управляющий и он был вынужден принять его.

Долго ждать возвращения хозяина дома им не пришлось, но выглядел он чрезвычайно расстроенным. Оказалось, что в одном из его загородных домов случился пожар и теперь он вынужден уехать, чтобы оценить ущерб, нанесенный его имуществу.

Седрик предложил Адаму помощь и тот не стал отказываться, из-за чего Эстер возвращалась домой в обществе одной лишь Бет. Скарлетт тоже уехала, но на своей коляске.

Провожая Эстер до кареты, Седрик признался, что не знает, во сколько завтра сможет заехать за ней, чтобы свозить ее на выставку. Он, скорее всего, вместе с Адамом отправится в пострадавший коттедж, который находился в двадцати милях от столицы, и заночует в какой-нибудь придорожной гостинице, а вернется уже завтра, но в каком именно часу пока не может точно сказать. Но при этом пообещал, что заранее пришлет Эстер записку, где предупредит, когда заедет за ней, так что ей не нужно беспокоиться, что они не попадут на выставку. Раз он обещал, то обязательно сводит ее туда.

На прощанье Седрик поцеловал ей руку и усадил в карету, а потом остался стоять на крыльце и не уходил с него, пока карета не скрылась за поворотом.

Эстер покидала дом Адама со смешанными чувствами. В этом доме ее жизнь перевернулась второй раз. Она по-прежнему хотела найти шар, чтобы он был у нее как запасная дверь, через которую она всегда может попасть в будущее, но ещё сильнее она хотела вновь увидеться с Седриком, чтобы быть с ним уже по-настоящему.

«Дорогая Эстер, будь готова к четырем часам. К моему великому сожалению, нам не удастся прогуляться по саду и насладиться новыми впечатлениями от нашего сближения, так как мы имеем все шансы приехать к закрытию выставки. Но надеюсь, что это будет лишь малая отсрочка перед чем-то более великим и значимым. Твой Седрик.»

«Твой Седрик» — беззвучно двигая губами, несколько раз с теплотой в душе повторила Эстер эти два слова. Как же, оказывается, чудесно, когда твои чувства взаимны. Всю свою жизнь она любила безответно, и сейчас, наконец, узнала, что такое любить того, кто любит тебя. Это были захватывающие, непередаваемые ощущения!

Весь день Эстер готовилась к встрече с любимым. Она перемерила новые платья и в каждом нашла какой-то недостаток, но благодаря Бет все же остановила выбор на бордовом наряде. На выставке в основном будут присутствовать ученые мужи, любители изобретений и промышленники и щеголять в вычурных бальных платьях не имело никакого смысла.

Согласившись с доводами Бет, Эстер занялась лицом, на которое принялась накладывать косметику. Ну почему прежняя Эстер не могла быть хоть немного привлекательнее?!

Накрасившись с особой тщательностью, она повертела головой, рассматривая то левую, то правую часть лица, а потом скорчила гримасу и показала себе язык. Лучше уже сделать невозможно.

В четыре часа Эстер как бабочка выпорхнула из дома прямо в руки Седрика.

В его глазах читалась усталость, но он не поленился широко ей улыбнуться, прижаться губами к ее хрупкой руке и сказать, как прекрасно она выглядит, а затем помочь ей усесться в карету, в которой уже сидела Бет, забраться в нее самому и приказать трогать.

По дороге он поведал Эстер о поездке в коттедж друга.

— Адаму повезло, что перекрытия не сгорели, но левая часть дома все же пострадала сильнее чем правая и требует полного ремонта. К сожалению, мебель тоже частично сгорела, как и несколько его картин. Он решил задержаться там на несколько дней и поселился в летнем домике. Ему необходимо найти хорошего подрядчика, который наймет рабочих и те отремонтируют коттедж. Адам всегда был немного рассеянный, так что пришлось составить для него план, что ему нужно сделать там, на месте, а я взял на себя ту часть его дел, что нужно решить в столице.

— А как много будет этих дел? — с беспокойством спросила Эстер. — И сколько времени они займут?

Седрик прищурил один глаз и пытливо поинтересовался:

— Ты об Адаме волнуешься или обо мне?

— О нас с тобой, — хоть и смущаясь, но честно ответила она. — Адам здесь совершенно не при чем.

По тому как губы Седрика растянулись в довольной улыбке, ему явно польстил ее ответ, отчего Эстер испытала стеснение. Она не собиралась краснеть, но жар все таки прилил к щекам.

Ну почему так всегда бывает: пока ты не влюблена в парня, то общаться с ним легко и просто, но стоит только почувствовать симпатию, как все внутри сжимается и начинаешь взвешивать каждое слово?!

Внутри себя Эстер ощутила какую-то пружину, которая сжалась и держала ее в напряжении, не давая ей расслабиться. В душе поселился страх разонравиться Седрику.

— В таком случае, у тебя нет причин для беспокойства, — куда беззаботнее чувствовал себя Седрик, говоря расслабленно и уверенно. — Ты для меня всегда на первом месте, и я никогда не откажусь от возможности проводить с тобой как можно больше времени.

Эстер зарделась и отвернулась к окну, закрываясь от Седрика и Бет краями капора. Она знала, что на ее лице расцвела глупая улыбка, и она не хотела ее никому показывать. Но как же она была счастлива! Счастлива, что любила и была любима!

Выставочный ангар располагался за городом и был настолько длинным и большим, что войдя в него, нельзя было разглядеть, где он кончался. В запасе у Эстер имелось чуть больше двух часов, чтобы пройтись и осмотреть все экспонаты.

Взяв Седрика под руку, она зашагала в самую гущу людей, среди которых большей частью были мужчины и почти не было женщин. Седрик предоставил ей полную свободу и шел туда, куда она его направляла; и пока он был занят легкими киваниями головой на приветствия знакомых джентльменов, Эстер была занята разглядыванием изобретений. Она пропускала большие и останавливалась у маленьких, которые лежали на прилавках или возвышались на специальных тумбах под стеклянными куполами. У каждого такого места стоял человек и объяснял значение того или иного экспоната. Где-то толпилось много людей, а где-то их не было вовсе.

Кидая во все стороны внимательный взгляд, Эстер старалась усмотреть знакомый деревянный шар. Вот уже виделся конец ангара. В основном ей попадались сельскохозяйственные или промышленные изобретения, странной формы велосипеды и множество загогулин непонятного назначения. И вдруг среди всего этого ненужного хлама она заметила постамент, в центре которого возвышался шар. Такой же как она держала в руках! Вот он, родненький! Наконец-то она его нашла!

Дернув Седрика так, что он чуть не запнулся нога об ногу и не упал, она потащила его к одиноко стоящему молодому человеку — хранителю шара, вокруг которого не было ни души. Те, кто проходили мимо, только поворачивали головы, секунду смотрели на шар, а затем двигались дальше, так и не поняв назначение обычной, хоть и идеально круглой деревяшки.

— Это ваше изобретение?! — тут же выпалила Эстер, смотря на шар как на восьмое чудо света. — Это вы его создали?! Как он работает?!

Увидев ее неподдельный интерес, молодой человек тут же ожил и принялся с энтузиазмом рассказывать:

— Этот шар создал великий ученый — мой учитель, который, к сожалению, совсем недавно скончался от тяжелой болезни. Он работал над ним всю свою жизнь и только перед смертью его закончил. Он назвал его…

Кто-то окликнул Седрика и молодому человеку пришлось сделал паузу, чтобы подождать, когда Эстер отпустит руку жениха, позволит ему отойти и вернется к разговору. Она показала, что готова его слушать и он продолжил:

— Мой учитель назвал его «Вековой Сферум». Когда на смертном одре он передавал его мне, то сказал, что Сферум может изменить всю историю человечества, даже то, что было в прошлом. Он сам испугался того, что создал, поэтому сжег все свои записи, чтобы никто больше не смог повторить его изобретение. Этот шар единственный в своем роде. Но благодаря ему можно совершить путешествие во времени. Посмотрите, — он открыл крышку и показал на выемку. — Достаточно приложить сюда палец и нажать. Выскочит игла и проткнет плоть. Тут же кровь попадет внутрь механизма и разложит ее на составляющие. Мой учитель утверждал, что даже в капле крови, как в книге, содержится вся информация о нас: от цвета глаз, волос и высоты роста, до характера и личностных особенностей. Так вот, если другой человек тоже нажмет на эту выемку, то оба эти человека обменяются той информацией, что заложена внутри них. Внешность останется прежней, как обложка книги, но содержание полностью поменяется — внутренний код перепишется. И не важно, когда и где жили эти люди, они все равно окажутся на месте друг друга. Не знаю, понятно ли я объясняю…

— Очень понятно, — заверила его Эстер и для убедительности кивнула головой. — А что вы намерены делать с этим шаром? Я бы могла купить его у вас.

Молодой человек часто замахал руками и даже отступил на шаг.

— Что вы, мисс, этот шар не продается! Это наследие моего учителя! Вековой сферум будет хранится у меня всю жизнь!

— Но я бы могла купить его за хорошие деньги.

— Нет, нет. Мое слово окончательное. И я не поменяю его ни за какие деньги!

Эстер поняла, что уговаривать было бесполезно. Значит она пойдет другим путем.

Найдя Седрика и дождавшись, когда он закончит разговор, она отвела его в сторону и прошептала на ухо:

— Мне нужен этот шар. Я сделаю все что ты захочешь, только достань его.

— Все что захочу? — тут же взбодрился Седрик, а в глазах загорелся азарт. — Любое мое желание?

— Любое, — с готовностью подтвердила она.

Эстер разбирал смех. Она заранее знала, каким будет желание Седрика и что он захочет поцелуй, но делала вид, будто готова была пойти на жертву.

— Тогда считай, что шар уже твой!

— Но он не продается.

— Об этом можешь не волноваться. Я добуду его, чего бы мне это не стоило. Только тебе придется одной вернуться к карете. Сможешь сделать это без меня?

— Еще бы! С легкостью!

— Тогда жди моего возвращения на улице. Я постараюсь быстро провернуть это дело.

Наградив ее заговорщицким взглядом, Седрик метнулся в сторону, а Эстер направилась к выходу.

Эстер старалась идти не сильно быстро и делала вид, будто продолжает рассматривать изделия, чтобы не привлекать к себе внимание. Она сама не понимала почему чувствовала себя преступницей. Вряд ли Седрик решится на воровство, его власти, денег и связей должно хватить, чтобы надавить на молодого человека и выкупить у него шар.

Она прошла весь ангар и только вышла из огромных ворот на улицу, как кто-то схватил ее за руку и со словами «Бежим!», потащил ее, но не в сторону кареты, а в сторону, где стояли наемные экипажи.

Конечно это была рука Седрика и его голос, а за пазухой под полой пиджака он прятал шар.

— Ты украл его?! — шепотом воскликнула Эстер, боясь, как бы ее кто не услышал и смотря на то, как топорщится его одежда.

— Не совсем, — находу ответил Седрик и продолжил тянуть ее к стоянке с экипажами.

На улице в основном были кучеры и слуги господ, которые ждали своих хозяев. Джентльменов было всего лишь несколько человек, и только двое из них посмотрели на торопящуюся парочку.

На самом деле Седрик не бежал, но шел очень быстро. Эстер приходилось приподнимать юбку, чтобы поспевать за ним.

— Тогда от кого мы бежим? — никак не могла она справиться то ли с любопытством, то ли со страхом.

— Потом объясню, — отговорился он и еще сильнее увеличил скорость.

Добравшись до первой коляски, Седрик сунул в руку кучера большую монету и быстро проговорил:

— До Ганновер-стрит. И побыстрее!

Мужчина обрадовался монете и понятливо кивнул.

Тем временем Седрик помог Эстер забраться внутрь коляски, рукой подал знак своему кучеру, который не сводил с него глаз, чтобы тот отправлялся следом за ним, а потом и сам запрыгнул на подножку и сел к Эстер.

— Трогай! — приказал он мужчине, спрятался под крышей и громко выдохнул.

Коляска резко дёрнулась, отчего все внутри нее вжались в сидение, а затем стремительно направилась по дороге.

Эстер посматривала на Седрика в ожидании ответа на ее вопросы, которые она не задавала, но которые читались в ее глазах.

Он повернул к ней голову и, взглянув на нее, вдруг рассмеялся. Рассмеялся как мальчишка, а потом и вовсе сунул пятерню в свои волосы и растрепал идеальную прическу.

— Все таки хорошо, что ты не пожелала достать тебе Луну с неба. А то бы человечество мне этого не простило. А так мне придется чувствовать себя виноватым только перед одним молодым ученым.

Эстер недоуменно захлопала ресницами. Она по-прежнему не понимала, законным ли путем Седрик добыл шар.

Видя ее замешательство, он еще пуще рассмеялся.

— Не смотри на меня так, — проговорил он сквозь смех. — Я лишь сделал то, о чем ты меня просила.

— Так ты все таки украл его?!

— Скажем так, я его купил, и за очень большие деньги, но сделал это без согласия второй стороны.

— Но тебя могут привлечь к ответственности! — уже по-настоящему испугалась Эстер. — Или даже посадить в тюрьму!

— Тюрьма мне точно не грозит — я совершил слишком мелкое преступление, да и вряд ли кому-нибудь придет в голову, что герцог Лавкрафт способен украсть ничего не стоящую безделушку. К тому же, я был предусмотрителен, и, пока кое-кто навел суету возле молодого человека, я незаметно забрал шар, а на его месте оставил неплохую сумму.

— Тогда зачем мы сели в эту коляску?

— Осторожность нам все же не помешает. Не стоит садиться в карету с моим фамильным гербом. Лучше уехать с неизвестным извозчиком в неизвестном направлении и выйти на чужой улице.

— Спасибо тебе! — наконец удовлетворила свой интерес Эстер и с признательностью посмотрела на Седрика.

Он протянул ей шар, а она с трепетом приняла его. Сердце подпрыгнуло от радости, ведь все это он делал ради нее!

— Что ты хочешь в награду? — спросила она, а сама неосознанно посмотрела на его губы, представляя, как они коснутся ее.

Эстер уже сейчас была в предвкушении того, как ей будет хорошо находиться в объятиях Седрика, и как много удовольствия она получит от их первого поцелуя, тем более, что Седрик тоже взглянул на ее губы, но последовавший за ее вопросом ответ удивил ее.

— Я скажу, но чуть позже. Не хочу портить свою награду тряской. Для нее нужна более спокойная и подходящая обстановка.

Испытав небольшое разочарование, Эстер все же притворилась, что солидарна с ним и, согласно кивнув, села прямо.

Оказывается, Седрик мог быть терпеливым. Если раньше он только и делал что хватал ее и лез целоваться, то сейчас был образцом благоразумия и сдержанности. Такое поведение, конечно, делало ему честь, но в данную минуту Эстер больше предпочла бы видеть перед собой липучку-жениха.

Ну что ж, придется ей снова ждать.

Извозчик довез их до Ганновер-стрит, от туда они пересели в карету Седрика, успокоили встревоженную Бет, взяли с нее обещание, что она не расскажет мистеру Дэвису о рокировке, и отправились в дом Эстер.

Укладываясь вечером в постель, Эстер так и не поняла, собирался ли сегодня Седрик целовать ее, или это ее отец послужил причиной, почему поцелуй не состоялся.

После их возвращения, Седрик принял приглашение мистера Дэвиса вместе отужинать, а потом они переместились в гостиную и Барнеби весь вечер занимал его разговорами. Эстер сидела на диване и слушала их скучную болтовню.

Они обсуждали дороги, погоду, пожар в коттедже мистера Чедвика, политику, ценные бумаги, а в конце перешли к делам, связанным с подготовкой к свадьбе.

Хотя мистер Дэвис старался не показывать своего беспокойства, но было очевидно, как его волновало, почему до сих пор не было начато приготовлений к свадьбе. В итоге, было принято решение начать со списка гостей и платья для невесты. Список они составят и обсудят завтра, а отвезти Эстер в магазин для выбора тканей Седрик вызвался послезавтра.

Обсудив насущные вопросы, Седрик распрощался со всем семейством Дэвис и уехал к себе, а Эстер испытала до боли знакомое и привычное чувство разочарования от несбывшейся надежды. Она чуть не воздала руки к небу и не застонала. Она наверное быстрее состарится, чем получит треклятый первый поцелуй!

На следующий день Седрик прибыл, как и было договорено, ровно в час дня, и вновь Барнеби взял его в оборот. Эстер пришлось сидеть на диване, нервно дёргать ногой и ждать, когда мужчины перечислят и запишут на листке бумаги кучу фамилий. Вначале они ещё пытались советоваться с ней по поводу тех или иных гостей, но, так как она никого не знала, то быстро передала им право все решать за нее.

На составление списка у них ушло полтора часа. Полтора! А когда с ним было покончено, Барнеби еще захотел обсудить и количество блюд.

Ну этого уже Эстер не могла вынести!

— Как же здесь душно! — изможденно помахала она перед лицом рукой и многозначительно посмотрела на Седрика.

Поймав ее взгляд, он все понял, так же многозначительно ей моргнул и обратился к Барнеби:

— Я думаю, на этом мы можем сделать небольшой перерыв. Если не возражаете, мистер Дэвис, я бы немного прогулялся с вашей дочерью по саду, а вы, тем временем, можете пока отдохнуть.

К счастью, Барнеби ни на чем не настаивал и отпустил молодых людей пройтись.

Заветная лавочка как магнит тянула к себе как Седрика, так и Эстер, и заставляла их торопливо идти к ней.

Эстер поймала себя на мысли, что в последнее время они передвигались только так — почти бегом, и эта мысль рассмешила ее. Пора было менять скорости и жить более размеренной жизнью. Она нашла любимого человека и могла остаться в девятнадцатом веке. Больше ей некуда было спешить. Да и использовать шар по назначению ей больше было не нужно, но для надежности она все же спрятала его в гардеробе как напоминание о своей прежней жизни. Как сувенир из прошлого.

Добравшись до цели, Седрик неожиданно подхватил Эстер на руки и, прижав к себе, плюхнулся на лавочку. Оба тут же рассмеялись.

— Ну что, готова исполнить мое желание?

— Готова! — с волнением выдохнула Эстер.

Он набрал в легкие воздух, она посмотрела на него с надеждой, уверенная, что сейчас получит заветный поцелуй, как вдруг услышала его просьбу:

— Я хочу расцеловать тебя!

— Что значит расцеловать? — не совсем поняла Эстер.

— Расцеловать твоё милое личико. Лоб, нос, щечки, подбородок. Я буду целовать все, кроме твоих губ. Их я не трону.

«Это что, шутка какая-то?!» — возмутилась про себя Эстер. Седрик решил перехватить эстафетную палочку у Адама и тоже мариновать ее три года?!

Только она нахмурила брови, как Седрик ее предостерег:

— Ты сама обещала исполнить любое мое желание. И оно таково! Отказа я не приму! Ты должна сделать как я хочу!

Он говорил голосом не терпящим возражения.

— Да… Но… — все же попыталась Эстер возразить, но его грозно сдвинутые к переносице брови вынудили ее остановиться. — Хорошо. Пусть будет как ты хочешь. Ты в самом деле имеешь право на это желание.

— Еще как имею! — самоуверено подтвердил он и взял ее лицо в свои ладони. — Тебе понравится, обещаю, — а затем большим пальцем отодвинул прядь с ее лица и коснулся губами лба.

Какими же они оказались мягкими и нежными!

Эстер закрыла глаза, чтобы ничто не мешало ей получать море удовольствия.

Она ощутила легкие поцелуи на переносице, кончике носа, глазам, щекам и вершине подбородка. Волна мелкой дрожи прошлась по ее телу от этих вполне невинных прикосновений. Ей было немного щекотно, но от того и так приятно.

Закончился первый круг поцелуев и начался второй, но уже более взрослый.

Губы Седрика стали наглыми, напористыми, уверенными. Он смело прижимался к ее коже и награждал горячими поцелуями, которые воспламеняли ее. От их жара ее лицо горело, а сердце отзывалось частыми ударами.

Эстер была в восторге от этих ощущений и, не осознавая, что делает, вцепилась в Седрика, с силой вдавила пальцы в его плечи и, пока он целовал ее, продолжала держаться за него как за якорь.

Она без стеснения подставляла ему разные стороны лица, чтобы он с легкостью добирался до любого места и мог беспрепятственно целовать ее. И Седрик с радостью пользовался ее уступчивостью и готовностью.

Он получал свою награду столько, сколько хотел, а Эстер была рада ему эту награду дать. Ей даже казалось, что она получала больше чем он.

Когда же Седрик решил остановиться и отстранился от нее, то заглянул ей в глаза:

— Тебе понравилось?

Эстер коснулась его щеки и без жеманства ответила:

— Мне очень понравилось. Это было прекрасно!

Никогда еще она не видела такого счастливого взгляда у Седрика. Он по праву мог гордиться силой своего мужского обаяния.

Эстер понимала его, но, в то же время ждала продолжения: что он предложит поцеловать ее, но он только раздувался от важности и довольно смотрел на нее.

Неужели это было все, что ему от нее нужно?! А где же его упорство? Настойчивость? Нетерпение? Где же ее прежний приставала Седрик?

Эстер не смогла смолчать.

— Можно я тебя спрошу?

— Угу, — великодушно кивнул он.

— Почему ты не попросил настоящий поцелуй?

Услышав ее вопрос, Седрик перестал витать в облаках, во взгляде исчезла легкомысленность, а лицо стало серьезным.

— Я хочу получить его когда ты сама будешь к нему готова и попросишь о нем. Чтобы это было наше взаимное желание.

И всего-то?! Ей всего-то нужно сказать, что она хочет поцеловаться с ним?! Да легко!

Она уже было открыла рот, чтобы сказать два заветных слова: “Поцелуй меня”, как откуда-то со стороны послышался голос Скарлетт:

— Седрик, Эстер, вы здесь?

— Оо! — нисколько не скрывая своего разочарования, граничащего с отчаянием, громко воскликнула Эстер, запрокинула голову назад и обреченно закатила глаза.

Это уже было даже не смешно. Это было похоже на чье-то издевательство. Еще немного, и она откажется от мыслей о поцелуях и просто уйдет в монастырь.

Эстер пришлось слезть с колен Седрика и поправить платье, а ему пришлось встать и отозваться на зов:

— Леди Фриман, мы здесь!

Маркиза появилась через несколько секунд и как ни в чем не бывало затараторила:

— Вот вы где! А я приехала навестить мисс Дэвис и узнать, не вернулись ли вы из поездки, но, как вижу, смысла спрашивать уже нет. Я беспокоилась о мистере Чедвике и не могла спокойно спать. Как его коттедж? Надеюсь, ему нанесен не сильный ущерб? Его еще можно восстановить?

В третий раз Эстер выслушала рассказ об имущественных потерях Адама.

— И когда же теперь мистер Чедвик вернется? — беспокоилась за него Скарлетт.

— Все будет зависеть от подрядчика и объема работ. Самое большое Адама не будет неделю. Но, еще вероятнее, он вернется дня через два или три.

— Вы успокоили меня, Ваша Светлость. В начале следующей недели я собираюсь устроить прием и хотела бы пригласить на него не только вас с мисс Дэвис, но и вашего друга. Как жаль, если он пропустит этот вечер. Нам всем его будет очень не хватать, ведь так, сэр?

Он подтвердил ее слова кивком головы.

— Что ж, во вторник в семь часов буду ждать вас в своем особняке. Вы будете для меня самыми ценными гостями!

— Благодарю вас, леди Фриман, — принял Седрик ее слова с благодарностью.

Эстер же никак не отреагировала. Она все ждала, когда Скарлетт распрощается и уйдет. Но та и не думала покидать их. Оглядевшись по сторонам, маркиза заметила:

— А у вас чудесный сад, мисс Дэвис! И очень уютный. Даже удивительно, что такой оазис существует на окраине Лондона. Вам очень повезло.

— Может желаете пройтись по нему? — зачем-то, по мнению Эстер, предложил ей Седрик.

Вернее, она понимала, почему он так поступил: после столь жирного намека он обязан был предложить даме пройтись, но Эстер предпочла бы, чтобы в данную минуту он не был таким уж джентльменом.

— С удовольствием! — с готовностью приняла его приглашение Скарлетт и приготовилась идти.

Эстер не решилась при ней еще раз закатить глаза, но с кислой миной приняла руку Седрика и двинулась вдоль дорожки.

После прогулки все вернулись в дом, а когда мистер Дэвис прощался с Седриком, то не забыл упомянуть о завтрашней поездке.

— Я совершенно не разбираюсь в женской моде, — извиняющимся тоном обратился Барнеби к Седрику, — и мне неловко, что я возложил эту нелегкую для любого мужчины миссию на вас, но у Эстер нет ни матери, ни тети, которые бы были ей советчицами в таких делах. При этом у моей дочери отличный вкус, и вам будет достаточно лишь отвезти ее в салон и подождать, когда она закончит. В остальном же она справится сама.

— Не волнуйтесь, мистер Дэвис, для меня честь помогать своей невесте, — с пониманием отозвался Седрик.

— Простите, господа, что вмешиваюсь в ваш разговор, — перебила их маркиза, — но правильно ли я понимаю, что завтра мисс Эстер собирается посетить магазин и определиться с выбором ткани на свадебный наряд?

Барнеби подтвердил ее догадку. Скарлетт продолжила:

— Тогда я могла бы составить ей компанию. Я заеду за мисс Дэвис, и мы отправимся в салон. А Его Светлость, тем временем, сможет заняться своими делами.

— Благодарю вас, леди Фриман! Вы успокоили мое отцовское сердце! — обрадовался мистер Дэвис и расплылся лужицей перед красивой женщиной. — Если вы сможете помочь Эстер, я буду вам очень признателен! Женский взгляд на такие вещи просто незаменим!

Эстер уже ничему не удивлялась и ни на что не реагировала. Она устала внутренне стонать и просто приняла реальность такой, какая она есть.

Эстер и представить не могла какое количество тканей, кружев, тюля, лент и тому подобного ей предстояло пересмотреть. От этого обилия у нее кружилась голова. Сейчас она нисколько не возражала против помощи маркизы, которая разбиралась в этом гораздо лучше нее. Все ее советы оказались нужными и полезными. Она же помогла Эстер определиться с фасоном платья, головным убором и перчатками.

— Этот корсет слишком жесткий, — со знанием дела заключила Скарлетт и откинула вещицу. — Нужно что-то более удобное и гибкое.

Тут же хозяйка салона поторопила работниц принести другие варианты женского предмета гардероба.

Пока девушки бегали, Скарлетт взяла в руки чулки и, рассматривая их, как бы между прочим заметила:

— А ведь в прошлый раз вашим главным советчиком был мистер Чедвик. Как жаль, что его с нами нет. Я помню, с каким интересом вы показывали ему платья, и как увлеченно он рассматривал не только их, но и вас. Адам — редкий молодой человек. Он обладает как художественным вкусом, так и способностью сделать поход по магазинам увлекательным. Без него немного тоскливо, не находите?

Эстер пожала плечами и равнодушно ответила:

— Не знаю. Я не думаю о нем. Да и ему сейчас не до нас.

Эстер отметила, как Скарлетт внимательно покосилась на нее, а затем с грустью отметила:

— Значит я ошиблась. Мне показалось, что вам его не хватает.

Эстер тоже покосилась на нее, но удивленно.

— С чего бы это?

— Я видела, как вам нравилось его общество. Вы просто цвели в его присутствии. Мисс Дэвис, вы можете быть со мною предельно откровенной. Обещаю, что этот разговор останется только между нами. В наши дни браки редко заключаются по любви. Но если рядом появляется тот, к кому лежит наше сердце, нет ничего зазорного в том, что отказаться от выгодного предложения ради любви. Тем более, что второй вариант может оказался ничуть не хуже первого.

От слов Скарлетт у Эстер покраснели уши. Покраснели от стыда и неловкости.

Оказывается, ее детскую симпатию видели и другие люди! Она ничего ни от кого не скрыла! Она была у всех как на ладони! Ужас!

Чтобы все расставить на свои места и показать, что Адам ничего для нее не значит, Эстер уверенно заговорила:

— Вы сказали, что я могу быть с вами предельно откровенной. Так вот, вы первой услышите то, что еще никто не слышал. Я люблю своего жениха и хочу замуж только за него! Я хочу замуж только за Седрика! И ни за кого другого!

Скарлетт выглядела растерянной и немного разочарованной. Она словно услышала не то, что хотела услышать.

— В таком случае, милая Эстер, хочу поздравить вас с тем, как удачно все сложилось. Вы любите жениха, он любит вас, и жить вы будете долго и счастливо!

— Аминь! — как священник воскликнула Эстер, подтверждая, что именно так все и будет.

— Вам, действительно, очень повезло, — немного сквозь зубы процедила маркиза и тут же переключилась на корсеты, которые принесли в количестве трех штук.

Так, до самого конца поездки, она больше не заводила разговор на личную тему и сохраняла между собой и Эстер невидимую дистанцию.

Возвращаясь домой, Эстер не знала, как скоро увидит Седрика. Вчера их планы неожиданно поменялись и они расстались так ни о чем и не договорившись, а утром от него не было никакой записки. Но все же она надеялась, что сегодня он захочет приехать к ней.

Карета маркизы остановилась у крыльца, Скарлетт попрощалась с Эстер и тут открылась дверца. Появилась мужская рука. Эстер оперлась на нее и шагнула на ступеньку, как вдруг подняла голову и увидела перед собой Седрика.

Боже! Он здесь! Он приехал к ней!

Как же это было приятно, когда тебя встречает любимый! Когда он ждет твоего возвращения! И когда выходит на улицу, чтобы почти поймать тебя в свои объятия! Вот она — захватывающая романтика!

Седрик помог Эстер сойти на землю, бегло поприветствовал Скарлетт и закрыл дверцу, а затем приказал кучеру трогать.

Карета еще не успела отъехать, как Седрик повернулся и с горячностью спросил у Эстер:

— Мы в сад или сначала хочешь повидать отца?

Первую часть вопроса он произнес с воодушевлением, а вторую немного поморщившись, отчего вызвал на лице Эстер улыбку. Она взяла его под руку и кивком головы указала направление.

— Пойдем. Сейчас самое время прогуляться. А отец никуда не денется.

Седрик нисколько не скрывал, что был рад оказаться у Эстер на первом месте и повел ее по хорошо знакомой им дорожке.

— О чем вы говорили с маркизой? — спросил он по дороге. — О ком она и что рассказывала?

Эстер показалось, что она слышит какую-то тревожность в его голосе. Может Седрик боялся, что Скарлетт расскажет о нем что-то такое, о чем Эстер не следует знать? Но для нее не имело значения его прошлое. У кого из мужчин его не было?

— В наших с ней разговорах не было ничего интересного. Мы в основном говорили о платьях. Я, конечно, тот еще шопоголик, но ваши дамы просто повернуты на этом.

— Кто, кто ты? — услышав непонятное слово, переспросил ее Седрик.

Эстер чертыхнулась про себя.

— Ну любительница ходить по магазинам. Шопоголик от слова шоп(shop) — магазин.

Седрик хмыкнул.

— Тогда бы я половину Лондона отнес к шопоголикам, причем не только женщин, но и мужчин. У большинства жителей столицы мода на первом месте. А для меня, — Седрик резко наклонился и, как и вчера, подхватил Эстер на руки, — на первом месте ты!

Впереди виднелась лавочка и он поспешил к ней. А потом все повторилось. Он достаточно ловко вместе с Эстер опустился на лавочку, взял ее лицо в ладони и принялся его расцеловывать.

Ну уж нет, сегодня Эстер возьмет быка за рога и добьется поцелуя! Хватит этих бессмысленных лобызаний! Пора уже приступить к главному!

Она взялась за его руки и затрясла головой.

— Седрик, подожди! Перестань! Послушай что я хочу тебе сказать! Ну остановись же ты хоть на секунду!

Ее последний выкрик все же подействовал на Седрика. Он оторвался от нее, посмотрел ей в глаза и не задумываясь сказал:

— Я люблю тебя, Эстер.

Его признание прозвучало как гром. Как что-то обезоруживающее.

Это были простые, банальные слова, которые все влюбленные говорят друг другу, но только сейчас Эстер узнала их силу. Они пронзили каждую клеточку ее тела и превратили ее в другого человека. В кого-то взрослого и ответственного.

Седрик не раз называл ее любимой, но никогда не говорил, что любит ее. Но именно эти слова оказались такими желанными. Вкусными. Сладкими.

— Поцелуй меня, — тут же попросила она.

Оба знали — это было ее признание ему. Без любви она бы ни за что не попросила его сделать это.

Всегда суетной и торопящийся Седрик вдруг стал осторожным и медлительным. В его глазах горел огонь победы. Торжества. Радости. Он будто смаковал каждую секунду. А затем он приблизился к губам Эстер и накрыл их.

Седрик был осторожным и нежным и постепенно завоевывал ее рот. Он всегда так делал, и не важно, что это было — ее рука, лицо или губы. Но это невероятно захватывало Эстер! Седрик был ее учителем, который открывал перед ней новые границы удовольствия. Он разжигал в ней интерес, предвкушение, желание. Он дарил ей те самые незабываемые впечатления, от которых подкашивались ноги и кружилась голова. Тело само льнуло к нему и требовало крепких объятий.

Чувствуя ее податливость, одной рукой Седрик обвил ее талию и прижал к себе, а другой взял за затылок и наклонил ее голову таким образом, чтобы ему было легче целовать ее.

При этом Эстер ощущала, как ему нравилась ее неопытность. Ее неумелость. Его чувственный рот старался не только расслабить ее губы, но и полностью подчинить себе. Вскоре Седрик умело распахнул их и проник в глубину ее рта.

Любое его движение вызывало в ней ответный отклик. Чтобы он не делал, как бы не касался ее, внутри Эстер только сильнее распалялся огонь страсти. Все в ней плавилось от нестерпимого жара. Голова отключалась. Все сильнее вспыхивали яркие огни, приносящие с собой наслаждение и восторг.

Радость переполняла ее. Чувства были на пределе, отчего Эстер совершенно перестала соображать.

Первый поцелуй превзошел все ее ожидания! Он перекрыл все ее переживания, все неудачи и все попытки добиться желаемого. Она не зря хранила себя и ждала три года. Это того стоило!

Только Седрик оторвался от нее, как, не отдавая себе отчет, под властью эмоций, Эстер с волнением выдохнула:

— Адам!

Это имя прозвучало настолько неожиданно, что даже Эстер не сразу поняла, что натворила. Но когда к ней пришло осознание, испугалась.

Она понятия не имела, как теперь оправдаться перед Седриком и объяснить, почему из ее уст вырвалось имя его друга. А ведь она сказала его совершенно инстинктивно! Оно будто вшилось в ее подсознание и сработало как рефлекс. Но она совершенно не думала об Адаме. Она думала о Седрике! И целовалась она с ним!

Всему виной была ее первая влюбленность и мечта поцеловаться с Адамом, которую она лелеяла столько лет! Почти каждую ночь она засыпала и просыпалась с его именем. А этот поцелуй стал стойкой ассоциацией с ним.

Эстер в ужасе распахнула глаза и посмотрела на Седрика. Он выглядел оскорбленным.

— Прости меня, — с сожалением произнесла Эстер и хотела коснуться его щеки, как он дернулся в сторону от ее руки и, взяв ее за талию, поставил на землю, а затем и сам поднялся.

— Седрик, дай мне сказать! — взмолилась Эстер и все таки умудрилась схватиться за отвороты его пиджака. — Понимаешь, раньше я… Когда мне было… Я жила… — она не знала с чего начать и как ему все объяснить. В душе росло отчаяние. — Это совсем не то, что ты думаешь! Я не та, что ты знаешь! Вернее та, но другая! О Боже, как же это трудно!

Седрик отцепил от себя ее руки, убрал их и сделал от нее шаг.

— Не надо, Эстер, не мучай себя. Я все понимаю, — довольно спокойно сказал он.

Но такая его реакция только сильнее напугала ее.

— Нет, Седрик, ты ничего не понимаешь! Это все ошибка! Раньше, несколько лет назад…

— Прости Эстер, но давай отложим этот разговор на другой раз, — оборвал он ее. — Мне уже пора идти. У меня слишком много дел, а я и так слишком задержался у тебя.

Он сделал шаг, но она преградила ему путь.

— Когда?! Когда мы поговорим?!

— Завтра. Я постараюсь приехать завтра.

Эстер не верила ему.

— Ты обманываешь меня!

— Нет. Жди меня ровно в час дня, — уверенно сказал он. — Я приеду и ты мне все подробно расскажешь. А сейчас извини, я не смогу проводить тебя до дома. Мне, действительно, нужно идти.

Он поклонился ей и широкими шагами направился к выходу из сада. Эстер же осталась стоять и смотреть ему в спину. Она казнила себя, ругала и ненавидела. Но больше она боялась, что видит Седрика в последний раз.

Все следующее утро Эстер не находила себе место. Если бы можно было протереть дыру глазами, то в часах давно бы уже зияло две дыры. Эстер все ждала, когда стрелки покажут час дня. Она уже заготовила речь, как объяснить Седрику ее выходку. Если раньше ему нужно было завоевывать ее любовь, то теперь ей придется завоевывать его доверие.

Эстер решила показать ему шар и рассказать, что молодой ученый оказался прав — это был не просто непонятный Вековой Сферум, а настоящая машина времени. С помощью него она и перенеслась в прошлое и стала Эстер Дэвис, девушкой, которая поменялась с ней ДНК. Именно так Эстер объяснила себе попадание в другого человека, и, наверняка, другая Эстер сейчас обитает в ее теле и в ее времени.

Она расскажет Седрику о своей жизни и о том, что у Адама из девятнадцатого века есть пра-пра-правнук, которого она знала и в которого с юности была влюблена. Эстер будет честной во всем и без утайки поведает жениху о своей первой любви и желании первого поцелуя. Седрик достоин услышать правду.

Ровно в час к дому подъехал всадник. Эстер выбежала к нему, но на полпути затормозила. Это был не Седрик, а какой-то незнакомый мужчина. Он спешился, достал из кармана сложенный лист и протянул ей.

— Мисс Дэвис, Его Светлость, герцог Лавкрафт, велел мне передать вам эту записку.

— А он сам приедет?! — с надеждой выпалила Эстер, хотя и так все поняла.

— Он не поделился со мной своими планами, так что не могу знать. Извините меня, мисс, но мне пора.

Он всучил ей записку, вскочил на коня и ускакал, а Эстер быстро развернула лист.

«Эстер, к сожалению, я вынужден нарушить свое слово. Сегодня я не смогу навестить тебя. Как я уже говорил, на мои плечи легла часть дел Адама. Их оказалось больше, чем я представлял в начале, и они займут у меня несколько дней. Как только я освобожусь, то заранее сообщу тебе о своем визите. Седрик.»

Эстер сразу уловила сухой тон записки. Седрик нашел отговорку, чтобы не приезжать к ней. Ну что ж, тогда она сама поедет к нему!

С лицом отважного воина она отправилась к отцу.

— Я не могу позволить тебе без приглашения герцога отправиться в его дом, — услышала Эстер ответ отца на свою просьбу дать ей коляску. — Хоть он и твой жених, но ты не можешь являться к нему без предупреждения.

— А если у меня к нему срочное дело?

— Расскажи мне, что у тебя за дело, и я сам напишу ему. Если он посчитает, что твое дело требует его немедленного вмешательства, то либо пришлет приглашение, либо сам приедет.

— Но это несправедливо! То есть, он может являться ко мне когда хочет, а я нет?!

От возмущения Эстер уперла руки в бока.

— Ты женщина, а он — мужчина. Да к тому же с высоким титулом. Ты должна соблюдать правила приличия. Я не могу позволить, чтобы кто-нибудь сказал, что я плохо воспитал дочь. Тебе, как будущей герцогине, нужно вдвойне следить за своей репутацией. Общество не просит тебе даже малейшей ошибки. Ты обязана быть образцом безупречности и чистоты. Так что наберись терпения и подожди, когда Его Светлость сам навестит тебя.

Уговаривать отца больше не имело смысла и Эстер отправилась в свою комнату. Был еще вариант уехать без спросу, но у нее не было средств оплатить экипаж. Ей не оставалось ничего другого, как только последовать совету отца и ждать.

Пять дней для Эстер прошли в серой тоске и отчаянии. Седрик так и не приехал к ней. На третий день он прислал записку, что все еще слишком занят, а на пятый, вместе с запиской прислал приглашение от Скарлетт Фриман, в которой сообщалось, что в среду, то есть завтра, состоится прием в ее доме, куда приглашаются герцог Лавкрафт и мисс Эстер Дэвис. Седрик написал, что не сможет заехать за Эстер и поэтому пришлет за ней коляску, а увидятся они уже в доме маркизы.

Эстер и хотела, чтобы поскорее наступил завтрашний вечер, и боялась этого. Она не верила в срочные дела Седрика. Он просто не хотел ее видеть. И возможно, больше не хотел их свадьбы. Но чтобы он там себе не надумал, она не собиралась отступать. Когда они встретятся, она костьми ляжет, но не отпустит его пока все ему не объяснит.

К моменту приезда Эстер на бал, дом уже был полон гостей, и ей пришлось лавировать между ними, чтобы разглядеть Седрика. Но пройдя холл и бальный зал, она так и не увидела его. Внутреннее чутье подсказывало ей, что его еще нет.

Эстер не хотела пропустить проявление Седрика и встала так, чтобы видеть главную дверь.

Проходили долгие минуты, пожилые и молодые дамы и господа сменяли друг друга, но его все не было. Настроение Эстер падало. Она устала ждать, устала волноваться и устала бесконечно прокручивать в голове свои объяснения.

Когда она простояла напротив двери не менее четверти часа, поприветствовать ее подошла хозяйка вечера. К этому времени на лице Эстер читалось лишь уныние и тревога, что Седрик передумал приезжать.

— Мисс Эстер, я рада, что вы приняли мое приглашение! Но почему вы стоите здесь одни? И где же ваш жених?

Может в другое время Эстер и нашлась бы как уйти от ответа, но сейчас ее нервы были на пределе и она не смогла скрыть своих переживаний.

— Седрика еще нет, и я боюсь, что он совсем не приедет, — упавшим голосом призналась она. — Я его обидела и теперь он избегает меня.

— Разве такое возможно? — удивилась маркиза.

— Возможно.

— А что вы сделали?

Эстер посмотрела на нее как на человека, который лез не в свои дела, и Скарлетт это поняла.

— Ох, простите мне мое любопытство. Даже не знаю, как у меня вырвался этот нелепый вопрос. Мисс Эстер, мне очень хочется помочь вам. Давайте сделаем так. Вам незачем здесь стоять и не сводить глаз с дверей. Как только герцог Лавкрафт появится, я тут же предупрежу вас. А вы пока отправляйтесь в бальный зал и повеселитесь. Тем более, что там вас ждет встреча с… — вдруг Скарлетт запнулась и внимательно посмотрела на Эстер. Эстер так же внимательно посмотрела на нее, в ожидании услышать, с кем же ее там ждет встреча. Спустя секунду маркиза продолжила: — Встреча со старыми и новыми знакомыми. Пойдемте, я сама провожу вас и найду для вас интересную компанию.

Скарлетт быстренько подхватила ее под руку и повела в бальный зал, по дороге успев приказать слуге следить за дверьми и ждать появления герцога Лавкрафта. Вскоре Эстер стояла в плотном кругу джентельменов и те наперебой приглашали ее танцевать.

Она решила, что ей не мешало бы развеяться, сбросить напряжение и хоть на время отвлечься от тревожный мыслей, поэтому согласилась исполнить два первых танца с двумя молодыми людьми. В итоге, протанцевала она не два, а четыре танца, но перед тем, как наступил пятый, к ней подскочила Скарлетт и с возбужденным видом потащила ее в коридор.

— Седрик здесь, — заговорщицким тоном сообщила она. — Он приехал несколько минут назад, и я попросила его пройти в мою малую гостиную, так как сказала, что у меня есть для него подарок. Я попросила его не зажигать лампы, а сесть в кресло и терпеливо ждать. Он должен молчать и не произносить ни слова, даже когда откроется дверь и появится сюрприз. Эстер, теперь все в ваших руках! Будьте решительны! Будьте смелы! Поцелуйте его, а разговоры оставьте на потом! Уж поверьте мне, после такого он сразу же забудет о вашей размолвке! Он даже не вспомнит о ее причине!

Скарлетт довела Эстер до двери.

— Поцелуйте его, — повторила она и ободряюще сжала перед собой кулачки. — Это лучший способ для примирения.

Эстер была с ней полностью согласна и утвердительно кивнула, а потом дождалась, когда Скарлетт уйдет, осторожно отворила дверь и прошмыгнула в темную комнату.

Благодаря окнам, в гостиную попадал хоть какой-то свет и можно было безопасно передвигаться по комнате, не опасаясь наткнуться на мебель, но все равно его было недостаточно, чтобы разглядеть цвет обивки или лицо того, кто сидел в кресле, которое стояло боком к двери.

Приближаясь к креслу, Эстер видела мужской профиль, руку, покоящуюся на подлокотнике и ботинки на ковре.

Скарлетт оказалась права, в такой интимной обстановке слова были лишними и могли все испортить. Сначала Эстер поцелует Седрика, покажет ему свою любовь, а потом все объяснит.

Ускорив шаг, Эстер быстро оказалась у кресла, еще быстрее забралась к Седрику на колени, стремительно обняла его за шею и прильнула к губам.

Как и следовало ожидать, его рот был сомкнут и напряжен, а губы походили на холодный камень. Но своим напором и страстью она заставила их потеплеть, обмякнуть и перейти в наступление. Наконец и его руки обвили ее талию и притянули к себе.

Тут же с души Эстер упал тяжелый груз. Седрик выкинул белый флаг и принял ее извинения! Он сдался! Он наконец-то простил ее!

Только Эстер запустила пальцы в его волосы и теснее прижалась к нему, как неожиданно раздался звук открывающегося замка, вместе с которым в гостиную ворвался свет.

— Господа, проходите, — послышался голос маркизы. — Здесь нам никто не поме…

Она резко замолчала, а Эстер оторвалась от Седрика и испуганно посмотрела на дверь. То, что она увидела, породило непонимание и страх.

Вот, только что она целовалась с Седриком, чувствовала его губы, а его руки до сих пор находились у нее на талии, как она уже смотрела в его глаза и находился он не рядом, а в противоположном конце комнаты, справа от Скарлетт, среди еще шестерых человек. Напряженным взглядом он разглядывал представшую перед ним картину.

Словно во сне Эстер перевела взгляд на лицо того, кого целовала, и… ахнула!

В кресле сидел Адам и тоже смотрел на друга.

— Прошу вас, господа, покинуть гостиную леди Фриман, — ледяным тоном приказал Седрик, продолжая смотреть на невесту в объятиях друга. — И до официальных объяснений не распространяться о том, что вы здесь увидели. Я думаю никому не нужно говорить, чем это может быть чревато для каждого из вас?

Из всех присутствовавших лишь один джентльмен решился подать голос и неловко пообещал молчать, остальные же боязливо покосились на Седрика и прошествовали мимо него в коридор. Скарлетт осталась стоять на месте, но, столкнувшись с его грозным взглядом, поняла, что он не делал исключений. Она извинилась и тоже вышла.

Эстер продолжала сидеть на коленях Адама и боялась пошевелиться. Ей казалось, что стоит ей только двинуться, как стыд лавиной обрушится на нее. Если бы у нее сейчас был шар, она бы немедленно им воспользовалась и сбежала подальше от своего позора. И хотя она ни в чем не была виновата, но для Седрика она была виновата во всем! Вот как ей оправдаться?! Но если она будет молчать, то только подтвердит свою вину. Нет, она должна защитить себя!

Седрик продолжал стоять в дверях и злится на весь мир.

Все эти дни его мучал только один вопрос — стоит ли ему и дальше навязывать себя Эстер или все таки дать ей свободу? Не просто отпустить ее жить своей жизнью, а подарить ей шанс выйти замуж за того, кого она любит. В ее сердце был не он, Седрик, а Адам. Под властью захвативших ее эмоций она выдала свой секрет.

Первый раз Седрик думал не о себе, не о своих эгоистичных желаниях, не о стремлении заполучить женщину любыми путями, а о благополучии другого человека. О том, что будет лучше для Эстер — девушки, которую он любил.

Да, это произошло. Он любил ее пылко и страстно. Но любил он ее не как глупый мальчишка, которого интересовали лишь игры в кошки-мышки, а как зрелый мужчина, который хотел сделать ее счастливой.

Пять дней в разлуке с Эстер были наполнены мучительными мыслями о ее судьбе. Как бы сильно он не хотел присвоить ее себе, но на первом месте для него были ее чувства и желания.

Хотела ли она выйти замуж за Адама? Почти наверняка Седрик знал ответ на этот вопрос, но как обстояло дело с его другом? Имел ли тот симпатию к ней?

Седрик готов был бороться, но только не знал с кем — с собой, Эстер или Адамом. В чем заключалась настоящая любовь — добиваться своего даже без взаимности или отступить, не навязывая любимому человеку свою волю?

Умом он склонялся ко второму варианту, но сердце упрямо тянуло его к первому. Он хотел добиваться Эстер. Не силой или шантажом, а лаской и нежностью. Пока Адам оставался в стороне, у Седрика был шанс влюбить ее в себя. Но сейчас, увидев ее так страстно целующуюся с его другом, никаких вариантов не осталось. Все решилось без его участия. Но это только сильнее разозлило его.

Даже застав ее в объятиях Адама, ему было тяжело отпускать ее. В нем боролись два чувства — любовь и… любовь. Одна была жертвенной и зрелой, а вторая эгоистичной и собственнической.

Седрик смотрел, как Эстер слезла с колен друга, одернула юбку, а потом виновато подняла глаза. Она явно собиралась заговорить с ним, но ее опередил Адам, который тоже поднялся на ноги.

— Мне кажется, все зашло слишком далеко. Пора заканчивать с этими играми. Седрик, что ты намерен делать? Если ты готов отступить, я сделаю предложение мисс Эстер. Скандала уже не избежать, но для тебя это единственная возможность разорвать помолвку.

— Ты любишь ее? — задал Седрик вопрос, который был для него определяющим.

Как бы он сам не любил Эстер и как бы все в нем не противилось желанию никогда не отпускать ее, он не станет разлучать два любящих сердца.

— У меня определенно есть к ней симпатия, — ответил Адам.

— У нее к тебе тоже, — мрачно заметил Седрик. — И ты прав, лучшей причины для разрыва не найти.

— Так ты хотел разорвать помолвку? — испуганно спросила Эстер. — Даже не выслушав меня?

Чтобы избавить ее от чувства вины, Седрик решил раскрыть все карты. Пусть лучше она ругает его чем себя.

— Так будет лучше для нас двоих. Все равно ты не любишь меня. Как сказал Адам, это была всего лишь игра. Тебе пришлось согласиться на помолвку ради спасения семьи и денег, а я пошел на нее, чтобы задеть гордость другой женщины. Таким образом я собирался добиться ее согласия на брак. Я знаю, что поступил как подлец по отношению к тебе. Но теперь тебе ничего не мешает быть с Адамом. Ваши чувства взаимны и вы сможете жить долго и счастливо.

Услышав его откровенное признание, Эстер бросилась к нему и наградила его звонкой пощечиной, послужившей логическим завершением театрального действия, которое он начал, когда первый раз переступил порог ее дома с предложением руки и сердца.

Вместе с гневной тирадой последовали и другие пощечины:

— Сволочь! Подонок! Больше никогда не подходи ко мне и не заговаривай со мной! Подлец! Моральный урод! Я ненавижу тебя!

Эстер закончила хлестать его по щекам также резко как начала, а потом развернулась и с гордым видом подошла к Адаму.

— Кажется, ты хотел мне что-то сказать?

— Мисс Эстер, вы примете мое предложение? Вы выйдете за меня замуж?

— Конечно, Адам! Ведь я так тебя люблю!

Седрик слышал наигранность и злость в ее голосе, но в этом не было ничего удивительного. Даже не влюбленную женщину можно сильно обидеть. А он обидел ее и обманул, играя роль пылкого нетерпеливого жениха. Но в итоге обманул он только себя. И теперь нес заслуженное наказание. Он навсегда лишился своей настоящей любви.

— Адам, отвези Эстер домой и реши вопрос с мистером Дэвисом, а я улажу дела здесь. Завтра мы встретимся и обсудим, как объявить о вашей помолвке.

Эстер по-прежнему задыхалась от злости, но спокойные рассуждения Седрика о ее судьбе били по ее чувствам и причиняли нестерпимую боль. Он резал ее без ножа. Он говорил о ней так, словно она была лошадью, которую он уступал другу.

В потускневших глазах Эстер заблестели слезы обиды. К счастью, Седрик не успел их увидеть, так как Адам взял ее под руку и спешно вывел из комнаты. Они покинули дом через выход для слуг. Уже в коляске Адам достал из внутреннего кармана какой-то прямоугольный предмет, завернутый в бумагу, и протянул ей.

— Это тебе. Скарлетт отвела меня в гостиную, пообещав привести тебя, чтобы я отдал тебе этот подарок в честь свадьбы с Седриком, но, как оказалось, преподношу я его своей невесте.

Эстер развернула бумагу и увидела знакомый портрет. Адам все таки сумел изобразить ее в том синем платье. Все пазлы сложились. Коробка, шар, портрет.

Все, что ей осталось, так это воспользоваться машиной времени и вернуться в свою прежнюю жизнь. Какой смысл оставаться в прошлом и выходить замуж за того, кого не любишь, если можно очутиться дома и все решать самой? А это не ее жизнь, и не ей ее проживать.

Всего один укол.

Так мало, и так много. Так легко, и так сложно.

Но, что бы она сейчас не решила, больше всего ей не давал покоя один вопрос.

— Адам, спасибо тебе за подарок. Вышло очень похоже, — как и положено поблагодарила она его за портрет, сделала паузу, а потом перешла к главному: — Я хочу спросить тебя. Ради кого Седрик устроил фиктивную помолвку? Какую женщину он хотел добиться?

Вместо ответа Адам отвел глаза и сделал вид, будто не слышал ее. Он не горел желанием раскрывать все тайны друга, но Эстер не собиралась отступать. Она продолжила его спрашивать.

— Я знаю ее? Он встречался с ней во время нашей помолвки? А я с ней общ…

Вдруг Эстер сама себя оборвала на полуслове.

Господи, какая же она дура! Идиотка! Тупица! Даже слепому понятно, что это Скарлетт! Ведь это она подставила ее, организовав встречу с Адамом! Это она сказала ей, что ее ждет Седрик и ей нужно его поцеловать! И это она привела его в гостиную!

Эстер резко зажмурилась, почувствовав себя вдвойне дурой, идиоткой и тупицей. А еще посмешищем. Ей манипулировал не только Седрик, но и его пассия. Они оба использовали ее в своей игре и насмехались над ней. И они оба шли к одной цели, используя для этого страшную простушку. Какие же сволочи окружали ее все это время!

Адам так и не ответил ей на вопрос, но Эстер больше и не настаивала. Она отвернулась к окну и всю дорогу смотрела на улицу, желая как можно скорее вернуться в свой двадцать первый век.

Дома Барнеби услышал новость, которая чуть не сбила его с ног.

— Мистер Дэвис, я прошу руки вашей дочери, мисс Эстер. Этим вечером случилось непредвиденное и мы обнаружили друг к другу взаимную симпатию. Герцог Лавкрафт, как и некоторые гости леди Фриман, оказались свидетелями наших нежных проявлений чувств, и Седрик уступил мне Эстер, не желая мешать нашему счастью. Если вы согласны отдать за меня вашу дочь, в самом ближайшем времени я объявляю о нашей помолвке. Но перед этим переговорю с Седриком, чтобы решить, как минимизировать ущерб от этой новости.

— Что? — стоял Барнеби с таким растерянным видом, будто не понимал смысл слов. — Герцог уже разорвал помолвку? Эстер больше не его невеста? Она теперь ваша невеста? Но как же так?! — Чем больше он говорил, тем эмоциональнее становился его голос. — Я не понимаю, как теперь объяснить свету такое непостоянство моей дочери? Как после случившегося ее примут в обществе? Это же скандал! Теперь имя моей семьи будут трепать во всех домах Лондона!

— Я понимаю, что обстоятельства нашей помолвки выглядят не лучшим образом, — попытался успокоить его Адам, — но это единственный выход. После свадьбы мы на год или два уедем за границу, а вернемся когда все забудется. Поверьте, репутация Эстер пострадает в меньшей степени если она выйдет за меня замуж, чем если останется брошенной невестой.

— В таком случае, я требую, чтобы свадьба состоялась как можно скорее! — безапелляционно заявил Барнеби. — Только так можно хоть как-то спасти репутацию моей дочери! Не хватало еще, чтобы и вы бросили ее перед алтарем!

— Месяц вас устроит? — тут же предложил Адам.

Мистер Дэвис поднял вверх указательный палец.

— Месяц! И ни дня дольше!

Мужчины еще немного обсудили предстоящие планы, а в конце пожали друг другу руки. Адам пообещал приехать завтра с новостями о том, как прошла его встреча с Седриком, на которой они решат, каким образом всем сообщат о новой свадьбе мисс Эстер с мистером Чедвиком.

Прощаясь с Адамом, Эстер прощалась с ним навсегда.

В отличии от Седрика он не просил ее проводить его, чтобы остаться с ней наедине. Он действовал как настоящий джентльмен, ограничившись лишь поцелуем ее руки. Но в данном случае так было даже лучше. Пусть вся романтика этих отношений достанется другой Эстер.

Перед тем как в последний раз подняться в свою комнату, Эстер поцеловала Барнеби в щеку, поблагодарила его за заботу и крепко обняла. Он не стал ругать ее за легкомыслие, а лишь поцеловал в лоб и сказал, что желает ей обрести счастье с графом Чедвиком. Он заверил ее, что всегда будет на ее стороне.

В своей комнате Эстер попрощалась и с Бет, когда та помогала ей переодеться ко сну. После ее ухода Эстер достала коробку от колье, свой портрет и шар. Как все это потом окажется в доме Адама, она понятия не имела, но это была уже не ее забота. За все будет отвечать другая владелица тела.

Эстер откинула крышку на шаре и поднесла палец к выемке.

Еще секунда, и она окажется дома.

Прошла одна секунда, вторая, третья, но Эстер продолжала держать палец над выемкой. Что-то останавливало ее от последнего шага. В ней горело негодование на Седрика и неудовлетворенное чувство справедливости — что если она перенесется в будущее, то он останется безнаказанным. Ему все сойдет с рук. Никто его не осудит, так как для всех он будет пострадавшей стороной. Более того, он сможет преспокойненько жениться на своей гадине Скарлетт и жить с ней припеваючи, а другая Эстер не только подвергнется позору, но даже и слово против ему не скажет.

Разве не должны злодеи быть наказаны? Разве не должны они ощутить горькие последствия от своих коварных игр?

Так почему бы ей не задержаться и не свершить правосудие над этими подлыми обманщиками? Время до свадьбы еще есть. К тому же, кто знает, может Адам окажется настолько обаятельным ухажером, что она сможет снова влюбится в него. Целовалась же она с ним и никакой разницы почти не почувствовала.

Эстер отняла палец от выемки и закрыла крышку. Нет! Если она и отправится домой, то не сегодня. Теперь у нее есть миссия, и она обязана ее выполнить!

Эстер убрала шар в потайное место и легла в кровать. Накрывшись одеялом, она начала часто моргать и решительно поджимать губы, отчаянно пытаясь скрыть за всей этой воинственной бравадой страх больше никогда не увидеть Седрика.

Как бы сильно он не обидел ее, не задел ее чувства и не ранил ее, она не перестала его любить. Сердце сжималось от боли. Ей было плохо. Очень плохо. Слезы то и дело подкатывали к глазам, и она боролась с ними до последнего. В итоге, даже здесь она оказалась неудачницей. Никакие заграждения не были способны удержать этот поток, и те полились как из ведра.

Уткнув лицо в подушку, Эстер дала волю чувствам и разрыдалась в полный голос.

Эстер с нетерпением ждала приезда Адама. Ждал его и ее отец.

Барнеби не находил себе место и каждые полчаса спрашивал, не пришла ли записка от мистера Чедвика, так как боялся, что Адам испугается пересудов и тоже передумает брать в жены его дочь. Эстер же хотела узнать, что придумал подлец Седрик, чтобы объяснить всем их разрыв.

Адам не прислал записку, но подъехал на лошади к дому Дэвисов в первом часу дня. Он не стал никого долго томить и, как только его проводили в гостиную и усадили в кресло, перешел к главному:

— Седрику удалось договориться с гостями леди Фриман о том, чтобы они пока ничего не рассказывали о случившемся, но это лишь временная мера. Сегодня вечером мы отправимся в дом Седрика и он сам сделает объявление о нашей помолвке. Это лучший выход из ситуации. Седрик продемонстрирует гостям, что ради наших чувств уступил тебя мне и самолично поздравит нас с обручением. Эстер, тебе придется унять свой гнев, поехать со мной и притвориться, что относишься к Седрику как к другу. Ты должна вести себя с ним приветливо и показывать, что раскаиваешься из-за того, как поступила с ним. Ты сможешь переступить через свою гордость и изобразить сожаление?

Опасения Адама были понятны и еще вчера Эстер бы возмутилась плану поехать к обманщику, но сегодня она не собиралась избегать Седрика. Сегодня она собиралась начать портить ему жизнь. Но для приличия Эстер все же состроила недовольную гримасу и проворчала:

— Хорошо, я сделаю как ты хочешь.

Слушая разговор Адама с Эстер, брови Барнеби удивленно приподнялись.

— Я что-то не пойму. Но разве не ты, дочка, в первую очередь должна испытывать раскаяние по поводу своего поступка? Почему тебе придется притворяться и только изображать сожаление, если ты действительно виновата перед герцогом? А может… — голос Барнеби приобрёл эмоциональные нотки. — А может он ударил тебя?!

Смотря в огромные глаза отца и его перекошенное от возмущения лицо, Эстер прокляла и его хороший слух, и его внимательность к деталям.

— Этого ещё не хватало! — всплеснула она руками, всем видом показывая, насколько абсурдным было его предположение. — Седрик, конечно, не святой, но даже я знаю, что он не способен поднять руку на женщину. Да я бы и сама не дала себя в обиду.

— И я бы не дал Эстер в обиду, — поддакнул ей Адам.

— Тогда в чем он виноват перед тобой? — не унимался отец.

— Это личное, и я больше не хочу об этом говорить! — отрезала она и демонстративно отвернула голову, уставившись в сторону.

Барнеби пришлось смириться и перестать выяснять правду.

Тем временем Адам поднялся с кресла и сказал, что ему нужно идти.

— Разве ты не останешься? — тут же спохватилась Эстер и посмотрела на него. — Я хотела пройтись с тобой по саду.

Адам даже не представлял, как много она возлагала на эту прогулку. Это была бы ее проверка на ее чувства к нему. Эстер хотела, чтобы он затмил Седрика в поцелуях, ласках и нежностях, и чтобы она перестала думать о предателе. Она должна перестать думать о нем!

— Прости, но мне нужно идти. Меня никак не оставляют дела со сгоревшим коттеджем. В половину второго у меня назначена встреча с мебельщиком из мастерской мистера Грея. Я заеду за вами в семь часов, и вместе мы отправимся в дом Седрика.

Эстер пришлось согласиться и с грустным лицом отпустить Адама.

Но расстраиваться было рано, так как это был не конец, а только начало нового этапа жизни под кодовым названием: «Месть».

В сопровождении Бет, в дом Седрика, Эстер отправилась с боевым настроем. Ей хотелось побольнее задеть и высмеять его, сказать или сделать что-нибудь такое, отчего он почувствует такую же боль какую чувствовала она. Он заставил ее полюбить его, и должен за это расплатиться!

Но стоило Эстер увидеть его, как месть уступила место отчаянию. Пока он направлялся к ней, она не знала как себя с ним вести, куда смотреть и что делать.

В коляске Адам еще раз попросил ее сделать вид, что она виновата перед Седриком, но сейчас, встретившись с ним лицом к лицу, Эстер уже не требовалось притворяться. То, что другие могли счесть за раскаяние, на самом деле было уязвленностью. Горечью и разочарованием.

К сожалению, предал ее не только Седрик, но и она себя. Вместо того, чтобы стоять с гордо поднятой головой и смотреть на него с вызовом, она стояла с потухшим взглядом.

— Здравствуй, Эстер, — поприветствовал он ее безэмоционально и холодно. — Я рад, что ты согласилась приехать и помочь мне исправить ситуацию, в которую я тебя втянул. Я не буду долго затягивать и минут через десять сделаю официальное заявление о вашей помолвке.

Эстер не могла вымолвить ни слова: если она откроет рот, то от бурлящих внутри нее эмоций ее голос будет похож на комариный писк, поэтому предпочла молча кивнуть. Она вдруг поняла, что трудно мстить мужчине, который в тебя не влюблен. Что такого она могла сделать Седрику, чтобы испортить ему не то что жизнь, но хотя бы настроение? Ответ был один — ни-че-го.

Но сильнее ее задевала другая мысль. Десять минут. Всего десять минут, и Седрик избавится от нее. Да, она тоже освободится от обманщика, но это освобождение будет внешним, а в ее сердце он по-прежнему будет сидеть занозой.

— Нам лучше пройти в гостиную, — сказал Седрик и указал рукой направление. — Там собрались все гости и ждут только нас.

Он отвел ее и Адама в большую комнату, где было человек двадцать, а затем вызвался принести напитки.

Пока Седрик ходил, Эстер пытливым взглядом осмотрела гостиную в поисках счастливой соперницы, но Скарлетт не оказалось среди гостей. «Очень благоразумно с его стороны не приглашать ее на этот вечер», — со злостью проговорила она про себя.

Предложение своей маркизе он сделает в более подходящее время, когда на его шее больше не будет камнем висеть некрасивая невеста. Скарлетт не откажет ему, так как сделала все, чтобы разрушить их помолвку. Эти двое стоили друг друга.

Вновь в душе Эстер начала расти злость, которая была для нее спасением, и которая помогла ей стойко выдержать объявление Седрика о том, что по взаимному согласию его помолвка с мисс Дэвис расторгнута. Расторгнута, чтобы позволить соединиться двум любящим сердцам. Для него, герцога Лавкрафта, это не жертва, а награда — помочь влюблённым не иметь препятствий на пути к долгому счастью. Он ни в коем случае не должен вставать между ними непреодолимой преградой. В конце Седрик высоко поднял бокал и торжественным голосом произнёс:

— Дамы и господа, прошу вас не сдерживать себя, и от всего сердца поздравить мистера Чедвика и мисс Дэвис с помолвкой! Пусть всегда побеждает любовь!

Он поднес бокал к губам и одним залпом опустошил его, но сделал это как-то нервно. Дергано. Эстер увидела, как на его шее проступили вены, как напряглось его горло, как замер кадык и как шампанское с трудом прошло внутрь.

Седрик заметно нервничал, и для Эстер это послужило знаком того, что его самолюбие было задето. Все мужчины собственники, и никому из них не нравилось проигрывать, даже если девушка была не больше чем средством для достижения собственных целей. Все таки она могла немного подпортить ему жизнь, умело воспользовавшись его уязвленной гордостью. Эстер вновь почувствовала в себе силы проучить его.

Уступив место гостям, которые принялись поздравлять новоиспеченную пару с обручением, Седрик отошел в сторону и больше не подходил к ней и Адаму. Когда же церемония поздравлений закончилась, пригласил всех отужинать в столовой.

За столом Эстер не могла как-то проявить себя, да и после тоже. Седрик сел играть в карты с еще тремя джентльменами, и провел с ними время до самого ее отъезда. Но проводить ее с Адамом он все таки вышел.

— Одного раза будет недостаточно, чтобы убедить всех, что между нами нет вражды или натянутых отношений, — сказал он на крыльце. — Эстер, если ты согласна, то завтра все вместе мы посетим театр и будем смотреть представление из моей ложи. Так мы покажем, что остались друзьями.

Эстер сразу ухватилась за его идею как за возможность поиграть на его самолюбии. В голове моментально созрел план.

— Если это необходимо, то я не возражаю, — равнодушно повела она плечом. — Мы с Адамом будем ждать тебя у меня дома.

— Ты хочешь, чтобы я заехал за вами? — удивился Седрик.

— Ну ты же сам говорил, как важно всем показать, что мы остались друзьями. Легко вести себя приветливо среди сотни людей, где не нужно сохранять близкую дистанцию, но если все увидят, что мы не избегаем более тесного общения, это будет выглядеть еще убедительнее. Или я не права?

Мужчины согласились с ней и Седрик пообещал заехать в шесть часов.

Уже в коляске Эстер обозначила Адаму время, в которое ему нужно было к ней приехать. Он должен был появиться в пять.

Для театра Эстер выбрала тяжелое вечернее платье глубокого синего цвета. Она долго просидела перед зеркалом, трудясь над своей внешностью. Она сделала все, чтобы превратиться в прехорошенькую особу, и чтобы Седрик увидел, что потерял не уродину, а вполне себе привлекательную девушку.

Адам появился в гостиной без опоздания, разместился в кресле и увлекся беседой с мистером Дэвисом. Эстер подждала пятнадцать минут, а затем встала и попросила жениха прогуляться с ней по саду, дабы размяться перед долгим вечером. Отцу же она сказала, что когда приедет Седрик, то не нужно посылать за ней и Адамом слуг. Пусть герцог сам придет. Дорогу до лавочки он отлично знает.

Направляясь к скамейке, Эстер преследовала две цели, и к первой приступила сразу же как только села.

— Адам, хочешь взять мою руку? — спросила она и демонстративно положила кисть на колено. — Это очень романтично сидеть вдвоем и держаться за руки.

Адам не возражал против ее предложения и взял ее руку в свою, но, вместо того, чтобы как Седрик провести по ней пальцами, найти чувствительные точки и надавить на них, просто сжал ее и уставился на растущие по другую сторону дорожки деревья и кусты.

Проходили минуты, а Адам молчал.

— О чем ты думаешь? — спросила Эстер, чтобы понять причину его молчания.

Если бы тоже самое она спросила у Седрика, то обязательно бы услышала, что он думает о поцелуе. Подобных мыслей она ждала и от Адама, но, глубоко вздохнув, он с восхищением сказал:

— Посмотри, какой дивный зеленый цвет у этого дуба! Стоит только ветру тронуть его листья, как их цвет начинает переливаться и менять оттенок. Мне никогда не удавалось добиться подобного эффекта на бумаге.

Что?! Листья! Его волнуют листья?! А как же она?!

Нет, ей не стоит сразу судить Адама. Все таки он настоящий джентльмен в отличии от…

— Мне тоже нравится наблюдать за листьями, — соврала Эстер. — А еще мне нравится быть с тобой. — Она теснее прижалась к нему плечом. — Если хочешь, можешь поцеловать мою руку. Я не возражаю.

Как послушный ребенок Адам поднял ее кисть и целомудренно припал к ней губами, а потом снова опустил.

Эстер еле сдержала вздох разочарования. Неужели именно так должны вести себя джентльмены?!

Она хотела сказать Адаму, чтобы он был смелее, как услышала приближающиеся шаги. Боже! Это шел Седрик!

Если он увидит их просто так сидящих на лавочке, то ничего не почувствует. Его это никак не заденет.

Эстер стремительно наклонилась к Адаму и, зашипев как змея, потребовала:

— Целуй! Быстро целуй мою руку! Ну же! Давай!

Но вместо того, чтобы побудить его к действию, она только привела его в ступор. Адам непонимающе заморгал и растерянно уставился на неё.

— Господи, ну почему мне все приходится делать самой! — возмутилась она и, схватив его руку, перекинула через свое плечо, а затем прижалась к жениху, положив голову ему на грудь.

В таком положении их и застал Седрик.

— Простите, что мешаю вам обниматься, — злобно процедил Седрик сквозь зубы, — но нам пора ехать.

Эстер приподняла голову и посмотрела на него. Его плотно сжатая челюсть и яростно пронзающие ее глаза сказали ей, что она выбрала правильную тактику. Седрика съедала ревность. Ему не нравилось видеть ее в объятиях другого мужчины на той самой лавочке, где он так умело соблазнял ее.

Почувствовала ли она при этом удовлетворение, Эстер не могла сказать. Ей все равно было плохо. Если она и испытывала радость, то только от того, что ее никто больше не обманывал и она перестала быть жертвой подлеца.

— А мы и правда засиделись, — повела она сладко плечами. — Как же незаметно пролетело время.

Вместе с Адамом она поднялась с лавки и, подхватив жениха под руку, отправилась к коляске.

Седрик шел впереди и передвигал ногами отрывисто и тяжело. Эстер видела и его сжатые кулаки и напряженную спину. В ее душе пробились ростки жалости к нему, но она тут же задавила их. Играя ее чувствами, Седрик не жалел ее. Он ей пользовался. Так что его гнев был не больше чем естественная реакция на отставку. Но скоро его гнев испарится. Скарлетт быстро утешит его.

В карете царила гнетущая тишина. Лицо Седрика было таким напряженным, что на нем заострились все черты. Казалось, будто он ненавидел весь мир, а особенно тех, с кем ехал, хотя Адам и вел себя прилично. Он не заигрывал с Эстер и даже не бросал на нее кокетливые взгляды. Он просто сидел рядом и был ее соседом. Но Седрик все равно был недоволен и, скрестив на груди руки, кривил рот в презрительном оскале.

Холл театра встретил Эстер ярким светом от множества зажженных ламп и свечей, вычурным убранством и гулом людей.

Ее появление в обществе с бывшим и нынешним женихом привлекло к их троице всеобщее внимание. Гул затих, уступив место шепоту, который с молниеносной скоростью распространился по холлу. Было очевидно, что уже весь Лондон в курсе странных отношений герцога Лавкрафта, его друга, графа Чедвика и мисс Дэвис. Наверняка все обсуждали, что эти два привлекательных, знатных и богатых джентльмена нашли в бедной и некрасивой девушке? Что побудило сначала одного, а потом другого сделать ей предложение.

На себе Эстер ловила осуждающие взгляды, мол, за что это ей досталось такое счастье — женить на себе если не герцога, то графа, в то время как на Седрика смотрели с пониманием и где-то даже одобрением, что он отказался от неё, а на Адама с жалостью, так как теперь ему выпало несчастье стать мужем самой незавидной невесты столицы.

Помня о цели посещения театра, все трое натянули на лица беззаботные улыбки и с гордой поступью отправились в самую гущу людей.

Эстер с Адамом получали поздравления в основном от мужчин, а вот женщины, большей частью которых составляли девушки, все свое внимание направили на Седрика, но в их лицах не было жалости. Все они пытались привлечь его внимание призывными взглядами и завлекательными улыбками. Но Седрик никак не реагировал на их флирт и целенаправленно шел в свою ложу.

Даже не поворачивая головы и не поднимая на него глаз, Эстер видела все что он делал. Ей не стоило радоваться его равнодушию к другим девушкам, но она радовалась.

Правда радость ее продлилась недолго и закончилась ровно в тот миг, когда ступила на балкон.

Оказалось, что в ложе герцога сидела Скарлетт.

Эстер была к многому готова, но не к настолько скорому появлению маркизы. Седрик вместе со Скарлетт будто дали ей пощечину.

Чтобы справиться с разочарованием, Эстер на миг прикрыла глаза, а потом открыла их и постаралась выглядеть равнодушной.

Седрик не изменял себе. Он всегда был тороплив и быстро шел к своей цели, так что ей нечему было удивляться. Какой ему был смысл оттягивать ухаживания за Скарлетт, если он мог делать это уже сейчас? Некрасивую невесту он пристроил, так что можно было заняться и своей личной жизнью.

Замечая все вокруг, Эстер не заметила главного — удивленный взгляд Седрика. Но словесно выразить это удивление он не успел, так как его опередил Адам:

— Леди Фриман, что вы здесь делаете?!

Она обернулась и уверенно произнесла:

— Что вас так удивляет, мистер Чедвик? Седрик сам обещал мне, что одно место в его ложе всегда остается за мной. Я бы не осмелилась появиться в ней, если бы он сам мне это не предложил. Но если вам неприятно мое общество, то я могу…

Она уже привстала, как Адам торопливо замахал руками и примирительным тоном произнес:

— Нет, нет, что вы, я ни в коем случае не хотел вас обидеть. Оставайтесь, пожалуйста. Это ложа Седрика, и только он решает, кого в нее пригласить. Могу вас заверить, что не имею ничего против вашего присутствия.

Скарлетт вопрошающе посмотрела на Седрика.

— Конечно, леди Фриман, это место ваше по праву. Я не отказываюсь от своих слов.

Последней целью маркизы была Эстер, которой и досталась ее победоносная улыбка.

Эстер словно еще раз получила пощечину. Эти два чудовища продолжали измываться над ней.

Адам усадил ее на стул между собой и Седриком. Скарлетт же оказалась сидящей по правое плечо от хозяина ложи, после чего не переставала наклоняться к нему, прикрывая их лица веером, и что-то шептать ему на ухо.

Они вели себя как два голубка — влюбленные и счастливые. Эстер не могла сидеть и бездействовать. Она незаметно нашла руку Адама, взяла ее и положила к себе на колени. Она искала у него помощи и хотела, чтобы он понял, как ей нужна его поддержка. Она буквально молила его не сидеть бревном!

И тут Адам отреагировал. Он просунул пальцы между ее пальцев и нежно сжал их.

Моментально глаза Седрика оказались устремлены на ее колени, где соединились мужская рука и женская. Но долго наблюдать эту картину ему не пришлось, так как через секунду по всему залу погасили свечи и лампы. Теперь Седрик мог только догадываться, какими нежностями весь этот вечер собирались обмениваться его друг и бывшая невеста.

На сцене раздвинули занавес и началось представление. Актеры играли роли на сцене, а Эстер играла роль на балконе. Ей было хорошо и плохо одновременно. Хорошо — потому что она не дала себя в обиду, и плохо — потому что ничего кроме мучительной боли не испытывала.

Она смотрела на сцену, но все ее внимание и слух были направлены на парочку справа. Скарлетт продолжала что-то нашептывать Седрику, а он ей отвечать. Вдруг послышался смех. Один высокий, а другой низкий. Седрику было весело. Он развлекался!

Не в силах это выдержать, Эстер быстро шепнула Адаму, что ей нужно выйти, разжала его руку и выскочила в холл.

Она срочно должна глотнуть свежего воздуха, а иначе задохнется!

Вдоль дальней стены висели портьеры, за которыми находились открытые окна. Эстер скользнула под одну из них и подставила лицо вечернему воздуху, пропитанному сырой землей и душистыми травами. Она не дышала, она ела этот воздух, с шумом запихивая его в себя. Она хотела стать такой же легкой и свободной, чтобы избавиться от своих тяжелых чувств.

Эстер сделала еще один глубокий вдох, как неожиданно портьера позади нее шевельнулась, а на ее плече оказалась рука, которая стремительно развернула ее к тому, кто бессовестно воврался в ее убежище.

Тут же глаза Эстер столкнулись с глазами Седрика, в которых не было ничего кроме злости. Он стоял с видом, будто винил ее во всех грехах мира. Это моментально взбесило ее. Взбесило, потому что виноват здесь был только он!

— Ты не должна была водить Адама к скамейке! — услышала Эстер упрек в свой адрес. Седрик не говорил, он рычал. — Это наше место!

— Наше?! — тут же возмутилась она. — У нас никогда не было ничего нашего! Всегда было только твое и Скарлетт, а я была лишь твоей приманкой для ее ловли!

— Ну для тебя это не было такой уж серьезной проблемой. Ты ведь тоже старалась поймать в свои сети Адама. Как он, уже превзошел меня? Его имя ты не путаешь с моим?

— А Скарлетт? Она уже дала согласие выйти за тебя? Не зря ты целовал такую страшилу как я?

— Я никуда не тороплюсь. В этот раз предпочитаю растягивать удовольствие. А вот ты, я знаю, торопишься поскорее окольцевать Адама. Так неуверена в его чувствах к тебе?

— Не нужно всех судить по себе. Не все такие подлецы как ты. Адаму я верю. Он не обманет меня.

— Уж кто бы говорил про обман! В этом ты можешь дать мне сто очков вперед!

— И когда это я обманывала тебя?

— Всегда, когда я прикасался к тебе! Тебе нравилось то, что я делал, но ты никогда не видела меня. Ты представляла Адама на моем месте.

— То есть, тебе было мало использовать меня, так ты еще и хотел влюбить меня в себя? Чтобы что? Потом вместе со своей драгоценной Скарлетт потешаться над брошенной влюбленной дурочкой? Чтобы насмехаться над моими чувствами? Я знаю почему ты сейчас так бесишься. Тебя задело, что я не пала жертвой твоего обаяния, и что ты не смог добиться меня как женщину!

Эстер не собиралась бросать ему вызов, но именно так он и воспринял ее слова. Седрик схватил ее за талию и властно прижал к себе.

— Поверь, сделать это очень легко, — перешел он на угрожающий шепот. — Твое сердце не принадлежит мне, но ты таяла от моих прикосновений. В этом я имел над тобой полную власть.

— Не смей прикасайся ко… — попыталась она возразить, уперев руки в его грудь, но ее слова заглушил наглый рот Седрика.

Одной рукой он накрыл ее затылок и притянул к себе, а второй вцепился в талию и не давал ее телу отстраниться от него даже на дюйм.

Седрик не был как прежде нежным и осторожным. Он действовал как захватчик, с жадностью присваивая себе все, что вставало на его пути, будь то ее губы, зубы или язык. Он вел себя как полноправный хозяин, который не спрашивал, а только брал то, что ему было нужно.

Желание Эстер сопротивляться гасло под осознанием того, что это мог быть последний раз, когда она находится в его горячих объятиях и чувствует его дерзкий рот. Гордость стремилась выкинуть белый флаг.

Постепенно Эстер подчинилась его воле, как бы унизительно это не выглядело.

Упирающиеся в его грудь руки ослабили напор и ухватились за края фрака, голова приняла естественный и удобный для поцелуя наклон, а губы раскрылись настолько, что больше не создавали препятствий для жаркого поцелуя.

Эстер знала, что потом ей придется расплачиваться за свою слабость, но сейчас она не принадлежала себе. Седрик был прав, сказав, что имел над ней власть. Против воли она наслаждалась его близостью.

Оторвавшись от нее, Седрик произнес:

— Адаму нужно хорошенько подумать, прежде чем брать тебя в жены. Для его невесты ты слишком уступчива. Может мне рассказать ему, что ты делаешь за его спиной? Может ты не настолько и любишь его?

Эстер почему-то слышала надежду в его голосе, хотя сами слова были пропитаны сарказмом и звучали оскорбительно. Но какой ответ он ожидал от нее услышать? Может он хотел добиться ее полной капитуляции, чтобы его самолюбие снова взмыло вверх?

— Он не только мой жених, но и твой друг. Ты ничем не лучше меня. А даже хуже. Я не хотела этого поцелуя, но ты насильно навязал мне его. Разве так должны вести себя настоящие друзья?

— Адам целовал мою невесту, я — его. Теперь мы квиты.

— Так вот в чем дело! Ну что ж, можешь гордиться собой!

— Не нужно уходить от темы. Так мне стоит рассказать Адаму о нас?

— Если хочешь быть еще большим подлецом, то давай, рассказывай! Какой же ты… — Эстер оттолкнула его и с болью в глазах посмотрела на него. — Ты не успокоишься пока не испортишь мне жизнь. Ты не любишь никого кроме себя!

Не желая продолжать этот бессмысленный разговор, она отдернула портьеру, освобождая себе путь, и выскользнула из под нее. Эстер понеслась обратно в зал, надеясь, что хоть там Седрик не будет издеваться над ней.

В антракте от нее ожидалось, что для любопытной публики она продолжит поддерживать иллюзию нормальных отношений с бывшим женихом, но, вместо того, чтобы находиться в обществе Седрика и Адама, Эстер сбежала в туалетную комнату и не покидала ее до начала второго акта, а после окончания пожаловалась на головную боль и попросила отвести ее домой. В коляске она ехала забившись в угол и закрыв глаза, чтобы не смотреть на сидящих напротив нее друзей.

Она не хотела даже на секунду встречаться с ними взглядом. Перед Адамом ей было стыдно, а перед Седриком неловко.

Сам того не ведая, он вывел ее на чистую воду. Он увидел, что она не может устоять перед ним. Сейчас он еще не сложил дважды два, но рано или поздно это сделает и поймет, что она его любит. И тогда она будет растоптана. Он удовлетворит свое мужское эго и будет считать, что добился в этой жизни всего чего хотел, вплоть до дурнушки, которая сохнет по нему и которую он так удачно спихнул другу.

Эстер жаждала провернуть над ним то, что он провернул над ней: чтобы и он показал ей свою слабость, когда тело и чувство не подчиняются разуму; когда ты делаешь то, чего не хочешь, и когда твой позор видит тот, кто не должен.

Но что она могла сделать?

— Эстер, мы почти приехали, — обратился к ней Адам. — Тебе все еще плохо?

Она открыла глаза и покачала головой, показывая, что ей не настолько плохо.

— Как ты смотришь на то, чтобы через несколько дней устроить небольшой прием в твоем доме? К сожалению, сегодня было много косых взглядов и пересудов. Твое отсутствие в антракте также не осталось незамеченным. Нам нужно постараться убедить всех, что между нами тремя царят прекрасные отношения. Я, конечно, еще спрошу разрешение у твоего отца, но сначала хочу услышать твое мнение.

Первой реакцией Эстер было тяжело вздохнуть и вынужденно согласиться на новую встречу с Седриком, но бросив на него беглый взгляд, она вдруг кое о чем вспомнила. Однажды он уже был в ее доме и… И был поражен!

У нее тоже имелось оружие, которое повергнет его наповал. Он действовал силой, а она будет действовать женской хитростью. Он поймет, что был своим главным врагом!

— Если это нужно, я не возражаю.

Барнеби был недоволен всеми этими многочисленными встречами и вечерами. На предложение Адама о приеме в их доме ответил, что устроит его не раньше чем через неделю. Приготовления к свадьбе были намного важнее, и пора уже было ими вплотную заняться. Времени осталось совсем немного.

Он согласился принять у себя гостей только ради репутации семьи. То, как откликнутся люди на его приглашение покажет, насколько общество готово простить и принять его дочь.

Прием был назначен на субботу следующей недели. Про себя Эстер посчитала, что Седрика она не увидит целых одиннадцать дней.

Для помощи в подготовке к свадьбе и в качестве главного советника из своего поместья была вызвана двоюродная тетка Адама — пятидесятилетняя вдова, леди Хемсворт. Она взяла на себя ту часть хлопот, которую должна была выполнять мать или родственница невесты. Она всюду таскала за собой Эстер и вместе с ней посещала салоны и магазины. Она настояла на том, что у будущей жены графа непременно должно быть не менее трех дюжин сорочек, чулков, панталон, шляпок, перчаток и других женских вещей. Несколько дней она подробно обсуждала с мистером Дэвисом меню, количество гостей, столы на цветах, цвет скатертей и во что будут одеты слуги. Она стремилась не упустить ни одну деталь или мелочь.

Спустя неделю Эстер уже казалось, что леди Хемсворт была неотъемлемой частью её жизни и стала членом ее семьи. Обладая неуемной энергией, вдовушка контролировала не только процесс подготовки к свадьбе, но и всех, кого эта свадьба касалась. Она никому не давала отдыха и постоянно раздавала Адаму, Эстер и Барнеби задания.

Полностью отдав себя в ее руки, Эстер все больше осознавала, что за всей этой суетой старалась убежать от себя. Встречаясь с Адамом в его или своем доме, она не испытывала желания сблизиться с ним. Она не звала его в сад, не стремилась остаться с ним наедине и не мечтала о поцелуе. Она оставалась к нему равнодушной. Впрочем, Адам тоже вел себя слишком холодно для влюбленного мужчины. В любую свободную минуту он запирался в своей мастерской и рисовал. Он говорил, что это его способ отдохнуть от суеты и восстановить силы. Эстер, конечно, могла делать вид, что обижается на него, но ее это не трогало. Все эти дни она ждала встречи только с одним человеком — Седриком.

В короткие минуты одиночества она сжимала в кармане его кольцо, которое так и не вернула ему, и думала о нем, а когда знала, что ее никто не видит, плакала. Нет, она не отказалась от своего намерения показать ему что он слаб, но, в то же время надеялась, что это откроет ему глаза на его чувства. Он вдруг осознает, что любит только ее. Он не сможет удержать это в себе и признается ей. Он скажет, что забыл Скарлетт и хочет быть только с ней, только с Эстер.

На прием в дом Дэвисов съехалось множество гостей. Почти никто не отказался от приглашения. Все выглядели так, словно собрались на очередное представление. По обрывкам доносящихся до Эстер фраз, она поняла, что все ждали приезда герцога Лавкрафта. Он был гвоздем программы. И где-то гости были правы, только представление ждало не их, а его. Это для него Эстер надела струящееся легкое голубое платье, юбкой которого можно было красиво играть. Для него ее прическу держало всего несколько шпилек, которые легко вынимались из волос. И для него в малой гостиной стояло большое зеркало прямо напротив двери.

Эстер все рассчитала с математической точностью. Но большее внимание она уделила своему танцу, много раз репетируя его, чтобы движения не выглядели заученными, а походили на случайную импровизацию.

Эстер исполняла первый танец с Адамом, когда в дверях большой гостиной появился Седрик. Она тут же сбилась с шага и наступила жениху на ногу. Но из ее уст не последовало слово извинения. Взгляд ее тоже не выражал сожаление, а был направлен в сторону, туда, где несколько джентльменов и молоденьких девушек окружили нового гостя и завладели его вниманием.

Он простоял в этой компании до конца танца, а затем переместился к столику с напитками и плеснул себе самый крепкий напиток, после чего направился к Эстер и Адаму, которые уже шли ему навстречу.

Эстер знала что от нее ожидалось, но ее улыбка выходила натужной, а во взгляде вместо радости сквозила тоска. Хотя в зале было душно, но ее пробирал холод. Она чувствовала дрожь во всем теле.

Адам с Седриком выглядели как обычные друзья и поздоровались друг с другом без какого-либо неприятия, но к себе Эстер увидела совсем другое отношение. Седрик ни разу не посмотрел ей в глаза, торопливо поцеловал ее руку и сразу же переключился на Адама. Больше он не уделил ей ни секунды внимания и вел разговор исключительно со своим другом, а если Эстер и вставляла слово, то вынужденно замолкал, при этом смотря в зал, а потом продолжал разговор. Она будто не существовала для него.

Эстер коробило от его явного пренебрежения к ней. Ей было до глубины души обидно. Но это чувство не побудило ее опустить руки. Наоборот, Эстер только сильнее захотела заставить Седрика замечать ее. Думать о ней. Смотреть только на нее!

После еще трех танцев мистер Дэвис пригласил всех на ужин, а затем предложил игры на выбор. Часть гостей села играть в карты, а часть предпочла развлечься пантомимами.

Эстер не удивилась, увидел Седрика за карточным столом. Зная о ее нелюбви к картам, он был уверен, что она не присоединится к нему. И в этом он был прав. Но жить спокойно ему осталось недолго. Совсем скоро он не сможет отвести от нее глаз. Да и все время сопровождающий его бокал только играл Эстер на руку. Так ему будет труднее контролировать себя.

В свои союзники она взяла Бет. Когда всем надоели пантомимы и девушки вызвались по очереди играть на фортепиано, Эстер, под предлогом, что ей нужно отлучиться по деликатной проблеме, прошмыгнула в малую гостиную.

Для еще более таинственной и завораживающей обстановки, она зажгла несколько свечей и расставила их так, чтобы свет был направлен на нее и на дверь. Она хотела видеть когда появится главный зритель.

Закончив с подсветкой, Эстер встала у зеркала и начала танцевать.

Бет уже должна была сказать Седрику, что для него принесли письмо и оно лежит в малой гостиной на столе.

Первые движения вышли немного нервными и скованными, но постепенно Эстер расслаблялась и отдавалась внутреннему ритму. Она то представляла себя восточной красавицей, которая плавно покачивала бедрами, то извивающейся змеей, которая создавала красивые волны по всему телу. Подняв руки вверх, она поглаживала их по всей длине, при этом не забывая незаметно посматривать на приоткрытую дверь.

Наконец она заметила Седрика. Он стоял там. Он пришел и смотрел на нее!

«Только не уходи!» — тут же взмолилась она и задвигалась еще соблазнительнее.

Она должна приковать к себе его внимание, чтобы он не смог уйти.

Наступила очередь волос. Продолжая танцевать, она запустила пальцы в прическу и поочередно вытащила пять шпилек, а затем встряхнула головой, давая им рассыпаться. Но вскоре они были подхвачены и сплетены между рукам. Эстер играла им, не забывая о груди, талии и бедрах. Все двигалось в едином ритме.

Опустив одну руку, она взяла юбку и приподняла ее до середины лодыжек, а потом, играя тканью, задвигала ножками так, чтобы выгодно подчеркивать их стройность и красивые линии.

Она не переходила черту приличия. Она хотела, чтобы воображение Седрика разыгралось настолько, чтобы он больше не смог просто стоять и смотреть на нее. Чтобы его терпение лопнуло. Чтобы он сделал решительный шаг и признался, что для него существует только она!

Эстер продолжала танцевать, все сильнее увлекая его и себя в чувственный ритм движений. Она испытывала особое удовольствие делая это на глазах любимого человека. От нее исходила волна невероятного притяжения и магнетизма. Она без слов звала к себе Седрика.

Ее призыв был настолько мощным и сильным, что дверь яростно распахнулась, Седрик влетел в комнату и схватил Эстер. Он держал ее как в тисках, даже не замечая, что причиняет ей боль. Бешеными как у зверя глазами он смотрел на нее и шумно дышал. Прижав ее к себе, он чуть ли не рычал.

От его мертвой хватки Эстер не могла пошевелиться. Руки оказались зажаты между телами. Она смотрела в его перекошенное от страданий лицо и про себя молила его сказать, что он любит ее. Смотря в его обезумевшие глаза, она повторяла их все снова и снова.

Седрик не отрывал жадного взгляда от ее лица, дольше всего задержав его на ее губах. Эстер видела как в нем горело желание поцеловать ее, но для нее было важнее, чтобы в нем горела любовь.

Несколько долгих молчаливых секунд показались ей целой вечностью. Но вот его взгляд изменился. На смену пылкому желанию пришло раскаяние, смешанное с сожалением, хватка ослабла, руки перестали больно впиваться в ее тело, а плечи опустились. Он будто протрезвел, пришел в себя и осознал, что делает что-то неправильное. А потом ее оглушили его слова:

— Я никому не расскажу о том, что произошло в театре. И о том, что сейчас произошло. Можешь не бояться. Эстер, будь счастлива!

Он буквально отпихнул ее от себя и пулей вылетел из гостиной.

Он с такой силой хлопнул дверью, что стены задрожали, а Эстер вздрогнула. Но закрыл он дверь не только в гостиную, но и к своему сердцу. Он не пустил ее внутрь. Разум победил желание. Любовь к Скарлетт победила сиюминутную слабость к дурнушке.

Все кончено… Все кончено…

Слезы потекли по щекам Эстер, но она боролась с ними, смахивая их. Она не могла сейчас раскиснуть.

Чтобы успокоиться, она села на диван и безжизненным взглядом уставилась в темное окно. Она просидела так достаточно долго, а потом собрала волосы в пучок, кое-как закрепила их шпильками и вышла к гостям.

Она сразу заметила отсутствие Седрика. Об этом же сообщил ей и Адам, который подошел к ней с растерянным видом:

— Представляешь, перед уходом Седрик сказал мне, что уезжает в Италию и не сможет приехать на нашу свадьбу. Он не хочет смущать нас и ему лучше появиться в Лондоне после нашего отъезда в Испанию. Честно говоря, я был удивлен его планам, но наверное он прав. Так для всех будет лучше.

Все внутри Эстер окончательно рухнуло вниз. Она ощутила себя придавленной к земле. Это была жирная точка в ее отношениях с Седриком. Теперь у нее остался только один выход. Только один путь.

Она не попрощалась с гостями, не попрощалась с Адамом, не попрощалась с отцом или Бет. Как зомби она поднялась к себе, прошла в гардеробную, достала шар и, опустившись на пол, откинула крышку. Она решительно приложила палец к выемке и быстро надавила на нее.

Если вокруг царила давящая тишина, то в груди Эстер бешено колотилось сердце, все более громкими ударами отдаваясь в висках. Вскоре появилось головокружение, тошнота, жар. Спина, руки и ноги ослабли. Она не могла держать осанку и легла на мягкий ковролин. Стук сердца сменился шумом в ушах. Глаза сами собой закрылись, сознание окутал туман, а в голове разрослась черная дыра, которая окончательно затянула ее в свое пространство, заставив ее разум отключиться.

Шумный глубокий вдох молниеносно привел Эстер в чувство. Она словно вынырнула из воды. Грудь вздымалась и опускалась, чтобы наполнить легкие живительным воздухом. Эстер хорошо помнила и эту тяжесть в теле, и головокружение, и слабость. Ей пришлось ждать, когда появятся силы, чтобы открыть глаза. По царящей вокруг тишине она не могла понять, получилось ли у нее вернуться домой.

Наконец, тело начало слушаться ее и она открыла глаза.

Эстер думала, что находилась одна, но какого же было ее удивление, когда прямо над ней склонился Адам и внимательно смотрел на нее. Он сидел рядом, и, расставив руки по бокам от нее, вглядывался в ее лицо. На этом Адаме была коричневая футболка, а на шее болталась цепочка с двумя прямоугольными табличками. Это определенно был Адам из двадцать первого века.

Дома! Она все таки дома!

Эстер громко выдохнула и закрыла глаза.

Ей было легко и тяжело одновременно. Она вернулась туда, где ей все было знакомо, где ее жизнь зависела только от нее и где от нее ничего не требовали. Но здесь не было Седрика, которого она никогда больше не увидит. Которого потеряла навсегда.

— Эстер, ты меня слышишь? — спросил ее Адам и тыльной стороной ладони нежно провел по ее щеке.

Ей пришлось снова посмотреть на него. И тут Эстер напряглась. Неужели она вернулась в тот самый день, когда Адам позвал ее в свой дом и показал шар? Неужели со времени ее жизни в девятнадцатом веке прошло не больше минуты? Это предположение почему-то напугало ее.

Эстер всмотрелась в Адама и тут же поняла, что одет он был не так, как в прошлый раз. В тот день на нем была черная футболка, а не коричневая. Более того, стоило ей кинуть взгляд в сторону, как от обстановки повеяло родным теплом. Она лежала не в его доме, а в своем, и на своей постели! Она во всех смыслах была дома!

— Я… Я… Я вернулась! — с трудом выдохнула она и громко сглотнула. В горле ужасно пересохло, будто в него насыпали песок. — Пить. Дай мне пить.

Адам все понял и за считанные секунды принес ей стакан воды, а затем помог утолить жажду. Эстер откинулась на постель и уставилась в потолок. Мысли крутились в голове как целый рой пчел. Она хотела спросить у Адама, что происходило здесь без нее, но не знала с чего начать.

Сумела ли другая Эстер скрыть, что была в чужом теле? А если нет, поверил ли он что она не сошла с ума?

Пока Эстер решалась заговорить, Адам опередил ее и спросил:

— Это снова ты?

Она побоялась сразу признаться и решила убедиться, что правильно поняла его вопрос.

— О чем это ты?

— Ты — Эстер Уильямс, сестра моего друга Гилла?

— Так ты все знаешь?! — воскликнула она и подскочила на кровати. — Ты понял, что на моем месте была другая Эстер?!

Адам разочарованно усмехнулся.

— Нужно быть идиотом, чтобы не заметить такое сильное различие в ваших характерах. Сначала я подумал, что ты тронулась умом, но прожив с тобой… с ней неделю, я понял, что ты — это не ты, а другая девушка из девятнадцатого века. Эстер слишком подробно и обстоятельно рассказывала мне о своей жизни. Да и на портрете она себя узнала. А ведь на нем было и твое имя с датой рождения. Оказывается, она знала моего предка — Адама Чедвика, с которым сначала спутала меня. Для сумасшедшей она рассуждала слишком здраво.

— Вы жили вместе неделю?! — поразилась Эстер.

Адам вдруг покраснел.

— А что мне было делать?! Она оказалась не приспособлена к нашей жизни, всего пугалась и не знала как пользоваться обычными вещами. Мне пришлось жить с ней до возвращения Гилла.

— Так мой брат тоже знает, что я это не я?! — продолжала Эстер вскрикивать, все больше осознавая, с чем пришлось столкнуться не только другой Эстер, но и Адаму, и ее брату.

— Это невозможно было скрыть.

— И как он отреагировал?

— Как любой брат. Переживал за нее и за тебя. Расспрашивал, что у Эстер за отец и какими воспитательными мерами обычно пользовался.

— У Эстер хороший отец, — заверила его Эстер. — Он и для меня был отцом. Он хотел для дочери только самого лучшего.

— Она тоже так сказала.

— А где сейчас Гилл?

— На работе. Он обрадуется, когда вечером придет и узнает, что ты — это ты.

Эстер услышала грусть в голосе Адама.

— А ты? Ты рад?

Он замешкался и отвел глаза.

— Я рад, что теперь знаю, что в прошлом с тобой все было хорошо, но… Понимаешь… Мы с Эстер встречались.

— Что?! — второй раз подскочила Эстер и вылупила глаза. В голову полезли всякие неприличные мысли. — Ты же не того?! Ты же не воспользовался ей?! Мной?!

— Ну от моих поцелуев она не отказывалась. А больше ничего и не было.

Подозрительно прищурив глаза, Эстер как врач пытливо всмотрелась в Адама, не скрывает ли он от нее правду. Но его глаза не врали ей, хоть и смотрели с неловкостью.

И тут до Эстер дошло, что другая Эстер пусть и лишилась этого Адама, но получила другого. Ей повезло не только в этом времени, но и в прошлом. Только там ей все знакомо, а здесь приходилось справляться в лавиной информации. Этот Адам мог так и не жениться на ней, а тот совершенно точно станет ее мужем!

Поняла ли Эстер Дэвис что все дело в шаре? Но если и поняла, то смысла пользоваться им у нее не было. Ей при любом раскладе было хорошо. А при нынешнем раскладе еще лучше.

Эстер почувствовала себя использованной. Она устроила чужую жизнь, а свою разрушила. Она разлюбила Адама и как дура влюбилась в Седрика. Другая Эстер теперь снимала сливки, а она осталась с разбитым сердцем. Нет в этой жизни справедливости.

— Хорошо, я тебе верю, — вернулась она к разговору с Адамом. — Но Эстер Дэвис больше нет. Есть только я — Эстер Уильямс.

— Да, я это уже понял. Мне снова предстоит привыкать к тебе.

— А мне к тебе. Ты полная копия своего…

Но не успев договорить, Эстер резко замолчала. Нет, она ничего не будет рассказывать Адаму о его прадеде, и особенно о том, что тот собирается жениться на его девушке.

Состроив страдальческое лицо, Эстер тяжело вздохнула.

— Адам, я так устала. Я долго не была дома и хочу побыть одной. Вечером мне еще предстоит разговор с Гиллом. Давай мы поговорим в другой раз.

Он все понял и сразу же ушел, а Эстер поднялась с кровати и встала перед зеркалом.

Это была она — современная девушка одетая в джинсы, обтягивающую майку, с густой копной распущенных волос. Она заново оценила и свое милое личико и красивую фигуру.

Как же ей захотелось, чтобы Седрик увидел ее такой! Тогда бы он ни за что не вернулся к Скарлетт! Тогда бы он влюбился в нее по-настоящему!

Встреча с Гиллом оказалась бурной и сентиментальной. Когда он вошел в дом, неожиданно для себя, Эстер бросилась к нему, повисла на его шее и расплакалась. Она плакала от радости и горя, счастья и тоски.

Радость от встречи с единственным родным человеком перемешивалась с горем от потери другого любимого человека, а счастье от того, что снова оказалась дома и могла жить прежней жизнью гасло на фоне сильной тоски по Седрику. Даже в объятиях брата Эстер не стало легче.

Его появление прорвало в ней все чувства, которые она хранила в себе и никому не доверяла.

Гилл гладил ее по голове и пытался успокоить. Он сразу понял, что перед ним его настоящая сестра и заверял ее, что больше никому не даст ее в обиду. И хотя Эстер понимала, что пугала его, но, заливаясь слезами, не могла вымолвить ни слова.

Наконец она немного пришла в себя и отстранилась от брата. Шмыгая носом и утирая слезы, она произнесла:

— На самом деле со мной все хорошо, просто я очень соскучилась по тебе. Увидела тебя и расплакалась. Я даже не понимала, как мне тебя не хватало. Как же много мне нужно тебе рассказать!

После ее слов лицо Гилла стало выглядеть менее напряженно и обеспокоенно. Он с облегчением выдохнул и крепко обнял ее.

Сидя за столом и поедая ужин, они много разговаривали. Эстер ничего не скрыла от брата. Ей нужно было выговориться.

К какие-то моменты ее рассказа Гилл то удовлетворенно хмыкал, то недовольно бурчал. Он хвалил Барнеби Дэвиса, одобрял Адама Чедвика, но самую неоднозначную реакцию у него вызвал Седрик. Гилл бурно отреагировал, когда узнал, для чего тому была нужна вся эта помолвка.

— Не смотря ни на что, я люблю его, — в конце честно призналась Эстер и опустила голову, стараясь не расплакаться.

Гилл тут же перестал его ругать и, накрыв ее руку, ободряюще сжал.

— Наверно, я полная дура, — снова заговорила она, — но он не кажется мне настолько плохим. Да, он поступил нечестно, но я тоже использовала его чтобы влюбить в себя Адама. Мы стоим друг друга.

— Только в отличии от тебя он знал, что ты не любишь его, — встал на ее защиту Гилл, — а тебя он использовал втемную! Эх, если бы я был там, то хорошенько бы его отлупил!

Эстер укоризненно посмотрела на брата. Перед ней сидел дипломированный врач, который собирался навредить другому человеку.

— Очень по-современному, доктор Уильямс, — с осуждением сказала она и покачала головой. — Так ты мне точно не помог бы. Ну все, хватит об этом, что было то было. Я дома, а остальное неважно.

— А ты знаешь, что Адам влюбился в тебя? Ну не в тебя, а в другую Эстер? — осторожно спросил Гилл.

— Знаю. Теперь мне понятно, почему я ему не нравилась. Ему нужна была не напористая деваха, которая всюду бегала за ним, а скромница-тихушница. Но сейчас мне уже все равно на него. Адаму придется смириться, что его благовоспитанной девицы из девятнадцатого века больше нет. На ее месте снова я.

Каждое утро открывая глаза, Эстер надеялась, что сегодня наступил тот самый день, когда она перестанет думать о Седрике. Ее любовь к нему не гасла, не утихала, не исчезала, а только росла. Разлука через время не помогала, а только ухудшала ее состояние. Если бы он жил в двадцать первом веке, она бы могла нечаянно увидеть его или столкнуться с ним, но его нигде не было. Он был жив в ее памяти и мертв в реальной жизни.

Часто Эстер подмывало что-нибудь разузнать о нем, но она останавливала себя. Пока она ничего о нем не знала, то могла фантазировать. Мечтать. Представлять, что они каким-то чудом снова окажутся вместе. Но если она узнает, что он был женат, да еще и на Скарлетт, у нее ничего не останется. Трудно бороться не с любовью, а со временем, где ты в заведомо проигрышном положении.

Эстер ходила в клубы, танцевала до изнеможения, пока ноги не переставали держать ее, общалась с парнями, но ничего из этого не помогало ей даже на секунду забыть о Седрике. Он не отпускал ее.

Она никого не подпускала к себе слишком близко, а когда Адам при встрече делал попытки поухаживать за ней или поцеловать ее (она подозревала, что так он тоже пытался справиться с любовной тоской и стремился получить хотя бы крохи знакомых ощущений), всячески увёртывалась от него и сбегала. Она никем не могла заменить Седрика. Ее воротило от одной только мысли, что к ней мог прикоснуться кто-то кроме него.

Часто замечая ее опухшие от слез глаза, Гилл то раздражался и ворчал, то принимался усиленно ее утешать.

Эстер ничего не могла с собой поделать. Любовь лежала на ее сердце тяжким бременем. Она чувствовала себя брошенной целым миром. А еще она отсчитывала дни до свадьбы. Это был очередной рубеж невозврата. Если другая Эстер выйдет замуж за Адама, ей никогда не быть с Седриком.

Три дня. Два дня. Один день. Роковой час приближался.

Эстер ждала непонятно чего. Она хотела, чтобы Вселенная подала ей знак, что все еще можно переиграть, но никаких знаков не было. Другая Эстер так и не воспользовалась шаром, а значит ее все устраивало. Она собиралась замуж за графа Адама Чедвика.

Может поэтому утром в день свадьбы, Эстер взяла машину и отправилась в его родовой дом.

С момента ее возвращения это был первый раз, когда она решилась посетить особняк. Адам еще не сделал в нем ремонт, но уже жил в нем. Эстер не знала, что хотела там найти: старые вещи уже увезли, но она не могла бездействовать.

Ее появление удивило Адама, но он все же пригласил ее войти. Правда, если бы он этого не сделал, она бы все равно вошла.

Эстер осмотрела холл, прошлась по первому этажу, поднялась по лестнице и исследовала второй этаж. Адам ходил у нее за спиной и что-то ей рассказывал. В доме частично остались обои от старой обстановки, но в основном стены были голыми.

И тут Эстер поняла, чего так неосознанно искала. Картины! Другой Адам мог запечатлеть на них свою жизнь! Или оставить для нее тайное послание!

Она резко остановилась и повернулась к Адаму.

— Один из твоих прапрадедов много рисовал. Ты находил его картины?

— Находил, но, так как они не представляли никакой ценности, засунул их на чердак.

— Немедленно отведи меня туда! — закричала Эстер и первее него бросилась к лестнице.

Адам последовал за ней и опередил ее уже у двери, которую и открыл перед ней.

Огромный чердак оказался завален картинами. Они были повсюду. Часть из них находилась в рамках, а часть была скручена в трубочки. При этом не все из них были написаны рукой Адама.

Эстер бегала от одной груды картин к другой и быстро просматривала их, но в основном это были пейзажи и изображения улочек. Подпись на некоторых из них гласила: Мадрид, Барселона, Севилья. И год — 1843. Тот самый год и то самое свадебное путешествие в Испанию!

Но Адам, черт его возьми, не удосужился нарисовать хоть что-то кроме городов! Ни себя, ни жену, ни каких-либо людей! Потом пошли картины с природой и деревушками, что тоже ничего не говорило о его семейном положении. После свадебного путешествия он вполне мог спрятаться в сельской местности подальше от чужих глаз.

Поняв, что картины ничего ей не расскажут, Эстер подскочила к Адаму, который чисто из солидарности рылся в вещах.

— В вашей семье были какие-нибудь скандалы? Может твои родители или бабушка с дедушкой рассказывали тебе, что за жизнь была у тех, кто жил в этом доме?

Адам выглядел озадаченным. Он напряг память, но лишь смотрел в пыльный потолок и вытягивал губы в трубочку.

— Не важно что! Любая мелочь! — молила его Эстер, понимая, что хватается за несуществующую соломинку. — Может и не скандальные истории, а просто любопытные!

— Я не знаю в каком веке это было, но мне рассказывали забавный случай, когда лучший друг одного из моих прадедов решил всех напугать и похитил его невесту.

— Что?! — закричала Эстер и вцепилась в Адама. — Какой друг?! Какую невесту?!

— Я же говорю, что почти ничего не знаю, но вроде это случилось прямо перед церемонией. Он украл ее по дороге в Церковь, но вскоре вернул. У нас потом это стало традицией — перед свадьбой кто-нибудь шуточно воровал невесту.

Ну конечно вернул, ведь это была не она, а другая Эстер, которая не ответила Седрику взаимностью!

— А свадьба?! Она состоялась?!

Она трясла Адама за футболку так, словно хотела вытрясти из него всю душу.

— Понятия не имею. Больше мне ничего не известно.

И тут Эстер как в кино увидела сцену, где Седрик похищает ее, чтобы признаться ей в любви, а другая Эстер его отвергает, так как ей нравится Адам, из-за чего Седрик отпускает ее и уезжает, позволив Адаму жениться.

Ааа! Нет! Только не это! Она обязана вернуться в прошлое и все изменить!

— Сколько сейчас времени?! — в панике завопила Эстер, хотя у нее в кармане лежал телефон.

Адам достал свой и посмотрел на часы.

— Половина двенадцатого.

— Ааа! — уже в голос закричала Эстер. — Свадьба назначена на двенадцать! Я должна успеть! Где шар?!

Но вместо ответа Эстер получила растерянно моргающего Адама.

— Ты же знаешь, где он? — испугано спросила она.

— Нет. Ты, то есть та Эстер, забрала его когда я отвозил ее домой. Я не знаю, куда она его положила.

Если бы у Эстер было время, она бы начала рвать на себе волосы, но она стремглав бросилась вниз, сбежала по лестнице, чуть не оторвала входную дверь, с грохотом распахнув ее, и кинулась к машине. Она неслась по дороге забыв о правилах дорожного движения. Домой она влетела как фурия и принялась рыскать по полкам, вываливая их содержимое на пол. Она уже проклинала свой дом, который вдруг оказался невероятно большим и с кучей ненужных шкафов!

Время неумолимо шло. Нет! Оно не шло, оно неслось со скоростью света! Эстер нервно доставала телефон и смотрела на предательские цифры. Без четверти двенадцать! Без десяти двенадцать! Без пяти двенадцать! А она до сих пор не нашла шар!

Из груди все чаще вырывались отчаянные всхлипывания. Слезы уже градом текли по щекам.

В своей комнате она провела не меньше пяти минут.

Двенадцать! Церемония уже началась!

С уст сорвался протяжный вопль! Эстер была на грани отчаяния.

Когда часы показали семь минут первого, она упала на пол и разрыдалась. Если она не успеет до произнесенных клятв, то даже оказавшись в прошлом, до конца жизни останется женой Адама. Она все равно потеряет Седрика. Она не сможет развестись с его другом.

Продолжая реветь белугой, Эстер поднялась на ноги и принялась шарить по верхним полкам шкафов. Всего их было три. Она не видела что там находилось, и в последнем, вместе со старыми игрушками, смахнула вниз что-то тяжёлое.

Прямо у нее на глазах шар спикировал на пол и с грохотом упал на плитку, отчего крышка отлетела в сторону, а сам корпус треснул. Сердце Эстер остановилось. Она застыла, а лицо мертвенно побледнело.

Боже! Только не это! Она не могла сломать машину времени!

«Нет! Пожалуйста! Пожалуйста!» — молила она непонятно кого и со слезами на глазах опустилась на колени. Осторожно подняв шар, она осмотрела его. Игла не пряталась внутри корпуса, а торчала из выемки. Внутри что-то гремело.

Страх сковал ее тело. Ей стало жутко холодно, словно она была не в уютной теплой комнате, а на лютом морозе.

Шанса почти не осталось. Взглянув на часы, она увидела страшную цифру — четырнадцать минут первого. Достаточно, чтобы церемония состоялась. Все было против нее. Если шар и сработает, она все равно сильно рискует. Она все равно может не успеть. Да и получится ли у нее потом вернуться домой?

Эстер подняла голову и уставилась в противоположную стену. Она смотрела на нее застывшим взглядом. Сейчас решалась ее судьба. Пан или пропал. Жизнь с любимым или жизнь не с любимым.

Но если она не сделает последний шаг, то никогда этого не узнает. Она достала телефон, тыкнула на значок диктофона и записала послание Гиллу.

— Я очень тебя люблю и буду по тебе скучать. Я возвращаюсь в свою новую жизнь. Прощай, любимый брат. Передавай от меня привет Эстер. И пусть она меня простит. Адам ждет ее.

Она положила телефон рядом с собой и вдавила подушечку пальца в иглу. Почувствовав укол, Эстер отняла палец, как в тот же миг игла сломалась. Все, Великого Сферума больше нет. Второй попытки не будет.

Она опустила дрожащую руку и легла.

Через несколько мгновений она узнает, в каком времени пройдет ее жизнь. Сможет ли она когда-нибудь увидеть Седрика, и кто из двух друзей будет ее мужем.

— Как она? — словно откуда-то издалека до Эстер донесся голос Адама.

— Она все еще без сознания, — ответила ему двоюродная тетка. — На нюхательные соли пока не реагирует. Слишком разволновалась наша девочка, вот и не выдержала — нервы окончательно сдали. А все твой друг, герцог Лавкрафт виноват. Устроил всем нам нервотрепку с этим похищением. Хорошо хоть удалось избежать настоящего скандала и убедить гостей, что так и было задумано — будто это старинный обычай нашей семьи. Теперь всем твоим наследникам придётся его соблюдать.

— Вы не о том сейчас думаете! — раздался сердитый голос Барнеби Дэвиса. — Важнее всего здоровье моей дочери! Где же этот доктор Диккенс?!

Эстер еще не могла пошевелиться, так как силы пока не вернулись к ней, но она могла слушать разговор отца, Адама и леди Хемсворт. Эстер не понимала, стоило ли ей радоваться своему перемещению. Состоялась ли свадьба?

Вновь послышался голос леди Хемсворт.

— Вам не кажется, что во внешности Эстер что-то поменялось? Вроде она, а вроде и нет. Или мы все с закрытыми глазами так меняемся?

По звукам Эстер определила, что над ней склонились.

— В самом деле. Ничего не понимаю, — сказал Адам.

Наступило молчание, но нарушил его скрип открывающейся двери.

— Простите, что заставил вас ждать, но от духоты одной даме стало плохо и мне пришлось отвести ее в комнату прямо за большим залом, поэтому ваш слуга не сразу нашел меня.

— Доктор Диккенс, что с Эстер?! Почему она никак не приходит в сознание?! — допытывалась до него леди Хемсворт. — И что с ее лицом? Может это какая-то болезнь?

Прохладные руки коснулись лица Эстер. Сначала ей открыли один глаз, потом другой.

— Зрачки реагируют на свет, — продекламировал доктор и потрогал ее запястье. — Сердце тоже в порядке. Мисс, вы меня слышите?

Мужчина несильно похлопал ее по щекам. Эстер приоткрыла рот и издала тихий стон, следом за которым последовал глубокий вдох и поворот головы.

Если бы ей дали минуту, она бы и без посторонней помощи открыла глаза, но ей под нос сунули вонючую гадость, отчего она резко дернулась и против воли распахнула их.

На нее смотрело четыре человека, и, чем дольше они разглядывали ее, тем изумленнее становились.

— Я замужем? — собрав все силы, еле слышно выдохнула Эстер.

Сейчас только это волновало ее.

— Она еще и память потеряла! — в ужасе воскликнула леди Хемсворт. — Доктор, что за болезнь ее поразила?!

Так как от леди Хемсворт не стоило ждать вразумительного ответа, Эстер вопросительно посмотрела на Адама.

— Мы женаты? — обратилась она к нему.

Он бросил обеспокоенный взгляд на тетку, но потом все же ответил:

— Нет. Тебе стало плохо прямо у алтаря.

От радости Эстер сжала кулаки и, закрыв глаза, запищала. Негромко, но эмоционально.

Барнеби тут же бросился к ней и схватил ее за руку.

— Дочка, что с тобой?! Тебе плохо?! У тебя что-то сильно болит?!

Она не хотела волновать его и поспешила открыть глаза.

— Со мной все хорошо. Даже лучше, чем вы думаете. Я полностью здорова.

Ее голос стал звучать увереннее. Но так же в нем появились новые нотки, которые раньше не были присущи этой Эстер.

— Позвольте, мисс Дэвис, я все же осмотрю вас, — сказал доктор Диккенс и отстранил от нее Барнеби.

Пока он заглядывал ей в рот, слушал ее дыхание и проверял реакцию ее тела на раздражители, Эстер переводила взгляд с Адама на отца, с отца на леди Хемсворт, а с неё обратно на Адама. Их лица выражали изумление, любопытство и обеспокоенность.

— Я не вижу каких-то серьезных проблем со здоровьем мисс Дэвис. С ней как будто все в порядке, но… — доктор Диккенс замолчал и так же как остальные озадаченно уставился на нее. — Но я не могу объяснить столь резкое изменение в ее внешности.

— А что с моей внешностью? — наконец дошло до Эстер, что с ее лицом что-то не так. — Я не похожа на себя? Я изменилась?

Она задавала вопросы и сама же слышала, что голос стал другим. В нем будто соединились два других голоса — ее голос и голос Эстер Дэвис. Это наталкивало на определенные мысли. Поврежденный шар мог сработать не совсем так, как должен. Лишь бы результат не стал хуже, и она не превратилась в страшное чудовище. Эстер быстро посмотрела на свои руки. Фух! Они ничем не отличались от обычных женских рук.

— Доченька, не волнуйся, — решил успокоить ее Барнеби, — отец всегда узнает свою дочь. Это все еще ты, но немного другая.

— Я хочу посмотреть на себя, — сказала она самое логичное в этой ситуации. — Здесь есть зеркало?

Ничего не говоря, леди Хемсворт достала из мешочка, что висел у нее на запястье, зеркальце и протянула ей. Она понимала, как для любой девушки важна ее внешность.

Эстер взяла зеркальце и с опаской взглянула на себя.

На нее смотрела преобразившаяся и похорошевшая Эстер Дэвис, которая взяла все лучшее от нее настоящей. В ее лице соединились черты двух непохожих лиц. Более распахнутые глаза, более ровный нос, пополневшие губы и тонкая линия подбородка. В ней все еще можно было узнать Эстер Дэвис, но она стала лучшей версией себя.

Была ли Эстер поражена?! Да! Была ли она расстроена?! Нет!!! Ей все очень нравилось! Она стала красоткой! Но не красоткой Эстер Уильямс, а красоткой Эстер Дэвис!

Она перевела счастливые глаза на четверку и тут же столкнулась с заинтересованным взглядом Адама. Моментально радость исчезла с ее лица. Вернуться в прошлое — это только полдела, нужно еще расставить всё на свои места. Она должна поговорить с Адамом, а потом найти Седрика. Неизвестно куда он мог поехать после попытки похищения.

— Доктор Диккенс, как скоро Эстер сможет встать? — помня о цели, ради которой все здесь собрались, спросила леди Хемсворт. — Что мне сказать гостям, через сколько начнется церемония?

Но вместо доктора слово взяла Эстер.

— Адам, мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

— Что значит поговорить?! — возмутилась его тетка. — После свадьбы у вас будет достаточно времени для разговоров! А сейчас нужно возвращаться к алтарю!

— Нет! — повысила голос Эстер. — Сначала мы поговорим. Пожалуйста, оставьте нас. Это очень важно.

Пока леди Хемсворт недовольно фырчала и пыталась возражать, доктор Диккенс внес разумное замечание:

— Мисс Дэвис еще рано вставать. Пять минут в покое не будут лишними. Так что если она намерена вести непродолжительный разговор с графом Чедвиком, мы можем ей это позволить.

Леди Хемсворт пришлось смириться и покинуть комнату вместе с мужчинами.

Вести судьбоносный разговор лежа на кушетке Эстер было неловко. Адам уже подошел к ней и только хотел опуститься, как она поспешила сесть. Ему пришлось занять место рядом с ней. Он собирался взять ее руки в свои, но она отвела их в сторону.

— Нет, Адам, не надо. Я не твоя невеста. Я не та Эстер, с которой ты провел последние две недели. Моя изменившаяся внешность только это подтверждает. Внешнее я еще сильно похожа на нее, но внутри совершенно другой человек. В этом времени ты первый человек, кому я доверяю свою тайну. Можешь мне не верить, но я родилась в двадцать первом веке и оказалась в прошлом благодаря изобретению — машине времени, созданную одним ученым, что не так давно умер. Здесь сейчас не Эстер Дэвис, а я — Эстер Уильямс. А другая Эстер на моем месте в будущем. Мы поменялись телами. Но это произошло уже второй раз. Когда Седрик и ты делали мне предложение, на ее месте была я, но во время приема в моем доме, когда на нем же присутствовал и Седрик, я вновь воспользовалась машиной времени и вернулась домой в свой век, так же как и Эстер вернулась к себе домой. Но не это главное. Главное, что я не могу выйти за тебя. Я люблю Седрика. Твой далекий праправнук рассказал мне, как у его прадеда была похищена невеста. Я сразу поняла кто это был. Адам, прости меня! У меня нет способа как не сделать тебе больно, и как объяснить гостям, почему Эстер Дэвис столь непостоянна, но я больше жизни люблю Седрика и не смогу жить без него! Я вернулась ради него! Прости меня если сможешь! Ты еще найдешь свое счастье!

Сказав все на одном дыхании, Эстер вскочила и бросилась к двери.

Адам слушал ее не перебивая, но она подозревала, что его молчание было вызвано растерянностью и непониманием. Он не мог сразу осознать ее слова, но она и не добивалась этого. Важнее было сказать ему правду.

Эстер вдруг поняла, что у нее нет времени на разговоры. Она не стала дожидаться расспросов Адама, так как, чем больше она говорила, тем сильнее испытывала страх больше никогда не найти Седрика. Может это был глупый страх, но он руководил ею.

Она выбежала в узкий коридор, где стояли ее отец, леди Хемсворт и доктор, но она пронеслась мимо них и выскочила на улицу. Это был задний двор Церкви. Эстер пробежала еще несколько шагов, а потом из ее груди вырвался отчаянный крик, обращенный только к одному человеку:

— СЕД-РИК! — что было мочи закричала она, словно он мог услышать ее. Словно он был рядом.

Неподалеку с ветвей большого дуба с громким карканьем взмыли вверх встревоженные вороны, но Эстер не услышала их. Она слышала только свое тяжелое дыхание и стук сердца.

Слева от нее виднелось кладбище, а справа находилась поляна с каретами. Эстер стремглав бросилась к ней по мощеной булыжниками дорожке, чтобы сесть в какую-нибудь из них и поехать к Седрику домой, как вдруг до нее донесся такой же отчаянный крик:

— ЭСТЕР!

О Боже! Это был он! Это был Седрик!

Она еще громче выкрикнула его имя, боясь, что его голос исчезнет и что он ей только показался, а затем завертела головой. Она вертела ей пока глаз не выхватил движение.

По дорожке от кладбища прямо к ней бежал Седрик с перекошенным лицом. Он тоже был мало похож на себя, но его лицо походило на лицо человека, который еще мгновение назад считал себя умершим, а теперь воскрес, но еще не осознал этого. На его лице остались следы сильных душевных переживаний, словно он много и долго страдал.

Протянув к нему руки, Эстер бросилась ему навстречу. Слезы градом текли из глаз и срывались со щек, но она не утирала их. Она стремилась очутиться в родных руках. Очутиться в объятиях любимого человека!

И вскоре она получила что хотела.

Стремительное, наполненное сильными эмоциями соединение, оказалось настолько желанным и трепетным, что Эстер полностью растворилась в объятиях Седрика. Он прижал ее к себе и держал так крепко, будто хотел стать с ней одним целым. Но и Эстер жалась к нему, боясь отстраниться даже на дюйм. У нее кружилась голова от такого родного запаха. Она чувствовала его тепло. Его дыхание. Его дрожь. Она и сама дрожала. Волнение еще долго владело ей, но постепенно сошло на нет, уступив место радости.

Эстер знала, что отныне и навсегда будет с Седриком. Больше их ничто не разлучит.

Эстер подняла голову и хотела спросить у Седрика узнает ли он ее, но он обхватил ее лицо ладонями и прильнул к губам. В нежном, но настойчивом прикосновении его губ читалось желание как насладиться великим мигом счастья, так и намерение убедиться, что Эстер его. Что ему это не снится, и это не очередной обман или игра.

Растворившись в поцелуе любимого, Эстер не сразу услышала два громких восклицания: женский выражал возмущение, а мужской беспокойство. Но вскоре последовали недовольные выкрики леди Хемсворт, которая стояла у дверей Церкви и говорила, что не может спокойно смотреть на это возмутительное безобразие! Барнеби молча сносил и ее слова и поведение дочери, целующейся с герцогом. Он уже не понимал, что ему делать и лишь выступал в роли наблюдателя.

Седрику пришлось оторваться от Эстер и взглянуть на нее.

— Хотя всего полчаса назад ты отказала мне, но мое предложение все еще в силе. Если ты согласна выйти за меня и отправится в Гретна-Грин, мы сейчас же уезжаем. Это самый лёгкий и короткий путь узаконить наши отношения. Что скажешь? Ты будешь моей женой?

— Да, Седрик! Я люблю тебя и буду твоей женой! Для этого я и вернулась!

Он тут же взял ее за руку и подвел ее к мистеру Дэвису.

— Простите меня, сэр, что подвергаю вашу репутацию такому испытанию, но мы с Эстер больше не можем сопротивляться нашим чувствам и делать вид, что не любим друг друга. Уже сегодня мы отправимся в Гретна-Грин. Я прошу вашего согласия. Если вы благословляете нас и согласны сопровождать в поездке, после свадьбы мы все отправимся в Италию, где я снял особняк на побережье. Там мы сможем жить все вместе и у вас не будет необходимости возвращаться в Лондон. Так что, мистер Дэвис, могу я надеяться на ваше одобрение?

Практичный ум Барнеби быстро подсказал ему единственно правильное решение:

— Если вы твердо намерены довести дело до конца, то я согласен отдать за вас свою дочь. Но больше никаких перестановок я не потерплю! Эстер, — строго посмотрел он на нее, — ты должна выйти замуж за герцога, даже если небо рухнет на Шотландию! Поняла меня?! Третьего жениха мое слабое сердце не выдержит!

Она как болванчик закивала головой и виновато посмотрела на него. В это же время леди Хемсворт недовольно фыркнула и с оскорбленным видом отправилась искать племянника, чтобы утешить его.

Эстер было жалко и ее, и Адама, но сделать что-нибудь она не могла.

Спустя четыре часа две полные вещей кареты выехали из дома семьи Дэвис.

В присутствии Барнеби Эстер с Седриком не заводили личный разговор, но, когда остановились в придорожной гостинице на ночлег, Седрик незаметно пробрался к Эстер в комнату, и, сначала долго и упоительно целовал ее, а потом взял себя в руки и по ее настоянию сел на кушетку. Она опустилась на кровать напротив него.

— Ты ничего необычного не замечаешь в моей внешности? — спросила она пусть и не самое важное, но самое очевидное, а затем повернула к нему правую и левую сторону лица. — Тебе не кажется что я немного изменилась?

Смотря на нее с огоньками в глазах, губы Седрика растянулись в игривой улыбке. Он явно воспринял ее слова как кокетство.

— Ты стала для меня неотразимой красоткой с той самой минуты, как только я увидел тебя танцующей у зеркала! Своим танцем ты поразила меня в самое сердце, и я больше не мог смотреть на других женщин! Они перестали для меня существовать! И сейчас ты настолько нравишься мне, что я еле сдерживаюсь чтобы не сделать тебя своей уже на этой постели!

— Подожди, Седрик, я не о том. Я не напрашиваюсь на комплимент и не пытаюсь испытать тебя на прочность. Я хочу, чтобы ты трезво посмотрел на меня. Посмотрел не как влюбленный мужчина, а как человек с холодным умом. Ты же видишь, что черты моего лица немного изменились? — Он быстро кивнул, но не потому что это видел, а потому что не хотел возражать. Эстер чуть было не закатила глаза и не ударила себя по лбу. Какими же иногда слепыми могут быть влюблённые мужчины! — Понимаешь, мои изменения произошли не просто так. У этого есть причина, и ты должен о ней знать. Так ты лучше поймешь меня. И особенно мое отношение к Адаму.

При упоминании друга Седрик поморщился, но не сказал ни слова. А дальше Эстер пустилась в подробный рассказ своей жизни и того, что случилось, когда Адам из будущего нашёл коробку с шаром. Она не хотела, чтобы Седрик брал в жены девушку со скелетом в шкафу. Он должен был все о ней знать.

Разговор затянулся до глубокой ночи. Во время долгого рассказа Эстер, Седрик то бледнел, то напрягался как струна, то пыхтел как паровоз, но зато он понял, почему она так странно себя вела, откуда знала про особенности человеческих душ и где научилась танцевать. К концу беседы он испытывал два совершенно противоположных чувства — тревогу и облегчение. Ему нужно было время чтобы все обдумать и осознать. Комнату Эстер он покидал с пришлиблинным видом, но, к счастью, утром уже был похож на себя и, отведя ее в сторонку от кареты, в которой сидел мистер Дэвис, тихо сказал:

— Не переживай, я верю тебе. Знаешь, что я понял этой ночью? Что не случись этого перемещения, я бы никогда по-настоящему не влюбился и не узнал, что значит любить настолько сильно, что быть готовым пожертвовать своим счастьем ради любимого человека. Я бы до сих пор играл в унижающие достоинства игры со Скарлетт и находился на ее крючке. Ты же подарила мне свободу. И я благодарен тебе за это. Я люблю тебя, моя леди из будущего!

Он скромно чмокнул Эстер в щеку и крепко сжал ее руку, так как это было все, что он мог себе позволить на глазах других людей, но, прибыв в Гретна-Грин и взяв Эстер в жены, больше не сдерживал себя.

Седрик хорошо помнил, как, сидя на лавочке, Эстер реагировала на его прикосновения, и вовсю пользовался этим знанием в их супружеской постели. Только в этот раз, отвечая на его поцелуи и ласки, она выкрикивала его имя и его же имя шептала, когда изможденная лежала с ним рядом, наслаждалась их близостью.

Эстер нравилось любоваться красивым видом из окна, выходящим на берег лазурного моря. За два года, прожитых в Италии, она не переставала им восхищаться.

Брак с Седриком нисколько ее не разочаровал. Они любили уединяться как для супружеских утех, так и для того, чтобы подолгу беседовать на разные темы, и всегда Седрик с серьезностью и вниманием относился к ее наблюдениям. Оба были друг для друга бесценными источниками информации. Седрику нравилось слушать ее рассказы о будущем, а ей нравилось узнавать все тонкости великосветской жизни. Но вот настало время вернуться в Лондон.

Положив руку на заметно округлившийся живот, Эстер тревожно вздохнула. В Англии ее ждала неизвестность. Живя в чужой стране, она не переживала по поводу своего скандального замужества, но сейчас, когда ей предстояло родить наследника рода Лавкрафтов, не знала, как ее история с женихами отразится на ее ребенке.

Седрик не раз успокаивал ее и говорил, что в столице происходит такое количество скандалов, что о герцоге и его жене давно забыли, но Эстер не чувствовала себя так же уверенно как он. Она сама себя не узнавала. Раньше ее совершенно не волновали все эти пустые предрассудки, но предстоящее материнство сделало ее чересчур чувствительной и пугливой. Теперь она несла ответственность не только за себя, но и свое дитя, и не хотела, чтобы ее сын или дочь стали изгоями. В отличии от нее, им придется родиться и расти в девятнадцатом веке со всеми его правилами.

Стоя у окна, Эстер старалась думать позитивно, как отрывистый стук в дверь прервал ее размышления. Развернувшись лицом к входу, она разрешила войти.

Первым в комнате появился Седрик. Только она хотела спросить, с чего это он вдруг стал к ней стучаться, как следом за ним вошел… загорелый как черт Адам!

Ба!

Смотря в его бронзовое от загара лицо, Эстер не знала как реагировать на его приезд. Уже как год Седрик переписывался с ним, отправляя ему письма в Испанию, но ни о какой встрече и речи не шло. Или, как Эстер уже догадалась, никто ее в это не посвятил.

Преодолевая неловкость, она лучезарно улыбнулась Адаму, при этом незаметно бросив сердитый взгляд на Седрика, на что тот лишь весело подмигнул ей. Эстер решила быть с Адамом искренней и приветствовать его как старого доброго друга.

— Адам, как же я рада видеть тебя! — воскликнула она и протянула ему руку. В ответ он шагнул к ней и наградил ее крепким дружеским рукопожатием.

— Я тоже рад видеть тебя, Эстер!

— Раз ты здесь, я бы хотела еще раз извиниться…

Но Адам не дал ей договорить.

— Скажу сразу, не стоит испытывать неловкость от моего присутствия. Я счастлив за вас, и счастлив за себя, что провел два самых насыщенных и плодотворных года в своей жизни. Если бы я женился, то не смог столько творить и открыть в себе новые грани. Так что я ни о чем не жалею. А еще я должен помочь вам. Ваше возвращение наделает много шума, так что я возьму часть вашей славы на себя. Ну и у меня остались кое-какие вопросы относительно твоего признания. Ты правда родилась в двадцать первом веке?! Или ты это придумала, чтобы я счел тебя сумасшедшей и обрадовался, что не мне достанется тронувшаяся умом жена? В следующий раз, когда я соберусь жениться, обязательно проверю, что моя невеста та, за кого себя выдает, а не пришелеца из другого времени.

Всеобщий смех мгновенно разрядил обстановку и окончательно разрушил любое смущение.

Через три недели несколько экипажей привезли в Лондон герцога Лавкрафта с женой, мистера Дэвиса и графа Адама Чедвика. За это время Эстер убедилась, что Адам нисколько не страдал от того, что был один. Ему нравилось ни от кого не зависеть и в любой момент уединяться для рисования. Этому занятию он мог посвящать столько времени, сколько хотел.

Эстер знала, что когда-нибудь Адам встретит свою любовь и женится — не зря же в двадцать первом веке у него имелся потомок, но сейчас он мог вовсю наслаждаться положением завидного холостяка и думать только о своих картинах, а ей, Эстер, осталось лишь дождаться, когда его сердцем завладеет какая-нибудь красотка.

Через два дня после приезда в дом герцога Лавкрафта начали приходить карточки с приглашениями посетить дома различных семей Лондона.

Сидя за столом, Седрик показывал Эстер эти карточки и говорил, что она зря волновалась. Общество не отвергло их, а наоборот, желало восстановить с ними связи и узнать подробности их личной жизни.

На первом же приеме у семейства Эртонов все гости обсуждали только одну новость, а вернее — новый скандал.

Маркиза Скарлетт Фриман, помолвленная с Оливером Трейси, была уличена в порочной связи с Эндрю Стоксом. Мистер Трейси давно получил ее согласие на брак, но маркиза никак не соглашалась назначить дату бракосочетания, пока всего три дня назад обманутый жених не застал ее в постели с другим мужчиной. Эндрю Стокс позорно бежал, не предложив своей любовнице бежать вместе с ним, отчего ей пришлось под покровом ночи покидать Лондон. Никто не знал, куда она отправилась, но все знали, что больше никогда не увидят ее в столице.

Возвращаясь домой, Седрик обнял Эстер и поцеловал в висок.

— Теперь ты спокойна, любовь моя? Наши с тобой приключения ничто, по сравнению с позором Скарлетт. А ведь на месте Трейси мог быть и я, если бы ко мне из будущего не пришла моя девочка и не покорила меня. Эстер, ты спасла меня от самой большой ошибки в моей жизни! Я безмерно благодарен тебе! Но сильнее благодарности моя любовь к тебе! С тобой я счастлив как никогда!

Эстер тоже хотела сказать что любит его, но Седрик взял ее за подбородок, приподнял его, открывая себе путь к ее губам, и стремительно накрыл их благодарным поцелуем, который вскоре перестал быть сдержанным и перешёл в разряд страстный.

Когда через пять месяцев Седрик держал на руках только что появившегося младенца, он вновь повторил Эстер свои слова, и, с благодарностью прижался к ее губам, а потом и к маленькому лобику сына.

— И я люблю тебя, — устало, но удовлетворенно произнесла Эстер и наградила мужа счастливой улыбкой.

Он еще не знал, что она позаботилась не только о том, чтобы подарить ему наследника, но и о том, чтобы ее встреча с ним состоялась.

За месяц до родов она отвезла в дом Адама коробку с шаром и портретом, на которых сделала надписи, а затем спрятала все это за потайной дверцей. Больше у нее не было повода вспоминать об этих предметах. Теперь само время стало их хранителем.

Эстер смотрела на пожелтевший, растрескавшийся от времени портрет и вспоминала, как не любила свое лицо и как плакала, что никогда не выйдет замуж. Но сейчас ее прежняя внешность не казалась ей такой уж некрасивой. Да, в двадцать первом веке она была другой — намного привлекательнее себя в прошлом, но все равно она немного скучала по своей неприметной внешности. Она была для нее родной, напоминающей ей о матери и отце.

После ее последнего перемещения ее лицо снова изменилось — в нем появилось что-то от нее прежней, но это было слишком неуловимое сходство, которое замечала только она, а в остальном она осталась такой же красоткой Эстер Уильямс.

Эстер отложила портрет и встала перед зеркалом, рассматривая свой округлившийся живот.

Когда-то она не надеялась выйти замуж, но за свою короткую жизнь уже два раза побывала в свадебном наряде, и, что было еще удивительнее, оба этих раза собиралась стать женой Адама Чедвика. Это были два абсолютно разных Адама Чедвика, но при этом похожих друг на друга как две капли воды.

Снова вдруг оказавшись в своем времени она смирилась, что ей придется выйти замуж за прапрадеда Адама, а в двадцать первом веке не могла дождаться, когда состоится свадьба с тем самым Адамом, которого так полюбила.

Вдоволь насмотревшись на свое отражение, Эстер вернулась в кровать и взглянула на часы в телефоне. Пять минут восьмого.

И где Адам найдет клубнику в такую рань? Она просто так сказала, что хочет клубнику, как он тут же вскочил с постели и куда-то уехал.

Стоило Эстер грустно вздохнуть, как распахнулась дверь и в комнате появился ее сумасбродный муж с большой чашей в руках, полной ягоды.

На это Эстер могла отреагировать только так — она притянула его к себе и наградила жарким поцелуем.