Австралийка Теодосия Бентон бросает юридический факультет и переезжает к старшему брату в Канзас, чтобы осуществить свою главную мечту – написать книгу. В местном баре она знакомится с известным писателем Дэном Мердоком, который становится ее наставником и первым читателем. Однако литературная идиллия внезапно рушится: Дэна жестоко убивают, а Тео, обнаружившая его тело, оказывается под пристальным вниманием полиции. Пытаясь очистить свое имя и найти настоящего преступника, девушка с головой погружается в пугающую изнанку издательского бизнеса и паутину опасных заговоров, где за вымышленные сюжеты порой приходится платить реальной жизнью.
V 1.0 by prussol
Sulari Gentill
THE MYSTERY WRITER
© Sulari Gentill, 2024 First published by Sourcebooks. Translation rights arranged by Sandra Dijkstra Literary Agency
© Змеева Ю. Ю., перевод на русский язык, 2025
© Издание, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2026
В день своей смерти он проснулся рано и некоторое время лежал неподвижно, придавленный отчаянием и фрустрацией.
Горе казалось сокрушительным. Давило осознание, что он все потерял. Лишился всего из-за какой-то ерунды.
Он сел. Книжный шкаф расплывался перед глазами, и, как он ни пытался собраться с силами, лучше не становилось.
Медленно, на затекших ногах он поднялся с дивана, где вчера уснул, и достал книгу со средней полки. Его первый роман. Когда-то он был для него всем: кульминацией мечты и пропуском в жизнь. А потом появилась она и все разрушила.
Кончиками пальцев он провел по глянцевой обложке и легкому рельефу букв, составлявших его имя. Он больше никогда не увидит эту книгу, никогда не сможет к ней прикоснуться. «Катись прочь, Джек…» – горькой насмешкой слетели с губ слова песни Рэя Чарльза.
Костюм, рубашка, туфли и даже нижнее белье – все было приготовлено. Он продумал все до последней мелочи, предусмотрел все исходы и все решил заранее.
Осталось только умереть.
Калеб выругался, испытывая злость и ликование. Он так и знал! Он видел это в глазах конгрессмена, когда тот обращался к демонстрантам. Его глаза были пусты. Как будто его там на самом деле не было. Как будто он был уже мертв. Теперь все встало на свои места. Осознав это, Калеб опешил. Он все видел. У него есть доказательство. Это сенсация.
Он вгляделся в экран и перечитал написанное, чувствуя, как с каждым словом ускоряется пульс. Потом ударил кулаком по столу. «Да!» – воскликнул он.
Щит разрастался и креп. У людей открывались глаза, они просыпались. Но Калеб понял все с самого начала, с тех пор как Примус запостил первый крик о помощи. Калеб, прочитав пост, инстинктивно догадался, что за этим что-то стоит. Кем бы ни был Примус, смелости ему не занимать. Вот что значит истинный патриот.
Калеб встал из-за компьютера. Мама должна это увидеть.
Он засомневался.
А нужно ли вступать в борьбу сейчас? Мама следит за мексиканской границей к югу и канадской к северу, но бояться надо другого. Хотя, готовясь к вторжению, она, пожалуй, делает и все необходимое для подготовки к восстанию. Братья, кроме одного, тоже каждый по-своему готовятся к концу и готовы сражаться. Когда потребуется, они присоединятся к Щиту, и это станет неожиданностью для них самих.
Калеб рухнул на кровать и сцепил руки на затылке. Если братья узнают, то возомнят себя главными. Будут понукать им: Калеб, сделай то, Калеб, сделай это… будто не он первый обо всем догадался. Скоро они забудут, что он знал обо всем с самого начала.
Так что лучше подождать. И когда все начнется, он встанет у руля, а они будут вынуждены к нему прислушаться. Он представил, как удивится мама и как восхитится, что младший сын повел их в бой. Братья поймут, что он уже не маленький. Все, кроме одного, – но и тот рано или поздно придет в чувство и обратится за помощью к младшему брату.
А пока лучше держать рот на замке. Ждать и мотать на ус.
Калеб подул на кулак. Его глаза сияли. Грядут невероятные перемены.
Теодосия Бентон стояла на крыльце дома Гаса и радовалась, что долгий путь подошел к концу. Она вздохнула с облегчением, но безмятежное мгновение прервал выскочивший на крыльцо громадный пес. Тео не боялась собак, но не знала, как примут ее в доме старшего брата, и к тому же устала и все еще находилась под впечатлением от грандиозности своего поступка. Поэтому от испуга она расплакалась и застучала в дверь в слезах и панике. Собака лаяла так громко, будто пыталась разбудить мертвых. Соседи выглянули на улицу, решив, что кого-то убивают.
У Гаса Бентона была гостья. Он несколько минут искал одежду и наконец открыл дверь.
– Тео? Какого хрена? – Он вытаращился на сестру.
Тео попыталась говорить, но это было бессмысленно. Собака, кажется, решила оповестить весь квартал о том, что на пороге гость. Она закрыла уши руками и зажмурилась, прогоняя шум.
Гас бросился успокаивать пса, и в конце концов ему удалось его утихомирить. Последовала относительная тишина, и у Тео появилась возможность объясниться, но речь, подготовленная на пути из Сиднея в Лоуренс, в подсолнечный штат Канзас, вдруг улетучилась из памяти. Она принялась сбивчиво извиняться, что не предупредила брата о приезде.
– Пойдем. – Он взял ее сумки, пригласил в дом и познакомил с Пэм, молодой женщиной в одной рубашке. Пэм вскоре ушла. Вид заплаканной девушки с чемоданами, пусть даже та была сестрой Гаса, не настраивал на романтический лад.
Когда они остались одни, Гас повторил свой вопрос:
– Что ты здесь делаешь, Тео? Мама с папой в курсе? Что происходит?
Тео рассказала, что натворила.
– В смысле – бросила университет? Тебе же всего два года осталось. Все так плохо?
– Да.
– Но ты всегда мечтала стать адвокатом.
Тео вяло улыбнулась.
– Солиситором[1], – ответила она, Гас совсем обамериканился. – Гас, я поступила на юридический в восемнадцать. Я тогда даже не понимала, чем, собственно, занимаются адвокаты. Я просто хотела быть похожей на тебя и делать то же, что и ты, чтобы… – Она покачала головой.
Гас вздохнул.
– Ладно, я все понимаю. Но наверняка в Австралии есть и другие профессии? Зачем ты вернулась?
– Я… я решила… – Она выложила ему все про курсы литературного мастерства и идею своего романа. Слова лились водопадом, как на исповеди: она призналась, как постепенно теряла интерес к юриспруденции, как крепло чувство паники и одиночества и ощущение, что она не выдержит еще один день и еще одну лекцию, пока не осталось лишь одно желание: спасаться бегством. В какой-то момент Тео решила замолчать, зная, что сбивчивые объяснения и отчаянные оправдания делают ее похожей на сумасшедшую, а Гас должен был верить, что она не сошла с ума. Она закусила губу, борясь с искушением нарушить молчание.
Гас некоторое время ничего не говорил и смотрел на нее, будто пытаясь определить, в себе ли она. Потом у него вырвался недовольный стон.
– Боже, Тео. Ты могла бы рассказать мне все по телефону. Я бы встретил тебя в Форт-Уэрте.
– Ты бы велел мне остаться в Австралии… доучиться и получить диплом.
– Я твой старший брат. Естественно, я велел бы тебе доучиться. Но ты бы все равно меня не послушалась, и я бы встретил тебя в аэропорту.
Он показал ей две свободные комнаты и разрешил выбрать одну из них, хотя посоветовал ту, что дальше от ванной: по ночам гудели трубы.
Сначала Тео решила, что он ее не понял.
– Я бросила университет, – медленно повторила она. – Сказала декану, что не вернусь. Я не стану адвокатом, Гас. Я отучилась два курса… то есть у меня, считай, нет никакой квалификации… но я не могу…
– Да, ты говорила. – Он зевнул. – Есть хочешь? Умираю с голоду.
– Но траст…
Гас пожал плечами. Высшее образование Гаса и Тео Бентон финансировалось из траста, учрежденного их покойным дедушкой Робертом Маклином, высокопоставленным членом Американской ассоциации юристов. Его единственная дочь вопреки отцовской воле вышла за австралийского музыканта без гроша за душой, и тот лишил ее наследства и вычеркнул из жизни, но учредил траст, надеясь таким образом вернуть расположение внуков и заманить их обратно в свой мир.
– Если хочешь, я поговорю с попечителями, – спокойно ответил он. – Можно договориться об академе до конца учебного года.
– Но я не собираюсь возвращаться. Дед умер, ему все равно!
Гас улыбнулся.
– Погоди, узнав о твоем решении, старый ублюдок, глядишь, воскреснет. (Дед выбрал им будущее и даже из могилы умудрялся управлять их жизнями через условия траста. Гас пошел по пути наименьшего сопротивления; его младшая сестра оказалась смелее. Но не зря же он был адвокатом – он попытался обеспечить Тео путь к отступлению.) Давай не будем ничего говорить попечителям, пока в этом не возникнет абсолютной необходимости. Нам совсем не на руку, если они будут знать заранее. Я просто скажу, что ты решила взять академ до конца года и помочь мне с делом. Получить бесценный практический опыт.
– Они не поверят.
– Убеждать – моя работа. – Гас взглянул на экран смартфона. – Можно заказать доставку… что ты хочешь?
Вопреки себе Тео улыбнулась.
– У тебя есть время до Рождества, чтобы написать свой роман, – продолжал он. – Тогда по крайней мере сможешь сказать им, что бросила юридический не для того, чтобы бомжевать… хотя последнее выглядит весьма заманчивым. – Гас достал бумажник и дал ей дебетовую карточку, привязанную к его счету, на случай если ей понадобятся деньги. – Пароль – веджемайт[2].
Тео взяла карточку, от облегчения и благодарности даже забыв сказать «спасибо». Вытерла глаза рукавом, но вся решимость держать себя в руках куда-то делась. Пес по имени Пони лизнул ее в лицо.
Гас протянул ей коробку бумажных салфеток и заказал пиццу.
– Почему ты… такой добрый? – наконец спросила Тео сквозь слезы, демонстрируя поразительное отсутствие красноречия для человека, обладающего литературным талантом. Гас был старше ее на шесть лет, и уже более десяти лет они жили в разных домах и даже странах. Он уехал из дома, когда ей было десять. Она росла в его тени, в равной степени восхищалась им и презирала, тосковала по нему, ненавидела его и любила. Но ей казалось, что она не знает его, как положено знать друг друга членам одной семьи. Да и как она могла его знать? – Ты же не подыгрываешь мне? Потому что я разревелась? Поверь, я нормальная… хотя кажется иначе.
Гас рассмеялся.
– Ты права, я просто тяну время до приезда «скорой», а там уж врач вколет тебе снотворное.
Она посмотрела ему в глаза.
– Послушай, Тео, необязательно все время быть собранной. Человек может бурно реагировать на события, это нормально.
– Я не…
– Я знаю. Но ты можешь плакать, ничего страшного. Поняла?
Тео кивнула. В минуту беды она инстинктивно обратилась к Гасу, как делала в детстве. И теперь вспомнила, что инстинкт еще никогда ее не подводил. Она выдохнула.
– Прости. Я решила, что раз мы оба всегда хотели быть адвокатами… ты не поймешь, с чего мне вдруг захотелось писать романы.
Он пожал плечами.
– Я хотел быть серфером.
На том и порешили. Тео расположилась в дальней от ванной комнате, послушав совета брата.
Гас купил старый дом в паре улиц от здания адвокатской конторы «Крэйн, Хэйс и Перселл», которая теперь называлась «Крэйн, Хэйс и Бентон». Дом отчаянно нуждался в ремонте. Он и раньше не был шикарным, но в теперешнем состоянии определенно мог считаться худшим домом на лучшей улице – или лучшей из тех, что Гас мог себе позволить. Все его финансы ушли на выкуп доли Джерарда Перселла в адвокатской конторе, после чего Гас, видимо, решил, что любой дом, где есть водопровод и электричество, сойдет. Брать деньги у сестры он отказался наотрез.
– Ты приехала писать роман, а не работать в забегаловке, чтобы платить за аренду, – твердо заявил он. – Ты, главное, сразу говори всем женщинам, которых встретишь, что ты моя сестра. Большего не потребую.
Они обсудили, как рассказать обо всем родителям, и решили ничего не говорить, пока Тео не обрубит концы. Пол и Бет Бентон презирали условности, богатство и стабильную работу от девяти до пяти, но не планировали навязывать свой выбор детям и вести борьбу с капитализмом за их счет. Тео боялась, что, если им все расскажет, ее заставят вернуться домой и участвовать в ритрите по медитации и обретению связи с Землей или чем-то еще, а может даже всучат тамбурин и попросят аккомпанировать отцу.
Старшие Бентоны переехали на Тасманию, где пытались бороться с вырубкой лесов, за что их неоднократно арестовывали и наконец, из-за многочисленных правонарушений, запретили им въезд в США. Они не желали пользоваться современными технологиями, отчего поддерживать связь с ними было сложно: они лишь изредка перезванивались и недолго разговаривали, пытаясь услышать друг друга сквозь помехи на линии. Они бы ни за что не догадались об истинной причине приезда Тео в Лоуренс, и ее побег из университета прошел бы для них незамеченным.
В последующие дни Тео вычистила дом, избавив от многолетних наслоений грязи, объявила войну плесени и починила все, что могла, убеждая себя, что таким образом платит за жилье. Она шкурила и красила, стирала и готовила, пока Гас без лишних церемоний не велел ей убраться из дома.
– Уходи.
– Что?
Он закончил завязывать галстук.
– Тебе надо найти другое место, чтобы писать.
Тео потрясенно уставилась на него.
– Но ты же разрешил…
– Тебе надо уходить из дома по утрам, Тео. Я ценю твой приступ благоустройства, но эта развалюха забирает у тебя все силы. Ты должна уходить из дома, чтобы не отвлекаться.
– О-о-о… – Тео успокоилась. – Но я же могу по-прежнему здесь жить?
Гас посмотрел на нее, как на дурочку.
– Приходи в офис к шести. Сходим выпить. – Он взял портфель и темные очки. Вдруг его осенило. – Сходи в бар! – воскликнул он. – Бар – отличное место для писателя. Пройдись по местным барам.
Так Тео ушла на поиски временного офиса и нашла бар «Бендеры».
Калеб ходил взад-вперед по комнате. Было невыносимо знать, что происходит, и не иметь возможности помочь напрямую.
Если бы он знал, кто такой Примус… то смог бы сделать хоть что-то… устроить слежку за отдельными людьми или собрать данные. Он мог взломать почти любую систему и не боялся выступить и заявить о себе. Но, естественно, личность Примуса должна была оставаться в секрете. Калеб не сомневался, что чокнутые из «Проекта Франкенштейн» попытались бы убить всякого, кто рассказывал бы всему миру, что они задумали. Дикость, да и только.
Калеб сел за компьютер и прочел комментарии к посту – слова поддержки и негодования, ссылки на дружественные аккаунты и статьи по теме. Растущее движение единомышленников, которое однажды избавит мир от Минотавра – всей совокупности порока и зла. Они готовились.
Он составил длинный список корпораций, которые Примус время от времени упоминал в своих постах. Список постоянно пополнялся новыми именами. БоеваяКошка15 составила базу данных пропавших людей, особенно детей, и сопоставляла места, где их в последний раз видели, с недвижимостью корпораций в том же районе. ЛунныйСолдат1 пытался связать «Проект Франкенштейн» с политическими элитами, влиятельными людьми, скрывающимися за Минотавром. Были и другие, кто прочитывал каждый пост, расшифровывал и искал скрытые послания. Все они сотрудничали, делились находками и на всякий случай присматривали друг за другом. Калеб считал, что Минотавр станет охотиться на всякого, кто помогает Примусу.
Лабиринт 32
Бар «Бендеры» в центре Лоуренса обычно оживал около пяти вечера с приходом завсегдатаев. Но до пяти там было тихо, и никто не обращал внимания на посетителей, засидевшихся с давно допитой единственной чашкой кофе. Сам факт, что бар открывался раньше одиннадцати утра, казался необычным и являлся предметом постоянных споров между его хозяйками, сестрами Брэдли: одна считала их общее заведение кафе, вторая – баром. В итоге они поделили между собой часы и виды деятельности, хотя за годы грань между кафе и баром стерлась. Но удлиненные часы работы идеально подходили тем, кто нуждался в импровизированном офисе, где можно было сидеть хоть целый день. Для писателей это был хоть и не идеальный вариант, но вполне приемлемый.
Сначала Тео решила, что кафе-бар получил свое название по фамилии владельцев, но табличка у двери подсказала куда более зловещее объяснение. Кровавыми Бендерами называли семью серийных убийц, которые промышляли в Лоуренсе в конце 1800-х и убивали путников, останавливавшихся на ночлег в их гостинице. В решении назвать бар в честь серийных убийц Тео виделась пассивная агрессия, но ей понравился черный юмор, напоминавший об Австралии. Хотя она выбрала другой путь, воспоминания о доме были ей милы.
Декор заведения бесстыже эксплуатировал сомнительную популярность этого места. Тусклый свет, зловещие артефакты, викторианские элементы – все это напоминало тематический парк развлечений, посвященный маньякам-убийцам. Укромные уголки и кабинки располагали к уединению и секретности. Молоток с потеками красной краски, острая бритва с таким же декором и коллекция старинных пузырьков из-под мышьяка завершали обстановку злодейского логова.
Через неделю Тео уже считала угловую кабинку своей. Приходила каждое утро в девять, заказывала кофе, открывала ноутбук, раскладывала записи и доставала зачитанный роман Джека Чейза «Эпидемия», который считала своим талисманом. Роман был подписан автором: «Тео, коллеге по писательскому ремеслу: пусть слова приходят на ум быстро и в нужном порядке. Джек».
Тео никогда не встречала Джека Чейза, хотя в подростковом возрасте прочла все, что он написал, и посмотрела все экранизации его книг. Много лет назад Гас случайно попал на автограф-сессию Чейза в Нью-Йорке; это случилось через пару дней после ее дня рождения, о котором брат благополучно забыл. Он встал в очередь и попросил писателя дать автограф младшей сестренке, которой только что исполнилось четырнадцать. Почему Чейз подписал книгу именно так, оставалось для Тео загадкой. Гас утверждал, что якобы сказал, будто его сестра «слегка со сдвигом», а Чейзу послышалось, что она «тоже пишет книгу», но Тео была уверена, что брат все выдумал. В четырнадцать лет эта надпись казалась ей забавной, но теперь она усматривала в ней пророчество. Возможно, она просто прочла ее столько раз, что сама в нее поверила. Как бы то ни было, она повсюду носила эту книгу с собой.
Вскоре Тео познакомилась с Лаурой, официанткой со множеством пирсингов, которая просила ее произносить слова «по-австралийски». Другая официантка – ее звали Шик – любила слушать тру-крайм подкасты в перерывах, а иногда и во время работы. Познакомилась Тео и с завсегдатаями, которые предпочитали приходить пораньше, до толп студентов. Кто-то сидел за барной стойкой, другие – за столами.
Один мужчина почти всегда сидел за столиком у окна. Тео не догадывалась, что это Дэн Мердок; она узнала об этом только потом. Для нее он был таким же искателем, пришедшим в «Бендеры» за кофеином и уединением. Сначала они не обращали друг на друга внимания. Через пару недель он начал ее узнавать, иногда поднимал голову, кивал и улыбался. Он был старше, но не был стариком, отличался неброской красотой и коротко стриг бороду. Волосы на висках посеребрила седина. Обычно на нем были джинсы, рубашка с распахнутым воротом, кожаная куртка и очки в современной, но консервативной оправе. Он мог быть и серийным убийцей – откуда ей было знать? И все же она накоротке улыбалась ему и удалялась в свой уголок сочинять. Постепенно между ними установилось что-то вроде молчаливой дружбы. Потом они стали не просто кивать друг другу, а говорить «доброе утро».
Пару раз к нему присоединялась женщина в безупречно пошитом дорогом костюме. Она была так ошеломляюще красива, что, казалось, принадлежала к другому миру. Тео старалась не таращиться на них, по крайней мере в открытую, но замечала, что в присутствии этой женщины он выглядел смущенным и пристыженным, а иногда, похоже, злился. Возможно, они были любовниками, и он в чем-то перед ней провинился, или же она была его офицером по досрочному освобождению. Впрочем, женщина приходила редко; обычно он сидел один, пил кофе и не отрывался от телефона или планшета. Бывало, Тео ловила на себе его взгляд, но когда смотрела на него в ответ и улыбалась, он быстро отводил глаза.
Однажды Тео заходила в бар, нагруженная бумагами и ноутбуком, и случайно уронила «Эпидемию». Мужчина поднял книгу и отнес к ее столику. Взглянул на обложку, как ей показалось, с насмешкой. Тео даже обиделась. Но он ничего не сказал.
– Над чем работаете?
Она запнулась от смущения.
– Над романом, – сказала она наконец, и ей стало неловко от своих слов. Кем она себя возомнила, заявляя, что пишет роман? Сейчас он будет смеяться, подумала она.
Но он не засмеялся.
– Дэн, тебе за обычный столик кофе принести или будешь здесь? – спросила Шик, подошедшая с подносом, на котором стояла одна чашка.
Он взглянул на Тео.
– Садитесь, – неуверенно произнесла она. Наверно, он все-таки не серийный убийца.
– Буду здесь, – сказал он Шик. – И принеси кофе или то, что будет девушка… простите, не знаю вашего имени.
– Тео. Тео Бентон.
Он назвал свое имя, и тут она поняла, что перед ней Дэн Мердок, писатель, чье имя считалось настолько популярным, что его печатали на обложках более крупным шрифтом, чем название романа. Тео испугалась. Она же только что сообщила самому Дэну Мердоку, что пишет роман. Она почувствовала, что краснеет.
– Я не настоящая писательница, – поспешно добавила она.
Он улыбнулся.
– Ну надо же. Никогда не пил кофе с воображаемой писательницей.
– Нет… я не то имею в…
Он рассмеялся.
– Я понял. Что ж, пожалуй, я и сам уже не настоящий писатель.
– Но вы же…
– Одно дело стать писателем и совсем другое им оставаться.
– О… – Тео не совсем поняла смысл его слов, но Дэн не стал уточнять.
Вместо этого он избавил ее от смущения, расспросив о работе. Задал конкретные вопросы о жанре и теме и поинтересовался, давно ли она работает над своим проектом. Постепенно она осмелела и рассказала про свой исторический детектив, действие которого разворачивалось в 1920-х годах в Канберре, где тогда велось активное строительство. Она призналась, что училась на юридическом в столице австралийского буша, городе с загадочной душой, где за современным фасадом бился древний пульс коренного народа нгунавал, на землях которого воздвигли этот метрополис. Тогда у нее зародилась идея романа, и с тех пор Тео не ведала покоя.
Он, кажется, искренне заинтересовался – не из вежливости, доброты и снисхождения, а по-настоящему. А Тео с неведомым прежде воодушевлением принялась рассказывать об идеях, занимавших все ее мысли. До этого она обсуждала свою работу лишь с Гасом, и даже тогда сдерживалась, боясь, что картины ее воображения наскучат брату. Но Дэн разрешил ей выговориться, и в беседе с ним она осознала всю глубину своей одержимости сюжетом, родившимся из разрозненных исторических фактов и ее фантазий. Утро пролетело незаметно.
Они вышли купить сэндвичей на обед, и он спросил ее про «Эпидемию».
– Есть ведь экранизация этого романа?
– Я прочла эту книгу в четырнадцать лет, – ответила Тео, немного испугавшись, что он сочтет ее литературный вкус незрелым.
Он поморщился.
– Я тогда был немного старше. И как вам Чейз?
Тео запнулась, удивившись, что книга его заинтересовала, и размышляя, к чему относится вопрос – к литературному творчеству Чейза или к самому писателю. Карьеру Чейза разрушил скандал: его обвинили в сексуальных домогательствах, и он стал изгоем; от него отказались агенты и издатели, его книги убрали с полок книжных магазинов. Тео точно не знала, в чем именно заключался его проступок; признаться, она даже не помнила, было ли это уголовное преступление или просто неподобающее поведение, – и стоило ли из-за этого менять свое отношение к роману, который она обожала в четырнадцать?
Она открыла книгу на титульном листе, показала Дэну автограф и рассказала, как он у нее появился.
– И вы оставили книгу ради брата? – спросил он, прочитав посвящение.
– Не совсем. – Она глубоко вздохнула и приготовилась изложить свое мнение. Трусихой она не была. – Джек Чейз был необыкновенно талантливым писателем. Его романы – тончайшее полотно, сложное и многослойное. Его героини всегда вдохновляли меня, побуждали быть сильной и уверенной… казалось, никто не сможет причинить мне вред, а в четырнадцать лет это много значит. Я не знаю, что он совершил, но его книги были прекрасны.
Дэн ничего не ответил.
– И да, это подарок брата… и своего рода пророчество. Эта книга – мой талисман.
– Что ж, надеюсь, вам эта книга поможет больше, чем ему. Это же его последний роман.
Тео ахнула.
– Вы его знали?
Дэн рассмеялся.
– Нет. Не знал. Мой первый роман вышел как раз одновременно со скандалом, потому мне это и запомнилось. – Он рассказал об эмоциональных американских горках, связанных с выходом первой книги, о тревоге, ожидании и небывалой эйфории, которую он испытывал, замечая свой роман на полке книжного магазина или встречая упоминание о нем в книжной рубрике «Нью-Йорк Таймс».
Тео внимала каждому слову.
Тем вечером она вернулась домой, преисполненная энтузиазма и надежды. Пускай у нее самой пока не было ключей от царства, она завела друга, у которого они были. Мечта, казавшаяся недосягаемой, обрела реальные черты.
Несколько дней Дэн Мердок не приходил, и Тео впала в отчаяние. Подумала, что, возможно, он решил пить кофе в другом месте, чтобы избежать встречи с начинающей писательницей, узнавшей, кто он такой. Испугался, что она начнет доставать его и попросит прочесть рукопись. Почти неделю она ходила в «Бендеры» и сидела одна, ощущая молчаливое унижение от факта его отсутствия, которым он как будто ее осуждал. А потом он вернулся с ноутбуком и блеском в глазах. Поблагодарил ее за вдохновение и сказал, что снова начал писать: она, мол, вывела его из писательского ступора.
– А у вас был писательский ступор? – Тео начала писать совсем недавно и испытывала столь сильный творческий подъем, что не могла представить, каково это – когда не можешь найти слова или не хочешь их искать.
– Не ступор, а скорее скука, – ответил он. – Я уже давно пишу об одном и том же, а тут наконец смог переключиться на что-то другое. Вы напомнили мне, как важно ступать на непознанную территорию.
– Непознанную территорию? – Она рассмеялась. – Мы сидим в кофейне.
– Да… – Он понизил голос. – И кофе тут не из лучших, согласитесь.
После этого они стали часто разговаривать: обсуждали сюжеты и героев, кофе и Канзас. Тео перестала подозревать в нем серийного убийцу. Со временем их беседы стали продолжительными и регулярными, и они решили, что проще работать за одним столиком. Они стали коллегами по уединению, столь необходимому для их ремесла.
Тео зашла в книжный магазин «Ворон», купила все книги Дэна Мердока, что были в наличии, и заказала оставшиеся по Интернету. Всего их было шесть, и каждый вечер перед сном она читала, сколько успевала. Гас над ней посмеивался.
– Можно завести друзей, которые не будут давать тебе домашнее задание, – говорил он.
– Заткнись, я читаю.
– Серьезно, Тео… есть у меня один знакомый на примете. Книжки его не очень интересуют… и тебе придется хотя бы причесаться…
– Гас! Не лезь ко мне.
– Ладно, но если получишь двойку за домашку, дай знать, и я звякну Маку.
Тео его проигнорировала. Ей понравились мрачные и захватывающие книги Дэна Мердока. Иногда в них встречались такие красивые фразы и пассажи, что хотелось в них раствориться. Ей казалось, что через его романы она узнает его не хуже, чем при личном общении. Хотя личное общение, конечно же, казалось более предпочтительным. Когда она приходила в «Бендеры» раньше, она ловила себя на мысли, что высматривает его, а в редкие дни, когда он не появлялся, по нему скучала.
Иногда в «Бендерах» случался неожиданный наплыв посетителей: студенты праздновали победу в спортивном матче или сотрудники заваливались выпить целым офисом. В такие дни Дэн и Тео оставляли свой столик и уходили в другие места, где работали над книгами другие литераторы. Мег, писавшая мемуары, избрала своей неофициальной резиденцией «Буржуазную свинью» на Девятой улице, Ларри писал третий роман в «Кофейне Эйми», а в паре кварталов в «Алхимии» на Масс-стрит регулярно собирался литературный кружок. Но хотя Тео ценила дружеское общение таких же любителей уединения, как и она сама, счастливее всего она чувствовала себя в «Бендерах», принадлежавших лишь ей и Дэну. Там слова лились рекой.
Дэн с легкостью и даже радостью взял на себя роль ее наставника. Он щедро делился опытом и с каждым месяцем открывался ей все больше. Рассказывал о неудачных литературных попытках и объяснял свои методы. Иногда брал ее в полевые вылазки и показывал здание, статую и даже дерево, которые, по ее мнению, могли помочь ей в работе и придать реалистичности ее художественному пространству. Он показывал ей Лоуренс, привлекал ее внимание к деталям и дополнял их собственной историей и наблюдениями. В долгие летние дни они часами гуляли по тропе вдоль бухты Берроуз или шли по мосту в северный Лоуренс и прогуливались вдоль дамбы. Эти прогулки стали своего рода уроками в движении.
Ей никак не давалось описание местности у реки Муррумбиджи в долине Молонгло возле Канберры. Тогда Дэн отвел ее на берега реки Канзас.
– Но действие происходит в Австралии, – констатировала Тео.
– Река есть река. Важны детали, игра света на поверхности воды, речной запах и крики водоплавающих птиц. Неважно, настоящее это место или ты его выдумала… В конце концов, оно существует лишь в воображении читателя.
Хотя они посвятили разговорам много часов и Тео казалось, что она обнажила перед Дэном душу и призналась ему во всех своих надеждах и страхах, связанных с творчеством, сам Дэн Мердок на вопросы о текущей книге отвечал уклончиво. Она видела, как он печатал, но он описывал свою работу лишь в общих чертах. Тео не допытывалась, хотя надеялась, что рано или поздно он откроется ей, как она открывалась ему. Время от времени она на это намекала, но намеки ни к чему не привели. Хотя Дэна бесконечно интересовала ее книга, о своем романе он говорить не хотел. Постепенно Тео поняла, что он не нуждался в обратной связи или не хотел ее слышать, и смирилась. Это нисколько ее не обидело и не уязвило. Он был известным автором, и начинающая писательница едва ли могла быть ему полезной.
Велико же было ее удивление, когда он развернул к ней экран и показал сайты, которые прочесывал в поисках идей, и аккаунты сторонников теорий заговора, которые читал, собирая материал для романа.
– Ты серьезно? – она прочла то, что он ей показал, и теперь не знала, смеяться или пугаться. – Это же абсурд.
– Но ты же это читаешь.
– Франкенштейн, зомби… Да они чокнутые.
– Возможно, но теория о рептилоидах еще абсурднее. – Он тихо усмехнулся. – Знаешь, сколько людей верят, что Клинтоны, Буши и даже ваша королева Елизавета – ящеры в человеческом обличье? – Он постучал по экрану. – Эти ребята умеют сочинять истории. – Он улыбнулся и прокрутил экран, читая дальше. – Они конструируют текст таким образом, чтобы он был частично основан на фактах и казался правдоподобным – или если не правдоподобным, то, по крайней мере, обладал некой внутренней логикой. Это похоже на интерактивные рассказы, где сам выбираешь вариант продолжения истории.
– И ты сюда заходишь в поиске идей? – скептически спросила Тео.
– Идей, вдохновения, мотивации… даже персонажей. – Он открыл форум с комментариями и обсуждениями. – По реакциям можно судить, насколько люди поверили в ту или иную теорию. Это как фокус-группа.
– Но ты не можешь взять чужую теорию… это же плагиат.
Дэн рассмеялся.
– Эти люди верят, что правительство крадет мертвецов и делает из них новых людей. Не уверен, что параноиков заботит защита интеллектуальной собственности.
Тео прочитала воззвание стрелять во всякого похитителя тел.
– Я бы на твоем месте не была так уверена. Мало ли что им в голову взбредет.
– Я не заимствую теории, – заверил ее Дэн. – Я просто пытаюсь понять, почему их тексты так убедительны. – Он показал ей несколько постов, на которые никто не обратил внимания или отреагировал насмешками. – Видишь? Некоторые посты не заходят. А мне интересно, что же такого особенного в популярных теориях, что люди так рьяно их защищают. Логика и правдоподобность тут явно ни при чем.
Тео кивнула, продолжая читать. Прочитанное по-прежнему казалось абсурдом, но Дэн был прав.
– А что такое МЗЧМЗ? – спросила она. Этой аббревиатурой заканчивались несколько постов.
Дэн улыбнулся.
– «Мы знаем, что мы знаем».
– Это из «Гамильтона»?[3]
Он кивнул.
– Это тайный девиз последователей Примуса и теории Минотавра. Узнавшие цитату из «Гамильтона» считают, что Лин-Мануэль Миранда[4] – один из них, а возможно, и сами отцы-основатели.
– Но это же бред. Зачем…
– Есть некий паттерн, формула удачных теорий заговора. – Дэн пролистал несколько тредов, в которых элементы теории раскладывали по полочкам почти научным методом. – В них всех содержится нечто знакомое и привычное, чтобы человек мог сказать: да, я это видел; далее предлагается новое и оригинальное объяснение и – это самое важное – всегда присутствует антагонист или система, стремящиеся сохранить это объяснение в тайне. С этой системой предлагается бороться. На что это похоже?
– На структуру романа, – призналась Тео.
– Только пусть это останется между нами. Не хочу, чтобы кто-нибудь узнал. – Он улыбнулся. – Считай это секретом фирмы.
– Как скажешь, я унесу это в могилу… Главное, чтобы мой труп не выкопал Минотавр.
К осени Тео стала ощущать себя намного увереннее в своем ремесле. Теперь они с Дэном общались практически на равных и из учителя и ученицы превратились в коллег. Он читал отрывки ее рукописи и возвращал с исправлениями и предложениями; она всегда была глубоко благодарна, но со временем стала более уверенно отстаивать свои идеи и решения.
– Я не хочу его описывать, – заявила она, когда он посоветовал подробнее описать внешность главного героя. – Неважно, как он выглядит.
– На самом деле очень важно. Люди реагируют на внешность. Наружность героя подскажет, как другие герои будут с ним взаимодействовать. Если он уродлив, они будут испытывать отвращение; если привлекателен – похоть. Они могут судить о нем поверхностно, демонстрировать эйджизм и даже расизм.
– Но это же проекции, – отвечала Тео. – Нас что-то отталкивает или привлекает из-за личного опыта и предрассудков. И если мой герой будет чистым листом, читатель сможет увидеть в нем свое отражение, а возможно, и отражение своих стереотипов.
Он вздохнул, как часто вздыхал, когда она казалась ему претенциозной.
– Читателей не интересуют проекции, Тео. Их интересует, большой ли у героя нос и видны ли нижние зубы, когда он улыбается. Последнее значит, что он, возможно, рептилоид.
Тео прыснула.
– Все еще читаешь эти бредни?
– Изучаю тему, дорогая. Как и положено профи.
– Что ж, если величина носа моего героя или его прикус будут иметь отношение к сюжету, я непременно об этом упомяну. – Тео закрыла ноутбук, чтобы крышка не загораживала ей Дэна.
Он рассмеялся.
– Скажи, Теодосия, что нравится современным девушкам в мужчинах? Накачанный пресс? Нынче все хотят мужчину с кубиками на животе.
Тео взглянула на него и заметила лукавый блеск в глазах. Что бы она ни ответила, позже он станет ее дразнить. Она пожала плечами.
– Даже не знаю, что на это ответить. Человек – больше, чем сумма его частей. Кубики на животе меня не слишком интересуют.
Дэн покачал головой.
– Благородный ответ, но я не верю ни одному твоему слову. – Он похлопал себя по животу. – Даже если тебе не интересно, я качаю пресс двести раз в день.
В какой-то момент их знакомства дружба с Дэном Мердоком переросла во что-то большее. Тео знала, что это не любовь: мысль о любви казалась слишком экстремальной и абсурдной. Скорее, это было более тонкое чувство, не поддававшееся описанию: обожание и теплая симпатия, крепнувшая с каждым днем. Чувство было односторонним и вызывало неловкость. Она знала, что оно пройдет, сгладится, и тогда между ними установятся прочные дружеские отношения, как у легендарных Лоуренса и Мэнсфилд, Толкина и Льюиса. Но пока при виде его улыбки у нее возникало странное томление. Тео думала, что Дэн ее просто жалеет, а может, скучает по тем временам, когда сам был начинающим писателем, не обремененным славой. Иначе и быть не могло. Каково же было ее удивление, когда все изменилось.
День не задался. Тео и Гас поссорились за завтраком. Дурацкая ссора из-за молока вроде тех, что были у них в детстве, хотя истинной причиной раздражения Гаса скорее было неудачное развитие дела, которым он сейчас занимался, чем неправильное соотношение жира и кальция в молоке для мюсли.
По пути в «Бендеры» Тео отправила последние письма и бланки, официально и окончательно отказавшись от своего места в Австралийском национальном университете. Сделав это, она почувствовала себя так, будто почву выдернули из-под ног. Была студенткой, а стала никем.
Бесповоротность этого решения ее испугала. В «Бендеры» она вошла в смятении, не уверенная ни в чем.
Войдя, она увидела ту самую красивую женщину в костюме. Они с Дэном сидели в кабинке. Увидев Тео, Дэн улыбнулся, но Тео не успела ответить улыбкой на улыбку: он уже повернулся к своей спутнице. Ничто в его манере не намекало, что он приглашает ее к ним присоединиться, поэтому Тео села в другой кабинке и постаралась не обижаться.
Некоторое время она печатала, стирала написанное и, хмурясь, смотрела в экран, нарочно отказываясь смотреть на Дэна Мердока и его собеседницу. Но все же заметила, когда они встали и направились к выходу. Тео заставила себя не смотреть им вслед.
Вскоре Дэн вернулся и сел напротив.
– Привет, – сказал он.
Она поспешила улыбнуться.
– Хочешь кофе? Или ты уже выпил…
Он с любопытством смотрел на нее.
– С Ронни? Мы не пили кофе. Она мой агент.
Глаза Тео округлились.
– Значит, вот как выглядит литературный агент.
Дэн улыбнулся.
– Да, настоящий живой литературный агент.
– Я бы никогда…
– В следующий раз вас познакомлю.
– Серьезно?
Дэн рассмеялся.
– Тео, она литературный агент, а не рок-звезда.
– Вы обсуждали твой новый роман?
– Не совсем. Ронни просто меня проверяла… Хотела убедиться, что я все делаю, как мне велят.
– Как тебе велят?
Он пожал плечами.
– Да шучу я. Рукопись сыровата, я пока не могу ее показывать. А Ронни проверяла, не отлыниваю ли я.
– Наверно, хорошо иметь такую поддержку.
– Угу.
– А как ты ее нашел? – спросила Тео. – Своего агента? – Она задала этот вопрос не из праздного любопытства. Ее собственная рукопись была почти готова.
– Дэй Делос сам ко мне пришел, – ответил Дэн.
– Дэй Делос? Так она из литературного агентства Дэя Делоса? – Тео была потрясена и даже не пыталась этого скрыть. – Но они же…
Дэн вздохнул.
– Мне надо подышать. Прогуляемся? – Он потянулся, закрыл ее ноутбук и свой.
– Но…
– Поспеши.
Тео заколебалась, но не нашла причин отказаться, сунула в сумку ноутбук, и они ушли.
– Куда идем? – Она шла вприпрыжку, пытаясь за ним угнаться.
– Да так, вылазка… В одно место, про которое пишу в романе. – Он поморщился. – Я мог бы выдумать описание, но это культовое место. Надо присмотреться к деталям, иначе люди будут придираться.
Тео рассмеялась.
– И что за детали?
– Эпитафии.
– Что? Куда ты меня ведешь? – Она плотнее запахнула пальто, лето давно закончилось.
Дэн приобнял ее, и, несмотря на тяжесть его руки на своем плече, Тео ощутила легкость. Ее охватил необъяснимый подъем.
– Сначала зайдем ко мне домой – это недалеко. Возьмем машину и поедем на кладбище Сталл. – Он наклонился и зашептал ей на ухо. – Это знаменитое кладбище, где якобы находятся ворота в ад.
– Ты пишешь ужастик? – спросила Тео.
– Скорее триллер с паранормальными элементами…
– А при чем тут сторонники теорий заговора? Они тебе помогают?
Он улыбнулся.
– Во многом.
На протяжении следующих нескольких кварталов они обсуждали недавние фильмы и сериалы на тему городских легенд, окружавших кладбище Сталл, спорили об относительных преимуществах различных сюжетов и о том, является ли триллер с паранормальными элементами тем же ужастиком, просто названным иначе.
Наконец они свернули на тенистую улицу, где жил Дэн Мердок, и подошли к его дому в стиле крафтсман: светло-желтому с ярко-голубой дверью. Сад был уставлен кашпо с фигурными тисами, подстриженными в форме кельтских узлов, шаров и гигантской утки с утятами.
– Не знала, что ты садовод, – неуверенно сказала Тео. Ей всегда казалось, что садоводством увлекаются пенсионеры. Тем более фигурной стрижкой кустов, да еще и в форме уточек. Она впервые задумалась, сколько Дэну Мердоку на самом деле лет. Он был красив, но отнюдь не мальчишеской красотой, и когда он улыбался, в уголках его глаз залегали глубокие морщины. Густые коротко подстриженные волосы поседели на висках, а борода была почти полностью седой. Неужто он в том возрасте, когда люди начинают увлекаться фигурной стрижкой кустов? Он заметил ее пристальный взгляд.
– Не стану врать. Дважды в неделю приходит садовник. Понятия не имею, что он делает, но вот результат.
– А почему утки?
Дэн прищурился и рассмотрел фигуры.
– Я думал, это ястребы… решил, что он фанат «Канзасских ястребов». А теперь вижу, что утки. – Он отпер голубую дверь и придержал ее, пригласив Тео подождать в доме, пока сам пошел искать фотоаппарат.
Шагнув за порог, она очутилась в длинном коридоре. На стене, оклеенной обоями с элегантным узором, висели принты в виде обложек его романов.
– Это была идея дизайнера, – пробормотал Дэн, глядя, как она внимательно изучает обложки.
– Вот красивая. – Она пригляделась к одному из принтов. Она и раньше видела обложки его книг, но в увеличенном виде стали заметны все детали.
– Попахивает самолюбованием, но я решил их не снимать. – Он сложил руки на груди. – У тебя скоро будут свои обложки.
Тео затаила дыхание. Она не осмеливалась взглянуть на него, боясь себя выдать. Она часами продумывала дизайн обложки своей первой книги. Даже сделала пару набросков. Конечно, даже если ее роман издадут, никто не станет использовать ее идеи. Дэн предупреждал, что обложку выбирают издатели. И все же она обрадовалась словам Дэна, что скоро и у нее будут свои обложки. Ей хотелось ему верить.
– Хочешь посмотреть эскизы? – спросил он, не сводя с нее глаз. – Издатели отдали их мне. Они отвергли некоторые варианты, а там были интересные идеи.
Тео кивнула, заметив его взгляд и ощутив в нем перемену. Она вдруг застеснялась.
Он провел ее в гостиную. По обе стороны камина высились книжные полки. Он нашел на полке папку и разложил ее содержимое на кофейном столике. Откупорил бутылку вина и предложил ей угадать, почему эти эскизы забраковали.
– В книге никого не сбрасывали с лестницы, – ответила она, взяв рисунок, изображавший женщину, которая катилась с лестницы. Наверху стояла зловещая фигура.
Дэн разлил по бокалам вино.
– На самом деле нет. Просто этот парень, – он указал на злодея, – слишком похож на тогдашнего президента. Издатели испугались, что нас арестуют, засудят или и то, и другое.
Теперь Тео и сама это видела: та же прическа, та же характерная поза с обвиняющим указательным пальцем. Сходство было поразительным.
– Ну уж арестовывать вас бы точно не стали, – сказала она.
– Президент – влиятельный человек, а издатели те еще параноики.
– Правда?
– О да, таких перестраховщиков еще поискать. Разве что литературные агенты… но это ты сама скоро поймешь.
– Надеюсь.
Он рассмеялся, сел и поднял бокал.
– Вы очень талантливая писательница, мисс Бентон.
Тео замялась. Стоит ли ей тоже поднять бокал? Не слишком ли это самонадеянно? А если не поднимет, он сочтет ее невежливой. Пожалуй, лучше просто выпить.
– Ты пишешь эмоционально, как и должно быть в твоем возрасте, – продолжал Дэн, – но в твоей работе есть глубина, которой многие неспособны достичь и спустя десятки лет. Таких, как ты, называют старыми душами – а твоя душа к тому же умеет писать.
Тео сама не поняла, зачем пересела из кресла к нему на диван. Возможно, потому, что он верил в нее и ее талант, а может, из-за вина, но ей вдруг захотелось сесть к нему ближе. И все же она удивилась, когда он ее поцеловал. А еще испытала восторг и шок.
Он отстранился и посмотрел ей в глаза.
– Ты не против?
Она помотала головой; если у нее и имелись сомнения, они исчезли, когда он задал ей этот вопрос. Он снова ее поцеловал, в этот раз более настойчиво, и она отозвалась на поцелуй. Почва опять ушла из-под ног, но теперь это было приятно.
– Можем сходить на кладбище в другой день, – пробормотал он. Его губы скользнули к ее шее и задержались на ямочке меж ключиц.
Тео рассмеялась. Голова шла кругом. Обострились все чувства. Ее кожа и душа откликались на его прикосновения. Она вдыхала запах его одеколона, слышала биение его сердца… или это билось ее собственное?
Дэн расстегнул верхние пуговицы на ее рубашке. Тео завороженно смотрела, как его рука скользнула под ткань и сжала ее грудь. Его большой палец надавил на сосок. На миг она замерла.
– Ты все еще не против? – спросил он.
– Нет. – Она запретила себе думать о прошлом и заставила тело расслабиться. Она этого хотела. Время пришло.
Он расстегнул оставшиеся пуговицы. Они сбросили одежду и оказались кожа к коже, сердце к сердцу.
Тео обомлела от его красоты. Поняла, что всегда считала его красивым.
Дэн двигался медленно. Тео нервничала и иногда беспричинно пугалась, боясь скорее собственного страха. Он не спешил, преодолевал ее стеснительность, нежно исследовал ее тело и повторял, что она красива и желанна. В какой-то момент Тео перестала думать и отдалась моменту и его прикосновениям. Начала упиваться его наслаждением и поразилась, что способна довести Дэна Мердока до такого экстаза. После она завернулась в плед, который до этого лежал свернутым на подлокотнике дивана. Они долго разговаривали о том о сем: Тео рассказывала об осиротевших кенгурятах и вомбатах, которых спасала ее мать, и о собаке Пони, боявшейся темноты, а Дэн – о сенбернаре Ракете, который был у него раньше и однажды сожрал три пары носков.
– И что с ним произошло? – спросила Тео, поразившись умению Дэна свить настоящий триллер даже из такого простого случая.
– Пришлось провести очень дорогую операцию. Помимо носков, в животе пса нашли еще и мои часы.
Взгляд Тео метнулся к его часам; она не знала, шутит ли он. Она заметила время.
– Мне пора домой… скоро стемнеет.
Он откинул плед и поцеловал ее в грудь, начав все с начала.
– Останься еще. Я отвезу тебя домой.
Наконец очутившись дома, Тео не смогла заснуть от эйфории. Она ощущала небывалую легкость и полную свободу от своего прошлого. Она сбросила оковы; прошлого больше не существовало, осталось лишь настоящее и будущее. Всю ночь она просидела над рукописью. Она почти ее закончила. Она колебалась, потому что чувствовала близость конца и не хотела заканчивать, переставать сочинять и прощаться с героями, с которыми провела так много времени. Еще она боялась, что ее книга окажется недостаточно хорошей, как и она сама. Но ей не терпелось двигаться вперед и перейти к следующему этапу, начать мечтать о чем-то новом. В ту ночь, раскрасневшись при мысли о теле Дэна Мердока рядом со своим, она села писать и около семи утра наконец набрала «КОНЕЦ» и отправила документ в печать. Приняла душ, оделась тщательнее обычного и отправилась в «Бендеры».
Ровно в девять распахнулась дверь и вошел Дэн. Улыбнулся в знак приветствия и подал знак Шик, чтобы та, как обычно, принесла ему кофе. Подошел и поставил ноутбук на стол, на миг накрыв руку Тео своей ладонью в знак того, что случилось накануне.
– Ты дописала, – сказал он прежде, чем она сама ему об этом сказала.
Тео просияла и кивнула.
– Отпразднуем, – тихо проговорил он, подозвал Лауру и попросил принести лучшего шампанского. Та приподняла пирсингованные брови. – Тео дописала книгу, – объяснил он удивленной Лауре.
Официантка восторженно вскрикнула.
– Вот это да! А я сперва решила… но это же замечательно! Сейчас принесу шампанского.
Дэн постучал по нетронутой стопке бумаги на столе.
– Это она?
Тео подвинула к нему рукопись.
– Да.
Он развернул стопку к себе и прочел заглавие.
– «В глубине». Можно прочитать?
– Конечно. – Она сделала глубокий вдох, набираясь храбрости. – Если тебе понравится роман… если решишь, что с ним все в порядке, я хотела попросить… – Она замолчала ненадолго: принесли шампанское, разлили по высоким бокалам, а Лаура, Шик и завсегдатаи ее поздравили. Когда они ушли, она снова собралась с духом и попыталась договорить, хотя храбрость ее уже покинула. Дэн начал читать первую страницу. – В общем, Дэн, если тебе понравится, ты покажешь роман своему агенту, Ронни? Ты нас познакомишь?
Он не взглянул на нее.
– Зачем тебе связываться с моими агентами, Тео? Они тебе не подходят.
– Еще как подходят. Литературное агентство Дэя Делоса – лучшее в стране, а ты сказал…
– Боюсь, их не интересуют писатели вроде тебя.
– Пожалуйста, – выпалила Тео, не подумав, а когда слово вылетело, его было уже не вернуть.
– Дело не в том, что я не хочу тебя с ними знакомить, Тео. Я просто знаю, чего они ждут от авторов. Ты зря потратишь время.
– Но ты же сам сказал… что порекомендуешь… – Она осеклась. Что она творит?
Дэн посмотрел на нее. Тео готова была провалиться сквозь землю от смущения. Зачем она перед ним пресмыкается?
– Да. Ты прав. Книга наверняка ужасна.
Его взгляд смягчился.
– Уверен, это не так. По крайней мере, первая страница великолепна. – Он допил шампанское и снова наполнил бокал. – Дай дочитать роман, Тео. Потом обсудим, что делать дальше.
Она кивнула, решив больше ничего не говорить. Вдруг он посчитает, что она пыталась воспользоваться их отношениями? Производит ли она впечатление отчаявшегося человека? Так и есть. Производит. Но когда она такой стала? Поначалу ей просто нравилось писать, но теперь это казалось самым важным на свете. Она должна была во что бы то ни стало добиться издания книги. Ее саму коробило, как поверхностно это звучало.
Тео полюбила свой роман, как ребенка, каким он в некотором роде и являлся. Она произвела его на свет и теперь хотела, чтобы другие тоже его полюбили. Но было ли у нее право этого хотеть? Не самонадеянно ли это? Не абсурдно ли?
Она также понимала, что больше всего ей хочется, чтобы ее роман понравился Дэну Мердоку, и тот стал бы ее пропуском в мир большой литературы. Пригласил ее в свой дом и познакомил с агентами. Но он уже ответил отказом.
Лабиринт 32
Гас бросил коробки с пиццей на стол и направился в душ. Пытаясь сочетать приятное с полезным, он проложил маршрут пробежки таким образом, что тот проходил мимо пиццерии «Папа Кено».
– Поставить пиццы в духовку, чтобы не остыли? – крикнула Тео, услышав, как зашумела вода.
– Не надо, я на пять минут.
Тео достала из буфета тарелки и приборы и накрыла стол на двоих. Гас вышел из душа, обвязавшись полотенцем, и встряхнул головой, как мокрый пес.
– Гас!
– А зачем тарелки и приборы? – Он взял по ломтику пиццы из каждой коробки и сложил их сырной стороной друг к другу, как бутерброд.
– Считай, что это нервное. – Тео положила ломтик на тарелку и уставилась на него.
– Что не так? – Гас принялся за третий кусок. – Я не рассчитываю, что ты съешь столько же, сколько я, но мне даже неловко.
Тео пожала плечами.
– Нет аппетита.
Он внимательно на нее посмотрел.
– Дело в парне? Мне набить ему физиономию?
– Нет! – Тео отломила корочку. – Не надо набивать никому физиономию!
– Но если он разбил сердечко моей младшей сестренке…
– Не говори глупости, – поспешно проговорила она. – Мое сердечко в порядке.
Гас подложил ей на тарелку второй кусок.
– Это тот парень, с которым ты познакомилась в «Бендерах»?
Тео принялась ковырять кусочек пепперони.
– Можно и так сказать, наверное…
– Пойду оденусь и потолкую с этим гадом, – нахмурившись, ответил Гас. – Хочешь, заставлю его на тебе жениться?
Тео рассмеялась.
– Ты правда дурак.
Он улыбнулся, но в глазах промелькнуло истинное беспокойство.
– Будь осторожна, Тео. Не влюбляйся в американца. Они себе на уме, не то что австралийцы, у которых душа нараспашку.
– Дело не в этом.
– А в чем?
Тео застонала и все ему рассказала – отчасти потому, что он не перестал бы допытываться, а ей не хотелось, чтобы брат делал поспешные выводы, а еще потому, что хотела признаться в своей самонадеянности и опрометчивости, заставивших ее попросить Дэна Мердока показать ее рукопись своим агентам.
– Я выставила себя такой дурой, Гас, – сказала она.
– Ты попросила его помочь. Разве это делает тебя дурой?
– Не знаю. Мне кажется, да. – Она подцепила еще один кусочек пепперони и принялась рвать его на мелкие клочки. – Кем я себя возомнила, что попросила Дэна Мердока показать свою рукопись его агентам? Он небось решил, что я задавака…
– Да ничего подобного!
– Гас, я же видела, как он на меня смотрел. «Господи, как бы мне поскорее от нее отделаться». Я знаю этот взгляд. Я злоупотребила нашей дружбой.
– Думаешь?
– Да. Теперь он, наверное, считает, что я запланировала это с самого начала, что я…
– Ерунда это все. – Гас налил чайник и поставил на плиту. У Гаса была привычка есть пиццу с чаем. Он не помнил, когда это началось; на людях он пил пиво, как остальные, но сейчас он был дома с сестрой, и притворяться не было смысла. – Причин, почему он не хочет представлять тебя своим агентам, может быть миллион. Например, он хочет разорвать с ними контракт или они с ним. – Он сел, дожидаясь, пока закипит вода.
– Нет, Гас, ты не понимаешь… он не может разорвать контракт с Дэем Делосом. Это лучшее литературное агентство в Штатах, а возможно, и во всем мире. Если тебя представляет Делос, твоя карьера обеспечена. Уйти от Делоса – все равно что…
– …бросить юридическую школу Австралийского университета?
Она замолчала.
Гас налил ей чаю.
– В любом случае, Тео, на этом парне и его агентстве свет клином не сошелся. Ты можешь послать рукопись в любое другое агентство.
– Да, но…
Гас прищурился.
– Ты что, влюбилась в этого Мердока?
Тео неуверенно покачала головой.
– Но вот-вот влюбишься?
Она немного опешила, но ответила честно:
– Возможно… не знаю. Я плохо разбираюсь в американцах, Гас.
Гас улыбнулся.
– Привыкнешь через пару лет. – Он взял очередной кусок пиццы и задумался над мудрой речью, которую собирался произнести. – Американцы великодушны – это самый щедрый народ на планете. Но при этом они очень подозрительны. Отсюда любовь к оружию… а может, наоборот, оружие рождает паранойю. Ты не думала, что Мердок хочет помочь тебе найти агента, но опасается, что твоя рукопись слишком хороша? Что он представит тебя своим агентам и окажется на вторых ролях?
Тео изогнула бровь.
– Может, тебе стоит стать писателем?
Брат рассмеялся.
– Предкам бы это понравилось.
Подумав о родителях, Тео вздохнула.
– Скоро придется им все рассказать.
Гас поднял указательный палец.
– Я об этом думал. Может, отправишь им рукопись?
– Зачем?
– Пусть увидят, почему ты хочешь стать писателем и почему должна им стать. – Он ткнул в нее пальцем. – Я пару раз слышал, как ты читала вслух. Полагаю, даже наши предки согласились бы, что преступно зарывать такой талант на юридическом.
Тео ничего не ответила, лишившись дара речи от внезапно накатившей любви к брату. По вечерам она часто читала вслух написанное за день, вслушивалась в ритм и настраивала темп, сопоставляла звучание слов с голосами в своем воображении. Гас часто сидел в гостиной, просматривая материалы дел и составляя заметки для консультаций. Он никогда не жаловался на шум, но она не думала, что он слушал.
– Боже, только не реви, ладно? – Он протянул ей бумажные салфетки, которые принесли вместе с пиццей. – А я-то считал американок плаксами.
– Заткнись. – Тео отказалась от салфеток и вытерла глаза тыльной стороной ладони.
Гас взял еще один кусок пиццы.
– Послушай, Тео, я не собираюсь изображать строгого старшего брата и читать тебе нотации по поводу этого Мердока, но пообещай, что будешь осторожна. Я, наверное, должен…
– Ничего ты не должен, Гас. Я взрослый человек.
– Я должен сказать, что он слишком стар для тебя, по крайней мере, у него с нашими предками много общего.
– Не такой уж он и старый!
– Ты же сама говорила.
– Я сказала «он старше меня».
– А ты знаешь, сколько ему лет?
– Нет.
– Ты вообще хорошо его знаешь, Тео?
– Конечно. Он же знаменитость. – Тео нахмурилась, внезапно осознав, что, хотя она знала, кто такой Дэн Мердок, о его жизни ей не было известно ровным счетом ничего. Они разговаривали часто и подолгу, но всегда только о литературе. Ей, влюбленной в творчество, больше ничего и не надо было. Она не замечала, что в разговоре он никогда не раскрывал подробностей своей жизни и ничего о себе не рассказывал. Ее это не тревожило. Правда, вчера они почти весь день занимались любовью, и он упомянул, как его пес съел часы. Казалось, он начал потихоньку подпускать ее ближе. И все же они ни разу не говорили о семье или друзьях, он не рассказывал о своем прошлом и не расспрашивал ее о том же. Может, считал, что она слишком молода и у нее пока не может быть прошлого? Или она просто слишком молода для разговоров о жизни.
– Хочешь с ним познакомиться? – тихо спросила она. Она же так и не представила Дэна Мердока брату, и не знала почему. Гас работал допоздна, а они с Дэном расставались ближе к вечеру и шли писать по домам. Когда Дэну случалось подвозить ее домой, он сидел в машине. Возможно, она подсознательно не хотела ни с кем им делиться?
Гас пожал плечами.
– Хочу.
– Тогда я приглашу его на ужин в следующую субботу.
Наутро Тео пошла в «Бендеры» с настроем вести себя как ни в чем не бывало и показать, что не обижена на Дэна. Она собиралась пригласить его на ужин и что-нибудь приготовить; если блюдо выйдет неудачным, скажет, что это австралийский деликатес. Рукопись она упоминать больше не станет, и они забудут об этом неловком эпизоде. Он больше не будет чувствовать себя виноватым из-за своих колебаний, а она перестанет испытывать унижение. Накануне вечером она составила список литературных агентств и собиралась написать им письма. Отчасти она даже чувствовала воодушевление при мысли, что все сделает самостоятельно. Когда она бросила юридический и прилетела в США с двумя чемоданами и заметками, они с Дэном еще не были знакомы. Она верила в свою идею о городе с загадочной душой и ради нее поставила на карту свое будущее. Ей хотелось рассказать историю народа, на чьей земле возвели этот город, поведать, из чего сложился фундамент новых зданий. Теперь она снова ощутила прежнюю веру в себя. Это воодушевляло и пугало.
Она пришла раньше Дэна и немедля взялась за работу, попытавшись написать идеальный синопсис «В глубине» из трехсот слов. Процесс сжатия сути романа до краткого пересказа оказался пыткой.
Лишь в полдень она спохватилась, проверила время и заметила, что Дэн так и не появился. Промелькнула мысль, что он ее избегает; она велела себе выкинуть эти глупости из головы. Иногда по утрам Дэн ходил в тренажерный зал. Заказала кофе и вернулась к работе. Но подошло время обеда, а Дэна все еще не было. К концу дня у Тео возникло подозрение, что он, возможно, больше не придет в «Бендеры». Могла ли ее просьба настолько возмутить его и показаться таким сильным злоупотреблением, что он решил прекратить с ней общение? И это после всего, что у них было… В какой-то момент она перестала испытывать стыд и разозлилась.
Постепенно она поняла, что в ее просьбе не было ничего сверхъестественного; к тому же, когда он заколебался, она не стала наседать.
Тео взглянула на часы. Почти семь вечера. Она убрала ноутбук и заметки и порылась в сумочке в поисках телефона. Взвалив сумку на плечо, вышла из бара и позвонила Дэну. Тот не ответил.
Она шла, зажав телефон подбородком. Дэн всегда брал трубку. Ему не так часто звонили, и он всегда подходил… он вроде говорил, что Ронни требовала, чтобы он всегда был на связи на случай, если его позовут в СМИ.
Тео снова посмотрела на часы. Дэн жил в паре кварталов – она могла бы заглянуть к нему по пути домой. Он же не сочтет это странным, не решит, что она навязывается?
Она поморщилась, вспомнив, чем занимался Гас, когда она нагрянула к нему без приглашения. Но вряд ли Дэн… вряд ли она застанет его за
До дома Дэна оставался один квартал.
Тео распрямила плечи и решила все-таки зайти. По-дружески. Если у нее возникнет подозрение, что он не один, она деликатно постучит в дверь.
Показался дом Дэна. У Тео ухнуло в животе. На дорожке возле дома стояла машина. Черный «кадиллак». Ну конечно. Какая же она идиотка.
Она спряталась за высоким подстриженным кустом. Открылась входная дверь, и вышел мужчина. Он быстро зашагал к машине. Он был высок и одет в деловой костюм и пальто. Машина медленно отъехала от дома с выключенными фарами, свернула за угол и скрылась из виду. Тео испытала облегчение и решила, что все-таки пригласит Дэна Мердока на ужин.
Улыбаясь, она постучала в дверь.
– Дэн? Дэн, это Тео.
Большой рыжий кот запрыгнул на крыльцо и потерся о ее ноги.
Голубая дверь поддалась. Это не насторожило Тео. Старые двери часто плохо закрываются, если их не запереть на ключ. Она заглянула в коридор и снова позвала Дэна по имени.
Кот пробежал мимо нее и скрылся в темном коридоре.
– Черт. – Тео замялась. Похоже, Дэна не было дома; она не собиралась вламываться без приглашения, но не могла оставить в доме кота. Она не знала, его ли это кот, зато догадывалась, что, оказавшись в доме, кот мог устроить там бедлам. Что, если… Нет. Она зайдет, заберет кота и выйдет.
В доме было темно и тихо. Не зная, где находятся выключатели, Тео прислонилась к стене и на ощупь двинулась по коридору, бесшумно ступая по половицам. Сосчитала обложки на стене, ощупывая рамы. Если память ей не изменяла, коридор вел на кухню. Может, у Дэна есть кот, о котором она не знает, и он просто пошел искать свою миску?
Так и не найдя выключатель, она шагнула через порог кухни и тут же поскользнулась на чем-то мокром и липком. Упала, приподнялась, опираясь на ладони, на колени, выругалась, проклиная кота – видимо, он что-то опрокинул и разлил. Глаза привыкли к темноте. Она разглядела ножку кухонного стула и фигуру кота, который слизывал пролитую жидкость. А повернувшись, увидела распластавшееся на полу тело. Дэн лежал, наполовину высунувшись из-под стола; его ноги прятались под столом. Даже в темноте Тео видела белки его глаз, неподвижно уставившихся вверх. Тут она поняла, что поскользнулась в луже крови.
МЗЧМЗ
Тео совладала с инстинктивным желанием броситься бежать и потянулась к шее Дэна проверить пульс, но нащупала лишь глубокий разрез на горле, рассеченное сухожилие, скользкие комки хрящевой ткани и мышц. Тело еще не остыло, но сомнений быть не могло: Дэн был мертв.
Она отстранилась, борясь с тошнотой и вжимаясь в угол кухни. Некоторое время могла лишь сидеть там и дрожать. Потом зазвонил телефон.
– Тео, будешь китайскую еду?
– Гас… мне нужна твоя помощь.
– Тео, что случилось?
– Ох, Гас… – Тео хотелось кричать; слова давались с трудом. В конце концов ей удалось объяснить, где она находится и что обнаружила. Свет от экрана освещал лицо Дэна, его неподвижные открытые глаза.
– Тео, уходи оттуда.
– Надо вызвать полицию.
– Тео, послушай. Убийца может быть рядом.
– Полиция…
– Я сам им позвоню. Убирайся оттуда. Я еду.
Тео подтянулась и, опираясь о стену, встала. При этом ее рука нащупала выключатель, и она, нажав на него, зажмурилась, чтобы не видеть то, что должна была увидеть. Досчитала до трех и открыла глаза. Вокруг головы Дэна растеклась большая лужа крови. В месте, куда она наступила, кровь размазалась по полу. Тео старалась не смотреть на его горло. К потрясению присовокупились горе и воспоминания о прошлом. Тео зашаталась под гнетом боли, ужаса и стыда, повернулась и собралась бежать.
В тумане ее спутанного сознания раздалось жалобное мяуканье. Кот, за которым она шла, забрался Дэну на живот. Она не могла его оставить и не могла бросить Дэна наедине с бродячим котом, который мог попытаться сожрать его внутренности. Попробовала поймать кота, но тот вырвался и запрыгнул в раковину. Тео бросилась за ним, но кот уже сбежал в открытое окно.
Она схватилась за раковину, пытаясь отдышаться. Ей было душно, кружилась голова, и на миг показалось, что она вот-вот лишится чувств. Борясь с тошнотой, включила кран и плеснула в лицо водой.
Зазвонил телефон. Гас.
– Тео, ты как, в порядке?
– Да, где ты?
– Подъезжаю. Я тебя не вижу.
– Я в доме.
Гас чертыхнулся.
– Ничего не трогай. Полиция уже в пути.
Тео отошла от раковины.
Открылась входная дверь; она вздрогнула.
– Это я. – Гас зашел на кухню. – Боже, Тео, что ты делаешь? – Он побледнел, увидев Дэна, лужу крови, размазанную полосу там, где поскользнулась Тео, кровавые отпечатки ее ладоней на стене и брошенный у двери мусорный мешок в кровавых брызгах. Гас протянул руку.
– Тео, пойдем со мной.
– А разве не надо подождать полицию? – Ее опять начало трясти.
– Подождем снаружи, – произнес он и оглянулся через плечо. Полицейские войдут в дом с оружием наготове. Он хотел, чтобы сестра была на улице в безопасности, когда это случится. – Пойдем, Тео.
Она обошла кухонный стол и взяла его за руку. Ее рука дрожала. Гас встал между ней и телом Дэна, обнял за плечи и мягко подтолкнул к входной двери. Усадил на крыльцо и прижал к себе. Они стали ждать.
Первая патрульная машина прибыла тихо, с выключенными сиренами и проблесковыми маячками. Гас поговорил с полицейскими в форме; те велели им с Тео ждать снаружи, пока длится осмотр места преступления. Они вошли в дом, выхватив пистолеты, как и предсказывал Гас. Один вскоре вышел и вызвал подкрепление по рации. Приехали машины, уже с сиренами. Дом опутали желтой лентой; люди в защитных комбинезонах принялись посыпать поверхности порошком, опрыскивать их какими-то жидкостями и подметать кисточками. Тео молча наблюдала за происходящим. Гас накинул ей на плечи свою куртку. Он волновался, что она могла быть в шоке, и продолжал убеждать детективов отпустить ее домой.
Но те сперва хотели взять показания. Ее посадили на заднее сиденье полицейского фургона: возвращаться в дом Тео не захотела.
Она продиктовала молодому полицейскому свое имя и адрес и рассказала, как обнаружила тело Дэна Мердока.
– Какие у вас отношения с покойным, мэм?
– Мы были друзьями. – Тео вытерла глаза тыльной стороной кисти.
– У вас был ключ от дома?
– Нет. Дверь была открыта.
– И вы зашли вслед за котом?
Тео резко подняла голову: ей показалось, она уловила в голосе офицера скептические нотки.
– У меня нет ключа, – повторила она. – Мы не…
– А ты нашла кота? – вмешался Гас.
Офицер его проигнорировал.
– Почему вы помыли руки, мэм?
Тео посмотрела на свои руки. Манжеты были мокрыми и розовыми от потеков крови.
– Я не… Я умылась… не подумала…
– Офицер, а может, потом ее допросить? – снова вмешался Гас. – Я хочу показать ее врачу.
Полицейский внимательно смотрел на Тео.
– Простите, мэм, вы ранены?
– Нет, я не…
– Господи, парень, не видишь, бедная девочка в шоке? – разозлился Гас. – Она напугалась до смерти!
– Сэр, не могли бы вы подождать снаружи?
Гас отказался, заявив, что он адвокат Теодосии Бентон и ее брат.
Тео решила, что он перегибает палку и чрезмерно опекает ее, но все же была рада, что он здесь и отказался уходить.
Офицер позвал своего коллегу в штатском, детектива Мендеса; тот, кажется, узнал Гаса. Он просмотрел протокол допроса и велел Гасу и Тео никуда не уезжать, так как завтра утром их вызовут для дальнейших расспросов.
– Я отправлю с вами человека, он заберет вашу одежду.
– Одежду?
– Вы знаете правила, Бентон. Вы оба побывали на месте преступления, на одежде могут быть улики.
– Хорошо, – недовольно буркнул Гас.
Мендес отправил с ними женщину-полицейского. Тео поднялась к себе, разделась и передала ей все предметы одежды. Полицейская стояла на почтительном расстоянии и вела себя вежливо, но Тео все равно чувствовала, что ее пространство нарушают.
– На всякий случай скажу, что хотел бы получить свой костюм обратно, – сказал Гас и надел футболку. Полицейская упаковала его костюм и рубашку в большой коричневый конверт. – Что бы ни говорили о мужчинах, мы не можем каждый день носить один и тот же костюм, – добавил он.
Тео села на старый диван, подобрала ноги и стала слушать, как брат перешучивается с полицейской. Гас любил флиртовать и никогда не сталкивался с сопротивлением, возможно, потому, что был хорош собой, обладал отличным чувством юмора и говорил с австралийским акцентом. Даже офицер Ривз не устояла и перед уходом дала ему свой номер.
Гас принес Тео чашку горячего шоколада и, судя по запаху, плеснул в него щедрую порцию бренди. Сел с противоположной стороны дивана и некоторое время молчал. Наконец спросил:
– Тео, ты в порядке?
В ответ она разрыдалась и некоторое время оплакивала единственного друга, которого завела в Лоуренсе, мужчину, который всего два дня назад стал ее любовником. Она проливала слезы ужаса и утраты и оплакивала воспоминания, всколыхнувшиеся в ней при виде крови. Гас дал ей выплакаться, иногда обнимая ее, а потом встал и заказал китайской еды. Он знал, что от горя просыпается аппетит. Он был адвокатом и постоянно сталкивался с людьми в худший день их жизни.
Наконец у Тео не осталось слез. Гас протянул ей вилку и коробку со свининой му шу. Тео так и не освоила палочки. Блюдо было очень ароматным, и она сама себе удивилась: казалось неправильным в такой момент думать о еде.
Гас внимательно на нее смотрел.
– Жаль твоего парня, Тео.
– Он не был моим парнем, Гас. Ну… не совсем.
– Все равно жаль.
Она набила рот свининой, чтобы снова не заплакать, и принялась усердно жевать.
– Хочешь рассказать, что случилось?
– Ты же присутствовал при даче показаний.
– И хочу, чтобы ты рассказала еще раз, своими словами. Возможно, вспомнишь что-то, что опустила… или сначала не заметила.
– Зачем мне что-то опускать?
– Поверь, так будет лучше. Скажи, зачем ты туда поехала?
– Дэн не брал трубку. Я хотела пригласить его на ужин, чтобы вы познакомились.
Гас улыбнулся и ободряюще закивал.
– А как ты узнала, где он живет?
– Пару дней назад мы заезжали к нему за фотоаппаратом. Он пригласил меня в дом показать эскизы обложек своих книг.
Гас поморщился.
– Какой банальный прием.
Тео покачала головой.
– Все было не так.
– И когда ты зашла, он… у вас что-то было?
Тео сглотнула.
– Да.
– Ах, дорогая… – Гас обнял ее. – Мне так жаль.
Тео поборолась со слезами.
– Это было в первый раз…
Он обнял ее крепче.
– Придется рассказать полиции, Тео. Они все равно узнают.
Она кивнула.
– Да. Просто сегодня я была не готова об этом думать.
Гас поцеловал ее в макушку.
– Значит, ты подошла к двери его дома, и…
– Там был мужчина. Он вышел из дома перед самым моим приходом… – Тео побледнела. – О боже… это и был убийца! Он убил Дэна!
– Тихо, Тео. – Гас взял ее за руку и держал, пока она не успокоилась. – Что за мужчина?
– Не знаю… Он вышел из дома, когда я подошла. Я забыла. Как я могла забыть?
Гас крепче сжал ее руку.
– Ты была в шоке, все возможно. Он тебя видел?
Тео покачала головой.
– Не думаю.
Гас выдохнул.
– Узнаешь его, если увидишь еще раз?
– Не знаю. Я видела его мельком. Он сел в машину и уехал.
– Что за машина?
– Большая, черная. «Кадиллак», кажется.
Гас кивнул.
– Хорошо. И что ты сделала?
Тео рассказала, что дверь была не заперта и кот проскользнул в дом; она пошла за ним, поскользнулась на кухне и обнаружила тело. Гас молча смотрел на нее.
– Больше никогда так не делай, – сказал он.
– Как?
– Не заходи одна в дом к незнакомцу без предупреждения. Тео, это не Хобарт. Тут у всех оружие, и если зайти к кому-то в дом просто так, тебя могут просто застрелить. Многие сделают это с удовольствием.
– Это был не дом незнакомца… я знала Дэна.
– Но он тебя не ждал. Американцы стреляют, когда к ним заходят без предупреждения.
Тео улыбнулась. Возможно, Гас пытается приободрить ее своими абсурдными предостережениями.
– Дэн не такой… будь у него оружие, он был бы жив.
Гас задумался над ее словами.
– А может, тот, кто его убил, не явился неожиданно? Может, Дэн его ждал.
– Что ты имеешь в виду?
– Что он знал мужчину на черном «кадиллаке».
Тео сглотнула комок. Ее пробрала дрожь; она снова осознала, что мужчина, которого она видела выходившим из дома Дэна, вероятно, был его убийцей. Не вероятно, а точно. Она стояла в нескольких шагах от дома, когда оттуда вышел мужчина, перерезавший горло Дэну Мердоку.
Гас посмотрел на нее.
– Прости. Вижу, ты не хочешь об этом говорить.
Тео кивнула. Она правда не хотела об этом говорить.
– Завтра в полиции тебя об этом расспросят, – мягко предупредил он.
– Я не знаю, кто он, Гас. – Тео потерла ладонями лицо. – По правде говоря, сомневаюсь, что я узнаю его, если снова увижу.
– Попробуй его описать, – предложил Гас. – Возможно, ты запомнила его лучше, чем кажется.
Тео закрыла глаза и попыталась представить лицо человека, которого видела. Но его образ ускользал.
– Обычная внешность, – в смятении проговорила она. – Будь у него большой нос, шрам или усы, я бы лучше его запомнила. Было бы за что зацепиться. Но он выглядел совершенно обычно. От меня нет никакого толку.
Гас пожал плечами.
– Толк есть. Теперь полицейские не станут искать людей с большими носами, шрамами и усами. Это сужает поиски.
Тео поежилась.
– Гас, а что, если он меня видел?
Глаза брата потемнели.
– Дорогая, если бы он тебя видел, он бы пошел за тобой в дом и убил тебя.
– Нет!
– Не хочу тебя пугать, Тео, – вздохнул Гас, – но убийца твоего друга Дэна свое дело знал. Он знал, что Дэн будет дома, проник в дом, перерезал ему горло и вышел с невозмутимым видом… О боже, Тео, прости. Я не хотел…
Тео лихорадочно утирала слезы.
– Прости. – Гас поставил коробку с едой. – Я дурак. Я просто анализировал факты… Больше не буду. Обещаю. – Он забрал у нее полупустую коробку со свининой. – Иди спать.
– Сон ничего не изменит.
– Нет, но ты наберешься сил, чтобы пережить завтрашний день.
Тео проснулась с ощущением песка в глазах. Так бывает, когда не выспишься. Пару раз она с криком просыпалась от кошмара, и в конце концов Гас пустил ее в свою кровать. Но даже рядом с братом она почти всю ночь пролежала без сна и тихо плакала, стараясь его не разбудить. В темноте ей вспомнился миг, когда она поскользнулась в луже крови Дэна, коснулась рукой его рассеченного горла с острыми влажными обрезками хрящей, увидела его неподвижное тело и почуяла запах крови… И кот. Боже, этот кот! Он склонился над телом Дэна, как злой дух, желтоглазый вестник судьбы. В кошмарах Дэн набрасывался на нее и истекал кровью, пока они целовались; Гас с ножом в руке свежевал кота, а она увязла в крови, страхе и раскаянии. При свете дня, когда тьма рассеялась, стало еще хуже.
На кухне Гас говорил по телефону. Кипел чайник.
Ступая по холодному полу, Тео вернулась в комнату, нашла носки и спустилась к брату. Гас жарил оладьи и объяснял кому-то, что появится в конторе лишь после обеда.
– Прости, Дэвид, пока никаких потенциальных клиентов… если они не разыщут того, кто это сделал. Полагаю, тогда ему понадобится адвокат. – Заметив Тео на пороге кухни, он сморщил нос.
Она улыбнулась, показывая, что с ней все в порядке. Гас не знал Дэна Мердока; у него не было причин по нему горевать. И Тео была уверена, что он шутит и не стал бы защищать убийцу Дэна.
Гас нажал на отбой, положил телефон в карман и ловко перекинул два оладушка на тарелку.
– Есть хочешь? – Он поставил тарелку на стол.
У Тео не было аппетита, но брат старался ради нее, и она кивнула.
– Я отпросился на утро. – Он положил себе порцию и угостил оладушком собаку Пони. – Сможешь побыть одна?
– Конечно.
Гас размазал масло по оладье и потянулся за кленовым сиропом.
– Чем планируешь заняться, когда съездим в участок?
Тео пожала плечами.
– Буду работать, наверное.
– Собираешься вернуться…
– Я должна.
– Почему?
– В «Бендерах» будут думать, куда мы запропастились. Мы с Дэном. Я должна все рассказать.
– Это маленький город, Тео, все наверняка уже знают.
– Лучше пусть узнают от меня.
Гас начал что-то говорить, но осекся, решив не возражать.
– Встретимся там, если хочешь… я провожу тебя домой.
Тео покачала головой.
– Ты не можешь поздно прийти на работу и рано уйти.
Он улыбнулся.
– Я партнер в этой фирме.
Тео рассмеялась. Смех звучал странно, и смеяться было странно. Ей не хотелось отнимать у брата слишком много времени и чрезмерно вмешиваться в его жизнь. Она не хотела стать одной из тех родственниц, кто вечно навязывается и чьи проблемы все должны решать. Гас уже сделал для нее больше, чем она рассчитывала. Но она видела, что он встревожен.
– Я возьму с собой Пони, – сказала она. Пес положил ей на руку свою большую голову и с надеждой смотрел на оладьи. – Он меня защитит – правда, Понечка?
Гас застонал.
– Не называй его так. Это унизительно.
Пони, кажется, понравился ее план. На том и порешили. Пес доел оладьи, Тео с Гасом отправились в полицейский участок Лоуренса, как обещали, и снова дали показания. Тео ответила на вопросы о своих отношениях с Дэниелом Мердоком, чувствуя, как воспоминания оскверняются в бездушном описании фактических деталей и под многозначительными взглядами, которыми обменивались офицеры. Ее расспросили о друзьях и родственниках Дэна Мердока, и она предложила разузнать об этом в «Бендерах»: возможно, кому-то из сотрудников бара было известно больше, чем ей. Что до родственников, он никогда о них не говорил. Ее попросили описать их последний разговор с Дэном и допытывались, пока она не пересказала его почти дословно.
– Значит, вы разозлились, когда он отказался помочь?
– Нет. Мне стало стыдно.
– Почему?
– Просить о помощи нелегко.
– Особенно если в помощи отказывают.
Тео ничего не ответила. Полицейский был прав. Это было унизительно.
– К тому же вы с ним переспали.
– Я не поэтому… – У Тео перехватило горло.
– Вы были влюблены в мистера Мердока?
– Да. – Тео решила не отрицать. Пускай это было мимолетное чувство, едва зародившееся, хрупкое и импульсивное, но она действительно влюбилась.
Детектив Мендес отклонился назад и качнулся на стуле.
– Значит, вы пошли к нему домой поговорить об отказе вам помочь?
Тео резко подняла голову.
– Все было не так!
Детектив посмотрел на лежавшую перед ним папку.
– В протоколе сказано, что тело обнаружили вы.
– Да, обнаружила я… но я пошла туда не для того, чтобы говорить о романе.
– А для чего?
– Я… я хотела пригласить его на ужин.
Мендес презрительно фыркнул.
Вмешался Гас.
– Послушай, Джордж, это я попросил Тео пригласить Мердока на ужин. Хотел с ним познакомиться.
– Зачем?
– Он проводил много времени с моей младшей сестрой. Хотел убедиться, что он не козел.
Детектив вскинул брови.
Тео рассказала о мужчине, который выходил из дома Дэна Мердока перед тем, как она обнаружила тело. Мендес позвал полицейского художника, и тот целый час рисовал портрет по описанию: обычный мужчина без шрамов, усов и со средних размеров носом. Тео описала машину, но даже не помнила, были ли на ней номерные знаки. Мендес явно считал ее никудышной свидетельницей, и его это раздражало.
– Мисс Бентон, будь на вашем месте кто-то другой, я бы решил, что вы не хотите помочь нам найти убийцу своего друга.
Гас снова вмешался.
– Полегче, Джордж. Тео же не знала, что он убийца… Она думала, это обычный гость. У нее не было причин обращать на него особое внимание и запоминать номерной знак.
Детектив Мендес отвел его в сторону. Они тихо заспорили; Тео и другие офицеры слышали лишь напряженный шепот. Наконец Мендес вернулся к столу и сказал, что Тео может идти, но велел ей быть на связи и посоветовал не говорить с прессой.
– Конечно, не буду, – потрясенно кивнула она. Ей бы и в голову не пришло общаться с прессой.
По пути к пикапу Гаса она расспросила его о Мендесе.
– Мы с ним работали над несколькими делами. Он неплохой мужик, Тео. Просто очень дотошный. И, судя по сегодняшнему допросу, не церемонится со свидетелями.
– Жаль, что я почти ничем не помогла, – нахмурилась Тео. Почему она не могла вспомнить лицо этого человека? Даже сейчас, напрягшись, она не могла вызвать в памяти его черты.
– Некоторые плохо запоминают лица.
– Но я же писательница. Я описываю героев… а в самый важный момент не смогла…
Он обнял ее за плечи.
– А ты не пытайся вспомнить. Память восстановится, если не форсировать.
Гас отвел ее домой и помог найти поводок для Пони.
– А с собакой можно в бар? – спросил он.
– Там есть столики на улице. Многие приходят с собаками.
– Иди, я кое-что покажу. – Гас подозвал Пони. – Опасность! – скомандовал он.
Пес тут же встал перед ним, опустил большую голову и угрожающе оскалился. Тео встревоженно отступила. Гас улыбнулся.
– Все в порядке, Пони. Расслабься.
Пони тут же перестал скалиться, и его морда приняла миролюбивое выражение. Он подошел к Тео и облизал ее.
– Пони – пес одной моей клиентки. – Гас наклонился и потрепал собаку за брыли. – Бедняга в жизни никого не укусит, но она надрессировала его грозно выглядеть.
– О! А почему она отдала его тебе?
– Она не отдавала. Я просто временно за ним присматриваю.
– Насколько временно?
Гас пожал плечами.
– От двенадцати до четырнадцати лет.
Тео пристегнула поводок к ошейнику.
– Езжай на работу уже.
Гас посмотрел на часы.
– Да, пожалуй, пора. – Он взял портфель и обернулся. – Пообещай вернуться домой не поздно: Пони боится темноты.
Тео улыбнулась.
– Обещаю. – Она ласково толкнула брата. – Спасибо, Гас. За все. Не знаю, что бы я без тебя делала.
Он толкнул ее в ответ.
– Ты бы и без меня справилась.
– Лжец.
– Адвокат, – поправил он и открыл дверь. – Звони, если что-то понадобится. – Обернулся и посмотрел на нее. – Что угодно. Если почувствуешь…
– Все хорошо, Гас. – Она выпрямила плечи в подтверждение своих слов. – Я взрослая, забыл?
Он кивнул.
– Так и есть. Прости, что иногда отношусь к тебе как к маленькой, но после…
– Знаю. Езжай… опоздаешь. Хотя ты и так уже опоздал.
Когда он ушел, Тео скорее по привычке, чем намеренно сунула в сумку ноутбук и блокнот. Вряд ли она сегодня что-то напишет. Накинула петлю поводка на руку и заперла дверь.
Оставшись в одиночестве, она испытала облегчение и смогла наконец поразмышлять о случившемся, шагая к «Бендерам». Пони был хорошо воспитанным псом, спокойно шел рядом, не натягивая поводок. Вот и отлично: Тео просто не удержала бы собаку такого размера.
Она попыталась проанализировать вчерашние события. Человек вышел из дома Дэна не оглянувшись; она видела, как он уезжал. Посмотрев в зеркало заднего вида, он мог бы ее увидеть. Тео поежилась.
Во что же Дэн ввязался? Он был не из тех, кто пишет книги на противоречивые темы и провоцирует читателей на убийство… по крайней мере, ей так не казалось. Но иногда трудно предсказать, что расстроит человека. Дэн писал литературные триллеры, остросюжетные и захватывающие, но с великолепными живыми описаниями и глубоким проникновением в человеческую природу. Жертвами в его романах редко выступали меньшинства или женщины, дети – никогда, и он не писал о политике.
Дэн не рассказывал, есть ли у него братья и сестры, и она полагала, что он был единственным ребенком. За все время их общения он вообще не говорил о семье, не вспоминал детство и школьные годы. Возможно, его убил кто-то из прошлого, кому он когда-то причинил вред; убийственная ярость могла копиться годами, а потом какой-либо случайный повод побудил злоумышленника найти обидчика и с ним покончить. Тео остановилась, вздрогнув и ужаснувшись при мысли, что начала сочинять историю, связанную со смертью Дэна, человека, которого уже почти полюбила. Что с ней не так? Жуть какая.
В «Бендерах» было довольно много посетителей: необычно для столь раннего времени. Прислушавшись к обрывкам разговоров, Тео поняла почему: о смерти Дэна сообщили в СМИ, и те, кто его знал, явились сюда за подробностями. Сначала Тео хотела развернуться и уйти; она бы так и сделала, если бы ее не окликнула Лаура. Официантка, как всегда, была одета в черное с ног до головы, но сегодня ее глаза покраснели от слез. Она обняла Тео.
– Ты слышала? – спросила Лаура, вытирая слезы рукавом-колокольчиком. – Тео, это так ужасно! Да еще здесь, в Лоуренсе? Как это возможно?
Тео молча кивнула. Очевидно, Лаура не знала, что тело Дэна нашла она.
Лаура сжала ее щеки в ладонях.
– Давай присядем. Хочешь чаю, а может, что покрепче? Сегодня все за счет заведения.
Тео привязала собаку снаружи, дала ей печенье в виде косточки, которое захватила с собой, и последовала в бар за Лаурой. Внутри собрались все сотрудники, знавшие Дэна, хотя сегодня была не их смена. Они обнимали ее, как свою родственницу. Кажется, она попала на импровизированные поминки.
Лаура взяла Тео за руку и представила женщине, сидевшей в сторонке от остальных, в той самой кабинке, где Тео впервые увидела ее с Дэном Мердоком несколько месяцев назад.
– Это Вероника Коул, – сказала Лаура. – Она хотела с тобой познакомиться. Вероника… была агентом бедняги Дэна.
– Не только, – уточнила Вероника. – Мы были лучшими друзьями. Буквально пару дней назад он хотел нас познакомить, но я спешила на встречу… Не представляете, как я жалею, что тогда ушла. Если бы я знала…
Тео все еще плохо разбиралась в американских акцентах и не могла определить, откуда родом Вероника, но та говорила как образованный человек, вероятно окончивший престижный колледж.
– Соболезную вашей утрате, мисс Коул.
– Называйте меня Ронни. Я тоже вам соболезную. Дэн часто о вас говорил.
– Правда?
– Разумеется. Он считал вас очень талантливой. Он отправил мне вашу рукопись… но об этом позже. Сейчас неподходящее время.
– Он отправил мою книгу в агентство Дэя Делоса? – ошеломленно спросила Тео. Разве Дэн не отказал ей в просьбе?
– Да. Простите, бестактно говорить о делах в такой момент… Я приехала, надеясь познакомиться с вами и выяснить подробности о происшествии. – Она замолчала, закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выдох и заговорила снова. – В полиции мне сказали, что смерть была насильственной… и что Дэн умер в своем доме.
– В газетах написано то же самое, – сказал Джок, завсегдатай «Бендеров» с длинными седыми волосами, которые он стягивал в хвост. Обычно он садился на табурет возле их с Дэном стола и читал местную газету. – Похоже на ограбление. – Он покачал головой. – Но в таком районе… как-то не верится.
Тут Тео задумалась, стоит ли рассказывать о том, что она знала и что видела. Отчасти ей хотелось это сделать, снять груз с души, но почему-то слова не шли и застревали в горле. Впрочем, решать не пришлось: внезапно накатили слезы, и Лаура снова бросилась ее обнимать.
– Дорогая, не держи в себе. Слезы – лучшее лекарство от разбитого сердца.
Тео, может, и хотела возразить, что ее сердце не разбито, а просто болит, но ей не дали такой возможности: все ринулись утешать ее, поить чаем, сочувствовать и твердить банальности.
Тео смущенно взяла себя в руки.
– Простите, я просто в шоке.
Все согласно забормотали.
– Без Дэна «Бендеры» уже не те, – заметил Джок. – Он приходил сюда много лет. Наш штатный писатель. Он придавал этому месту шик, как в старые добрые времена, когда тут заседал Берроуз.
– До тебя он никогда ни с кем не говорил, – добавила Лаура. – Он был одиночкой. – Она многозначительно улыбнулась. – Когда он к тебе подсел, я сразу же поняла, что у вас что-то наклевывается, в первый же день…
– Мы не…
Джок ее прервал.
– Как бы то ни было, это не наше дело, – сказал он и бросил на Лауру предупреждающий взгляд.
– Я просто хотела сказать, что в последние месяцы Дэн был счастлив. – Лаура обняла Тео и, нахмурившись, взглянула на Джока. – А все благодаря тебе, Тео.
Вероника Коул встала и собралась к выходу. Она дала Тео свою визитку.
– Давайте пообедаем. Я хочу кое-что обсудить, если вы не против, конечно.
Тео взглянула на карточку с рельефной надписью. «Дэй Делос и партнеры: литературное агентство». Она вспомнила свой последний разговор с Дэном. Это же обман. Так нельзя.
– Мы с Дэном не были… то есть он не считал…
– Буду ждать вашего звонка. Назначим время, я забронирую столик. Дэнни хотел бы, чтобы мы познакомились поближе.
Калеб прочел биографию писателя. Ее сопровождал художественный портрет – автор стоял вполоборота и не смотрел в камеру. Лица толком не разглядеть, видно только, что у него борода и что он старый. Не дряхлый старик, конечно, но и не юноша.
Калеб пощелкал по ссылкам и почитал репортажи об убийстве. Все сходилось. Дэна Мердока убили в тот день, когда Примус опубликовал последний пост. В посте говорилось о кладбище Сталл, а писатель жил в Лоуренсе. Мердок писал книги и, вероятно, наткнулся на информацию о «Проекте Франкенштейн», собирая материал для романа. Знаменитый писатель должен иметь доступ ко всякого рода архивам.
Потрясенный и взбудораженный Калеб откинулся на спинку стула. Он его нашел. Нашел Примуса. Это же невероятно.
Пора обо всем рассказать.
Тео весь день просидела в «Бендерах» с людьми, знавшими их с Дэном. Большинство не догадывались, что он был знаменитым писателем. Считали, что он, как и Тео, писал свой дебютный роман. Она рассказывала о его книгах, бестселлерах, номинациях на премию Эдгара По и испытывала странную гордость. Дэн был скромным человеком, оберегавшим свою личную жизнь. Теперь она хотела отдать ему должное. Она скучала по нему, хотя прошло совсем немного времени.
Пришел Ларри, штатный писатель «Кофейни Эйми», и члены литературного кружка из «Алхимии». Все соболезновали Тео, и она принимала соболезнования, чувствуя себя виноватой. Они с Дэном были любовниками всего один день, никогда не говорили о будущем и ничего друг другу не обещали. Она не имела права играть роль опечаленной вдовы. Но все словно сговорились и решили наделить ее этим статусом, будто ее чувства были важнее чувств других. А она не хотела признавать, что ее горе сильнее, чем у остальных, потому что иначе чувства хлынули бы наружу.
В четыре часа она ушла, сказав Лауре, что собаку нужно отвести домой до темноты.
– Береги себя, Тео, – сказала Лаура. – И поговори с Вероникой Коул о своей книге. Возможно, это станет прощальным подарком от Дэна.
Тео улыбнулась.
– Не знаю, приду ли я завтра. Но скоро увидимся.
На улице было свежо. Пони не тянул поводок и спокойно шел возле Тео, позволяя ей задавать темп. Она шла, думая о Дэне, о дне, когда они занимались любовью, и о дне его смерти. Наверное, именно поэтому ноги сами привели ее к желтому дому с голубой дверью: иначе этого никак не объяснить.
Дом огородили полицейской лентой. Двое офицеров пили кофе в машине, припаркованной на улице. Тео встала напротив. Сердце гулко билось, в ушах стучал пульс. Она попыталась вспомнить вчерашний вечер и все подробности того, что видела возле дома Дэна и внутри.
Тео не единственная стояла и смотрела на дом. За полицейским ограждением собрались люди – группки обычных людей в тренировочных и деловых костюмах, женщина в легинсах для йоги с двумя детьми. Они фотографировали и делали селфи, схватившись за горло. Некоторые принесли с собой кофе и перекусы. Почти все автомобили, проезжавшие мимо, замедляли ход, пока их не прогоняла полиция. Дом Дэна Мердока стал туристической достопримечательностью.
К ней подошел толстый парень со светлыми дредами, видимо решив, что ей нужен гид.
– Тут убили одного мужика, – сказал он, – настоящее место преступления.
– Ясно.
– Вы, наверное, и сами догадались по полицейской ленте. – Он покачал головой. – Представляю, сколько этой ленты тратится в год.
Тео рассеянно кивнула, надеясь, что он перестанет болтать и уйдет.
– Думаю, без наркотиков тут не обошлось.
Тео резко повернулась к парню.
– Почему вы так думаете?
– А вы сад видели? Только наркоман так выстрижет кусты. Одни утки чего стоят.
Вопреки всему Тео улыбнулась. Интересно, допросила ли полиция садовника? Дэн говорил, что тот приходит два раза в неделю. Возможно, он работал в день его смерти, а значит, мог видеть мужчину на черном «кадиллаке», когда стоял во дворе и терзал кусты, вырезая из них своих уток.
Тео извинилась и хотела уйти, не желая вовлекаться в разговор. Парень спросил, не нужно ли ее проводить. Она вежливо отказалась, повернулась и зашагала в другую сторону.
– Точно не хотите? – Он схватил ее за руку. – Вы разве не боитесь? Людей убивают, вы что же, не видите?
– Не трогайте меня, – отпрянула Тео.
Он выставил перед собой ладони. Руки у него были грязные, как будто он копался в земле.
– Да я по-дружески… проводить хотел.
– Он вам досаждает, мисс? – Сидевшая в машине женщина-полицейский заметила их перепалку и перешла дорогу узнать, что происходит. Тео шагнула к ней.
Парень попятился.
– Я ничего не делал… мы просто по-соседски болтали.
Полицейская подождала, пока он уйдет, и повернулась к машине. Тео ее поблагодарила.
– Не за что. Но будьте осторожны. Места преступлений привлекают странных типов.
– Да, понимаю. – Тео опешила. А может, она сама тоже странный тип? Зачем она пришла, почему ее тянуло к месту, где она пережила худший момент своей жизни? У нее не было раздумий: идти или не идти – ноги сами ее сюда привели.
За последние полчаса сильно похолодало, и Тео быстро зашагала прочь: отчасти потому, что на ней была слишком тонкая куртка, но на самом деле ей хотелось уйти как можно дальше от дома Дэна и окружавших его любопытных зевак.
Отдалившись от дома на пару кварталов, она услышала за спиной шаги. Обернулась: на улице никого не было. А потом увидела его, того самого парня с дредами, что заговорил с ней у дома Дэна. Он стоял, прислонившись к забору, и молча на нее смотрел. Тео попыталась ничем не выдать, что узнала его, и ускорила шаг, перехватив собачий поводок. Пес, кажется, почувствовал неладное: навострил уши и напряг голову, которая до этого расслабленно болталась.
Парень уверенным широким шагом перешел через дорогу. Тео боролась с желанием пуститься бежать. Он был уже совсем близко. Она остановилась и обернулась, когда он подбежал к ней.
– Пони, опасность! – скомандовала Тео. – Опасность!
Пес встал между ней и парнем, опустил голову и зарычал.
Парень замер.
– Это я. Я был на месте убийства.
– Почему вы за мной следите?
– Хотел убедиться, что вы доберетесь домой в целости и вас никто не похитит, – ответил он, глядя на Пони. – Я старомоден.
– Вы же видите, у меня собака, – ответила Тео, стараясь говорить спокойно. Только-только опустились сумерки, но на улице почему-то никого не было: не играли дети, никто не гулял с питомцами. – Спасибо, но мне не нужны провожающие.
– Ладно… или тип-топ, как вы, австралийцы, говорите. – Он улыбнулся. – Еще увидимся. И с тобой, пес.
Он не ушел – так и остался стоять с улыбкой. Тео подумывала броситься бежать, но не хотела поворачиваться к нему спиной. А как уйти, не повернувшись спиной?
В конце концов она потянула за поводок. Но Пони не сдвинулся с места – стоял и рычал на парня, будто в любой момент готов был броситься и разорвать его в клочья.
– Не знаю, что на него нашло, – сказала она. – Вы лучше уйдите, а то он так и будет скалиться. Кажется, он не успокоится, пока вы здесь.
Парень еще немного постоял, по-прежнему улыбаясь, и Тео уже испугалась, что он никогда не уйдет, но тот кивнул, помахал и развернулся. Тео и Пони проводили его взглядом, дождались, пока он скроется из виду, и двинулись домой сначала шагом, а потом бегом.
В дом Тео зашла вместе с Пони, заперла дверь на ключ и задвижку, проверила дверь черного хода и все окна. Задвижки на некоторых окнах расшатались и едва бы выдержали под напором. Она задернула шторы. Ей хотелось позвонить Гасу и попросить его приехать, но не стала. Решила, что сама справится.
Она опустилась на колени и обняла Пони.
– Спасибо, Понечка. Спасибо, что напугал его. Ты отличный актер. – Тео положила ему корм, налила воды и некоторое время смотрела, как он ест. – Теперь ты должен охранять дом. На всякий случай. Сможешь?
Пес перекатился на спину, расставив задние лапы, и заискивающе на нее посмотрел. Она почесала ему брюшко, и он довольно заворчал. Тео улыбнулась.
– Ах, какой же ты грозный зверь.
Почти стемнело; после вынужденной пробежки Тео остыла, и ей стало холодно. Она не знала, как включается центральное отопление, но на стене на кухне висел термостат, и она щелкнула выключателем. Теплее не стало, но, возможно, требовалось время, чтобы нагреть помещение. Система отопления у Гаса была допотопная, как и все в доме.
Она решила принять душ и немного согреться. Надеялась, что, когда выйдет из душа, в доме потеплеет.
С глубоким вдохом достала из кухонного ящика единственный большой нож, имевшийся в доме Гаса. Взяла его с собой в ванную, положила на мыльницу и включила воду. Хотя теперь она была вооружена, она все же постаралась принять душ как можно скорее и не задвигая шторку, чтобы видеть дверь. Нож соскользнул и упал в ванну, чуть не задев ей ногу. Она положила его на зеркало, вздрогнув при мысли, как плохо все могло бы кончиться и как неловко ей было бы объяснять, что случилось. Поглядывая на дверь, смыла кондиционер и быстро вытерлась полотенцем.
Зеркало запотело, вероятно, из-за того, что шторка была открыта. Она ступила на мокрый скользкий пол, надела халат и подозвала Пони.
– Знаю, Понечка… я веду себя странно… но побудь, пожалуйста, со мной.
Тео пошла в свою комнату, переоделась в пижаму и тапочки и надела два свитера: в доме по-прежнему было очень холодно. Потом взяла швабру и отправилась вытирать пол в ванной. Пони все это время с радостью ее сопровождал.
Она снова проверила термостат. Вроде бы работает, но из вентиляционных решеток теплый воздух не шел.
Собираясь вернуть на место нож, Тео открыла кухонный ящик, но передумала и сунула нож в карман свитера. Она не знала, как быть. Наверху было немного теплее, но если кто-то решит вломиться в дом, скорее всего, сделает это через окно в гостиной на первом этаже, где была самая ненадежная задвижка.
Она сбегала наверх за одеялом, передвинула диван в гостиной так, чтобы видно было окно, легла и открыла ноутбук. Нож и телефон она положила в прямой досягаемости на кофейный столик.
Тео знала, что написать ничего не сможет, но решила, что сможет редактировать. Возможно, у нее и это не получилось бы, но за экраном ноутбука ей было спокойнее: он будто защищал ее от мира.
Она открыла рукопись и уставилась на первую страницу. В ушах снова зазвучали обвинения детектива: мол, она пошла к Дэну Мердоку, чтобы поссориться с ним из-за отказа ей помочь. Из-за этого читать не хотелось. Детектив ошибался, но ее рукопись будто встала между ней и Дэном. Возможно, теперь ее первое творение всегда будет ассоциироваться со смертью Дэна.
Тео закрыла файл и увидела в черном экране свое отражение: выглядит ужасно. Она захлопнула крышку ноутбука. Хотелось забраться под одеяло и спрятаться, но надо было следить за окном, а в ближайшие пару дней ей предстоит встретиться с агентом Дэна. Тео растерялась, узнав, что Дэн отправил рукопись Веронике Коул. Может, она его не так поняла? И теперь выходит, что обида омрачила их последнюю встречу?
При этой мысли ей стало не по себе, и она решила подумать о чем-то другом. Вспомнился парень, пытавшийся проводить ее до дома. Она проверила, на месте ли нож.
Гас вернулся не поздно, но к его приходу дом был как морозильная камера. Стояла полная тишина. Весь свет в доме горел, шторы были задернуты. Гас решил, что это странно; обычно Тео экономила электричество. Собаки во дворе не было.
Он нахмурился, ему стало не по себе.
– Тео? Тео? Какого хрена?
Сестра вышла в коридор с собакой и кухонным ножом в руке. Пес кинулся к нему.
– А… это ты. – Она опустила нож, обрадовавшись его приходу не меньше собаки.
– Почему так холодно? – спросил Гас, успокоив собаку.
– Термостат… Я его включила, но…
– Наверно, запальник погас. Пойду зажгу. – Гас протянул ей пакет. – Ужин, – сказал он. – Пойду включу отопление, пока тут не пошел снег. Потом расскажешь, что случилось.
Тео кивнула и, дрожа от холода, отнесла пакет на кухню. Гас спустился в подвал. Она положила нож в ящик и достала тарелки. Брат купил бургеры и картошку; ей стало стыдно, что она не додумалась приготовить ужин, но была рада готовой еде.
В подвале что-то внезапно громыхнуло, и Тео вновь охватила паника. Она закричала:
– Гас! – и бросилась к лестнице. – Гас, ты в порядке? Гас?
Он поднял голову.
– Все нормально. Просто этому древнему агрегату надо наподдать как следует, чтобы заработал. – Он, прищурившись, посмотрел на нее. – Ты чего дергаешься? О нет, только не плачь, умоляю. Да что с тобой такое?
Тео рассказала о месте преступления и парне с дредами, пытавшемся проследить за ней до дома. Она добавила, что не смогла до конца запереть окно. Гас некоторое время молчал, потом поднялся наверх и закрыл дверь в подвал.
– Пойдем. Я умираю с голоду.
Когда они вернулись на кухню, Гас спросил:
– А зачем ты возвращалась к дому Мердока?
От еды Тео немного согрелась и успокоилась.
– Не знаю. Даже не помню, как решила туда пойти. Ноги будто сами принесли меня туда.
– А этот парень, что к тебе подошел, – как он выглядел и что сказал?
– У него светлые волосы и дреды. Голова повязана банданой. Фланелевая рубашка, джинсы. На шее татуировка в виде паутины. От него пахло бензином и сигаретами.
Гас вскинул брови.
– Взрывное сочетание.
Тео вспомнила оба разговора с незнакомцем: возле дома Дэна Мердока и на улице, когда она уже шла домой.
Гас улыбнулся, когда она рассказала, как убедила его уйти.
– Молодец. Надеюсь, он не выяснил, где ты живешь.
– Я тоже надеюсь.
– Одного не пойму: как он понял, что ты австралийка? – нахмурился Гас. – Мало кто может об этом вот так с ходу догадаться… и обычно все считают австралийцев белыми.
Тео тоже нахмурилась. Гас был прав. Она пошла в отца, и кожа у нее была намного темнее, чем у брата. Ее принимали за египтянку, гречанку и даже перуанку. Но никому еще не удавалось с ходу догадаться, что она из Австралии.
– Может, из-за выговора, – неуверенно ответила она.
– Обычно янки не различают австралийский акцент и британский. И у тебя не такой уж сильный акцент, – с некоторым неодобрением заметил он. – Вот про меня можно было бы догадаться. Даже не знаю. – Он поморщился.
Тео промолчала. Брат прав. Она говорила очень чисто, в отличие от него: несмотря на годы, проведенные в США, у Гаса по-прежнему сохранялся заметный акцент. Возможно, таким образом он пытался не терять связь с родиной.
– Может, он просто чувствителен к разным акцентам, – предположила она, но ей по-прежнему было не по себе.
– А ты точно его раньше не видела? – наседал Гас.
– Говорю же, у него дреды и татуировка. Я бы вспомнила.
Гас запихнул в рот остатки бургера и направился в гостиную. Тео пошла за ним. Он проверил задвижку на окне.
– Принесешь мой ящик с инструментами? Он на кухне под раковиной.
– У тебя есть ящик с инструментами? – Тео никогда бы не подумала, что ее брат – мастер на все руки. Она нашла и принесла ящик.
Гас поставил его на кофейный столик, ослабил галстук и открыл крышку. Внутри, кроме молотка, был ворох визиток. Закатав рукава, Гас поискал среди визиток нужную и нашел. Он позвонил в круглосуточную службу установки замков и попросил завтра же поставить замки на все окна.
– На всякий случай, – сказал он и с довольным видом закрыл ящик. – Кажется, я заслужил пиво.
Тео убрала коробки из доставки, а Гас заглянул в холодильник. Теплый дом казался намного более безопасным, да и Гас вернулся… хотя, если в дом вломятся, какой от него будет прок? Разве что у него есть визитная карточка того, кто сможет помочь.
Она села на диван с чашкой кофе, Гас устроился с бутылкой крафтового пива, и она спросила его о работе.
Гас удивился. С учетом последних событий его рабочие дела казались если не тривиальными, то совсем не такими интересными.
– Ты что, передумала и решила вернуться в юриспруденцию, сестренка?
– Боже, конечно, нет! Просто мне надо отвлечься от мыслей о Дэне.
– Потому что ты была в него влюблена?
– Потому что мне его не хватает. Мне теперь не с кем поговорить о книгах и литературном творчестве. Душа болит при мысли, что этих разговоров больше не будет.
Гас прихлебнул пива:
– Я тоже читаю книги. Можешь поговорить со мной.
Тео улыбнулась.
– Нет, серьезно. Не думай, что я только пиво пить горазд. Вино с сыром я тоже могу. – Он выпрямился и зажал подбородок между большим и указательным пальцем, приняв типичную позу автора с оборота обложки. – Ну, я готов, давай говорить о книгах.
Тео рассмеялась. Как можно его не любить?
– Ты дурак, – сказала она.
Гас расслабился.
– Нет, правда. Скажи, неужели ты дописала свой роман?
Она кивнула.
– Рукопись готова.
– Значит, осталось найти издателя и прославиться?
– Осталось отредактировать рукопись и попытаться найти агента. – Тео рассказала о Веронике Коул, с которой познакомилась утром.
– И она хочет с тобой пообедать?
– Да, но я не уверена, что пойду.
– Почему нет?
– Как-то это непорядочно, Гас… Дэн отказался нас знакомить и не хотел показывать ей рукопись. Мы с Вероникой Коул встретились лишь потому, что его убили. Я будто пользуюсь его смертью в своих интересах.
Гас глотнул пива, обдумывая ее слова.
– Но он же отдал ей рукопись, а значит, ты его неправильно поняла. Он, наверное, сразу ей отправил.
Тео вздохнула.
– Да, получается так.
– Тогда в чем проблема?
– Не понимаю, как это он так быстро передумал. Сначала не хотел представлять меня своим агентам, а через минуту отправил рукопись Веронике. Что-то тут не сходится.
– А ты не думала, что он просто не хотел слишком тебя обнадеживать?
Тео опешила. А ведь и правда, ей показалось, что, отказывая, Дэн как будто ее оберегал. Может, в этом дело? Может, стоит разрешить себе в это поверить? В груди развязался узел, все это время не дававший ей вздохнуть.
– Ну, может, я с ней и встречусь.
Гас одобрительно кивнул.
– У меня новости. – Он поставил на стол пустую бутылку. – Я говорил с попечителями. Они хотят знать, когда ты планируешь вернуться к занятиям.
Тео судорожно сглотнула. Пришло время платить по счетам.
– Я не вернусь.
– Точно?
Тео кивнула.
– Не хочу возвращаться. – Она посмотрела на него, будто ей в голову пришла внезапная мысль, и неуверенно спросила: – А ты хочешь, чтобы я вернулась?
– Нет. Я вроде как к тебе привык. – Он откинулся на спинку дивана. – Попечители фонда – ума не приложу, почему они так сделали, – предложили выплатить тебе твою долю. Если ты откажешься от всех претензий, тебе заплатят сто двадцать тысяч долларов. Американских, разумеется.
Тео ахнула.
– Что?
– Не удивляйся. А ты думала, сколько стоит обучение на юридическом, а также твое жилье и текущие расходы в Канберре? К тому же фондом предусмотрено обучение в аспирантуре. По-моему, они даже тебе недоплачивают. Думаю, можно поднять ставки до ста пятидесяти.
Тео оторопела и по-прежнему не могла вымолвить ни слова. Она всего лишь хотела бросить учебу.
– Так что скажешь, стоит договариваться?
– О чем?
– О выплате.
– Конечно. Бери деньги и беги, – выдохнула она. – Сможешь отремонтировать этот дом.
– Это твои деньги, Тео.
– Знаю. Но я хочу отдать их тебе.
Гас покачал головой.
– Очень мило, сестренка, но я свою долю из фонда деда уже получил. Это твои деньги.
– Но…
– Однажды они могут понадобиться, – твердо добавил он. – Я распоряжусь, и деньги переведут тебе на счет.
Тео снова сглотнула комок. Странное ощущение – когда вдруг привалило столько денег.
– Можно я хотя бы заплачу слесарю?
Гас вздохнул.
– Хорошо, но на этом все. Считай, что мы живем в доме стиля «бедняцкий шик». Сейчас это в моде.
Вероника Коул забронировала столик в ресторане «История» в Прери-Виллидж в часе езды от Лоуренса. Для короткого обеда далековато, но, возможно, она выбрала это место из-за его названия. Хотя, скорее всего, это было совпадение, Тео втайне порадовалась: со временем она сможет рассказывать, что заключила договор с литературным агентством Дэя Делоса в ресторане с названием «История».
Гас одобрил выбор.
– Тебе давно пора выбираться за пределы Лоуренса, сестренка. – Он бросил ей ключи от пикапа. – Попрошу Джеки меня подвезти.
До Джеки была Лорен, а до нее – Пэм. Тео уже привыкла иногда встречаться с пассиями Гаса за завтраком. Все они были очень хорошенькие и завтракали, нарядившись в рубашки Гаса, которые тот носил на работу. То ли потому, что всякий раз забывали захватить пижаму, то ли Гасу просто нравилось, когда женщины надевали его деловые сорочки. Тео пыталась не углубляться в эти мысли, просто делала себе тост с невозмутимым видом.
В то утро Джеки помогла ей выбрать наряд для встречи с Вероникой Коул. Она настояла, что Тео не должна выглядеть слишком по-деловому.
– У творческих людей должен быть слегка богемный вид, что скажешь, Гас?
Гас промычал что-то нечленораздельное, бреясь перед зеркалом, а Джеки тем временем заставила Тео снять черный пиджак и надеть зеленый бархатный, прикрепила на лацкан запонку Гаса и добавила шерстяной шарф.
– Так-то лучше, – сказала она.
Тео пришлось признать, что так действительно было лучше. Она стала меньше похожа на испуганного адвоката и больше на себя. Она пыталась выглядеть профессионально, но ошиблась с профессией. Она ощутила абсурдное ликование при мысли, что ей больше никогда не придется одеваться, как положено начинающему адвокату.
Она вышла пораньше, боясь заблудиться, попасть в пробку или столкнуться с необходимостью менять покрышку. Но все обошлось, и, приехав в Прери-Виллидж раньше назначенного времени, оставила машину возле торгового центра и пошла смотреть на памятник из бетона и камня через дорогу, чтобы не думать о Дэне и не дай бог не расплакаться, сведя на нет все старания Джеки. На то, чтобы со всех сторон осмотреть скульптурную группу с изображением семьи первых поселенцев и посидеть у фонтана, у нее ушло около десяти минут, и она пошла гулять по Прери-Виллидж, рассматривая витрины, чтобы не являться в ресторан раньше времени. Она не хотела сидеть в одиночестве и ждать Веронику Коул. В глубине души Тео надеялась, что агент не придет и встреча не состоится. Ей все еще было не по себе оттого, что счастливый случай выпал ей в результате трагедии. Даже если думать об этом как о прощальном подарке Дэна, казалось неподобающим хотеть этого подарка и радоваться ему.
И все же она радовалась.
Договор с агентством Дэя Делоса обеспечивал выход на огромную читательскую аудиторию. Это был пропуск в мир большой литературы и доказательство ее таланта и права мечтать о жизни профессионального писателя. Она одновременно испытывала восторг и горе. Как это возможно?
В сумке Тео несла улучшенную версию рукописи. Весь вчерашний день и полночи она исправляла недочеты, ужасаясь черновому варианту, который отдала Дэну Мердоку и который в итоге оказался у Вероники. Она обнаружила кучу опечаток. Как она раньше их не замечала?
Гас посмеялся над ее страхами и прочел лекцию о старой австралийской традиции, согласно которой дела можно было делать «достаточно хорошо». Он предложил взять ее на вооружение.
Когда Тео наконец вошла в ресторан, Вероника уже была там, она махнула рукой и улыбнулась; официант проводил Тео к столику.
– Давно ждете? – спросила Тео, занервничав из-за опоздания.
– Нет! – воскликнула Вероника и пожала ей руку. – Пришла чуть пораньше, чтобы вы сразу увидели знакомое лицо.
Официант принес меню и бутылку минералки.
Тео глотнула воды с пузырьками. У нее пересохло во рту.
Вероника взглянула на нее и рассмеялась.
– Не буду вас терзать: мне очень понравилась ваша книга. По крайней мере то, что я пока прочитала.
– О! – У Тео вырвался возглас, похожий на писк; ее переполняли волнение и неуверенность.
– На данной стадии переговоров мы просим вас никому не показывать рукопись – такова политика агентства Дэя Делоса. Пока мы не примем окончательное решение – будем ли представлять вас, вам придется соблюдать конфиденциальность.
– Разумеется. Я больше никому не отправляла книгу.
– Превосходно. Но у Дэя Делоса более строгие правила конфиденциальности в сравнении с другими агентствами. Знаю, что вы показывали рукопись Дэну. А кто-то еще ее видел? Кто-то, кроме Дэна?
– Нет. Только Дэн. (Гас слышал, как она читала вслух отрывки: стоило ли об этом упоминать? Тео решила, что это не в счет.)
– Мы требуем, чтобы никто не знал о рукописи до тех пор, пока мы не представим ее выбранному издательству. Наш успех во многом объясняется тем, что шанс дается только избранным издательствам. Ознакомиться с рукописью одного из наших авторов – привилегия для издателей. Это с самого начала способствует пиару и почти гарантирует попадание книги на верхние строчки рейтинга бестселлеров «Нью-Йорк Таймс».
Тео кивнула.
– Разумеется, это значит, что наши авторы должны быть очень дисциплинированны. В наш век соцсетей не должно быть никаких утечек информации о вашем романе – о его сюжете, стиле, содержании.
– Понимаю.
– Поэтому мы должны попросить вас не вести соцсети до тех пор, пока мы не примем окончательное решение. А если мы предложим заключить договор, вам придется закрыть все личные аккаунты. Литературное агентство Дэя Делоса создаст для вас аккаунты на всех основных платформах и будет само их вести.
– У меня только один аккаунт… через него я поддерживаю связь с родителями…
– И его тоже придется закрыть, – твердо проговорила Вероника. – Мы стремимся вывести всех наших авторов в высший эшелон, Тео, а высший эшелон привлекает хакеров и вымогателей. Противостоять этому можно лишь одним способом: контролируя все публичные взаимодействия. – Она улыбнулась. – Кроме того, сбросив этот груз, наши авторы обретают свободу творчества.
– Да, понимаю.
– На нас работают лучшие специалисты; они будут вести соцсети от вашего имени и создадут для вас сообщество последователей, которые будут верны вашему личному бренду, что, в свою очередь, отразится на росте читательской аудитории.
Тео отпрянула.
– Кто-то будет писать от моего имени?
– И выражать ваше мнение, – ответила Вероника. – В наше время писатели являются публичными личностями, и люди ждут от них комментария текущих событий. Неправильная позиция может пагубно сказаться на вашей карьере и личном бренде, который мы для вас построим. Агентство Дэя Делоса избавляет вас от стресса публичной репрезентации, привлекая профессионалов, которые будут поддерживать подходящий публичный образ и общаться с аудиторией за вас.
– Но это же… нечестно. Если это буду не я…
Вероника рассмеялась.
– Нечестно? Даже не знаю. Это стандартная практика. – Она внимательно посмотрела на Тео. – Если имя Теодосии Бентон будет связано с определенной темой, успевшей привлечь общественное внимание, вы станете амбассадором этой темы, и миллионы заинтересованных людей будут считать вас одной из своих и купят вашу книгу.
Тео не знала, что сказать. Она никогда толком не вела соцсети – возможно, именно так они были устроены, – но инстинктивно противилась идее, что кто-то будет вещать от ее имени, пусть даже сама она от своего имени писала редко.
Вероника потянулась и похлопала ее по руке.
– Простите. Я, верно, напугала вас, сразу перейдя к делу. Я просто хотела разобраться с техническими вопросами, чтобы мы могли расслабиться и спокойно пообедать. Уверена, когда вы хорошенько все обдумаете, вы поймете, что наш подход оправдан.
Они заказали еду. Вероника знала меню, и Тео прислушалась к ее рекомендациям. Возможно, они с Дэном тут обедали. Тео смущенно полюбопытствовала.
– Да, Дэн любил этот ресторан, – вздохнула Вероника. – Считал хорошей приметой обедать здесь, видимо, из-за названия. Мне будет его не хватать… Уникальный, невероятный талант. И прекрасный человек.
В горле Тео застрял комок. Она моргнула, прогоняя внезапно нахлынувшую грусть.
Вероника смотрела на нее с ласковым сочувствием. Достала из сумки пачку бумажных платков и протянула Тео.
– Даже представить не могу, что вы сейчас чувствуете, Тео. Я сама еле сдерживаю слезы.
Тео на миг стало любопытно, связывало ли Веронику и Дэна Мердока что-то кроме профессиональных отношений. Она ощутила укол ревности или вины. Если их что-то связывало, Тео была «другой женщиной». Эти размышления переплелись с чувством утраты.
– Дэн был первым автором, к которому меня приставили в агентстве. – Вероника словно услышала ее незаданный вопрос. – Мы стали близкими друзьями. Приезжая в Нью-Йорк, он всегда останавливался у нас с Лукасом. Лукас – мой муж.
Тео постаралась незаметно вздохнуть с облегчением.
Принесли еду, и некоторое время они говорили о том, что у них на тарелках. Потом Вероника спросила, как они с Дэном познакомились. Тео вспомнила, что выронила книгу и у них завязался разговор.
Вероника рассмеялась.
– Это очень похоже на Дэна. Он всегда был джентльменом. Не все писатели настолько любезны. – В подтверждение своих слов она рассказала о писателе, который настаивал, чтобы она лично возила его на встречи с издателями и по пути покупала ему кофе. Его имени она не назвала. – Естественно, он пьет обжигающе горячий некрепкий карамельный макиато без кофеина на соевом молоке, – добавила она и закатила глаза. – Франкенштейн в мире кофе, и мне приходится искать это зелье в нью-йоркских пробках!
Тео рассмеялась. Они еще немного повспоминали Дэна.
– Простите за любопытство, – наконец сказала Вероника, – но вы с Дэном были не просто друзьями, верно?
Тео покраснела.
– Да.
Вероника восторженно улыбнулась.
– Рада за него. Вам сейчас тяжело, понимаю, но он хотя бы познал это счастье. – Она вздохнула. – Учитывая случившееся, я даже рада, что он решил нарушить контракт.
– Нарушить контракт?
– Пункт о личной жизни. Он есть во всех договорах с агентством Дэя Делоса. Прежде чем клиент решит завести отношения, он должен представить соответствующую кандидатуру на одобрение агентству.
– Что? – Тео даже не пыталась скрыть потрясение.
– Звучит как драконова мера, но это включено в наши услуги.
– Включено в услуги? Кажется, я не понимаю.
– Агентство Дэя Делоса предоставляет весь спектр услуг. Мы занимаемся не только книгами: мы целиком берем под свое управление карьеры наших клиентов, а карьеру способен разрушить один неверный выбор. Когда клиент хочет вступить в отношения, он отправляет в агентство описание кандидата или кандидатки. Агентство проводит проверки… смотрит судимости, соцсети. Все, что в открытом доступе.
Тео не знала, что и сказать.
– Репутация и карьера авторов – главный актив агентства Дэя Делоса. Само собой, мы стремимся их защитить, и все без исключения авторы нам за это благодарны. Со временем вы поймете, что для агентства высшего эшелона это стандартная практика.
– Неужели, – ответила Тео. – А мне кажется, это как-то слишком. Писатели тоже имеют право на личную жизнь.
Вероника пожала плечами.
– Когда-то имели, а теперь уже нет. В наше время репутация человека искусства должна быть безукоризненной. Этого хочет публика. Любое этическое нарушение уничтожит не только самого писателя, но и всех, кто причастен к его работе. Задумайтесь, Тео, сколько карьер рассыпалось в пыль из-за обвинений в сексуальных домогательствах.
Тео вспомнила «Эпидемию»: роман, ставший поводом для их с Дэном знакомства.
– Например, карьера Джека Чейза?
Вероника заерзала, но ответила прямо.
– Да, именно. Его издателя чуть к стенке не приставили, когда все вскрылось. Других авторов этого издательства подвергли бойкоту. Последствия были катастрофические. Публикуя книги наших авторов, издатели могут быть уверены, что не вскроется никаких неприглядных подробностей, что может отразиться на продажах.
– Но Дэн же не рассказывал вам обо мне?
– Не напрямую. – Вероника улыбнулась. – Впрочем, мы бы не стали возражать… разве что разница в возрасте не всем бы понравилась, но эта проблема легко решается с помощью пиара. Тео, поймите, это всего лишь мера предосторожности. Что-то вроде брачного договора. В целом нас не заботит, чем занимаются взрослые люди.
Тео выдохнула.
– Просто не верится, что такой пункт вообще есть.
– Последняя книга Дэна продана тиражом миллион экземпляров по всему миру. – Вероника набрала салат на вилку. – И это не считая прав на экранизацию в кино и телевидении, аудиокниг, мерча и прав на перевод. Если бы вы оказались несовершеннолетней или как-то были связаны с преступной деятельностью, да что там, даже если бы вы просто были замужем, личный бренд Дэна мог быть скомпрометирован. И тогда не только он пострадал бы финансово.
Тео сглотнула и попыталась переварить услышанное. В устах Вероники все звучало очень логично, но ей все же было не по себе.
– Ну что, уже не хотите с нами связываться? – рассмеялась Вероника.
– Нет… все не так, – испуганно выпалила Тео. Хотя со стороны, наверное, действительно так казалось. – Я просто удивилась.
– Поначалу все удивляются, а поработав в индустрии некоторое время, уже не удивляются. – Вероника подозвала официанта. – Закажем самый роскошный и вредный десерт? После прошлой недели мы обе это заслужили.
Тео кивнула, обрадовавшись, что Вероника не обиделась. Они заказали шоколадный торт с вишневым мороженым, фисташковый кекс с клубничным муссом и кофе. Их общение стало не таким официальным. Вероника расспросила ее об Австралии, и Тео рассказала о кочевом детстве на Тасмании. Ее отец выступал в деревенских пабах и на малоизвестных музыкальных фестивалях, а они повсюду следовали за ним. У нее накопилось немало историй, от которых в подростковом возрасте она готова была сквозь землю провалиться, но сейчас они казались смешными.
– Как здорово, – вздохнула Вероника, – по мне, так идеальное детство.
Тео запнулась – слова Вероники всколыхнули отголосок запрятанных воспоминаний.
– Оно не всегда было идеальным, – тихо проговорила она. – Иногда было невыносимо. – Слова сорвались с языка, и их было уже не вернуть.
Вероника с любопытством на нее посмотрела.
Тео попыталась разрядить обстановку и вымученно рассмеялась.
– Подросткам всегда жизнь кажется невыносимой. – Она рассказала, как ее отправили в школу-интернат на материк, потом в юридическую школу в Канберру и как она наконец очутилась в Лоуренсе.
Вероника призналась, что тоже когда-то мечтала о литературной карьере, но после многолетних попыток написать великий американский роман пришла к выводу, что у нее отсутствует природный талант и необходимое писателю упорство.
– Мое призвание – работать с писателями и поддерживать их, хотя я поняла это не сразу.
В конце концов они неизбежно снова заговорили о Дэне и, сама не зная почему, Тео призналась Веронике, что обнаружила его тело и видела убийцу на месте преступления. Она рассказала про кровь и даже про кота.
– Ах ты бедняжка… какой ужас! Ты, наверно, так испугалась! Кошмар, что тебе пришлось такое увидеть.
– Вы знали Дэна намного дольше, чем я. У кого могли быть с ним счеты? Кто мог желать ему смерти?
Вероника нахмурилась и понизила голос.
– После выхода первой книги у Дэна возникли проблемы с фанатами. Некоторые читатели… перешли границы. Многие авторы триллеров с подобным сталкиваются, Дэн был не первым, но фанаты, причастные к этому делу, оказались опасными людьми, психически нестабильными и уже совершавшими насильственные преступления. – Она покачала головой. – Поэтому он переехал в Лоуренс, хотя официально проживал в Нью-Йорке. Мы нарочно не публиковали его фотографии, лишь при крайней необходимости, да и на тех он был в тени. Это стало его фирменным знаком: загадочный Дэн Мердок. Мы думали, этого будет достаточно.
– Боже, а полиция об этом знала?
– Мы говорили с полицией. Предоставили всю информацию.
– Значит, Дэн скрывался?
– Не совсем. Скорее старался не высовываться.
– Но почему кому-то из фанатов понадобилось его убить? (Надрыв в голосе не укрылся даже от нее самой.)
– Бывает, читатели зацикливаются на авторе и воображают, что их связывает нечто личное. Возможно, этому человеку казалось, что Дэн его предал, потому что переехал из Нью-Йорка или подружился с тобой. А может, потому, что надел синий свитер вместо красного. Ни к чему искать в этом рациональное зерно.
Смысл слов Вероники дошел до Тео, и она похолодела. За Дэном наверняка следили; он был под наблюдением, его преследователь всегда находился рядом. Все это время – в «Бендерах», на улицах, у него дома – за ними мог кто-то наблюдать. А может, за ней и сейчас кто-то следит? Она инстинктивно огляделась по сторонам. Половина столиков были свободны; за другими сидели деловые люди в костюмах, пожилая пара и несколько одиночек.
– Да не переживай ты так, – ласково проговорила Вероника. – Смерть Дэна может быть никак не связана с его книгами и читателями. Когда-то давно он играл на скачках. Возможно, вернулся к азартным играм, и это его сгубило. Полиция выяснит, кто это сделал, и посадит этого гада за решетку.
Тео кивнула. Она расспросила Веронику о похоронах и о семье Дэна. Хотела узнать, кому отправить открытку с соболезнованиями.
Вероника вздохнула.
– Тело еще некоторое время подержат в морге, но, когда его отдадут, агентство организует похороны. Тебе сообщат заранее.
– Похороны организует агентство?
– У Дэна никого не было. Вообще никаких родственников.
Тео закрыла глаза. Почему-то при мысли об этом ей захотелось плакать. Задним числом она осознала, что Дэн Мердок был очень одинок. Пойми она это раньше, могла бы скрасить его одиночество.
– А что Дэн тебе о себе рассказывал? – спросила Вероника.
– Почти ничего, – смущенно призналась Тео. – В основном мы говорили о литературе.
– Может, со временем тебе откроется новый смысл его слов. Что именно он тебе рассказывал о своем творчестве?
– Про новую рукопись – почти ничего… но, кажется, это был роман о призраках. – Тео задумчиво улыбнулась, вспомнив их долгие беседы о творческом процессе и вдохновении. На миг она даже забыла, что Вероника сидит напротив.
– Тео? – окликнула ее Вероника, и Тео поняла, что слишком долго молчала. В качестве извинений она решила рассказать, что помнила.
– Дэн читал форумы сторонников теорий заговора. Для вдохновения или сбора информации, даже не знаю. Он считал, что теории заговора создаются людьми, которые разбираются в структуре романа.
Вероника судорожно сглотнула и изящно изогнула бровь.
– Он так сказал?
– Примерно так, да. – Тео рассмеялась. – Его особенно интересовал некий «Проект Франкенштейн», которым заправляет Минотавр… что-то в этом роде. Полный абсурд. Но уверена, из этого вышла бы блестящая книга.
– Так ты читала его рукопись? – прищурилась Вероника.
– Нет, – поспешно ответила Тео. – Я даже не знаю, далеко ли он продвинулся… как не знаю, разрешил бы он мне прочесть свою рукопись, закончив ее.
– Разрешил бы, – тихо ответила Вероника и рассмеялась. – Кажется, ты значила для него больше агентства Дэя Делоса и наших договоренностей.
Тео не знала, что сказать и воспринимать ли слова Вероники как комплимент или обвинение.
Видимо, Вероника заметила ее растерянность.
– Я рада, – сказала она. – Очень рада, что у него была ты. Показав тебе рукопись, он нарушил бы контракт, но с учетом всего случившегося это уже неважно. Пожалуйста, не подумай…
– Жаль, что он мне ее не показал, – сказала Тео и удивленно посмотрела на агента. – А разве она не у вас? Рукопись. Разве ее не было…
– Полицейские так и не нашли его ноутбук, а Дэн, кажется, не догадался проявить благоразумие и загрузить копию на сервер Дэя Делоса или хотя бы в облако. – Вероника вздохнула. – Мы его агенты, Тео. Все, что мы можем сделать для Дэна теперь, – защитить его последнее произведение и проследить, чтобы оно попало в хорошие руки, в издательство, которое почтит его память и его талант.
Тео кивнула. Она не была совсем уж наивной и не верила, что у агентства Дэя Делоса нет финансовой заинтересованности в рукописи Дэна, но Вероника казалась ей искренней.
Агент ненавязчиво перевела разговор на творчество Тео, ее амбиции, стилевую и жанровую принадлежность ее книги. Тео знала, что Вероника пыталась отвлечь ее от мыслей об убийстве и трагедии, и была этому рада. Мысли и разговоры о писательстве всегда ее отвлекали.
– А тебя интересует работа на заказ? – спросила Вероника. – Иногда возникает необходимость написать определенную книгу под рыночную потребность, и мы предлагаем нашим авторам выступить в роли гострайтера.
– О! – Тео никогда не задумывалась, что может писать что-то, кроме собственных книг, но не хотела показаться капризной или излишне требовательной, поэтому изобразила заинтересованность. – Конечно. Я никогда не писала книги на заказ, но могу попробовать.
Вероника удовлетворенно кивнула.
– Прекрасно.
Они еще долго сидели за кофе. Тео поразила проницательность Вероники: та глубоко чувствовала структуру и сюжет романа. Даже ее рекомендации общего плана стали для Тео настоящим откровением. Они говорили о технической стороне писательства и о литературе как загадочном искусстве. Тео чувствовала себя в безопасности, описывая покой и экстаз, которые приносит работа писателя, облекающего жизнь в слова. В конце концов Вероника попросила счет, и они вместе вышли из ресторана.
Тео рассыпалась в искренних благодарностях.
– Это тебе спасибо, – ответила Вероника. – Так приятно поговорить о Дэне с человеком, который тоже его любил. Мы с тобой свяжемся. А пока помни, что я говорила о конфиденциальности. Никто не должен увидеть твою рукопись, пока мы не решим, будем ли тебя представлять. В агентстве с этим очень строго.
Тео кивнула.
– Понимаю. Клянусь, кроме вас и Дэна, рукопись никто не видел и не увидит.
Вероника поцеловала воздух в сантиметре от ее щеки.
– Увидит, если книга станет бестселлером.
Тео как на крыльях летела к парковке, где стоял старый фордик Гаса. Она чувствовала себя не то чтобы счастливой, однако в ней зашевелились надежда и предвкушение. К ним примешивались страх и разочарование, и все же надежда была сильнее. Благодаря агентству Дэя Делоса и Веронике Коул она по-прежнему ощущала связь с Дэном, и это ее почему-то успокаивало. Лишь сев в машину и включив двигатель, она заметила на противоположной стороне улицы белую «Тойоту-Приус». В самой машине не было ничего примечательного – это была популярная марка, – но мужчина, сидевший за рулем и говоривший по телефону, показался Тео подозрительным. Лысый, в небольших очках, он был одет в черную водолазку и спортивную куртку. Он выглядел знакомым. Может, писатель? Один из тех, кого она встречала в «Кофейне Эйми» и других кафе? Но она не помнила, где именно его видела. Она думала ему помахать, но, поскольку он, кажется, ее не видел, решила просто уехать и не создавать неловких ситуаций.
Она выехала с парковки и направилась домой, расслабившись и наслаждаясь дорогой. Встреча с Вероникой осталась позади и, насколько Тео могла судить, прошла не так уж плохо. Часы показывали половину четвертого. Они долго обедали; наверное, это был хороший знак. Стала бы Вероника тратить время на клиента, который ей не интересен.
Тео снова и снова прокручивала в голове услышанное от Вероники: что у Дэна не было никого на всем белом свете. Интересно, почему? Может, вся его семья погибла в ужасной аварии или он был сиротой и вырос в приюте? Или он был единственным ребенком в семье и его родители тоже, и когда они умерли, у него никого не осталось? Как это возможно, чтобы у человека совсем не было родственников? Никого, кроме литературного агента, которая организовывала похороны. Должно быть, Дэн Мердок страдал от одиночества. Тео вдруг решила по приезде приготовить Гасу ужин: жаркое, как всегда готовил отец по воскресеньям, когда они жили все вместе. С подливой, картофелем, горошком и слоеными пампушками. Отец, само собой, делал жаркое без пампушек, но раз они теперь перебрались в Америку, она сделает все по американскому рецепту и добавит пампушки к австралийскому жаркому. И даже если ей будет неловко, даже если братец начнет над ней посмеиваться, она скажет, как сильно любит его и как благодарна за все, что он сделал для ее защиты.
Она зашла в гастроном «Диллонс» на Восемнадцатой улице, купила необходимые продукты и все для торта «Павлова». Загружая пакеты в багажник пикапа, она снова заметила «тойоту» и ее водителя. В этот раз «тойота» припарковалась прямо за ней и очень близко; у мужчины была татуировка в виде паутины на шее, выглядывавшая из-под водолазки. Тео чертыхнулась и выронила яйца. Оставив коробку с вытекающей жижей на асфальте, она села в машину и попыталась успокоиться. «Тойота-Приус» хорошо просматривалась в зеркало заднего вида.
Тео включила двигатель. Водитель смотрел на нее и ждал ее следующих действий. Двигатель у него работал. Она взяла телефон, открыла дверь и навела камеру на «приус». Их взгляды встретились, «тойота» тронулась с места и ударила пикап по хвосту. Поскольку Тео наполовину высунулась из машины, силой удара ее выбросило на парковку. Она вскрикнула. Зеленый бархатный жакет порвался, когда она проехалась рукавом по асфальту.
Из гастронома выбежали люди. Ее окружили добрые руки и голоса. Кто-то крикнул «вызовите скорую», кто-то возразил, что не надо. «Тойота» тем временем дала задний ход и, взвизгнув колесами, умчалась прочь.
Когда приехал Гас, Тео пыталась убедить парамедиков, что ей не нужно в больницу. Возле пикапа стояла машина скорой помощи, а рядом – полицейский автомобиль. Тео сидела в «скорой»: пиджак разорван, на лице и руках ссадины. Вокруг собралась любопытная толпа.
– Если бы я что-то сломала, я бы, наверное, заметила, – сказала она. – Это просто ссадины.
Гас протолкнулся сквозь толпу.
– Тео, ты как? Что случилось?
Тео протянула руки и крепко его обняла.
– Я хочу домой, – прошептала она ему на ухо.
Полицейский попросил его назвать свое имя.
– Гас Бентон. Я ее брат. Можете рассказать, что случилось?
– Вашу сестру пытались сбить, водитель скрылся. – Полицейский зачитал записи в блокноте. – Белая «Тойота-Приус» врезалась в багажник стоявшего на парковке «форда», за рулем которого сидела мисс Бентон. Мисс Бентон считает, что «тойота» следовала за ней от Прери-Виллидж, а водитель два дня назад приставал к ней возле ее дома. Дверь пикапа была открыта. Силой удара мисс Бентон выбросило наружу. Затем «тойота» скрылась.
– Номера кто-нибудь записал?
– Мисс Бентон говорит, что сфотографировала машину перед аварией, но ее телефон пока не нашли.
– Он был у меня в руке, когда я упала, – неуверенно сказала Тео. – Выронила, наверное.
– А с ней все в порядке? – спросил Гас у парамедиков. – Она какая-то странная.
Парамедик пожал плечами. Женщина-полицейский кивнула.
– Думаю, она просто в шоке.
– Гас, со мной все в порядке, – повторила Тео. – Я просто хочу домой.
– Можно отвезти ее домой? – спросил Гас. – Если понадобится, я сам отвезу ее в больницу.
Парамедик развел руками, будто говоря: это будет на вашей совести. Женщина-полицейский сказала:
– Конечно. Только присматривайте за ней, хорошо, приятель?
Гас пообещал, что так и сделает, и подозвал мужчину, который все это время стоял чуть поодаль.
– Тео, это Мак Этеридж. Мы вместе работаем.
Тео взглянула на молодого человека, который стоял рядом с братом и смущенно улыбался. На нем был твидовый пиджак, и он больше смахивал на молодого ученого, чем на адвоката.
– Ты приехал не один? – растерянно спросила она.
– Это не свидание, не подумай ничего такого, – отшутился Гас. – Он меня подвез. Ты взяла мою машину, забыла?
– Ах да! – Тео поморщилась.
– Что не так? – Гас встревоженно взял ее за руку.
– Все в порядке. Просто ты напомнил про машину. Она сильно пострадала?
– В крыле новая вмятина, но старушка живее всех живых. – Гас покачал головой. – Что за идиот таранит машины на «приусе»? Удивлен, что ему удалось скрыться. – Он помог Тео подняться. – Осторожно. Идти можешь? Мак отвезет тебя домой, у него машина получше пикапа. Я поеду следом.
Тео поблагодарила парамедиков и позволила брату и Этериджу усадить себя на пассажирское сиденье черного «мерседеса» С-класса. Она устроилась на кресле с мягкой кожаной обивкой, а Этеридж показал кнопку подогрева сиденья. Действительно, очень удобно.
– Гас, там продукты в багажнике, – пробормотала Тео, схватив его за рукав. – Я хотела сделать жаркое… и торт.
– Боже! Зачем?
– Хотела сказать… в общем, просто решила приготовить ужин.
Гас улыбнулся.
– Жаркое я и сам смогу приготовить. А торт сделаешь потом.
Он постучал по крыше «мерседеса» и велел Этериджу трогаться.
Они выехали на дорогу. Тео извинилась перед Маком, что нарушила их с Гасом планы. Тот рассмеялся.
– Благодаря вам у нас появился повод сбежать с очень скучного совещания.
– Вы партнер Гаса? – робко спросила Тео.
– Боюсь, нет, я не адвокат.
– О… Гас назвал вас коллегой.
– Я иногда работаю на Гаса, снабжаю его информацией. Проверяю или ищу людей.
– Вы частный сыщик?
– Мне больше нравится «специалист по сбору данных».
Этеридж припарковался на улице возле дома Гаса, оставив на дорожке место для пикапа. Они оба продолжали сидеть в машине, разговорившись.
– Он нарочно вас протаранил? – в ужасе спросил Мак.
– Да. Он ехал за мной из Прери-Виллидж. Я видела его у ресторана.
– Следил, значит? Но зачем?
Тео все ему рассказала. Начала медленно и неохотно, но потом слова хлынули водопадом. Она понимала, что буквально изливает ему душу, но не понимала почему. Она не знала Мака, но рассказывала ему о самых страшных моментах своей жизни. О том, как видела у дома Дэна мужчину, как обнаружила тело и как на следующий день мужчина с дредами пытался проследить за ней до дома ее брата. Мак слушал и лишь изредка кивал.
– А полиции вы рассказали про этого клоуна? – спросил он в конце. – Дреды, скорее всего, накладные, но татуировка с паутиной может служить приметой.
Тео кивнула.
– Да, но до сегодняшнего дня я думала, что он всего лишь чудак, который пытался… даже не знаю, что он пытался сделать. Он же только сегодня меня протаранил.
Приехал Гас и припарковался рядом с ними. Вышел из машины и оглядел побитое крыло. Тео открыла дверцу «мерседеса». Мак Этеридж тут же выскочил, обежал вокруг машины и помог ей выйти. Это могла быть старомодная галантность, но сиденья в «мерседесе» расположены так низко, что рука помощи в любом случае не помешала бы.
– Простите, что так долго, – сказал Гас. – Задний бампер отвалился между Девятой и Вермонт. Пришлось остановиться и подобрать. – Он поморщился. – Честно говоря, было очень неловко. – Он вручил Маку большой пакет с продуктами и взял другие два. – Мак, оставайся на ужин. – Он взглянул на пакеты. – Тут куча еды.
Выйдя из душа, Тео услышала на кухне голоса брата и Мака. Протерев запотевшее зеркало, осмотрела ссадину и синяки с правой стороны тела и лица и с сожалением взглянула на то, что осталось от зеленого бархатного пиджака. Надела платье – струящаяся мягкая ткань щадила ссадины – и спустилась.
Гас не разрешил ей помогать с готовкой и велел сидеть на диване.
– Я справлюсь, – сказал он. – Если не ошибаюсь, надо посолить и сунуть все в духовку на пару часов. – Он вручил Этериджу пиво и бросил Тео пузырек тайленола. – Прими парочку, – сказал он, наливая в стакан воды из крана.
Тео не стала спорить. Вдруг навалились усталость и боль. Она приняла тайленол и села на диван с собакой, стараясь не думать, что Гас просто испортит замечательный кусок мяса, который она выбрала.
Мак Этеридж принес ей чашку чая.
– Как он справляется? – шепотом спросила она.
Мак улыбнулся.
– Неважно. Замешивает тесто.
– Для жаркого?
– Наверно, лучше не спрашивать.
– А что он делает с картошкой?
Мак вздохнул.
– Кажется, допрашивает с пристрастием. Не волнуйся, рано или поздно она расколется.
Тео застонала.
– Я лучше пойду и помогу ему. – Мак украдкой взглянул в сторону кухни.
– Если он устроит пожар, зови.
Тео уснула и сама не знала, сколько проспала. Ей снились Дэн и Вероника, Гас и, естественно, кровь. Она проснулась от звука мужских голосов: Мак и Гас обсуждали случившееся. К мужским голосам добавился женский: пришла Джеки. Стемнело; кто-то накрыл ее пледом. Тео проголодалась, а в воздухе разливались божественные ароматы жаркого. Есть захотелось еще сильнее.
– Гас, – позвала она.
– Проснулась? Хорошо. Мы умираем с голоду. – Гас подошел к дивану и нахмурился. – Встать сможешь?
– Да, я нормально себя чувствую. – Она взяла его за руку и поднялась.
Стол на кухне был накрыт с соблюдением всех правил сервировки.
– Это все Мак, – сказал Гас и закатил глаза. – В колледже он работал в ресторане, с тех пор у него рефлекс.
Мак не обратил на него внимания и подвинул Тео стул.
Джеки ее обняла.
– Бедняжка, как ты себя чувствуешь? – спросила она и поморщилась, увидев ссадины на ее лице.
– Проголодалась.
– Это хорошо! – Гас открыл духовку и гордо извлек печеную утку с гарниром. – Та-да!
Тео уставилась на блюдо.
– Ты разве не любишь утку? Почему? Это же очень вкусно!
– Нет, люблю, просто… я вроде покупала говядину.
– Наверно, головой ударилась, – серьезно ответил Гас. – Давайте есть.
Тео растерянно взглянула на Мака. Тот пожал плечами.
– Даже не представляешь, что можно сделать с мясом, имея соль и духовку, – сказал он.
За столом говорили в основном об убийстве Дэна Мердока и последующих событиях. Тео повторила рассказ о случившемся на парковке. Глаза Гаса потемнели.
– Не волнуйся, Тео, Мак отыщет этого гада.
– Мак?
– Это его работа. Искать людей.
Джеки рассмеялась.
– Пропавшие наследники, сбежавшие из-под условного освобождения, проштрафившиеся должники – Мак найдет любого. Наш персональный частный сыщик.
– Специалист по сбору данных, – поправил Мак.
– В него даже стреляли, – добавил Гас, словно это подтверждало квалификацию друга.
– Да это мама в меня случайно выстрелила, – устало ответил Мак.
– Мама? – ужаснулась Тео.
Гас покачал головой.
– У Мака та еще семейка.
Джеки смеялась во весь голос.
– Дядя показывал ей свой новый револьвер сорок пятого калибра, а она не знала, что он заряжен, – объяснил Мак. – И случайно выстрелила мне в ногу.
– Это она так говорит, – ответил Гас.
– А сколько тебе было лет? – Тео зажала рот рукой в ожидании ответа.
– Двенадцать.
– Бедная мама! – Тео покачала головой. – Она, наверное, очень расстроилась.
– Не то чтобы расстроилась, но совесть ее замучила. Я несколько недель ходил на костылях. Она всем рассказывала, что я упал с велика. – Он коварно улыбнулся. – А я поступил как настоящий бандит и брал у нее деньги за молчание.
– Мак – прирожденный предприниматель, – сказал Гас. – Воплощение американской мечты.
Мак поднял бокал, сделал глоток и продолжил уже с более серьезным видом:
– Ты должна сказать полицейским, что парень, который тебя сегодня протаранил, на днях пытался проследить за тобой до дома. Вдруг он снова объявится. А я пока постараюсь что-нибудь накопать.
Гас нахмурился.
– Если снова его увидишь, Тео, сразу звони мне. Я предупрежу Дженни, чтобы переключала на меня, даже если я занят.
– Но ты послезавтра едешь в Нью-Йорк, – напомнила Джеки.
– Можно отменить.
– Не говори глупости! – встревоженно воскликнула Тео. – Мне не пять лет!
– Сегодня тебя могли убить…
– Я буду осторожна, Гас. Останусь дома и поработаю над романом.
– А если он знает, где ты живешь?
– Сегодня приходил слесарь и починил замки на окнах. А еще у меня есть Пони.
При упоминании своего имени Пони поднял голову и перекатился на спину.
Гас внимательно посмотрел на сестру, выискивая признаки ложной храбрости, но Тео выдержала его взгляд, будто напоминая, что давно перестала быть маленькой испуганной девочкой. И все же он не был уверен.
– Мы с Маком останемся в городе, – сказала Джеки, накрыв его ладонь своей. – Если придет Человек-Паук или у Тео возникнут любые проблемы, она сможет нам позвонить. Езжай в Нью-Йорк, Гас. Старый Крэйн один не справится… наверняка перегнет палку.
Разговор перешел на старого мистера Крэйна и его способность оскорбить почти любого, особенно клиентов фирмы. Поистине удивительный талант для партнера адвокатского бюро.
– Многие клиенты считают, что бесцеремонный адвокат лучше, – объяснил Гас. – Думают, что вежливый юрист не сможет их защитить.
– Но мы всегда посылаем кого-нибудь сопровождать старого ворчуна, – добавила Джеки. – А то так из-за него всю фирму уволят. Гасу каким-то образом удается убедить клиентов, что «Джон Крэйн так шутит».
Гас кивнул.
– Поэтому меня и сделали партнером.
Тео улыбнулась.
– Значит, езжай.
Тео постаралась замаскировать ссадины, но полностью скрыть их было невозможно. Ей хотелось, чтобы Гас не волновался, но синяки и ссадины служили наглядным напоминанием о случившемся. Она не была склонна недооценивать угрозу, но знала, как упорно трудился ее брат ради партнерства в адвокатской фирме, как рисковал, вложившись в нее, и как ему нравилось жить в Лоуренсе. Он оставил карьеру в престижной нью-йоркской адвокатской конторе и выкупил долю Джерарда Перселла, против которого пару раз выступал в суде. Тео не знала, как именно Перселлу удалось убедить Гаса выкупить долю в маленькой канзасской фирме. Ей очень хотелось, чтобы брат забрал себе ее долю из трастового фонда, но тот не желал даже слышать об этом.
Вчера перед работой он отвез ее в полицейский участок. Детектив Мендес разозлился, что они не приехали сразу же после аварии, и что-то пробурчал о непрофессионализме офицера, работавшего на месте преступления. Сказал, что уж Гас-то должен был догадаться сразу привезти сестру в участок. Гас резко ответил. Тео вмешалась и велела ему ехать на работу, а сама стала ждать художницу. Когда та пришла, они вместе составили фоторобот Человека-Паука. Потом Мендес отвез ее домой. Он расспросил ее о книге, которую она писала, и хотя Тео догадывалась, что этот разговор – неофициальное продолжение допроса, скрывать ей было нечего. Вот только Вероника Коул просила никому не рассказывать о рукописи. Поэтому отвечала туманно, отклоняла вопросы о сюжете и наконец пробормотала что-то про спойлеры, что даже ей самой показалось слабой отговоркой.
Говоря о конфиденциальности, Вероника наверняка не имела в виду, что нужно скрывать информацию от полиции, но Тео решила не рисковать. Сам факт, что агентство Дэя Делоса заинтересовалось ею, казался чудом, миражом, при любой неосторожности способным раствориться и исчезнуть.
Гас заехал домой на обед, снова ушел на работу и вернулся пораньше, хотя она и уверяла, что с ней все в порядке. Они съездили на парковку возле гастронома и поискали ее телефон, но так и не нашли, заехали в центр города и купили новый. Вечером поужинали на диване: Гас работал, Тео читала. В какой-то момент Пони зашелся лаем, но, осмотрев территорию, они ничего не обнаружили. Пони недолюбливал кошек и, видимо, увидел одну из них во дворе. Они увели собаку в дом, и спокойствие восстановилось.
На следующий день после завтрака Гас уезжал в аэропорт и должен был вернуться послезавтра вечером. Пони был только рад, что его оставили в доме. День прошел без происшествий.
Утром Тео приготовила омлет, пока Гас носился по дому в поисках документов, портфеля и носков. Она добавила к яйцам остатки запеченной утки, которую Гас, видимо, заказал в доставке (куда все-таки делась говядина?).
Подав омлет на поджаренном хлебе, она спросила про утку.
– Один мой бывший клиент работает шеф-поваром в ресторане «На холме». Джеки позвонила и съездила забрать заказ.
– А что случилось с мясом?
– Спроси у Пони. Оказалось, он любит пережаренное.
Гас одновременно завтракал и брился, чистил зубы и наставлял ее быть осторожной. Тео собрала документы и перерыла всю гостиную в поисках телефона брата. Подъехала машина Джона Крэйна; Крэйн посигналил, и Гас выбежал из дома, сунув галстук в карман и держа в руках ворох документов.
– Да, Мак может заехать и забрать одну вещь! – крикнул он с улицы.
– Какую вещь?
– Теннисную ракетку. Он попросил одолжить ему ракетку.
– Ракетку? Зачем?
– Наверное, в теннис хочет поиграть. Говорил что-то про загородный клуб. Ладно, мне пора.
– А где твоя ракетка?
– Где-то в шкафах. Запри дверь.
Тео покачала головой и закрыла дверь. «Удачного полета», – пробормотала она. Мак мог бы забрать ракетку накануне. Наверняка Гас попросил его присмотреть за ней.
Она убралась после завтрака, покормила Пони и выпустила его во двор. Стоило пообещать Гасу остаться дома, как ей ужасно захотелось куда-нибудь пойти. Ее насмешило предсказуемое противоречие, впрочем, она не собиралась поддаваться импульсу.
В тот день Тео решила начать новый роман – историю о призраках. Идея возникла, когда они с Дэном обсуждали кладбище Сталл. Может, поэтому ей было так приятно развить ее: она будто снова говорила с Дэном. Разложив на кухонном столе несколько листов бумаги и приклеив их скотчем, она начала записывать последовательность событий – сюжет, возникший из одной случайной мысли, промелькнувшей в беседе с Дэном. Странной мысли, явившейся неизвестно откуда. Что, если мертвым не давали покоя живые? После смерти Дэна эта мысль возникала у нее в моменты затишья, и, застигнутая одиночеством, она начинала об этом размышлять.
Вскоре после полудня в дверь позвонили, и Тео прервала свои записи. Листы бумаги на столе были покрыты сотнями заметок, стрелочек и странных символов, понятных лишь ей одной. Она не без удовлетворения взглянула на свою работу и направилась к двери. Заглянув в глазок, увидела на пороге Мака Этериджа и вспомнила про ракетку. Открыла дверь и впустила его в дом.
– Я еще даже не начинала искать эту ракетку, – призналась она. – Хочешь чаю или пива? У Гаса есть крафтовое. «Медноголовка».
– Лучше чай. – Мак покосился на кухонный стол. – Карта желаний?
– Не совсем. Заметки для следующего романа.
– Можно посмотреть?
– Если хочешь, – робко ответила Тео. – Вряд ли ты что-нибудь поймешь.
– А ты объясни.
Тео замялась.
– Прости, – извинился Мак. – По долгу службы привык совать нос не в свои дела.
– О нет, я вовсе не хотела… Это будет книга о призраках.
– Серьезно? Ужастик, значит?
– Не совсем. – Тео объяснила свою идею.
Мак внимательно ее слушал, сложив руки на груди.
– И зачем мертвым бояться живых?
Тео задумалась.
– По той же причине, почему мы боимся призраков… увидев их, мы думаем, что скоро пополним их ряды. Что, если мертвые боятся жить, как мы боимся умирать?
Мак одобрительно закивал.
– Блестящая идея.
Тео опешила.
– Ты правда так считаешь? Спасибо.
За чаем они продолжили обсуждать новый роман. Тео сама поразилась тому, с каким интересом рассказывала о своей работе на этом этапе, когда книга существовала пока что в форме идеи. В беседе с Маком из ее туманных расплывчатых набросков выкристаллизовалась сюжетная линия. Мак не был писателем и в отличие от Дэна не мог дать ей совет насчет стиля и техники написания, но он казался заинтересованным, а ей этого было достаточно.
– Пойду-ка я, пожалуй, поищу ракетку, – наконец сказала Тео.
– Точно. Ведь я за этим и пришел.
Она порылась в шкафах и нашла в коробке под лестницей старую деревянную ракетку.
– Даже не знаю, можно ли ее использовать, – сказала она, протянув ракетку Маку.
Он поднял брови.
– Как экспонат на выставке антиквариата – вполне.
– Гас сказал, что ты играешь в теннис в загородном клубе.
– В загородном клубе? – Мак рассмеялся, хотя не уточнил, что тут смешного.
– Извини, что Гас заставил тебя тащиться сюда и присматривать за мной, – вздохнула Тео. – Как видишь, у меня все хорошо. Не надо было тратить время.
Мак улыбнулся.
– Я бы пожалел о потраченном времени, если бы мне на самом деле была нужна хорошая ракетка. – Он взглянул на часы. – Мне нужно быть в офисе через пару часов. Может, пообедаем в городе?
Тео взглянула на кухонный стол, заваленный исписанными листами бумаги, и на окно, куда проникал холодный мягкий свет низкого солнца. Если она просидит дома весь день и хотя бы ненадолго не выйдет на улицу, к вечеру у нее непременно усилится тревога и возникнет клаустрофобия. К тому же ей было очень интересно подробнее узнать о работе Мака Этериджа.
– С удовольствием, – ответила она.
«Таверна Джонни» в Северном Лоуренсе напомнила Тео австралийские пабы. Они сняли шарфы и пальто и заказали бургеры и сырные палочки. Тео расспросила Мака о работе и поинтересовалась, чем именно занимается «специалист по сбору данных».
– Сижу за экраном, просматриваю архивы, ищу информацию в базах данных, официальных документах, соцсетях. У всех есть след. В современном мире обычно цифровой.
– Но не всегда?
Мак пожал плечами.
– Помимо соцсетей, есть слухи и сплетни, и можно просто расспросить, кто что видел.
– А парень, который протаранил меня на «приусе»? Удалось что-то о нем выяснить?
– Увы, татуировка в виде паутины – не редкость, и ничего оригинального в ней нет. Это опознавательный знак некоторых банд, и в тюрьме делают такие татуировки. Жаль, что дреды были накладные. Так его было бы проще найти.
Тео взяла сырную палочку.
– Знаешь, по правде говоря, я склонна думать, что этот парень – обычный мелкий вредитель. Мне кажется, я напугала его, когда сфотографировала. – Она растянула сырную палочку, пока та не порвалась на две части. – Думаю, мы его больше не увидим.
– Ты его напугала, и от страха он протаранил машину? Не слишком ли экстремальная реакция? – нахмурился Мак. – Этот момент меня тревожит. Но, возможно, ты права.
Тео решила сменить тему. Ей не хотелось думать о Человеке-Пауке или об убийстве.
– Мак, а ты из Лоуренса?
– Я родился в Грейт-Фолз, штат Монтана. Моя семья переехала сюда после… того случая с пистолетом. Мать решила, что все будут показывать на нее пальцем и говорить: глядите, это она выстрелила в собственного сына.
– А показывали?
– Еще как.
Он улыбнулся, и в уголках глаз образовались морщинки.
– Мама была председателем церковного благотворительного фонда. И тот случай стал самым знаменательным событием в Грейт-Фолз за долгое время.
– Наверное, это было ужасно…
– Для нее – да. А я стал героем школьного двора, решив, что слава дороже денег, ведь мама платила мне за молчание об инциденте. Когда весь город узнал, что я не с велика упал на самом деле, мамаша выследила меня, приставила к голове пистолет, пырнула охотничьим ножом, чтобы неповадно было, и вдобавок моему братцу взбучку задала. – Мак усмехнулся, ностальгируя по старым добрым денькам. – Мы собрали вещи и переехали в Лоуренс, спасаясь от скандала.
– И как? Спаслись?
– Пожалуй, да. Новый город, новая школа. Мать убедила меня никому не рассказывать о случившемся.
Тео пристально посмотрела на него, пытаясь понять, что из его истории правда, а что вымысел или преувеличение. Но его лицо было непроницаемым, и в итоге она рассмеялась, сказав себе, что это неважно. Он расспросил об их с Гасом родителях. Она ответила и испытала укол вины: ведь они по-прежнему не догадывались, что она бросила университет, не говоря о том, что произошло за последние несколько недель.
– Так они были хиппи? – удивленно спросил Мак.
– В Тасмании таких называют дикарями, – ответила Тео. – И не «были», а есть: они до сих пор так живут.
Она рассказала о коммунах, где жила в детстве, о беззаботной дикой жизни без правил, на смену которой пришла школа-интернат в подростковые годы.
– Вот это, наверное, был шок, – сказал Мак.
– Я была бунтаркой. А дети родителей-дикарей бунтуют так: ведут себя спокойно, стараются быть как все и хотят стать адвокатами.
– Гас тоже так бунтовал?
– Возможно. – Тео по привычке не стала упоминать, что Гаса отправили жить с американским дедушкой, потому что у него возникли проблемы с тасманской полицией. Промолчала по привычке, а также из верности, чувства вины и стыда. – Гас всегда был Гасом… Он мне тут заявил, что хотел стать профессиональным серфером.
– Серьезно?
– Да. Хотя, по-моему, он даже не умеет плавать.
Мак попросил счет.
– Дополнительная мотивация не падать с доски, – заметил он.
Тео кивнула. У нее возникла идея.
Они вышли на улицу, где начали падать мягкие снежные хлопья. Она в восторге подняла лицо к небу. В США она приехала в феврале прошлого года; это была ее вторая в жизни зима, и она не переставала удивляться снегу. В предыдущие несколько дней было холодно, но в последнее время она была слишком занята, чтобы толком порадоваться зиме.
– О боже! Смотри!
Мак рассмеялся.
– Поехали скорее домой, пока пробки не начались.
Канзасцы пытались попасть домой до начала сильного снегопада. На асфальте образовался снежный слой. Через пару минут Мак на своем черном «мерседесе» свернул с Девятой на ее улицу. Тео искала перчатки и не видела, что заставило его резко свернуть и затормозить. Колеса потеряли сцепление с дорогой, и их занесло.
Тео закричала: ей казалось, что машина опрокинется, несколько секунд она даже не сомневалась в этом, но потом Маку удалось справиться с управлением. Он вырулил на обочину и остановился.
– Тео, ты в порядке?
– Да. Что случилось?
Он расстегнул ремень безопасности и открыл дверцу со своей стороны.
– Там был Пони!
– На дороге? – Тео расстегнула ремень и вышла из машины. – Боже, ты его сбил?
– Не думаю… Не подзывай его, а то еще выскочит на дорогу навстречу тебе.
Пропуская автомобили, они перешли на другую сторону улицы и побежали в ту сторону, откуда, как сказал Мак, выскочил Пони. Тео начала звать собаку, а Мак на всякий случай следил за дорогой.
Сначала она звала безрезультатно, но, когда в ее голосе зазвучали умоляющие нотки, пес выглянул из-за живой изгороди и подошел к ней с почти виноватым видом.
Она упала на колени и обняла его, чувствуя облегчение и недоумение.
– Понечка, ты как сюда попал? (Двор Гаса был полностью огорожен, а уходя, она проверила калитку.)
Повалил густой мокрый снег.
– Я лучше дойду пешком и отведу его домой, – сказала Тео, когда Пони начал валяться в снегу. – Он испачкает твою красивую машину.
– Не говори глупости. Холодно же, а это всего лишь машина.
Мак снял галстук и сделал из него поводок. Они надели поводок на Пони, который, по его виду, был рад ненадолго вырваться на свободу, и усадили пса на заднее сиденье «мерседеса». Пес, встряхнувшись, запачкал кожаную обивку сидений, и Тео поморщилась. Но Мак даже внимания не обратил.
Они подъехали к дому, и Тео увидела настежь распахнутую калитку.
– Не может быть. – Она покачала головой. – Я точно помню, калитка была закрыта.
– Мы не могли уехать, не заметив, что она открыта, – согласился Мак и нахмурился.
Они переглянулись, догадываясь, что кто-то без них открыл калитку.
Пони понравилось на заднем сиденье «мерса», и он не хотел выходить. Тео вытянула его и, держа на импровизированном поводке, повела к калитке.
Мак указал на заснеженную тропинку.
– Следов нет, значит, калитку открыли до начала снегопада. Я проверю двор.
Тео предостерегающе коснулась его руки.
– А если он еще там?
– Если он там, то уже замерз, и собака не лает, так что, скорее всего, открывший калитку давно ушел.
Тео убрала руку, но тревожиться не перестала. Во дворе никого не оказалось, как и предсказывал Мак. Во двор выходили окна кухни и гостиной, но следов взлома и попытки проникновения в дом не было.
Тео завела Пони в дом, отыскала полотенце и вытерла мокрого пса. Мак поставил чайник. В глубине души Тео была рада, что он задержался. Она не хотела показаться паникершей, но все еще нервничала. Кто-то проник на задний двор их дома; знал ли он, что дома никого не окажется? Может, он следил за домом? Был ли это Человек-Паук?
– Когда возвращается Гас? – спросил Мак.
– Завтра.
– А ты не против, если я вечером зайду? Знаю, это глупость и перестраховка, но я просто хочу убедиться…
– Я не против, – выпалила Тео. Ей казалось, что это не глупость и не перестраховка, но она не готова была признать, что ей не по себе. Ведь калитка могла открыться… по самой простой и обыденной причине.
Мак заварил чай.
– Я оставлю здесь машину.
– Но снег же идет.
Он фыркнул.
– Я из Монтаны, забыла? По меркам Монтаны это даже не снег. – Он достал из кармана бумажника визитную карточку и протянул ей. – Мой номер телефона. Прогуляюсь немного и попрошу кого-нибудь из офиса за мной заехать. А со стороны будет казаться, будто я еще в доме. – Он взглянул на кухонный стол. – Ты занимайся дальше своим сюжетом, а я вечером приду.
– Прости… у тебя наверняка были планы.
Он пристально на нее посмотрел.
– Это перестраховка, Тео. Скорее всего, детишки открыли калитку, чтобы поиграть с собакой или просто побаловаться. А может, это ветер.
Тео кивнула.
– Точно. Наверняка это ветер.
Мак вышел через дверь черного хода, которую не видно с дороги. Тео, провожая его, поблагодарила за обед.
– Запрешь дверь на замок? – сказал он.
– Да, конечно.
Тео вернулась к своим записям на столе. Первое время она часто посматривала на окна и прислушивалась, но потом ее захватила работа над сюжетом, составленным из обрывков идей, и кусочки пазла начали складываться в целое. Обнаруживались также случайные параллели и повторения, возникавшие будто на ровном месте.
Что бы сказал Дэн? Он дал бы ей совет по структуре, авторской точке зрения, стилю. Только сейчас она поняла, как ей повезло за прошедшие месяцы. Дэн взрастил в ней писателя, поддерживал ее, честно, но мягко критиковал и не скупился на похвалу. Тео не хватало его голоса, их разговоров и его смеха. Она сожалела, что переспала с ним, потому что теперь тосковала по нему сильнее. Напрягая память, она все еще чувствовала прикосновение его рук и губ. Печаль застряла в груди тяжелым камнем, и Тео боялась, что она останется там навсегда. Теперь невозможно было представить жизнь без этой печали.
Пони лег на спину у ее ног; побег его утомил. Иногда Тео наклонялась и гладила его по брюшку. Она была рада, что нашли его прежде, чем с ним что-нибудь случилось. Как бы она призналась Гасу, что потеряла его собаку?
Она вспомнила Шерлока, о котором уже думала сегодня, когда Мак расспрашивал ее о Тасмании. Воспоминание настойчиво требовало ее внимания, и она боролась с ним, потому что знала, куда оно приведет, и не хотела об этом думать. Но она спохватилась поздно. Мысли об овчарке, которую Гас отдал ей перед отъездом, вызвали в памяти истинную причину его отправки в Америку, к деду. Она вспомнила выражение лица Гаса, когда он увидел Джейка Кертиса, запустившего ей руки под платье. На нем читалось отвращение, ярость и горе. Вспомнила драку. Блеснувший нож. Кровь. Даже сейчас сердце заколотилось. Она попыталась дышать медленно и спокойно. Шерлок… Этот пес спал с ней в кровати, защищал ее и был рядом, пока она не уехала в интернат. Когда она приезжала домой, он вставал на задние лапы, хотя уже страдал от артрита, и лизал ее лицо. После его смерти она вновь ощутила страх и одиночество.
Сев на пол, она рассказала Пони о Шерлоке, похоронив остальные воспоминания. Только – о старой собаке, рядом с которой чувствовала себя в безопасности.
Стук в дверь застиг ее врасплох. На миг она замерла, потом велела себе не глупить. Заглянув в глазок, увидела на пороге пожилого мужчину в рубашке и куртке в клетку, зимних сапогах, красном шарфе и кепке. Подозвала собаку и открыла дверь.
Мужчина снял кепку.
– Добрый день, мэм. Как поживаете?
– Добрый. Чем могу помочь, мистер…
– Уинслоу. Берт Уинслоу. Я из дома двести семьдесят семь. Вниз по улице.
– Чем могу помочь, мистер Уинслоу?
– Вы мисс Бентон?
– Да… я Тео Бентон. А это Пони. – Тео решила на всякий случай показать, что у нее большая собака. Хотя Уинслоу, наверное, знал Гаса, раз знал их фамилию.
– Ух ты! Этот пес и впрямь наполовину пони. – Мужчина отступил на шаг назад, оглядывая громадного пса. – У меня для вас письмо. – Он залез под куртку, достал большой сложенный конверт и протянул ей. – Доставили ко мне. Бывает, некоторые напишут единицу так, что она похожа на семерку… Я распечатал конверт, а потом понял, что он не для меня. Миссис Уинслоу хотела вернуть его отправителю, а я решил: дай посмотрю, может, в доме двести одиннадцать живет мисс Бентон. Оказалось, живет.
Тео взглянула на конверт. Большой, но тонкий, разорван с одного конца.
– Так и есть. Спасибо, мистер Уинслоу. Вы очень любезны, что доставили письмо.
– Мне не трудно, мисс Бентон.
Тео перевернула конверт, прочла имя и адрес отправителя и похолодела.
Дэн Мердок.
– Крутая у вас машина. – Берт Уинслоу окинул взглядом припаркованный возле дома «мерседес».
– Машина? Ах да, это машина Мака… – Тео попыталась унять дрожь в голосе. – А когда принесли это письмо, мистер Уинслоу?
– Точно не скажу. Мы с миссис Уинслоу ездили к детям в Виргинию, вернулись позавчера, а под дверью гора почты скопилась. Хотя раньше было больше. Сейчас никто не пишет письма. Умирающее искусство. В общем, в Виргинии мы десять дней гостили.
– О!
– Простите. А что, письмо было срочное?
Тео вымученно улыбнулась.
– Не думаю.
– Что ж, не буду вам больше мешать.
Тео поблагодарила его за хлопоты и доброту и пригласила выпить чего-нибудь горячего, ведь он шел пешком от самого 277-го дома, а на улице идет снег. Но он, слава богу, отказался.
– Миссис Уинслоу начнет ворчать, если я слишком долго буду гулять в такую погоду.
Тео дождалась, пока он закроет за собой калитку, заперла дверь и взяла конверт.
Внутри оказалось самое настоящее любовное письмо. Дэн вспоминал день, когда они собирались на кладбище Сталл, а вместо этого остались у него дома. Она зарделась, читая эти строки, и почувствовала себя очень одинокой. Дальше речь шла о ее романе: он прочел «В глубине» в один присест за ночь, потому что не мог оторваться. Книга восхитила его, и он писал, что сочтет за честь отправить ее знакомому агенту из литературного агентства Сандры Дейкстры в Калифорнии.
Тео промокнула бумагу рубашкой: она закапала ее слезами. И снова перечитала письмо.
В дверь снова постучали. Она посмотрела в глазок. Мак Этеридж стряхивал снег с волос и держал в руках по пакету: целлофановый из индийской закусочной и коричневый бумажный, поменьше размером. Тео открыла дверь. Мак увидел ее, и его улыбка померкла.
– В чем дело? – встревоженно спросил он. – Он вернулся?
Тео покачала головой.
– С тобой все в порядке, Тео?
– Да… заходи. Ты, наверное, замерз.
– Наш ужин точно замерз. Придется его разогреть. – Он проследовал за ней на кухню и положил пакеты на стол. – Тебе помочь?
– Нет. Я поставлю еду в микроволновку.
Он прислонился к старому шкафчику и сложил руки на груди.
– Я имел в виду, помочь ли тебе с тем, что тебя расстроило. Просто скажи, что это не мое дело, если не хочешь.
Тео судорожно сглотнула. Одной секунды хватило, чтобы решиться довериться Маку Этериджу. Она рассказала о визите Берта Уинслоу и письме, которое он принес.
Мак немного встревожился, что она открыла дверь, с учетом всех обстоятельств.
– Он старый, он был один, и у меня есть Пони.
– Он мог быть вооружен, Тео.
– Ты прав. Зря я ему открыла.
– И когда Дэн написал это письмо?
– Дата не проставлена. Но это было уже после того, как я отдала ему рукопись. – Тео занялась подогревом индийской еды. – Он… на следующий день я нашла его мертвым.
Мак достал тарелки и приборы.
– А как вы обычно общались с Мердоком? Он раньше писал тебе письма?
Тео разложила по тарелкам щедрые порции риса с карри. Так как кухонный стол был завален ее заметками, они пошли ужинать в гостиную. Пони последовал за ними и лег на ковер; его взгляд недвусмысленно сообщал, что он является поклонником индийской кухни.
– Нет. Мы почти каждый день виделись, но если бы ему понадобилось со мной связаться, он бы скорее позвонил или отправил сообщение. – Она взглянула на Мака. – Не такой уж он был и старый. Догадываюсь, что ты это хотел сказать.
– Вовсе нет. Моя бабушка отправляет мне сообщения. – Он улыбнулся. – Но как-то странно, что он решил написать тебе письмо, еще и по такому случаю.
Тео зарделась.
– Такие письма обычно и пишут от руки. – Она взяла второй пакет, бумажный. Внутри что-то звякнуло.
– Я заехал в «Коттинз» и купил навесной замок и цепь для калитки, – ответил Мак. – Запирать будет немного неудобно, зато сможешь быть спокойна, что твоя собака не гуляет по улицам.
– О… спасибо. – Тео не планировала выпускать Пони из виду до возвращения Гаса, но замок пригодится. Ей нравилась заботливая практичность Мака Этериджа.
О письме больше не говорили. Мак рассказывал Тео о жизни в Грейт-Фолз и о своей семье, которая вечно попадала в публичные скандалы. Его брат Калеб собирался построить ковчег, но дело плохо кончилось: он хотел отобрать для плавания в следующий Всемирный потоп двух совокупляющихся котов, и те на него напали и покалечили. Слушая его рассказ, Тео улыбалась, а потом рассмеялась.
– А как ты стал частным детективом? – спросила она.
– Разве не все мальчишки мечтают стать Диком Трейси?[5]
– В пятидесятые, возможно, и мечтали.
Он рассмеялся.
– Я сотрудничаю с корпорациями и юридическими фирмами и, по сути, занимаюсь сбором информации. Мой конек – компьютеры: я знаю, как залезть в базы данных, могу взломать систему. «Частный детектив» – слишком романтичное для меня название.
– Ясно. – Тео моргнула. – Значит, ты хакер?
Мак вздохнул.
– Вы с Гасом любите все романтизировать.
– А ты, похоже, решил убедить весь мир, что ты всего лишь рядовой сотрудник… должна признать, это отличное прикрытие для частного детектива.
Он застонал и поставил свою пустую тарелку поверх ее.
– Пойду сделаю кофе.
– Я сама могу. – Тео начала подниматься.
– Нет, давай я. Гас учил меня заваривать кофе по-австралийски. Мне нужна практика. Пойдем, Пони… не зря же ты притворялся голодающим.
Пони пошел за ним, так резво виляя хвостом, что поднялся ветер. Тео подобрала ноги и устроилась на диване, слушая, как Мак хлопочет на кухне и делает кофе. Он открыл кран и начал мыть посуду. Тео улыбнулась. Мать хорошо его воспитала. С другой стороны, женщине с пистолетом вряд ли станешь перечить.
Тео была рада, что он пришел. Она уже не нервничала, как днем. Решила, что калитку открыл непослушный соседский ребенок, а может, и Берт Уинслоу, если тот приходил днем. Решил зайти во двор и посмотреть, есть ли кто дома. Наверняка калитка открылась случайно.
Письмо Дэна ее успокоило.
Мак вернулся и принес кофе. Тео достала шоколадные конфеты, которые хранила на книжной полке в тайнике из толстой книги без блока страниц.
При виде ее тайника Мак удивился.
– Большинство людей хранят так ценности.
– Это и есть мои ценности. – Она набралась храбрости и протянула ему письмо, которое принес Берт Уинслоу. Объяснила, что в нем. – Пожалуйста, не читай то, что на обороте.
Мак Этеридж даже не взглянул на письмо.
– Мне необязательно это читать, Тео.
Она судорожно сглотнула.
– Обязательно. Я хочу тебя нанять.
– Что?
– Хочу, чтобы ты выяснил, кто убил Дэна Мердока.
– Я таким не зани…
– У меня есть деньги, – поспешно добавила она. – Назови свою цену. Я заплачу.
Он по-прежнему не смотрел на письмо.
– Тео, полиция…
– Мак, прошу. Дэн был… он был моим другом. – Она сердито смахнула слезы, прорвавшиеся наружу, невзирая на решимость. – У него больше никого не было… он был один на всем белом свете. Я должна что-то предпринять.
Слезы хлынули ручьем.
Мак колебался. Он неуверенно положил руку ей на плечо, видимо, до конца не понимая, какую роль играет в этой истории. Тео заплакала пуще прежнего. В конце концов он обнял ее и дал ей выплакаться. Постепенно она успокоилась.
– Прости, – смущенно проговорила она, отстранилась и в ужасе уставилась на мокрое пятно на его рубашке. Она никогда не считала себя плаксой, но в последнее время ревела буквально по любому поводу… и несмотря на доброту и учтивость Мака, ей по-прежнему хотелось рыдать. – Не знаю, что на меня нашло. Ты не мог бы прочитать письмо? – Она выпрямилась. – А я принесу тебе рубашку Гаса.
Мак разомкнул объятия.
Тео дала ему несколько минут на чтение, обрадовавшись возможности собраться с мыслями. Когда она вернулась с рубашкой и футболкой, Мак сидел, положив письмо на кофейный столик. Тео почему-то была уверена, что он не читал письмо в ее отсутствие.
– Не знала, что ты предпочтешь: рубашку или футболку. – Она протянула ему вещи.
Он улыбнулся.
– Раз я все равно лишился галстука, пожалуй, надену футболку.
Мак начал переодеваться, а она отнесла рубашку обратно в шкаф.
– А что такое «Хиллтоп Хуп»? – спросил он, надевая футболку через голову. – Что-то австралийское?
– Австралийская группа, – крикнула Тео из соседней комнаты. – Кажется, Гас уже жил в Штатах, когда стал фанатом. Это я ему футболку прислала.
Тео вернулась в гостиную и села.
– Ну что? – Она взглянула на письмо.
– Я прочитал.
Вот как? Она стала нервно складывать его промокшую рубашку.
– Есть мысли?
Мак пожал плечами.
– У автора этого письма превосходный почерк, но очень старомодный. Я бы сказал, что это почерк человека старше пятидесяти, вероятно, бывшего ученика католической начальной школы.
– Наверное, именно столько лет и было Дэну, – задумчиво проговорила Тео. – Но я не знаю, в какую школу он ходил.
– А его литературный агент, с которой ты познакомилась, когда Человек-Паук тебя протаранил? – спросил Мак.
– Вероника Коул?
– Да. Это же про нее он пишет? Она из агентства Сандры Дейкстры?
Тео покачала головой.
– Нет. Она из агентства Дэя Делоса. Они представляют Дэна.
– Тогда откуда у нее твоя рукопись?
Тео нахмурилась. Мак был прав.
– Наверное, Дэн передумал и отправил рукопись в агентство Дэя Делоса.
– Как-то странно.
– Вообще-то, я сама его об этом попросила. Но он отказался… когда я с ним об этом говорила.
– А конверт от письма сохранился?
– Да. – Тео достала порванный конверт с полки, куда положила его, достав письмо.
Мак внимательно его осмотрел.
– Конверт слишком большой для одного письма, – заметил он.
– Может, у него другого под рукой не оказалось.
– И последние строки, слушай: «Для меня большая честь, что ты доверила мне свою рукопись. Я знаю, как трудно поверять незнакомым людям свои мысли, мечты и тайны. Хочу отплатить тебе тем же». Что он имел в виду – «отплатить тебе тем же»?
– Наверное, что собирается отправить мою рукопись в агентство Сандры Дейкстры или Дэя Делоса.
Мак нахмурился и медленно перевернул конверт.
– А что, если не собирался? Могло быть в конверте что-то еще? Конверт был вскрыт, когда этот Уинслоу его принес?
Тео кивнула, испытав легкое потрясение. Ей не приходило в голову, что в конверте могло быть что-то еще, но такую возможность нельзя было исключать. Она вспомнила, что сказала Вероника о пропавшей рукописи Дэна. Но зачем присылать ей бумажную рукопись, когда можно было просто отправить файл?
Мак обратил внимание, что на конверте было много марок, но не было почтового штампа.
– И что это значит? – растерянно спросила Тео.
– Во-первых, марок слишком много, намного больше, чем нужно для одного письма… что подтверждает мое предположение, что в конверте было что-то еще, когда Мердок наклеивал марки.
– Ясно. – Теперь Тео действительно это понимала и поразилась проницательности Мака.
– Что до отсутствия штампа, – продолжил он, – этому может быть несколько объяснений. В почтовом отделении могли забыть проштамповать письмо – такое случается, но очень редко. Вероятнее другой вариант: письмо не отправляли почтой. – Мак задумчиво постучал конвертом по столику. – Возможно, он доставил его сам, но тогда зачем наклеивать марки? И почему просто не прийти и не поговорить с тобой, если он все равно шел в эту сторону?
– Из-за Гаса, – предположила Тео.
– Да, возможно, он не был готов к встрече с твоим старшим братом, но письмо принесли не на этот адрес. А к дому двести семьдесят семь. Мог ли Мердок так ошибиться?
Тео покачала головой.
– Навряд ли. Он однажды подвозил меня домой… за несколько дней до смерти. Он уже бывал здесь.
– Значит, скорее всего, он поручил кому-то отправить письмо, и этот человек решил доставить его лично.
– Возможно. А это имеет значение? (Логические умозаключения Мака Этериджа ее завораживали.)
– Не думаю. – Он прищурился, будто заметил то, чего не заметили другие. – Дэн Мердок написал письмо, поручил кому-то его отправить, потом передумал относительно твоей рукописи и отправил ее в агентство Дэя Делоса за несколько часов до смерти.
– Вполне возможно.
Мак кивнул.
– Да. Но вот что интересно: почему он передумал?
– И почему мне об этом не сказал? – тихо добавила Тео. Дэн знал, как много значит его поддержка для нее.
Мак задумался.
– Может, он хотел тебя удивить… Влюбленные мужчины иногда ведут себя как идиоты.
Тео уставилась на него.
– Не думаю, что он был в меня влюблен.
– Мне кажется, это вполне возможно.
Тео задумалась.
– Нет. Даже если и так, даже если допустить, что он влюбился в меня, он не был беспечным подростком. И когда я попросила его передать мой роман в литературное агентство Дэя Делоса, он довольно категорично отказался… Сказал, что они мне не подходят. – Она сбивчиво пересказала Маку, как умоляла Дэна отдать ее рукопись Делосу, а тот ни в какую не соглашался. – Видимо, что-то случилось, раз он передумал.
Мак пожал плечами.
– Может, это как-то связано с причиной его убийства.
– Так ты возьмешься за дело? – Тео поежилась, произнеся эти слова. Когда ее жизнь успела превратиться в бульварный роман?
– Я посоветуюсь с Гасом.
– С Гасом? – Тео разозлилась. – Но зачем? Мне не нужно разрешение Гаса, чтобы…
– Разумеется, тебе не нужно ничье разрешение, зато оно нужно мне, – спокойно ответил Мак, невзирая на ее негодование. – «Крэйн, Хэйс и Бентон» – мои клиенты, Тео, а Гас – мой друг.
– Но…
– Я помогу, но ты не можешь нанять меня напрямую. И я должен обо всем рассказать Гасу во избежание неловкостей.
Некоторое время Тео молчала.
– Да, – наконец проговорила она, смутившись собственного гнева. – Извини. Просто надоело быть младшей сестренкой. Мне тоже надо поговорить с Гасом, я обязана быть с ним честной.
Они снова обсудили новый роман Тео – историю про призраков наоборот – и за разговором о сюжете уничтожили ее тайный запас шоколадных конфет. Мак вспомнил истории о привидениях, которые рассказывали в Грейт-Фолз, больше смешные, чем страшные, и байку о полковнике Элдридже, чей дух обитал не только в отеле, который он построил в Лоуренсе, но и во всех последующих зданиях, возведенных на месте старого отеля. Она же поведала об огнях мин-мин[6] и жестоком тюремщике Джордже Гроувере, чей призрак время от времени появлялся на Ричмондском мосту после того, как Гроувера якобы убили его подопечные заключенные.
Около десяти вечера позвонил Гас. У него был усталый голос.
– Сложные клиенты, у которых больше денег, чем морали, – ответил он, когда она спросила, что случилось. – Мы вернулись в отель буквально пять минут назад. Дома все в порядке?
– Да. – Тео не стала его беспокоить рассказом о побеге Пони. Решила, что это подождет.
– Мак с тобой? – спросил Гас.
– Как ты догадался?
– Когда в комнате янки, ты говоришь совсем без акцента. А когда мы с тобой наедине, он снова появляется.
– О! – Тео этого не замечала.
Гас рассмеялся.
– Дай поговорить с Маком.
Она протянула Маку телефон. Тот начал разговаривать с Гасом и кое-что записывать. Она слышала лишь реплики.
– Сейчас? А до утра не может подождать? Хорошо… я все сделаю… да, приятель.
Тео улыбнулась. Если сам Гас называл кого-то «приятелем», в игру вступал австралийский закон мужской дружбы, и отказать ему в просьбе было уже невозможно.
– Что он хочет? – спросила она, когда Мак повесил трубку.
– Найти кое-какую информацию. Видимо, клиент попался настойчивый. – Мак нахмурился. – На это уйдет около часа.
Тео улыбнулась.
– Со мной ничего не случится, Мак. Не знаю, как Пони сбежал, но догадываюсь. – Она взъерошила собаке шерсть за ушами. – Этот крысеныш наверняка уговорил кого-то из соседских ребятишек его выпустить. Необязательно быть моей нянькой.
Мак заколебался.
– Езжай. И, пожалуйста, забери машину, а то придется ее откапывать.
Он рассмеялся.
– Да, мэм. Если что, мой номер у тебя есть. – Он надел куртку и укутался в шарф.
Тео вернулась на кухню к своим сюжетным наработкам, но никак не могла сосредоточиться: все мысли были о том, что могло находиться в конверте. Может, Дэн сам достал рукопись, прежде чем запечатать конверт? Но если нет, значит, это сделал Берт Уинслоу. Она не понимала зачем. Если этот Уинслоу украл что-то из конверта, зачем принес ей письмо? Мог бы не приносить, и она никогда бы ничего не узнала. Боже, а ведь она почти впустила его в дом!
Она взяла письмо и снова его перечитала. Мак прав. В последней строчке содержалось указание, что Дэн не просто хочет помочь ей найти агента. Но что же он хотел ей передать?
Пони выбрался из-под стола, подошел к двери черного хода и заскулил.
– Хочешь на улицу, Понечка?
Тео положила письмо на полку, спрятав его под старым экземпляром «Эпидемии», и открыла дверь черного хода. Пони выбежал и зашелся яростным лаем. Шел легкий снежок, и на дорожке, присыпанной свежим снегом, остались следы лап.
Тео тут же заметила другие следы. Они вели от калитки к окну, к двери черного хода и снова к калитке. Она была открыта.
Тео подозвала Пони и выбежала на улицу в носках, чтобы закрыть калитку, пока собака снова не убежала. По улице быстро удалялась темная фигура. Красная клетчатая куртка отчетливо выделялась на фоне белого снега. Тео быстро захлопнула калитку, заперла задвижку и бросилась к двери. Поскользнулась в мокрых носках, но не замедлилась ни на секунду. Пошарив на кухне, нашла второй пакет, который принес Мак, достала тяжелую цепь и навесной замок. Выбежала на улицу, закрыла калитку на цепь и защелкнула замок. Гнев и паника придавали ей сил.
Многие в Лоуренсе носили такие клетчатые куртки, но она не сомневалась, что видела Берта Уинслоу. Дрожа от холода, она позвала Пони и завела его в дом, заперла дверь черного хода и сняла мокрые носки. Ноги окоченели, ее всю трясло. Она сняла трубку и позвонила в полицию.
Калеб ждал ответа. Интересно, СлугаПравопорядка – коп? Может быть так, что рукопись оказалась у него в руках? Коп мог забрать улику с места преступления. Но может, это просто мошенник. У дома Мердока в последнее время слонялся всякий сброд, салаги, не имевшие понятия о том, как действует Щит. Но если этот СлугаПравопорядка в самом деле нечистый на руку полицейский, рукопись Дэна Мердока вполне могла оказаться у него, и в этом случае он, Калеб, заберет ее себе, купит, если нужно. Таких больших денег у него не было, но он знал людей, которые ими располагали. Он был верным слугой Примуса… точнее, был бы им, если бы Примус назначал верных слуг. Вернуть рукопись – его обязанность.
Калеб вновь повернулся к экрану и начал печатать. Он нашел Примуса, догадался, что это Дэн Мердок, а значит, найдет и СлугуПравопорядка.
Тем вечером в полицейском участке Лоуренса царила суета, как всегда бывало в снегопад, когда люди словно забывали, как вести себя за рулем. Офицер полиции записал имя и адрес Тео. Она рассказала, что видела. Он спросил, хочет ли она сообщить о преступлении. Тео замялась. Полицейский вздохнул.
– Мы оповестим патрульных в вашем районе держать ухо востро, мэм, но вы не думали, что мистер Уинслоу просто нашел у себя другие письма, по ошибке отправленные на его адрес, и пришел их вернуть?
– Тогда бы он постучался в парадную дверь.
– Может, он и постучался, а вы не ответили, и тогда он решил зайти с черного хода. Он же ничего не сделал. Просто не закрыл калитку.
Тео раздраженно повесила трубку. Но офицер был прав, и ей стало стыдно. Она даже не была уверена, что видела именно Уинслоу, а отпечатки ботинок давно исчезли под снегом.
Ноги окоченели так, что она их не чувствовала. Она проверила, заперты ли окна и двери, и поднялась наверх принять душ. Горячая вода вернула ногам чувствительность. После душа надела самую теплую фланелевую пижаму, две пары носков и пошла вниз варить какао. Подогрела молоко на плите и еще раз проверила двери и окна. Убедившись, что все в порядке, наконец согрелась или хотя бы перестала мерзнуть.
Тео выключила плиту, залила горячим молоком порошок какао и вернулась к своим заметкам на кухонном столе. Потягивала какао и размышляла. Сюжет сложится согласно ее замыслу, если главный герой будет мертвым, а значит, ей придется выстроить вселенную потустороннего мира. Она вспомнила о Дэне, хотя он и так присутствовал в ее мыслях постоянно. Не для того ли она придумала эту сюжетную уловку, чтобы осмыслить его смерть в рамках литературного сюжета и разрешить себе думать о нем и по нему скучать?
Лишь услышав стук, она поняла, что все это время ждала Мака. Из-за двери раздался его голос:
– Тео, это я.
Она еле удержалась, чтобы не броситься к двери, а когда открыла, сказала себе, что подлетела так быстро, чтобы Маку не пришлось мерзнуть на пороге.
– Прости, что так долго. – Он отряхнул с волос снег и зашел. На улице, кажется, начался буран. Мак посмотрел на нее и улыбнулся, заметив пижаму с таксами. – Ты уже спала?
Тео покачала головой.
– Я промокла, и… – Она рассказала о следах на снегу и фигуре в клетчатой куртке на противоположной стороне улицы, о том, как повесила замок на калитку и позвонила в полицию.
Он серьезно отнесся к ее беспокойству, подошел ко входной двери, открыл ее и оглядел улицу.
– Думаешь, он может быть еще там? – встревоженно спросила Тео.
– Вряд ли, там холодно, но он был у дома, когда я ушел, то есть мог следить за входом… Говоришь, он пожилой?
– Не дряхлый старик, не встающий с кресла-качалки, но точно на пенсии. – Она вспомнила их с Уинслоу разговор. – У него в Виргинии дети. Уже взрослые, наверное. – Она сделала Маку какао, подогрев свежее молоко. – Бессмыслица какая-то. Когда я пригласила его в дом, он отказался зайти…
Мак закатал рукава и принялся мыть кастрюлю и кружку, которые она оставила в раковине.
– Ты пригласила его в дом?
– Ну, я подумала… он же пришел пешком от двести семьдесят седьмого дома, чтобы принести письмо… Хотела угостить его чаем из вежливости.
Мак потер однодневную щетину на подбородке.
– Знаешь, Тео, возможно, вовсе не Уинслоу приходил к тебе во двор. Может, за тобой кто-то подглядывает. Кто живет по соседству?
– Слева – миссис Мильсон. Кажется, ей больше ста лет. Работала в Красном Кресте. Справа – какие-то студенты. Они недавно сняли дом, и я не уверена, кто из них тут живет, а кто просто тусуется. Гас велел постучаться к ним, если захочу, чтобы меня угостили пивом.
Мак кивнул.
– Попробую разведать. Наверное, я просто зайду в двести семьдесят седьмой дом завтра утром.
– И я с тобой?
Он покачал головой.
– Уинслоу тебя узнает. А я придумаю какой-нибудь предлог.
– Он узнает твою машину, – ответила Тео. – Давай я просто спрошу, не выпало ли что-нибудь из конверта. Может, он правда не заметил из-за других писем?
Мак глотнул какао.
– Да ты сама уже можешь работать частным детективом.
Наутро Мак Этеридж приехал рано, но Тео никогда не любила спать допоздна, даже если поздно ложилась. Снегопад прекратился, но Лоуренс все еще лежал под толстым сверкающим снежным покрывалом.
Тео надела сапоги и перчатки. Дом номер 277 располагался всего в паре кварталов, и Мак предложил взять Пони на прогулку – сделать вид, будто они просто проходили мимо и зашли спросить. Тео обрадовалась прогулке утром после снегопада, пусть даже у них была конкретная цель.
Мак взял Пони на поводок. Пес пришел в восторг от снега, тянул поводок и рвался вперед. Соседи достали лопаты и расчищали дорожки.
– У тебя две машины? – спросила Тео, заметив, что в этот раз Мак приехал не на «мерседесе», а на «Бьюике-Анклав».
– «Бьюик» лучше ведет себя на заснеженной дороге. Ты пойдешь в этом? – Мак уставился на австралийскую ковбойскую шляпу, которую Тео держала в руках.
Она рассмеялась.
– Боже, нет! Это для снеговика. – Она повесила шляпу на крючок у двери поверх старого шарфа и двух перчаток от разных пар. – Мы любим, чтобы наши снеговики были с австралийским колоритом.
– Ты будешь лепить снеговика? Сейчас?
– Не говори глупости. Я взрослый человек. Слеплю, когда вернемся.
Крик раздался так внезапно, что Тео не сразу сообразила, что произошло. Мак среагировал немедленно. На противоположной стороне улицы кричала девушка. Мак отдал Тео поводок и бросился к девочке-подростку. Тео завела собаку в дом, велела сидеть на месте, закрыла дверь и пошла за Маком.
К девушке уже подошли родители и соседи. Она по-прежнему кричала и показывала на что-то пальцем. Чуть поодаль возле брошенной лопаты был сугроб. Видимо, девушка расчищала дорожку, счистила верхний слой снега и увидела лицо. Мистер Тернер пытался успокоить дочь, хотя было видно, что сам запаниковал. Миссис Тернер звонила в полицию. Мак встал рядом с телом.
Тео подошла, встала рядом и ахнула. Блекло-голубые глаза трупа были открыты, рот удивленно разинут. Под снегом виднелась клетчатая куртка.
– Тео, это…
– Да. Это Берт Уинслоу.
Судмедэксперты закончили осмотр; тело Берта Уинслоу убрали с подъездной дорожки Тернеров, погрузили в «скорую» и увезли. Теперь полиции предстояло выяснить, как оно тут оказалось.
Тео вдруг поняла, что за последнюю неделю слишком часто давала свидетельские показания. Она сказала полицейскому, что покойного звали Берт Уинслоу и они познакомились накануне; что он жил в доме номер 277 и приходил к ней занести почту, которую ему прислали по ошибке. Она упомянула об открытой калитке и человеке в клетчатой куртке, которого видела на противоположной стороне улицы примерно в половине десятого вечера, но было темно, шел снег, и она могла ошибиться, приняв кого-то за Уинслоу.
– А как он умер, сэр? – спросила она.
Полицейский пожал плечами.
– Мы будем расследовать смерть как подозрительную, но вполне возможно, это просто сердечный приступ. Истинную причину определит коронер. – Он записал ее имя и адрес. – Если возникнут вопросы, мы с вами свяжемся.
Мак обнял ее за плечи. Они двинулись обратно к дому.
– Ты как, в порядке?
– Да. – Тео чувствовала себя немного странно, но не так, как когда обнаружила тело Дэна. Она ощутила укол вины. – Может, надо было окликнуть Уинслоу, когда я увидела его через дорогу? Если у него был сердечный приступ, я могла бы…
– Он же шел, когда ты его видела, – возразил Мак. – И ты позвонила в полицию, Тео. Что бы ни случилось с мистером Уинслоу, ты тут ни при чем.
Тео отперла дверь. Пони обиженно посмотрел на нее. Надолго же она его оставила. Она опустилась на колени и обняла пса.
– Прости, Понечка. Не думала, что мы так долго будем пропадать.
Мак взглянул на часы.
– Хочешь с ним погулять? Я тоже пройдусь.
– А тебе разве не надо на работу?
– Я и так пропустил большинство утренних встреч. Полчаса погоды не сделают.
– Извини, Мак.
– Да не переживай ты. Берни без меня справится.
– Берни?
– Бернадетт. Моя ассистентка… а может, я ее. Так сразу и не поймешь. Я уже позвонил и предупредил, что приду после обеда. Можем пойти и погулять с собакой.
Тео надела перчатки. Она чувствовала себя странно взбудораженной. Пони относился к прогулкам на поводке довольно равнодушно, но ей самой было полезно пройтись.
Они вышли на улицу, перешли дорогу, миновали место преступления, огороженное полицейской лентой, и оставшиеся полицейские автомобили.
– Куда идем? – спросила Тео, догадавшись, что Мак что-то задумал.
– К двести семьдесят седьмому дому.
– Что?
– Решил проверить, далеко ли это… раз мы все равно гуляем.
– А это не бестактно? Он же только что умер.
– В дверь стучаться не будем. Я просто хочу посмотреть, где он проходил, пока шел к тебе.
– Думаешь, это был не сердечный приступ?
– Вряд ли.
– Почему?
Он замялся.
– Я видел кровь на снегу, когда его заносили в «скорую».
Тео сглотнула.
– Точно?
– Да. – Он остановился и смущенно на нее посмотрел. – Извини, Тео. Надо было предупредить, что это не просто прогулка. Я должен был проверить. Профдеформация.
Тео улыбнулась.
– Потому что ты частный сыщик?
Мак закатил глаза.
– Повернем обратно?
– Но мы почти пришли. А что ты надеешься найти?
Они снова зашагали вперед. Мак говорил с Тео и одновременно сканировал улицу.
– Ничего особенного. Просто хочу убедиться, был ли он на самом деле безобидным старым соседом или не был. Пока нам лишь известно, что он шнырял возле твоего дома в метель. Кажется, пришли. – Мак указал на дом в тюдоровском стиле на противоположной стороне улицы с большой купальней для птиц во дворе.
– Кажется, дома никого нет, – сказала Тео.
– Жену, наверное, вызвали на опознание.
Тео поморщилась.
– Да, конечно.
Они перешли через дорогу. Из соседнего дома вылетела маленькая пушистая собачка и стала лаять и скалиться. Мак потянул поводок на себя, хотя Пони при виде маленького агрессора скорее удивился, чем испугался. Из дома вышла женщина; она размахивала руками и звала: «Пудинг, Пудинг, вернись!»
Тео подхватила убежавшую собаку и вернула взволнованной хозяйке.
Раскрасневшаяся дама рассыпалась в благодарностях и покрыла Пудинга поцелуями.
– Его сестричка – упокой Господь ее бедную душу – два месяца назад попала под грузовик. – Она печально взглянула на свою собаку. – Кажется, Пудинг до сих пор ее ищет… а я не вынесу, если лишусь еще одного пушистого ребенка.
Тео выразила соболезнования.
– Давно вы живете рядом с Уинслоу? – спросила она.
– Уинслоу? Вы ошиблись адресом, дорогая. В доме номер двести семьдесят семь живут Нгуены. Жена врач, а муж, кажется, компьютерщик. – Она подозрительно на них посмотрела. – Вы же не церковные сектанты, что ходят от двери к двери? Если так, я…
– Мы не сектанты, – поспешила успокоить ее Тео. – Я живу на этой улице… наверное, ошиблась с номером дома.
– Насколько я знаю, тут нет никаких Уинслоу, дорогая.
– Спасибо. Уточню адрес.
– Интересное кино, – заметил Мак, когда они попрощались с Пудингом и его хозяйкой и пошли обратно.
– Ты же знал, что так и будет, да? – обвиняюще спросила Тео.
– Догадывался, что наш Берт Уинслоу из дома двести семьдесят семь не так-то прост. Для этого не нужно быть Шерлоком Холмсом.
– А я сказала полицейским, что он из дома под этим номером. Надо им позвонить.
– Думаю, они и сами уже разобрались… Они обязаны сразу направить патрульного, чтобы тот сообщил о смерти ближайшим родственникам.
– О-о-о…
Тео попыталась переварить новые данные. Итак, человек, называвший себя Бертом Уинслоу, не жил в названном им доме. Значит, письмо не могли принести туда по ошибке; учитывая, что марки на конверте не были погашены, его, наверное, даже не отправляли. И как же тогда письмо у него оказалось? То ли Дэн дал Уинслоу письмо, чтобы тот его отправил, то ли Уинслоу… забрал его у Дэна? А если так, зачем тогда отдал ей? Передумал или чувство вины заставило? Если он пытался успокоить совесть, зачем принес письмо лично и потом еще ошивался возле ее дома?
И тут ей пришла другая мысль: а мог ли Берт Уинслоу быть тем самым человеком, которого она видела возле дома Дэна Мердока в день его убийства?
Ей вдруг стало холодно, и она поежилась.
По пути к дому Тео ассистентка Мака предупредила, что с ним хочет поговорить полиция. Поэтому, подойдя к дому, они не удивились, встретив там детектива Мендеса и двух полицейских в форме. Мака и Тео вежливо попросили проехать в участок и ответить на вопросы.
Тео прямо посмотрела на Мендеса.
– Конечно, детектив. Мы и сами хотели звонить в полицию.
– Только отведем собаку и поедем за вами на моей машине, – спокойно ответил Мак.
– В патрульной машине найдется место для мисс Бентон, – настоял Мендес.
Тео взглянула на Мака.
– Все нормально, – прошептала она одними губами. Обычный допрос свидетеля, ничего такого. Она отдала Маку ключи от дома. – Позвони Гасу… он, наверное, уже приземлился.
Мак кивнул.
– Я поеду следом.
Соседи подошли к окнам и смотрели, как она садится в полицейскую машину. Тео видела их лица за стеклом. До участка было ехать всего несколько минут. Ее проводили в комнату для допросов и предложили сесть на жесткий стул у стола с ламинированным покрытием.
Она выложила все про Берта Уинслоу прежде, чем ее спросили.
– И где сейчас это письмо, мисс Бентон?
– У меня дома.
– Мы выпишем ордер на обыск…
– Не надо. Я отдам вам письмо.
– Вы живете с братом, верно?
– Да.
– В таком случае лучше выписать ордер. Во избежание путаницы.
Тео пожала плечами.
– Как хотите.
Они подробно ее допросили. В каком часу Кормак Этеридж ушел от нее накануне вечером?
Тео старалась отвечать как можно более доходчиво, но не могла назвать время с точностью до минуты, да и вопросы сыпались один за другим так скоро, что она запуталась.
– В каких вы отношениях с Кормаком Этериджем?
– Он друг моего брата.
– Но ваш брат улетел.
– Думаю, Гас попросил его за мной присмотреть.
– А вам нужен присмотр?
– Нет. – Она повернулась к Мендесу. Детектив знал Гаса; почему он удивлен? – Брат бывает склонен к гиперопеке, а учитывая события последних нескольких недель, хотел убедиться, что со мной все в порядке.
Лицо Мендеса осталось непроницаемым.
– И для этого он приставил к вам мистера Этериджа?
– «Приставил» не совсем подходящее слово.
Дверь в допросную распахнулась, и вошел Гас Бентон. Он был вне себя от злости. Он сел рядом с Тео.
– Как я понимаю, моя сестра пробыла здесь три часа.
– Мисс Бентон поехала с нами добровольно и согласилась ответить на вопросы.
– Великолепно. Полагаю, трех часов более чем достаточно, чтобы получить ответы на все ваши вопросы. Я забираю Тео домой.
Мендес развел руками.
– Разумеется. Но я должен предупредить, что в настоящее время в вашем доме ведется обыск. У нас есть ордер.
Если бы взгляд мог убивать, Мендесу не поздоровилось бы. Гас буквально его испепелил.
Полицейский ослабил галстук.
Гас встал.
– Пойдем, Тео, нам лучше вернуться и посмотреть, как Пони встретил этих ребят, явившихся с обыском.
Они вышли из участка. Гас обнял сестру за плечи.
– Ты в порядке, сестренка?
Она обняла его в ответ.
– Хорошо, что ты вернулся, Гас.
– Надо кое-что обсудить.
Тео повернулась к участку.
– Мак…
– С ним все в порядке. Он мне позвонил.
– Он все еще там?
– Нет, ушел, когда я приехал… обещал вечером зайти.
Тео кивнула.
Гас нахмурился.
– У тебя усталый вид. Давай захватим пиццу и домой.
Когда они приехали домой, полицейские уже уходили. Они вручили Гасу ордер и попрощались с Пони: тот радостно вилял хвостом, провожая новых друзей, пока не увидел Гаса.
Гас покачал головой и почесал ему брюшко.
– Ты просто безнадежен, Пони. И это называется сторожевой пес? Кошка и та бы лучше справилась.
Тео огляделась и пришла в ужас от оставленного полицейскими беспорядка. Они вытащили все вещи из ящиков и шкафов и свалили в кучи посреди комнаты.
– Я рассказала им про письмо, обещала отдать без всякого обыска… Зачем они это сделали… Гас, прости меня, пожалуйста.
Гас потер подбородок.
– Ты не виновата, Тео. К тому же дом всегда так выглядел до твоего приезда.
Тео зашла на кухню, надеясь хоть там встретить порядок, но там было еще хуже.
– Они забрали мои записи, – сказала она.
– Какие записи?
– Заметки для нового романа.
Гас тихо выругался. Потом они вернули содержимое холодильника на место, и Гас поставил чайник.
– Давай найдем, где присесть и съесть эту пиццу, а потом все мне расскажешь.
За пару минут они переложили книги с дивана на полки и сели.
– Начни с самого начала. Постарайся ничего не забыть. – Гас сложил два кусочка пиццы на манер сэндвича сырной стороной друг к другу.
Тео все ему рассказала: как обедала с Маком, как Пони вырвался на свободу через распахнутую калитку, потом пришел Берт Уинслоу и отдал письмо, а потом соседская девочка нашла его тело и оказалось, что в доме номер 277 по их улице живут Нгуены.
Гас спросил, о чем ее допрашивали в участке. Тео рассказала все, что вспомнила.
Он протянул ей ломтик пиццы.
– Ешь. Очевидно, смерть Уинслоу расценили как подозрительную. А тебе не говорили, как он умер и примерно во сколько?
Тео покачала головой.
Гас посмотрел на часы.
– Не переживай, Мак наверняка уже все выяснил.
– Его тоже пригласили на допрос.
– Его всегда приглашают на допрос. Полицейские уже давно мечтают что-нибудь на него повесить.
– На Мака? Но почему?
Гас скривил губы и задумался.
– Наверное, из-за его семьи.
– А что не так с его семьей?
– Ну, по сравнению с Этериджами мы, Бентоны, – довольно скучная семейка.
Тео откусила кусочек пиццы. Она была заинтригована, но старалась этого не показывать.
– Они выживальщики, – сказал Гас.
– Кто?
– Выживальщики. Готовятся к концу света. Тронутые, в общем. Его родители, братья, дяди и тети… все готовятся к апокалипсису, или даже к нескольким апокалипсисам. Этериджи переживут тараканов. У них больше ружей, чем у всей канзасской полиции.
– И Мак тоже в это верит? – Тео вытаращилась на брата.
– Нет, Мак не такой. – Гас сделал себе еще один пицца-сэндвич. – Он нормальный парень. Думаю, его усыновили, а может, он стал таким после того, как мать его подстрелила.
– Ты с ней знаком? – Тео ощутила нездоровый интерес к этой женщине.
– Да… у них есть бункер на случай конца света возле Лоун-Стар… там у них территория в сорок гектаров. А мамаша его – кремень.
– В каком смысле?
– Ну… когда она подстрелила Мака, заставила братьев его держать, сунула ему в зубы Библию и сама достала пулю, а потом позвонила в скорую.
– О господи! – Тео рефлекторно отпрянула. – Это он тебе рассказал?
– Он был очень пьян и признался. Он в курсе, что у него ненормальная семейка, но все же это его родные. Да и готовиться к концу света кажется не такой уж абсурдной идеей после пандемии. – Гас замолчал и покачал головой. – Хотя нет, даже с учетом пандемии они больные на всю голову. Но Мак их любит и оберегает. Думаю, он чувствует себя единственным нормальным ребенком в семейке тронутых.
– А как он стал…
– Ну мы же с тобой не захотели становиться дикарями, бить в тамбурины и торговать кристаллами в тасманских пабах. Вот и он не захотел. – Гас пожал плечами. – Мак – один из лучших детективов-фрилансеров в своей нише; полиции невдомек, как ему это удается, поэтому его, наверное, и считают кем-то вроде злого гения с армией приспешников.
– А он не такой?
Гас сурово на нее посмотрел.
– А ты как думаешь, Тео?
Она улыбнулась.
– Нет, конечно, он не такой.
Она хотела продолжить расспрашивать Гаса, но пришел Мак Этеридж.
Они с Гасом обменялись теплыми рукопожатиями.
– Я всего на день отлучился, – проворчал Гас.
Мак рассмеялся.
– Ты умеешь уехать вовремя, – ответил он и протянул Тео коробку. – Для твоего тайника.
– Какого тайника? – спросил Гас.
– Если я тебе скажу, это будет уже не тайник. – Тео открыла коробку шоколадных конфет ручной работы. – Завтра пополню запасы… а сегодня всем нужен шоколад.
– Это точно, – согласился Мак. – Похоже, этого Берта Уинслоу убили. Кем бы он ни был на самом деле.
Тео ахнула.
– Как?
– Его застрелили. Видимо, использовали глушитель: выстрела никто не слышал. Орудия убийства тоже не нашли. Из-за снега установить время смерти было очень просто: это случилось в промежутке от двадцати трех пятнадцати до двадцати трех сорока пяти. – Мак повернулся к Тео. – Как мы уже выяснили утром, в том доме он не живет, и полиции о нем ничего не известно.
Гас застонал.
– Тогда зачем они тут все перевернули? Не думают же они, что это сделала Тео. Она никогда даже пушку в руках не держала, не говоря уж о пистолете с глушителем.
– Все дело в письме, – мрачно ответил Мак. – Они думают, что Берт Уинслоу пытался шантажировать Тео и что его убийство как-то связано со смертью Дэна Мердока.
– Конечно, связано, – сердито ответила Тео. – Вот только я тут ни при чем!
– Судя по тому, как они вели допрос, они рассматривают некий абсурдный сценарий, в котором я дал Тео пистолет, а потом его забрал. Сейчас они обыскивают мой дом.
– А что было в письме? – Гас взял сразу три изысканные шоколадные конфеты.
Мак промолчал. Тео вспомнила все, о чем говорилось на второй странице, и рассказала Гасу, что они с Маком уже обсудили: что вместо того, чтобы отправить рукопись знакомому из литературного агентства Сандры Дейкстры, как было сказано в письме, Дэн Мердок отправил ее Веронике Коул из агентства Делоса.
– Это странно, тебе не кажется? – спросил Гас.
– Возможно. – Она свернулась калачиком в углу дивана. – Даже не знаю.
Гас вскинул брови.
– Он мог сделать копию рукописи и отправить ее в оба агентства.
– Легко выяснить, получило ли калифорнийское агентство рукопись Тео, – сказал Мак.
– Она подписана именем Теодосии Бентон, – уточнила Тео, почему-то вспомнив, что полное имя Мака – Кормак.
Он улыбнулся.
– Я это запомню.
Гас потянулся и почесал Пони за ухом.
– Завтра же установлю на дом сигнализацию. Этот предатель мать родную продаст, лишь бы его за ушком почесали.
Мак кивнул.
– Идея хорошая. – Он посмотрел на Тео и заметил промелькнувшую в ее глазах панику. – У Мендеса два убийства за неделю, и он будет хвататься за все соломинки. Но вскоре полицейские наведут справки и поймут, что заблуждаются.
Тео посмотрела на него.
– Я все еще хочу тебя нанять, я не шутила.
– Минуточку, – опешил Гас, – ты хочешь сделать
– Нанять Мака, чтобы он выяснил, кто убил Дэна. У меня есть деньги из трастового фонда…
– И ты на это хочешь их потратить?
– Да, – решительно ответила Тео. – Я должна узнать, кто это сделал, Гас.
Мак покачал головой.
– Необязательно меня нанимать, Тео. Я просто займусь этим делом в свободное время.
– Я не могу тебя об этом просить.
– Почему нет? Разве друзья не помогают друг другу?
– Забить гвоздь – да.
Мак встал.
– Мне самому любопытно докопаться до сути. Даже если бы ты велела мне не продолжать расследование, я бы сам разнюхал, что к чему.
– Профдеформация, – с невинным видом пошутила Тео.
Гас улыбнулся.
Мак вздохнул.
– Двое против одного. – Он оглядел беспорядок. – Сейчас вам больше нужна уборщица, чем частный детектив. Давайте помогу вам убраться.
Тео решила поработать в «Кофейне Эйми». Она чувствовала себя предательницей, но ей было невыносимо даже представить, как она придет в «Бендеры» и будет писать там одна. Она неуверенно переступила порог. Как-никак в «Кофейне Эйми» были свои писатели. Что, если появление еще одного нарушит творческий баланс, особенно зимой, когда работать за уличными столиками в украшенном муралами внутреннем дворике было слишком холодно?
В тот день она не взяла с собой ноутбук – полиция его конфисковала, – но захватила большой блокнот, на страницах которого пыталась восстановить заметки, также конфискованные полицией. Гас пообещал сделать все возможное, чтобы их быстро вернули, но пока этого не произошло, и ей пришлось начинать сначала.
Ларри оторвался от экрана, поприветствовал ее улыбкой и снова уткнулся в экран. Тео немного расслабилась: похоже, ей пожаловали статус беженца. Она заказала кофе и буррито.
Ей предстояло вспомнить все, что пришло к ней в порыве спонтанного вдохновения, все ускользающие идеи, которые было так трудно вызвать в памяти и воссоздать, поскольку ее мысли теперь были заняты последующими событиями.
Мак посоветовал систему сигнализации, и ее установили на следующий день после того, как обнаружили тело Берта Уинслоу. Тео с Гасом пришлось поспорить из-за того, кто оплатит систему, и в конце концов она пригрозила съехать, если он не позволит ей этого сделать. Тео прекрасно осознавала, что в жизни Гаса с ее появлением начались неприятности, хотя все вышло случайно. Гасу уже пришлось поплатиться за попытки ее защитить, и, кажется, теперь все повторялось. Она знала, что его адвокатской репутации вредит сам факт, что его сестру вызвали на допрос по двум делам об убийстве. Лоуренс – маленький городок, и, как бы Гас ни пытался ее защитить, молва об убийствах уже распространилась. Если убийцу не найдут в ближайшее время, слухи могут бросить тень на карьеру Гаса.
Тео слышала, как Гас спорил с партнерами по телефону. Те, видимо, считали, что скандал повредит бизнесу. Ей было невыносимо осознавать, что Гас может пострадать из-за этой истории.
Впрочем, Мак Этеридж помог им убраться не только в доме. Тео не знала, какие именно отношения связывают его с фирмой «Крэйн, Хэйс и Бентон», но, кажется, пожилые партнеры Гаса к нему прислушивались. Так у Тео появилась еще одна причина быть благодарной этому парню.
Мак также сдержал слово и вел расследование смерти Дэна Мердока. Для начала он постарался узнать как можно больше о его жизни, но не нашел почти ничего, кроме нейтральных постов в соцсетях, видимо, написанных пиарщиками. Тео не удивилась. Дэн вел очень закрытый образ жизни. В биографических очерках о нем не упоминались ни место рождения, ни школа, где он учился, ни причина его одиночества. Пытаясь нащупать хоть какую-то нить, Мак попросил Тео рассказать все, что она помнила, включая случайные комментарии Дэна о его прошлом.
Тогда-то она и вспомнила случай, которым поделился Дэн, когда они сидели в его гостиной. Пересказывая его, она не смотрела Маку в глаза, будто боясь, что тот догадается, в каких обстоятельствах Дэн рассказал ей эту историю.
– У Дэна была собака. Сенбернар по кличке Ракета. Он съел три пары носков и часы, ему пришлось делать операцию.
– Это может быть полезно. – Мак ничего не записывал. Тео обратила внимание, что он никогда не делал заметки.
Мак Этеридж с каждым днем интриговал ее все больше. Он был безупречно, почти старомодно вежлив, что совершенно не вязалось со всем, что она знала о его прошлом. Будучи австралийкой, она была потрясена историей с его матерью и пистолетом, но как писателя ее завораживал этот сюжет. Теперь Мак рассказывал эту историю как анекдот, но в детстве ему наверняка было не до смеха. Тео втайне мечтала познакомиться с миссис Этеридж, и ей было за это немного стыдно.
Мак также выяснил, что в литературном агентстве Сандры Дейкстры у Дэна Мердока вовсе не было знакомых, хотя сотрудники о нем слышали. Рукопись Теодосии Бентон им не присылали. Тео не давала покоя одна мысль. Врал ли Дэн, написав, что собирается отправить рукопись в агентство Сандры Дейкстры? Ей было больно об этом думать; мысль оскверняла воспоминания о Дэне. Она запретила себе об этом думать. Дэн умер менее чем через сутки после того, как она отдала ему свою рукопись; удивительно, что он успел ее прочесть, но как он мог успеть ее отправить? Это казалось невозможным.
Все эти соображения переполняли ее сердце и мысли, когда она пыталась воссоздать детали сюжета, изъятые полицией. Она будто хваталась за спасательный круг, барахтаясь в штормовых волнах. Она изо всех сил старалась не паниковать, но смерть почему-то следовала за ней по пятам, и причины этого были ей непонятны.
Все утро она работала. В полдень подошел Ларри и поинтересовался, как у нее дела. Они выпили кофе, поговорили о его романе и погоде. В конце концов разговор зашел о Дэне.
– Знаешь, – признался Ларри, – я до самой его смерти не догадывался, что он тот самый Дэн Мердок. Мы были знакомы три года, а я не знал. Он казался таким… обычным.
Тео кивнула. Ей самой Дэн никогда не казался обычным. Она всегда благоговела перед ним, но поняла, что, похоже, была единственным человеком в Лоуренсе, кому он раскрыл свою настоящую личность. Неужели скромность не позволила? Дэн никогда не пытался воспользоваться своим положением, чтобы над ней тяготеть, но в этом не было необходимости. Тео с самого начала относилась к нему с почтением. Она считала честью находиться рядом с ним; он одаривал ее одним лишь своим присутствием. Естественно, она в него влюбилась, иначе и быть не могло.
В одинокие предутренние часы после его смерти Тео анализировала свои чувства. Горе и страх усилили ее критический настрой. Не потому ли ее так влекло к Дэну Мердоку, что он воплощал успех, к которому она сама стремилась? Была ли ее влюбленность к нему на самом деле завуалированным честолюбием? Эти мысли ее ужасали и наполняли ненавистью к себе, сильнее которой была лишь тоска по Дэну.
Ларри вернулся к своему столу, а к ней подошла женщина, блондинка, очень хорошенькая и примерно ее возраста. У нее была короткая стрижка, с одной стороны – почти под ноль, и она была очень стильно одета. Тео заметила ее, когда разговаривала с Ларри, и про себя восхитилась ее стилем.
Женщина представилась: ее звали Мэри Кауэлл.
– Джок из «Бендеров» говорил, что вы знали Дэна Мердока… Я его старая знакомая из Нью-Йорка. Приехала, как только узнала. Хочу угостить вас кофе и поговорить о нем.
Тео, запнувшись, ответила:
– Д-да… конечно. Соболезную вашей утрате.
– А я вашей. Вы хорошо его знали? – Мэри села.
– Да.
– Можете рассказать, что случилось?
Тео сглотнула.
– Он умер… его убили.
Мэри закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
– Я слышала об этом, но надеялась, что это неправда. – Она покачала головой. – О боже! А известно, кто это сделал?
– Нет. Пока никого не задержали.
– Черт! У него были неприятности?
– Не думаю. Он не казался встревоженным.
– Где… где его…
– У него дома. На кухне.
– Откуда вы знаете? Вы были там?
– Да… то есть нет… – Тео уронила блокнот и наклонилась его поднять. У нее дрожали руки.
– Простите, – сказала Мэри, – я не хотела вас расстроить. Просто пытаюсь понять, что случилось.
– Я и сама не знаю. – Тео понизила голос. – Я нашла тело Дэна, но в тот день мы с ним не виделись. Поэтому я и пошла к нему домой.
– Вы с Дэном были… ну, вы понимаете.
Тео опешила.
– Мы были коллегами… вместе писали книгу в одном и том же кафе. Точнее, вместе, но две разные книги. – Она замолчала и задумалась: а что, если перед ней старая пассия Дэна Мердока? Сперва она подумала, что Мэри слишком молода, но нет: Мэри Кауэлл все-таки была старше нее. – А вы откуда знали Дэна? Вместе работали?
– Да, но не так, как вы. Боже! Бедняжка! Представить не могу, каково это – обнаружить тело.
Тео попыталась прогнать вспыхнувшие перед глазами картины.
– Это было ужасно, – прошептала она. – Столько крови.
Мэри потянулась через стол и взяла ее за руку.
– Хотя мы только что познакомились, если вам захочется поговорить…
Тео собралась.
– Со мной все в порядке. Правда.
Мэри выпустила ее руку.
– В Нью-Йорке мы с Дэном вращались в одних кругах. Он был такой забавный. Думаете, это было ограбление?
– Что?
– Убийца что-нибудь украл? О боже, он же не охотился за рукописью?
– Не знаю… не думаю.
– Это была бы сенсация!
– Вряд ли это так…
– А правда, что на днях в Лоуренсе убили еще одного человека? – Мэри потеребила большой серебряный крест, висевший на кожаном шнурке у нее на шее. – Их с Дэном что-то связывало? Это не может быть серийный убийца? Что думает полиция?
– Не знаю, – растерялась Тео.
– Но вы же там были… когда обнаружили второе тело.
На Тео будто вылили ведро холодной воды.
– Откуда вы знаете? – резко спросила она.
– Да так, слышала. А кем вам приходилась вторая жертва?
– Кто вы? – Тео отодвинула свой стул.
Женщина положила на стол визитную карточку и подтолкнула ее к Тео.
– Мэри Кауэлл. «Канзас Сити Стар».
Тео не прикоснулась к карточке. Журналистка. Все это время она говорила с журналисткой!
– Мне пора, – выпалила она и встала.
Мэри тоже поднялась.
– Могу я вас проводить?
– Нет.
– Вы плохо выглядите. Может, присядете? – Мэри казалась искренне обеспокоенной. Впрочем, когда она говорила о смерти Дэна, она тоже казалась обеспокоенной.
Тео вышла из «Кофейни Эйми» через черный ход, срезала за барбершопом и пиццерией «Папы Кено», потом свернула на Одиннадцатую улицу. Возле японского сада на Масс-стрит инстинкт, велевший ей бежать от Мэри Кауэлл как можно дальше, утих. Она остановилась. Что она наделала? Мендес предупреждал ни при каких обстоятельствах не говорить с репортерами. Черт. Надо ему сказать. Она зашагала в сторону дома, держа ухо востро и высматривая Мэри Кауэлл или Человека-Паука. Вздрогнула, когда с ней поздоровался дружелюбный прохожий. Она хотела найти в Лоуренсе укрытие, а теперь ей казалось, что угроза подстерегает ее на каждом шагу.
Возле дома она попыталась вспомнить код от новой сигнализации. Хотя снег растаял, по-прежнему было холодно, но Тео все равно села на крыльцо, ощутив почти приступ непослушания. Какой абсурд! Лоуренс тот же, что и несколько недель назад, когда на окнах их дома не было даже защелок и она бродила везде и исследовала тихие уголки, ничуть не боясь. Все местные жители казались даже чересчур приветливыми, увидев ее, соседи выходили на крыльцо и спрашивали: «Ну как делишки, дорогая?» Однако с тех пор, как нашли тело Берта Уинслоу, а ее увезли на полицейской машине, соседи прятались по домам.
Тео немного посидела, наблюдая за улицей. Дома здесь были намного скромнее, чем в районе, где жил Дэн, но тоже красивые и, на ее взгляд, более уютные. Как и в австралийских домах, здесь имелись веранды, но с более изящными перилами и карнизами, украшенными кружевной резьбой и закругленными консолями; некоторые веранды напоминали присоединенные к домам резные беседки. По сравнению с австралийскими садами здешние дворы казались большими и голыми. Австралийцы были готовы чистить стоки хоть каждый день, лишь бы возле дома росли деревья – лужайки в Австралии не жаловали. Несколько домов нуждались в ремонте, как дом Гаса, но другие отреставрировали, вернув им изначальный блистательный вид былой эпохи. Со смерти Берта Уинслоу семейство Тернеров из дома напротив осаждали репортеры. Им пришлось переехать в отель. После этого журналисты весь день наблюдали за пустым домом и один за другим сдались. Теперь улица снова выглядела как прежде, будто тут не случилось ничего из ряда вон выходящего.
К дому подъехала машина. Сперва Тео не отреагировала. Открылись все четыре двери; вышли четыре человека. Двое с заднего сиденья несли камеру и микрофон. На пассажирском сиденье спереди сидела Мэри Кауэлл.
Тео тут же встала и стала искать ключи. Пока открывала дверь, подъехала вторая машина. Тео зашла в дом и принялась лихорадочно набирать код на сигнализации. Подъехала третья машина. В дверь постучали. Раздался голос Мэри Кауэлл:
– Мисс Бентон. Мисс Бентон… мы только хотим задать пару вопросов.
– Вы нарушаете границы частной собственности, – пробормотала Тео, хотя не знала, так ли это на самом деле. – Прошу, уходите.
Она пробежала в заднюю часть дома, открыла дверь черного хода, впустила собаку и заперла дверь. Пони взбежал вслед за ней по лестнице на второй этаж. Они зашли в спальню, и из окна Тео увидела, как возле дома располагаются съемочные группы новостей и репортеры. Она оторопела, а потом кто-то заметил ее лицо в окне и навел на нее камеру. Она быстро отошла в глубь комнаты, задернула шторы и запаниковала. Схватила телефон и начала звонить Гасу, но, набрав первые несколько цифр, остановилась. Гас и так потерял из-за нее кучу времени: нельзя снова вызывать его с работы. Но бездействовать она не могла. Надо было его предупредить, и кто-то должен был ей помочь. Тут она поняла, что прожила в Лоуренсе довольно долго, а друзей у нее совсем не было.
Она собралась с духом, достала визитку Мака Этериджа и набрала его номер.
– Тео, привет. Ты как?
– Я сделала глупость, Мак.
– С тобой все в порядке? Где ты?
Тео рассказала о Мэри Кауэлл и толпе репортеров, собравшейся у дома.
– Не знаю, что делать, – срывающимся голосом произнесла она.
– Никуда не уходи. И не подходи к окнам. Через пару минут буду… подойду к двери черного хода.
– А Гас…
– Скажу ему, чтобы задержался на работе допоздна, пока мы не дадим ему отмашку. Не переживай, Тео.
Лишь повесив трубку, Тео задумалась: а как Мак доберется до двери черного хода? Задний двор был огорожен забором, калитка заперта. Конечно, он мог перемахнуть через калитку, но разве это не привлечет внимания репортеров возле дома? Они даже могли последовать его примеру.
Она спустилась в гостиную: не хотела, чтобы Мак пришел и увидел, что она прячется в спальне. Налила чайник, поставила его на плиту и покормила Пони, стараясь не считать оставшиеся минуты. Когда ожидание стало невыносимым, чуть приоткрыла штору в гостиной и увидела, что репортеры еще на месте.
Она встала на колени и обняла собаку.
– Ох, Пони, что же я наделала…
Мак постучал в дверь, как и обещал. Тео немедленно открыла, и на ее лице отобразилось облегчение. Он зашел и запер дверь. Одежда выглядела помятой, ботинки были в грязи.
Тео поборола абсурдный порыв обнять его.
– Как тебе удалось незаметно пробраться на задний двор?
– Перелез через заборы соседей и прошел по их дворам. – Он улыбнулся. – Кажется, меня заметили… я слышал крики.
– Какой ужас, Мак.
– Сядь и расскажи, что случилось.
Тео рассказала о своем разговоре с Мэри Кауэлл.
– Я-то думала, она подруга Дэна… она представилась его подругой, и мне показалось, что она действительно расстроена. Даже мысли не возникло, что она может быть журналисткой.
– Конечно, не возникло, с чего бы вдруг? – Он принял из ее рук чашку чая. – А как она узнала, что ты будешь в «Кофейне Эйми»? Ты же обычно пишешь в «Бендерах».
Тео нахмурилась.
– Не знаю. Она что-то говорила про Джока, мол, тот сказал ей, что мы с Дэном были знакомы. Джок – один из завсегдатаев «Бендеров». Но я не знаю, почему она разговаривала с Джоком и как выяснила, что я буду в «Кофейне Эйми». А ты звонил Гасу?
– Он хочет повесить на дом рекламный баннер адвокатской конторы, раз тут столько журналистов.
Тео поморщилась.
– Мистер Хэйс и мистер Крэйн очень недовольны?
– Не в восторге, но переживут. Твой брат – превосходный адвокат, Тео, и хороший партнер. Они не могут его уволить.
– Но все это не идет на пользу Гасу и фирме…
– Не идет, – спокойно ответил Мак, – но ты не виновата. Это просто стечение обстоятельств.
Тео часто заморгала, на миг потеряв самообладание.
– Гас попросил меня убедиться, что с тобой все в порядке. Еле уговорил его со мной не ехать. Поверь, Тео, он тебя ни в чем не винит.
Тео вытерла глаза рукавом. Мак протянул ей платок.
– И что с ними делать? – Она покосилась на входную дверь.
– Сегодня обещают метель. Они разойдутся.
– Но вернутся?
– У полиции, похоже, нет других подозреваемых, так что возможно.
Тео уставилась на него.
– Меня подозревают?
Он взял ее за руку и спокойно ответил:
– Лишь потому, что больше никого нет на примете. – Он подождал, пока она немного успокоится и задышит ровнее. – Не бойся, Тео. Мы все разрулим.
Примерно в восемь начался снегопад. В девять пришел Гас. Он выглядел усталым.
– Похоже, все разошлись, – он снял заснеженную куртку, поздоровался с Пони и пожал Маку руку. Подошел и обнял Тео за плечи. – Ты в порядке, вомбат?
Тео кивнула. Брат с детства не называл ее вомбатом, с тех пор как она решила, что уже взрослая для этого прозвища, которое дал ей отец. Она ответила напряженной улыбкой. Сейчас она была бы не прочь зарыться в подземную нору, как делают вомбаты.
– Прости, Гас. Я не знала, что она…
Он прервал ее извинения.
– Откуда ты могла знать? Репортеры непременно заинтересовались бы этим делом, Тео, это был вопрос времени. Мы оба побывали на месте преступления. – Он поморщился. – Думаю, надо поговорить с предками, вдруг история уже просочилась в австралийскую прессу.
– Хочешь запеченный бутерброд с сыром? – спросил Мак и вернулся на кухню, где они с Тео готовили ужин.
– Да, конечно. – Гас достал пиво из холодильника и сел за кухонный стол. – Надо провести военный совет.
Мак кивнул.
– Если настоящего убийцу сегодня не задержат, завтра представители свободной прессы вернутся.
– Значит, в полиции считают, что убийца Дэна и мистера Уинслоу – один и тот же человек? – Тео поставила в центр стола тарелку с запеченными бутербродами.
Гас пожал плечами.
– Мой старый приятель детектив Мендес перестал делиться со мной информацией.
– Репортаж Мэри Кауэлл выйдет с утра. – Мак сел, полил бутерброд на своей тарелке соусом табаско и откусил кусок. – А дальше все покатится по наклонной.
– А мы не можем пожаловаться в полицию? – Тео налила себе стакан молока. – Они же нарушают частную собственность или общественный порядок… в общем, что-то нарушают.
– Думаю, полиция нам больше помогать не станет, Тео, – ответил Гас. – Скорее всего, они и слили эту информацию в прессу.
– Но зачем? – ужаснулась Тео. – Зачем это им?
Мак взглянул на Гаса и заговорил.
– Чтобы надавить на подозреваемого в надежде, что тот совершит ошибку.
– Боже, неужели они на самом деле думают, что я убила Дэна…
– Похоже, других подозреваемых так и не нашли, – ответил Мак. – Но мы найдем их сами.
– А тебе удалось напасть на след Человека-Паука? – спросил Гас.
– Не особо, – нахмурился Мак. – Мне даже кажется, что татуировка с паутиной призвана сбить нас со следа.
– В каком смысле?
– Татуировка служит опознавательным знаком, лишь если она постоянная. – Он достал ручку из внутреннего кармана пиджака и нарисовал на руке паутину. – Представь, что я на тебя напал, и ты видишь татуировку на руке. Ты запоминаешь татуировку, а не черты лица. Полицейские тоже начинают искать человека с татуировкой, фиксируются на этой детали. А я просто иду и мою руки.
– Но я бы никогда не догадалась, что водитель, который меня протаранил, – тот самый парень с дредами, если бы не эта татуировка, – возразила Тео.
– А что, если это были два разных человека? – предположил Мак.
– Думаешь, эти два случая никак не связаны? – Тео растерялась.
– Нет, нет. Конечно, они связаны. – Мак попытался объяснить. – Но из-за татуировки мы считаем, что это один человек. И все характерные черты, которые ты заметила у первого – светлые дреды, цвет глаз, рост и так далее, – скомпрометированы твоим описанием второго. У полиции создалось впечатление, что или этот человек очень хорошо маскируется, но случайно забыл избавиться от своей главной отличительной черты, или… – он замялся, – или Теодосия Бентон – ненадежный свидетель.
Гас застонал.
– О черт! Любой мало-мальски приличный прокурор выставит ее лгуньей или сумасшедшей.
Тео в ужасе уставилась на обоих. Мак был прав: только из-за татуировки она решила, что парень с дредами и водитель «тойоты» – один и тот же человек. Это вполне могла быть когнитивная ошибка.
– С другой стороны, – продолжил Мак и ободряюще улыбнулся Тео, – теперь мы знаем, что эти события – не дело рук одного серийного убийцы. Больше похоже на действия скоординированной группы.
– Тебе надо выяснить всю подноготную про Мердока, – сказал Гас и взял с тарелки очередной бутерброд с сыром. – Скоординированные группы не убивают людей просто так и без разбору. Должна быть причина… проигрался и попал в долги, связался с мафией, был шпионом.
Мак кивнул.
– Завтра поговорю с его издателями. Возможно, удастся что-то выяснить, если только меня не отправят в литературное агентство.
– А разве полиция с ними не говорила? – спросила Тео.
Гас улыбнулся.
– То полиция, а то Мак с его детективными штучками.
Мак не обратил на него внимания, но Тео заинтересовалась.
– Какой у тебя план?
– Заставлю их забыть об осторожности.
– Как именно?
Мак порыскал в кармане пиджака и достал бумажник. В нем лежала визитная карточка, которую он протянул Тео. «Хэмилтон Пендлтон-Смайт, кинокомпания „Лайонсгейт“», гласила надпись.
– А кто такой Хэмилтон Пендлтон-Смайт? – спросила она.
– Друзья зовут меня Хэм. – Мак заговорил с британским акцентом, даже оксфордским. – Мы в «Лайонсгейт» считаем, что последнему роману мистера Мердока просто необходима экранизация, а учитывая шумиху вокруг его трагической гибели, время самое подходящее…
– А это законно?
– Я же не собираюсь вымогать у них деньги. Мне нужна только информация. – Он взглянул на Гаса. – И у меня хороший адвокат.
– Который ничего не знал об афере, которую ты задумал, – многозначительно добавил Гас.
Мак рассмеялся.
– Все в порядке, Тео. Если я хорошо выполню свою работу, никто ничего не поймет, даже если я потом исчезну. Продюсеры не отличаются постоянством и вечно отвлекаются на новые проекты.
– А почему ты думаешь, что они станут с тобой говорить?
– Потому что лучшая реклама книги – предстоящая экранизация, а поскольку Дэн Мердок больше книг не напишет, они наверняка заинтересованы настричь как можно больше купонов с его вышедших романов.
Тео сдалась. Мак, казалось, совсем не волновался, а значит, его трюк совсем не опасен и не противоречит закону. Наверное, в мире частных детективов такие мелкие мошенничества были обычным делом.
– А мне, значит, остается сидеть дома, – в отчаянии добавила она.
Мак поморщился.
– Увы. Но ты можешь пойти куда-нибудь сейчас, пока нет репортеров.
Тео улыбнулась.
– Идти мне все равно некуда… Нет уж, я лучше пересижу осаду.
За ночь выпало много снега, но репортеры все равно вернулись к семи. Тео в унынии задернула штору. Гас хотел уехать до возвращения журналистов, но только успел принять душ. Теперь ему придется отбиваться от микрофонов и камер, чтобы дойти до машины.
Она выглянула в коридор и сообщила ему новость. Он вздохнул.
– Тогда надену зеленый галстук. Он подчеркивает цвет глаз.
Тео фыркнула.
– Дурак. – Она покачала головой. – Тебе завтрак приготовить?
– Времени нет, сестренка.
– Хотя бы бутерброд?
– Ладно. Поищи веджемайт в шкафу, я храню его в глубине, чтобы не напугать наших американских друзей.
Тео рассмеялась и побежала на кухню делать бутерброд. Вкус веджемайта нравился далеко не всем, и эту пасту следовало намазывать тонким слоем поверх толстого слоя сливочного масла. Американцы этого не знали, намазывали слишком много и думали, что паста окажется сладкой, поэтому отношения с австралийским национальным блюдом у них не складывались.
Спустился Гас; у него из кармана торчал зеленый галстук. Он взял чашку кофе и бутерброд и скормил половину бутерброда Пони.
– Мне пора.
– Погоди, Гас… Давай я выйду и отвлеку их, а ты быстро побежишь к машине?
Он заставил ее сесть.
– Тео, я сталкиваюсь с репортерами каждый раз на выходе из здания суда. По моему скромному мнению, я научился с ними управляться; к тому же я очень фотогеничен, так что не переживай.
Тео простонала.
– Гас, я так виновата. С тех пор как я приехала, все летит к чертям.
Он взял ее за руку.
– Брось, сестренка. Многие мои клиенты сталкивались с теми же проблемами. Это не навсегда. Просто постарайся не паниковать. – Он взъерошил ей волосы, как делал, когда ей было десять лет. Тогда ей это совсем не нравилось. – Это просто репортеры.
– Из-за них мы в ловушке в собственном доме.
– Я пошел на работу, так что в ловушке ты. – Он ей подмигнул, повесил зеленый галстук на шею и начал его завязывать. – На самом деле эти репортеры хоть и доставляют массу неудобств, я могу быть уверен, что с тобой ничего не случится, пока они дежурят на лужайке.
– А почему со мной должно что-то случиться?
– Ровно по тем же причинам, из-за которых тебя подозревают в причастности к двум убийствам, я тревожусь о твоей безопасности. – Он сел напротив и посмотрел на нее. – Кажется, ты ненароком оказалась втянута в те же неприятности, из-за которых убили Дэна Мердока.
Тео сглотнула застрявший в горле комок, но тот никак не желал проглатываться.
– Он бы тебе понравился. Если бы ты все-таки с ним познакомился, Гас, он бы тебе понравился.
Гас улыбнулся, но Тео заметила его скептический взгляд и мимолетную вспышку гнева при упоминании имени Дэна Мердока.
– Теперь мы уже не узнаем, сестренка, – ответил он. – Уверен, Мердок был парнем что надо, но явно участвовал в каких-то темных делишках.
– Мы этого не знаем. Возможно, его во что-то втянули, как меня… может, он просто оказался не в том месте не в то время.
В этот раз Гас согласился или, по крайней мере, не стал спорить.
– Мендес обещал иногда присылать к дому патрульных. Я приеду и привезу ужин.
– Не говори глупости. Все равно я торчу дома весь день, могу что-нибудь приготовить.
Он настороженно взглянул на нее.
– А что будешь готовить?
– Не знаю… посмотрим, что у нас есть.
– Если ничего не получится, можно заказать доставку. Ладно, я пошел. – Он надел пальто, открыл дверь и тут же ее закрыл. – Черт!
– В чем дело? – встревоженно спросила Тео.
– Треклятые снегоуборщики завалили дорожку. Мне придется взяться за лопату, иначе не выехать. – Он поморщился. – Одно к другому.
– Я могу помочь…
– Еще не хватало, чтобы в газетах появилось твое фото с лопатой. Нет уж, сиди дома, сам разберусь.
Тео подошла к окну и сквозь щель в занавесках увидела, как Гас, взявший лопату у двери черного хода, вышел к поджидающим репортерам с таким видом, будто для него обычное дело – общаться с ними. Она не слышала, что он говорит, но репортеры рассмеялись, и она сделала вывод, что Гас шутит. Он вручил лопату молодому репортеру, и тот начал расчищать снег, а Гас, стоя на крыльце, отвечал на вопросы. Когда дорожка была очищена, Гас как ни в чем не бывало направился к своему пикапу. Репортеры следовали за ним по пятам, а некоторые даже махали ему рукой, когда он выезжал на улицу задним ходом.
Тео улыбнулась. Надо же, ее брат так ловко уговорил репортера расчистить снег за него! Гас – удивительный человек и совершенно ненормальный. Толпа репортеров у дома уже не казалась такой угрожающей. Эти люди просто делают свою работу. Возможно, у нее получится игнорировать их, как, например, Пони, проявлявший полное равнодушие к собравшимся возле дома незнакомым людям. Гас был прав: не считая трюка с рычанием, который Пони научился выполнять, в сторожевые псы он не годился. Зато был прекрасным компаньоном.
Все утро Тео прибиралась. На кухне и так было чисто, не считая посуды, которую она использовала для бутерброда с веджемайтом. Вчера вечером Мак вымыл посуду. Она заметила, что он любил мыть посуду, но вроде бы его тяга к уборке этим и ограничивалась… не похоже было, что он одержим чистотой и порядком. Возможно, он просто не хотел оставлять свою ДНК. Тео покачала головой, сама себе поражаясь. С каких пор ей в голову лезут такие абсурдные мысли? Мак просто любит порядок, и точка.
Она закончила пылесосить и обратила внимание на доносившийся снаружи шум.
Ей стало любопытно; она отодвинула штору и побледнела.
На улице собралось несколько сотен человек. И это были не репортеры. Некоторые держали в руках транспаранты; на каких-то было написано: «Мы любим Дэна Мердока», другие требовали справедливости, на третьих красовалось фото обложек его книг. Тео еще чуть-чуть отодвинула штору, не веря своим глазам. Откуда взялись эти люди? Демонстрация тянулась по всей улице, но дом 211 был эпицентром. Репортеры опрашивали протестующих.
Тео отошла от окна. Увиденное ошеломило ее и испугало. А потом раздался звон разбитого стекла. Во все стороны разлетелись осколки. Она закричала. Снаружи послышался хлопок, протестующие завопили и разбежались в разные стороны. Тео упала на пол. Пони залаял на окно. Она в отчаянии звала пса. Завыли сирены; Тео увидела кровь и не сразу поняла, что это ее собственная.
Гас проигнорировал Мендеса и прошествовал в палату. Врач закончил накладывать швы на руку Тео и заклеил пластырем порез на брови. Подождав, пока он закончит манипуляции, Гас бросился обнимать сестру. Та прильнула к нему и не отпускала дольше обычного, но все же первой разомкнула объятия.
– Пони… – заговорила она. Память путалась, но она помнила, как Пони рычал на всякого, кто пытался приблизиться к ней, в том числе на ветеринара.
– Мак за ним поехал, – ответил Гас и критическим взглядом окинул множество мелких порезов на ее лице и руках.
– Стекло, – ответила она. – Кто-то бросил кирпич в окно, а потом раздался выстрел.
Гас потер лицо и выругался.
Тео кивнула. Творилось настоящее безумие.
Вошел детектив Мендес.
– Как вы, Тео?
– Какого черта там произошло? – рявкнул Гас.
Мендес замялся, будто сомневаясь, рассказывать ему или нет.
– Похоже, фанаты мистера Мердока решили устроить марш протеста возле вашего дома. Мы арестовали девушку, которая бросила кирпич, но она утверждает, что ничего не знает про выстрел.
– Но кто-то же должен был видеть, как стрелявший достал оружие.
Мендес пожал плечами.
– Если кто-то и видел, то не признается.
– Значит, какой-то псих охотится на писателей в Лоуренсе, – сердито заметил Гас.
– Убили Дэна Мердока, – ответил Мендес. – Берт Уинслоу писателем не был.
– Но Тео…
– …стала жертвой акции протеста, которая вышла из-под контроля, только и всего.
– Не будь идиотом, Джордж! – Гас встал между Мендесом и Тео. – Ее пытались убить.
– Кто-то выстрелил в сторону твоего дома, Гас, но это был не снайперский выстрел. Судя по собравшейся толпе, у мистера Мердока много преданных читателей.
– Одно дело преданные читатели и другое – огнестрел. – Тут Тео вспомнила, что Вероника Коул рассказывала о фанатах Дэна Мердока и о том, почему в литературном агентстве скрывали его местонахождение и даже не публиковали его фотографии.
– Как бы то ни было, – продолжил Мендес, – нельзя исключать вероятность, что выстрел предназначался тебе, Гас, и к твоей сестре не имеет отношения. У адвокатов много врагов.
– С какой стати мои клиенты будут стрелять мне в окна?
– Я просто говорю, что это возможно.
– Что делает полиция, чтобы защитить Тео? – требовательно спросил Гас.
– У нас нет причин полагать, что этот случай повторится, но вам обоим лучше на какое-то время переехать в отель. Хотя бы до окончания судебной экспертизы. Мы можем привезти вам необходимые вещи и туалетные принадлежности.
– И это все? – Гас негодовал. – Мою сестру пытались убить, и все, что ты можешь предложить, – переезд в отель? Джордж, ради всего святого…
– Это не все, что я могу предложить, – огрызнулся Мендес, потянулся во внутренний карман пиджака, достал сложенную газету и швырнул на кровать Тео. – Я также предлагаю твоей сестре прекратить давать интервью! – Он развернулся и вышел.
Тео попыталась развернуть газету, но руки слишком дрожали. Гас забрал газету. В ней была статья Мэри Кауэлл, посвященная смерти всеми любимого писателя Дэна Мердока. Но статья сопровождалась не портретом Мердока, а фотографией Тео, сделанной в «Кофейне Эйми» без ее ведома. В тексте говорилось о жестоком убийстве Дэна Мердока и его «друга» Берта Уинслоу в университетском городке Лоуренс, Канзас. Тео Бентон якобы была связующим звеном между этими двумя преступлениями.
– Я засужу эту Кауэлл и ее долбаную газету. (У Гаса чуть припадок не случился.)
Тео вдруг показалось, будто стены палаты надвигаются на нее со всех сторон. Она задрожала, стало трудно дышать, и Гас вмиг забыл о своей злости.
– Тео, с тобой все в порядке? – Он позвал на помощь.
Подоспел врач.
– Отложенный шок, – сказал он. Медсестра измерила Тео давление и пульс. – Сэр, вынужден попросить вас уйти.
Наконец Гасу и Маку разрешили войти к ней в палату. Тео было неловко; врач поставил ей капельницу и подключил к различным мониторам, но она чувствовала себя симулянткой, зря занимающей койку.
– У меня все в порядке, – сказала она, прежде чем Гас успел что-то сказать. – Правда.
– Ты меня страшно напугала, – ответил Гас.
– Прости. Перенервничала.
– Имела полное право, сестренка… Но больше так не делай.
Тео повернулась к Маку.
– Ты нашел Пони?
– Он у меня дома. За ним присматривает домработница.
– С ним все в порядке?
– Ветеринар его осмотрел. Все хорошо. – Мак придвинул к кровати стул.
Гас сел на краешек больничной койки.
– Надо решить, что делать дальше.
– Домой вернуться нельзя?
Он покачал головой.
– Тебя хотят оставить на ночь в больнице. На всякий случай. Возвращаться домой опасно, Тео.
– Значит, в отель?
– Мне кажется, в отеле вряд ли будет безопаснее, что бы ни думал Джордж Мендес. Сомневаюсь, что по дому стрелял фанат-книголюб.
Мак согласно кивнул.
– Вы можете остановиться у меня. Это безопаснее, чем в отеле.
Тео начала возражать, но Мак отмахнулся.
– Значит, решено. Расскажи все, что помнишь о случившемся, Тео.
Тео рассказала.
– Я не заметила, как собралась толпа. Это случилось как будто за одно мгновение. Я отошла от окна, и оно разбилось.
– Это был кирпич, – сказал Гас.
– Потом я услышала хлопок и крики.
– Хлопок?
– Да… я совсем по-другому представляла звук выстрела.
Мак взглянул на Гаса.
– Глушитель, наверно, – сказал он.
– Стреляли один раз?
– Возможно, больше, но поднялся такой крик, и Пони залаял… – Тео пожала плечами. – Возможно, я тоже кричала и не слышала.
– Могу представить, – рассеянно произнес Мак. – Я слышал про увлеченных книголюбов, но организовывать марши протеста… как-то это чересчур. Не думал, что книголюбы вообще склонны к насилию… это же не футбольные фанаты.
Тео передала слова Вероники Коул и рассказала, почему Дэн Мердок переехал в Лоуренс, не пользовался соцсетями, а его фотографии не публиковали в прессе.
Мак Этеридж слушал ее очень внимательно.
– Пожалуй, придется прочитать пару его книг. – Он ослабил галстук. – Возможно, тогда я пойму, почему его издатели почти ничего мне о нем не рассказали.
– Неужели не удалось выяснить совсем ничего?
– Я узнал, что он отправил агентам последнюю рукопись в день своей смерти. В издательстве ее пока даже не видели, но ходят слухи, что это гениальное произведение. Меня пообещали добавить в список продюсеров, запросивших сигнальный экземпляр.
– Дэн дописал роман? – Тео удивилась и немного обиделась. – Он мне ничего не говорил.
– А должен был? – спросил Мак.
– Не знаю. Я же дала ему прочесть свою рукопись. И решила, что он мог бы сказать…
Глаза Гаса потемнели. Он хотел было что-то сказать, но не стал.
Тео посмотрела на брата. Она заметила, что тот пытался сдерживаться, когда дело касалось Дэна Мердока. Она и сама порой сомневалась в Дэне и, пытаясь убедить Гаса в его доброжелательных намерениях, отчасти пыталась убедить и себя.
– Езжайте домой, – сказала она.
– Я не брошу тебя одну, когда кто-то пытается тебя убить, Тео.
– Не утрируй, Гас. Здесь мне ничего не грозит.
– Возможно, но я все равно останусь.
Она улыбнулась.
– Ну что за глупости. Завтра тебе на работу, а Пони решит, что мы его бросили.
Мак кинул ему ключи.
– Езжай. Я с ней побуду.
– Господи, да вы что, сговорились, что ли, – простонала Тео. – Оба ведете себя как идиоты.
Мак отвел Гаса в сторонку. Они шепотом заспорили, а когда снова повернулись к Тео, Гас согласился уехать. Он поцеловал ее в лоб.
– До завтра.
Тео не стала спрашивать, почему он передумал: не хотела, чтобы он передумал еще раз и остался дежурить возле ее кровати. Но как только Гас ушел, она спросила об этом Мака.
Тот пожал плечами.
– Я просто пообещал, что рядом со мной с тобой ничего не случится.
– А как он тебе поверил?
– Я обучен защищать людей.
– Кем?
Он рассмеялся.
– Матерью в основном. – Он придвинул стул ближе к койке. – Гасу завтра надо кое-что уладить в адвокатской конторе.
– Из-за меня?
– Не переживай из-за этого, Тео. Гас сможет о себе позаботиться. Он не позволит двум старикам вытурить его из собственной компании.
– А они могут?
– Без боя он не сдастся. Но завтра совещание партнеров, ему надо готовиться.
Тео кивнула. Ее ужасала мысль, что Гас может все потерять.
Мак достал телефон.
– При всем уважении к больничной еде я закажу доставку. У тебя есть предпочтения?
– Но сюда не доставляют!
– Я знаю нужных людей, – сказал Мак. – За сходную плату Дон и в тюрьму доставит все, что надо.
В больницу за ними приехала машина из частной службы трансфера. Все было организовано незаметно, профессионально и анонимно. Они выехали рано и не застали репортеров и протестующих у здания больницы, но все равно решили отправиться в объезд.
Тео догадывалась, что Мак богат, хотя особо об этом не задумывалась. Гас, кажется, об этом упоминал, и Мак водил спортивный «мерседес», так что и не пытался скрыть свое благосостояние. Однако Тео совсем не ожидала, что его дом окажется настолько роскошным. Он поражал воображение: особняк эпохи американского «позолоченного века», ничуть не утративший былого великолепия. Тео выгнула шею, обозревая круглую башню, увенчанную купольной крышей. Здание было окружено кованым забором с воротами и окрашено в традиционные красный и полынный цвета, контрастирующие с белым снегом.
– Гас говорит, что собрал для тебя сумку, когда заезжал за своими вещами.
Тео поморщилась. Она представила, какие вещи собрал для нее Гас.
Мак улыбнулся.
– Если окажется, что там одни вечерние платья и носки, позже можем попробовать заехать к вам домой.
Они вышли на подъездной дорожке и прошагали к величественному крытому крыльцу по выложенной кирпичом тропинке, которую расчистили от снега. Тео уже приготовилась увидеть шеренгу слуг, приветствующих их на крыльце, но Мак открыл дверь своим ключом и сам впустил ее в дом. Внутри дом был столь же грандиозен, как и снаружи, но внимание Тео переключилось на Пони; тот очень обрадовался, увидев ее. Она присела на корточки, чтобы пес не сбил ее с ног, и крепко обняла любвеобильного зверя здоровой рукой.
Когда Пони успокоился, Мак провел ее наверх по деревянной лестнице и показал комнату. Собранная Гасом сумка лежала на стуле. Комната была прекрасна, как и остальной дом, отделана деревом в стиле крафтсман, но без излишней помпезности. Тео предположила, что мебель и краску выбирал профессиональный декоратор, за исключением картины на противоположной стене: абстрактного полотна кричащих цветов. От красок болели глаза.
Мак, видимо, заметил ее удивленный взгляд.
– О, прости. Забыл, что она все еще здесь. – Он подошел и снял картину со стены. – Это мамин подарок. Она большая фанатка Уильяма Берроуза. Я повесил ее здесь, чтобы на нее не смотреть.
– Это Берроуз? – Тео, конечно, слышала, что кумир поколения битников провел в Лоуренсе свои последние годы. Она читала несколько его романов и видела картины. – Твоей маме нравится Берроуз?
– Да, особенно его картины, написанные с помощью огнестрела, – ответил он, имея в виду технику рисования Берроуза: тот стрелял из винтовки в баллончики с краской[7].
Тео резко на него посмотрела. Шутит, что ли?
– Но после того, как она…
– Меня подстрелила? – Он улыбнулся. – Моя мать крепкого замеса, Тео. Один случайный выстрел никогда не заставил бы ее бросить оружие. – Он вытянул перед собой картину и внимательно ее рассмотрел. – Нет, это не одна из его «огнестрельных» картин, но заснуть напротив нее будет трудно… Найду-ка я для нее чулан потемнее и запру на ключ.
– Необязательно это делать, – сказала Тео, хотя на самом деле ей хотелось, чтобы картину убрали подальше. Изображенные на ней искаженные мукой лица ее нервировали.
Мак рассмеялся.
– Поверь, я бы вообще от нее избавился, но мама проверяет, на месте ли она, всякий раз, когда приезжает в гости. Бывает, она останавливается в этой комнате.
– Надеюсь, я ей не помешаю…
– Зимой она никогда не приезжает, – заверил ее Мак. – И в целом наведывается редко. Кажется, она считает Лоуренс чем-то вроде либеральных Содома и Гоморры. Пойдем, покажу тебе дом, а потом мне пора на работу.
Он провел ее по особняку. В одной из комнат были громадный потолок и сцена.
– Раньше тут жил музыкант. Они с друзьями тут джемили, а я пока не решил, что делать с этой комнатой.
– Можно кататься на роликах, – предложила Тео, обозревая масштабы. Ей всегда казалось, что частные детективы живут от зарплаты до зарплаты и ночуют в своих тесных конторках в криминальных районах города. Видимо, она заблуждалась.
Мак усмехнулся.
– Тут хорошо проводить вечеринки. Среди гостей обязательно окажется музыкант, а музыкантов тянет сцена.
Башня, которую Тео видела снаружи, оказалась библиотекой с несколькими балконами, к которым вела широкая винтовая лестница. Эта лестница напугала Пони, и он сел внизу и стал ждать их возвращения. На самом высоком балконе стояли мягкие кресла и оттоманки. Оттуда открывался лучший обзор.
– А можно я буду здесь писать?
– Конечно… только до туалета и кухни далеко.
– Ничего, я потерплю.
Мак показал ей, как включать и выключать сигнализацию, приготовил завтрак на роскошной ресторанной кухне и продемонстрировал, где хранится шоколад.
– Я отпустил домработницу на пару дней. Никто не знает, что вы здесь. – Он взял ключи. – Располагайся и чувствуй себя как дома. Если что-то понадобится, звони или нажми экстренную кнопку на панели сигнализации.
После его ухода Тео поднялась наверх, приняла душ и переоделась. Рукав рубашки, в которой она поступила в больницу, был запачкан кровью; скорее всего, пятно уже не отстирается. Она в недоумении перебирала вещи, которые выбрал для нее Гас. Он почему-то решил, что ей понадобятся купальник и шорты, хотя была зима и они были в Канзасе, но, к счастью, захватил джинсы, старую толстовку с эмблемой Австралийского национального университета и ее блокнот. Носков в сумке не оказалось, поэтому она прошмыгнула в соседнюю комнату с намерением взять его носки.
За одну ночь Гас умудрился устроить в комнате полный бедлам. Он выпотрошил свою сумку и развесил ее содержимое по стульям, разложил стопки бумаг на прикроватном столике и на кровати. Тео подняла валявшиеся на полу галстуки. Бедный Гас! Она знала, что ему приходится нелегко, и то, что творится с ней, никак не облегчает ему жизнь.
Она нашла носки и прибралась перед уходом, повесила в шкаф его пиджаки и рубашки и заправила кровать, стараясь не перепутать бумаги.
Потом отправилась осматривать дом, задерживаясь на всем, что вызывало ее любопытство. Мак явно интересовался искусством: картина Берроуза была не единственным полотном в доме. У него имелась довольно эклектичная коллекция: картины, скульптуры, антиквариат, связанный с историей США. На каминной полке в гостиной стояли семейные фотографии: молодые люди во фланелевых рубашках держали в руках свежепойманную рыбу. Одним из юношей был Мак. На другой фотографии, постановочной и явно сделанной в фотостудии, Мак был изображен рядом с тремя братьями и сестрой. Он единственный был в костюме и выглядел в нем очень органично; на остальных – что-то вроде ковбойских нарядов. Мать в блузке с цветочным узором довлела над детьми: у нее был властный вид, широкая белозубая улыбка и большие очки. Она действительно напоминала президента церковного благотворительного фонда, но вместе с тем, глядя на нее, Тео легко могла представить, как она стреляет кроликов себе на обед. Она вспомнила, что Гас говорил о семье своего друга: мол, они выживальщики. Интересно, что они думали об особняке, в котором жил Мак?
На этом семейном портрете отца Мака не было, но он присутствовал на других фотографиях, где они с Маком были вдвоем. Возможно, его родители развелись. Тео снова принялась разглядывать миссис Этеридж. Эта женщина ее интриговала. Что она чувствовала в тот момент, когда поняла, что попала в сына? Что за бес в нее вселился, раз она решила сама достать пулю? Тео никогда не замечала в Маке враждебности к матери. Скорее ему было немного неловко за нее, и он относился к ней с ласковым снисхождением. Наверное, так же, как они с Гасом к своим родителям. Тео пожалела, что миссис Этеридж – реальный человек, а не фантазия: из нее получился бы отличный персонаж, но она была настоящей, а Тео не могла воспользоваться гостеприимством Мака и потом изобразить его мать в романе. Это казалось бестактным.
Она взяла блокнот и ручку, умилостивила Пони печеньем и поднялась по винтовой лестнице на самый верх круглой башни, по пути останавливаясь и наслаждаясь видом. Отсюда она могла заглянуть в соседские дворы и увидеть крыши домиков на той же улице. Лоуренс все еще лежал под снежным покрывалом. Соседи расчищали дорожки и тротуары. Тео вспомнила сад Дэна Мердока с подстриженными кустами и цветочными клумбами. Теперь его садовник останется без работы… Тео задумалась. У Дэна Мердока был садовник, который, если она правильно помнила, приходил два раза в неделю. Сказала ли она об этом полиции? Они его допросили? Скорее всего, Дэн платил ему наличными; возможно, нигде не значилось, что садовник у него работал. Бедняга, должно быть, вышел на работу и обнаружил, что его наниматель мертв, а дом превратился в место преступления.
Тео подумала, как выяснить имя садовника. Кусты во дворе были довольно большими; скорее всего, он ухаживал за ними много лет. Возможно, его порекомендовал декоратор Дэна. Может, Вероника Коул в курсе?
Она могла бы позвонить ей и, если выяснится, что ей известно имя садовника, передать эту информацию Мендесу. Тео вдруг вспомнила, что не сообщила Веронике свой новый номер телефона. Она выругалась. Как можно было забыть о чем-то настолько важном? Вероника наверняка уже пыталась с ней связаться.
Она сбежала вниз по винтовой лестнице и поднялась по деревянной лестнице в свою спальню. Когда она пробегала мимо, Пони приоткрыл глаза, но тут же закрыл, видимо, решив, что она скоро вернется и шевелиться необязательно. Тео проверила комнату. Да! Гас захватил ее портфель. Она простила ему шорты и купальник и отыскала визитную карточку Вероники.
К телефону подошла секретарша, спросила, как ее зовут, и перевела ее на агента.
– Тео! Привет!
Тео выпалила что-то про потерю телефона и новый номер.
Вероника рассмеялась.
– Поверь, если бы нам понадобилось с тобой связаться, неправильный номер нас бы не остановил. Но у меня пока нет для тебя новостей, хотя я уверена, что скоро все решится.
– Да, конечно, спасибо. – Тео смутилась. Еще не хватало, чтобы Вероника подумала, будто она навязывается. – На самом деле я хотела поговорить совсем о другом.
– Спрашивай что угодно.
– У Дэна был садовник, он подстригал кусты и сажал цветы. Ты, случайно, не помнишь, как его звали?
– Садовник? Ты уверена?
– Да, я подумала, что он мог что-то видеть или запомнить, и это поможет найти убийцу.
Вероника помолчала, потом засмеялась:
– Да вы только посмотрите! У нас завелась собственная Нэнси Дрю!
– Я просто подумала, что это поможет полиции… Кажется, они не в курсе… – Тео запнулась. Она вдруг почувствовала себя глупо.
– Да, понимаю, почему ты захотела это выяснить. Но я не могу тебе помочь, увы. Я даже не знала, что у Дэна был садовник. Думала, он сам эти кусты подстригает.
– О!
– Но ты права, нам надо поговорить. Свободна завтра утром?
– Да, конечно. Во сколько?
– Я за тобой заеду. В восемь с чем-то?
– Хорошо. – Тео засомневалась на секунду, а потом продиктовала Веронике адрес Мака, в общих чертах объяснив причину переезда и пытаясь убедить себя, что Вероника не представляет для нее угрозу.
– Да, я об этом читала. Что ж, увидимся завтра, а я еще раз просмотрю переписку с Дэном. Может, он и упоминал садовника, и тебе будет что рассказать полиции.
Тео вернулась в башню к своему блокноту. Она была взволнована. Среди безумных событий прошедших дней она совсем забыла о своем романе, «В глубине», и перестала мечтать, что его издадут. Может, в последние несколько дней она выплачивала кармический долг Вселенной, и теперь ее ждало большое счастье?
Она позволила себе пофантазировать об обложках и вечеринке в честь выхода книги, даже представила обзоры в «Нью-Йорк Таймс», прежде чем вернуться к своей истории о призраках. Почему-то вспомнилось, как она сидела по-турецки на полу незнакомого дома в Хобарте и слушала проповедь заезжего монаха. Ее родители время от времени объявляли себя буддистами, и когда это случалось, их с Гасом таскали по буддистским мероприятиям в австралийских пригородах. Насколько она помнила, нирваной в буддизме называлась точка наивысшего просветления; достигнув ее, человек постигал высшее знание, переставал перерождаться и мог больше не испытывать страданий, которые неизбежно приносила жизнь. Возможно, она могла бы использовать эту идею для обоснования страха, который призраки испытывали перед жизнью и живыми людьми… Для них жизнь являлась шагом назад, возвращением к страданиям и отсутствию осознания. В конце концов она заснула, как часто бывало во время буддистских проповедей.
Она почувствовала, что в комнате кто-то есть, еще до того, как открыла глаза, хотя не слышала ни малейшего звука и не улавливала движения, которое могло бы оповестить о присутствии посторонних.
– Не шевелись, – произнес низкий незнакомый мужской голос. Она не видела говорившего за дулом пистолета и никак не могла сфокусировать взгляд. Ей стало трудно дышать.
Калеб! – крикнул человек с пистолетом, обращаясь к кому-то, кто стоял внизу. – Позвони Маку и скажи, что к нему в дом вломились.
Второй мужчина взбежал по винтовой лестнице. Он запыхался и хрипел.
– Сэм, мама говорит, что он, кажется, поселил кого-то в ее комнате. Может, она и не вламывалась.
Тео очнулась от немого ужаса, сковавшего ее после того, как она проснулась и увидела перед собой дуло пистолета. На смену ужасу пришла ярость.
– Стала бы я засыпать, если б вломилась в дом? Идиот! Убери пушку и позвони Маку.
Калеб заулюлюкал.
– Ого, да у нас тут поди англичанка! – Он прищурился и посмотрел на нее. – Ну надо же. Матушке это не понравится.
Тот, кого назвали Сэмом, опустил пистолет и достал телефон.
– Мак? Это Сэм. – Он объяснил, что они с Калебом обнаружили в доме «нарушительницу». Помолчал, отодвинул телефон от уха и скорчил гримасу. – Ладно, ладно. Да не заводись ты… Ладно, проехали.
Сэм сунул телефон Тео.
Мак был краток.
– Тео, прошу прощения. Это мои братья, Сэм и Калеб. Я уже еду. Надеюсь успеть до прибытия королевы-матери.
Тео вернула Сэму телефон. Калеб смотрел на нее и ухмылялся.
– А мама где? – спросил Сэм.
– Разбирается с чертовым псом.
Тео вскочила как ошпаренная.
– Пони! Что вы сделали с Пони?
– Я его покормила. – На верху лестницы показалась невысокая худощавая женщина. Тео узнала ее по фото, но с тех пор мать Мака постарела. Ее ярко-голубые глаза пригвоздили Тео к месту. – Мы, кажется, не знакомы.
Тео судорожно сглотнула и растерянно произнесла:
– Меня… меня зовут Теодосия Бентон. – Она чувствовала себя по-дурацки, представляясь людям, которые пару минут назад держали ее на прицеле. – Как… как вы вошли?
– Девочка моя, у меня есть ключ. Кормак не предупредил, что поселил в моей комнате… кого-то еще.
Тео рассыпалась в извинениях. Она не понимала, за что извиняется, но при виде Нэнси Этеридж всякому хотелось извиняться.
– Теодосия, ты не виновата. Сейчас же прекрати извиняться. Кормак должен был меня предупредить. А ведь мы могли тебя пристрелить!
– Что вы здесь делаете? – Тео задала вопрос скорее самой себе.
– Я могу спросить то же самое, тебе не кажется?
– Да, конечно… Простите… Я не хотела…
– Ох ты ж черт! – Калеб прищурился. – Ты же та девчонка из газет!
– Да, – сказала Тео. Открещиваться смысла не было.
– Значит, вы с Маком… – Сэм ухмыльнулся.
Тео бросила на него гневный взгляд. На что намекает этот размахивающий пистолетом дурень?
Некоторое время все молчали и просто смотрели друг на друга. Затем снизу раздался окрик. Пришел Мак. Тео вздохнула с облегчением. Слава богу!
Нэнси Этеридж двинулась вниз по лестнице.
– Сейчас Кормак нам все объяснит. – Она велела сыновьям следовать за ней.
Тео осталась на месте. Пусть Мак сам объясняет, почему она здесь. Но теперь к первоначальному шоку примешалось любопытство. Ей стало интересно, что Мак скажет своим родным. Она тихонько спустилась по лестнице.
Этериджи спорили, и сперва никто ее не заметил. Мак не кричал, но явно злился.
– Это мой дом, идиот, – процедил он.
– И я его защищал, – возразил Сэм. – Ты бы хоть спасибо сказал, что ли! Любой с оружием проникнет сюда за секунду.
Калеб стоял, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Происходящее его, кажется, забавляло.
– У нее странный акцент, – заметил он.
– Она из Австралии. – Мак по-прежнему смотрел на Сэма.
– А на австралийку не похожа. Она похожа…
– Она моя гостья. И я запрещаю вам доставать оружие в моем доме. Тем более угрожать моим гостям.
– Гостям? – переспросила Нэнси Этеридж. – Она тут не одна?
Сэм одобрительно заулюлюкал.
– Ну, Мак, ты даешь!
– Хватит уже. – Мак бросил на него испепеляющий взгляд, но тот не произвел никакого эффекта.
– Кто эти люди? – строго спросила Нэнси. – Почему ты поселил их у себя?
– Гаса вы знаете, – коротко ответил Мак, – а Тео – его сестра.
– Серьезно? – удивился Калеб. – А они совсем не похожи. Ты уверен, или это она тебе лапшу на уши навешала?
– Но зачем ты поселил их у себя? – повторила Нэнси.
– Мам, это тебя не касается. Они мои гости, и все. Скажите лучше, какого черта вы сюда приперлись?
Нэнси приосанилась; росточка в ней было не больше полутора метров, но выглядела она очень внушительно.
– Следи за языком, Кормак! Уж не знаю, с кем ты теперь водишься, но я не учила тебя чертыхаться и неуважительно отзываться о семье!
– А что еще ждать от либерала! – Сэм подлил масла в огонь.
Мак запрокинул голову и вздохнул.
– А давайте вы просто уедете домой? Мам, этот ключ был для экстренных случаев. Я не просил тебя привозить деревенщин на экскурсию.
– Не называй своих братьев деревенщинами, Кормак. Этого бы не случилось, если бы ты не поселил в моей комнате непонятно кого. И что еще было делать твоему брату, скажи на милость, когда он обнаружил, что в твой дом вломились?
Тео вяло улыбнулась, а Мак раздосадованно фыркнул. Он, кажется, заметил ее присутствие и посмотрел наверх.
– Тео, привет. Позволь познакомить тебя с мамой и братьями.
Последовала сюрреалистичная сцена. Знакомство, совершенно обычное, и вежливые расспросы, как они с Маком познакомились. Сэм не переставал ухмыляться, а Маку, казалось, было немного неловко, но в остальном все выглядело довольно традиционно, если забыть о том, что семья, с которой она знакомилась, была вооружена до зубов.
Конечно, в Америке право на ношение оружия закреплено в Конституции, но ей, австралийке, от этого было не легче.
Сэм извинился, что угрожал ей пистолетом.
– Я решил, ты Мака уже на заднем дворе зарыла, – сказал он в качестве оправдания. – Но я бы не стал в тебя стрелять, – заверил он.
Мак покачал головой.
– Идиот.
Нэнси погрозила ему пальцем.
– Даже не начинай.
– Мам, что ты делаешь в городе? А главное, зачем приехала ко мне?
– Нам нужны припасы. Мы заказали их сюда с доставкой. – Она улыбнулась. – И заодно решили тебя навестить.
– Интересно, а почему тогда приехали в рабочее время?
– Не капризничай, сынок. Мы собирались позвонить сразу после приезда.
Тео взглянула на Мака. Она не знала, как дальше быть.
– Вы не проголодались? – спросила Нэнси. – Я пирог привезла. Яблочный с голубикой.
– Я бы не отказалась от пирога, – сказала Тео в попытке развеять неловкость. Если для этого надо будет съесть пирог…
Нэнси торжествующе улыбнулась Маку.
– Видишь, дорогой, а ты сердился! Пойдемте на кухню?
Тео села за антикварный стол из дуба на кухне Мака и стала есть яблочно-голубичный пирог с Этериджами. Все выглядело как обычное семейное чаепитие. Нэнси нарезала пирог и, разложив по тарелкам, украсила взбитыми сливками; Мак достал из холодильника сыр с крекерами. Перепалка братьев стала почти дружелюбной. Тео обрадовалась, но все же ни на минуту не могла забыть, что у одного из братьев было оружие. А возможно, и у второго тоже. Мысль об этом назойливо вертелась в голове. Интересно, она когда-нибудь привыкнет?
Не успели они доесть пирог, как к дому подъехал пикап. Братья Мака вышли на улицу и перенесли привезенный товар в свои пикапы.
– А что в мешках? – прошептала Тео. Они с Маком наблюдали за происходящим в окно. Сэм с Калебом грузили из пикапа в пикап большие полотняные мешки; дыхание вырывалось изо рта облачками пара.
– Цемент.
– Не много ли цемента?
– Кажется, они расширяют бункеры до «Пондерозы»[8].
– А почему нельзя заказать доставку прямо туда?
– Не хотят, чтобы люди знали, чем они занимаются. Поэтому они заказывают стройматериалы ко мне и потом сами перевозят. – Мак вздохнул. – Пойду помогу. Чем скорее они закончат, тем скорее уедут. – Он снял пиджак.
– На улице же мороз, – напомнила она.
Мак повесил пиджак на спинку стула.
– Я скоро согреюсь, – мрачно ответил он. – Ничего, если я…
Тео отмахнулась.
– Иди помогай. Думаю, твоя мама не станет в меня стрелять… Она же не станет?
Он рассмеялся.
– Главное – не говори с ней о политике, и все будет хорошо.
Тео задержалась у окна. Нэнси возилась на кухне: наверное, убирала после чаепития с пирогом. Надо бы ей помочь или хотя бы предложить. Тео глубоко вздохнула. Не говорить о политике, значит.
Зайдя на кухню, она обнаружила, что Нэнси вынула из кухонных шкафов все содержимое.
– Решила протереть, раз я здесь, – проговорила она из шкафа. – Эта его уборщица убирается тяп-ляп. Иисусе! Ничего не найти… Кто хранит чашки с тарелками?
– Вам помочь? – спросила Тео.
– Конечно, дорогая. Помой, пожалуйста, посуду после обеда. Терпеть не могу грязную посуду в раковине.
Тео открыла дверцу посудомоечной машины и загрузила грязную посуду.
– Скажи, дорогая, а почему вы с братом живете у Кормака?
– У Гаса в доме… ремонт.
– О! А что случилось?
Тео судорожно сглотнула. Нэнси Этеридж делала вид, что полностью поглощена уборкой в шкафу. Из шкафа высовывалась лишь ее нижняя часть. С этого угла Тео была хорошо видна кобура на бедре бывшей председательницы церковного фонда. Странный способ вести беседу.
– У Гаса очень старый дом. Там много всего надо ремонтировать.
– То есть вы не скрываетесь?
Тео не сразу нашлась что ответить. Запнулась на секунду, а может, и дольше. Все еще не зная, как отвечать, наконец спросила:
– А Мак сказал вам, что я скрываюсь?
– Кормак, благослови его Господь, ничего мне не говорил. Потому и спрашиваю. – Нэнси вылезла из шкафа и повернулась к Тео. – Такая уж у него работа: раскрывать тайны, какие-то хранить, а какие-то разоблачать. Странный способ заработка, как по мне.
– Вы не одобряете его род занятий? – Тео ухватилась за возможность сменить тему.
– Боюсь, Кормаку плевать на мое одобрение. – Она недовольно поморщила нос. – Не такое уж это и необходимое занятие, понимаешь?
– Необходимое? Не уверена, о чем вы…
– Сама посуди: Сэмюэль механик, он может починить любой двигатель. Калеб – строитель. Их старший брат Иезекиль – врач. Все эти профессии нам пригодятся. Они пригодятся миру.
– А Мак? Он вам не пригодится? – растерянно спросила Тео.
– Он не делает ничего полезного. Не сможет накормить семью, построить кров и защитить ее. – Нэнси вздохнула. – Кормак много зарабатывает, но грядут времена, когда деньги перестанут иметь ценность.
– Серьезно?
– Конечно! Мы будем слишком заняты поисками еды, воды и защитой наших домов…
В кухню зашел Мак.
– Все погрузили. – Он закатал рукава и сунул галстук в карман. Вид у него был довольный. – Сэм говорит, он готов ехать.
Нэнси отмахнулась.
– Нельзя выезжать до темноты у всех на виду.
– Конечно. Гораздо менее подозрительно, если от моего дома отъедет конвой пикапов в ночи.
– Не говори глупости, дорогой; мы уедем поодиночке. – Нэнси промыла губку, которую использовала для уборки. – А я пока продолжу убираться в шкафах. Как ты тут что-то находишь?
– Мам…
Калеб занес в дом большую коробку овощей и гигантский кусок мяса.
– Куда это нести?
– Положи на стол, – распорядилась Нэнси. – Надо убраться на кухне, прежде чем я начну готовить.
– Готовить? – спросил Мак. – Что ты…
– Скоро приедет Иезекиль.
– Зеке? Зачем ему приезжать?
– Он твой брат, Кормак. Я-то думала, ты будешь ему рад.
– Он… да, конечно, – спокойно ответил Мак. – Мне просто интересно, с какой стати все мое семейство сегодня решило заявиться ко мне в гости.
– Я просто решила, что пора поужинать всей семьей, а поскольку на ферму тебя теперь не затащишь…
– Мам, Тео…
– Тео очень рада с вами познакомиться, – прервала его Тео и повернулась к Маку, показывая, что все понимает. Спорить с его матерью было бесполезно. – Мы с Гасом можем пойти куда-нибудь поужинать, а вы пока…
Мак покачал головой.
– Ты только что вышла из больницы.
– Больницы? – Нэнси сняла резиновые перчатки. – Ах, дорогая, а я тебя посуду мыть заставила! Кормак, о чем ты думал? Садись, милочка, садись скорее! – Она принялась хлопотать и усадила Тео на стул. – Сейчас сварю свой фирменный куриный суп с клецками, а ты мне все расскажешь.
Мак отозвал мать в сторонку. Они заспорили тихим напряженным шепотом. Тео сидела за дубовым столом и старалась на них не смотреть, делая вид, что не знает, что спор ведется из-за нее. По обрывкам фраз она догадалась, что Нэнси Этеридж знает, почему она здесь. Нэнси также заметила, что Мак снял картину Берроуза, висевшую в ее комнате.
– Мам, можешь хоть раз в жизни не соваться не в свои дела? – тихо проговорил Мак. – К тебе это не имеет отношения. Оставь в покое бедную девушку, ей и так досталось.
Они бы продолжили спорить, но тут в дверь позвонили.
– Зеке приехал, – крикнул Калеб.
Вошел настоящий великан и зычно поприветствовал Сэма и Калеба. Он поставил на стол ящик пива, обнял Мака мускулистой рукой и взъерошил ему волосы.
– Ну как ты, братишка? Мама решила устроить военный совет у тебя, очень сожалею.
Мак познакомил его с Тео.
– Ну надо же. Сестренка Гаса-австралийца!
– Бедняжка только что вышла из больницы, Иезекиль, – сказала Нэнси. – Может, осмотришь ее?
– Я в порядке. – Тео встала и встревоженно попятилась. – Я просто порезалась.
Зеке улыбнулся.
– Не волнуйся, Тео. В отличие от мамочки, я не провожу медицинские процедуры насильно… по крайней мере, сперва не выяснив, есть ли у тебя страховка.
– Насильно? – ощетинилась Нэнси. – По-твоему, не надо было вытаскивать ту пулю? Я Кормаку жизнь спасла, между прочим.
Зеке с Маком переглянулись. Видимо, они уже раньше обсуждали, надо ли было вытаскивать ту пулю. Но Зеке лишь произнес: «Да уж, Маку повезло». Он достал из ящика две банки «Будвайзера» и протянул одну Маку, а другую Тео с вопросительным взглядом. Та покачала головой.
– Могу поменять повязку, если хочешь, – предложил Зеке. – Не надо будет ехать в больницу. Но только если захочешь. И до того, как я напьюсь.
Тео улыбнулась. У Зеке на поясе тоже висела кобура; возможно, она уже успела привыкнуть, что тут все носили оружие. Он ей понравился. Она удивилась, когда он предложил осмотреть ее руку: думала, под рукавом марлевую повязку не видно.
– Бинты меняли сегодня утром, – сказала она, – но все равно спасибо.
– Тогда бахнем, – сказал Зеке и открутил крышку на бутылке.
– Бахнем?
– Разве не так говорят австралийцы?
Тео рассмеялась.
– Мы говорим «будем».
– А я что сказал? Ну, будем! – Он сел за стол с бутылкой.
Мак бросил ему пакет картофельных чипсов и встал домывать посуду. Зеке с Тео беседовали.
Иезекиль Этеридж оказался очень необычным человеком. Дружелюбный великан, он держался развязно, как ковбой из фильма, и не отличался красотой, скорее, наоборот, был даже безобразен, но при этом очень обаятелен. Представить его в роли врача было трудно. Интересно, носит ли он оружие во время врачебного обхода? Уточнять она не стала, боясь узнать ответ. Зеке гораздо лучше, чем Маку, удавалось отбиваться от вопросов Нэнси; один раз он многозначительно спросил, работает ли она теперь на правительство. Хотя вопрос был задан в шутку, Нэнси опешила и потрясенно замолчала.
Мак больше не оставлял Тео наедине со своими родственниками.
Нэнси наготовила столько еды, будто к ужину ожидали еще человек десять. Но пришел только Гас. Мак, видимо, предупредил его заранее: увидев Этериджей, он совсем не удивился.
– Ты как? – тихо спросил он Тео, отбиваясь от Пони, который норовил лизнуть его в нос.
– В порядке… но это я должна задать тебе этот вопрос. – Она встревоженно нахмурилась. Гас выглядел усталым.
– Денек на работе выдался тот еще, – ответил он и потрепал Пони за складки на морде. Пес зажмурился от удовольствия.
Зеке, взявший на себя роль бармена, протянул Гасу бутылку пива.
– Держи, дружище, хотя, судя по виду, тебе надо что покрепче.
– Сойдет. – Гас поднял бутылку в знак приветствия. – А что вы здесь делаете?
– Мама решила, что надо проверить бедняжку Мака.
– Зачем?
Зеке пожал плечами.
– Откуда мне знать. Решила, что пора нам всем вместе поужинать. Я приехал, чтобы они тут друг другу глотки не перегрызли.
Нэнси позвала всех к столу. Этериджи отстегнули кобуры и положили оружие на стол возле себя, на расстоянии вытянутой руки. У каждого члена семьи при себе оказалось несколько пистолетов. Тео заметила, что у Мака или не было при себе оружия, или же он отказался его снимать. Ей стало любопытно, носит ли он пистолет. Они взялись за руки над столом, ломившимся от приготовленной Нэнси еды, и произнесли молитву, поблагодарив Бога за посланную пищу. Но на этом молитва не закончилась: Нэнси Этеридж продолжила благодарить Всевышнего за многое, включая «американский образ жизни», Конституцию и звездно-полосатый флаг.
Гас поймал взгляд Тео и скорчил рожу, пока Этериджи сидели с закрытыми глазами. Тео обрадовалась, что он тоже считал эту молитву странной. Не неприятной, но определенно странной.
Наконец Нэнси поблагодарила Господа за Гаса и Тео и попросила Его ускорить ремонт в их доме. Когда она произнесла «аминь», Тео вздохнула с облегчением.
Ужин прошел на удивление спокойно. Нэнси Этеридж настаивала на соблюдении столового этикета. Говорить можно было только по одному, не прерывая друг друга. Поэтому, когда Нэнси заговорила о смерти Дэна Мердока, избежать этой темы или перевести разговор на другую не удалось.
– Знаете, я читала почти все его книги, но не догадывалась, что он жил в Лоуренсе, – сказала она.
– Дэн вел закрытый образ жизни, – объяснила Тео.
– Скажи, дорогая, как вы познакомились и полюбили друг друга?
Тео чуть не подавилась.
– Мам, – резко произнес Мак, – это не наше дело.
– Ерунда. Об этом писали в газетах, какие могут быть секреты.
– Мы с Дэном работали в «Бендерах», – ответила Тео, коротко улыбнувшись Маку.
– В баре? Как мило, что люди все еще знакомятся в барах, а не в Интернете. Мы с Харви познакомились в церкви, где же еще. А в какую церковь вы с Гасом ходите?
Мак громко вздохнул.
Зеке с Сэмом усмехнулись.
– В ту же, что и Мак, – ответил Гас и широко улыбнулся.
Нэнси воздела глаза к потолку и кивнула.
– Я за вас помолюсь.
В отчаянной попытке сменить тему Тео спросила Сэма и Калеба, что они планируют делать с цементом. Последовало секундное молчание, после чего Сэм спросил, глядя в тарелку:
– С каким цементом?
– Который вы грузили… – растерянно проговорила Тео.
– А что должно быть в мешках, какая у нас легенда? – устало спросил Мак.
– Корм, – ответил Калеб, – корм для свиней.
Тео умоляюще взглянула на Гаса. Тот беззвучно прошептал: «Не спрашивай». Она не стала допытываться, но засомневалась, правильно ли они поступили, приняв приглашение Мака поселиться у него. Мак был замечательным другом, но вот его родственнички, похоже, больные на всю голову.
Ужинать закончили часов в девять. Этериджи пристегнули кобуры, а Мак приготовил кофе.
Гас встал из-за стола.
– Мне еще нужно просмотреть документы. Спокойной всем ночи.
– Я с тобой, – поспешно добавила Тео. – Я устала.
Нэнси согласно закивала.
– Конечно, дорогая, ты выглядишь ужасно, как по мне!
Гас обнял Тео; слова миссис Этеридж его позабавили, но все же он не забыл о своей обязанности оберегать сестру.
– Тебе нужно поспать. Мак, ты не против, если мы…
Мак покачал головой.
– Конечно, нет. Спасайтесь, пока можете.
Тео сидела по-турецки в кресле в комнате Гаса. Пони опустил ей на колени свою большую голову, Гас, устроившись на кровати, просматривал документы, а Тео рассказывала, при каких обстоятельствах познакомилась с Сэмом и Калебом.
– Он грозил тебе пушкой? – Гас чертыхнулся. – Лучше бы мы в отель поехали.
Тео уже об этом думала, но чувствовала себя обязанной защитить Мака.
– Гас, он же не знал, что они приедут.
– Ему надо замки сменить.
Тео рассмеялась.
– Они его семья. Кто мы такие, чтобы их осуждать.
Гас посмотрел на нее поверх своих бумаг.
– А как ты себя чувствуешь?
– Не знаю. Немного заторможенно, что ли. Как будто все это происходит не со мной.
Он вздохнул.
– Жаль, что все так вышло. Если получится уговорить Мендеса проявить благоразумие, отправлю тебя к предкам. Там никто не станет в тебя стрелять.
– Там я сама застрелюсь, – буркнула Тео. – Когда я в прошлый раз говорила с мамой и папой, те жили в палатке где-то возле горы Крейдл.
Гас улыбнулся.
– Я тебя понимаю. – Он устало потер подбородок. – Даже не знаю, что делать, сестренка. В Лоуренс съехались фанаты Мердока, они приезжают целыми автобусами, у них тут паломничество какое-то, а статья этой Кауэлл, будь она проклята… Даже не знаю.
Тео встревоженно на него посмотрела. В его голосе отчетливо улавливалось напряжение. Ее спокойный невозмутимый брат нервничал, и это испугало ее больше дотошных допросов в полиции и вооруженных фанатов.
– Гас…
– Не стану врать, Тео: дело плохо. Мендес ведет себя как полный придурок. – Он отложил бумаги и подозвал ее к себе.
Тео аккуратно убрала голову собаки с коленей и забралась на кровать рядом с Гасом.
Он обнял ее за плечи.
– Хочешь рассказать, что случилось в Канберре? В твоем личном деле записано, что в университете на тебя подавали жалобу. За нападение.
– Что?
– Какой-то преподаватель. Хью Кэррингтон. Говорит, ты грозила его убить.
Тео зажмурилась.
– Вот ублюдок.
Гас крепче сжал ее плечи.
– Тео?
– Он был моим куратором по деликтному праву… Я думала, мы друзья. – Ее голос дрогнул. Она заставила себя продолжить: – Иногда мы ходили выпить кофе. Разговаривали об университете, книгах… Он рассказывал смешные истории о других преподавателях. А потом однажды я зашла к нему в кабинет, и он… он попытался… – Тео не смогла договорить.
Гас не стал наседать. Подождал, пока она будет готова.
– На его столе стоял какой-то кубок. Я ударила его по голове. Он схватил меня у двери, но я ударила его коленкой, укусила и оцарапала… а потом убежала.
– Ты кому-нибудь рассказала?
– У меня не было друзей, Гас. Кроме Хью. И я не знала… Теперь, вспоминая об этом, я думаю, не сама ли его спровоцировала… в общем, я просто хотела бы об этом забыть.
– А почему со мной не поделилась? – Его голос дрожал от еле сдерживаемого гнева.
Тео знала ответ на этот вопрос, ведь она думала с ним поделиться, но размышляла, стоит ли это делать.
– Боялась, что ты решишь, будто проблема во мне… После того, что случилось с Джейком, я была уверена, что ты подумаешь, будто я их притягиваю, что ли…
Он крепко прижал ее к груди.
– Тео…
– Извини. Не знаю, о чем я думала… Я просто знала, что ты рассердишься, и…
Он напрягся.
– Ты испугалась, что я рассержусь, и…
– И ничего! – в отчаянии воскликнула она. – Я просто не хотела, чтобы ты решил, будто я ушла из университета по этой причине. Что я поэтому не захотела быть адвокатом. – Она повернулась и посмотрела на него. – Не поэтому, Гас. Да, я больше никогда не увижу Хью, но это лишь дополнительный бонус.
Гас медленно выдохнул. Его голос вибрировал от ярости, хотя он безуспешно пытался сдержаться.
– Видимо, этот ублюдок подал на тебя жалобу на случай, если ты пожалуешься на него. Ты уехала, и никто не стал ничего предпринимать. Но запись в личном деле осталась.
Тео кивнула. Она понимала, какие у этого могут быть последствия. Кэррингтон пожаловался, а она нет. Еще бы он не пожаловался: он был профессором права, он знал, как все устроено.
– Когда Мендес об этом узнает, он захочет тебя допросить, – сказал Гас. – Скажи ему то же, что рассказала мне. И не переживай, я буду присутствовать на допросе. – Он замолчал. – А с Мердоком… он же не пытался…
– Я была с ним по собственной воле. У них с Хью не было ничего общего.
– Но он был старше тебя, – напомнил Гас. – Мендес может предположить, что ухаживания Мердока оказались тебе неприятны, и ты отреагировала так же, как с Кэррингтоном, но в этот раз убила.
– Это абсурд.
– Знаю, но ты должна быть готова.
– Что происходит, Гас? – Тео закрыла лицо ладонями. – Все как будто рушится, и что бы я ни сделала, становится только хуже. Я совсем запуталась.
– Самый темный час перед рассветом… надеюсь, это так. Прямых улик против тебя нет. – Он поцеловал ее в лоб. – Крепись, Тео, прорвемся. Тебя будет представлять гений юриспруденции, можешь быть спокойна.
В дверь постучали. Раздался голос Мака.
– Гас, это я.
– Заходи.
Мак открыл дверь и совсем не удивился, увидев Тео. В его глазах читалось сочувствие.
– Ты ей все рассказал?
Гас кивнул.
– Это Мак обнаружил запись в твоем личном деле сегодня утром, – объяснил он. – Решил, что полиция вскоре тоже ее обнаружит и позвонил мне еще до того, как вернулся домой и спас тебя от банды Келли.
Мак, кажется, понял отсылку к знаменитой разбойничьей семье из Австралии. Он извинился за своих родственников.
– Они уехали. – Он покачал головой. – Разъехались с пятнадцатиминутными интервалами и в разные стороны на случай слежки Министерства внутренней безопасности.
Тео взглянула на Гаса. Маку необходимо было знать, а ей – привыкнуть рассказывать о случившемся, как бы тяжело и стыдно ни было. Не глядя ему в глаза, она объяснила, почему в ее личном деле зарегистрирована жалоба на нападение.
– Ясно, – мягким тоном произнес Мак. – Надо узнать, подавал ли кто-нибудь жалобу на Кэррингтона, а может, он сам жаловался на кого-то еще. Это может быть не в первый раз, и если получится это доказать, его жалоба ничего не будет стоить.
– По-твоему, скоро полиция обо всем узнает? – робко спросила Тео.
– Возможно, они уже в курсе, – признался Мак. – И скоро захотят тебя допросить.
– О!
Тео попыталась представить, как рассказывает Мендесу о Хью Кэррингтоне. Даже признавшись в случившемся Гасу, которого она любила, и Маку, которому доверяла, она почувствовала себя так, будто с нее живьем содрали кожу. Ей захотелось забиться в угол и укрыться от всего мира. Все это время она отказывалась думать о произошедшем.
– Возможно, я сама во всем виновата, – сказала она.
– Как ты можешь быть виновата? – спросил Мак.
Тео сглотнула комок и заставила себя посмотреть правде в глаза.
– Иногда мне казалось, что он думает об этом… и хочет… – Она набрала воздух в легкие. – Бывало, рядом с ним я чувствовала себя неловко, но не обращала внимания, уверяла себя, что неправильно его поняла, что это случайность. Возможно, у него возникло впечатление…
– Ах, сестренка! – Гас крепче обнял ее за плечи. – Мужчина – не ядерная бомба. Он всегда может остановиться, всегда может выключиться, даже если ты танцуешь перед ним стриптиз.
При упоминании стриптиза Мак поморщился, но согласился.
– Кэррингтон схватил тебя, когда ты пыталась убежать, Тео. Вряд ли это можно списать на «недопонимание».
– Да уж, по-моему, ты имела полное право его прикончить, чтобы спастись, – прорычал Гас. – Возможно, я еще закончу начатое.
Тео робко улыбнулась. Впервые со дня убийства Дэна Мердока она ощутила себя в полной безопасности. Она знала, что хватается за ниточки, что это иллюзия, возникшая из-за братской любви и оттого, что сейчас она находилась под защитой Гаса. На самом деле она не была в безопасности, но в тот момент ей так казалось.
Калеб смотрел на дорогу и обдумывал случившееся. Вот же черт! Теодосия Бентон живет в доме его брата. Как Мак это допустил? Впрочем, он же не в курсе. Мак думает, что знает все на свете, но этого он знать никак не может.
Калеб нахмурился, вспомнив, как выглядела молодая женщина, которую приютил его брат. Телосложение у нее довольно хрупкое. Он не понимал, как она могла убить Примуса. Разве что у нее был пистолет? Но это вряд ли, иначе стала бы она с таким испугом смотреть на их пушки, когда они отстегнули их перед ужином. Она смотрела на них, как на гремучих змей. И Гас – ее брат… С Гасом они давно знакомы. Гас тоже не в курсе всего, но Калеб верил в его невиновность. А вот Теодосия Бентон была рядом с Примусом, когда его убили. Она наверняка причастна. Калеб уже думал развернуть пикап, прямо расспросить ее, что ей известно, и предупредить брата. Мак, конечно, ему не поверит. Он покачал головой. В какой момент их с Маком пути разошлись? Мама молилась, чтобы он прозрел. Но Мак был упрям, и одним божественным вмешательством делу не поможешь.
Но все же они были братьями. Надо что-то предпринять, иначе с Маком случится то же, что и с Примусом.
Наутро в половине восьмого Тео вспомнила, что договорилась позавтракать с Вероникой Коул. Из-за вчерашнего появления вооруженной семейки Этериджей и всколыхнувшихся воспоминаний она и думать об этом забыла. Она приняла душ, в панике оделась и бросилась вниз. До назначенного времени оставалось несколько минут. Гас просматривал дело и разговаривал с Маком.
– Он вернулся, начал говорить со мной о мюзиклах и велел запереть дверь, – сказал Мак, роясь в шкафу.
– А ты обычно не запираешь?
– Не дверь дома, а дверь в мою спальню. На случай если вы с Тео решите меня ночью зарезать. – Мак поставил на стол коробку с хлопьями.
– И что ты сделал?
– Пообещал закрыться. Было уже поздно, мне было некогда выслушивать очередной его бред. Так было проще его выпроводить.
– Рада бы с вами поболтать, но мне пора! – Тео рассказала о встрече с агентом, пока Гас наливал ей кофе.
– Вообще-то мы прячемся, Тео, – заметил Гас. – А ты всем раздаешь свой новый адрес.
– Но Вероника – мой агент… то есть я надеюсь, что она им станет. Я не могу упустить этот шанс…
– Ладно, но больше никому не говори, где мы, хорошо?
– Не скажу, обещаю.
Мак выдвинул ящик, достал мобильный телефон и протянул ей.
– Оставь свой телефон дома и возьми этот.
– Зачем?
– Затем, что в этом телефоне маячок, но только мы с Гасом будем об этом знать. Мы сможем тебя найти, но больше никто не сможет.
– О! – Тео взяла телефон. – Как в фильме про Джеймса Бонда.
Мак улыбнулся.
– Это скорее для родителей, которые хотят знать, где их дети, но если тебе нравится воображать себя Бондом, кто я такой, чтобы тебе запрещать.
– А зачем тебе лишний шпионский телефон?
– Это обычный телефон, просто с дополнительными функциями, – ответил Мак. – Братья хранят у меня дома несколько бёрнеров… во избежание неловкости не стану объяснять почему, но, видишь, один пригодился.
– Бёрнеров?
– Телефонов, которые можно использовать и выбросить, и никто не узнает, кому они принадлежали… такие популярны у преступников и параноиков.
Тео рассмеялась и положила телефон в карман.
– Ладно. Спасибо. – Она спохватилась и обернулась: – А что, если кто-то мне позвонит? Что, если полиция…
– Пусть звонят твоему адвокату, – ответил Гас. – На самом деле я бы предпочел, чтобы они сначала звонили мне. И, Тео, будь осторожна. – Он со всей серьезностью на нее посмотрел. – Я знаю, контракт с литературным агентством для тебя много значит, но не затягивай встречу и постарайся не ездить в людные места.
– Я могу предложить Веронике взять еду навынос и поговорить в машине.
– Идеально.
– Вообще-то я пошутила.
– Лучше так и сделать.
К дому подъехал черный «порше», за рулем которого сидела Вероника Коул. Они увидели ее на мониторе системы наблюдения.
Гас встал.
– Я тебя провожу.
– Зачем?
– Если что, закрою собой от пуль.
– Не говори глупости.
Гас взглянул на монитор.
– К делу это не относится, но… она красотка.
– И замужем.
– О! – Он сел и вернулся к своим бумагам. – Тогда удачи.
Тео попрощалась с ребятами, а Мак продиктовал ей новый код от сигнализации: он сменил его сегодня утром после вчерашнего вторжения.
Вероника Коул ждала в машине.
Ночью пошел снег, но дорожку уже кто-то расчистил. Вероника помахала ей из «порше», и Тео попыталась элегантно опуститься на пассажирское сиденье низкой машины, что оказалось очень трудно сделать. Вероника рассмеялась.
– На это кресло надо просто плюхаться, – посоветовала она. – Иначе никак.
Тео плюхнулась на кожаное сиденье и открыла глаза. Сработало.
Вероника снова рассмеялась.
– Зато бодрит с утра, – сказала она.
– Куда поедем? – спросила Тео, когда Вероника вырулила с подъездной дорожки.
– Я подумала, что мы могли бы позавтракать у меня в номере. Там нас никто не побеспокоит. Если ты не против, конечно.
– Нет… совсем не против. – Тео обрадовалась, что не придется объяснять, почему ей нужно держаться тише воды, ниже травы. Завтрак в гостиничном номере: Гас и Мак остались бы довольны.
В роскошном номере Вероники в «Ореде» уже накрыли завтрак. На маленьком столике красовалась накрахмаленная белоснежная скатерть, на которой стояли тарелки с фруктами, круассанами, яичницей, блинчиками и прочими блюдами для завтрака, какие только можно вообразить. В просторном номере был второй стол, и они взяли тарелки и сели за него. Видимо, Вероника заказала специальное обслуживание.
Они начали говорить о романе Тео «В глубине». Официального решения пока не было, но Вероника заметила, что рукопись произвела настоящий фурор в агентстве Дэя Делоса.
– Однако, когда стоит вопрос о заключении договора с автором, мы учитываем не только качество рукописи, – сказала она.
Тео вспомнила, о чем Вероника говорила на прошлой встрече: что репутация автора очень важна. Ей стало не по себе. Что, если газетная статья повредила ее репутации? Она принялась сбивчиво оправдываться.
– Мэри Кауэлл… она назвалась старой подругой Дэна. Я не знала, что она журналистка.
– Ах, Тео, понимаю, – успокоила ее Вероника. – Не стану лгать. Партнеры обеспокоены, что твое имя всегда будет ассоциироваться со смертью Дэна Мердока, даже если найдут настоящего убийцу.
Тео кивнула, не решаясь вымолвить ни слова и проклиная Мэри Кауэлл.
– Но ты не бойся, – спокойно продолжила Вероника. – Как я уже сказала, ты написала выдающуюся книгу. Правда, я хотела поговорить не об этом, а о том, о чем ты спрашивала по телефону.
– Да. – Тео не совсем понимала, к чему она клонит.
– Ты интересовалась садовником Дэна.
– Да, я думала сообщить о нем полиции. Возможно, ему что-то известно про Дэна…
– Очень предусмотрительно, Тео.
– Это меньшее, что я могу сделать для Дэна..
Вероника улыбнулась.
– Твои чувства мне понятны. Это естественно – хотеть помочь в таком деле. Но тебе не кажется, что твой интерес к этому делу может быть истолкован превратно?
Тео осеклась в изумлении и растерянности.
– Как превратно?
– Кто-то может решить, что ты так интересуешься убийством, потому что виновна.
– Но я не…
– Я знаю, Тео. – Вероника остановила ее испуганные возражения. – Меня тревожит то, что ты теперь связана с этим делом. Возможно, не стоит так активно интересоваться расследованием, в центре которого находишься ты сама. Агентству было бы на руку, если бы твое имя как можно реже упоминалось в связи с именем Дэна Мердока. Если бы ты дистанцировалась от него.
– Но Дэн же был…
– Дэн был успешным писателем и желал тебе того же. Уверяю тебя, он бы понял.
Тео не знала, что ответить. В голове все перепуталось. Мысль о том, чтобы дистанцироваться от Дэна, казалась жестокостью, предательством.
– Правильно я понимаю, что смерть Дэна негативно повлияла на адвокатскую практику твоего брата? – вполголоса спросила Вероника.
– Гаса?
– Да, кажется, его фирма лишилась многих клиентов.
– Но какое отношение это имеет к Гасу? Они с Дэном даже не были знакомы.
– Как ни парадоксально, преступники хотят, чтобы репутация их адвокатов была безупречной, – вздохнула Вероника. – А партнеры Гаса – люди консервативные.
– Откуда ты знаешь? – спросила Тео. У нее не было причин сомневаться в словах Вероники, но ей стало любопытно, откуда она так много знала про фирму Гаса.
– У агентства много контактов в Лоуренсе… мы держим ухо востро. – Вероника налила ей чашку кофе. – Но боюсь, «Крэйн, Хэйс и Бентон» – не главное, что нас тревожит. Помнишь, я рассказывала про фанатов, от которых Дэн был вынужден скрываться?
– Конечно, помню.
– Так вот, я беспокоюсь, как бы после известий о его смерти эти люди не добрались до Лоуренса. – Она пристально посмотрела на Тео. – Ради тебя самой и твоих близких настоятельно рекомендую: все-таки попробуй дистанцироваться от Дэна Мердока.
Тео уставилась на нее.
– А разве не нужно сообщить в полицию? Об этих фанатах?
– Агентство Дэя Делоса уже передало в полицию всю имеющуюся информацию. – Вероника отложила вилку и промокнула уголок рта полотняной салфеткой, ничуть не смазав помаду. – Паника ни к чему, Тео; мы не допустим, чтобы такая талантливая писательница, как ты, подвергалась опасности. Но ты должна сыграть свою роль, если не ради себя, то ради брата…
– Хочешь сказать, что Гас в опасности? Что эти люди могут угрожать ему? – Тео отважно пыталась сохранять спокойствие, но услышала страх в своем голосе.
– О нет, нет, Тео. Я имела в виду последствия для его фирмы и профессиональной репутации. Брат так яростно тебя защищает. Чувства заставляют его забыть о благоразумии.
– Вы с Гасом знакомы? – Тео не знала, почему об этом спросила: просто возникло внезапное предчувствие.
– Год или два назад пересекались по профессиональным вопросам, – с улыбкой ответила Вероника. – Он меня не вспомнит; это были обычные переговоры по условиям контракта. А о последних событиях мне доложили общие знакомые. – Вероника внимательно на нее посмотрела. – Впрочем, что я тебе рассказываю. Ты и сама знаешь, под каким давлением Гас оказался из-за всего этого.
Тео стало дурно. Она не знала… догадывалась, но не знала.
– Я лишь предлагаю тебе не слишком вовлекаться в расследование, – ласково добавила Вероника, встала и взяла с письменного стола стопку бумаги. – У меня есть для тебя другое дело, которое на время тебя займет. – Она протянула Тео бумаги. – Если мы все-таки решим тебя представлять, нам кое-что понадобится. Например, твоя биография, краткая и более развернутая, для различных СМИ. Обычно мы просим клиентов самих составить биографический очерк, после чего редактируем его и составляем разные описания для разных СМИ, меняя в зависимости от потребностей целевой аудитории.
– О… понятно. – Тео смущенно взяла бумаги. Кажется, Вероника придумала ей занятие, чтобы она не лезла в неприятности… как чересчур активному ребенку.
– В анкете есть и стандартные вопросы: номер соцстрахования, банковского счета, паспорта и так далее.
– Но Гас… Не стоит ли сначала…
– Ты не можешь запретить ему быть твоим старшим братом. Думаю, лучший способ уберечь его от проблем – самой не попадать в неприятности.
Тео закрыла глаза. Ей было стыдно. Она так зациклилась на своем долге перед Дэном, что забыла о долге перед Гасом. Она не позволит ему вновь разрушить жизнь из-за того, что он встал на ее защиту.
– Тео… ох, прости. Не хотела тебя расстроить.
– Ты и не расстроила. Я злюсь не на тебя. Зря я втянула в это Гаса.
Вероника вздохнула.
– А был ли у тебя выбор?! – Она шумно выдохнула. – Послушай, я, конечно, сейчас нарушу все правила, но я почти уверена, что агентство Дэя Делоса возьмет тебя в работу. Если бы все зависело от меня одной, ты бы уже была нашим клиентом.
– Правда?
Глаза Тео засветились, хотя секунду назад ей было совсем невесело.
– Думаю, да. Осталось лишь несколько проверок.
– Каких проверок?
– Надо убедиться, что ты на самом деле хочешь быть писателем.
– Хочу… конечно, хочу.
Вероника улыбнулась.
– Уверена, партнеры придут к тому же выводу. И как только ты станешь нашим клиентом, мы поможем тебе выбраться из этой переделки.
– А Гас…
– И Гасу поможем. У нас отличные связи и большие ресурсы.
Тео кивнула. Она в этом не сомневалась.
Вероника отвезла Тео к Маку и подождала, пока та наберет код сигнализации и зайдет в дом. Она помахала ей на прощание в камеру видеонаблюдения.
Несколько минут пришлось терпеть восторги пса по поводу ее возвращения. Тео села на пол и с упоением наблюдала за простым собачьим счастьем. Пес часто дышал и будто говорил: «Ты вернулась! Ну слава богу! Где ты пропадала?»
– Я ездила на важную встречу, Пони, дружок, – сказала она. Пес лизнул ее в лицо, и она отпрянула. Как же усложнилась в последнее время ее жизнь!
Наконец она успокоила Пони, села за стол на кухне и стала думать. Мысли спутались и напоминали обрывки разных романов. Потом ей пришло в голову, что она может записать свои мысли и распутать их, как клубок. Составить что-то вроде сюжетной линии. Возможно, тогда она поймет, что происходит, и сможет осмыслить текущие события.
Она взяла большой блокнот, в котором делала заметки для своего романа о призраках. Собрав все, что знала о Дэне Мердоке – не так уж много, – составила хронологию, начав с неизвестной даты несколько лет назад, когда Дэн переехал из Нью-Йорка в Лоуренс, спасаясь от агрессивных фанатов. Потом в подробностях описала, как обнаружила тело Дэна, последующие допросы в полиции, первую встречу с Человеком-Пауком, столкновение на парковке, открытую калитку, знакомство с Маком Этериджем и его семьей, Берта Уинслоу и всплывшего в ее жизни снова негодяя Хью Кэррингтона. Этот процесс помог успокоить мысли и создал иллюзию порядка в хаосе. Кроме того, она поняла, что до сих пор не имеет ни малейшего понятия о том, что происходит.
Тео попыталась взглянуть на себя глазами Мендеса: начинающая писательница завязала отношения с успешным состоявшимся автором на несколько десятков лет ее старше. Вероятно, детектив считает, что она могла соблазнить Дэна Мердока нарочно. А жалоба Хью Кэррингтона навела его на подозрения, что она склонна нападать на мужчин старше себя. Возможно, он решил, что они с Дэном поссорились на литературной почве – из-за прилагательных или из-за чего там еще ссорятся писатели. Сама же она понимала, что Дэна убил человек, знавший свое дело: он уберег свою одежду от кровавых брызг, действовал хладнокровно и не наступил в лужу крови. Бывшая студентка юридической школы ростом чуть более полутора метров едва ли была на такое способна. Мендес должен это понять, и тогда он сможет сосредоточиться на поисках настоящего убийцы. Все закончится, а Гас перестанет страдать из-за своей непутевой сестры. Если, конечно, она не продолжит привлекать внимание Мендеса – например, телефонными звонками с сообщениями о возможных наводках. Вероника была права: Тео своей активностью лишь усугубляла положение.
Неужели в «Крэйн, Хэйс и Бентон» все настолько плохо? Но Гас все ей не расскажет, даже если она будет допытываться.
Тео взглянула на часы. Первый час. Ее телефон лежал на кухонном столе, там, где она его оставила. Она набрала номер Джеки Стивен.
Калеб развернул статью на экране и еще раз ее прочитал. Он знал, что Мак не воспринял его всерьез. Но Калеб должен был его спасти. Он выругался и набрал в поиске:
Такси, в котором ехала Тео, остановилось у закусочной. Джеки помахала ей рукой. Они условились встретиться в небольшом ресторанчике возле художественного музея Спенсера. Рядом находился Канзасский университет, и раз в час из кампуса доносился знаменитый паровой гудок, возвещавший о начале и окончании лекций. У входа в кафе висела табличка с перечеркнутым пистолетом: заходить с огнестрельным оружием было запрещено. Еще недавно при виде таких табличек Тео удивлялась и думала, что они скорее являются политическим высказыванием, чем имеют практическое применение. А потом увидела, как Этериджи разоружаются перед ужином. Она была рада, что в кафе не пускают с оружием: знать, что за соседними столиками, возможно, сидят вооруженные люди, было так же неприятно, как увидеть паука на стене, который вдруг юркнул под стол.
Тео толкнула дверь и краем глаза заметила импровизированный алтарь у ближайшей крытой автобусной остановки. Под постером с рекламой книги Дэна Мердока стояли свечи и цветы и лежали мягкие игрушки.
Они с Джеки заказали кофе и картошку-фри и сели в небольшую кабинку у стены. Джеки была в деловом костюме и наверняка выделялась бы на фоне студентов, которые пили много кофе накануне экзаменов в конце осеннего семестра. Но в кафе было холодно, и они решили не снимать куртки, поэтому им удалось слиться с посетителями.
Тео поблагодарила коллегу брата за то, что та согласилась с ней встретиться.
– Я переживаю из-за Гаса… то есть не из-за него лично, а из-за фирмы… и из-за него тоже, но в связи с его работой…
Джеки сняла варежки и коснулась ее руки, пытаясь успокоить.
– Ты тараторишь, но я понимаю, о чем ты. Видимо, Гас не рассказывал тебе, что происходит в фирме?
– Нет, в последнее время он полностью поглощен моими проблемами. – Тео тихонько подула на дымящуюся чашку в руке. – Но я вижу, что он сильно устает и встревожен.
– Ты интересовалась почему?
– Нет, – виновато ответила Тео. – Пока нет…
– Вот и хорошо. Если ты не спрашивала, а он не отказывался говорить, откуда мне знать, что он хочет оставить все в тайне? – Джеки торжествующе подняла чашку с латте. – Кажется, мы нашли лазейку.
Тео улыбнулась.
– В партнерском договоре есть пункт, позволяющий основателям уволить Гаса, – объяснила Джеки. – Филип Хэйс хочет им воспользоваться; Джон Крэйн не уверен. Фирма лишилась крупного клиента, якобы из-за статьи в «Канзас Стар», но Хэйс – идиот, он не понимает, что «Беллвью Индастриз» все равно бы ушли. А уход крупного клиента вызывает волновой эффект: другие клиенты начинают нервничать. – Она вздохнула. – Среди них есть придурки. Один из них вчера резко о тебе высказался; Гас вышвырнул его из офиса. Но тот парень точно был придурком.
Тео судорожно сглотнула.
– Тео, ты не виновата.
– Я заявилась к нему на порог и разрушила его жизнь.
– Если ты на самом деле убила этих людей, то да.
– Я никого не убивала…
– Тогда ты ни в чем не виновата, Тео. – Джеки взяла кусочек картофеля с тарелки посреди стола. – Гас называет картошку-фри «чипсами». Отказывается называть ее «жареной картошкой».
– Это так несправедливо… – сказала Тео. Она понимала, что говорит как ребенок, а справедливость или ее отсутствие ничего не значат в масштабе большого жестокого мира.
– Тео, Гас решит эту проблему, поверь. Филип Хэйс – козел. А твой брат – превосходный адвокат. С ним все будет в порядке.
– Но…
– Ты тут бессильна, Тео. Даже если ты наймешь другого адвоката, возникнут вопросы, почему ты отказалась от услуг Гаса. Надо просто переждать.
Тео кивнула, борясь со слезами. Гасу слезами не поможешь. Но как-то наверняка можно помочь.
Джеки подвинула к ней тарелку с картофелем-фри.
– Съешь, пожалуйста, хоть немножко, а то я растолстею, как кабан. Знаешь, Гас рад, что ты приехала. Ему иногда одиноко оттого, что он австралиец в Америке. Гасу нравится Америка, но, кажется, он считает, что все мы немного не в себе. И пожалуй, он прав.
Тео улыбнулась, вспомнив, как Гас объяснял ей особенности американского менталитета. Он отзывался об американцах с любовью и насмешливым недоумением. Тео помогла Джеки доесть картошку; они поговорили о футболе и Рождестве.
Тео предстояло отметить первое Рождество в Штатах. В прошлом году она ездила домой и провела праздники с родителями. В Австралии Рождество приходилось на середину лета. В этом году ни Тео, ни Гас не планировали возвращаться в Австралию и участвовать в безумном барбекю, на которое родители приглашали всех, кого знали. Они желали всем «счастливых сатурналий», с одинаковым радушием и щедростью угощали родных, знакомых и незнакомцев. Наевшись до отвала, все ложились отдыхать под раскидистыми деревьями. Тео затосковала по дому. Они с Гасом туманно описали родителям текущую ситуацию, обставив все как небольшие административные сложности, а не уголовное расследование. Пообещали вернуться домой на зимнее солнцестояние – в Австралии оно приходилось на середину июня.
– Мне пора на работу, – сказала Джеки, взглянув на часы, – не то этот придурок Хэйс и меня захочет уволить. – Она проводила Тео до такси и проследила, чтобы та села в машину. – Знаю, что Гас велел тебе сидеть дома. Он, кажется, считает, что фанаты Дэна Мердока вооружены и опасны?
Тео вздохнула.
– Хотела бы я, чтобы это было не так. Не переживай, я сразу поеду домой. – Они обнялись. – Спасибо, Джеки. Правда.
Она заплатила таксисту наличными, чтобы не оставлять цифровой след. И рассмеялась над собой: кажется, у нее началась паранойя, как у Этериджей. В паре сотен метров от дома Мака она вышла, сказав себе, что это мера предосторожности, но на самом деле хотела прогуляться, подышать холодным воздухом, поглазеть на роскошные дома в районе Мака и сделать вид, что это обычная пятница. Тротуары расчистили, но было скользко: как и большинство тротуаров в Лоуренсе, здесь лежал неровный обледенелый булыжник. Но Тео всегда нравились булыжные мостовые, и она научилась ходить по ним осторожно.
Некоторые дома уже украсили к Рождеству. Утром Тео заметила, что на двери дома Мака появился венок, а на крыльце – гирлянды. Кажется, их не было, когда они заехали. Может, Нэнси, вооруженная до зубов, украсила дом, прежде чем уехать, пока было темно?
Тео улыбнулась. Бедняга Мак. Зато миссис Этеридж не желала всем встречным «счастливых сатурналий».
Она вошла в дом, набрав нужный код. И сама удивилась облегчению, с которым заперла дверь и снова включила сигнализацию. В ее детстве двери никогда не запирали. Отец говорил, что двери символизируют возможности, а замок ставит на возможностях крест. Правда, у них и не было ничего, на что могли позариться воры, и чаще всего даже двери не было, так как жили они в палатке, домике на колесах или в комнатах над пабом. В конце концов она научилась запираться, но сейчас все было иначе; потребность укрыться от мира возникла у нее недавно. С учетом обстоятельств эта потребность не была иррациональной и лишней, однако раньше ее не возникало.
Переезд к Маку был мерой предосторожности. Было бы заблуждением полагать, что кто-то будет прицельно ее искать; переполох возле дома Гаса был исключением, его спровоцировала статья в «Канзас Стар» и присутствие журналистов. Все уже наверняка забыли об этой истории.
Она сделала себе бутерброд, отдала половину Пони, поднялась в башню и принялась рассеянно просматривать свои заметки, размышляя о Гасе, его партнерах и неприятностях в адвокатской конторе. Сколько бы брат ни говорил, что его страсть – серфинг, Тео знала, что Гасу нравится быть адвокатом и он гордится построенной карьерой. «Ох, Дэн, что же ты наделал?» – воскликнула она в тишине. Но Дэн был ни при чем. Эта несправедливая ситуация сложилась не по его вине.
В конце концов Тео поняла, что не сможет ничего написать, и стала смотреть в окно на одного из соседей Мака, который вешал на крышу гирлянду с лампочками. И лишь потому, что она смотрела и улица расстилалась перед ней как на ладони, она заметила автомобиль, дважды проехавший мимо и припарковавшийся напротив. Из машины вышла женщина.
Тео сразу узнала короткую стрижку Мэри Кауэлл. Репортерша держала в руке телефон. Сначала Тео решила, что она ловит сигнал, но потом догадалась, что Мэри фотографирует дом Мака.
Она отошла от окна и в ярости бросилась вниз по лестнице, уже решив выбежать на улицу и устроить Мэри Кауэлл выволочку за все, что та натворила своей статьей. Но спустившись на первый этаж, успокоилась, остановилась и достала телефон. Звонить Гасу даже мысли не было: ни к чему снова мешать ему на работе, тем более сейчас и по такому поводу.
Немного поколебавшись, она набрала номер Мака.
– Этеридж слушает.
– Мак, привет, это Тео. Прости за беспокойство… со мной все в порядке, но я решила, что ты должен знать, потому что это твой дом, и…
– Тео, что случилось? – Мак, как всегда, был спокоен и практичен.
Она объяснила:
– Кауэлл фотографировала дом.
– Буду через пару минут.
– Нет, Мак, со мной все в порядке. Не надо…
– Я все равно собирался на сегодня заканчивать. До скорого.
Тео поднялась обратно в башню, откуда ясно просматривалась вся улица и не надо было прятаться за занавеской. Машина еще стояла на месте. Мэри сидела за рулем и разговаривала по телефону. Тео запаниковала. Что, если прямо сейчас она диктует своим редакторам другой репортаж и сообщает новый адрес Тео Бентон? Подъехал черный «мерседес», из машины вышел Мак. Он уверенным шагом подошел к машине журналистки. Мэри резко обернулась, Мак сделал шаг назад и поднял ладони. Его губы шевелились. Он медленно приблизился и встал, прислонившись к машине и сложив руки на груди. Они с Мэри разговаривали. Повалил снег, но Мак так и стоял возле машины и беседовал с Мэри. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он отошел, а она уехала.
Тео нахмурилась. Она не знала, как понимать увиденное.
Она спустилась. Мак стоял на пороге и отряхивал снег с волос.
– Вы знакомы? – выпалила Тео. – Ты знаешь Мэри Кауэлл?
– Только что познакомились.
– О чем вы говорили?
Он удивленно на нее посмотрел.
– Двадцать минут под снегопадом! С незнакомцами так долго не разговаривают.
– На самом деле минут десять, не больше, – спокойно ответил он. – К тому же первые пять-шесть минут я уговаривал ее опустить оружие.
Тео уставилась на Мака Этериджа, разинув рот.
– Оружие? У нее был пистолет? Но зачем? Что она собиралась…
– У Мэри всегда в бардачке пистолет. – Мак выдвинул стул, чтобы она села. – Она увидела, что я подъехал, и достала его. Видимо, у нее много врагов.
– Ты с ума сошел? – Тео не садилась. – Ты пошел ей навстречу! Я видела!
– Пистолет был не заряжен, Тео.
– Откуда ты знаешь?
– «Ругеры СР9» снабжены индикатором заряда, это мера безопасности. Она сидела в машине, я стоял и видел индикатор. Думаю, это не ее пистолет или она приобрела его недавно, иначе она бы знала об индикаторе. Да и что еще я мог сделать?
Тео немного опешила от его четких познаний в огнестрельном оружии и, запинаясь, произнесла:
– Ты мог бы убежать! Как сделал бы любой в своем уме.
Он пожал плечами.
– Не знаю, за кого приняла меня Мэри, но она не пыталась никого убить. Она хотела защититься.
– От тебя?
– От того, кто мог оказаться на моем месте. Она кого-то боится.
Тео села на стул.
– И что она сказала?
– Сначала – «давай, нарвись на пулю», но довольно неубедительно. – Он улыбнулся и сел рядом с Тео. – А когда поняла, что я не пытаюсь похитить ее вместе с машиной, я объяснил, что мне не нравится, когда мой дом фотографируют и вторгаются в мою личную жизнь.
– Она держала тебя на мушке, а ты высказывал свои претензии?
Мак продолжил:
– Она что-то сказала про свободу прессы и спросила, живешь ли ты здесь и почему. Я ответил, что понятия не имею, кто такая Тео Бентон.
– Она тебе поверила? (Затеплилась слабая надежда и тут же погасла.)
Мак покачал головой.
– Сомневаюсь. Мэри Кауэлл утверждает, что знает о твоем местонахождении из «авторитетного источника».
– Какого?
– Не знаю, Тео. – Он потер однодневную щетину на подбородке и ослабил галстук. – Мэри не только журналистка, она еще и фанатка Дэна Мердока и, кажется, воображает себя мечом возмездия.
– Мечом с пистолетом, – пробормотала Тео.
– Я знаю, что это едва ли тебя успокоит, но она держала пушку как человек, не умеющий обращаться с оружием. Она не сможет никому причинить вреда, разве что себе. И ее цель – разоблачить тебя, а не убить.
– Ты прав. Меня это совсем не успокоило. – Тео вздохнула. – И что, по-твоему, она будет делать дальше?
– Надеюсь, она не обнародует сообщение из своего «авторитетного источника».
– А разве не надо позвонить в полицию?
– Она же ничего не сделала. Не нарушала границы участка, когда фотографировала, а грозить оружием человеку, который подошел к ее машине, тем более учитывая, что оно не было заряжено, – вполне законно.
Тео простонала.
– Легче не становится.
Мак встал и снял пиджак.
– Давай приготовим ужин.
Тео видела, что он пытается ее отвлечь, и в благодарность за это согласилась. Они проинспектировали содержимое шкафов в поисках вдохновения и решили приготовить лазанью. Тео начала делать соус, а Мак занялся пастой.
– Я встречался с итальянкой, – ответил он, когда она спросила, почему он не возьмет листы для лазаньи из шкафа, а делает сам. – Она всегда готовила свежую пасту, и я тоже привык. А то, что в шкафу, – из коробок с запасами для выживальщиков, их мама иногда привозит.
– Коробки с запасами?
– Да, чтобы я не умер, пока буду сражаться с русскими, киборгами или зомби по пути на ферму, где у них бункеры. Поэтому у меня так много консервов: я-то их никогда не ем. Еще тут где-то были таблетки для очищения воды – на случай, если демократы отравят водопровод.
Тео рассмеялась, хотя догадывалась, что он не шутит.
– И они правда во все это верят?
– Даже не знаю. Иногда мне кажется, что это такое необычное хобби. Кто-то косплеит персонажей аниме или надевает средневековые доспехи и бьется на мечах, а кто-то готовится к апокалипсису. Как бы то ни было, после пандемии мне уже не кажется безумием хранить дома небольшой запас консервов.
– Иногда?
– Когда я добрый. В другие дни у меня нет сомнений, что они спятили.
– А Зеке?
– Доктор Этеридж? – Мак с видом профессионала замешивал тесто для пасты. – От врача ждешь более рационального поведения, да? Так и было – до пандемии. После этого мать его переубедила, и он тоже спятил. Не знаю, делает ли это его более или менее ненормальным, чем вся моя семейка.
– А ты почему не такой? – спросила Тео.
– Почему я не спятил? Даже не знаю. – Он пожал плечами. – Когда мать меня подстрелила, мне пришлось ходить к психиатру – это было обязательное требование соцслужб, иначе бы мать никогда меня к нему не отправила. Доктор Генри меня «перепрошил», что называется. После этого я как будто понял, что Санта-Клауса не существует, но продолжал притворяться ради семьи.
Тео отпрянула.
– Как это Санта-Клауса не существует?
Мак рассмеялся.
– Наверное, в каждой семье есть ребенок, которого все считают приемным.
Тео так бы и решила, если бы не поразительное внешнее сходство всех братьев Этеридж.
Она помогла Маку раскатать тесто и пропустить его через машинку для пасты. Они натерли сыр и собрали лазанью, а она тем временем рассказала о встрече с Вероникой Коул и последующем разговоре с Джеки Стивен.
Мак вытер руки полотенцем.
– Твой агент очень хорошо осведомлена.
– Вероника – не мой агент… но не в этом дело. Гас…
– Не переживай из-за адвокатской конторы, Тео. Это не в нашей власти. Гас не может спрятать свою фирму по другому адресу, увы.
Тео зажмурилась. Ну конечно. Репортеры узнали, что Гас, ее брат, – партнер в адвокатской фирме. Можно было лишь предполагать масштаб разразившейся катастрофы.
– Мак, я должна что-то сделать…
Он поморщился.
– Скоро фокус с Гаса сместится. Когда Мэри опубликует сегодняшние фотографии, репортеры, безумные фанаты Мердока и туристы переместятся сюда.
Тео вытаращилась на него. Он был прав.
– О! Ну тогда все в порядке, – пошутила она.
Мак усмехнулся.
– Можно и так сказать. – Он включил духовку и поставил запекать результат их трудов. – Хочешь бокал вина?
– Не откажусь. – До нее вдруг дошло. – Боже, Мак, извини… как я не подумала… Ведь если я останусь здесь, твой дом станет эпицентром этого кошмара.
Мак откупорил бутылку.
– Возможно. Но это не навсегда, и все равно здесь безопаснее, чем в отеле.
– Но ты сам видел, что случилось в доме Гаса…
– Давай не паниковать преждевременно. Как я уже сказал, Мэри, возможно, решит пока не раскрывать карты. – Он протянул ей бокал красного вина. – Давай дождемся Гаса, поужинаем лазаньей и решим, что делать дальше.
Гас вернулся поздно. В ожидании они выпили бутылку вина на двоих, Тео расслабилась и захотела спать. Красное вино всегда на нее так действовало, да и другой алкоголь тоже. Она никогда не напивалась, потому что засыпала прежде, чем успевала выпить слишком много. Наверное, из-за сонливости она относительно спокойно отреагировала на сообщение Гаса о том, что полиция наконец узнала о жалобе Хью Кэррингтона из ее личного дела.
– Они хотят с тобой поговорить, Тео. Я назначил встречу завтра в десять.
– И ты пойдешь со мной?
– Разумеется.
– Тогда мне волноваться не о чем.
За ужином они с Маком рассказали Гасу о приезде Мэри Кауэлл и ее «авторитетном источнике».
Гас скривился:
– Рано или поздно журналисты бы узнали. Я пытался быть осторожным, но проследить за мной нетрудно. Даже странно, что она узнала об этом только через два дня.
– Может, нам лучше не жить в одном месте? – спросила Тео. Если они с Гасом будут жить порознь, он сможет дистанцироваться от ее проблем… это должно помочь.
– Тео, я тебя не брошу.
– Ты и не бросаешь. Я взрослая. Могу переехать в отель…
– После того как Мэри Кауэлл тебя ославила, даже не представляю, какой отель согласится поселить тебя у себя. И ты будешь совсем одна, Тео, а я не смогу нормально работать, если стану волноваться, что тебе могут перерезать горло в лобби.
– Тео может пожить у меня, – осторожно предложил Мак. – А ты – вернуться к себе. Я прослежу, чтобы с ней все было в порядке, а там, глядишь, и Филип Хэйс успокоится и отзовет собак.
Гас уставился на него.
– Ты в курсе?
На миг Тео испугалась, что Мак выдаст ее и Джеки, но тот лишь сказал:
– Я в курсе всего, Гас. Забыл, что я частный сыщик?
Гас повернулся к Тео.
– Что скажешь?
– Думаю, стоит попробовать. Не хочу, чтобы ты все потерял, пока они ищут настоящего убийцу.
– А если его не найдут?
Тео глубоко вздохнула. Она не осознавала, что думала об этом, но, наверное, думала, потому что знала ответ.
– Как только они поймут, что я никого не убивала, и разрешат мне уехать, я вернусь домой. На Тасманию. Буду играть на тамбурине.
Гас выругался.
– И позволишь им выгнать тебя из города и из страны? Какого черта, Тео?
– Это же не навсегда. У меня двойное гражданство.
– Нет, я не позволю тебе уехать с поджатым хвостом, как…
Мак прервал их спор.
– Ребята, не забегайте вперед. В данный момент у нас нет других подозреваемых, и Мендес все равно ее не отпустит.
Гас вздохнул.
– А значит, возможно, ей придется прожить у тебя несколько месяцев, пока Мендес будет пытаться раздуть дело без улик.
– Да, но если ты вернешься к себе, дела в адвокатской конторе наладятся, и у вашего раздельного проживания могут быть и другие преимущества. Ты сможешь на время забыть о роли старшего брата и вжиться в роль адвоката Тео. Возможно, так будет проще. Она может оставаться у меня, сколько захочет.
– А если ты завтра проснешься и увидишь перед домом сотню репортеров?
– Разберемся. Вы все равно будете в одном городе, Гас. – Мак посмотрел на часы и встал. – Я уеду ненадолго, можете поговорить без меня.
– Ты не должен… – начала было Тео.
– Вы с Гасом должны все обсудить. Я скоро вернусь.
Теперь никто не мешал Бентонам спорить. И они заспорили. Что было сил. Гас твердил, что имеет полное право защищать сестру. Тео отвечала, что у нее есть такое же право в отношении него.
– Ты не сможешь мне помочь, если потеряешь фирму, Гас. Нельзя пустить все труды коту под хвост лишь потому, что этот ваш Хэйс козел! Мы уже не дети.
– Ты не виновата, Тео.
– Нет. Но так уж сложилось обстоятельства. Тебе надо вернуться домой.
Гас немного смягчился.
– А ты не против остаться у Мака одна?
Тео опешила.
– Разве ты ему не доверяешь?
– Доверяю, – с улыбкой ответил Гас. – Я доверил ему свою жизнь и жизнь сестры. Но мне кажется, что ты постепенно становишься для него чем-то большим, чем младшая сестра его друга.
– И хорошо! – ответила Тео. – Мне бы не хотелось, чтобы меня воспринимали, как чью-то младшую сестренку.
– Ты понимаешь, о чем я.
– Думаешь, он хочет от тебя избавиться, чтобы остаться со мной наедине? – Тео понимала, что брат устал и испытывал давление, но это было нелепо.
– Нет, конечно. Но я хочу убедиться, что тебе будет комфортно здесь одной. Если нет…
– Гас, ты идиот. Между мной и Маком нет ни капли романтики. После того, что случилось с Дэном, любовь – последнее, о чем я думаю.
– Я бы не хотел, чтобы ты совсем не думала о любви, вомбатик, – ласково проговорил Гас. – Просто держись подальше от пенсионеров.
Тео потянулась и ударила его по плечу.
– Возраст Дэна тут ни при чем, Гас, – сказала она.
– Человек моложе просто не успел бы обзавестись такими врагами, – возразил Гас.
– Какими?
– Готовыми убить.
– Гас…
Он обнял ее за плечи.
– Прости, сестренка. Я устал, перенервничал и злюсь, что ничего не могу решить.
Тео прильнула к нему.
– Езжай домой, Гас, если мистеру Хэйсу так больше понравится. Если ты потеряешь место партнера, я себе никогда не прощу.
– Но на Тасманию ты не поедешь.
– Поговорим об этом, когда – то есть если – мне разрешат уехать из города.
Когда вернулся Мак, Гас был готов уезжать. Когда он бросил сумку в кабину пикапа и завел прогревать двигатель, Тео на миг запаниковала.
– Позвони, если передумаешь, – прошептал он и обнял ее на прощание.
– Со мной все будет хорошо. – Она не стала обнимать его слишком крепко, чтобы он не почувствовал ее неуверенность. – Обо мне не беспокойся или, по крайней мере, не посвящай этому все время.
Гас и Мак обменялись рукопожатиями.
– Я у тебя в долгу, приятель.
– Рано или поздно кому-то из моей семейки понадобится адвокат, я в этом даже не сомневаюсь.
Гас рассмеялся.
– Можешь на меня рассчитывать.
Он сел в машину, высунулся в окно и обратился к Тео:
– Заеду за тобой завтра и вместе поедем в участок.
Она помахала ему рукой, и когда его пикап скрылся в конце улицы, почувствовала себя покинутой. Это было нелепо, ведь их разделяло всего несколько кварталов, и завтра они увидятся: она даже соскучиться не успеет. К тому же она надеялась, что переезд решит проблемы Гаса на работе.
Несмотря на все заботы, отягощавшие ее ум, в ту ночь Теодосия Бентон спала крепко. Возможно, из-за вина, а может, она просто настолько привыкла к страху и бедствиям, что те уже не могли помешать ее сну. Ей снился большой и темный лабиринт. Гас протянул руку и остановил ее, не дав туда войти, а потом она оказалась в объятиях Мака Этериджа. Изнутри в стену лабиринта кто-то стучал.
Тео открыла глаза. Стук ей не приснился. Она вышла на лестницу в пижаме и увидела Мака и полицейских. Мак был уже в костюме, и на миг она запаниковала, что проспала и пропустила назначенную встречу. Но еще не было даже шести. А Гас говорил, в десять… она была уверена, что в десять.
Мак достал телефон.
– Тео, тебе лучше одеться. Детектив Мендес просит нас проехать в участок и ответить на несколько вопросов.
– Сейчас? Зачем?
Мак понизил голос:
– Вчера вечером убили Мэри Кауэлл.
Полицейский ждал за дверью комнаты Тео, пока та одевалась. Она села на кровать и несколько минут просто пыталась собраться с мыслями. Значит, Мэри Кауэлл умерла. Молодая, амбициозная, смелая женщина, репортер со стальной хваткой. Из-за ее статьи в «Канзас Стар» жизнь Тео стала кошмаром, и она ненавидела Мэри за это, но не желала ей смерти. Мэри была здесь накануне и угрожала Маку пистолетом… Он говорил, что она казалась напуганной.
Тео собралась с духом, надела джинсы и первую попавшуюся футболку. Взглянула в зеркало и увидела, что это футболка с надписью «Лоуренс, гребаный штат Канзас». Не слишком ли неуместно? Она же приезжая, а «Лоуренс, гребаный штат Канзас» – шуточка для местных. Может ли она считать себя местной? Она осеклась. Глупость какая, это же всего лишь футболка. Натянула сверху худи с эмблемой «Канзасских ястребов», спрятав один местный символ под другим. Стянула волосы в хвост, открыла дверь и сообщила полицейскому, что готова. Тот, кажется, обрадовался, что она не сбежала через окно.
Снаружи ждали две полицейские машины. Их с Маком посадили в разные автомобили.
– Гасу позвонил? – прошептала Тео.
– Да, – мрачно ответил Мак. – Но возникло осложнение.
– Какое?
– Его тоже хотят допросить. Только что увезли в участок.
Когда они приехали, Гас был уже на месте. Он рвал и метал и обвинял Мендеса, что тот вызвал его на допрос с одной лишь целью: чтобы его сестру допросили без адвоката. Приехала Джеки Стивен и заявила, что допрашивать Гаса и Тео одновременно нельзя, так как она будет представлять их обоих и не позволит клиентам отвечать на вопросы без своего присутствия. Мендес был недоволен, но Джеки действовала по закону, и ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Сначала на допрос увели Гаса. Тео и Мака развели по разным комнатам и принесли некрепкий кофе в бумажных стаканчиках. Через два часа офицер вернулся за Тео и протянул ей большое печенье с шоколадной крошкой в целлофане.
– Брат передал.
Тео улыбнулась, вспомнив рассказы Гаса о преступниках, от голода готовых признаться в любых преступлениях. Она действительно проголодалась, а печенье из торгового автомата в девять утра показалось на удивление вкусным. По пути в допросную она мельком увидела Гаса и помахала ему печеньем в руке. Он подмигнул в ответ.
Тео немного успокоилась. В допросной сидела Джеки. Она выглядела свежо и профессионально, хотя это был уже третий допрос за сегодня.
Первым делом Мендес спросил, где Тео была вчера вечером. Она ответила. Они восстановили хронологию: выяснили, когда она вернулась в дом Мака, когда приехал Мак, когда приехал Гас, когда уехал Мак, сколько он отсутствовал, когда уехал Гас и во сколько она легла спать. Тео уверенно вспомнила последовательность, хотя не помнила точного времени.
Потом Мендес спросил, когда она в последний раз видела Мэри Кауэлл. Тео не знала, что им было известно о вчерашнем приезде журналистки к дому Мака, поэтому отвечала осторожно.
– Мы не разговаривали с того дня, как она подошла ко мне в «Кофейне Эйми». Это было пять дней назад.
– Значит, с тех пор вы ее не видели?
– Видела. Я видела ее вчера.
Слишком многозначительно он спросил ее об этом, значит, знал; к тому же не зря она училась на адвоката: знала, лгать – плохая идея. Она рассказала, что видела, как Мэри дважды проехала мимо дома Мака на машине, затем вышла и сфотографировала дом на телефон.
Мендес стал выпытывать детали.
– Сколько раз она его сфотографировала?
– Не знаю. Она снимала на телефон, а не на камеру со вспышкой. Она могла снимать видео или делать селфи на фоне дома напротив, откуда мне знать.
– И что она сделала потом?
– Не знаю… Я отошла от окна и позвонила Маку.
– Кормаку Этериджу?
– Да.
– Зачем?
– Это его дом. Я волновалась.
– И что было дальше?
Тео рассказала, как она выглянула из-за занавески и увидела Мэри Кауэлл в машине через дорогу, и что та разговаривала по телефону. Она упомянула о приезде Мака и обо всем, что случилось потом.
– Вы видели пистолет? – спросил Мендес.
– Нет, не видела. С моего места были видны только ее голова и плечи.
– То есть вы лишь со слов Кормака Этериджа знаете, что она угрожала ему пистолетом?
Тео задумалась.
– Он поднял руки.
– Показал или поднял?
– Это не было похоже на нападение. Он с ней разговаривал. Видимо, пытался успокоить.
– По его словам.
– Нет, все выглядело именно так.
– Значит, вы знаете, что она была вооружена, но пистолета не видели?
Она затаила дыхание.
– Нет. Сначала я его не увидела. Но потом Мак сказал, что она была вооружена, и все встало на свои места.
– Долго Кормак Этеридж разговаривал с Мэри Кауэлл?
– Минут двадцать.
Последовали другие вопросы о Мэри Кауэлл: как она выглядела, казалась ли напуганной, возникало ли впечатление, что Кормак Этеридж ее напугал?
– Не особо, – ответила Тео.
А что Тео чувствовала по отношению к Мэри? Злилась ли на нее из-за статьи в «Канзас Стар»?
– Я злилась на саму статью. Она была написана в погоне за сенсацией, из-за нее я оказалась в центре внимания, а у Гаса возникли неприятности. Но я ничего не имела против Мэри лично.
– А Гас Бентон? Он злился на Мэри Кауэлл?
Тео взглянула на Джеки. Вопрос ее встревожил.
– Вы же не считаете, что Гас…
Мендес повторил вопрос.
– Нет. Гас злится только в двух случаях: когда кто-то покупает обезжиренное молоко вместо обычного и когда проигрывает его любимая баскетбольная команда. Насколько я знаю, он даже не вспоминал о Мэри Кауэлл.
Ей показали фотографии. Мэри Кауэлл лежала на скамейке. Ей перерезали горло. Голова лежала в луже крови, кровью пропитались волосы. На ней тоже была футболка с надписью «Лоуренс, гребаный штат Канзас», которая некогда была белой, спортивные брюки и кроссовки. Снимки произвели на Тео гнетущее впечатление. Они с Мэри были примерно одного возраста; как и Тео, Мэри избрала карьеру, связанную с текстами, и перед смертью по случайному, но зловещему совпадению надела такую же футболку, как Тео сегодня утром. Последняя деталь казалась непристойной. Нахлынули воспоминания о теле Дэна, всколыхнулась боль, и Тео вдруг необъяснимо разрыдалась, оплакивая смерть женщины, которую почти не знала.
Джеки потребовала сделать перерыв. Мендес налил Тео стакан воды, остановил запись, и они с напарником вышли из комнаты. Джеки поставила перед Тео коробку салфеток.
– Ты отлично держишься, Тео. На такие снимки с непривычки смотреть трудно.
– Это уже третий труп, который я вижу за последний месяц, Джеки, – хрипло проговорила Тео. – Мне никогда к этому не привыкнуть. Да я и не хочу привыкать.
– И не привыкай. – Джеки взяла ее за руку. – Ты не арестована. Я могу потребовать прекратить допрос.
– Нет. Давай просто покончим с этим. Ты же не расскажешь Гасу, что я расплакалась?
– Это конфиденциальная информация. – Джеки улыбнулась. – Ты как, в порядке?
– Да, можешь их позвать.
Допрос возобновился, но на другую тему. Детективы начали расспрашивать про Хью Кэррингтона и его жалобу против Тео.
Тео рассказала о своих отношениях с Хью Кэррингтоном и о том, как все закончилось. Теперь, говоря об этом, она уже не испытывала таких сильных эмоций. Как и прежде, ее допросили во всех подробностях. Когда, где, сколько раз она ударила Хью Кэррингтона? Хотела ли его убить? Рассказала ли кому-то о случившемся? Почему бросила учебу в Австралийском национальном университете? Почему приехала в Лоуренс? Дэн Мердок тоже на нее напал, как Хью Кэррингтон?
Тео постаралась сосредоточиться, отвечала на все вопросы четко и ясно и не говорила ничего лишнего. Потом детективы снова переключились на другую тему и начали расспрашивать ее про «Бендеры». Часто ли она там бывала? Почему перестала ходить? Кого там видела? Где обычно сидела? Тео отвечала, хотя цель этих расспросов была ей не ясна. Может, это имело отношение к Дэну? В конце концов Джеки заметила, что Мендес в четвертый раз спрашивает об одном и том же, и это бессмысленно, если, конечно, он не планирует написать ресторанный гид.
– Прости, Джордж, но если ты не собираешься предъявить моей клиентке обвинения, мы, пожалуй, пойдем.
Детектив явно был раздосадован, но обвинения предъявлять не собирался.
– Это Лоуренс, мисс Бентон, не Нью-Йорк, а за последний месяц у нас было три убийства, и, кажется, вы – объединяющий фактор.
– Я и сама это вижу, – ответила Тео. – Но не понимаю почему, детектив.
– Объединяющих факторов много, детектив, – коротко проговорила Джеки.
Мендес прищурился, и Тео подумала, что он продолжит ее расспрашивать или повторит те же вопросы. Но он, видимо, передумал.
– Мы с вами свяжемся, мисс Бентон.
Мак и Гас ждали в коридоре.
– Снаружи журналисты, – тихо проговорил Гас. – Кто-то их предупредил.
– Поедем в «Оред», заселимся и выйдем через кухню. – Мак явно уже все спланировал. – Сэм заберет нас у черного хода.
Они протиснулись сквозь толпу журналистов, собравшуюся на парковке возле Департамента полиции Канзаса, и сели в полицейскую машину, которая отвезла их в «Оред» – многоэтажный отель в стиле позднего ар-деко. Мак зарегистрировал их в отеле; вызвали охрану, которая выгнала из лобби преследующих их журналистов. Они вошли в гостиничный бар, притворившись, что хотят пообедать, и тихонько ускользнули через кухню. Шеф-повар поприветствовал Гаса и Мака, как родных братьев, с которыми не виделся сто лет, и провел их всех через дверь черного хода к ждавшему снаружи фургону с эмблемой кейтеринговой службы.
Мак чертыхнулся. Видимо, не ожидал увидеть фургон.
– Это Сэм, – сказал Гас, а Мак обозвал брата идиотом.
– Сэм водит фургон кейтеринговой службы?
– Иногда.
– Он работает в кейтеринге?
– Нет, кажется, он все еще механик.
Мак открыл заднюю дверцу фургона и покачал головой.
– У брата есть знакомый из кейтеринговой службы, который иногда одалживает ему фургон в обмен на техобслуживание и не задает лишних вопросов.
Тео стало любопытно, часто ли Сэм одалживает фургон кейтеринговой службы, но время для расспросов было неподходящее. Они вчетвером забрались в фургон, где лежали ящики с булочками и стопки белых скатертей.
– Держитесь крепче. – Сэм Этеридж закрыл дверь, и в фургоне стало темно и холодно.
– Куда он нас везет? – Тео поежилась.
Гас обнял ее за плечи.
– В семейную крепость Этериджей. Она за городом и… хорошо охраняется. – Тео по голосу поняла, что он скорчил гримасу. – Насколько мы знаем, Мэри перед смертью не успела никому сообщить, где ты сейчас живешь, но полиция обыскивает дом Мака и мой.
– А что ищут?
– Телефон Мэри Кауэлл.
– О!
Тео поняла, почему детективы так дотошно расспрашивали ее о времени прихода и ухода Мака и Гаса. Видимо, они думали, что Мэри убили, чтобы та не опубликовала фотографии дома Мака Этериджа. Предположение было глупым, абсурдным и совершенно неправдоподобным, но Мендес, кажется, считал ее причастной ко всем преступлениям, совершенным в Лоуренсе, мелким и крупным.
Гас позвонил в адвокатскую контору и попросил секретаря отменить все встречи на сегодня, свои и Джеки. Их отсутствие явно вызвало недовольство партнеров. Гас послушал немного и произнес:
– Что ж, скажи Филипу, чтобы он… – Он замолчал и сделал глубокий вдох и выдох. – Передай мистеру Хэйсу, что я поговорю с ним, когда вернусь.
Он молча отключился. Джеки выругалась за них обоих.
– Есть новости о расследовании убийства Дэна? – спросила Тео.
– Нет, насколько мне известно, – ответил Мак. – Джеки?
– Я тоже ничего не слышала.
– Мне задавали много вопросов про «Бендеры», – призналась Тео. – Я решила, что…
– Тебе не объяснили?
– Объяснили что?
– Тело Мэри Кауэлл нашли в «Бендерах» сегодня утром. На заднем крыльце.
Калеб вцепился себе в волосы и сжал кулаки. Ему стало дурно. Она умерла. Господи, она умерла! Что он натворил? И теперь копы допрашивают Мака. Если они возьмутся за Мака, тайное станет явным. И когда это случится, братья его прикончат.
Фургон остановился. Тео заморгала, когда дверь открылась и в кузов хлынул свет. Они стояли на обочине, но где именно – она не знала. Вокруг не было жилой застройки. Калеб ждал возле черного «юкона»[9] с тонированными окнами.
– Это необходимо? – устало спросил Мак.
– Ты сам попросил о помощи, братишка, – напомнил ему Сэм. – Мы знаем, что делаем, а эта колымага не осилит путь до «Пондерозы».
«Пондероза». Тео думала, Мак шутил, называя семейную ферму «Пондерозой». Но, возможно, все, что он рассказывал про Этериджей, было всерьез.
Они пересели в «юкон». Калеб сел за руль. Отъехали на несколько километров от асфальтированной дороги и свернули на неприметную подъездную дорожку. Миновали трое запертых ворот, оборудованных системой видеонаблюдения. Ранчо «Пондероза» стояло на возвышении и представляло собой эклектичное кирпичное здание со множеством пристроек. Оно не имело главного входа; по всему периметру крыши шли орудийные башни, а возле окон имелись бойницы.
Тео попыталась скрыть тревогу и неловкость.
Гас огляделся.
– Тут нет капканов, Мак?
Мак пожал плечами.
– Калеб?
– Просто следуйте за мной, – ответил Калеб. – И не сходите с тропинки.
Они выстроились гуськом за Калебом, который провел их мимо ряда дверей и наконец подошел к нужной. К удивлению Тео, внутри «Пондероза» скорее напоминала аристократическую виллу другой эпохи, чем крепость. Здесь стояла викторианская мебель, а в просторных комнатах царила идеальная чистота. Нэнси Этеридж готовила пайки: складывала консервные банки и пачки риса в большие пластиковые пакеты, запечатывала их и относила на стоявшую на веранде тележку.
– Калеб, дорогой, можешь закопать это за воротами, – сказала она, когда они вошли. Она встретила их со всем радушием. – Еще одно убийство! Так все и начинается. К счастью, мы во всеоружии.
– Мак, – прервал ее Калеб, – надо поговорить.
– Сначала закопай припасы, – велела Нэнси, – с братом поговоришь позже.
– Мы ненадолго, мам, – предупредил Мак, – мы только воспользуемся библиотекой.
– Я с вами, – подскочил Калеб, которого Мак сейчас не имел в виду. – Мы можем…
– Не сейчас, Калеб. Нам с ребятами надо кое-что обсудить. Поговорим позже.
– Припасы сами себя не закопают. – Нэнси указала на тележку.
Калеб гневно посмотрел на мать и брата, развел руками и зашагал к тележке.
Нэнси кинула сверху еще пару запечатанных пакетов.
– Только не слишком глубоко; раскапывать придется голыми руками. – Нэнси разгладила фартук. – Я принесу напитки. – Она вышла из комнаты, и некоторое время они слушали ее удаляющиеся шаги в тишине.
Тео не могла не спросить:
– Зачем закапывать еду за воротами?
Мак устало ответил:
– Когда начнется апокалипсис и к воротам придут те, кто не готовился, и будут умирать от голода, Этериджи смогут поделиться едой, не впуская их на территорию. Христианская щедрость.
– На самом деле очень великодушно, если подумать, – сказала Тео в утешение.
– Лучше об этом не думать. – Мак встряхнул головой. – Пойдемте, надо поговорить, пока мама готовит закуски.
– Надеюсь, их не надо будет откапывать, – пробормотал Гас.
Тео резко ткнула его локтем в бок, но Мак рассмеялся.
– Тоже на это надеюсь.
Они сели в комнате, которую Мак называл библиотекой. Тео осмотрела полки. В основном там были учебники и пособия: по строительству, электрике, механике, первой помощи и даже акушерству. Эти книги явно предназначались для практического использования; никто не собирался читать их ради удовольствия. Тео задумалась о будущем без историй и увидела довольно унылую картину. Ее нынешняя жизнь была полна проблем, но в ней хотя бы имелось место для литературы.
Каждый рассказал другим о своем допросе. Джеки присутствовала на всех трех.
– У них есть лишь косвенные улики. Но даже с косвенными уликами они уже могли бы арестовать Тео. Просто, видимо, считают, что она физически не могла нанести такую рану Дэну Мердоку или застрелить Берта Уинслоу. Поэтому их так интересуете вы двое, ее возможные сообщники.
– Что курит Мендес? – взорвался Гас.
Мак отреагировал спокойнее.
– Значит, он считает нас троих организованной преступной группировкой?
– Детектив Мендес не делился со мной теориями, но, кажется, он считает вас с Гасом как минимум невольными сообщниками Тео и думает, что вы помогаете ей замести следы. Но ничего, кроме косвенных улик, у него нет, – уверенным и решительным тоном проговорила Джеки. – Нет ни орудий убийства, ни свидетелей. Любой адвокат разнесет их обвинение в пух и прах, и Мендес это знает.
– Тогда что за игру он ведет? – спросил Мак.
– По-моему, он надеется, что Тео под давлением сломается и признается в содеянном.
Тео выдохнула.
– То есть он просто не хочет напрягаться.
Мак рассмеялся.
– И что мы будем делать дальше?
– Продолжать в том же духе, – ответил Гас. – Думаю, скоро репортеры узнают, что Тео скрывается у Мака.
– Да, наверное, вам лучше просто смириться с повышенным вниманием прессы, пока репортеры не выяснят, что случилось на самом деле. – Джеки покачала головой. – Думаю, спрятаться не получится. Полиция захочет…
– Мы наймем охрану, – коротко ответил Мак. – На Мендеса надеяться нечего.
Гас согласился, но сказал, что к Маку не вернется.
– Все равно мне в ближайшие пару недель придется буквально жить на работе. – Он покосился на Джеки. – И Хэйса стоит опасаться больше, чем кого-либо другого.
Тео не стала спорить. Если Гас планирует редко наведываться домой, репортерам скоро это надоест.
– Но что мы будем делать? – спросила она.
– Мы же только что решили.
– Нет, я имею в виду, будем ли мы пытаться выяснить, кто убил Дэна, Берта Уинслоу, а теперь и Мэри Кауэлл? – Тео посмотрела на Гаса, Мака и Джеки. Вспомнился совет Вероники не проявлять к расследованию излишнего интереса, но она решила его игнорировать. После сегодняшнего дня ее имя в любом случае будет слишком запятнано, и агентство Дэя Делоса не захочет иметь с ней ничего общего. – Нельзя просто ждать, пока полиция что-то предпримет. Они никого не ищут, а мне уже надоел весь этот кошмар.
– Согласен. – Гас захлопал в ладоши. – Итак, что нам известно?
– Мэри Кауэлл перерезали горло, как Дэну Мердоку, – ответил Мак. – Ее убили на заднем крыльце «Бендеров». Тело положили на скамейку и накрыли старым одеялом. Бедная женщина, которая нашла Мэри, приняла ее за бездомную, попыталась растормошить и тогда поняла, что она мертва. Бездомные иногда спят на веранде, хотя отопление выключают в два часа ночи. В полиции считают, что убийство произошло позднее.
– Откуда вы все это знаете? – спросила Тео.
– Пока тебя допрашивали, Мак кое-что накопал, – ответил Гас.
Тео кивнула. Как она сразу не догадалась. Мак, наверное, взломал полицейскую базу данных.
– А что Мэри делала в «Бендерах» после двух часов ночи?
– Наверное, с кем-то встречалась, – ответил Мак.
– А как они вошли? – спросил Гас.
– На веранду легко зайти, – ответила Тео. – Лаура иногда оставляет дверь открытой, особенно когда холодно, на случай если кому-нибудь понадобится укрыться от ветра и поспать в тепле.
– Мэри же не местная. Она не могла этого знать, – заметил Мак.
– Значит, знал тот, с кем она встречалась. – Джеки пометила это в своих записях. – Придется присмотреться к завсегдатаям «Бендеров».
– Я могу это сделать, – ответила Тео.
– Что? – Гас вытаращился на нее. – Тео, нельзя…
– В «Бендерах» меня знают и согласятся со мной поговорить, – уверенно ответила она. – И, в отличие от вас троих, у меня нет работы.
Гас был категорически против.
– Центр кишит обезумевшими фанатами Дэна Мердока, и все они считают, что ты его убила…
– Это интересно, вам не кажется? – вмешался Мак.
– Интересно?
– Да. Почему они так уверены, что его убила Тео?
– Из-за заметки Мэри Кауэлл.
– Мне кажется, одной заметки недостаточно, чтобы фанаты со всей страны собрались и приехали в Лоуренс, – нахмурился Мак. Он не стал упоминать хейт против Теодосии Бентон в соцсетях. Возможно, Тео об этом не догадывалась. – Я бы попробовал узнать, нет ли у фанатов подстрекателя.
– Хорошо, – ответила Тео. – Хакни Твиттер или что там еще ты планируешь сделать. А я потолкую с посетителями «Бендеров».
– Я пойду с ней, – сказал Мак, когда Гас открыл рот и хотел было возразить. – Если возникнут проблемы, вызову кавалерию.
– Мне нужно чем-то заниматься, Гас, – сказала Тео, увидев, что брат неодобрительно качает головой. – Я не могу писать, пока такое творится… не могу нормально жить. Мы увязли в этом из-за моих отношений с Дэном, а люди продолжают умирать.
– Я знаю, и не хочу, чтобы это случилось с тобой.
Мак попытался их успокоить.
– Я глаз с нее сводить не буду, Гас.
– А тебя разве не ждут на работе? – пробормотал Гас.
Мак улыбнулся.
– Это же не работа с девяти до пяти. Частные сыщики не записывают время прихода и ухода.
– Мне все равно нужно зайти в «Бендеры», проверить, как там Лаура и Шик. – Тео посмотрела на Гаса. – Они мои подруги, Гас. До убийства Дэна мы виделись каждый день в течение нескольких месяцев. Хочу их проведать.
Гас вздохнул.
– Просто будь осторожна, ладно? – Он потер подбородок. – Нужно узнать все возможное о Мэри Кауэлл и Берте Уинслоу. И еще раз пробить Дэна Мердока.
Мак кивнул.
– Подключу к делу Берни.
– Ребятки, надеюсь, вы проголодались! – Нэнси Этеридж вкатила в комнату столик на колесиках, заставленный тарелками с сэндвичами, пирожными и жареной курицей. Как ни абсурдно это выглядело в данных обстоятельствах, Тео действительно умирала с голоду.
– Нам надо ехать. – Гас сунул сэндвич в карман и взял капкейк, пышно украшенный глазурью. – После обеда у меня cнятие показаний, если Филип Хэйс еще не поменял замки.
– Калеб тебя отвезет, – сказала Нэнси.
Джеки проверила телефон.
– Мендес уже оставил сообщение.
– Наверное, думают, куда мы все делись, – сказал Гас. – Лучше поедем, пока они не начали…
Мак покачал головой.
– …волноваться. – Гас покосился на Нэнси.
Тео не знала, что на самом деле собирался сказать Гас, но Мак явно не хотел нервировать мать. Если Нэнси начнет нервничать, добра не жди.
В Лоуренс решили возвращаться по отдельности. Калеб повез Гаса и Джеки в «Крэйн, Хэйс и Бентон», а Мак и Тео должны были выехать чуть позже на одном из пикапов.
Как только Гас с Джеки уехали, Нэнси стала допрашивать их с пристрастием. Засыпала вопросами Мака, но смотрела на Тео.
– Прости, мам, ты знаешь, что мне нельзя говорить о работе.
– Тебя арестовали? Просто скажи, если тебя арестовали. Мать имеет право знать.
– Меня никто не арестовывал.
– Тогда почему полиция…
– Мам, я не могу об этом говорить.
– Твои братья могли бы…
– Нет, не могли бы.
– Это как-то связано с серийным убийцей? – Она снова взглянула на Тео. – С Лоуренсским Потрошителем?
– С кем?
Нэнси нахохлилась.
– Я так его называю. Или ее.
Мак закатил глаза.
– Мне нельзя об этом говорить, мам. Мы, пожалуй, поедем.
– Кормак, дорогой, если у тебя неприятности, семья всегда поддержит.
– Рад слышать. Спасибо, мам.
– Никто тебя здесь не достанет. Братья не пустят их за ворота.
– Ты предлагаешь мне пересидеть здесь, если понадобится?
– Сынок, относись к этому серьезно.
– Мы лучше поедем. – Мак встал. – Передай Зеке, что может забрать пикап от моего дома. Или я сам его пригоню при первой же возможности.
– Кормак, ты не можешь…
Мак поцеловал мать в щеку.
– Спасибо за угощение, мам.
– Ты даже не поздоровался с отцом. Он поливает цветы.
– Не беспокой его, мам. Мы все равно увидимся на следующей неделе на матче «Ястребов».
Тео поблагодарила Нэнси Этеридж за гостеприимство.
Нэнси сложила руки на груди.
– Не за что, дорогая, но во что ты впутала моего сына?
Мак велел матери не говорить глупости, взял Тео за руку и направился к двери. Нэнси проследовала за ними до бледно-голубого пикапа «шевроле», стоявшего в большом гараже на несколько машин.
Они отъехали от дома и направились к первым воротам. Нэнси смотрела им вслед. Тео заметила, у Мака был ключ, подходивший ко всем замкам, дверным и навесным. Кажется, родные ему доверяли, несмотря на все их разногласия.
– Прошу прощения, – сказал он, когда они проехали ворота. – Ни за что не повез бы вас сюда, просто не знал, где еще переждать полицейский обыск и репортерскую осаду. – Мак закатил глаза. – Это Сэм придумал пригнать фургон для кейтеринга: воображает себя агентом ЦРУ.
– А к чему они готовятся? – спросила Тео.
Они проехали бункеры, огороженные колючей проволокой.
– Мать готовится к войне – гражданской или вторжению; Зеке считает, что будет еще одна всемирная пандемия или несколько; Сэм уверен, что электромагнитные импульсы с солнца выведут из строя все технологии, что приведет к разрушению общества, а Калеб, кажется, верит в зомби. Какую теорию заговора ни назови – моя семейка собрала бинго-комбо.
– А твой папа?
– Он болеет за «Ястребов».
– И выращивает цветы?
Они заметили отца Мака на поле. Он им помахал.
– Не совсем. Дикую коноплю.
– Каннабис? – удивленно спросила Тео.
– Это не наркотический каннабис. И он его даже не сажает – конопля растет сама по себе. Даже сушеная петрушка больше вштырит, но папе нравится.
– Но твоя мама…
– Она убедила себя, что он проводит испытания природного лекарства и создает его запасы, потому что промышленные лекарства нельзя будет купить после вторжения.
Тео попыталась не смеяться.
У нее зазвонил телефон.
– Вероника, – сказала она, взглянув на экран.
– Ответь. – Мак заехал на обочину. – Мне все равно надо открыть ворота. – Он открыл дверцу машины, а Тео ответила на вызов.
– Тео, у меня хорошая новость! – взволнованно воскликнула Вероника. – Я стану твоим агентом! Я так рада! Мы купим тебе билет в Нью-Йорк для подписания контракта.
– В Нью-Йорк? – ахнула Тео.
– Да. Можешь собрать вещи, и полетим сегодня же.
Тео ощутила горькое разочарование. Ей нельзя было уезжать из Лоуренса. Полиция никогда не разрешит, но если она скажет литературному агенту из «Дэя Делоса», что ее подозревают в трех убийствах…
– Сегодня не могу, к сожалению.
– Но почему?
– Мне надо подумать, прежде чем что-то подписывать. Я должна поговорить с Гасом.
– Тео, знаешь, сколько писателей, даже авторов бестселлеров, отдали бы все, лишь бы работать с агентством Дэя Делоса?
– Знаю, и для меня это большая честь, Ронни. Но сначала мне надо кое-что уладить. Дашь мне пару дней?
– Это не… Партнерам будет трудно это объяснить, – резковато ответила Вероника. – Ты уверена, что без промедлений не обойтись, Тео?
– Прости, Ронни, но это так. Прямо сейчас я не могу ничего подписывать.
– Ладно, посмотрим, что можно сделать. Но советую решать быстрее. На связи, Тео.
Тео некоторое время слушала гудок.
Вернулся Мак и забрался в пикап.
– Все в порядке?
Тео кивнула. Старые мечты вдруг показались такими тривиальными. Она остро чувствовала разочарование, но сейчас другие вещи были важнее. Она решительно улыбнулась.
– Думаешь, полицейские закончили обыскивать твой дом?
– Детектив Мендес пока не давал отмашку. Он обещал прислать сообщение, когда они закончат.
– Он знает, где мы?
– Да. Не хочу, чтобы он думал, что мы все сбежали из города. Если бы он послал патрульные машины в «Пондерозу», это могло бы плохо кончиться.
Тео поморщилась.
– Могу себе представить. И что будем делать?
Мак взглянул на часы.
– Пока репортеры и фанаты Мердока осаждают мой дом и дом Гаса, думаю, можно спокойно выпить кофе где-нибудь в центре.
На Масс-стрит было полно народу. Свечи отгорели, мемориальные чтения закончились, и скорбящие по Дэну Мердоку стали обычными туристами: осуществляли вливания в местную экономику, посещая кафе, бары и рестораны, а также «Ворон», «Пыльные полки» и другие книжные магазины, в эти дни ставшие своего рода центрами поддержки для читателей.
– А что, если меня узнают? В статье было мое фото, – нервно спросила Тео.
– Фото сделали издалека, ты сидела, опустив голову, – ответил Мак. – На этом снимке тебя может узнать только тот, кто уже тебя знает. Но если не хочешь…
– Хочу. – Тео взглянула на свое отражение в зеркале заднего вида. Под глазами залегли круги. Утром, собираясь в участок на допрос, она не успела накраситься. – Я бы с удовольствием куда-нибудь сходила.
Мак нашел парковочное место на Нью-Гемпшир-стрит возле перекрестка с Девятой улицей.
– Наверно, «Бендеры» все еще оцеплены полицейской лентой, – сказала Тео.
Они вышли из пикапа Зеке.
– Думаю, да. Боюсь, тебе придется подождать, когда кафе снова откроется, чтобы поговорить с подругами. – Мак пожал плечами. – Кофе можно выпить и в «Кабане». И послушать сплетни о происшествии в «Бендерах».
Тео нахмурилась.
– Есть идея получше. Тебе, случайно, не нужна рама для картины?
В багетной мастерской и сувенирном магазине «Золоченая рама» можно было обрамить картину и купить произведения местных художников, пусть и менее известных, чем Берроуз. Там также продавались свечи ручной работы. Магазинчик располагался в том же переулке, что и «Бендеры».
– Лаура работает здесь по вечерам, – объяснила Тео, когда они зашли. – Может быть…
– Привет, незнакомка! – Лаура вышла из-за стеллажей, протянув руки. – Как же я рада тебя видеть!
Тео обняла ее и представила Мака Этериджа.
– Лаура, какой кошмар, – сказала она. – Ты в порядке?
– Даже не знаю. Это просто ужасно. Она была так молода.
– Ты ее нашла?
– О нет! Ее нашла бедняжка Шик. Сначала она решила, что это бездомная, потом увидела кровь и как закричит! Думаю, она никогда этого не забудет. – Лаура утерла слезы. – И кому понадобилось убивать малышку Мэри…
– Ты ее знала?
– Она часто заходила в «Бендеры» в последние несколько дней. Кажется, она была студенткой, все время печатала что-то на ноутбуке или разговаривала с Джоком. – Лаура взглянула на Тео и добавила: – Может, она тоже была писательницей?
– Они с Джоком друг друга знали?
– Да, он с ума сойдет, когда узнает.
– А он еще не слышал?
– Нет, кажется, нет. Шик нашла бедняжку Мэри утром, еще до открытия, и бар сразу опечатали. – Лаура покачала головой. – Судмедэксперты говорят, что будут работать еще пару дней.
– Как же Мэри оказалась на веранде? – спросила Тео, изображая праздный интерес. – Дверь была открыта?
– Нет, заперта. Я сама ее запирала… Я оставляю дверь открытой только в снегопад, но больше, пожалуй, никогда не буду так делать!
– Значит, Мэри взломала замок?
– Нет! В том-то и дело. Следов взлома нет, и утром дверь была заперта.
– Как же она вошла?
Лаура пожала плечами и округлила глаза.
– Она как будто прошла сквозь стену.
– Или, – спокойно ответил Мак, – у того, кто ее убил, был ключ, он отпер дверь и снова ее запер, когда закончил дело.
Такая мысль, видимо, не приходила Лауре в голову. Она разинула рот.
– Точно, – прошептала она и часто задышала.
Мак спросил:
– А у кого есть ключ, Лаура?
– У хозяек, само собой, у мужа одной из них, Джо… – Лаура прижала ладонь ко лбу и задумалась. – Но Джо не стал бы никого убивать… Ключ есть у меня, точнее был, его забрали полицейские. И еще… черт, черт, черт!..
Тео попыталась успокоить подругу.
– У кого еще был ключ, Лаура?
Глаза Лауры вспыхнули.
– Еще один комплект ключей хранится за барной стойкой. Висит на крючке.
– Ты запирала дверь своим ключом?
– Да, конечно.
– И не проверяла, на месте ли запасной комплект?
– Нет.
– А кто мог о нем знать? – осторожно спросила Тео.
Лаура, кажется, совсем разнервничалась.
– О, да почти все. Большинство завсегдатаев.
Тео взяла ее за руки.
– Лаура, ты должна рассказать об этом полиции, если уже не рассказала.
– Нет, я забыла… кажется… я так расстроилась из-за Мэри…
– Детективы поймут.
Лаура собралась.
– Я им позвоню. Скажи, Тео, как твои дела? Все тобой интересуются.
– Кто «все»?
– Джок, Шик, аспирант, который пьет бурбон начиная с двенадцати, и еще кое-кто, кого я не знаю. Нам тебя не хватает.
– Кое-кто, кого ты не знаешь?
– После той статьи в «Стар» приходили люди из Нью-Йорка и туристы, говорили, что хотят пообщаться с тобой якобы от имени Дэна, но мы быстро отправили их восвояси. Мы никому не позволим плохо отзываться о нашем городе.
Тео импульсивно обняла Лауру.
– Ты же знаешь, что эту статью написала Мэри? – спросил Мак.
Лаура не знала. Открытие ее потрясло.
– Но она никогда о тебе не спрашивала… просто сидела в том углу, за твоим столиком, и работала на ноутбуке. Ох, Тео, прости, мне так жаль…
– Да ты тут ни при чем, Лаура, – попыталась утешить ее Тео. – Мэри просто делала свою работу. Она имела такое же право пить кофе, как я.
В магазин зашли несколько человек купить свечи. Мак обнял Тео за плечи и развернул к выходу.
– Мы пойдем, – сказал он, глядя на новых посетителей.
Лаура кивнула.
– С этими алтарями у нас почти закончились свечи, – прошептала она. – Береги себя, Тео. Я обслужу покупателей, позвоню в полицию и расскажу про ключи.
Тео и Мак вышли из «Золоченой рамы» на Масс-стрит. Лишь тогда Тео смогла вздохнуть свободно. Голова шла кругом от всего, что сообщила ей Лаура, но она также радовалась, что ее не узнали. Статья Мэри Кауэлл запятнала ее репутацию, но она по-прежнему могла оставаться незамеченной, по крайней мере пока.
Мак взглянул на часы. Половина седьмого.
– Зайдем в «Мэйбергерз» выпить? Тамошних посетителей интересуют только спортивные матчи. Никто не обратит на тебя внимания под капюшоном. Дадим еще немного времени полиции навести беспорядок в моем доме.
– Давай. – Тео улыбнулась. Ей было приятно находиться среди людей и не бояться. Обстоятельства складывались ни к черту, но хотя бы ненадолго она смогла вернуться к нормальной жизни. – Мак, прости, что из-за меня твой дом перевернут вверх дном. Если бы я могла…
– Мой дом и раньше обыскивали, Тео. Работа у меня такая. – Он наклонился и тихо добавил: – А еще мой дом переворачивают, когда кто-то из моих братьев совершает глупость, то есть довольно часто. Полицейские уже неплохо там ориентируются.
– И все же…
– Я многим обязан Гасу Бентону, и мне нравится его младшая сестренка. Переживу.
Тео запнулась, не зная, что сказать. Но Маку, кажется, не требовался ответ.
– Пойдем. Я бы выпил.
Они прошли квартал до спортивного бара. Снег, выпавший пару дней назад, растаял, но на улице по-прежнему было холодно. Некоторые витрины украсили к Рождеству; на домах висели гирлянды с разноцветными лампочками. Деревья по обе стороны от Масс-стрит были увешаны гирляндами белых лампочек.
Рождество. Тео покачала головой. Скоро Рождество, а у нее на уме одни убийства.
Они прошли мимо витрины, где стояла ненаряженная елка, лежали кирпичи, кое-как завернутые в бумагу, а на стекле висел листок бумаги с надписью от руки: «Счастливых праздников».
– Да уж, постарались, – буркнул Мак.
Тео рассмеялась.
– А мне нравится этот минималистский шик.
– Разве это шик… Эти люди ненавидят Рождество и украшают витрину, потому что надо… а может, их даже заставили под дулом пистолета.
Они стали критиковать оформление всех витрин, мимо которых проходили, выставляя баллы за старание и оригинальность. Мак не стеснялся в выражениях и замечал, что некоторые использовали украшения, оставшиеся с прошлого года, Пасхи, Хеллоуина и Дня благодарения.
– Прости, но разве бывает рождественский зайчик? И хотя Диккенс писал о призраке Рождества, зомби в костюме Санты – это уже чересчур.
Тео назвала его упрямым традиционалистом и из принципа бросилась защищать нестандартные витрины. Добравшись наконец до «Мэйбергерза», они вволю насмеялись, и Тео уже не казалось, что ее лишили духа Рождества. Только у входа в бар она заметила, что они держатся за руки.
Они зашли и стали искать свободный столик или два табурета. Шел матч «Ястребов», в баре было не протолкнуться. В отличие от «Бендеров», куда в основном захаживали студенты и преподаватели, тут собрался самый разнообразный люд: мужчины в клетчатых фланелевых рубашках с длинными седыми волосами, стянутыми в хвост, и седыми бородами, молодежь в пирсингах, юноши из студенческих братств и их изящно одетые девушки. Самые преданные фанаты «Ястребов» были в фирменных полосатых толстовках. Бар был просторным, рассчитанным на большое количество посетителей. На длинной барной стойке из полированного дерева красовались медные инкрустированные буквы: «Мэйбергерз». Стену за баром украшали сувениры с эмблемой «Ястребов», фотографии с автографами с матчей, баскетбольные мячи и баскетбольное кольцо с арены «Аллен Филдхаус», даже с сеткой. Под потолком были подвешены большие телеэкраны, повернутые под таким углом, что их было видно отовсюду в зале.
Они нашли просвет у бара и заказали напитки. Бармен налил, не отрывая взгляд от ближайшего экрана. «Ястребы» выигрывали, и толпа то и дело взрывалась криками «ура» и начинала скандировать, но, не считая этого, в баре царила расслабленная атмосфера. Он напомнил Тео австралийские деревенские пабы, те, что не поддались моде и не превратились в бистро с игровыми автоматами. «Мэйбергерз» был классическим баром с постоянной публикой, которая, впрочем, была дружелюбно настроена к тем, кто зашел сюда случайно.
Тео и Мак пили пиво, разговаривали и поднимали бокалы под кричалку: «Ястребы, вперед, ястребы, на взлет!» Тео никогда не болела за «Ястребов», но это было весело. Она уже давно не веселилась: по ощущениям несколько лет.
– Твой отец ходит сюда смотреть матчи? – спросила она.
– Только если не может раздобыть билеты на реальный матч. – Мак наклонился к ней ближе, чтобы они слышали друг друга за шумом телевизора и гулом толпы.
– А сейчас? – Тео оглядела бар в поисках человека, которого видела на поле.
Мак взглянул на экран.
– Сейчас он на стадионе. Может, и увидим его, если покажут трибуны.
Тео сглотнула. Рано или поздно придется вернуться в реальность, что же откладывать.
– Думаешь, кто-то украл запасные ключи от «Бендеров» из-за стойки?
– Это более вероятная версия: вряд ли убийца Лаура. И тем более это не сестры Брэдли. Надо быть полным идиотом, чтобы убить Мэри Кауэлл и бросить тело на веранде собственного бара.
Тео согласилась.
– Но это наверняка кто-то из завсегдатаев, кто еще может знать про ключи? – Она поежилась. – Мак, я знакома с этими людьми. Подумать только, кто-то из них перерезал девушке горло…
– Не будем забегать вперед, – предупредил Мак. – Ключ мог забрать один человек, а убить Мэри – другой. Кто-то из завсегдатаев мог передать ключ убийце или даже самой Мэри. Возможно, убийца взял ключ уже после того, как ее убил.
– О боже! Бедная Мэри! – Тео замолчала при мысли об амбициозной молодой журналистке. – Надо попытаться выяснить, кто взял ключ. Я могу составить список постоянных клиентов…
Мак задумался.
– Ты знакома только с теми, кто бывает в баре днем, Тео. А после пяти наверняка приходит совсем другая смена, ты, скорее всего, их в глаза не видела.
Тео огорчилась. Он был прав. «Бендеры» работали до полуночи. Она понятия не имела, кто ходил в бар по вечерам и кто там работал.
Мак коснулся ее плеча.
– Но логично предположить, что это был кто-то, кто ходил в «Бендеры» в одно время с тобой и Дэном, и в одно время с Мэри, конечно. Составь список, а Берни проверит.
Тео посмотрела на Мака.
– Спасибо, Мак. Помню, ты говорил, что у Гаса в долгу, и, может, так и есть, но если бы не это…
Тео осознала, что решила поцеловать его, лишь когда ее губы коснулись его губ. Она спохватилась, но было уже поздно.
Тео ахнула, вспыхнула от стыда и застыла, не в силах пошевелиться. Она могла лишь смотреть на Мака. Тот явно опешил, и секунду они оба не знали, что делать дальше. Потом Мак ее поцеловал. Он сделал это уже менее импульсивно и менее торопливо, а когда отстранился, они снова лишились дара речи.
Мак заговорил первым.
– Значит…
Тео улыбнулась. Даже засияла. Она улыбалась не Маку, а просто потому, что не могла не улыбаться.
«Ястребы» забили трехочковый мяч, и толпа возликовала, но Мак и Тео по-прежнему неотрывно смотрели друг на друга. Лишь когда овации затихли, они опустили взгляды. Кто-то из завсегдатаев продолжал смотреть матч, другие уткнулись в телефоны. Но что-то изменилось.
Тео посмотрела на экран. Матч не закончился, но в нижней части экрана появилась бегущая строка.
– Кто-то устроил стрельбу. – Тео схватила Мака за руку.
Мак посмотрел на нее.
– Где?
– Где-то рядом.
В бегущей строке появились подробности:
Мак уже схватился за телефон. Тео позвонила Гасу. Он не ответил. Она набрала номер Джеки.
– Тео?
– Господи, Джеки! С тобой все в порядке? Мы видели…
– Гас, – Джеки плакала, – стреляли в Гаса.
У Тео подкосились колени. Мак ее подхватил и взял телефон из рук.
– Джеки, Джеки, успокойся! Где? Сейчас будем. – Мак обхватил Тео за плечи и вывел из бара в толпе паникующих, двинувшихся к выходу.
– Он в больнице, – шепнул он ей на ухо, – живой.
У Тео вырвались рыдания, будто она долго задерживала дыхание и наконец выплыла на поверхность. Она уткнулась Маку в грудь, и никто не видел, что она плачет.
Но на улице, когда они направились к машине, Тео покачнулась. Мак поддержал ее и взял за руку. Помог восстановить равновесие.
– Пойдем.
Они побежали к парковке, где оставили пикап.
– Что она сказала? – в отчаянии спросила Тео, когда Мак вырулил со стоянки. – Что конкретно она сказала?
– В Гаса стреляли. Его везут в Мемориальную больницу Лоуренса.
– Она сказала, что он жив?
– Если его везут в больницу, он жив.
– А кто стрелял?
– Она не сообщила. Полагаю, тот, кто явился в контору с оружием… вероятно, недовольный клиент.
– Кто-нибудь еще пострадал?
– Джеки ничего не говорила.
Мак не уверял ее, что с Гасом все будет в порядке. Потому что сам этого не знал. Он не стал бы никого обнадеживать впустую. Тео стало дурно. Лучше бы он ей соврал.
Мак припарковался, и они вбежали через главный вход. Тео подошла к стойке информации и заговорила с сотрудницей, на груди которой висел бейдж с именем Пэтти.
– Простите, я Теодосия Бентон. Сюда поступил мой брат Гас Бентон.
– Минутку. – Пэтти позвонила. – Гас Бентон. – Она повесила трубку и тихо ответила: – Его отвезли в операционную. Я передала врачу, что вы пришли.
Тео ахнула от ужаса и облегчения. Гас жив; если его оперируют, он жив, а ранение не смертельное.
Пэтти ободряюще кивнула.
– Ступайте в комнату ожидания хирургического отделения, к вам кто-нибудь подойдет.
Тео с Маком нашли хирургическое отделение и сели в зоне ожидания. Тео неотрывно смотрела на двойные двери, ведущие в операционную. Кто-то должен скоро выйти и сказать, что с Гасом все в порядке. Они ждали, она держала Мака за руку и понимала, что слишком сильно сжимает его ладонь, но отпустить не могла. Если ему и было неудобно, он не подавал виду.
Наконец вышла женщина в медицинской форме. Она была не одна. Рядом шел Джордж Мендес. Тео спокойно отнеслась к его присутствию. Вполне естественно, что полиция уже здесь. Мендес отошел в сторону и стал звонить по телефону, а врач подошла к ним.
Доктор Уэст четко и спокойно объяснила ситуацию. Гаса привезли с двумя огнестрельными ранениями. Первая пуля прошла навылет через плечо; это ранение было несерьезным. Вторая вошла в область таза, повредила крупные кровеносные сосуды и привела к значительной кровопотере. Он находится в операционной, где пулю извлекли, а кровотечение пытаются остановить. Гас молод и здоров, и они надеются, что он хорошо перенесет операцию, но нужно понимать, что он потерял много крови.
– А если кровотечение не удастся остановить? – Тео не хотела знать ответ на этот вопрос.
– Мы делаем все возможное.
Тео покачала головой.
– Я смогу с ним увидеться после операции?
Доктор Уэст замялась.
– Пока ничего не могу сказать. – Она покосилась на Мендеса, к которому присоединились двое полицейских в форме.
Мендес приблизился.
– Сначала нам придется его допросить, – сказал он.
– Неужели нельзя подождать…
– Нет. Боюсь, нельзя.
– Мистер Бентон ни с кем пока говорить не будет, – сказала доктор Уэст, решив их спор. – Он на аппарате ИВЛ и, скорее всего, пробудет на нем некоторое время после операции.
– Тео? – В комнату ожидания вошла Джеки Стивен. Ее костюм был запачкан кровью, брызги алели на блузке, а рукава пропитались кровью насквозь. – Он…
Тео обняла ее.
– Он в операционной, Джеки. – Она взглянула на Мендеса и его сопровождающих. – Полиция хочет его допросить.
– Они в него стреляли, – прошептала Джеки. – Полицейские стреляли в Гаса.
– Что? (У Тео перехватило горло.) Полицейские? Но зачем…
Мак повернулся к Мендесу. Он был вне себя от ярости.
– Какого черта…
– В мистера Бентона выстрелили при сопротивлении аресту, – бесстрастно ответил детектив.
– Аресту? – Мак уставился на Мендеса. – Но за что?
– Его обвиняют в убийстве Мэри Кауэлл.
Тео отпрянула.
– Это невозможно. Глупость какая-то.
Мак шагнул навстречу детективам.
– Слушай, Джордж, ты же не…
Сопровождающие Мендеса полицейские мгновенно среагировали, схватили Мака и надели на него наручники. Он явно удивился, но сопротивляться не стал. Ему объявили, что он арестован за сообщничество в убийстве, и зачитали его права. Потом взялись за Тео. Ее не арестовали, но попросили проехать в участок на допрос, пригрозив, что арестуют, если она откажется.
Тео в отчаянии повернулась к Джеки.
– Останься с Гасом… пожалуйста, не оставляй его одного.
– Но тебе нужен адвокат.
– Прошу, Джеки. – Она заплакала и съежилась от страха. – Что, если он придет в себя? – Она посмотрела Джеки в глаза и взглядом сказала то, что не могла произнести вслух: «Что, если он умрет?»
Джеки кивнула.
– Я его не брошу. Подежурю здесь до твоего возвращения.
В полицейском джипе Тео плакала. Ей было все равно, что полицейские на нее смотрят, все равно, что они думают, подозревают или воображают. Мака увезли в другой машине. Она не понимала, что происходит. Ее отвели в допросную, принесли чай и спросили, хочет ли она, чтобы пришел полицейский врач.
– Нет… я просто хочу вернуться в больницу.
Возможно, преследуя свои цели или просто из жалости, Мендес рассказал, что случилось в «Крэйн, Хэйс и Бентон».
– Во время обыска дома мистера Бентона мы обнаружили улики, связывающие его с убийством Мэри Кауэлл.
– Какие?
Мендес заколебался.
– Ключи и орудие убийства.
Тео покачала головой.
– Не может быть.
– Учитывая насильственную природу преступления, для его задержания отправили наряд и предупредили полицейских, что он может быть вооружен.
– Это безумие!
– Мистер Бентон пытался покинуть здание, когда явилась полиция. Ему велели поднять руки; он потянулся под пиджак. В этот момент офицер выстрелил.
– Дважды.
– Да, дважды.
– И что было под пиджаком?
– Оружия у мистера Бентона не оказалось.
– Ясно. – Тео уже не плакала. Теперь она злилась.
– Мисс Стивен и офицеры полиции попытались остановить кровотечение до приезда скорой.
– Он был в сознании?
– Мне сказали, что да. Он звал вас.
– Прекрасно! А я здесь. – Тео перешла на крик. – Отвечаю на ваши дурацкие вопросы, пока мой брат цепляется за жизнь!
– У Мэри Кауэлл не было и такого шанса.
– То, что случилось с Мэри, ужасно, и мне жаль, но Гас тут ни при чем!
В дверь постучали. Ее почти сразу открыл полицейский в форме, мимо которого прошел мужчина в дорогом костюме в тонкую полоску.
– Александр Уилсон, юридическая фирма «Уилсон Фриман». Я буду представлять мисс Бентон и советую ей немедленно прекратить дачу показаний. – Он взглянул на часы. – У вас есть право задержать ее без предъявления обвинений еще на двадцать часов. К этому моменту ее брат, вероятно, умрет, и вы, сэр, столкнетесь с грандиозным скандалом и гражданским иском на огромную сумму.
Тео промолчала. Должно быть, Джеки нашла ей адвоката. И если он хочет, чтобы она перестала говорить, так и быть. Если он попросит ее спеть песенку из «Холодного сердца», она это сделает. Она должна вернуться к Гасу.
Она молча слушала, как Уилсон и Мендес обменивались взаимными угрозами. В дверь снова постучали; вошел полицейский с запиской для детектива. Мендес прочел записку, выругался и выбежал из допросной.
Александр Уилсон улыбнулся.
– Думаю, мы можем идти.
Тео хотела сразу поехать в больницу, но Уилсон настоял, чтобы они сначала забрали ее телефон у дежурного сержанта в приемной.
– А как же Мак? – спросила она. – Нас привезли вместе, но с тех пор я его не видела.
– Давайте сначала увезем вас отсюда, чтобы вы могли увидеться с братом. С мистером Этериджем разберемся потом.
Подъехал черный «БМВ». Уилсон открыл заднюю дверь. Тео села в машину.
Гас Бентон никак не мог понять, спит он или нет. Он знал, что не умер, потому что покойник не может испытывать такую сильную боль. Он чувствовал, что вокруг светло, хотя глаза были закрыты. Его связали по рукам и ногам, как жареную курицу. Он инстинктивно чувствовал, что, если попытается снять путы, будет больно, поэтому не шевелился. Кто-то держал его за руку.
Гас открыл глаза.
Тео. Тео держала его за руку. Она плакала. Может, он правда умер?
– Гас… прости меня.
Он попытался заговорить.
– Только не надо меня ненавидеть, Гас, прошу. Я так тебя люблю.
Черт. Если он еще не умер, значит, умирает. Он попытался произнести ее имя, но не мог выговорить ни звука. Она посмотрела на него. В ее глазах читались страх и отчаяние. Боже, что случилось?
Она подсунула что-то ему под подушку.
– Другого выхода просто нет, Гас.
Раздался какой-то писк.
Над ним нависло лицо мужчины, говорившего с ним, как с ребенком. Тот объяснил, что Гас находится в больнице. Снова раздался тот же писк, и мужчина на него закричал. Потом лицо Тео исчезло.
Мак Этеридж потерял счет часам и дням. Он никак не ожидал, что его обвинят в терроризме. Но тяжелее бесконечных допросов по кругу было не знать, что творится за пределами допросной. Выжил ли Гас? Арестовали ли Тео? Он, разумеется, спрашивал, но ему ничего не отвечали, намекая, что сообщат информацию в обмен на признание.
Они сочли подозрительными доставки на его адрес. Можно ли изготовить бомбу из цемента? О «Пондерозе» им было известно. Власти уже много лет как взяли на карандаш безумную семейку Этериджей. Но они также знали, что его семья одержима выживанием в апокалипсисе, но вовсе не планирует его начинать. Он потер лицо. Что, если федералы решат обыскать «Пондерозу»? Одному Богу известно, как отреагирует его мать. Она может принять это за вторжение, которого так опасается, и последует катастрофа.
Наконец ему разрешили позвонить. Он позвонил Берни, попросил ее убедиться, что с Пони все в порядке, и найти адвоката. Она сказала, что его активы и счета в США заморозили, Гаса снова повезли в операционную, про Тео у нее новостей нет, а братьев Мака повезли на допрос.
Мак покачал головой. Зеке любой допрос нипочем, а вот Сэм и Калеб – идиоты, сболтнут лишнего, и их всех отправят на электрический стул по чистой случайности. Обвинение в терроризме – не шутка.
– Мак, это еще не все.
Мак приготовился.
– Когда фото Гаса показали в новостях, объявился какой-то мужик и стал общаться с репортерами. Сказал, что двенадцать лет назад Гас Бентон пытался его убить. Пырнул его ножом.
– Что? Гас тогда был еще мальчишкой.
– Джейкоб Кертис утверждает, что Гасу было шестнадцать. Они жили в одной коммуне на восточном побережье Тасмании. По словам Кертиса, Тео была в него влюблена, повсюду следовала за ним по пятам, доставала бесконечными вопросами. А Гас оказался очень ревнивым старшим братом. Однажды Кертис разговаривал с Тео, и Гас набросился на него с ножом.
– Берни, разузнай все что можно об этом Кертисе.
– Уже. Ему сорок два года, перекати-поле, но может подтвердить, что жил на Тасмании двенадцать лет назад. В Штаты он приехал в прошлом году. Я не нашла его больничных записей с Тасмании, но он показывал репортерам шрам. Я так понимаю, он готов задирать свою рубашку на камеру всякому, кто заплатит. В полицию о том случае не сообщали. Кертис утверждает, что боялся мести и потому не пошел к копам. У него есть старая фотография, где они вместе с Тео.
Мак выругался.
– А полиция?
– Они расследуют это дело, но, помимо фотографии, нет ни улик, ни свидетелей. Допросить Гаса не получится, он не в том состоянии.
– А Тео что говорит?
– Я не знаю, где она, Мак.
– Что?
Мак думал, что Тео в больнице с Гасом. Почему же ее там нет? Что может помешать ей находиться рядом с братом? Он чертыхнулся; он злился, тревожился и устал сдерживать ярость. Тео занимала все его мысли.
Он попытался сосредоточиться на последовательности событий, которые привели к нынешней ситуации, найти нестыковки и понять, кто может быть заинтересован в этих убийствах. Но размышления о преступлениях, подозреваемых и мотивах часто прерывались воспоминаниями о ее улыбке и о том, как она нарочно называла свою гигантскую собаку Понечкой, чтобы позлить Гаса. А чаще всего вспоминался поцелуй. Боже, как не вовремя.
Гас Бентон чувствовал, что сестры рядом нет. Поначалу это чувство притуплял туман наркоза и боли, трубок и капельниц, и у него не было сил и ясности сознания сосредоточиться на нем.
Сотрудники посольства Австралии связались с Полом и Бет Бентонами и сообщили им о состоянии Гаса. Их также собирались допросить по поводу обвинений, выдвинутых Джейкобом Кертисом. Но поскольку родителей Гаса и Тео за прошедшие годы много раз арестовывали на различных протестах и демонстрациях, им запретили въезд в США, и Гас был этому втайне рад. Еще не хватало тревожиться о родителях.
Пока он был без сознания, его лишили партнерства в «Крэйн, Хэйс и Бентон». Мстительные ублюдки уволили и Джеки. Если бы в него не стреляли, она бы наверняка на него злилась.
На деле же она была единственной, кто его навещал, помимо полицейских. Пока все думали, что он без сознания, она предупредила его, что объявился Кертис, сделав это осторожно из опасения, что новости нарушат хрупкий баланс между жизнью и смертью.
Однако это известие произвело на него противоположный эффект: он воспрянул духом. Злость придала ему сил, и ему стало лучше. Постепенно его состояние улучшилось от критического до тяжелого и наконец стабилизировалось. Он начал задавать вопросы.
Как только все самое страшное осталось позади, полицейским разрешили его допросить, и они несколько раз наведывались к нему. Гас удивился, что его не арестовали, но, видимо, этого не сделали просто потому, что он не мог встать и убежать. Наверное, полицейские решили сэкономить время, чтобы не тратить его на допросы в дальнейшем, когда его можно будет арестовать.
Ему рассказали про обвинения Джейкоба Кертиса. Гас уже достаточно хорошо соображал и понимал, что Кертис не сможет предъявить ему нападение, случившееся без свидетелей двенадцать лет назад в другой криминальной юрисдикции и не зарегистрированное по факту. Если, конечно, сама Тео не решит выдвинуть обвинения против этого подонка, – а Гас знал, что она не станет этого делать. Он предположил, что полиция Канзаса заинтересовалась Кертисом лишь для того, чтобы доказать, что он, Гас, способен на насилие и убил Дэна Мердока из ревности к Тео, действуя по той же схеме, что и двенадцать лет назад. На день убийства у него имелось алиби, но не железное.
Они расспросили его о местонахождении Тео, об их отношениях и о том, что он позволял и не позволял ей делать. Видимо, из-за лекарств он не сразу понял, к чему они клонят.
– Джордж, Тео меня не боится. – Когда до него дошло, он горько усмехнулся. – Я не держал ее в плену, у нее нет какой-то странной разновидности стокгольмского синдрома. Она моя младшая сестра и ошиблась только в одном: связалась с человеком, у которого были серьезные и опасные враги.
– Если так, Гас, где же она? Мердок мертв, ты в критическом состоянии. Почему она не рядом, если не боится?
– Она боится, Джордж. Убийца на свободе, а полицейские ничего не предпринимают, только стреляют в невиновных!
– А Джейкоб Кертис?
– Он лжет. Если хочешь, вызывай его в суд, пусть даст показания – я порву его в клочки.
В последующие несколько недель Гас полагал, что Тео с Маком Этериджем, поскольку обоих как след простыл. Он не паниковал: Мак знал, что делать. Конечно, зря они пустились в бегство, но, когда поймают настоящего убийцу, все решится. А пока Гас отдыхал, будучи уверенным, что Тео в безопасности.
Лишь узнав, что исчезновение Мака Этериджа «подстроено» Министерством внутренней безопасности и с вечера стрельбы в «Крэйн, Хэйс и Бентон» его держат под строгой охраной, Гас понял, что сестра на самом деле пропала.
К нему снова пришел Джордж Мендес. Гас уже вставал и учился ходить с ходунками. Он потратил целых двадцать минут, чтобы встать, поэтому отказался сесть, когда Мендес его об этом попросил.
– Послушай, Гас, думаю, тебе все-таки лучше сесть.
– Разве тем, кого собираются арестовать, не полагается стоять?
– Гас, прошу.
Что-то в его голосе напугало Гаса. Но он все равно не сел.
Мендес вздохнул и посмотрел на Джеки, которая тоже была в палате. Почувствовав серьезность в тоне детектива, она подошла к нему.
Мендес протянул ей листок бумаги. Копию письма, написанного почерком Теодосии Бентон. Пробежав листок глазами, Джеки протянула его Гасу. Тот быстро прочитал письмо. Его первой мыслью было, что сестру нашли. Он обрадовался, но не подал виду и отреагировал гневом.
– Что вы с ней сделали? – глухо спросил он. – Заставили признаться во всем, кроме убийства Кеннеди? Где вы ее держите? Ни один суд этого не признает!
– У нас ее нет, Гас.
– Как это нет… А как тогда вы заставили ее написать это липовое признание?
– Его прислали по почте. – Мендес посмотрел на него. – Гас, мы не видели ее с того дня, как в тебя стреляли, и не можем найти.
– В смысле? – Гас вцепился в ходунки так, что костяшки побелели.
– Перечитай письмо, Гас. Его явно написал человек с очень неустойчивой психикой, страдающий от угрызений совести. Три убийства, ты лежишь при смерти… Думаешь, она могла попытаться что-то с собой сделать?
– Нет.
– В письме написано, что она ничего не чувствует, как будто ее уже нет. Наши психологи считают, что она могла себе навредить.
Гас вспомнил – Тео и ему говорила, что чувствует оцепенение, как будто все это происходит не с ней.
– Не может быть.
– Гас, послушай, мне очень жаль, правда. Я верю тому, что она пишет, верю, что ты ни при чем, но нас беспокоит ее состояние. Ради ее же блага, если ты хотя бы предполагаешь, где она могла…
– Могла что? Покончить с собой? Нет, я не могу предположить такого, потому что Тео никогда бы этого не сделала. И она не стала бы никого убивать.
– Она приходила навестить тебя перед самым исчезновением. – Это было утверждение, не вопрос.
– Или похищением, – медленно проговорил Гас.
– Что она сказала?
– Почти ничего. Она все время плакала.
– Она оставила тебе книгу?
Гас кивнул. Тео оставила у него под подушкой «Эпидемию» Джека Чейза.
– Я подарил ей эту книгу много лет назад… Это ее талисман. Наверное, она решила, что теперь он мне нужнее.
– Люди, планирующие навредить себе, часто раздают свои самые ценные вещи, – заметил Мендес. – Возможно, она дошла до отчаяния, когда узнала, что тебе собираются предъявить обвинения в преступлении, которое совершила она. – Мендес подошел ближе, чтобы Гас не смог увернуться от его взгляда. – Тогда понятно, почему нож и ключи оказались у тебя дома. Брось, дружище, я понимаю, что она твоя младшая сестра, но, бывает, мы совсем не знаем своих близких. И не хотим замечать…
– Нет. Иди к чертям, Джордж!
– Если поможешь нам ее найти, я смогу убедить окружного прокурора снять против тебя все обвинения. Возможно, это спасет ей жизнь.
– Господи, да только идиот способен решить, что это признание – не выдумка от начала до конца! Тео же писатель…
Раздался писк аппарата. Гас и Мендес вздрогнули.
– Посмотрите, что вы наделали! – Джеки огрызнулась на Мендеса. – Мало того что ваши люди в него стреляли, вы еще явились сюда, чтобы совсем его добить?
Сработали все приборы. В палату сбежались врачи и медсестры.
Мендес попятился.
– Позже поговорим.
Детектива и Джеки Стивен вывели из палаты и вкатили носилки.
Джеки поставила кофе на столик возле кровати и откинула со лба Гаса растрепавшиеся волосы.
– Как самочувствие?
– Ничего не понимаю.
– Это от обезболивающих.
– Врачи тоже ничего не понимают, а, насколько я знаю, они не принимали обезболивающие.
– А в чем дело? – с невинной улыбкой спросила Джеки.
– По данным приборов у меня была остановка сердца, но я почему-то даже не упал.
– Иногда приборы выходят из строя.
– Джеки…
Она сморщила нос.
– Я случайно выдернула провода. Потом включила.
– Зачем?
– С тебя собирались снять обвинения, а я не хотела, чтобы ты упустил такой шанс, потому что вышел из себя.
Он покачал головой.
Джеки взяла его за руку и сжала ее обеими ладонями.
– Гас…
– Джеки, Тео никого не убивала.
– Согласна, – спокойно ответила она.
– Но тогда…
– Думаю, Тео решила сбежать, когда представилась возможность. – Джеки села на кровать, зная, что Гас начнет возражать. – Она могла испугаться или просто устала. Она могла просто дойти до ручки и решить, что другого выхода нет. И написала письмо с признанием, пытаясь тебе помочь.
– Любой мало-мальски думающий обвинитель поймет, что все так и было. Тео не дура: каким бы ни был ее план, она знала, что он не сработает.
Джеки пожала плечами.
– Не знаю, Гас. Тебя арестовали, потому что нашли улики: ключи и нож. А Тео утверждает, что спрятала их у тебя дома.
– Когда убили Мэри Кауэлл, она жила у Мака.
– Так именно поэтому и спрятала где-то еще. У нее был ключ от твоего дома, – не унималась Джеки, хотя видела, что Гас устал и мучается от боли. – Благодаря этому письму полиция усомнилась в твоей причастности к делу. Ты слышал, что сказал Мендес. Что бы он ни говорил, очевидно, что они уже не считают тебя убийцей. – Она замялась. – Гас, за пару дней до того, как в тебя стреляли, Тео расспросила меня о том, что происходит в адвокатской конторе. – Джеки набралась смелости и рассказала ему об их встрече за кофе и разговоре.
– И ты ей все рассказала? Черт, Джеки! О чем ты думала?
– Я не хотела ей лгать. Откуда мне было знать, что она…
– Она не убийца!
– Конечно, нет, Гас, но… В общем, убийца она или нет, она написала это признание, чтобы тебя защитить.
Гас закрыл глаза.
– Она думает, я это сделал, – тихо проговорил он. – Думает, я убил Мердока и Мэри Кауэлл.
Джеки снова взяла его за руку, испугавшись боли в его голосе.
– Я вовсе не то имела в виду. С чего бы она взяла, что ты способен на убийство?
Всколыхнулось воспоминание о том, что он сделал у Тео на глазах. Он резко втянул воздух от боли, которую не мог больше терпеть. В сознании зародилась новая мучительная мысль: что, если Тео его боится? Может, поэтому она сбежала?
Нэнси Этеридж украсила дом сына к его возвращению. Развесила воздушные шары и растяжки с надписью: «Добро пожаловать домой». Стол ломился от угощений, которых точно не было в тюрьме. Когда он вошел, она первой заулюлюкала и захлопала в ладоши.
Мак вел себя сдержанно. Он был рад их видеть, но не проявил энтузиазма, которого она от него ожидала. Приветливо поздоровался и не возражал против праздника, но и он, и этот парнишка Бентон, подумала Нэнси, выглядят притихшими. Видимо, из-за сестры Гаса, который угрюмо заливался шампанским. Эта девчонка приносила всем сплошные неприятности.
Настроение передалось остальным, а Калеб так и вовсе помрачнел.
Но праздник есть праздник, решила Нэнси. Она щебетала, пытаясь заполнить неловкие паузы и время от времени обращаясь к мужу и сыновьям.
– Твоя сестра не смогла приехать из-за малыша – ты же знаешь, что у тебя родилась еще одна племянница, Кормак? Она передает привет.
Мак кивнул.
– Я скоро к ней съезжу.
– Может, тебе какое-то время пожить в «Пондерозе», сынок?
– Спасибо, мам, но у меня много работы. – Он взглянул на Гаса.
Мака продержали в тюрьме несколько месяцев: все время, пока Гас Бентон лежал в больнице, а потом еще немного, хотя официально он не являлся заключенным. Выдвинутые против него обвинения сняли одно за другим, хотя его семейка всеми силами пыталась доказать, что все Этериджи – опасные психи. В итоге в его личном деле не осталось никаких записей о пребывании под стражей, что, наверное, было плюсом.
Гас и Джеки Стивен делали все возможное, чтобы добиться его освобождения, но на это ушло пять с половиной месяцев. За это время от Теодосии Бентон не поступило ни весточки, ни одного словца, кроме письма с признанием, к которому полиция отнеслась как к предсмертной записке.
Шумиха в СМИ отгремела, по крайней мере на время. Бернадетт занималась делами в его отсутствие, но все-таки некоторые вопросы требовали его личного присутствия.
– Мак, можно тебя на пару слов? – тихо спросил Калеб, пока Нэнси продолжала вещать о важности родного дома и семьи во времена нужды.
– Да, пойдем во двор. – Мак вдруг понял, что ему срочно надо сбежать от демонстративной веселости матери.
Они вышли на улицу, улизнув от остальных Этериджей.
Мак сел на скамейку под сенью старого вяза, стоявшего посреди сада. Лето было в разгаре, стояла жара. Он просидел за решеткой половину зимы и всю весну.
– В чем дело, Калеб? (Он знал, в чем дело, но хотел дать Калебу возможность признаться самому. Заставить его признаться.)
Калеб некоторое время расхаживал взад-вперед, а затем повернулся и выпалил:
– Это я сообщил Мэри Кауэлл, что Теодосия Бентон жила у тебя. Я дал ей твой адрес.
Мак стиснул зубы.
– Да, я знаю.
– Откуда?
– Один из агентов ФБР сказал. Они пытались поколебать мою веру в семью.
– И как, поколебали?
Мак не ответил.
– А они откуда узнали? – занервничал Калеб.
– Проверили входящие Мэри Кауэлл, идиот. И нашли твое письмо, в котором ты сообщал адрес Тео.
Калеб чуть не плакал.
– Это из-за меня ее убили, да?
Мак покачал головой.
– О чем ты думал, Калеб? Тео находилась под моей защитой, а ты выдал ее местонахождение. Как мне теперь тебе доверять?
– Я считал ее опасной, Мак. Ты меня не слушал. Я пытался тебя защитить.
– Об этом и речь! – сердито ответил Мак. – Это все твоя идиотская теория с нашествием зомби! Бога ради, Калеб, из-за тебя нас всех могли убить!
– Мак, ты должен меня послушать… есть доказательства…
– Какие доказательства?
– Дэн Мердок – Примус, точнее, был им. Он раскрыл существование «Проекта Франкенштейн». Они проводят эксперименты на людях, Мак, а Примус боялся, что они начнут эксперименты на детях…
– Калеб, тебе двадцать три года! Повзрослей! Жизнь – не тупая видеоигра, ты не спасаешь мир. – Мак пригвоздил его холодным, яростным и немигающим взглядом.
– Но мы… мы хотя бы пытаемся. Мак, прошу, послушай. Есть книга. Ради нее убили Примуса. Я думал, Тео убила Примуса по их приказу, и боялся за тебя.
– Боже, да кто это «они»? – Мак сомневался, что хочет знать, но все равно спросил.
– Минотавр. Примус называл их Минотавром. – Калеб просиял, решив, что Мак заинтересовался его теорией. – Это альянс крупных корпораций, которые думают, что могут победить смерть.
Мак несколько секунд молчал. Объяснения Калеба лишь сильнее его разозлили.
– Это глупо, – наконец ответил он. – Полный бред, и даже если не так, Калеб, я тебе доверял. Вопреки всему я на тебя полагался. Ты предал свою семью.
Калеб вытер слезы. Он знал то, что знал, но Мак был прав. Он разрушил доверие своих родных и последние полгода жил в страхе, что они об этом узнают. Он вдруг снова почувствовал себя ребенком, взывающим к старшему брату.
– Ты им все расскажешь?
– Гасу я уже рассказал. Тебе повезло, что он еще слаб и не может надрать тебе зад, потому что я вряд ли стал бы его останавливать. Больше я никому не скажу, и он тоже не скажет, но ты должен показать все, что постил в даркнете. Я хочу знать, как вышло, что такое дерьмо обрушилось нам на голову!
Мак Этеридж подставил Гасу Бентону плечо, и они поднялись по винтовой лестнице, ведущей в башню. Гас все еще ходил на костылях, и подъем по лестнице давался ему с трудом. Впрочем, помимо физических затруднений, имелись и другие.
Но, по крайней мере, теперь они были свободными людьми.
После выхода из тюрьмы Маку пришлось заново строить мосты, налаживать связи, успокаивать старых клиентов и восстанавливать репутацию. После месяцев заключения и бесконечных допросов адаптация к реальности давалась нелегко.
Но у него хотя бы имелась работа, служившая в жизни опорой, а вот карьера Гаса Бентона была уничтожена произошедшими событиями. Его уволили из собственной адвокатской фирмы, а после выписки из больницы стало очевидно, что в других юридических фирмах ему не рады. Дом Гаса сгорел: его поджег обезумевший от горя отец Мэри Кауэлл, и эта драма вновь привлекла к нему внимание прессы. Сплошные катастрофы сменяли друг друга, и хотя Тео перевела выплату из дедушкиного фонда на его счет примерно в то же время, когда исчезла, он отказывался прикасаться к этим деньгам.
– Эй, осторожно!
Мак вовремя подхватил Гаса: костыль соскользнул, выпал и покатился вниз по лестнице. Гас чертыхнулся.
Мак перебросил его руку через плечо.
– Хочешь, не пойдем дальше?
– Нет. Спускаться будет так же трудно.
Они преодолели несколько верхних ступеней. Мак усадил Гаса в кресло.
– Ну как ты, в порядке?
– Путем.
Домработница Мака принесла кофе с бутербродами и упавший костыль. Гас вздохнул, позавидовав прыти, с какой эта женщина средних лет поднялась по лестнице. Она разлила кофе по чашкам и ушла.
Мак догадывался, что в последнее время Гас Бентон изменил привычке пить кофе и чай и перешел на напитки покрепче, пытаясь совладать с болью с помощью бурбона и джина. Но он хотел, чтобы во время этого разговора Гас оставался трезвым. Ему нужно было знать обо всем без утайки, ведь только так он смог бы помочь Гасу. Только так они смогли бы найти Тео.
– Ладно, Мак, – сказал Гас, – что за конфиденциальный разговор, почему нельзя было просто встретиться в баре?
– Ты не хочешь рассказать, почему напал на Джейкоба Кертиса с ножом?
Глаза Гаса ожесточились и вспыхнули.
– Не очень.
– А ты все-таки расскажи.
На мгновение Гас заколебался, потом вздохнул.
– Джейкоб Кертис жил с нами в коммуне на Тасмании. Община «Гармония» – так это называлось. Мы сами выращивали еду, шили одежду, учились дома и практически не контактировали с внешним миром.
– Кертис сказал, что ты напал на него потому, что он проводил время с Тео, что ты патологический ревнивец и не приемлешь мысли, что кто-то может даже заговорить с твоей младшей сестрой.
Вместо ответа Гас разразился ругательствами. Если бы мог, он бы ушел в этот момент.
Мак выжидал. Он должен был кое-что выяснить.
Наконец Гас напряженно и отрывисто заговорил, уставившись на свои руки, сжатые в кулаки.
– Дело было не в ревности.
– А что случилось, Гас?
Гас начал вспоминать и заново переживать случившееся.
– Мы жили в коммуне, и тут появился этот Кертис. Откуда он взялся, никто не знал – люди все время приходили и уходили. В общем, Тео ему приглянулась… он начал мастерить для нее игрушки: скакалки, маленьких зверушек из дерева, даже тележку. Тео была от него без ума, таскалась за ним по пятам, как щенок.
Лоб Гаса покрылся испариной. Мак не стал его прерывать.
– Он смастерил ей удочку и захотел научить ее рыбачить. – Гас поморщился. – Рядом была река, Тео очень радовалась. Он и меня предложил взять на рыбалку. И родители, видимо, решили, что я с ними пойду. Но мне было пятнадцать, я считал себя слишком взрослым, чтобы меня водили на рыбалку, вот я и придумал какую-то отговорку в последний момент. – Костяшки Гаса побелели. Он замолчал.
– И? – спросил Мак.
Гас снова заговорил, но смог продолжить лишь с третьей попытки.
– Наконец мать заметила, что я остался дома, отругала меня и отправила отнести им бутерброды. Я пошел и увидел… он лежал сверху. Ему тогда было лет тридцать, а ей – не было десяти. Одной рукой он зажал ей рот, а другой… – Гас покачал головой.
Мак судорожно сглотнул, лишившись дара речи. Он подозревал, что дело нечисто, но о таком и помыслить не мог. Это было намного хуже всего, что он представлял.
– Мы подрались. Я взял рыбацкий нож и пырнул ублюдка. (Пправая рука Гаса дернулась: проснулась мышечная память.)
– Черт! – Мак потер затылок. – И что было дальше?
– Кровища повсюду. Хлынула фонтаном. Тео билась в истерике. А я решил, что убил его, но он каким-то чудом выжил. В «Гармонии» были врачи. Они его спасли. Как только опасность миновала, Кертиса выгнали из коммуны, и меня тоже.
– И никто не вызвал полицию?
– Нет. Жители коммуны не доверяли полиции. Мать боялась, что мне предъявят обвинения и Тео у нее заберут. Другие взрослые были уверены, что стоит властям прознать об этом случае, у них будет повод забрать всех детей из коммуны. Поэтому дело замяли. Кертис не мог обратиться в полицию, потому что тогда бы выяснилось, что он сделал с Тео, а я не мог ни о чем рассказать из-за того, что напал на него. Предки отправили меня к деду, на случай если австралийские копы все же пронюхают о случившемся. – Гас пожал плечами. – Дед нанял мне психоаналитика, и с тех пор я ни на кого с ножом не бросался.
– А Тео?
– Она осталась в коммуне. Как-то все пережила. Когда уехала в интернат, у нее появился доступ к компьютеру и телефону, общаться стало проще. – Гас поморщился. – Мы об этом никогда толком не говорили. Я решил не вспоминать, подумал: вдруг она хочет просто все забыть. Она тоже не поднимала тему. – Он замолчал на минутку. – Мои родители нас любят, Мак, они стараются, как могут. Просто один раз ошиблись.
– Я не вправе осуждать ничьих родителей, Гас.
– Ублюдки вроде Кертиса не останавливаются, – тихо проговорил Гас. – Одному Богу известно, сколько еще…
– Вчера его арестовали и предъявили обвинения. Поэтому я и хотел с тобой поговорить.
– Обвинения? В чем?
– В нападении, изнасиловании… Видимо, его опознали по шраму, который он охотно демонстрировал в эфире, рассказывая всему миру, что ты пырнул его ножом.
Гас помрачнел.
– Если бы двенадцать лет назад мы заявили…
– Это было не твое решение, Гас. Ты тут ни при чем.
Гас покачал головой.
– Черт, черт! Мне надо выпить.
Мак подвинул к нему чашку кофе.
– Гас, послушай, я хочу взять тебя на работу.
Гас выпрямился.
– Мне не нужна благотворительность, приятель. Просто угости меня выпивкой.
– Это не благотворительность, – спокойно ответил Мак. – Мне нужна помощь. Во-первых, мне надо вернуть свое имущество и счета, конфискованные государством…
– Я должен найти Тео.
– Мы можем искать ее вместе, – продолжил Мак. – Я не забыл о ней, Гас, и не забуду. Но ты не сможешь ей помочь, если будешь ночевать на скамейке в парке.
– Не так все плохо, Мак, – солгал Гас, зная, что одни лишь его счета за медицину способны обанкротить небольшое государство. С увольнением он потерял страховку, а шансы найти новую работу были невелики.
– Не так плохо, но и не хорошо, приятель. Причем и у меня, и у тебя. Обещаю, я делаю это не по доброте душевной. Мне правда нужна твоя помощь.
– У меня все в порядке, Мак.
– Господи, Гас…
Они некоторое время спорили на повышенных тонах, но Мак гнул свою линию и постепенно преодолел сопротивление Гаса. Поскольку у того не было другого выбора, Гас принял его предложение о работе.
Со временем они отлично сработались. Гас добился принятия необходимых судебных постановлений, и со счетов и имущества Мака сняли арест. Он предугадывал возникновение юридических препятствий и находил способы их обойти. Он занимался не только юридическими вопросами. В свободное от работы время, а иногда и во время работы «над делом», как выражался Гас, они с Маком искали Тео.
Мак систематически опросил всех, кто мог знать Дэна Мердока в Лоуренсе, показал им фотографию Мэри Кауэлл и снимок тела Берта Уинслоу, надеясь установить связь между жертвами, которую они, возможно, упустили. Наконец сосед Дэна Мердока неуверенно опознал в Берте Уинслоу человека, который подстригал изгороди у Дэна в саду, но на этом след опять потерялся. Берт Уинслоу как будто существовал с единственной целью: ухаживать за садом Мердока. Не удалось ни выяснить его адрес, ни установить, была ли у него семья, ни узнать что-либо о его прошлом.
Гас внимательно просмотрел посты Примуса и все, что о нем писали. Если верить Калебу, Примусом был Дэн Мердок. Гас не был уверен, что это правда, хотя это объясняло, почему в декабре в Лоуренс съехалось так много людей. Но даже если Дэн Мердок был безумным автором теории заговора и придумал эту чушь про минотавров и франкенштейнов, к Тео все это не имело ни малейшего отношения. Однако Примус пообещал, что будет опубликован некий манифест. Это привлекло внимание Гаса.
– Возможно, для Мердока все это было рекламной кампанией перед выходом новой книги, – предположил он. – Довольно умно. Он срежиссировал все так, что его подписчики, эти спятившие параноики, скупили бы весь тираж.
– Но это бы сработало, только если бы они знали, кто он, – заметил Мак.
– Да, – согласился Гас. – Может, он собирался раскрыть свою личность накануне выхода книги?
– Тео говорила, что рукопись новой книги Мердока пропала, – вспомнил Мак. – Если она вообще существовала. Может, он так ничего и не написал, а агенту вешал лапшу на уши.
Гас нахмурился.
– Допустим, твой брат прав: Мердок действительно был Примусом, а рукопись существует. Тогда, возможно, именно из-за этой рукописи его убили, но убийца ее не нашел и решил, что она у Тео?
Мак разблокировал телефон и нашел фотографии конверта, который Уинслоу принес Тео. Он показал их Гасу.
– Может, Мердок отправил рукопись Тео? Уинслоу ее перехватил и решил продать Тео. Поэтому и отдал ей письмо… своего рода доказательство, что рукопись у него. Подумал, что она догадалась, что рукопись была в конверте, и захочет ее выкупить.
– Но зачем? – Гас покачал головой. – Не логичнее ли попытаться продать рукопись агентам Мердока? Они могли бы ее издать, и деньги у них точно водятся; у Тео могло их и не оказаться.
Мак пожал плечами.
– Агентство Дэя Делоса пыталось заключить контракт с Тео. Может, Уинслоу хотел связаться с агентством через Тео? Но его убили.
– И где же рукопись?
– Надо ее найти, – решил Мак. – Думаю, она приведет нас к Тео.
Само собой, это оказалось не так легко. Берт Уинслоу умер, и никаких подробностей о нем выяснить не удалось. Пропавшую рукопись искали не только они, но и несколько тысяч последователей Примуса, надеявшихся с ее помощью защититься от проекта по воскрешению мертвецов. Агентство Дэя Делоса установило в доме Мердока охрану, чтобы уберечь его имущество от охотников за артефактами.
Полицейским также не удалось ничего найти, а поскольку убийства прекратились, поиски Теодосии Бентон перестали быть первоочередной задачей.
Самая популярная теория на данный момент гласила, что Тео покончила с собой одна в какой-нибудь глуши, где ее тело никогда не обнаружат или обнаружат, когда об убийствах в Лоуренсе уже все забудут. Женщина из Топеки и подростки из Уичиты, устроившие спиритический сеанс, утверждали, что общались с духом Тео. Туристы якобы видели ее на кладбище Сталл. Но ни городские легенды, ни реальные полицейские поиски ни к чему не привели.
Когда Гас достаточно окреп для авиаперелета, они с Маком отправились на Тасманию проверить, не вернулась ли Тео домой. В Хобарте Гас обзвонил всех, к кому она могла обратиться за помощью и убежищем. Но список его знакомых оказался очень коротким, ведь он уехал с острова много лет назад.
На следующий день они взяли напрокат внедорожник «ниссан» и поехали вдоль восточного побережья искать коммуну возле Сент-Хеленса, где когда-то жили Бентоны. Телефоны в коммуне были запрещены; поговорить с оставшимися жителями можно было только лично. Ехали несколько часов; по пути Гас почти не проронил ни слова. Он неотрывно смотрел на окружающие пейзажи: горы, сменявшиеся пляжами, усеянными красными водорослями, ослепительную красоту залива Уайнгласс, городки, приютившиеся среди холмов, леса, изредка пробегавших мимо валлаби[10]. Мак оставил его в покое. Гас и так переступил через себя, вернувшись на родину, но они должны были поискать Тео и здесь.
В Сент-Хеленсе Мак остановился у паба спросить дорогу. Заведение было старомодное, избежавшее модернизации.
Бармен налил им два пива и поставил перед ними стаканы.
– Дикарей ищете? «Гармонистов», что ли?
– Да, – ответил Гас.
– А на что они вам? Это же секта. Там всякие странности творятся. – Он прищурился. – Вы же не планируете к ним присоединиться, ребята? – Он рассмеялся. – Слишком уж прилично вы выглядите для дикарей. Но вы не первые… эти, как их, миллениалы! Не первые миллениалы, кто решил вступить в этот Содом и Гоморру.
– Мы не планируем вступать в коммуну, – ответил Мак.
– Что ж, если надеетесь кого-то оттуда забрать, у меня для вас плохие новости. Уж сколько я повидал родителей, отцов и матерей, жен и мужей, ездивших туда в надежде спасти своих родных. – Бармен печально покачал головой. – Но стоит туда вступить, и пути назад нет.
– Но попробовать-то можно, – неопределенно ответил Мак.
Бармен объяснил дорогу. Нацарапал на салфетке схематичные указания, и они все равно были лучше, чем туманные воспоминания Гаса. Мак не хотел рисковать; близились сумерки, они могли заблудиться.
Коммуна располагалась вдали от трассы. К ней вела проселочная дорога, больше напоминавшая лесную тропинку. Они прибыли на место на закате. На воротах висела самодельная табличка с надписью: «Гармония». От ворот тропинка вилась между полотняными шатрами, вокруг которых раскинулись огороды и виднелись загоны для коз. Куры гуляли сами по себе. Возможно, когда-то тут была обычная ферма. В грязи играли босые лохматые дети.
– Река там, – тихо проговорил Гас, указывая на рощицу.
Мак смотрел на него и понимал, что он заново переживает события двенадцатилетней давности. Даже Маку было тяжело об этом думать; он не мог вообразить, каково было Гасу.
– Подожди здесь, – сказал он. – Пойду спрошу у детишек, где их родители.
Гас покачал головой.
– Давай лучше я.
Он подозвал одного ребенка, а прибежали все. Они были любопытны, разговорчивы и бесхитростно веселы. Гас спросил, где старшие.
– Ты чужак, – сказала девочка, которая явно была у них главной. Она скрестила руки на груди и неприветливо на них посмотрела.
– Да, – спокойно ответил Гас, – но когда-то я здесь жил. Дерево с тарзанкой еще на месте? С которого можно прыгать прямо в речку?
Девочка кивнула, и дети принялись наперебой рассказывать, как прыгают с тарзанки. Некоторое время Гас обсуждал с ними технику раскачивания.
– А приходили в коммуну еще чужаки?
– Кто-то всегда приходит. Этол говорит, у нас тут скоро будет своя страна.
– А где сейчас старшие?
Девочка указала на холм.
– На картофельном поле. Сегодня полнолуние… но на машине туда нельзя. Пойдемте, мы вас проводим.
Они пошли за детьми, которые болтали и пели всю дорогу. За холмом взрослые возделывали расчищенное поле мотыгами. Их заметила девушка, опустила мотыгу, подошла и спросила, что им нужно.
Гас объяснил, что раньше жил в коммуне. Девушка сразу стала более приветливой, прогнала детей и позвала Гаса и Мака, чтобы те познакомились с остальными. Они могли бы сразу расспросить девушку про Тео, но хотели взглянуть на других членов коммуны своими глазами и поискать любые намеки, что Тео могла быть здесь.
Гас передвигался, опираясь на трость, и ему было трудно идти по вспаханному полю. Наконец они подошли к группе мужчин и женщин, сажавших картофель. Те хором их поприветствовали:
– Добро пожаловать в «Гармонию», друзья!
– Огастес Бентон по кличке Гроза! Вот это да! – Им навстречу вышел старик со снежно-белыми волосами, седеющей бородой и торчащими передними зубами, из-за которых он немного шепелявил. – Это же ты, верно?
Гас кивнул.
– Этол.
– Вот уж не думал встретить тебя снова, Огастес.
– Теперь меня зовут Гас. Я тоже не думал встретить тебя, Этол. – Он продолжал смотреть на рощицу, за которой журчала река.
– Родители Огас… то есть Гаса были одними из основателей этой коммуны, – обратился Этол к остальным. – Хорошие были люди. Хранители света. – Он повернулся к женщине с длинными волосами, заплетенными в африканские косички. – Ты должна помнить Гаса, Маура. Это он ударил Джейкоба Кертиса рыбацким ножом.
Кое-кто из жителей в смятении и тревоге отступил на шаг назад. Этол описал нож и нанесенную рану во всех подробностях, хотя в этом не было необходимости. Он говорил нараспев, произнося слова, как стихи, и Мак задумался, не страдает ли старик деменцией в начальной стадии. Маура спокойно кивала, как другие мужчины и женщины более старшего возраста, видимо, свидетели происшествия. Гас слушал молча.
– Ты не виноват, сынок, – подытожил Этол. – Этот Кертис был гадом. Темный, развращенный человек. Кто-то должен был его проучить, не ты, так кто другой.
Лицо Гаса оставалось непроницаемым.
– Помню, адский был денек. – Этол покачал головой. – Повсюду кровища… Кертис вопил, как резаная свинья. Мы договорились никому не рассказывать… ради Огастеса и девочки. Джон-лекарь заштопал ублюдка. Его жизнь висела на волоске, но он выкарабкался. И, само собой, мы знали, что он никому ничего не расскажет.
Гас по-прежнему молчал.
Мак в смятении смотрел на людей, сажающих картофель. Рассказ Этола явно многих ошеломил. Видимо, он решил, что тайну можно больше не хранить.
– И как дела у Теодосии? – ласково спросила Маура.
– Все хорошо, – огрызнулся Гас.
– А когда вы в последний раз видели Тео? – осторожно спросил Мак.
– О, много лет назад, – ответила Маура и нахмурилась. – Пол и Бет отправили ее в школу-интернат на материке, когда ей было около двенадцати, и сами уехали примерно в то же время. Их можно понять после всего, что случилось. Теодосия стала очень замкнутой. Ужасно скучала по брату, звала его и плакала. Пол и Бет пытались наладить жизнь, но в «Гармонии» им больше не было места. Мы благословили их и отпустили.
– Все было совсем не так! – Этол упрямо сложил руки на груди. – Пол и Бет были прирожденными артистами. Тасманские Сонни и Шер. Они не могли довольствоваться такой маленькой аудиторией. Отправив детей восвояси, они поняли, что шанс нельзя упускать.
– Значит, Тео не возвращалась? – поспешил спросить Мак, увидев, как разозлился Гас.
Этол резко повернулся к Гасу.
– Он не знает, что случилось? Ну, почему ты пырнул того паразита?
– Знаю, – спокойно ответил Мак, чтобы Этол не принялся пересказывать все в деталях.
– Тогда ты должен понимать, что Теодосия сюда никогда не вернется. – Этол разволновался. – Мы подвели ее. Пустили монстра в наши ряды, и он украл ее свет.
Маура схватила его за руку.
– Этол, мы не знали.
– Мы обработали его раны, – выпалил Этол. – Мы спасли ему жизнь.
– А как еще мы могли поступить?
– Надо было позволить ему истечь кровью! – Старика трясло.
Мак положил руку Гасу на плечо.
– Пойдем.
Гас кивнул и вручил Этолу карточку.
– Если она все-таки вернется, можешь мне позвонить? Твои показания помогут снять с нее обвинения.
– У нас нет телефонов, Огастес. Ты же знаешь.
Гас потянулся в карман и достал мобильник с зарядкой – один из одноразовых телефонов Мака.
– Мой номер запрограммирован в этот телефон. Надо только нажать кнопку. Если Тео появится, умоляю, позвони. Ты в долгу перед нами.
– Кажется, здесь не знают, что произошло в Лоуренсе, – заметил Мак, когда они выехали за ворота коммуны. – Но ведь все австралийские газеты кричали о том, что убийства в Лоуренсе, возможно, совершила австралийка.
– Откуда им знать? У них нет ни телефонов, ни компьютеров. Газеты они не покупают. Они могли бы узнать, только если бы кто-то им рассказал, а в коммуне не поощряются разговоры о новостях из внешнего мира.
– Господи…
– Мак, не пойми меня неправильно. До появления Джейкоба Кертиса мы жили как у Христа за пазухой. Сельская идиллия, как в «Маленьком домике в прериях». Скучновато, но мы были счастливы.
– Думаешь, Тео стала бы сюда возвращаться?
– Нет.
– Думаешь, Этол позвонит, если она объявится?
Гас задумался и вздохнул.
– Не знаю. Скорее всего, они прислушаются к ней и сделают так, как хочет она.
Мак нахмурился.
– А если они позвонят в полицию с этого телефона?
– В полицию они точно звонить не будут. – Гас потер плечо. – В «Гармонии» проблемы решаются иначе.
Они еще немного поговорили о коммуне, ссылке Гаса, его жизни в Штатах и перевоспитании в дедовском доме.
– Мама с папой твердили, что с Тео все в порядке, что она забыла о случившемся… Мне хотелось в это верить. – Гас пожал плечами. – Я приезжал, когда она закончила школу-интернат. Она казалась нормальной. Немного застенчивая, мечтательная, но с ней все было в порядке. Она выглядела счастливой, радовалась поступлению в университет на юридический. – Он рассмеялся. – Бедная девочка: ее богатые одноклассницы на выпускном были в шикарных бальных платьях, а Тео – в жутком платье-мешке, который сшила мама и покрасила луковой шелухой и ревенем.
– И она никогда не упоминала о том, что случилось в «Гармонии»? – спросил Мак.
– В то время – нет. На лето я повез ее в Нью-Йорк, хотел купить ей приличную одежду и сводить на Бродвей. Она была классная. Обычная, немного наивная восемнадцатилетняя девушка, немного старомодная, в чем-то невинная. – Гас замолчал. – Помню, я тогда почувствовал облегчение. Мы поссорились только один раз, накануне ее возвращения в Австралию. – Он покачал головой, вспоминая тот случай. – Пошли гулять вечером, и какой-то придурок стал к ней подкатывать. Я велел ему проваливать. Тео разозлилась.
– Он ей понравился?
– Нет, думаю, она сама хотела его отшить. Заявила, что я отношусь к ней, как к маленькой, считаю ее ущербной. Это был единственный раз, когда мы чуть не заговорили о Джейкобе Кертисе. Тогда я понял, что она ничего не забыла, и что, пожалуй, она права. Она сильнее и крепче, чем мне кажется… наверное, даже крепче меня. Когда она приехала в Лоуренс, я старался не опекать ее чересчур и не относиться к ней, как к ребенку… – Он тихо выругался. – Надо было внимательнее отнестись к этой их дружбе с Мердоком… Надо было понять…
– Как ты мог понять, Гас? И разве он сделал ей что-то плохое?
– Он был старый.
– Вряд ли вся эта история случилась, потому что он был старым, Гас, и, думаю, Тео действительно его любила. Ты не можешь выбирать за нее.
– Да, к сожалению, есть такое дурацкое правило.
Мак улыбнулся.
– Вопреки всему, твоя сестра была… – Мак не договорил. – Мы найдем ее, Гас.
– Надеюсь, дружище. Я не смогу жить, зная, что подвел ее дважды.
Мак осторожно перешел к следующей теме, догадываясь, что визит в коммуну и так серьезно пошатнул душевное равновесие Гаса.
– Думаю, надо найти твоих родителей до отлета в Штаты.
Гас помрачнел и застонал.
– Да, наверное, надо. Черт… я обещал за ней присматривать. Что я им скажу?
Мак не сводил глаз с дороги.
– Не знаю, Гас. Скажи, что мы не отчаялись и продолжаем поиски.
Гас нашел Пола и Бет Бентон в рыбацкой деревушке Стран на западном побережье Тасмании. На информационном сайте для туристов говорилось, что они выступают в местном отеле.
Мак и Гас выехали из Хобарта рано утром. Их путь лежал через холмистую долину Хуон к скалистому западному берегу. Гас знал названия всех маленьких городков, мимо которых они проезжали, показывал Маку пабы, где когда-то выступали его родители, и рассказывал смешные истории про местные достопримечательности и суровых островных жителей. Мак чувствовал, что он нервничает.
Стран когда-то был портовым городом, раскинувшимся меж двух живописных бухт залива Лонг-Бэй, входившего в состав гавани Маккуори. Дорога в город вела через буш, за которым неожиданно открывался выход к океану и вид на прибрежный городок, как с открытки. Мак и Гас приехали в отель, когда Бентоны были еще на сцене. Они исполняли программу, посвященную Тео: косматый великан пел песни в стиле фолк и играл на гитаре, а подпевала ему миниатюрная женщина с тамбурином и все еще различимым бостонским акцентом. Мак и Гас сели за столик и некоторое время смотрели концерт, стараясь не привлекать к себе внимания.
Заметив их, Пол Бентон допел песню и объявил, что концерт окончен. Гас встал и поприветствовал родителей; те бросились к нему со слезами на глазах. Мак отошел к барной стойке, чтобы они могли побыть наедине.
Гас подошел к нему примерно через час.
– Пойдем, они хотят с тобой познакомиться.
Они сели за стол и поужинали цыпленком пармиджана и жареной картошкой. Несмотря на внешнее спокойствие, выяснилось, что Пол и Бет тоже искали Тео и были уверены, что она вернется домой, на Тасманию. Но поиски не увенчались успехом. Мак заверил родителей, что они с Гасом не прекратят ее искать. Пол Бентон то и дело обнимал сына: крепко сжимал его и подолгу не отпускал.
– Пап, ты мне поесть не даешь! – пробормотал Гас в четвертый раз, но не стал сопротивляться.
– Мы ошиблись, да? – вдруг тихо произнесла Бет. – Когда отпустили его. Надо было позвонить в полицию.
– Кертис тут ни при чем, мам, – решительно ответил Гас.
– Ты уверен? – Она заглянула ему в глаза, будто боясь того, что в них увидит.
Тогда Мак догадался. Похоже, Пол и Бет Бентон думали, что Гас мог убить Дэна Мердока.
Гас вымученно улыбнулся и ничего не ответил.
– Кертис объявился в Лоуренсе сразу после того, как в тебя стреляли, – сказал Мак. – Возможно, поэтому…
– Хочешь сказать, он похитил Тео? – воскликнула Бет и схватила мужа за руку.
– Нет, его арестовали, – поспешил добавить Мак. – Но, может, поэтому Тео уехала? Гас лежал в больнице, меня посадили за решетку: возможно, она решила, что будет безопаснее исчезнуть на время.
Бет пристально на него посмотрела.
– И где она? Ты же сказал, что этого человека арестовали – так почему она не объявилась?
Гас вмешался:
– Если бы мы знали, где она, мам, мы бы сюда не приехали.
– Гас, ну почему ты не велел ей остаться в Тасмании? – сердито выпалила Бет. – Здесь она была бы в безопасности!
Глаза Гаса потемнели.
– В безопасности? – с сарказмом ответил он. – Как в коммуне?
– Бети! – Пол взял жену за руку.
– Она умерла, Гас? – воскликнула Бет. – Скажи, твоя сестра умерла?
Заметив, что Гас измучен расспросами, Мак решил вмешаться.
– Миссис Бентон, нет никаких доказательств, что Тео умерла. Мы не собираемся сдаваться.
Бет на него посмотрела. Ее верхняя губа дрожала.
– Хорошо, – сказала она.
Бет Бентон немного успокоилась, взяла Гаса за руку и крепко сжала. Возможно, хотела таким образом извиниться – Мак так и не понял.
Они доели цыпленка и просидели за столом до закрытия.
– Вы же не собираетесь ехать всю ночь? – спросил Пол, заметив, что Мак нащупывает в карманах ключи от машины.
– Завтра мы летим домой, – ответил Гас.
– Твой дом здесь, – сказала Бет, – даже сейчас.
Гас не стал спорить.
– Завтра мы улетаем в Канзас.
– Дорогой, ты очень устал. – Бет коснулась его щеки. – Тебе нельзя садиться за руль…
– Мне на самом деле пока нельзя водить машину. – Гас взял свою трость, которую повесил на спинку стула. – За рулем Мак.
– Остались бы здесь ненадолго, – сказал Пол. – Я имею в виду на Тасмании, а не в отеле. Погостите у нас.
– Мне надо работать, пап. – Гас медленно встал, опираясь на стол и трость. – И Тео здесь нет… Надо продолжать поиски.
Книга стала международным бестселлером, а написавший ее автор из Чили в одночасье достиг всемирной известности. Издатели сражались за права, и роман перевели более чем на сорок языков. Права на экранизацию в кино и на телевидении продали еще до публикации книги, и несмотря на популярность среди самых простых читателей, книгу номинировали на множество литературных премий. Поговаривали даже, что автор стал родоначальником нового литературного жанра.
Но Мак Этеридж узнал о существовании «Жизни после смерти» лишь через полгода после выхода книги.
Он купил ее, потому что мать разнесла книгу в пух и прах. Нэнси Этеридж сочла ее богохульством, опасной пропагандой дьяволопоклонничества и легкомыслия среди юных и доверчивых умов. Она писала письма, призывала к бойкотам и агитировала товарищей по церкви добиться запрета книги. С самого своего выхода из тюрьмы Мак не видел ее в таком волнении.
На третий год после того, как в него стреляли, Гас Бентон смирился, что никогда не найдет сестру, хотя по-прежнему не мог поверить, что она виновна в убийствах. Он пришел к выводу, что Тео стала жертвой убийцы Дэна Мердока, Берта Уинслоу и Мэри Кауэлл. Он горевал по сестре. Скучал по ней. Одно время был одержим идеей отомстить за нее и вернуть ей доброе имя. Но убийства прекратились. Мендес считал, что один лишь этот факт доказывает, что убийцей была Теодосия Бентон, а Гас с Маком, как ни пытались, других подозреваемых не обнаружили.
Они все меньше говорили о случившемся и все реже вслух вспоминали Тео. Оба были уверены в ее невиновности и молча переживали общее горе. Гас, ее старший брат, и Мак, мужчина, поцеловавший ее вечером, когда все покатилось к чертям. Их преследовали одни и те же демоны вины и сожаления; на время голоса удавалось заглушить, но не победить полностью.
Когда Мак открыл «Жизнь после смерти», он уже не искал Теодосию Бентон.
Он начал читать эту книгу, перелетая из Нью-Йорка в Канзас-Сити, и не ожидал ничего, кроме описания дьяволопоклонничества и разврата. Подспудно он надеялся досадить матери особо смачными цитатами, запомнив их. Но вместо всего этого он обнаружил историю горя, одиночества и страха, написанную от лица мертвых. Сюжет был невероятным и очень знакомым, и Мак ощутил смутную тревогу. А потом он нащупал нить, которую невозможно было отбросить. «Что, если мертвые боятся жить, как мы боимся умирать?» Это были ее слова, процитированные с абсолютной точностью.
В Канзас-Сити он сел в машину и направился в Лоуренс, прямиком к дому Гаса на Теннесси-стрит, где тот снимал квартиру.
Припарковался возле дома и засомневался, стоит ли показывать книгу Гасу. Не жестоко ли это? Гас только оправился от пережитого. Мак покачал головой. Он все еще часто думал о Тео. Как все могло бы сложиться, если бы она не пропала? Но если для него Тео была приятной девушкой, волновавшей воображение, то Гасу она была сестрой, и он не имел права утаивать от него эту информацию. Возможно, она не приведет к Тео, но игнорировать эту ниточку нельзя.
Мак постучал в дверь, но никто не ответил. На улице было еще светло, и он решил подождать: сел на лестнице и снова открыл книгу. Этот сюжет придумала Тео. Он был на листках на кухонном столе, которые она соединила скотчем. Он видел эту схему, написанную ее рукой: стрелочки, звездочки, маленькие пиктограммы. В сюжете имелись вариации, но основная линия была та же. Даже фразы повторялись слово в слово. Он будто слышал, как она произносила их своим голосом.
Книга так увлекла его, что он не заметил, как пришел Гас.
– Мак? Я думал, ты в Нью-Йорке. – Гас ходил на пробежку с Пони. Он вручил Маку две коробки с пиццей и достал ключи. Теперь он жил намного дальше от пиццерии «Папа Кено», но все равно покупал пиццу только там и пробегал последний километр маршрута с коробками в руках.
– Только что прилетел. – Мак встал. – Есть минутка?
– Конечно. Заходи, поешь пиццу. Тут на двоих хватит. – Он взглянул на книгу в руках Мака. – Из-за этой книги твоя мама так завелась?
– Да. И я и хотел бы об этом поговорить.
– Хочешь открыть книжный клуб? – Гас толкнул дверь и отошел в сторону, пропуская Пони, который бросился в квартиру. – С литературой так все плохо?
Мак рассмеялся и шагнул за порог.
– Нет, пока хочу поговорить только об одной книге.
Гас попросил разрешения принять душ и управился за пять минут. Открыл коробки с пиццей и сложил кусок гавайской и пепперони начинкой внутрь, как бутерброд.
– Ну рассказывай.
– Дело в этой книге. – Мак протянул ему «Жизнь после смерти». – Тираж более полумиллиона экземпляров только в США.
– И?
– Это история Тео.
– Что?
Гас взглянул на книгу в своих руках. Значит, еще одна неавторизованная биография. Их вышло несколько: «Она написала убийство», «Тасманский дьявол», «Дочь потрошителя». Сплошные выдумки охотников за сенсациями. Когда вышла первая такая биография, он пришел в ярость, был страшно подавлен и решил засудить издателей. У него ничего не вышло. После третьей книги он научился их игнорировать.
– И что там может быть такого, чего не было в других подобных книгах? – спросил он.
Мак покачал головой.
– Ты не понял… книга не про нее. Она придумала этот сюжет.
– О! – Гас закусил губу. – Это тот роман про Канберру?
– Нет, другой. Ее новая книга. Она набросала этот сюжет у тебя на кухне, на столе… Да ты, наверное, и сам видел.
– Да. – Гас нахмурился, пытаясь припомнить детали. – Что-то о призраках?
Мак кивнул. Он рассказал Гасу об идее Тео, которую она ему объяснила, о том, что они обсуждали: герои, темы, идеи ее второго романа. Вспомнил, как блестели ее глаза, как взволнован был голос. В возбуждении она раскачивалась на цыпочках.
Гас молча выслушал его. Внезапно его осенило.
– Ты что же, был влюблен в мою сестру, приятель? – тихо спросил он.
Мак даже не дрогнул.
– Возможно. Да, может быть, но суть не в этом. Эта книга написана по ее сюжету.
Гас вздохнул.
– Но говорят же, что все романы – вариация одного и того же сюжета?
– Думаю, это сказал какой-то дурак, который больше одной книги не читал.
Гас нахмурился, переворачивая книгу в руках. Они с Тео так и не успели обсудить ее новый роман, но она упоминала, что пишет книгу о призраках. Да и Мак не стал бы так волноваться по пустякам.
– Так на что ты намекаешь?
– Полицейские забрали заметки Тео и ее дневники. Они тебе их вернули?
– Да, вернули, но потом они сгорели в пожаре.
– А может быть так, что они не все тебе отдали? И даже если и все, они могли отсканировать ее заметки, пока те находились в участке.
– Но кто это сделал? Полицейский? Думаешь, кто-то из полиции Лоуренса украл рукопись Тео и… – Он перевернул книгу и прочел надпись на задней обложке. – И отдал ее чилийскому писателю, который не говорит по-английски?
– Откуда ты знаешь, что этот П. С. Альтамирано не говорит по-английски?
– Потому что это перевод.
– Это не значит, что автор не говорит по-английски. Может, ему – или ей, это может быть и женщина – просто нравится писать на испанском. И если ты украл чей-то оригинальный сюжет, писать на другом языке – отличный способ это скрыть.
Мак пошел на кухню ставить воду для чая. Гас приучил его пить чай с пиццей. Внезапно он вернулся в комнату.
– Дай-ка на минуту. – Он пролистал книгу и нашел место, которое попалось ему на глаза несколько часов назад. – Смотри.
Гас прочел. Главному герою, призраку, не давал покоя серфер и его собака. Собаку звали Эль Кабальо. Гас взглянул на Мака. Да, Тео могла такое написать, но мало ли у кого еще похожий причудливый стиль.
– Гас, Эль Кабальо по-испански – лошадь.
Гас посмотрел на Пони, вспомнил, как Тео его любила, как нянчилась с ним, пока вконец не избаловала. Когда он наконец вернулся домой из больницы, его ждал подарок: доска для серфинга, сделанная на заказ. У него затеплилась надежда, но потом он выяснил, что доску заказали несколько месяцев назад с доставкой к Рождеству. Он уставился на книжную страницу.
– Я должен ее прочитать, – наконец сказал он.
Мак кивнул.
– Пойду заварю кофе.
– Будешь сидеть здесь и смотреть, как я читаю?
– Да.
Гас не стал возражать. Он начал читать. Поначалу глазами адвоката, сканируя текст и отмечая интересующие его места, собирая доказательства, что книгу могла написать Тео, и свидетельства против. Но постепенно он стал читать медленнее, смакуя каждое слово. Книга была мрачной, что не было похоже на Тео, но некоторые отсылки и описания напомнили ему об их детстве. Кроме того, в книге присутствовал персонаж набожной матроны, которая готовилась к концу света и планировала обмануть смерть.
– Похоже, Анжелика – это твоя мать, – пробормотал он.
Мак кивнул. Его мать хоть и была зло одержима этой книгой, не заметила, что одного из персонажей как с нее списали.
Гас закончил читать уже под утро. Мак никуда не уходил, сидел рядом и ждал.
– Ладно, Мак, допустим, я понимаю, что ты хотел сказать. Но что это значит?
– Тео подробно расписала сюжет в своих заметках. Когда в окно твоего дома бросили кирпич, заметки забрали; Тео повторила их в блокноте, но его забрали из моего дома, когда арестовали меня. Потом их якобы тебе вернули, и они сгорели в пожаре. Значит, они могли попасть к этому Альтамирано, только если он каким-то образом раздобыл оригиналы или копии, сделанные в полицейском участке. – Глаза Мака потемнели от злости. – После всего, что с ней сделали, Гас, мы не можем позволить им украсть еще и ее книгу.
Гас потер подбородок. Мак был прав. Это было слишком.
– Но как мы докажем, что это ее сюжет, Мак?
– Копии заметок должны быть в полицейском досье. Я их раздобуду.
Гас не стал интересоваться как. Если кто и был способен взломать базу данных полицейского управления Канзаса, так это Мак Этеридж, и, хотя адвокатская карьера Гаса завершилась, он по-прежнему был судебным исполнителем и предпочитал не знать о некоторых вещах.
Промелькнула мысль, которую он решил не озвучивать и даже не развивать про себя. Нет, это просто абсурд: Тео никогда бы не сбежала и не начала новую жизнь в Чили, бросив его в больнице, а Мака в тюрьме. Она бы так не поступила. Глупо так думать.
Три года назад, когда Тео исчезла и гнев разъяренных фанатов и линчевателей перекинулся на него, Гас закрыл все профили в соцсетях. Поэтому сейчас, пытаясь выследить П. С. Альтамирано через соцсети, он чувствовал себя немного глупо. Впрочем, его поиски не увенчались успехом: у автора не было официального сайта, рабочих или личных профилей в соцсетях. Для писателя это было очень необычно. Гас нашел сайт с профессиональным дизайном и наполнением. Его вели пиарщики. Нашел множество обсуждений романа, споры по поводу пола Альтамирано, многочисленные статьи о феноменальном успехе таинственного писателя, в том числе заметка в «Паблишерз Уикли», в которой агент Альтамирано объяснял, почему автор отказывался обнародовать свои фотографии.
Это было необычное заявление, но Гас видел в нем логику. С появлением соцсетей и Интернета общественный интерес к личной жизни писателей усилился, но теперь каждый имел доступ к подробностям их жизни, а это было опасно. Онлайн-дружба отличалась непостоянством. Один обидный комментарий, неудачная шутка или вспышка гнева могли вызвать лавину ярости и осуждения. Теперь мало было написать хорошую книгу: от авторов требовалось быть фотогеничными, безгрешными и остроумными.
Но, возможно, была и другая причина, почему о П. С. Альтамирано никто ничего не знал. Буквально ничего, кроме сухой биографии, предоставленной пиарщиками. Что, если была другая причина?
Гас разрывался меж двух огней: ему хотелось верить, что Тео жива, но не хотелось думать, что она способна на такое, что она могла бросить его, Мака и всех, кто по ней горевал. Он понимал, что она была напугана. Он помог бы ей скрыться, если она хотела этого, но если она просто сбежала… Он чертыхнулся. Из тумана обезболивающих всплыло воспоминание: Тео извиняется и умоляет его не ненавидеть ее. Она казалась очень испуганной и оставила ему книгу – роман с автографом Джека Чейза, который он для нее попросил, когда она была еще девчонкой. Зачем она его оставила?
Мак, похоже, поставил себе цель отомстить тем, кто украл рукопись Тео или ее заметки. Гас покачал головой. Он догадывался, что сестра испытывала к Маку чувства, но лишь недавно понял, что Мак отвечал ей взаимностью. Видимо, эти чувства не угасли, хотя прошло время.
Если бы не это осознание, Гас не стал бы озвучивать свое предположение, что за маской П. С. Альтамирано могла скрываться Тео, или они с Альтамирано вместе работали. Это казалось своего рода предательством по отношению к сестре, и инстинкт велел защищать ее даже от его собственных обвинений. Но он догадался, что Мак был в нее влюблен, а Мак не покидал его в беде, горе и отчаянии. Гас должен был рассказать ему о своих подозрениях.
На следующее утро Гас Бентон явился к Маку с ноутбуком и изложил свою навязчивую идею. Мак его выслушал. Ведь он сам заварил эту кашу, показав Гасу книгу.
– Думаешь, Тео сбежала, пока ты лежал в больнице, и бросила тебя разгребать последствия? – скептически спросил Мак. – Сомнительно, Гас. Она бы так не поступила. Я был рядом, когда она узнала, что в тебя стреляли. Все ее мысли были только о тебе.
– Может, она решила, что признание – единственный способ меня спасти? Мендес хотел предъявить мне убийство Мэри Кауэлл. – Гас открыл заметку в «Паблишерз Уикли» и повернул экран ноутбука к Маку. – Вот, смотри.
Мак тут же заметил знакомое название.
– Литературное агентство Дэя Делоса. Разве это не…
– Агенты, с которыми общалась Тео? Да, это они.
– То же агентство представляло Дэна Мердока. – Мак нахмурился. – И эта женщина… как звали ту женщину, агента, с которой разговаривала Тео?
– Коул, кажется. Валери или Виктория.
Мак задумчиво вгляделся в экран.
– Любопытное совпадение.
– Весьма, – согласился Гас.
– Возможно. – Мак набрал в поиске «литературное агентство Дэя Делоса» и попутно сообщил Гасу: – В полицейском управлении Канзаса нет копий заметок Тео.
Гас разозлился.
– Не может быть. Дело же не закрыто.
– Видимо, их потеряли.
– Все улики или только заметки?
– Только заметки… то есть никак не докажешь, что «Жизнь после смерти» придумала Тео.
– Неправда. Есть же мы с тобой.
– Ну не знаю, можем ли мы считаться надежными свидетелями.
Гас отмахнулся.
– Слушай, это неважно… Мне кажется, никто не крал ее сюжет. Это она написала.
Мак не стал спорить.
– Знаешь, тем вечером, когда в тебя стреляли, а меня арестовали, Тео тоже забрали на допрос.
– Наверное, тогда и заставили ее написать это признание.
– В том-то и дело. – Мак протянул Гасу флешку. – Посмотри запись допроса.
Гас уже привык, что Мак хранил информацию, раздобытую по незаконным каналам, на одноразовых носителях, от которых можно было легко избавиться на случай, если его компьютеры и документы снова конфискуют. Он открыл файл. Всего две страницы.
– Это все?
– Да… видимо, допрос прервали по этическим соображениям, чтобы Тео могла с тобой увидеться. Ты был при смерти.
– А что за Александр Уилсон? Он на тебя работает?
– Нет, я даже не знаю, кто он и кто его нанял. – Мак взял ноутбук Гаса и нашел документы, которые они раздобыли раньше, когда искали Тео. – Она приехала в больницу в четыре утра – через шесть часов после того, как ее отпустили из полицейского участка. К тому времени твоя операция закончилась. Тут написано, что она сидела с тобой три часа, а потом тебя увезли в реанимацию: началось внутреннее кровотечение.
Гас кивнул.
– Я помню. Видимо, в какой-то момент я пришел в сознание.
– Что она сказала?
– Просила прощения, говорила, что любит меня. – Он поморщился. – Хочешь до смерти напугать человека, который лежит в больнице, – скажи ему, что его любишь. Я решил, что умираю.
Мак улыбнулся.
– А ты и правда умирал. Но больше она ничего не сказала? Может, она по другой причине решила попрощаться?
– Она выглядела очень испуганной… не потому, что в ее брата стреляли, а ее друга арестовали, нет. Она как будто сама была в опасности, будто ей угрожали в тот самый момент. Хотя, возможно, я просто плохо соображал, – признал Гас.
– Я склонен верить твоим инстинктам, с учетом всех обстоятельств.
– И она оставила мне книгу, – добавил Гас. – Роман Джека Чейза в жанре янг эдалт. Я подарил его, когда ей было четырнадцать. Она считала эту книгу своим талисманом.
– Книга, наверное, все еще в полиции.
Гас кивнул.
– Так что мы выяснили?
Мак уставился на экран.
– Надо найти этого Александра Уилсона и наведаться в литературное агентство Дэя Делоса.
Офис адвокатской конторы «Уилсон Фриман» находился в Нью-Йорке и занимал два верхних этажа небоскреба. Назначить встречу Александру Уилсону оказалось непросто. В конце концов Бернадетт устроила ее через одну из компаний, принадлежавших Маку.
– И чем занимается частная компания «Кроличья нора»? – спросил Гас. Такси остановилось у нужного им высотного здания. Хотя активы Мака находились в юридическом управлении Гаса, ему вовсе не обязательно было знать род деятельности всех компаний приятеля. Во владении Мака было несколько холдингов в самых разнообразных отраслях.
– Мы строим подземные бункеры.
– Для военных?
– Для них в том числе, но в основном для выживальщиков. Убежища для тех, кто верит в теории заговора о грядущем конце света.
– Неужели их так мно…
– Ты удивишься.
– А что за люди…
Мак рассмеялся.
– Обычные люди, как по мне. Просто такое у них экстремальное хобби.
– А у тебя самого…
– Нет, конечно. – Мак улыбнулся. – Но в случае апокалипсиса я не забуду, кому мы оборудовали бункеры.
Они поднялись на лифте на девяносто восьмой этаж и зашли в тускло освещенную, строго обставленную приемную. Мак обратился к секретарше, и та провела их в просторный угловой офис, объявив об их приходе находившемуся там человеку.
Александр Уилсон выглядел лет на сорок, но на его лице были заметны следы косметического и хирургического вмешательства, так что, возможно, он был намного старше. Мак представил Гаса как своего корпоративного юрисконсульта. Уилсон пожал руки обоим мужчинам, расспросил, как они долетели, то есть начал обычную светскую беседу и предложил пойти пообедать, поскольку время как раз близилось к обеденному. Сказал, что отведет их в ресторан, где подают лучшую в Нью-Йорке куропатку.
Мак отказался, соврав, что они договорились обедать в другом месте.
– Прежде чем мы обсудим, чем «Уилсон Фриман» может быть полезна «Кроличьей норе», у нас с мистером Бентоном есть к вам пара вопросов.
Уилсон развел руками.
– Разумеется. Спрашивайте.
– Три года назад, – начал Мак, – на допросе полицейского управления в Канзасе вы представляли интересы молодой женщины, Теодосии Бентон.
Уилсон опешил и взглянул на Гаса, пытаясь установить связь.
– Можно поинтересоваться, мистер Уилсон, кто вас нанял? – спросил Мак.
– Боюсь, это конфиденциальная информация.
– Мы не просим вас раскрывать подробности вашего взаимодействия с клиентом, мистер Уилсон, – заметил Гас, – просто хотим узнать, кто это был.
– Как вам прекрасно известно, мистер Бентон, это тоже конфиденциальная информация.
Мак попробовал другой подход.
– Офис компании «Кроличья нора» находится в Лоуренсе…
– Да, поэтому я и не понял, зачем вы…
– Я там живу, – твердо ответил Мак и сообщил, что переезжать не собирается. – Поэтому хочу, чтобы любая компания, с которой мы ведем дела, была удобно расположена. У вас есть филиал в Лоуренсе?
Уилсон растерялся.
– Нет, к сожалению… Личное присутствие требуется редко… Разумеется, если бы у нас появился крупный клиент в Лоуренсе, мы бы открыли филиал…
– Но вы очень быстро добрались в участок, когда Теодосию Бентон привезли на допрос.
– Просто тогда я уже был в Лоуренсе.
– По какому делу?
Уилсон поправил узел галстука.
– Мистер Этеридж, я не могу раскрыть эту информацию.
– Сэр, вам известно, что Теодосия Бентон исчезла вскоре после того, как вы забрали ее из полицейского участка?
– Мне очень жаль, мистер Бентон. Она показалась мне психически неустойчивой, но я адвокат, не психиатр. Полагаю, вы тот самый брат, которого она так рвалась навестить в больнице? Я рад, что вы поправились. – Уилсон встал. – Господа, что-то подсказывает мне, что вы больше заинтересованы в бывших клиентах «Уилсон Фриман», чем в заключении контракта. Если это так, боюсь, сказать друг другу нам больше нечего.
Мак посмотрел ему в глаза и поднялся. Гас последовал его примеру.
– Спасибо за ваше время, мистер Уилсон.
Мак подождал, пока бармен отойдет обслуживать другого клиента, и вполголоса заговорил.
– Судя по протоколу допроса, Уилсон пришел через час после того, как нас с Тео забрали в участок.
Гас кивнул.
– А от Нью-Йорка до Лоуренса два с половиной часа лету.
– Значит, его наняли представлять Тео задолго до того, как нас забрали.
Гас задумчиво постучал по столу.
– Он сказал, что уже находился в Лоуренсе. Может, там его и наняли, и он сразу поехал в участок?
– Возможно, но как он там оказался? Вряд ли проводил отпуск в Лоуренсе.
– Приезжал по делам к другому клиенту?
– Такому важному, что ради него Уилсон прилетел в Лоуренс, но тут же бросил его, чтобы представлять интересы Тео на полицейском допросе? – Мак покачал головой. – Думаю, он прилетел ради Тео.
– Как это?
– Не уверен. – Мак набрал сообщение на телефоне. – Поручу Берни выяснить, что ей известно о фирме «Уилсон Фриман» и ее клиентах.
Гас уставился в свой стакан.
– Знаешь, а ведь все началось с этого Мердока. Может, мы найдем разгадку, если начнем под него копать?
– К сожалению, его личная жизнь всегда была скрыта от общественности. – Мак открыл ноутбук и нашел файл, где была собрана вся информация, которую им удалось собрать о Дэне Мердоке за годы. Дата и место рождения, образование, привычки, друзья. – Знаешь, все, что о нем известно до публикации второго романа, как-то слишком причесано и кажется сфабрикованным. Не будь он всемирно известным писателем, я бы предположил, что он в программе защиты свидетелей. Его имя гремело по всему литературному миру шесть-семь лет, но не существует ни одной его четкой фотографии.
– Тео говорила, что агенты нарочно прятали его лицо из-за преследований фанатов. – Гас вгляделся в художественные фотографии на экране, где лицо Мердока было в тени. Прищурился. – Я даже не уверен, что на всех портретах один и тот же человек. – Он чертыхнулся. – Ну почему я не пришел посмотреть на этого парня, когда Тео…
– Потому что ей было уже двадцать два, а не четырнадцать, – ответил Мак. – И разве она не планировала пригласить его на ужин как раз в тот день, когда его убили?
Вспомнив об этом, Гас поморщился. Тогда он переживал из-за того, что Мердок был намного старше Тео. Сейчас это казалось такой мелочью.
– А может, он правда был в программе защиты свидетелей?
– Участникам программы обычно запрещают становиться знаменитыми. Иначе зачем тогда скрываться?
– Логично, – тихо ответил Гас. – Но можно стать знаменитым под другим именем. – Он взглянул на Мака, и у него вспыхнула внезапная мысль. – А может, это и есть разгадка, Мак? Тео исчезает, а ее книга выходит под другим именем… так, чтобы никто не мог связать ее с ней.
– Но Тео не вступала в программу защиты свидетелей, Гас.
– Она написала признание. Может, это им было и нужно.
– Дружище, ты же адвокат. Сам знаешь, это так не работает.
– Что, если настоящий убийца Мердока и остальных подослал Уилсона и помог Тео скрыться и создать новую личность в обмен на признание?
– Возможно, если бы подозревали президента. Но подозревали только нас с тобой.
Гас застонал. Мак был прав. Признание Тео сыграло на руку только им самим.
– Забудь ненадолго об этом признании, – продолжил Мак. – Нам известно, что книга Альтамирано написана по сюжету Тео, который та набросала на твоем кухонном столе. И хотя мы не можем быть до конца уверены, по стилю книга тоже похожа на Тео.
Гас кивнул. Все было так.
– У нас нет доказательств, что она мертва, кроме того, что она не выходила на связь. Она вполне могла начать писать эту книгу, когда сбежала.
– Значит, автором «Жизни после смерти» может быть Тео. – Гас поймал себя на мысли, что отчаянно хочет в это верить. А Мак? Хотел ли он в это верить? Или они оба себя обманывают? – А может, нам кажется, что Тео написала эту книгу, потому что мы просто хотим в это верить, Мак?
Мак усмехнулся.
– Не знаю, как для тебя, Гас, но для меня это не первая книга, которую я прочел за последнее время. И раньше ни один сюжет не казался мне знакомым. – Он пожал плечами. – Будь это самообман, мы попались бы в эту ловушку пару лет назад, когда мы… когда ты еще сильно по ней тосковал.
Гас повращал стакан с виски. Он стал намного меньше пить. Было время, когда алкоголь помогал ему притупить боль и ярость. Он еще ходил с тростью, а его дом и карьера рассыпались в прах.
Мак тогда отвез его в «Пондерозу». Нэнси Этеридж запрещала алкоголь на территории, а Маку казалось, что, если человек на сухую выдержит общение с его семьей, он, считай, прошел двенадцатиступенчатую программу. Нэнси отнеслась к Гасу со всей добротой, на какую была способна, а безумная вера Этериджей в приближение конца света и ультраправые теории заговора помогли ему переключиться. Его научили делать домашние заготовки и очищать воду из луж. Все это напоминало лагерь бойскаутов. Постепенно он пришел в себя.
– Значит, теперь нам нужно найти П. С. Альтамирано?
Мак кивнул.
– Да. Хотя не знаю, как мы ее найдем… или его… разве что поедем в Лемур и будем обивать пороги всех домов.
– Возможно, есть другой способ достать этого Альтамирано, – задумчиво произнес Гас.
Мак вскинул брови, и вовсе не скептически, а выжидающе.
Гас улыбнулся.
– Во мне говорит адвокат, но почему бы нам не подать на Альтамирано в суд?
Гас Бентон подал в суд на П. С. Альтамирано, его или ее агентов и на всех издателей «Жизни после смерти» за нарушение авторского права. Составил иск, в котором утверждалось, что ответчики украли и использовали идеи и заметки его сестры без разрешения, упоминания и справедливой компенсации. Иск был смелым и амбициозным; Гас блестяще сформулировал претензии, намекая, что у истца имеются доказательства, но не заявляя об этом прямо. Гас знал, что они вряд ли выиграют, но цель иска была в другом.
Он назначил встречу с Джеки Стивен, сказав себе, что делает это, потому что давно не практиковался выступать в суде, а второго шанса у него не будет.
Два года назад Джеки устроилась на работу в маленькую фирму в Канзас-Сити. Это произошло через несколько месяцев после того, как ее уволили из «Крэйг, Хэйс и Бентон», ныне просто «Крэйг и Хэйс». Гас решил держаться от нее подальше – якобы не желая мешать заново строить карьеру.
Когда он пришел, Джеки закрыла дверь своего кабинета и целых десять минут на него кричала. Она бы, наверное, даже врезала бы ему, но стены кабинета были стеклянными, и в адвокатской конторе не одобрили бы нападение на клиента.
Гас молча выслушал ее претензии. Увидев Джеки, он понял, что зря ее упустил.
– Прости, Джеки, – наконец сказал он. – Я думал… я просто не хотел, чтобы ты… Черт, я был идиотом.
Она гневно уставилась на него.
– Был?
Он улыбнулся.
– Ладно. Я идиот. Не знаю, о чем я думал, но я никогда не хотел тебя терять. Я скучал.
Она так и стояла, скрестив на груди руки.
– Ты хорошо выглядишь. Ходишь без трости.
Он подпрыгнул и ударил пяткой о пятку, но, приземлившись на ноги, поморщился от боли.
– Как новенький. Почти.
– Что тебе нужно, Гас?
– Две вещи… и необязательно соглашаться на обе.
– Какие? – Джеки злилась, что не может противиться его обаянию.
Он протянул ей документы.
– Я надеялся, что ты проверишь эти бумаги.
Джеки взяла документы, села за стол и быстро их просмотрела.
– Ты подаешь в суд на П. С. Альтамирано?
– Я просто хочу привлечь ее или его внимание. – Гас все ей рассказал, прекрасно понимая, какой безумной кажется его теория.
Лицо Джеки смягчилось, во взгляде читались сочувствие и тревога.
Гас решил заранее обезопасить себя, на случай если она вызовет охранника, психиатра или обоих.
– Послушай, Джеки, я понимаю, что это выглядит как полный абсурд и самообман, но не я один так думаю. Мак со мной согласен.
Джеки закатила глаза.
– Мак влюбился в Тео с первого взгляда. – Она еще раз просмотрела документы. – Заметки Тео у вас?
Гас покачал головой.
– Нет. Они сгорели, когда Кауэлл поджег мой дом. Но Мак их видел.
– Ты ходишь по краю, Гас. Рискуешь лицензией.
– Все равно мне больше не работать адвокатом. Ты разве не слышала? Я теперь частный сыщик.
Вопреки себе Джеки улыбнулась.
– Кажется, я знаю, где можно раздобыть копии заметок Тео. Копии примут в суде, поскольку оригиналы уничтожены.
– Тео сделала копии?
– Когда полиция конфисковала ее записи, я посоветовала ей сфотографировать свои заметки на телефон и отправить фотографии самой себе по почте. – Джеки неотрывно смотрела на него. – Я создала для нее аккаунт на своем частном сервере, чтобы она загрузила туда картинки. Думаю, они все еще там.
– То есть ты не знаешь наверняка?
– Нет. – Она оторвала взгляд, повернулась к компьютеру и стала печатать. – Если честно, я совсем об этом забыла да и не собиралась следить за Тео… просто помогла ей сохранить резервные копии. Вот, смотри. – Джеки развернула к нему экран. В папке было около десяти писем с приложенными файлами. Она открыла первый файл, и на экране высветилась фотография двух страниц блокнота: записи почерком Тео и характерные пиктограммы, которые та использовала, набрасывая сюжет.
Гас уставился на экран.
– Боже, это они! Ее заметки!
Он перенес файлы на флэшку, а Джеки еще раз внимательно прочитала подготовленный иск.
– Гас, ты уверен, что хочешь дать этому ход? – Она нахмурилась. – Ты собираешься судиться с крупнейшим агентством в стране, да и во всем мире. Они спустят на тебя всех собак. Не уверена, что ты выиграешь даже с этими заметками.
– Я даже не планирую доводить дело до суда, Джеки. Просто хочу спровоцировать реакцию в надежде, что это выведет нас на П. С. Альтамирано.
– Думаешь, это Тео?
– Даже если нет, ему или ей должно быть известно, где Тео или что с ней случилось.
– Если ты прав, кажется, Тео не хочет, чтобы ты знал о ее местонахождении.
– Мне все равно.
– Мне не удастся тебя переубедить?
– Увы, нет.
Джеки вздохнула.
– Тогда давай хотя бы доведем до ума эти документы. – Она снова сложила руки на груди. – Так, а вторая просьба?
– О! – Гас внезапно занервничал и заколебался. Он пытался защитить Джеки Стивен, но, кажется, лишь причинил ей боль. – Я надеялся… то есть… можно пригласить тебя на ужин, Джеки?
Теодосия Бентон провела ладонью по обложке «Жизни после смерти». Ее книга. Ее послание в бутылке. Нить Ариадны, которую она оставила у входа в Лабиринт.
Прошло семь месяцев со дня выхода романа, и за это время ее жизнь превратилась в мечту любого писателя. Все вышло, как ей и обещали: международный бестселлер, признанный и критиками, и читателями. Ее тридцать сребреников.
Она окинула взглядом раскинувшийся внизу город Даллас. Ей сняли лучший номер в отеле. В коридоре стояла охрана, повсюду были камеры – якобы для ее защиты. Но теперь она знала правду. И выход был только один: перелезть через балконные перила и спрыгнуть с верхнего этажа небоскреба.
Она приехала в Штаты двенадцать дней назад. Поездка, отвоеванная годами послушания. Действие нового романа разворачивалось в Далласе, и ей удалось убедить своих тюремщиков, что она должна побывать в городе для подготовки материала. Даллас – не Лоуренс, но близко.
Вероника должна была зайти через пятнадцать минут и отвезти ее в места, которые Тео хотела посетить лично, чтобы достоверно описать в романе.
В голову закралась бесшабашная мысль: а что будет, если она просто позвонит Гасу? Или, вернее, Маку – после убийства Мэри Кауэлл Гасу пришлось несколько раз сменить номер, и Тео не знала новый. Но она знала, что ее брат выжил, а обвинения сняли, когда полицейские получили ее признание. Она расплатилась за это своей свободой и добровольно согласилась войти в позолоченную клетку, чтобы провести в ней остаток жизни, щебеча, как драгоценная механическая птичка, которую лишили имени.
Агентство Дэя Делоса пообещало добиться снятия обвинений с Гаса, но это было возможно лишь в случае, если кто-то другой возьмет вину на себя.
Тогда решение казалось простым. Гаса обвинили из-за нее, и стреляли в него тоже из-за нее. И она втянула Мака в эту историю. Ее не арестовали лишь потому, что агентство Делоса прислало Александра Уилсона. Мстительные фанаты Дэна Мердока избрали ее своей целью, и Тео понимала, что рано или поздно они убьют ее, Гаса или Мака. Ей никогда не позволят нормально жить и заниматься творчеством. У нее не осталось другого выбора, кроме как сбежать и начать прятаться. По крайней мере, так ей казалось три года назад, когда она позволила Александру Уилсону и Веронике Коул забрать у нее контроль над собственной жизнью.
Но теперь она начала сомневаться в принятом решении.
Тео покачала головой. Ее теории заговора позавидовали бы даже Этериджи, и ей стало стыдно, что такое пришло в голову. Она же сама на это согласилась.
Она снова взглянула на обложку «Жизни после смерти». Интересно, Мак прочел роман? Его мать активно добивалась запрета книги. Нэнси Этеридж даже завела сайт, где собирала подписи. Прошло семь месяцев, но Тео знала, что Мак может прочитать книгу и через семь лет, а может и вообще не прочитать. В мире миллионы книг, с какой стати он выберет именно эту? Но если он ее прочтет… Пусть она никогда больше не сможет с ними поговорить, ей нравилось думать, что хотя бы так они услышат ее голос.
Тео хотела, чтобы они знали: она все еще здесь. Она – призрак, который не может больше быть частью этого мира, но она здесь.
День, когда Гас Бентон подал иск, выдался непримечательным. Они с Маком занимались текучкой, делая вид, что не замечают слона в комнате, и пытаясь думать о другом.
Гас задержался на работе и послал Джеки Стивен цветы. Поужинал дома и позвонил родителям.
Мать сказала, что сегодня на рассвете чувствовала присутствие Тео. Отец вырезал ей памятник из хуонской сосны; они собирались поставить его в лесу, чтобы птицы свили на нем гнезда.
Гас не рассказывал им о книге, не желая обострять их горе едкой болью слабой надежды. Решил, что, если будут хорошие новости, он им сообщит, а если нет – справится в одиночку.
Первый звонок раздался на следующее утро в восемь. Звонил Александр Уилсон из «Уилсон Фриман». Адвокат рвал и метал, называл иск выдумкой и сутяжничеством, призванным очернить и оклеветать доброе имя П. С. Альтамирано.
– Как я понимаю, вы ее адвокат?
– В фирму «Уилсон Фриман» обратились, чтобы мы представляли интересы П. С. Альтамирано по этому делу.
– Я откажусь от иска, если дадите поговорить с ней лично.
– Что за абсурд! – взорвался Уилсон. – Послушай, ты, мелкая шавка, ты идиот, если думаешь, что сможешь вытянуть из моей клиентки хоть цент своим сфабрикованным иском! Я разнесу тебя в суде, не успеешь открыть свою грязную пасть!
Гас спокойно предъявил свой козырь:
– Возможно. Но завтра я выступаю в программе «Доброе утро, Америка». Полагаю, СМИ очень заинтересует мое дело… Думаю, у меня даже выкупят права на экранизацию этой истории.
Последовал очередной поток ругательств.
Гас ответил безмятежным, почти скучающим тоном:
– Я хочу поговорить с вашей клиенткой лично. Устройте встречу, и я отзову иск.
После этого телефон начал звонить беспрерывно. К делу подключились адвокаты различных издательств. Потом позвонила Вероника Коул.
– Мистер Бентон, кажется, возникло недопонимание…
– Вовсе нет, мисс Коул. Думаю, вы продали книгу моей сестры нескольким издательствам.
– Мистер Бентон, если вам показалось, что существует сходство между «Жизнью после смерти» и…
– Мне не показалось. «Жизнь после смерти» – роман Теодосии, по крайней мере, сюжет точно ее.
Вероника Коул попыталась его увещевать. Сказала, что все понимает. Возможно, если агентство Дэя Делоса добьется издания книги, которую изначально предлагала им Теодосия – «В глубине», – для него это станет подходящим решением конфликта?
– Я хочу поговорить с П. С. Альтамирано.
– Он не говорит по-английски.
– Но он же смог прочитать заметки Тео. Послушайте, мисс Коул. – Гас озвучил свое последнее предложение: – Я хочу знать, каким образом у Альтамирано оказался сюжет моей сестры, ее идеи и даже персонажи. Надеюсь, он скажет, что она отдала ему всё добровольно, потому что мне очень не хочется думать, что агентство Дэя Делоса украло единственное принадлежащее моей сестре по праву имущество.
В голосе Вероники зазвучали металлические нотки.
– Мистер Бентон, вы понимаете, что мы подадим встречный иск?
– Даю вам сутки, после чего начну обзванивать репортеров.
– Очень плохая идея, мистер Бентон.
Тео включила украденный телефон. Одновременно с ней в туалет зашла старушка и оставила открытой сумочку, а сама возилась с макияжем. Тео надеялась, что она не заметит пропажу и не активизирует приложение, блокирующее телефон. Он не был защищен паролем и отпечатком пальца.
Она набрала номер Мака и прошептала:
– Прошу, ответь, прошу, ответь…
– Этеридж.
– Мак, это Тео.
Секундное молчание.
– Тео. Где ты?
– Мак, вели Гасу прекратить. Он не понимает.
– Тео, где ты? Где бы ты ни была…
– Мак, умоляю. Он должен прекратить.
Мак Этеридж сел в «мерседес», на ходу набирая номер Гаса. Послышались короткие гудки. Он перезвонил, но все время было занято. Наконец он припарковался рядом с черным «бьюиком» возле его дома. На лестнице перешел на бег.
Лаял Пони. Из-за приоткрытой двери доносились звуки борьбы.
Мак ворвался в квартиру в разгар потасовки. Пол заливала кровь. Он увидел двоих нападавших и окровавленный нож, вонзившийся в доску для серфинга. Рукав Гаса пропитался кровью; Пони загнал одного из нападавших в угол. У второго был пистолет.
Воспользовавшись фактором внезапности, Мак бросился к вооруженному мужчине, не дав ему возможности прицелиться. Выбил пистолет у него из рук, и оба в отчаянии пытались дотянуться до оружия. Мак дотянулся первым, но мужчина схватил его за горло и попытался удушить. Мак его узнал, но ему было нечем дышать, и он даже не смог воскликнуть от удивления. Он повернулся, пытаясь высвободиться и не рискуя стрелять в ограниченном пространстве. Гасу удалось оторвать душителя от Мака, и теперь уже тот принялся глотать воздух, но поскольку Гас орудовал лишь одной рукой, он не смог долго его удерживать. Второй нападавший, похоже, наконец понял, что Пони грозен лишь с виду, и набросился на Гаса с кулаками.
Мак прицелился, лежа на полу.
– Замри или буду стрелять!
Мужчина, шагнувший к доске для серфинга, заколебался. Мак даже не взглянул на него. Он крепко сжимал пистолет с уверенностью человека, умеющего обращаться с оружием.
– Поверь, я выстрелю прежде, чем ты выдернешь нож из доски, – сказал он.
Мужчина отступил назад.
– Кто вы такие? – спросил Гас и, выпрямившись, поморщился от боли. Он немного отодвинулся: если Мак все же выстрелит, не хотелось нарваться на пулю.
Раздался громкий звук. Внезапный и непонятно откуда. Просто шум.
Мак вздрогнул лишь на секунду, но этого хватило. В него полетела доска для серфинга, задела плечо, и он на миг опустил руку с пистолетом. Он быстро пришел в себя, но было поздно: оба нападавших метнулись к открытой двери. Мак мог бы выстрелить во второго, но не стал. Он бросился за ними и преследовал их до самого выхода на улицу, но взвизгнули шины, и он понял, что дальнейшая погоня бесполезна.
Мак вернулся, закрыл дверь, запер ее на ключ и выключил телевизор, который включили на максимальную громкость. В тишине его голос звучал хрипло.
– Гас, ты в порядке?
Гас кивнул, задрал рукав и осмотрел ножевую рану на предплечье.
– Я-то в порядке, а вот моя доска для серфинга больше не поплавает… и, кажется, эти негодяи украли мой пульт от телика. Надо звонить в полицию.
– Возможно. – Мак зашел на маленькую кухню Гаса, где царил беспорядок, и стал искать аптечку.
– Под раковиной, – подсказал Гас. – Но почему «возможно»?
Мак рассказал ему про звонок.
Гас сел.
– Она жива? Ты уверен, что звонила Тео?
– Да. Но она была очень напугана, Гас. – Он достал марлю и бинты. – У тебя есть алкоголь?
– В холодильнике должна быть «Медноголовка».
Мак поморщился.
– Пивом рану не продезинфицируешь. Эту бурду и пить-то нельзя. Поставь руку под кран.
– Где она? – Гас промыл рану.
– Не знаю. – Мак наложил марлевую повязку и туго забинтовал рану. – Надо зашивать.
Гас согнул руку.
– Пока нормально. Тео сказала, что я должен прекратить? Ты уверен?
– Она как будто чего-то боялась. – Мак оглядел гостиную и лужу крови на полу, к которой Пони проявлял явный интерес. Мака замутило. – И, видимо, не зря.
Гас выругался.
– Нам надо ее найти.
Мак потер затылок.
– Она позвонила и сразу выключила телефон. Берни ждет, когда она включит его снова. Гас, парень с пистолетом… это Робби Шоу.
– Кто такой Робби Шоу?
– Он был писателем. Бывший военный, писал приключенческие романы на военные темы. Сэм его фанат, он зачитывал мне отрывки из его книг, потому я и запомнил, как он выглядит – видел фото на обложке. Шоу был одним из участников нападения на Капитолий в 2021 году. Это стало концом его карьеры. Все издатели и агенты разорвали с ним контракты.
– И он стал грабителем? – растерянно спросил Гас.
Мак медленно покачал головой.
– Нет, он умер. Утонул.
Гас насторожился.
– Пропал, как Тео?
– Да. – Мак нахмурился. – Твой ноут работает?
– Ага. Он в спальне, на кровати.
Мак взял ноутбук, Гас открыл его и ввел пароль.
– Ищи писателей, которые умерли или пропали без вести за последние пятнадцать лет.
Поиск вывел их на несколько сайтов.
Мак заглянул Гасу через плечо.
– Покажи фотографии.
Гас прокрутил страницу вниз. Они почти сразу наткнулись на фотографию Робби Шоу. И второго «грабителя».
– Не этого ли парня Пони загнал в угол?
Гас прочитал подпись под фото.
– Джон Уэллс… примерно двадцать лет назад написал несколько бестселлеров… потом его обвинили в изнасиловании… по одной из версий, бежал из страны, спасаясь от правосудия.
Гас чертыхнулся. Его вдруг осенило. Он набрал в поиске «Джек Чейз». На экране появилось несколько фотографий, и Гас простонал. Как он раньше его не узнал?
– В чем дело? – спросил Мак.
– Это Дэн Мердок.
Мак взглянул на фотографию мужчины лет сорока с небольшим: он был одет с иголочки и позировал в обнимку с сенбернаром.
– Уверен?
– Когда я его видел последний раз, он был на двадцать лет старше, у него была борода, и он был мертв… но это он. Я уверен. Может, Тео именно это хотела сказать, когда оставила под подушкой в моей палате его книгу? – Гас злился на самого себя. – Я мог остановить это уже давно… Черт, Мак, я же видел Джека Чейза, встречался с ним, брал у него автограф для Тео… Если бы я его узнал…
– Ты бы не узнал его спустя столько лет после случайной минутной встречи. – Мак принялся расхаживать взад-вперед. – Значит, нас окружают мертвые писатели. Что вообще происходит?
– Сегодня мне звонила эта Коул из агентства Дэя Делоса, – ответил Гас. – Предупреждала, чтобы я не общался с прессой. Агентство Дэя Делоса представляло Мердока; они же агенты Альтамирано и планировали заключать контракт с Тео.
– Сколько готов поставить, что они же были агентами Шоу и Уэллса?
Тут у Мака Этериджа зазвонил телефон.
Мак включил громкую связь, на случай если звонила Тео. Он надеялся, что это она. Может, если она услышит голос Гаса, то сообщит им, где находится?
– Мак, это Берни.
Гас разочарованно отвернулся.
– Да, Берни, в чем дело?
– Тот телефон снова включился. Я позвонила.
Гас резко повернул голову; он был весь внимание.
– Подошла какая-то старушка. Я сказала, что меня просили перезвонить по этому номеру. Она ответила, что, видимо, звонили сотрудницы с ресепшн «Мэйхью», куда вернули телефон. Наверное, они пытались разблокировать ее телефон и случайно набрали чей-то номер.
– «Мэйхью»? Это отель?
– Да, отель в Далласе. Купить вам с Гасом билет на ближайший рейс?
– Нет. Есть идея получше.
– Заказать вам номера в «Мэйхью»?
– Нет. Боюсь, по-тихому это провернуть уже не получится. – Мак быстро соображал. – Звони в полицию. Скажи Мендесу, что Тео Бентон в «Мэйхью». Пусть поднимет полицию Далласа.
Гас опешил и ошеломленно посмотрел на Мака.
– Ты серьезно? Ее же арестуют.
– Они уже подослали к тебе убийц, Гас. Теперь могут подослать их и к Тео.
– Боже, ты прав! – Гас схватил куртку.
– Пони поедет с нами. – Мак снова взялся за телефон. – Зеке, набери Пэтси и скажи, что настало время вернуть должок. Мы летим в Даллас… Будем у нее с собакой через полчаса.
Мак сунул во внутренний карман куртки пистолет, который отнял у Шоу.
– Эти ребята могут все еще ждать нас на улице.
Гас кивнул. Узнав, что Мак не носит с собой оружие, он удивился, учитывая, в какой семье тот вырос: другие Этериджи таскали с собой целый оружейный арсенал. Но сейчас пистолет точно не помешает.
– А кто такая Пэтси и как она поможет нам попасть в Даллас?
– Пэтси Маккенни, конституционный юрист. Она готовится к какому-то государственному перевороту. – Мак отпер дверь.
– Серьезно?
Мак пожал плечами.
– Ей лучше знать. – Он окинул взглядом улицу и убедился, что проход безопасен. – У Пэтси есть вертолет.
Тео подтащила стол к стене, забралась на него, но все равно не смогла дотянуться до пожарной сигнализации на высоком потолке. Однако, держа в одной руке дезодорант с распылителем, а в другой зажигалку, украденную из сумки старушки, она почти дотянулась. Действовала быстро и, как ни странно, была совершенно спокойна. У нее остался единственный шанс: устроить бедлам. Теперь, после того как Гас подал иск, агентство будет следить за каждым ее шагом. Все доверие, которое она наращивала за эти годы, все ее тщательно выстроенные планы рухнули в одночасье. Ей надо бежать, иначе ее запрячут бог знает куда. Проклятье, Гас! Ну почему именно сейчас? Впрочем, он был не виноват. Она же сама сдала рукопись и позволила ее опубликовать, отправила ее в мир, как послание в бутылке, хотя на самом деле не знала, что за этим последует. Не знала, как отреагирует Гас. Надо было догадаться, что он не станет сидеть сложа руки.
Тео сделала глубокий вдох, задержала дыхание и прокрутила колесико зажигалки. Одновременно распылила дезодорант, и пламя лизнуло сенсор. Две секунды, и сработала сигнализация. Она продолжала поддерживать пламя, чтобы сигнализация не заглохла. Убедившись, что все работает, спустилась, взяла рюкзак, в который сложила все полезные вещи, которые смогла найти в номере или собрать, не вызывая подозрений: аэрозоли, скотч, наличные деньги, которые она откладывала по чуть-чуть несколько месяцев, воду. На ней было три слоя одежды. Волосы она убрала под вязаную шапку.
Она приоткрыла дверь. Постояльцы выбежали в коридор и направлялись к пожарному выходу. Тео влилась в людской поток и проследовала к пожарной лестнице за толпой. Наверху лестницы остановилась завязать шнурки и снова влилась в толпу, встав за женщиной с большой набитой вещами сумкой на плече. Встревоженные гости не замечали, что она то задерживается, то снова идет вместе со всеми на выход.
Тео сделала вид, что споткнулась, повалилась на идущую впереди женщину и незаметно сунула свой телефон ей в сумку. Телефон с датчиком слежения выдало ей агентство Дэя Делоса. Звонок она выключила; новая обладательница телефона не должна была скоро заметить его в сумке. Она снова наклонилась завязать шнурок и на следующем этаже осторожно проскользнула в коридор.
Мак выругался, глянув в зеркало заднего вида. «Бьюик» сел им на хвост. Он нажал на газ, еще раз позвонил Зеке и продиктовал брату их точное местонахождение.
– Зеке, за нами хвост. Черный «бьюик».
– Принято, Мак. Мы о нем позаботимся. Калеб давно мечтает опробовать танк.
– Спасибо, Зеке.
– Надеюсь, он пошутил про танк? – неуверенно спросил Гас.
– Не думаю.
– Они же никого не убьют?
– Тебя самого только что пытались убить.
– Мак…
– Нет. Они не станут никого убивать. Разве что случайно. – Он снова взглянул в зеркало заднего вида и резко крутанул руль. – Если ублюдки нас догонят, они попытаются заставить нас съехать с дороги, и тогда уже их здоровье будет заботить нас меньше всего.
Гас оглянулся. «Бьюик» включил фары. Он быстро их догонял. Пони, сидевший на заднем сиденье, потянулся и лизнул Гаса в лицо. Тот вытянул руку и погладил его, чтобы успокоить. Пони был уже старым псом, ножевые драки и автомобильные погони были не для него.
«Бьюик» попытался их обогнать. «Мерседес» дернулся: «бьюик» ударил его по заднему бамперу. Мак крутанул руль, компенсируя силу удара, чтобы автомобиль не занесло. «Бьюик» снова попытался сместить их с дороги, но Мак набрал скорость и вырвался вперед.
Они ехали по неосвещенной проселочной дороге, ведущей в «Пондерозу». Мак хорошо знал этот путь и предвидел все резкие повороты и кочки. Постепенно ему удалось оторваться от «бьюика». Фары «мерседеса» высветили стоящие на обочине машины: это были не танки, а прокачанные бронированные пикапы с прикрепленными к кенгурятникам прожекторами.
Когда «мерседес» проехал мимо, пикапы с визгом выехали на дорогу и включили прожекторы. В зеркало заднего вида Мак с Гасом увидели, как «бьюик» начал пятиться и съехал с дороги задним ходом.
Мак торжествующе ударил по рулю.
– Да!
Послышались выстрелы. Гас поморщился.
– Может…
– Калеб и Сэм с детства тренировались защищать эту дорогу. С ними ничего не случится, – уверенно ответил Мак. – Дом Пэтси уже близко, осталось проехать пару ферм.
– Можно спросить, почему она у тебя в долгу?
– Лучше не спрашивай.
Миновав несколько ворот с видеонаблюдением, они заехали на территорию поместья, весьма напоминающего «Пондерозу». Мак сбавил скорость, чтобы не сбить бродивший по ферме скот: в основном это были козы. Дом, окруженный густым подлеском, был почти незаметен, пока они не подъехали к нему совсем близко. Мак проехал мимо дома и остановился на старом теннисном корте. В центре корта под лучами прожекторов стоял вертолет.
– Лучший транспорт для побега, – заметил Мак. – У Пэтси бункеры по всей стране и дом в Новой Зеландии. По сравнению с обычными выживальщиками у нее все более технологично и организованно.
– А выживальщики бывают обычными?
Мак усмехнулся.
– Скажем так – по сравнению с большинством.
Пэтси было чуть за пятьдесят, она носила камуфляжную форму и серьги с бриллиантами. Рядом с ней у вертолета стоял Зеке Этеридж. Пэтси обняла Мака, поцеловала его в губы и принялась тискать Пони, тоже расцеловав его морду.
Гас думал, она и его поцелует, и мысленно приготовился, но она лишь крепко пожала ему руку.
– Гас, верно? Добро пожаловать. Друг Этериджей – мой друг. – Она посмотрела на его руку. – Вы в курсе, что у вас кровь идет? Мак, ты знал, что твой друг ранен?
Они совсем об этом забыли. Вся рука Гаса была в крови, а теперь и рука Пэтси.
– Черт! – Гас поискал в карманах платок, чтобы вытереться. – По пути сменю повязку… сейчас некогда.
– Нет уж, давай сменим сейчас. Еще не хватало, чтобы ты испачкал обивку.
– Дай взглянуть. – Зеке принес из вертолета аптечку. – Мак, помоги Пэт достать из вертолета ящики с продуктами, чтобы вам двоим хватило места.
Гас снял куртку, Зеке осмотрел рану и отругал Мака, сказав, что тот сделал «хреновую» перевязку. Он побрызгал предплечье Гаса антисептиком и зашил рану за пять минут, ни разу не спросив, кто пырнул его ножом и зачем они летят в Даллас.
Гас пытался не смотреть на руку, пока Зеке ее зашивал: боялся опозориться и упасть в обморок. Он сосредоточился на Маке и Пэтси: те таскали ящики с вареньем и маринованными огурчиками, которыми был загружен вертолет. Странное это было зрелище, как будто Ассоциация домохозяек собралась на войну. Гас бы не удивился, если б Мак вынес из вертолета поднос с пирожками.
Маку отзвонились Сэм с Калебом. Они «взяли врагов живыми» и удерживали их в «Пондерозе».
– Будь добр, Калеб, – сказал Мак и посмотрел на часы. – Подожди пару часов, прежде чем вызывать полицию. Я позвоню из Далласа. Просто задержи их.
– Можешь на нас положиться, Мак, – ответил Калеб. – Можешь мне верить.
– Что… – начал было Гас.
– В полиции им разрешат позвонить. И меня очень беспокоит, кому они могут позвонить.
– Готово, – объявил Зеке. – Сниму швы через пару дней. Если до тех пор не вернетесь, просто срежь узелки и выдерни нитку.
– Спасибо, Зеке. – Гас поднес руку к глазам и внимательно рассмотрел швы, наложенные доктором Этериджем.
– Я пришлю тебе счет. А сейчас вам пора. Пэтси должна возвращаться, детям завтра в школу. – Он расстегнул наплечную кобуру и отдал ее Маку со всем содержимым. – Ты, наверное, опять вышел из дома без оружия… Тебе это понадобится. – Он повернулся к Гасу. – А австралиец?
– Я не умею стрелять, – встревоженно ответил Гас и посмотрел на Мака. – Когда тебя случайно подстрелят, вряд ли захочешь повторения.
– Мак тоже ни разу в жизни не спускал курок, – с сожалением произнес Зеке. – По крайней мере с тех пор, как мама его подстрелила. Наверно, это ПТСР. Но врагу и дамочкам лучше знать, что вы вооружены, даже если вы не умеете обращаться с оружием.
– Зеке, заткнись, ради всего святого, – прорычал Мак и отдал Гасу пистолет, который отнял у Шоу. – Пистолет не заряжен, он чисто для виду.
– Вы долго еще собираетесь болтать или уже полетим? – Пэтси забралась в кабину пилота. – По местам!
Внутри вертолет был отделан в гламурно-камуфляжном стиле, которому Пэтси отдавала предпочтение и в одежде. Мак сел рядом с ней, Гас забрался на заднее сиденье и устроился возле очистителя воды и металлического сейфа.
Они поднялись в воздух, а Зеке, Пони и залитый прожекторами теннисный корт остались внизу. Вертолет – Пэтси ласково называла его «Бесси» – взлетел в ночное небо. Тарахтенье вращающихся лопастей подействовало на Гаса усыпляюще. Кажется, он уснул: ему показалось, что не прошло и нескольких минут, как они приземлились на каком-то поле.
– Где мы?
– В окрестностях Талсы, – ответила Пэтси и сняла шлем. – Никуда не уходите, заправимся и мигом долетим до Далласа.
Тео прижалась к стене, чтобы не мешать людям, которые шли к лестнице плотным потоком. Она чувствовала себя немного виноватой, глядя, как напуганы некоторые постояльцы, и сопротивлялась импульсу успокоить их, сказать, что тревога ложная.
Теперь ей надо было спрятаться; она не знала, надолго ли, но была уверена, что за ней придут, увезут из Далласа, и больше она уже никогда не сбежит. Агентство Дэя Делоса превратило ее в призрака, и такой она должна оставаться впредь.
Давным-давно Тео поверила, что литературное творчество сможет заменить ей все, и жизнь, которую ей предложили, компенсирует ту, от которой она отказалась. Но она ошиблась. Она скучала по родным, по Гасу, и она, конечно же, тревожилась о брате. Все месяцы, что он провел в больнице, она наблюдала за ним издалека и оттого страдала вдвойне. Агентство передавало ей всю необходимую информацию; она сидела на телефоне под присмотром охраны и получала новости о каждой операции. Плакала, когда состояние Гаса ухудшалось, и радовалась, когда его наконец выписали. Она даже видела отчеты его физиотерапевтов и реабилитологов. Но ей не разрешили быть с ним рядом, тайком проносить пиццу в больницу, стирать его одежду, подбадривать его и помогать бороться за жизнь. Агентство Дэя Делоса отправило адвокатов, и те проследили, чтобы с Гаса сняли все обвинения, а Мака выпустили на свободу. Те же адвокаты добились выплаты страховки после пожара в доме Гаса, хотя, находясь в больнице, он пропустил несколько выплат. Агентство подарило ей новую жизнь, издательский контракт и укрытие. От нее требовалось только одно – писать книги и продолжать прятаться.
Все изменилось, когда Гас подал в суд на П. С. Альтамирано.
Убийство Мэри Кауэлл зависло – дело забросили как тупиковое, но не закрыли. И хотя с Гаса сняли обвинения, реальных доказательств, подтверждающих ее вину, так и не нашли, и Гаса все еще могли обвинить повторно. Зная об этом, Тео соглашалась на все, что предлагало ей агентство. Свобода Гаса зависела от благосклонности агентства. Но он решил подать на них в суд, а значит, они больше не будут его защищать. Тео также подозревала, что они могут перейти к активным действиям.
В прошлом году Тео задумалась, как в доме Гаса оказались ключи от «Бендеров» и нож. Она ни на секунду не верила, что Гас причастен к убийству Мэри Кауэлл; значит, кто-то подбросил улики. Александр Уилсон и агентство Дэя Делоса появились как раз вовремя, чтобы ее спасти, но не они ли все это подстроили? И воспользовались убийством журналистки, чтобы завербовать Тео на своих условиях. Может, Дэн Мердок именно это имел в виду, говоря, что агентство Дэя Делоса ей не подходит? Неужели он работал с ними на таких же условиях, и если да, почему?
Когда Вероника рассказала ей про иск, в ее голосе Тео уловила нотки подозрения. Она заверила Тео, что волноваться не стоит, что они уговорят Гаса не вмешиваться и оставить ее в покое, но ей придется вернуться в Европу.
Тео старалась сохранять самообладание. Притворилась, что злится на Гаса и удивлена, как он догадался, что «Жизнь после смерти» написала она. Разумеется, надо немедленно уезжать из Штатов, сказала она Веронике. Чем скорее, тем лучше. Будь проклят этот Гас, почему он не может просто оставить ее в покое, почему решил вмешаться, когда ее роман на пике популярности? Она притворилась, что вне себя от ярости, извинилась и пошла в дамскую комнату, якобы для того, чтобы успокоиться. В кабинке позвонила Маку с украденного телефона. Умылась, чтобы казалось, будто она плакала, вернулась уже спокойной и извинилась. Возможно, ей удалось одурачить Веронику, но она не была уверена.
Вероника попыталась ее утешить. Со старшими братьями сложно, сказала она. Возможно, Тео случайно употребила в книге какую-то знакомую фразу, и он догадался. Но волноваться не стоит. Агентство обо всем позаботится.
Ей дали пятнадцать минут на сборы, и за это время Тео запустила пожарную сигнализацию, зная, что отключатся лифты, а датчик в телефоне покажет, что она спускается по пожарной лестнице на первый этаж, где ее ждала Вероника. Она надеялась, что люди Вероники будут искать ее в фойе или на выходах из отеля.
Тео не знала, что делать дальше. Скоро сотрудники отеля поймут, что сигнализация сработала по ошибке, и прекратят эвакуацию. Ей нужно было где-то спрятаться, пока она не придумает, как выбраться из отеля, миновав Веронику и охрану, которую та, несомненно, вызовет, чтобы вернуть беглянку.
Пэтси посадила вертолет на частной площадке на крыше жилого небоскреба и указала на соседнюю группу высотных зданий – гостиничный комплекс «Мэйхью».
Гас чертыхнулся.
– Он огромный! Как мы ее найдем?
– Я даже не знаю, как вы туда войдете, – заметила Пэтси, изучая отель в бинокль. – Похоже, туда съехалась вся полиция Далласа. Вы знали, что здание в осаде?
Гас повернулся к Маку. И что им теперь делать? Как отозвать полицию?
Мак вздохнул.
– Придется с ними поговорить.
– У меня есть три часа. – Пэтси взглянула на часы. – Если до тех пор не управитесь, я улетаю.
– Спасибо, Пэт. – Мак обнял ее. – Если не вернемся, не жди. Мы справимся.
Она сжала его щеки пальцами с длинными акриловыми ногтями и чмокнула в губы.
– Осторожнее, ребята. Даллас – город ковбоев.
Они спустились на первый этаж, поймали такси и попросили высадить их возле полицейского кордона у отеля «Мэйхью».
– Что будем делать? – пробормотал Гас. Они пытались пробраться сквозь оцепление.
– Попробуем найти главного и поговорить с ним.
– А разве он не должен ловить убийцу, которая бродит где-то в отеле?
– Ты, друг мой, – брат этой убийцы, а я – последний, с кем она говорила по телефону.
Мак попытался привлечь внимание полицейского, охранявшего ограждение. Он назвал свое имя и имя Гаса.
– Мы могли бы помочь, – сказал он.
Офицер велел им нырнуть под ленту и повел к дежурному детективу.
Детектив Магуайр был в бешенстве. Он приехал из вежливости, чтобы помочь коллегам из Лоуренса, сообщившим, что в отеле «Мэйхью» под именем Альтамирано скрывается беглая преступница. А обнаружил, что отель эвакуируют, потому что в люксе у кого-то сгорел тост. Вокруг царил настоящий бедлам. Некоторых постояльцев выпустили из здания еще до прибытия полиции. Оставшихся задержали в фойе и в прилегающем торговом квартале, который был оцеплен. И там, и там было комфортно находиться, но никому не нравилось, что не выпускают за барьер. Альтамирано в номере не оказалось, а следы огня на потолке свидетельствовали о том, что, скорее всего, постоялица и включила пожарную сигнализацию. Теперь им предстояло тщательно обыскать весь этот чертов отель, прежде чем людей можно будет пустить обратно в номера. А эта Альтамирано – или Бентон, как ее на самом деле звали, – как пить дать уже покинула гостиницу вместе с остальными и растворилась на улицах города. Полиция Канзаса прислала фото четырехлетней давности; возле отеля толпилось несколько тысяч человек, и большинство из них были идиотами и требовали поговорить с начальством.
Вдобавок прибыл брат этой Бентон с безумной историей про подставу и бандитское литературное агентство, как из криминального романа. Магуайр уже хотел было сказать, куда они могут засунуть свою теорию, когда сообщили о стрельбе на втором этаже отеля.
Толпу охватила паника; люди, которых удерживали в фойе, ринулись к выходу. Пришлось их выпустить. А потом ему позвонила женщина из одного из номеров. Назвалась Теодосией Бентон.
Магуайр велел ей сдаваться.
Она стала умолять о помощи. Мол, ее пытались убить. Потом бросила трубку.
Магуайр подозвал офицера, чтобы тот увел брата этой сумасшедшей Бентон и ее друга, и отдал приказ своим людям в отеле.
Мак и Гас ушли без лишних слов, а потом воспользовались суматохой у выхода из отеля, чтобы проскользнуть внутрь.
Они быстро двинулись к самой дальней пожарной лестнице. Дверь была открыта для удобства спускающих. У двери стоял офицер полиции и следил, чтобы никто не попытался подняться наверх, но, к счастью для них, он отошел разнять драку между двумя разбушевавшимися гостями. Мак с Гасом воспользовались этим и ринулись вверх по лестнице.
– Стреляли на втором этаже, – сказал Мак.
– Давай поищем там, – согласился Гас. – Но это же небоскреб, тут искать и искать.
– А где же полицейские? – тихо проговорил Мак, когда они шагнули в коридор второго этажа. Там никого не было. – Почему они не поднялись наверх и не пытаются выяснить, кто стрелял?
– Меня больше интересует, в кого стреляли. – Гас открывал все двери и заглядывал в комнаты в поисках сестры. – Тео…
– Так мы весь день будем искать, – в отчаянии сказал Мак, достал телефон и набрал номер. – Пэтси, мы в отеле. Попробуй подключиться к полицейской частоте, и если удастся что-то выяснить, напиши мне… узнай, где полиция и где, по их мнению, находится Тео.
Пэтси почти сразу ответила.
Мак прочел сообщение.
– Тео позвонила из отеля и сказала, что заложила бомбу. Поэтому вызвали подкрепление.
– Господи, – взорвался Гас, – какая чушь! А где она бомбу взяла? Быстро сбегала в магазин и купила?
Мак сунул телефон в карман.
– Или ее заставили позвонить, или кто-то назвался Теодосией Бентон и позвонил от ее имени.
– Но зачем?
– Выиграть время до приезда полиции.
Гас снова выругался.
– Значит, они ее еще не нашли, – сказал Мак и сжал плечо Гаса. – Нам надо найти ее первыми. – Он обернулся на пожарную лестницу. – Стреляли на этом этаже. Ищи следы от пуль. Так мы поймем, где ее видели.
Они двинулись дальше по коридору, выискивая следы от пуль, повреждения или кровь. В середине коридора Гас заметил, что дверь номера 253 раздроблена – из нее торчали щепки.
Он подозвал Мака, собрался с духом и зашел. Комната была перевернута вверх дном.
– Может, ее тут не оказалось?
– Когда срабатывает сигнализация, двери автоматически разблокируются, – сказал Мак, осмотрев дверь. – Значит, кто-то запирался изнутри на задвижку.
Гас проверил ванную и увидел другую дверь. Открыв ее, он оказался в соседнем номере, где стояли две двуспальные кровати.
– Мак, смотри, тут смежная комната. Это семейный номер.
Мак прошел за ним в соседнюю комнату.
– Допустим, она убежала в эту комнату, а тот, кто ее преследовал, остался за дверью… Куда бы она побежала дальше?
– На пожарную лестницу, – ответил Гас. – Я бы попытался сбежать по пожарной лестнице.
– О черт! Теперь мы опять не знаем, на каком она этаже. – Мак ударил кулаком о стену.
У него зазвонил телефон. Звонила Пэтси.
– Мак, дорогой, я смотрю репортаж из отеля. На балкон двадцать третьего этажа вышла женщина. Кажется, она собирается спрыгнуть.
– Ясно. – Мак бросился к пожарной лестнице. – Пэтси, дозвонись до полицейских. Скажи, где мы, и передай, что никакой бомбы нет.
Они бегом преодолели сорок два лестничных марша и, оказавшись на двадцать третьем этаже, остановились всего на пару секунд перевести дыхание. Они уже не пытались соблюдать осторожность, и в этом была их главная ошибка. Гас всегда отказывался верить, что его сестра покончила с собой, так неужели теперь Бог решил сыграть с ним злую шутку, заставив смотреть, как она сделает это на его глазах? Он этого не допустит.
Он толкнул дверь, ведущую в коридор.
Тут же к его виску приставили пистолет; Мак не успел выхватить оружие и тоже был взят на мушку.
За дверью их поджидали двое мужчин, оба были вооружены. Один был в форме коридорного.
– На колени.
Их обыскали и отобрали пистолеты.
– Не копы.
«Коридорный» заставил их подняться. Напарник его прикрывал. Он выругался:
– Пойдем выясним, что она задумала. Черт! Все пошло к чертям.
Гаса и Мака потащили в конец коридора. Они остановились у двери, открывшейся автоматически. Изнутри доносился женский голос, четкий и спокойный. Голос принадлежал не Тео.
– Другого выхода нет. Прыгай, а мы все объясним. Между агентством Дэя Делоса и Теодосией Бентон нет никакой связи. Если мы будем вынуждены тебя убить, придется убить и твоего брата…
– Тео, нет! – выкрикнул Гас, несмотря на пистолет у затылка. Его прижали к стене.
Тео в ужасе и смятении уставилась на брата и Мака Этериджа, появившихся в номере под дулами пистолетов. Как они тут оказались? Почему участвуют в этом кошмаре?
Ей хотелось броситься к ним, обнять, сказать, что ей жаль.
– Сейчас же выйди на балкон! – Джок неотрывно смотрел на нее, наставив на нее пистолет и не обращая внимания на происходящее в номере.
Джок с его подтяжками и конским хвостом, вечно сидевший у барной стойки, пока они с Дэном работали.
Джок, подсказавший Мэри Кауэлл, где ее искать.
Тео прижалась к балконным перилам. Она знала, что в соседних зданиях сидят снайперы.
Вероника Коул холодно посмотрела на двух мужчин, которых держали под прицелом. Если их появление ее и встревожило, она не подала виду.
Тео заметила этот взгляд и испугалась еще сильнее. Теперь она знала, на что способна Вероника, как она управляет судьбами людей, не испытывая ни капли раскаяния.
– Я спрыгну, – ответила Тео. – Но ты должна их отпустить.
– Боюсь, этого уже не будет, Тео. – Она смерила взглядом Гаса и Мака и задумалась, планируя сюжет следующей главы. Повернулась к громиле в форме коридорного. – У них было оружие?
Тот достал конфискованные пистолеты.
– Отлично! – Она покачала головой. – Надеюсь, вы, клоуны, понимаете, что наделали. Мы сделали все возможное, чтобы защитить Тео и вас! Мы вложили в вас миллионы! А теперь ничего не остается, как замести следы и обо всем забыть.
«Коридорный» нацелил на Гаса пистолет.
– Нет, – сказала Вероника, – сделаем по-другому. Все должно выглядеть так, как будто Гас Бентон застрелил сестру. Ведь она разрушила его жизнь. Потом он и мистер Этеридж, который прибыл слишком поздно и не помешал ему убить Тео, застрелили друг друга. – Она склонила голову набок, еще раз прокручивая в голове последовательность. – Да, так все и будет. Джеймс или Ли впишут это в историю Минотавра.
Мак ответил с таким же спокойствием.
– Только есть одна проблема. Шоу и Уэллс сейчас у моих братьев, сидят связанные в амбаре. А может, их уже передали полиции.
Гас не сводил глаз с Тео. Она похудела и повзрослела, но сомнений быть не могло: это была она.
– Мы изложили детективу Мендесу все наши подозрения по поводу деятельности агентства Дэя Делоса, мисс Коул. Он нам, конечно, не поверил, но когда Шоу и Уэллса начнут допрашивать, полиция обо всем узнает. Так что можете нас убить, но, боюсь, ваш единственный шанс – сбежать сейчас, пока полицейские все еще считают, что в здании бомба.
На лице Вероники Коул не дрогнул ни один мускул.
– Александр Уилсон уже занимается похищением мистера Шоу и мистера Уэллса родственниками мистера Этериджа, мистер Бентон. – Она протянула Джоку один из конфискованных пистолетов. – Позаботьтесь о Теодосии Бентон. Прости, Тео, ты очень талантлива, и я пыталась тебя спасти, но ты оказалась слишком несговорчивой.
Джок засунул свой пистолет за пояс брюк и взял тот, что Мак отдал Гасу. Гас бросился на него, прежде чем тот догадается, что пистолет не заряжен, и надеясь, что Мак успеет совладать с «коридорным» и его напарником. Он схватил Джока за длинные волосы и потащил вниз.
Мак атаковал «коридорного». Раздался выстрел, и сначала было непонятно, кто стрелял и в кого попала пуля.
Бок Мака пронзила жгучая боль, которая расползалась вместе с кровавым пятном. Но он на удивление легко выкрутился из тисков громилы: пуля досталась ему, лишь задев Мака.
В комнату с балкона вбежала Тео.
– Мак!
Второй громила прицелился в нее; Гас в этот момент катался по полу с Джоком.
Согнувшись пополам и преодолевая боль, Мак протаранил успевшего выстрелить громилу. Пуля отлетела в сторону, отскочила от панели из искусственного мрамора и попала в люстру. По комнате разлетелся дождь осколков. Крупный осколок вонзился Гасу в спину, он дрогнул, и Джоку удалось его сбросить. Он выхватил свой пистолет, но Тео, подскочив к нему, ударила по стволу ногой, и пистолет отлетел на балкон. Джок в ярости ударил Тео по спине с такой силой, что она чуть не потеряла сознание. Он выбежал на балкон за оружием, схватил его, и в него попала снайперская пуля.
Мак и Гас вдвоем набросились на второго громилу, который попытался убежать, но, открыв дверь, увидел за ней вооруженных полицейских. Все было кончено.
И только тогда они заметили, что Вероника Коул исчезла.
Хотя Пэтси Маккенни уверяла, что через три часа улетит, она осталась в Далласе и приехала в полицейский участок, чтобы выступить в роли адвоката Мака, Гаса и Тео. На следующий день прилетела Джеки Стивен.
Полиция установила, что никакой бомбы не было, а сообщила о бомбе не Теодосия Бентон.
Джока опознали как Ненада Дожича, автора исторических романов, обвиненного в военных преступлениях. Громила в форме коридорного оказался бывшим военным, которого с позором уволили из армии. Его рукопись рассматривали в агентстве Дэя Делоса. Второй громила, Джо Мигер, выживший после бойни на двадцать третьем этаже, на первый взгляд не имел к литературному миру никакого отношения, но когда полиция обыскала его квартиру, в ванной обнаружился разлагающийся труп матери Мигера, а на компьютере – наброски романа.
Теодосию Бентон арестовали, но в свете новой информации сняли с нее все предыдущие обвинения. На допросе она объяснила, что призналась в убийствах под давлением, думая, что только так сможет помочь брату и спасти его от обезумевших фанатов, решивших наказать ее за отношения с Дэном Мердоком. Именно это ей внушила Вероника Коул. Теперь все это казалось абсурдом, но тогда она запуталась и поверила всему, что говорила Вероника. Она рассказала, как агентство Дэя Делоса вывезло ее из страны, и в дальнейшем она проживала в самых отдаленных уголках света. Ее первый роман решили не публиковать на случай, если кто-то узнает сюжет.
Детективы бесстрастно ее слушали. Магуайр решил бы, что девушка умом тронулась, если бы Мак и Гас не озвучили то же самое еще до начала перестрелки. Да еще этот урод, чья мать разлагалась в ванной, сломался на допросе, когда детективы пригрозили стереть его рукопись, и признался в том, что у него тоже контракт с агентством Дэя Делоса.
Джо Мигер настаивал, что никого не убивал, кроме матери. По его словам, Берта Уинслоу и Мэри Кауэлл убил Ненад Дожич, он же Джок. Уинслоу пришлось убить, потому что он был садовником Дэна Мердока и украл рукопись, которую Мердок попросил отправить Тео Бентон вместе с письмом. Агентство Дэя Делоса выкупило у него рукопись, и преступление могло бы сойти ему с рук, если бы в приступе сентиментальности он не решил передать мисс Бентон письмо. За домом Гаса следили люди из агентства, и, увидев, что Уинслоу разговаривает с Тео, решили, что риск слишком велик и необходимо немедленно действовать. По словам Мигера, Мэри убили, потому что она продолжала копать, не поверив истории, которую ей скормили, чтобы надавить на Тео и дать той еще один повод сбежать от прежней жизни прямиком в объятия агентства Дэя Делоса.
Мигер сказал, что не знает, кто убил Мердока. В агентстве Делоса работало много писателей, скрывавшихся от закона, и многих наняли именно потому, что они умели убивать.
– Сколько же писателей находятся в заложниках у агентства? – спросил Магуайр.
Мигер пожал плечами.
– Возможно, все они в заложниках. Агентство Дэя Делоса специализируется на тайнах и призраках. Вы никогда не найдете всех.
Как и обещала Вероника, Александр Уилсон появился сразу же, как только Этериджи привезли в полицию Уэллса и Шоу. Его тут же арестовали, предъявив обвинения в заговоре с целью препятствия правосудию. К делу подключилось ФБР, и в конце концов у полиции Уилсона забрали.
Тео и Гаса отвезли в больницу, где им обработали незначительные раны. Пуля, убившая «коридорного», разорвала Маку Этериджу мышцы в боку, но не задела жизненно важные органы. Кровотечение удалось взять под контроль, и к Маку в палату пустили полицейских для допроса.
Семейство Этериджей прилетело в Даллас, усложнив полиции задачу. Они были уверены, что, помимо темных делишек агентства Дэя Делоса, существуют и другие заговоры. Сэм потребовал доказательств, что враги США не заменили Тео двойником. Калеба больше заботило, не восстала ли она из мертвых. Зеке Этеридж лично осмотрел Мака, чтобы убедиться: в него на самом деле стреляли, и все это не уловка с целью выманить их из «Пондерозы» безоружными. На всякий случай братья оставили в «Пондерозе» Нэнси.
В ответ на их помощь Мак особой благодарности не проявил. Но братья немного развлекли его, пока он ждал возможности увидеться с Гасом и Тео.
Он спорил с Зеке, когда Тео появилась на пороге его палаты.
– Ты хоть знаешь, какие «жучки» тебе могли поставить во время операции?
– Ради всего святого, Зеке, меня бы уже вчера выписали, не будь ты такой занозой в заднице.
Тео робко постучалась о косяк, и Мак на мгновение лишился дара речи.
Зеке расплылся в улыбке.
– Ну-ну…
– Тео… – наконец смог вымолвить Мак.
Тео улыбнулась. Она вдруг застеснялась.
– Здравствуй, Зеке. Как себя чувствуешь, Мак?
– Да не стой ты там, заходи, – позвал ее Зеке. – Мак тут с ума сходил, пока тебя допрашивали.
– У них было много вопросов.
Тео зашла и приблизилась к кровати.
Мак сел.
– Ладно, Зеке, с тобой мы еще увидимся. – Он неотрывно смотрел на Тео.
– Но…
– Проваливай, Зеке.
Зеке Этеридж рассмеялся.
– Ладно, ладно, ухожу. – Он пожал Тео руку и вышел. – Добро пожаловать домой, Тео. Рад был с тобой пообщаться.
– А где Гас? – спросил Мак, когда его брат наконец ушел.
– С ним все в порядке. И со мной тоже. А ты? Я так волновалась, но нам не разрешали…
– Все хорошо. Пуля ничего серьезного не задела.
– Мне так жаль, Мак. Ты, наверное, жалеешь о том дне, когда познакомился с Бентонами. Я пойму, если ты больше не захочешь иметь с нами ничего общего. Любой разумный человек так бы и сделал.
Он рассмеялся и сжал ее руку.
– Как я уже сказал, со мной все хорошо.
– Я должна все объяснить.
– Ты мне ничего не должна, Тео.
Она присела на край больничной койки и все ему рассказала, начиная с вечера, когда в Гаса стреляли. Объяснила, как попала в эмоциональную и физическую зависимость от агентства Дэя Делоса, как ее держали в изоляции в странах, где говорили на незнакомом языке, следили за всеми ее передвижениями и общением, и все под предлогом безопасности – ее и Гаса. Она рассказала, чем именно занималось агентство, представлявшее писателей, которые чем-то себя скомпрометировали и спасались от общественного порицания, личной вендетты или закона. Им конструировали новую личность, и каждый жил в страхе разоблачения, превратившись в раба агентства Дэя Делоса. Писателей использовали для придумывания сюжетов, призванных посеять недоверие, подвергнуть людей судебному преследованию или попросту отвлечь внимание, пока агентство продавало свои услуги тем, кому был на руку скандал с участием конкурентов, или тем, кто нуждался в скандале, чтобы отвлечь внимание СМИ от собственных преступлений, или даже революционерам, желавшим захватить власть. Агентство Дэя Делоса контролировало писателей, сочинявших истории, с помощью которых власть имущие контролировали тех, кто в эти истории верил.
– А Мердок?
– Дэн раньше был Джеком Чейзом, а потом его обвинили в сексуальной связи с несовершеннолетней, – объяснила Тео, подтвердив подозрения Мака и Гаса. Тень промелькнула по ее лицу, и Мак догадался, что это открытие ее встревожило и повлияло на восприятие ее собственных отношений с Дэном Мердоком. – Возможно, именно поэтому я ему понравилась.
– Тебе не нужно искать объяснений, почему ты ему понравилась, – решительно ответил Мак. – Однако это объясняет, почему агентство Дэя Делоса так тревожили ваши отношения.
Тео кивнула.
– Они превратили его в Дэна Мердока и боялись, что он мог рассказать мне правду, а я написала бы книгу, в которой передала его слова.
– Но твоя рукопись не имела отношения к деятельности агентства.
– Нет, – задумчиво ответила Тео, – зато книга Дэна имела. В своей новой книге он как раз рассказывал о деятельности агентства. Не знаю, о чем он думал… как хотел все это провернуть. Он же знал, что они попытаются… – Она выдохнула. – Когда они узнали о его планах, его убили. Вероника охаживала меня и мою рукопись, так как боялась, что он мне что-то рассказал, а еще у них освободилась вакансия.
– А когда ты узнала, что Мердок и Джек Чейз – одно лицо? – тихо спросил Мак.
– Мне сказал Александр Уилсон, адвокат, в тот вечер, когда в Гаса стреляли, а агентство Дэя Делоса добилось моего освобождения. – Она взглянула на Мака. Казалось, это было вчера. И поцеловались они тоже вчера. – Само собой, он не упомянул, что Дэна убили они, но рассказал все остальное – как ему подарили новую жизнь и построили новую карьеру. – Она взглянула на его руку, которую сжимала в своей руке. – Они пообещали сделать то же самое для меня, а когда я сказала, что больше не хочу заниматься литературой, заявили, что только так можно спасти Гаса. – Она покачала головой. – Мак, я знала, что не стоит этого делать. Все инстинкты подсказывали спасаться, бежать как можно дальше от агентства Дэя Делоса, но Гас лежал в больнице, а у его двери стояла охрана. И все из-за меня. Мне казалось, что только мое признание сможет его спасти – признание, которое ни у кого не вызовет вопросов. В ту ужасную, кошмарную ночь это казалось разумным выходом и единственным, что я могла сделать.
– Что ж, Гаса ты спасла, – ответил Мак. – С него сняли обвинения, как только получили твое признание.
Она расспросила его о том, что происходило с ним и с Гасом в ее отсутствие.
Мак отвечал честно и бережно, описав все события и успокоив ее, что они всё благополучно пережили. Тео догадывалась, что случившееся повлияло на Гаса, но не думала, что его жизнь полностью разрушилась. Она плакала, размышляя о нем и о Маке, которому пришлось просидеть в тюрьме пять с половиной месяцев лишь потому, что он был ее другом, и в то же время испытывала облегчение и глубокую радость оттого, что сейчас держала Мака за руку. Мак осторожно рассказал ей о Джейкобе Кертисе, который предъявил обвинения Гасу, а в итоге сам оказался за решеткой.
Поняв, что ему все известно, Тео пришла в ужас и отдернула руку. Она чувствовала стыд и унижение, хотя умом понимала, что не должна. Она похоронила память о Кертисе и запрещала себе о нем думать, оплакивая последствия его действий как отдельную трагедию. Искаженное воспоминание осталось; какие-то моменты она по-прежнему видела ярко, другие стерлись из памяти, но она убрала тот случай в самый дальний угол сознания. А теперь Мак обо всем узнал… Мак, о котором она так часто думала. Воспоминания о нем не давали ей сойти с ума и потерять надежду. Теперь он знал о ней все, и она вдруг испугалась, что Джейкоб Кертис отнимет у нее гораздо больше, чем уже отнял.
Мак снова взял ее за руку.
– Он в тюрьме, Тео. Если не хочешь говорить, клянусь, я больше никогда об этом не заикнусь. Но если хочешь, не бойся.
В дверной косяк снова постучали, и вошел Гас.
– Вы что, уже любезничаете? Это моя младшая сестра, Этеридж!
Тео покраснела.
– Гас, заткнись.
Мак рассмеялся, и Гас пожал ему руку.
– Как дела, дружище?
– Все путем. Меня тут задержали из-за братьев, решили, что я тоже ненормальный.
Гас выдохнул.
– Знаешь, Мак, когда я объяснял, что случилось, даже мне самому все это казалось полным бредом. – Он покачал головой. – До сих пор не уверен, поверил ли мне Магуайр. Кто бы мог подумать, что литературное агентство способно на такое?
– Думаю, агентство Дэя Делоса поначалу было самым обычным, – заметила Тео. – А потом, много лет назад, кто-то из авторов впутался в историю, и его карьера оказалась под угрозой. Агентство помогло и дало автору возможность продолжить писать. Никто ничего не узнал. А с появлением соцсетей оставаться вдали от скандалов стало все труднее, и агентство усмотрело в этом новую нишу. В конце концов оно полностью перепрофилировалось на писателей с темным прошлым или на тех, кому казалось, что они попали в безвыходное положение.
Гас посмотрел на нее.
– Откуда ты…
– Гас, я три года была их самым охраняемым активом. Иногда что-то слышала, да и было время сложить два и два. – Тео вздохнула. Она не все сказала. – В две тысячи двадцать первом году «Кью-анон»[11] пришли на помощь тогдашнему президенту, и Вероника Коул смекнула, что выдуманные истории можно использовать, чтобы влиять на людей и побуждать их к действию, таким образом ограничивая демократию. Она и ее подопечные писатели начали создавать стратегические теории заговора и продавать их людям и организациям, заинтересованным в подобном влиянии. Допустим, кому-то понадобилось внушить недоверие к системе образования, СМИ или фастфуд-сети: писатель из агентства Дэя Делоса придумывал теорию заговора, и дело было сделано.
Мак молча чертыхнулся. Калеб. Даже сейчас Мак сомневался, что сможет разубедить брата в его теориях.
– А ты знаешь, кто управлял агентством, Тео? – спросил он.
Она покачала головой.
– Меня вела Вероника. Иногда она упоминала «партнеров». Я их никогда не видела. Насколько я поняла, партнеры друг с другом не общались: так удавалось сохранить секретность и преданность компании. Никто не знал, кому можно доверять. Метод был рабочий. Сотрудники агентства умели создавать бестселлеры и удерживать авторов при себе, даже когда те переходили в другие агентства.
– А Дэн Мердок… – начал Гас.
– Он же Джек Чейз. Я в курсе. Так вот, насчет Дэна и его новой рукописи. – Тео на миг заколебалась. – Он прислал ее мне, чтобы предупредить меня. – Она сделала глубокий вдох. – Но агентство установило за нашим домом слежку. Рукопись так до меня и не дошла и попала к Веронике.
– Уинслоу убила она?
– Нет. Подослала убийцу по имени Ненад Дожич. Я знала его как Джока, завсегдатая «Бендеров».
– И они рассчитывали, что ты всю жизнь будешь прятаться и притворяться каким-то чилийцем? – сердито спросил Гас.
– Потом мне бы придумали новое имя, и я смогла бы спокойно жить и писать под этим именем. Но пока поиски продолжались, это было невозможно, – ответила она.
Глаза Гаса потемнели.
– Поверить не могу, что ты согласилась.
– У меня не было выбора, Гас. Я призналась в убийстве.
– В это мне тоже не верится.
– Гас… – робко вмешался Мак. Но спор сестры и брата было уже не остановить.
Тео попыталась защититься.
– Я решила…
– Что я – убийца. Я понял.
На миг Тео лишилась дара речи, услышав в его обвинении обиду. А когда заговорила, в ее голосе слышались металл и ярость.
– Я никогда так не думала, чертов ты идиот! – Она вздохнула, чтобы успокоиться. – Но в тебя стреляли в ходе задержания. И если бы ты выжил, тебе предъявили бы обвинения. – Она перешла на крик. – И пока я была рядом, ничего бы не прекратилось. Я пыталась тебя защитить, выиграть немного времени. А ты все испортил, когда подал в суд буквально на весь мир!
Гас потянулся и крепко ее обнял, хотя она сердилась и вырывалась.
– Ты права. Прости меня.
– Ты дурак!
Он горько улыбнулся.
– Я адвокат. Точнее, был им. Я никогда не любил признания. А уж когда моя сестра призналась в том, чего не совершала…
Тео перестала сопротивляться.
– Тогда я не видела другого выхода.
Он взглянул на нее со всей серьезностью.
– Тебя по-прежнему могут обвинить в препятствии правосудию.
Тео гневно на него посмотрела.
– У меня хороший адвокат, – сказала она.
Тео и Гас дождались, пока Мака выпишут из больницы, и они все вместе вернулись в Лоуренс. Этериджи огорчились, что к их теориям никто не прислушался, но утешились мыслью, что Маку наконец довелось пострелять из настоящего пистолета и убить не одного, а целых двух человек. Мак попытался объяснить, что все было не так и он никого не убивал, но это было бесполезно.
История о литературном агентстве Дэя Делоса стала сенсацией и прогремела во всех международных новостях. Один за другим писатели выступали с официальными заявлениями, что не имеют отношения к агентству. Всех клиентов агентства взяли на карандаш. Выяснилось, что многие знаменитые писатели на самом деле скрываются от закона; их арестовали за преступления прошлого, а книги изъяли из продажи. Впрочем, были те, чьи проступки по прошествии времени уже не казались такими скандальными; они перестали скрываться и рассказали о жизни под контролем агентства Дэя Делоса. Но другие исчезли, как призраки, которыми и были все это время, оставив после себя лишь книги и слова, гремевшие, как цепи в ночи.
Веронику Коул и ее партнеров из агентства Дэя Делоса так и не нашли. Они будто испарились, и властям оставалось лишь одно: распутать клубок деятельности преступной сети. Об истинном масштабе манипуляций можно было только догадываться.
Тео положила голову Маку на плечо. Гас прикручивал новую вывеску к фасаду старого офиса на Нью-Гемпшир-стрит: «Стивен и Бентон, адвокаты». Появилась Джеки с бутылкой шампанского и бокалами и предложила выпить за новую юридическую фирму, открывшуюся в Лоуренсе.
Она подняла голову.
– Криво, Гас.
Гас слез и сам оценил результат своих трудов.
– Да ладно, почти незаметно.
– Нельзя, чтобы вывеска адвокатской конторы висела криво.
Гас улыбнулся.
– Не знаю… Возможно, это на счастье.
– Гас…
– Дружище, помнишь, я объяснял тебе старую австралийскую традицию – делать все «достаточно хорошо»?
Джеки закатила глаза, отдала ему шампанское и забрала у него дрель.
– Я сама все сделаю. Дружище.
Он ее поцеловал.
– Значит, так все и будет? Ты будешь меня все время поправлять?
– Только если все будет криво.
Мак вдруг почувствовал, как Тео задрожала.
– С тобой все в порядке? – прошептал он и обнял ее крепче.
Она повернулась и посмотрела на него. Порой ей не верилось, что она вырвалась, что хрупкая запутанная нить, связывавшая ее с Гасом и Маком, вопреки всему не порвалась. Что ей позволили стать счастливой… потому что теперь она была счастлива.
– Наверно, кто-то прошел по моей могиле.
Он убрал выбившийся локон с ее лица.
– Ты выглядишь испуганной.
– Я не… ну, может, чуть-чуть. – Она попыталась объяснить, потому что хотела, чтобы он понял: – Все так идеально… Боюсь, что все разрушится.
– Ничего не разрушится, Тео. Идеально будет не всегда – уверен, мои братцы в самое ближайшее время что-нибудь отчебучат, но я больше никогда тебя не потеряю.
– Знаю, – тихо ответила Тео. – Но я боюсь, как бы Вероника Коул не взялась за старое, а агентство Дэя Делоса не возродилось под новым названием.
Мак улыбнулся, и Тео смущенно отодвинулась.
– Знаю, это глупо. Все кончено. Нет смысла об этом думать.
– Я бы так не сказал. – Мак снова притянул ее к себе. – Ведь это отличный сюжет для романа.
МЗЧМЗ
Автор почти с первой страницы приводит посты с форума приверженцев теорий заговора и продолжает цитировать их на протяжении всей книги. Какова была ваша первая реакция на эти посты? Навели ли они вас на мысль, что за роман вам предстоит прочитать? Какую роль играют эти элементы в сюжете?
Смелое решение Тео уйти из университета и отказаться от адвокатской карьеры, которую ей прочили, ради мечты – литературного творчества – привело к неожиданным, опасным и удивительным результатам. Учитывая все, что случилось с героиней в романе, не кажется ли вам, что ее жизнь сложилась бы счастливее, если бы она не бросила юриспруденцию и выбрала более спокойный, традиционный образ жизни? Почему/почему нет? Приходилось ли вам отказываться от более «стабильной» профессии ради увлечения? К чему это привело?
Кормак Этеридж воспитывался в семье выживальщиков, которые готовились к апокалипсису. Их идеология и поведение могут показаться экстремальными. Встречая людей, чьи взгляды и образ жизни диаметрально противоположны нашим собственным, мы часто стремимся отмахнуться от них, начинаем их высмеивать и даже злимся, если не удается их переубедить. Удалить человека из друзей в соцсетях легко, а приходилось ли вам прекращать общение с близким другом или членом семьи из-за «непримиримых разногласий»? Или вам удалось найти стратегии сохранения взаимной симпатии и уважения, а если это необходимо, простить своих близких?
Когда Тео знакомится с Дэном Мердоком, ей льстит его внимание; она рада, что такой популярный автор заинтересовался ей и ее творчеством. По-вашему, Тео на самом деле была влюблена в Дэна как в человека или же ее пленила его писательская ипостась и возможная помощь с карьерой? Вам приходилось быть в отношениях, когда вы ставили под сомнение свою мотивацию?
В цифровом веке почти невозможно сбежать от собственного прошлого и начать с нуля, стерев все следы своей личности и истории. Агентство Дэя Делоса предлагало новую жизнь талантливым высокоранговым авторам, которые совершили преступление или оказались втянутыми в публичный скандал. Как вы думаете, справедливо ли, чтобы ошибки прошлого вечно преследовали людей и влияли на их карьеру? Если бы вы совершили преступление или оступились, но искупили свою вину или отбыли наказание, смогли бы вы вернуться к прежней жизни и продолжить карьеру с того места, где остановились? Почему/почему нет?
Если агентство или издательство предложит вам контракт в обмен на полный контроль над вашими соцсетями, вы согласитесь? Почему/почему нет?
Младший брат Мака Калеб утверждал, что действовал в интересах Мака, сообщив о местонахождении Тео репортерше, которую затем убили. Были ли у него и другие мотивы? Что бы вы сделали в данной ситуации?
Тео тоже думала, что действует в интересах брата, когда написала признание в убийстве Дэна и исчезла. Как по-вашему, ее главной мотивацией была любовь к брату или чувство вины оттого, что она разрушила его жизнь сейчас и когда он был подростком? Было ли ее решение самоотверженным или эгоистичным?
Это ваш третий внесерийный детектив, героями которого являются писатели и литературное творчество (другие два – «После того, как она о нем написала» и «Женщина в библиотеке»). Ставили ли вы перед собой определенные цели, начиная писать эти книги? Какие?
Начиная писать новый роман, я не ставлю перед собой конкретных целей, кроме одной: написать хорошую книгу. Я не прописываю сюжет заранее. Просто сажусь и начинаю писать. История разворачивается в процессе. Я никогда не знаю, что произойдет на следующей странице, не говоря о том, чем закончится книга, и идея романа тоже складывается в процессе написания. Одна фраза или обрывок диалога, написанный интуитивно, может захватить меня, и я вдруг понимаю – вот оно, вот о чем эта книга на самом деле. Возможно, у меня и есть цель в самом начале, но бессознательная. Но в какой-то момент она проявляется и становится понятной, или хотя бы более понятной, чем в начале. В ходе работы над книгой «После того, как она о нем написала» я обнаружила, что пишу детектив об отношениях писателя с его героями. Главной темой «Женщины в библиотеке» оказались отношения писателя и читателя и влияние реального мира на воображение. «Таинственный писатель» рассказывает о месте писателя в обществе и влиянии сюжета на поведение. Кроме того, все три романа объединяет то, что они об убийствах.
Почему вы выбрали местом действия романа Лоуренс?
Я искала место, где можно спрятаться. Мой друг из США предложил Лоуренс, городок в штате Канзас, и рассказал о своем опыте проживания в Канзасе. Сам городок небольшой, но интересный в плане политики и истории. Я писала книгу, опираясь на воспоминания Ларри.
Тео бросает карьеру юриста и решает посвятить себя писательству. Вы сделали то же самое. Что еще у вас общего, кроме любви к шоколаду?
Тео сделала выбор гораздо более уверенно, чем я когда-то. Я проработала адвокатом пятнадцать лет, прежде чем решила написать роман, а она бросила университет и переехала на другой конец света в погоне за мечтой. Конечно, отказаться от успешной карьеры юриста труднее, чем когда она еще не началась: я знала, от чего отказываюсь, но если бы мой эксперимент не удался, я по-прежнему могла быть адвокатом. А поступок Тео был из серии «все или ничего», она проявила гораздо больше отваги. Она яснее представляла, чем хочет заниматься в жизни, чем я в ее возрасте. Что до наших общих черт, мы обе из Австралии, у нас похожее чувство юмора, и мы любим собак.
Что вы сейчас читаете?
Перечитываю «Убийство в Восточном экспрессе» Агаты Кристи.
Сулари Джентилл – автор серии из десяти детективов времен Второй мировой войны о Роуленде Синклере, удостоенных множества наград; трилогии «Герои», основанной на античных мифах и эпосе; и романа
Сулари живет на маленькой ферме в предгорьях Снежных гор Австралии с мужем Майклом и сыновьями Эдмундом и Аттикусом, выращивает трюфели, держит осликов и пишет об убийствах и преступниках.
Большую часть своей работы писатели делают в одиночку. Но все же это не совсем одиночное творчество. «Таинственный писатель» обязан своим существованием не только мне. Пожалуйста, не откажите мне в любезности и выслушайте мои благодарности всем, кто участвовал в создании этого романа.
Спасибо Л. М. Винсенту и Дону Мейбергеру, которые щедро поделились своими знаниями о Канзасе и канзасцах. Лишь благодаря им я смогла написать историю, действие которой разворачивается в Лоуренсе – зайти в его кофейни, побродить по улицам, полюбить этот город и понять его. Я очень ценю вашу помощь, друзья.
Спасибо моим агентам Джилл Марр и Андреа Кавалларо и потрясающей команде литературного агентства Сандры Дейкстры. Только благодаря им я могу определить готовность рукописи и удержаться, чтобы не продать ее за шесть волшебных зернышек. С поддержкой агентства легко покорять вершины.
Сердечная благодарность моему любимому издательству
Спасибо Барбаре Питерс и Роберту Розенвальду, которые несколько лет назад привели меня в издательство
Спасибо моему мужу Майклу и сыновьям Эдмунду и Аттикусу, которые прожили с писателем более десяти лет и, учитывая все обстоятельства, почти не жаловались; моим дорогим друзьям Роберту Готту, Дэну О'Мэлли и Лейту Генри, чья проницательность и советы порой спасали не только мои сюжеты, но и мою жизнь. Спасибо Джо Батлер, в разговоре с которой возникла идея этой книги. Сначала это была шутка, а Джо усмотрела в ней зачатки истории.
Наконец, спасибо моим читателям из Лоуренса, штат Канзас: надеюсь, вы с пониманием отнесетесь к моему литературному визиту в свой город и к вольностям, которые я позволила себе в отношении этого замечательного места. Благодарю!
В Великобритании существует деление на солиситоров и барристеров: солиситором называют консультирующих адвокатов, которые ведут подготовку дела и не выступают в суде; барристеры выступают в суде. –
Популярное австралийское блюдо, дрожжевая паста, которую намазывают на хлеб.
Популярный мюзикл о жизни Александра Гамильтона, одного из отцов-основателей Соединенных Штатов.
Американский музыкант, композитор, рэпер, автор мюзикла «Гамильтон».
Герой популярного комикса Честера Гулда 1931 года, крутой полицейский-детектив.
Загадочное явление в Австралии, упоминания о котором встречаются еще в культуре аборигенов до колонизации: белые круглые огни, вспыхивающие над самым горизонтом.
Берроуз был одержим огнестрельным оружием и случайно убил свою жену из пистолета.
«Пондероза» – название семейного ранчо из популярного телесериала в жанре вестерн «Бонанза», которое стало нарицательным для обозначения традиционного американского ранчо.
Внедорожник компании «Дженерал Моторз».
Сумчатое семейства кенгуровых.
«Кью-анон»