Я открыла глаза, осмотрелась, стала трогать себя, шевелить руками и ногами.

«Господи, спасибо, живая! Ничего не болит даже».

На мне длинная сорочка, наглухо завязанная на шее, я ослабила ткань у горла, порвав веревки, вдохнула. Повернулась, чтобы встать с кровати и увидела черные длинные волосы, что тяжелым ворохом упали мне на руки. Я взяла пряди, потрогала: красивые черные густые гладкие волосы. Меня сковал страх неизвестности и любопытства. Взялась за подол и оголила ноги – не мои, абсолютно белая кожа, нежная, порвала сильнее сорочку, заглянула в ворот на тело, грудь девичья красивая молочно – белая, тело стройное.

«Что происходит?»

Я легла опять, уставилась в потолок, вспоминая по деталям последние часы своей жизни до этого момента.

Так, я Альбина Станиславовна Штрих, онколог-уролог, практикующий хирург, стаж пятнадцать лет, мне 39 лет, не замужем, детей нет, мы с Жориком, анестезиологом, Ниной Васильевной, акушером – гинекологом, Виктором Палычем, терапевтом и педиатром и Смолкиным Игорем, хирургом от Бога, – участвуем в нацпроекте «Здравоохранение», оказываем медицинскую помощь в труднодоступных регионах нашей многострадальной страны. Вчера мы на вертолете летели в Ямало-Ненецкий АО в поселок Харп, где проживают около пяти тысяч человек, получив оттуда заявку. Помню крик Нины Васильевны, шумно работающие лопасти несущего винта вертолета, мат Смолкина. Мы разбились. Я похоже переселилась куда-то, может и мои коллеги все также в кого-то попали. Так-так, думай, Аля.

Я встала, помещение было затемненное, подошла к окну, открыла шторы.

– Ёбтваю ты …

Я крепка на словцо, и то, что я увидела, меня поразило очень сильно. Я была в доме, этаж примерно второй, окна выходили во двор, на котором я увидела пожилую женщину, одетую как крестьянка века XVIII, она тащила огромную корзину с белым бельем. Рядом виднелся густой лес, во дворе был еще крестьянин или слуга, он распрягал лощадь. Я попала в прошлое, может, в тело моей пра-прабабушки какой-нибудь.

Прачка подняла взгляд на мои окна, я резко отстранилась от окна, спряталась. Комната, где я очнулась, была чистой, из мебели: кровать, трюмо с зеркалом и шкаф. Увидела две двери, потихоньку подошла, открыла одну – коридор длинный и широкий, закрыла, за второй была ванная, приличная, но средневековая какая-то.

Собралась с духом и пошла к зеркалу.

На меня смотрела не я, это я уже предполагала, но я увидела там какую-то няшную Белоснежку. На меня смотрела красивая кукла: белая кожа, черные длинные волосы, губки бантиком, синие большие миндалевидные глаза, красивые брови дугой, я задрала балахон, тело молодое, красивое, меленькие кудряшки черных волосиков на лобке.

Я попала в тело юной красавицы. Так, чтобы это значило, не, это не мои бабули. Все в моем роду, как и я, были маленькими пухленькими коренастыми женщинами.

Я услышала шаги.

«Ну, начинается!»

В комнату зашла та прачка, что я видела во дворе.

– Живая, ну и слава Богам, сейчас скажу господину.

Женщина ушла.

«Так, господин мне кто, отец, и почему "живая", я что умереть должна была?»

Я села на кровать, на столе стояла чашка с какой-то жидкостью, в горле першило, было сухо во рту, я поднесла посудину к носу, понюхала, пахло какими-то травами, не стала рисковать, отставила.

В комнату вошел мужчина. Высокий красивый породистый альфач, по-другому не скажешь: черные короткие волосы, строгий взгляд серых глаз, лет тридцати пяти, светлая рубаха, черные брюки, высокие сапоги, поверх рубахи темно-синий сюртук или пиджак. Он уставился на меня, молчал, я тоже смотрела на него и молчала. Его взгляд прошелся по моему телу, остановился на щиколотках и ступнях, стал их разглядывать. Я непроизвольно поджала пальцы на ногах, он поднял на меня взгляд.

«Хорош, зараза, кто ты этой девочке?»

– Завтра отвезу тебя в храм, как ты и мечтала, будешь монашкой, – сказал этот господин низким грудным голосом и ушел.

«Что, бля, я – монашка? Так, надо валить отсюда, состригут еще красоту такую, обратят, оттуда я хрен убегу!».

Я легла в кровать. Мысли опять вернулись в вертолет, вспомнила, летчик сказал, что груз с медицинским оборудованием тяжелый очень и перевозить надо всегда его очень осторожно. Вспомнила, как мы садились, про груз смеялись, расспрашивая, кто сколько весит и кого мы первым выкинем, если что. Смолкин ржал, доставая из набитого рюкзака детские рисунки дочерей, огромный контейнер с фаршированными блинами, приготовленные его новой женой, пакет с какими-то пирогами. Мы всё с удовольствием умяли. Мне почему-то именно Смолкина жалко больше всего. Я вспомнила, что поделилась с ним своим намерением взять девочку – сироту из организации для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, пока её в детский дом не определили. Моя подруга, Светлана, психотерапевт, занимающаяся реабилитацией пациентов после военных действий, аварий, несчастных случаев, сказала, что одна семья попала в страшную аварию, погибли все, осталась чудом малышка, три годика, Любаша. Есть бабушка, но она с тяжелейшей депрессией, на антидепрессантах и с кучей соматических заболеваний. Я вспомнила, как несколько недель назад Смолкина попросила заключить фиктивный брак со мной, если надо будет для удочерения, пока он был свободен, а Игорек мне предложил заделать ребенка проверенным и приятным способом, так как жениться не сможет, потому что он уже женился третий раз и как всегда по любви. Мы хохотали тогда в ординаторской. Смолкин – Смолкин, хирург талантливый, как говорится от Бога, взялся за нацпроект, как и я. У него уже пять детей было от предыдущих браков, а новая супруга в положении была. Вот что Смолкин еще делал хорошо, кроме хирургии своей – это детей, все были как на подбор, красивые и здоровые. Я вспомнила, как он признался, что слаб на женщин, сказал, что с мужиками надо дела иметь, а с женщинами и поговорить приятно, и посидеть рядышком, а полежать, так вообще, приятно вдвойне.

Я всегда была несимпатичной, вернее сказать, очень обычной, невысокая, крепкая, с маленькой грудью, плоским задом, зато умная, упёртая, добрая, хваткая. Я не комплексовала, реализовалась в профессии, меня уважали, был секс иногда, всегда на каких-нибудь гулянках. Я веселая, меня мужики любили, но не как женщину, а как коллегу, подругу. Мне даже в ВУЗе, я была одна девушка в группе хирургов – урологов, кличку парни придумали – «ШП» – Швой парень.

Я попала в тело очень красивой девушки, очень, прям из мультфильма про Белоснежку, смоляные волосы, синие глаза и белая кожа. Как это быть в таком теле, теле красавицы, мне даже стало интересно. Я подумала: одной смерти не миновать, двум не бывать, значит для чего-то меня сюда пихнул Всевышний. Я вздохнула над задачкой, вспомнила Любашу, девочку пристроят в хорошую семью, я за это попрошу у Бога, или бабуля возьмётся за себя, оклемается. Значит, мне дается вторая жизнь, второй шанс и в теле такой красотки. А, что? Это же круто! Я попала в тело юной красавицы, а не какой-нибудь злой горгоны!

Я подошла к зеркалу снова.

– Кто ты? Подскажи хоть немного, милая, дай мне память свою, а, пожалуйста, девочка.

Всматриваясь в отражение, я словно тонула в глазах этой Белоснежки, и вдруг в грудь что-то вошло, будто в солнечное сплетение попал огонь. Я аж зарычала, оскалив зубы, посмотрела на себя в отражение.

Я вспомнила, вернее, мне стала доступна память девушки, в тело которой я попала.

Я в теле Альвены. Альвене восемнадцать лет, жила с отцом, с детства ничего, кроме книг о Боге не читала, мечтала стать монашкой. В моей голове стали всплывать молитвы одна за одной, я их отодвинула на время, сортируя воспоминания. Так, неделю назад Альвена вышла замуж за князя Варгара Лимбери. Надо узнать про этот титул, и про земли, девочка не знает. Князь привез Альвену в свой дом, пришел к ней в спальню после церемонии, не заставлял, не трогал насильно, наоборот, был нежен, но она заплакала, он ушел. Так, не мерзавец, уже хорошо. О! Дилва, ха, вот стерва, и она с князем. Дилва дала чай девушке, сказав, что соитие с мужчиной – это ад и боль, и она может умереть, и чтобы не чувствовать боль, надо выпить весь отвар, показала девочке 18 –летней свой секс с конюхом и орала там как еб…ая. О-ба, Альвена видела, как муженёк трахал любовницу в кабинете. Девушка зашла к нему поговорить, он ей нравился, она поверила своему мужу, он был ее первым мужчиной, с кем она говорила, кроме отца, и увидела, как он задрал юбки любовницы, а та лежала на столе животом и стонала, а князь долбил её своим тазом, активно работая бёдрами. Девушка испугалась, думая, что Дилве больно. Ах, Альвена специально выпила весь чай, она боялась так соития, боли.

Я поняла, Альвена отравилась. Девочка прожила почти взаперти все свои восемнадцать лет, отец её был нелюдимым, они жили на окраине города, а последние пять лет отец болел, дочь ухаживала за ним, была глубоко верующая, много времени проводила в саду, разговаривала там с цветами, выращивала красивые розы. Альвена очень любила молиться, пение при храме, огоньки лампадок и свечей, старинные образа – все это западало ей в душу, грело. Дома она напевала мотивы тропарей, а поход с отцом в храм всегда был для неё как праздник, как что-то таинственное и необыкновенное. Так что она с детства знала, что хочет служить Богам, с ровесниками ей было неинтересно.

«Зачем ты женился, князь? Я со своими матюгами, атеистка до мозга костей и попала в тело такой чистой девочки. Милая, я в храм пока не хочу, хочу пожить в мире страстей, чувств. Так, надо валить отсюда».

Интересно, больше из воспоминаний мне ничего не всплыло, жизнь у девочки была в набожных книгах, вере в Бога и мечте о монашестве. С отцом они говорили мало.

Я полезла в шкаф, нашла там платье, строгое, закрытое.

– О, а это что за развратный наряд?

В самом углу шкафа лежала белая красивая шелковая сорочка и пеньюар.

Вспомнила, этот комплект Альвене отдал отец, сказав, что это ее матери. Мать свою девушка не помнила. Альвена была настолько замкнута, скромна и набожна, что даже постеснялась примерить это белье.

В комнату вошла опять та пожилая женщина с подносом, на котором была тарелка с едой и кружка.

– Я ем тут одна, а где остальные принимают пищу?

Женщина округла глаза и сказала:

– Так в столовой, просто ты всегда тут тихо сидела и не хотела выходить, молилась всё.

– Я захотела, проводите, пожалуйста.

Женщина осталась стоять, я стала снимать сорочку.

– Давай, дитя, я помогу.

Как она мне собиралась помочь, снимать сорочку что ли?

– Спасибо, я сама.

Я надела платье, закрытое до горла, простое, серое и туфельки, что стояли под кроватью, волосы заплела в косу, посмотрела в зеркало.

«Какая я хорошенькая!»

Подмигнула себе и вышла из комнаты, за мной пошла служанка. Я жутко хотела есть, шла на голоса, спустилась по лестнице, оказалась в столовой, там сидел Варгар и Дилва, они ели, их обслуживал молодой мужчина, лет двадцати пяти, тоже высокий и красивый. «Здесь все как на подбор, высокие красивые статные, кто вы, люди?» Слуга, увидев меня, выронил поднос, видимо, растерялся от неожиданности. Я подошла к нему и стала помогать убирать тарелки, что упали, затронула его рукой и сказала:

– Извини, что напугала тебя.

Он присел со мной, поднял на меня глаза, сжимая осколок в руке.

– Тшш, осторожно, порежешься.

Я аккуратно разжала его кулак, взяла пальцами осколок из его руки.

От тряхнул головой, буто опомнился и вышел из зала.

На меня уставились эти двое.

– А ты говоришь у нас, оказывается, – произнесла любовница моего мужа и скрестила руки на груди.

Князь сморщил нос, то ли от её слов, то ли от того, что пришла я.

Мне хотелось ей ответить пару ласковых, но надо было присмотреться.

Мой муж был красивым мужчиной, высоким, крепким, как в любовных романах описывают: здоров, красив, брутален, мужественен – рукава рубахи по локоть закатаны, руки жилистые мускулистые, легкая небритость на лице.

Я села за свободный стул, взяла пустую тарелку и стала накладывать все, что видела. Положив в тарелку мясо, овощи, я приступила к трапезе. В помещение вошел снова тот слуга, принес мне приборы, я кивнула ему, так как был забит рот, поела, все происходило в полном молчании, встала:

– Спасибо этому дому, пойду к себе.

Зайдя к себе в комнату, я приняла решение – ночью надо убегать из этого дома, у мужа любовница, которая живет в доме с женой, а это не жизнь и не семья, и меня хотят завтра в храм уволочь. Так, я умею лечить, как-нибудь освоюсь в здешних краях, еще бы знать, где я. Так, Альвена-Альвена, имена-то у нас похожи, девочка, подкинь мне в память, у нас есть какие-нибудь сбережения?

Я закрыла глаза, и тут руки сами залезли под матрас, доставая оттуда мешочек с серебром. Вспомнила, папаня сунул после церемонии, еще вспомнила, что хотела Альвена его отдать служителям храма для нуждающихся.

Я альфа, князь Варгар, хозяин земель оборотней, и я проклят черной ведьмой за то, что загрыз могущественного мага. Нисколько не жалею о своем поступке, он убил моего отца, за отцом ушла мама, в аду убийце место, еще бы и черную туда же. Шаманка предсказала мне, что можно волка моего вернуть, снять проклятие, и вернет мне его моя истинная, волчица, что придет в мир и подарит нам свободу. Вот только свободных волчиц я не видел уже лет сто, все в стаях, помечены, оборотней мало, нас единицы. Маги захватили мир, черные ведьмы помогают им, в мире страх, грусть. Мы живем среди магов, не показываем своих навыков, черные ведьмы научились управлять нашей ипостасью, будто с самим дьяволом заключили сделку, лишь светлая и сильная луна, по преданиям, вернет в наш мир счастье и радость. Оборотни живут сейчас тихо, мы слились с магами, правда, сторожилы знают и могут нас отличать от всех живущих. Живем мы долго, можем тысячу лет прожить и дольше, можем жить и в стае, и по одиночке, ждать свою пару, луну. Мужчины – оборотни намного крупнее, чем маги, а женщины – волчицы – это отдельная история, их берегут как зеницу ока. Волчицу не купить ни за какие сокровища, она сама себе выбирает партнера, ищет надёжности, искренности, верности и любви, а когда находит, отвечает тем же. Волчица лишь с тем мужчиной, кому доверяет, а если он не способен заслужить доверие, она просто уходит. Волчицы преданные, за любимого и за детей отдадут жизнь, не задумываясь ни на миг, для них самое важное – это искренность, любовь и преданность. Волчицы – самые красивые женщины, у них лучше, чем у волков развита интуиция, они ценят свободу и не боятся быть одной, они умеют о себе позаботиться. Волчицы – самые страстные женщины, не боятся проявлять свою чувственность, отдаются своей сути, любят природу, чувствуя глубокую связь с ней, находя утешение и вдохновение в лесу, у воды, в горах. Я взрослый оборотень, князь земель, в моем владении весь огромный лес и горы за ним, но я до сих пор как юнец мечтаю встретить свою луну.

Обоняние, зрение, слух у меня остались от зверя, но я не оборачиваюсь, не слышу зверя своего, чую запахи, запоминаю ароматы, с которыми сталкивался, и способен узнать их даже спустя длительный промежуток времени, четко вижу, мне свойственна бинокулярность, то есть стереоскопическое восприятие двумя глазами, это позволяет различать мельчайшие детали на огромном расстоянии, и слух у меня в разы лучше, я спокойно слышу шепот человеческий даже за закрытыми дверями.

Две недели назад случайно в таверне услышал разговор двух магов. Один из них предлагал продать свою дочь в орчьи земли, так как задолжал кому-то, дочь через неделю станет совершеннолетней.

«Что творится с миром?»

Помню, я подошел к магам, предложил сумму, продавец тут же согласился, даже не спросил, зачем мне его ребенок. Хорошо, что мой волк спит, я бы загрыз такого отца тут же, не удержал бы зверя.

Я решил дать свободу его дочери или работу предложить в доме, но, когда я приехал к магу, то увидел необыкновенной красоты девушку и передумал с ней расставаться. Она вышла из своей комнаты, подняла на меня свой взгляд, и я пропал. Сердце на миг задержалось, а потом глухо забилось в груди, она была как ночь и день, небо и луна. Черные волосы, как самая темная и страстная ночь, синие глаза, как самое спокойное небо, белая кожа, как самый ясный день, и вся она была как луна, загадочная, красивая, притягательная. Она была похожа на волчицу, такую магессу я видел впервые. Она смиренно сидела за столом, взгляд её был опущен в тарелку, спустя несколько минут, она подняла голову, посмотрела на меня, кивнула и ушла к себе.

Я решил жениться на ней в один миг. Вот только красота внешняя – это одно, душа – другое. Альвена была настолько набожна, что свое будущее видела лишь в служении Богу, хотела жить в монастыре и просила только об одном, чтобы её не отдавали замуж. Я пообещал, если ей не понравится у меня, то через неделю я отвезу ее в храм, расторгну брак. Дилва, когда узнала, что я женюсь, меня поняла, я ей изначально давал понять, что между нами лишь интим за деньги, её это устраивало. А когда узнала, что моя невеста очень набожная и готовится на постриг, она упросила меня познакомить ее с Альвеной и помочь ей: поговорить с девушкой, рассказать о близости, я согласился, разрешил ей приехать к нам с братом в особняк на несколько дней.

После трагической смерти родителей, мы жили с братом, нам готовила и следила за домом оборотница, старушка Зои, что уже не оборачивалась много лет. Она была с нами, когда мы с братом были ещё детьми. За двором следил маг Рубин, работал исправно.

Альвена была кротка, как мышь, забита и тиха, в ней соединилось манкая красота и набожность – и это меня обескураживало. В первую брачную ночь она так тряслась и плакала, что я просто ушел из ее комнаты, Дилва вела с ней беседы, но Альвена была непреклонна. Лишь раз мы поговорили с ней, и весь разговор был сведен к её просьбе, она мечтала быть монахиней и просила помочь осуществить свою мечту.

Когда Зои сообщила, что Альвена выпила много успокаивающего настоя и спала почти сутки, я решил не тянуть и отвезти свою молодую жену в монастырь. Когда я зашел в её комнату, увидел её в сорочке, её длинные распущенные волосы, эту синеву глаз, маленькие пальчики на ногах, я хотел закричать, схватить ее, растрясти, чтобы она передумала, но пообещал, что отвезу ее завтра в монастырь и вышел.

У меня не было настроения, всё валилось из рук, мне не хотелось прощаться с Альвеной, хотелось просто смотреть на неё, глядя на нее, у меня появлялась внутренняя улыбка.

Мы ужинали с Дилвой, мой младший брат Дирегар решил помочь Зои, расставлял посуду с едой, пока волчица обслуживала Альвену, так как жена отказалась есть со всеми, ей одной было комфортнее. Брат терпеть не мог Дилву, я его уверил, что через пару дней отвезу магессу в дом, что ей купил за те услуги, что она мне оказывала. Дир чувствовал фальшь, мне всегда говорил, что Дилва коварна и зла, я не замечал за ней такого, да и мне было честно сказать не до этого, она давала тело, брала в рот по требованию, правда никогда не испытывала удовольствия, имитировала восторг, я снимал напряжение, хорошо платил, она брала деньги и уходила.

Мой брат оборачивался, его волк был красивым черным зверем, мы иногда гуляли с ним ночью, чтобы никто нас не видел. Когда Дирегар увидел Альвену, сказал, что судьба злая и коварная – дать красивой луне такую мечту, я согласился.

За ужином Дир поставил перед нами блюда и хотел присоединиться к столу, и тут в столовую вошла Альвена. У меня ком встал в горле, у Дира упал поднос, все тарелки и столовые приборы разлетелись. Альвена подбежала, опустилась на корточки и стала собирать посуду, брат присел тоже и таращился на нее.

– Извини, что напугала тебя, – сказала моя жена и затронула Дира.

Он сидел, как вкопанный, а когда она своими нежными пальчиками разжала его пальцы, что сжимали осколок и взяла его в руки, Дир не справился с собой и быстро вышел.

Альвена села за стол, на стул брата, Дилва вела себя как хозяйка, чем вызывала у меня раздражение, моя жена подняла на меня взгляд, я словно увидел в нем осуждение. Она поела, поблагодарила и ушла к себе. Мне показались во взгляде дерзость, ум, упрёк, или мне так хотелось это увидеть.

Ужин прошел в тишине, я решил поговорить с Альвеной еще раз, Дир к нам так и не присоединился.

Так, ночью выйду из дома, дойду до ближайшего населенного пункта, устроюсь в таверну или сиделкой к кому-нибудь, сейчас главное подальше от этого места. Может, поговорить с Варгаром, сознаться, сказать, что его любовница запугала девочку, Альвена выпила успокоительное, что оказалось большой и смертельной дозой снотворного, сказать, что я в ее теле, попросить развод, узнать про этот край. Нет, еще в дурдом пристроит, нормальный мужик не притащил бы любовницу домой вместе с молодой женой. Может, здесь так принято?

Ладно, Аля, что гадать? – Надо шмотки собирать.

Я в наволочку сложила пару платьев, белье, гребень для волос, мешочек с монетами пока убрала под матрас, перед выходом возьму. Села на кровать в ожидании ночи. Так я просидела примерно час, в голове крутились мои воспоминания детства, юности, трудовой деятельности, даже некоторых пациентов вспомнила, потом я сознательно стала эти воспоминания задвигать на второй план, сейчас мне надо здесь устроиться.

Я услышала шаги. Шаги были в самом начале длинного коридора. Что? Я так хорошо слышу? Альвена так не слышала, такого в памяти не было. Идут ко мне, поступь тяжелая, мужская.

Наволочку, набитую вещами, пнула под кровать, юркнула в постель, одеялом накрылась до подбородка, отвернулась к стене, притворилась спящей.

Сначала мужчина постучался, немного подождал и зашел. Это был мой муж, Варгар, я поняла это по запаху, он стоял несколько минут за моей спиной, тяжело дышал, потом подошел, погладил по голове, потрогал мои волосы и вышел.

Я выдохнула, сердце мое колотилось, его шаги удалялись.

Я просидела еще час, проверила еще раз вещи, мешочек с монетами, посмотрела в окно, рядом был лес, меня почему-то это не пугало, хотя в прошлой жизни я была стопроцентным городским жителем. Альвена тоже по лесам не любительница была ходить, интересно! Я встала у зеркала, рассматривая себя. Удивительно то, что в новом теле я стала ощущать себя по-другому, даже ходить начала иначе, женственней, плавнее. Все же внешность дает отпечаток на характер, на манеру поведения, у меня в прошлой жизни и стрижка была короткая, она мне подходила, я двигалась более резко, а в новом теле, с такими волосами, глазами, кожей, фигурой я становилась изящней, в походке чувствовалась мягкость. Ох, как интересно! Я решила волосы спрятать, чтобы такая копна не мешала, заплела тугую косу, завязала её узлом, нашла платок в шкафу, обернула его вокруг головы, перекрутила один раз сзади, спрятав волосы, закрепила под волосами, получилась, как шапочка.

Руки сами потянулись за белым шедевром, который лежал в самом углу шкафа, я и в прошлой жизни такое не носила, мне очень захотелось примерить. Сняв удобные хлопковые трусы и бюст, надела красивую белую комбинацию. Я очень красивая, грудь полная, упругая, ореолы сосков цвета молочного шоколада просвечивались под тканью, бедра широкие, талия узкая, сглотнула, я сплошной соблазн, вспомнила Смолкина, поняла его, потрогала грудь, она была мягкой и упругой одновременно. У меня аж в горле пересохло.

Так, надо бы воды с собой взять, накинула пеньюар, выглянула в коридор. В доме было тихо, мне надо спуститься в столовую, взять бутыль с водой. Я, осторожно ступая, босиком прошлась по коридору, было темно, но удивительно – я видела, спустилась на кухню, нашла то, что мне нужно, прихватив еще краюшку хлеба, и побежала к себе в комнату.

В коридоре меня поймали в капкан крепких мужских рук. Это был Варгар. Я не успела отреагировать, спиной лишь ощутила крепость мужского тела и сильные руки, что держали меня под грудью.

– Поймал!

Его голос вошел в мое тело, я не испытывала ничего подобного никогда. Тело моё стало плавиться как воск, его тяжелое хриплое дыхание выдавало сильное желание мужчины и посылало мурашки по моей коже. Меня стало затапливать от возбуждения, я не могла сопротивляться, не хотела, наоборот, желала, чтобы он меня потрогал. А когда он взял мою грудь, крепко ее сжал, я выгнулась в спине, он захрипел и стал лизать мою шею. Лизать! Горячим мокрым языком по мочке уха, утыкаясь в шею, нюхая меня, урча и постанывая, словно меня любит. Я откинула голову, тело – предатель стало дрожать, Варгар громко простонал, порвал сорочку, оголив моё плечо, целуя и вылизывая его. Он трясущимися руками от желания и возбуждения, с рычанием поднял мне одежду, накрыл ладонью лобок. Я затряслась от возбуждения, Варгар провел пяльцами по половым губам, углубил их немного внутрь.

– Течешь как! ООО!

Мужчина нагнул меня и резко вошел, крупный большой пенис словно разорвал меня. Резкая боль, слезы брызнули из глаз, я закричала, он зажал мне рот рукой, замер, тяжело и отрывисто дыша мне в ухо, а потом стал двигаться. Что это? Что со мной? Меня стало уносить в рай, по телу побежали миллионы иголочек, что были болезненно и невыносимо приятными. Мое тело расплавилось, по нему потекло пекло удовольствия, сконцентрировалось в промежности, я хотела кричать, это было невыносимо хорошо, так хорошо, что во мне это не могло держаться, я сжала зубами его пальцы, он стал стонать и хрипеть, произнося:

– Не может быть, оооо!

А когда он ухватился зубами мне в плечо, я потерялась в экстазе, меня начало колотить, промежность пульсировала, отправляя меня в блаженство. Я содрогалась и содрогалась, слыша хрип и такие же конвульсии за спиной моего мужа. Он держал меня, отходя от своего оргазма и давая мне прийти в себя, я разжала зубы, чувствуя его кровь во рту. Вкусную, какую же вкусную!

– Спасибо, Дилва. Я подготовлю документы на развод, мы поженимся.

Я окаменела от этих слов, меня как водой окатили, ледяной, отрезвляющей, житейской такой. «Вот козлина!»

Я распуталась из его рук и побежала к себе. За мной он не пошел.

Забежала в ванную, скинула этот блядский наряд, увидела кровь на сорочке, включила воду, этой же сорочкой вытерла между ног. Умылась, стала быстро одеваться. В трусы положила кусочек материи, хотя ничего не болело, видно на адреналине ничего не чувствую, взяла деньги, наволочку с вещами, открыла дверь и понеслась на выход.

Я выбежала во двор, была глубокая ночь. Почему я вижу ночью? Куда бежать? Я увидела коня, он смотрел прямо на меня, был в стойле, не привязан. Я никогда за свою жизнь прошлую не каталась на этих животных, и у Альвены тоже не было навыка катания на лошадях. Тем не менее, я открыла ворота конюшни, подошла к лошади.

– Коняшка, милая, отвези меня куда-нибудь, и подальше отсюда, пожалуйста, как на тебя залезть, почему ты такая высокая?

Мне стало страшно.

– Пожалуйста, – я заплакала.

Что? Я плачу?

Конь на меня смотрел умными и даже сочувственными глазами, а потом согнул ноги. Я залезла на животное, ухватилась за него всеми конечностями, и мы поскакали.

После ужина я хотел поговорить с братом и со своей женой, за неделю пребывания в доме, я впервые услышал речь Альвены, кроме той просьбы со слезами о своей мечте – быть при Храме, и её голос, обращенный к моему брату, такой нежный, добрый, я приревновал даже к Диру.

Дирегара не застал, он после ужина ушел куда-то, не предупредив, скорее всего убежал в свое лесное убежище, которое он построил в глуши нашего леса, там он давал волю своему волку, тренировался.

Направился к жене, но тут появился Рубин, сообщил, что пришли просители. Раз в неделю я выслушивал прошения от жителей, в основном от магов, кому считал нужным – помогал, устраивал на работу в таверны, магазинные лавки, владельцами которых мы с братом являлись. Деньги давал нуждающимся редко, а работой старался обеспечить всех, кто просил. Иногда приходили девицы, магессы, предлагали свои услуги, мы с братом обладали выразительной внешностью оборотней и женщинам нравились, еще были и очень богаты – это была, скорее всего для них, главная наша привлекательность. Дир от магесс вообще воротил нос, не любил их, а мне, по причине своего положения, приходилось выслушивать их, улыбаться и мило выпроваживать. Сегодня явились две молодые особы, просились на любые должности, лишь бы я их взял на работу, я отказал, сказал на всякий случай, что женат, так они в открытую напомнили мне про брата.

Принял душ, подбирая слова для своей Альвены. Эта девушка вошла мне в сердце своей красотой, синими глазами, думал о ней постоянно. Я направился в комнату к жене, подойдя, выдохнул, волновался как мальчишка, постучал – тишина, я открыл дверь и вошел. Альвена спала. Мой нежный ангел, моя фантазия, я смотрел на её девичий стан, слышал её дыхание, подошел ближе, погладил ее по голове, прощаясь, завтра она будет там, где ей хорошо, где, по её словам, поёт её душа. Я взял прядь волос Альвены, пропустил между пальцев, зажал, потрогал их, нежные, как щелк, закрыл глаза и быстро вышел, направляясь к себе, надо Дилву выпроводить, смотреть даже на неё не хотелось.

С того дня, как я увидел Альвену, я не мог заниматься любовью с Дилвой, и магесса стала особо навязчивой, видно чувствовала холод к себе. Я закрылся в кабинете, достал бутылку крепкой настойки и, глядя в лес, цедил хмельное зелье, что горячей лавой струилось по горлу, попадая в желудок. Я пил и не хмелел, а хотелось забыться, я закрывал глаза и представлял свою Альвену горячей, страстной, дерзкой, открытой, чувственной, смеющейся девушкой, своей женой, любящей меня.

Опустошив бутылку, пошел к брату. На первом этаже дома у нас была кухня, большая столовая, комната Зои, на втором были спальни и кабинеты, мой и брата. Дом был большой, и комнаты располагались на приличном расстоянии друг от друга.

Я направлялся к комнате брата и увидел видение. Девушка в красивых белых одеждах быстрым легким шагом поднималась на второй этаж, я пошел за ней. Мне даже показалась, что это Альвена, её рост, но я отогнал эту фантазию, мой ангел спит, да и такую одежду не надела бы, я вспомнил её в ночной сорочке. Это Дилва решила меня навестить, красивый наряд она подобрала, я стал возбуждаться, так резко и сильно, что не понял, как оказался за спиной у магессы. Я схватил её за талию и попал в рай: она пахла моей мечтой, дикой сладкой ягодой. Где она взяла этот аромат? Пусть всегда им пользуется, или я настолько пьян, что чувствую себя словно в райских кущах. Возбуждение прострелило в конечности, в спину, в затылок, я сжал ее грудь, и она задрожала так, как никогда, я стал как сумасшедший вдыхать её аромат, вылизывать как свою самку, мне на миг показалось, что я услышал своего волка. Возбуждение пробрало меня, я хотел её безумно, будто сошел с ума. Этот аромат, это отзывчивое тело, даже, если она что-то выпила, приняла для возбуждения – пусть, мне уже все равно. А когда я стал её вылизывать, сам от себя не ожидая такого, она затрепетала в моих руках, и у меня отключился разум, оголяя инстинкты. Я разорвал ее одежду, как одержимый стал вылизывать место для метки, меня затопило похотью, дикой страстью, член просился в женщину. Я ладонью накрыл лобок, почувствовал обильную влагу, Дилва впервые так текла. Она всегда использовала масла, а тут вязкая вкусная течная, я утопил пальцы в смазке, и меня прострелило в хребет, волк мой зашевелился, я потерял контроль, достал член и резко вошел. Было так тесно, словно я был с девственницей, Дилва закричала, я зажал ей рот, чтобы не разбудить никого, закрыл глаза, замер на мгновение, ощущая горячую крепкость, что обхватила мой орган, стал двигаться: туго, горячо, мокро. Она от агонии и страсти укусила мои пальцы, от чего я потерял окончательно человека, отдался волку, я его услышал, он высунул клыки, и в оголенное плечо вонзил зубы, ставя метку принадлежности. Я был в раю, отходил от соития, держа в руках свою пару. Пришел в себя: «Если она будет так пахнуть – можно и жить с ней, а разговаривать и не обязательно».

– Спасибо, Дилва, – поблагодарил магессу за самую лучшую близость в моей жизни, и пообещал ей заключить союз.

Она замерла в руках и резко убежала.

«Пусть радуется» – подумал я и пошел к брату.

Волка я опять не чувствовал. Что это было? Я поставил метку? Я не настолько пьян, чтобы не соображать! Может Дилва приняла какую-то траву привораживающую, надо поговорить с ней, если что, придушу магессу. Я стал трезветь. Брата не было дома ещё, пошел в Дилве.

– Милый, я так рада, ну наконец-то, а то всё вокруг своей монашки крутишься, оставь уже девочку в покое, отвези в храм, пусть будет счастливой там.

Дилва переоделась в ярко-красную комбинацию, свои светлые волосы распустила, я подошел ближе, уткнулся в шею и меня чуть не вытошнило. Где тот аромат, та ягода, сладкая, дикая, вкусная?

– Тот аромат, что был на тебе, нанеси, пожалуйста, Дилва.

– Какой из?

Магесса стала доставать тюбики из коробки для женских прелестей, выставляя их в линейку на столешнице трюмо. Я подошел к ней со спины, обнял, как полчаса назад, – не то, что-то не то, я оголил плечо – чисто. У меня затряслись руки, сдавило сердце, я несколько секунд стоял и смотрел на плечо, вспоминая, это был сон или я сошел с ума?

– Дилва, где ты была полчаса назад?

– Здесь, тебя ждала, вот ты и пришел.

– Здесь и будь, не выходи.

Я вышел из комнаты, открыл рот в безмолвном крике. Кто это была? Дир в дом не приводил женщин вообще. Остается Альвена. У меня руки заходили ходуном, а если это была она? Я побежал в ее комнату, не стучась, открыл дверь. Кровать пустая, моё сердце грохнулось о ребра. Зашел в ванную, на полу увидел белое одеяние. Я рухнул на колени, взял в руки белый щелк и вдохнул запах. Она! Открыл глаза, увидел кровь, трясущимися руками развязал веревку у своих штанов, приспустил их, увидел мазки крови на своём белье. Я лишил ее девственности, вот так в коридоре, она укусила меня, она кончала в моих руках, на моём члене, как волчица, я поставил метку Альвене, она моя пара, я слышал волка. Я встал посреди ванной, уткнулся носом в её одежды и заревел в бельё. Как я мог её не узнать, как?

Я назвал её Дилвой, ой, кретин! До меня стало доходить все произошедшее в коридоре, я не мог поверить, но был так счастлив, что это Альвена. Почему она так пахнет? Я не чувствовал до этого запах такой! Она меня укусила, она такая страстная, она моя! Девочка моя, ты где?

Я выбежал из дома, внюхиваясь, волк мой стал просыпаться, я стал его чувствовать, стал ощущать наконец-то силу и мощь в теле. Альвена – моя истинная, она разбудила волка, почему сейчас, спустя шесть дней? Где ты, Альвена? В конюшне не было моего коня! Что? Юраш где? Что происходит? Мой конь всегда был без привязи, он ни за кем не пойдет, он мой верный друг и помощник, он со мной и в печали, и в радости, он всё понимает и мыслит, как человек, лишь не говорит. Я купил его жеребенком у ведьмака, лично вырастил его, в лесу шаманка провела магический ритуал по привязке, мы с Юрашем едины. Юраш – сильный магический конь, в критической ситуации, если мне или ему будет грозить беда, может летать, плавать, изменять свой размер и форму.

Я встал посередине двора и заревел как зверь, я был в полном неведении и отчаянии, я облажался, в моем доме что-то происходило, со мной что-то происходит.

Во двор выбежала Дилва.

– Вещи собирай, завтра покажу тебе твой дом, ты уезжаешь, – рычал я на любовницу.

– Что? Останешься с монашкой? Она же боится тебя, она же снотворное выпила, чтобы с тобой не спать.

– Откуда ты это знаешь? – я подошел к ней, взял её за горло.

Выбежал Рубин, стал защищать Дилву, хватаясь за мои руки.

Я оторопел.

– Вы вместе? Отвечай маг.

– Да, я люблю Дилву.

Я схватился за голову, сжал челюсти, до меня стало доходить: холодность магессы, потому что она любит другого, я ей нужен был как денежный кошелёк, они под моим носом, в моём доме, а я ей позволил говорить с Альвеной, что могла наплести ей эта лгунья. Одна за другой догадки стали приходить в мой разум, я был готов их придушить.

– Вон пошли, даю вам пять минут, иначе я вас убью, и мне плевать на закон.

Любовники зашевелились, Рубин подошел ко мне вплотную:

– Я ненавижу тебя, я был с Дилвой в твоем кабинете и в твоем сюртуке, когда к тебе приходила твоя женушка, она видела нас.

Я увидел глаза и лицо мага, полные злобы. Кто ты? Почему?

Я схватил его за грудки и начал молотить по лицу кулаком, не помня себя от злости и отчаяния. Успокоился лишь тогда, когда меня крепкие руки брата уволокли к стойлу.

Конь так уверенно и быстро бежал, будто знал цель, и я доверилась, крепко держась за гриву большого животного. Мы скакали долго, лес словно был бесконечным. Конь стал замедляться, и я осмотрелась, крутя головой по сторонам, лес был густой, высокие деревья с могучими ветвями завораживали своей красотой и таинственностью, пахло свежестью и земляникой. Была летняя пора. Конь привез меня к дому, большому деревянному и добротному, что был единственным в чаще. Мы остановились, мой спаситель согнул ноги, я сползла с его спины, чувствуя боль в промежности и ягодицах. Встав рядом с животным, я осознала, насколько он огромен.

– Спасибо тебе, – я посмотрела в его умные и добрые глаза.

Конь наклонил голову, и я крепко обняла его за шею.

– Юраш?

Я повернула голову на голос. Из дома вышел мужчина и направился к нам, лет пятидесяти, высокий, крепкий, красивый, статный, волосы черные с проседью, был одет в простую светлую рубаху, такие же простые широкие темные брюки, без обуви, босой. Кого-то он мне напоминал?

– Юраш, ты кого это ко мне привел?

Мужчина открыто и счастливо улыбался, разглядывая меня, конь дал ему себя погладить по гриве.

– Один, без хозяина, ну, красавчик, умница, хороший мальчик!

– Здравствуйте, вам работники нужны, я могу лечить, готовить, убираться?

Мужчина подошел ко мне и обнял меня крепко так, что я уткнулась ему носом в грудь, ничего не понимая.

«Неожиданно, но приятно, что мне рады! Может, он знает Альвену?»

– Получилось! А ты красивая! Очень красивая! Как зовут тебя, дитя?

И тут меня прорвало, я сама не ожидала от себя такого. Его добрый участливый взгляд и голос растопили строгую и уверенную в себе Альбину Станиславовну и тихую кроткую Альвену. Я стала хлюпать носом и заплакала: погибла, попала в другое тело, надо учиться заново жить, словом, навалилось все, еще из головы не выходил секс с Варгаром.

– Тшш, моя хорошая, все позади, ты дома, спасибо, Юраш, скачи домой, а то, – мужчина замолчал, и продолжил, – скачи.

– Я не дома, я не Альвена, я тут чужая, всё тут не мое, даже тело не мое.

– Ты самая своя, девочка, самая своя, пошли в дом, все расскажешь, мы тебя ждали.

– Не меня, – я ревела.

– Тебя, милая, тебя.

Меня завели в дом, усадили на диван, сунули в руки кружку с каким-то теплым напитком. Я хлебнула, по вкусу травяной чай, и тут у меня зажгло плечо в области укуса, я покрутила им и рыкнула, подняв верхнюю губу. Я так не делала никогда, думаю и тихоня Альвена так не рычала.

Мужчина рассмеялся, так по-доброму, по-отечески, образуя морщинки в уголках глаз, глядя на меня, как на маленького и любимого ребенка.

– Дитя, меня зовут Файгар.

«Варгар, Файгар, созвучные имена в этом крае».

Он смотрел на меня и ждал моего имени, и я решила все рассказать, врать не хотелось ему, будь, что будет.

– Файгар, я вам доверюсь, надеюсь, вы мне поверите. Моё имя Альбина, я умерла, мы с коллегами летели на вертолете помогать людям, я врач, и разбились, я почему-то попала в тело Альвены, которая умерла в вашем крае, мире, я не знаю, куда я попала, в прошлое или может в какой-нибудь параллельный мир. Вчера очнулась в этом теле, оказалось, что я замужем, утром меня муж должен был отвести в монастырь, потому что хозяйка этого тела хотела быть служителем Храма, а я не хочу, вот и убежала от мужа. Он меня не любит, живет с любовницей! Зачем женился, козел?

Мужчина захохотал над последним словом, потом поднял руку, словно извинился, что перебил.

– Во дворе дома, где жила неделю Альвена, стоял Юраш, я его попросила мне помочь, вот он к вам привез. Ну, вот и все. Уважаемый Файгар, я могу вам помогать по хозяйству, или помогите мне, пожалуйста, снять жилье, у меня есть сбережения. Скажите, пожалуйста, куда я попала? И прошу не отдавать меня моему мужу, он хотел развестись со мной и жениться на своей любовнице, я сама это слышала, пожалуйста.

Мужчина нахмурился, свел брови и кивнул.

– Я тебе все расскажу! И не отдам твоему мужу, если только сама не захочешь к нему. Так Альвена или Альбина?

– Альвена! Начну все с чистого листа!

Я опять вспомнила себя прежнюю, я ставила точку в своем прошлом, в своей прежней жизни, ком опять встал в горле, слезы подступали. Укус снова загорел, и я затронула плечо, морщась.

– Позволь, я посмотрю?

Мужчина поднялся.

Я отодвинула ворот платья, оголив плечо.

– Это укус, ничего страшного, заражения нет, пройдет, – сказала я.

– Кто это сделал? – тихо и с придыханием спросил Файгар.

– Мой муженёк и сделал, козлина, извините за выражения, он обознался, принял меня за свою любовницу, а я словно под гипнозом была, дурочка.

Мужчина закрыл руками глаза и стал хохотать.

– Ничего смешного, Файгар.

– Прости, Альвена! Прости, дочка! Да, заражения нет. Альвена, твоя душа попала в тело обычной магессы, но очень красивой, а вот твоя душа необычная, светлая, добрая, мы тебя ждали, ты теперь не простая магесса, дочка. Давай, ты искупаешься, в купальне есть паровая баня, просто подлей воду на камни, отдохни, я приготовлю ужин и все тебе расскажу, историю долгую тебе предстоит услышать.

– Хорошо!

Файгар меня проводил в огромную купальню.

«Мужичок-то зажиточный», – по тому, что я увидела, сделала такой вывод. Купальня – это целый спа-кабинет. В центре помещения, примерно восемнадцать квадратных метров, стояла огромная круглая ванная из деревянных планок, украшенных резьбой, из одного борта выступали два крана для подачи воды. У одной стены были каменные скамьи без спинок, между этими скамейками огромный чан с камнями, это мне напомнило хамам. Я взяла ковш, что стоял рядом с чаном, набрала воды из крана, плеснула на камни, пошел пар.

– Блаженство!

Помещение стал заполнять теплый пар, я сняла всю одежду, платок, распустила волосы, села на скамейку, откинулась спиной на стену и заплакала, жалея себя. Вот она моя жизнь пробежала, так быстро, разве так бывает, миг – и всё, суетилась, училась, работала, хорошо, что детей не родила, сиротами бы остались, я вздохнула, укус этот опять стал гореть. Интересно, он начинал о себе напоминать жжением, когда я плакала.

– Варгар, чокнутый ты мужик, так укусить!

И вдруг я услышала в голове голос: «Мой!»

Я замерла, было ощущение, что я с кем-то еще в помещении.

– Ну все, диссоциативное расстройство идентичности, привет, психиатрия, пятый курс.

Я выдохнула, прислушалась, голосов не было и решила расслабиться. Хватит себя жалеть, надо жить, тело у меня соблазнительное, я красавица, найду себе мужа хорошего, буду людей и тут лечить. Закрыла глаза, и сразу в воспоминаниях коридор, как попала в руки Варгара, как меня пробрало возбуждение, как я впервые получила такой сильный яркий оргазм. Я вспоминала его дыхание тяжелое и хриплое, его сильные руки, что меня держали, как он сжал мою грудь, сжал, как надо, как он лизал мне шею, так хищно, по-звериному, дико, страстно, как укусил. Я стала возбуждаться.

– Так, Альвена, пусть он со своей Дилвой – Дурвой живет, забыли, – сказала я себе, а память так и подкидывала воспоминания о его горячих прикосновениях и посылала телу волнительный трепет.

Мой старший брат Варгар загрыз черного могущественного мага Норбака Берроу, прославившегося жестокостью, коварством, применением пыток и ментальной магии. Норбак Берроу манипулировал, изменял и контролировал мысли, умонастроения, лишал сознание разумных, подавлял, получая от этих пыток удовольствие и власть. Норбак хотел стать могущественным повелителем всех земель Дарии. В Дарии проживали испокон веков оборотни и ведьмы, жили в мире и созидании, триста лет назад маги стали захватывать земли оборотней, переселяясь из маленьких и бедных населенных пунктов, применяя запрещенные ритуалы. Оборотни защищали земли, многие ведьмы из светлых стали черными, поддерживая магов за хорошие вознаграждения. Наш отец Беригар Лимбери был повелителем земель Дарии, хозяином леса и гор, городов с его мануфактурами, владыкой, королем – всем, настоящим и могущественным альфой. Мама, его истинная пара, волчица Эвени, была ему луной, верной и любящей женой. Маги стали вмешиваться в уклад оборотней, ставить условия, требовать титулы, земли. Отец старался переговорами разрулить все проблемы, что возникали между расами, не доводить до войны.

Сто лет назад Норбак вызвал альфу, владыку и короля Дарии Беригара на бой. Отец был самым сильным волком в мире оборотней – волков, все были уверены в исходе – его победе. Норбак убил отца, применив проклятие на внутреннего зверя, используя черную запрещенную магию высасывания сил и энергии. Бой был нечестный. Когда отец и Норбак бились, мы были в доме. Я, брат, мама и Зои. Варгару тогда было всего двадцать лет, мне пятнадцать. Он услышал рев отца, не послушался и выбежал из дома, увидев, как из глаз, носа, ушей, горла волка выходит туманная субстанция. Варгар понял, что это не бой, это черное колдовство, волк отца медленно опускался на землю, склоняя голову, не сопротивляясь противнику. Оценив обстановку, Вар с рыком запрыгнул Норбаку на спину, перегрыз магу шею. Бой судили маги и оборотни, все однозначно подтвердили, что Норбак применил запрещенную магию, но брата приговорили к суду за незаконное вмешательство в поединок. Оборотни выступали только за то, чтобы Варгар отдал часть земель магам, взял правление, встав на место альфы, но маги были не согласны с таким решением. Черная ведьма, что была любовницей Норбака, не предупреждая, исподтишка, прямо на суде стала насылать свои зловредные чары.

Ведьмы знают, что проклятие обладает "зеркальным эффектом", то есть возвращается к проклинающему. Ведьма никогда не будет проклинать "направо и налево", а эта сумасшедшая сотворила такое, не боясь за последствия. Уже целый век у моего брата спит волк, она усыпила его зверя. Часть земель отдали магам, брат стал не владыкой и королем Дарии, а князем земель оборотней, его почитают, слушают волки. У нас с магами холодная война, мы соседствуем, не воюем, но до поры до времени.

Мама ушла за отцом, пережив его три дня. Если оборотень теряет истинную пару, это грозит ему сумасшествием или смертью. Мама тихо ушла в лес, легла на место, где погиб отец и умерла, мы лишь слышали, как скулила её волчица, сидели с братом и Зои и плакали. С тех пор я не переношу магов на дух, за власть, деньги, славу убивать – это не укладывается у меня в сердце и в голове. Я до сих пор помню плач маминой волчицы. Подростком я остался на плечах Варгара, можно сказать, он меня вырастил.

С женщинами у меня не ладилось, снять сексуальное напряжение я мог, побегав в лесу, пару раз был в борделе, и волк мой всегда воротил нос от запаха женщин, он ждал свою. Я много тренировался в лесу, в моём подчинении были сеть магазинных лавок разных товаров: оружие, броня, щиты и другие предметы, связанные с военными делами и защитой; книги, пергамент, чернила, перья и другие предметы, связанные с письменностью, образованием и культурой; роскошные украшения, золотые и серебряные изделия, драгоценные камни. Я был дельцом, сотрудничал с такими же купцами из драконьих земель, орками, Варгар был политиком, главой. Нас с братом побаивались, уважали, мы были богаты, сильны.

Неделю назад Варгар сказал, что женится. Отец девушки был болен подагрой, лечился у какой-то магессы, что выкачивала из него деньги, обещая, что с каждой новой микстурой он поправится, маг решил продать дочь, чтобы оплатить своё лечение и отдать долги. На церемонии благословения союза был я и отец Альвены, наш дед не пришел. Дед всегда говорил, что уж лучше одному, чем быть с чужой женщиной, говорил, что заключать союз надо только с истинной парой, он обжегся, взяв в жены магессу, она родила сына, нашего отца и ушла к богатому магу, оставив волчонка родителю-волку. Дед воспитал сильного альфу, владыку Дарии. Варгар как с ума сошел по этой девушке, принял решение жениться за один вечер. Его невеста за всю церемонию не подняла глаз, смотрела в пол, что-то всё время шептала. Нас даже не представили, я видел, что она очень красива, могла бы разбить не одно мужское сердце, но выбрала путь богослужения.

Но сегодня Альвена вышла из своей комнаты, спустилась в столовую. А когда она заговорила, обратилась ко мне, затронула меня, разжала мою ладонь, доставая осколок, я услышал голос своего зверя. Он расправил мышцы, ударяясь мне в грудь, включаясь в охоту, вопя внутри меня: «МОЯ!» Я смотрел в глаза Альвены, понимая, что она – моя пара! Альвена – моя истинная пара! Шесть лун волк был равнодушен к ней, что-то не сходилось. Я пулей выскочил из столовой, отдышался, осмысливая случившееся, снова зашел к ним, волк мой был готов к обороту. Её запах заполнял мои легкие, зверь требовал её, я убежал к шаманке.

Когда я рассказал шаманке всё, она стала меня трясти от радости, произнося:

– Получилось! Неужели получилось!!!! Мне надо её увидеть! Слава Луне!!! Дирегар, вези меня в ваш дом.

– Веледа, ты можешь сказать, это она, да?

– Ой, глупый, волку не поверил, конечно, она!

– Почему спустя шесть лун я её услышал?

– Потому что в теле Альвены другая душа, мы с Файгаром провели обряд – призыв серебряной волчицы, получилось, я надеюсь – получилось, мне надо поговорить с девочкой.

Я стоял как будто меня пришили к земле. Другая душа? Перенос? Обряд?

– Веледа, ну вы даёте, бежим.

Волк внутри разрывал мою грудь, я удерживал его силой. Обернувшись, он, не чувствуя на спине ноши, помчался домой, к своей паре.

Когда я забежал в ворота дома, увидел, как Варгар колотит Рубина, разбивая его лицо в кровь, нанося один за другим удары кулаком, рядом орёт Дилва. Я силой уволок брата к стойлу, удивившись, что в нём не было Юраша.

Я молотил мага, испытывая раздражение, что он не сопротивляется, не даёт мне сдачи, висит как плеть, принимая удары. Дилва орала какие-то проклятия в мой адрес, показывая всю свою суть, краем глаза я видел на крыльце старушку Зои, она стояла и плакала. В какой-то момент сильные руки меня оттащили. Наконец-то Дир дома. Я поднял взгляд на мага и магессу.

Как я мог так довериться? Друг мой, просыпайся, я же тебя слышал:

– Пошли отсюда, как зловонная дрянь прилипли, в дом проникли, свалили с глаз долой!

Дилва обняла Рубина за талию, маг повис на ней, магесса взяла какой-то мешок, когда-то успела сложить тряпки свои, и они пошли, покидая дом.

– Вар, где Юраш?

– Не знаю, Дир, не знаю! Здравствуй, Веледа, какими судьбами?

– Я к Альвене, – сказал Дирегар и пошел в дом.

– Зачем тебе моя жена? – я прорычал на брата.

– Она моя пара, Вар, Альвена – моя истинная! – сказал уверенно Дир и пошел в дом.

Зои поднесла ладони к лицу, округлив глаза. Я подбежал к Диру, крутанул на себя брата.

– Что сказал? Повтори?

– Альвена – моя пара, и я не допущу, чтобы ты её запер в монастыре, мне поговорить с ней надо, руки убери, Вар.

– Моя жена – твоя пара?

Я запрокинул голову и завыл, обрастая частично шерстью, потом упал на колени, полного оборота пока не получилось, но я почувствовал волка. Он проснулся, ощетинился, вынюхивая свою самку, он искал свою пару.

– Она убежала, Альвены нет в доме, ООО! – я выл на всю округу.

Зои подбежала к нам:

– Мальчики, пойдемте в дом, я кое-что тоже узнала, Веледа, приветствую.

Шаманка кивнула и направилась в дом, мы с братом пошли за женщинами, и тут в ворота забежал Юраш.

Я ринулся к своему напарнику, верному коню, чуя от него запах Альвены.

Посмотрел ему в глаза, умный, преданный и верный мой Юраш.

– Ты её увез?

Юраш кивнул.

– Показывай, где она?

Я уже готов был запрыгнуть на него, но конь отошел от меня и отрицательно помотал головой.

– Что? Юраш!

– Варгар, Юраш – магический конь, он признал Альвену, он теперь и ей служит. Вот так девочка! Настоящая волчица! – сказала Веледа.

– Какая волчица? Она магесса! Веледа, что происходит? Что? Клянусь силой, я сейчас разнесу здесь всё, Веледа!!! Почему я сейчас стал слышать волка?

Я чувствовал клыки, они стали удлиняться, одежда на мне болталась, так как при частичном обороте я стал больше, острые когти выступили.

– Варгар! Твой волк! Брат! Он проснулся! Слава луне! Ты встретил истинную, кто она? Когда?

Меня обнимал Дирегар, крепко, любя, по-братски.

Мы прошли в дом.

– Варгар, до меня дошли слухи, что маги хотят усыпить зверей у всех оборотней, захватить власть в Дарии, оборотней сделать рабами.

– Они всегда об этом мечтали, твари, – я прорычал.

– Сейчас они осмелели, что-то у них есть, магия какая-то мощная. Драконы нам не союзники, они сами боятся за своих внутренних зверей. В Большой книге Тайных знаний, что передаётся от шаманки к шаманке, есть писание Гулды -Бэрри, главной шаманки, что жила в первой стае оборотней.

Веледа закрыла глаза и стала произносить заученные фразы спокойно и уверенно:

– Когда мир будет трещать, когда звери оборотней начнут засыпать от черной злой магии, луна заплачет и призовёт в мир оборотней спасение – серебряную волчицу, что прогонит с земель оборотней черноту и вернёт радость, мир, свободу и любовь.

Она открыла глаза и продолжила:

– Мы с Файгаром нашли в этой же книге заклинание – призыв светлой доброй души в наш мир. Похоже в тело Альвены вселилась душа иномирная, она и стала вашей истинной, альфы.

Мы с братом посмотрели друг на друга.

– А душа Альвены куда делась? – спросил, не веря в услышанное.

– Она умерла, – тихо сказала Зои.

– Как? Почему? – я был убит услышанным.

– Я зашла в комнату девочки, когда она спустилась в столовую, поменять постель, она спала сутки, убраться у неё хотела, увидела кружку, а я её не приносила, я ей только успокоительные травы давала, потому что она плакала много. Кружка была от Дилвы, по запаху – сильные снотворные травы. Дитя выпила всё сама и уснула навечно.

Я запустил руки в волосы, понимая, что я допустил убийство тихой и смиренной души.

– Не вини себя, Варгар, девочка сама хотела на небеса, ближе к Богам, она будет там молиться за всех нас, так значит суждено. Сейчас надо найти Альвену. В теле магессы иномирная душа, волчица, ей надо помочь. Я к Файгару схожу, обрадую его, а вы живёте обычной жизнью, никто и догадаться ни о чем не должен.

Я вспомнил податливое вкусное тело Альвены, моей Альвены, не той пугливой девочки, а страстной, горячей, моей!

– Я поставил ей метку!

– Что? – произнесли все и уставились на меня.

– Я облажался, я её принял за Дилву.

– Как можно их перепутать? – Дир зарычал.

– Веледа, истинная может отказаться от пары? – я был в отчаянии.

Шаманка улыбнулась.

– Волчица может всё, если волк её не ценит, она уходит. Ну, у неё есть Дирегар, – Веледа рассмеялась.

Я зарычал и хлопнул по столу кулаком:

– Я пойду с тобой к деду!

– Не сегодня, нам надо побыть наедине, придешь завтра.

Веледа встала, встряхнула своей рыжей копной волос и исчезла.

Веледа была светлой ведьмой, сильной шаманкой, а еще истинной парой Файгару, но она предпочитала жить отдельно, трепала, по словам деда, ему нервы.

Я стал чувствовать зверя, это то же самое, как задышать полной грудью, волк просился в лес.

– Дир, пошли в лес, а потом поговорим.

Брат кивнул, мы пошли в свои владения.

Я обернулся, впервые за век встал на лапы. Я стоял на земле, ощущая по-другому траву, запахи, звуки, поднял морду и завыл.

Мой волк был сильным, черным огромным зверем, альфой, он рванул в лес. Быстрота, ловкость, регенерация, выносливость – все я это ощутил, я снова тот, кто я есть. Я князь Варгар Лимбери, альфа, и я верну оборотням Дарию, которая их по праву, я верну свою истинную пару, свою Альвену. Мой волк бежал и бежал, и я понимал, он несется к деду. Дирегар бежал за мной.

Я долго сидела на каменных скамьях, распарилась, чувствуя приятную усталость и негу, потом наполнила ванную, она была огромной, как небольшой бассейн, полежала в воде, вспоминая снова свою прежнюю жизнь, часы в новом теле. Вода остыла, я стала замерзать. Подлила еще горячей воды и начала разглядывать свое стройное юное тело, подняла ноги над водой – молочная бархатная кожа, изящные щиколотки, ступни миниатюрные, сделала ножками своими "ножницы", потом выгнулась, из воды показалась грудь, соски от воздуха сжались, образуя пики, я свела полушария вместе, полная грудь в ладони мои не помещалась. Вновь вспомнила Варгара, если он всегда так страстно любит свою Дурву, то ей очень повезло. Я вздохнула, помылась, вытерлась, надела своё платье, волосы оставила распушенными и направилась к Файгару. Я пробыла много времени в купальне, надеюсь хозяин дома не примет это за злоупотребление его гостеприимством.

Услышав женский смех, пошла на него, в углу комнаты Файгар зажимал рыжеволосую женщину, бесстыже, властно и уверенно рукой сминал её ягодицы, утыкаясь носом в шею красавицы.

– Кхм – кхм, – я деликатно кашлянула.

Взрослые мужчина и женщина отпрыгнули друг от друга, как подростки, Файгар скрестил вытянутые руки, прикрывая ширинку. У них был такой растерянный вид, что я рассмеялась.

– Извините, не хотела мешать, простите.

Женщина тоже стала смеяться, Файгар улыбался. Мне они нравились, красивые взрослые добрые люди меня приютили, были открыты и гостеприимны. Они устремили на меня свои взгляды, восхищенно рассматривая.

– Альвена, ты – настоящая луна, красивая, твоим муженькам повезло, – сказала рыжая красавица.

– Я замужем, но лишь по документам, мы с мужем скоро разведемся, у нас нет чувств.

– Ну – да, ну – да, разведетесь, Альвена, нам надо поговорить, меня зовут Веледа, я ведьма этих земель, ведаю и вижу суть, лечу, чувствую ложь, скверну, болезнь, и я же шаманка, то есть я посредник между миром живущих и миром духов. Присядь, дитя из другого мира, история долгая.

Я тихо села напротив этой яркой и харизматичной парочки.

– Файгар, дорогой, там пришли к тебе гости, прогони этих непослушных сорванцов.

– Не отдавайте меня мужу, пожалуйста, я вас не буду беспокоить, могу уйти хоть сейчас, я не пойду в монастырь, я против нашего брака, я не Альвена.

Я выдавала информацию со скоростью света, шаманка кивала головой, прикусив губу. Файгар вышел из дома.

– Альвена, мы с Файгаром провели обряд по призыву светлой и сильной души в наш мир. Ты попала в тело умирающей девушки, твое тело значит в твоем мире тоже угасло. Наш мир называется Тоши, в нем живут разные расы, ты в землях Дарии, здесь живут оборотни, маги и ведьмы. Дария – земля оборотней и ведьм, нас выгоняют маги, хотят истребить, незаконно, коварно, лишив внутренних зверей. Сейчас оборотни живут в лесу, в стаях, но с каждым годом страх всё больше сковывает души, оборотни сильные и в честном бою одержали бы победу, но маги действуют, применяя колдовство, сильное, я даже не знаю, что это такое. Ты призвана, чтобы спасти нас, Альвена.

– Я? – я показала на себя пальцем.

– Ты.

Я хлопала глазами, рассматривая Веледу, красивую статную женщину, лет тридцати пяти по земным меркам.

– И кто я?

– Ты волчица.

– Нормально.

– Скоро ты услышишь голос внутри себя.

– О, уже слышала.

– Значит на днях будет оборот.

– Это еще что, превращусь в волка?

– Не превратишься, а обернешься. Да, тебя понравится!

– Откуда вы знаете, вы же ведьма?

Веледа засмеялась.

– Ты та, кто нам нужен, мы тебя ждали, волчица!

– И как я вас спасу от колдовства?

– Это я не знаю, ты сама поймешь.

– Нормально, я люблю трудные задачки и мир ещё не спасала, – я подняла брови, плохо понимая, где я и что надо делать.

И тут мы услышали вой, я округлила глаза, вытянулась, но ведьма-шаманка сидела спокойно.

– Что, уже начался апокалипсис, конец света, день страшного суда?

Веледа захохотала.

– Нет, это Файгар гостей выгоняет, не бойся.

– Веледа, мне было почти сорок лет в прошлой жизни, я была взрослой женщиной, я допускаю всё в этой жизни, я прагматик, так вышло, что я очутилась в теле юной красавицы, я помогу вам, чем смогу. Да, что же это такое?

У меня опять зажгло место укуса, да так сильно, я накрыла ладошкой рану.

Веледа поднялась, оголила плечо мое.

– Кстати, Альвена, это метка истинности.

– Так, и что это значит?

– А это значит, что волк Варгара, да, я его знаю, поставил тебе метку, его волк признал в тебе истинную пару, единственную любовь на всю жизнь. Обретя пару, зверь всегда будет искать её, чтобы быть вместе. Истинная пара связана сильней и крепче, они чувствуют друг друга на расстоянии, считывают эмоции и переживания. Хватает лишь взгляда, запаха или прикосновения, чтобы оборотни почувствовали свою истинную половинку. Твоя метка горит, это твой истинный напоминает о себе, просит принять его. А ещё волк Варгара чувствует твои эмоции, их разделяет, ты тоскуешь – его волк грустит, ты радуешься – его волк доволен.

– Гребаный екибастуз! Веледа, он не мне поставил эту метку, а своей Дурве, он обознался.

Веледа улыбалась.

– Ты настоящая волчица, свободолюбивая, честная, отважная, Альвена, волк никогда не ошибается. Никогда!

– Веледа, в личную жизнь, пожалуйста, ко мне лезть не надо. Волк – это волк, а мужчина – это мужчина, трахал в коридоре меня не волк, а мужик, который обещал, шепча мне на ухо, разорвать союз с женой и жениться на своей любовнице. Я слышала, как он признавался в чувствах другой женщине.

Веледа смотрела умными глазами, понимая, что перед ней не юная неопытная девочка, а женщина, знающая себе цену.

– Альвена, давай на ты?

– Давай, кем тебе приходится Варгар? – я напрямую решила спросить.

– Мы подружимся, уверена в этом. Варгар – хозяин леса и гор, он альфа оборотней, его волк спал сто лет, пока не встретил тебя. Сегодня он впервые обернулся за столько лет, и это случилось после того, как вы были наедине, когда волк почуял свою истинную. Его прокляла ведьма, за то, что он убил мага, а этот маг убил отца Варгара, короля Дарии, в нечестном бою, используя ментальную запрещенную черную магию. Файгар – дед Варгара и Дирегара.

– Варгару больше ста лет? Файгар его дед?

– Варгару – сто двадцать, Файгару – шестьсот, мне – четыреста, Дирегару – сто пятнадцать.

– Вау! А вы хорошо сохранились! Дирегар?

– Младший брат князя, вы еще познакомитесь. В личную жизнь, как ты попросила, я лезть не буду, волчица твоя и ты сами все решите. Ты поживи пока тут, Файгар внуков пускать не будет, мы поможем тебе освоиться, будем рядом при первом обороте.

– Хорошо, спасибо огромное!

– Пойдем, провожу в комнату, луна.

– Почему вы называете меня луной, ты и Файгар?

– Понимаешь, Луна и оборотни тесно связаны, неделимы, можно сказать. Луна – это как тайная кладовая знаний, помощница и защитница, в ней сила и мощь. Луна сама выбирает волка и сопровождает его всю жизнь, это избранные оборотни, помеченные луной, они либо очень красивые, либо обладают выдающимися способностями, силой. Оборотни зависят от лунных фаз. Например, в полнолуние, её ещё называют волчьей луной, у волка оголяются инстинкты, зверь может взять власть над человеком, в полнолуние самая лучшая охота, у самок обычно именно в полнолуние овуляция, а у самцов – гон, другими словами – лучшее время для спаривания, любви. По легенде сначала появилась луна, она прародительница первого оборотня – волка. Иногда волки воют на луну, стремясь в звуке слиться воедино, создавая в звучании ауру единения. Луна подсказывает волку, помогает, делится энергией, дает силы и знания, направляет. Ты поймешь, когда обратишься, избранным она своим теплом проникает и дарит знания и силу. Но это не всем, повторюсь, а лишь избранным, кого выберет луна. Первая волчица, которую выбрала луна, была похожа на тебя: кожа белая, как сама луна; волосы черные, как ночь; глаза синие, как небо. Альвена, слушай свою волчицу, это твоё сердце, твоя душа, иногда разум бывает глуп. Разум – это наш опыт, знания, а внутренний зверь – это чутьё, нюх, интуиция, чувства, твоя волчица мудрее, в ней опыт всех предыдущих поколений.

– Спасибо, Веледа, к сожалению, я всё хорошее, что было в моей жизни, осознала, когда отмокала в ванне у Файгара, всё некогда было остановиться, я поняла, что надо жить настоящим, отдаваться ему всецело, я не боюсь будущего, его пока нет, я хочу быть здесь, прожить эту жизнь по полной, коль Луна, или Бог, или ваш призыв мне дали такую возможность.

Веледа закрыла глаза, подняла голову в небо и одними губами произнесла: «Спасибо!»

Я ощущал восторг в теле зверя, мой волк знал, где его пара, я ему доверял безоговорочно.

«У нас одна истинная, как тебе такой расклад?» – я, как в старые времена, спросил мысленно брата.

Мы – альфы, дети сильного альфы, у нас дар, мы с братом можем обмениваться мыслями в образе зверей.

«Я рад, раньше такие союзы были часто, может, с нашим союзом и нашей истинной вернется в мир счастье, уйдет грусть.»

Иногда мне кажется, что мой младший брат старше и мудрее меня. Я, узнав, что Дирегар – пара Альвены, приревновал, хотел оспаривать его истинность.

«Я тоже рад, Дир!»

Мы прибежали к дому деда, мой волк завыл, он звал свою пару, ко мне присоединился волк Дирегара. Через несколько минут к нам вышел дед.

– Ну и чего разорались? Разговаривать буду в облике человеческом.

Мы с братом обернулись.

Файгар, матерый волк, альфа, его побаивались и маги, и ведьмы, он был хитёр, как лис, умен, как сова, быстр и вынослив как лось. Его истинной была сама Веледа, такой подарок луна ему сделала. Сто лет назад, когда я перестал слышать волка, её привез дед из драконьих земель. Он искал сильную ведьму во всех краях нашего мира, чтобы снять моё проклятие, нашел у драконов, взял с собой, с тех пор она живет в лесу оборотней в Дарии.

Дед стоял, скрестив руки на груди:

– Слушаю.

– В дом не пригласишь, дед?

– Нет.

– У тебя моя жена!

– И?

– Мо-я же – на!

Дед подошел ко мне вплотную, такой же высокий и крепкий, как я, чуть ли не в лоб меня боднул и стал говорить, сверля своими глазами, хмуря брови.

– Всыпал бы тебе вдоль хребта, да вырос уже, щенок! Жена, говоришь? Объясни мне, как под одной крышей оказались в твоём доме жена и любовница? Как перепутать можно свою истинную и чужую женщину? Как, поставив метку, можно отпустить свою пару? Как? Я свою Веледу из-под венца украл, как только понял, что она моя! У дракона из-под венца! Что ты Альвене сейчас скажешь, а? Она видеть тебя не хочет, единственное её желание было – это не отдавать тебе! Я даже не знаю, что тебе сказать, ты – придурок, мой внук! И тебе надо вылезти из шкуры, чтобы Альвена тебя простила! И, Варгар, я рад, что ты обрел волка, очень рад, сынок!

Тут Файгар обнял меня крепко, я обнял деда в ответ.

– А ты чего выл? Брата поддерживал?

– Альвена – и моя истинная, – сказал Дир.

– Вот это поворот! Надо же! Дирегар, а ты почему позволил уйти своей паре?

– Я не поверил, ведь я на Альвену не реагировал до сегодняшнего ужина, только, когда она меня коснулась, заговорила со мной понял.

– Ну? Вы даёте! Зверю доверяйте всегда! Ладно, девочке надо оборот пережить первый, она будет тут, вы не знаю, где, в дом не пущу пока.

Файгар развернулся и пошел в дом.

Мы с братом остались стоять у ворот дома нашего деда, зная, что там наша любовь.

Я знал, что Альвена чувствует метку, а значит думает обо мне, вот только, что она думает?

«Луна, дай мне возможность ещё раз попытать счастье со своей женой, прошу, пожалуйста».

Мы с братом обернулись и волками улеглись на землю, звери наши хотели к своей паре, скулили внутри.

Глубокой ночью на крыльцо вышли дед, Веледа и Альвена.

– Альвена, я думаю, что ты не можешь уснуть, и у тебя горит метка, потому что два волка тут сами не спят и другим не дают, – ворчала Веледа.

– Дайте поспать! – рыкнул дед на нас с братом.

Мы не оборачивались, подошли к крыльцу в обликах зверей.

– Растудыть твою налево! Веледа! Файгар! – сказала Альвена, прячась за спину деда.

– Не бойся, дочка, щас возьму хворостину и отхожу их! – сказал дед.

Дед говорил это, изображая строгость, а я понимал и чувствовал его, он был рад за меня, счастлив за нас с братом.

– Я не боюсь, неожиданно просто! Ах у ели, ах у ели, ах у ели злые волки! – сказала Альвена.

Веледа и Файгар захохотали.

«Смеётся она над нами» – сказал я Диру.

«Да! Хороша! Вкусная! Дерзкая!» – восхищенно отвечал мне брат.

– Я не знаю, кто из вас Варгар, но сделай что-нибудь, чтобы метка не горела! – говорила Альвена и смотрела на меня.

Я медленно, не веря в свою удачу, стал подходить к ней, Веледа и дед отошли от девушки. Моя жена притихла, замерла, но стояла на месте, глядя мне в глаза. Я подошел к ней близко, морда моего волка была на одном уровне с её лицом, носом отодвинул материю и стал лизать свою метку, зализывая волчьей слюной, задыхаясь от блаженства. Мне не хватало воздуха, хотелось вдыхать её аромат ещё и ещё, она пахла дикой спелой ягодой, волк стал тарахтеть, как кот, от восторга и вожделения. Волк Дира тоже подошел, уткнулся носом ей в шею с другой стороны, вдыхая её запах, урча от восторга. Альвена стала тяжело дышать, я еле держал волка. Он хотел вылизать её всю, он хотел свою самку, а я хотел эту женщину, я хотел свою Альвену, именно эту, свою настоящую жену. Девушка присела, освобождаясь от нас, побежала в дом, крикнув:

– Всё, прошло!

Я увидел добрые глаза деда, он кивнул нам, обнял свою ведьму, и они скрылись в доме.

«Она пахнет ягодой, дикой клубникой!» – сказал мне Дир.

«Да, именно дикой, сладкой, спелой».

Мой волк хотел скулить, выть, броситься к дому, я еле удерживал его, обернулся. Дир последовал примеру, принял облик человека, так было проще удерживать зверей.

– Что будешь делать с Дилвой? – спросил меня Дир.

– Ещё подумаю, как узнал, что она давала снотворное девушке, думал убить, а сейчас хочу разузнать, кто такой Рубин и за что он меня ненавидит. Да, и выдавать Альвену нынешнюю нельзя.

– Согласен.

Проснувшись от сильного жжения на месте метки, я поднялась, подошла к окну, меня манил лес, его темнота не пугала, а словно приглашала: таинственная, теплая, скрытная, волнующая. Я подняла взгляд, на небе сияла растущая луна: левая (восточная) сторона была тёмной, а правая – светлой.

– Ну, привет, красавица! Значит это ты меня пригласила! Спасибо!

Я открыла окно, смотрела в небо и разговаривала с небесным светилом. Скажи мне раньше, что я легко поверю в ведьм, оборотней, колдовство, драконов – я бы смеялась, сейчас же я разглядывала луну, честно и искренне к ней обращалась, видя в ней таинственную помощницу.

– Подскажи мне путь, красавица – луна, пожалуйста!

Я завороженно смотрела на яркую царицу ночи. Лунный свет тонкой полоской пошел от луны прямо на меня. Я неосознанно расставила руки в стороны, будто приглашая, свет дошел до меня и окатил своим теплом от макушки до кончиков пальцев на ногах. Я почувствовала легкое приятное покалывание и тепло, что расстеклось по венам. Постояв так несколько минут, я ощутила в области груди шевеление и такой протяжный голос, будто кто-то просыпается: «Мммм». Свет исчез. Я прислушалась к себе – тишина.

Метка снова загорелась, я пошла в столовую, налила воду, села за стол. Через несколько минут вышли Файгар и Веледа.

– Я вас разбудила?

– Да не ты, а твои истинные, по-хорошему вам бы наедине остаться, звери просятся ваши, хотят друг к другу, – сказала Веледа.

– Какие истинные?

– Братья Варгар и Дирегар – твои истинные.

– Двое?

– Ага, хочешь посмотреть на своих красавцев, они тут караулят тебя? – Веледа, зевая, всё это говорила, как об обычном явлении, затягивая пояс халата, что был надет на обнаженное тело.

– Они ночью на улице? – я представляла мужчин.

– А что им будет шерстяным?

– Там волки?

– Пошли, полюбуешься, – Веледа взяла меня за руку, и мы пошли во двор.

Я увидела двух огромных черных зверей, они были волками, но огромными, сильными, со светящимися желтыми глазами.

«Мои!» – я услышала голос своей волчицы и почувствовала шевеление в груди.

От неожиданности я спряталась за Файгара. Страха не было, наоборот, мне захотелось подойти ближе, запустить пальцы в шерсть этих красавцев, и это было не желание, я потребность дикая, интерес, влечение. Значит, эти огромные красивые волки признали мою еще не родившуюся волчицу своей, единственной. Я вспомнила Варгара, его слова, обида снова прострелила в сердце, метка загорелась. Я постебалась немного над ними и попросила уменьшить боль, и тут один волк подошел ко мне, почему-то я знала, что это волк Варгара. Он стал меня лизать по метке, жжение мгновенно ушло, уступая место дикому вожделению, а когда холодный нос второго волка уткнулся мне в шею, я еле удержала руки, чтобы их не обнять. Я удрала от них, от себя, от своего нахлынувшего волнения, сердце колотилось, метка не болела, она пульсировала, я была возбужденной.

Я не боялась! Почему? Так доверилась Файгару и Веледе? Я в другом мире, в чужом теле и чувствую себя на удивление комфортно здесь.

Легла в кровать, тело горело, я захотела секса, мужчину, Варгара, я захотела секса со своим мужем, чтобы меня взял, отымел дико и страстно, я легла на бок, скрутила одеяло, обхватила его бедрами, сжимая промежность, словами – уговорами заглушая острую необходимость в разрядке, засыпая.

Проснулась я ранним утром, в доме ещё все спали, вышла во двор, осмотрелась – волков не увидела, пошла в лес. Я была в своем платье, вернее в скромном платье прежней Альвены и босиком, ощущая ступнями приятную влагу мягкой травы, я медленно ступала. В лесу было торжественно тихо, ночь только отпустила его из своих объятий, солнце уже касалось верхушек деревьев, слышался веселый перелив проснувшихся птиц, кругом царил невероятный покой. Мне захотелось пробежаться, именно не пройтись, наслаждаясь тишиной и видами, а почувствовать мышцы ног, ветер от бега, легкость, слиться в скорости с окружающей природой.

С телом стало что-то происходить, я почувствовала шевеление в груди, уже знакомое, зрение стало острым, я увидела воздух, он вокруг меня стал дрожать, суставы выворачивались, кожа стала лопаться, и из-под неё увидела густой белый мех, тазовые кости раздвигались. Я упала на четвереньки и заскулила. Я скулила! Как маленький щенок, которому прищемили хвост или лапу, смотрела на руки, которые были покрыты уже густой белой шерстью, на когти вместо ногтей и лапы вместо своих рук и скулила. От страха неизвестности я тихо стала просить о помощи, стоя на четвереньках и боясь пошевелиться: «Ёкарный балет! Что делать-то? Помогите! Помогите! Пожалуйста! Веледа! Файгар! Помогите!»

Подняла взгляд и увидела двух черных огромных волков, это были братья Лимбери, я опустилась пузом на траву, положив голову на руки-лапы, закрыла глаза и снова заскулила.

– Красавица! Серебряная волчица! Малышка, вставай на лапки, давай, моя любимая! – это говорил волк Варгара у меня в голове.

Я почувствовала два теплых языка, они лизали меня по лицу, наверное, правильнее сказать, по моей мордочке, я чихнула, волки затарахтели, а в голове я услышала смех.

– Малышка!

Я медленно поднялась на лапы, почувствовала силу в ногах, прогнулась в холке и побежала. Я бежала по лесу, хорошо видя все детали, предчувствуя дорогу за несколько секунд, в ноздри бил вкусный лесной воздух, чувствовала ноги сильные, поняла, что я ищу добычу, охочусь. Ускорившись, бежала на нюх зайца, увидела цель, стала преследовать, загоняя косого в ловушку. Поймала, прикусила в порыве за холку, чувствуя вкусную кровь, и тут услышала его гулкое частое сердцебиение и разжала пасть, села на пятую точку, глядя как прыгает от меня зайчишка. Живой, я облегченно выдохнула. Ко мне подошли черные волки и стали, урча и тарахтя, меня вылизывать: морду, холку, лапы – всю. Я услышала голос внутри меня: Мои! Да!

Дирегар поднял куропатку с земли и мне положил под лапы, придвигая своим черным носом ближе. Я с жадностью и удовольствием слопала птицу, чувствуя как перемалываю зубами мелкие косточки и хрящи, закрывая глаза от блаженства.

– Мы отведём тебя к деду, иди за нами, малышка, – сказал волк Варгара.

– Не малышка, Аля! – сказала моя волчица.

Мы с Варгаром говорили мысленно, а с его братом – нет.

А моя волчица тоже своенравная, как я. Поднявшись на лапы, фыркнула на волков:

– Сама дорогу найду!

И пошла, виляя пушистым белым задом, специально выкручивая восьмёрки перед самцами. Услышала урчание моих волков, их горячие языки на моей пятой точке, что несколько раз меня лизнули, порыкивая от восторга. Сопровождаемая двумя волками, я шла к дому Файгара. Шла уже без страха, чувствуя мышцы и силу в теле. Интересно, я была в своём человеческом сознании, но в теле волчицы, и я будто видела свою внутреннюю суть, а суть была таковой: я ощутила дом! Я поняла, что здесь хочу пустить корни, защищать это место, что-то делать хорошее и полезное именно здесь. Если ты в гостинице, даже супер комфортной, то у тебя же нет желания там что-то сделать, а дома – в тебе рождается потребность открыться, довериться, что-то создать. Я шла, осознавая в себе это, чувствуя прилив сил, радости и счастья, здесь пела моя душа и проснулась моя Аля. Мне в теле волчицы было комфортно, я мягко ступала лапами, шерсткой ощущала воздух, вдыхала запах своих волков, которые шли по бокам от меня. Мои черные сильные альфы. Я была в два раза меньше их, но ощущала себя такой большой, красивой, важной!

– Аля, ты красивая, девочка моя! – сказала я своей волчице мысленно.

– Ты тоже, моя хорошая, очень красивая, и это ты моя девочка, Альвена!

Я стала целой, жила до этого, словно не целая, было всегда ощущение, что что-то ускользает, я ничего не успеваю, не было покоя, а сейчас линия сомкнулась, ни убавить, ни отнять – круг! Я стала целой, кругом, я стала Луной! Остановилась, принимая это откровение, и завыла громко, призывно, страстно, поднимая морду в небо, слыша, как в унисон со мной воют мои телохранители.

Мы подходили к дому, ещё издалека я увидела Файгара и Веледу, они стояли на крыльце, как вкопанные, любуясь нашим трио. Своим острым зрением тут же разглядела морщинки в уголках глаз у оборотня, его расширенные зрачки, доброту и завораживающий восторг, что так и лились из его души, я мысленно улыбнулась ему. Веледа не могла сдержать восторга, как истинная женщина, она не стеснялась своих эмоций, отдавалась им всецело. Шаманка неслась ко мне, счастливо улыбаясь, я наклонила мордочку на бок.

– Красавица! Впервые такую волчицу вижу, шерсть белая, пушистая, какая же ты красивая! О, луна, спасибо!

Веледа гладила меня, запуская свои нежные пальцы в мою шерсть, прочесывая её, доставая ногтями до шкуры. Я замурлыкала, выгибаясь. Файгар смеялся от восторга, ходил вокруг меня, гладил, чесал за ушами, говорил комплементы. Мне захотелось поговорить с ними, рассказать, как всё прошло, поделиться.

– Аля, а как в тело Альвены мне вернуться? – спросила я у своей волчицы мысленно.

– Просто представь себя человеком и предупреди меня!

– Спасибо, Аля!

– И тебе спасибо, моя Альвена!

Я закрыла глаза, представила себя человеком и предстала перед Файгаром, Веледой и двумя волками Альвеной, но почему-то обнаженной.

– Едрид – Мадрит!

Я рванула в дом, сверкая пятками и голой попой.

– Сейчас всё разузнаю и вам скажу, спасибо, парни! Файгар, дай нам время? – сказала Веледа и пошла в дом.

– Конечно, сердце моё, воркуйте, а мы пробежимся, а то мальчики отойти не могут от счастья, языки развесили, – смеялся дед над внуками.

– Веледа, почему я голая? – спрашивала я шаманку, заворачиваясь в материю, наподобие пледа, которую стащила с дивана.

– А ты хотела быть при параде после оборота? – хохотала ведьма.

– Ну, вроде того.

– Рассказывай, Альвена, всё рассказывай.

Я вздохнула, улыбнулась.

– Веледа, мне всё понравилось.

– И всё?

– Ну, да!

Веледа начала ржать, откинув голову, тряся плечами.

– Альвена, выпить хочешь, у Файгара есть настойка крепкая, ну оооочень вкусная, развяжет язык?

– Хочу!

Я так и осталась замотанная в тряпку, Веледа полезла в шкаф, доставая с верхней полки красивую бутыль с витиеватым декором.

– Орки делают, они знают толк в крепких напитках, – говорила красивая рыжая женщина, разливая в кружки горячительное.

Я понимала, что они с Файгаром хотят помочь своему народу, видя во мне надежду.

– Веледа, я не знаю…

– Всё узнаешь, Альвена, не спеши, я понимаю твоё смятение, ты как несмышлёный новорожденный, от которого что-то хотят, время ещё есть, самое главное – ты с нами. Осмотрись, привыкни. Сейчас самое первостепенное для тебя – это наладить контакт со своими сужеными.

– Не хочу я с ними ничего налаживать, Дирегара я видеть не видела, Варгар пусть ко мне приходит только с бумагами на развод, я подпишу, он так этого жаждет.

Я отпила глоток, жидкость медленно потекла, обжигая горло, проходя тягучей горячей лавой, мгновенно ударяя в голову хмелем.

– Етит твою душу, сколько в ней градусов? – и отпила ещё парочку глотков.

Веледа улыбнулась, сама не пила, даже не пригубила, подливая мне в кружку этого зелья ещё, вкусного, кстати, напомнил вкус махито, сладко и мятно.

– Веледа, честно скажу, – я чувствовала, что опьянела, – волки хороши, вот с волками и буду тусить, а мужиков не надо, можно так?

– Был однажды такой союз, истинная пара в облике зверей была вместе, ладили звери, а вот мужчина с женщиной постоянно лаялись, ссорились, дрались даже, и порознь не могли, и вместе было невмоготу. Тяжело им было. Может, поговоришь с ними, с истинными своими?

– Мелкого не видела, может с ним и поговорю, его волк молчаливый и ласковый. Моя волчица волка Варгара слышит, почему?

– Ну, он же метку поставил, вот у вас и связь, Дир поставит, тоже будете общаться так.

– Ну их, с Варгаром разведусь, его Дурва ждёт, пусть к ней катится. Веледа, я вот что сказать хотела, – я отпила ещё и икнула, в голове приятно зашумело, – мне здесь нравится, здесь мой дом, душе моей тут хорошо.

Веледа улыбалась, глядя на меня с прищуром.

Я вытянула ноги на диване, взбила подушку и носом в неё рухнула, в голове закрутилась карусель, набирая обороты и скорость.

– Разгридрит твою перекись водорода, ненавижу карусели, Веледа, на какой хер ты меня напоила, подруга называется?!

Я улеглась, голова была как камень, тяжелая и непослушная. Через несколько мгновений почувствовала, как взлетела над диваном, веки при всех моих потугах не разлипались, словно склеились, крепкие руки меня прижали к чему-то горячему и вкусно пахнущему и понесли куда-то. Я плыла как на волнах. Носом уткнулась в мужскую голую грудь, втянула запах, промычала от вкусного мужского аромата, другого, не моего мужа, этот пах хвоей и свежестью, что бывает после дождя и грозы, не удержалась и лизнула, попала в ярёмную ямку, носом стала водить во мужской крепкой шее, вылизывая её языком, постанывая от возбуждения и кайфа. Грудь под моим языком глубоко и шумно дышала, я слышала гулкое громкое сердце того, кто меня так плавно нёс.

– Какой же ты вкусный! – я зубами прикусила венку на его шее, засасывая кожу губами, слыша глубокий протяжный мужской стон.

Руки крепче меня вдавили в горячее шумно дышащее тело, я так и плыла на сильных руках, вдыхая самый вкусный мужской запах, с причмокиванием разжала губы и язык, уронив голову на твердые мышцы груди.

– Отдыхай, моя красавица, моя единственная, моя любовь! – говорил приятный низкий мужской голос, укладывая меня на холодные простыни, накрывая одеялом.

Я почувствовала легкие поцелуи на веках, щеках, обхватила его шею руками и прошептала:

– Не уходи, ты такой…

– Никогда, никогда не уйду, Альвена!

Я провалилась в круговорот вертящейся карусели, как в воронку, засыпая.

Оборот нашей истинной пары случился на наших с братом глазах, и это самое прекрасное, что я видел в своей жизни.

Когда Альвена ранним утром вышла из дома, она сначала осмотрелась, убедилась, что никого нет. Мы с братом притихли, затаились, любуясь своей девочкой. Она пошла в лес, мы последовали за ней, не привлекая к себе внимания. Альвена очень красивая, черные длинные волосы закрывали её спину, я видел её босые ноги и тонкие щиколотки, от вида которых мой зверь и я млели, нежно ступая по траве, она слушала птиц, поднимала лицо, разглядывая верхушки деревьев. Мы с Варгаром бесшумно ступали за ней, наслаждались и предвкушали, рисуя совсем не детские картины в голове, зверь мой шел на запах с поднятыми ушами и хвостом, готовый в любой момент уложить её на траву и поставить наконец-то метку. А когда она начала оборачиваться, скулить, как маленький волчонок, мы подошли. Я такую красивую волчицу видел впервые, слышал, лицезрел на картинках в книгах, читал о таких волчицах, знал, что бывают серебряные, а тут увидел собственными глазами, не веря, что она моя истинная. Миниатюрная самочка с белоснежной густой шерсткой, с черными глазами и носом, она была как видение, как сон – настолько красива. Мы её зализывали, облегчая боль от первого оборота, а когда она пошла, специально виляя своим белым пушистым задом, наши с Варом волки просто поплелись за ней, как заколдованные, уличая момент, чтобы лизнуть её под хвостом.

Варгар слышал её волчицу, нашу Алю, я тоже хотел быть к ней ближе, мечтал об этом. Когда наша красавица приняла облик Альвены, девушка застеснялась наготы и убежала в бом. Даже в облике зверя я разглядел её гибкий стан, круглые бедра и аппетитную попку.

Дед обернулся, мы пошли в лес, но далеко нам трудно было уходить даже физически, волки рвались к паре, тосковали. Мы обошли дом несколько раз туда и обратно, приняли человеческий облик и решили попытать счастья – поговорить с нашей парой, нас тянуло к ней.

Зайдя в дом, мы услышали, как Альвена говорила Веледе о разводе с Варгаром, отправляя его к Дурве, на что я хмыкнул, соглашаясь, что это имя магессе больше подходит, услышали, что нашей истинной нравится здесь, значит её душа и лес соединились.

Альвена опьянела от орчьей настойки и лежала на диване, смешно морща нос и губы, Варгар подошел к жене, разглядывая её, сглотнул ком, жмуря глаза, я знал брата, он страдал, винил себя и любил её.

Я взял её на руки.

– Которая комната её? А вообще, я сам найду, по нюху.

Нёс её и впервые за долгие сутки я наконец-то вдохнул её аромат так близко. Мы с волком тут же опьянели от сладости. Я держал Альвену, ощущая пальцами её нежную кожу. Она уткнулась мне в шею, я остановился на миг, наклонил голову, вдыхая волосы своей пары. А когда она высунула свой язычок, острый, нежный, который выходил из её влажных полных губ, я замер, наблюдая, что она будет делать дальше. Альвена лизнула меня, по моему телу пробежала дрожь, делая кожу гусиной, я крепко сжал девушку, чувствуя, что член натянул штаны, а, когда она начала тереться об меня носом, стал непроизвольно сжимать ягодицы, член пульсировал, желая её безумно и дико. Закрыл глаза, выдохнул и занес истинную в комнату, а когда она ухватилась зубами мне в шею, чувствуя её влажный горячий рот, её дыхание, я застонал, чуял, как меняется её запах, от возбуждения он становился ещё гуще и слаще, от этого можно голову потерять окончательно, во мне вожделение, похоть, желание сплавились в один комок, образуя дикий голод по этой девочке. Уложив Альвену на кровать, не удержался, стал покрывать её лицо легкими поцелуями, а она ухватилась крепко за мою шею, не желая отпускать, я втянул её запах, закрыл глаза, запустил руку в штаны, зажал головку члена в кулак и, сделав несколько резких и быстрых толчков, ощутил горячий густой и обильный поток спермы на ладони.

Альвена мгновенно уснула, я ещё постоял у изготовься, выравнивая дыхание, вытер руку о штанину и пошел на первый этаж.

На Варгаре не было лица, изматывая, обвиняя и злясь на себя, он делал себе только хуже. Я поймал ревнивый тяжелый взгляд Вара из-под бровей.

– Она спит, думаю, долго проспит, первый оборот, настойка, Веледа, зачем?

– Сама не ожидала, что она так быстро захмелеет, – улыбнулась хитрая шаманка.

Варгар резко встал, на его скулах играли желваки, он сжал кулаки и вышел во двор, тут же обернулся и убежал в лес, один.

– Всё наладится, сынок! Он сможет, Альвена – хорошая и умная девочка, – сказал дед, хлопая меня по плечу.

– В прошлой жизни она была взрослой женщиной, сильно не обольщайтесь, и она знает себе цену, волками вы ей очень нравитесь, а вот мужчин видеть не хочет, тебя она не знает, с Варом желает развестись, – говорила шаманка, прищурив глаза.

– Веледа, прошу, в личную жизнь к нам не лезь! – рыкнул я.

Ведьма засмеялась.

– О! Они стоят друг друга, ваша истинная такую же мне фразочку прорычала, слово в слово.

Я улыбнулся: «Умница моя, моя Альвена».

Мне нравилось произносить её имя, чувствовать, как язык упирается в нёбо, даже имя было сладким.

Я проснулась поздним вечером, поняла это по закатному солнцу, что окрасило небо ярко-оранжевым цветом. Потянулась, вспоминая свой оборот, посмотрела на руки – никакой шерсти. Я лежала, прислушиваясь к себе, понимая, что мне здесь хорошо, не в доме конкретно, а в этом месте, в этом лесу, в душе ощущалось спокойствие и умиротворение, не было тревоги, суетных мыслей. В прошлой жизни думки ворохом клубились в моей голове постоянно, я всегда что-то или кого-то анализировала, разговаривала с собой или с кем-то.

«Аля!»

«Да, моя девочка!»

«Почему я – девочка, ты же только родилась?»

«Моей душе много столетий, Альвена, мы с тобой соединились, нас благословила луна на новую долгую жизнь. В прошлой жизни я потеряла своих истинных в тяжелые времена и ушла за ними, сейчас история повторяется, мы справимся. Наши волки горячи, мне они нравятся, они мои! Я не могу сопротивляться, хочу к ним, но слыша твои умозаключения о них, я подожду, когда ты согласишься со мной.»

«Мне очень жаль, что так вышло в прошлой жизни, Аль»

«Мне тоже жаль, что и твоя оборвалась, хочешь расскажу о нас?»

«Конечно!»

Я вытянулась на кровати, на небе уже появился диск яркой луны, не мигая, уставилась на него, затаив дыхание.

«Альвена – ты серебряная волчица, самая сильная из всех волчиц, но не физически, а душевно. Ты же обратила внимание, что ты миниатюрная?»

Я лежала, не шевелясь, слушая свою ипостась в голове, кивала головой, боясь пропустить важное.

Сокровище твоей души – твоя чуйка, интуиция, а не ум, твоё внутреннее зрение, слух, чутье и знание. Не ум, а знание! У истинной волчицы помысли спокойны, она как сама природа – любит, творит, верит, желает, рожает, проживает свой век, вянет, умирает и рождается снова, и она спокойна к этим циклам в природе, находя в каждом периоде жизни радость, гармонию и любовь, достойно переживая потери. Достойно – это сама, не винит, не осуждает, не жалуется, если нужно, спокойно просит о помощи и достойно принимает её, с благодарностью. Она искусственно не усложняет жизнь, а радуется новому дню, творит и любит, и именно в любви и творчестве ей приходят ответы на все жизненные вопросы. Если коротко, чувствуй вкус к жизни, моя девочка, моя красавица, моя Альвена, помнишь вкус первой куропатки? Он божественен, так вот, чувствуй так жизнь и научись ею любоваться. Любование в мелочах: это без анализа, мыслей – смотреть и любоваться, замечая красоту, быть в ней! Луной, каплей росы, розой, собой, мной, нашими мужчинами, да, без них нам нет жизни, Альвена, без них мы лишь полкруга, половинка луны, а с ними мы полная сильная яркая луна. Ты поймешь это, я знаю! Научись пока наслаждаться сама, а потом дарить наслаждение другим. И! Будь собой! Надо рычать – рычи, надо бить – бей, слушай себя, делая всё от сердца, от любви.»«Белая или серебряная волчица – это первозданная волчица, постараюсь тебе это доступно объяснить. Твоя сила в душевной мощи и красоте – это твоя вера, любовь, настойчивость, гибкость и адаптивность к изменчивым обстоятельствам, интуиция и принятие себя, это твоя доброта, твоя улыбка, твоя нежность, твоя страсть. Откопай в себе такую волчицу, Альвена, найди её настоящую, найди её в душе. Первозданная волчица – это быть естественной в своих позывах, в любви, получать радость от жизни, проживая её с достоинством и осознанностью, чувствуя свою интуицию и сердце, глубоко любить. Твоя сила не в монотонности, а в умении приспосабливаться к переменам, в изобретательности, в рыке, в яростном вое, в беге, зоркости, крепком слове – если к месту, ловкости, гибкости, в нюхе, научись появиться, потом рассеяться, как дым, и появиться снова, научись двигаться тихо, выслеживать то, что нужно, запутывать следы. Найди в себе волчицу страстную, отдающуюся любви, но свой рык показывать не всегда уместно, иногда следует быть паинькой, такую волчицу мужчины запоминают, она приходит им в снах, о такой волчице бредят мужчины, хотят её, потому что она настоящая сучка, что подразумевает под собой ненасытную страстную самку, самую обворожительную, сексуальную и желанную женщину, но принадлежащую только ему одному.

Я притихла, всё это были такие простые слова: любить, любоваться, но я поняла, что я этого не умела.

«Аля, ты в курсе, нам тут вроде, как мир спасти надо?»

«Луна подскажет, идёт ведьма!»

В комнату заглянула Веледа.

– Альвена, ты как?

– Жопой об косяк! Веледа, одно хочу сказать, голова не болит.

– Прости, не подумала, что тело твоё юной девочки, совсем не искушенной ничем, прости.

Я смотрела в лицо этой хитрой рыжей красотки, понимая, что она не со зла и искренна со мной.

– Веледа, а можно сейчас в спа Файгара?

– Куда? – округлила свои зеленые глаза ведьма, заходя в глубь комнаты.

– Ну, в ванную его, хорошо там.

– Пошли! Сама туда хочу.

Мы разделись, уселись на каменные лавки, подбавили парку, прикрыли глаза, и обе замычали от восторга. Я смотрела на свои ноги, поглаживая вспотевший живот:

– Веледа, в прошлой жизни я была не так красива, как сейчас, это тело прекрасно.

– Не это, а моё, так правильнее сказать, Альвена, простись уже с прошлой жизнью, поблагодари за опыт, друзей, что были рядом, за знания, ты переродилась, начался новый период, сейчас ты прекрасная волчица, красивая женщина, наслаждайся своим роскошным телом.

– Спасибо тебе, ведьма! Веледа, кто меня нёс до комнаты?

– Дирегар.

Я прикрыла глаза, вспоминая его вкусный волнующий запах.

Распаренные мы медленно погрузились в ванную, наши волосы распластались по воде, создавая красивый узор вокруг тела.

– Веледа, тоже хочу лишние волоски на теле убрать, как у тебя.

– Вставай.

– Куда?

– Просто встань.

Я поднялась прямо в ванной, Веледа вышла из купели, достала из небольшого сундучка бутылёк и кинула мне:

– Вотри, где надо.

Я указательным средним и безымянными пальцами правой руки зачерпнула кашеобразную массу светло-зелёного цвета и аккуратно нанесла на лобок. Никаких неприятных ощущений не было, ни жжения, ни покалывания, я прошлась между ягодицами.

– Можно мне такой крем приобрести?

– С каждым разом будут волоски всё тоньше и меньше, забирай.

– Спасибо!

– Я этот сундучок тебе прихватила, пользуйся, там шампуни, это зелье, еще одно в красном – это перед соитием можно нанести, это ведьмовское зелье любви.

– О! И что оно даёт? Перчинку?

– Ты почувствуешь, попробуй – узнаешь, не пожалеешь.

– Конский возбудитель?

Мы начали хохотать, мне было хорошо, я благодарна была Веледе, что она чувствовала момент и не говорила сейчас о братьях, не спрашивала об обороте, не давала советов, мы просто нежились.

– Принесу что-нибудь попить, – сказала Веледа, выходя из ванной.

– Только не настойку!

Веледа засмеялась, накинула халат и скрылась за дверью.

Я полежала несколько минут в ванне, поднялась, подлила воды на камни, заглянула в сундучок, который так и манил своим наполнением. В нём было много бутыльков, разных по размеру и объёму. Самый большой был сделан из прозрачного стекла, с широким горлышком, внутри масса ярко-красного цвета, я откупорила его, понюхала, в нос ударил неимоверно потрясающий аромат спелой клубники. Макнув указательный палец в массу, растерла по груди, рука задержалась на моей мякоти, еле касаясь кожи, я покружила вокруг соска, промежность мгновенно потяжелела, бедра непроизвольно сжались, шумно выдохнула:

– Ё-моё!

Услышав открывающуюся дверь, я быстро закупорила бутыль, закрыла сундучок, развернулась, взглядом упираясь в голую широкую накаченную мужскую грудь.

– Пить? – хриплым голосом спросил мой муж, протягивая кувшин.

– Охерел совсем?

Он подошел ближе, я почувствовала его запах, древесно-цитрусовый и легкого пота, аромат тела вошел в легкие, и моя Аля выгнулась дугой от кайфа, застонав, я сама ощутила во всем теле приятные волнующие покалывания. Вот зараза, ведусь на него как плеча на мед.

– Варгар, я поговорю с тобой, но не сейчас, уходи отсюда, где Веледа? Бумаги на развод принёс? Не терпится подписать? Я согласна, сама жду не дождусь, когда разведемся. Дурва твоя заждалась уже, замуж хочет.

Варгар зажмурил глаза и зарычал, но не произнёс ни слова, придвинулся ко мне вплотную, шумно вдыхая воздух, мы смотрели друг на друга и тонули. Рядом со мной стоял голый мужик, красивый голый мужик, муж, мать его, мой, и смотрел так, как никто никогда не смотрел на меня, как на подарок долгожданный, как на кубок чемпиона. Я почувствовала, как мои бедра увлажнились, я потекла, шумно вдохнула, облизнув губы, в горле пересохло. Зрачки оборотня увеличились, глаза из серых стали темными, как ночь, он смотрел в глаза, потом опустил взгляд, разглядывая жадно и голодно мою грудь, склоняя взгляд ниже и ещё ниже, грудь его ходила ходуном, он шумно и часто дышал.

Я выхватила из его рук кувшин и крупными глотками стала пить, запрокинув голову, холодная вода стекала по губам, шее, груди, как горячая лава, возбуждая меня. Я чувствовала капли воды, чувствовала его взгляд, слышала тяжелое дыхание, его запах, меня начало колотить, словно в ознобе, рука с кувшином затряслась, клацая глиняной посудиной по зубам.

Я услышала рык – стон, из рук вылетел кувшин, Варгар меня поднял одной рукой за талию, припечатал к стене, поднял мои руки над головой, держа их одной рукой за запястья. Я стала извиваться, пинаться, стоя на носочках, еле доставая пальцами до пола, он прижал меня своим телом, горячим, вкусным, огромным. Он дрожал, дикий голод и одержимость я видела в его глазах.

– Я другая, я не твоя жена, отпусти, я за тебя не выходила!

Он уткнулся в мою шею и застонал, болезненно и волнующе, горячим мокрым языком стал лизать меня по метке. Я текла как похотливая сучка, чувствуя влагу и пульсацию в промежности, Варгар языком медленно и широко прошелся от метки до груди и всосал губами со стонущим мычанием сосок. Я услышала свой громкий протяжный стон, контроль покидал мою голову, я уже сама хотела его, безумно, невыносимо, немедленно. Оттолкнулась ногами от пола и обхватила ими его талию, он заревел как медведь, хрипло и дико, отпустил мои руки, обхватывая меня под ягодицы, сминая их, вжимая в себя, я обняла его за шею, он начал крупно дрожать.

– Прости меня, умру без тебя, ты моя любовь, ты моя Альвена, вот ты, именно ты, настоящая, моя! Прости!

Говорил мне Варгар в губы, отстукивая своим сердцем глухие сильные удары, что отдавали мне в грудь. Он набросился своим ртом мне на губы, я почувствовала его власть, силу, язык, слюну, улетая в рай. Ещё обида и злость на него была во мне, за его отношение к Альвене, за то, что допустил Дилву к девочке, и я со всей силы укусила его за губу, лучше бы этого не делала, это распалило нас ещё сильнее. Когда кровь попала мне в рот, я пропала, зарычала сама, вжимаясь в его живот мокрой промежностью. Мы как одержимые страстью животные влепились друг в друга, чувствуя острую необходимость слиться в одно. Варгар хаотично быстрыми поцелуями исследовал мою шею, грудь, с причмокиванием вбирая по очереди соски, крепко зафиксировал бедра и одним плавным толчком вошел в меня сразу на всю длину. Я заорала на всю банную комнату, вжимаясь в него, крепко держась за его шею, ощущая самый невероятный член внутри, такую долгожданную наполненность. Он входил мощно и сильно, глубоко и тесно, мои бедра и живот скрутило от спазма подступающего удовольствия, Варгар горячим языком лизнул по метке на плече, и я стала трястись в крупных конвульсиях яркого и потрясающего оргазма. Я хрипела и царапалась, висела на мужчине и не хотела отлепляться от него. Он уткнулся мне в плечо и с протяжным низким стоном стал содрогаться, хрипя и рыча, повторяя как молитву или как заклинание: Моя! Моя! Моя!

Мне нравилось слышать, как кончает Варгар, это как музыка, как лучшее послевкусие моего оргазма.

Я медленно стала выбираться из его рук, встала на пол, подняла голову и посмотрела ему в глаза. Он стоял напротив, от него шёл жар, член поднимался опять, задевая мокрой головкой моё бедро, глаза приобрели привычный серый оттенок. Я впервые его разглядывала так близко: четкие выразительные черты лица, прямой нос, высокие скулы, квадратный подбородок с едва заметной ямочкой, взгляд проницательный – все говорило о силе его характера, о мужественности. Он взял в ладони моё лицо, вглядываясь тоже в каждую черточку, в его взгляде я видела обожание, наши звери ворковали. Я еще поговорю с Алей, расскажу, за кого ей надо быть.

– Жду от тебя бумаги на развод, и чем быстрее, тем лучше, надеюсь, ты сейчас разглядел, кого трахал?

Варгар посмотрел на меня с восхищением, злостью, отчаянием, прищурился:

– Сука!

– Кобель!

Я нагнулась, чтобы выбраться из его плена, отошла от него, взяла ковш.

– Напомнить, где дверь?

– Никуда от меня не денешься, жена! И развода не будет!

– Мечтай больше! Любовнице что сказал, когда сюда тащился? За хлебушком пошёл, наобещал Дурве – выполняй! На кой хер женился на Альвене, если Дурва есть? А?

Варгар резко подошел ко мне, схватил своими крепкими ручищами, я не удержала ковш, лишь услышала, как он запрыгал по полу, сел на каменные скамейки, усаживая меня к себе на колени, я начала вырываться.

– Сиди! – рыкнул.

Я притихла почему-то, чувствуя кожей жар его тела, силу мышц и крепкость рук, что надежно и в то же время бережно меня держали. Он заговорил, его хрипота отдавлась в моё тело, накатывая новые волны возбуждения, он прижал меня к себе ближе, втянул воздух, замычал, крутя подушечками пальцев по моим бедрам.

– Отец собирался продать Альвену оркам, ему нужны были деньги, я пожалел её, и да, меня сразила твоя красота, я надеялся на понимание, но у нас ничего не выходило, я бы отпустил её, наши души были разные, а когда в коридоре я был с тобой, я почувствовал единение, это была самая лучшая близость за все мои предыдущие годы жизни, я впервые услышал волка за сто лет, я его обрёл наконец-то. Я не поверил, не проверил, не остался с тобой, прости меня.

– Про отца не знала. Она стала доверять тебе, твоя Дурва ей про секс рассказывала, говорила, что от него умереть можно, трахалась при девочке с конюхом, орала там, и Альвена та, прежняя, тебя видела в кабинете, видела вас! Отпусти, козлина! И то волк, а то – ты! Хватит на волка сваливать, жить я хочу с мужчиной, который не спутает меня с чужой бабой в темноте.

Варгар меня ещё крепче прижал к себе, втянул воздух снова. Мы сидели голые, воздух в ванной комнате давно остыл, но нам было жарко.

– Это был не я, Альвена, а маг Рубин, любовник Дилвы, он надел мой камзол. Никогда не любил никого, только сейчас впервые я понимаю это чувство. Альвена, прости меня, я не с того начал, прости! Это говорю я, Варгар, а не волк мой, я! люблю тебя!

– Ты меня не знаешь совсем! Я не тихая и робкая, я и двинуть могу, не смотря на мою внешность, – уже почти шепотом произнесла я.

– Знаю! Ты моя и всё! – уверенно произнес мой муж.

Он встал, поставил меня на пол, поцеловал в метку и пошел.

«Вот же ж, со стояком и голый сейчас покажется Веледе, кобелина!»

Он обернулся, улыбнулся мне и скрылся за дверью

–Аля! – я заорала мысленно.

– Да! – промурлыкала волчица.

– Почему он улыбнулся, он слышит мои мысли?

– Если ты ему метку поставишь, будете мысленно разговаривать, но думаю, у тебя такое выражение лица красноречивое было, что и так понятно, что ты ревнуешь! Он наш, не ревнуй!

– Да, пусть катится к Дурвам всяким!

Я опустилась в воду, через несколько минут вошла шаманка.

– Веледа! – прорычала я, – какого рожна?

– Думаешь, я могла с ним справиться? Сказал – к жене ему надо, вернее не сказал, а прорычал, всучил меня в лапы Файгара и пошёл. Поговорили?

Я посмотрела на Веледу, она открыто улыбалась во весь свой белозубый красивый рот.

– Ведьма!

17. Дирегар

Мы сидели за столом в доме деда, Веледа и Альвена были в купальне.

– Завтра к магам на совет прибудет Карлох Марган, маг теней, его казнили двести лет назад за бесчинства и жестокость, но он воскрес, кто-то применил заклинание, позволяющее принести в жертву живое существо с целью его исцеления. До меня дошла информация, что он заключил сделку с королем Теней. Если Тени захватят Дарию, они не остановятся, им нужен будет весь мир.

– Что может маленькая белая волчица, дед? – спросил я.

– Дело не в силе, думаю, Альвена призвана для другого, но я не знаю, мальчики, не знаю, так в Книге сказано, оборотней намного меньше, чем магов, нам надо что-то сильное, что напугает и сломит Теней.

Файгар вздохнул тяжело, запуская пальцы в волосы. Мы не знали, как воздействовать на магию, она была темной злой, маги по слухам готовили целые полчища воинов, оживляя нечисть.

Тени черпали энергию из страха и отчаяния, и чем больше живущих находилось в страхе, тем проще темным магам одержать победу над нами. Оборотни всегда были смелыми и отважными, но жизнь была сейчас настолько хрупка, что волки притихли, им не хватало вдохновения и веры.

– В Совете магов мой друг, светлый маг Дриад, через сутки он прибудет к нам, расскажет всё, я хочу познакомить его с Альвеной, вы не против?

– Надо спросить у неё, – сказал я.

– Молодец, Дир, согласен с тобой, – ответил дед.

Варгар сидел, хмурил брови, ему не давал покоя маг Рубин.

– Дед, слышал о маге по имени Рубин?

Дед отрицательно помахал головой.

– Хотя, это может быть не его имя, работал на нас маг, делал своё дело исправно, никуда не лез, по крайней мере не был замечен ни в чём худом, но он, уходя из дома, выплюнул мне, что ненавидит меня. Я его взял на работу два года назад из группы просящих, налажу связь с Альвеной, займусь им. И все – таки хочу попытать ещё раз удачу – обращусь за помощью к драконам, если битвы будет не избежать.

Мы кивнули с дедом, соглашаясь в Варгаром. В столовую вошла Веледа, распаренная и веселая:

– Угорели там с Альвеной, я за водичкой!

Шаманка взяла глиняный кувшин, набрала холодной воды и пошла в сторону купальни. Тут брат поднялся, быстро догнал шаманку, захватил Веледу за запястье:

– Веледа, я сам отнесу жене водичку.

– Варгар, она не желает тебя видеть, не хочет с тобой разговаривать, давай не сейчас!

– Я не спрашиваю тебя, Веледа, и в личную жизнь ко мне не лезь, пожалуйста. Я. Отнесу. Воду. Жене. – отчеканил Варгар.

– О! Ну, точно подобрались все под стать, семейка у вас будет, все, как один! Она обидится на меня, Вар! – Веледа вырвала кувшин у брата и пошла в купальню.

Варгар за талию поднял ведьму, принёс к стулу деда и поставил:

– Держи свою, а мне со своей поговорить надо.

Вар посмотрел на меня:

– Схожу один, пожалуйста, Дир.

Я кивнул, представляя, что там Альвена обнаженная, будет целовать Варгара, обнимать, опустил голову, удерживая волка. Дикая ревность прострелила мое сердце, это незнакомое чувство, давящее и какое-то неправильное, потому что приносило болезненное состояние, в котором соединились и злость, и зависть, и самое неприятное, какое-то липкое и противное – это страх, что я хуже, что я не с ней сейчас.

– Пробегусь!

Я бегал по лесу, наматывая километры, разговаривая с собой и своим зверем, убеждая, что она наша, что такого больше не допущу, брату, действительно, необходимо поговорить с Альвеной.

Когда я вернулся, за столом уже сидел Варгар.

– Вар, на пару слов!

– Дирегар, мне необходимо было побыть с ней наедине, уладить, попросить прощения.

– Простила?

Вар улыбнулся, впервые за долгие – долгие годы так счастливо, с надеждой, мечтательно словно.

– Нет.

Я округлил глаза.

– А довольный чего такой тогда?

– Дир, она настоящая волчица: дикая, страстная, вкусная, красивая, я люблю её.

– Я пошел к ней, теперь ты мне дай время, надо бы уже и представиться.

– Удачи! Я до здания дознавателей, по Рубину узнаю, и Юраша навещу, приглашу их с Зои к деду.

– Дед, Веледа, я к Альвене, – сказал я, проходя мимо, направляясь к своей паре.

Поднялся быстро, у комнаты выдохнул, чувствуя своё учащенное сердцебиение, я волновался, постучался. Было тихо, снова постучался, и дверь открылась. Я попал в синеву глаз, Альвена была такой красивой девушкой, такой моей, такой долгожданной. Она открыто смотрела на меня, улыбнулась.

– Ты Дирегар.

Она не спросила, а сказала это утвердительно.

–Да, Альвена, я Дирегар Лимбери.

– Я приняла тебя в первую нашу встречу за слугу.

– Альвена, приглашаю тебя на вкусный ужин.

– У нас свидание?

– Да, согласись, пожалуйста.

– Дирегар, я замужем, не смущает? Может разведусь сначала, а потом по свиданиям ходить?

– Не смущает, и я тебе расскажу всё про нас с братом, про нашу Дарию.

– Согласна, уже так поздно, а открыты сейчас заведения?

Я был безумно рад.

– Да, открыты, некоторые работают круглые сутки, Дария между двух земель расположена, путника может голод застать в любой момент.

Альвена посмотрела на кровать, там лежали два унылых платья прошлой хозяйки.

– Дирегар, а случайно магазины круглосуточные здесь найдутся, у меня платья совсем не для похода в ресторан, у меня есть деньги.

– Есть! Пошли!

Я протянул ей руку, она вложила свою ладонь в мою, я сжал нежно.

– Поскачем на коне деда, ты не против?

– Не против.

Спустившись в столовую, я преддупредил:

– Мы до «Хлебной корзины».

– Альвена, на настойки не налегай, там очень вкусные! – хихикала Веледа, подмигивая моей паре.

Я поднял Альвену за талию, усадив девушку на коня боком, сел сзади, ухватив вожжи по бокам от неё. Она тут же откинулась на мою грудь, устраиваясь удобнее. Мне очень откликалось в ней все: в девушке не было манерности и жеманности, она была искренна и естественна, такая маленькая, вкусная и очень женственная.

На кочке конь подпрыгнул высоко, и Альвена охнула, подлетев, и шумно выдохнула, когда опустилась на спину животного. Я остановил коня, снял камзол, свернул его пуговицами внутрь.

– Альвена, ухватись за меня, приподниму тебя, положу сидушку, будет комфортнее.

Она послушно обвила меня за шею, одной рукой я приподнял ее, второй разложил на спину коня свернутый камзол, медленно опуская Альвену. Наши щеки соприкоснулись, мы одновременно втянули воздух, я непроизвольно сжал её крепче, она улыбнулась, посмотрела мне в глаза:

– Спасибо, Дирегар!

Волк мой тарахтел как кот, я не мог его угомонить, да и не пытался, улыбался и наслаждался нашей дорогой. Держа в руках свою пару, свою долгожданную любовь, я вдыхал сладкий аромат её дикой клубники, понимая, что абсолютно счастлив. Лес уже был темный, скоро полночь, я особенно любил это время суток, когда лес затихает, умолкает птичий гомон, становится темно и тихо, я слышу тогда очень отчетливо каждый стук, шорох, ветер в деревьях. Ночью выходят на охоту ночные хищники: совы, лисы. А когда над лесом всходит луна и освещает верхушки деревьев своим серебристым сиянием, я могу до самого утра бродить, чувствуя шкурой её теплый и ласковый свет.

Я чувствовал Альвену, ей тоже нравился лес, она расслаблено сидела, разглядывая ночное зеленое море. Мы оборотни, видим в темноте хорошо.

– Альвена!

– Дирегар!

Мы ехали достаточно долго в тишине, а тут обратились одновременно друг к другу, я хотел спросить что-то банальное, навроде того, какую кухню она любит, но увидев её улыбку, замер.

Мы замолчали, глядя друг другу в глаза, давая возможность сказать.

– Альвена, ты будешь моей женой.

Я это не спросил, а сказал утвердительно и четко.

– О! Так уверен, черный волк?

– Да! Абсолютно. Просто знай. Ты что-то спросить хотела?

Она пожала плечами, устраиваясь ещё удобнее. Я улыбнулся, нежно коснулся губами её макушки, втянул воздух и закрыл глаза в блаженстве.

Я ехала в руках Дирегара. Варгар и Дирегар – родные братья, теперь я нахожу в их лицах родство, оба уверенные в себе, сильные, высокие, черноволосые оборотни, красивые мужчины, у старшего редкого цвета серые глаза, притягательные и властные, у младшего – карие, теплые. У Варгара острые скулы, у Дира лицо шире и губы пухлее.

Когда Дирегар сказал, что я буду его женой, моя Аля начала вытанцовывать джигу, я улыбнулась своей волчице и даже не ворчала на неё, осознавая, что и мне приятно это слышать, такая уверенность от мужчины меня будто согрела, мне нравился Дирегар, он пах грозой и хвоей. Я вспомнила Вара, его признания, горячий секс, вздохнула, они похожи и очень разные одновременно.

– Альвена, ты одна истинная на двоих, у нас будет союз, где я и Вар будем твоими мужьями.

Я повернулась и уставилась на этого уверенного типа, округлив глаза.

– Всё будет хорошо, – сказал, широко улыбаясь.

Этот кадр и чмокнул меня в нос, не дав мне открыть рот.

Я хотела завозмущаться, в голове закрутились бранные словечки, уже набрала в легкие воздух, чтобы заворчать, а он резко притормозил коня, дернув правой рукой вожжи и коснулся губами моих губ, без напора и власти, давая мне возможность привыкнуть. Мне понравилось, мне так и хотелось сейчас, без дикой страсти со слюнями и глубоким языком, он будто так хорошо знал меня и чувствовал. Мы ласкались одними губами, пробуя мякоть друг друга, играя, возбуждаясь, он взял губами мои и начал нежно всасывать их, постанывая, я высунула язык и провела по верней губе Дира, он тут же открыл рот, беря мой язык в плен, поглаживая своим, большим и чувственным, прикасаясь к зубам, языку, губам, не проникая слишком глубоко. Потом сильными руками приподнял меня. Он сидел верхом на коне, держа меня на руках, прижимая к груди. «Какой он сильный, сидит верхом на коне и держит меня на весу».

Я со свистом и чмоканием оторвалась от поцелуя, посмотрела в темные глаза оборотня.

– С ума меня сводишь, Альвена, думать не могу ни о чем, везде ты, работать не могу, про зверя своего вообще молчу.

– А как он чувствует мою Алю?

– Скажу на ушко, чтобы он не подслушивал.

Вот хитрец. Дирегар уткнулся носом мне в ухо, щекоча губами, вдыхая мои волосы, так и держа меня на весу как подарок.

Моя волчица внутри притихла, и я тоже, прислушиваясь к дыханию и запаху Дира.

– Мой волк у лап беленькой пушистенькой Али, основательно и навечно, Альвена.

Тут Аля заскулила громко, и я услышала вой волка из груди Дира. Дирегар пожал плечами, типа он тут ни при чем, и мы рассмеялись.

Мы прискакали к двухэтажному дому, Дир меня снял с лошади. Первый этаж здания занимал магазин женской одежды, я это поняла по портновским манекенам, наряженных в женские платья, стоящих за сплошным стеклянным фасадом, который красиво подсвечивался. С манекенами были расставлены огромное множество тумбочек, табуреток, на которых располагались всевозможные женские аксессуары: фибулы и булавки – застёжки для одежды, выполненные из металла или золота, многочисленные украшения: обручи, кольца, пряжки поясов, ожерелья с драгоценными камнями, платки, сумочки разных фасонов и размеров. Всё было грамотно расположено: самое роскошное размещено на уровне глаз, наиболее востребованный товар – платки, броши, гребни красиво и эстетично красовались в дальней части витрины.

– Владелец этого места очень хорошо продумал витрину, или дизайнер грамотно постарался, очень красиво.

Дирегар счастливо улыбался, достал из кармана ключи и открыл винтажную центральную дверь лавки, пропуская меня внутрь и говоря при этом:

– Это Кропус расставляет, он очень талантливый, придумывает дамам наряды и украшения, даже шьёт, по настроению.

– Талант, – согласилась я.

Мы зашли в магазин, я потерялась в многообразии платьев, шляпок, сумочек.

– Так понимаю, это твоё детище, Дирегар?

– Да, Альвена, я владелец этого магазина, выбирай, что хочешь и сколько хочешь.

Я растерялась, не зная цен в этом мире, и на сколько была богата я?

– Альвена, что? – внимательные и пытливые глаза смотрели на меня.

– У меня сумма есть, но я не знаю её номинала, и цены на товары в этом мире мне неизвестны, я здесь ничего не знаю. Дирегар, думаю в другой раз куплю, спасибо, пошли, мне и так нормально, моё платье тоже красивое, по-своему.

Я думала, мы придем в лавку, спрошу цену у продавца, примерю по сумме, и вуаля, почувствовав себя неловко от ситуации, словно выпрашивала что-то, сморщила нос, развернулась на выход.

И тут меня поднял Дир, и понес куда-то. Что за манера у братьев хватать меня и тащить куда вздумается?

Мужчина посадил меня на широкий деревянный стол, скинув одним махом с него какие-то красивые коробки, заколки и прочие дамские штучки.

– Ты чего, волк?

Дирегар расставил руки по бокам от меня, накрывая своим широким горячим захватом мои тыльные стороны ладоней, навис надо мной, шумно дыша:

– Альвена, в Дарии полно магов, они заполонили этот край, многие ведут нечестную игру, но я не боюсь их. В Дарии почти все магазины и лавки мои, потому что мне плевать на их козни: женские товары, мужские, оружие, книги, украшения, строительный инвентарь, таверны – всё, я монополист здесь. Я за век создал кучу мануфактур не ради прибыли, а от безделья, ради интереса, изучая рынок, находя толковых дельцов. Девочка моя, мне этого добра даром не надо, если не будет улыбки на твоём лице. Альвена, всё это для тебя, любимая, всё здесь твоё. Я сейчас понял, что всё, что я делал, я делал, чтобы видеть твои удивленные глаза, улыбку, радость, восторг.

Я сглотнула, сердце моё колотилось, бабочки запорхали внизу живота.

– Здесь платья, привезенные из далёких эльфийских земель, очень красивые, разреши нарядить тебя, моя принцесса?

Ком безжалостный, тугой, сильный, опоясал моё горло, сдавил слезами, я опустила голову, не желая показывать Диру слабость свою. Он широкими ладонями бережно поднял моё лицо, увидел слёзы, заморгал быстро.

– В прошлой жизни я была врачом, лекарем, много работала, нет, не много, я вкалывала, потому что дома было невыносимо пусто, даже платья носила редко, штаны в основном, удобнее так, и выглядела очень далеко от принцессы, Альвену тоже не баловал отец, у нее и заколок -то не было никогда.

Я не смогла сказать, что мужчины в прошлой жизни никогда и никто во мне принцессу не видели вообще, даже рядом, даже чуть-чуть, я была: "Швой парень! Алька, выручай! Давай, еще по одной и по бабам, о, так ты же баба, прости, Аль! га-га-га". На меня никогда не смотрели такими глазами влюбленными, а это так приятно! Это так чертовски здорово!

– Принцесса, нежная, самая красивая, моя! – всё это говорил Дирегар и снова меня куда-то тащил.

Поставил на какой-то подиум и побежал, через мгновение прикатил вешалку на колёсиках, на которой висели платья, побежал ещё, прикатил, снова побежал.

– Дир! Хватит, я выбрала!

Мужчина остановился.

– Я возьму два, можно?.

– Альвена, – умоляюще сказал Дир.

– Пока два.

– Конечно, принести, какие?

Я пошла сама, но не к вешалкам. В дальнем углу зала, в простом неприглядном шкафу за стеклом висели два платья, и я их захотела. С одной стороны, они были самыми простыми, однотонными, без вышивок и украшений, но они были из всего яркого многообразия моими. Первое – голубое струящееся, верх был из тонкого шифона с дополнительными сборками во вырезу горловины, платье было с американской проймой на земной манер, плечи открыты, на тонких лямочках, линия талии подчёркнута сборками и поясом. А второе я не могла не взять, серебряное нежное из тонкого кружева с открытым декольте, облегающее фигуру, с разрезом по бедру, чувственное и элегантное.

Все остальные платья, которые предложил Дирегар, были с пышными юбками-колоколами, с корсетами, с нашитыми бусинками, вышивкой и лентами, очень красивые, но такие яркие, и не мои.

Дирегар смотрел на меня, не мигая, его кадык дернулся, он сглотнул.

– Если они не продаются, Дир, я возьму любое другое, без проблем!

Я уже направилась к вешалкам, понимая, что возьму самое первое и закончим на этом, реакция у оборотня была непонятна мне, он как кол проглотил, услышав мои предпочтения.

– Альвена, любимая!

Меня эти слова окатили теплом, я остановилась, Дир подошел и обнял сзади за плечи, бережно развернул:

– Я про них и забыл уже, они висят больше семидесяти лет, их привез с собой Кропус из страны фей, сказав, что их выберет Богиня.

Я поджала губы, не зная, как реагировать, на Богиню я вообще не претендовала.

– Едрить твою колотушку, ну, пусть дальше ждут Богиню.

Я ещё раз посмотрела на шкаф в углу.

– Давай любое, здесь всё красивое и пошли уже.

Дир поднял меня, усаживая к себе на предплечье, как ребенка, и понес опять.

– Колючка ты моя! Они твои, тебя ждали, девочка моя, уверен, что сядут как влитые, потому что твои. Ты Богиня и есть, Альвена.

Дирегар подошел к шкафу, не отпуская меня, открыл дверцу, беря голубое.

– Помочь?

– Неа, я сама, где можно переодеться?

Меня и платье Богини, ёбт, донесли до примерочной, оставили наедине.

– Ну, что, красота, я тебя выбрала, давай дружить, – сказала я платью, трогая легкую материю, чувствуя себя шизофреничкой.

Сняв серое строгое набожное одеяние, пришлось обнажиться полностью, под голубой шедевр либо такое же роскошное белье просилось, либо ничего. Я взяла платье, подняла над головой, продевая руки в проймы, чувствуя нежность, вкус меда от материала, ткань заструилась по телу, грудь была закрыта материалом, талия подчеркнулась выточками и поясом, плечи красиво и сексуально оголились. Оно было словно на меня сшито, идеально, я смотрела в зеркало и видела красивую девушку, и правда, Богиню. Синий цвет глаз и яркая нежная голубизна материала дополняли друг друга, черные волосы и белая кожа смотрелись потрясающе чувственно. Я стала другой за эти дни в новом мире – мягче, ощущала материю телом, вспомнила слова Али про чувствовать жизнь, любуясь тканью, трогая её пальцами, восхищаясь своей кожей, цветом глаз и густотой волос как даром божественным, данным мне, я благодарила всевышних за жизнь. Осторожно ступая, пошла к Дирегару.

Зайдя в помещение, увидела широкую спину моего жениха, он, наклонив голову, расставлял что-то на столе. Да, именно жениха, я понимала, что мне надо как-то налаживать с двумя мужчинами общение, в этом мире так принято, да и выделять кого-то из них, мне не хотелось, в глубине души я не желала расставаться ни с Варгаром, ни с Дирегаром. В моей прошлой-то жизни я сексом не избалована была, а тут троячок мерещился на горизонте, я зажмурилась. О чем я думаю? Я стояла и смотрела на Дира, как мышцы спины под рубахой двигаются, на его узкий упругий зад, накаченные бедра, оборотень сервировал стол чайной парой, разливая в кружки горячий напиток.

– Я чувствую тебя, Альвена, знал, когда ты пришла, что там стоишь, я томлю себя предвкушением, – глубоко вдохнув, сказал Дирегар, спиной ко мне.

– Оно мне в пору, пойду второе примерю, – сказала я и пошла к шкафу.

Секунда, и на меня смотрят глаза, темные, как ночь, смотрят так, что я замерла. В глазах мужчины читалось обожание, я взяла подол и покружилась. Меня снова подняли, оказавшись глазами на одном уровне, Дир произнес:

– Спасибо, Альвена! Спасибо, что ты появилась! Богиня! Волчица моя!

Я сама потянулась к губам, закрывая глаза. Почувствовала широкую ладонь на шее, потом теплые сухие пальцы зашли в волосы и зафиксировались на макушке, Дир углубил поцелуй, уже не нежно и деликатно, а мокро, дико исследуя языком мой рот. Я задыхалась, хватая носом воздух, слыша, что мычу ему в рот от блаженства. Мы оторвались, чтобы взять воздуха в легкие, тяжело дыша, смотрели друг на друга.

– Ты очень красивая, Альвена! Это твоё платье, оно твоё, девочка моя!

– Спасибо!

Я услышала шаги, мы с Диром одновременно обернулись, на лестнице, что вела на второй этаж здания, стоял молодой человек, с яркими рыжими волосами, голубыми глазами и смотрел широко выпученными глазами на меня.

– Кропус, мы вроде тихо были, – сказал Дир и взял мою ладонь, переплетая наши пальцы.

– Я не спал, – отвечал юноша, не отрываясь, глядя на меня.

– Альвена, это Кропус, талантливый во всем фей, он живет на втором этаже.

«Мать честная, фей, может тут и джины есть?»

– Кропус, это Альвена, моя любимая и моя пара.

– Фей? Ух, ты! Привет, Кропус, я в восторге от твоего умения видеть детали, совмещать цвета и ткани.

– Альвена!

Он произнес моё имя с придыханием, волнением и поклонением.

– Вы, вам, это платье…– он что-то шептал.

– Кропус, дружище, да, из всего многообразия, что я предложил, Альвена выбрала эти.

Тут Кропус упал на колени, целуя подол моего платья.

Я присела, он ошарашенно поднял взгляд.

– Кропус, милый, я обычная девушка, хочешь чай?

– Кропус, я тебя не узнаю, что происходит?

И уже обращаясь ко мне, Дир продолжил:

– Обычно он веселый, шустрый малый, а тут словно замораживающего зелья испил.

Кропус поднял на меня взгляд и начал говорить, не вставая с колен:

– Когда-то очень-очень давно Тени поглотили мир, и все светила ушли с небосклона, спрятавшись за огромные высокие горы, они не хотели служить живущим, так как живущих поглотила злость, страх, неверие в счастье, горе. Мир погрузился во тьму, и жизнь оказалась под угрозой. Деревья стали величайшей ценностью, ведь их использовали, чтобы разжечь костер, чтобы осветить пространство и согреться, начались грабежи, разбои, убийства, лишь Тени упивались своей властью и темнотой. Все Боги пребывали в растерянности, не зная, как вернуть солнце и луну живущим. И однажды Богиня радости и созидания спустилась во тьму к живущим и стала танцевать удивительный танец, счастливо улыбаясь, танец был полон радости и веселья. Женщины первыми стали присоединяться к ней, танцуя, некоторых стала озарять улыбка, а потом и смех послышался, такой долгожданный и уже многими забытый, затем и мужчины присоединялись, и через какое-то время все танцевали, музыка полилась в мир, озаряя его улыбками, образуя огромное поле танцующих. Солнце и луна одновременно выглянули из-за горы, слыша давно забытый смех и радостную музыку. Солнечный свет вновь озарил мир. С тех пор повелось носить яркие ленты и украшения, вешать в домах колокольчики, сочинять веселую музыку, танцевать от души, искренне улыбаться и радоваться новому дню, теплому солнцу, мудрой луне. Уходя, Богиня наказала живущим не быть высокомерными, не подавлять в себе искренние эмоции, не осуждать чужую радость, ибо радость и искренность обладают преображающей силой. Без радости жизнь теряет краски, и самые сложные проблемы иногда можно решить самым простым и светлым путем.

Богиня сказала еще, что в сложной и неразрешимой ситуации надо постараться найти повод для улыбки, сделать что-то необычное, довериться интуиции, поделиться с близкими своей радостью. Богиня показала всем живущим, что решения приходят через радость и легкость, а не через напряжение и борьбу.

Она так же быстро исчезла, как и появилась, лишь платье осталось на том месте, где она танцевала. Альвена, это её платье, платье Богини радости и созидания».

Я телом ощутила на себе это платье.

«Зашибись колесный трактор, я и танцевать-то не умею, вот поржать – это да».

На меня смотрели в упор Кропус и Дирегар, я молча – на них.

– Кропус, откуда у тебя платье Богини? – спросил Дир.

Я тоже уставилась на рыжего.

– Я внук вождя племени, в котором танцевала Богиня, уходя в путешествие, мне его отдала ведунья, сказав: «Кропус, ты будешь ценен и нужен в мире оборотней, там отыщется и та, кто вернет радость в их мир. Создай, сынок, для неё лунное платье, она найдет его». Я и направился в Дарию, устроился в магазин, ну и всё.

– Ты сшил эту красоту? – сказала я, кивнув в сторону серебряного роскошного платья.

– Да, Альвена.

– Оно прекрасно!

– Оно ваше, Богиня.

– О, Кропус, давай на «ты», и без пафосных обращений, хорошо? И вставай уже, есть хочешь?

Он поднялся.

– Честно сказать, я не ужинал.

– Дир, может втроем сходим в ресторан?

Мне показалась как-то нехорошо оставлять одного этого фея после всего, что он тут перенес из-за меня.

Дир тоже еще отходил от услышанного, глядя на меня как-то по-другому.

– Кропус, а ты можешь мне удобную одежду сделать, без корсетов и этой мишуры, простое приталенное платье, а эти шедевры я оставлю для особого случая.

– Альвена, нарисуй, что ты хочешь, – оживился фей.

Я, конечно, хотела изобразить штаны и футболку, но нарисовала простое, чуть расклешенное платье от пояса, приталенное по фигуре, с рукавами три четверти, круглым декольте. Кропус убежал с листочком, выкрикивая на ходу:

– Я мигом!

Дирегар тут же меня подхватил под ягодицы, поднимая, я охнула от неожиданности и обхватила его шею руками, улыбаясь.

– Богиня значит!

– Ну, я такая же Богиня, как ты музыкант.

Я засмеялась от своей шутки, а вот Дир поднял брови и тихо сказал:

– Я, между прочим, играю на трех музыкальных инструментах.

Я открыла рот в изумлении, а он засмеялся.

– Богиня!

Дирегар стал покрывать мое лицо поцелуями, я чувствовала жар от его тела, что передавался и мне, сама уткнулась ему в шею, целуя его кожу, вдыхая полной грудью, наслаждаясь его запахом. Он мычал, вжимая меня в себя.

Спасибо огромное, моя милая читательница, что осталась со мной в этой истории, нас ждёт много любви, принятие Альвеной своих чувств и спасение Дарии.

Поцелуи от нежных и невесомых перешли на страстные и глубокие, я закрыла глаза, ловя яркие салюты и приятное волнение в теле.

– Альвена! Дирегар!

Мы одновременно, прислонившись щеками, повернулись на голос.

– Я уже кашлял, простите, готово!

Кропус держал платье, оно было нежно-лимонного цвета, без кружев и оборок, приталенное длинное нежное и моё.

– Кропус, ты будто чувствуешь человека! Оно прекрасно, оно тоже моё, по настроению, по душе.

– Это легко, я вас, тебя чувствую просто, я же фей.

– А в чем уникальность фей, Кропус?

Кропус открыто и счастливо улыбнулся, я понимала, что ему доставляет удовольствие говорить об этом, слышать признания в свой адрес. Он запустил руку в свои яркие густые рыжие волосы, выдохнул:

– Каждый фей или фея при рождении наделены своими уникальными магическими способностями: одни являются мастерами иллюзии, могут искажать восприятие, чтобы скрыть своё присутствие, изменять внешность; другие умеют в той или иной степени лечить животных и временно наделять их речью, третьи умеет оживлять музыкальные инструменты, и так далее, но нас всех объединяет одно – в нас с рождения заложена необходимость творить волшебство и красоту в соответствии со своим даром. Источником магии у фей служат эмоции, чем сильнее эмоция, тем мощнее магия.

– Ох ты! Кропус, ты оказывается волшебник! А ты фей какой, в чем твоя сила?

– Я фей света. Могу создавать, усиливать, изменять форму и интенсивность светового потока, хорошо ориентируюсь по звездам, мои помощники – солнце, луна и звезды. Могу преобразовывать любые предметы, достаточно представить их в воображении, как фей света, я владею заклинаниями волны света, солнечного дождя, отражающего зеркала, двойного затмения, капель света, ну и еще кое-чем.

– Кропус! Это же чудо! – я не могла справиться с эмоциями, чувствуя, что он не просто так встретился мне.

Интуиция и моя Аля говорили мне, что Кропус наш друг, и он нужен Дарии и мне.

Хоть мир и был магический, и я уже привыкла к своей волчице, но видеть перед собой реального волшебника, это в голове укладывалось с трудом.

– Кропус, я не знал, – не менее пораженный сказал Дирегар.

– Вы не спрашивали.

Я посмотрела на Дира, он и вправду был растерян и озадачен.

Аккуратно сложив платье Богини и серебряное кружевное в коробку, Кропус перевязал её широкой лентой, произнося волнительно:

– В предвкушении того дня, когда оно пригодится!

Облачась в новое нежное платье, мы направились в таверну «Хлебная корзина», оказывается, она тоже принадлежала оборотню и была неподалеку. Мне было интересно смотреть на ночной город, нам попадались одиночные путники – мужчины, а в целом был обычный город с одноэтажными и двухэтажными домами, улицей, вымощенной брусчаткой, с высокими фонарями на чугунных ножках, которые я видела на картинках в книжках-сказках в далёком детстве.

– У вас, наверное, и фонарщики есть? – спросила я, разглядывая высокие светила, не понимая, как их можно все зажечь, длинная улица вся была освещена.

– Альвена, это магия, и совсем несложная, – сказал Дирегар, крепче сжимая мою ладонь.

Мы подходили к таверне, в моем представлении – это темное, душное и дымное помещение, в котором сытно ели, много выпивали и обязательно дрались. Мы же пришли в светлое и просторное место, столы располагались далеко друг от друга, вся мебель была сделана из дерева, потолок украшали арки с подвешенными светильниками с коваными подсвечниками, на стенах висели картины природы.

К нам подошла красивая молодая девушка в опрятной одежде, улыбнулась:

– Господин, накрыть ваш стол?

– Да, Вилма, будь добра.

Она мельком пробежалась по мне взглядом, задержавшись на наших переплетенных руках, и мне стало не по себе.

Нас обслуживала Вилма, блюда были все вкусными и сытными, порции большими, я с удовольствием ела, нахваливая поваров, Дир улыбался. Вилма была учтива только с Дирегаром, на нас с Кропусом не обращала внимания, крутилась перед своим шефом, даже позволила себе снять соринку с воротника комзола у своего шефа. Когда фей попросил простой воды, она проигнорировала просьбу, Дир почему-то никак не отреагировал. Мне стало противно. А когда Вилма принесла нам пирог с ягодой и горячий напиток, и чуть ли не улеглась на оборотня, улыбаясь, наливая ему в кружку питьё, я захотела встать и уйти. Но вот только куда? Я чувствовала Алю, мы с ней были раздражены. Дир схватил девушку за запястье и прорычал:

– Ты уволена!

– Что? Я здесь всего неделю работаю, нареканий у меня нет, что я сделала не так, всё как обычно делаю?

Дир посмотрел на неё исподлобья, она фыркнула и удалилась.

Я не выдержала, мне не понравилось, что Дир позволял ей так себя вести:

– Я наелась, было вкусно, и знаешь, Дирегар Лимбери, если женщины в твоем заведении ведут себя с тобой так привольно, значит они привыкли к такому, зачем было меня сюда приводить, поели бы у Файгара.

Моё настроение было подпорчено.

– Кропус, ты же фей, летать умеешь?

– Это у нас называется левитацией, да.

– А можешь меня перенести в лес?

– Альвена, – начал Дирегар – прошу, дай мне сказать.

– Кропус, пожалуйста, – я посмотрела в теплые, с желтыми вкраплениями глаза фея умоляюще и увидела в этом взгляде не молодого человека, а умудренного опытом доброго взрослого помощника.

– Представь место, Альвена, – сказал спокойно фей.

– Не смей, Кропус, прекрати, – рыкнул на него Дирегар.

Оборотень что-то говорил мне нежно и мягко, беря мои руки и сжимая в ладонях, потом рычал на Кропуса, а я закрыла глаза, думая, куда бы я сейчас хотела? Кроме домов, где жили братья, я не знала мест, в дом Файгара не хотела, там у братьев тоже дом, хоть дед и делает вид, что строжится на них, Веледа тоже с ними заодно. Я захотела своё тихое место, свой дом, и представила магазин, откуда только что пришли, второй этаж, место, где живёт фей.

– Альвена, тебя будет сопровождать свет, выглядеть это будет как маленькие огоньки, светлячки, ничего не бойся, – сказал Кропус.

Он взял меня за руки, Дирегар был в бешенстве, хватал меня на себя, я рыкнула на него и очутилась в маленькой уютной комнате.

Комната, в которой я оказалась, была маленькой и очень аскетичной, ничего лишнего, но всё необходимое имелось: кровать, большой стол, стул, шкаф, у окна кресло. В комнате было прибрано, не было вещей вообще, кроме книги на столе. Кровать была совершенно новой, будто её только что приобрели.

«Кропус же художник, где его эскизы, ткань рулонами, выкройки, где творческий хаос?» Я так и сидела на кровати, где очутилась при перемещении, кстати ничего не почувствовала, и даже огоньки не успела рассмотреть.

«Фей, мама моя родная, я даже в зубных фей не верила в детстве, а тут сижу в комнате человека, который вот так меня переместил, меня, в теле которой живёт Аля, и я уже не я».

Я вздохнула, захотела домой.

«Куда мне идти? С чего начинать? Где мой дом?»

Я не спрашивала Алю, свою волчицу, понимала, что она даёт мне самой определиться, решиться на что-то. Посидев так ещё несколько минут, я не удержалась:

– Аля?

– Мммм.

– А эти братья точно нам пара?

– Точно.

– Бесят они меня.

– Меня тоже.

Я хмыкнула, мы с ней были одного поля ягоды.

Осмотревшись, подошла к окну, на небе был ещё месяц, скоро полнолуние, уселась в кресло, оно было удобно расположено – смотреть на звезды.

Я вглядывалась в небо, выискивая знакомые созвездия и на своё удивление, стала думать о том, как можно в живущих вселить радость, прогнать тех магов, кто порабощает жителей, обрекая на страдания.

Но ведь нельзя заставить веселиться, если не весело, невозможно силой делать добрые дела, жители должны сами захотеть изменить свою жизнь, а для начала я из своей сделаю конфетку, жить хочу на все сто, а потом подумаю про жителей, которых я ещё и не видела, кроме некоторых.

У меня же есть сбережения, надо узнать, что на них можно приобрести, вдруг домик купить получится? Я вспомнила, что Альвена, ангел её храни, хотела их в Храм отдать. Так, эти деньги не мои, надо их отвезти в Храм, а я заработаю, дождусь Кропуса, спрошу у него всё. Мне стало хорошо на душе от этого решения, значит, оно правильное.

Я закрыла глаза и крутила в голове диагнозы и способы их лечения, думая, что мне это пригодится здесь, но понимала, что, напрягалась и силилась, заставляя мозг вспоминать обширные медицинские знания, навыки и умения. Но стоило мне открыть глаза, откинуть голову и посмотреть на небо, в голове тут же рисовались картинки леса, где я бегу по траве, останавливаюсь, вдыхаю влажный воздух, вкусный запах, высовываю язык и чувствую капли дождя. Я настолько прониклась этими картинками, что не заметила, как вошел Кропус, и мне показал язык.

До меня дошло – я сидела с высунутым языком. Быстро закрыв рот, я рассмеялась.

– Кропус, извини, что завалилась к тебе, я уйду, мне надо только подумать куда, а там в таверне я сразу не могла придумать.

– У тебя нет дома, к Дирегару ты не хочешь?

– Да, Кропус, мне нужна работа, я умею готовить, убираться.

Про свои навыки традиционной земной медицины я умолчала, вряд ли она будет уместна в мире, где феи перемещают, маги зажигают фонари.

Мне нравилось, что Кропус меня не расспрашивает, кто я и откуда, мне было пока боязно делиться.

– Почему ты сидела с высунутым языком, Альвена?

– Я представляла, что гуляю по лесу, нюхаю воздух, ловлю языком капли летнего теплого дождя.

– Ты должна жить в лесу или рядом с лесом, там твоё место, волчица.

– Я знаю, у меня нет дома, Кропус, мне надо на него заработать.

– Ну?

– Кропус, у Альвены в саду шикарные розы, она с такой любовью их растила, ой, вернее у меня, вернее у моего отца, я за ними ухаживала, надо поделиться этой красотой с жителями! Здесь есть рынок? Я хочу сделать букеты и продать цветы.

Я это выпалила на одном дыхании.

Кропус улыбался.

– Я могу составить тебе компанию, мы сделаем красивые букеты.

– Спасибо! Спасибо огромное! Можно я у тебя останусь на ночь?

– Конечно, я всё равно не сплю в кровати, это так, для отвода глаз.

– А где ты спишь?

Кропус вдруг исчез, я аж взвизгнула, а потом услышала писк, посмотрела на стол, там был маленький человечек с крылышками, ростом с ноготь.

Я нагнулась и боясь своим голосом и дыханием сдуть его, очень тихо спросила:

– Кропус, это ты?

И тут опять появился рыжий парень.

– Альвена, я сразу не разглядел в тебе Богиню. Прости. Понял только, когда удалось тебя перенести.

– Блин, Кропус, да какая я Богиня?

– Не перебивай.

– Ок.

Он ухмыльнулся, качая головой.

– Ты выдаёшь себя с потрохами.

– Что я выдала, интересно?

– Альвена, в Дарии меня знают, как фея-художника и портного, всего-то, все думают, что феи – это существа, которые умеют играть на музыкальных инструментах, петь, рисовать, создавать произведения разного рода искусства, издавать странные звуки, съедать вкусности на кухне, когда никого нет, приносить подарки, но на самом деле феи – обереги, мы выступаем в роли духов-хранителей, я твой хранитель. Сначала думал, что мой подопечный Дирегар, ведь я попал к нему, но он не видит меня настоящего.

– То есть вот таким с крылышками вижу тебя только я?

– Да, Альвена, наконец-то я тебя нашел.

Тут Кропус опять испарился и стал летать перед моим лицом, махая своими крылышками, резвиться, переворачиваться вокруг себя, он был маленьким пухленьким человечком, с длинными ушками, в зеленой одежке.

Я положила на стол ладонь тыльной стороной, маленький Кропус приземлился на неё.

– Ты такой хрупкий!

Миг и передо мной опять молодой человек.

– Не обольщайся, видишь меня только ты, да и я юркий, как муха.

– Я рада, что ты у меня есть, Кропус, очень, а ты говорил, что ты внук вождя, и платье тебе передали, это правда?

– Да, это я сочинил на ходу.

Я засмеялась от души, он мне нравился всё больше и больше.

– Про Богиню – это правда, это было очень давно, я сам был свидетелем этого танца, сам жил в мире, которому грозила гибель и про ведунью правда.

– Что, сейчас такое же происходит?

– Да, Альвена.

Я вздохнула.

– Кропус, сколько тебе лет?

Он засмеялся.

– Я не знаю, волчица, мы живём вне времени и потому бессмертны, рождаемся из цветка, на который падает капля любви Богини жизни, порождая фею или фея, наделяя уникальными способностями. В мире не всегда живущие могут справиться сами, кому-то Боги посылают ангелов-хранителей, кому -то фамильяров, кому-то фей.

Я не удержалась от нахлынувших на меня чувств, что кто-то будет рядом со мной, и он не ждёт от меня подвигов, он мой хранитель, оберег, защитник и крепко обняла фея, он в ответ меня тоже обнял.

– Кропус, а твой образ, внешность, откуда?

– Я выбрал такую личину, я был когда-то оберегом одному оборотню-лису, это в память о нем.

– О! А что с ним стало?

– Его жизненный цикл закончился, мы с ним были вместе почти четыре столетия.

– Вот это да! Кропус, я не настоящая Альвена.

– А кто?

– Я в теле Альвены, я душа из другого мира.

– А, ну, это ничего страшного, никто не совершенен.

Я залилась смехом.

– Альвена, ложись, завтра нам за цветами, скоро уже утро.

– Кропус, а Дирегар меня не найдет?

– Хочешь, чтобы не нашел?

– Мы же за добро, против насилия, и всё такое, да?

– Да, мы за всё такое, пыльцой на тебя дуну, будешь без запаха.

– Отлично, спасибо, Кропус, спокойной ночи.

Я скинула платье и быстро юркнула под одеяло, думая не о Варгаре и Дирегаре, а о том, что попала в мир, которому грозит беда.

Проснулась я от запаха шоколада, это всё мне приснилось, и это был такой захватывающий и интересный сон, но надо вставать, чтобы идти на работу. Открыла глаза – не сон, в комнате Кропуса было светло и тихо, на столе стояла тарелка с кусочком пирога и кружка.

– Кропус?

Тишина.

– Аля? Ты так грустишь, что и мне передаётся.

– У тебя метка, по Варгару будет всегда такая тоска, как и у него по тебе, они наши истинные, нас будет всегда друг к другу тянуть.

– Ты хочешь к ним?

– Очень, хочу побегать с ними в лесу, поваляться в траве, поласкаться, понюхать их, ощутить их языки.

Волчица внутри скрутилась в комок и заскулила так протяжно, заунывно и жалобно, что я сама чуть не расплакалась.

– Аля, дай мне время, пожалуйста, я не люблю Варгара и Дирегара, волки их прекрасны, я тебя понимаю, и мужчины сами по себе красивы, что уж греха таить, рядом с ними вообще превращаюсь в озабоченную, мозги отключаются, но я хочу полюбить, по-настоящему, понимаешь? Хочу испытывать глубокую привязанность к своему человеку, делиться всем, что на душе, получать в ответ такие же искренние чувства. А еще, Аля, любить по мне – это никогда, ни при каких обстоятельствах не делать больно, не ставить любимого в неловкую ситуацию, даже, когда ты в гневе, любить – это значит беречь, даже в мелочах, даже, когда нет настроения, помнить, что рядом твой любимый человек, и он очень уязвим, потому что доверяет безоговорочно, его легко обидеть.

– Альвена, к магазину идут братья Лимбери, доброе утро, – в комнату вошёл фей.

– Как они поняли, что я тут? Привет.

– У тебя метка.

– Что делать?

– Помнишь, где жила прежняя душа?

– Адрес помню.

– Называй.

Я назвала координаты дома Альвены, и мы очутились у ветхого деревянного домика. По сравнению с особняком братьев и добротным домом Файгара этот был похож на сарай. Маленькие ставни были обломаны, крыша кривая и скособоченная, крыльцо рассохлось.

Я охнула, мне снова стало жаль девочку. Рядом с домом не было никаких построек, они жили на отшибе. «Боги и были её слушателями и собеседниками, ах да, еще цветы».

Где я и где цветы? Почему я вспомнила про них и предложила Кропусу? У меня-то дома в прежней жизни цветов не было, два раз в год получала корпоративные вычурные букеты от начальства на восьмое марта и на день рождения, от пациентов предпочитала презенты в виде продуктовой корзины или любой валюты. А тут цветы, ладно, посмотрим, Кропус, тем более, так воодушевился.

Мы прошли за дом, и я охнула, замерев от огромного моря благоухающей красоты. Огромное – преогромное поле роз. Красные, розовые, белые, высокие, маленькие кустовые – они росли по сортам. Меня кольнуло в сердце, я присела у первого куста и взяла в ладони бутон красивой бордовой розы, втянула аромат и закрыла глаза, это не просто цветы – это красота и изящество. Поле было огромным, некоторые кусты были компактными и ухоженными, а другие раскидистыми и величественными, создавая разнообразие и структуру в саду. Я не могла надышаться, словно не было возможности насытиться этим волшебным запахом, он волной окутывал меня.

Бутоны были крупные королевские и мелкие, очень нежные. Это же всё руками одной юной девушки сделано, в каждом бутоне чувствовалась любовь и забота. За полем был густой лес. Кропус был удивлен и восхищен не меньше, чем я, мы пошли по одной из тропинок, что петляли по участку, выводя к кустам. Я испытывала восхищение, гуляя по этому саду, оно переполняло меня и вызывало восторг, сердце билось, улыбка не сходила с лица, в душе разлилось тепло и радость, я почувствовала гармонию и умиротворение, ощущая связь с чем-то большим и значимым. У куста белых крупных роз мы увидели сгорбленного тщедушного старика, он стоял у цветов, не шевелясь, казалось, что и не дышал даже. Пожилой мужчина обернулся, глаза его распахнулись, он взялся за сердце и начал оседать. Я подбежала, поддержала его, потрогала пульс, посмотрела в зрачки, мужчина был плох.

– Дочка, ты пришла?

О, ёлы-палы, папенька, значит.

– Да, отец, это я.

Не знала, как себя с ним вести, я, конечно, предполагала, что увижу отца Альвены, подготовив речь о продаже букетов, но сейчас на меня смотрели добрые слезливые глаза пожилого человека.

– Почему ты меня хотел продать оркам?

Я не могла не спросить.

– Дочка, я бы никогда тебя не продал, что ты, моя хорошая.

Я растерялась.

– Пап, расскажи, что произошло, ты же меня отдал замуж за Лимбери.

– Пойдёмте в твою беседку. Это твой помощник?

– Да, Кропус – мой помощник.

– Приятно познакомиться, а как вас зовут? – спросил фей.

– Ремус, к вашим услугам.

Мы прошли в красивую, увитую плющом и цветущим вьюном беседку. Я поняла, Альвена любила это место, этот сад, чувствовалась здесь забота и уход.

Мы расположились, на меня смотрел Ремус, слеза катилась по его морщинистой сухой щеке.

– Альвена, дочка, я бы никогда.

Руки Ремуса задрожали. Я молчала.

– Тогда в таверне я разговаривал с магом Ирбиком, ждал, когда мне принесут калачи. Помнишь, я всегда там брал их?

Я кивнула, Кропус посмотрел на меня.

– И тут я вижу, в таверну идёт один из братьев Лимбери, присмотрелся – сам князь оборотней, я знал, что он благородный и придумал душещипательную историю, о том, что хочу продать дочь оркам. Я не хотел, чтобы ты уходила в монастырь, вернее я хотел, чтобы ты узнала другую жизнь, сравнила, а потом приняла решение. Князь – оборотень, а у них хороший слух, я надеялся, что он услышит, а он не просто услышал, подошел и купил тебя у меня. Я мечтал, что он возьмет тебя к себе на работу, три раза был у его дома, но меня его управляющий маг не пускал к нему, прогонял, один раз даже палкой ударил. А князь женился на тебе, влюбился. Я был счастлив, доченька. Я все деньги, что дал князь, тебе отдал, ты можешь на них даже Храм построить новый, там очень большая сумма.Ты передумала служить при Храме?

Вот что сказать отцу Альвены на это? Действительно, благими намерениями вымощена дорога в ад.

– Да, я передумала.

– Вот видишь, ты посмотрела на другую жизнь, теперь и умереть могу спокойно, недуг одолел.

Старик наклонил голову и тихо заплакал.

– Расскажи мне о маме.

Мне зачем-то захотелось узнать о женщине, что родила Альвену.

Ремус так блаженно улыбнулся.

– Я так скучаю без неё, уже жду не дождусь, когда нас соединят Боги, и я увижу свою Поланию. Когда мы поженились, в этом доме жили родители Полании, потом он достался нам. Родители Поли держали большую пасеку, поэтому дом так далеко расположен от всех других и рядом с лесом, мёд у них, а потом и у нас был самым вкусным во всей Дарии. После свадьбы у нас родился сын, когда ему было тридцать лет, его убили маги. Альвена, он помогал оборотням, что-то произошло, Арвин не успел нам сказать, его волки принесли уже умирающим, тогда и несколько оборотней погибли, всё это началось после гибели Лимбери старшего, маги с ума сошли словно. Но, да что уж об этом. Нам Боги долго не давали детей, мы уже и не надеялись, были уже очень взрослыми, и тут такой подарок, дочь. В родах Полания умерла.

Ремус заплакал, да так горько, будто это случилось вчера.

– Ты прости меня, дочка, я был плохим отцом, самым плохим. Я жить не хотел после смерти Поли, я к тебе после рожденрия не подходил десять дней, ты сначала плакала, а потом притихла и молчала, потом уже просто дышала и всхлипывала. Пришла волчица ко мне в дом, это была мать одного из оборотней, что погиб тогда с нашим сыном, она выходила тебя, всё говорила, что луна тебе жизнь сохранила. Я тебя никуда не водил, только в храм, даже не ярмарки мы не ходили, первые три года мы даже не разговаривали с тобой. Прости меня. А когда ты подросла, стала за садом Поли смотреть и возродила его, ведь мама твоя была самой известной в своё время цветочницей, у неё заказывали даже драконы букеты роз для своих любимых. Этот куст белых роз еще Поли посадила.

Ремус закрыл глаза, опустил голову и притих.

Я пощупала пульс в районе сонной артерии. Ремус умер. Проговорил всё, словно исповедался и ушел к своей семье. Вот так тихо. Как же вовремя мы пришли, ушёл человек, точнее маг, со спокойной душой. Я пожелала и ему, и его детям, и жене райской жизни на небесах.

– Кропус, я погибла в мире, где живут только люди, нет оборотней, магов, фей, и попала в тело Альвены, теперь я волчица.

– Я знаю о таком, Альвена, души переселяются не просто так.

Мне нравилось, что Кропус реагировал, словно это не столь важно, значит, он меня принимает и всё.

– Надо похоронить Ремуса. Как в этом мире это принято?

– Альвена, погуляй в саду, я всё сделаю. Доставлю мага в Храм для погребения.

– Спасибо.

Я не стала смотреть, что будет делать фей, и прокручивая в голове услышанное, пошла в сад.

Значит, мама Альвены была цветочницей, и у них была пасека, я посмотрела по сторонам и точно – за садом торчали заросшие в траве улья, их было много. Пройдя ещё по саду, я направилась к дому, потихоньку зашла. Пол поскрипывал ветхими половицами, в просторной комнате посередине стоял большой деревяный стол, наверное, когда-то семья собиралась за ним, в углу добротная печь, над ней шкафы с кухонной утварью. Было чисто, создалось впечатление, что Ремус и не готовил после того, как Альвену выдал замуж, во второй комнате была небольшая спальня, родительская. Я поднялась на второй этаж, там была всего одна комната, просторная. В самой светлой части был красный угол, там висела полка с изображениями святых и лампадкой – божница, множество книг, статуэтки Богов, женская и мужская. Кровать, стол, на котором в вазе стояли засохшие розы. Возможно, кому-то может показаться, что девочка жила в скудном и грустном мире, но я поняла, она создала для себя счастливый мир, в котором ей было хорошо.

Я снова направилась в сад, по пути зашла в пристройку к дому, которая уже заросла бурьяном, но она словно манила меня. Я осторожно, боясь провалиться, открыла дверь, что уже висела на одной петле, заглянула. Помещение было все завалено корзинами разных размеров.

– О, то, что мне нужно!

Я аккуратно пролезла внутрь, взяла парочку средних корзинок.

– Я постараюсь сохранить ваш сад, девочки, – обращалась я к маме и дочке, вылезая из сарая, цепляясь за паутины волосами.

Я снова пошла в сад, и не думая, не анализируя, присела у куста и начала обрывать сорняки, вернулась в сарай, отыскала ножницы, грабельки, вернулась к цветам, принялась за работу, делая это с упоением и благостью, осязая доброту внутри своего тела, что разливалась теплом.

В прошлой жизни я была далека от дел земледельческих, в детстве у бабушки выполняла повинность, пропалывая грядки морковки и лука, за какой-нибудь презент, а сейчас я, не спеша, наслаждаясь и вдыхая изумительный запах роз, облагораживала сад: подрезала кусты, избавляя от пожухлых и отцветших бутонов, замечала цветы, что возьму для букетов, в голове рождались композиции одна за одной. Я улыбалась и любовалась. Любовалась садом, розами, собой!

Я резко выпрямилась от понимания всего происходящего: я кайфовала, работая в саду, делая всё с пониманием и знанием. Оглядела сад еще раз, рядом был лес, Аля уже не раз мне сказала, что вечером побегает в нём, посмотрела на старый дом, на сарай и приняла решение, от которого мне стало хорошо: я отремонтирую этот дом и буду в нём жить. Как только себе это озвучила в голове, ушли сомнения и страхи, появилась смелость, уверенность, спокойствие. Я улыбнулась и закричала: «О-хо-хо!!!!»

Я обработала группу бордовых и белых роз, и чувствуя сухость во рту, пошла в дом. Самое удивительное, я не испытывала брезгливости и ощущения чужого, нашла сразу посуду, тряпки, порошок, наподобие соды и начала мыть кухонную часть комнаты: столешницу, посуду, по пути собирая в мешок потрескавшуюся, одежду Ремуса я складывала в отдельную стопку, чтобы отнести в Храм вместе с деньгами. Солнце было высоко, значит уже обед, пролетели несколько часов, как миг, я проголодалась, принялась искать съестное. В доме был подпол, неглубокий, с лестницей, достала оттуда масло, муку, яйца, даже баночка с медом имелась, уже сахарившегося правда, растопила печь, замесила тесто на блины и начала готовить.

Я понимала, что во мне сейчас словно три женские части живут, прежняя я – прагматик и логик, свободолюбивая и мудрая Аля, нежная, заботливая, верующая и умеющая довольствоваться малым и быть счастливой в этом малом Альвена. Я села за стол и с упоением и наслаждением опрокинула в рот блин, макнув перед этим в мед – вкуснотища! Посмотрела в окно, которое выходило на море роз и поняла, что Альвена была мудрой девушкой и тоже свободолюбивой, она была хозяйкой своих чувств, отстаивая свои желания и влечение.

Я словно соединилась воедино со всеми своими ролями внутри, смотрела на розы, чувствуя приятную усталость в руках и ногах.

– Альвена, извини, что долго, пришлось заполнять много бумаг, теперь этот дом твой по документам.

Фей легко и непринужденно зашел, и создалось впечатление, что он пришел ко мне домой.

– Спасибо тебе, Кропус, я решила здесь жить, вот только бы ремонт сделать не мешало, вон там крыша худая, по стене разводы виднеются.

– В лесу за садом живут оборотни, можно нанять пару волков, они ребята ловкие, должны за несколько дней управиться, могу магов поискать сильных, они могут магией за минуты сделать, что хочешь?

– Я поговорю с оборотнями.

– Я так и подумал, а я потом тебе такие красивые шторы сошью! На рынок пойдем с утра?

– Да, а сейчас я до леса, меня уже Аля тянет в него. Кропус, на мне же нет запаха?

– В человеческом облике нет, а как волчица ты пахнешь.

Кропус замолчал и смотрел на меня, словно выжидал вопросов.

– Кропус, не молчи.

– Я виделся с Дирегаром, он чуть мне шею не свернул.

– Прости, что втянула тебя в это, больно?

– Не больно, я не про это, они твои истинные, вы не сможете врозь, он зверствует, закрыл сегодня утром все таверны Дарии.

– О! А люди -то тут при чем?

– В тавернах работают только маги и магессы, он их не любит.

– Кропус, они ещё больше разозлятся на него.

– В том-то и дело.

– Блин блинский, надо было выслушать его. А оборотни работают в Дарии или только в лесу живут?

– Многие оборотни работают на братьев тоже, но в строительных предприятиях: строят дома, делают мебель, в этом они лучшие; и в горах на предприятиях. Ладно, что сделано, то сделано, беги в лес, я в магазин, чтобы не привлекать внимание своим отсутствием, к вечеру буду. Альвена, вот, в случае опасности, дерни за кулон, потоки света ослепят противников, и ты сумеешь скрыться.

– Спасибо, Кропус.

Он улыбнулся и исчез.

Я шла через сад в сторону леса, любуясь им, поглаживая бутоны, думая о братьях, виня себя, что сбежала от Дира. Так, стоп, уже всё случилось, и я чувствовала себя там неуютно и плохо, будем действовать исходя из сегодняшнего момента. Сейчас мы идем в лес, надо найти строителей.

В лесу было хорошо, мы с Алей решили осмотреться и пока не показывать стае серебряную волчицу. Я ела ягоду, слушала пение птиц, убедилась, на всякий случай, что кулон висит на груди, немного волнуясь. Пройдя достаточно приличное расстояние, я вышла к реке, пошла вдоль берега, любуясь красотами, вышла на поле, на котором паслись коровы и лошади, поднялась на холм, и мне открылся вид на самую настоящую деревню. По обеим сторонам широкой улицы стояли деревянные дома, огороженные невысокими заборами, за каждым домом был участок земли, где жители выращивали овощи и фрукты. Удивительно, с одной̆ стороны деревни раскинулся дремучий̆ лес, а с другой̆ стороны течет река, вокруг простираются зеленые поля и луга, на которых пасутся домашние животные.

Я на свой страх и риск начала спускаться, рассматривая по мере приближения всё вокруг. В деревне кипела жизнь, в основном на участках: там женщина развешивала белье, там мужчина что-то пилил, там несколько оборотней строили новый дом. Я пошла по улице, решаясь заговорить с первым попавшимся мне жителем, и тут услышала голос:

– Альвена?

Обернувшись, я увидела красивую женщину лет тридцати пяти, с русыми длинными волосами, заплетенными в две косы.

– Здравствуйте! Я вас не помню, к сожалению.

– Как же ты выросла. А красивая какая стала! Как отец?

– Он умер.

– О, ангелы его хранят пусть. Меня зовут Ива, я помню тебя совсем крохой.

– А, это вы меня спасли и выходили?

– Ты знаешь?

– Мне отец рассказал перед смертью.

– Альвена, девушкам сюда нельзя, здесь живут волки, тебя быстро пристроят в семью, назад уже не вернёшься.

– Я замужем, Ива, просто у нас с мужем небольшая размолвка, сейчас я живу в доме отца, пришла за помощью. Возможно ли мне нанять мужчин для ремонта моего дома: двери, крыльцо, крыша пришли в негодность. Если нет, я тут же уйду.

– А кто твой муж, он знает, что ты тут? Понимаешь, мы с магами не очень сотрудничаем.

– Мой муж Варгар Лимбери.

Я оголила плечо, отодвигая ткань платья.

– Метка! – шепотом сказала Ива и замерла.

Волчица почему-то схватилась за грудь, словно её ударили под дых.

– Альвена, – Ива подошла ко мне вплотную, взяла за руки и с какой-то щенячьей жалостью спросила так же тихо, – он обернулся?

– Да.

Она меня так крепко обняла, что я почувствовала хруст своих костей.

– Дочка! Я знала, что ты Луна, знала, видела, еще когда ты была крошкой.

И тут у неё заискрились глаза, поблёскивая лукавством и озорством:

– Поругались, говоришь? Это дело молодое, горячее! Ух!

Она потерла ладони.

– Строители тебе нужны, так-так, сейчас тебе самых красивых и рукастых найду, чтобы наш князь передумал впредь тебя одну отпускать, хотя, надолго ли? Давно ты у отца?

– Несколько часов.

– И не пришел еще?

– Я хорошо прячусь.

Ива прищурила глаза, посмотрела на меня и погрозила пальцем.

– Иди домой, я приведу тебе помощников. Как ты вообще сюда спокойно так прошла? Однако, Луна тебя бережёт.

Придя домой, я сложила всё имеющееся белье к одежде Ремуса, сняла занавески, покрывала, половики, решив приобрести себе всё новое. Помещение очищалось, наполнялось свежестью, кровать в спальне тоже решила заменить. Вытаскивая очередной куль вещей во двор, я увидела Иву и двух, далеко немолодых мужчин, здоровых и бородатых дровосеков, серьезных крупных оборотней.

Они поздоровались, наклоня голову, я отзеркалила.

– Я заплачу вам по факту, хорошо? Деньги пока в другом месте, но они у меня есть, правда.

Они посмотрели на меня как на припадочную, глянули на Иву, она хихикнула, махнула рукой:

– Молодая ещё, глупая!

Мужчины взяли свои инструменты и пошли осматривать фронт работы.

– Спасибо, Ива! Ива, подожди, у меня дома шаром покати, чем их кормить?

Она посмотрела на меня как-то внимательно.

– Альвена, волки дома едят, их жена накормит.

– А, ну и славно! Трам па-пам.

– Помочь? – спросила Ива, заглядывая в дом.

– Да, – обнаглев вконец, сказала я.

Мы вытащили из комнаты на первом этаже всё, кроме мебели, вымыли все выступающие поверхности, полы, окна, стены. Сидя на скамье у стола, мы глотали воду, вытирая пот со лба.

– А ты крепкая, Альвена, не отстаёшь от меня.

Я пожала плечами. Начало смеркаться, в комнату ввалились одинаковых с лица здоровяка.

– Принимай, хозяйка, завтра доделаем.

Я вышла и обалдела от качества и скорости сделанной работы: крыльцо новое, крыша ровная, двери на месте, даже у сарая бурьян убран.

– Вау! Ну вы даёте, спасибо вам огромное, как к вам могу обращаться?

– Блэйз, Рун, – представились мужчины.

– Спасибо вам, Блэйз, Рун, вы просто волшебники! У вас золотые руки! Чтобы я без вас делала?

Наконец-то я увидела улыбки у этих бородачей.

Меня Ива взяла за локоток и отвела в сторону:

– Ты, эта, Альвена, чего закудахтала-то, расхваливая чужих мужей?

Я прикусила губу, посмотрела на дядек, кивнула им и прошмыгнула в дом.

На втором этаже в комнате Альвены я не успела ничего сделать, но как только я приложила голову к подушке, поняла, что очень устала, постель вкусно пахла цветами, я одним глазом посмотрела на лики святых, отвернулась от них и, уже проваливаясь в сон, услышала Кропуса.

– Ты долго, всё хорошо?

– Я прилетал несколько раз, убеждаясь, что у тебя все в порядке, улетал, спи.

Не помню, спросила или хотела спросить, как там Дир, но сил уже не было языком шевелить.

Когда Дирегар вернулся без Альвены, рассказав, что произошло, было уже утро. Я и так в эти часы себе места не находил: во-первых, выяснил что маг по имени Рубин вообще в Дарии не числится, значит, скрывал своё настоящее имя, зачем-то проник в дом, что-то вынюхивая. Следил за нами? С какой целью? Я намеревался найти Дилву и выяснить всё у неё; во-вторых, Альвена, дикая моя девочка, всё ещё сомневалась в моих чувствах, не доверяла мне, в-третьих, её обидел Дирегар. Брат, который вообще большого опыта с женщинами не имел, считая их недоброжелательными и корыстными, так облажался. Я не сдержался, схватил его за шею и выволок на улицу, он даже не сопротивлялся, желая быть наказанным, я опустил руку, видя, как ему плохо, понимая, что мы опять совершили ошибку, сделали всё не так.

– Я нанял неделю назад дочь главы города, магессу Вилму, капризную, избалованную, высокомерную девицу. Её отец якобы наказал, устраивая на работу. Знаешь, за что он её наказал? она покупала птиц и отрывала им головы, ей нравилось смотреть, как сжимались пернатые, предчувствуя гибель, как тряслись их крылья, как они пищали, прося о жалости.

– Боги, что творится с миром?

– Не с миром, Вар, с женщинами. Я хотел продержать её у себя подольше, по словам отца, она уставала после работы в таверне, времени на глупые дела у неё не оставалось. Представляешь, глупые дела? Я бы призвал её к суду. Мне надо было сразу рассказать Альвене, я не знал, что будет смена Вилмы, сидел и молчал, выжидая нужный момент. Я не успел. Правильно дед говорил, промедление иногда смерти подобно. Кропус ещё не признаётся. Я закрыл все таверны, Вар.

– Зачем?

– Я не могу смотреть на них, не могу им платить, я еле удержал волка, он готов был отгрызть всем магам без разбора головы, дай время, восстановлю работу.

Я посмотрел на брата: темные круги под глазами, щеки впали, гонял волка всю ночь похоже, в глазах тоска.

– Бежим, мой волк приведёт к ней.

Мы плутали полдня, Кропус врал, говоря, что не знает, где Альвена, мы понимали, что она его попросила об этом, и наконец мы вышли к дому нашей пары. Я еле удержал зверя, когда увидел оборотней, что мастерили что-то у дома нашей истинной. Из окна доносилась речь Альвены и незнакомой волчицы, Дир свистнул, волки подошли к нам.

Оборотни поклонились, представились:

– Князь Варгар, мы вашей паре сделаем всё в лучшем виде, не переживайте, всё отремонтируем и починим. С обретением, князь! Дирегар, доброго времени суток!

Я готов был их расцеловать, девочка моя сказала, чья жена, умница, волчица моя. Дир тоже улыбнулся, отлегло, ведь чужих мужиков рядом с нашей парой видеть просто невыносимо.

– Всё должно быть в лучшем виде, спасибо!

Мы еще постояли несколько минут, дождались, когда Альвена вышла, разглядывая её жадно, всматриваясь в каждое движение. Она вылила грязную воду из корыта, выпрямилась, прогнулась, вытерла лоб и пошла опять внутрь.

Невозможно красивая, желанная, любимая.

Волки наши скулили, я вспоминал её лицо раскрасневшееся, сбившиеся волосы – наводит порядок, сама. Я её любил, любил с первого взгляда за красоту внешнюю, любил с первого нюха за истинность, любил с первого слова за характер свою настоящую Альвену, мою без остатка и сомнений.

Мы обернулись и направились в лес, нужно было ещё вчера сказать альфе, что я теперь со зверем, вселяя во всех надежду на светлое радостное будущее.

Уже к ночи вернулись из стаи, с Диром мы спали у ворот её дома, охраняя сон нашей девочки, нашей пушистой беленькой волчицы.

Ранним утром мы проснулись от вкусных запахов еды и разговоров, что доносились из окна, с ней был фей.

– Вот сука, я его сейчас убью, – мысленно сказал брат и побежал в дом.

Я успел его повалить, лапами упираясь в грудь.

– Фей не опасен, он нам не соперник, это же фей, давай, как договаривались, не торопись, не наломай дров снова, про доверие помнишь?

– Она ничего нам не обещала, пусти.

– Её волчица.

Брат обмяк, послушался.

Альвена срезала в саду цветы, заполнив три огромных корзины, поставила их на крыльце и ушла в дом. Пришли Блэйз и Рун, молча взялись за работу.

Через несколько минут вышла наша истинная, на ней было нежно-голубое простое платье, широкий белый пояс, на голове простая коса с вплетенной белой лентой.

Я смотрел на это видение и понимал, что ничего красивее в жизни не видел.

– Я готова, Кропус, – сказала в воздух Альвена и исчезла.

Я мигом обернулся, накинул штаны, побежал на крыльцо, за мной Дир. Ни фея, ни Альвены не было.

Я чесал бороду, думая, глядя в воздух:

– Надо у Веледы спросить про фей, магия какая-то.

– На рынок она пошла, цветы продавать, – сказал Блэйз, высовывая бородатую физиономию из-за угла, – слышал, как говорила ваша пара.

Я поблагодарил, мы обернулись и побежали.

На рынке продавали зерно, пряности и специи, фрукты и овощи, мясо и рыбу. Цветами давно никто не торговал, уже и не помню, были ли когда-нибудь вообще цветочницы. Альвена произвела настоящий фурор, когда встала скромно у входа, поставила на землю корзины, из которых смотрели своими красивыми бутонами высокие бордовые и белые розы. Жители оборачивались, глядели на мою девочку, на цветы. Она сама была как роза.

К ней подошла пара, маг и магесса, купили букет. Альвена была так довольна, что я тоже улыбался, разглядывая её.

Через несколько минут к Альвене подошла Веледа.

– Ведьма, а она-то как узнала? – пробурчал Дир.

Мы приблизились, прячась за товарами.

– Привет, подруга.

– Здравствуй, Веледа, мы не подруги.

Ведьма хмыкнула.

– Я чем тебе не угодила?

– Веледа, спасибо вам с Файгаром за гостеприимство, мы меня приютили, буду благодарна вам всегда за это, но те два дня, что я провела с вами, я была как на испытательном сроке, чувствовала, что меня словно проверяют, присматриваются, это не дружба, Веледа.

Я стоял, пораженный в сердце, она говорила правдиво и искренне.

Ведьма тяжело вздохнула:

– У меня нет подруг, Альвена, мне самой сложно открываться, доверять.

– Понимаю, но фальшь чувствуется, или правда или ничего. На, возьми, пожалуйста, смотри, какая красота, как ты, такие же шикараные.

Альвена дала Веледе огромный букет из белых и бордовых роз. Шаманка утопила нос в цветы.

– Спасибо тебе, Альвена, приходи в гости.

– Ты тоже приходи, я не скрываюсь, живу у леса, самый крайний дом. Можно всегда начать сначала.

Шаманка, словно растерянная, прижала букет к груди, направляясь на выход, где ждал её Файгар.

Мы переглянулись и пошли к ней, одновременно сделав шаг. Сердце моё колотилось о ребра, волк притих, я сжал кулаки, беря себя в руки.

Впервые за дни пребывания в этом мире я оказалась в людном месте (таверну не считаю, была ночь). Из посетителей и торговцев было значительно больше мужчин, продавцы, как и везде, громко зазывали, расхваливая свою продукцию. Создалось ощущение, что я в далеком прошлом.

На меня все смотрели, подошла молодая пара, женщина спросила:

– Какие красивые! Сколько белые?

– Сколько не жалко.

Мужчина заплатил, его спутница бережно взяла букет, вдыхая аромат, меня затопило таким удовлетворением, что я не могла сдержать счастливую улыбку.

Рассматривая жителей, я поняла, что это все маги, потому что оборотни Лимбери и волки в стае были намного крупнее и красивее.

Только ушла Веледа, я увидела их. Они выделялись из всей массы: высокие, красивые, крепкие черноволосые мужчины. Их сторонились, замолкали, когда они проходили. Братья шли уверенно, не сводя глаз с меня.

У Дирегара впали щеки, будто он не ел это время, а носился по лесу. Я не могла унять учащённое сердцебиение и дрожь в руках, Аля заскулила. Она скучала очень сильно, я знала это и чувствовала её тоску.

Они смотрели на меня проницательно, словно в душу.

Мы молчали. Тут подбежал подросток и, запыхавшись, спросил:

– А за сколько отдадите букет красных, я хочу своей девушке подарить?

– А сколько не жалко?

– Да? У меня всего три медяка, но я могу помочь в любом деле, я бытовой маг.

– Трех медяков достаточно.

Я отдала охапку цветов парнишке.

– Альвена, прости, что тебе было неприятно смотреть, – начал Дирегар.

– Вы не уйдете, да?

– Да, мы купим все цветы, Альвена, – сказал Варгар.

– За все – сто пятьдесят золотых, – я выпалила, не зная, много это или мало.

Братья и взглядом не повели, доставая из карманов мешки с монетами, протянули мне. Я взяла у обоих, положила их в пустую корзину, достала все цветы и понесла по рядам, раздавая их женщинам, что торговали на рынке. Женщины были в изумлении, принимая цветы, улыбались, нюхали розы, восхищались ими, благодарили. Мне показалась, что женщины сразу становились красивее что ли, с цветами в руках из их движений ушла резкость, они опускали плечи и замирали на миг. Я их словно остановила на минутку, соединила с красотой, с природой.

Братья были ошеломлены моим поступком, я видела это по их удивленным и восхищенным взглядам.

Вернувшись, я взяла корзины и направилась на выход, рядом постоянно летал Кропус, он иногда меня так веселил своими переворотами, что, глядя на него, я хихикала. Как это выглядело со стороны? – я и не думала.

– Альвена, разреши, – Дир перегородил мне дорогу и взял у меня корзины из рук.

И тут меня прорвало:

– Дирегар, мне не неприятно было смотреть, мне было одиноко, я была с тобой, а чувствовала себя одной там, в твоей таверне, с тобой, я чувствовала себя не нужной тебе, находясь в непривычной обстановке, в новом чужом мне мире я чувствовала себя неуверенно, стремно, мы с Кропусом были как ни пришей к пи….

Я не стала продолжать фразу, рыкнула, дернула плечом и направилась на выход, и тут меня закинули на плечо и потащили. Кто-то присвистнул, кто-то хихикнул, кто-то захлопал в ладоши.

– Что за манера хватать! – я рыкнула.

Я висела на плече Дира, чувствуя горячую большую тяжелую ладонь на пояснице, зафиксоровал крепко, голова неудобно болталась, я схватилась за ремень оборотня и, оттолкнувшись на руках, посмотрела на Варгара. Он шел с корзинами за нами и улыбался.

– Твою жену таскает мужик чужой, это нормально по-твоему?

И тут мне по пятой точке прилетел шлепок, да, такой, хочу сказать, от души.

Я выпустила когти и схватилась в накаченные обтянутые черными брюками ягодицы Дирегара, смачно, с душой, с рыком.

– ААА, – заорал Дир, подпрыгивая, – сучка!

И побежал, смеясь, нет, гогоча, голова моя болталась, я сначала разглядывала землю, ноги, что уверенно отталкивались от поверхности, создавая клубы пыли, потом закрыла глаза.

Меня поставили на землю, в голове еще оставалась тряска, я не открывала глаза, мы были в лесу, поняла это по запаху земляники, медоносных трав и цветущего шиповника.

Не успела открыть глаза и прийти в себя от качки, как ощутила горячий мокрый язык на шее, меня раздевали в четыре руки, хрипло и тяжело дышали рядом.

– Сдурели что ли, тут же люди?

– Никто не посмеет сюда зайти, – низким голосом сказал Варгар.

Я распахнула глаза, встречаясь взглядом с Диром, была уже обнажена до пояса, соски от воздуха сжались, кожа покрылась мурашками. Он нависал надо мной, вглядываясь в мое лицо, зрачки его увеличились, глаза стали как ночь, черными. Он дрожащими руками, стараясь нежно и невесомо, провел по щекам, потом по плечам, встал на колени, и взял в ладони мою грудь, нежно сжимая её, большими пальцами провел по соскам, уткнулся мне между грудей и замычал, жадно вбирая запах. Он меня хотел! Желал! Я чувствовала любовь и восхищение Дирегара, что дрожащими руками трогал мою грудь, так реагировал на меня. Я захотела увидеть их члены, рассмотреть их, взять рукой, лизнуть. Я их захотела!

Услышала рык-стон Варгара, пусть он слышит. Пусть! Я хочу их, да, двоих.

– Встань, Дир.

Я не узнала свой голос, произнося эти слова низко, глубоко, медленно, тихо.

Он словно в тумане медленно и не хотя поднялся, отступил, закрывая глаза, думая, что прогоняю его.

Я подошла и разорвала когтями его рубаху, разглядывая накаченный пресс и грудь, соски сжатые, почувствовала скопившуюся слюну, высунула язык и от пупка прошлась им до самой шее, вдыхая запах от его тела. Он распахнул глаза от неожиданности, откинул голову и издал протяжный стон, запуская руки мне в волосы, прижимая к себе. Варгар прижался к спине и сжал мою грудь. Я охнула от неожиданности, от его горячего тела, подняла взгляд на Дира, он с совершенно безумным и темным взглядом посмотрел, как Вар сжал мою грудь и свел два полушария, встал на колени и взял в рот сосок. Вар держал мою грудь, тиская, сжимая, постанывая, а Дир сосал соски, рвано дыша. Я откинула голову и замычала, тело окатило волной возбуждения, мешала одежда на мне, на них. Словно слыша мои мысли, они разорвали на мне платье, быстро скинули с себя всё лишнее. Вар прижался сзади, обхватывая меня руками, а Дир так на коленях и стоял, разглядывал меня, раздувая ноздри, потом медленно приблизился к промежности, вдыхая глубоко и шумно, не мигая, словно боясь спугнуть картину, лизнул между половых губ.

Я протяжно заскулила, ощутив, как тело окатило лавой мурашей, как от промежности пошла дрожь к бедрам, к ягодицам, рукам. Я запустила руки в волосы Дира, он прошипел, вылизывая меня с причмокиванием, мычанием, словно дикий и голодный волк дорвался до добычи.

Я дрожала, впервые ощущая такие эмоции в теле, Дир поднялся, его губы были в моей смазке, глаза как ночь, он посмотрел как руки брата прошлись от талии к груди и обратно, я опустила взгляд на его член, красивый, эрегированный, с венками, с крупной головкой, потом уверенно в глаза устремила взор, он зарычал, выдыхая воздух, поднял меня за бедра, облокотив на Вара и вошел своим крупным членом в меня. Лес окатил его громкий стон, от такой реакции мужчины, меня свело в спазмах, я была уже близка к разрядке, но хотела продлить единение.

Вар горячим языком стал лизать метку, сминая мою грудь, мыча и говоря что-то, Дир стонал, двигаясь, я стала сокращаться, да так сильно и мощно, что не удержалась и вцепилась зубами в плечо Дира, он закричал в блаженстве, выпустил клыки и вонзил их в шею мне, Вар углубил свои зубы в метку на моём плече, и я пропала. Помню сияние в глазах, шум в голове, уши заложило, в теле горячая лава и пульсация, руки и ноги тряслись и ходили ходуном. Я ушла в забытье. Очнулась на руках Дирегара. Мы сидели у дерева, он держал меня на коленях, покачивая, водя носом по моему лицу, виску.

– Я учусь с тобой всему, подсказывай мне, любовь моя, мне было невыносимо, понимая, что сделал тебе больно, все чего я хочу – это видеть тебя счастливой.

Я уткнулась ему в шею, стала лизать его, вернее вылизывать.

О, вот это уже не я, это моя Алечка с такими ласками, но мне нравилось, кожа у моего оборотня была чуть солоноватая, с запахом хвои и грозы. Моего оборотня? Ну, оговорочка, как говорится, по Фрейду, выдает мои истинные мысли и чувства, что ж, мой. Конечно, мой! Мне они нравились, а еще я поймала себя на мысли, что мне нравится, как они реагируют на меня, желают меня.

Как же это приятно быть красивой и желанной.

Дир прижимал меня, кайфуя, постанывая, млея.

– Пить?

Я повернулась.

Варгар протягивал мне большой лист, внутри которого, как в чашке, была вода. Я с жадностью обхватила его руки и стала пить вкусную родниковую воду. Убрав лист, подняла на него взгляд, он стоял обнаженный, член был напротив моего лица.

Вот чего они такие красивые, а? И раскрепощенные, маячат тут своими дубинами.

Перед моими глазами был упругий торс, широкие плечи, ни капли подкожного жира, благодаря чему видны мышцы, и высоко, призывно из темных волос властно и дерзко, словно красуясь, стоял пенис.

Я увидела, как капля предэякулята скопилась и сейчас вот-вот начнет стекать, высунула язык и слизнула её. У Вара подкосились колени, он всхлипнул и схватил меня за голову. Похоже, он не ожидал такого от меня. Мне понравилось чувствовать власть, понравилось, что я могу мужчине подарить такое состояние, я представила себя единственной женщиной всех миров, богиней секса, промычала.

«И биться сердце перестало, Богиня секса, хоть бы не заржать ему в его орган, а то обидится еще».

И в этот момент я почувствовала, как меня крепко сжали за талию руками. Дир! Потом Дирегар стал хаотично, торопясь, водить ими по спине, схватил за ягодицы, и мне уже стало не смешно. В рот толкался член Вара, а Дир приставил свой к моей промежности. Я задержала на миг дыхание, мужчины замерли, и со стоном они одновременно вошли в меня.

Я открыла рот от наполненности, тут же Вар с громким стоном и всхлипом вогнал до самых гланд свой пенис, Дир дернул на себя, насаживая на свой тоже немаленький член. Я «парила», тело стало невесомым, перестала его ощущать, мне стало жарко, миллион иголочек удовольствия вонзались по всему телу. Я словно кувшин с наполненной водой, и воду подливают и подливают, и вот-вот она начнёт выливаться. Мышцы все сжались, и взрыв! В глазах замелькали радужные круги, я услышала свой крик, тело пульсировало. Это наверно и есть грань, когда еще немного и сознание отключится. Я не помнила, кто и как из мужчин пришел к финишу, я вся была сплошным пульсом, пульсация в подушечках пальцев, затылок в мурашках, промежность горит огнем и дышит.

Я открыла глаза, меня держал Вар. Он сидел на траве, я лежала на его коленях и груди, рядом был Дир. Подняв взгляд на Варгара, увидела в зрачках желтизну, он запустил руки в мои волосы и собрал их, проводя от ушей до макушки, глядя на меня совершенно дикими голодными глазами. Соски ныли от желания, я потерлась ими об его грудь, он зашипел.

– Еще хочу! Еще, – это выпрашивала я, вылизывая кадык Вара.

Он словно безумный, перевернул меня как куклу, усладил сверху себе на живот, тут же приподнял за бедра, насаживая на огромный член, я заорала, запрокидывая голову.

– Дир!!!

Почувствовав руки Дирегара на груди, заскулила:

– Вдвоём!!!!

Я не понимала, чего прошу, я хотела оргазмов, хотела еще почувствовать это наслаждение.

– Альвена! А…ена, – Вар хрипел, тяжело дышал.

Я увидела капельки пота на его висках, нагнулась и слизнула их, и тут почувствовала, как Дир массирует мне анус пальцами или языком, я не понимала, ощущала там пульсацию тоже. Дир укусил меня в свою метку, я вцепилась в шею Вара зубами, и затряслась в судорогах.

Я перестала слышать лес, мужчин, внутри образовался вакуум, и только отстукивали набатом мышцы, я почувствовала свои слезы. Тихо плакала, слезы обильно стекали по щекам, тело подрагивало, меня положили на Вара спиной, закинули ноги на плечи, пахнущие хвоей, и вошли еще раз. Дир! Я не открывала глаза, я становилась Луной, огромной, заполняющей пространство, я растекалась по лесу, по небу, и меня уже было не собрать, на задворках сознания я услышала громкий рык-стон и, кажется, уснула, или потеряла сознание, или умерла. Мне было все равно, мне было так хорошо! Я плыла и плыла над землей.

Открыла глаза, осмотрелась, я была в доме Файгара.

– Вот засранцы, притащили опять меня в дом к деду.

Соскочила с кровати, злясь и дергаясь, взяла мешочек с монетами, надела платье, что одолжила мне Веледа и подошла к окну, ахнула. В грудь вошла тишина, мощь и величавость леса, на меня словно смотрели деревья, я уставилась на пышную зелень, на вековые могучие произведения природы, такие огромные, мудрые, спокойные и непоколебимые в своей статичности и крепости, в своих корнях сильных и могучих ветвях. Они будто передавали мне свою мудрость, просили видеть главное, суть, душу.

Вся моя напускная наигранная злость и недовольство ушли, заменяясь на благодарность. Мне ведь дали второй шанс, и я попала не на невольничий рынок, не в тюрьму или гарем к какому-нибудь султану-извращенцу. Да.

Варгар и Дирегар, они выразили свои чувства, впервые в жизни я услышала признание в любви, впервые в жизни у меня такой секс, впервые в жизни у меня такие оргазмы. Почувствовав восхищение мужчин ко мне, я загордилась, слыша уже не раз о своей красоте, я словила это превосходство, откуда-то появилось мне несвойственное желание сделать что-то наперекор, вредничать, я стала «задирать нос».

«Он носом тянется туда, куда душою не дорос», – вспомнила я слова своего деда Толи из далекого детства, мой одноклассник тогда смеялся над моими дешевыми часами, тыкая мне перед носом своими элитными швейцарскими.

Я не знаю своих мужчин, не даю им даже шанса рассказать о себе, выясняю отношения всё время, тыкаю им их промахами и ошибками, убегаю. Мужчин, которым отдавалась в лесу, как в первый и последний раз в моей жизни, так, что сознание потеряла, я не знаю, мы не говорили даже толком, не спросила Дирегара о том вечере, не узнала у Вара, что с Дилвой…ничего.

Я была в чужом доме, где приняли меня, приютили, на мне платье женщины, что старалась быть со мной вежливой.

Я закрыла глаза, чувствуя слезу, что покатилась по щеке.

Посмотрела в окно на монолитное зеленое величие, распахнула его, вбирая ноздрями свежесть и тихо произнесла себе и кому-то еще, кто главнее, мудрее, выше, чтобы слышал: «Я даю себе шанс довериться, открыться, любить с чистым сердцем, полагаться и верить своим мужчинам, быть благодарной тем, кто ко мне с чистым сердцем и с добрыми помыслами.»

Аля заурчала внутри, напевая какую-то мелодию. Я повернула голову на уже узнаваемый еле уловимый звук малыша Кропуса, он летал у моего лица, радовался. Радость его выражалась в кульбитах и кувырках.

Моя волчица Аля, мой помощник Кропус радовались за меня, я это почувствовала.

Развернулась с мешком монет для Храма и увидела в дверях Варгара и Дирегара. Они смотрели на меня, словно просили разрешения подойти, я увидела в их глазах любовь и в то же время барьер между нами из их чувства вины, они страдали из-за своих ошибок, что я возвела в какой-то гротеск, излишне преувеличивая. Наверное…

Когда Дир побежал, неся её на плече, я и предположить не мог, что так волшебно закончится наш поход на рынок.

Мы были втроём, и это были самые лучшие мгновения в моей жизни, обрести пару, которая такая красивая и страстная, имеющая свою точку зрения и мнение – это дар Богов, у нас будет семья. Настоящая! Ничего даже близко я не ощущал с женщинами до Альвены, словно всё, что было до неё, стерлось пером, она стала моим миром, жизнью. Альвена нас приняла двоих. Мы с братом сильные альфы, поставили ей метки, она тоже пометила нас, волчица моя. В момент такого единения, которое пережили мы: всепоглощающего, вызывающего в организме настоящий шторм, Альвена потеряла сознание, еще бы – две метки сильных альф. Мы с Диром решили её отнести в её дом с розами, но по пути дойти до Веледы: мне не давал покоя фей. Позвал мысленно Юраша, он через несколько мгновений прискакал, я с Альвеной на руках сел верхом на своего коня, а Дир взял рысака на прокат на рынке.

Мы не оборачивались при магах, были осторожны и предусмотрительны, лишний раз не привлекая к себе внимания.

Я зашел в дом деда с женой на руках.

– Что с ней? – Веледа и Файгар подбежали к нам, встревоженно выпучив глаза.

– Ясно, – улыбнулась ведьма, расслабляясь, мгновенно разглядев метки на нас с братом, – слава Луне, договорились, наконец-то.

Я уложил Альвену в её комнату, задержал взгляд на своей жене, строптивой и своенравной, но такой родной, искренней, доброй и очень красивой, поцеловал в её пухлый ротик и спустился в столовую. Я всегда мечтал именно о такой женщине, мне никогда не хотелось просто красивую бесхарактерную куклу, и не хотелось хитрую интриганку. Я вздохнул, вспоминая, как согласился с Дилвой, пуская её в свой дом. Затряс головой, словно вытряхая эти мысли из головы.

Простит ли она меня когда-нибудь? – я уже не раз хотел вернуться и прожить тот день по-другому, но так не бывает, увы.

– Веледа, что ты знаешь про фей? – спросил Дирегар.

– У тебя же крутится один, тебе видней, – щурила глаза шаманка.

Мы с братом одновременно зарычали, не любили, когда ведьма «ходила вокруг да около», говоря загадками. И тут на диване рядом с братом мы увидели Кропуса, Дир подскочил, ругаясь, дед рыкнул от неожиданности, Веледа залилась смехом своим ведьмовским.

– Думаю, стоит рассказать самому, – сказал фей, почесывая свою рыжую шевелюру.

– Ты что невидимым можешь быть? И как долго ты тут с нами находишься? – мне не понравилось, что я мог быть под чьим-то невидимым взглядом.

– Я много, что могу!

– Кто ты, Кропус? – я навис над парнем, раздражаясь.

– Я – оберег волчицы Альвены.

Мы переглянулись с Диром и дедом.

Кропус понял, что это ничего нам не говорит.

– Какие же вы необразованные, – вздохнул рыжий парень.

– Не все феи – обереги, – начала Веледа, прищурив свои хитрые и умные глаза, – а лишь те, кто обладает сильным даром. Фей- оберег – это могущественный союзник, защитник и помощник, он всегда с хозяином своим, обеспечивая ему безопасность. Такие феи – посланники Богов. Обереги появляются в основном, уважаемые альфы, у сильных ведьм, могущественных магов, королей, ну, или ко-ро-лев.

Веледа поиграла бровями, на последнем слове.

Мы не встречали за свою долгую жизнь ничего подобного, я понимал, что Кропус не так прост, как и наша истинная.

– Ты можешь перемещать существо? – поинтересовался я.

– Если захочу или попросит Альвена, и только её.

– Что еще умеешь, Кропус? –я строго спросил, он был скрытен, из него словно клещами надо было вытягивать информацию.

– Уважаемый Варгар, вы мне никто, извините, конечно, но я с вами теперь на всю жизнь, если Альвена согласиться жить с вами, конечно. Шаманка уже всё необходимое поведала. До скорого!

Мой волк зарычал. Кропус исчез, похоже мы его утомили своим недоверием и расспросами.

– Это поразительно! Я о них только слышала, читала когда-то в первой книге шаманки, для всех феи – это кудесники, художники, никто не видит их истинного лица, у них личины. Значит Альвена видит его настоящим.

– И какой он? – тихо спросил Дир.

– Вот у неё и спроси.

– Мальчики, завтра придет маг ко мне в дом, попросите Альвену присутствовать, может, она что услышит своё, почувствует, тьма давит.

– Хорошо, – кивнули братья. – Мы в дом Альвены.

И тут мы с Диром посмотрели друг на друга, наша пара проснулась, она что-то взволнованно сейчас переживала, мы, не договариваясь и, не переговариваясь мысленно, встали, пошли к ней.

Альвена стояла спиной у открытого окна, плакала, я её обидел, лишил невинности, перепутал с другой, я не знал, как вымолить у неё прощения. Дира чувствовал, он тоже был с собой не в ладу, был зол на себя за тот вечер в таверне.

Альвена нас привязала к себе, приковала оковами, такими сладкими, пусть сжимает сильнее, мы без неё уже не сможем.

Она развернулась, мое сердце ударилось о грудную клетку: Моя!

Она тихо стояла, не ругалась, смотрела на нас, в руках держала мешок с монетами, что я отдал её отцу.

«Опять собирается убегать?» – спросил меня мысленно Дир.

«Догоним!» – ответил я брату.

Мы не решались подойти, наши метки горели, звери скучали, мы все нуждались друг в друге, нам уже по одиночке будет сложно всегда, будет тянуть к паре.

И тут Альвена побежала к нам, повисла, обнимая меня и Дира за шеи. В ней было столько нежности, принятия, в ней была любовь, я задохнулся от переизбытка чувств, у меня подкосились ноги, замычал, вдыхая её запах, слыша такой же протяжный стон Дирегара. Мы сжали её в объятиях.

– Мальчики, давайте попробуем начать все сначала.

Маленькая волчица называет нас, взрослых альф, мальчиками. Мой волк протяжно заскулил от нежности, Дир следом, её Аля запела с нами.

Альвена отошла от нас, бросила мешок с монетами на кровать, задержала взгляд на бескрайней красоте деревьев из открытого окна, потом хитро посмотрела на меня, на Дира и рванула в коридор, прошмыгнув между нами. Миг – и её нет.

Охота! Мы посмотрели с братом друг на друга, улыбаясь, слыша, как наши звери уже готовы рвануть в лес, дали малышке фору и бросились за самой красивой любимой волчицей.

Видел её пушистую белую шерстку, она быстро бежала, ликовала, чувствовал её восторг, меня затапливало радостью, не бежал, я летел над землёй.

Услышав крик птицы, мы подняли морды с Диром и на мгновение потеряли из вида Алю. Наша малышка стала путать следы, обманывать погоню, резко меняя направление, двигаясь зигзагами. Охота уже становилась не игривой, а самой настоящей: азартной, дикой.

«Откуда это в ней?» – восхищенно спросил Дир, внимательно отслеживая её выкрутасы, тактику.

«Сам в восхищении, смотри, она удирает! Я через ров!»

Мы с братом разделились, я рванул, огибая поляну, через ров, ожидая её за ним. Мой волк был счастлив, чуял её настроение азартное и веселое, смотрел по сторонам, ликовал. Дир тоже был в эйфории погони.

Мы чувствовали её запах, она была рядом, ещё чуть-чуть, еще вот-вот, и я повалили свою добычу, рыча от восторга, захлёбываясь слюнями. Аля задрала мордочку, запела. Я отдался зверю, думаю, Дир тоже, наши волки стали вылизывать Алю по очереди и вместе, они так этого ждали. Волк Дира подмял Алю, укусив в холку, я уловил запах вагинального секрета волчицы, и мой волк взял верх над человеком. Наши звери спаривались на этой поляне сутки. Никто из нас троих не оборачивался, мы были в облике зверей целые сутки!!!! Гуляли, кувыркались в траве, выли на растущую луну, спаривались, ласкались, вылизывались, снова спаривались.

Когда через день мы вернулись в дом деда, за столом сидел хозяин, Веледа, Кропус, они ждали светлого мага Дриада. Я его не видел, дед еще тот конспиратор. Альвену мы с братом уложили в кровать, она уснула на руках Дира еще подходя к дому, залюбили мы нашу девочку.

– Веледа, почему Альвена не понесла, мы были в обликах зверей? – спросил я встревожено.

Нас с Диром это волновало. Когда волчица отдаётся зверю, еще и накануне полнолуния, еще и с парой своей, всегда сучка ощеняется.

Веледа и дед охнули. Мы с Диром переглянулись.

– Веледа!!!!– мы зарычали с Диром в унисон.

– Тихо! – прошептала она, – здесь объяснение только одно, но оно вам не понравится.

Дед еле махнул головой, запрещая говорить ведьме.

– Мне плевать на весь мир, я заберу свою семью и свалю в пещеру, как дракон, Веледа не смей умалчивать правду, – Дир частично оборачивался, выпуская клыки и когти.

Таким брата я видел редко, всегда спокойный, уравновешенный, уверен, он еще покажет себя, он как сталь крепок, уперт и грозен, я-то знаю.

– Альвена – очень сильная. Варгар, Дирегар, она не просто серебряная волчица, думаю, в ней что-то еще есть. А не забеременела ваша истинная только потому, что семья у вас неполная.

– Что!??? – мы вскочили.

Дир подошел к окну, сжимая кулаки и челюсти, уставился взором на лес. Мой волк поднял верхнюю губу, оскалив клыки. К такому повороту мы вообще были не готовы.

Я шел в дом оборотня Файгара после заседания Совета магов. После трагической гибели в нечестном бою Беригара Лимбери Дария разделилась на два лагеря: город магов и земля оборотней. Городом магов правил маг Августав Липпиф, его выбрали сами маги, он был светлым. Карлох Марган собирается его лишить власти, Августав между двух огней, пытается, как и Беригар когда-то, удерживать мир до последнего. На собрании я еле удерживал спокойную маску, Карлох Марган – безумец, что возомнил себя богом, через пять лун вызовет на бой всех, кто ему не подчинится. Его резерв тьмы поражает. Он озвучил будущее для Дарии, оборотням в ней нет места, да и магам будет не сладко. Жить в постоянном страхе – это не жизнь. Он планирует организовать невольничьи рынки, торгуя живыми существами – и это не самое страшное зло в его планах.

В глубине души я уже готов умереть, нам не одержать победу над тьмой, но я готов сражаться до последнего вздоха, и еще надеюсь на что-то.

Я уже пожил, мне сто восемьдесят лет, хоть я могу и до пятисот и дольше жить со своим резервом, но уже терпение покидает душу. Жителей Дарии, особенно молодежь, очень жаль.

Идя пешком в дом оборотня по лесу, я вспомнил то беззаботное время, время, когда был молод, когда была жива она, красивая, веселая, добрая волчица Селена.

Сто пятьдесят лет назад я прибыл в Дарию после Академии. Наивный молодой выпускник, добрый любознательный маг, я полюбил Дарию, её король Беригар Лимбери открывал двери своих земель для всех желающих, говоря: «Мир един для всех! На моих землях есть место, живите, размножайтесь, относясь ко всем рядом живущим с уважением, почтением». Десять лет счастливой жизни! Нам, магам, нравилась Дария, земли тут плодородные, много рек, озер, густые красивые леса, богатые поля, которые населяли стаи смелых свободолюбивых оборотней. Беригар разрешил магам осваивать земли рядом с лесом и горами. Маги застроили территорию домами, лавками, нам всегда помогали оборотни, они лучшие в строительстве, умельцы по дереву, талантливые столяры, умеющие из гнилого бревна сделать шедевр. Маги по своей природе не злобные, правильнее сказать, обычные, а еще правильнее сказать, разные. С приходом тирана Берроу Дария стала меняться.

Селена. В голове закрутились воспоминания, что навсегда оставили шрам на моем сердце. Ей было всего двадцать, мне немного больше, когда мы познакомились, я помогал тогда, как целитель, стае волков. Мы с Селеной полюбили друг друга, впервые я ощутил в сердце трепет и волнение рядом с девушкой. Мы много гуляли, я ей магией украшал волосы, создавал наряды. Волчица Селена рано или поздно встретит свою истинную пару – это знал, и мы договорились, что в нашей семье будет несколько мужей, я был не против, лишь бы быть с ней. Лет семьдесят назад или того больше я вдруг осознал, что я не помню её лица, память сохранила лишь приятные впечатления о том времени: эмоции и чувства, что я испытывал рядом с Селеной. Никогда в моей жизни не повторялось такого больше, мне было хорошо рядом с ней, спокойно, радостно. После трагедии я скучал по Селене, по её голосу, по тому беззаботному времени, я скучал по себе прежнему. Окончательно соскучившись, я перестал скучать, стал камнем, научился игнорировать женщин, они больше раздражали меня, чем восхищали, уже забыл, когда улыбался, про смех – вообще не помню такой реакции своего тела и ума. Я забыл уже, что значит быть с женщиной, не нуждался в этом, много уделял времени тренировкам, изучению магии, работе в лечебнице, ловле преступников, что убивали волков и полюбил своё одиночество.

Я вздохнул, вбирая полной грудью лесной воздух, даже остановился, чтобы ощутить, как он заполняет легкие. Закрыл глаза, вспоминая тот трагический день, вот его я помню, словно это было вчера.

Норбах захотел единолично править Дарией, всех, кто не слушался его и вступал с ним в перепалки, он наказывал. Король Дарии Беригар старался сохранять мир, пусть и худой, но не доводить до войны. Последователи Норбаха стали конфликтовать с оборотнями, устраивать бои, применяя темную магию. Беригар выступал против использования магии в поединках, запрещая даже волкам оборачиваться.

Я был в стае, когда Норбах заявился за долгом – это был предлог и обман, чтобы спровоцировать и разозлить, оборотень вступил в перепалку с магом, волка поддержали собратья. Берроу, применив темную магию, своё черное колдовство, лишил на глазах жителей у двух сильных оборотней сил, убив их ипостась – волков. Тогда члены их семей: жены и дети – бросились на Норбаха, цепляясь в него когтями и зубами, рыча, самоотверженно сражаясь за своего мужа и отца, а темный зло смеялся и убивал их, не щадя ни детей, ни женщин. Я тоже побежал на помощь, но меня схватили на лету, крепко удерживая.

– Сынок, они не жильцы уже, не спеши погибать, через шесть лун мой сын, король Дарии, свернёт на поединке ему шею.

Я видел, как Берроу убил двух волчиц – жен оборотней, и шестерых детей, среди которых была моя Селена. Я кусал и колотил того оборотня, что держал меня, применял свою магию, пытаясь вырваться, ругался, кричал, но альфа был силен, хватка его была крепкой. Он меня спас, а я хотел уйти за Селеной в мир мертвых тогда.

Я умирал потом, сидя на вершине холма, где покоились останки моей Селены. Сейчас этот холм покрыт сотнями ленточек на кустах, там погребены оборотни, чьи жизни забрали маги. Мир с того дня в моей душе заменился на жажду мести, я стал воином. А когда погиб в нечестном бою король Дарии Беригар, и маги оставили оборотням лишь лес и горы, я вступил в партизанский отряд волков, мы отлавливаем темных магов, убиваем их. Варгар, сын Беригара, остался без зверя, правит только оборотнями. С того дня мы с Файгаром стали одержимы, я хочу отомстить за Селену и уничтожить темную магию, он – отомстить за сына, вернуть зверя внуку и уничтожить темную магию, возвратив оборотням нормальную жизнь.

Мне удалось вступить в Совет магов как владельцу единственной лечебницы в Дарии, и я обладаю первоисточником информации.

Сейчас я скажу Файгару, что намерен сделать Карлох, одна надежда на драконов, но она мизерная, ящеры рисковать не станут. Познакомлюсь с внуками Файгара.

Вобрав в себя еще раз лесной свежий воздух, постучался в дом оборотня.

Файгар и его истинная пара – шаманка и сильная ведьма Веледа меня тепло встретили, проводили за стол. Ну, следовало и ожидать, Варгар и Дирегар – крупные оборотни, альфы и у обоих красовались метки.

Вот это да, князь обрел пару. Может, всё еще получится?

– Князь Варгар, Дирегар, приветствую, – я наклонил голову.

– Дриад, рады познакомиться, – князь и его брат пожали мне руку.

За столом сидел еще один оборотень, но я не мог сначала понять, кто он, рыжий парень, похожий на лиса, потом он посмотрел на меня, и я по зеленым вкраплениям в глазах догадался, что это фей.

– Кропус, уважаемый маг, я с ними, – представился фей, улыбнувшись, кивнув на всех как-то снисходительно.

Я кивком поприветствовал и его. Если Файгар собрал такую компанию, значит доверяет всем.

– Дриад, слушаем, не томи, чего нам ждать? – спросил хозяин дома.

Я начал рассказывать все планы Маргана по завоеванию Дарии в ближайшие дни, время шло уже не на годы, не на месяцы, оно шло на дни. Сказал, что темный маг воскрес, значит задействованы силы мертвых. Карлох Марган уверен в своей победе, он погряз в темной сильной магии, за ним сотни оживленной нечисти. Нечисть держат в подземельях, подпитывают злом, ненавистью, их сломить сможет только чудо.

– Через сутки вас, князь, пригласят на совет, Карлох вам объявит войну.

– Дриад, я вернул волка.

– Уже понял, – сказал я, – поздравляю, князь.

– Наша истинная пара скоро присоединится к нам, – продолжил Варгар.

Я не понимал, зачем нам женщина за обсуждением, и что она сможет, но кивнул.

Оборотни сидели, как статуи, каждый в своих мыслях, они, как и я, понимали, что тьму может уничтожить лишь свет, только в разы сильнее.

– Зовите Альвену, я – к драконам, – тихо сказала Веледа, вставая из-за стола.

– Леда! – вскочил за ней Файгар.

– Я отлучусь, не мешай мне, Гар, – встала ведьма, зыркнув на своего волка.

Тут ведьма посмотрела в глаза Файгару и сказала тихо и вкрадчиво:

– Прими уже, любимый, бери пример у внуков.

– Они братья! – рычал оборотень.

Тут ведьма исчезла.

– Один дракон у нас есть, – сказал Файгар, а у самого крылья носа трепетали в бешенстве.

Я проснулась в уже привычной кровати в доме Файгара, потянулась, вытягиваясь по струнке, блаженно улыбаясь. Тело сыто отдыхало, в душе разлилась нега, истинное удовольствие, блаженство и упоение.

Я полюбила!

Когда мы шли из леса в человеческом облике к дому Файгара, братья несли меня на руках по очереди и рассказывали о своем детстве, о родителях, о гибели отца и о смерти матери – об их истинной любви, о старушке Зои и верном коне Юраше. Дирегар, оказывается, прочитал почти всю библиотеку из Академии магов, играл на трёх музыкальных инструментах, владел боевыми искусствами – это всё говорил о брате Варгар. А Дирегар просто сказал, что Вар для него ближе, чем брат, он для него часть сердца, как и я теперь. Варгар и Дирегар любили свой народ, желали ему счастья, в их речах не было слов о мести, о завоевании, они мечтали о мире, процветании и дружбе между расами.

Улыбаясь, я вспоминала последние дни, их взгляды на рынке, их слова, их трепет ко мне, реакцию. Я ладонями накрыла лицо от радости, от осознания, принятия и счастья.

Да! Любовь!

Любовь к моим истинным вспыхнула не сразу, не с первого взгляда. Это моя Аля с первого мгновения была очарована братьями Лимбери, а вот я – взрослая женщина – осторожничала, прислушивалась к себе, анализировала. Во мне женщина и волчица, хочу, чтобы мы чувствовали одинаково, любили обе сильно. И вот, я влюбилась в них, хочу быть с ними всегда. Я счастливо улыбалась, мне нравилось это чувство, которое пришло и поселилось навсегда. Я лежала, слушала своё сердце и мысли, что приходили в голову.

Как там сад? Надо бы полить, как они без меня, мои красотки.

Через три дня полнолуние, я жду этой ночи, сама не понимаю, зачем, но жду.

В комнату вошли Вар и Дир, уселись ко мне на кровать, восхищенно глядя на меня. Красивые, мужественные, мои! Любимые!

– Любимая! Иди ко мне! – первым был Дир.

Я обвила его шею руками, урча, щекой чувствуя Вара, что наклонился тоже к моему лицу, повернулась к нему и потянулась к губам. Он тут же взял их в плен, постанывая.

Оторвавшись от Вара, потянулась к Диру, мы поцеловались с ним.

– Альвена, в столовой светлый маг Дриад, хочешь его послушать?

– Конечно!

Не успела моргнуть, как меня подняли, поставив на кровать, сняли сорочку, по пути целуя грудь, ключицы, плечи, стали одевать.

Я снова была в платье Веледы, на этот раз в ведьмовском темно-зеленом, с поясом, рукавами свободными, волосы заплела в простую косу, и мы пошли на первый этаж.

За столом сидели Файгар и Кропус ко мне лицом и незнакомый мужчина спиной. Широкая спинища, как у моих волков.

–Дриад, познакомься, истинная пара и суженая моим внукам, Альвена.

Он обернулся, встал, мазнул мельком меня глазами, буркнул:

– Рад знакомству, волчица.

И тут же сел на место, опять спиной ко мне.

У меня закололо в подушечках пальцев от его голоса. Я села за стол, Вар и Дир сели по бокам, мы расположились все напротив мага. Я разглядывала его, не стесняясь, тем более он на меня вообще не смотрел. На магов, что я успела увидеть в этом мире, он не походил, больше на оборотня, хотя я видела только торговцев и немного покупателей. Передо мной сидел воин: обветренное лицо, суровое, волевое, решительное, морщины у глаз, взгляд уставший и умный, тоскливый словно, русые коротко остриженные волосы, голубые глаза, сильный угловатый подбородок, сам крепкий, спортивный, выглядит намного старше Вара и Дира.

Я пялилась на мага, слушая его, понимая, что моё сердце подпрыгивает от его тембра. Я разглядела всё: его руки сильные и мощные, вены на них, ногти, отметив, что коротко острижены и чистые, легкую щетину, форму носа, губ, морщины, его суровость, сдержанность. Я поняла, что я так своих мужчин не рассматривала никогда.

Аля молчала, ей он был безразличен, а вот я поплыла, мать его за ногу, я поплыла. Такое со мной происходило впервые. Я почувствовала, как с двух сторон меня зажали бедрами, я положила ладонь на бедро Варгару, он накрыл своей, горячей. Дир взял тоже мою руку, переплетя пальцы.

Я дура. Сижу тут, слюни распустила, мои же всё чувствуют.

Дриад рассказывал о Совете, о страхе в душах живущих, о том, что многие маги на стороне оборотней, и встанут плечо к плечу с волками. Темные уже начали и магов убивать.

Маг исподлобья поднял на меня взгляд на мгновение и перевел тут же на Файгара, но посмотрел, как сфотографировал.

Сердце моё лихорадочно застучало.

– Где Веледа? – спросила я у Файгара.

И тут Дриад зафиксировал на мне взгляд, я как олово начала плавиться.

Да что такое?

– Скоро прилетит, за своим драконом умчалась, – рыкнул оборотень.

Так, надо поговорить с ведьмой. Какой свой дракон?

– Файгар, Вар, Дир, я хочу пройтись по городу магов, познакомиться с ним ближе, сделать свои умозаключения.

– Я согласна, подруга, пройдемся по городу, – появилась Веледа, – за нас будет огненный дракон, но всего один.

– Уже хорошо! – сказал маг, оттолкнулся ладонями о бедра и поднялся, – мне пора, завтра я сообщу, сколько магов вступит в бой.

– У меня в стае триста взрослых оборотней, кто может сражаться, – сказал Варгар, играя желваками, – спасибо Дриад.

Я понимала, что не в численности дело, надо искать что-то.

– Веледа, а ведьмы на чьей стороне? Вы умеете же в гневе стирать с лица земли города, наводить проклятия, устраивать апокалипсис, ну, убивать направо и налево?

Я почувствовала взгляд Дриада, проницательный, но не выдававший не одной эмоции, кремень, а не мужик.

– Альвена, ведьмы – такая же редкость в мире, как и волчицы, многих подчинили темные, многие боятся, укрылись, ковена давно нет, все разбрелись.

– Жаль.

– Надежда на тебя, Альвена! – сказала, вздохнув, Веледа.

Тут Дриад замер, не поворачиваясь в мою сторону, стоял и смотрел в пол, но эти слова его видимо прошибли.

Черт, что я о нем думаю-то?

Через сутки переговоры, в воздухе витало напряжение, все были взволнованы.

Полным составом мы вышли из дома оборотня. Варгар свистнул, появился Юраш.

Дриад устремил взор на коня, и я уловила во взгляде этого воина восхищение.

– Дружище, отвези девушек до лавки «Красивая» и обратно, отвечаешь за них, – наказывал Вар.

– Я же с ними, волноваться нечего, и я скрою запах, пусть принимают её за магессу, – сказал фей и исчез.

Маг на всё смотрел, не показывая удивления, но я чувствовала, что вся наша компания вызывает у него интерес, уж точно.

Дир меня легко поднял, задержавшись на уровне лица, посмотрел в глаза, словно признаваясь снова и снова в своих чувствах, поцеловал в губы, посадил на высокого Юраша, Файгар так же легко усадил за меня Веледу. Шаманка обвила меня за талию, и мы легким аллюром направились в город.

Все-таки крепкие мужики, нас как пушинок поднимают.

– Веледа, прости меня, я была не права, там на рынке. Без тебя я бы…

Шаманка не дала мне договорить, крепче меня обняла и тихо произнесла:

– Это тебе спасибо, я правда проверяла тебя. У меня нет подруг, я не доверяю женщинам, Альвена. Не доверяла, до тебя.

Мы замолчали.

Проехав немного, я услышала, как Веледа набрала в легкие воздуха:

– Альвена, я много повидала за свою жизнь, похоронила сестру, её отравила близкая подруга, приревновав к дракону. Мы были с ней близнецами, как одно целое, я тогда только благодаря духам мамы и бабушки осталась в живых, они пришли ко мне во сне, даруя свою силу, наделяя меня знахарством и магией. На твой вопрос про силу ведьм – темная магия высасывает светлый дар, превращая его в тьму, я сильная, очень, могу испепелить, как ты говоришь, Дарию и что? Это на руку будет тьме, им огонь не страшен. Не в злобе сила, понимаешь?

– А дракон тогда зачем? За кем ты летала?

Веледа хмыкнула.

– Чтобы был рядом со мной, если умру я, он сойдет с ума.

– Кто он, Веледа?

– Альвена, это знает лишь Файгар, теперь и ты. Я родилась в драконьих землях, там много ведьм, кстати. Я уже была сильной знахаркой, меня приглашали в дома драконов лечить недуги разные, драконы – сильные и не болеют, а вот драконицы часто страдают ожирением, меланхолией, апатией, вот матушку Артиаса я выводила из уныния. Арти и я, мы любим друг друга. Ена, можно так обращаться?

– Ага, – я хмыкнула, поражаясь услышанным.

– У драконов, как и у оборотней есть суженые, их истинные пары, то есть те, кого принимает зверь, не за характер, не за поступки, а по нюху, по нутру, это очень сильная связь, как у вас. Так вот, я – не истинная пара Арти, но он меня позвал замуж, я согласилась, зная, что он встретит когда-нибудь свою пару. Файгар тогда прибыл в драконьи земли, мы оказались с ним парой, и оборотень украл меня из-под венца. Я ему тогда всю рожу исцарапала. Артиас прилетел за мной, просился в семью, Гар был против, дракон мой улетел, плюнув мне тогда, что его пара родилась, драконице уже три годика, он не говорил мне раньше, чтобы не расстраивать. Я страдала, я люблю их двоих, сильно, летаю два раза в неделю к Арти, Гар это знает. А еще, Артиас женился на своей паре, давно это было, у него с его женой дочь, красивая драконица Луини. Но с женой они не ладят, живут в разных домах, не разговаривают, потому что Арти любит меня, утверждает, что и зверь его скучает по мне. Арти мне сказал как-то, что, проводя время с женой, он погибает морально каждый раз. Вот так. Я попросила его быть со мной во время боя, Арти, не думая, дал добро. А еще, он подал на развод, такое бывает в мире, Ена, но это исключение, мы с Арти прожили много, повидали, знаем себя, привилегия такая лишь у нас.

Веледа вздохнула.

– Мне понравился Дриад, – выпалила я, сама того не осознавая.

Зажала губы, замерев, боясь реакции осуждения.

– А, значит, маг – третий, ну и хорошо, что сейчас встретила, а не через сто лет, да расслабься ты, твои знают, что у них побратим еще должен быть.

– Веледа, это что нормально по-твоему? Почему знают?

– Ты не забеременела, когда вы были близки в обликах зверей, а это только потому, что семья неполная.

– Трое мужей! Такое бывает в этом мире?

– Бывает всё, ты сильная, слушай себя и фея своего, кстати, где он?

– Рядом порхает, – как ни в чем не бывало сказала я, привыкнув уже, что Кропус мельтешит вечно рядом.

– Он всё слышал? – прошептала шаманка.

– Ну, да.

– Ясно, – хихикнула она.

Мы спешились, пошли по улице до магазина «Красивая». По обеим сторонам мощеной дороги располагались красивые и, что удивительно, дома разной архитектуры, одно – двух и трехэтажные, с заостренной крышей и покатой, разных цветов фасады: светло-желтые, голубые, бежевые.

– Такие дома не могли построить злые жители, – восхищаясь, сказала я.

– Это всё волки, они строили магам, и жителям пришлось по душе, большинство из них не хотят войны, все уже устали от неизвестности, от ожидания, от запретов, Ена. Одноэтажные дома принадлежат обеспеченным магам, то есть с большим резервом магии: банкирам, ювелирам, лекарям, двух и трехэтажные принадлежат торговцам и ремесленникам, на первом этаже размещается лавка или мастерская, а также кухня, на втором – семья хозяина, третий этаж занимают подмастерья, ученики и слуги. Чердак в основном служит складом.

– Мне здесь нравится, красиво, только безлюдно, детворы нет вообще.

– Раньше здесь кипела жизнь, устраивались ярмарки и праздники, маги и оборотни дружили, создавались семьи даже между волками и магессами. Сейчас много зла, бесчинства, увеличиваются с каждым годом убийства, если маг в разговоре упомянет слово «оборотень», за ним начинают следить, проверять. Варгара и Дирегара боятся, на них работают, но стараются избегать, да и оборотни редко появляются в городе, предпочитают лес.

Мы пришли к магазину.

– Название классное, тоже предприятие Дирегара? – я разглядывала красивую витрину с платьями, жакетами, шляпками, сумочками, украшениями.

– Нет, это единственная лавка, где владельцем является маг, Дир с немногими магами ладит, это один из них, мне тоже он по душе. Если сюда направил нас твой волк, значит доверяет этому дельцу.

Мы зашли в просторный холл магазина, к нам вышел сам хозяин, представившись, лучезарно улыбаясь. В магазине было пусто.

– Пусто так!

– Альвена, женщины в такое напряженное время растеряли желание украшать себя.

– На рынке у меня купила цветы пара, значит потребность есть, – я не сдавалась.

– В красоте есть потребность всегда! – сказал хозяин магазина, – давайте, прекрасные дамы, я вам покажу новую коллекцию, хотя бы посмотрите.

Нам наши мужчины сунули мешочки с монетами, и мы оторвались: мерили платья, белье, смеялись, крутились перед зеркалами. Мы купили всё, что понравилось: платья, белье, я даже сумочку взяла. Кропус всё это время сидел на столе, махал своими маленькими ножками.

Директор магазина, упаковывая коробки, прослезился.

– Вы что? – я не ожидала такой реакции.

– Я так давно не видел столько радости в глазах, спасибо вам, прекрасные леди.

Мы вышли на улицу, намереваясь еще пройтись по главной улице.

– Веледа, составь мне компанию, пожалуйста, до дома роз, мне надо полить сад.

– С удовольствием.

Вдруг Кропус выпрямился, словно прислушиваясь и полетел куда-то стремглав.

– Леда, бежим за Кропусом.

Мы побежали за феем, я только и видела, как Кропус, словно оса, мелкая и юркая, летит, старалась не упускать его из вида. Мы забежали за дом, припустились внутрь двора, брусчатка исчезла, под ногами была пыль от земли, забежали за какие-то баки, от которых несло зловонием, нырнули под ветхие постройки и ахнули обе. На земле лежал маг, молодой мужчина лет тридцати, из носа сочилась густая струя крови, под глазами неестественно выделялись черные круги, кожа была настолько бледная, что отдавало синевой.

– Ты живой? – я рухнула рядом с мужчиной.

Он приоткрыл глаза.

– Уходите. Вас убьют из-за меня.

– За что? – я поразилась.

– Из меня выкачали магию за то, что я сдружился с волком, он славный парень, помог нам с матушкой дом починить, а вас покалечат за то, что говорите со мной, уходииите.

Меня затопило злостью, Веледа протянула руки к груди мага, закрыла глаза, исцеляя его.

– Ведьма? – прошептал маг, – вас убьют, не тратьте силы.

– Тихо, тебя может вылечить только маг, делясь подобной магией, надо к магу его, я лишь избавлю тебя от боли.

– Дар поможет, – еле слышно сказал маг, закрывая глаза.

– Кто такой Дар?

– Это Дриад, его надо к нему в лечебницу, – это уже сказал Кропус, преобразившись в рыжего парня, – сюда идут. Я могу перенести только тебя, Альвена.

Тут прискакал Юраш, согнул ноги, Кропус помог водрузить мага на спину, мы уселись, уместив мужчину между собой. Кропус что-то сказал коню на ухо, мы покрылись светом и поскакали.

– Нас фей скрыл иллюзией, мы невидимы. – сказала мне Веледа, видя мой удивленный взгляд.

Мы быстро добрались до лечебницы, Кропус постучался, дверь открыл молодой парнишка.

– Нам срочно нужен Дриад! Живее! Он здесь? Маг умирает!

Мальчишка закивал и рванул. К нам быстро уверенной твердой поступью шагал Дриад, хмуря брови, разглядывая всю нашу компанию.

– Нашли в подворотне, темные лишили его магии за общение с оборотнем, он умирает, – четко и по делу проговорил мой фей.

Дриад зыркнул на меня, потом обратился к фею:

– Зачем потащил женщин по дворам?

– Ему плохо, давайте вы потом поговорите, а? – я потрогала пульс мужчины, он еле-еле пробивался.

Дриад хмыкнул, взял мага на руки и понес, мы побежали за ним. Он положил мужчину на стол, встал около него. Мы не стали проходить дальше, Дриад стоял к нам спиной. Я уставилась на широкую спинищу мага, мышцы под рубахой напряглись, он наклонил голову, стал водить руками по телу потерпевшего. Вдруг Дриад резко обернулся, посмотрел исподлобья на меня и рыкнул: «Не смотри!» и отвернулся, продолжая делать своё дело.

Я опешила:

– Да, сдался ты мне! Лечи лучше, не отвлекайся!

У Дриада уголки губ поднялись в еле заметную улыбку.

Дар вылечил мага, делясь своим резервом через руки.

– Он останется здесь, проспит дня два-три, – это он сказал нам, а обратившись к помощнику:

– Выясни, чей сын, предупреди родных.

Парнишка кивнул и скрылся.

– Вас кто-нибудь видел? – строго спросил Дриад, обращаясь к Кропусу.

– Нет, – сказала Веледа, – наши покупки, что остались на том месте, я уничтожила.

– А добрались как?

– Тоже незаметно, – уже мой Кропус ответил.

Я старалась не смотреть на этого здоровяка, разглядывая заведение. Лечебница представляла собой двухэтажное здание. На первом этаже находился приемный кабинет и две комнаты, собственно, где происходило лечение, никаких (как сложилось в моем представлении) операционных не было, стол и руки целителя – все атрибуты лечения. Вот так мир магов! На втором этаже, я уже догадалась, жил Дриад.

– Вы помогаете всем, кто обратится за помощью, сами не боитесь темных? – спросила Веледа, поглядывая то на Дриада, то на меня.

Маг хмыкнул, устало так и обреченно.

– Не боюсь. Я – лекарь, это моя работа.

Я закатила глаза, вспоминая клятву Гиппократа.

– Веледа, Кропус, нам пора, не будем задерживать занятого мага от дел благородных и важных, – сказала я, даже не посмотрев в его сторону.

– Кропус, миленький, нам надо в дом роз.

Кропус кивнул, указывая на выход, Веледа прятала улыбку в губах. Мы вышли, у ворот ждал Юраш.

Кропус стал кружиться уже перед моим носом.

«Вот едрёна вошь!» Думала, что он на Юраша нас подсадит, а он уже тут жужжит.

– Юрашик, согни ноги, мы с Веледой на тебя сядем, – я ласково попросила коня.

И тут почувствовала крепкий и сильный захват на талии. Меня поднял Дриад над землей, я от неожиданности схватилась за его шею, глянула на него.

Он втянул воздух рядом с моим лицом, в его голубых глазах закрутилась воронка из теплого желтого света:

– Как? – хрипло спросил.

– Как наездника, – сама свой голос не узнала, осип почему-то.

Он кивнул, усаживая меня, бросив мимолетный взгляд на мои щиколотки в чулках, что оголились. Усадив Веледу мне за спину, мы поскакали в дом роз.

Я чувствовала его руки всю дорогу, мое тело реагировало на него.

«Ёкарный балет, почему он?»

– Аля, мои чувства слышат Вар и Дир?

– Конечно, и ревнуют.

– О, а как им сказать, что я хочу их увидеть, скучаю по ним, нуждаюсь в них?

– Это может не получиться с первого раза.

– А-ля!

– Выйди из головы и войди в сердце. Не думай, чувствуй, не привязывайся к мыслям, они путают, сбивают, погрузись в ощущения, оживёт твое сердце, истинность, что вас связывает, обретёт голос. Они услышат сразу, сердца их открыты, они ждут этого.

Веледа умчалась к Файгару, чтобы обсудить произошедшее сегодня и попытать счастья в очередной раз – выйти на связь с предками, в последнее время они молчали, шаманка была взволнована этим.

Я сидела в беседке в окружении роз, чувствуя приятную усталость. Витал кругом неимоверный запах цветов, запах нежности и красоты.

Мышцы приятно «болели» от нагруженности, сначала я обработала несколько кустов, потом полила весь огромный сад, обновила букеты в доме. Оборотни Блэйз и Рун дом преобразили до неузнаваемости, сделав его пригодным для жизни, даже заменили мебель: кухонный стол, диван и кровать в спальне.

Я побрела по тропинкам, думая о Варгаре и Дирегаре, вспоминая их глаза, голос. Очнулась от мыслей у куста белых роз, потрогала крупные бутоны, полюбовалась ими, закрыла глаза, слушая тишину внутри.

Я стала говорить с Варом и Диром мысленно, не думая, услышат они это или нет.

– Варгар, мой муж, я люблю тебя! Дирегар, ты меня замуж звать собираешься? Скучаю по тебе, люблю тебя.

Я стояла с закрытыми глазами, слушая свои чувства, что приятным теплом растекались по телу.

Запах. Они здесь. Втянула воздух: мои мужчины пахли надежностью, я счастливо выдохнула, ожидая прикосновений. Я не открывала глаза, приоткрыла рот от частого дыхания и нехватки воздуха, и тут моих губ коснулись губы. Варгар! Потом руки от шеи, по подбородку, в волосы, я замычала.

– Дир! – мысленно позвала я.

– Я здесь, душа моя! – он ответил в мыслях.

Я распахнула глаза, встретилась с серыми глазами Вара, облокотилась, зная, что за спиной Дир.

– Вы меня слышали?

– Да! – одновременно ответили братья.

– Выходи за меня замуж, Альвена, сегодня Веледа проведет обряд?

– Я согласна!

Мы начали целоваться, меня на руках понесли к дому, я уткнулась в шею Дира, вдыхая любимый запах грозы.

Они раздели меня, поставили в центре комнаты и стали смотреть. О, это так волнительно!

Горящими глазами, голодно и жадно всматривались в каждый сантиметр моего тела.

Как же мне было хорошо! Чувствовать себя желанной – это самая лучшая прелюдия – видеть, как тебя желают, ощущать кожей голодный взгляд. Я плавилась под их взглядами, чувствуя влагу между бедрами, чувствуя сосками воздух, чувствуя, как потяжелела ниже пупка, подняла руки над головой и потянулась, выставляя грудь, слыша, как Вар замычал. Глянула на них, они загнанно дышали, эрекция натянула штаны.

Я осмелела, всегда мечтала быть такой: желанной, сексуальной, любимой.

Пошла медленно к столу, села на столешницу перед мужчинами, широко развела ноги и провела средним пальчиком между половых губ, высунула язык и запрокинула голову.

Не успела опомниться, как мой рот захватил Дир, рыча и мыча, грубо, дерзко и сильно целуя, Вар опустился на колени, окатив горячим дыханием мои бедра, стал вылизывал промежность, постанывая. Я вмиг стала сплошной эрогенной Еной, ощущая каждым миллиметром тела возбуждение. Конечно, Ена, мне понравилось, как сократили моё имя, в этом мире оно означало «нежность». И я потекла, как река, нежность затопила меня, я не могла её удержать, слезы, всхлипы, крики – все вырывалось из тела. Не помню, сколько было оргазмов, по очереди мои волки были во мне не раз.

– Я люблю!!!! – последнее, что выкрикнула и обмякла.

Уже в кровати я поняла, что мы лежим на новом ложе, с застеленным бельём.

– Вар, Дир, это всё вы, да? В доме этом, вы?

– Ну, мы просто попросили кое о чем Блэйза и Руна.

– Спасибо вам, мои любимые, спасибо.

Я лежала между двумя красивыми горячими мужчинами, любимыми мужчинами, они трогали меня, не могли руки удержать, Дир мял грудь, играя с сосками, щупая мякоть, Вар гладил своей широкой ладонью бедра, то и дело накрывая ею лобок, замирая, кружа пальцами нежнее и медленнее и опять переходя на бедра, сжимая уже сильнее.

Потом Варгар поднялся на предплечье, посмотрел мне в глаза, замер, выдохнул, поднимая уголки губ:

– Иногда я думаю, что не заслуживаю такого счастья, а потом смотрю на тебя и понимаю, ты – мой подарок за все страдания, что выпали на мою долю, я хочу, чтобы ты знала – ты всё для меня, Ена.

Я обняла его крепко-крепко, шепча на ухо слова любви.

– Вар, Дир, я не знаю, чем помочь Дарии, не знаю, что от меня требуется, жду полнолуния, подсказки от луны.

Дир обнял меня крепко, окутывая руками и ногами, словно желая спрятать от всех.

Вар пальцами провел по моим бровям, носу, губам, щекам, словно рисуя и запоминая:

– В полнолуние будет бой, Альвена. Это время мы выберем, в надежде, что луна будет нам содействовать. С волками встанут в бой их жены и дети-подростки. Маги будут нам помогать – удерживать своей светлой магией темную, не давая темным лишать оборотней зверей. Ты уже помогаешь нам, любовь моя, своей поддержкой, любовью.

Они притихли.

«Надо сказать. Она должна знать», – сказал Вар Диру мысленно.

«Так мало нам отведено для счастья, Вар, давай попозже».

«А ничего вы не попутали, муженьки, я вас слышу, если что».

Это все мы говорили в головах. Они оба выпрямились на предплечьях и уставились на меня очарованно.

– Ты нас слышишь?

– А почему вы удивлены?

– В союзе об этом можно только мечтать, значит твое сердце открыто, ты доверяешь нам и доверилась сама.

– Да!

Они обняли меня крепко, как прощаться собрались.

– Альвена, Аля, Ена, любимая, – начал Дир.

Вар подмял меня под себя:

– Если мы погибнем, твоя волчица сойдет с ума или умрет вслед за нами.

– Я знаю.

Они удивленно на меня посмотрели опять.

– Мы не погибнем, меня сюда к вам пульнули не для того, чтобы второй раз умереть. Веледа сегодня еще раз спросит у предков, я спрошу у Луны, мы победим.

Мы остались ночевать в доме роз. Мне не спалось, я думала и думала: тьму может победить свет, это как в сказке: добро побеждает зло; мне надо отыскать много света, добра, а это только в сердцах; завтра Варгару объявит темный маг войну, будет бой.

Варгар и Дирегар ушли на переговоры. Я осталась с Кропусом в доме роз, не знала, не понимала, не чувствовала, что мне надо делать для спасения Дарии.

Я села на землю по-турецки рядом с цветами, они были на уровне лица. Я вся была в них, рассматривала лепестки, которые накладываясь один на другой, образовывали восхитительные бутоны, любуясь творением природы, всматривалась в воздух, в насекомых, травинки, прожилки на листочках. Закрыла глаза, посмотрела на свою Алю, она тоже была взволнована.

Не знаю, почему, но я вспомнила легенду, услышанную от Кропуса о Богине радости и созидания, что вернула в мир светила.

Я взяла в ладони бутон белой розы и произнесла:

– Богиня, помоги! Я выбрала твое платье, помоги, пожалуйста, я не боюсь, я смогу, подскажи лишь, намекни, я полюбила Варгара и Дирегара, не дай мне допустить их гибели. Прошу.

Я почувствовала, как слезинка покатилась по щеке.

– Ну, наконец-то, я уже думала, ты не догадаешься меня позвать, и Дария канет.

Я заорала, пятясь назад на пятой точке, загребая ногами и руками.

Передо мной стояла неземной красоты женщина. Она была выше среднего роста, около двух метров, в золотом открытом платье, с такими же отливающем золотом волосами.

– Вы Богиня?

– Да. Молодец, что сообразила меня позвать. Времени у тебя мало, всего полтора дня. Запоминай, тебе надо призвать на помощь всех духов оборотней, только они смогут противостоять зловещим чарам Темных. Фей тебя приведет к Лесному Сердцу, оно подскажет.

Богиня исчезла.

– Фу!

Я закрыла лицо ладонями, утихомиривая стук сердца.

– Кропус!

– Я всё слышал, бежим.

– Бежим? А меня перенести?

– Богиня сказала «приведёт», значит таков твой путь, это недалеко, вот только одежду надо и обувь удобную, Сердце на краю леса.

– Мужскую давай, в ней удобнее.

– Согласен.

Через несколько минут я была в штанах, плотной рубахе, наподобие ветровки, в шапке, плотно прилегающей к голове так, что волосы все уместились под ней, и о, чудо – на ногах удобные легкие кожаные боты.

Кропус полетел, я последовала за своим маленьким жужжащим защитником.

Во мне не было страха, наоборот, жажда узнать, помочь. Я мало еще в этом мире, но я здесь встретила двух потрясающих мужчин, пусть с самого начала все пошло не так гладко, но я полюбила их впервые за свои две жизни, чувствую их любовь, доверяю им, и уже без них не хочу быть, не вижу себя без них. Веледа – сильная, дерзкая и в то же время такая ранимая ведьма, да, она стала моей подругой, я доверяю и ей тоже. Файгар, Зои, Ива, Блэйз, Рун, Юраш, продавец в магазине – все они были добры ко мне. Сердце моё затопило благодарностью так сильно, что я аж притормозила, умещая появившееся тепло в груди. Мне захотелось им помочь, я почувствовала в теле силу от принятия и осознания, почувствовала веру в себя!

– Кропус, может мне обернуться? Так быстрее будет!

Кропус не ответил, ладно, значит, в человеческом облике надо быть. Может, есть вероятность встретить кого-то и в облике волчицы не светиться лучше? Я шла быстрым шагом. Мы прошли деревню оборотней по берегу реки, как только Кропус улавливал что-то подозрительное, направлял на меня поток света, и я шла словно в коконе. Так мы незаметно прошли буквально в десяти метрах от двух оборотней, что шагали от реки. Снова зашли в чащу.

– Кропус, давай отдохнем немного, пожалуйста.

Фей принял облик человека, мы присели у дерева.

– Сиди тут, я принесу воды, тут родник рядом, допивай.

– У меня еще осталось прилично, – я потрясла бурдюк .

– Этого мало, допивай, если что-то услышишь, даже издалека, слух у тебя отменный, схвати за кулон, я окажусь сразу рядом.

Я кивнула. Кропус убежал. Ноги мои гудели от долгой быстрой ходьбы, я прикрыла глаза, облокотившись всем телом на ствол дерева. Сейчас Варгар и Дирегар направляются на совет, я их не хотела отвлекать, обращаясь к ним мысленно, решила рассказать им, куда я направилась, когда они сами выйдут на связь. Пожелала им мудрости и терпения.

В воздухе запахло чем-то горелым, я резко открыла глаза, увидела, как на меня несётся человек, он был в черном балахоне, а за ним клубилось серое облако. Соображать надо было мгновенно, я крутанулась в бок и побежала, сватаясь за ворот рубахи, нащупывая кулон. Этот человек упал, выкрикивая:

– Все равно вас всех убьют.

И тут меня за шкирку, как котенка, подхватили и усадили на коня.

– Сиди, малец, сейчас тут черни полно, не вдыхай смрад.

Я резко повернула голову на знакомый голос.

– Дриад?

– Альвена? – рявкнул маг. – Ты как тут оказалась? Умереть хочешь? Где мужья твои? Фей твой? Почему, ты как мальчик?

– Много вопросов очень, маг, спасибо, что спас, отпусти меня, мне идти надо?

– Куда? – недовольно рыкнул маг.

– К Сердцу.

Он задержал взгляд на мне.

– С тобой пойду.

– Не надо, обойдусь, Кропус уже тут.

Я увидела, как мой защитник быстро перебирает своими крылышками, показывая, что недоволен мной, злится.

– Прости, я не успела отреагировать, всё обошлось.

Дриад вытянул шею, слыша мой нежный и извиняющийся голосок.

– Я не тебе, маг, а фею, – тоже рявкнула я.

Дриад хмыкнул, прищурил взгляд, оглядываясь по сторонам, не выпуская меня. И я зависла, рассматривая его лицо близко. Моя Альбина, взрослая женщина, впервые втюрилась, ей всегда такие нравились мужики: большие, крепкие, суровые, надежные, сказал-сделал, отец такой же был. Вернее, есть. Как они там? Хорошо, что сестра у меня осталась, внуки у них есть.

Я вздохнула, так и продолжая пялиться на него.

– Не смотри на меня так, – хрипло сказал Дриад, поворачивая голову, устремив на меня свой взор, оказавшись близко к моему лицу настолько, что я почувствовала тепло от его дыхания.

Достал уже! Как я смотрю-то?

– Отпусти, я пойду, – как-то обиженно получилось у меня произнести.

«Блин, вот что я так ведусь на него, может у него жена-красавица, семеро по лавкам, а я тут обижаюсь. Он явно даёт понять, что мы далеки, как в море корабли».

Дриад и не думал разжимать рук, и я толкнула его локтем, получилось в живот, он расправил руки от неожиданности, кашлянул. Я тут же спрыгнула с коня, споткнулась, матюгнулась забористым трёхэтажным и быстрым шагом пошла от него, ища глазами свою «осу-обиженку».

Не успела пройти и десяти шагов, как Дриад обхватил меня сзади одной рукой за талию, приподнимая над землей и прижимая к своей груди.

Я почувствовала его крепкое тело, захват ручищей не давал даже возможности вырваться, ноги не доставали до земли, я висела на одной его руке, он втянул воздух у моей головы и стал говорить мне в затылок:

– Я черствый, не помню уже, что значит радость, сердце мое – камень, я потерял смысл чувствовать, когда погибла моя невеста, я неживой, во мне нет сочувствия, я не знаю, что такое ласка, забота о близком, не ищи во мне тепло и доброту, я холодный, жесткий, равнодушный. Я столько видел боли, гибели, я много страдал, натерпелся, потом просто перестал чувствовать. Привык.

Я снова его начала локтями и ногами колотить, освобождаясь от хватки.

– Отпусти!

Он держал уже двумя руками, я слышала его гулкое сердцебиение и частое глубокое дыхание.

– Я поняла всё, отпусти, – сказала уже тише, повиснув как плеть, не шевеля телом вообще.

Он поставил меня на землю, я пошла, слыша, как он топает за мной, сопит.

– Не иди за мной, мне не нужен равнодушный напарник, у меня есть душевный Кропус.

Дриад поджал губы, играя желваками.

Отойдя от него пару шагов, я не выдержала:

– А вокруг тебя, блядь, все в теплицах выросли и зефирки кушали, на розовеньких лошадках катались, да?

Дриад опешил от моего напора, вытянулся, уставившись, не мигая.

Меня несло, уже было не остановить напора и резкости:

– Варгар всю жизнь без волка жил и не скурвился, не обозлился, брата вырастил, образование ему дал. Ему что весело было все это время, а? Дирегар родителей потерял, подростком еще был, видел, как мама умирала его, уходя вслед за отцом, вот жизнь – обхохочешься! Радость сплошная! Файгар сына похоронил единственного, Веледа полсердца похоронила, сестру свою близняшку, чуть крыша у нее не потекла. И знаешь что? Они радоваться жизни умеют, потому что, сука, ценить её надо, вот это всё ценить!!!

Я раскинула руки в стороны и затрясла ими:

– Лес этот прекрасный, небо изумительное, воздух чистый, людей хороших рядом, солнце теплое, луну – красавицу!

Дриад, открыв рот в изумлении, смотрел на меня, как на привидение, не моргал, слушал, и в глазах его плясали черти, клубились желтые вихры, мне даже показалось, что он восхищается мною.

– Я каждый божий день вспоминаю смех Смолкина, мы погибли с ним, лечить, на минуточку, летели людей, я врач из другого мира, лекарь, мать его, как ты, разбились мы. Я разбилась, умерла я, Дриад, в своей прошлой жизни, и напарники мои все разбились, а родители у меня еще живы, и они похоронили там меня, вернее, тело моё, изуродованное, наверное, Любашу вспоминаю, девочку, которую удочерить хотела. Альвена, в тело которой я попала, жила в скудном доме, с отцом, который и не говорил даже с ней, а она, как луч света была, чистая как ангел, добрая.

Я не выдержала, подошла и кулаком ударила его в плечо:

– И не чёрствый ты, лечишь вон, только добрый может лечить, делясь своей магией.

Лицо моё пылало, я выдыхлась так эмоционально говорить, вернее – кричать, и уже менее экспрессивно закончила:

– Не смотри, не смотри, – передразнила его. – Да, пошел ты в жопу.

Развернулась, намереваясь побыстрее свалить от него и подальше.

А он как рухнул на колени, схватил меня за ягодицы, крепко обхватывая, беря в кольцо рук, прижался к моему животу и зарыдал, гулко так, горько, плечи его широкие заходили ходуном.

Я аж дышать перестала на миг, ком сковал горло, и слезы тоже покатились из глаз, обхватила его голову, вжимая в свой живот.

Дриад выплакивал всю свою боль, я понимала, он плакал впервые. Плакал взрослый сильный воин. Мои слова явились сильным и мощным толчком к высвобождению, это как вскрыть гнойник, прочистить, залечить и начать всё заново.

Он затих так же резко, как и заплакал, так и продолжая стоять на коленях, обнимая меня, затем быстро встал, провел рукой по волосам, и буркнул растерянно:

– Прости.

– За что?

– Напугал тебя. Наверное.

– Не напугал.

– Сам не ожидал.

– Слезы – полезная эмоция и нужная. Часто слезами мы ставим точку, оставляем в прошлом прошлое и идем дальше. Жизнь не стоит на месте, она продолжается и впереди еще очень много всего интересного, поэтому важно не дать себе застрять в прошлом.

Дриад закивал, соглашаясь, всё еще пребывая в замешательстве от проявления таких своих чувств.

– Дар, ты со мной идешь? У меня времени в обрез.

– Да, – уже твердо и уверенно ответил маг.

Дриад поднял темного мага, уложил на коня, хлопнув по спине животному, дал команду:

– Приведи к Дерику, пусть видит.

– Кто такой Дерик?

– Маг, темный, руководит такими вот, – Дриад кивнул в сторону коня на убитого мага.

Мы пошли.

Я понимала Дара. Когда ты сильный, носишь всё в себе, не разрешаешь себе расслабиться и быть уязвимым, то рано или поздно наступает момент, когда не выдерживает организм накопленных эмоций.

– Ты из другого мира?

– Да, я была в прошлой жизни взрослой женщиной, лекарем, мы летели на вертолете, ну, на летающем транспорте, чтобы лечить, разбились. Я попала в тело девушки.

– Хочешь вернуться?

Я подумала буквально несколько секунд.

– Нет, я здесь полюбила по-настоящему впервые, у меня дом с розами, и я нужна Дарии.

– Ты очень хрупкая воевать. Сколько ты в нашем мире?

– Несколько дней.

Дриад споткнулся. Я хихикнула. Он уставился на меня.

– Не смотри на меня! – я передразнила мага.

Он улыбнулся. Похоже этот черствый и бесчувственный воин-камень, как он сам себя назвал, стал оттаивать. Мне это очень понравилось, захотелось сделать ему что-нибудь хорошее.

Я не стала спрашивать о его прошлом, захочет, поделится сам.

Уверенно шла за Кропусом, который набирал скорость.

– Альвена, откуда ты знаешь дорогу?

– Я иду за феем, он мой оберег, вижу его только я.

Маг развернулся, посмотрел на меня внимательно, я подняла брови и задвигала ими, выпучив глаза. Дриад снова улыбнулся.

– Кто такой Смолкин?

Вот что за мужик? Спрашивает напрямую то, что ему надо.

– О, мы работали вместе, хороший и добрый человек, в моем прошлом мире нет магии, нет оборотней, магов, только люди. Он лучший лекарь и любитель представительниц прекрасного пола.

Я улыбнулась, снова вспоминая Игоря.

Я не стала рассказывать, как однажды его искала первая жена, бегая по этажам клиники. Тогда я забежала в ординаторскую, а он там с молодой медсестрой. Я спрятала Машку-медсестру, села с умным видом за стол, кинула в Смолкина его хирургическую рубаху. Заскочила его Оксана, увидела меня, мужа своего, который выглянул из-за монитора с серьезным выражением на своей кобелиной физиономии. Я тогда попросила жену выйти, дескать у нас планерка срочная по операции. Она кивнула, сказала, что подождет. Знала бы она, что её муженек сидел без штанов и без трусов на стуле из кожзама. Как только дверь за женой закрылась, я схватила его штаны и отходила его, а он мне руки целовал, звеня своим бубенцами, прикрывая их подолом рубахи.

Конечно, я не стала рассказывать Дриаду, что ревнивые жены не выдели во мне конкурентку даже близко.

– Ты любила его?

– Любила, но не как мужчину, а как человека доброго, как профессионала. Он очень многих спас, делая невозможное, вытаскивая из того света буквально.

Дриад замолчал. Мы шли в быстром темпе, я чувствовала его рядом, а еще он мне нравился. Мне очень хотелось, чтобы и я нравилась ему.

– Альвена, зачем тебе к Сердцу леса?

– Мне Богиня сказала, что там мне будет подсказка, как спасти Дарию.

Дриад остановился. Я тоже притормозила:

– Что?

– Ничего, идем.

Мы разговорились: я о Земле, технологиях, изобретениях, своей жизни, а Дриад рассказал, как попал в Дарию, про Селену поделился, про тьму, что в сердцах магах легко приживаться стала. Маг сказал, что тот, кто изначально злой, лживый, расточительный и жадный, к тому тьма ластится, выбирает для службы. Человек в балахоне, который бежал в мою сторону, был как раз темный, его Дриад преследовал, он мага светлого с небольшим резервом покалечил за то, что тот в разговоре упомянул волков.

– Дриад, а ты знаешь, где Сердце?

– Конечно, еще часа четыре идти.

Я остановилась, выдыхая, собираясь с силами, чувствуя сильную усталость.

– Обхватывай меня сзади, – присел Дриад, подставляя спину.

Я не стала упрямиться, тут же вцепилась, как обезьянка, он обхватил меня под коленями и быстро пошел. Кропус сел мне на плечо, я улыбнулась своему защитнику-хитруле.

Стало смеркаться, мы прошли почти день.

– Скоро будем на месте, как ты? Руки не устали? Спина?

– Спасибо, Дар, все хорошо.

Он промолчал, но я чувствовала, что он оживает, оттаивает, улыбаться вон стал чаще.

У меня загорелись метки, о, значит мои любимые пришли, а меня нет. Я закрыла глаза, отключила мыслемешалку и вихрь думок, глянула на свою Алю. Она кивнула мне.

– Дриад, опусти меня.

Я отошла от мага, закрыла глаза, говоря мысленно:

– Варгар, Дирегар, любимые мои, я говорила с Богиней радости и созидания, она дала мне подсказку, я иду к Лесному Сердцу, у меня всё хорошо. Люблю вас!!! Вар, Дир, будьте с народом своим, ждите меня!!! Я верю, что смогу, у меня получится.

Мои мужчины молчали, метки не горели, они пылали: переживают, осмысливают, что мне сказать. Я знаю, они хотят ко мне, и я хочу к ним, но нам всем надо пережить бой, одержать победу!

– Бой завтра?

– Да. Альвена, в полдень я и Марган сражаемся, будет бой, Темные против Светлых. Правитель магов Августав принял решение не вмешиваться в конфликт оборотней и темных магов, взял нейтралитет, на нашей стороне лишь партизанский отряд магов. Ена, ты моя жизнь, береги себя!

Это был Варгар, мой князь, мой муж.

Хотела к ним, но понимала, что он сейчас должен быть со своим народом.

– Дир, не молчи.

– Ена, сердце моё, люблю тебя. Мы чувствуем тебя, прибежим тут же.

Я ощущала их страх за меня, их заботу, их любовь, посылая свою любовь в ответ.

Я стала зависимой. Это Альбина могла взяться за сомнительный или опасный проект, не думая о своей жизни, мне прежней нравилось достигать, сейчас же я испугалась за себя, потому что знаю, что моя боль – это боль моих мужчин, моя смерть – это конец их жизни.

Открыла глаза, подняла взгляд на Дриада, он смотрел в упор, да так проницательно и прозорливо, словно всё понимал и слышал.

– Дар, сколько нам еще до Сердца?

– Мы почти на месте.

Кропус закивал, рванул в чащу, я за ним, слыша, как идет за мной маг.

Через несколько секунд Кропус замер, я увидела перед собой скалу, она необычно смотрелась в лесу.

– Мы на месте, – сказал Дриад.

– Почему Сердце? – я тихо спросила, не понимая, разглядывая гору.

Дриад взял меня за руку, я ощутила ладонью его широкую сухую горячую руку, он держал крепко и нежно одновременно.

Скала была высокой, мы взобрались на нее, на вершине росли деревья.

Дриад меня повел к останкам когда-то великолепного огромного кедра с полостью внутри, мы забрались в него. Оттуда, взглянув вверх, я увидела яркое очертание сердца из старых корней и древесины, над которыми развевался навес из листьев.

Мы выбрались из дерева, встали на вершине горы.

– Молодые приходят сюда, встают в это отверстие и просят богов о вечной любви. По легенде, возлюбленные из разных враждующих племен погибли в этом месте, защищая и спасая друг друга. Богиня Жизни даровала им бессмертие, они теперь Богиня Нежности и Процветания и Бог-покровитель союза между мужчиной и женщиной.

Дриад говорил это почтительно и как-то даже нараспев.

– Дар, мне надо туда, подожди меня тут, пожалуйста.

Аля меня направила, вселяя уверенность, и я, осторожно ступая, понимая всю священность данного места, снова встала внутри полости дерева, глянула на Дара, он не отводил взора, смотрел в упор, взгляд его был глубоким, теплым и обволакивающим.

Я приложила ладони к коре дерева, закрыла глаза и стала просить шепотом:

– Великие Боги-создатели, помогите мне прогнать темных из Дарии, вернуть оборотням правление, чтобы как прежде царила справедливость, доброта и любовь.

Я почувствовала тяжесть в веках, как от орчьей настойки, которую пила с Веледой, глаза словно склеились. Даже не пыталась их разомкнуть, понимала, что начинается что-то происходить. Я чувствовала ладонями поверхность дерева и то же время видела сон или видение. Я оказалась в просторном ярко-освещенном зале, передо мной сидели на высоких тронах Боги и Богини. Прекрасные неземной красоты женщины и мужчины, насчитала – восемь. Я понимала, кто они. В центре сидел Создатель -Творец, по бокам от него Богиня Жизни и Богиня Смерти. Богиня Жизни заговорила со мной. Она была одета в белое платье, а распущенные русые волосы её украшали многочисленные цветы.

– Мы услышали твою просьбу, серебряная волчица. Помочь оборотням Дарии можешь только ты сама. Готова ли ты пожертвовать собой ради мира Дарии, умереть, чтобы попасть в мир мертвых?

И тут до меня дошло: значит не просто так даровали мне жизнь. Если мне суждено умереть, значит суждено, а я тут размечталась о большой семье и детях. Даже многомужество мне пришлось по душе, что греха таить, не раз представляла семью свою с тремя мужчинами. Ладно, умирать не больно, в Дарии живут хорошие оборотни и маги, пусть у меня всё получится.

– У меня будет всего одна просьба, – я подняла взгляд на Богиню Жизни.

– О, либо ты даешь добро, и мы помогаем, либо уходи и живи в этом мире долго, – подняла брови Богиня.

– Пожалуйста, просто послушайте, может, это для вас не сложно будет.

– Говори, – сказал Творец.

Создатель был облачен тоже в белое, красивый мужчина средних лет с добрыми глазами.

– У меня два мужа, Варгар и Дирегар, братья Лимбери, они мои суженые, я их истинная пара. Пожалуйста, очень вас прошу, пусть они живут, не умирают вслед за мной.

Я почувствовала, как слезинки покатились из глаз, силой удерживая поток горлом.

– Пусть в их жизни будет любовь, они лучшие мужчины во всех мирах, достойные любви и счастья. И Дриад тоже пусть будет счастлив, и Веледа с Файгаром и Артиасом, и..

Боги переглянулись и захохотали.

Я поняла, меня понесло, начала тут замаливать за всех. Перевела взгляд, на меня смотрела Богиня радости и созидания, улыбалась открыто и кивала мне.

– Как решишься, подойдешь к краю скалы и прыгнешь, мы направим – попадешь в мир духов, дальше разберешься. Подземным миром правит Бог мертвых, его тоже взял в оборот король Теней, надо и там уравновесить силы.

Видение закончилось. Я открыла глаза.

Что ж, я умру во второй раз. Господи, как страшно, когда знаешь.

Я выпрямилась, Дриад помог мне выбраться, встала напротив мага, подняла на него взгляд, утопая в его вихрях, что клубились в глазах.

Я посмотрела по сторонам. Мир, в который попала я, мне нравился. Лес особенно.

Солнце уже садилось, в лесу было тихо-тихо. Закатное светило сквозило через сито листвы, лаская притихший лес, из яркого светло-желтого оно превратилось в уютное оранжевое, возня и щебетание птиц тоже становились всё тише, всё погружалось в полудрему. Скоро лес уйдет в царство сна и покоя.

Сердце защемило. Я не набылась ещё здесь! Не нажилась!!! Мой дом с розами, да! Он – мой! Мои мужчины любимые! Не налюбилась я ещё всласть! Метки загорелись, чувствуют моё состояние мужья.

Я подняла взгляд на Дриада.

«Высокий, красивый, сам-то смотрит и смотрит.»

Я вздохнула. Только начала жить, только полюбила.

– Дриад, – я сглотнула, – знаешь, я ведь в прошлом была взрослой женщиной, моя душа, – я опять сглотнула.

Что ж, уж начала, буду говорить, как есть, что чувствую.

– Дриад, я влюбилась в тебя с первого взгляда и…

– Не смей! – рыкнул маг, и обхватил своими широкими ладонями моё лицо и присел, наклонив лицо к моему близко.

Я заморгала от растерянности, резкого баса и такой близости его лица со своим.

– Не смей прощаться со мной! Я только встретил тебя! Я только всё осознал!

Я почувствовала слезы.

Когда я такой рёвой стала-то? Чуть что – слезы. Дриад стал осыпать моё лицо легкими поцелуями, слизывая слезы, говоря:

– Я еще спиной почувствовал тебя, там, в доме Файгара. Моя магия словно с ума сошла, потянулась к тебе, ластиться стала. Такого никогда со мной еще не было.

– А почему ты на меня рыкал, ворчал?

Я уже ревела во всю, сглатывая слёзы, хлюпая носом.

– Потому что боялся, что не пара тебе, что не смогу быть нежным, ласковым.

– А сейчааас?

– А сейчас я хочу тебя беречь, защищать, любить.

Я обхватила его шею, он приподнял меня, выпрямляясь, и наши губы встретились. Дар тяжело дышал, тело его дрожало. Я сама начала его целовать, прошлась по зубам, коснулась его языка. Маг сжал меня крепко, вдавливая в себя, замычал, закрыл глаза. Я посмотрела на его выцветшие ресницы, закрыла тоже глаза и отдалась поцелую. Наши языки ласкались, руки мага дрожали, но держали меня как величайшую ценность: крепко-накрепко.

Я услышала трепыхание крыльев моего Кропуса, что были прямо у лица, открыла глаза. Фей давал понять, что пора.

Я обхватила лицо Дриада:

– Дар, скажи Вару и Диру, что моя любовь будет с ними во всех мирах и во всех жизнях, пусть берегут себя. Живут долго и счастливо. Я не могу им сказать сейчас, они всё поймут, прибегут сюда. Время потеряют.

– Сама им скажешь, – проговорил мне в губы маг.

– Дар, отпусти меня, мне пора.

Дриад поставил меня на землю.

– Дриад, передай моим мужьям: невозможно победить того, кто не сдается.

– Что ты собралась делать, Ена? Я буду с тобой, любовь моя, я теперь всегда с тобой.

О, эти слова меня сейчас просто доконали, ударили прямо в сердце, я посмотрела на мага, запоминая его. Кропус уже нервно крыльями махал, и я, почти не видя дороги из-за слез, разбежалась и прыгнула со скалы за феем.

–Нееет!

Услышала я отчаянный рёв мага.

Я бы так бесстрашно не прыгнула с высоченной горы никогда, ну, не была я до такой степени отважной, это моя Аля, конечно, моя волчица. Аля не анализирует долго, действует от сердца, доверяет своему чутью полностью, а я доверяю ей. Кропус летел в поле видимости, а я падала и падала. Я поняла, что рассуждаю, смотрю по сторонам и падаю медленно, словно парю, глянула вниз, ничего не видно – темнота. И тут я обнаружила: я стала бестелесной, как привидение, оболочка тела прозрачная и через тело всё вижу. Я не на шутку испугалась, потому что всё чувствовала, всё видела, ощущала воздух даже, а потрогала руку – пустота, тела нет, пальцы прошли сквозь седоватую дымку.

Ну, вот и всё, меня нет, я опять разбилась. Ну, хоть не больно.

«Вар, Дир, Дар, я всегда буду с вами, как и со своими родными с Земли, вы в моем сердце всегда», – отстукивало в моей голове.

И тут я почувствовала холод, тела нет, а ощущение есть. Пролетев вниз еще немного, я увидела стены, пол, и о! в центре помещения возвышался трон, на котором сидел красивый мужчина средних лет, правда кожа лица его была с сероватым оттенком, не как у Бога – Творца, одежда тоже темно-серого цвета. Кроме лица я не видела ни его рук, ни его ног, одеяние просторное всё скрывало. Помещение тоже было далеко не радужным и приятным – всё темное и землистое. Это был Бог мертвых.

– Серебряная волчица! Предупредил меня братец, что ты добровольно решила свою жизнь отдать за спасение других жизней. Любопытно, давно такого не видел.

– Приветствую вас, уважаемый Бог, – чуть наклонила голову в знак приветствия.

Он засмеялся.

– Иномирянка! – будто восхищенно произнес Владыка подземного мира.

– Я знаю не так много живущих в Дарии, но тех, кого знаю, отдали бы тоже свои жизни ради её спасения от Темного зла, уважаемый.

– Хм, похвально. Ладно, Темные, да, заигрались со своей магией, уже больше века бесчинствуют, слишком много невинно убитых поступает в мой мир, скоро будет перевес с живущими, а это не порядок.

– Ну, мертвых всегда больше, жизнь же конечна, а у вас души бесконечно находятся. Или ошибаюсь?

– Ошибаешься. А мне интересно с тобой, Серебряная Луна, ты открыта и искренна.

Божество улыбнулся мне.

– В мире мертвых тоже ограниченный срок, душа перерождается, обретает телесную оболочку, и я отпускаю её в мир живых. У каждой души свой срок.

– Ясно. Уважаемый Бог, мне некогда, Дария в опасности, завтра бой, мне надо помочь оборотням.

Бог захохотал громко, в пустынном помещении смех его эхом разошелся в пространстве.

– Так со мной еще никто не разговаривал. Меня боятся, передо мной трепещут.

– Я вас не боюсь, меня уже нет, лишь дух. Что может быть ужаснее смерти? Чего уже бояться-то?

– Как чего? Ожидания возмездия или дарования. Смерть лишь начало. Альвена, страшнее, когда душа встречается со своей сутью, все качества и черты характера увеличиваются, приобретают вес, цвет, маску, даже запах. Если был по жизни злым, грубым, подлым, – то это витает вокруг. Был злым – злость кругом, трусом – страх, грубым – жестокость. А если был добрым – доброта, чутким – нежность, любящим – любовь и так далее, каждый видит или своих демонов, или своих ангелов, и они с ним постоянно. И бой не завтра, а сегодня, через пару часов битва, уже построение идет у леса.

– Пожалуйста, помогите, что мне сделать? А где Кропус?

– Фей остался у врат, сюда ему не положено, у него нет души, он бессмертен.

– Он добрый, есть у него душа, – пробормотала себе под нос, вспоминая своего крылатого Кропуса.

Бог хмыкнул.

– Следуй за мной, Луна.

Бог поднялся с трона, ног я у него не увидела, лишь длинный подол серой туники.

Божество поплыло над полом, я последовала за ним, мы переместились еще в одно помещение, оно ничем не отличалось по антуражу от предыдущего, но было больше.

– Беригар! – зычно и властно крикнул Бог.

Голос его прокатился настолько сильно, что я его грохот ощутила внутри себя.

Через мгновение показался дух волка. Черный красивый огромный волк, вернее его дух, но я видела его глаза и узнала его. Это отец моих мужей. Он посмотрел на меня, всё понял, принял облик человека лишь для того, чтобы я увидела сходство. Мой Варгар – вылитый отец, те же серые глаза, такой же прямой и проницательный взгляд. Моя душа заплакала, Аля заскулила. Мы с Беригаром говорили душами, смотрели в глаза друг другу. Души наши разрывались от тоски.

– Дочка! Спасибо, что так любишь моих детей! Ты прекрасна, им повезло!

– Я умерла, но попросила у Богов даровать им жизнь и любовь, я не хочу, чтобы они умирали вслед за мной, жизнь прекрасна.

– Без пары жизнь – ад, вы будете вместе.

– Беригар, нам надо спешить.

– Да, я лишь хочу сказать, чтобы ты знала, мы всегда со своими любимыми, нас живые не чувствуют, а вот мы их чувствуем, наблюдаем, всегда рядом. Спасибо тебе, что пожертвовала собой, тебя мы ждали уже очень давно, ты открыла возможность нам выйти, лишь Серебряная волчица может говорить с духами, лишь тебя духи оборотней послушаются. Карлох Марган возродился, в нем душа злодея Берроу, это мне надо с ним вступить в поединок, а не Вару, это мой бой. Альвена, дочка, ты нас выведешь, и мы одержим победу, Темная магия не способна убить мертвых, а вот мертвые способны убить темную магию. Веди, дочка.

– А сколько нас?

– О! Нас сотни тысяч, и мы сильны.

Я не спрашивала, куда вести, я откуда-то знала, что луна мне поможет, да и Аля уже не могла усидеть, она рвалась к своим волкам. Я приняла облик зверя, Беригар обернулся тоже.

Передо мной возник Бог подземного мира.

– Ты мне понравилась! Спеши! Даю тебе несколько минут, чтобы призвать духов оборотней.

Я увидела, как стены помещения исчезли, и моему взору предстали духи, их было немного, около десяти волков и столько же волчиц, кто-то из них стоял, кто-то сидел.

Как призвать? У меня минуты.

И я просто начала говорить:

– Смелые отважные волки и волчицы! Землю, что испокон веков принадлежала оборотням, вероломно отбирают у них. Темные маги убивают оборотней, лишая зверя. В Дарии остались ваши близкие, давайте поможем им, прогоним темную нечисть с земель, вернём её оборотням.

– Громче, – услышала я голос Бога, что ветерком пронёсся мимо меня.

– Все! Сюда! Мы идём в бой, чтобы спасти настоящее ради будущего! Спасти Дарию! Вернуть землю оборотням, убить темное зло! Даровать нашим потомкам счастливую жизнь! За мной!!!!

Я сама не ожидала, я орала на всю мощь, закрыв глаза. Во мне не было голоса. Я вопила это из души. Я засветилась, мое очертание приобрело серебряный оттенок.

А потом я выпрямилась, встав уверенно на лапы, подняла морду и тихо, но твердо произнесла:

– Я несколько дней в Дарии, я буду биться до последнего не за город, я буду биться за тех, кого я успела полюбить всем сердцем: за моих любимых мужчин Варгара, Дирегара, Дриада, за смелую ведьму Веледу, мою подругу, за доброго и мудрого Файгара, за моего любимчика фея Кропуса, за добрую Зои, за прекрасного Юраша, за Иву, за Блэйза и Руна, за свой сад с розами. Они все в моем сердце!

Я подняла морду и завыла!

– Серебряная! Луна! Серебряная! Луна!

Я слышала сотни, нет, тысячи голосов, вой, открыла глаза и опешила, из воздуха и из земли всплывали духи волков. Их было много! Очень много!

– Веди, королева! – кто-то крикнул.

Я увидела фея, своего Кропуса, и рванула за своим крылатым другом. Неслась по лесу, чувствуя неимоверную силу и уверенность, что была за мной. За мной бежали тысячи волков и волчиц. Я знала, что среди них были те, кто был убит недавно, и те, кто очень давно. Рядом со мной бежали родители моих мужей, отважный Беригар и его суженая – прекрасная волчица Эвени, не отставала Селена от них.

– Селена, я люблю Дриада, – на ходу мысленно обратилась я к ней.

– Я знаю! Я вам помогу! Я любила юного мага, ты полюбила смелого взрослого воина, его магия отозвалась на тебя. Это как истинность, Луна. Не чувствуй вину, это дар! Я тоже буду просить за вас!

Я не поняла, о чем она собралась просить и кого, но мне стало очень легко, будто я получила благословение от родителей.

Мой отважный Кропус летел впереди, оставляя позади себя свет, я бежала за ним. Фей маленький, как оса, но такой значимый для меня, он стал моим ориентиром. Я не уставала, наоборот, в меня, в мою Алю вселилась жажда боя, жажда возмездия. Разглядывая души умерших в подземном мире мертвых, я видела много женщин и детей, и это не просто горько, это чудовищно жестоко и больно, и несправедливо. Темные ради своей злой цели не жалели никого. Я зарычала, прибавив скорости и оскалив клыки, и тут же услышала такой же волчий рык позади. Я вела огромную стаю духов оборотней, некоторые из них находились в царстве мертвых уже более века и были всё это время душой со своими живыми родными, близкими, друзьями, учителями, наставниками.

Я забежала на холм и обомлела: на огромной поляне шла битва. Темные руками создавали воронки, через которые высасывали ипостаси у оборотней, Светлые ставили щиты, чтобы волки атаковали, защищались. Я сразу увидела их, моих мужчин. Мои мужья смело и отважно запрыгивали на противников, откусывали головы, прогрызали шеи. Заметила, как у Вара из носа выходит энергия, как у Дира сочится кровь из шеи, а под глазами черные круги темной злой магии прожигают шерсть до костей, как Дриад еле стоит на ногах, но держит щит из своей светлой магии. Я увидела погибших волков и погибших волчиц, души которых уже улетели в царство мертвых.

Веледа крутила огневые воронки, сжигая магов, она плакала в ярости и отчаянии. На поляне лежал дракон, огромный ящер не мог подняться, из его мощного тела выходила энергия. Файгар стоял на согнутых передних лапах, пытаясь подняться.

Темный маг Карлох Марган стоял в стороне, с ухмылкой, он даже не сражался, он выжидал момент, когда у альф моих иссякнуть силы, чтобы их просто убить, а затем убить всех оборотней.

Моя Аля не выдержала, я не выдержала, мы обе стали одной женщиной. Женщиной, которую обидели, у которой отняли самых близких, женщиной, которая может за свою любовь стереть с лица земли обидчиков. Я почувствовала в себе ярость, боль за смелых и честных оборотней, боль за женщин, что встали вместе со своими мужчинами в бой, ощутила всем телом злость, кару, возмездие, отчаяние – всё это смещалось в одно. Я уже была не человек, не волчица, я стала самой справедливостью и защитой, яростью.

Я подняла морду, на небе была полная луна, и моя Аля завыла громко и отчаянно, обращая на себя внимание. Я смотрела на луну, ощущая, как наполняюсь, почувствовала, как стала больше. Я росла, возвышаясь над холмом. Поляна стала отдаляться, мои лапы стали размером с дерево.

Я стала огромной и прокричала:

– Смелые, добрые, отважные волки! Освободим землю Дарии для процветания и счастья! В бой!!!! Сотрем с лица земли темные злые силы! Всех, кто желал смерти и убивал невинных – покарать!!!!

Поляна вся осветилась от моей огромной волчицы лунным серебристым светом, беря в кокон всех оборотней, не пропуская магию Темную.

Оборотни смотрели на меня как на божество, я понимала, для них – это сама луна спустилась с неба. Я посмотрела на Веледу, посылая ей всю свою любовь, на Файгара, на всех, но боялась глянуть в глаза своим мужчинам. Я так и не посмотрела им в глаза, опасаясь поплыть и расплакаться.

Дух Беригара рванул, прыгнув в тело сына Варгара, дух волчицы Эвени в тело своего сына Дирегара. Остальные духи стали входить в тела оборотней, видела, как Селена прыгнула в тело волчицы. Темные маги орали, корчились, убегали. Оборотни светились все лунным серебряным светом. Я стояла на холме, как огромная статуя, как божество, оберегая всех волков, укрывая их своим серебряным светом. Подняла морду в небо, поблагодарить луну, но её там не было. Я стала Луной!!!! Я – Луна! Все волки обрели колоссальную силу, могущество предков и стали неуязвимы и непобедимы. Поляну огласил рёв-рык, в котором была и боль, и мощь, и сила, и любовь, и вера одновременно.

Я не удержалась, мельком посмотрела в глаза Варгара, затем – Дирегара и Дриада, кивнула им.

Маг Теней Карлох Марган и князь оборотней Дарии Варгар Лимбери схватились в поединке. Дирегар отбивал магов уже своей аурой альфы и, лапами прижимая к земле, душил. Светлые маги просто стояли и смотрели, как оборотни сражаются за свои земли. Темная магия была бессильна. Сила рода, сила любви предков была сильнее во стократ.

– Ты? Беригар? – заорал в предсмертных конвульсиях Марган.

– Да! Берроу, ты злопамятный, мстительный, завистливый и малодушный маг, твое место в аду.

Варгар прокусил шею магу, встал на его грудь, надавил лапами, выпуская весь темный смрад и громко завыл, оглашая победу.

Я закивала счастливо и почувствовала, как слезы потекли по морде. Земля стала приближаться, деревья становились такими же большими, а я снова маленькая серебряная волчица.

Варгар, Дирегар, Дриад побежали ко мне. Я стояла, как вкопанная, и не могла пошевелиться, моргая глазами, полными слёз, смотрела на них, запоминая каждое их движение, каждую эмоцию, чтобы помнить это в царстве мертвых.

Случается такое в жизни, ты принимаешь самое, казалось бы, неподдающееся здравому смыслу решение, но от этого принятия тебе становится хорошо, и ты понимаешь: оно самое правильное. Вот и я принял такое решение. Когда Альвена прыгнула со скалы, я понял: она пожертвовала собой, чтобы спасти Дарию. Девушка из другого мира отдала свою жизнь за оборотней и светлых магов, за своих мужей, за жителей, за меня в том числе. Я тогда решил, что после боя я уйду за ней в мир мертвых. Мне не нужна Дария, не нужен мир без неё. Я здесь уже пожил, лучшее, что я помню за последние сто лет – это встреча с ней, наша прогулка, разговоры. Хочу быть с ней, принял решение и улыбнулся, всё во мне откликнулось на этот жизненный выбор.

Я вспомнил её глаза, их мне не забыть уже, где бы я не был. Эта синева и глубина, разумность и дерзость, нежность и сила – всё это я увидел в них. Вспомнил, как она эмоционально и искренне кричала на меня, говоря о себе и своих близких, вот тогда я понял, что пойду за ней, хоть на край мира, да хоть за край. Именно тогда она меня "разбудила", я спал все эти годы, живя лишь желанием отомстить. Альвена мне призналась в чувствах, и я всегда буду благодарен ей за искренность, доброту и любовь.

Еще у Файгара в доме почувствовал, как моя магия потекла по венам, ожила, отзываясь на её легкие шаги, мне хватило одной секунды, я запомнил её, образ словно впечатался в мою память. В тот день на протяжении всего разговора в доме оборотня я удерживал магию, она горячей лавой текла по рукам, мне хотелось коснуться Альвены.

Я знал, что у магов тоже может магия откликнуться, почувствовать своего по духу, соединяя сердца навеки, но даже не предполагал, что такое может случиться со мной, это было редкостью, даром, и это непередаваемые ощущения в теле: волнение и трепет. Я не смотрел на неё, чтобы не выдать себя, был обескуражен, меня трудно вывести из равновесия, сложно удивить, а тогда я растерялся.

Я понял, что с Селеной у меня была юношеская влюбленность, дружба, мы даже не были близки, а вот Альвену я возжелал, впервые в жизни я захотел женщину. Я был воином, лекарем, был одержим местью, а после встречи с волчицей мне впервые снились эротические сны: я был с ней, ласкал её, трогал, целовал.

Когда Альвена прыгнула со скалы, я остался там, зная, что скоро прибегут её истинные, оборотни почувствуют потерю. Я стоял у Сердца Леса, когда увидел двух огромных черных волков. Они были разбиты морально, измучены, изнурены быстрым бегом. Меня повалил Дирегар, я видел его клыки, слюна из его пасти капала прямо мне на лицо. Волк Дирегара не принимал чужого мужчину, зверь страдал без пары. Его оттащил от меня Варгар, обернувшись. Взгляд у князя был полон боли и отчаяния.

– Говори, маг, иначе я тебя убью, где она? – прошипел князь, внюхиваясь в меня.

– Она в мире мертвых.

Варгар осел на землю, наклонил голову и закрыл глаза.

Волк Дирегара когтями вцепился мне в горло. Его снова князь оттащил. Дир когти утопил в землю и завыл, да так протяжно и горько, что у меня сердце защемило.

– Я встретил Альвену в лесу, когда преследовал темного, она была одета в мужскую одежду и шла сюда, к Сердцу, я пошел с ней. Она сказала, что ей подсказала путь Богиня, с ней был фей, Альвена говорила с ним. У Сердца ей было видение, и она прыгнула со скалы, чтобы спасти Дарию. Надо ждать, она знала, что делала. Альвена передала вам кое-что.

Я держался только потому, что уже был в мыслях с ней.

– Она сказала, что любит вас и будет любить во всех мирах, а еще сказала, что нельзя победить того, кто не сдается, и пожелала нам победы.

Варгар поднялся и посмотрел мне в глаза. В суровом мужчине, оборотне, альфе, князе я увидел безграничную любовь к своей волчице, глаза его были на мокром месте. Я понимал его.

– Я после боя передам лечебницу своему помощнику и уйду в мир мертвых за ней, к ней, я люблю её.

– Так быстро полюбил? – огрызнулся Дирегар, приняв облик человека

– Да! Для этого мне не понадобилось много времени.

– Ты наш побратим, да? – ухмыльнулся Дирегар, сглатывая слезы.

– Да.

– Я с тобой пойду за ней, – сказал мне Дир.

– Мы одержим победу! Файгар будет править Дарией, и я с вами, – кивнул князь.

Мы отправились в стаю оборотней, через несколько часов полнолуние и бой.

Мы шли молча, братья не оборачивались, я знал, они опасались, что их звери впадут в тоску и не смогут адекватно мыслить, могут даже умереть, а завтра решающий день. Каждый из нас был в своих мыслях, в своей потере, в своем горе, знаю, каждый вспоминал минуты, проведённые с Альвеной. Я прокручивал её рассказ о прежнем мире, в котором она жила, вспоминая её голос, необычные слова и выражения, её тело, что держал в руках: хрупкое, нежное.

Я циничный и расчётливый делец, торговец, владелец огромного состояния, предприниматель и промышленник. Век я изучал торговлю, рынки, сельское хозяйство, промышленность и банковское дело, отдушиной мне были тренировки, утешением – музыка, моим внутренним миром – лес. Лес – это моя душа, в нём я был собой.

Когда я слушал Карлоха Маргана на совете о его планах на Дарию, всматриваясь в его безумные глаза, понимал, что он не в себе, маг Теней малоумен, жесток, раздражен и несчастен в своей злобе.

Я никогда не испытывал нужды в общении, мечтал даже уединиться и быть отшельником, если бы не бедственное положение в Дарии, может и ушел бы в леса. Ненависти к живущим я не испытывал никогда, но общаться предпочитал только по делу: коротко, немногословно, в моем окружении были лишь Варгар и Зои, с которыми я мог поговорить по душам. Большинство магов я не переносил на дух, мой волк не мог с ними даже рядом долго находиться, лишь единицам светлых мой зверь доверял.

Женщины меня не так привлекали, как моего старшего брата, несколько раз побывав в борделе, я разочаровался в плотских утехах. Как альфа, сын короля, я обладал умением по манерам, эмоциям, жестам, выражению лица считывать собеседника, предсказывать его намерения и действия, без труда отличать правду от лжи, так вот в женщинах я не нашел искренности и доброты, мне попадались на моём веку лишь алчные и самовлюблённые магессы. Я много учился. Знания, музыка, тренировки, боевые искусства меня привлекали куда больше, с удовольствием изучил правовые нормы и экономические отношения в разных землях мира.

Но стоило мне увидеть Альвену в столовой нашего дома, волка своего я не узнал и не поверил в то, что мне даровала Луна такой подарок. Истинность – редкость и желание каждого оборотня, ведь такая связь крепче, сильнее, эмоциональнее. Я помню свои ощущения, даже испуг. Тело реагирует на запах, на голос избранной, зверь готов без оглядки следовать по пятам за своей парой. Мне повезло, что Альвена оказалась такой: с характером, красивая, нежная и решительная.

Я взял флейту и пошел на утес у дома, через два часа бой, оборотни наготове, партизанский отряд светлых магов во главе с Дриадом Ринсвидом с нами, уже все вышли на поляну, ровно в полночь битва, ей уже дали название: «Битва в полночь».

Моя мелодия нежно, тихо и печально разлилась по утесу, я закрыл глаза и про себя напевал песню:

И шумели в ответ камыши.Растворялись молочные дали, Над землею погасло светило, В легком сумраке птицы пропали, Всё в покое дремотном застыло. В этой темени трепетно, нежно Звуки флейты мне сказку плели, И над ними я слышал снежный Шепот леса и вздохи земли. Как мираж, как виденье, как сказка, Пела флейта в дремотной тиши, Плавно вторило эхо ей с лаской,

Напевая, я был с Еной, вспоминал её голос, глаза, губы, поцелуи, объятия, я был с ней, жалея лишь об одном: я не сыграл ей все прекрасные мелодии, что так хороши в мире живых.

Я буду биться по последнего вздоха за своих, за нашу землю, и, если выживу, тоже прыгну со скалы, не буду ждать, пока мой волк иссохнет от тоски, встречусь с ней поскорее.

Сидя на утесе, я прощался с лесом и музыкой.

Я слышал флейту брата, что разрывала душу своей грустью, смотрел на огромную поляну, где прокусил горло магу Берроу за своего отца, и это было в памяти настолько ярко, будто вчера, а не сто лет назад. Сегодня здесь случится решающая битва.

Природа живет, дышит и не подозревает, что уже скоро земля омоется кровью.

Моя жена, любимая красивая смелая моя Альвена, девочка моя, иномиряночка моя, сердце моё, моя жизнь, она в подземном мире мертвых, я не чувствую с ней связи, мы с волком в тоске. Я его уговорил на бой, пообещав после встречу с парой.

Я знаю, что в мире мертвых нет света и звуков – лишь темнота и тишина, но в этом мире мне нет жизни без неё. Моим миром стала Она. Волк заскулил внутри.

В отличие от брата я использовал женщин, у меня их было много, мне нравилось снимать напряжение в телесных утехах. Мой зверь спал, я был обычным человеком, без чувств и привязанности за деньги я часто и много совокуплялся с разными магессами. Это у брата был волк, зверь его нос воротил от чужих, я же без разбору трахал всех, сейчас я даже представить не могу себя с другой женщиной, даже без волка своего мне никто другой не нужен.

– Варгар, духи предков на связь не выходят, я не вижу их, мой канал проводника словно запечатан, надежда на Альвену, чувствую, она с духами вышла на связь, – взволнованно сообщила мне Веледа.

Мы все: я, дед, шаманка, мой брат – чувствовали, что скоро всё решится, и либо жизнь будет как ад, либо мы сотрем темных и вернем радость оборотням. Я посмотрел на Дриада, он давал какие-то указания своим бойцам. Он был с моей женой, когда она принимала смелое и отчаянное решение. Маг почувствовал взгляд, обернулся, напряженный, суровый боец кивнул мне, и я тоже в ответ.

За час до полнолуния стали стягиваться темные силы, за темными магами толпились ожившие умертвия. Темные нарушили законы бытия: в усопшие тела вселили темную магию, умертвия топтались, издавая какой-то скрип и скрежет, были полусгнившими, не имели практически лиц, из глазниц шла темнота и веяло зловонием.

Волки, увидев их, зарычали, оскалив клыки. За мной были мои собратья, мой народ, оборотни, многие жены пришли со своими мужьями. Рядом с оборотнями выстраивались светлые маги, немного, но это были отважные и смелые чародеи. С Веледой стоял мой дед, отважный Файгар. Дракон Артиас был на холме, он присоединится к нам в бою.

Я увидел мага Карлоха Маргана, на лице его была ухмылка, в глазах уверенность. Он вальяжно вышел, выставив перед собой нескольких темных магов, и высокомерно стал говорить:

– Варгар Лимбери, зачем проливать кровь? Сдавайся, мы заберем ваших зверей, наделим вас магией и будете жить под моим правлением в сытости и радости, всё просто.

– Да, я не хочу крови и жертв, предлагаю поединок. Мы с тобой в честном бою сражаемся, как мужчины.

Маг загоготал.

– Ты сильнее меня, это факт, но я умнее и хитрее, и мне нравится Дария, и она будет моей.

Маг окинул взглядом моих бойцов.

– Жалкие, но такие отважные, вас в разы меньше, и вы надеетесь на что-то. Ах да, на луну!

Он залился смехом.

– На эту звезду в небе? Мне даже стало интересно провести бой в полнолуние. Чего вы так трепещете перед ней, тупое зверье? А ты, Варгар Лимбери, тут сдохнешь сегодня! Под своей луной!

Я сжал челюсти и кулаки, удерживая волка.

«От него идет смрад и гниль, не ведись, брат, он за шавками спрятался, перешел на личности, а значит, нас боится», – сказал мне мысленно Дир, мой взрослый и мудрый младший брат.

За него, за мою жену, за деда, за Зои, за Юраша я буду биться до последнего вздоха.

Я улыбнулся, посмотрел смело и открыто в глаза безумцу Темному и громко крикнул:

– К бою, верные мои друзья!

Почувствовал спиной мощь своего народа, его ауру непоколебимую, веру и надежду.

Карлох отошел в сторону, и темные начали создавать воронки, направляя на оборотней темную магию, умертвия зашагали на нас, все волки оскалились, рванули в бой. Темные не успевали, и волки быстро справлялись с умертвиями, но, если магия попадала на зверя, она мгновенно прожигала нутро, я видел, как погибали мои собраться. Светлые ставили щиты, Артиас сжег почти всю армию нечести.

Затем поляну огласил вопль дракона, ящер стал оседать, его несколько магов атаковали, среди них был Рубин. Я узнал его. Веледа заорала на всю вселенную нечеловеческим голосом, поднялась над землей, крутя воронки, засасывая магов и нечисть под землю. Маги нас осаждали. Дриад своей мощной магией еле удерживал щит, мы с Диром многих уже убили. От темной силы чувствовалась горечь во рту, кости ныли, мышцы болезненно сводило судорогами, в зубах были ошметки плоти и крови.

Мне стало уже казаться, что это длиться вечность: темнота, горечь, вопли волчиц, рык волков. И вдруг поляну озарил яркий свет, нас всех окутало теплом и серебряным сиянием. Мы повернулись: на высоком утесе стояла она, моя девочка, вернее, её дух.

Мой волк завыл, увидев её. Альвена стала расти. На утесе уверенно на четырёх лапах стоял божественный дух огромной серебряной волчицы, озарив всё пространство. Она оскалилась, посмотрела на всех, и духи предков, что пришли с ней, ринулись к нам. Мы встретились с женой взглядом, это как касание, как поцелуй, как дуновение теплого летнего ветерка. Боги, как же я люблю её.

На меня бежал волк, я узнал его, глаза наполнились слезами, сердце защемило, его дух вошел в меня, мой отец. Дух мамы вошел в Дира, духи входили в зверей, по одному и по несколько, делая нас непобедимыми и неуязвимыми. Я с жаждой отмщения ринулся к магу Теней, слыша, как он орет что-то, пытаясь совладать со своими темными чарами. Уже стоя на груди Маргана, наблюдая, как выходит вся чернота из его души, чувствуя на зубах его кровь, я услышал голос отца в голове:

– Сын мой, ты достойный король Дарии, благословляю тебя, правь справедливо! Любим вас!

– Отец, я уйду за Альвеной.

– Не спеши, твоя королева будет с тобой!

– Спасибо, отец!

Духи предков исчезли, растворились в воздухе. Дух Альвены принял привычный размер, и мы рванули к ней. Она стояла на утесе, маленькая, невозможно красивая, смелая моя волчица! Моя королева! Моя жена, моя любовь!

Я всматривалась в их глаза. Варгар и Дирегар были в облике зверей, Дриад быстрым широким бегом поспевал за ними. Все трое смотрели на меня, и я чувствовала их боль и любовь. Мы молчали, лишь сердца их отстукивали набатом. Я утонула сначала в глазах Вара, его волк подошел ко мне, мордой стал водить по моей. Он не чувствовал тела, призрачный дух расплывался и собирался снова в мой образ, а я чувствовала его касание. Вот как такое возможно? Вар лег на живот у моих ног и заскулил. Дир стоял, смотрел на меня, не отрываясь. Волк заплакал, слезы стекали по морде в траву. Мне так хотелось рукой провести по его шерстке, по его ране и измученным магией глазам. Подняла взгляд на Дриада, он грустно улыбался. Я поняла, он решил уйти за мной, в мир мертвых. Посмотрела на своих мужей, Вар поднял на меня взгляд, в котором я тоже уловила это желание.

Что они задумали? Им надо жить! Нельзя умирать! Нет!

Я мелкими шагами стала пятиться назад, перебирая лапами, они стали двигаться ко мне, я зарычала на них, звука не было, но они увидели оскал, стала махать мордой в разные стороны.

– Ругаешься? Девочка моя! Смелая! Спасла нас, привела духов, мы теперь свободные! Дария наша, принадлежит оборотням. Не отговаривай, мы решили, нам все равно не жить без тебя.

Это мой муж, мой Варгар. Волк обернулся, муж пытался погладить меня по голове.

Ему теперь править надо, он король Дарии, а он за мной собрался.

Лапы стали исчезать, мой вид облачный стал рассеиваться, я подняла мордочку и заскулила, прощаясь, меня забирал подземный мир. Это было невыносимо.

Я ногами ощутила пол, подняла заплаканные глаза и увидела Богов, мы находились в светлом просторном зале, появилась дымка, из которой возник Бог мертвых, взял стул из воздуха и как обычный человек уселся рядом с Богиней радости и созидания. Он был одет в штаны, рубаху, и босой, я увидела его кисти, стопы.

– Привет, сестренка! – поздоровался он с Богиней.

– Привет, Матиас, запала в душу что ли?

– Ага!

– Мне тоже.

Я была в теле, прежней Альвеной! Потрогала руки, волосы, стала разглядывать пальцы, ощупывать их, подняла удивленный взгляд на Создателя, он улыбался.

– Ты достойно справилась, Серебряная луна, ты сильна и могущественна, в тебе много любви. За тебя просили духи, фей, сам Матиас умолял вернуть тебя в тело. Дария – земля великих оборотней, сильных ведьм и талантливых магов. Если мы примем решение, и все согласятся, тебе с мужьями править Дарией долго. Но по законам мироздания, ты должна пробыть в подземном мире семь лун, потом мы вернем тебя в Дарию.

Я была поражена, и так счастлива!

– Спасибо!

И тут вспомнила, что мои мужчины намерены сделать.

– Варгар, Дирегар и Дриад могут совершить непоправимое, они собрались ко мне в мир мертвых, как их остановить?

– Кто за то, чтобы даровать жизнь волчице? – прогремел Творец, не слушая меня.

Пять божеств: Богиня Жизни, Богиня любви, Бог союза, моя любимица Богиня радости и созидания и Бог мертвых подняли руки.

Бог справедливости, Богиня смерти, Богиня хаоса, зла и войны воздержались.

– Что скажете? – обратился Творец, к тем, кто отказал мне в возможности жить.

– Мы ей дали шанс на жизнь, поменяв мирами, разрешили живущим совершить обряд по переносу душ, достаточно, – сказала Богиня зла.

– Она сама выбрала путь в мир мертвых, это её решение, вот пусть и несет ответственность, – невозмутимо вещал Бог мудрости.

– Я уже ей даровала легкую смерть, и не раз, считаю, больше нет необходимости себя утруждать этой персоной, – зевая, сказала Смерть.

И тут появился мужчина из светлого туннеля прямо из стены, с бородой, покрытой мхом и косматыми волосами, добрыми глазами, он подмигнул мне.

Я улыбнулась.

– О, явился! Версун, ты же вечно занятой, тебе же некогда тут болтовнёй пустой заниматься, – с иронией сказал Творец.

– Я отдаю голос свой за Луну, она нужна миру живых!

Версун оказался лесным Богом, охраняющий диких животных и все леса.

– Нужен еще один голос, если нет, то увы, волчица остается в мире мертвых.

Богиня Смерти открыто зевала, Богиня хаоса и войны тоже была не заинтересована во мне.

Вот так легко решаются жизни, всего-то один голос.

– Вот, вы сидите тут, такие красивые, могущественные, такие справедливые, и до вас не доходит, что живые вас чтут, вам молятся, на вас надеются, и просят не за себя иной раз, а за своих любимых, всего один голос и судьба стольких существ преобразиться.

Я чувствовала, что моя Альбина лезет на рожон, сейчас меня тут как пылинку сотрут. Богиня смерти пренебрежительно на меня глянула, тут же перевела взгляд.

Засветился туннель, появилась яркая вспышка, из нее возник Кропус.

– Фей! Ты как сюда попал? – улыбнулся Создатель.

– Я оберег Альвены, я могу тоже дать свой голос.

– Ладно, даю тебе, волчица, шанс, пробудешь семь лун в Безмирье, между мирами, удержишь мужчин своих в мире живых, быть тебе королевой.

«Да не королевой я хочу быть, а женщиной любимой и любящей».

– Спасибо! – я поклонилась.

Тут же Боги исчезли, и я оказалась в лесу, холодном и темном, мгновенно к коже прилипло платье от очень высокой влажности. Я была в теле, это очень радовало. Кругом стояли огромные деревья, покрытые мхом и росой, трава была желтой и спутанной, лишь звезды на небе сияли, но они были такими далекими и холодными, что не согревали совсем.

– Жуткое местечко!

– Согласен, – сказал Кропус.

Я была так рада, что он со мной тут оказался, ухватилась за его шею, прижалась к нему всем телом и разревелась.

– Ну, ты чего, радоваться надо! Теперь бы твоих удержать в мире живых.

– Кропус, миленький, как? А можно хоть на несколько мгновений отсюда выбраться?

Кропус наклонил голову, закрыл глаза, копаясь в своих мыслях.

– Да, ровно семь минут у нас есть, сейчас Боги заняты, к кому тебя доставить?

– К Веледе! А сначала в дом роз.

– Надо успеть, иначе нас накажут.

Я понимала, что адекватно рассказать и попросить донести всё до своих мужчин я смогу только ей.

Меня фей переместил в дом роз.

Всё познается в сравнении, или, когда потеряешь. Я обомлела от воздуха, от запахов жизни. Некогда было наслаждаться, но я этот вкус не забуду уже. Интуитивно и быстро сорвала три розы и оказалась в спальне Веледы. Она сидела у изголовья кровати и выхаживала Артиаса.

Веледа подскочила, увидев меня, открывая рот изумленно.

– Веледа, милая, это я, у меня пять минут, выслушай, пожалуйста.

Она крепко схватила меня, стискивая и сжимая в объятиях, целуя в щеки, глаза, даже в губы.

– Тоже люблю тебя, подруга! – сказала я, обнимая её в ответ.

– А я-то как! Спасибо тебе.

– Арти своего вылечишь?

– Да! Все хорошо.

– Леда, я на семь лун спрятана между мирами, скажи Варгару, Дирегару и Дриаду, чтобы дождались меня здесь, не уходили за мной, потерпели. Условие у меня такое: если смогу удержать мужчин в мире живых – буду с ними.

– Поняла, сейчас же скажу. Плохо им.

– Знаю. До скорого. Так хочу настойку! Там нет еды, и солнца, и луны, там ничего нет и никого, только холод.

Веледа взяла меня за плечи, лбом своим прислонилась к моему, стала шептать заклинания, открыла глаза и сказала тихо:

– Ты можешь приходить к ним в снах.

– Спасибо!

Я снова оказалась в лесу. Кропус меня обогревал своим светом, мы с ним прижались плечом к плечу и уселись у дерева.

– Я могу приходить к своим мужчинам в снах, Веледа нашаманила, – тихо сказала я.

Почему-то говорить громко не хотелось в этом месте, наоборот, было желание укрыться, чтобы не заявлять о себе, притаиться.

– Шаманка значит наладила связь с предками, сон – это зачастую единение с другими мирами, с нашими предками, иногда специально маги ложатся спать, чтобы узнать информацию.

– Кропус, здесь всегда ночь?

– В Межмирье дни и ночи не сменяются, здесь нет времени, Ена. Сюда Боги отправляют самоубийц, пока не поймут и не разберутся, почему так поступил желающий уйти в мир мёртвых. Я тебе подскажу, когда в Дарии ночь. Нам лучше молчать, мы тут не одни.

Мы притихли. Наверное, за все свои прожитые годы я только сейчас остановилась. Не запланируешь – будущего может не быть, дел в настоящем нет, и, боясь поменять положение тела, чтобы не замерзнуть, я погрузилась внутрь себя, вспоминая битву, себя в образе духа огромной волчицы и ощущение тепла и сияния внутри, и всех, кого помнила.

– Ена, в Дарии полночь, – прошептал фей.

Я закрыла глаза и быстро ушла в сон.

Оказалась в комнате Дриада. Это не Аля, это моя женская сущность, наверное, привела меня. Он лежал в своей постели, спал, но был одет почему-то, в темную рубаху и широкие штаны. Я всмотрелась в лицо, лоб и уголки у глаз избороздили морщины.

Я была живой, из плоти и крови, и вот сейчас, как никогда, я поняла какое это счастье трогать руками, чувствовать кожей, носом, ушами, глазами.

Я села на край кровати, провела рукой по простыне, потом по венкам на руке, по груди мага. Он резко выдохнул, веки его задергались, глаза под ними забегали, и я увидела, как поднимается бугор в штанах. Сама выдохнула шумно. Мне так захотелось сделать ему приятное, доставить удовольствие. Я, почему-то очень волнуясь, развязала шнурки, спустила штаны, освобождая просто огромный каменный член. Я даже растерялась, разглядывая его, потом потрогала пальцем головку, и взяла ствол пениса в кулак. Дриад рвано задышал во сне, будто захлебнётся вот-вот, грудь тяжело вздымалась, я собрала слюну и обхватила головку. Он задрожал, вытянул ноги, уперся пятками в матрас и протяжно громко застонал, схватив меня за голову, погружая пальцы в волосы. Я углубила захват, Дар прошипел, сжимая мою голову. Я несколько раз глубоко взяла в рот член, провела по уздечке языком и почувствовала густой поток спермы, пряной и слегка солоноватой. Дриада потряхивало, тело вздрагивало, на висках были капельки пота. Дар стал что-то бормотать, я услышала лишь обрывки: «Глупенькая… покажу…поверь…».

Я положила розу на подушку и исчезла, оказавшись снова в темноте.

Так быстро?

– Ена, нам надо перебираться, тут небезопасно, тихо, иди за мной.

Кропус накинул на меня палантин, сотканный из мха и травы.

Я глазами показала удивление и восторг, заворачиваясь в накидку.

Он поднес палец к губам, запрещая мне говорить. Мы, осторожно ступая, шли между деревьями, мне всё виделось однообразным, а Кропус куда-то нацеленно шел.

– Кропус, а где мои розы? – спросила одними губами, когда мы притаились у очередного однообразного дерева.

Фей распахнул рубаху, из нагрудного нательного кармана торчали три бутона.

Я выпучила глаза, разведя руки в немом вопросе.

Кропус не отвечал, схватил меня за руку и потащил куда-то. Лес был безлюдным настолько, что казался чудовищным: никто не хрюкает, не чавкает, никто никого не хватает, не охотится, нет шелеста листьев и треска веток, что уж говорить про пение птиц и мелодию осадков и ветерка – абсолютная звенящая тишина. Невыносимая и пугающая. От кого мы прячемся? Что или кого видит Кропус?

Мы залезли под какой-то бурелом. Кропус провел по моим плечам, согревая своим теплом.

– Ена, за нами ходит дух старушки, вернее за тобой. Какой груз ты носишь? За что не можешь себя простить?

– Я никого не вижу.

– Ты не хочешь видеть, бежишь от себя.

– Она в черном пуховике и в белой вязаной шапочке?

Фей улыбнулся, взял мои руки в свои.

– Если ты её вспомнила, значит она, почему она в твоем сердце заточена?

– Кропус, а почему мы убегаем? Она опасная? Почему у тебя три розы, я же одну у Дриада оставила? И, почему я Алю не слышу?

– Мы в Безмирье, здесь оголяются все человеческие лучшие и худшие качества, Ена, запомнила?

Я кивнула, кажется, начиная кое-что понимать.

– Ты к мужьям ходишь тоже во снах, тело остаётся здесь, ваши души встречаются.

Я аж задохнулась и замотала головой, не веря.

– Я трогала, помню вкус, запах, я помню, Кропус, на ощупь всё, – говорила я, потирая большим пальцем кончики других пальцев, пытаясь донести до своего защитника.

– И они всё помнят, поверь мне, вы как наяву видитесь, это большая привилегия, Альвена. Ведьма, можно сказать, невозможное сделала – дала вам хоть маленькую, но возможность, видеться.

Я закивала головой.

– А волчицу не слышишь потому, что волчица твоя честна с собой, а ты что-то носишь в себе, что мешает быть самой собой, это и мешает вам встретиться.

Ну, вот, полезли мои внутренние демоны. В Безмирье получается я как на суде с собой, проще о ком-то поговорить, повоспитывать, чем о себе.

– А почему я не вижу эту старушку? И почему мы убегаем?

– Боишься. Отпусти, прости. Убегаем, потому что я твой оберег, я тебя охраняю. Я хотел тебя подготовить, для смертных это почему-то тяжело. Хочешь встретиться сейчас со своими страхами?

Я, трясясь от волнения и неизвестности, поднялась и вышла из укрытия, встала, выпрямив спину, посмотрела вперед, не видя ничего, кроме чужого холодного мертвого леса.

– Кропус, это было поздней осенью, давно уже, я шла на свидание с мужчиной, с которым познакомилась в интернете, проходила по аллее к кафе, навстречу ко мне вышла дрожащая старушка и попросила проводить её до аптеки. Оглянулась по сторонам, как назло, прохожих больше не было, я опаздывала, и сказала ей, что спешу, и чтобы она дождалась еще кого-нибудь. Бросила её там одну. А мой кавалер задержался на четверть часа, с ним у нас ничего не сложилось.

Я помню эту бабушку всю жизнь. Я же потом зашла в ближайшую аптеку, описав старушку в деталях, выяснила, что бабушку эту привел какой-то мальчик, и она купила всё, что хотела. Но я её помню. Помню, как она держала меня за рукав плаща, прося помощи.

– Почему помнишь её?

Я задумалась.

– Потому что я предала тогда себя, была нечестная в той ситуации, малодушная, это как нарушить свой внутренний кодекс. Это когда противно от себя же.

– Отпусти её, ты её держишь своими думками, разговорами, вспоминаешь часто, прости себя и не держи, вдохни полной грудью, сделай выводы и празднуй жизнь дальше.

Я стала всматриваться в сумрак, выискивая хоть что-то между деревьями и обращаясь к бабушке. Никого не увидев, обратилась в темноту.

– Я мысленно потом всегда провожала вас до аптеки, возвращаясь в тот день снова и снова, намотала, наверное, кучу километров в голове, скупая там всё необходимое, простите меня за чёрствость.

Ничего не менялось.

– Ена, не у неё проси, она и не помнит тебя, ты у себя проси.

Я закрыла глаза.

Сложно простить себя. Ой как сложно. Червячок сидит и точит, и точит, что ты плохая.

Я представила, что разговариваю с собой, прежней, с Альбиной Штрих, спешащей на свидание с тем, кто забыл даже её имя и опоздал. С такой неуверенной в своей женственности, мечтающей о любви и сильном мужчине, что забыла себя. Я обхватила лицо Альбины, теплыми ладонями провела по щекам. Альбина Станиславовна – уверенный и профессиональный хирург, умная и преданная, которая спряталась в работе, соглашаясь на общение с недостойными мужчинами.

– Аля, ты такая прекрасная, девочка моя, добрая и страстная, умная и красивая, ты на первом месте у себя самой, со своими понятиями, своим кодексом чести, кодексом королевы. Ты поняла, что достояйна лучшего, что ни при каких обстоятельствах не стоит изменять себе, как только зашла в кафе и убедилась, что мужчина еще не пришел. Ты все поняла сразу! Я прощаю тебя! Люблю тебя безмерно!

Я плакала, держала в ладонях свое же лицо из прошлой жизни и плакала, прощая себя прежнюю, такую неуверенную в своей сексуальности и женственности, давая себе же шанс чувствовать себя красивой, чувственной, желанной, независимо, есть ли рядом со мной мужчины.

Я почувствовала, как мне стало легче, намного легче. Открыла глаза и обомлела. Напротив меня стояла та старушка, вернее её образ, она закивала головой, соглашаясь, улыбнулась по-доброму и исчезла. Я заметила зелень в листьях, холод отступал, заменяя теплым ветерком. Лес преобразился.

– Кропус!

– Да, Альвена!

– Лес!

– А что с ним?

– Он теплее, зеленее, он живой!

– Всё в тебе, волчица, мы видим и чувствуем то, что внутри нас.

Я вспомнила, как однажды на корпоративе меня попросил красивый мужчина сделать ему минет, я это делала впервые и так старалась ему угодить, так была ему благодарна, что он выбрал меня. Зачем? Он кончил еле-еле и ушел, а я осталась стоять в туалете с потекшей тушью и ощущением, что об меня вытерли ноги, загоняя самооценку свою ещё ниже.

Делая приятное Дриаду, Я! Получала! Удовольствие!

–Кропус! Спасибо!

Я обняла своего помощника.

– Ена, в Дарии ночь.

Я округлила глаза.

– Здесь время идет по-другому, да.

Я хотела к ним. Соскучилась. Только села, облокотившись на Кропуса, тут же уснула.

Я очутилась в лесу. В своем родном любимом лесу, даже ночной он был уютный, свой, огляделась. Черный огромный волк лежал у дерева, морда покоилась на лапах, и зверь казался неживым.

– Дир! – я побежала к нему.

Волк подскочил, встав на лапы, уставился на меня. Я поняла, зверь взял управление над человеком.

Собрав всю женскую сущность, что была во мне, всю любовь и нежность – вложила в руки и обняла своего любимого, самого нежного, самого пытливого, моего Дирегара. Волк закрыл глаза и заурчал, горячим широким языком стал меня вылизывать: лицо, шею, свою метку, тарахтя, как кот. Я не могла обернуться – Аля не откликалась, волк Дира не оборачивался в человека, но мы были вместе, мы были едины.

– Я тебя люблю, я приду скоро, любимый, Аля моя будет с тобой, черный ты мой красавец!

Волк стал носом тыкаться мне в грудь. Я освободила плечи, стискивая платье, оголила грудь, и зверь широкими горячими мазками меня стал вылизывать по мякоти, по соскам. Я возбудилась. Волк меня подмял под себя, уткнулся между ног носом, задышал тяжело.

– Дир! Любимый!

Я закатила глаза, представляя своего Дирегара, и почувствовала губы своего мужа, такой долгожданный запах грозы. Открыла глаза – темные омуты родных глаз. Дир выдохнул отчаянно, жадно всасывая мой рот, оборотень целовал меня и сильно, и нежно одновременно, я обхватила сильную шею руками, вдыхая любимый запах. Муж раздвинул коленкой мои ноги, собрал быстрым торопливым движением юбку к талии, достал член и вошел одним толчком.

Я выгнулась от наполненности, Дир замычал мне в шею.

– Как же хо-ро-шо! – я откинула голову, наслаждаясь.

– Люб-лю! Ж-ду! Волк пла -чет! Люблююю, Енаааа, – от быстрых нетерпеливых движений слова его рвались.

Дир стискивал меня, вжимая в себя, шумно выдыхая. Кончая, накрыл ладонью лобок, задел пальцем клитор, и я задрожала от удовольствия.

Очнулась в Безмирье резко. Кропус сидел, закрыв глаза. Мне стало неловко, сердце колотилось, промежность пульсировала. Я прижалась в дереву, выравнивая дыхание, выпучив глаза, сжимая губы.

– Ена, не смеши меня, – приоткрыл один глаз Кропус.

– Привет, – я махнула рукой.

– Давно не виделись!

Откинула голову, прислонив к дереву, закрыла глаза, погружаясь в ощущения и воспоминания от встречи: я была в сказке, любима, счастлива. Уловила улыбку на лице, открыла глаза, всматриваясь в окружающий меня лес. Откинув мысль о том, что здесь жутко, представила: «А если бы меня закинуло сюда на целую жизнь?».

Надо жить, а не жаловаться и причитать на жизнь. Поднялась, уперев руки в бока, огляделась по сторонам: листочки приобрели еле уловимый зеленый оттенок.

– Кропус, у меня же еще пять дней в Безмирье есть?

– Да.

– Целых пять дней! Можно такого наворотить! Ты же волшебник! Давай дом сделаем! Что мы под всякими корягами прячемся?

– А если нам убегать придется?

– От кого? Я никого не встретила за два дна.

– Ну, давай попробуем.

– Кропус, создай нам небольшой домик, сможешь?

– Да.

– Что? А мы ютились тут? Мерзли!

– Ты мерзла, и ты не просила, – он лукаво поднял брови, сверля меня своими хитрыми красивыми глазами.

Я уставилась на фея, понимая, что он прав: только я хозяйка своей жизни, и! я либо королева своей жизни, либо её рабыня, обслуга.

Махая увлеченно руками, показывала своему оберегу-волшебнику, каким вижу наше убежище на ближайшее время: небольшое строение, но удобное и теплое. Вскоре перед глазами возник маленький деревянный дом желтого цвета – так мне хотелось солнца, внутри была кровать удобная, стол, два стула и печь. Мы с феем собрали сучки, хворост и затопили её. Дом наполнился теплом и уютным потрескиванием дров.

Я притихла, всматриваясь в огонь, он был словно живой, шипели старые поленья, сухие – щелкали. Я подула на бревнышки, и пламя стало больше, извиваясь золотистыми языками, огонь весело увеличивался от притока воздуха. Дом согревался, наполняясь уютом, плечи и конечности разомлели, и я испытала истинную благодарность за жизнь. Тотальную, всеобъемлющую на столько, что закрыла глаза, наслаждаясь этим состоянием.

Открыв глаза, обнаружила, как Кропус из остатка дерева, ваяет вазу. Поставил получившуюся чашу на стол, водрузив в неё три розы.

Я посмотрела в умные глаза фея.

– Ты меня вдохновила.

Я протопила печь, согрелась.

– Кропус, ты же фей света, говорил, что умеешь световые потоки создавать.

– Умею.

– Сделай нам, пожалуйста, в доме свет.

– Мы будем как на ладони, Альвена.

– Кропус, в Безмирье находятся только души ведь?

– Да.

– Пострадать может моя душа, соответственно, да?

– Верно.

– Я не хочу бояться, мне интересно посмотреть страхам в лицо, я готова. Честно сказать, я и не знаю, чего я боюсь, узнаю, поборю его.

Кропус мне не ответил, стал руками водить перед собой, создавая шар из световых потоков. Из воздуха и через руки шли нити света, соединяясь в небольшую сферу. Фей поставил получившийся шар на стол, создал второй – разместил на полу у печки, третий – у входа. Дом озарился светом, прибавив ещё тепла и защищенности. Я счастливо улыбнулась, покрутилась вокруг себя в полном восторге.

– Ты невероятный, Кропус! Спасибо, что ты со мной, и вообще, спасибо, что ты есть!

– Ну, ты тоже моя любимица! – невозмутимо ответил.

Фей был в своём репертуаре.

И тут я услышала писк, встала как вкопанная, прислушиваясь, ощущая, как по спине побежали волны липкого страха.

Кропус закивал головой, словно подтверждая что-то самому себе.

– Кто там? – шёпотом спросила у фея.

– Самому интересно, что у тебя на душе, и кто там пищит.

Выдохнув, собирая всю свою отвагу и любопытство, я пошла к двери. Прислонив ухо, прислушиваясь, я отчетливо уловила детский плач, ребячьи голоса, крик. У меня участился пульс, дыхание стало поверхностным, тело сковало, зажмурилась, проморгалась и резко открыла дверь. На меня смотрели прозрачными глазами души маленьких детей, их было много, очень много, сотни. Они скапливались, как привидения, подходя к дому, протягивали руки ко мне, плакали и все кричали: Мама! Мамочка! Забери меня! Мне плохо! Помоги! Мне так тут плохо, холодно!

Я закрыла дверь, села на пол, подпирая спиной вход, закрыла рукой рот, боясь разреветься от ужаса и жалости. Голоса просачивались в дом, в мой разум, в моё тело. Отовсюду слышались детские крики о помощи, плач. Я закрыла уши руками, пытаясь разобраться.

– Так, так, так, чего я опасаюсь? Дети, дети…

Я поняла! Я каждый день вспоминаю Любашу, как она там, малышка? Кто её удочерил? А может она в детском доме? Какие там условия, воспитатели? Её там будут обижать, о, только не это. Пусть у неё будет самая лучшая приёмная семья. Снова мысли закрутились, вспоминая маленькую девочку-сироту, которую я полюбила всем сердцем. Как сделать правильно? Как спасти мою душу?

Я поднялась уверенно, открыла дверь, посмотрела на огромную толпу детских душ, села на крыльцо и запела колыбельную, закрывая глаза, покачиваясь, желая всем деткам любящую маму:

А для этого надо уснуть.За окном затих городок, Словно выключил музыку дня. Ничего не бойся, дружок, Ночь сама боится огня. Нам с тобой улыбнулась луна, Кружит звездочек хоровод. Это добрая фея сна За собою тебя зовет. Спи, малыш, закрывай глаза. Ждет тебя необычный путь. Ждут загадки и чудеса

И во всем ему доверяй…Мчит тебя белоснежный конь В свой далекий прекрасный край, Положи на гриву ладонь

Я пела колыбельную Любаше и всем малышам, что окружали меня. Крик и плач стихал. Я понимала, что своей тревогой и бесконечными переживаниями-предположениями я не помогу ей, и уж тем белее себе.

Я смотрела на огромное море детских душ уже спокойнее:

– Любаша, я верю, у тебя всё будет хорошо! У тебя будет любящая мама и счастливая долгая жизнь!

Я искренне верила в то, что произносила, наделяя каждое слово смыслом и сильным своим желанием. Подняла голову в небо, отыскала звезду, смариваясь в светило, попросила: «Подари ей маму, пожалуйста».

Я снова посмотрела на малышей, они просто стояли, не плакали, словно ждали команду от меня.

Я подошла к ним:

– А ну-ка, играть побежали!

Малышня засмеялась и бросилась врассыпную. Миг – их нет. Я улыбнулась. Дети, есть дети. Мне стало так хорошо, словно груз рассеялся, сделав сердце легким.

Вдалеке стояла девушка – видение из серо-молочной дымки, она смотрела, не подходила. Девушка была красивой. Я её не боялась, похоже, что она побаивалась меня.

Я позвала её, махнув рукой. Она медленно поплыла в мою сторону.

– Почему ты убила себя?

Она показала, что качает младенца, потом сделала злобную гримасу, пальцем показала на пустоту в руках – ребенка, а потом сжала кулаки, словно выкрутила белье.

– Твоего ребенка убили? Ты пошла за ним?

Она закивала, упала на колени, уронив голову, плача.

Я подошла к ней, пытаясь погладить по голове.

– Создатель чуткий и справедливый, он видит твоё доброе сердце, вы встретитесь. Ты очень хорошая мама.

Девушка выпрямилась, улыбнулась и улетела искоркой в небо.

Я выдохнула, чувствуя усталость, зашла в дом, рухнула на кровать и уснула.

Я в кабинете Варгара, в доме, куда попала из прошлой жизни, очнувшись в теле Альвены. Теперь я ощущаю себя здесь по-другому: без претензий и обвинений мужу, наоборот, с радостью и любопытством.

Вара сон застиг за делами. Он спал в кресле, голова откинута набок, темные круги под глазами, впалые щеки. Мой муж выглядел уставшим. Он скучает, я знаю это. Подошла ближе, всматриваясь в каждую линию на лице, разглядывая жадно всего: легкие штаны, верхние пуговицы расстегнуты у рубахи, рука одна свисает, вторая покоится на столе. Во сне дернулись пальцы у мужа, я глянула на бумаги, что заполонили всю столешницу. Он что-то планировал, записаны фразы по пунктам. Мой король! Под бумагами я увидела рисунок, взяла аккуратно и вытянула. Варгар нарисовал меня. Похожа. С бумаги смотрела красивая я.

Я забралась к мужу на колени, уткнулась ему в шею, обняла крепко-крепко, вдохнула и заговорила:

– Знаешь, я сегодня поняла, мы проживаем ровно ту жизнь, на которую у нас хватает смелости. Я люблю тебя, мой король.

Почувствовала, как руки стиснули меня, как пальцы зарылись в мои волосы, как носом Вар потерся по виску.

– Я дождусь тебя, моя королева! Любимая! Смогу! Выдержу! Волка удержу!

Я сидела на нем, обхватив его ногами, обняв крепко. Он держал меня, мыча от наслаждения.

Я положила голову мужу на грудь, носом уткнулась в шею, чувствуя лбом щетину.

– Вар, а еще у меня такое ощущение, что не я в Дарию попала, а Дария вошла в меня, с тобой, Дирегаром, Дриадом, Веледой, Кропусом, розами. Вошла и заняла своё место, правильное, нужное. Она вся во мне.

Я поцеловала Вара в шею, шумно вбирая его запах, любимый, вкусный, родной.

Я почувствовала влагу на щеке. Посмотрела в лицо мужа, из уголков его глаз катились слезы. Мой смелый, отважный король плакал. Я поцеловала слезинку, прижимаясь к мужу щекой, он еще сильнее вжал в себя меня, покачиваясь из стороны в сторону.

– Ты спасла оборотней, Дария твоя, моя королева! Тебя ждут волки, Луна! Я тебя жду, девочка моя, любовь моя. Мы все тебя ждем…

Я подняла взор, утонув в сером омуте его глаз и стала целовать его лицо, быстро, а потом медленно прижимаясь к каждому сантиметру: глаза, губы, щеки, нос. Он блаженно закрыл глаза, крепко меня стискивая, языком провела по его губам, он открыл рот, опаляя меня дыханием, и наши языки сплелись в долгожданном танце. Мы целовались, признаваясь этим поцелуем друг другу в чувствах, в том, что томимся в ожидании встречи.

Я снова в Безмирье. Ничтожно мало, но мгновения этих встреч будут во мне вечно.

Мне не хватало воздуха, не хватало леса, мне хотелось прокричать слова благодарности за шансы на жизнь, за встречу с лучшими мужчинами всех миров, за способность чувствовать боль и страх, любовь, вообще за способность чувствовать.

Я выскочила из домика, и замерла, потеряв способность вообще дышать. Лес был живой: зеленый, шумный, яркий. Деревья освещались яркими и теплыми лучами солнца, на чистом и голубом небе ни одного облачка. Возвышались величавые деревья с густой кроной, чуть ниже притаились небольшие кустарники. В нос ударили ароматы свежести, с благовонием распустившихся лесных цветов и даров. Я, тихо ступая, подошла к ближайшему дереву, обняла ствол, прижимаясь всем телом, втянула запах коры и произнесла в него: «Спасибо!»

Обернувшись, увидела Кропуса. Он счастливо улыбался.

– Кропус!

Я раскинула руки в стороны, показывая на всю окружающую нас красоту. Жизнь!

– Ты представляешь?

– Так в твоей душе! Ну, мне нравится! Очень нравится!

Кропус качал головой, восхищенно вертя ею по сторонам.

Я охнула, сказав в восхищении и радости:

– Мне тоже нравится!

Не успела насладиться окружающим видом, как предстала перед Богами. Снова стою перед Создателем. Богиня Смерти предсказуемо на меня даже не посмотрела, разглядывая свой маникюр. Бог Справедливости и Богиня Войны и Хаоса увлечены беседой.

– Альвена! – прогремел Творец, – ты нарушила порядок, пообещав душе в Безмирье встречу с умершей дочерью.

Я молчала.

«Значит, у той девушки была дочка», – единственное, что я подумала.

– За это можешь поплатиться, будем голосовать, и, если кто-то один будет против, жить тебе вечно в подземном мире.

Я молчала.

– Ничего не хочешь сказать нам? – поднял брови Создатель.

Я отрицательно покачала головой, слегла подняв уголки губ в глубоком разочаровании.

Воцарилась тишина.

– А я вам говорил! Королева! – подскочил Бог Мертвых, красиво улыбаясь.

– Да, ладно! Даже не устроишь скандал? Не будешь нас обвинять? Кричать, почему не предупредили? – соизволила обратиться ко мне Смерть, подняв на меня свои умопомрачительно-красивые глаза.

– Обвинять тех, кто создал мир, такой разный и такой красивый, бессмысленно, это равно, как обвинять себя, лишь сотрясая воздух.

Тут Богиня Смерти откинулась на спинку трона, внимательно меня разглядывая:

– Не требует, не вопит, а эта улыбка разочарования в нас – улыбка королевы. Молодееец! Иногда молчание и улыбка могут решить всё. Она достойна.

– Да, сердце её полное и в то же время легкое, полно любви и благодарности, и без единого груза. Достойна! – улыбнулся мне Бог мудрости и Справедливости, тоже уже разглядывая меня с интрересом.

– Как думаешь защищать Дарию от врагов? Что ты можешь дать Дарии? – спросила Богиня Хаоса и Войны.

– Розы.

Она хмыкнула, улыбаясь.

– Достойна! Беригар когда-то сказал, чтобы одолеть врага не стоит возводить стены, их рано или поздно сломают, не стоит увеличивать количество воинов и снаряжения, распыляя в бойцах злость и погружая жителей в бесконечный страх и войны, а надо лишь, чтобы противник полюбил нас. Маги полюбили оборотней, разглядев в них умелых мастеров и преданных друзей. Розы! Молодец!

– Альвена, твое сердце стало легким, способным видеть суть и благодарить. Правь с мужьями долго в любви и согласии! – сказала Богиня Жизни.

Я не могла поверить в происходящее. Меня отпускают?

– Празднуй жизнь! Танцуй! Жизнь любит праздники! Рви роза, пока не отцвели! – улыбаясь, напутствовала меня Богиня Радости и Созидания.

Я кивала головой, соглашаясь со всем, что слышала.

– Альвена, – громыхнул Творец, – девушке, что ушла вслед за дочерью в мир мертвых, мы даровали второй шанс на жизнь, вселив её душу в тело умирающей на земле женщины. Она удочерит Любашу и будет ей любящей мамой.

– Спасибо! – я поклонилась Создателю, чувствуя облегчение. – Спасибо! Благодарю вас за знания, за свободу, за жизнь, за возможность, за вашу мудрость и умение видеть в живущих суть.

– Хороша! И защитник у тебя хорош! – улыбнулась Богиня Жизни.

– Да! Кропус – мой оберег, часть моей души.

Я услышала знакомое жужжание у уха, хотела сказать еще слова благодарности, но почувствовала внутри Алю. Душа заликовала, сердце залилось горячей лавой любви, и я очутилась у дома роз. Я называла этот дом так в своих мыслях, решив окончательно дать ему такое название: дом Роз.

Посмотрела под ноги – трава, на свои руки, потрогала волосы, слезы счастья полились ручьем. Кропус летал, выделывая смешно кувырки, а я смеялась над ним и плакала одновременно от восторга и радости. Как же хорошо жить!

– Аля! – мысленно позвала свою волчицу.

– Да, моя Ена.

– Я так скучала!

– Я тоже, я всё чувствовала, была с тобой. Ена, они бегут. Они нас услышали, почувствовали.

Сердце моё лихорадочно застучало в предвкушении встречи, я хотела рвануть навстречу, но пошла в сад, хоть на минуточку заглянуть. Розы манили.

Я сейчас увижу своих мужей, улыбнулась счастливо и направилась к цветам. Зашла за дом, прошлась по чистой и ухоженной тропинке к саду.

– Наверное, Блэйз и Рун следят тут за всем, – рассуждала я.

Попав в сад, охнула: мои розы были в идеальном состоянии, кусты подрезаны, отцветшие соцветия сорваны. Я шла по дорожкам, нежно трогая бутоны цветов, вдыхая запах. У самого большого куста бордовых роз на коленях, спиной ко мне, сидел мужчина и состригал верхушки, чтобы куст не превратился в шиповник.

Мой Дриад. Выходит, это мой маг, мой суровый воин, ухаживает за цветами и садом. Я смотрела на него и не могла пошевелиться. Дар перестал совершать движения, замер, медленно повернул голову, посмотрел на меня, потом отвернулся, наклоня лицо низко, снова принимаясь за работу.

– Опять нельзя смотреть? – наигранно – обиженно произнесла я.

Дриад резко подскочил, развернулся, выпрямился, разглядывая меня, не моргая. Я пошла к нему. Он, не веря своим глазам, округлял их. Я подошла вплотную, обвила руками его талию, утыкаясь носом мужчине в грудь.

– Я дома.

С каким-то отчаянием и мычанием меня стиснули в объятиях крепких рук, поднимая над землёй. Дриад совершенно безумно стал водить носом по моему лицу, что-то бормотать, рвано дышать, целовать меня, куда попадали его губы.

– Живая! Настоящая! Моя! Сбежала! Не отпущу больше! За тобой пойду! В каждой розе твоё лицо! Везде…

Я обхватила его шею, и сама впилась в его рот, он с низким стоном всосал мой язык. Я висела над землей в крепких руках, целуясь с любимым мужчиной.

Аля скреблась и просилась обернуться, чувствуя своих волков, своих истинных. Я рыкнула, Дар посмотрел на меня, улыбаясь.

– Аля просится, Вар и Дир бегут сюда.

Он кивал, трогал моё лицо подушечками пальцев.

– Как там было, сильно плохо?

Дар очень переживал за меня.

– Со мной был Кропус, я потом всё расскажу, не плохо, Дар. Да, я к вам приходила, была с тобой, с Диром и Варом. Меня досрочно отпустили за хорошее поведение, – хихикнула я.

Дриад замер, впиваясь в меня глазами.

– Ты была со мной? – тихо спросил Дриад. – Ты снишься мне, стоит мне уснуть.

Его глаза потемнели, он похоже не поверил, что я была с ним. Интересно, что я вытворяю в его снах?

– Дар, да, я приходила к тебе, с сонного стянула штаны, не удержалась от вида твоего красивого члена, взяла в рот и ласкала, проглотила сперму, вкусную кстати и…

Не успела я договорить, как мои ягодицы стиснул Дар, вжал в пах и с рыком набросился, съедая мой рот. От него шёл жар, как от печки, я чувствовала его твердый член, что вдавливался в мой лобок.

– Я прокручиваю его снова и снова, – в губы мне прошептал Дар.

– У нас вся жизнь впереди. Дар, ты же замуж меня позовешь?

Он рассмеялся. Впервые в жизни я видела, как смеется мой маг. Лицо его преобразилось, я аж замерла, восхищенно разглядывая счастливое лицо Дриада.

Аля рвалась, я не могла её уже удерживать, сползла с рук Дриада, обернулась и побежал навстречу своим истинным.

Я только забежала в лес, увидела их сразу. Два черных огромных волка неслись ко мне во всю прыть. Мы встретились! Сначала носами уткнулись друг в друга, а потом они начали нюхать мою Алю, вылизывать с двух сторон, тарахтеть, подрыгивать от радости. Я обернулась первой, тут же обернулись звери моих мужей. Мы были обнажены. Мои! Они смотрели в мои глаза, я смотрела в их по очереди. Секунда, и я повисла на шеях Вара и Дира. Они ничего не спрашивали, и я молчала, говорили наши души и тела. Они стали осыпать меня поцелуями, каждый сантиметр тела, словно здороваясь. Звери ворковали. Я чувствовала их языки, слышала учащенное порывистое дыхание, понимала их нетерпение и страсть. Меня в четыре руки уложили на Варгара, он смотрел на меня, как на видение – с очарованием и неверием. Я слышала, как грохочет его сердце, по глазам видела его любовь и болезненное ожидание все эти дни, чувствовала его всем сердцем.

– Я дома, Вар, я вернулась, мой муж, мой любимый.

Варгар приподнял меня, усаживая на член.

Муж закатил глаза, открыл рот в безмолвно крике, выдохнул, сжал меня за бедра.

– Теперь и я дома! Теперь я дома! Я дома! Жена моя! Люблю!

Глядя мне в глаза, вколачиваясь в мое тело, отпечатывал каждое слово муж. Я не могла расслабиться, вслушиваясь в слова Вара, чувствуя его боль, что он пережил без меня. Густой горячий поток оросил внутренности. Содрогнувшись, выдыхая, он потянулся за поцелуем, но я была уже перехвачена в руки Дира. Он сел на землю, усаживая меня на колени. Я обхватила его ногами, прижимаясь мокрой промежностью к его животу. Он вздрогнул от такого контакта, от сильного возбуждения. Взял моё лицо.

– Настоящая! Всё расскажешь нам, каждую минутку той жизни. Без тебя нет жизни, Ена, нет её просто и всё.

Я стала осыпать его лицо поцелуями.

– Люби меня, Дир, любимый мой! Дорогой! Скучала!

Он приподнял меня, и я села на член своего второго мужа. Руки Варгара ласкали плечи, грудь, носом убрав волосы с плеча, он со стоном припал к метке, вылизывая её, посасывая и целуя. Я расслабилась и отдалась своим мужьям, отдалась наслаждению.

Услышала чей-то протяжный стон от удовольствия, улетая в рай, сотрясаясь всем телом от яркого оргазма.

Очнулась от запахов еды. Еда! Я голодная! Запахи невероятно вкусной пищи заполнили нос, образовывая во рту слюни. Я была в доме Роз. Огляделась, интерьер был такой, как я описывала Кропусу когда-то, мечтая преобразить это жилище. Я находилась в спальне, стены перекрашены в нежно-зеленый цвет, на подоконнике цветы. Мои любимые сделали из дома прежней Альвены, дом для Альвены настоящей. Закутавшись в одеяло, я пошла на запах. У печки стоял Дриад, готовя что-то умопомрачительное, за столом сидел Кропус.

– Привет, мальчики!

Дриад обернулся и застыл, крепко сжимая в руках ложку, разглядывая меня: шею, голые плечи, босые ноги, щиколотки.

Фей глянул на мага, вздохнул, цокнул.

– Ладно, потом поговорю с тобой, Ена.

Кропус исчез.

– Где Варгар и Дирегар?

– Как только ты проснулась, они мне, нам дали время, ушли на пару часов.

Дриад волновался, это было очень заметно, тело его было напряжено: в кулаке зажата ложка намертво, и на что-то шкворчащее на плите отсутствовала реакция. Я подошла, встав с ним рядом, убрала сковородку, иначе бы пышки подгорели.

Схватила с тарелки лепешку, макнула в сладкий соус, уплетая её с блаженством, закатывая глаза.

– Не ела сто лет, – набитым ртом произнесла.

Дриад сглотнул, кадык его дернулся.

– Дар, у тебя много было женщин? – облизывая губы от сладости, дожевывая, спросила я невозмутимо.

– У меня не было женщин, Ена.

Я чуть не подавилась, сказав: «Не пиз…». Не поверила. Передо мной стоял красивый здоровяк, взрослый статный крепкий бескомпромиссный мужчина. Куда женщины смотрели? Но, я была довольна, честно признаться, пусть и были, значит, их не помнит.

– Я лекарь, маг, воин – до тебя, с тобой – я хочу любить.

– Что ты делал со мной в своих снах, Дриад? Как меня любил? – я облизала губы, чувствуя, что сама возбуждаюсь от таких вопросов.

В меня вселилась игривая кошечка, мне захотелось повилять задом, покрутить плечами, возбуждая своего мужчину.

Он шумно выдохнул.

– Я мечтаю спать с тобой, я лежал с тобой, трогал тебя…везде.

Грудь его вздымалась, эрекция давила на штаны, натянув материю.

Я скинула одеяло.

Он шумно выдохнул, посмотрел на грудь, тут же на лобок.

Я направилась в спальню.

– Полежи со мной, пожалуйста, – промурлыкала я, виляя голым задом, потряхивая волосами.

Обернулась у кровати, утыкаясь в грудь мага, хихикнула: быстро он.

Дар нежно стал трогать меня: плечи, спускаясь к груди, водя подушечками пальцев нежно по ореолам, соскам, восхищенно разглядывая. Я, просунув руки под его рубаху, тоже провела по его груди, по затвердевшим бусинам сосков, по стальным мышцам. Он задрожал, это меня завело ещё сильнее, я рванула края материи в стороны. Дар резко освободился от неё, смахивая на пол.

– Штаны снимай тоже, Дар.

Я не узнала свой голос: низкий, хриплый.

Он скинул их. Передо мной стоял красивый атлетичный мужчина, с великолепным эрегированным членом.

– Ты прекрасен.

Я взяла член в руку, провела по головке. Он зашипел, дернулся и с мычанием схватил меня, укладывая на кровать. На меня обрушился ураган. Сексуальный, влюблённый ураган. Он прижался грудью к моей груди, рассматривая как мякоть расплющилась под ним и замер.

– О, это так, – хрипло шептал Дар.

Я потерлась сосками об его грудь, маг застонал. Он просто лежал на мне и кайфовал, вдыхая мою кожу, внюхиваясь, целуя, потом приподнялся, стал водить по груди, нежно сжимая её, рассматривая.

– Целуй меня, Дар, везде целуй, любимый.

Он закрыл глаза и вобрал в рот сосок.

Я обхватила его голову, выгибаясь. От такой нежности можно уйти за грань. Сама развела ноги широко в стороны, обхватила его ими, поддалась тазом навстречу. Дриад застонал, приподнялся на предплечья, посмотрел на мою промежность.

– Как роза! Ты сама как роза! Как цветок!

И он лизнул меня по половым губам. От понимания того, что, возможно, это он делает впервые, я задрожала.

Да и у меня в этом мире тоже все впервые. Не было у меня мужчин в той жизни, тоже не было, быстрый перепихон и всё.

Почувствовав его язык между своих ног, я не могла уже анализировать, наблюдать, вообще соображать, ноги задрожали, и я заскулила, прося о члене.

– Дар! Пожалуйста!

Секунда и меня насадил Дриад на твердый огромный член, я заорала, запрокидывая голову, утыкаясь макушкой в подушку.

Два толчка и Дар застонал, утыкаясь мне в плечо, крупно вздрагивая. Через несколько секунд я снова почувствовала, как заполняется моя вагина твердым пенисом. Он, не выходя из меня, снова возбуждался, толкнулся, глядя в мои глаза.

– Сильнее! Еще!

Бог мой, это орала я.

С рыком меня отлюбил мой маг, падая на мою грудь, вздрагивая в конвульсиях от оргазма. Мы занимались сексом как одержимые, словно завтра конец света, и это наш последний день.

Отходя от очередного оргазма, я почувствовала сухость во рту, кровать была вся всклокочена, постельные принадлежности валялись на полу, мы были мокрые, тела блестели от пота, волосы мои прилипли к плечам и груди.

– Пить! – еле ворочая языком, я промычала.

В спальню вошел Вар, протягивая кружку.

Я подскочила, усаживаясь, пряча глаза, чувствуя себя виноватой.

Варгар сел на край кровати, разглядывая меня, всматриваясь прямо в мою душу. Невозможно красивый, невозможно любимый, мой.

Вот как так случилось, что я люблю всем сердцем троих мужчин?

Он почувствовал моё смятение, мою вину, неловкость, наклонился, свободной рукой обхватил меня за талию и притянул к себе. Убрав пряди, раскрывая лицо и грудь, вдохнул воздух у моего лица, провел носом по щеке, виску и зашептал на ухо, образуя мурашки, что побежали по телу табуном.

– Он наш побратим, мы уже с Диром смирились с этим упрямым магом, хоть и не просто было, не скрою. Дриад в нашей семье, не стесняйся, любимая. Ты так прекрасна. Попей, моя Луна.

Я обхватила двумя руками руку мужа с кружкой с превеликой благодарностью своим мужчинам за понимание и принятие такой семьи. Жадно стала глотать воду, капельки потекли по груди, и я почувствовала чей-то язык, слизывающий воду по ноющей мякоти. Я снова хотела секса.

Становлюсь озабоченной какой-то с этими мужиками.

Рык моего Дира, и меня уложили на кровать, целуя внутреннюю сторону бедер, половые губы, соски кто-то всасывал со стоном и мычанием. Я открыла глаза, со мной в кровати были все мои мужчины. Трое, мать его! Трое!!!

– Всё будет хорошо, Розочка моя, Бутончик мой, – напевая, говорил Дирегар, нежно целуя меня.

Я расхохоталась.

– Дир, не смеши меня, Ро-зоч-ка…Бутончик…

Я смеялась.

Дирегар навис надо мной, его глаза почернели, он рыкнул, резко перевернул меня на живот, поднял за бедра, накрыл ладонью промежность, сжимая, вгоняя два пальца внутрь.

– Так хочет, моя Луна, моя волчица?

И укусил за мочку уха, рыча, хлюпая двумя пальцами внутри меня.

– Так хочешь, сучка моя?

Дир укусил меня в плечо, убирая пальцы, заменяя членом, входя на всю длину.

– Да! Дир! Да!

Орала с хрипом я в простыни, кончая тут же, мгновенно, ярко и мощно.

– Да! Да! – так же выкрикивал мой Дирегар.

Дира сменил Дар, входя в меня, и всё снова закрутилось по новой. Я открыла глаза, посмотрела на Варгара. Он встал на колени, и я со всей жадностью обхватила губами его пенис. Дриад стал хрипеть за спиной, выкрикнул моё имя, наполняя меня спермой, накрыл мой лобок, ему на пальцы текло его семя, и маг стонал в блаженстве, шевеля пальцами, от чего я закатила глаза и запульсировала всем телом, глубже вбирая в рот.

Очнулась от голосов, прислушалась, все в сборе, улыбнулась.

– Как дикие, не дали даже поесть ей, – ворчал мой Варгар, мой король.

Разговоры прекратились, они поняли, что я проснулась. Истинность, она такая. Я тоже сразу поняла, кто за столом, даже, если бы они молчали. Потянулась, чувствуя пустоту и призывное урчание в желудке. Но в теле была другая сытость, такая приятная. Аля моя тоже, как и я, была абсолютно счастлива.

В спальню ввалились все мои мужчины. Все одновременно направились в мою сторону, я даже не стала смотреть им ниже пояса, они всегда хотят. Закуталась в одеяло, встала, выставив руку, не подпуская мужчин:

– В туалет, потом есть, потом в сад, потом хочу Веледу.

И прошмыгнула в ванную, скидывая одеяло по пути, слыша, как смеется Дриад. Его смех, такой заразительный, я улыбнулась, похоже он сам кайфует от него, и я тоже. Уже из ванной крикнула:

– А пойдёмте все к Файгару, а? Там мы с Веледой в сауне поотмакаем.

– Мы – за!

Уже под дверью стояли все.

– Я быстро сейчас, одна.

Я приняла душ, вымыла волосы наконец-то, они от спермы и пота висели паклями, завернулась в полотенце и уже собралась выходить, глянула в зеркало. Надо одеться, иначе мы опять начнем по новой.

– Кропус!

Мой фей тут же зажужжал у лица.

– Одень меня, мой хороший, а то я так хочу есть.

Мой защитник не стал спрашивать о фасоне и цвете, решив меня обезопасить от страстных и соскучившихся избранников, одев на свой вкус. Я вышла к мужчинам в сером простом закрытом платье, оно болталось на мне, пряча фигуру. Когда я увидела выражение лиц моих страстных жеребцов, я начала хохотать.

– Это Кропус меня нарядил, я его попросила. Что с вами?

Мало того – платье, у меня на голове был чепец какой-то.

– Кропус – паршивец, одень нормально Альвену, – рыкнул Дирегар.

Я сняла чепчик, выпуская копну своих черных щелковых волос, к которым уже так привыкла:

– Да, ладно ты, Дир, давайте есть.

Мы уселись, Кропуса я попросила быть с нами, и мы наконец-то поговорили.

Я рассказала им всё: и про Богиню Радости, и про подземный мир, и про свои открытия, и про Любашу и её новую маму, и про лес – говорила всё-всё.

– Если бы Кропуса со мной не было, я бы не справилась, – закончила я свой рассказ.

Все по очереди пожали моему фею руку, обняли, поблагодарили. Потом по очереди каждый поделился своими чувствами и переживаниями от боя, от разлуки.

За время моего отсутствия Дриад взял на себя сад, он спасался в нём от тоски, ухаживая за ним и цветами. Дирегар большую часть времени был в образе волка, лишь после нашей ночи у него получилось обратиться в человека, и он с оборотнями из стаи сделал ремонт в доме Роз. Варгар занял себя работой: семьям погибших помог, с дедом пересмотрели законы – за сто лет они сильно изменились. Встречался с Августом – правителем магов. Варгар разрешил ему жить в Дарии. Через три дня Варгара объявят на Совете королем Дарии.

Я рассказала Варгару и Дирегару, что родители их любят и гордятся ими, что духи предков видят нас всех.

– Дриад, нас с тобой благословила Селена, я говорила с ней, призналась, что люблю тебя.

Маг подошел ко мне, взял в охапку, посадил на колени к себе и уткнулся мне в шею. Так и сидел молча с закрытыми глазами, вжимая меня в себя.

– Люблю тебя, Ена, – сказал тихо-тихо куда-то мне в макушку.

За окном смеркалось.

– Альвена, после коронации предлагаю сыграть нашу свадьбу, – сказал Вар.

– Я согласна быть вашей женой, Вар и Дир.

Все уставились на меня. Мой маг развернул лицо, хлопая глазами, смотрел на меня вопросительно.

– Что? Ты меня замуж не звал.

Дриад прищурил глаза, схватил меня за талию, сдвинул тарелки предплечьем, усадил на стол перед собой. Я охнула от напора и неожиданности. Не мужики, а кони здоровые. Наклонила голову, подняла брови, показывая глазами вопрос.

– Альвена, душа моя, любовь моя, ты всё, ради чего я живу, выходи за меня замуж, пожалуйста.

Я выдержала паузу:

– Я подумаю.

Варгар и Дирегар заржали, даже Кропус засмеялся.

– Что смешного?

Я искренне удивилась.

– Все уже вас считают семьей, Альвена, и в стае, и в городе, – улыбаясь, сказал фей.

– Ена, как ты смотришь на то, чтобы жить в нашем семейном доме? – спросил Варгар, – он большой, а у нас семья как раз такая, и лес рядом.

Мы уже перебрались на пол, накидав одеяла и подушки, удобно располагаясь, общались, узнавая друг друга ещё и ещё.

– Я не против. Дриад, что ты думаешь?

– Я тоже не против. До лечебницы и пройтись можно, на коне вообще недалеко, да и, надеюсь, в Дарии не так теперь будут нуждаться в лекаре.

– Да, я тоже так же, буду в свой дом Роз приходить, он недалеко.

Все замолчали, образовалась тишина, в которую стало проникать возбуждение. Даже запах менялся, Вар и Дир втянули ноздрями воздух, я тоже поиграла носом.

Я сидела между ног Дира, облокотившись на его грудь, а он спиной упирался о диван. Его руки были под моей грудью, носом он периодически водил по моим волосам.

Я подняла взгляд на Варгара. Глаза из серых превращались в черные с ярко выраженным желтым зрачком, у Дриада заклубилась магия, образуя вихры в глазах.

Дир руками сжал мою грудь, я прогнулась, вытягиваясь. Варгар рыкнул, медленно продвигаясь ко меня на четвереньках, взялся за щиколотки и притянул к себе. Он торопливыми движениями стал раздевать меня.

– Никакое одеяние не скроет твоей красоты, никакое.

Раздев меня полностью, Варгар с мычанием прошелся руками от груди по талии, разводя мои ноги широко в стороны.

– Ты такая сладкая, ммм.

И припал ртом к моей промежности, вылизывая меня, целуя, всасывая, покусывая.

В прошлой жизни о таких ласках я только мечтала, да.

Меня ласкали мои мужья, и нежно, и резко, иногда грубо, мне нравилось. Наматывали волосы на кулаки, кусали, тут же зализывая, сминая и сжимая. Я была как глина в руках скульпторов, пластична и невесома, отдавалась наслаждению целиком в полном доверии и любви. В какой-то момент они все замерли, руки их застыли на мне. Я посмотрела на Дриада, Варгара, Дирегара: разгоряченные, возбужденные и… сомневающиеся.

– Да. Всё да! Я хочу попробовать с вами всё. Я вас люблю по-всякому! Доверяю вам.

Тут же меня уложили на Вара с рыками и мычанием, насаживая на его член, Дир кружил по анусу подушечками пальцев, потом я почувствовала крупную головку, сжалась. Вар лизнул свою метку. Я расслабилась, и Дир вошел в меня со стоном, утыкаясь лбом мне между лопаток. Мужья остановились, привыкая к такому соитию, давая и мне время.

– Дар!

Я облизала губы.

Дриад приставил пенис к моим губам, тяжело дыша, он был на грани, с головки стекала смазка. Я обхватила губами член, качнулась, вбирая в себя, наполняясь. Мы сошли с ума! Всего несколько фрикций хватило, и я стала сокращаться всеми внутренностями, Дир захрипел, Дриад с содроганиями выстреливал спермой. Она вязким потоком стекала по моему подбородку. Вар окинул всё это взглядом и с рваными стонами ушел за нами.

Я снова отключилась. После ярких оргазмов, я на несколько минут уходила в шум леса – у меня пропадал слух, так сильно закладывало уши. Закрыв глаза, я отдалась ощущениям, тело еще вздрагивало, пульсировало. Кто-то взял меня на руки – Дриад, понес куда-то, о – погрузил в ванную. Хорошо-то как!

– Даже предположить не мог, что так может быть, – Дриад нежно коснулся губами моих век, пребывая не в себе от пережитого.

– Я тоже не могла!

Открыв глаза, увидела своих красавцев.

– А в вашем доме ванная большая? Уместимся все?

Спросила, разглядывая мужчин.

– В нашем доме, Ена, в нашем, – поправил меня Вар, – сделаем большую.

Мы улеглись все на пол, меня зажали между своих тел братья, горячие мои, обхватили руками, переплели ноги. Дриад разместился чуть поодаль, разглядывая меня.

– Завтра я сплю с женой, – не отрывая от меня взгляда, сказал Дар.

Даже не ворочалась, уснула мгновенно.

На следующий день Варгару необходимо было принимать руководство Советом – любовь-любовью, а править Дарией надо: новые законы, переговоры с дельцами, магами, что ждали встречи с королем. Мы все вместе направились в дом Файгара, я очень хотела увидеть Веледу, далее по плану у нас было – переехать в дом Лимбери.

Уже подходя к дому, я почувствовала невидимые нити, связывающие наши с Веледой сердца и души. На крыльцо вышли Файгар, Веледа и Артиас. Ведьма между мужчинами выглядела очень хрупкой, желанной и любимой. Мы посмотрели друг другу в глаза, пара секунд, и одновременно побежали навстречу, крепко обнялись. Мне не хватало её.

– Мы на несколько часов в спа, – на земной манер сказала шаманка, утаскивая меня в дом.

– Красавица моя, до встречи, – услышала я в голове слова Варгара.

– Бутончик мой, розочка моя, – смеялся Дирегар, подтрунивая надо мной, общаясь тоже негласно, – украду тебя, привяжу и сделаю, о чем мечтаю.

Я развернулась и уставилась на Дира. Он еле заметно улыбался, прищурив глаза, прожигая своим взглядом. Я чуть кивнула, переводя взгляд на Дриада и Варгара. Вар раздувал ноздрями, втягивая мой запах, что стал меняться от нахлынувшего возбуждения. Я сама схватила Веледу и потащила в дом. Ведьма засмеялась.

Мы отдались красоте, своему телу, ценя эти моменты, ценя жизнь за такую привилегию – чувствовать, любить, дружить.

Веледа рассказала, как я эффектно появилась, возвышаясь серебряной волчицей над жителями, вселяя надежду и веру в победу. Я поделилась своей жизнью в Мире мертвых и в Безмирье.

Веледа шумно вздохнула и тихо сказала:

– Ена, мы с Арти прошли тяжелый обряд, разрывающий истинную связь.

– Что? Разве такое возможно? Это же души, – я была поражена.

– Так нельзя, но мне Боги позволили. Я прошла обряд инициации, отдав миру духов свою ведьмовскую силу, приняв зверя.

У меня волосы на загривке поднялись, моя Аля тоже притихла.

– Ты кто теперь, Веледа?

– Через месяц у меня первый оборот, я драконица, и я её слышу, и я истинная у Артиаса.

Веледа не могла удержать слез, видно они настрадались жить вот так вдали, что пошли на такое.

– А Файгар? – в шоке спросила я.

– Мой волк всегда со мной, мы с ним пара на все века, на все жизни. Он сейчас меня ещё сильнее ощущает, наши звери тянутся друг к другу, как никогда. Просто моя девочка еще малютка совсем.

Я ринулась к подруге, схватила её в охапку и прижала. Мы были в бассейне, обнаженные, прекрасные в своей открытости и доверии. Обе заплакали. Я чувствовала, Веледа оплакивала свою силу, могучую и мощную. Ради любви она отдала её.

– Ни на секунду я не сомневалась, Ена, я так благодарна Богам за шанс, – сказала моя юная драконица.

– Жене Артиаса тоже сняли истинность, она, кстати, нас поблагодарила, у неё тоже теперь появился шанс встретить любовь, а у меня шанс родить. Я так хочу.

Мы нежились, болтали, мечтали, делились своими планами.

Я полюбила этот мир всем сердцем, здесь моя семья теперь, здесь моё место. Это ощущение разлилось теплом, я потянулась, расправляя руки и ноги звездочкой в блаженстве.

Два дня мы обустраивали дом Лимбери, Зои была так счастлива, что помолодела, на мой взгляд, лет на десять, суетилась, готовила пышные застолья. У мужчин в доме теперь по кабинету отдельному, у нас одна огромная общая спальня, получившаяся в результате объединения двух комнат. Дирегар занимался бизнесом, Дриад лечебницей, а я каждый день убегала в дом Роз, решив, что там у нас будет что-то наподобие дачи, несколько часов с упоением занималась цветами, каждый раз удивляясь, как может поменяться всё в жизни, сама жизнь. Кропус всегда был рядом, меня обратно переносил уже с букетами роз домой. Когда я подарила Зои охапку розовых цветов, она так сильно растрогалась, что расплакалась. Мы ладили друг с другом.

Как-то глядя на опавшие лепестки, я вспомнила про варенье, косметическую воду и прочие земные премудрости, решив на досуге это обсудить с Веледой и что-нибудь замутить в этом мире.

Завтра коронация, Варгара официально объявят на Совете королем Дарии. Мой муж пригласил всех оборотней и желающих магов присутствовать на Совете, сделав это мероприятие на поляне, где был бой.

Утром за завтраком чувствовалось волнение. Такое событие! Долгожданное! Зои хлопотала, Варгар то и дело поглядывал на часы, к полудню прибудут важные персоны: высшие маги, драконы с соседних земель, стая оборотней – всем жителям был открыт вход. Дирегар организовал работников, и место было обустроено: так как Варгар отказался от тронов, пьедесталов и прочей, по его мнению, ненужной пафосной мишуры, брат решил сделать что-то вроде помоста, чтобы Вар был виден всем, установив там широкую длинную лавку. Варгар сказал, что на ней будут сидеть он, Дирегар, Дриад, Веледа, Файгар, Артиас и, конечно, Альвена. По его словам, в переменах заслуга всех.

К полудню, разместившись на широкой скамье между Дирегаром и Варгаром, я наблюдала за жителями Дарии, за гостями, за оборотнями и магами, что собирались на поляне поздравить нового короля, моего мужа. Дриад сидел рядом с Дирегаром и Файгаром.

Жители и гости стояли полукругом на поляне, в центр вышел пожилой мужчина, высший маг.

– Ему восемьсот лет, – сказал мне мысленно Дир.

– Уважаемые жители Дарии, я дождался этого! Варгар Лимбери – ты достойный оборотень, земля эта по праву твоя. Прими это и правь этими землями во славу!

Из шкатулки маг достал тонкий серебряный ободок – корону Дарии.

– Эта корона твоего отца, ему её подарила Луна, благословив на справедливое правление. Продолжай традиции отца! Варгар – король Дарии!

Варгар спустился, подошел к магу, склонил голову, принимая корону.

Я не могла отвести глаз, как красиво она смотрелась на моем муже: высокий черноволосый мой красавец, а тонкая серебряная корона придавала такую власть и силу, что это почувствовали, думаю, все.

– Да здравствует, король! – кто-то крикнул.

Все подхватили, скандируя так три раза.

Варгар поклонился и произнес тронную речь, обращаясь к жителям Дарии, сказав, что всё это стало возможным только благодаря мне, его жене – серебряной волчице, поблагодарив и всех жителей, кто воевал в «Битве в Полночь».

Оборотни притихли, встали на одно колено. Альфа стаи вышел и произнес:

– Король Варгар, стая присягает тебе в верной службе и преданной дружбе и просит присягнуть королеве Дарии – Альвене, серебряной Луне.

Альфа протянул плетёную диадему из серебра, представляющую собой ветвь с лепестками и мелкими цветами и склонил голову.

– Разрешаю! – с радостью прогромыхал на всю поляну Варгар.

– Ена, иди! – шепнул мне Дир.

– «Ёкарный экибастус», – мысленно сказала от неожиданности.

Дир хихикнул.

На меня водрузили корону, Варгар переплел наши пальцы, поднял руку и поцеловал меня в ладонь.

– Альена, наша королева! Наша Луна! Луна! Луна! – скандировали оборотни.

Все ждали от меня речь.

Я не знала, что говорить и уж тем более что-то обещать, все я уже сказала своим близким, но на меня смотрели жители, что жили в страхе много десятков лет, веря в счастливое будущее.

– Я полюбила эту землю, этот лес, я люблю Варгара, Дирегара, Дриада, Файгара, Веледу, Кропуса, благодарна всей душой Артиасу, Зои, Юрашу, Иве, Блэйзу, Руну. Я хочу дарить этой земле радость. Спасибо вам за доверие!

Я поклонилась жителям.

И тут снова оборотни встали на колено, показывая таким жестом преданность, а их женщины, что стояли за спинами своих мужей, склонили головы. Я почувствовала ответственность за жителей этих земель.

– Уважаемые жители Дарии, завтра на этом же месте состоится пир по случаю нашего союза, всех приглашаем, – крикнул Варгар.

Уже после ужина, выслушав дифирамбы от Файгара, вспомнив моё появление в этом мире, немного пригубив настойки, гости разошлись.

Я сходила в душ, что был в нашей спальне, нацепила корону, вышла к мужьям голышом.

Облокотилась на косяк, сделав изящную и сексуальную позу – по моему мнению, состроила губки уточкой, только хотела сострить что-нибудь про королев, как меня снес Дир, перекинул через плечо, пятернёй сжимая ягодицу, потащил в кровать. Корона, падая, запуталась в волосах.

– Да, бляяять, Дир, – я, хохоча, пыталась взять эту штуковину, что тянула и рвала больно волосы.

– Разве так королевы выражаются? – смеялся Дир, аккуратно распутывая волосы, извлекая из копны корону.

– Королевы как хотят, так и выражаются, – выпалила.

Дир потянул меня за щиколотки на себя, а я разыгралась, вырвалась и поползла в сторону Дриада.

– Дар, спаси!

Дриад тут же меня усадил на себя, вонзаясь в рот языком. Я мгновенно обмякла в руках своего сильного мага, отдаваясь страсти и любви. Мы занимались любовью несколько часов, корону Вара мерили все по очереди, а моя где-то так и валялась под кроватью, а утром, освободив один вещевой крючок на стене, мы повесили туда атрибуты власти и пошли на завтрак.

К свадьбе мы особо не готовились, события судьбоносные сменялись одно за другим, и всё происходило быстро: коронация, переезд, мой сад. Я надела серебряное платье от Кропуса, мужчины были в красивых парадных костюмах. Когда я вышла к ним, то во взглядах мужчин увидела обожание, восхищение и любовь. Это чувствуешь, видишь, когда есть – его не скрыть.

Мы сидели во главе огромного стола, который расставили оборотни из стаи буквой П. Спасибо Зои и Иве, они организовали волчиц стаи, и у нас был просто пир с большим количеством разных блюд и море настойки.

Я смотрела на гостей, на оборотней, на свою стаю. Все ели спокойно, тихо позвякивая посудой, велись беседы между собой, но вполголоса, мужчины постарше выкрикивали разовые поздравления, поднимая бокал с настойкой, опрокидывали в себя и продолжали трапезу. Не было пошловатых тостов молодоженам, разухабистых плясок и веселых песен. Я понимала: у них не было праздников таких масштабных целый век. Целый век! Они забыли, как это – отдаваться веселью. И мне захотелось, чтобы мой народ жил от праздника к празднику, в этом ожидании усердно трудясь, оставляя после себя память в виде красивых вещей, деревьев, домов, и конечно, детей. Я размечталась, рисуя в голове картинки жителей Дарии, что собираются на веселье – снять напряжение, расслабиться, переключиться от забот. Смотрела на оборотней, красивых смелых и очень преданных, трудолюбивых, ценивших свои традиции и семейные устои. Остановила взгляд на большой семье, несколько поколений насчитала, внуки, сыновья и во главе очень взрослый, пожилой волк. Даже в преклонном возрасте оборотни были красивы и мощны. У этого мужчины были узловатые натруженные пальцы, абсолютно белые виски, цепкий, умный и добрый взгляд. Он поймал мой взор, по-доброму улыбнулся и кивнул. Это было как благословение, тоже кивнула, благодаря.

Я встала из-за стола, направляясь к уборной, понимая, что я должна что-то с этим унынием сделать, дать толчок.

– Кропус, почему нет музыки? – спросила я своего друга, зная, что он услышит.

– Так музыкантов нет давно в стае, они в основном среди магов, ну, и муж твой.

– А ты можешь музыку воспроизвести?

– Напой, смогу.

Я напряглась, в голову полезли Царица Асти, как мы с конем по полю идем – зачем-то вспомнилось, пара строчек из песен Агутина и всё. Я песен не знаю, лишь по одной-две строки из каждой, у Альвены прежней вообще даже не стала копаться в памяти. Надо что-то веселое. Вспомнила из мультфильма: оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем, ла-ла-ла, ла-ла-ла. Так-так, надо что-то смешное и уместное. Вспомнила мгновенно из смешного словосочетание: семикрылый восьмихуй.

Закрыла глаза, пребывая от себя в шоке. Королева, ёбт.

Вспомнила!! Мы поздравляли с шестидесятилетием Давида Соломоновича, главврача клиники и пели ему песню женским коллективом, вот её я помню целиком. Тамара Степановна гоняла нас на репетиции, забыв заполнять истории болезни. Песня забавная, народная – пойдет. Других нет, что ж.

Подошла к мужьям, шепнула, что у меня есть сюрприз и мне надо приготовиться. Мы с Кропусом пошли за кусты к лесу. Я чувствовала взгляды моих троих мужей. Дриад вообще поднялся, так ему лучше было наблюдать за нами.

– Кропус, я вспомнила песню, мне надо платье Богини.

Фей замер, в его глазах заиграла яркая зелень от зрачка образовывая переливающиеся круги.

Мы перенеслись в комнату фея тут же, знала бы что так резко, мужьям махнула бы. Сколько событий прошло с тех пор, когда я была здесь в первый раз, ндаа. Кропус трепетно открыл коробку, аккуратно достал платье, протягивая мне на вытянутых руках.

Глядя на своего защитника, тоже бережно взяла из рук платье, чувствуя в нём какую-то магию, и направилась к зеркалу. Распустила волосы из прически, что наваяли мне Веледа и Зои, надела голубую невесомую красоту и посмотрела в отражение. Я стала другой: красивее, женственнее. Я стала женщиной любящей и любимой – это считывалось во взгляде, даже в позе. У меня теперь всегда приветливое выражение глаз, а не устлалось, думы и заботы, как было в прошлой жизни; постоянный румянец, и я красивая, и мне хочется прихорашиваться теперь постоянно. Да.

Невероятное нежное платье мне очень шло.

– Кропус, короче, слушай, мелодия такая, – говорила я, выходя из-за ширмы, что возвёл фей для переодевания, специально для меня.

Подняла взгляд, Кропус, открыв рот, смотрел на меня так трогательно и умильно, словно пребывая где-то в облаках.

– Кропус, ты чего?

– Альвена, мы на пороге новой прекрасной жизни, я чувствую.

Я обняла своего друга. Как бы я справилась без него? – Никак!

Напела, как смогла, мелодию, фей уловил, соорудил что-то наподобие коробки, из которой зазвучала музыка.

– Ты волшебник! – не переставая удивляться, восхитилась я. – Мои волнуются, идём.

Метки горели. Я очутилась на поляне, напротив своих мужей, Варгар и Дирегар сидели за столом, Дриад взволнованно осматривал территорию. Увидев меня, они облегченно выдохнули и впились в меня взглядами, жадно разглядывая.

Я ничего не стала объявлять: еще больше привлекать к себе внимание, итак моё внезапное появление в другом платье заставило скромных гостей замолчать.

– Кропус, давай!

Заиграла мелодия и, глядя в глаза своему первому мужу, своему королю, я запела, играя бровями и шевеля плечами:

В роще пел соловушка, там вдали…

Мой голос зазвучал так громко и так красиво – это придало мне уверенности и радости.

Песенку o счастье и o любви

Песенка знакомая и мотив простой

Ой как ты мне нравишься, oй oй ё ёй

Была гробовая тишина. Я притопнула ногой, крутанулась, чувствуя материал, что струился по ногам. Мне захотелось чувствовать землю ногами. Я скинула туфли, перевела взгляд на Дирегара:

Губы твои алые, брови дугой

Век бы целовала бы милый дорогой

Только на свидания не ходи с другой

Oй как ты мне нравишься, oй oй ё ёй

Я уже вовсю трясла плечами, поднимая руки, стреляла глазками. Веселая плясовая мелодия громко разносилась по поляне.

Дир улыбался открыто, покачивая головой в такт, прищурив глаза.

Я почувствовала ногами тепло, словно теплый ветерок прошелся. Глянула мельком, охнув: поляну стали заполнять цветы. Поле после боя было покалечено, местами даже не было травы, лишь голая земля, сейчас же, из земли пробивались цветы.

Я расплясалась, взяла подол в руки, подойдя ближе к мужьям, посмотрела на Дриада:

Я умею чуточку колдовать

Я хитро улыбнулась, затрясся плечами.

Сети мои крепкие тебе не разорвать

С чарами не справишься, век ты будешь мой

Oй oй как ты мне нравишься, oй oй ё ёй

Дар восторженно смотрел, кивая на каждое слово.

Снова посмотрела на Вара:

Все девчонки бегают за тобой

Что же тут поделаешь, если ты такой

Я бы тебя спрятала в роще за рекой

Oй oй как ты мне нравишься, oй oй ё ёй,

Я закружилась в танце, чувствуя в теле мощь и силу, вдохновение и азарт, веселье, впадая в экстаз:

– Девочки! Танцуем! – крикнула громко, обращаясь ко всем сидящим женщинам.

Ко мне стали выбегать женщины: молодые, взрослые – все! Рядом уже во всю отплясывала Веледа, с ума сводя своими рыжими локонами Файгара и Артиаса. Откуда-то взялись музыкальные инструменты, слышались рядом мужские басистые голоса, вокруг меня танцевали и женщины, и мужчины. Оборотни что-то выкрикивали, смеялись, поднимали и подкидывали хохочущих волчиц, крутя вокруг себя, я слышала песни, хлопки в ладоши, визги радости, свисты мужчин. Я крутилась вокруг себя и вместе с Веледой, танцуя под незнакомые, но веселые песни. Я была абсолютно счастлива. Я была Луной: цельной, настоящей, собой.

И тут я почувствовала руки моего короля. Он сзади меня обнял, прижался, утыкаясь носом в висок, шумно втягивая воздух, тяжело дыша, упираясь своим членом горячим мне в поясницу. Повернула голову, встречаясь губами в откровенном и страстном поцелуе. Кругом слышался крик восторга, свист, хохот женщин. Слезы радости потекли по щекам. Вар выдохнул протяжно в рот, чувствуя тоже восторг и радость за то, что у нас получилось, и это трудно было удержать в себе. Я закрыла глаза, кружась в танце, целуясь с любимым мужчиной. Миг, руки Дриада на талии, крепкий обхват, горячие ладони, я его чувствую по запаху, по крепким рукам, его губы, поцелуй.

Услышала неимоверно потрясающую мелодию, разомкнула глаза. Играл мой Дирегар, я тоже это знала, потому что чувствовала их. Дир играл на виоле. Инструмент напоминал земную скрипку, Дир был хорош: мужественный и сильный, и красивый, он стоял у стола и самозабвенно играл. Мелодия полилась, мужчины захватили женщин в пары и закрутили в медленном танце. Дирегар смотрел на меня, не отрываясь, и играл, я знала – это для меня. Ни Варгар, ни Дриад не стали меня приглашать танцевать, мы стояли перед Диром и слушали. Вар обнял меня за талию, Дриад переплел наши руки, трогая нежно мои пальцы.

– Во всех мирах, во всех жизнях, ты одна, моя Луна, моя красавица, единственная и любимая. Это музыка для тебя! Вся моя музыка для тебя!

Я слушала мысленно Дира, и сердце моё пело. Рядом с нами встали Файгар, Веледа и Артиас.

Дирегар доиграл. Я подошла к мужу.

– Люблю тебя, моя ночь. Музыка прекрасна. Спасибо, Дир.

Мы обнялись, я уткнулась Диру в плечо, а мелодия всё звучала и звучала во мне.

Повернула голову, чувствуя чей-то взгляд. На утёсе стояла Богиня радости и созидания. На том месте, где недавно ещё я росла огромной волчицей, стояла и улыбалась мне Богиня. Я закивала ей.

– Ена, ты кого-то видишь? – спросила меня Веледа, провожая мой взгляд.

– Там Богиня, да, вижу, – тихо ответила я.

– Тебе идет моё платье, дарю! – ветерок донёс слова Богини.

– Спасибо! Спасибо! – у меня не было слов.

Вот как передать благодарность, если сердце трепещет и в горле спазм от слез благодарности?

Я руки приложила руки на груди.

– Я чувствую всё, вижу тебя! Ты моя любимица, будь счастлива, Альвена!

Богиня исчезла, платье моё покрылось серебряной дымкой, переливаясь на солнце.

– Луна! Королева! Вуди! Вуди! Вуди! – скандировали мужчины, топая ногами, в такт отбивая хлопки.

Женщины хихикали, закрыв рот ладошкой. Я посмотрела на жителей: раскраснелись, в глазах светился азарт и радость, – они были довольны.

– Что за Вуди? – спросила я мужей.

– Нам желают страсти, любовь моя, детей, огня на ложе, – сказал Варгар.

– Поняла, как им ответить, что я только – за.

– Ена?! Такого нет ответа у женщин, – усмехнулся Варгар.

Я раскрыла руки в стороны, подняла их над собой и стала выкрикивать:

– Да будет Вуди во всех любящих семьях! Вуди! Вуди! Вуди!

Сначала жители впали в оторопь, предполагаю, что это принято было лишь произносить от лиц мужского населения, но меня несло, и эту лаву огня и безрассудства во мне уже было не остановить.

Секунда молчания и все подхватили:

– Вуди! Вуди! Вуди!

Я развернулась к мужьям и первого, кого увидела, а это был мой Дриад, поцеловала. Не стесняясь, не скрываясь. Моя свадьба! Свадьба, о которой я даже не мечтала, боясь фантазировать о таком.

Ночью мы сломали кровать, нда. Не знаю, как так вышло, наверное, строители продали нам бракованную, хи-хи. Мы занимались любовью, как одержимые: я была дикой и открытой, раскрепощенной и страстной, отдалась телесным удовольствиям без стеснений и раздумий. Я люблю! Это чувство настолько оказалось прекрасным, оно заполнило все клеточки моего тела, и они пылают, горят, живут и растут, растут, да.Меня утащили мужья. Я понимала, что этот Вуди, кто бы он не был, или что бы это не значило, разволновал всех.

Проснулась резко ранним-ранним утром, даже показалось, что меня кто-то толкнул в плечо, открыла глаза, устремляя взор в потолок, посмотрела на мужей. Сильные атлетичные мои мужчины, со спокойными членами, что красиво покоились на бедрах, крепко спали. Люблю!

Выпутавшись из-под рук, аккуратно перешагивая через мужей (уснули мы на полу, дабы не убиться на кровати), направилась в лес. Встала на лапы и рванула, чувствуя прохладную росу конечностями и тепло от утреннего солнца спиной – неимоверный кайф! Неслась, вбирая утреннюю свежесть, шевеля ноздрями, фыркая от блаженства.

Я кувыркалась на полянке, ела ягоду, и честно признаться, ждала их. Мужья проснуться, побегут меня искать, и найдут…хочу так.

Навалявшись в траве, тихо пошла к дому, ворча про себя на них, сетуя на то, что так долго спать невозможно. Зашла в дом. Зои не было, она с волчицами убирала столы после застолья и осталась в стае на ночь, дом был в нашем распоряжении. Подойдя к дому, обнаружила сонного Юраша. Я впервые видела, что магический конь спал. Мы с Алей ощутили мгновенно страх. Я рванула в дом, забежала в спальню, выдохнула, Дирегар и Дриад крепко спали, а вот Варгара не было.

– Дир, Дар! Просыпайтесь! – я трясла их за здоровенные плечи.

Кое-как Дриад открыл глаза, затем морщась и хватаясь за голову, разлепил веки Дирегар.

Что-то не то.

– Кропус! Кропус!

Фей преобразился в юношу.

– Ты меня погнал в лес?

– Да, меня предупредила Богиня радости.

– О чем?

– Не знаю, сказала, чтобы тебя увел срочно. Это всё, Альвена, больше мне ничего неизвестно. Знаю только, что Богам нельзя вмешиваться в жизни смертных так часто, она мимолетом появилась и тут же исчезла.

– Что за хрень? – Дриад морщил нос, тряся головой, – я словно хмельной. Где Вар?

Я закрыла глаза, пытаясь услышать Варгара, звала его, в ответ была лишь тревожная пустота. Тело сковало, предчувствуя беду, что потекла по венам беспокойством и испугом.

Дриад поднялся, протирая глаза, потому что слезились, стал руками водить по воздуху.

– Здесь черная магия повсюду, где Вар?

– Я проснулась резко, побежала в лес, пришла – вы спите, Юраш тоже спит, – я затараторила.

– Ена, девочка моя, ты что? Ты-то тут при чём? – взял в ладони моё лицо Дир, – всё будет хорошо, Вар жив, значит – найдем его.

Чувствуя моё состояние, стараясь спокойно говорить Дирегар.

– Мы ничего не слышали, наши волки тоже, это сильная магия, очень. Дар, что скажешь? Вар не отвечает, он живой, чувствую, спит.

У Дира играли желваки на скулах, я понимала, он еле сдерживался.

– Королём быть – не простое бремя, – начал деликатно, боясь меня напугать, Дар.

– Дриад, говори, как есть, – не выдержала я, рыкнув.

– Ена, Вар в беде, магия черная тут, та, которую мы победили, но, видимо остались одержимые, кому-то понадобился король Дарии.

Мы уставились друг на друга.

– Кропус, помоги, – взмолилась я.

– Я думаю, – тут же явился фей.

– Надо понять цель похитителей, они нарушили все законы, ворвавшись в дом, усыпив коня, это тот, кого Юраш знает, подпустив к себе.

– Рубин, – мы одновременно с Дирегаром произнесли имя мага, посмотрев друг другу в глаза.

– Опишите его, и надо выйти на воздух, как ваши звери? – Дриад пришел в себя.

– Я Алю чувствую, слышу Дира. Вар не отзывается.

– Аналогично, – кивнул Дирегар, – надо умолчать о похищении, оборотней не стоить расстраивать.

Мы вышли из дома, Дирегар и Дриад попытались разбудить Юраша – бесполезно.

– Мне надо найти Дилву, она любовница Рубина, как это можно сделать?

– Я займусь этим, – сказал Дриад, хмуря брови.

– Дар, давайте действовать сообща, пожалуйста, – мне показалось, что мой маг намерен что-то предпринять в одиночку.

Он кивнул.

На поляну из леса вышел встревоженный Файгар, быстрым шагом направляясь в нашу сторону.

– Дед, Вара похитили.

Файгар зажмурил глаза, оскалив клыки:

– Почему так?

Оборотень пару секунд постоял, закрыв глаза, собираясь с духом и мыслями.

– Варгар живой. Убивать его невыгодно, престол перешел бы Дирегару или Альвене, или Дриаду, как побратиму. Варгар кому-то нужен живой. Зачем? Предлагаю вам ко мне в дом переехать, у меня охрана. Юраш очнулся.

Конь встал на дыбы, заржал, чувствуя потерю, и не сдвинулся с места, так как не знал, куда бежать, наклонил понуро голову.

– Юраш, не вини себя, мы найдем его, мальчик, и это будет скоро, – похлопал Файгар коня по бедру.

Во рту горечь, слюна скопилась, но горло не слушается, трудно сделать глоток, словно сковало всё.

Открыл глаза: незнакомые стены, потолок чужой и не чувствую родного запаха рядом. Я пустой, опять пустой, мой волк, его слышу, он внутри, но спит. Зверь мой спит. Не шевелюсь, думаю, прокручивая всё до последней минуты, что помню. После жаркой ночи, мы уснули – всё. Голоса: кто-то идет. Дирагар и Ена живы, но меня не слышат.

«Луна, сбереги мою семью, молю».

Идут сюда, слух отменный со мной, альфу сложно контролировать, родовые навыки Лимбери не подвластны магии, но кто-то всё не уймётся никак.

Я закрыл глаза, у двери притихли, потом она отворилась, и я услышал голос Дилвы.

– Он еще спит, Руби.

– Зайди, проверь, ошейник должен быть в два ряда, он сильный.

Ко мне подошла магесса, тварь, наклонилась. Как же мне хотелось вцепиться ей в глотку, сука. Держался, размеренно дышал, не выдавая себя.

– Спит. Он поверит, Руби?

– Не поверит, убьём.

Они удалились. Меня похитили, на мне магический ошейник, усыпляющий зверя. Так, во что я должен поверить? Что они затеяли? Где моя семья? Альвена, девочка моя, жена моя. Я вздохнул, собирая мысли и силы, чтобы здраво соображать. Надо оценить обстановку. Я во что-то должен поверить, надо продержаться, всё выяснить. Кто же ты, Рубин? Потрогал шею, на мне кольцо, не снимается, магическое. Так, никто не знает, что Лимбери – не просто альфы, мы высшие, в нас сила и мощь предков королей, и не так просто на нас можно воздействовать. Я должен во что-то поверить, значит будет ложь, ну что ж, надо просыпаться. Я размял кулаки, вспоминая, как колотил этого дохляка Рубина. Громко стал кашлять, через пару минут вошли они, бывшая любовница и бывший мой помощник. Я мельком глянул на них, опустил голову и стал имитировать спазмы в горле.

– Милый, муж мой, что с тобой? Ты вчера выпил что-то, плохо тебе стало, – заблеяла Дилва.

«О, даже так!» – во мне такая злость разлилась, захотелось заржать на всю эту комнату и придушить их.

Я закивал головой, глядя на Дилву, стараясь изобразить безразличие.

– Милый, ты мой король, я твоя королева, помнишь, у нас была свадьба, мы правим Дарией?

– Да, конечно, ми-лая, – начал мямлить, изображая идиота.

Главное – не переиграть.

– Это твой лучший друг, Рубириар, он твоя правая рука, ты ему доверяешь всё, мой король, – видя мою реакцию, уже увереннее врала Дилва.

– Конечно – конечно, я почему-то ничего не помню, и у меня болит горло, что я пил?

– О, это настойка, скоро пройдёт, отдыхай, дорогой.

Я опустил голову на подушку, прикрыл глаза, прислушиваясь к этой парочке.

Видать переглядываются и думают, что делать дальше.

– О, дорогой, ты отдыхай, но надо поставить печать на бумаге.

«О, а вот это уже ближе к делу. На мне перстень отца, печать короля, она проявляется лишь при особом наклоне и при нажиме руки, от которой должно идти тепло, словом, без хозяина, печать не работает».

– Давай, а где печать? – я включился в игру.

– На руке, Варгар, у тебя на пальце печать короля, я сейчас принесу бумаги, ты поставишь, – заговорил маг.

Ру-би-ри-ар, где-то я это имя слышал.

– Хорошо, – я кивнул.

Они ушли, я быстро поднялся, выглянул в окно.

Мы были в башне, взору моему предстало лишь небо, земли даже не было видно.

Так, в их игре я слабоумный король, подписывающий необходимые бумаги, ловко. Так можно и власть передать. Так, как бы дать весточку своим?

Снова шаги, я прыгнул в кровать, кашляя.

– Опять, дорогой?

– Да, горло не слушается, словно давит что-то, – я ладонью обхватил шею, показывая.

– Всё пройдет скоро, вот настой травяной, поможет, – Дилва протянула мне кружку.

«Сука, где были мои глаза, скорее всего магия была. Ты ещё ответишь мне, Дурва. Как я мог вообще её касаться?».

– Спасибо, почему я не помню тебя? Как зовут тебя, дорогая?

– Меня зовут Дилва Лимбери, я твоя жена.

«Ага, Лимбери она, жена, ох, кретины, с кем вы связались? Вам не жить!»

– Дилва, а давно мы женаты?

– Хватит, королю нужен покой. Ваше Величество, печать извольте, – паясничал маг.

Мне под нос сунул самозванец бланк, показывая место для печати, я тыкнул печатью.

– Надо встать, направить печать и перенести свой вес в руку, – раздражаясь, говорил маг.

«А, ты даже и это знаешь? Подготовился».

– А что тут написано, я не пойму. Я же король?

– Да, король, тут об открытии новой Академии, учиться надо молодежи.

«О, это мои слова, сказанные на крайнем Совете. Он откуда всё это знает?»

Я опустил глаза на бумагу, делая вид, что читаю и не понимаю.

– Не понимаю ни слова, ах, – вздохнул я, поднимаясь с кровати.

Я прочитал всё: на бумаге я отрекался от семьи и вступал в союз с Дилвой. Но это еще не всё: я доверял Рубириару Анжу, своему заместителю, подписывать законы, действуя от имени Короля Дарии.

«Вот стервятники!».

Я неумело подошел, кашляя, положил бумагу на стол, примеряясь поставить печать, делал неправильно, раздражая мага.

– С силой надо! – дернулся мой похититель.

«О, выходит из себя, мне это на руку».

– Так, где же её взять, силу-то? – я развёл руки в стороны, изображая тупицу.

«Мне бы узнать, есть ли в башне ещё кто-нибудь, и какой резерв черной магии у Рубириара».

Я бессильно тыкался в бумагу своим перстнем, потом выпрямился, стал кашлять, схватился за горло.

– Рубириар, мой друг, поставь сам за меня, – я протянул ему свою руку.

Маг посмотрел на меня внимательно и произнес:

– Выпрями руку, я нажму.

«Я тебе сейчас хребет выдерну». У меня у самого уже терпение заканчивалось, я взялся за кружку, поднимая её над бумагой, поднося ко рту.

– Попью, – сказал, кашляя.

И тут маг выхватил у меня кружку, я тут же разжал руки, проливая на писанину.

– Проклятье! Дилва, неси ещё, как знал, сделал несколько.

Я тоже как знал, что в кружке какой-то яд, делая меня еще более сговорчивей.

Дилва выскочила. Я нагнулся, закашливаясь, изображая, что задыхаюсь, маг согнулся, рассматривая меня, и я резко двинул локтем ему в челюсть. От неожиданности он рухнул, открыл глаза, хватаясь за браслет на левой руке.

«А, вот и магический браслет, мразь!»

Я дал ему под дых, выкрутил руки, ломая пальцы магу на правой руке. Он заскулил мерзко. Я разбил ему нос, сдавил виски, лишая сознания, схватил простыни, собираясь связать его, но услышал беготню Дурвы. Подошел к двери, и как только она открыла её, припечатал дверью ей по роже. Она рухнула, я смял бумаги, крепко сжимая магессе челюсть, запихал ей в рот всю их галиматью, образуя кляп. Они не ожидали такого, я ловко их скрутил, привязал к ножке кровати и сел в ожидании, когда маг придёт в себя.

– В башне есть ещё кто-нибудь? – я обратился к Дурве.

Она не реагировала, тараща на меня испуганные глаза.

Я схватил её за горло, сжимая тонкую шею, чувствуя, как хрустнули позвонки гортани.

Она вжала плечи, выпучив глаза еще больше.

– Еще секунда и ты сдохнешь, дура! А будешь говорить – дарую тебе жизнь, быть может.

Дилва кивнула, я вытащил бумаги, освобождая ей рот, она заорала во всю глотку.

Я снова сделал ей кляп, повернул ей шею, нажимая на сонную артерию, и она ушла в забытие.

К комнате шли, поступь легкая – женская и тяжелая – кто-то грузный. Ожидая, я взялся за голову мага, один поворот, и он труп, надеясь, что этот Рубириар важен тем, кто это всё затеял. Я был уверен, что магом управляют, и он лишь исполнитель.

В комнату степенно вошла женщина пожилая, полный мужчина – маг.

– Похож на отца, – сказала магесса, разглядывая меня.

Дриад вернулся из города, сообщив, что Дилва давно не появлялась у родителей, где-то путешествует. Мага Рубина никто не знал. Дирегар и Файгар с помощью высших магов установили, что в дом Лимбери проник кто-то кровный. Лишь на кровные узы можно сплести такую магию. Внук и дед озадачились.

– Дед, кого-то я не знаю?

Оборотень пожал плечами, сам пребывая в недоразумении.

Я рычала на Дира и Дриада, требуя действий, фыркала, не находила себе места, на Веледу вообще не обращала внимания, не воспринимала её советы, психовала, не слушала Алю, всё куда-то хотела идти, прокручивая мысль снова пригнуть с обрыва – умереть, обратиться за помощью к Богам. Пошла в комнату, побыть одна, решая, как это сделать, я была уверена, что Боги меня поймут и снова помогут. Услышав внутри яростный свирепый вой, присела, и Аля сказала прямым тексом: «Дура! Ты дура! Жизнь – это не игрушка! Ведешь себя, будто жизнь твоя – набросок и будет еще одна и еще. Боги были благосклонны, даруя жизнь, такой шанс выпадает единожды, избранным. Думаешь, ты одна нуждаешься? У них столько просящих. Не надо быть на столько самоуверенной! Такая уверенность – начало малоумия! Сомневайся, ищи варианты! И! Доверяй мужчинам! Ты не настолько Луна, чтобы задирать нос и всё брать в свои руки, чувствуй, где твоя роль, а где роль мужчин! Сейчас ты жена! Дирегару и Дриаду сейчас нужна женщина, тыл, а не фыркающая и злая волчица, требующая от них, не зная сама чего.»

Впервые со мной так говорила моя Аля.

Я опустила руки на колени, выдыхая накопившуюся тревожность и нервозность, села на кровать, Аля меня приземлила словно.

Варгар жив – это главное, кроме суеты, я ничего не привнесла своим таким состоянием. Я нужна сейчас своим мужчинам, да.

Тихо ступая, зашла в столовую. За столом сидели все: Дирегар, Файгар, Артиас, Кропус, Веледа, Зои. Дриад стоял у окна, вглядываясь в даль, плечи его были напряжены, ладони собраны в кулаки. Я подошла к своему мужу, уткнулась в спину, крепко обнимая: «Дар, прости меня».

Он развернулся, взял своим сильными крепкими руками – такими надежными, родными – моё лицо:

– Это ты прости меня, Ена, что не был рядом сейчас с тобой.

Я уткнулась мужу в грудь, вдыхая родной запах, обнимая крепко-крепко, желая вплавиться в него.

Дриад взял меня за руку. Моя ладонь утопала в его большой и жилистой, я любила его крепость, чувствуя защиту и силу. Мы сели за стол, я тут же забралась Диру на колени, уткнулась мужу в шею, втянула запах. Он крепко обнял.

«Мы найдем его, любовь моя. Даже не так, он король, альфа, он сильнее и умнее всех нас вместе взятых, я верю, он сам выберется и придёт».

Говорил мысленно Дир мне, и я поняла: надо верить.

– Мы с Дирегаром направимся сейчас к Эмме, матери Беригара, – сказал Файгар, поднимаясь, – Леда и Альвена, будьте дома.

Файгар посмотрел на меня:

– Пожалуйста.

– Хорошо, – я кивнула.

Проводив мужчин, мы пошли по комнатам, я с Дриадом, Веледа с Арти. Поднявшись на второй этаж, Дар взял меня на руки, я обхватила его шею.

Зайдя в комнату, он со мной сел в кресло. Я удобно расположилась в его руках, впервые за последние часы получилась обмякнуть, вздохнула, муж крепко меня обнял.

– Дар, я была хирургом в прошлой жизни, принимала решения, брала ответственность за жизни других, меня иногда заносит, да.

Муж посмотрел на меня, улыбнулся:

– Ты такая красивая, ранимая и добрая, далеко тебя не занесёт, мы вернём. Ена, расскажи, какая ты была в прошлом мире.

Я стала рассказывать о себе, Дар ласково гладил меня, целуя периодически то в макушку, то в висок, то в щеку.

Я снова прожила тот день, уже намного спокойнее рассказывая о катастрофе, потом говорила о себе школьнице, студентке и о том, как попала в дом Лимбери, знакомясь с новым телом и мыслями прежней Альвены, поделилась, как меня Варгар спутал с Дилвой, упомянув, что Рубин специально надел камзол хозяина, желая очернить его перед женой.

Проснулась уже раздетой между мужьями. Мы спали и не спали. Лежали, давая телам отдых, а сами были настолько встревожены, что мысли, страх и тревога не давали покоя. Мы пошли в столовую.

– Эммы нет в Дарии, Дилва тоже исчезла, – Артиас делился своими предположениями, – мне кажется они замешаны обе.

– Нам тоже так кажется, – сказал Дир, присаживаясь за стол, – Кропус сейчас прилетит, он принесёт вещь Дилвы, и я по запаху найду её.

Кропус появился с платком и гребнем магессы, Дир втянул ноздрями воздух, запоминая запах.

– Я с тобой, – я поднялась к мужу.

– Ена, это может быть опасно, – запротестовал Дирегар.

– Дир, я с Кропусом, у меня кулон есть, позволь, пожалуйста.

– Я с ней, Ена в безопасности будет, за вас не ручаюсь, – Кропус обратился к Дирегару и Дриаду, зная, что и маг пойдет с нами.

– Юраш повезёт Дриада, – сказал Файгар, – я тоже с вами.

Дирегар понял маршрут. Мы вышли на улицу, обернулись с Диром и Файгаром, Дар запрыгнул на Юраша. Мой маг обнял коня за шею, что-то ему шепнул. Я еще в первую встречу заметила, как Дриада покорил Юраш. Кропус летел у моего уха, я бежала за своим черным волком. Он как ночь, может быть разным: непредсказуемым, нежным, властным, такой же таинственный и притягательный, как темнота, мой муж, мой Дирегар. Мы пробежали лес, мой волк оглянулся, подождал меня, замедляя шаг. Остановился и стал вылизывать мою мокрую холку, Аля затарахтела, облокотилась на грудь своего истинного. Дир вылизал свою Алю до самых лап, снимая усталость. Подошли к роднику, немного отдохнули и рванули опять. Мы бежали уже в гористой местности Дарии, это всё были земли оборотней, но волки здесь не жили. В горах были промышленные объекты Лимбери: железный, медный и солевой рудники, мануфактуры по добыче и обработке драгоценных камней, заготовка древесины. Это местность была хорошо знакома Дирегару. Он курировал предприятия свои не один десяток лет уже. Его волк бежал и удивлялся тому, что здесь забыла Дилва?

Волк Дирегара привел к огромной башне в форме усеченной четырёхугольной пирамиды.

– Дир, что это за конструкция? – я мысленно спросила мужа.

– Это оборонительная и сигнальная башня, строилась ещё при отце. В ней ведется наблюдение за проезжими путями и горными проходами, а в случае непогоды, если рабочие не успели по домам, здесь можно укрыться. На первом этаже продовольственная часть. Не понимаю, что здесь забыла Дилва. Смотровой управляет уже давно маг Бориан Анжу, работает исправно, хотя работа и непыльная, у него задача лишь – эту башню содержать.

Мы подошли к входу, приняли человеческий облик. Внутри меня была тревога, больше от неизвестности, чем от страха.

Передо мной стояла статная женщина, взрослая, пожившая. В уголках глаз морщины, лицо уставшее, губы собраны в тонкую линию.

– Варгар, отпусти Рубириара, иначе отсюда не выберешься, – произнесла дама.

Я засмеялся глухо. Кучка полоумных доходяг мне указывают.

– А вот нет! Я его сейчас придушу, как пса, а вас ждёт суд.

Мужик глазками забегал, хватаясь за какой-то жетон на груди, я присмотрелся – герб предприятий Дирегара.

– Ты, пузан, за что согласился ввязаться в похищение короля, а? Чем тебе плохо тут работалось, а?

Меня они раздражали своим скудоумием, я сжал шею этого Рубириара, маг прохрипел, не приходя в сознание, из носа потекла вязкая густая кровь.

Женщина и пузан задышали отрывисто.

– Не убивай его, он твой брат, – выпалил мужик.

Я, не разжимая руки, приподнял брови: что-нибудь бы правдоподобней придумали.

– Двоюродный, кузен, – дополнил свой бред пузан. – Я сводный брат Беригара, сын Эммы, твоей бабки. Это она, – он кивнул в сторону женщины.

– Что вы хотите? Я уже устал здесь торчать, сюда уже бегут мои близкие, вам не жить, зверя мне возвращайте, эту штуку с меня снимайте, кудесники, – указал я на ошейник.

Мне даже их магами называть не хотелось, у меня побратим маг, слишком почетно для них, много чести.

– Отпустишь Руби, мы убедимся, что с ним всё хорошо, снимем, – затараторила магесса.

Они меня достали, я толкнул Рубириара, встал, направился к пузану, и тут шею сдавил спазм, я остановился, чувствуя горечь, першение.

«Сука, управляет, видать тоже браслетик нацепила запрещенный, они у меня понесут наказания за такие деяния».

Я согнулся пополам, понимая, пока я под ошейником, они сильнее.

Остался на месте.

– Слушаю условия, родственнички, – усмехнулся. – А прийти – поговорить – кишка тонка! Почему вот этим заниматься? Зачем в дом мой наниматься, прислуживать мне? Зачем?

– Думаешь, внучек мой, я не ходила к Файгару? – с издёвкой начала магесса.

Неужели и вправду бабуля моя, вот деда угораздило же.

– Мой муж, маг Рэм Анжу умер, я осталась на руках с маленьким сыном, с Борианом, просила Файгара помочь, а он выгнал меня.

– Да, я выгнал тебя, – зашел в комнату дед.

Я слышал шаги издали ещё, понимал, кто это, ожидал.

– Но перед этим купил тебе дом, дал мешок серебра и мешок алмазов с рудников, Эмма. Что ты затеяла, глупая ты баба?

Файгар оценил обстановку тут же, заметив у меня на шее «ожерелье», оскалился, подошел вплотную к Эмме:

– Если ты не снимешь это с моего внука, я твоего недоноска сам убью.

– Они братья! Кровные! – заорала Эмма.

– Мне он никто! Я жду, – Файгар выпустил когти, наклоняясь к магу.

За плечами Дирегара и Дриада стояла моя жена, комната была небольшая, и я видел лишь синеву её глаз, влажную, глубокую. Живая, меня ждала, беспокоилась, любит, пришла за мной – мне нечего желать больше.

Даже без зверя, я в полной власти у этой синевы, в полной. Я наклонил голову, провел рукой по подбородку и губам и тут же почувствовал ураган нежности. Альвена подбежала ко мне, повисла на шее, целуя меня в щеки, губы, глаза.

Я подхватил её, приподнял, чувствуя её соленую влагу.

– Всё позади, я цел, моя хорошая, всё позади.

– Что с волком? Я не слышу его, – она шептала мне в губы, целуя и целуя меня.

– Нацепили твари мне ошейник.

Тут Альвена отпрянула в моих руках, выпустила клыки, вонзилась в браслет на моей шее и прокусила его. Да сделала это так легко! Умница моя! Истинная моя! Любимая! И я тут же почувствовал своего волка, вдохнул, зарычал, а она засмеялась.

– С кем вы решили тягаться, глупцы, – уже качая головой, сокрушаясь, говорил дед. – Эмма, ну чего тебе не доставало, а? Мужикам своим чего наговорила, что одержимые стали, на преступление пошли? Силёнок у них нет, теперь казнят их.

Тут Эмма рухнула на колени, вцепилась деду за ноги.

– Файгар, прости, мы уедем из Дарии, прости. Варгар – король, Дирегар – самый богатый в Дарии, а мой Руби? Кто? Неудачник.

– Ой, дура! Как была дурой, ей и сгинешь, – качая головой в стороны, недоумевал дед.

Дриад магией снял магические браслеты с Эммы и её сына, кивнул им на выход, одной рукой за шиворот поднял Рубириара, вынося из комнаты. Дирегар сорвал жетон со знаком предприятия Лимбери с шеи Бориана Анжу, своего дяди.

– Вар, у нас кузен есть! Не укладывается в голове. Рубин – наш кузен, тьфу! – брат плюнул, и мы крепко обнялись, – я знал, что ты выберешься из любой засады.

Дома. Я дома. Альвена с Веледой щебечут о своём, мужчины за столом цедят настойку, Зои довольная подносит ещё и ещё ароматные блюда, Юраш игриво бегает в леваде. Я абсолютно счастлив. Несколько недель назад я в коридоре своего дома повелся на запах, не смог удержаться, вот и сейчас в нос ударил запах ягод, я не мог уже поддерживать беседу, в паху пылало, я хотел свою жену. Войти в её мякоть, чувствовать в руках её тело, ласковое, податливое, вкусное, мять её и трогать, войти и замереть, а потом двигаться. Она – мой дом, мой рай, моя жизнь. Я, не отрываясь смотрел за её движениями, её взглядами, как она облизала губы, поправила локон сбившийся, провела рукой по меткам. Глянул на побратимов, поймал их взгляды, мы были настроены её сегодня любить долго и страстно. Впрочем, как всегда.

Веледа, хоть и драконица, но ведьма! Ведьма по натуре, в душе: всё видит, чувствует, понимает. Она оценила обстановку мгновенно, подошла к Арти, шепнула ему что-то, дед уже в мешок тырил пироги от Зои со стола и собирался домой. Зои упорхнула к себе в комнату. Как только дверь мы закрыли, провожая гостей, я тут же развернул Ену к себе лицом, сел на колени, поднял её юбки, порвал трусики когтями и прижался губами к её промежности. Мягкие вкусные гладкие губки, сочные и влажные, я вылизывал её, проникая языком внутрь, собирая губами соки. У неё подкосились ноги, Дриад развязывал шнуровку на платье, Дир распутывал косу, распуская её темную шелковую копну. А я пил её нектар, сладкий, терпкий, ягодный. Она протяжно стонала, и это сладкой музыкой разливалось по моему телу. Закрыв глаза в блаженстве, вбирая ноздрями аромат, я был близок к оргазму.

Я сидела у куста пышных нежно-розовых цветов и удивлялась снова и снова, как может поменяться жизнь. Я королева Дарии, жена короля прекрасной земли, у меня три! мужа и нам комфортно, удобно и хорошо вместе. Мы прошли путь долгий в прошлом и теперь умеем ценить то, что нам даровано, понимая, что все мы очень разные, и осознаём – какая это роскошь – быть собой и встретить своих, тех, кто тебя выбрал и кого выбрал ты.

Роскошь – это продавать цветы на рынке, потому что мне этого очень хочется, даже, если я королева. Сначала все были в шоке, а теперь мне жители хлопают, приветствуя на рынке, я беру очень символично, постепенно приучая жителей покупать цветы своим любимым. Я поняла, какая это роскошь быть с теми, кто к тебе хорошо относится, ценить это. Я помню крепкие объятия Дриада, взгляд Дирегара, обещающий жаркую встречу, поцелуи Варгара при любой возможности – целый день. Помню, как погладил меня по голове Файгар при первой нашей встрече, и я тогда доверилась этому мудрому оборотню. И я вижу, как расцветаю. Цвету, как мои розы, для тех, кого люблю и кому дорога и мила.

А ведь это так просто и важно: спать на свежем воздухе, вдыхая зелень, даже если у тебя есть возможность возвести хоромы, пускать в дом заблудившихся и давать работу приезжим магам, а потом видеть их удивленные лица за столом, когда они понимают, кто с ними делит пищу, смеяться, если смешно и плакать навзрыд, если горько, продавать цветы на рынке или раздавать их. И да, я цвету, потому что любима, мужья мои, особенно Дриад, стал по-особенному добр, часто смеётся. Любовь творит чудеса, меняет, делая нас волшебниками, и пока есть любовь, можно всё перенести.

Я выбираю любить каждый день!

Веледа забеременела три полные луны назад. Файгар, Артиас и Веледа прошли сложный жизненный путь: путь потерь, испытаний, разлук – но сумели сохранить свою любовь, пронести её через десятилетия. Я собираю ей букет! Тщательно продумывая, выбирая и рассматривая композицию. Её охраняют мужья, гуляют с ней по очереди – это так трогательно и смешно наблюдать, как выгуливают её. Она закатывает глаза, качая головой, а сама улыбается и не может скрыть своего счастья. Она так этого ждала! Веледа первый раз обернулась уже беременной, я увидела впервые такую миниатюрную драконицу, огненную, Артиас её утащил тогда в пещеру, Файгар носился по лесу в тревоге, дико ревнуя. У них всё как у молодых влюблённых. Веледа носит под сердцем двоих малышей: дракончика и волчицу. Файгар рыдал у себя в кабинете, когда почувствовал дочь, а Артиас чуть не сжег дом, не смог удержать огонь, узнав о сыне. Варгар и Дирегар опасались, что дед тронется умом от счастья, слезы невозмутимого сдержанного мудрого и строгого Файгара произвели фурор, обошлось.

Собрав огромную корзину нежной красоты, попросила Кропуса перенести меня в дом Файгара. Артиас иногда обижается, что я так называю их дом, он крутой дипломат и бизнесмен, а дом Файгара. Хи-хи.

У двери я услышала рык, настоящий грозный рык разъяренной женщины. Веледа. Подруга моя рычит чего-то.

Только собралась стучать, поднеся руку к двери, она открылась. Передо мной стояла Веледа, волосы взъерошенные, щеки пылают, в зрачках огонь. Драконица. Красавица!

Я махнула вопросительно, поставив корзину у ног. Показались муженьки моей подруги, тоже волосья дыбом.

– Я не вовремя? – подумала было, что у них была жаришка, сексом занимались среди бела дня, – поиграла бровями.

– Не о том ты подумала, роза моя нежная, я похоже на голодном пайке, пока не рожу, а потом тоже нельзя будет, потому что кормить буду, а потом ещё что-нибудь придумают мои заботливые. Ена, мне мужик нужен, пошли в стаю. Там же холостые есть оборотни?

Я устремила взгляд на мужей подруги.

– Пошли, давно кстати Иву не видела, – я взяла подругу за руку, выводя из дома.

Нарисовались оба тут же.

– Ена, мы тут сами разберемся! Иди, Луна, домой, завтра Совет у мужа, подскажи ему чего, – Файгар меня оттеснял от жены, деликатно выдворяя восвояси.

Веледа вцепилась в мою ладонь.

Я рассмеялась, они такие взрослые, а как молодежь.

– Ена, мы на вас посмотрим, – говорил дракон, забирая свою жену на руки, унося в глубь дома.

– Веледа, пока, завтра забегу!

– Пока!

Я шла домой, Кропус летел рядышком, солнце грело плечи, я улыбалась этому миру.

За ужином Варгар сообщил, что их кузен Анжу с отцом и бабушкой устроились в землях драконов, спасибо Артиасу, он пристроил эту семейку на службу к своему другу. В землях драконов разрешена лишь магия бытовая. Варгар и Дирегар не чувствовали никакого родства со своим кузеном, и не испытывали тягу налаживать с ним контакт, но и не отказывались от него, упрятав подальше от глаз, присматривали за родственничками.

Наш дом преобразился. От того, в которой я попала впервые, не осталась и следа. Мы многие комнаты объединили, сделав огромную спальню и такую же ванную. В доме всегда были цветы, в прошлой жизни я такому атрибуту красоты вообще не уделяла внимания, все у меня было быстро, на бегу, всегда куда-то спешила, и от такого ритма жизни у меня складывалось ощущение, что я ничего не успеваю. А сейчас я не спешу. Вспоминаю слова своей Али часто и применяю в жизни: учусь любоваться.

Варгар был особенным королем и совсем не потому, что он мой муж, нет, конечно, поэтому тоже, но он разрушил мои представления о правлении и королевской жизни в пух и прах. Вар не требовал поклонения, но радел за дисциплину, всегда разбирался, прежде чем наказать, выслушивал обе стороны, так же, как и отец, разрешал магам заселяться в Дарию, начал строить Академию, был прост в общении с представителями всех рас и положений. За этой простотой чувствовалась власть и сила, его побаивались, я это видела. Дирегар помимо бизнеса стал рисовать, в своем кабинете он установил мольберты, рисовал природу, портреты, нас всех. Дриад несколько часов в день посвящал целительству, используя свою светлую магию во благо.

– Мальчики, прошло полгода с нашей свадьбы, в Дарии раньше какие были праздники?

Мужчины на меня посмотрели, нахмурились, пытаясь вспомнить, Варгар произнес:

– Раньше отмечали всё подряд: улов, урожай, рождение, – словом, любое приятное событие.

– Решено, на полнолуние будет праздник Луны!

Я это сказала интуитивно, не размышляя долго и не выдумывая, но то, как вытянулись лица у моих мужей, особенно у братьев-оборотней, поняла, что попало во что-то.

– Что? – шепотом спросила.

– Ена, я вспомнил, нам читала сказку мама о таком празднике, его устраивала Серебряная волчица в стае, и все зажигали фонари, костры, пели песни, плясали и любили на полнолуние – это было как дань царице ночи, – говорил Дирегар, восторгаясь.

– Я тоже вспомнил её, да, – вторил Варгар.

– И отлично! Завтра скажем альфе Тимасу – он объявит стае, пусть волчицы готовят наряды.

– Да. Но, Ена, это будет полнолуние, значит будет потом охота, – хриплым низким шепотом сказал король.

– Отлично! Думаете, быстро меня поймаете?

Я вильнула задом, направляясь в спальню.

В полнолуние на поляне, где была «Битва в полночь» я решила устраивать праздники, тем более она вся уже была в цветах, пусть растут в память о тех, кто оставил тут свои жизни, а души умерших радуются с живущими.

Зои мне рассказала, что очень-очень давно был такой праздник, и его устраивала всегда Серебряная волчица по своему разумению.

Теперь это моя стезя. Не было застолья, лишь легкие напитки, повсюду костры, фонари. Волки и волчицы пришли в свободных одеждах, были босыми – чтобы женщины быстро приняли образ зверя и рванули в лес, а за ними уже их мужчины. Я чувствовала траву ступнями, на мне было лишь легкое льняное свободное платье. В воздухе витало возбуждение, азарт, предвкушение погони. За столом у костра сидели Веледа с мужьями, они не участвовали, драконица была уже с хорошо округлившимся животиком.

– Дар, ты будешь тут, когда я побегу в лес? – указала я взглядом на стол.

– Даже не мечтай, я маг, сильный маг, жена моя, я еще обгоню волков и первым тебя поймаю, – смотрел на меня Дриад, тяжело и шумно дыша, поднимая могучую грудь.

Я сглотнула, почувствовала, как стала наливаться в паху, скрестила ноги, утихомиривая разбушевавшееся либидо.

Ровно в полночь на небе красовалась полная луна, яркая, ослепительно серебряная, волшебная.

Я встала у костра, языки пламени обдавали кожу жаром, подняла лицо к небу, раскинула руки, вбирая в себя красоту светила. Почувствовала покалывание, что стало разливаться от макушки до кончиков пальцев на ногах.

– Луна! Красавица! Повелительница! Защитница! Благодарю тебя за жизнь! За любовь! В честь тебя, королева ночи, охота! Благослови, Луна-красавица, на охоту!

Я говорила от сердца. Открыла глаза, увидев сияние своей кожи.

– Спасибо! – уже рыкнула я. – Охота!

Я обернулась, и моя Аля завыла на луну, меня подхватили тут же звери стаи, завывая со мной в унисон, и все волчицы рванули. Я бежала, что есть силы, слыша рядом рычание волков и рыки волчиц, слышала, что уже кого-то поймали, я ускорялась. Я петляла, прыгала, ловко пролазила через коряги, перепрыгивала буреломы, меня догоняли мои мужья. Я резко взяла в сторону, потом в другую, петляя как заяц. В какой-то момент поняла, что бегу в полной тишине, лишь я, луна и ночной лес. Остановилась, высунув язык, осмотрелась – никого. «Неужели, я удрала? Вот это да!!!» – отстукивало у меня в голове, а Аля мурлыкала. Я стояла на небольшой полянке. Осмотрелась еще раз и почувствовала взгляд, посмотрела в правую строну – черный волк, мой Варгар, медленно надвигался, мягко преступая лапами, сверкая желтыми глазами. Я рванула в противоположную сторону, а там уже так же тихо, наклонив голову чуть на бок, шел мой ночной, черный как смоль, Дирегар, прожигая своими глазами, обернулась назад – мокрый от пота, в свободных штанах, без рубахи, тяжело дышащий шел на меня Дриад. Я заскулила от радости, зад мой пришел в восторг, я стала перебирать лапами на месте от предвкушения, уже плохо соображая, отдаваясь страсти. И тут меня схватил маг, стал тискать как маленького щенка, утыкаясь мне в шею, водить носом в разные стороны по шерстке и рычать. Я обернулась, обвила его руками и ногами, кусая в плечо. Он замычал гулко и глухо, приподнялся на предплечья, стаскивая с себя штаны, коленом раздвинул мои ноги и вошел тут же. Я закатила глаза, чувствуя на губах дыхание Вара, его язык, нежные ласки Дира, только он так брал мою грудь, перебирая пальцами, как на музыкальном инструменте. Дриад заревел от блаженства, меня тут же Дирегар перетянул на себя, стал руками хаотично нетерпеливо водить по ягодицам, бердам, вжимая меня в себя, наглаживая, усадил сверху на свой огромный каменный пенис, и я поскакала. Как я жила без этого? Как? Нельзя без члена долго – это вредно, это обидно, это несправедливо, это против природы! Всем женщинам по члену! Я замерла в улыбке от такой мысли, чувствуя дрожь по телу, слыша шум в ушах, густой концентрат еще собирался и! вот-вот! взорвался! Я заорала на весь лес, тело моё ходило ходуном. Меня подхватил Варгар, трепещущую, оргазмирующую еще.

– О! Любимая! Нежная моя! Сученька моя!

Варгар облизывал меня всю: лицо, грудь, живот, подмышки, смачно, рыча, вбирая ртом кожу, мякоть, соски, потом развел ноги и вошел плавно, на всю длину сразу. Меня затрясло тут же снова. Вцепившись зубами мужу в метку, я получала самый яркий оргазм, уносясь в небо, уже ничего не подмечая и не соображая.

Проснулась дома. Вот не слышу я, как меня уносят мужья домой, как укладывают, любят до потери сознания, затрахивают. Я улыбалась, потягиваясь на огромной кровати, смотрела на небо из открытого окна. Аля молчала. Подозрительно молчала, обычно она сыто потягивалась со мной, а тут волчица моя словно на охоте, настороже, начеку – притихла.

– Аля!

– Да.

– Ну, говори, ты чего такая.

– Ена, ты не представляешь, какие они крошки.

– Кто? – тихо спросила я, всем сердцем желая услышать то, что так хочу услышать.

Моя Аля замолчала.

Я прижала ладонь ко рту, ожидая объяснений от своей волчицы, и тут ввалились ко мне мои мужья. Улыбаются во все зубы, на подносе еда, я потянулась за булочкой, и с таким удовольствием умяла её, тут же взялась еще за одну.

– Я беременная, да? – с набитым ртом спросила улыбающуюся троицу здоровяков моих.

Они закивали, как болванчики довольные.

– И что, вы знаете, кто у нас будет? – я лихорадочно жевала, сердце трепыхалось.

Они снова закивали.

– О! – Я разволновалась.

Интересно, кто у меня там, сын или дочь?

– И кто? Девочка? Мальчик? – я уставилась на мужей, замерла в ожидании.

Они отрицательно замахали, а увидев мою физиономию удивленную, тут же начали объяснять.

– Ена! Душа моя! – сел на кровать Вар, тут же принялся наглаживать мои ноги, – у нас два сына и дочь.

Я поперхнулась остатками булки, закашляла, такого я не ожидала. Села, не моргая, чувствуя, как слезы тихо потекли по щекам. Закрыла глаза, понимая свою Алю, которая охраняла малышей, её тоже разрывало от нежности и счастья. Почувствовала поцелуи Дирегара, объятия Дриада, раскрыла руки, попадая в обхват своих мужей. Мы сгрудились в комок, я была зажата, как в коконе, таком надежном, любимом.

Мы завтракали, смотрели друг на друга, улыбались.

Я не стала пока говорить им, что сказала мне Аля. Сын Дирегара будет следующим королем Дарии, сын Дриада могущественным магом, а дочь Варгара будет очень красивой волчицей, любимой принцессой.

Я поднесла кулак ко рту, вторую руку к груди, словно удерживая сердце, что выпрыгивало от счастья.

Дриад оказался самым уязвимым. Весть об отцовстве выбила его из колеи, он ходил задумчивый и постоянно улыбался, примеряя на себя новую роль, смотрел на меня, задерживая взгляд. В этом взгляде я видела признание, восхищение, любовь. Я понимала, Дриад даже не фантазировал о таком еще недавно, как и я: еще недавно даже и мечтала уже о любви, и тем более о большой семье. Я посылала ему все эти же чувства взглядом, объятиями, улыбками.

– Я самый счастливый, моя королева, – поглаживал мой ещё плоский живот Варгар перед сном, – какая она, наша принцесса, ммм?

Шли дни, Аля моя берегла малышей, Веледа вот-вот родит. Я стояла в саду дома Роз, собирая очередные букеты, благодарила Альвену за цветы, за шанс разглядеть такую красоту, полюбить.

Услышала изумительную мелодию, повернулась, на тропинке стоял Дирегар и играл на флейте. Он играл мне, нашим детям, я знала.

Наши души переплелись, образуя одно целое. Мои мужья стали моим покоем, моей уверенностью, только с ними я чувствую себя в безопасности, дома, наша любовь – это судьба, я уверена – мы родились для того, чтобы встретиться и пройти путь вместе. Мы обрели друг друга уже взрослыми, несмотря на мой юный облик, мы встретились зрелыми, понимаем, что все мы разные и неидеальные, но у нас есть любовь.

Утонула в его темных омутах, глаза в глаза, он подмигнул мне.

«Моя!» – услышала мысленно.

«Мой!» – отправила ему.

На земле я прочитала у Сент-Экзюпери, что самое главное в жизни – это сбыться. Здесь в Дарии, со своими мужчинами, с домом Роз, с Кропусом, я сбываюсь. Я сбываюсь….нет, я сбылась!