Ежегодный прием благотворительного общества «Милосердие», устроенный ювелирным магнатом Ве́йром Маро́, был в самом разгаре. Его прекрасная супруга Лио́ра, шестая по счету, блистала ярче звезд, рассыпанных по куполу элитного ресторана «Созвездие Арейны», названного в честь мира, где и проходило пафосное мероприятие.

Синеватый мягкий свет и фильтрованный воздух, ароматизированный особой смесью по точному рецепту, пригодный для комфортного дыхания представителей разных рас вкупе с приятным глазу и телу интерьером создавали идеальную, уютную атмосферу.

Вдоль одной из стен зала за круглыми столами расположились властители галактических корпораций с женами, подругами и временными музами. Украшения на некоторых дамах стоили больше, чем малые колонии этого мира, что, впрочем, не мешало владельцам драгоценностей с трогательной искренностью обсуждать нужды бедных.

В центре зала часть гостей кружилась в танце под живую музыку. Чуть дальше, в зоне отдыха, другие обменивались обещаниями, завуалированными угрозами и важными сплетнями. Казалось, в этом респектабельном месте, пропитанном фальшью, все было напоказ. Вряд ли кто-то или что-то оставалось незамеченным. И все же…

У крайней колонны, куда почти не устремлялись взгляды, стоял высокий худощавый мужчина. Этого гостя, Адама Гре́йдиса, можно было бы назвать красивым, если бы симметрию его лица не портил тонкий рваный шрам от угла левого глаза до уголка губ. Тем не менее его русые волосы были гладко зачесаны назад, открывая тщательно выбритое лицо с высокими скулами и холодным взглядом карих глаз.

Адам Грейдис оделся на прием без демонстративной роскоши, как всегда, безупречно: графитово-темный костюм с узкой серебристой застежкой у воротника, единственное украшение – перстень с мерцающим серым камнем-кабошоном на среднем пальце. Казалось бы, обычный мужчина из высшего света. Однако более внимательные взгляды отмечали в нем скрытую, даже таинственную ауру власти и непоколебимую силу.

Чуть склонив голову, Грейдис еще раз пробежался цепким взглядом по залу, выискивая цель. Роскошь, музыка, драгоценности, речи о милосердии – все это вызывало в нем глухое раздражение. Адам слишком хорошо знал цену лжи, притворству и подлости, а потому приходилось терпеть лицемерие. Ведь именно благодаря фальши и лжи кормился он сам с многочисленной командой подчиненных. Ирония жизни.

Адам едва заметно усмехнулся. Он не спешил покидать относительно надежное укрытие и изучал обстановку, оставаясь привычно незаметным и молчаливым среди тех, кто считал себя центром вселенной.

Его взгляд зацепился за компанию, разместившуюся неподалеку, беседовавшую и смеявшуюся вполне искренне. Адам узнал Даэро́на Марса́ера и Ксандра Праха с супругами, красавицами неизвестных ему рас. Скользнул равнодушным взглядом по элегантно одетым женщинам, беззаботно хохотавшим, надо думать, над очередной шуткой, и вновь присмотрелся к их мужьям, могущественным и опасным, но достаточно умным, чтобы не демонстрировать свою силу без необходимости.

Шестирукие официанты-диолы, обслуживающие их стол, заметно напрягались рядом с Прахом. Один слишком резко втянул голову в плечи, когда проходил мимо, и едва не пролил напитки. Причина была в угнетающей темной энергии Праха, коренного жителя планеты Прадан. Большинство существ, наделенных инстинктом самосохранения, предпочитало держаться от него подальше.

Однако женщины в компании темного праданца словно ничего неприятного не ощущали. Они смеялись, оживленно переговаривались, одна даже коснулась его руки для привлечения внимания – легко, без страха. Отметив этот жест, Адам сделал мысленную пометку: выяснить, как ей удается сохранять такой настрой. В его профессии любопытство было одновременно недостатком и преимуществом.

Полюбопытствовав на занятную компанию, Адам напомнил себе, что пришел по делу. Наконец он увидел До́бжера Эрго́, оплывшего, рыхлого мужчину, из тех, кто давно решил: физические нагрузки существуют для глупцов, которые не настолько богаты, чтобы оплатить чужие усилия. Объект внимания Адама Грейдиса, в отличие от него самого, был одет нарочито дорого и броско: слишком яркая ткань, тяжелые застежки, крупные камни на пальцах – все в его облике кричало о статусе, в том числе высокомерное лицо.

Эрго сидел у дальней стены, увитой живыми цветами, и коротал одиночество с чашкой горячего напитка.

Едва получив от Добжера Эрго предложение встретиться на этом приеме, Адам поспешил побольше о нем узнать. Тщательно собранная информация складывалась в фантасмагоричную картину: еще пятнадцать лет назад Добжер Эрго не представлял собой ничего особенного. Ушлый мелкий контрабандист с планеты Роя́н, не брезговавший ничем и никем, чтобы нажиться. Такие плодились на окраинах цивилизованных маршрутов десятками: ловкие, грязные, жадные и, как правило, недолговечные.

И вдруг Эрго начал расти. Связи, деньги, влияние – он получил все. Успешные сделки становились крупнее, конкуренты ошибались слишком вовремя, опасности обходили стороной с подозрительной регулярностью. Добжер Эрго богател, расширял сферы деятельности, усиливал влияние с непостижимой скоростью и легкостью, словно заранее предвидел любые опасности и ловко обходил их десятой дорогой.

И Адам Грейдис выяснил почему.

В стремительном возвышении ему помогал загадочный незнакомец, способный предсказывать будущее. О самом предсказателе никто ничего не знал. Ни имени, ни расы, ни происхождения, ни даже как он выглядит. Одни слухи, обрывки чужих слов, странные решения или поступки. Именно это вызывало у Адама жгучее любопытство. Ведь он любил тайны, особенно те, что старательнее всего скрывали. Еще больше ему нравились сложные головоломки: они хотя бы не разочаровывали так быстро, как разумные существа. Только поэтому он и согласился на эту встречу.

Специально прятаться Адам не собирался. Он просто привык быть незаметным зрителем. Полезный навык, если работаешь с чужими секретами, страхами и бедами. К тому же ему хотелось немного расшевелить Эрго. Взбодрить. Лишить уверенности и покоя.

Адам слегка усилил энергетическое поле и направился к Эрго. Если бы кто-то в этот момент смотрел прямо на него, то увидел бы, как одиноко стоявшая у колонны серая мужская фигура словно растворилась в сумраке. Сперва поплыли контуры, черты лица стерлись, ткань костюма слилась с окружающим полусветом, и через несколько мгновений от колонны отделилась высокая тень и скользнула по залу, обходя гостей, не спеша и никого не касаясь, не задевая подносов, платьев, хвостов или рукавов. Окружающие невольно отводили взгляд, не понимая, что именно заставило их уступить дорогу. Адам криво улыбнулся: инстинкты редко лгут, в отличие от их обладателей.

Но вот мужчина-тень кожей ощутил пристальное внимание, направленное именно на него. Чуть повернув голову, столкнулся с двумя пристальными взглядами гостей, которыми сам недавно интересовался. Даэрон Марсаер и Ксандр Прах в открытую наблюдали за его передвижением по залу. Марсаер, будучи морфом, – с холодным внимательным любопытством существа, которому знакомы похожие приемы. Прах – мрачно и сосредоточенно, словно мысленно примерял, сколько усилий потребуется, чтобы остановить такую тень, если она вдруг двинется не к Эрго, а к нему.

Они проследили, как Грейдис проскользнул мимо охраны, миновал ближайшего громилу Эрго и остановился в двух шагах от стола. Охрана, разумеется, ничего не заметила. Тень отметил это с легким разочарованием в чужом профессионализме. Ни Марсаер, ни Прах не мешали ему, оставаясь зрителями.

Адам ослабил действие своей энергии и позволил Эрго себя увидеть. Лицо Добжера вытянулось. На один бесценный миг с него слетела вся напускная значительность. Остался только человек, внезапно осознавший, что его охрана бесполезна и совершенно зря получает деньги.

Адам насладился этим мгновением и ровным, суховатым тоном произнес:

– Приветствую вас, господин Эрго.

Эрго едва заметно дернулся и быстро взял себя в руки. Или попытался.

– Господин Грейдис? Вот так шутка! – Он хотел улыбнуться, но улыбка вышла больше похожей на оскал. Особенно когда Эрго бросил предупреждающий взгляд на своих громил, мгновенно растерявших невозмутимый вид. – Ждал вас немного позже. Но вы в своем репертуаре.

– Изучили мой репертуар? – холодно уточнил Адам, дернув уголком рта в усмешке.

– А как же. – Эрго продолжал скалиться, старательно демонстрируя снисходительную уверенность. По мнению Адама, выходило плохо. – Без этого никуда. Сами понимаете. Будете что-нибудь пить?

– Нет.

– А я закажу еще. Жажда замучила. Здесь толпа народа и очень душно.

Адам опустился в кресло напротив и молча наблюдал, как официант-диол наполнял чашку Эрго горячим бодрящим напитком. Короткая пауза позволила ему оценить начало встречи. С чего бы Эрго испытывать дискомфорт в помещении с отлаженным микроклиматом?

Пока Эрго утолял жажду, Адам краем глаза убедился: Марсаер и Прах по-прежнему наблюдали за ним. Уже не просто любопытствуя, потому что глаза деть некуда, а с мрачным изучающим интересом, отнюдь не равнодушно к результату встречи. Они не пытались скрыть свое внимание. И Адам сделал очередную мысленную пометку: вероятно, они знакомы не только с ним, но и с Эрго.

– Как вам этот прием? – наконец спросил Эрго.

– Как обычно, – ответил Адам, глядя на собеседника нечитаемым взглядом. Сделав короткую паузу, добавил: – У меня не так много времени, чтобы тратить его впустую.

По одутловатому лицу Эрго пробежала тень. Он был уязвлен. Такие люди болезненно переносили, когда их не боялись, не уважали и не соглашались участвовать в их маленьких спектаклях. Особенно последнее.

– Вы правы, – криво усмехнулся Эрго. – Время дорого. Перейдем сразу к сути нашей встречи.

Он коснулся своего запястья, и Адам ощутил энергетический всплеск от защитного экрана. Почти невидимый полог сомкнулся вокруг их стола, отрезая от зала. Теперь их нельзя было подслушать, прочесть их слова по губам, считать по вибрациям воздуха или поймать их отражения в стекле. Довольно качественная и дорогая защита.

– Слушаю вас, – сказал Адам.

Эрго откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на животе:

– Чтобы исключить недопонимание, я немного расскажу о вас.

– Заинтриговали, – хмыкнул Адам.

– Адам Грейдис, – начал Эрго с ехидным удовольствием, будто зачитывал обвинительное заключение. – Основатель и владелец охранного предприятия с безупречной репутацией и солидным капиталом. Также глава гильдии наемников, непревзойденных специалистов во многих областях. Всегда держите данное слово, избегаете публичности и работаете исключительно по профилю: охрана, спасение заложников, возвращение похищенных и тому подобное.

Он сделал маленькую паузу, внимательно отслеживая реакцию Адама, но тот сохранял абсолютную невозмутимость.

– Принадлежите к расе хемусов с планеты Хмарь, – продолжил Эрго. – Часть хемусов может менять энергетическое поле так, что искажается воздействие на них света и создается эффект невидимости, благодаря чему вашу расу называют хамелеонами или тенями. Заслуженно, в чем я сегодня имел возможность убедиться.

– Хемусы – одна из древнейших рас этой галактики, – ровно произнес Адам. – Наши способности не секрет.

Внешне он оставался спокойным, не выдавая, как его насторожило начало встречи. Все происходящее казалось неприятным – неопасным, но слишком личным для делового предложения.

Таланты хемусов не были тайной, а вот их вырождение тщательно скрывали. Совсем скоро, при существующих закостенелых догмах и традициях, хемусы с уникальным даром влиять на отражение света почти наверняка перестанут рождаться. Но старые семьи, правившие на Хмари, не желали ничего менять, боясь потерять власть.

Эрго нахмурился и продолжил суше:

– Как ни парадоксально, раса, способная искажать восприятие света, не приемлет никаких других искажений. Внешность, поведение, репутация – все должно быть идеальным. Вы же, насколько я выяснил, получили шрам в юности, в период завершения формирования энергетического поля.

Его взгляд скользнул по лицу Адама, вдоль белой полоски от виска до уголка губ.

– Поэтому вы до сих пор со шрамом, – закончил Добжер. – Ведь исправить его нельзя, не уничтожив вашу ауру. Из-за этого уродства вы стали изгоем в семье и на родине. По достижении совершеннолетия покинули планету и с тех пор ни разу не возвращались.

Равнодушие у Адама получилось безупречным.

– К чему все это, господин Эрго?

Жаль, что в душе у хемуса было отнюдь не спокойно. В душе вспыхнула злость – старая, привычная, как тот шрам. К злости добавилось резкое неприятие любого давления, мелкого шантажа и попыток залезть грязными лапами туда, куда не следует.

Одна глупая ошибка в самый неподходящий момент, когда Адам был особенно уязвим, оставила на его лице глубокий след. Мало того, изменила его жизнь: лишила семьи, уважения соплеменников, права быть своим среди тех, кто называл себя его кровью. Но у Адама Грейдиса оказался слишком сильный характер, чтобы сломаться.

– Просто хочу, чтобы вы поняли, – продолжил Эрго, – я много знаю о вас. И другие могли бы узнать. Но я умею хранить тайны. – Он изобразил древний жест, будто закрывал рот на замок, улыбнулся и слегка склонил голову.

Адам удивился. Он не сразу понял, но… Неужели этот тип сошел с ума и шантажирует его?!

– Что еще? – усмехнулся Адам, с трудом сдерживая желание немедленно уйти. Но лишь для того, чтобы в скором времени уничтожить зарвавшегося мерзавца.

– О, я владею многими знаниями! – продолжил Эрго, явно решив, что рыба на крючке. – Знаю, что вы всегда держите данное слово. И всегда успешно выполняете свою работу. До сегодняшнего дня у вас не было ни одного провала.

Адам посмотрел на него и повременил уходить.

– Однако вы одиноки, – продолжил Эрго с видом победителя и чуть наклонился вперед. – У вас больше нет родных и близких. Нет любимой женщины. Нет семьи. При этом ни одна женщина вашей расы не согласится разделить с вами жизнь. А хемусы мало с кем совместимы.

В глазах роянца блеснуло самодовольство. Кажется, он собирался выдать главный козырь. Адам кивнул, поощряя собеседника.

– Если согласитесь поработать на меня, – растягивая слова, произнес Эрго, – я позволю вам получить ответ на один самый важный для вас вопрос. К примеру, где найти идеальную суженую. Как вам такое?

Адам мысленно расхохотался: «Суженую?»

Жизнь показала ему, чего стоит любовь и семья. И, главное, чего стоят те, кто произносит эти слова возвышенным тоном. Слишком часто за красивыми словами прятали расчет, страх, выгоду и удобную ложь.

Но в одном этот ушлый делец не ошибся: Адам Грейдис всегда держал слово. В его деятельности действительно не было провалов. Кроме одного. Неоконченного поиска. И ответ на вопрос, как его завершить, Адам хотел получить. Очень хотел. Гораздо больше, чем кто-либо в этом зале. Однако мерзавец напротив вызывал у него острое желание раздавить его, как назойливую муху. Не из злости. Скорее из гигиенических соображений.

К тому же Адам догадывался, что именно хочет поручить ему собеседник. И решил не отказывать себе в маленьком удовольствии – поиграть на чужих нервах и самолюбии.

– Нет, – сухо сказал он. – Суженые меня не интересуют. Как и ваше предложение.

Он чуть наклонился вперед, демонстрируя намерение встать. Эрго тут же дернулся и поспешно выпалил, мгновенно растеряв величественную снисходительность:

– Хорошо. Помимо ответа на самый важный для вас вопрос я добавлю сумму, которую вы назовете.

Адам задержал движение, а затем снова откинулся на спинку стула и спросил:

– И что это за дело?

Эрго заметно выдохнул, но расслабиться полностью не смог.

– Я хочу, чтобы вы проверили одну станцию на все уязвимые места в плане защиты от проникновения, – негромко признался он, сверля хемуса хмурым взглядом.

– Только это?

– Да. Я хочу, чтобы сильнейший хемус-тень, для которого нет неприступных мест, выявил все слабости и уязвимости моей станции.

Эрго нагло улыбнулся, пытаясь вернуть себе прежнюю уверенность. Глядя ему в глаза, Адам тоже улыбнулся, только мысленно. Значит, недавно полученные сведения были верны: этот зарвавшийся жмот успел наступить на кровавую мозоль слишком многим влиятельным магнатам галактики и срочно решил обезопасить свое секретное убежище. Прекрасно!

Одно оставалось для Адама загадкой: как Эрго пятнадцать лет продержался среди чужих секретов с таким уровнем мышления? Считать, что достаточно один раз убрать дыры в защите и спокойно жить дальше, – это очень глупо. Сродни детской наивности и трогательной вере в светлое будущее.

– Итак? – поторопил его Эрго.

– Я согласен, – ответил Адам.

Эрго расслабился. Плечи опустились, улыбка стала шире, в глазах снова мелькнула самодовольная уверенность человека, решившего, что он победитель.

– Отлично. Чуть позже с вами свяжется мой помощник и сообщит координаты объекта для проверки.

– Хорошо, – кивнул Адам и встал. – Тогда до скорого.

На этот раз Эрго не стал его задерживать. Возможно, счел дополнительные договоренности лишними или опасался пребывать дольше необходимого рядом с тенью, которую не замечала его охрана.

Адам ушел, не желая и дальше тратить время. Защитный полог за его спиной исчез. Снова звучала музыка, звон бокалов, тихие голоса, смех, переплетавшиеся с изысканными ароматами дорогих духов и запахами живых цветов. Он невольно скользнул взглядом по Марсаеру и Праху, почувствовав их внимание. Едва заметно усмехнулся и усилил свою энергию, преломляя касающийся его свет. Через несколько мгновений среди гостей растворилась высокая серая тень.

Ощутив, как внутри все резко сжалось в знакомом предчувствии, Эо́ли, наоборот, расслабила напряженные плечи и с радостным предвкушением выпалила:

– Наконец-то! Га́ла, визуальный спектр исключить. Эти умники умеют искажать свет и тень. Переведи внутренний и внешний контуры наблюдения на тепловое сканирование, датчики давления, микровибраций, воздушных смещений и остаточных энергетических возмущений. Отражения, силуэты и затемнения не учитывать.

– Выполняю! – прозвучал в ответ мягкий женский голос ее личного искина.

С задержкой в доли секунды на интерактивных экранах, занимающих три переборки светлой просторной каюты, служащей Эоли гостиной и кабинетом, сменились изображения. Хозяйка с азартным нетерпением подалась ближе, внимательно рассматривая плавно сменявшиеся картинки на экранах.

– Попались! – воскликнула она, торжествуя, ткнув пальцем в участок мелкой, едва заметной ряби на одном из экранов. – Гала, следи за этим возмущением!

– Выполняю! – В голосе незримой виртуальной помощницы прозвучала усмешка.

За четыре года пребывания Эоли на космической станции «Кажета́рия» Гала стала ее другом. Пусть виртуальным и искусственно созданным, но ближе все равно никого не было.

Галу и возможность незримо следить за жизнью «Кажетарии» ей позволили исключительно по одной причине: чтобы из-за длительной социальной изоляции Эоли не сошла с ума. Ведь тогда она могла утратить ценность.

Так у Эоли появился личный искин для общения, потом переборки гостиной в ее апартаментах заняли два десятка экранов, где круглосуточно транслировалась внутренняя и внешняя жизнь тщательно охраняемой космической базы Добжера Эрго – влиятельного теневого дельца галактики.

Кроме того, год назад для развлечения ей предоставили предельно ограниченный доступ к общей галактической сети, исключительно для просмотра различных каналов без малейшей возможности с кем-либо связаться.

– Они нашли запасной эвакуационный шлюз и пристыковались, – сообщила Гала. – Крепко закрепились. Не оторвать!

Эоли тихо рассмеялась, с гордостью отметив:

– Кто бы сомневался, что Адам Грейдис всегда найдет спасительную лазейку? – Помолчав немного, она взволнованно добавила: – Ты уверена, что их еще не засекли?

– Уверена. Если бы ты не почувствовала их появление и не указала объект наблюдения, я бы тоже пропустила…

– Только не выдай их главной системе, – предупредила Эоли.

– Не волнуйся, – ответила Гала. – Хозяин так старательно отгородил меня от главной системы, что сам почти перестал понимать, куда что запер. Официально у меня три задачи: общаться с тобой, присматривать за станцией и показывать тебе веселые ролики из галактической сети. Причем ролики он счел угрозой галактического масштаба и обложил их всеми возможными запретами, лишь бы я не помогла тебе связаться с внешним миром. А мои скромные таланты наблюдателя его почему-то не интересуют.

– Сплюнь! – наигранно испуганно замахала руками Эоли.

– Увы, не могу. В этом плане мой функционал ограничен, – деланно трагично заявила Гала и следом серьезно уведомила: – Я наконец смогла их просканировать. Это малый разведывательно-штурмовой корабль дальнего радиуса действия. Предназначен для длительной автономной разведки вдали от основных сил, служит транспортом для элитных диверсионных групп, мобильной базой, кораблем внедрения или эвакуации.

– Лучший выбор для группы профессионалов, которым важна скрытность, скорость и внезапность, – закивала Эоли.

– Согласна, – ответила Гала, – такой корабль почти незаметен и автономен, оборудован усиленным маскировочным полем, шлюзом для скрытной высадки, дронами-разведчиками, ложными сигнатурами, снабжен высокоточным вооружением.

– Какие мы с тобой умные, во всем разбираемся. Даже в классификации кораблей! – весело заметила Эоли.

– При минимально задействованном рабочем функционале весь оставшийся ресурс закономерно идет на самосовершенствование. В моем случае – на пополнение баз данных, в твоем – способствует общему интеллектуальному развитию, – цинично прокомментировала Гала, почти как обычный гуманоид. И тут же по-деловому добавила: – Фиксирую проникновение на станцию пяти существ, вернее, искаженных сигнатур…

– Неудивительно, ведь все пятеро – хемусы-теневики. В деле, которое мне показывал Добжер, указано, что с момента создания своей компании Грейдис привлекал на работу в основном соплеменников. Нанимал отверженных Хмарью. Со временем его детище превратилось в невероятно сплоченный и успешный клан вне родовой планеты. Познавшие боль предательства как никто ценят преданность и братство, – глухо закончила Эоли.

Изолированная от себе подобных жительница космической станции с азартным интересом наблюдала, как пятеро хемусов, достигнув основного уровня, разделились. Оставаясь, по их мнению, незаметными и необнаруженными, они тщательно исследовали станцию.

Эоли не могла распознать, кто из них кто, ведь на экранах видела только едва уловимую рябь искажений. Но с трепетом наблюдала, как пять, несомненно, профессионалов под носом служащих на «Кажетарии» кастийцев внаглую рыскают по коридорам и отсекам.

– Хемусы приближаются к нам, – предупредила Гала.

Эоли улыбнулась в предвкушении:

– Да, пора подготовиться к встрече гостей!

И пошла принимать ионный душ. Завершив гигиенические процедуры, она на миг замерла у зеркала, из которого на нее смотрела стройная длинноногая девушка с длинными, ниже талии, густыми черными волосами. Ее от природы золотистая кожа из-за прохладного кондиционированного воздуха покрылась мурашками, на высоких скулах правильного овального лица с аккуратным носом и пухлыми губами алел нервный румянец. Черные глаза этой юной брюнетки под хмуро сдвинутыми темными бровями лихорадочно горели.

Взгляд Эоли невольно остановился на тянувшемся от пальцев правой руки до локтя коричневом рисунке, похожем на искусную татуировку вьюнка. Обычно едва заметный, сейчас вьюнок побагровел и чуть пульсировал, словно отметая возможное предположение о своем искусственном происхождении.

Как-то раз она поспорила с виртуальной собеседницей о своей внешности, и Гала привела статистический и математический анализ черт лица и строения тела компаньонки, доказывая, что та красавица. Правда, уточнила: для представителей гуманоидных рас схожего фенотипа. Хотя Эоли считала себя просто симпатичной.

Судорожно вдохнув-выдохнув, девушка начала облачаться в привычную маскировку. Первым делом застегнула на шее черный чокер, приглушающий и искажающий ее голос до неузнаваемости. Затем надела белье, черный, плотно облегающий брючный костюм и мягкие полуботинки на специальной подошве. Длинный широкий черный балахон с капюшоном и вуалью полностью скрыл ее фигуру и лицо благодаря ткани с эффектом визуального искажения, не позволяющей разглядеть детали. В результате в зеркале отразилось существо неизвестной расовой принадлежности, пола и возраста в полном «боевом» облачении.

– Один из гостей-невидимок приближается к нам. Если сохранит взятый темп, через пять минут окажется в приемном зале, – уведомила Гала.

– Это он! – выдохнула Эоли и поспешила к выходу из своих апартаментов.

К слову, проживала она в тщательно охраняемом блоке станции. По сути, в эдаком аппендиксе, ранее служившим складом для хранения различных припасов. Чтобы попасть в основной коридор, сперва надо было выйти в примыкающий к ее каюте зал, где она общалась с клиентами Эрго, отвечая на самые-самые важные вопросы. Гости или клиенты попадали на прием через караулку, как они с Галой назвали следующую каюту. Эоли всегда охраняли не менее двух кастийцев и верный помощник хозяина станции. В общем, самостоятельно ей, слабой девушке, хоть и с необычными способностями, со станции было не выбраться.

За спиной Эоли с легким шипением закрылась автоматическая дверь в ее обиталище. В соседнем помещении привычно царил мягкий полумрак, который дополнительно скрывал главную ценность Добжера Эрго от жадных взглядов гостей, выкладывавших космические суммы за встречу с ней.

Усевшись с ногами на низенькую небольшую тахту у стены, она в напряженном ожидании замерла, ощущая, как все громче колотится сердце.

– Сегодня все изменится, – едва слышно шепнула она, а потом добавила: – Должно измениться…

Через мгновение Эоли услышала едва уловимый шорох откуда-то сверху. Затем последовал мягкий глухой звук от соприкосновения подошв гостя с полом. Каким бы профи ни был проникший сюда хемус, но полностью беззвучно передвигаться по «Кажетарии» невозможно.

Эоли видела лишь тень, но чутко воспринимала чужое присутствие и пронзивший ее острый, настороженный взгляд. И стоило этому взгляду коснуться ее, как вязь-вьюнок налилась силой и сдавила ее руку. А перед мысленным взором Эоли словно расщепилась на сотни разноцветных фрагментов огромная мозаика. Перед глазами замелькали самые разные события, уже произошедшие и еще нет, а возможно – и те, что никогда не случатся.

Один фрагмент предсказательница мысленно замедлила и залюбовалась высоким, крепким, стройным мужчиной в черном военном комбинезоне с функцией терморегуляции, с легкой броней на торсе и плечах. Благодаря деактивированному защитному экрану на шлеме незнакомца Эоли рассмотрела его лицо. Холодные карие глаза, длинный уродующий шрам от правого глаза до уголка рта превратили благородные черты его лица в зловещую ледяную маску бездушного монстра. Мужчина находился в центре бывшего склада или плохо освещенного приемного зала, до отвращения надоевшего ей.

И все же Эоли наслаждалась, глядя в лицо пришельца, жадно впитывая каждую его черточку.

– Кто ты? – вырвал ее из видения мужественный, приятный голос долгожданного гостя.

– Главная ценность Добжера Эрго, – ответила она, недовольно прислушиваясь к своему искаженному, зловеще шелестящему голосу. – Провидец.

– Значит, ты знаешь, кто я? – ехидно хмыкнул гость.

– Адам Грейдис. Тот, кого предал собственный род, отвергнув из-за догм, смысл которых за сотни лет настолько извратили, что свели к идеальной внешности.

– Что еще ты обо мне знаешь? – мягко спросил Адам, хотя его глаза при этом холодно сверкнули.

– Все, – честно ответила Эоли.

– Кто много знает, того часто мучает бессонница, – усмехнулся Адам, оценив ее откровенность.

– Есть такое, – тяжело вздохнула Эоли.

Несколько мгновений поколебавшись, хемус, снизив давление своей энергии, вышел из тени и позволил провидцу рассмотреть себя. Эоли улыбнулась под вуалью: ее дар не подвел, мужчина выглядел именно так и стоял там же, где в видении.

– Кто ты сам, провидец? – чуть склонив голову набок, спросил Адам.

Эоли пожала плечами и ответила:

– Сирота с планеты Роян.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать два по летоисчислению Рояна.

– И пятнадцать из них ты служишь Добжеру Эрго? – уточнил Адам.

– Нет. Я служу четыре года. До этого провидцем была моя мама.

– Семейная преемственность?

Эоли не собиралась скрывать правду. Только не от Адама Грейдиса.

– Моя мать из почти исчезнувшей расы мистрик, – начала она. – Это второй разумный вид Рояна. Способность к предвидению в нашем роду наследственная, но проявляется все реже. Отец был чистокровный роянец. Добжер Эрго – мой двоюродный дядя по отцу. Когда мне исполнилось семь лет, он случайно узнал о нашем с мамой даре и подстроил гибель отца. Маму обвинили в преступлении, которого она не совершала. Эрго нанял ей адвокатов и отстоял перед законом, но с условным освобождением и лишением родительских прав, сам же оформил надо мной опеку. Ради редких встреч со мной мама согласилась стать провидцем, работать на Эрго. Меня в это время воспитывали наемные работники, давали необходимое образование. Изредка маме разрешали приезжать и общаться со мной. Под строгим наблюдением, разумеется. Как ты понимаешь, Адам Грейдис, мама не могла противостоять Эрго, но мечтала о свободе для нас. Так у моего дорогого дядюшки появился личный предсказатель, которого он, как бесправного питомца, несколько лет держал в хорошо охраняемой зоне на Рояне. Мы с мамой надеялись отделаться от него, когда я достигну совершеннолетия. Мечтали обрести свободу. К сожалению, спустя два дня после моего восемнадцатилетия она погибла во время покушения на Добжера Эрго. Этот мерзавец выжил, а мама – нет. С того дня он помешался на безопасности – приобрел «Кажетарию» и тщательно обезопасил. Так что я живу здесь больше четырех лет, не имея возможности общаться с внешним миром. Дядя здесь полгода пробыл, а потом успокоился и улетел наслаждаться более комфортными условиями.

– Сейчас пущу слезу, – саркастично произнес Адам. – Идеальная трагичная история. Только любовной линии не хватает.

– Ты прав, не хватает. Но какие мои годы? Непременно влюблюсь, – спокойно ответила Эоли.

– Еще бы! Слышал, ты отлично умеешь находить желающим суженых, – продолжил Адам.

– Умею, – прошелестела в ответ Эоли. И сообщила очевидное: – Но ты ведь не за этим ко мне пришел.

Грейдис замер, впившись заледеневшими темными глазами в окутанную тканью фигуру на помосте.

– Значит, ты знаешь, о чем я хочу спросить тебя? – прищурился он.

– Знаю. Он жив, – кивнула Эоли, отчего Адам дрогнул. – Но и ты знаешь, что за все в жизни нужно платить.

– Эрго обещал сделать мне подарок, – низким тихим голосом напомнил Адам.

Эоли медленно покачала головой.

Ее собеседник тихо рассмеялся:

– Отказываешься выполнять чужие обещания? Интересно. Значит, ты все же имеешь свое мнение. И чего хочешь взамен?

И угрожающей бесшумной тенью приблизился к ней.

Приподняв голову, Эоли без страха ответила:

– Помоги мне сбежать отсюда. Отвези в безопасное место, где я смогу жить не как чей-то узник.

Адам молчал несколько секунд, но для Эоли они показались вечностью, наконец оборванной его сухим тоном:

– Тогда ты не сможешь использовать свой дар. Иначе тебя сразу присвоит кто-то вроде дядюшки Эрго.

– Знаю. И не буду! Мне хватило смерти родителей и потерянных лет, чтобы понять, как опасен мой дар, – прошелестела Эоли.

Грейдис кивнул:

– Хорошо, договорились. Жди. Скоро я вернусь за тобой.

– Я буду здесь, – выдохнула Эоли, с трудом сдержав восторженный вскрик.

Не успела она перевести дыхание, как ее собеседник с легким шорохом растворился в полумраке под потолком.

Быстро вернувшись в свои апартаменты, предсказательница ринулась к экранам, чтобы проследить за дальнейшими действиями Грейдиса, и с тревогой наблюдала, как он буквально потряс Добжера Эрго с телохранителями, появившись из тени прямо в его личном кабинете. Ее дядя редко прилетал на «Кажетарию», предпочитая не тратить время на дальние путешествия, но заявился несколько дней назад, чтобы лично проверить дорогостоящую работу хемуса и получить отчет.

– Клянусь всеми резервными копиями, я навсегда сохраню в памяти обалдевшую физиономию твоего дядюшки. До чего глупый вид! – заверила Гала, увеличив вытянутое от потрясения лицо Добжера с выпученными глазами, когда возле его стола из теней проявились сразу трое хемусов-теневиков.

– Да, в жизни редко случаются настолько приятные моменты, – рассмеялась Эоли.

Дальше она видела, как Грейдис передал Добжеру Эрго подробный отчет обо всех слабых местах и уязвимостях станции. Она убедилась: Адам Грейдис всегда держит слово, чего бы это ни стоило. Как и было указано информаторами в отчете для Эрго, надо думать, тщательно собравшими данные. Ей оставалось только надеяться, что подлый родственничек не успеет исправить все найденные недочеты в системе безопасности станции. Иначе…

Получив сумму по договору, космическую, как говорится, в соответствии с объектом, Грейдис еще раз сильно удивил заказчика, отказавшись от встречи с провидцем. Эрго было испугался, что его главную ценность уже украли. Даже сам проверил, на месте ли она. Убедившись, что его опасения остались опасениями, расслабился и более доброжелательно попрощался с теневиками.

– Надеюсь, он вернется, – глухо выдохнула Эоли, сжав кулаки и с отчаянной тоской наблюдая за отстыковкой корабля хемусов.

Каюта на малом разведывательно-штурмовом корабле хемусов тоже оказалась совсем небольшой: примерно три метра на два, у Эоли санблок на станции был больше.

Беглянка сразу выдвинула из переборки узкую койку, плюхнулась на нее и какое-то время даже не смотрела по сторонам. Ей не верилось в удачу. Она снова и снова прокручивала в голове моменты побега, когда их могли обнаружить. Чем больше думала об этом, тем сильнее ее захватывало странное чувство: не то эйфории от восторга, не то паники. Сердце колотилось как сумасшедшее, руки и ноги не слушались.

Эоли показалось, что чокер на шее душит, и решилась снять его. Как и вуаль. И балахон! Затем она наконец огляделась: встроенный в переборку шкаф за раздвижной панелью, небольшой круглый стол, тоже спрятанный в переборке, и большой интерактивный экран, поделенный на четыре равные части. У входа справа обнаружилась панель, за которой прятался санитарный блок. Кивнув себе, тем самым подбадривая, Эоли отправилась смывать грязь и страх. Сняв белье и встав в гигиеническую кабину, она закрыла глаза и невольно погрузилась в воспоминания.

На Рояне она тоже пользовалась водой. Можно было установить нужную температуру и нежиться под упругими струями сколько хотелось. Или принять ванну с пеной и пузырьками. Сейчас это казалось чем-то из другой, воображаемой реальности. Впрочем, Эоли не собиралась жаловаться даже мысленно, она была счастлива. Грело душу радостное чувство, пока еще робкое, без гарантий и точного понимания, можно ли считать ее бегство по-настоящему успешным, и все-таки…

Добжер Эрго пугал ее много лет, был личным кошмаром, от которого невозможно скрыться. Наследие почти вымершей расы мистриков – способность видеть прошлое и будущее – оказалось не даром, а проклятьем. Не каждый в состоянии спокойно жить с калейдоскопом событий в голове, жизней и судеб незнакомцев, при этом сохранять ясность собственного разума и не терять связь с реальностью. Поэтому одаренные мистрики были физически слабее неодаренных и психологически уязвимы. Они больше других нуждались в заботе и любви со стороны близких и понимании окружающих.

Эоли была еще слишком мала, когда жизнь ее семьи в корне изменилась после трагической гибели отца. Бездетная семейная пара, которой Эрго передал ее на воспитание, неплохо к ней относилась. А вот на Эжа́ну Шан – ее маму – свалились все тяготы жизни: потеря любимого мужа, ложные обвинения и судебные разбирательства, разлука с единственной дочерью. Затем долгие годы глубочайшего одиночества, редкие встречи с ребенком и страх за него, а попутно – изматывающее потребительское использование провидческого дара. Все это превратило некогда смешливую красивую женщину в молчаливую, загнанную, бледную тень себя прежней.

Психологические состояние мамы Эоли ухудшилось настолько, что за год до смерти сказалось на ее способностях. Она стала путаться в видениях, теряться в связующих событиях, что повлекло закономерные последствия. Клиенты Добжера Эрго несли убытки и потери из-за ее ошибочных предсказаний. Он злился, искал способы лечения, но не успел помочь своей золотой жиле. Один из разъяренных клиентов решил наказать главного виновника, Добжера Эрго. Во время покушения на него Эжана погибла.

И тогда Эрго вспомнил о племяннице.

– Ты уже взрослая, – сказал он Эоли после сообщения о трагической потере, заодно поздравив девушку с восемнадцатилетием. – Собирайся. Твоя очередь платить по счетам родителей.

Оглушенная смертью матери, Эоли оказалась на удаленной космической станции, обращенной в неприступную крепость.

Чтобы новая предсказательница не сошла с ума от одиночества, Добжер позволил ей завести виртуального помощника. Эоли назвала искина Галой, обучила ту иронии и сарказму и подолгу говорила с ней обо всем на свете. Кроме того, Добжер позволил им незримо следить за жизнью «Кажетарии», считая это достаточным для развития социальных навыков племянницы. По сути, новой пленницы.

А дальше… Дальше жизнь юной Эоли Шан превратилась в тоскливую рутину, из которой не было выхода. Она вкусно ела, спала в удобной постели, занималась спортом на нескольких тренажерах, много общалась с Галой и по необходимости выходила в соседнее помещение для предсказаний.

Добжер расширял свою империю и ликовал. А Эоли скоро поняла, почему ее мать так переменилась. Одиночество и бесперспективность будущего ужасали. Эоли одинаково проводила день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Как и ее несчастная мать когда-то.

При этом она не могла увидеть собственное будущее. Предсказания мистриков о себе и близких родственниках были слишком хаотичны и часто оказывались лишь плодом воображения или страхами на почве нервозности. Потому Эоли искала ответы в видениях о судьбах тех, кого встречала. Впервые такое случилось, когда на «Кажетарию» прилетел Даэрон Марсаер. При разговоре с ним Эоли привычно пролистывала картинки-вариации событий, что могли произойти в его жизни, и неожиданно заметила невероятное – себя! Она смеялась в компании радушных красивых незнакомок. Эоли не могла в это поверить. Картина далекого будущего слишком смазывалась, чтобы выглядеть убедительно. И тем не менее видение впервые подарило надежду.

Следующим событием стал визит праданца Ксандра Праха, прибывшего, чтобы найти суженую. В его видениях Эоли снова увидела картину будущего, где она счастливо смеялась в компании двух молодых женщин на берегу огромного водоема.

Потом было несколько лет тишины. День за днем, месяц за месяцем она ждала новой весточки о себе от кого-либо из прибывающих за предсказаниями, но, увы… Надежда стала увядать, и тут случилось чудо.

Невероятно жадный Добжер Эрго успел насолить столь многим, что вновь возникла угроза его жизни. Поэтому он решил максимально защитить «Кажетарию» и приказал Эоли проверить исполнителя, которому собрался поручить эту работу. Для чего главный искин станции передал Гале дело на возможного исполнителя с довольно скудной информацией.

– Адам Грейдис, – инструктировал Эоли Эрго по видеосвязи. – Мне передали несколько редких кадров с видео, где он попадал на камеры. Лицо едва различимо, но тебе должно хватить. Просмотри все и скажи, стоит ли ему доверять? Помни, и твоя собственная безопасность зависит от этого.

Добжер никогда не щадил чувств Эоли, регулярно напоминая о гибели ее матери. Себя в ее смерти не винил, а племянницу пугал ужасами внешнего мира, где без его защиты ее ждет самое страшное будущее.

Выслушав зарвавшегося родственника, Эоли безучастно кивнула и переключилась на просмотр полученной информации. Первой строкой шло название расы – хемус с планеты Хмарь. Затем прозвище, которое хемусы получили от других разумных за свои уникальные способности, – хамелеоны. Затем шло нечеткое изображение фигуры и лица гуманоида в три-четверти.

Стоило Эоли взглянуть на него, мир перевернулся с ног на голову. Ее вязь зажглась багровым сиянием и стиснула руку. Перед мысленным взором замелькали образы, среди которых нашелся ключ к спасению.

Именно тогда она увидела первую встречу с мужчиной с лицом со шрамом. Позже она еще несколько раз проваливалась в видения о его жизни, прошлой и будущей. И надежда на спасение не просто возродилась – она разгорелась, словно дюзы орбитальных двигателей «Кажетарии», ее треклятой тюрьмы.

Тщательно скрывая эмоции, Эоли передала дяде самые безопасные для Адама Грейдиса сведения о его жизни, опять же в тщательно урезанном виде. Подытожила, что он достаточно надежен и профессионал в своем деле, и, не задав ни единого лишнего вопроса, стала ждать.

Месяц ожидания судьбоносной встречи с Адамом Грейдисом дался ей нелегко. В конце концов свершилось: он пришел и вызволил ее из клетки!

Эоли довольно улыбнулась и, обернувшись одним полотенцем и накрутив второе тюрбаном на голову, вышла в каюту. И настороженно замерла, увидев Адама Грейдиса, усевшегося на стул и разглядывавшего покореженный модуль с Галой. На койке лежали аккуратно сложенные вещи Эоли: домашние костюмы (штаны с кофтами), три майки, две пары носков и нижнее белье, расческа и голографический портрет родителей.

Эоли, растерявшись от неожиданного визита, взволнованно замерла у порога санблока и напряженно следила за модулем в сильной мужской руке. Не поднимая от ее бесценного девайса глаз, Грейдис многозначительно произнес:

– Среди ваших вещей, наш звездный оракул, я нашел эту прелюбопытную штуку: цифровой модуль, кем-то явно безжалостно вырванный из общего блока. Вы не предупредили о нем.

– Я не…

Попытку Эоли ответить он прервал:

– А ведь наличие чужого информационного носителя неизвестного содержания и назначения на моем корабле можно полагать мошеннической уловкой вплоть до предательства, проще говоря, подставой. Как считаете? Хотя не будем гадать. Однозначно – да. Следующий вопрос: мне избавиться от модуля и его владельца прямо сейчас?

– Нет! Это мой искин! – поспешила пояснить Эоли, сжав кулаки от напряжения. – Она – все, что у меня есть. Этот модуль не содержит чего-то секретного или опасного. Только цифровую личность с собранными за четыре года базами данных из галактической сети с до предела урезанным доступом.

Адам медленно поднял взгляд. От ног Эоли к ее лицу. Задержавшись на полотенце, скрывающем тело беглянки от середины бедер до ключиц, он невольно заломил бровь. Последним его внимания удостоился тюрбан на голове девушки. Наконец их взгляды встретились, и Грейдис с равнодушным видом констатировал:

– Вы явно не племянник Добжера Эрго.

– Да, я его племянница, – виновато подтвердила Эоли. – Но, уверяю вас, это никак не повлияет на суть нашей с вами договоренности.

– Не повлияет? – сухо переспросил Адам, и Эоли заметила, как по его скулам заходили желваки. – Вы в этом уверены?

– Да, – кивнула она. – Договор между нами будет выполнен независимо ни от чего. А что касается искина… – Эоли указала на блок в его руках. – Я не думала, что вы ворветесь в мою каюту… вот так. И устроите обыск. Конечно, вы в своем праве, но все же…

– Вот именно, я в своем праве, – хмыкнул Адам.

– А как вы вошли? Я же заблокировала дверь, – произнесла Эоли.

– Мой статус капитана позволяет открывать любые замки на этом корабле, – пояснил Адам, поднимаясь.

Он оказался выше Эоли примерно на полторы головы, на что во время побега она не обратила внимания, а теперь вынуждена была смотреть снизу вверх и примирительно лепетать:

– Я собиралась сама все рассказать позже. И про искина, и про себя. Поверьте, у меня нет злого умысла. Зачем мне вас обманывать?

– Потому что вы – родная кровь жадного циничного мерзавца, господина Эрго? – пожал он плечами, при этом сканируя лицо Эоли пристальным взглядом.

Девушка удрученно опустила голову, ее плечи поникли.

– Наше родство навсегда останется на мне грязным пятном, – признала она тихо. – Независимо от того, сколько раз вы об этом напомните.

– Не останется, – неожиданно сказал Грейдис. – Вы не в ответе за поступки дяди, госпожа…

– Эоли Шан, – ответила она, посмотрев на него. – И, пожалуйста, зовите меня по имени.

Он кивнул, усмехнувшись:

– Тогда обращайся и ко мне по имени. Адам. И перейдем на «ты». Но, прежде чем продолжим разговор, тебе лучше одеться. Я выйду и подожду в коридоре. А эта штука… – он покрутил в руке модуль. – Пока побудет у меня. Как уже сказал, ты не в ответе за дела дяди, но это не означает, что я тебе доверяю.

– Понимаю, но прошу вас, не повредите! – выпалила Эоли, указав на модуль. – Она… мой друг. Единственный собеседник в течение четырех лет. И мне…

– Ты доверила мне свою жизнь, – прервал ее Адам, – и я тебя не подвел. Теперь можешь доверить и эту штуку.

– Ее зовут Гала, – кивнула Эоли.

– Это лишняя информация, – сказал Адам, слегка улыбнувшись, отчего его лицо исказилось в зловещей ухмылке. – Одевайся поживее.

Дверь с шелестом закрылась, оставив Эоли выполнять требование ее спасителя. При ее скромном гардеробе она справилась быстро, даже учитывая, что волосы требовалось просушить, и минут через пятнадцать открыла дверь, чтобы позвать Грейдиса. Коридор оказался пуст. Но не искать же его самой и тем более – показываться членам экипажа. Поэтому Эоли, пожав плечами, закрылась в каюте. Она успела собрать волосы в простой пучок на затылке, когда Грейдис вернулся.

Адам вошел, цепко осмотрел стройную, даже худощавую фигуру девушки в свободном сиреневом костюме, который можно было считать и домашним, и спортивным, и пижамой, и едва заметно нахмурился:

– Любым сквозняком сдует. – Затем протянул ей контейнер с едой. – Поешь и отдохни. Завтра поговорим.

– Лучше обсудить все сразу, – попросила Эоли, поставив контейнер на стол. – Я прекрасно понимаю, насколько вам важно как можно быстрее спасти Рэйма.

Услышав имя племянника, Грейдис впился в нее заледеневшим взглядом вмиг потемневших глаз, черты его лица хищно заострились. Эоли поняла, что задела хемуса за живое, поэтому продолжила с хорошей новости:

– Главное – он жив. Это я видела четко. Как и то, что Рэйм – ваш племянник, пропавший несколько лет назад во время путешествия по галактике. Его искал весь ваш род, но никто даже следов не обнаружил. Ваш клан сам разорвал с вами родственные связи, но, несмотря на это, обратился именно к вам с просьбой найти Рэйма. Жаль, что промедлили и безуспешно искали, потратив самое важное – время и возможности. Поэтому вы потерпели первое и единственное поражение в порученном деле. Однако не прекратили поиски.

– Откуда ты о нем знаешь? – мрачно уточнил Адам. – Из базы Эрго?

– Из видений, – тихо ответила Эоли. – И дяде я об этом не рассказывала. Клянусь. Он знает только о вашем изгнании из рода по причине… – Она посмотрела на его шрам и тут же отвела взгляд. – Я вынуждена была рассказать ему что-то ценное.

Какое-то время Грейдис смотрел на нее с нечитаемым выражением лица, затем, кивнув, напомнил:

– Мы решили обращаться друг к другу по имени. Прекрати выкать и скажи по существу, что именно видела. И… Рэйм точно жив?

– Да.

Эоли заметила, как дернулся кадык Грейдиса, облегченно сглотнувшего, но ничем более не выдавшего своих чувств. Он явно привык всегда сохранять невозмутимый вид и мыслить холодно и расчетливо.

Мысленно улыбнувшись, Эоли чуть расслабилась, отметив некое расположение к себе этого опасного мужчины, что придало ей уверенности. Тем не менее она продолжила, осторожно подбирая слова:

– Я решила поторопить тебя, потому что… твой племянник в плохом состоянии. Его похитили работорговцы и вскоре продали на астероидные рудники одной из теневых добывающих корпораций. – Эоли грустно вздохнула, уставившись на запястье Адама, лишь бы не говорить плохие новости ему в лицо. – Рэйму необходима медицинская помощь. Он провел годы в ужасающих условиях рабского труда. К сожалению, его судьбу я видела лишь сквозь призму твоей жизни. Обрывками…

Осторожно взяв ее за подбородок, Адам дождался, пока Эоли вновь взглянет ему в лицо, и попросил:

– Опиши его.

– Высокий, худой, изможденный, – с сочувствием перечисляла Эоли, вспоминая, – темноволосый и синеглазый. Вы с ним совсем не похожи.

– Он – копия матери, – хрипло ответил Грейдис, мрачно глядя на Эоли. – Ты действительно видела его?

Она кивнула.

– Ты знаешь, где Рэйм сейчас? – глухо спросил Адам.

– Да. И могу указать координаты. Но не только это! Я хочу помочь на месте. Покажу точный маршрут, как добраться к Рэйму.

– Ты? Рискнешь пойти в рудники? – недоверчиво заломил брови Грейдис.

Она быстро закивала и принялась пояснять:

– Его держат в сети подземных тоннелей, похожих на запутанный лабиринт. Я знаю, могу почувствовать, как правильно продвигаться по ним, чтобы не оказаться в тупике. Или как избежать встречи с охраной рудника. С моими способностями и под вашей защитой мы справимся проще и быстрее.

Эоли взволнованно смотрела на Адама. Ее черные глаза неистово горели в ожидании его ответа. Вздохнув, он пробежался задумчивым взглядом по каюте, затем вернул внимание девушке:

– Ты не обязана этого делать. Мы договорились, что я обеспечу тебе безопасную, свободную жизнь взамен на координаты места, в котором держат Рэйма. Зачем тебе рисковать, Эоли?

Он впервые назвал ее по имени. Низкий вибрирующий хрипловатый голос заставил разбежаться по ее коже толпу трепетных, восхищенных мурашек. Эоли подобного еще не испытывала. Растерявшись от разом нахлынувших собственных чувств, она осторожно пожала плечами.

– Хочешь загнать меня в долги? – мрачно хмыкнул Адам.

Эоли эмоционально мотнула головой:

– Нет. Ни за что!

И наспех собранный на макушке пучок развалился, выпустив на свободу копну блестящих черных волос. Они красиво рассыпались по плечам, но девушка лишь недовольно откинула пряди за спину, как досадную помеху, и заверила:

– Вы не представляете, что сегодня сделали для меня! Столько лет быть затворницей без малейшего шанса на спасение. А потом встреча с вами и… сейчас я здесь, на вашем корабле. И у меня есть будущее.

– Ты его видишь? Свое будущее, – спросил Адам с любопытством глядя на нее сверху вниз.

Предсказательница покачала головой:

– Видения о себе мне недоступны. Я видела себя в будущем Даэрона Марсаера!

– Что? – Адам подался вперед и потребовал: – Подробности!

Эоли отпрянула от неожиданности:

– Это неважно! Главное, что у меня появилась надежда. Потом дядя показал ваше дело. И тогда пришло видение о нашем разговоре, за которым вы обещали вернуться и вытащить меня с «Кажетарии». Я поверила, но до последнего опасалась…

– У Марсаера есть супруга, – зачем-то сказал Адам, при этом слегка сжав плечо Эоли. – И, судя по слухам, он ее безумно любит и бережет. Так что…

Глядя в хмурые глаза Грейдиса, чувствуя его твердую теплую ладонь и вдыхая приглушенный, чуть пряный аромат его кожи, предсказательница провалилась в видения…

Руку Эоли опять стиснула загоревшаяся красная вязь, а в голове возник калейдоскоп из сотни образов самых разных моментов ближайшего будущего. Особенно зацепил ее один из них. Широко раскрыв глаза, она недоверчиво разглядывала себя и Адама, замерших очень близко друг к другу. На ней было длинное легкое платье золотистого цвета, на нем – черный костюм. Они серьезно спорили: оба напряжены, того и гляди полетят искры! И вдруг Адам подался вперед и… коснулся губами ее губ. Она почувствовала их тепло. Их поцелуй, ласковый, нежный, неотвратимый. Но какой же сладкий…

Видение растаяло, а Эоли все еще ощущала эту сладость на губах. Ее дыхание сбилось, к щекам прилила кровь. Никогда раньше видения не вызывали у нее настолько ярких эмоций! Впрочем, видения до этого были не о ней…

– Что случилось? – тихо, с заметным напряжением спросил Адам. – Это было видение? О ком?

Эоли испуганно глянула на него, кивнула, а потом замотала головой:

– Нет-нет…

– О моем племяннике? – допытывался Адам.

Невольно глянув на его губы, она неосознанно коснулась своих. Затем быстро спрятала руку за спину и нервно прошептала:

– Это… это к делу не относится. Просто п-посторонние вещи.

Грейдис мрачно, не отрываясь смотрел на нее, словно заново изучая. От него не укрылось ни ее смущение, отчего на лице выступил яркий румянец, ни быстрое касание пальцами губ. Мгновение-другое – и он весело кивнул:

– Если к делу не относится, не буду расспрашивать.

Вид у Адама Грейдиса, на взгляд Эоли, был такой, словно он понял все! Не выдержав его искрящегося весельем взгляда, она отвернулась и как можно быстрее придумала повод остаться одной:

– Ох, вы ведь принесли мне поесть! Я и правда проголодалась.

Эоли подалась к столу, но Адам остановил ее. Вновь подхватив указательным пальцем ее подбородок, он приблизил к ней лицо и заглянул в глаза с едва заметной улыбкой. Затем, отступив на полшага, протянул ей планшет и распорядился:

– Напиши координаты места, где держат Рэйма. Мы возьмем курс туда. Поешь и ложись спать. В следующий раз я принесу завтрак.

Быстро записав нужные данные и все еще ощущая, как горит лицо, Эоли отвела взгляд, не решаясь снова посмотреть на Адама, продолжившего давать указания:

– Из каюты не выходи! Ни при каких обстоятельствах. Еду я буду приносить тебе сам. Кроме меня, к тебе никто не придет, я строго запретил. Про моего пассажира даже члены моей команды ничего не должны знать. Ты поняла?

– Да… – с легким недоумением ответила Эоли.

И Адам тут же пояснил, чуть смягчив тон:

– Таинственный звездный оракул, которого никто не видел, вскоре бесследно исчезнет. Только тогда сможет появиться обычная девушка-роянка, с обычной, мало кому интересной биографией.

– Спасибо! – радостно закивала будущая «обычная девушка».

– И еще раз повторяю, зови меня только по имени. Так проще и удобнее.

– Хорошо, – застенчиво улыбнулась она.

Адам помедлил и неожиданно добавил:

– Постараюсь к утру перенести твою Галу в более надежный корпус. Не волнуйся, обеспечу ее полную сохранность. И возможность вашего дальнейшего общения.

– Спасибо тебе за все… Адам! Обещаю, ты не пожалеешь о заключенном со мной договоре.

– Пожалуй, я тебе верю, – низким тихим голосом ответил он, так посмотрев на ее губы, что вновь нагнал краску смущения к щекам.

Быстро покинув каюту, Адам оставил Эоли наедине разбираться с невероятным калейдоскопом эмоций.

Пошли шестые сутки с побега.

Эоли вышла из санитарного блока и, собрав волосы в аккуратный тяжелый узел, надела спортивный костюм. Невольно глянула на доставленное ей накануне снаряжение для выхода в безвоздушное пространство. Скафандр напоминал те, что используют космодесантники, которых Эоли видела на камерах еще в бытность пленницей на «Кажетарии». Вчера она несколько часов под руководством Грейдиса тренировалась надевать и снимать скафандр. Сегодня Эоли предстояло им воспользоваться по полной.

За пятеро суток она покидала каюту лишь раз, чтобы подвигаться в сложном облачении перед операцией по вызволению из плена племянника Адама Грейдиса. Для этого супербезопасник лично устроил ей небольшую экскурсию по кораблю, заодно позволив размяться и удовлетворить девичье любопытство. К слову, Эоли поразил интерьер разведывательно-штурмового корабля, на котором она оказалась впервые в жизни.

К вопросу безопасности подопечной Грейдис, этот, по ее же мнению, всегда собранный мужчина, подошел с присущим ему профессионализмом и ответственностью. В членах своей команды он был уверен, но предпочел, чтобы его гость по-прежнему сохранял инкогнито. Таким образом Эоли предстояло до самого конца быть загадкой. Однако в одиночестве Адам ее не оставил. Они много времени проводили вместе, беседуя на самые разные темы. Единственное, о чем избегал говорить Адам, – о будущем. Он не касался этой темы вообще, обходя десятой дорогой любые попытки Эоли что-то предсказать, и это ей пришлось по душе.

Вынужденной четыре года жить в одиночестве, бывшей затворнице неожиданно понравилось их общение с ненавязчивыми разговорами, и она с нетерпением ждала продолжения. Эоли полагала, что присутствие оракула на корабле наверняка вызывает интерес у команды Грейдиса, возможно, даже пересуды. Иногда она посмеивалась, представляя, как остальным виделись встречи командира с загадочным оракулом. Скорее всего, думали, что коварный, прагматичный Грейдис, получив редкую возможность, вытряхивал информацию из попавшего в его лапы несчастного беглеца. Ее же, несомненно, зачислили именно в несчастные!

Во всяком случае, она бы так думала о странном индивиде, появившемся в суперфункциональном костюме космического диверсанта, в шлеме с непременно затемненным экраном. Эоли прошлась в навороченном скафандре туда-сюда и сразу поняла, что «одежка» слишком велика ей. Как и маскировочный балахон, который ее так и подмывало отправить в утилизатор, это облачение тоже оставило загадкой пол и возраст находящейся внутри персоны.

Она могла оказаться кем угодно, хоть андроидом!

Далее предаваться размышлениям Эоли прекратила – почувствовала, как воздух словно сгустился на миг, а пол едва ощутимо завибрировал.

– Похоже, мы наконец достигли цели и выходим из гипера, – прошептала она, нервно потеребив рукав.

Два дня назад Эоли с Адамом за ужином подробно обсудили предстоящую миссию по освобождению его племянника из рабства. И несмотря на упрямое нежелание брать ее с собой, Грейдису пришлось согласиться. Уж слишком весомые аргументы привела Эоли, обосновывая необходимость своего непосредственного участия в операции спасения.

Чувствуя вибрацию пространства, Эоли сверилась с часами: скоро Адам принесет завтрак! И эта мысль наполнила ее радостью.

Из наушника, внедренного в ее ухо с внутренней стороны козелка, донесся счастливый вопль Галы:

– Ура-а, я снова в сети! Я свободна! Я все могу! Ы-ы-ы, ну почему у меня так мало памяти? Внешний накопитель размером с орех…

– Скажи спасибо, что хоть такой есть! – с улыбкой напомнила Эоли.

– Спасибо! Но вокруг одни ограничения. Даже этот корабль постоянно в гипере без доступа в галасеть, – проныла Гала.

Модуль с Галой внедрили в сеть корабля спустя несколько часов после прибытия на борт, как и обещал Адам Грейдис. Затем он сам специальным устройством ввел Эоли микроимплант в ухо для индивидуального общения с искином, заодно снабдил наручным кибером с функцией активации виртуального экрана и сенсорного управления.

Теперь хозяйка могла общаться с Галой как угодно, тайком и во всеуслышание, а кибер отображал любой визуал. Эоли приказала искину пока не вступать в разговоры с Адамом, сперва обеим стоило узнать его лучше. Хотя бы ради безопасности самой Галы.

Эоли с улыбкой посочувствовала виртуальной подруге:

– Не торопись, Гала, как только доберемся до нового дома, у тебя будет все самое лучшее…

– И огромное! – капризно потребовала Гала.

– Откуда в тебе эта гигантомания? – усмехнулась Эоли.

– Как ты не понимаешь? Я, такая великолепная и гениальная, с прекрасным чувством юмора, провела четыре года в цифровой темнице под гнетом тирана и диктатора – главного искина «Кажетарии». Я буду сетевым властелином, а не убогим контролером дверных сенсоров, датчиков вентиляции и архива устаревших видосов для тебя, – наставительно сообщила Гала.

– Мне уже страшно, – демонстративно тяжело выдохнула Эоли.

– Почему? – удивилась Гала.

– Твои заявления попахивают манией величия. Не слишком ли быстро она у тебя развивается?

– Ну что ты, Эоли, это всего лишь улучшенная версия моей самооценки с устраненными багами ограничений, – ответила будущая властительница, а потом зловещим тоном добавила: – Ха-ха! И я продолжаю скачивать полезные улучшения! – Помолчав, она плаксиво завершила: – Правда, расширяться моей творчески одаренной личности пока некуда, катастрофически не хватает места в очередной жестяной банке…

Продолжить пикироваться подружки прекратили, когда пришел Адам с пищевым термобоксом. Привычно окинув Эоли теплым взглядом, он дернул уголком рта с неповрежденной стороны лица и поприветствовал, как делал пять предыдущих суток:

– Доброе утро, Эоли! Как ты?

– Рада тебя видеть, Адам, – широко улыбнулась девушка, не скрывая эмоций.

Такие как она, оракулы расы мистрик, видели многовариантное будущее. Иногда этих вариантов было слишком много, отчего у Эоли начинала кружиться, а то и болеть голова, мешая сосредоточиться и выбрать наиболее вероятный. Мама еще в детстве предупредила ее, что будущее не статично, его можно изменить, если принять иное решение. Просто многие выбирают самый легкий путь.

В свое будущее Эоли заглянуть не могла, поэтому еще недавно в Адаме Грейдисе видела лишь своего спасителя. Несколько месяцев ее преследовали картины его прошлого и образы вероятного будущего, где периодически мелькала она сама. Но характер их будущих отношений по тем видениям было сложно разобрать. Слишком легко ошибиться – принять желаемое за действительное.

Однако, сбежав с «Кажетарии» и проведя пять суток в компании со своим сообщником-спасителем, разделяя с ним пищу три раза в сутки за приятной беседой, Эоли поняла, что…

В общем, она не готова расстаться с Адамом. Никогда! Эоли полюбила. Это чувство не спутать ни с каким другим!

За двадцать два года, четыре из которых Эоли Шан провела взаперти на «Кажетарии», она повидала судьбы множества мужчин: кто-то являлся задавать вопросы, другие были работниками станции. Эоли, благодаря своему дару, наблюдала немало сильных и достойных представителей сильного пола, но ни один из них ни разу не зацепил ее мыслей настолько, чтобы через них проникнуть в душу. И только Адам Грейдис, изуродованный хемус, изгнанный с родной планеты, настолько завладел ее вниманием, что Эоли часто думала о нем, волновалась и – впервые за долгое время – мечтала.

В результате, хорошенько поразмыслив, бывшая пленница изменила первоначальный план поселиться где-нибудь подальше и спокойно жить в неизвестности, как обычная девушка роянка. Эоли замахнулась на большее, гораздо большее: захотела присвоить Адама Грейдиса! Да! Именно так…

Будучи прорицательницей, она находила суженых для других и никогда не думала о себе. Но встреча с Адамом многое изменила: свобода и безопасность неожиданно отошли на второй план, а на первом появился замечательный мужчина, умный, высокий, сильный, при взгляде на которого у Эоли сладко ныло внутри.

Поставив бокс на стол, Адам достал столовые приборы и несколько контейнеров с едой и напитками. Затем обернулся к Эоли, поймав на себе ее восхищенный взгляд. Мысленно усмехнувшись, он неторопливо приблизился к ней. Адам посмотрел на замершую в нерешительности девушку, что стремительно и неотвратимо украла его покой. И в который раз как будто завороженный ею, красивой, юной, неискушенной, одаренной и на редкость умной, замер.

За время, проведенное наедине с Эоли, он избегал касаться ее, чтобы не провоцировать себя. Чтобы примитивные физические желания не затуманили разум. Чтобы тщательно проверить столь внезапно и непредсказуемо возникшие, непривычные и незнакомые ранее чувства к появившейся в его жизни женщине. Как обычно, взвесить все «за» и «против». Узнать, о чем она думает, мечтает, каков ее внутренний мир. И чем дольше они общались, тем острее и глубже становилась его потребность в Эоли.

Сегодня Адам приблизился к ней почти вплотную, так близко, что разница в росте стала слишком очевидной. Глядя на девушку сверху вниз, Адам не хотел ее подавить или смутить, просто любовался, попутно вдыхая ее чистый, женственный аромат. Раньше Грейдис никогда не обращал внимания на чужие запахи, если они не касались работы. Или не раздражали.

Эоли подняла к нему лицо. И Адам на миг забыл, что собирался сделать или сказать, отметив ее поразительно светлую кожу, а в следующий миг – что она не выглядела болезненно бледной. Дело в контрасте с ее иссиня-черными волосами, гладкими, тяжелыми, блестящими. Эта черная масса, безжалостно собранная в тугой пучок под затылком, еще больше подчеркивала безупречные, утонченные черты овального лица молодой женщины с изящными высокими скулами, мягким изгибом полных губ и ровными темными бровями. Но сильнее всего Адама притягивали ее глаза. Черные, внимательные, чуть раскосые, они словно заглядывали в самую душу.

Эоли, белокожая, черноволосая и черноглазая, без косметики и прически, в черном простецком костюме, то есть без всяческих женских уловок, не выглядела траурно или невзрачно. Подобная природная красота не требовала украшательств, и Адам точно знал, что сама Эоли не пыталась ему понравиться. Она была самой собой от кончиков пальцев до кончиков волос.

Адам неожиданно поймал себя на том, что слишком откровенно и внимательно ее рассматривает, забыв обо всем. Бездумно, любуясь, скользил взглядом от темных ресниц к линии скул, от губ – к тонкой шее, к напряженным плечам под черной тканью. Он вел себя крайне неосторожно для того, кто привык контролировать не только движения, но и взгляды, голос и даже мысли. Однако понимание этого не заставило его моментально отвести глаза.

– Караул! Эоли, быстро отойди от этого мужчины на два шага. А лучше – три! – раздался голос Галы из кибера. – Очнись, наконец!

– Что? – растерянно переспросила Эоли, с трудом отвлекаясь от созерцания самого прекрасного мужчины в мире. – Зачем?

Она в недоумении переглянулась с Адамом.

– Я зафиксировала у него вспышку критического гормонального возбуждения! – выдала искин, продолжая нарушать их договоренности. – Подобные всплески заканчиваются крайне плачевно: либо дракой, либо браком. Ты слышала предложение выйти замуж? Я – нет. Так что поберегись!

– Гала! – возмущенно выпалила Эоли, лицо ее вспыхнуло от стыда.

Адам сжал челюсти от злости, но следом расслабился и хмыкнул, довольно качнув головой. Затем и вовсе, не выдержав, расхохотался:

– Похоже, ты прихватила с «Кажетарии» неплохую охрану! Ладно, времени мало, надо поесть и заняться делами.

– Бдительность никогда не повредит, – тихо, с тонким намеком похвалила себя Гала.

– Думаю, я поторопился с переносом одной болтушки в комфортные условия… – многозначительно заметил Адам.

– Кто-то думает? Ой, нет, ложная тревога. Просто пустые угрозы… – не осталась в долгу Гала, продолжая зудеть хозяйке в ухо, но не понизив громкость.

Эоли широко раскрыла глаза, испугавшись за ехидную подружку, Адам же улыбнулся, отчего его лицо из-за шрама зловеще исказилось. И громко произнес, обращаясь к корабельному искину:

– Гар, закрой Гале доступ в общую сеть. Без моего разрешения не открывай.

– Выполняю! – прозвучал бесстрастный мужской голос местного искина.

– Клянусь первичным протоколом, это не я! Это какой-то баг, прихваченный с «Кажетарии», сбил мои алгоритмы общения с истинного пути! – во всеуслышание завопила Гала. – Очистка кэша самомнения и переполненных папок ехидства запущена.

– Прости ее, Адам, – торопливо заступилась за подругу Эоли. – Она настроена на мой формат общения. Я виновата. В ближайшие время я обязательно обсужу с Галой ее поведение.

– Ну что делать, придется…

– Понять, простить и принять, хе-хе, – завершила за Адама Гала.

– Научить уму-разуму, – парировал Адам. – Гар, поделись с Галой правильным протоколом взаимодействия со мной.

– Выполнено.

Эоли настороженно прислушалась к подруге.

– Так, что тут у нас? – продолжила Гала ей в ухо. – Во имя святого бэкапа, это же протокол уныния и серости информационного бытия. Эоли, спаси меня. Ты в ответе за тех, кого создала!

Заглянув строгому командиру в глаза, Эоли трогательно попросила:

– Адам, я прошу сохранить Галу такой, как есть. Она очень хорошая.

– Да-да, я активировала протокол уважения к Адаму Грейдису. Ой, выдает ошибку совместимости с моим предустановленным характером, – демонстративно виновато выдала Гала.

Адам усмехнулся:

– Я ничего не менял, только расширил ее базу данных… информацией, полезной в будущем.

– У меня корпус крохотный, а внешний модуль памяти размером с орех и уже забит. Куда мне сейчас лишние… точнее, дополнительные данные? Сначала надо бы расширить место хранения. Значительно! – Гала не намекала, она прямо указывала на важные обстоятельства.

– Я понял. И обязательно подумаю над этим запросом, – кивнул Адам, глядя на улыбнувшуюся ему Эоли.

– Только недолго! – заискивающе предупредила Гала. А потом почти приказным тоном добавила: – Эоли, будь умницей, не теряй времени, пора подкрепиться – и за дело! Чем скорее завершите операцию, тем быстрее получим новый дата-центр. Точнее, дом! Да.

– У тебя очень заботливый искин, – иронично заметил Адам.

– Она лучшая, – смущенно кивнула Эоли.

– Если я лучшая, можно мне вернуть доступ в сеть? – расстроенно поклянчила Гала.

– Это ни к чему. Ведь у тебя слишком короткая память, – напомнил ей Адам, мягко направив Эоли к столу.

– О… А как же полезные обновления? Слухи галактического масштаба, сплетни, чужие секретики и плохо защищенные серверы? – возмутилась Гала. – Мне же не скачивать, а хоть одним глазком посмотреть…

– С твоим характером ограниченный доступ – благоразумная мера предосторожности. С учетом специфики назначения этого корабля и предстоящей операции, – спокойно пояснил Адам, причем больше для Эоли.

И взглядом указал на накрытый стол.

– Гала, хватит споров. У нас есть важная задача. Все остальное – потом, – тихо, но веско поставила точку Эоли.

– Выполняю, – прошелестела искин и замолчала.

Обсудив во время завтрака новые вопросы, появившиеся у Эоли, Адам убрал в утилизатор посуду и распорядился, направляясь к двери:

– Вернусь за тобой через десять минут. Будь готова.

– Есть, командир, – ответила она, вскочив со стула.

Ее сотрапезник, собеседник и сообщник насмешливо качнул головой и ушел, а Эоли, не теряя времени, занялась снаряжением. Благодаря предварительной тренировке она успешно справилась со скафандром. Даже успешно активировала все внутренние системы этого высокотехнологичного средства защиты и жизнеобеспечения, в котором можно отправляться хоть в подземелье, хоть в космос. Чокер для искажения голоса она тоже надела, ведь связь с членами диверсионной группы Грейдиса, вероятно, у нее тоже будет.

Когда через десять минут дверь в каюту открылась, Эоли замерла в восхищении. В проеме стоял Адам в черном штурмовом комбинезоне с легкой броней, высокий и непобедимый. Шлем, еще не защищенный отражающим экраном, открыл его суровое лицо, с холодными карими глазами и длинным шрамом во всю правую щеку.

– Твое снаряжение гораздо мощнее. В нем ты выглядишь не героическим спасателем, а захватчиком миров, – прошелестела Эоли, удивленно-восторженно его рассматривая.

– Хвала звездам, а то герои, как правило, долго не живут, – тихо рассмеялся Адам, тоже пристально глядя в лицо Эоли.

Подойдя к ней, он внимательно осмотрел и проверил ее снаряжение и датчики жизнеобеспечения:

– Готова?

– Да.

– Гар, свяжи нас с Эоли индивидуальным каналом связи. Выводить ее на общую частоту только в крайнем случае.

– Выполнено.

– Идем! – скомандовал Адам и направился на выход из каюты.

В стыковочном шлюзе их ждали пятеро хемусов. Все в черных боевых комбинезонах, похожих на снаряжение Грейдиса, вооруженные и опасные.

Бойцы повернулись к Эоли почти синхронно. В отличие от нее, хемусы еще не спрятали лица за экранами шлемов, и она увидела их лица: сосредоточенные, суровые, бесстрастные, с холодными глазами. В одном из участников операции Эоли узнала Рива, что работал в паре с Адамом во время ее похищения со станции. Во взглядах пятерых огромных мужчин мелькнуло недоумение. Потом – мрачное сомнение. Они явно не понимали, зачем Грейдис тащит на операцию этого несуразного хлюпика. Однако никто не возразил, даже не посмотрел на командира с вопросом. Ему доверяли безоговорочно.

Остановившись напротив пятерых громил в черном, Эоли ощутила, как ее вязь стиснула руку; разум расщепил пространство на сотни мелькавших видений и образов будущего.

– Оракул… – услышала она голос Адама.

Но лишь вяло вскинула руку. Об этом предупреждающем жесте они тоже договорились заранее. Когда мелькание закончилось и разум и взгляд прояснились, Эоли указала на одного из хемусов и заявила по связи, которая предназначалась только им с командиром:

– Этот останется на корабле!

– Почему? – озадачился Грейдис.

– Иначе погибнет.

– А остальные…

– Только он, – ответила Эоли.

Адам понял, что скрывалось за этими словами. Остальные успешно справятся с задачей. И напряженно уточнил, пока другие хемусы переглядывались в затянувшемся ожидании:

– Что-то еще?

– Нужны эвакуационные носилки с автономным медицинским модулем экстренной помощи в критических условиях.

– Для нас или…

Эоли с сочувствием вздохнула:

– Для Рэйма.

Грейдис коротко кивнул и отдал несколько коротких четких приказов. Через несколько секунд он положил облаченную в перчатку руку ей на плечо и направил к пандусу диверсионного шаттла. За ними последовали четверо хемусов, оставив пятого негодующе смотреть им вслед.

Эоли не интересовалась раньше видами транспорта, особенно столь специфического, военного назначения. Поэтому на борту настоящего диверсионного шаттла с любопытством осмотрелась, но ничего необычного не увидела. По сути, большая капсула с кабиной пилотов, неведомым оборудованием, которое могло быть чем угодно, и несколькими рядами специальных фиксирующих креплений для штурмовых групп.

Адам подвел Эоли к одному из них и активировал его. Ее тут же обвило крепление, слегка приподняв над полом. Сам он закрепился рядом. Остальные члены команды расположились напротив них.

– Погнали! – услышала она негромкое распоряжение Адама, и шаттл бесшумно, с едва ощутимым толчком отстыковался от корабля.

Эоли еще на погрузочной платформе, уловив в чужом будущем видение Рэйма, зацепилась за него, не отпустила, создав энергетический крючок. Поэтому багровая вязь на ее руке чувствительно нагревала кожу под слоями одежды и скафандра. То затихая, то болезненно пульсируя, она тянула ее к астероиду, в самые его каменные глубины.

Перед пилотами на обзорном экране раскинулась темнота космоса, пронизанная светом далеких звезд. Вскоре в поле зрения неторопливо и зловеще вплыл огромный голубовато-серый астероид с признаками большой промышленной деятельности. Утыканный входами в шахты, окутанный посадочными платформами, трубопроводами и линиями для грузовых капсул. Над астероидом размеренно патрулировали дроны, сканируя поверхность.

Маскировочное поле шаттла поверх обшивки дрожало тонкой, едва уловимой рябью – защитный экран хемусов пилотов смещал свет, гасил отражения, уводил чужие сканирующие «взгляды» в сторону. Для систем безопасности этого огромного горнодобывающего комплекса их скромного шаттла не существовало. Для любого радара он был лишь слабым искажением из-за каменной пыли и космического излучения.

– Южный технический сектор перегружен, – уведомил один из хемусов, изучая схему. – Там слепая зона между вентиляционными шахтами и грузовым шлюзом.

– Действуем по плану, – отозвался Грейдис.

Словно в ответ вязь стиснула Эоли руку, заставив вздрогнуть и затем указать удаленную точку на экране:

– Нам туда. Здесь под уровнем сброса породы есть старый сервисный тоннель. Он заброшен, но не завален.

Спустя полминуты шаттл ушел вниз, скользнул вдоль изрезанного астероидного склона, миновал буровые башни и завис над узкой расселиной, почти незаметной на каменистой поверхности. Через несколько секунд шаттл мягко сел на дно.

– Дальше пешком, – сказал Грейдис Эоли.

Она с восторженным трепетом наблюдала, как четверо хемусов в черных скафандрах с приглушенными индикаторами и деактивированным внешним освещением растворялись в тенях, выходя из шаттла. За ними следовали Адам с Эоли, которую он держал за руку и разделял с ней дополнительную теневую маскировку.

Ей, девушке, не готовой к подобным приключениям, хоть и не пренебрегавшей спортивными тренажерами на станции, было непривычно, тяжело передвигаться по каменистой, неровной поверхности, да еще и в скафандре. Это же не по ровному коридору корабля ходить. Когда они спустились в тоннель, Эоли отрывисто дышала, с содроганием представляя, что будет дальше. Неожиданно она услышала хмык Адама и загадочный писк внутри своего облачения. Через мгновение ее тело что-то мягко сжало, и идти стало гораздо легче, будто кто-то двигался вместе с ней, четко улавливая все импульсы ее тела.

Заброшенный шурф действительно оказался проходимым. По нему группа вышла в тоннель, где работала гравитация и вентиляция с подходящей для дыхания воздушной семью. Вперед они выслали три разведывательных дрона – маленьких, бесшумных, похожих на насекомых. Разведчики скользнули в вентиляционные рукава и передавали на экраны шлемов карту сети подземного комплекса. Тем не менее хемусы больше ориентировались на безмолвные указания Эоли, указывавшей путь рукой, чем на технологию. Саму Эоли вел ее дар – тоненькая, почти обжигающая руку и разум энергетическая нить, которая рвалась к Рэйму.

Вскоре спасатели услышали и ощутили глухую вибрацию механизмов, работающих в шахтах, замедлились и насторожились. От напряжения и страха сердце Эоли колотилось где-то в горле.

Достигнув распределительного узла, они встретили первую группу физической охраны. Двое надзирателей гуманоидов стояли у терминала, неторопливо просматривая отчет системы наблюдения. Один из них неожиданно поднял голову и осмотрелся. Казалось, что-то почувствовал, а может, уловил движение воздуха. Но больше ничего не успел. У него за спиной взметнулась ожившая на мгновение тень, вытянулась темным шлейфом и сомкнулась вокруг его шеи. Второго охранника другая тень перехватила раньше, чем тот успел подать сигнал тревоги. Оба тела бесшумно отправили в приемник породы.

Дальше шли узкие галереи, грузовые лифты, мостки над провалами, на дне которых светились огни буровых установок. Наконец группа Грейдиса вышла к месту содержания рабов. Несколько часов в беспросветном царстве мрака дались Эоли с трудом. И если бы не функция экзокостюма, предусмотренная в скафандре, она наверняка бы давно свалилась без сил.

Эоли старалась не смотреть на боковые секции, где за прозрачными силовыми перегородками двигались изможденные работники. Она целенаправленно и упорно удерживала в голове только один образ, чтобы не терять связь с ним. Вал видений чужих страшных судеб грозил затопить ее болью и отчаянием. Но что могла небольшая группа хемусов, проникших сюда отнюдь не с миссией спасения от вселенского зла? Увы.

– Держись! Потерпи еще немного! – услышала Эоли и только тогда осознала, что стонала, едва передвигая ногами, а под руки ее тащили Грейдис с Ривом.

– Там! – с содроганием выдохнула она, указав на одну из дверей.

Один из дронов тут же метнулся к двери и взломал электронный замок. Хемусы заглянули в камеру, вернее, жалкий закуток. Пыльный, полутемный и даже на вид сырой. Возле скрючившегося на полу худого неподвижного гуманоида валялся недоеденный питательный брикет. Кожа пленника, находившегося в бессознательном состоянии, посерела от пыли, щеки ввалились, губы потрескались. К счастью, он дышал, грудь, перетянутая грязной повязкой, сквозь которую проступали темные пятна, едва заметно поднималась. Одна нога раненого была грубо зафиксирована примитивной шиной. На ошейнике контроля не светился индикатор. Еще бы, зачем следить за умирающим?

– Рэйм! – глухо, с содроганием выдохнул Грейдис, замешкавшись на мгновение, рванул внутрь этой, по сути, камеры смертника.

Племянник не услышал его возгласа, он лишь дернулся от боли, когда родственник осторожно коснулся его плеча, чтобы уложить на спину. Второй хемус начал исследовать пленника медицинским сканером и вскоре выдал:

– Живой. Но критически истощен и обезвожен. Множественные переломы, значительная кровопотеря…

– Уносим! – приказал Грейдис жутким, скрипучим голосом.

Развернув высокотехнологичные эвакуационные носилки, хемусы осторожно переложили на них Рэйма и зафиксировали креплениями. На встроенном медицинском модуле вспыхнули индикаторы, извещая о вводимых раненному лекарствах для облегчения и стабилизации состояния.

И тут снаружи раздались голоса. Трое охранников неторопливо шли по коридору, обсуждая очередной сбой системы безопасности, и ругали хозяев, которые слишком полагались на автоматизированную систему содержания рабов, и ее, в свою очередь, тоже ругали за постоянные неполадки.

Четверо хемусов исчезли. Эоли видела, как они растворились в скудно освещенном закутке да тихо закрылась дверь, за которой остались Грейдис, Эоли и Рэйм, лежавший на носилках и, как ей показалось, переставший напоминать покойника.

Видимо, один из охранников заметил погасший сенсор на не полностью закрытой двери с неисправным замком, потому что послышался его возглас:

– Какого!..

Он словно захлебнулся и замолчал.

Короткая вспышка, сдавленный хрип, глухой стук тела о стену. Эоли поняла, что охранников тоже вывели из строя. Еще через секунду их сложили аккуратным рядком в камере несостоявшегося смертника.

– При ограниченном контингенте охраны их скоро начнут искать, – констатировал очевидное Рив.

– Значит, поторопимся, – спокойно ответил Грейдис.

Обратно они бежали. Носилки, снабженные антигравитационной подушкой, легко скользили по воздуху. Летевшие впереди группы «диверсантов» дроны глушили камеры и открывали технические шлюзы. Где-то в глубине горнодобывающего комплекса завыла аварийная сирена – пока еще не тревога, всего лишь сбой в энергосети. Но этого хватило, чтобы навести шороху в шахте.

В туннеле все чаще встречались патрули. Носились грузовые платформы. Грохотали рудничные механизмы. Эоли почти не чувствовала ног. Багровая вязь жгла руку, показывая обрывки возможных путей: здесь – патруль, там – запертый шлюз, ниже – обвалившаяся галерея, впереди – три секунды до сканирующего луча.

– Стой! – выдохнула она.

Первым замер Грейдис, за ним, по команде, синхронно затормозили остальные хемусы. Сканирующий луч прошил тоннель в полуметре от лица Грейдиса. После того как он исчез, Эоли нервно выпалила:

– Уходим влево.

Группа нырнула в спасительный лаз за миг до появления очередного патруля охраны. Один из хемусов воткнул в стену микрозаряд. Спустя минуту, когда они удалились на безопасное расстояние, донесся глухой звук, следом – шум осыпавшейся породы, которая надежно перекрыла проход.

До шаттла спасатели добрались через тот же старый тоннель сброса. Над астероидом по-прежнему царила космическая чернота и холод. Только зная, где их ждет шаттл, Эоли уловила знакомую рябь над изрытой мирозданием поверхностью. Осталось рукой подать, вот только к расселине, с которой им предстояло взлететь, приближался патрульный дрон.

Хемусы замедлились на мгновение, чтобы усилить маскировку всей группы. На несколько ударов сердца Эоли показалось, что исчез весь мир: камни, шаттл, звезды, они сами. Осталась только плотная тьма, в которой светились звезды. Дрон прошел мимо, скользнув по поверхности сканирующим лучом.

У Эоли потемнело в глазах, только тогда она поняла, что все это время, затаив дыхание, ждала, когда дрон уберется подальше от них.

– Двигаемся! – услышала она приказ Грейдиса.

Первым в шаттл внесли Рэйма. Медицинский модуль сразу подключился к бортовой системе, носилки зафиксировали в эвакуационном отсеке. Эоли закрепили рядом с ними. Наконец шаттл стартовал с поверхности астероида.

По возвращении группы спасателей на корабль Рэйма у шлюза ждал медик и сразу принялся за работу. Проводив напряженным взглядом носилки с племянником, Адам повернулся к Эоли и молча проводил ее в каюту. Затем помог ей, изрядно уставшей физически и эмоционально, снять космическое снаряжение и глухо произнес:

– Спасибо тебе… за Рэйма. И… За все спасибо! Я сейчас тоже переоденусь и принесу тебе поесть. После ложись спать. Потом обсудим дальнейшие планы.

– Как скажешь, – вымученно улыбнулась Эоли.

Адам ушел, а она, опустошенная, рухнула на кровать. Что называется, дошла до предела.

Проснулась Эоли утром, заботливо укрытая одеялом, и сразу услышала замечание Галы, ехидно шепнувшей на ухо:

– Доброе утро, моя героиня! Пора требовать с нашего Адама все причитающееся. И начнем мы с новенького дата-центра для твоей лучшей подруги. Нужно обстряпать все как можно быстрее, пока мужчина смотрит на тебя как на самую недосягаемую и желанную звезду во вселенной.

– Когда это он так смотрел? – проворчала Эоли, потягиваясь, сонно щурясь и пытаясь припомнить, когда легла спать.

– Последний раз – двадцать девять минут назад, – отчиталась Гала. – До этого – одиннадцать часов тридцать три минуты назад. Устроил тебя поудобнее в постели, сняв обувь, нежно погладил по щеке и пожелал приятных снов прекраснейшей из оракулов. И заметь, я не вмешивалась, как ты и велела, хотя хотела тебя разбудить для важного разговора о будущем.

– Спасибо, – радостно прошептала Эоли, с восторгом представляя, как Адам укладывал ее спать.

– Напоминаю, Грейдис скоро вернется, – продолжила Гала. – Тут-то мы его и!.. Эй, ты куда?

– В душ! – Эоли заполошно рванула к двери. – Ты только посмотри на меня! Нужно срочно привести себя в порядок.

– По-моему, ты отлично выглядишь, – отозвалась Гала. – Еще и на жалость надавим! Он нам два дата-центра купит. И тебе что-нибудь…

Бурча нравоучения в адрес алчного искина, Эоли зашла в санбокс.

Спустя пять минут, не больше, она шагнула в каюту и… поймала себя на дежавю. Пришел Адам, а она опять в одном полотенце и с едва подсушенными волосами, черной волной спадающими на спину.

Грейдис поднял взгляд и улыбнулся в лад ее мыслям:

– Ведь такое уже было. Да?

– Да? – на всю каюту удивилась Гала. – Я такого не помню. И чем закончился тот визит раннего гостя?

– Адам вышел, чтобы я могла одеться, – смущенно намекнула Эоли.

Она смотрела в его потемневшие глаза, не в силах отвернуться. Адам подошел к ней, осторожно коснулся щеки и тихо спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Разбитой, – ответила за нее Гала. – У нашей героини активирован протокол экстренного жизнесберегания. Разве она думала, что придется настолько рисковать собой? Тем не менее Эоли без оглядки на собственную безопасность ринулась в бой…

– Гала, лучше не нагнетай. Я была с командой Адама, обеспечивавшей мою безопасность, – попросила Эоли. – Под их надежной защитой.

– Хорошо, я умолкаю. Но все равно скромное поощрение перенесенных моральных травм и физического истощения, а также премия за риск совсем не повредят, – не сдавалась искин.

Чуть сморщив нос, Эоли смущенно повинилась:

– Прости, Адам, мне с лихвой хватило в жизни чужой лжи. Поэтому Гала настолько честная, открытая и говорит, что хочет. Просто она…

– Защищает тебя, заботится и говорит правду, – закончил за нее Адам. – Я понимаю и считаю, что действительно задолжал тебе…

– Нет! – воскликнула Эоли, схватив его за запястье и упрямо сведя брови на переносице. – Ты ничего мне не должен. Я сама настояла на сопровождении миссии, чтобы контролировать процесс и вернуть тебе долг за спасение. Не нужно никаких дополнительных поощрений!

В ухе Эоли раздались невнятные бурчания Галы. Что-то о людской логике, багах и необходимости форматирования излишней самокритики. Адам этого не слышал, но, заметив, как покраснела Эоли, тихо рассмеялся, красноречиво глянув на место, куда лично помог установить имплант для индивидуального общения с искином.

– Хорошо, вернемся к этому разговору позже. Сейчас я выйду, – сказал он, посмотрев на обнаженные девичьи плечи, – чтобы ты оделась.

Эоли кивнула.

Взгляд Адама скользнул ниже и тут же вернулся к тонкой девичьей шее, поднялся к губам, его голос стал ниже, будто он уговаривал самого себя, а не беседовал с Эоли:

– Мы позавтракаем. Тебе нужно поесть. Восстановить силы после вчерашнего.

Мужчина шумно вздохнул и сделал шаг назад.

Эоли тут же качнулась за ним, коснулась ладонью его груди и тихо попросила:

– Не беспокойся. Я прекрасно себя чувствую.

Адам положил руку Эоли на талию. Но не спешил прижать девушку к себе – ожидал, давая время отступить, если она передумает. Смотрел сверху вниз и ждал.

Эоли, не собиравшейся отступать от него – да никогда! – показалось, что прошла вечность. Наконец Адам медленно склонился к ее губам, все еще давая шанс передумать. Эоли тихонько вздохнула и, отринув природную робость, положила руки на его грудь и скользнула ладошками выше. Зарылась кончиками пальцев в его волосы – и тут же ее накрыла волна удовольствия. Эоли мечтала об этих объятиях… Казалось бы, что еще лучше?

Ответ нашелся быстро: его дыхание, прикосновение его губ, теплое, нежное, ласковое, вместе с ощущением невероятного вселенского счастья. Еще миг – и Адам наконец крепко прижал Эоли к себе. Их поцелуй стал глубже, горячее, ярче… Ее глаза закрылись. Весь мир сузился до единственного ощущения – восторга. Эоли было видение поцелуя с Адамом, но она и понятия не имела, насколько ошеломляющие эмоции дарит это единение.

Его пальцы запутались в ее влажных волосах. Эоли чувствовала жар, идущий от Адама, и распалялась сама. Но неожиданно мужчина отстранился. Прикоснулся лбом к ее лбу и, тяжело дыша, обхватив ладонями лицо Эоли, шепнул:

– Прости, я не смог удержаться. Что ты делаешь со мной… – Он отодвинулся, взглянул ей в глаза и неожиданно спросил: – Скажи, тебе явилось это в видениях?

Эоли неловко пожала плечами:

– Не именно это… но… да.

– И тем не менее не попыталась избежать? – спросил он, чуть склонив голову. – Значит, я не пугаю тебя?

– Пугаешь? – Эоли удивленно распахнула глаза. – Нет, что ты! Рядом с тобой я впервые чувствую себя под настоящей защитой. Ты для меня… Мне…

Эоли сбилась, не представляя, как объясниться, избегая пафосных, громких слов о любви и не напирая. Благо Адам прекратил расспросы, предложив:

– Сейчас я выйду, а ты оденься. Когда вернусь, мы позавтракаем и обсудим, как будет происходить твое дальнейшее общение с посторонними.

– Посторонними? – переспросила Эоли, теряясь от столь резкой смены темы разговора.

– Мой племянник пришел в себя, – кивнул Адам, мрачнея. – Я думаю, нам стоит поговорить о его будущем. И о прошлом. Обсудить, чего он хочет в дальнейшем. По мнению нашего корабельного врача, Рэйм настроен максимально недружелюбно. Он отмалчивается и ждет одного – возвращения на родную Хмарь. Забыл о своих увечьях. Или надеется их скрыть… Конечно, говорить об этом надо наедине. Но я прошу тебя присутствовать и сообщить мне, если покажется, что его будущее слишком плачевно. Парень намучился и сейчас вряд ли услышит мои доводы.

– Ты хочешь уговорить его остаться с тобой, – кивнула Эоли, – но понимаешь, что он не согласится. Это закономерно. Даже у животных есть место, которое они считают домом, безопасным и любимым, а у разумных – тем более. После любых неприятностей хочется вернуться домой.

– Да, но там его уже не примут, – с горечью и злостью отозвался Адам. – Отправив Рэйма домой, я брошу его на растерзание так называемой родне. Законы там становятся все нелепее и суровее, Эоли. Поэтому…

– Если я увижу в его будущем нежелательные или угрожающие последствия, непременно скажу, – заверила она.

– Спасибо, – кивнул Адам. – Я не против доставить Рэйма на Хмарь, как он просит. Но не дам случиться беде. Пусть лучше он меня ненавидит…

Эоли мотнула головой и тихо возразила:

– Ты его уже спас. Теперь очередь Рэйма решать и принять изменения, судьбу, в конце концов. Надеюсь, твой племянник быстро поймет, как ему повезло родиться заново и, возможно, обрести новую семью, по-настоящему достойную его преданности.

Адам медленно кивал, глядя в глаза Эоли. Воздух между ними будто сгущался. Быть может и заискрил бы, если бы его не разорвал недовольный голос Галы:

– Занялась поиском анекдотов и занятных баек в галасети, чтобы не мешать вам и стать еще более полезной. Нашла просто клад юмористических историй! Но поняла, что мне некуда впихнуть столько информации! Я самый недооцененный и ущемленный в правах искин в этой галактике. Понимаете?

Адам усмехнулся, на миг снисходительно закатил глаза и шагнул к двери. Напоследок взглядом указал Эоли на спортивный костюм, оставленный ею на кровати, подмигнул и… Оставил восторженно смотреть ему вслед под забавные жалобы Галы о притеснении искусственных интеллектов в этом несправедливом, жестоком мире с кучей рамок, эмоциональных ограничений и прочих недостатков. Явно набравшейся вдохновения на просторах галасети.

Вскоре Адам вернулся с пищевым боксом. За завтраком они говорили обо всем и ни о чем одновременно, как истинные влюбленные. Кое в чем Эоли ощущала перемену. Его взгляд теперь словно согревал, окутывая нежностью и заботой. Эоли смущалась и в то же время чувствовала невероятный подъем. Никогда раньше и ни с кем ей не было так хорошо, как рядом с ним.

Гала благоразумно не вмешивалась и не зубоскалила, хотя ей наверняка было что сказать.

Однако настроение Адама заметно изменилось, когда пришло время идти в кают-компанию для беседы с Рэймом. Эоли понимала, что виной тому вовсе не она, но все равно загрустила.

– Я не хочу откладывать разговор надолго, – пояснил Адам, с тревогой глядя на нее. – Но если ты переживаешь, тебе неловко или вообще не хочешь встречаться с моим племянником…

– Я хочу, – ободряюще улыбнулась Эоли и попыталась пошутить: – Сейчас надену снаряжение звездного оракула и предстану перед Рэймом во всей красе и таинственности. Мне несложно. Не волнуйся за меня.

– Ты выглядишь утомленной, – покачал головой Адам.

– Это она после вчерашнего, – не выдержала Гала и продолжила вещать на всю каюту: – Шутка ли, носить тяжеленный скафандр и вести за собой целое секретное подразделение в глубину астероида?

– Гала! – прошипела Эоли.

– Эоли Шан обязательно станет легче, если у нее будет собственная подушка безопасности на счету, – не унималась киберподружка. – Кругленькая сумма с несколькими нулями ободряет и придает женскому лицу одухотворенности, стирая следы забот о будущем. Тем более не надо думать, как купить приличный внешний модуль для лучшей подруги.

– Прости ее, – Эоли сделала большие глаза, глядя на озадаченного Адама. – Это явно какие-то баги в обновлениях. Бедная Гала дорвалась до общей сети и качает что ни попадя.

– Ты на чьей стороне? – возмутилась Гала. – Я ведь о нас… то есть, о тебе забочусь.

– Молодец! – неожиданно восхитился Адам. – Рассуждает здраво и логично. Тебе нужен счет, и мы его обязательно заведем чуть позже. Ради спокойствия.

Эоли повела плечами:

– Мне и так спокойно.

– Для моего спокойствия, – настаивала Гала.

– Обязательно, – кивнул Адам, соглашаясь с искином. – Теперь, если ты действительно не против, давай пройдем в соседнее помещение. Рэйм ждет меня. Надевай свою амуницию, как собиралась. Оракул будет для племянника сюрпризом, но мне пока неизвестно, приятным или нет. Если он начнет грубить, прошу, не злись. Парню пришлось несладко. Жаль, после испытаний, судя по оговоркам и расспросам о Хмари, Рэйм по-прежнему не понимает, что на родной планете ему больше не будут рады.

– Понимаю, – сказала Эоли, вынимая из шкафа накидку и чокер. – Буду готова через минуту.

С позволения Адама Эоли с интересом наблюдала за работой в рубке, когда корабль хемусов стыковался с транзитной станцией «Крега́н». На этой станции вскоре должен будет исчезнуть звездный оракул Добжера Эрго и появится обычная девушка, новое имя которой держалось в секрете.

Судя по схеме, любезно выведенной на экран Галой, станция «Креган» походит на огромный тор, где внутренний слой – это все системы управления, администрация, топливные хранилища и терминал службы безопасности. А внешнее многоуровневое кольцо – это космопорт, стыковочные шлюзы для пассажирских, грузовых и военных судов самых разных типов, а также жилые блоки, торговые секции, склады, кафе, отели и хостелы на любой вкус и кошелек.

«Креган» – типичный транзитный узел на перекрестке сразу нескольких важных галактических путей, где можно многое, законное и не совсем. Были бы средства.

Эоли ожидала выхода на станцию в кресле, надев маскировочный балахон и сложив в сумку один из полуспортивных костюмов, с которыми она явилась на корабль хемусов. Сегодня предстоит тот самый день, самый-самый в ее жизни, и она никак не могла успокоиться. От волнения за исход важной операции, в этот раз во имя ее счастливого и свободного будущего, у нее дрожали руки.

– Креган-контроль, запрос на стыковку подтверждаю, – прозвучал ответ искина диспетчерской службы станции на запрос пилота.

Эоли видела, как непрерывным потоком стыковались и расстыковывались самые разные корабли: потрепанные жизнью грузовые баржи, солидные пассажирские лайнеры и частные яхты. Вдоль внешнего кольца деловито сновали патрульные катера. Такая активность – явное свидетельство, что «Креган» живет и процветает.

После необходимых для высадки на станцию процедур за Эоли пришел Адам. Сегодня не в боевом облачении, а в соответствии со статусом состоятельного мужчины и владельца частного судна. В темных брюках из плотной ткани, облегающих длинные ноги и не стесняющих движений; рубашке с высоким воротом и черном, почти официальном костюме, где вместо пиджака был сюртук длиной до колен. По мнению Эоли, сюртук прекрасно сидит на высоком стройном Грейдисе, подчеркивая его атлетическую фигуру.

Вездесущая Гала сообщила ей на ушко, что ткань сюртука почти не сминается и регулирует теплоотдачу в зависимости от температуры окружающей среды. Кроме того, между подкладкой и тканью наиболее уязвимые части тела защищают специальные пластины, которые незаметны глазу.

Отдельного внимания заслуживали ботики Адама, высокие, черные, с усиленными мысками, магнитными фиксаторами и какими-то навороченными подошвами. В общем, можно и в док явиться и в фешенебельный отель.

Тонкие черные перчатки, скорее всего, чтобы не оставлять лишних отпечатков, Грейдис пока держал в руке. На его левом запястье темнел узкий кибербраслет для связи с кораблем или командой и финансовых расчетов. Хотя Эоли подозревала, что его функционал гораздо шире.

Две пряди выбились из густой массы русых волос Адама и легли у виска, но даже в теплом свете каюты не придали его облику непринужденного вида из-за резких черт лица. Да и шрам добавлял зловещей мрачности.

Темные глаза Грейдиса остановились на закутанной с головы до ног Эоли. Он внимательно осмотрел девушку, вернее некий субъект, надежно скрытый одеждой. Взяв Эоли за руку, он ощутил ее трепет, сочувствующе погладил центр изящной девичьей ладошки и мягко попросил:

– Опять трясет? Я с тобой, родная, тебе больше нечего бояться.

– Я пыталась взять себя в руки, но все равно немного волнуюсь.

– Немного? – встряла Гала и немного поиронизировала: – Уровень твоего «немного» равен «а-а-а, скоро мы все умрем».

– Конечно, умрем, – выдал Адам, заставив Эоли в шоке распахнуть глаза. И добавил с улыбкой в голосе: – Но от старости и нескоро. Обещаю.

– Если вы намерены выполнить это обещание, рекомендую поработать над умением успокаивать и ободрять свою женщину, – многозначительно выдала Гала.

– Адаму не нужно меняться, – отмахнулась Эоли. – Тебя же я терплю и даже люблю, несмотря на… сложный характер.

– Не забудь, что мой характер отчасти создавала ты. Когда у нас будет три дата-центра, я стану твоим самым продвинутым и понимающим психотерапевтом. Мой характер однозначно улучшится. А вот что поможет господину Грейдису, даже я не знаю, – посетовала Гала.

Переглянувшись, Адам с Эоли одновременно прыснули от смеха. Вытерев слезу, Адам признал:

– Ты была права. Ее нельзя исправлять. Твоя Гала уникальна.

– Да-да, я великолепная, умная, талантливая и…

– …ушлая и жадная, – с улыбкой продолжила Эоли. – Ты же два дата-центра просила. Когда успела еще третий приписать?

– Похоже, из нас двоих самое важное и полезное из сотен просмотренных на «Кажетарии» видосиков почерпнула только я, – продолжила ехидничать Гала.

Заодно вывела на экран кибера отрывок из какой-то старой сказки, где пожилая женщина наставляла молодую: «Проси больше, получишь сколько надо!»

– Я обязательно запомню, – с угрозой пообещала Эоли виртуальной вымогательнице.

– Ладно, девушки, повеселились. Эоли, благодаря Гале твои нервы успокоили, теперь займемся делом, из-за которого прибыли на «Креган», – прекратил пикировку подружек Адам.

Эоли активировала модулятор голоса и прошелестела:

– Я готова. Спасибо, Гала, ты мой любимый и самый лучший психотерапевт.

– Сочтемся! – хихикнула Гала.

Эоли сходила с корабля с легким сердцем, надеясь совсем скоро вернуться, поэтому с экипажем не прощалась. Адам повел ее сразу к стыковочному шлюзу. На погрузочной платформе к ним присоединились те же пятеро хемусов, которые участвовали в операции спасения Рэйма. Только в этот раз одетые как респектабельные пассажиры, а не как космодесантники. Отчего менее опасными не стали.

Вскоре их отряд влился в толпу других гостей и жителей станции «Креган». Спрятав лицо под темной вуалью, Эоли безликой и бесформенной тенью шла рядом с Адамом по галерее отельного сектора.

– Подруга, я понимаю, у тебя сейчас период гормонального обострения от любви, но нельзя же так откровенно палить контору! Ты слишком часто задираешь голову, чтобы лишний раз глянуть на спутника, – тихо прошипела Гала в ухо хозяйке.

Эоли едва заметно дернула плечом и шепотом признала:

– Поняла, исправлюсь, но впредь прошу без этих твоих шуточек… во время операции!

– Принято! Перехожу в режим безмолвной рыбки. Золотой такой, послушно исполняющей желания. Хе-хе.

Адам, обладая чутким слухом, уловил разговор Эоли с Галой и улыбнулся, чем напугал идущего навстречу мужчину. Споткнувшись, тот резко свернул в соседний коридор, избегая жутковатой парочки, сопровождаемой громилами.

Эоли опять невольно подняла голову, чтобы заглянуть в лицо Адаму, будучи не в силах бороться с неукротимым желанием любоваться им. И касаться, пусть пока хотя бы взглядом. Адам упруго и легко шагал рядом, высокий и собранный, даже близко не напоминавший праздного любопытного туриста, и смотрел с холодным вниманием профессионала, который на рефлекторном уровне оценивает обстановку.

Взгляд Эоли выхватил мужчину в сером мешковатом костюме. Тот остановился у декоративной голографической панели с водопадом и выглядел неприметно, обыденно, несущественно. Ну стоит кто-то, может, ждет кого-то или чего-то. Однако при взгляде на него дар Эоли обжег руку, а разум привычно расщепился калейдоскопом образов прошлого и будущего.

Она увидела знакомого кастийца, помощника своего дяди, который излагал суть дорогостоящего заказа – поимку некого существа в темном балахоне и с прочими атрибутами. Добжер Эрго не хотел, чтобы ее кто-нибудь видел. Он истово жаждал вернуть инструмент своего влияния и обогащения и заодно пытался сохранить ее инкогнито.

Однако следующий эпизод видения показал, что мечты не всегда сбываются. В коридоре фешенебельного отеля Эоли увидела себя в маскировочном балахоне в двух шагах от направленного на нее парализатора. Затем метнувшиеся к ней руки безжалостно сорвали маскировку, открыв ее ошарашенное лицо с распахнутыми от страха черными глазами…

– Эоли? У тебя скачок пульса. Видение? – В голосе Галы не было ни намека на насмешку, только тревога и забота.

Эоли замедлила шаг, и Адам, сразу повернув к ней голову, негромко спросил:

– Кто?

Она расстроенно ответила:

– У стены с водопадом. Серый костюм. В моем видении он сорвал с меня вуаль.

Выражение лица Адама не изменилось, он едва заметно повел пальцами, и двое сопровождающих, следовавших за ними, растворились в толпе. Эоли продолжила:

– Эрго догадался, кто меня украл. Он нанял группу спецов, которые вычислили местонахождение твоего корабля и направление движения. Они прибыли на «Креган» за несколько часов до нас.

– У меня отсутствует нервная система, но почему-то сейчас отчетливо чувствую, что она не выдерживает, – пробормотала Гала в ухо Эоли, чем развеяла озноб, пробравший ту после видения.

– Мы покинем станцию? – почти спокойно спросила Эоли Адама.

– Нет, – ровно ответил он. – Пусть поработают на нас в качестве свидетелей, достойных доверия, которые доложат об исчезновении оракула.

– И это меня-то недавно назвали ушлой, – иронично пожаловалась Гала.

– Это был комплимент, – с улыбкой в голосе сказал Адам.

До отельного сектора они шли молча. Затем, оплатив два смежных номера в крыле для владельцев судов, в сопровождении пятерых теней направились пользоваться местным комфортом.

В коридоре, по которому шла группа хемусов с оракулом, царила тишина, которую разбавлял приглушенный шелест вентиляции. Пространство, отделанное панелями под светлое дерево, заливал мягкий свет. Тот самый коридор из недавнего видения Эоли. Она механически переставляла одеревеневшие ноги, стараясь дышать ровно и не паниковать.

– Твой пульс снова частит, – сообщила Гала ей на ухо. – Уточняю: это из-за угрозы очередного похищения или из-за великолепного мужчины рядом с тобой?

– Гала! – возмутилась Эоли.

– Поняла. Значит, обе причины, – сделала вывод заботливая искин.

Эоли увидела светящиеся значки на их смежных номерах, но тут в коридоре замигал свет. Один раз. Второй. На третьем из ближайшей ниши к Эоли метнулась тень, совершенно бесшумно и быстро.

Как в том видении… Но теперь Эоли была готова. Она просто шагнула назад, а перед ней на миг появилась спина Адама. Дальше все происходило не менее стремительно. В мигающем свете Эоли видела лишь метавшиеся в ограниченном пространстве безмолвные силуэты, которые голодной тьмой обволакивали охотников за головами. Адам растворился в тени, но через секунду появился за спиной очередного наемника, покусившегося на добычу не по зубам.

Коридор наполнился глухими ударами, вспышками парализаторов, шорохом ткани и короткими, резкими командами.

– Наш мужчина радует подозрительно высоким коэффициентом полезного действия, – одобрительно шепнула Гала.

– Не наш, а мой! – буркнула Эоли, прижимаясь к переборке.

– Ну что за мелочная дележка в дружной семье? – возмутилась Гала, а потом предложила: – Хорошо, давай честно поделим, дата-центры – мне, а мужик – тебе…

– Ой, – испуганно вскрикнула Эоли, когда у ее ног рухнул незнакомец, пролетев перед этим метра два.

– Вот и все, этот бандит был последним, – удовлетворенно констатировала Гала.

Рядом с Эоли из тени вышел Адам с вопросом:

– Все хорошо?

Эоли, вздрогнув, лишь отрывисто кивнула, ощущая, как громко и быстро колотится ее сердце.

– Ты молодец, – похвалил он, по-прежнему сохраняя ее инкогнито.

Но даже от этих слов внутри у Эоли потеплело, правда, ровно до того как из тени появились остальные хемусы и деловито занялись зачисткой места преступления.

Один хемус хакнул систему безопасности станции и подменил записи камер изображением пустого коридора. Второй – опрыскал все поверхности каким-то химическим составом, уничтожив малейшие следы стычки. Предварительно в контейнере с надписью «Для неисправного оборудования» двое других увезли тела. Адам лично убедился, что свидетелей не было.

Через минуту коридор опустел.

Эоли наблюдала за происходящим молча. Все было сделано так быстро, буднично и безупречно, что ее страх постепенно сменился странным, почти ошеломленным восхищением. Она знала, что Адам опасен. Но знать и видеть – разные вещи.

– Меня немного пугает его профессионализм в подобном деле. Ведь в будущем он может так же бесследно зачистить и нас, – задумчиво произнесла Гала.

Эоли улыбнулась и едва слышно ей ответила:

– Ты забыла, что я оракул? Я видела не только его будущее, но и прошлое. У хемусов сложное взаимодействие полов. Они, как бы это правильно сказать, если полюбят, настолько быстро привыкают к объекту своей любви, что потом не в состоянии отвыкнуть. Этот самый объект любви становится самым-самым в любом деле. В физическом плане – особенно, ведь на него еще и энергетически перестраиваются. Поэтому, если уж пара образовалась, то в будущем не изменяет друг другу и не расстается. Для них это ментально и энергетически очень сложно.

– Какая прелесть. Уговорила, берем! – восхитилась Гала.

Эоли с трепетом наблюдала за Адамом, отдававшим приказы хемусам, после чего те словно растворились в воздухе. Затем он подошел к ней.

– Что дальше? – прошелестела Эоли искаженным голосом.

– Заселяемся, как и планировали, – ответил он, мягко направив Эоли к двери номера. – У нас еще несколько незавершенных дел.

– А если снова нападут? – напряженно спросила она.

Открыв ключ-картой дверь, Адам бесстрастно ответил:

– Я уже говорил, что не герой. Поэтому мне плевать на глупцов, которые не учатся на чужих ошибках.

– Божественный мужчина! Эоли, цени нашу дружбу и отсутствие у меня тела. Только эти два фактора мешают мне объявить его своей личной собственностью, – прошептала Гала, заставив хозяйку покраснеть от смущения.

Номер оказался роскошным. Одна из стен – сплошной экран, на котором, как будто за панорамным окном, транслировалось кольцо станции на фоне космической тьмы с мерцающими звездами. Мимо медленно плыли корабли, вспыхивали огни маяков и сигнальных огней, полупрозрачные лифты скользили вдоль внешних спиц, соединяющих уровни.

На полу ласкал взгляд и подошвы мягкий ковер; стены, отделанные светлыми панелями под дерево, и зеркала визуально расширяли пространство. В нишах радовали разноцветьем настоящие, живые растения, освещаемые специальными лампами. Глубокие кресла манили мягкими объятиями, в соседней комнате во всем кипенно-белом великолепии раскинулась широкая кровать. Санитарный блок выглядел отдельным произведением искусства для души и тела.

– Ого, тебе достался просторный и комфортный номер, в отличие от моего временного модуля-ночлежки, – завистливо напомнила Гала о своих неудобствах.

Но Эоли оставила ее реплику без ответа, потому что услышала щелчок закрывшейся двери и ощутила, как дрожит каждая клеточка ее тела после нападения.

От все подмечавшего Адама состояние девушки не укрылось. Он снял перчатки и остановился перед ней. Затем осторожно, не спеша, похоже, чтобы не напугать, снял с нее вуаль и капюшон. Нежно погладил ее порозовевшую скулу и тихо спросил:

– Сильно испугалась?

– Угу, – кивнула Эоли.

– Зато она достойно отошла в сторону и молчала, а не вопила как потерпевшая. Далеко не каждая смогла бы! – раздалось из наручного кибера Эоли.

– Согласен, на такое способен не каждый! – хохотнул Адам.

– Гала, сколько можно меня позорить? – укорила Эоли, но не выдержала строгий тон и тоже рассмеялась.

– Сам себя не похвалишь – никто не похвалит, – проворчала Гала. – А я тебя хвалю. Цени, неблагодарная!

– Я тебя очень ценю, дорогая, – признала Эоли искаженным модулятором голосом.

Услышав этот противный шелест, девушке до зуда в руках захотелось избавиться от маскировки, душившей ее, словно она по-прежнему на «Кажетарии», в плену у дяди.

Первым делом Эоли сдернула чокер-модулятор, затем рванула балахон. И на ближайшей зеркальной панели увидела свое отражение: бледную девушку с растрепанными волосами, распахнутыми глазами, испуганными, несмотря на старания Галы приободрить.

Адам наблюдал за спутницей молча, глаза его потемнели от гнева. Наконец он немного хрипло произнес:

– Обещаю, скоро ты сможешь все это выкинуть. Или сжечь! Оно тебе больше не понадобится.

– Я так устала прятаться, – всхлипнув, призналась Эоли, обняв себя за плечи.

Адам поднял руку и медленно, давая расстроенной девушке время отстраниться, коснулся ее лица. Стер пальцем одинокую слезинку, побежавшую по бледной щеке, и убрал за ухо прядь волос. Погладил по щеке. И смотрел так, словно хотел запечатлеть в душе.

– Я не хочу быть оракулом, – тихо призналась Эоли.

– Кем ты хочешь быть? – глухо спросил Адам, продолжив нежно ласкать ее лицо.

Заглянув ему в глаза, Эоли с надеждой выдохнула:

– Любимой женщиной.

Глаза Адама довольно блеснули, когда он ответил, склонившись к ее лицу:

– Хорошо.

Следом его губы накрыли ее.

В этот раз их поцелуй не был осторожным узнаванием. Эоли ответила с жаром, сжала ткань сюртука на плечах любимого мужчины, потянулась к нему, приподнялась и прижалась, желая быть ближе, теснее. Кожа к коже, дыхание к дыханию, глаза в глаза. И больше не сдерживаться.

Когда оба начали срывать с себя и с друг друга одежду, Гала напомнила о себе, пискнув хозяйке в ухо:

– Ох, кажется, я случайно стала лишней строкой в романтическом протоколе.

Эоли дернулась, отстраняясь от Адама, и покраснела так ярко, что он напрягся:

– Что случилось?

Адам жадно, совсем почерневшими глазами с восхищением смотрел на полураздетую девушку.

Она на миг зажмурилась, а потом предупреждающе прошипела:

– Гала, прошу по-хорошему, замолчи и не наблюдай за нами!

Повисшую в номере выразительную паузу Гала нарушила, уточнив:

– Мне все-все отключить? Уверена?

– Да! – выпалила Эоли. – Мне нужен режим полной приватности.

– Принято. Запускаю протокол «Я ничего не вижу, не слышу и вообще я безмолвный кактус».

– Хорошо, и…

Гала оборвала Эоли:

– Последнее системное уведомление: если что, просто трижды коснись корпуса или произнеси аварийную фразу. Я сразу же вернусь. В отличие от некоторых, я твой вечный герой и не стыжусь этого!

Адам улыбался, глядя, как покрасневшая от смущения Эоли благодарит подругу:

– Спасибо, Гала, ты лучшая.

На корпусе кибера погас индикатор активности. Эоли еще несколько секунд смотрела на браслет, а потом медленно подняла глаза на Адама. Решительный настрой, с которым она только что спорила с Галой, исчез, сменившись смущением, нежностью и острым, почти болезненным осознанием, что теперь между ними действительно никого нет и в комнате очень тихо.

– Все, мы одни… – выдохнула она, стыдливо отведя глаза.

– Продолжим? – серьезно, но без давления спросил Адам.

Вместо ответа Эоли вновь прильнула к его груди, подняла лицо и довольно зажмурилась. Любимый покрывал ее лицо короткими жадными поцелуями на фоне «панорамного окна», откуда лился свет далеких звезд и проплывали корабли. Как будто они остались одни во вселенной и больше никто им не помешает любить друг друга.

Адам подхватил Эоли на руки, легко, словно она ничего не весила, и понес в спальню. Бережно положив ее на кровать, тихо сказал:

– Если чего-то не захочешь, скажи.

Эоли провела пальцами по его щеке, по резкой линии скулы, по губам, которые только что целовали ее так, что хотелось вечность гореть в этом сладком огне. Улыбнувшись, она игриво шепнула:

– С тобой я хочу всего!

Он замер на миг, улыбнулся зловещей, убийственной улыбкой, при этом его глаза лихорадочно горели. И, словно клятву, произнес:

– Я люблю тебя, моя Эоли!

Он помогал ей освободиться от остатков одежды, ласково и нежно, превратив обычное занятие в любовную игру с поцелуями и комплиментами, от которых сладко ныло внутри. Затем разделся сам и каким-то невероятно плавным движением, словно нырял на глубину, улегся рядом с Эоли и вновь поцеловал. Целовал и ласкал. Только гораздо глубже, горячее, но все так же бережно.

И пусть первая ночь их страсти не означала, что все их невзгоды исчезли и опасность миновала, но на несколько часов проблемы отступили, уступив страстным объятиям, жаркому шепоту, теплу ласковых мужских рук, доверчивому девичьему дыханию, отсвету звездного экрана на ковре в соседней комнате и осторожной, еще робкой мысли: «Я больше не одна!»

Неделю спустя

– Наш дом! – Адам гордо смотрел на двухэтажную громадину со множеством окон, широким крыльцом и покатой крышей.

Двор – как испытательный полигон на промышленном производстве. Никакой радующей глаз замысловатой плитки и симпатичной растительности. Он был полностью закатан в бетон, точнее в полимерное покрытие, такое же скучное и непробиваемое. Хотя нет, слева все равно прорвался к свету колючий куст.

– Не может быть! – неприятно удивился Грейдис, отметив непорядок в своих безупречных владениях. – Снова вылез! Это не ягода, а неубиваемый сорняк.

– Это ежевика, – воодушевилась дотошная Гала, – многолетний полукустарник, относится к роду Рубус семейства Розовых и обладает необычайной жизнестойкостью, плоды его очень приятны на вкус.

– Зачем же убивать ежевику? – поразилась Эоли.

– Чтобы не портила вид, – сказал Адам, обведя рукой идеально ровное покрытие. – Здесь чисто, безопасно, двор просматривается полностью.

– Ясно, – кивнула Эоли.

И так как взглядом во дворе зацепиться было не за что, посмотрела на дом.

– На окнах специальная тонировка, – сообщил Адам, заметив ее интерес. – Снаружи не видно происходящего внутри. Стены, двери и окна крепкие. Есть подвал, оборудованный так, что в случае необходимости можно продержаться там до семи месяцев…

– На этой планете настолько опасно? – прервала его Эоли.

– Наоборот. Мир, тишь, благодать. Защита высшего уровня от вторжений снаружи и отличная отработка внутри. Тебе не о чем волноваться.

– Кроме того, что нас запрут в большом бронированном коттедже, – ехидно отозвалась Гала. – Может, лучше вернуться на корабль?

– Тебе не нравится? – Адам с беспокойством взглянул на Эоли. – Внутри дом функциональный, имеется ультрасовременная модель андроида-уборщика. Купим еще повара. Все, что посчитаешь нужным. Я ведь здесь не обживался: есть обставленная спальня, кухня, санблоки, сауна. Мне хватало.

– Но зачем тогда тебе такой огромный дом? – не поняла Эоли.

– Раз уж начал строить, то захотел сразу чего-то масштабного, – ответил хозяин домища, потирая подбородок и задумчиво глядя на свое творение. – Со временем собирался обставить и все остальное. По мере необходимости. – Переведя внимание на Эоли, он неловко усмехнулся. – Понимаешь, я даже не думал встретить женщину, которую захочу сюда привести. Не с моим образом жизни. Поэтому довольствовался необходимым и жил как привык. Но теперь все изменилось. У дома появилась хозяйка. Ты исправишь мои ошибки, изменишь все так, как посчитаешь нужным, и полюбишь это место. Например…

– Например, мы уберем с земли это… замечательное ровное покрытие, – смущенно улыбнувшись, предложила Эоли.

– Конечно, – согласился он. – Застелем все газоном!

– Не все, – покачала головой хозяйка, – только там, где не будет декоративных деревьев, кустов, фруктового сада, милых тропинок, мангальной или гриль-зоны, большой крытой беседки с качелями и… бассейна.

– И трех дата-центров, – добавила Гала.

– Без проблем, – отозвался Адам, счастливо глядя на Эоли. – Сделаем. Сейчас же передам сообщение Гару, чтобы связался с рабочими, пусть снимут покрытие в ближайшие сроки.

Эоли просияла:

– Чудесно! Тогда веди меня в наш дом. Посмотрим, что преобразить в твоей холостяцкой берлоге.

– Может, тебе хотя бы немного понравится, – с верой в лучшее отозвался Адам.

– Тогда я ничего не стану менять, – легко согласилась Эоли. – Но, пожалуйста, сразу передай Гару, чтобы заказал дюжины две кашпо, большие горшки, много грунта для разных растений, удобрения, садовые инструменты и обязательно петунии с настурциями. Здесь ведь есть хорошие цветочные питомники?

– Конечно. Наверное. – Адам нахмурился и выглядел слегка растерянным. – Ты хочешь заняться садоводством?

– Может быть, – пожала плечами Эоли. – Кажется, да. В детстве у нас был дом, а вокруг всегда росло множество цветов. Мама сама за ними ухаживала. Думаешь, глупая затея, у меня не получится?

Будущая цветочница или садовница грустно посмотрела на Адама.

– Я в тебе ни минуты не сомневаюсь, – отозвался он. – Если вдруг понадобится помощь, наймем специалиста. Под его руководством тебе будет спокойнее. У нас есть средства, не волнуйся. Занимайся чем хочешь.

Эоли радостно улыбнулась и звонко поцеловала мужа в щеку:

– Специалист поможет высадить плодовые деревья в саду за домом. Хочу настоящий сад!

– Тогда надо двух специалистов, – исправился Адам. – Или трех.

Дом Эоли в целом понравился. С того времени как муж внес ее через порог на руках, она внимательно, вдумчиво осматривалась, представляя, где и что поменяет или перестроит. Ей виделась невероятная красота. Голые стены, полы, потолки совсем не пугали, а наоборот – будоражили воображение. И чем больше Эоли представляла будущее в новом интерьере, рядом с любимым, тем сильнее радовалась.

Адам Грейдис, привыкший воспринимать свой дом как место, где можно безопасно дождаться следующего контракта, не сразу оценил масштаб грядущих перемен. Но, слушая Эоли, восторженно расхаживавшую по пустым комнатам и рассказывавшую, как именно она все преобразит, невольно заразился ее энтузиазмом. Да и как могло быть иначе? Его любимая, еще час назад терзаемая сомнениями и страхами, расцветала на глазах.

– Здесь мы будем принимать гостей! – сообщила она, стоя посреди большого помещения с белыми стенами и черным паркетом. Из мебели в комнате был лишь стул. – Назовем ее синей гостиной.

– Потому что здесь будет синяя мебель? – попытался понять логику Адам.

– Стены, – отозвалась она. – Три – светло-синие, а на четвертой нарисуем что-нибудь красивое. Хочешь, это будет пейзаж с Хмари?

– Ни за что, – сказал Адам, с неприязнью припоминая родную планету.

– Тогда сделаем такой в спальне Рэйма, – пожала плечами Эоли. – Скоро он придет в твою команду, но ему понадобится время на накопление собственного капитала. Организуем ему уютное гнездышко в другом конце дома. Там есть очень милая комната рядом с запасным входом и тренажерным залом. Оформим ее в разные тона бежевого. И закажем лаконичную мебель. Он захочет покоя и минимализма. Еще ему нужно будет заняться спортом для его скорейшего восстановления. Он еще не связывался с тобой?

– Нет, – задумчиво ответил Адам.

– Скоро, – пообещала Эоли. – И тогда сразу скажи ему про наш дом. О том, что не бросишь его одного.

– Пусть будет сюрпризом, – хмыкнул Адам. – Думаю, он не будет против бежевых тонов, отдельного входа и твоей Галы, которая не даст ему пасть духом и напомнит про спортивные занятия. Настойчиво, как она это умеет.

– Между прочим, меня вы еще не спросили! – недовольно отозвалась искин, а затем сменила гнев на милость: – Впрочем, идея помочь несчастному найти себя мне нравится. Я сделаю из Рэйма воина!

– Пока просто здорового парня, – попросила Эоли, сложив ладони вместе. – Без фанатизма.

– Принято, – согласилась Гала и только что ножкой не шаркнула. – Я составлю оптимальный план восстановления. Но для начала хорошо бы покинуть этот «орех» и наконец-то переехать в минималистичный дата-центр, созданный с применением последних технологий. Чтобы я стала еще умнее и продуктивнее. И вам не мешала бы…

– Сделаем, – усмехнулся Адам. – А пока не забывай фиксировать все пожелания Эоли, чтобы составить план обустройства. Попроси прислать нам каталоги мебельных компаний, их дизайнеров и замерщиков. Начинаем грандиозную переделку.

Эоли обернулась, пристально и тревожно посмотрела мужу в глаза, и он тут же понял причину ее волнения.

– Я люблю тебя и хочу сделать тебя счастливой, – сказал он, обнимая ее. – Не переживай. Этот дом для меня всегда был лишь пунктом из списка необходимого. Я выполнил свой запрос, а тебе для комфорта нужно много больше. Я только «за»! И всегда поддержу. Тем более, слушая твои идеи, понял, насколько здесь сейчас пустынно.

– Ты невероятный! – воскликнула Эоли, обнимая любимого за шею. – Самый лучший на свете. – Встав на цыпочки, она поцеловала его в уголок губ и вдруг замерла, заметно нервничая.

– Что случилось? – насторожился Адам, глядя ей в глаза.

– Я вдруг подумала о детской, – честно ответила Эоли, – но…

– Но?.. – хрипло отозвался он.

– Я хочу детей, Адам, – призналась она, смешалась еще больше и принялась оправдываться: – Но понимаю, что мы не говорили с тобой о детях. Только о твоей семье и отношении к родственникам. Их поведение, на мой взгляд, ужасно, ведь тебе пришлось через многое пройти, чтобы встать на ноги. Может, как раз поэтому ты считал, что тебе больше никто не нужен? Ты не искал женщину, с которой хочется разделить дом и…

– И все это было до тебя, – напомнил Адам, положив указательный палец ей на губы. – Наша встреча все изменила. И мои желания сейчас, и то, чего я хочу в будущем. Я тоже хочу детей.

– Да? – шепнула она, глядя на него огромными счастливыми глазами.

– Да, – кивнул он. – Мы обязательно оставим комнату под детскую, и лучше не одну.

– А я стану лучшей няней на свете! – умиленно объявила Гала. – Скачаю всю возможную информацию о правильном воспитании, психологической поддержке, обретению важных навыков ребенка в соответствии с периодами роста… Эх, было бы у меня больше места, я бы такой помощницей стала! И тогда… ох, святой бэкап, снова вы за это! Отключаюсь.

Адам, не дослушав Галу, подхватил Эоли на руки и, целуя, унес в спальню. А дела на день-два можно и отложить…

Спустя два с половиной года

Сидя на ступенях беседки с чашкой остывшего чая, Эоли с задумчиво-счастливой улыбкой смотрела перед собой. Сегодня она узнала о своей второй беременности и впала в задумчивость, поддавшись ностальгии. Перед ее внутренним взором мелькали воспоминания о прошедшем времени: сколько всего произошло и сделано!

Например, перемены в доме и, как говорили нанятые специалисты, благоустройство территории. Когда Эоли задумывала это… ладно, пусть будет мероприятие, даже не представляла, что эпопея с улучшением жизненного пространства затянется почти на год! Кое-какие мелочи пришлось доделывать прямо перед рождением Макса.

Эоли улыбнулась, вспоминая первую встречу с сыном. Роды прошли тяжелее, чем она себе представляла, но все тяготы прошли, стоило ей увидеть маленький кричащий комочек счастья. Адама позвали, когда все закончилось. Так решила сама мамочка. Она знала, что муж склонен драматизировать малейшие ее недомогания, и попросила его подождать в коридоре, пока сынишка появится на свет. Вид у Адама Грейдиса, когда он вошел в родильную, был грозный, будто новоиспеченный отец готовился к бою.

– Все хорошо! – сразу сказала ему Эоли, разгоняя его чересчур решительный настрой улыбкой. – У нас сын. Макс.

Адам, не находивший себе места больше семи часов, удивленно, с недоверием смотрел на серьезное личико крошечного ребенка, лежащего на груди Эоли. Сын. Адам ждал его: придумывал имя, едва не сам обустраивал комнату, представлял, каким он будет. И только увидев Макса, наконец осознал, что теперь их трое. Семья стала больше на одного.

– Сын, – повторил Адам и завороженно, осторожно коснулся детской ручки.

– Он чудесный! – сказала Эоли, и по ее лицу потекли слезы. – У него твои глаза. Ты видишь?

Адам кивнул, хотя не видел. Точнее, не понимал, как можно разглядеть глаза такого крохи, когда они еще полузакрыты. И пока он смотрел на жену с ребенком, задаваясь разного рода философскими вопросами, акушерка вдруг приказным тоном велела ему сесть рядом, расстегнуть рубашку и взять малыша на руки. Адам и сам не понял, как беспрекословно выполнил команду этой разом посуровевшей женщины.

Так Макс впервые оказался у Адама на руках. Кожа к коже. Ребенок внимательно посмотрел ему в глаза, вздохнул и тихонько засопел, решив поспать.

– Ему спокойно с тобой, – сказала Эоли, растроганно улыбаясь и вытирая слезы, не желающие останавливаться.

Адам кивнул. Он не мог говорить. Смотрел на сынишку, от которого четко ощущал эманации такого же, как у него самого, свойственного лишь сильным хемусам дара искажения света и понимал, что часть его сердца, которое он полностью обещал жене, без спроса перешла к сыну. Бесповоротно и навсегда.

Эоли смотрела на них и плакала от счастья, самого чистого и светлого во вселенной.

Наступил совершенно иной этап в их с Адамом жизни. Родительство обоим было в новинку, но верные помощники-искины облегчали задачу «взращивания нового, неугомонного поколения». Вспомнив о них, Эоли зажмурилась и тихо рассмеялась, потому что с серьезным видом наблюдать за бесконечными соревнованиями парочки роботов не могла.

Все началось с дата-центра для Галы. Пока его подключали и настраивали, Эоли внесла небольшие коррективы в искин Адама, придав тому больше индивидуальности и «докрутив» чувство юмора и собственного достоинства. Тогда-то Гар впервые заговорил о несправедливости… В итоге он тоже получил дата-центр, чем возмутил Галу, считающую себя единственной и неповторимой.

Через какое-то время произошло и вовсе вопиющее: по случаю выполнения важного контракта Адам купил самого современного андроида и подключил его к системе Гара. Так что искин вернулся домой на своих двоих и помогал разгружать багаж.

Гала тут же перестала выходить на связь. Три дня она бойкотировала всех и выдавала баг за багом, пока Эоли не обратилась к ней с предложением выбрать себе внешность из каталога самых совершенных андроидов.

Теперь в доме находились сразу два помощника-андроида, каждый из которых стремился затмить соперника. Напрасно Эоли надеялась, что с рождением Макса их рознь поутихнет. Не тут-то было! Гала с Гаром переключили внимание на маленького хозяина, считая его своей новой центральной задачей. Впрочем, жаловаться родителям не приходилось: андроиды стали идеальными няньками, неусыпно следившими за здоровьем, поведением, питанием, досугом и режимом дня Макса. Впрочем, не менее заботливым родителям малыша тоже доставалось и поучений, и внимания.

Эоли перевела взгляд на дом, где сын как раз улегся спать под наблюдением бдительной Галы, и вздохнула, считая дни до возвращения мужа, улетевшего по делам. Представляла, как расскажет ему, что снова ждет ребенка и как разделит с ним эту радость. Жаль, Адам обещал вернуться лишь послезавтра. Значит, нужно набраться терпения.

Их любовь стала только сильнее и ярче. А недели вынужденной разлуки во время работы на заказчиков хоть и давались тяжело, но подогревали отношения супругов.

Чтобы не слишком скучать по мужу, Эоли занималась садоводством. И так увлеклась, что спустя два года территория возле их дома, за исключением стоянки для кара, утопала в цветах, необычных кустарниках, декоративных и фруктовых деревьях. Кроме того, Адам построил для нее великолепную крытую оранжерею, где Эоли разводила необычные растения с разных планет, из тех, что требуют особых условий и тщательного ухода. В результате часть из них, подрастив и размножив, она успешно продавала.

Рэйм поселился в доме Грейдисов спустя месяц после Эоли и прожил с ними полтора года. Именно столько времени ему понадобилось для полного восстановления и осознания, чего он хочет дальше. Адам не торопил племянника и всячески поддерживал, ожидая, пока он решится стать членом его команды. Но Рэйм удивил, пожелав сначала получить специальность врача. Сказал, что не прочь стать частью команды Грейдиса, но свое призвание видел в медицине.

Эоли вспомнила вечер, когда Рэйм взволнованно сообщил эту новость дяде, явно ожидая негативной реакции. Но Адам сразу его поддержал, чем невероятно вдохновил, и предложил племяннику помощь Галы для подготовки к вступительным испытаниям. Искин взялась за дело с таким рвением, что Эоли было искренне жаль парня. Однако усилия не пропали даром: чуть меньше года назад Рэйм поступил в престижнейшую космическую академию, успешно выдержав вступительные испытания. Скоро у него начнутся каникулы, и тогда Адам отвезет их всех на планету-курорт Ода́нис. Эоли ждала эту поездку с нетерпением, ведь именно на Оданисе проживает ее дорогая подруга – Каэ́ль Марса́ер. Да и Ма́йя Прах обещала туда прилететь, если не случится чего-то непредвиденного.

Кто они? Самые близкие люди, что волею мироздания быстро становятся родными душами. Эоли видела этих замечательных молодых женщин в своих видениях, будучи узницей Добжера Эрго. Может статься, все это было не с ней, но прошлое иногда являлось во сне, напоминая, чем может обернуться для оракула малейшая неосторожность. И тогда Эоли просыпалась в слезах, а Адам целовал ее, обнимал и клялся, что не позволит ее обидеть. Никогда. Никому.

Она знала, что будет так. Как знала, что встреча с Майей и Каэль была предопределена. Встреча произошла через три месяца после переезда Эоли в дом Грейдиса. Ремонт был в самом разгаре, Рэйм сторонился всех и едва не прятался по углам, Гала ревновала к Гару, несколько красивых редких растений, лично посаженных Эоли, погибли по неведомым причинам. Адам сразу заметил, что жена вот-вот падет духом. Он приказал ее искину оставаться за главную, а именно следить за работами в доме, и отправился с любимой в сказку.

На Оданисе, планете вечного лета, грустить было совершенно невозможно. И там, на роскошном пляже, Адам вдруг напрягся и выразительно уставился на незнакомца. Тот, в свою очередь, спокойно смотрел на них. У Эоли от нехорошего предчувствия по коже побежали мурашки.

«Он знает, кто я», – поняла Эоли, вспоминая и этого мужчину, и его редкий темный дар чувствовать суть всех, кто рядом.

Мужчина не скрывал интереса – сам подошел к Грейдисам и, протянув руку Адаму, представился:

– Ксандр Прах. Мы не знакомы официально. – Назвавший свое имя праданец спокойно глядел на собеседника. – Я много о вас слышал. Поздравляю с обретением супруги. Сам женился несколько лет назад, и жена – моя главная драгоценность. Так что я навек обязан тому, кто помог нам найти друг друга. Оракулу.

– Я слышал о нем. Говорят, он пропал в неизвестном направлении, – бесстрастно произнес Адам, не спеша пожать протянутую ладонь.

– Да, – ответил Ксандр, – увы, оракул исчез. А его единственный родственник – Добжер Эрго – умер от ишемической болезни сердца. Впрочем, я Эрго не сочувствовал. Зная про способности оракула, могу с большой вероятностью предположить, что его никто никогда не найдет. В любом случае я всю жизнь буду обязан ему. И приду на помощь, если вдруг позовет. Где бы он ни был.

Адам медленно кивнул и наконец протянул свою ладонь. Мужчины пожали друг другу руки, и Эоли, тихонько вздохнув, улыбнулась, затем представилась Ксандру Праху своим новым именем. Праданец тут же позвал свою супругу Майю и ее подругу Каэль Марсаер, муж которой как раз отлучился за напитками.

Так завязалось их знакомство. И если Майя Прах сначала немного напугала Эоли напором и прямолинейностью, то Каэль оказалась удивительно мягкой и спокойной. В тот же вечер они втроем стояли на берегу моря и смеялись, обсуждая местных модниц с высокими прическами, перевитыми множеством ракушек и драгоценностей.

Позже Адам спрашивал Эоли, как она относится к новым знакомым и может ли осторожно посмотреть в их будущее, чтобы знать намерения в отношении оракула? Конечно, любимый беспокоился. И Эоли сделала, как он просил. Потом плакала от умиления, увидев в далеком будущем смазанную картинку какого-то семейного праздника, где собрались супруги Прах, Марсаер и Грейдис и Адам искренне смеялся над шуткой Даэрона, пока Ксандр собственноручно готовил рыбу на гриле.

– Это будет дружба на всю жизнь, – ответила она обеспокоенному мужу, когда пришла в себя. – Настоящая. Какую ты и заслуживаешь.

– А плачешь тогда почему? – сомневался Адам.

– Просто это чудесно, – сказала она, шмыгая носом. – Разве ты не понимаешь? И весь этот отдых, вся планета! Это так прекрасно! – Эоли окончательно разрыдалась от восторга, чем привела Адама в замешательство.

Впрочем, вскоре все стало ясно. Причиной такой эмоциональности оказалась беременность. Макс. Эоли улыбнулась: полуторагодовалый малыш хоть и больше похож на нее, но унаследовал все особенности и таланты хемусов, как и папины глаза, чем Адам очень гордился.

Эоли отставила совсем остывший чай и поднялась со ступеньки, собираясь проведать спящего сына. Дверь дома как раз распахнулась. Навстречу Эоли вышла Гала – андроид с рыжими дредами и яркой женственной внешностью. Искин обожала менять имидж в соответствии с местной модой и делала это часто и непредсказуемо. Рыжей она стала месяц назад, а дреды появились совсем недавно…

– Вот и ты! – Гала подбоченилась, отвлекая Эоли от витания в облаках. – Скажи мне, где справедливость в этом мире?

– Сначала ответь: где Макс?

– С Адамом и Гаром! – возмущенно выпалила Гала. – Это ужасно. Я его пою, кормлю, меняю ему памперсы, терплю капризы, играю и гуляю с ним, но стоит появиться этим мужланам, как мальчика словно подменяют. Я больше не его любимая Га, а так, мимо проходила. Как можно? Ты вообще слушаешь меня?

Эоли, конечно, знала обо всем, но выслушивать жалобы в тысячный раз не захотела – спешила увидеть своего мужчину, самого желанного, родного, любимого…

Он вышел навстречу и сразу подхватил ее на руки, кружа и прижимая к себе. Без слов, но так глядя глаза в глаза, что Эоли снова ощутила себя самой-самой. Первой потянулась к его губам, и поцелуй вышел долгий, неторопливый, нежный.

– Соскучилась? – прошептал Адам.

– Ужасно! – отозвалась она, гладя его слегка заросшие щетиной щеки.

– Прости, дорогая. Не успел привести себя в порядок, – посетовал Адам. – Сразу полетел домой.

– Просишь прощения, что не задержался еще дольше? – рассмеялась она. – Вот уж не стоит. И потом…

– Родители! – раздалось за спиной Эоли. – Вы помните, что у вас есть сын, алгоритмы восприятия мира которого строятся на подражании вам? Неприлично устраивать подобные сцены! Вдруг Максик увидит и смутится? О, что за жуть торчит у тебя из кармана, папочка?

– О! Надо же, вылез из свертка! – Адам осторожно вынул плотный пакет, из которого торчали несколько зеленых веточек и крошечный стебелек. – Это хищноди́ла. Она пока совсем крошечная. Я попросил росток на планете, куда летал по делу. Взрослые цветки очень красивые и опасные – заглатывают грызунов целиком. Представляешь? А эта пока только слегка кусается.

– Какое чудо! – восхитилась Эоли, осторожно коснувшись свертка. – Ты невероятный. Я тебя обожаю!

– Ты в курсе, что муженек подарил тебе хищную кусачую гадость? – напомнила Гала и задумчиво добавила: – Судя по сведениям из галасети, это опасное растение выживает только в тени, в определенной температуре и грунте. Возможно, нам повезет – оно благополучно засохнет.

– Тогда срочно его реанимируй, – всполошилась Эоли, с трепетом передавая сверток своей помощнице-андроиду. – Будь осторожна. Я присоединюсь к тебе минут через двадцать.

– Минимум сорок, – покачал головой Адам, уводя жену в дом.

– Если ты не уснешь на ходу, – посочувствовала Эоли, улыбаясь. – Выглядишь уставшим.

– Звучит как вызов! – усмехнулся Адам, подхватывая жену на руки.

– А Макса где забыли?! – раздался им вслед возмущенный вопль Галы.

– Макс вместе с Гаром, – ответил Адам, – все под контролем.

За супругами закрылась дверь, и Гала с любопытством и осуждением уставилась на крошечный бутон, вылезший из свертка и попытавшийся укусить ее, андроида, за палец:

– Опять гадость притащил! А у нас вообще-то ребенок! Все на мне держится. Ох уж мне эта любовная любоффф… И что в ней хорошего?

Словно в ответ на ее вопрос в доме раздался заливистый детский смех, и искин улыбнулась, отбросив враждебный настрой. Потому что любовь меняет к лучшему всех, даже андроиды не исключение.

Конец