Сегодня Мирослава вышла на зарядку в розовых шортах и белой маечке, заняла своё привычное место рядом со мной и приступила к растяжке.

Новенькие дружно проводили её взглядом. Да с такой самоотдачей, что один даже сбился с темпа разминочного упражнения, а другой и вовсе шагнул не в ту сторону и столкнулся с соседом.

— Куда смотрим⁈ — рявкнул Святогор. — Счёт потеряли⁈

Родион молча отвесил подзатыльник ближайшему из своих.

Зарядку Свят проводил с каким-то небывалым наслаждением — мне показалось, что чем больше людей в едином порыве делают одни и те же упражнения, тем более счастливым становится этот перфекционист.

Петровичу, к слову, снотворное тоже помогло — сегодня он был бодр несмотря на то что вчера вернулся из имения на «Егере» уже под ночь.

Под конец зарядки ко мне подошёл Гриня, за его спиной подтянулись ещё несколько новеньких.

— Ваше благородие, разрешите вопрос, — начал он, глядя мне прямо в глаза. — Зарядку мы и в Брагино делали. Мы и с грушами занимаемся, и кроссы бегаем. А вы обещали каждый Дар развивать по-особенному. Когда начнём?

Мы со Святогором переглянулись. Тот пожал плечами — сами, мол, напросились.

— Ну, пойдёмте, — усмехнулся я. — Начнем.

Не то от моего взгляда, не то от тона парни вздрогнули и, вероятно, начали жалеть о своей решимости.

Однако отступать уже было поздно. Сами напросились, голубчики.

Вместе со Святогором мы быстро организовали спарринги между новичками из Брагино и опытными гвардейцами.

— Развитие Дара начинается с малого, — упредительно произнес я, прохаживаясь перед стройной шеренгой. — Всего и сразу вы не получите. Но прямо сейчас, во всяком случае, вполне можете продемонстрировать мне свой потенциал во всей красе.

Свят каблуком ботинка прочертил широкий круг на песке и объявил правила:

— Всё просто — бьемся без оружия. Сила разрешена только внутри тела и на его поверхности: укрепляйте что хотите — хоть кулаки, хоть шкуру. Но выпустите Дар наружу — считайте, проиграли. Бой идёт до добровольной сдачи, до выхода из круга или до моего «стоп». Вопросы есть? Вопросов нет.

Первым в круг по приказу главы гвардии шагнул Гриня — Святогор обосновал это тем, что инициатива наказуема.

Против бывшего дворянина вышел Клин.

Гриня хрустнул шеей и подвигал плечами, плавно концентрируя Силу. Его костяшки быстро приобрели серый оттенок, а на кистях и предплечьях выступила металлическая пыль. Когда парень для пробы стукнул кулаком о кулак, над кругом прокатился глухой лязг.

— Бой! — зычно скомандовал Свята.

Бойцы неспешно, двигаясь по дуге, начали сокращать расстояние. Лоб в лоб никто не бежал, и это радовало — уважают соперника и мозги имеют.

Хотя от Клина я иного и не ожидал.

А ещё вполне ожидаемо было, что в итоге не Клин атаковал первым, а его более молодой и горячий соперник.

Но даже при этом Гриня дрался умело и уверенно, без всякой размашистой дури, присущей «провинциальному» стилю боя. Блокируя «железные» удары, Клин сперва морщился от боли. Я явственно почувствовал тот момент, когда опытному гвардейцу даже пришлось сосредоточиться и сконцентрировать больше Силы в руках.

Да уж… похоже, не ожидал он изначально от противника такой прыти и столь мощных атак.

И всё же Клин выдержал долгую серию ударов — часть которых заблокировал, а от других уклонился, а затем, улучив момент, мгновенно сократил дистанцию, поймал руку Грини в захват и броском через плечо уложил его на землю.

— Ещё! — потребовал Гриня, тут же вскакивая.

Клин вопросительно глянул на Святогора, получил одобрительный кивок, и бой продолжился. Во второй заход Гриня вкладывался в удары так, что с его костяшек начала срываться тонкая металлическая пыль. Спустя минуту она уже повсюду клубилась в воздухе.

Я слегка разогнал пыль ветром, чтобы никто ей не надышался.

Но даже это нашему новобранцу не помогло. В какой-то момент Клину надоела возня и он, влив еще больше Силы в тело, взвинтил темп. Вот она, разница Даров — любой одаренный по умолчанию крепче, сильнее и быстрее обычного человека. И чем выше Дар, тем эта разница существенна.

Но это, условно, пассивная способность. А активная как раз и разнится с каждым Даром. Самый распространенный — «простолюдинский» Дар Укрепления Плоти, коим обладали большинство моих гвардейцев, позволяет еще больше усиливаться и ускоряться.

Грубо говоря, в этом спарринге Гриня ограничен куда больше, чем его противник. И при этом парень держался достойно.

Так что получив нокаут от Клина, он рухнул в песок уже с чувством честно выполненной работы.

Ну а я вместе с другими, хлопая бойцам, размышлял над особенностями Дара Грини: насыщая руки металлом, парень тяжелеет и теряет в скорости разворота, при этом и Силу расходует избыточно.

Ну ничего, это мы вылечим…

Что там у нас дальше?

Арсению достался Лапа. Перед этим боем Святогор на секунду засомневался и покосился на меня — что такое Дар Смерти, глава гвардии знал не понаслышке ещё с Хабаровского рубежа.

Сеня был жилистым и ловким, с очень резвыми движениями и отточенной техникой. Вокруг его пальцев клубилась едва различимая серо-чёрная дымка, а воздух над ладонями терял цвет.

И надо сказать, парню просто не повезло с противником. Вложенный в кулаки, локти и ноги Дар Смерти мог «ослаблять» части тела противника, даже заставить их онеметь.

Но не в случае со здоровяком Лапой…

Он шёл напролом, защищаясь от ударов лишь толикой Силы. И в таком противостояни, единственным спасением парня, крайне ограниченного в силах, было бы выматывать большого тяжелого Лапу, ожидая, когда тот оступится.

Да, на это мог бы уйти не один десяток минут, но раз по правилам ты не можешь залить всю округу эманациями Смерти и должен сражаться в рукопашку — других вариантов нет.

Однако вместо этого Сеня упрямо надеялся пробить могучего противника, сближаясь — хотя большинство ударов даже не доходили до лица и корпуса Лапы. Здоровяк умел держать выгодную для него дистанцию, не давая противнику подобраться на опасное расстояние.

В какой-то момент уже изрядно побитый, Сеня с яростью влил Дар смерти в кулак и заехал бородачу чуть ниже плеча.

Лапа качнулся.

— Хорошо бьёшь, — одобрил он. — Аж бок немеет. После завтрака было бы почти больно.

Затем он схватил Сеню практически в охапку и уложил на песок.

Я всё это время держал нить Смерти под присмотром, и вмешаться был готов в любой момент. Но не пришлось — Арсений сегодя контролировал Дар, не позволяя себе больше положенного. Что ж, я оценил.

А то когда во время знакомства мы говорили о брагинских бандитах, парни не могли удержать себя в руках и Дары лились из них непроизвольно. В гвардии такое бы доставило проблем.

Последнему из бывших дворян — Родиону — достался Кремень.

— Кремень! — хмыкнул Свят, махнув гвардейцу. — Иди. Там у тебя, считай, тёзка нарисовался.

И, пожалуй, эта ирония была уместной — «каменному» парню из Брагино выпал гвардеец с земляным Даром, вот только Дар Кремня лучше всего работает с окружающим пространством и по правилам круга запрещён. А укреплять самого себя Кремень пока умел довольно слабо.

Родион же усилил себя слоем брони в виде плотных пластины с тусклым блеском.

И вот тут бой получился максимально честным и на равных. Кремень дрался здорово, но пара его ударов по ногам отскочила от каменных накладок, и гвардеец поморщился. Отбивать голени о твердую породу — сомнительное удовольствие.

Родион напирал всё сильнее и в один момент даже смачно зарядил Кремню в скулу. Обычному человеку каменные костяшки раскроили бы лицо, но защитная Сила Кремня кое-как выдержала удар.

Следом Родион перевёл противника в партер и надеялся сделать нокаут коленом, но Кремень воспрял, защитился и смог контратаковать.

Сам Кремень дважды ронял противника, и дважды Родион вставал, продолжая поединок.

— Стоп! — в какой-то момент хлопнул в ладоши Свят. — Ничья.

По рядам новичков прокатился довольный гул: их вожак не уступил гвардейцу. Некоторые даже были уверены, что ещё пара минут — и Родион бы победил. Правда, последующие спарринги всё же наглядно продемонстрировали разницу новобранцев и наших матерых волков. Даже сильно возрастные бойцы, прошедшие Хабаровский рубеж, побеждали, пусть и не без усилий.

Случались и ничьи.

А один бой закончился, толком не начавшись.

Парень с потрескивающими каналами вышел против Зубова. Поначалу он неплохо держался, но Зубов быстро продавил его к самой черте круга. Новичок засуетился, злобно зашипел, Сила в его каналах заметалась…

И короткие ветвистые молнии стрельнули из него во все стороны. Часть песка под ногами тут же превратилась в стеклянные крошки.

Я мог бы закрыть круг защитным куполом, но сейчас это было ни к чему. Бойцы сами должны взвешивать риски и сами быть готовыми защититься. Что они, собственно, и сделали. Ну а Машеньку Петрович держал вдали, там же стояли и Егорка с Игошей, так что до них заряды не долетели бы в любом случае.

— Стоп! — рявкнул Свят. — Наружу ничего не выпускать было сказано! Дисквалификация!

— Я не хотел… — просипел он. — Случайно вышло…

— Стекло из песка потом выковыряешь сам, — добавил Святогор.

По рядам прокатились смешки, и парень, повесил голову, пошел прочь из круга. Бойцы, которые провели свои спарринги, собирались по кучкам — опытные гвардейцы знакомились с новичками, что-то обсуждали, смеялись…

— Теперь я, — сказал я, когда все новенькие уже показали себя в бою. — Родион, Гриня, Арсений — выходите втроём.

— Втроём против вас, ваше благородие? — нахмурился Родион.

— Да. И теперь работайте на полную. А я Дар использовать не буду, чтобы было честно.

Кто-то из новичков нервно хохотнул. Гвардейцы же, напротив, оживились и подтянулись поближе к кругу — такое представление никто не хотел пропускать.

Ну а сами бывшие дворяне явно сомневались сейчас в моей адекватности. Никому не хотелось прикончить своего нового командира в первом же спарринге.

— Мы довольно сильные… — осторожно заметил Родион, не сводя с меня глаз.

— Я тоже, — отозвался я, демонстративно хрустнув шейным позвонком.

— Начали! — скомандовал Святогор.

Родион занял центр, Гриня двинул вправо, Арсений сместился влево и чуть за спину товарищам. По рукам Родиона до самых плеч полезли пластины брони, у Грини кулаки покрылись стальной пылью, а над пальцами Сени заклубилась серая дымка.

Парни работают слаженно и технично — драться вместе им доводилось явно не раз.

Я не торопился атаковать — как, впрочем, и обычно. Лишь демонстративно покачнулся на пятках, и заглянул в глаза каждому из тройки. Бойцы сразу напряглись, и как-то отпрянули.

А затем, будто устыдившись собственному страху, Гриня первым сократил дистанцию и пустил в меня поток металлической пыльцы, от которого я легко уклонился.

Остальные тоже начали атаковать. Правда, били парни с некоторой осторожностью — не то прощупывая меня, а может и подсознательно сдерживаясь против одиночки, который не использует Дар.

Однако постепенно их напор усиливался. И видя, что каждый раз я удачно защищаюсь или отскакиваю, иногда ударяя в ответ, азарт в них разгорался всё сильнее.

Первым сорвался Сеня. Кончиками пальцев он задел меня по предплечью, и по моей руке пошёл холодок онемения. Я прогнал по каналам встречный импульс и выжег его. Формально это даже не Дар — чистая Сила внутри собственного тела, что была разрешена к использованию каждому в первом туре.

Сеня, привыкший к тому, что его касание всегда срабатывает безотказно, на мгновение сбился с шага. Я не растерялся — вовремя подставил ему подножку и добавил ускорения ударом между лопаток. Он пролетел почти полкруга, кувыркнулся и тут же вскочил на ноги.

Кулаки Грини гудели от вложенной Силы, даже воздух возле костяшек будто звенел. Но после очередной серии его ударов я врезал ему под рёбра — и парень, хрипнув, тут же отступил, приняв защитную стойку.

Всё это время на меня не переставал наседать Родион. Я то блокировал его удары, то смещался, то снова ставил блоки. Его предплечья, защищённые бронёй, гасили все мои удары — размениваться с ним кулаками было бесполезно. Да я и не стремился — мне просто хотелось понять, на что он реально способен в ближнем бою.

И он показал. На каждый мой удар у него уже был готов контрудар — более того, Родион словно намеренно провоцировал меня на атаку, чтобы я открылся хотя бы на долю секунды.

В какой-то момент Сеня и Гриня вновь накинулись по бокам. И каждый из них стал вкладывать всё больше и больше Силы. От ударов одного мои плечи и руки немели, от жестких ударов другого меня откидывало назад, где меня уже поджидали кулаки Родиона.

Вокруг Грини в воздухе заклубилась металлическая пыль. То и дело он пускал её в меня, рассчитывая дезориентировать и порезать кожу мелкими пылинками.

Приходилось филигранно скользить между противниками, работать по ногам и бить по уязвимым зонам — Гриня, например, не умел формировать защиту сразу всего тела.

В очередно раз, когда мы обменивались ударами, Родион, сконцентрировав колоссальный объем Силы, зарядил локтём мне по предплечью — он целился в подбородок, но я просто закрылся рукой в последний момент.

Удар пришёлся в часы…

Звон вышел такой, что его, пожалуй, услышали у столовой — Силы в этот локоть Родион вогнал столько, что ею впору было выносить ворота или каменные стены.

Часы же даже не скрипнули. Меня вообще не перестает удивлять их прочность. Когда будет свободное время в городе, обязательно нужно заехать в магазин и узнать у продавца побольше об этом бренде.

Или напрячь Игошу?

Хотя он и так постоянно напрягается.

Ну да ладно, повеселились, пора и заканчивать.

Арсений как раз пошёл в новую атаку — я выбил его руку коленом, поймал запястье, резко довернул корпус и уложил парня на песок, вложив в его тело импульс голой Силы. Дымка над его пальцами тут же растаяла.

В тот же миг Гриня атаковал меня сзади. Резко обернувшись, я нырнул под его руку, провёл бросок через бедро и ударил кулаком в грудь, вливая свою Силу.

— Кха! — кашлянул он и глаза его закатились.

С Родионом пришлось повозиться дольше. В конце концов я зашёл ему за спину, подбил опорную ногу и уложил лицом в песок — завёл руку в замок и придавил лопатку коленом.

От импульса Силы он потерял контроль над Даром, но на голой физухе секунд пять честно пытался подняться вместе со мной.

Силён, зараза! Хотя за время спаррингов он почти полностью опустошил Источник и не заметил, как подошел к грани.

Я не сдержался и отвесил ему подзатыльник.

— Внимательнее надо быть к себе, — проворчал я, когда парень распластался без сил.

— Стоп! — скомандовал Свят.

Над площадкой стояла полная тишина.

— Ух ты ж! — громко прокричала издалека Маша, и тишина прекратилась.

Гвардейцы одобрительно загудели. Новички ошалело переглядывались и перешептывались. Святогор вышел в круг и обвёл троицу единственным глазом.

— Подъём, — скомандовал он. — И мотайте на ус! Вас было трое против одного человека, который свой Дар оставил за этим кругом. Родион, сколько вы продержались?

— Мало, — хрипло ответил тот, выплёвывая песок.

— С этого «мало» настоящее обучение и начинается, — сказал я, глядя на новеньких. — А Дар — это надбавка, которая прилагается к телу, голове и выученной дисциплине. Будет база — будет что развивать.

— Умыться, оправиться, завтракать, — распорядился Свят. — Через два часа общий разбор. Разойдись!

Строй расходился, но не особенно резво. Особенно не торопились взбудораженные новички. Родион растирал локоть и смотрел на моё запястье.

— Я как-то локтем чугунный люк разбивал, ваше благородие, — сказал он. — Извиняюсь, что часы повредил…

— Не повредил, — улыбнулся я, глядя на всю троицу.

Если бы они сходу вдарили Даром, было бы веселее… Но бой бы закончился еще быстрее — на магов они даже не тянут пока что.

Но потенциал огромен — взрастим им Источники, обучим нормальным заклинаниям…

А надо бы еще и за обучение Бирюка и Кремня взяться.

И Игошу с Мирой не обделить…

Где время-то на это взять, а?

Отбитые после боёв костяшки у Грини ещё болели.

Как, впрочем, и плечи, и спина.

И солнечное сплетение горело…

Но сильнее всего у бывшего дворянина, конечно же, болело самолюбие.

Антон Игоревич Северский тем временем перекинулся парой слов со Святогором и неспешно зашагал к господскому дому. Народ расходился к казармам и столовой.

Так планировал поступить и Гриня, но в очередной раз засмотрелся на спортивную девушку в розовых шортах и белой маечке. Из разговоров местных он слышал, что её, кажется, зовут Мирослава Сергеевна и что она вроде бы кузина Антона Северского.

Однако слухам он особо не доверял, предпочитая все проверить лично.

Пока шли спарринги, девушка даже не смотрела в их сторону — делала свои упражнения, растягивалась, отрабатывала боевые стойки — девчонка, что с неё взять. Реальные бои её не интересуют.

Сейчас же, уже закончив с зарядкой, она стояла у скамьи с раскрытым блокнотом, что-то вычёркивая и что-то дописывая.

В Брагино Гриня считался парнем видным. Шрам на брови добавлял ему загадочности — так, во всяком случае, утверждала Ира из четырнадцатого дома, Света из десятого и Лена, что жила у кинотеатра. Опять-таки — Гриня урожденный дворянин с редким Даром. Теперь вот при службе и с перспективами.

А она кто? Дворянка, что живёт в деревне и на зарядку ходит со всеми.

А раз теперь в одном роду состоим и ходим по одной земле — стало быть, и познакомиться поближе сами Боги велели.

Гриня пятернёй пригладил волосы и направился к красавице.

— Мирослава? — подойдя, уточнил он. — Сергеевна, если не ошибаюсь? Доброе утро.

— Доброе, — отозвалась она, не поднимая глаз от блокнота.

— Григорий, — улыбнулся парень. — Можно просто Гриня. Из Брагино мы, вчера заехали.

— Я помню, — ровным тоном ответила она. — Ваши поселились в третьем доме от колодца, ваша приемная матушка вчера спрашивала насчёт печи.

— О как… Спасибо! — слегка сбился Гриня, но тут же решил, что разговор налаживается и быстро произнес: — А я вас на зарядке приметил. Растяжка у вас крутая, профессиональная. Вы, должно быть, спортсменка?

Мирослава оторвалась от блокнота и посмотрела на него спокойным взглядом, по которому у Грини не получалось ничего прочесть.

— Я, собственно, к чему, — не сдавался он. — Если чего тяжёлое перенести, забор поправить, металл какой погнуть, обращайтесь ко мне напрямую. Руки у меня золотые. Ну, железные, — хохотнул он и пошевелил пальцами, с которых сорвалась металлическая пыль. — А если серьёзно… Хорошо тут, спокойно… Покажете новобранцу окрестности, как будет время? Слышал, у реки места красивые, и погода сегодня располагает.

— Красивые, — согласилась Мирослава.

— Ну вот! — приободрился Гриня. — Может, после ужина?

— Особенно хорошие виды открываются с дальнего поста за рекой. После ужина, правда, там комаров много. Зато в качестве компаньона будет Муха со снайперской винтовкой. А вам, Григорий, бинокль выдадут, все окрестности рассмотрите.

— Так это ж… — опешил Гриня. — Я ж в смысле с вами прогуляться…

— А я в смысле службы. Прошедших проверку новобранцев нужно обучать постовой службе. И как я поняла, вы тот доброволец, что уже готов проявить себя. У вас есть ещё вопросы, Григорий? Пора на завтрак.

Вопросы у Грини, разумеется, были, но озвучить их он не успел. Чья-то тяжелая рука легла ему на плечо, аккуратно развернула кругом и легонько подтолкнула в спину.

— Завтрак в той стороне, боец, — холодно улыбнувшись, сообщил ему Святогор.

Когда Гриня совладал с собой, перестав беспомощно моргать, и обернулся — у скамьи уже никого не было. Мирославы Сергеевны и след простыл.

Парень направился в сторону столовой, и по пути возле бочки с водой заметил Крюка и Бирюка.

По лыбящимся физиономиям обоим стало ясно, что представление они застали от начала и до конца.

— «Показать новобранцу окрестности», — с наслаждением повторил Крюк. — Вась, надо запомнить. Буду в городе так девушкам говорить.

— Не забывай, что для этого руки должны быть золотыми, — кивнул Бирюк. — Или хотя бы железными.

— Да чё ржёте-то… — буркнул Гриня, зачерпывая воду. — Подумаешь, подошёл познакомиться. Девушкам я часто нравлюсь…

Бирюк с Крюком переглянулись, и всё веселье с них разом пропало.

Сзади Гриню взяли за плечо и развернули — уже второй раз за несколько минут.

На этот раз ладонь принадлежала Клину.

— Слушай сюда, металлический, — негромко начал заместитель главы гвардии. — Объясняю один раз. К госпоже у нас не лезут и другим не советуют. Скажи спасибо, что она в спарринге не участвовала. Вот уж кто тебя жалеть бы совсем не стал.

— Подтверждаю, — кивнул Крюк. — Хоть Лапу спроси: срезовую крысу на лету всмятку вбивает, не повернув головы.

— И врагов с расстояния вминает, — добавил Бирюк уже безо всякой улыбки. — Иногда вместе с оконными рамами и другим интерьером. Среди наших вряд ли кто-то кроме Святогора и Господина сможет против нее выстоять.

— Понял… — осторожно ответил Гриня. — А чего ж она тогда в круг не выходит, раз такая…

Клин помрачнел и даже, казалось, дышать стал напористее.

— Да понял я, понял, — опасливо отступил Гриня. — Наряд, так наряд…

После завтрака всем гвардейцам полагался час свободного времени, после которого Святогор объявил двухчасовой кросс в полной выкладке. Новобранцам из Брагино пока что выдавали незаряженные автоматы и винтовки. И на вопрос Родиона — почему так, проходивший мимо Лапа хохотнул и ответил:

— Чтобы полегче было. Патроны тоже вес имеют.

Ну а сам Свят, недобро покосившись на него, добавил новобранцам:

— Кому и так тяжело будет — разрешаю бежать налегке. Но тогда побежите двойную дистанцию.

Учитывая и так немалое расстояние кросса, желающих облегчить ношу не было. Через десять минут колонна пыхтящих бегунов и наших гвардейцев выдвинулась в сторону реки, и в Чёртовой Лапе стало непривычно тихо.

Ну а меня уже ждали собственные «ученики» возле новой лаборатории, оборудованной в одном из модульных домов.

Егорка топтался у крыльца, перекатываясь с пяток на носки. А рядом стояла Кравцова с записной книжкой, которую я уже видел у неё, когда она наблюдала за Браунштейном. Эти двое о чем-то беседовали. И хотя на первый взгляд казалось, что они из разных миров — Кравцова старше лет на восемь, успела отучиться в медицинском и быстро добиться признания, а Егорка до недавнего времени считался чуть ли не деревенским дурачком — даже издали было видно, что беседа интересна обоим.

А ещё я в очередной раз отметил, что медицинский халат идет этой молодой женщине гораздо больше, чем халат уборщицы.

Ну да ладно, пора вспоминать, каково это быть наставником юного алхимика. В эпоху Предтеч, например, алхимика в среднем учили лет двадцать, из которых первые пять он просто мыл посуду и полы в лаборатории. Сейчас у меня в запасе нет ни двадцати лет, ни лишней посуды, так что программу пришлось немного ужать.

Когда я подошел, оба вытянулись по струнке и поклонились.

— Заходите, — велел я и приглашающе открыл дверь.

Новая лаборатория мне, в целом, нравилась — свободного пространства больше, да и свежее даниловское оборудование радовало глаз. Но кое-что я всё-таки планировал доработать: большая часть посуды стояла на полках. Случись какое землетрясение — и всё это полетит на пол. И хотя вроде бы в Ярославле подобное не происходит, в Чёртовой Лапе может случиться всякое.

Так что скажу Мирославе поставить шкафы с закрывающимися на замок прозрачными дверцами.

— Итак, — начал я, подходя к столу.

И Егорка, и Кравцова сразу обратили внимание на тёмную бутыль, стоящую посередине стола. Поняв, что сразу продолжать я не собираюсь, парень осторожно спросил:

— Ваше благородие… а что там? Оно же… живое.

— Заметил, молодец, — кивнул я. — Это Основа, которую я приготовил вчера. Внутри вода, малая часть моей Силы и отклик Места Силы. Сама по себе она ничего не лечит. Но заставит это делать другие компоненты.

Кравцова подалась ближе и впилась в бутыль взглядом, пылающим от любопытства.

— Значит, действующее вещество — Сила? — спросила она. — С вашего позволения, буду указывать в записях как «компонент А».

— Как вам угодно, — пожал плечами я. — Продолжим.

Я достал листок, на котором сразу после завтрака расписал основные направления лечения физического тела: кости, суставы, сердце и сосуды, пищеварение, головная боль, сон. Под каждым перечислялись действующие травы и вещества, а также способ приготовления и количества капель Основы.

Взглянув на листок, невольно улыбнулся — сегодня я уже мог себе позволить так легко расписывать рецепты. А ведь ещё пару недель назад граммовок сам не знал — всё делал, опираясь лишь на прошлый опыт, чутье и отклик Структуры.

Однако чтение книг по химии и биологии позволили мне продвинуться в этих вопросах.

Ну, и немного интернет, конечно, силами Игоши.

— Скажем так, это скелет вашей работы, — произнес я, обводя взглядом слушателей. — В мире тысячи рецептов и методик, и многие из них обрастают сложностями вовсе не ради пользы, а ради промышленности. Взять хотя бы таблетки: их форму подгоняют под суровые условия — чтобы они выдержали и заводской конвейер, и пыльные склады, и полгода в контейнеровозе, и целый год на витрине аптеки. Ради этого добавляют оболочки, консерванты… А от самого лекарства в итоге порой остаётся едва ли треть. Я понятно излагаю? — остановился я и посмотрел им в глаза.

Егор кивнул, а Кравцова добавила:

— Ещё бывает, что рецепты запутаны из-за лицензий… В состав нарочно добавляют пару бесполезных компонентов, чтобы обойти чужой патент.

— И это ещё не самое худшее, — кивнул я. — Имел я опыт общения с «аптекой», где в некоторых лекарства действующих веществ почти нет. А теперь подытожу. Наши составы будут проще аптечных, потому что я знаю, что именно в них работает. Но в то же время они будут сильнее — потому что у нас есть Основа. Рассказывать об этом посторонним я запрещаю. На моём листе — базовые простые рецепты, по которым вы сможете готовить лекарства для всех жителей Чёртовой Лапы.

— И для гвардейцев? — удивился Егорка.

— Гвардия — наш боевой ресурс, — серьёзно ответил я. — Для них в первую очередь. Но! Речь сейчас идёт о простых недугах, не требующих моего вмешательства или хирургии. А теперь вопрос: Егор, чем настой отличается от отвара?

— Настой это когда залил и ждёшь, — бодро начал он. — А отвар когда варишь!

— В целом верно. Но почему из одной травы готовят настой, а из другой исключительно отвар?

Егор замер, во все глаза пытаясь отыскать ответ. Я буквально видел, как крутятся шестеренки в его черепной коробке.

Хмыкнув, я достал из ящика корень живокоста, положил его на стол и сам ответил:

— Здесь корень плотный, а всё ценное сидит глубоко, и тёплой водой или спиртом ты эту ценность из глубин не выманишь. Поэтому корни и кору варят. Это будет отвар. И в случае с живокостом — он пойдёт для лечения костей. Желательно вместе с говяжьим или свиным бульоном долгого приготовления. Подробный рецепт потом выучите.

Следом я положил на стол пучок сушёной утоль-травы, которую тоже на днях собирал Егорка.

— А здесь всё ценное живёт в соцветиях, и оно же может погибнуть от кипятка. Такое заливают горячей водой и ждут. Это настой. Он пойдёт на лечение головной боли.

— А настойки готовятся на спирту? — спросила Кравцова, забегая вперёд.

Правда, ответ она и так уже знала.

— Верно, — всё же кивнул я. — Спирт вытягивает то, что не берёт вода, а хранить приготовленное на его основе можно месяцами. В вашем случае горечавка для желудка будет готовиться именно в виде настойки. К слову, есть и четвёртый путь — сбитень. Он годится для долгих курсов, стариков и детей. Михаил Петрович свой курс проходит именно сбитнем.

— А Основа? — Егорка не сводил с бутыли глаз.

— Основу вы будете добавлять всегда в последнюю очередь, — произнес я строго. — Это я тоже расписал. И запомните оба! — я наставительно поднял указательный палец. — у Основы счёт идёт на капли — не перебарщивайте.

— А как ее готовить? — оживился Егорка.

— Готовить Основу буду только я, в своей личной лаборатории, — отрезал я.

Парень приуныл, но не надолго — потому как следом я начал подробно комментировать каждый из рецептов, а заодно показывать, какую посуду стоит использовать и как обрабатывать ингредиенты. У Егора аж глаза зажглись от обилия интересной информации. Он все слушал и запоминал.

А Кравцова записывала каждое мое слово, невероятно быстро стуча ручкой по страницам.

Одно меня смущало… Когда я пару раз заглянул в её записи, то не понял ровный счётом ничего.

Нет, вообще-то в своем новом теле я и сам писал как курица лапой — с каллиграфическом почерком Миры мои закорючки не сравнятся.

Но это…

— Анна, — как бы невзначай обратился я к ней, когда демонстрировал, как правильно нарезать шалфей. — А ты на каком языке пишешь?

— На русском, ваше благородие, — смутилась она.

Я подвинулся к Кравцовой и ещё раз заглянул в её писанину.

— Что это за слово? — ткнул я наугад.

— «В центрифуге», — тут же отчеканила она.

— А это?

— «Симптомы». Я всегда так пишу…

Егорка отложил нож и тоже заглянул врачу в тетрадь, как уже несколько раз делал ранее:

— А я думал, что это специальное заговорённое письмо. Ну, чтоб хворь не подсмотрела, чем её травить собрались.

— Почти, — невозмутимо ответила Кравцова. — Это медицинский почерк, ваше благородие. Я не специально.

— И кто же потом такое заговорённое письмо может прочесть? — с сомнением спросил я.

— Аптекари и провизоры, — все так же невозмутимо ответила она, поняв суть вопроса.

— Ладно, — решил я не развивать эту тему. — Но правила приёма для деревенских пусть пишет Егор. А не то Вера Васильевна, с её-то зрением, что-нибудь не так прочтёт и пузырь настойки за один присест выпьет. Вот её муж такому обрадуется…

Следом я показал, как заваривать утоль-траву. И когда склянка остыла, набрал Основу в пипетку и уронил в настой одну каплю.

Егорка тут же ахнул:

— Проснулась! Была тусклая, а теперь ходит кругами!

Кравцова внимательно смотрела в склянку, приблизилась к ней и даже понюхала.

— Никакой разницы не вижу, — призналась она.

— И не увидишь, — кивнул я. — Для этого у тебя будет Егор. А у него будешь ты, потому что он пока понятия не имеет, что такое дозировка, противопоказания и журнал наблюдений.

— Почему же! Про дозировку я знаю, — возмутился Егорка. — Больше ложки не лей.

— Вот об этом я и говорю, — тяжело вздохнул я и подытожил: — Егор, на тебе сбор, сушка, заготовки. Подготавливая для вас рецепты, я старался работать с ингредиентами, которые растут в округе. Но если каких-то нет — обращаетесь к Мирославе Сергеевне, просите заказать. Готовить лекарства вы будете вместе, но роли по желанию можете сами распределить. Анна, на тебе назначение: кому, что, сколько и как долго. И наблюдение за каждым, кто принимает.

— Могут быть побочные эффекты? — деловито уточнила она.

— Я пока собрал для вас самые щадящие составы. Но люди разные — заметите странность, сразу ко мне.

Кравцова кивнула, дописала строку и тоскливо спросила:

— Антон Игоревич, один вопрос. Вы же помните про мою… ситуацию.

— На землях Рода вы врач, не потому что у вас есть лицензия, а потому что так решил Глава Рода, — отрезал я. — Об остальном не беспокойтесь. Но к этому разговору мы ещё вернёмся. А сейчас у вас впереди много работы. Сегодня ваш первый тренировочный день — к концу дня жду по три склянки каждого из рецептов.

Я оставил их работать в лаборатории — Егорка тут же начал греметь ящиками, а Кравцова громко отлистывать страницы тетради назад.

Фух… Начало положено. Я пока сомневался, что в первый день у них получатся годные образцы.

Но хотя бы руку начнут набивать. Правда, всё самое сложное у них ещё впереди…

И все же, чувствую, что сработаются.

На улице уже перевалило за полдень. Рядом со спортивной площадкой я заметил Мишку, сидящего на корточках там, где утром проводили спарринги.

Рядом с ним стояло оцинкованное ведро. Голем запускал пальцы в песок, аккуратно доставал стеклянную крошку и бросал её в ведро.

Хм, а ведь Свят поручил убрать это стекло совсем другому бойцу. Но они ещё на пробежке…

— Михаил, — позвал я. — Кто велел?

Голем повернул ко мне свою каменную голову и медленно пожал плечами.

«Он ковыряется в песке второй час», — дошёл до меня мыслеголос Руха, который сейчас напару с цаплей гонял в небе ястреба.

«Это ты ему приказал?», — нахмурился я.

«Я не разговариваю с посудой», — оскорбился Рух.

Стало быть, он сам решил…

На всякий случай я прошёлся по Мишкиным контурам. Всё было штатно, правда, вокруг Волевого ганглия обнаружилась новая петля — ганглий вообще слегка подрос, а точнее «врос» глубже в тело голема.

Вот в чем причина такой инициативы? Хм…

К тому же осколки стекла для голема мало чем отличаются от сорняков, которые он столько лет пропалывает на огороде бабы Гали.

— Работай, — сказал я и поднялся.

Вот же удивится новобранец, когда явится сюда убираться.

Подумав об этом, я достал телефон и написал Святогору.

Теперь точно удивится.

В Чёртовой Лапе жизнь била ключом. Где-то неподалёку бригада Михалыча чинила крышу очередного старого дома. А Мирослава о чем-то беседовала с водителем грузовика, который привез двухъярусные кровати и рулоны утеплителя.

Даже не буду думать, как такие разные товары оказались в одной машине…

Петрович, на целый день оставшийся дома, сегодня заправлял готовкой вместе с бабой Галей и частью персонала. Игоша же не вылезал из ноутбука, выискивая и изучая ровно то, что я ему велел.

Даже Маша сегодня ему не мешала — вчера и сегодня она увлеченно знакомилась с новоприбывшими детьми из Брагино, и, кажется, завела себе пару подружек.

А вот с «друзьями» у нее посложнее — когда паренек, издали похожий на миниатюрную копию Грини, весело подошел к ней знакомиться, держа в руке букет из ромашек, то Маша, вздернув нос, заявила, что цветы принимает только от деда, господина и принцев. Парень опешил, выкрикнул: «ну и дура» и побежал прочь.

Дочь Петровича, чтобы не сидеть без дела, вызвалась распределять продовольствие для кухни — с учётом обилия закатанных и замаринованных грибов, это сейчас было особенно актуально. Ящики ей таскал Бирюк, периодически что-то весело рассказывая и иногда даже показывая целые пантомимы — Светлана слушала его, что-то записывала и часто улыбалась.

Наслаждаясь тихой и спокойной жизнью в Чертовой Лапе, я прошёл стандартным маршрутом до теплицы, а затем проверил построенный коровник. Уже возвращаясь, заметил на речной отмели нашу цаплю, которая стояла на одной ноге и созерцала реку.

А что я всё цапля да цапля? Лапа с некоторых пор звал её Настей, а следом за ним и другие порой называют так же.

В общем, будет Настя для всех.

О своём решении я сразу же сообщил Руху. Он усмехнулся и заявил: «Если поумнеет — эволюционирует до Анастасии».

После обеда глава гвардии повёл бойцов на стрельбища — подальше от деревни, туда, где проходил бой с людьми Залесского. Ну а я засел у себя в лаборатории, готовя на перегонном столе новые эликсиры.

Несколько раз я невольно вспоминал того новобранца, который во время спарринга случайно выпустил молнии во все стороны.

Нет, всё-таки такое надо изучить.

Я достал ящик с артефактными наручами, взял пару из них и вышел на улицу.

К дому как раз направлялась Мира. Из волос у неё выбилась прядь, и девушка на ходу заправляла её за ухо.

— Ты сильно занята? — улыбнулся я ей.

— Только разобралась с выгрузкой, — тяжело выдохнув, ответила она и посмотрела на пару наручей в моей руке. — Хотела перевести дух.

— Отлично, переведёшь вместе со мной. Покататься не хочешь?

— Хочу, — не задумываясь ответила она и только потом задумалась. — В смысле покататься?

Некоторое время назад

Кросс выдался тяжелый. И хотя новобранец Наиль с Даром Покорения Молнии ни разу не перешёл на шаг и держался в общем строе, сейчас ему хотелось выплюнуть собственные лёгкие. А еще лучше — забить на все и занырнуть в прорубь.

И выпустить мощный разряд молний!

Чтобы полностью разгрузиться.

Пока гвардейцы стягивали разгрузки и по очереди черпали ковшом воду из бочки, Наиль уже прикидывал, где раздобыть перчатки и пакет. Глава гвардии ведь утром дал приказ убрать за собой стекло на песке, и с этим лучше не затягивать.

— Электрический, за мной, — вдруг раздался приказ заместителя главы гвардии.

У Наиля инстинктивно кольнуло кончики пальцев — в Брагино с таких слов обычно начинались очень нехорошие разговоры.

— Стекло твоё уже собрали, — сообщил Клин на ходу.

— Кто? — удивился парень.

— У нас в Чёртовой Лапе без дела не сидят, видишь ли. Неважно кто. Важно, что проступок твой никуда не делся. Но бессмысленную работу я давать не стану, у нас такое не в ходу. Найдём полезную.

Наиль молча кивнул, двигаясь следом. Отрабатывать косяк он был готов хоть до ночи, лишь бы не выгнали.

Первым делом Клин привёл его к дому пожилой женщины. Хозяйка дома на крыльце перебирала зелень.

— Галина Сергеевна, — официально начал Клин. — Новенький у нас отличился. А Мишка ваш по собственной инициативе его работу сделал. Помощь на грядках требуется?

Бабка отложила пучок укропа и смерила Наиля хмурым взглядом.

— Какие грядки, упаси Боги! Мишка у меня так с этим справляется, что сорняк уже расти боится.

— Дрова? — хмыкнул Клин.

— Наколоты на две зимы вперёд. Нет, коли какое дерево ещё рухнет — тогда да. Но лучше б не падало! А то будем тут как в чистом поле сидеть!

— Перебрать чего, начистить? — продолжил заместитель главы гвардии.

— Картошки начищеной уже полно… — отмахнулась Галина Сергеевна и посмотрела в сторону кухни, которая находилась сразу за её участком.

В это время из открытого окна высунулся Петрович с половником.

— Даже не думай, Галина. Лежать будет долго — забродит, а холодильники сейчас забиты.

— Поумничай мне ещё! — крикнула она. — А то без тебя не разберусь! Туши грибы давай дальше, у тебя это лучше получается, чем мне под руку говорить!

Петрович, ойкнув, мигом исчезнул из окна. А Клин понял, что каши тут Наиль не сварит, так что они двинулись дальше по деревне. Можно было бы отправить новобранца в бригаду Михалыча — поработать на крыше ремонтируемого дома… Да только пускать этого электрофореза к сухим доскам рискованно — тушить потом задолбаешься.

У погребов кухни кипела своя работа. На предложение Клина лишних рук Бирюк ответил коротко — «занято», а Светлана с улыбкой пояснила, что у них учёт и посторонние только помешают.

Клин усмехнулся, покосившись на довольного Бирюка — мешать другу с «учетом» он не собирался.

Заместитель главы гвардии остановился посреди улицы и задумался. Можно было бы, конечно, дойти до Корунковых или Степаныча, предложить помощь с дойкой коров…

Да только нет у него столько времени, чтобы слоняться по всей Чёртовой Лапе.

— Ладно, — сказал Клин, как раз заметив возвращающегося от казарм Мишку. — Пойдём, покажу твоего сменщика.

Голем был уже без ведра — видимо, его на место сейчас и относил.

— Мишка, стоять! — скомандовал Клин.

Голем тут же снял шляпу и поклонился. А Наиль на всякий случай поклонился в ответ.

— Это… он собрал? — тихо спросил парень.

— Он, — подтвердил Клин.

Клин обошёл Мишку, осмотрел от шляпы до пят и принял решение.

— Значит так, электрический. Работу твою сделал Мишка, стало быть, и должен ты теперь ему. Давай-ка ты приведёшь работника в порядок: песок из суставов вычистишь, стекло из пальцев выковыришь до последней крошки. Чтобы ногти блестели!

— У него же нет ногтей…

— Будешь хорошо чистить — появятся. Щётку и перчатки в казарме найдёшь, потом вернёшь обратно, а не то Цицерон с тебя шкуру снимет, когда вернётся. И помни, после обеда стрельбища — успевай в срок. Приступай!

Пока Наиль ходил за щёткой и перчатками, Мишка безустанно топал следом. Это несколько напрягало парня, но приказ есть приказ.

Когда они вернулись к проходной дороге, голем аккуратно уселся прямо на землю и протянул руку ладонью вверх. Парень опустился на корточки и начал чистку. Из швов между пальцами посыпался песок. Мишка чуть повернул кисть, подставляя стыки, и важно расправил плечи.

Какое-то время всё шло хорошо. Наиль справился с одной рукой, из пальцев действительно собрал несколько осколков — но, к слову, их было совсем немного. Парень не переставал удивляться мелкой моторике голема — пальцами он работал хорошо, прямо как человек.

И всё бы ничего… Если бы не тот факт, что в какой-то момент Мишка резко поднялся и невозмутимо пошёл куда-то на восток.

— Стой! — тихо прошипел Наиль, догоняя его. — Мы вторую руку ещё не…

Наилю пришлось бежать следом через всю деревню, находу пытаясь продолжать чистку. А Мишка шёл по каким-то одному ему известным делам и не думал останавливаться.

— В смысле покататься? — Мира мило хлопнула ресничками.

— В прямом, — ответил я невозмутимо — До стрельбищ наших доедем. Мне нужно выдернуть у Свята одного бойца, который должен быть сейчас там.

Мира на пару секунд подвисла.

— А что, ты о чем-то другом подумала? — улыбнулся я.

— Нет! — встрепенулась девушка. — О чём другом? Ни о чем другом! Всё, поехали!

Она обошла меня и решительно зашагала к парковке, где стояли квадроциклы. Глядя ей вслед я улыбался — пунцовые уши выдавали ее истинные чувства с потрохами.

За руль свободного квадрика я Миру не пустил — сам сел. Во-первых, успел насмотреться, что с вождением этого транспорта справится и Игоша, а во-вторых, надо осваивать новые навыки.

Я закинул свёрток с наручами в пластиковый ящик — кофр, а Мира устроилась позади и деловито обхватила меня за пояс.

— Чтобы не упасть, — буркнула она. — Ты же только учишься.

Хочет подержаться — пусть держится — ехать со скоростью Генерала я уж точно не собирался.

Выехав за пределы деревни я, просто втопил газ, не особо выбирая дорогу. На первой же кочке Мира на мгновение взлетела над сиденьем. И, судя по тому, что позади меня раздался смех, а через миг она вцепилась в меня крепче, поездка ей нравилась.

Встречный ветер швырял в нас высокую траву и мошкару, так что я незаметно выставил перед нами воздушный клин.

— Жульничаешь, — тут же раскусила меня Мира.

— Использую все возможности, — отозвался я.

На стрельбище наше появление заметили издалека, головы бойцов одна за другой поворачивались в нашу сторону. Святогор не выдержал и резко прикрикнул — стрелки тут же вернулись к мишеням.

Я заметил, что он уделял особое внимание новичкам — похоже, некоторых приходилось обучать самым азам работы с оружием.

Мира спрыгнула с квадроцикла, одолжила у Зубова карабин, заняла свободную позицию и начала стрелять. Все выстрелы легли строго в мишень — но это видел я через Руну, а гвардейцам приходилось смотреть в бинокли и оптику. Особенно сильно это впечатляло новичков — старую-то гвардию таким не удивишь.

Немного в стороне кучковались уже отстрелявшие своё бойцы и смотрели в экран телефона Крюка. Я двинулся к ним.

— Ща, ща… — ткнул пальцем Крюк в экран. — Вот!

Из динамика шёл звук знакомых тяжелых шагов и крик «да постой ты», а потом раздалось что-то похожее на звук напильника.

Гвардейцы заржали в голос. Я пролез через задние ряды — те, кто заметил меня, тут же расступились и выстроились по стойке смирно, а Крюк все тыкал в экран — рядом с ним сейчас остались только Кремень и Лапа, которые с упоением смотрели, как электрический новичок бежит по дорогам Чертовой Лапы и пытается чистить пальцы голему Мишке. А тот невозмутимо идет вдаль — должно быть помогать очередному нуждающемуся.

— Не… ну это, конечно, жесть! — хохотнул Лапа. — Вот командир наказал так наказал.

— Это не Святогор, а Клин, — пояснил Крюк.

— Заместитель достоин своего начальника, — хмыкнул Кремень и обернулся, — Ой… господин…

Лапа тут же отпрыгнул на шаг, а Крюк бесшумно развернулся и спрятал телефон за спиной.

— Поздно, боец, ты уже умер, — хмыкнул я. — Как и вы двое.

К нам подлетел Свят и гаркнул:

— Все трое идете сегодня дежурить на западный рубеж новых владений!

— За что? — выпалил Кремень. — Я ведь только оттуда!

— За то, что господина не заметил! — невозмутимо заявил Святогор.

Троица опытных бойцов понуро повесила нос, другие гвардейцы и новички напряглись не меньше.

— А можно я тоже скажу… — елейным голоском пропела Мирослава, вынырнув из-за спины Свята.

— Конечно, Мирослава Сергеевна, — гаркнул командир гвардии и покосился на провинившихся единственным глазом.

— Гвардия, — наклонила голову набок Мира, и гвардейцы вытянулись смирно. — Вам телефоны, значит, для этого покупали? Чтобы смешные видео смотрели?

— Виноваты… — пробурчали бойцы.

— Иногда можно отдыхать таким образом, — проговорила Мира и взглядом передала слово Святогору.

— Но не во время занятий по боевой подготовке! — гаркнул он. — Гляжу, нагрузка вам мала… вечером все бежите дополнительный кросс. А потом уже, если силенки останутся, будете свои видосики смотреть! Все! К барьеру!

Гвардейцев как ветром сдуло.

— Виноват, — буркнул Святогор глядя на нас с Мирой. — С появлением новеньких немного расслабились. Но, думаю, после сегодняшнего дня «косяков» в гвардии станет чуть меньше. Особенно видео… — он хмыкнул.

— А что на видео было? — не выдержала Мира.

— Я попрошу Крюка потом скинуть и покажу, — пообещал я ей.

— У меня есть, — пробасил Свят. — Позже скину, Первый.

— Добро, — кивнул я. — Кстати, мы чего приехали-то — электрического твоего я забираю.

— Насовсем? — с надеждой уточнил Святогор.

— До ужина.

— Тоже неплохо, — кивнул он. — Я его всё равно ни к рациям, ни к оптике не подпускаю. Выдали ему коллиматор, так прицел сдох через две минуты.

— Вот с этой проблемой я и планирую разобраться.

Получив приказ от Свята, парень сдал оружие и пошёл за мной.

— Ваше благородие, — не выдержал он на полпути. — Меня выгоняют?

— Надеюсь, не придётся, — ответил я.

Мира, заведя руки за спину, шла рядом со мной и сейчас усмехнулась. От этого ее смешка новобранец вздрогнул.

Мы прошлись до реки, пока не стало тише, подошли к самому берегу. Я замкнул вокруг нас воздушный купол, чтобы поберечь окружающие нас территории. Снаружи этого видно не было, но парень поёжился — всё-таки одарённые всполохи чужой Силы худо-бедно чувствуют.

— Имя? — коротко спросил я.

— Наиль, ваше благородие. Из брагинских я, с Родионом пришёл.

— Знаю, — кивнул я. — Когда проснулся твой Дар, Наиль?

— Третий год пошёл.

— Кто учил?

— Никто, — он опустил взгляд. — Отец вообще велел прятать. У нас в Брагино с таким Даром одна дорога — к бандитам в живорезы. Вот я и давил его. Ну, внутрь.

Что ж, слова парня полностью подтверждают мои утренние наблюдения.

— Зажги искру между пальцами рук, — велел я.

Наиль соединил ладони и засопел. Воздух сухо затрещал, и тонкая синяя молния стрельнула из его рук в в воду.

— Оно всегда так, — вздохнув, сказал он. — Либо вообще не выходит, либо всё разом.

Мира, внимательно следившая за демонстрацией, с любопытством уставилась на меня, ожидая вердикта.

Подойдя к Наилю ближе, я защелкнул наруч на его предплечье.

— А это?.. — начал было он, но я перебил его:

— Я еще не закончил.

Я стёр с контура наруча старые отпечатки и «поймал» управляющий узор артефакта. А затем буквально ткнул этот узор мордой в ближайший энергетический канал Наиля, чтобы наруч понял, кто у него новый владелец.

Второй наруч я застегнул уже на своем предплечье.

— Теперь попробуй пустить Силу в артефакт, — влелел я. — Только очень медленно.

По обручам прошёл мощный залп энергии — медленно не получилось. Однако выравниватель наруча сразу же ограничил заряд.

А ведь он создан, чтобы блокировать большой, мощный излишек Силы, и раз активировался сейчас, это о много говорит.

Через Руну Ощущения я более внимательно изучил Наиля. Источник хороший — заметно выше среднего. Но стенки каналов покрыты мелкими ожогами, что добавляет проблем и боли при активации Дара.

Вот оно последствие того, что Наиль, три года загонял разряды внутрь собственного тела…

По чистой мощи залпа этот парень уже сейчас сильнее Сени, Грини и Родиона. Но при этом он и опаснее для своих товарищей. Даже учитывая, что Арсений — Маг Смерти.

— Наиль, — строго обратился я к нему. — Тебе всю жизнь говорили «сдерживайся». Забудь это слово. Будь у тебя Дар другого типа, это могло бы идти тебе на пользу. Но видишь ли, разряд молнии — не та вещь, что может сдерживаться. Слышал песню про дурака и молнию? Вот примерно так это выглядит, только жестче стократ. Молния копит потенциал и потом одномоментно выплёскивается. Твоя задача не пускать ее в свое тело, а давать ей правильное направление.

— А если я не успею выбирать? — тихо спросил он.

— Для этого мы и тут. Копи Силу, и отдавай на счёт четыре — выбери цель и бей.

Минут через десять Мира с видимым с сожалением оставила нас наедине — ей требовалось отправиться в бывшее имение Залесских, чтобы обсудить с Цицероном вопрос снабжения. За ней приехал один из внедорожников, и, помахав мне ручкой, девушка отправилась по делам.

Ну а я еще час возился с Наилем, прежде чем у него стало получаться хоть что-то путнее. Раз за разом он бил то в землю под ногами, то в воду… Если бы я не держал ветровой щит под водной гладью, рыбок бы стало в реке заметно меньше. А ведь местная фауна и так настрадалась, когда я тут отдыхал после «Открытой Чаши».

И все же в какой-то момент между его ладонями натянулась тонкая синяя нить, которая продержалась до тех пор, пока у парня не сбилось дыхание.

— Она слушается… — прошептал он.

— Благодаря мне и наручу, — уточнил я. — Заниматься будем пока вместе. После сегодняшнего какое-то время молнии из тебя сами переть не будут.

Про себя я отметил, что список моих учеников заметно вырос за сегодняшний день…

Но это скорее радовало.

Я распустил купол. А снаружи нас уже ждали…

В траве невозмутимо стоял Мишка с ведром и терпеливо смотрел на свежие оплавленные борозды в траве и земле у кромки реки. Наиль уставился на голема…

— Это он теперь за мной… всегда ходить будет? — осторожно спросил парень.

— Тут коровы иногда гуляют, — пояснил я, указав рукой на место чуть дальше по реке, где виднелись стоптанная трава и коровьи следы. — Пусть убирает.

Вечером Егор с Кравцовой сдали мне работу. Точнее, попытались сдать — готово было лишь шестнадцать склянок вместо двадцати одной, годными, правда, оказались лишь девять.

Особенно подвёл их отвар живокоста, но его я и сам в своё время осилил не с первого раза. Для первого дня результат достойный, о чём я им и сообщил.

— Завтра повторяем по-новой, — подытожил я.

На ужин была говядина по-строгановски с грибами. Бойцы сегодня ели тише обычного — Святогор серьёзно всех загонял, даже опытным хватило. Сам он ужинать уехал уже в имение — явно довольный, что день прошёл не зря. Как пить дай, сейчас ещё и там гвардейцам устроит веселую жизнь.

Ну а мы с Мирой, когда стемнело, по обыкновению устроились на качеле с кружками какао. Девушка забралась под плед с ногами и выглядела непривычно умиротворённой.

— Признавайся, — усмехнувшись, сказала она. — Ты меня позвал с собой, чтобы показать новичкам?

— Нет, но вышло удачно, — хмыкнул я. — И ты постреляла, и молодая кровь будет знать, что госпожа не лыком шита.

— Не лыком шита… — повторила Мира. — Быстро же ты схватываешь местные словечки, Анхрат. Вообще всё быстро схватываешь — вон как на квадрике мчал.

— Главное, что развеялись, — улыбнулся я.

— Это точно, — потянулась Мира. — Надо будет почаще выбираться на стрельбища. Успокаивает.

— Большинство людей успокаивает что-то другое, — заметил я.

— Большинство людей не ведёт хозяйство рода Северских, — парировала она.

Следующее утро началось образцово, даже новобранцы поднялись заранее и грамотно выстроились на зарядку. Святогор уже их ждал — он снова приехал аккурат к подъему.

На зарядку не вышел Егор — должно быть, отсыпается после тяжелого вчерашнего дня. А еще Гриня — как объяснил Клин, вчера он добровольно возжелал выйти на ночное дежурство вместе с Мухой, так что сейчас отсыпался. А вот провинившиеся и дежурившие на другом рубеже ветераны, были не прочь с утра размять кости.

А может просто Лапа не пошел спать, чтобы не пропустить завтрак?

На котором, к слову, и пришел конец нашим тихим будням.

Во время завтрака в распахнутое окно столовой внезапно влетел Рух и заверещал:

«Настя пропала!!!»

Мыслеголос ударил сразу по всем присутствующим. Ложки гвардейцев повисли в воздухе, кто-то поперхнулся кашей, один из новичков испуганно вскочил и опрокинул лавку.

— Это что⁈ — сдавленно спросил его сосед.

— Жар-птица… — прошептал третий.

Наиль на всякий случай спрятал руки под стол — у него от неожиданности затрещали волосы.

Рух, разбрасывая с крыльев искры, тем временем нарезал круги под потолком и всё кричал:

«Настя пропала! Первый, чего ты сидишь, нужно искать Настю!!!»

Ответить я ему не успел — в этот же момент двери столовой распахнулись, и внутрь ввалился запыхавшийся Михалыч с кепкой в кулаке.

— Беда, беда! — выкрикнул староста деревни с порога. — Антон Игоревич, дело срочное!

— Михалыч, — поднялся из-за стола Клин. — Если бы дело было по-настоящему срочным, ты бы позвонил. Телефон тебе Мирослава Сергеевна на что выдавала?

Староста, всё ещё запыхаясь, хлопнул себя ладонью по лбу и едва не выронил кепку.

— Точно ведь… Укуси меня черешня! Не привык я ещё к этим вашим оповещениям. Да и заряжается он у меня… — спохватился он и замахал руками: — Да что ж вы меня сбиваете-то! У Степаныча корова пропала! Зорька!

По столовой прокатился общий выдох. Кто-то из новичков громко усмехнулся, но поймав цепкий взгляд одноглазого Святогора, сделал вид, что закашлялся.

— Вы не лыбьтесь! — насупился Михалыч. — Корова в хозяйстве поважнее иного трактора! Степаныч сам не свой! Стоит у нового коровника и места найти себе не может.

— А старый коровник… — начал кто-то из гвардейцев.

— Да хоть бы в старый вернулась! — выпалил Михалыч. — Она ж всегда четко возвращалась! Никогда не терялась. Да по ней часы сверять можно было!

— А может, того… — задумчиво пробасил Лапа и покосился на Руха. — Настя её съела? И с перепугу сбежала. А аппетит у дамочки недурный, это я хорошо помню.

«Клевета! — вспыхнул Рух, и по его перьям пробежали злые сполохи. — Моя подчинённая не мародёр!.. По крайней мере, не в таких масштабах!».

— Отставить, — спокойно сказал я. — Рух, что с каналом связи?

Огненный птиц спикировал на створку открытого окна, уселся на нее и нахохлился:

«Молчит, — взяв себя в руки, он перешел на наш личный ментальный канал. — С самого рассвета ничего не слышно. А канал цел, Анхарт, но истончился до нити и не отвечает».

Значит, Настя по крайней мере жива. Но, либо ушла слишком далеко, либо её Источник выжат досуха.

— Так что насчет Зорьки-то, ваше благородие? — с надрывом спросил Михалыч.

У Мирославы зазвонил телефон. Она глянула на экран, приняла вызов, выслушала говорящего, задала два коротких вопроса и повернулась ко мне.

— Кравцова звонит, — быстро произнесла она. — Егор пропал. Они договаривались встретиться в лаборатории до завтрака, строго без опозданий. Его там нет. Анна Николаевна уже сходила к родителям — он вечером вчера ушел за травами и не вернулся. Мать считает, что загулял — бывает с ним, что далеко уходит. Но Кравцова уверена, что своё слово он бы сдержал.

Леший их всех возьми, да что происходит⁈ Три пропажи за одно утро…. Для нашей Чёртовой Лапы как-то многовато.

— Святогор, — коротко обратился я.

— Уже, — глава гвардии поднялся из-за стола, а значит, завтрак для гвардии на этом закончился. — Подъём! Прочёсываем все окрестности в радиусе пяти километров! Клин, на тебе техника: квадрики пустить вдоль реки, на машинах в остальные стороны. Пешие пойдут цепью по оврагам.

Столовая загрохотала от топота ног и звона посуды. Через пару минут двор наполнился рёвом моторов.

Игоша уже стоял рядом со мной. Маша топталась за его плечом.

— Игоша, тебе с Машей задание, — сказал я. — Ищите следы коровы. Если будете встречать кого из местных — опрашивайте, что видели.

— Есть! — выпалил он.

Они вмиг умчались, а меня подловил Свят.

— Первый, — произнёс он вполголоса, глядя мимо меня. — Спрошу прямо. У птицы твоей не спрашиваю. Но не тихоня ли наша постаралась?

— Не она, — отозвался я и пояснил: — Рух сегодня уже говорил мне, что с ней всё спокойно.

— Угу, — кивнул Свят. — Вяз тоже уверяет, что по прослушке и слежке никаких подозрительных действий не было. Но всё равно потом проверю её утро поминутно, — буркнул он. — А теперь за работу.

Первым делом я зашел в личную лабораторию и уселся на пол, закрыв глаза и скрестив ноги. Постепенно разгоняя связь Местом Силы, я обратился к Структуре.

Меня, конечно же, интересовала цапля. Уж если кто и мог из этой троицы крупно напортачить, то только Настя.

Ответы Структуры никогда не приходят словами. В лучшем случае это толчок или оттенок, или вообще смутное направление.

Я удерживал в сознании образ нашей пернатой растяпы и пытался отыскать ответы в бездонной глубине.

Ответов не было, зато оставался след. Как известно, Сила впитывается в места, где её расходовали, и остаточная аура держится там подольше любых других следов. Я «повёл» Структуру по окрестностям, и она нехотя подсветила самое густое и свежее пятно — речная отмель, на которой Настя вчера стояла.

Уже что-то…

Я открыл глаза и поднялся. На всё ушло пара минут, и потратил я их не зря. Быстрым шагом я вышел из дома и направился к указанному месту.

Добравшись до отмели, я снова обратился к Структуре. Впрочем, кое-что я видел уже и сам — Руна Ощущения показывала остаточные следы от проколов пространства.

«Она охотилась, — прокомментировал Рух, приземлившись мне на плечо. — Ловила рыбу, лягушек. Если ты надеешься найти здесь улики, то разочарую тебя. И Анхарт, я её командир! У меня пропала половина личного состава!».

«Хочешь его вернуть — не мешай! — ответил я Руху. — Прочёсывай окрестности по небу».

Лично меня сейчас интересовали не следы прокола, а то, что они тянулись дальше, куда-то на восток…

Дом родителей Егора стоял ближе других к теплице. Мать Егора встретила Мирославу и Кравцову у растянутой бельевой верёвки. И судя по тому, как бессмысленно она перевешивала бельё с места на место, Мира поняла, что женщина нервничает.

— Ушёл после ужина, — повторяла та. — Он и раньше допоздна ходил, роса ему, вишь, нужна была для трав… Но к завтраку всегда дома был как штык…

— Куда собирался, говорил? — спросила Мирослава.

— Куда-то западнее Чёртовой Лапы, через луга. Мы ж разве слушали? — виновато проговорила мать. — Он ведь где только не шляется! Понимаете, в какой-то момент… ну, перестаёшь эти рассказы про травы да корни воспринимать. Он же без умолку может про них вещать!

— Это из-за меня, — вдруг произнесла молчавшая до этого Кравцова. — Вчера отвар не вышел, а я при нём сказала, что корни, наверное, старые. Он решил добрать свежих к утреннему занятию.

— Разберёмся, кто виноват, когда найдём, — отрезала Мирослава, потянувшись к телефону. — Анна Николаевна, соберите вашу медицинскую укладку. Просто на всякий случай.

Искать корову пешком — занятие ответственное, но не очень продуктивное. В этом мысли Маши и Игоши сходились.

Стоило Маше добежать до дома, как почти сразу же она вернулась на небесно-голубом велосипеде со звонком и облезлой корзинкой на руле.

— Откуда он у тебя? — удивился Игоша.

— Выменяла!

— На что?

— На секрет!

Но Игошу всё это только радовало. Пользуясь случаем, он сам выпросил велосипед у Матвея Нифедова, который и без того был обязан Игоше за уроки немецкого.

И уже на велосипедах они двинулись в сторону коровника, где их и встретил Семён Степаныч. На вопросы Игоши сутулый старик ответил длинным горестным вздохом, взмахом руки в сторону реки и ещё рядом слов, которые Игоша уже знал, а Маша ещё нет.

— Он говорит, Зорька умная, — уверенно перевёл Игоша.

Правда, эта информация им никак не помогала. Зато на удивление дед Федот оказался куда полезнее:

— Маршрут её я знаю лучше Степаныча! — заявил он, тыча пальцем в сторону брода реки. — Со двора к броду, через брод на заливной луг, к полудню обратно. Минута в минуту ходит! Я по ней жалобы составлял!

— Луг! — повторила Маша. — Игошка, поехали туда!

— Далеко от дома, — с сомнением сказал он.

— Ты что, Антона Игоревича не слышал? — уперев руки в бока, спросила девочка. — Тут сейчас везде наши солдаты будут ездить и искать. Нам их надо всего лишь опередить и Зорьку вернуть!

— Да нет на луге! — выпалил Степаныч. — Стал бы я попусту тревогу бить? Перво-наперво проверил. Оттуда Михалычу и звонил…

— Нет-нет, да и появится! — возразила Маша, поставила ногу на педаль и рванула в путь-дорогу.

Игоша, тяжело вздохнув, поехал за ней.

Когда они добрались до холмистой поляны, то ожидаемо никого не обнаружили. А между тем велосипеды несколько раз застревали то в траве, то в грязи, и ехать дальше было довольно трудно.

Пару раз они натыкались на коровий помёт, но эти улики, увы, не приближали их к нахождению Зорьки.

Пока Игоша вдруг не заметил Мишку — уже дальше за полем. Он неподвижно стоял и смотрел куда-то вдаль.

— Маша! — шепнул ей Игоша, указывая пальцем на голема. — Подъедем, только тихо!

Я двигался по следам проколов пространства. На гребне невысокого холма я остановился и оглянулся на пройденный путь.

Получалось что-то вроде дуги. Это не было похоже на бегство — скорее Настя увязалась за чем-то следом.

Или кем-то…

Запиликал телефон — уже по мелодии я понял, что звонит Мирослава. Едва я принял вызов, как тут же начал нарастать гул приближающегося квадроцикла.

Который звучал и в трубке.

— Антон, Игоша отзвонился! Они с Машей что-то нашли! — быстро проговорила Мира. — Ты сам где сейчас?

— Езжай прямо, не ошибешься.

Спустя минуту надо мной взлетел квадроцикл. Я невольно вспомнил тот страшный день, когда решил прокатиться с Мирой, усадив ее за руль «Волка».

Бедный квадроцикл со скрипом рухнул слева от меня.

— Пусти за руль! — велел я.

Мира нахмурилась и хотела уж было возразить, но я не дал:

— Давай скорее, вся деревня поднята по тревоге!

Она насупилась и грациозно отодвинулась на пассажирское место. Едва я уселся за руль, как она крепко обхватила меня за пояс.

Я ввалил газа и рванул туда, где скорее всего должны появиться Игоша с Машей. Следы Насти, во всяком случае, вели именно туда.

Следом за нами ехало несколько внедорожников с гвардейцами. Мы пересекли большое поле и продолжили путь в том направлении, где вчера проходили учения.

По пути я продолжал замечать свежие проколы пространства.

Мы проскочили мимо вчерашних мишеней и укреплений. Миновали места, где несколько дней назад развернулась битва с наёмниками Залесского. И выехали к месту, которое уже было нам знакомым.

Особенно Руху — именно здесь он сжёг колонну Залесских в первый день после своего пробуждения.

Остовы машин давно вывезли деревенские, но выгоревшая трава на всей плеши лежала верхушками в одну сторону.

Пространство здесь буквально трещало от энергетической нагрузки, и этот треск исходил не из одной точки, а рождался повсюду и даже перемещался.

— Не может быть… — тихо сказал я, понимая, с чем мы столкнулись, и не оборачиваясь произнес: — Мира, я думал Игоша будет тут.

— Я тоже так поняла, — быстро ответила она. — Сейчас уточню где они.

Я кивнул и уставился вперед, где над центром плеши поднималось веретено мутного марева. Внутри марева ворочались цветные прожилки.

— Молодец, что развернулся, — твердо произнесла Мира в телефон. — Спорит? Скажи ей, что таков приказ Антона Игоревича. Все, отбой. Дальше мы сами.

Поняв, что Игоша с девочкой не пропали, а просто вернулись восвояси, я почувствовал облегчение.

Ведь я уже понял, с кем мы имеем дело.

Элементаль.

Воплощение буйной стихии.

В эпоху Предтеч после мощнейших цунами появились водные элементали. А после пожаров, пожирающих вековые леса — огненные.

Здесь же…

«Анхарт, — Рух завис высоко над нами, и мыслеголос его сел. — Эта тварь напиталась моей энергией! Той, что я выплеснул, когда…»

«Знаю», — ответил я, размышляя, как действовать дальше.

Это место не случайно. Мало того, что именно здесь Рух выплеснул своё мощное перенасыщение энергией, уничтожив десятки жизней разом, так ещё и совсем рядом отгремел последний бой с Залесскими, добавив свежих смертей и энергетических выбросов.

И все энергетические хвосты этой войны стекались именно сюда.

Из этой бурной смеси Силы, эманаций смерти и остатков применения Даров вызрел зародыш нового Места Силы…

И этого «зародыша» поглотил пространственный элементаль.

И именно здесь обрывался последний след Насти.

«Нить! — воскликнул Рух. — Канал дёрнулся! Она там!»

Позади зарычали моторы. Святогор выскочил из машины вместе с гвардейцами, сделал несколько шагов и остановился.

— Это что? — сухо спросил он.

— Дикий элементаль.

Свят выдохнул сквозь зубы, и недрогнувшей рукой поднял рацию.

— Всем группам, слушай приказ! Всем быть готовым к бою! Квадрат за стрельбищами, создаём кольцо оцепления по гребням, дистанция не менее полукилометра! Доклады по цепочке через восточный пост! Клин, разводишь сектора. Петровича со «Слонобоем» на гряду!

Рация захрипела подтверждениями. А я тем временем присел, положил ладонь на сухую землю и обдумывал финальные штрихи своего плана действий.

Нет, ну…

Должно получиться.

У пространственного элементаля сейчас не было тела в привычном смысле — по сути он был размазанным по всей выжженной Рухом плеши. Марево в середине служило ему чем-то вроде желудка, а сам он прятался одновременно в разных складках пространства.

И медленно передвигался.

А значит, его нельзя ни подстрелить, ни сжечь, ни перерубить. Точнее, делать всё это можно, но эффект будет крайне слабым. Направь в него поток Силы — и элементаль станет лишь поглощать его, усиливая себя. А вдарить настолько мощно, чтобы он подавился и сдох, мы физически не можем. Для этого нужна мощь уровня полноценного Предтечи.

Несколько иронично было то, что наша Настя по какой-то причине угодила в ловушку элементаля. Ведь цапля-швея в честном бою — серьёзный для него противник. Вот уж кто, а она могла бы нанести ему серьёзный ущерб, отрывая от пространственного сгустка кусок за куском.

Скверны я нигде не чувствовал. Стало быть, тварь скорее всего родилась прямо тут. Хотя нельзя сбрасывать со счетов складки пространства — за ними может быть всё что угодно, в том числе и Скверна.

— Первый, — Святогор присел рядом на корточки, хмуро смотря на марево. — Петрович едет на «Егере». С ним Игоша с зельями и наручами, как ты и просил. Каков план?

— Будем кормить эту тварь, — ответил я.

А затем более подробно изложил расклад. Прежде всего мне нужны были все наши одарённые, идущие по пути магов — кроме меня и Миры это маг земли Кремень, огневик Бирюк, электрический Наиль, Игоша с его Даром Благословений (в том числе и обратных), ну и тройка Родион-Гриня-Арсений.

Следующие два часа у нас ушли на подготовку. Гвардия экстренно строила и копала укрепления, подтаскивала мешки. Петрович поставил «Егерь» на безопасном расстоянии, а из имения приехал Цицерон, притащив две артефактные «Мухи» и электро-обручи, которые нашлись где-то на территориях Лесника.

Элементаль без дела тоже не сидел. Один раз он сжевал молодую иву — та исчезла ровно наполовину, а срез ствола остался зеркально гладким.

Позднее на поляне вырос холм неестественной травы какого-то красноватого цвета.

Я же всё это время чертил необходимую нам сейчас Руну Порога. Сперва расставил вокруг пространственной аномалии шесть меток — Якорные точки. Они послужат не только опорой для Руны, но и позициями для моих бойцов. Каждую точку я обозначил колышком.

Правильная расстановка здесь была важна как никогда — шесть разных энергий ударят от узлов к центру и тем самым прожгут мне готовые русла. По ним рунические Линии лягут гораздо легче.

На большее моего нынешнего Источника всё равно не хватит. К слову, это ещё одна причина, по которой всё должно сработать одновременно.

Когда всё было готово, я собрал у «Егеря» наш звёздный состав магов, а также Петровича, Свята и Руха. Причём Рух встал в конец шеренги наравне со всеми, следующим после Игоши.

Перед этим маги выпили зелья усиления. Источник у каждого из них пребывал сейчас в лучшей форме, я это чувствовал даже без Руны Ощущения.

— Бить будем одновременно, — начал я сразу с главного, неспешно шагая вдоль строя. — Исключительно по моей команде. И по моей же команде атака должна завершиться — не раньше.

— А какая команда, ваше благородие? — нахмурился Родион. — Расстояния немалые. Можно не услышать. А рации, — он покосился на Свята, — как я понял тут барахлят.

Святогор поморщился и кивком подтвердил слова парня. Хотя мне он об этом сообщил уже давно.

— Каждому из вас придёт моё Слово, — пояснил я. — Прямо в ухо, так что не услышать будет невозможно.

Первым делом я взялся за тройку из Брагино. Всё складывалось так, что Родион и Гриня в грядущей схватке едва ли смогут задействовать свой Дар — вся их сила заключается в ближнем бою. Зато Арсений с его Даром Смерти придётся как нельзя кстати.

Может показаться, что двое из трёх бывших дворян тут почти бесполезны, но не тут‑то было: проблему решали все те же бессменные артефактные наручи. Родион и Гриня передадут свою Силу Сене — чтобы все прошло без проволочек, я коротко объяснил им технику работы наручей, а затем перенастроил управляющие узоры артефактов под энергосистемы парней.

— А как же я? — насторожился Наиль, снимая наруч.

— Ты сегодня поработаешь во всю силу, — ответил я. — Вспомни нашу тренировку и постарайся.

Наиль сглотнул подступивший к горлу ком и судорожно кивнул.

— А я, значит… — Арсений посмотрел на свои ладони. Серая дымка над пальцами качнулась и замерла.

— А ты ударишь так, как никогда в жизни не бил, — подтвердил я. — Не боясь, что кто-то пострадает или что будут непоправимые последствия.

Худощавый маг смерти мотнул черной шевелюрой и решительной кивнул.

— Кремень.

— Я! — гвардеец подобрался и уставился на меня.

— Твоя задача — сдерживать землю во время атаки. Будет непросто, но ты у нас парень азартный, любишь выкладываться на полную — работёнка как раз тебе под стать. Запомни, что бы ни происходило на поверхности, земля не должна проваливаться! Вверх, разумеется, тоже расти не должна. Хочешь — покрой её каменным слоем, хочешь — сдерживай иначе, главное — чтобы рельеф не менялся!

— Есть!.. — выдохнул он с таким диким предвкушением, которого я бы в иной ситуации опасался.

Я переключился на Бирюка, стоявшего рядом.

— Господин, мой-то огонёк… — начал он.

— Нужен, — отрезал я. — Во-первых, ты неделю назад и ты сейчас — это два разных одарённых. Я читал рапорты — в Брагино ты недурно себя проявил, и я сейчас не об убийстве одарённого ножом, а о работе с огнём. Сегодня просто сделаешь это ещё раз.

— Так точно! — гаркнул он.

— Игоша, ты свою работу знаешь, — продолжил я. — Пускай тёмный Дар в центр, усиливай атаки наших. И делай это непрерывно.

— Понял, Антон Игоревич!

— Мирослава, нужно сформировать давление над всем маревом. Прижимаем его к земле и держим, не даём выскочить.

— Удержу, — просто ответила она.

«Мне, стало быть, снова небо?» — уточнил Рух.

«А ты как петух хочешь бегать по земле?» — мысленно отозвался я, а вслух, чтобы все слышали, произнес:

— Рух, с тебя — изумительно ровный и зверски мощный залп огня с небес. Бей ровно по центру.

Настал черёд Петровича.

— По сигналу отрабатываешь «Егерем», следом «Слонобой», — спокойно сказал я. — Проверь, чтобы ядра были заряжены в контур. Цель та же — центр марева.

— Сделаем, — кивнул старик.

Цицерон тем временем выдал гвардейцам артефактные «Мухи» и электро-обручи.

«Мухи» отдельно, а Муха отдельно — ему полагалось стрелять из артефактной винтовки.

Все двинулись на позиции. Петрович подъехал на «Егере» ближе, направляя его аккурат в центр. Рух же бодро поднялся в небо и завис над плешью.

Когда всё было готово, я утрамбовал воздух в тонкие нити и разослал их вдоль строя.

— Огонь!!! — твёрдо произнес я.

И мой голос донесся до каждого воина. Всё поле одномоментно дрогнуло. Я тут же направил бурю «закаленного дыхания» перед собой. Но сейчас пустил его не привычным полукругом, а более узким столбом.

Арсений ударил тугим жгутом, напоминавшим серо-чёрную полосу. От позиции Кремня к цели прокатилась каменная волна. Жёсткая огненная лучина Бирюка полилась аккурат в центр. Сверху изрыгнул пламя Рух, и было оно куда более сильным, чем огонь Бирюка. Более того, я чувствовал яростные эмоции своего пернатого друга, вложенные в атаку.

Он очень сильно хотел вернуть свою подчиненную.

От Мирославы на марево обрушился слой давления — сработано чисто и мощно — почти как всегда.

Ну а электрический залп Наиля был выше всяких похвал — по прожжённому его молниями руслу можно было пускать корабли.

«Егерь» выстрелил бледно-зелёным лучом ровно по цели — я заранее настроил воздушный тоннель, который скорректировал бы выстрел, если бы Петрович случайно промазал.

Марево дрожало и разбухало, и в его горловине раскрылась воронка. Ранее звучавший повсюду треск сейчас стянулся в одну точку и превратился в низкий, утробный гул.

— Он открылся! — звонко закричал Игоша, продолжая пускать волны тёмной энергии.

Да, малец со своим Даром видел то, чего ещё не могли увидеть другие. И комментировал сейчас скорее не ради информирования, а ради самоуспокоения.

Выстрелы Мухи тоже приносили свои плоды. Точнее, всех «Мух» — электро-обручи уже были брошены в элементаля, и сейчас отрабатывали своё гранатомёты.

Не зря гвардейцы по приказу Свята готовили укрепления — сейчас все остальные бойцы укрывались за ними от множества осколков и всполохов Силы.

А элементаль действительно впитывал идущий на него обильными осадками энергетический корм. Я же после «закалённого дыхания» стал бить простыми, но мощными потоками ветра, параллельно с этим продолжая плести сложную Руну Порога.

Я подпитывал Линии, направляя энергию по руслам атак наших одарённых. Затем выполнил Изгиб — и пространство чуть дрогнуло, отзываясь на волю. Наконец, пришла пора Петли, которая плавно развернулась и охватила всю зону, захваченную элементалем.

В эпоху Предтеч мы смогли модифицировать Руну Порога до полноценной Руны Перехода — она открывала пространственный портал. Порталы встречались редко, стоили баснословно дорого и требовали большой работы как магов, так и магических технологий. И работали они по принципу пары.

Помнится, когда Храм Наук Предтеч только открывался, в одном из первых экспериментов Шестой Предтеча поменялся местами с лягушкой. Он вставал в один портальный круг, лягушку клали во второй.

Спустя долгие годы Шестой решил повторить этот эксперимент в столичном амфитеатре Золотого королевства с подопытным фокусником и лягушкой. Вот только простой телепортации Шестому было мало, и он, подправив несколько контурных механизмов, переместил душу фокусника в лягушку, а душу лягушки — в тело фокусника…

А потом он шестьдесят лет не появлялся в Золотом королевстве…

Хорошо хоть Майорана смогла вернуть обратно мужика в его тело. Правда, после этого он с фокусами завязал. И озеро себе небольшое на заднем дворе сделал…

Увы, сейчас я не мог дать конструкту даже направление, что уж говорить о Руне Перехода.

Ладно. Не можешь дотянуться до яблока на ветке — урони само дерево.

Я согнул Направляющую Линию в кольцо и завёл её конец в её же начало. Всё нестабильное в этой аномалии отныне получало единственное разрешённое направление — наружу.

— Стоп! — резко сказал я, и все потоки разом оборвались.

Оставался последний штрих. Я пустил силу, и Замыкающий Контур, пройдя через все Якоря, сомкнулся.

Руна вспыхнула. Марево смяло с двух сторон, всю энергосистему элементаля скрутило судорогой, а затем она начала выворачиваться наизнанку.

Первой из образовавшегося пролома Пространства вылетела Настя, хлопая крыльями и дико вереща. Она кувыркнулась, теряя перья, и вспорхнула в воздух короткими рваными проколами. Рух сразу же спикировал на неё и сгрёб крыльями.

«Свои! — загремел его мыслеголос на всё поле. — Свои, Настя, тут свои!»

Затем марево выплюнуло Зорьку, которая приземлилась на все четыре лапы, взревела дурным голосом и рванула куда-то в сторону реки и Чёртовой Лапы, ни на миг не сомневаясь в маршруте. Со стороны машин к ней наперерез поковылял Степаныч.

— Зорька-а-а! — заорал он, размахивая руками. — Стой, кормилица!

Егорка вылетел последним и неудачно рухнул на выгоревшую траву. Он так и остался лежать, прижимая к груди грязный и дряхлый мешок.

— Егор! — взволнованно закричала Кравцова и побежала к нему.

— Стоять! — рявкнул я, задействовав Голос.

Марево рассеялось, но место всё ещё могло представлять опасность. Потоками ветра я аккуратно поднял Егора на ноги и дал ему лёгкий толчок. Заметив Кравцову, он сам, прихрамывая, поковылял ей навстречу.

Когда он дошёл до нас, врач упала рядом с ним на колени и обняла, наплевав на всю свою деловитость. Потом всё-таки отстранилась, привычно заглянула в зрачки и нащупала пульс.

— Я видел другой мир, — серьёзно сказал Егор.

— Это последствие шока, — деловито произнесла Кравцова.

— Это правда, — непривычно тихим и взрослым голосом возразил он, а затем пощупал свой мешок и улыбнулся: — Корни целы. Я собрал.

— Эти дай мне, — требовательно протянул я руку. — А как врач тебе разрешит в поле ходить — соберешь новые.

Спорить со мной ученик даже не подумал, так что я забрал мешок и навесил его на плечо.

В это время остальные гвардейцы немного расслабились, начинали тихо переговариваться между собой.

Правда, любые разговоры Святогор тут же пресекал страшным гарканьем и недвусмысленными угрозами в рацию, которая, кстати, теперь стала работать лучше.

Наиля увели под руки — обессилев, он не мог сам идти. Зато улыбался во весь рот.

А я ощущал странную реакцию в своем теле на… На что же? На Егора? Или пробежавшую Зорьку? Или скорее на пространственные вибрации, сопровождающие «выплёвывание» наших пропавших?

Нет, тело реагировало на чужеродный воздух, совсем незнакомый мне лично, но кажущийся ему родным. Тот воздух, что пришел в наш мир в момент возвращения трех пропавших созданий.

По запястью вдруг пошла мелкая дрожь. Это было похоже на то, как обычно вибрирует телефон в кармане, если мне звонят.

Вот только сейчас безостановочно вибрировали мои часы. И эти вибрации шли в унисон с пульсациями из аномалии.

«Страж» Бронниковых стал тёплым, и из него сейчас исходила ровная энергия. На этот раз уже полностью мне знакомая. Такая родная… Я не чувствовал её со времён моей эпохи.

Я посмотрел на стрелки часов. Они бежали то вперёд, то назад — на доли секунды задерживаясь на каждом целом числе. Пока не указали на цифру «один».

В этот же момент в ноздри ударил запах гари и пепла.

— Сколько времени? — нахмурившись, спросил я Кравцову, которая всё ещё занималась Егором.

— Час ноль одна, — ответила она, глянув на свои часы.

Час ноль одна… Значит, мои не врут. Что ж, к продавцу у меня теперь точно есть вопросы. Вот только ответит ли он на них?

— Первый, — Свят встал рядом и кивнул на центр выжженной проплешины. — Не нравится мне это.

— Элементаля больше нет, — ответил я. — Но он не погиб и не сбежал, а рассеялся энергией по всей площади. Стал сутью этого места.

— А попроще? — скривился Святогор.

— Нужно оцепить аномалию и выставить здесь круглосуточный пост. Внутрь заходить никому нельзя.

— Другое дело, — кивнул Свят и поднял рацию.

Работы у гвардии теперь было много.

Святогор остался руководить организацией оцепления и установкой палаточного лагеря близ аномалии. Цицерон же подбивал итоги сражения с элементалем, при этом очень тяжело и горько вздыхая. По его мнению, мы ничего не приобрели — трофеев на первый взгляд нет, вот и мучался счетовод, внося в планшет расход боеприпасов и артефактов.

Я же начал персональный обход пострадавших. Насте никакая помощь не требовалась — она просто грустно стояла у реки, а рядом расхаживал Рух, поправлял клювом её перья и читал лекцию о дисциплине. Сейчас цапле требовались лишь покой, рыба и сон.

Степанычевскую Зорьку я проверил Руной Ощущения. За исключением того, что корова была несколько испугана, никаких других травм у неё не было.

Егора довезли до родителей, Кравцова осталась при нём. Когда я заглянул в дом, парень уже спал. Мать сидела у изголовья, отец топтался в дверях и всё порывался о чём-то меня спросить, да так и не решился.

Наиля тоже отправили отсыпаться, и Святогор даже великодушно освободил его от завтрашней зарядки.

И вроде все нормально…

Но мне не давало покоя слишком странное поведение часов. Случай с аномалией стал последней каплей.

— Игоша, — обратился я к парню, сидевшему за ноутбуком в беседке. — Вот тебе «Страж», куплен в «Ауре», часовой дом Бронниковых. Найди мне всё об этой модели.

— А что с часами не так? — глаза его загорелись азартом.

— Пока не знаю, — отрезал я. — Потому и спрашиваю.

Уходить никуда я не стал — заведя руки за спину, задумчиво расхаживал за спиной Игоши, то и дело поглядывая в монитор.

В какой-то момент я не выдержал, остановился и спросил:

— Долго еще?

— Да вот только закончился, — пожал плечами Игоша и, отхлебнув чай из термоса, быстро произнес: — Юбилейная лимитированная серия «Страж». Тираж не разглашается. Дом Бронниковых на рынке почти полтора века, репутация крайне высокая. Производство у них закрытое, экскурсий не проводят, даже адресов нет.

— И все? — удивился я, привыкший к тому, что Игоша умудряется найти уйму разной информации, по многим вопросам, а тут по сути только самые общие данные: — А состав?

— Везде одно и то же, — виновато пожал плечами парень: — «Фирменная закалённая сталь дома» с антимагнитной защитой.

— Понятно, — нахмурившись, я почесал висок. — Найди мне их представительство в Ярославле.

Игоша застучал по клавишам, покрутил колесико мыши, и вскоре тоже нахмурился.

— Их нет в Ярославле, Антон Игоревич, — проговорил Игоша и состроил извиняющееся выражение лица.

— В смысле? — не понял я.

— Магазин, где вы покупали часы, посреднический, — охотно пояснил парень. — Там модели самых разных домов продаются. Но… Минутку… — он покосился на монитор и проговорил: — Перечитаю Положение с их официального сайта.

Игоша открыл другую страницу и раскрыл какой-то длинный мелкий текст.

— Ага, вот оно, — повёл он пальцем по экрану. — «Дом Бронниковых реализует изделия исключительно через авторизованных торговых партнёров». Так, дальше требования к партнёрам… Тут прям целый список.

— Читай, — велел я.

— «Партнёр обязан обеспечить продажу изделий дома персоналом, прошедшим обучение и аттестацию при доме», — начал монотонно бубнить Игоша. — «Аттестация подтверждается именным сертификатом и подлежит ежегодному продлению». «Партнёр обязан иметь в штате часового мастера, аттестованного домом, для предпродажной подготовки, подгонки и первичного обслуживания изделий». А в самом конце: «Дом оставляет за собой право отозвать авторизацию без объяснения причин».

— Строго, — оценил я.

— Очень строго, — подтвердил Игоша, снова стуча по клавишам. — И вот, смотрите — на сайте в реестре партнёров из Ярославской губернии — только салон в «Ауре».

— Спасибо, — сказал я и выдохнул, чтобы немного привести голову в порядок. Спустя минуту я гораздо спокойнее спросил: — Как продвигаются поиски по остальным направлениям?

Игоша отчитался о поисках моих Ключей Силы и обо всём прочем. Проверка зацепок занимала у него много времени, и ничего путного пока не попалось. Но парень всё равно сохранял всё, что даже очень отдалённо могло отвечать на мои запросы.

Сразу после разговора с Игошей я начал собираться в «Ауру», о чём предупредил Святогора и Мирославу. Первый настоял на том, что я должен взять с собой достойное сопровождение, а вторая заявила, что во время этого выезда я сам должен выглядеть достойно. Мол, Северские редко в приличные места выбираются, надо показать общественности, что мы не только по лесам и полям с автоматами бегать умеем.

По глазам девушки я видел, что она очень хотела поехать вместе со мной. Но, увы, не могла — строительные и отделочные работы в Чёртовой Лапе не прекращались, из Брагино доезжали отстающие, да и множество других вопросов сейчас требовало её присутствия.

— Не волнуйся, — мягко успокоил я Миру, коснувшись ее плеча. — Чуть разгрузимся с делами, и съездим ещё раз вместе. И, может, не в «Ауру», а куда получше, — пообещал я.

— Ладно, — согласилась она. — К ужину возвращайся — накопились дела, которые необходимо обсудить с главой рода.

Я переоделся в парадное и вышел на крыльцо. У ворот господского дома уже стоял «Руссо-Балт», за рулём которого восседал Лапа, и я впервые видел его в деловом костюме.

— Обновки? — усмехнулся я.

— Мирослава Сергеевна распорядилась приобрести на подобные случаи, — довольным тоном ответил он.

Тёмная тройка сидела на здоровяке неожиданно ладно. На пиджаке в районе сердца был пришит шеврон с гербом рода Северских.

А ещё гвардеец расчесал свою бороду, и по всему виду становилось ясно, что этот солидный мужчина возит исключительно солидных господ.

Машина сопровождения выехала первой, а мы с Лапой следом.

В будний день «Аура» выглядела полупустой. Я поднялся на эскалаторе на нужный этаж, быстрым шагом миновал холл — напряжение вновь нарастало. Казалось, еще немного, и я узнаю что-то крайне важное!

Не глядя на витрины, я резко толкнул стеклянную дверь часового салона и вошел внутрь.

Всё тот же продавец в жилете встретил меня радушной улыбкой:

— Добрый день, ваше благородие! Что-нибудь под…

— Мастер на месте? — резко перебил его я.

— П-простите? — тут же напрягся он.

— Мастер, часовой или тот человек, что ремонтирует у вас часы — зовите его.

Продавец сглотнул и исчез за перегородкой. Через полминуты оттуда вышел сухонький пожилой мужчина в рубашке. На бейдже значилось: «Аркадий Львович».

Я расстегнул ремешок и выложил «Стража» на стеклянную витрину.

— Расскажите, что это за модель, — потребовал я.

Мастер взглянул на часы, потом на замершего у дверей Лапу и заметно побледнел.

— Что… что такое? — осторожно начал он. — Ход уходит? Так отрегулируем, минутное дело, по гарантии, само собой… Или влага? Вы только скажите, всё исправим…

— С часами всё превосходно, — поднял я ладонь в останавливающем жесте. — Претензий нет и не предвидится. Меня интересует, из чего сделан корпус и откуда дом Бронниковых берёт материал.

Аркадий Львович пару раз моргнул и разом ожил.

— Так бы сразу и сказали! — воскликнул он. — Корпус, стало быть, интересует?

— Именно.

— Корпус у «Стража» знатный, — понизил мастер голос. — Бронниковская сталь. А весь секрет в легировании. Иттрий! Слыхали про такой металл?

— Редкоземельный, — кивнул я.

Не зря же штудировал книгу по химии.

— Именно! — обрадовался мастер, найдя во мне понимающего слушателя. — Оттого сталь и выходит мелкозернистая, закалку держит, не магнитится.

— И откуда дом берёт иттрий? — предельно серьезно спросил я.

Аркадий Львович замялся и покосился на продавца.

— Это не для прессы? — понизив голос, взволнованно спросил он. Было видно, что мужик не прочь обсудить такие тонкие нюансы, связанные с его работой. Однако же и становиться причиной потери лицензии магазина явно не хочет.

— Это исключительно личный интерес, — улыбнулся я. — Считайте, покупатель просит получше разрекламировать ему часы, — и помолчав пару секунд, я подумал и добавил: — Покупатель, который вот-вот может стать постоянным покупателем.

Продавец оживился и «незаметно» толкнул мастера под прилавком.

Аркадий Львович боролся с собой секунды две и проиграл:

— Сырьё идёт с Алтая. Деталей я вам, увы, не подскажу, но прииск высокогорный, почти под самой Белухой. Добыча там сложная — оттого и плавки малые.

— Как добывают этот иттрий? — спросил я, чувствуя, что услышал нечто важное.

— Вот этого уже не знаю, — развёл руками мастер. — Дом свои секреты бережёт. Но кое-что показать могу. Позволите?

Он бережно взял «Стража», перевернул и вчитался через лупу в гравировку на задней крышке.

— Видите клеймо рядом с серийным номером? Это номер плавки. У всей юбилейной серии он один. Дом этим отдельно гордился, потому что вся серия вплоть до последнего винта корпуса отлита из единого сплава.

— Благодарю, — кивнул я и надел часы обратно. — Одно скажу: слишком низкая у вас цена за такую модель.

— Цены у нас самые лучшие, — взял слово продавец и улыбнулся, довольный похвалой.

Весь его взгляд сейчас говорил: так что там насчет «постоянного покупателя».

— Подберите, пожалуйста, что-нибудь идеально сочетающееся с моими часами, но на женскую руку, — сказал я и с головой ушел в размышления.

Улыбчивый продавец сложил подарок в красивую коробочку, расхваливая его, но и не перебарщивая. Я слушал его вполуха, для себя лишь определив, что часы в самом деле стоящие. Отличная пара моему «Стражу».

То и дело я возвращался к размышлениям о Белухе, и из магазина вышел, пребывая в глубокой задумчивости.

Алтай, значит… Современную географию я до сих пор знал неважно, но районы Российской Империи примерно запомнил.

— Лапа, ты бывал на Алтае? — спросил я гвардейца, пока мы спускались на эскалаторе.

— Не доводилось, — отрицательно мотнул головой он. — Сослуживец был оттуда родом. Варил нам пару раз кочо — восхитительный алтайский суп!

Я хмыкнул, про себя решив, что для Лапы главное в любой новой местности — кухня, а не география.

На парковке возле машин скучало мое сопровождение.

— Ваше благородие, перекус возьмём? — спросил один из бойцов. — Тут за углом ларёк знатный.

— Берите, — отмахнулся я, не выныривая из размышлений.

— Я схожу! — тут же вызвался Лапа и одёрнул пиджак. — Шаурму на всех тогда беру.

Я же остановился у «Руссо-Балта», снова расстегнул ремешок и положил «Стража» на ладонь.

Что же ты такое?

Структура откликалась на часы долгим, тягучим эхом. Она не подсказывала и не наводила на какие-то конкретные мысли, но будто бы находилась с ними в одной гармонии.

Странно… Очень странно.

Если бы мы знали, что это такое…

Но мы не знаем, что это такое.

Я тяжело вздохнул и застегнул ремешок на запястье.

Алтай… Белуха… Нужно более тщательно изучить эти места. Если я смогу их сопоставить с географией эпохи Предтеч, и это окажется…

Мимо меня прошёл незнакомец.

— Тебе привет от Двенадцати, — негромко произнёс он в последний момент.

Руна Ощущения полыхнула, но запоздало — когда клинок незнакомца уже летел мне точно в сердце.

Я слишком глубоко ушел в свои размышления и проморгал покушение!

Хотя, похоже, все дело в амулете на его груди, что сейчас дожирал остатки своего заряда. Да и Дар незнакомца явно указывал на скрытность.

Но что страшнее — его клинок. Тоже непростой, из того же теста, но на несколько порядков выше.

На уровне Предтеч!

Моё тело сработало раньше мыслей — я сместился, насколько успел, и лезвие, вместо того чтобы войти между рёбрами слева, глубоко засело в боку. Оттуда тут же потянуло смертоносным непозволительно жгучим холодом.

Очень знакомым…

Я инстинктивно ударил ребром ладони наемному убийце по шее, укрепив руку подобием «стального кулака».

Нападавший отлетел на асфальт с открытыми глазами, так и не узнав, дошёл ли его привет.

А следом осел и я.

Асфальт качнулся мне навстречу, и в глазах стало темно.

Мирослава Сергеевна выслушала напряженный доклад Лапы и, коротко приказав никого кроме скорой помощи к господину не подпускать, отключилась.

А уже через минуту вся Чёртова Лапа загудела, как растревоженный улей. Экстренно готовились машины для выезда, гвардейцы спешно надевали броню и вооружались…

Петрович, услышав о нападении на Антона Игоревича, бросился заводить «Егерь» в той же одежде, в которой до этого готовил шурпу — даже фартук снять не успел.

Кравцова, запыхавшись, прибежала аж от дома Егора и его родителей.

— Что с господином? — выпалила она, тяжело дыша.

— Ранение ножом в бок, — хмуро ответила Мира. — Подробностей пока мне не известно. Вы едете с нами.

Врач с готовностью кивнула и завертела головой, пытаясь понять, в какую машину ей садиться.

Спустя еще пару минут колонна Северских вышла на грунтовку: «Егерь» ехал первым, а позади него пристроились два внедорожника с напряженными и очень злыми бойцами.

У съезда на трассу колонну уже ждал Святогор, приехавший на квадроцикле вместе с встревоженными Браунштейном — когда глава гвардии услышал о случившимся с главой рода, он как раз решал дела на территории бывшего имения Залесских. Узнав об этом, Мира попросила его за одно и прихватить с собой юриста.

Зачем? Девушка сама не думала в этот момент — ей казалось так будет правильно. Да и когда глава её рода оказывается втянут в неприятности в центре города, юрист уж точно лишним не будет, верно?

Где-то высоко над трассой, невидимый с земли, парил Рух, то и дело поглядывая на «прыгающую» через проколы Настю — даже в такой ситуации он старался не оставлять без присмотра свою проблемную подчиненную.

На землях Северских за главного остался Клин, а конкретно в имении — Цицерон. Оба получили приказы о повышенном уровне боеготовности на период отсутствия части гвардии.

«Как же так, Анхарт», — думала в дороге Мирослава, не понимая, как такое могло случиться.

В ее голове не укладывалось, что кто-то мог ранить её… главу её рода прямо посреди города.

Мира и не заметила, как колонна почти добралась до «Ауры». И лишь на подъезде, мотнув головой, внезапно осознала, что через минуту уже выходить.

Притом место происшествия виднелось ещё издалека. Мигалки ярко светились, а территорию плотно оцепили лентой.

— Вызвали скорую? — вылетев из «Егеря», резко спросила она у встречавшего их Лапы.

— Конечно, вызвали, госпожа! — ответил Лапа, кивнув на машину с красным крестом. — Только толку, похоже, не будет. Купол никого не подпускает. Фельдшер сунулся и его отбросило на добрых полметра. Самому потом первую помощь оказывать пришлось.

Мирослава бросила короткий взгляд на медиков, хлопочущих над своим товарищем, и быстрым шагом подошла почти вплотную к куполу.

Мутная полусфера накрывала тело Анхарта. Она состояла словно из какой-то молочной взвеси и медленно вращалась. В глубине угадывался тёмный силуэт, и вокруг силуэта гулял ветер, гоняя муть по кругу. Иногда по стенке перекатывались тёмные всполохи, и муть на мгновение густела.

От всего этого вида Мире стало дурно.

Но не физически — ей просто было страшно за Анхарта, ибо какая-то первозданная мощь ощущалась от странной полусферы.

Тело нападавшего лежало чуть в стороне под чёрной плёнкой, и над ним топтался полицейский фотограф.

Кравцова, поняв, что к господину не попасть, быстро подошла к медикам.

Не оставила происшествие без внимания и канцелярия. Краем глаза Мирослава заметила знакомого сухощавого мужчину — он шагал в её сторону, а за ним семенил второй.

Волгин и Сухарев.

— Госпожа Северская. — начал Волгин. — Надо полагать, тут лежит тело Антона Северского?

— Не тело, а он сам! — резко ответила она. — Он жив!

— Боюсь, вы слишком торопитесь с выводами, — без эмоций ответил Волгин и раскрыл перед собой планшет. — Мы лишь зафиксировали объект неустановленной магической природы в месте массового пребывания граждан. Регламент в таких случаях однозначен: территория переходит под контроль канцелярии, объект подлежит принудительному вскрытию и нейтрализации. Мы уже вызвали спецотряд.

— Во внутренние дела рода Северских вы лезть не уполномочены, — отрезала девушка. — Здоровье Антона Игоревича сейчас в опасности и лезть к нему никому нельзя!

— Возможно, ему требуется помощь, — пожал плечами Волгин и выдержал паузу. — А возможно, помощь требуется уже не ему. Выяснить это обязана канцелярия.

На секунду у Миры защемило в висках от злобы. Она шагнула к инспектору вплотную, и воздух вокруг налился тяжестью. Сухарев за спиной начальника ссутулился, ближайший полицейский неуверенно попятился.

— Слушайте меня внимательно, — тихим холодным голосом проговорила девушка. — Этот купол поставил глава рода Северских. Купол держит его живым. Тот, кто попытается его вскрыть, рискует оказаться на месте вон того неудачника, — она резким движением указала на труп несостоявшегося убийцы.

— Вы сейчас угрожаете должностному лицу при исполнении… — начал Волгин, но прежней ровности в его голосе уже не было.

Святогор тем временем без единого слова развёл гвардейцев кольцом между куполом и полицейским оцеплением.

Канцеляристы и полицейские ощутимо напряглись — никому из них в тот момент ен хотелось биться с гвардейцами рода Северских — кто-то из служащих уже успел наслушаться рассказов об этом «отмороженном» роде, а другие просто терялись при виде профессионально вооружённых, хмурых и очень злобных рожь гвардейцев.

К ленте подошёл Виктор Валерьевич Браунштейн.

— Опять вы! — изумленно выпалил Волгин, увидев его.

— И вам доброго дня, Дмитрий Сергеевич, — коротко кивнул юрист. — Прошу простить, что подошёл не сразу — уведомлял о случившимся Особый отдел. Позвольте, я сэкономлю всем время. Прямое покушение на жизнь главы дворянского рода относится к исключительной юрисдикции Особого отдела. Майор Корчагин уведомлён и находится в пути. До его прибытия любые действия в отношении места происшествия, тела и, тем более, родовой защиты графа Северского будут квалифицированы крайне неприятным для вас образом.

— «Родовой защиты»? — прищурился Волгин. — Этот туман у вас теперь так называется? А как вы заговорите, если через час он начнёт расползаться по всему городу?

— Именно так оно будет называться в документах, — подтвердил Браунштейн. — Проявление Дара главы рода, направленное на сохранение его жизни. Периметр вокруг купола род Северских берёт под свою охрану и полную ответственность. Хотите, расписку составлю вам прямо сейчас? Капот вашей «Волги» идеально подойдёт.

Канцеляристы вынужденно отступили. Спецгруппа с артефактами подавления вскоре всё-таки приехала, но осталась дежурить на противоположной стороне улицы.

Уже понемногу темнело — наступил вечер. Торговый центр закрыли еще после появление на его пороге неизвестной магической аномалии, а зевак оттеснили за дальний край парковки.

Никто из приехавших сюда специалистов и не думал уезжать.

Бойцы рода Северских ждали исхода и надеялись на лучшее. Правда чувствовали они себя несколько отрешённо. Даже вечно готовый к любой беде Святогор ходил мрачнее обычного, указывая гвардейцам, что нужно мониторить сектора крыш и подъездные дороги на случай нового покушения.

Мирослава подошла ближе к куполу. Воздух упруго толкнулся ей в грудь. Она подняла ладонь, и поток мягко отвёл её руку в сторону.

— Ты обещал вернуться к ужину, — тихо пробурчала она.

Я пребывал в глухой тишине Духовного плана.

Источник меня не подвёл. После ранения, находясь на самом краю гаснущего сознания, я успел замкнуть вокруг себя «Стальной обруч» и закрутить под ним циркуляцию Первоветра.

В некотором смысле я делал это неосознанно — защитный механизм сработал на древних рефлексах.

Холод из раны полз вверх по моим каналам. Он обходил узлы, ощупывал мои Руны, тянулся к тому месту, где теплилось сознание.

Именно так ведёт себя чужая Воля, вложенная в оружие.

Если я проиграю этой Воле, то сперва погаснет моё сознание, а следом остановится и тело, что лежит возле «Ауры».

Так что я собрал уже свою Волю в плотный узел и шагнул холоду навстречу.

Духовный план сразу же отозвался — я почувствовал очертания собственного духовного тела. Под ногами проступила серая гладь, а над головой сомкнулся беззвёздный свод.

Передо мной плавно проявлялся человеческий силуэт с короткими клинками в руках.

В груди защемило — столь узнаваемую манеру так держать клинки я не видел уже тысячи лет.

— Здравствуй, Двенадцатый, — тихо произнёс я.

Фигура ничего не ответила. Зная настоящего Двенадцатого, он бы не удержался — обязательно ответил бы с фирменной усмешкой.

Но передо мной стоял не Двенадцатый, а отпечаток Силы, которую он когда-то вложил в собственный клинок.

Хорошая новость заключалась в том, что в кинжале сидела лишь доля его мощи. Причем малая — кинжал, которым меня пырнули, не был его основным оружием, в отличие от парных прямых коротких мечей.

Плохая же заключалась во всём остальном…

«Двенадцатый» исчез.

Я тут же ушёл вправо на голом рефлексе, и два лезвия вспороли пустоту там, где еще мгновение назад была моя шея.

Но кончик одного меча мазнул меня по плечу — моя рука сразу онемела до локтя.

И это в моём собственном духовном пространстве!

Я прогнал по каналам встречный импульс и выжег онемение.

«Ты снова смотришь глазами, Стальной».

Голос исходил не снаружи, он поднялся из памяти. И сразу же на грани сознания всплыла старая сцена…

…То был тренировочный круг в военном лагере. Стояла глухая ночь, и факелы погасили по просьбе гостя. Напротив меня замер тот, кого тогда называли Мерцающим.

— Нам не нужны огни, Стальной, — произнес он. — Свет твой союзник, а я хочу настоящего боя.

— Надеялся, что ты скажешь «справедливого».

— Тьма не дерётся честно, — согласился он. — Тьма дерётся правильно.

И сразу после этого он растворился в темноте. Первый его укол я пропустил в то же мгновение…

Духовный план дрогнул, возвращая меня в настоящее. «Отпечаток» Двенадцатого бил из мёртвых зон и не оставлял следов Этот клинок пережил выучку Мерцающего.

Воздуха на Духовном плане нет — здесь есть лишь то, что ты принёс с собой.

Я принёс Первоветер.

Меч из кованого воздуха появился у меня в ладони. Следующий выпад я встретил со звоном клинков, второй принял вскользь. Холод впился в бок — аккурат туда, где в настоящем теле сидело лезвие. Рана кормила эту тварь, и каждая моя ошибка здесь тут же отзывалась там, в реальном мире.

«Однажды я сломаю твою сталь, Стальной», — прозвучало у меня в голове.

Память это была, или тьма повторяла следом за памятью — я уже не различал. Прошлое и настоящее сплетались в одном поединке.

…Тот спарринг продолжался больше часа. Мерцающий бил из слепых зон и мрачно смеялся одними выдохами. Я крутился в темноте, пропуская укол за уколом, пока не перестал сдерживаться. Да, я хотел получить максимум от поединка с таким искусным противником, потому и не использовал правильную тактику сразу.

Я заполнил пространство вокруг себя плотным воздухом — сделав его своей частью. Тьма умеет обманывать глаза, слух и даже Структуру, но у неё есть неустранимый изъян — она занимает место.

Следующий шаг Мерцающего я почувствовал раньше, чем он его совершил. Разворот, захват — и учебный клинок замер у его горла.

— Убит, — спокойно произнес я.

— Засчитано, — он даже не попытался высвободиться и улыбнулся в темноте. — Но запомни. Однажды я сломаю твою сталь, Стальной.

— Сперва научись не попадаться… — хмыкнул я, отпустив его.

На Духовном плане я перестал гоняться за силуэтом и повысил давление воздуху по всему пространству разом — от края до края. На то, чтобы держать плотным весь план, у прежнего меня ушло бы одно дыхание. Но я-нынешний выскреб Источник практически до дна.

Зато серое пространство загустело и стало моим продолжением. Теперь любое движение в нём вибрировало, как струны.

«Двенадцатый» делал ровно то, что от него и ожидалось. Он юркнул сквозь тень и уколол меня точно в сердце. Сейчас он принял облик того незнакомца, который атаковал меня на парковке.

Вот только я уже его ждал.

Я подсёк вражеский клинок — тот улетел в пустоту. Резко подавшись вперёд, я притянул противника и со всей силы наискось рубанул по грудине.

В спаррингах мы останавливались, когда кто-нибудь — то есть — обозначал очевидно смертельную атаку.

Но сейчас кованый воздух не просто «показал» мою пробеду — он прошёл сквозь тьму до самого хребта противника.

Фигура рухнула на серую гладь и начала расползаться на кусочки. По всему Духовному плану пошли тяжёлые размеренные волны энергии.

А вместе с ними донёсся голос.

«Ты тоже здесь, Стальной?..»

Клочья тьмы замерли. Все струны натянулись до предела.

Этот голос однозначно принадлежал Двенадцатому.

«Анхарт… Первый… Кто-то смог взломать твою Печать».

В голосе не было злобы, он звучал как спокойный уставший шёпот. А ведь последние годы своей жизни Мерцающий под влиянием Скверны, был совсем другим.

И голос его звучал иначе.

«А мы ведь считали тебя непобедимым, — продолжал говорить Двенадцатый. — Думали, ты и твоя Печать останетесь навсегда…»

Я усмехнулся. Отчего-то мне подумалось, что прямо сейчас мои люди в Чёртовой Лапе верят примерно в то же самое.

На секунду тьма сделалась прозрачной, и сквозь неё проступило лицо брата — Двенадцатого. Ещё без Скверны, исказившей его разум, и без тупой злобы.

«Хороший удар, Стальной, — усмехнулся он. — Настоящий бой».

А затем всё погасло.

Я парил посреди пустой глади и не мог ответить себе на один-единственный вопрос. С кем я сейчас говорил? С настоящим сознанием Двенадцатого, что дремлет за моей Печатью? С отголоском силы, вложенной в клинок?

Или с чем-то третьим, чему я пока не подобрал имени?

Но тьма уже утекала из моих каналов обратно в рану, а затем и в кинжал, что её принес.

Защитный купол распускался…

Из состояния транса меня вывела боль в боку и чужеродный предмет.

Ещё не открывая глаз, я прижёг стенки раневого канала остатками Силы, выдернул лезвие и зажал бок ладонью. Но кровь всё равно просачивалась между пальцев.

После тишины купола на меня громом свалились тысячи звуков, отблесков и запахов. Мигалки, ночное освещение «Ауры»…

— Антон!!!

Мира подлетела ко мне первой и обняла так, что место ранения стрельнуло острой болью. Но я это стерпел и просто обнял её в ответ.

Девушка что-то быстро говорила мне в грудь, из потока её слов я разобрал только «живой» и «никогда больше».

— Мирослава Сергеевна, в сторону, — сказала Кравцова и безо всякой почтительности отодвинула её плечом, уже раскладывая на асфальте медицинскую аптечку. — Нужно разобраться с ранением, а не обниматься.

Мира вспыхнула, набрала воздуха, и казалось сейчас Чертова Лапа лишится единственного медика.

Однако же девушка сдержалась, выдохнула и проговорила:

— Да… Конечно. Работайте.

А затем тепло улыбаясь, посмотрела на меня.

Рядом со мной приземлился невидимый Рух.

«Я ни мгновения в тебе не сомневался! — заявил он, хотя перья его мелко подрагивали. — Надеюсь, ты хорошо поспал».

— Живой, — выдохнул где-то рядом Свят и тут же развернулся к бойцам: — Чего встали⁈ Периметр!

Врач разрезала на мне пропитанную кровью рубашку, глянула на рану, потом мне в глаза.

— Края прижжены, — констатировала она. — Сами сделали?

— Сам, — ответил я.

Она кивнула и принялась штопать мне бок.

От оцепления к нам уже спешили канцеляристы, но наперерез им поспешил Браунштейн, на ходу достав из папки какие-то бумаги.

Ну а я разжал ладонь и посмотрел на кинжал. У него была прочная рукоять, тёмное лезвие из метеоритной стали, и ни капли той силы, что сидела в нём совсем недавно.

Вместо нее какая-то щемящая пустота.

— Господин Северский, — произнёс старший инспектор Волгин, остановившись в трёх шагах от нас. — Рад видеть вас живым.

Его слова прозвучали почти искренне.

— Взаимно, — отозвался я.

Волгин нахмурился и тихо хмыкнул, покосившись на нашего врача. Кравцова тем временем закончила промывать рану и, вопросительно взглянув мне в глаза, взялась за иглу. Я кивнул ей: время не ждёт, и от неё мне нужна лишь самая грубая часть работы, а обо всём остальном я позабочусь сам.

Она предложила обезболивающее, от которого я отказался, так же коротко качнув головой. Больше мы к этой теме не возвращались, и Кравцова принялась быстро зашивать рану.

— В таком случае перейду к делу, — проговорил Волгин. — По факту покушения возбуждено производство. Орудие преступления подлежит изъятию и приобщению к материалам.

Я опустил взгляд на кинжал в своей ладони. Тёмное лезвие уже подсыхало от моей крови.

— Нет, — спокойно ответил я. — Нож останется у моего рода.

— Господин Северский, — опешил инспектор. И похоже, списал мой ответ на ранение и заговорил медленнее. — Речь идёт о ключевой улике. У нас есть тело нападавшего, десятки свидетелей, записи камер торгового центра. Без орудия полноценное расследование невозможно.

— Десятки свидетелей, говорите? — усмехнулся я. — Прекрасно. Значит, любой из них подтвердит, что нападение совершено на меня. А всё, что входит в тело главы рода Северских, становится собственностью рода. Уж не обессудьте.

Кравцова, не поднимая головы, сделала очередной стежок — кажется, чуть резче предыдущего.

Волгин втянул воздух, но заговорить не успел. Рядом со мной словно из ниоткуда материализовался Браунштейн.

— Позвольте, я переведу слова моего доверителя на язык регламентов, — доброжелательно начал юрист. — Любое изъятие имущества рода Северских, произведённое Специальной канцелярией, будет признано незаконным, а изъятое станет недопустимым доказательством. Вы ведь не хотите собственными руками развалить дело о покушении, Дмитрий Сергеевич?

— Мы передадим изъятое по описи… — попытался возразить Волгин.

— Но что важнее! — Браунштейн поднял палец. — Перед вами предмет магической природы, побывавший в теле одарённого аристократа и нёсший заряд неустановленного свойства. Ваш собственный регламент запрещает перевозку подобных объектов без средств локализации. Средства у вас есть?

Юрист выдержал паузу и посмотрел на противоположную сторону улицы, где всё ещё скучала спецгруппа с артефактами-подавителями.

— Судя по сегодняшней работе ваших специалистов с куполом, вопрос риторический, — сам себе ответил он. — Посему род Северских принимает артефакт на ответственное родовое хранение.

Волгин медленно закрыл папку. Взгляд его переполз на Кравцову, которая как раз затягивала последний шов.

— Любопытно у вас поставлена медицина, господин Северский, — подал голос его напарник Сухарев. — Раненого дворянина штопают прямо на улице. Бригада скорой помощи в двадцати метрах, но к телу её не подпускают. Да еще и без обезболивающего и не проверив повреждены ли органы. У этой сударыни точно есть лицензия? Кто она така…

— Это мой врач, — оборвал я его. — И она действует так, как я ей велел.

Голоса я не повышал, но Сухарев почему-то опустил взгляд и поджал губы.

Кравцова наложила повязку, туго закрепила её и поднялась с колен. Мои слова её явно подбадривали — сейчас она не чувствовала себя врачом, которому запретили работать по специальности. Рядом со мной стоял специалист, хладнокровно выполнявший свою работу.

— Готово, — сказала она, стягивая перчатки. — Кровопотеря приличная… Любому другому я назначила бы стационар и неделю покоя. Вам, полагаю, хватит ужина и сна.

— Верно полагаете, — кивнул я.

Медики скорой заметно выдохнули, когда Браунштейн направился к ним с бланком отказа от госпитализации.

— Мы направим официальные запросы, — сухо пообещал Волгин.

— Направляйте, — согласился Браунштейн, вернувшись и вручив ему тоже свежесоставленный акт. — И раз уж вы всё равно остаётесь здесь до прибытия Михаила Фёдоровича, покорнейше прошу обеспечить сохранность места происшествия. Майор ценит порядок. Он немного задержался, но скоро будет здесь. Сказал, что хочет о чём-то с вами переговорить, судари.

Судя по изменившемуся выражению лица старшего инспектора, до этой секунды он планировал уехать первым.

Святогор оставил Зубова с двумя бойцами дежурить до приезда Особого отдела, а остальным велел рассаживаться по машинам.

Мирослава попыталась взять меня под руку, но я расправил плечи и зашагал к своему автомобилю гордо, лишь самую малость прихрамывая. И пусть рана ещё сильно болела, особенно во время движения, виду я не подавал. Лишь понемногу увеличивал поток Силы, чтобы восстановления шло быстрее.

У «Руссо-Балта» нас уже ожидал Лапа. Он открыл дверь Мирославе, затем Браунштейну, после чего осторожно подошёл ко мне:

— Подобрал с асфальта, — почти шёпотом произнёс он, вручая мне коробочку с часами для Миры. — Виноват, господин, что вас проворонил. Шаурма эта…

— Ты бы его не увидел, — ответил я, забирая коробочку. — А даже если бы увидел, убийца выглядел самым обычным прохожим.

— Всё равно виноват, — упрямо мотнул бородой Лапа.

— Тогда искупай вину за рулём. Довези нас до дома без приключений.

Мы ехали по ночному Ярославлю. Впереди шёл внедорожник охраны, а замыкал колонну «Егерь». Я разместился по центру заднего дивана. Мира сидела справа от меня и делала вид, что смотрит в окно. На деле она каждые полминуты косилась на мою повязку.

Ехавший с нами Святогор долго молчал, а потом выдал:

— Ты становишься известной фигурой, Первый. К видным аристократам прохожих подпускают только согласовано, не сводя с них глаз. А в случае возможной атаки телохранители закрывают их собой. Пора перенимать эту тактику.

Он насупился и уставился на меня.

— Понимаю твою тревогу, — ответил я и хотел уж было развернуть свою мысль, но Свят не сдержался и выпалил:

— Нет, не понимаешь. Несколько часов глава нашего рода находился при смерти, а сраные канцеляристы пыталась сделать всё, чтобы его добить. Нам такие приключения ни к чему. По уму все надо делать, и…

— Это исключительный случай, — с нажимом произнес я, перебив его. — Дело не в сопровождении, Свят.

— Позвольте и мне вставить слово, — повернулся к нам с пассажирского сиденья Браунштейн. — Пока вы… находились под куполом, я дважды говорил с Михаилом Фёдоровичем. Он возвращался в город из служебной поездки и всю дорогу был на связи. И, к слову, он совсем не свой.

— Майор Корчагин? — удивилась Мира.

— По его меркам сам не свой, разумеется, — уточнил юрист. — То есть говорил на полтона жёстче обычного. Но злился он не только из-за покушения… Проблема есть и в другом. Дело о переданных из Чёртовой Лапы наёмниках увязло, Антон Игоревич. Их скудные показания теперь «уточняются», одна из экспертиз отправлена на пересмотр в Москву… Дело не разваливают, нет. Но и быстрого хода уж точно не дают. К слову, то же самое можно сказать и моём похищении — следственные действия упираются в юридические тупики.

— Значит, кто-то очень сильно пытается мешать Особому отделу, — заметила Мирослава. — Когда канцелярии действительно надо что-то сделать, никакие тупики её не останавливают.

— А когда не надо, то и правильно оформленное заявление работать сразу не будет, — вздохнул Браунштейн.

Ему было особенно больно в те моменты, когда коррупция все же побеждала юридическую науку.

— Перед самым покушением нападавший передал мне «привет от Двенадцати», — припомнил я.

— Новый ход брагинских, — кивнул Святогор с таким видом, будто так и думал. — Понесли потери при битвах с гвардией и Шрамовскими, решили порешить главного. Заметь, ты последние дни особо из дома не выезжал. Стало быть готовились и следили. Твари…

Он скрипнул зубами. Я же кивнул и произнес:

— Но прав ты лишь отчасти. Этот клинок… Оружия такого класса в продаже не существует. У брагинских уголовников такого не водится и водиться не может. Как и вообще у кого-либо в этой губернии, на мой взгляд. Им кто-то его вручил. Кто-то чрезвычайно могущественный по меркам Ярославля.

В салоне стало тихо. Лапа даже сбросил скорость, хотя дорога была пустой.

— Опять всё сводится к тем же двоим, — раздражённо произнесла Мира. — Герцог Алварес-Потехин или граф Вяземский. Один в принципе в столице живет, а второй набрал достаточно веса, чтобы туда пролезть и пытается там закрепиться.

Святогор снова кивнул и отвернулся к лобовому стеклу. Я прямо-таки чувствовал, как в своей седой голове он уже переписывает списки постов и наших маршрутов.

— Кстати, Виктор Валерьевич, — я повернулся к юристу. — Что по вашему делу против графа?

— Раскручивается, — ответил Браунштейн, привычно поправив очки. — Слушание уже скоро. Большего, простите, сказать не могу даже вам, Антон Игоревич. Как я уже говорил, в этом деле задействованы интересы другого рода, и распоряжаться ими я не вправе.

— Правильно, — согласился я. — Я ценю людей, умеющих не разбалтывать лишнего. Но вы тоже не забывайте: если понадобится помощь, любая и в любой час, не стесняйтесь.

Браунштейн посмотрел на меня поверх очков и молча, очень серьёзно кивнул.

— И последнее на сегодня, — произнёс я. — Канцеляристы видели нашего врача. Вопрос с Анной Николаевной пора закрывать. Мира, свяжись завтра с Ерохиными, нам нужна встреча с этим пострадавшим купцом.

— Хорошо, — ответила она. — Организую на…? — она покосилась на мой раненый бок.

— На завтра, если получится.

— Точно? — усомнилась она.

— Нормально все будет, — улыбнулся я. — Организовывай.

У ворот имения Лапа плавно остановил машину. Юрист попрощался с Мирой, и вместе со Святогором выбрался наружу. И, уже придерживая дверь, обернулся:

— Антон Игоревич… Хорошо, что всё обошлось. Альбина Романовна волновалась не меньше меня.

— Передайте Альбине Романовне мою благодарность, — ответил я. — И высыпайтесь, Виктор Валерьевич, хотя бы сами не заставляйте супругу переживать. Ей это вредно.

Он улыбнулся и кивнул.

Мы доехали до Чёртовой Лапы в полнейшей тишине. В деревне нас встретили лучом прожекторов, скользнувшим по колонне от КПП. У господского дома Лапа заглушил двигатель.

— Антон Игоревич! — бросился навстречу Игоша с ноутбуком под мышкой. — Как вы?

Подбежав, он вперился взглядом в мой бок. Дар позволял ему видеть куда больше, чем остальным.

— Штопаный, но живой, — успокоил я его.

Ещё нас встретила баба Галя. Следом важно топал Мишка, неся перед собой укутанную в полотенце кастрюлю.

— Явились! — вместо приветствия проговорила она, оглядев меня с ног до головы.

А голем снял шляпу и поклонился, не выпуская кастрюли из рук.

— Галина Сергеевна, время к полуночи, — мягко заметила Мира.

— Вот именно! — отрезала та. — А человек с обеда не жрамши. Да ещё и раненый! Михайло шурпу доварить не успел, так я доварила. Забирайте, пока горячая.

По её кивку Мишка торжественно вручил кастрюлю Мире.

Тем временем подоспел и Петрович, отогнавший «Егерь» на стоянку. Фартук всё так же выглядывал у него из-под куртки.

— Ты никак весь город в фартуке объездил? — прищурилась баба Галя.

— Тревога была, — с достоинством ответил старик. — А по тревоге выезжают как есть.

— Вояка… — ворча, отмахнулась она.

Затем она взяла Петровича под локоть:

— Идём, полуночник. Постелено давно.

Они двинулись к дому, вполголоса о чём-то препираясь. Игошу я тоже отправил спать.

— Ужин ты всё-таки пропустил, — проворчала Мира, когда мы поднялись на крыльцо.

— Перенесём на завтрак, — ответил я. — Вместе с делами рода.

Уже у двери я машинально глянул на запястье. Мне показалось, что часы дрогнули.

Но стрелки «Стража» работали секунда в секунду.

Дом Ерохиных стоял за свежевыкрашенными воротами. Низ здания был каменный, а верх бревенчатый, явно потемневший от времени.

После вчерашнего Святогор перекроил протоколы выездов, и теперь наш «Руссо-Балт» сопровождали два внедорожника. Двое бойцов встали у ворот, ещё шестеро остались при машинах.

Вчерашняя рана всё ещё ныла где-то внутри живота. Утром даже пришлось выпить один из эликсиров здоровья, которые я ранее готовил для своей гвардии.

Ну ничего… к вечеру Сила залечит ранение окончательно. Ради этого, конечно, стоило бы остаться рядом с Местом Силы… Но я и так уже засиделся в Чертовой Лапе.

К тому же вторая половина дня у меня как раз и запланирована на дом.

Мой парадный костюм вчера закончил свой недолгий век. Рубашку ещё у «Ауры» дорезала Кравцова, а пиджак с жилетом впитали столько моей крови, что отстирывать их не взялась бы, пожалуй, даже баба Галя. Не говоря уже о том, что все это сперва продырявили ножичком Двенадцатого.

Мирослава, как выяснилось, порчу моей одежды предусмотрела сильно заранее — еще когда заказывала прошлый комплект. Так что сегодня после завтрака она гордо вручила мне второй костюм-тройку и стопку свежих рубашек.

Себе же девушка выбрала строгое тёмно-синее платье с гербовой брошью у ворота, а волосы собрала в высокую прическу. Никаких украшений сверх нужного Мира не надела — она всё-таки ехала представлять род, а не блистать.

Впрочем, у неё неосознанно получалось и то и другое одновременно.

И вот мы уже стояли перед забором Ерохиных. Кравцова ждала рядом с нами и в третий раз поправляла воротник строгого серого костюма. Её пальцы то стискивали ручку врачебной сумки, то вновь отпускали. Где-то внутри этой сумки лежала тёмная склянка с эликсиром, которую я вручил женщине перед выездом.

— Анна Николаевна, — вполголоса обратился к ней я. — Сосредоточьтесь на дыхании и не позволяйте плохим мыслям брать над вами верх.

— Я дышу, — отозвалась она.

— Дышите глубже.

Дверь распахнулась, и навстречу вышли двое — мужчина лет тридцати пяти в добротном, но помятом костюме, да невысокая пожилая женщина в тёмном платье с гладко убранными седыми волосами.

— Ваше благородие, — поклонился мужчина и представился: — Гордей Матвеевич Ерохин. Для нашего дома честь прини…

Он осёкся на полуслове, когда посмотрел на Кравцову, и секунды две просто молчал. А потом вдруг начал закипать:

— Вы… — голос сорвался в хрип. — Вы⁈

— Гордей Матвеевич… — начала было Кравцова.

— Молчать! — рявкнул он и резко повернулся ко мне. — Ваше благородие, при всём уважении… Вы знаете, кого привезли к нашему порогу⁈ Эта девчонка резала моего отца! После её операции он…

Пожилая женщина охнула и схватилась за перила.

— Знаю, — спокойно ответил я. — Я привёз своего врача.

— Вашего… врача⁈ — начал задыхаться от злости Гордей. — Да её с позором уволили! Комиссия признала её виновной!

— Комиссия признала виновной Анну Николаевну, потому что за неё некому было заступиться, — строго произнесла Мирослава. — Ваш отец пострадал из-за ошибок анестезиолога, который дважды напутал с дозировками — сперва недодал, а после, спохватившись, влил сверх меры. Так что сердце вашего отца остановила отнюдь не рука Кравцовой.

— Откуда… — напрягся Гордей, глядя на Миру. — Откуда вам это знать⁈ Была комиссия! Я поднял на уши всех, кого можно! Проводилась глубокая проверка! Вся губерния знает, что…

— Вся губерния знает то, что решила губернская врачебная палата, — сухо произнес я. — В которой, к слову, заседает родной дядя того самого анестезиолога. Занятное совпадение, не находите?

Ерохин хотел воскликнуть что-то, но запнулся и замолчал. Ситуация выходила явно непростая: обвинение в адрес врачебной палаты дело не шуточное. Станет ли дворянин вроде меня так подставляться, впустую бросаясь обвинениями? К тому же я чувствовал, что мои слова легли на какие-то собственные давние сомнения Гордея.

Однако же злость Ерохина-младшего требовала выхода, и он снова вскинулся:

— Да пусть даже так! Пусть! По какому праву она входит в наш дом? Отец уже сколько лежит пластом, дела сыплются, а она будет тут стоять и…

Я сделал шаг вперёд, и тот умолк.

— Гордей Матвеевич, — произнёс я. — Ответьте на один вопрос, и мы либо войдём, либо развернёмся. Что вам сейчас важнее: чтобы вашего отца подняли на ноги или чтобы было на кого выплеснуть накипевшее? За первое я готов лично поручиться, как глава рода Северских. А для второго мы вам не нужны.

Гордей примолк, глядя исподлобья то на меня, то на Кравцову.

— Поднять… на ноги? — тихо переспросил он, задумчиво хмуря брови. — Былое не воротишь, ваше благородие. Мы пытались — часть сбережений потратили. Если и вы надеетесь содрать с нас копеечку, то я вас огорчу: платить у нас нечем, а эта… — посмотрел он на Кравцову. — Юная хирургиня… В стенах нашего дома будет лишь насмешкой над бедой. Одного раза хватило, спасибо!

— «Былое не воротишь», — кивнул я. — Знакомая фраза. Её нынче слишком часто говорят не к месту, Гордей Матвеевич. Мы здесь как раз для того, чтобы исправить чужие врачебные ошибки.

— Нас не интересуют деньги, — добавила Мирослава. — Нас интересует только ваш отец, которого пока ещё можно исцелить.

Пожилая женщина мягко отвела сына в сторону, а чуть позже тихо спросила:

— Ваше благородие… А вы вправду можете?

— Иначе бы мы не тратили на вас своё время, — кивнул я. — А Анна Николаевна знает вашего мужа лучше любого московского целителя. И она тоже хочет исправить то, что натворили её… коллеги.

Женщина перевела взгляд на Кравцову и долго, очень долго её рассматривала.

— А я ведь вас помню, — сказала она наконец. — Вы в клинику приходили, когда Матвея ещё не забрали домой. Стояли в коридоре у палаты. Сиделки шептались — мол, каждый вечер стоит. Я тогда думала, что совесть вас загрызла, вот и ходите.

— Приходила, — честно ответила Кравцова. Только пальцы у неё на ручке сумки напряглись.

— Но не в том, видимо, дело было, — вздохнула женщина. — Кого совесть грызёт, тот от чужого порога бегает, на горе смотреть не хочет. Входите. Гордей! Не стой столбом.

Она отступила и потянула на себя тяжёлую дверь. Сын дёрнул желваками, посторонившись.

По скрипучей лестнице нас провели на второй этаж, в светлую комнату с видом на центр города, что виднелся вдали за рекой Которосль.

Со стула поднялась сиделка, и почтительно склонилась. Я коротко поздоровался и сконцентрировался на пациенте.

Матвей Кузьмич Ерохин был сильно исхудавшим, но неестественно дряблая кожа выдавала, что прежде он был довольно полным. За больным явно ухаживали тщательно: бельё чистое, комната проветрена, а рубаха пришлась впору нынешнему худому телу — значит, одежду покупали недавно. Выходило, что на выздоровление всё-таки надеются. Или же это просто безграничная любовь жены, которая не может не заботиться о муже. Тогда понятно, почему она так ухватилась за малейший лучик надежды и впустила нас.

Глаза купца были открыты и смотрели куда-то мимо потолка.

Кравцова осторожно шагнула к кровати, и вся её утренняя неуверенность и страх разом пропали. Она «включилась» в работу, открыв сумку и достав оттуда медицинские приборы.

— Кормите с ложки? — спросила она сиделку.

— С ложечки, — закивала та. — Глотает хорошо, слава Богам.

— Судороги есть?

— Поначалу случались, было дело. Потом отпустило.

Я встал у изголовья кровати.

— Мне нужно коснуться его головы, — сказал я родне. — И нужна будет полная тишина. К кровати не подходить, что бы вам ни почудилось.

Мать строго посмотрела на сына, который уже собирался что-то возразить. В итоге он кивнул и ничего не сказал. Оба так и застыли у двери, не собираясь спускать глаз с отца семейства.

Я же опустил ладонь на лоб купца и развернул Руну Ощущения на максимум.

Тело было живым и до обидного пустым. В голове теплилось вполне себе самостоятельное сознание — все участки мозга живы…

Ну или почти все… То, что отмерло, по большей части возрастное. Хотя во время комы «возрастного» становится больше.

В любом случае, не в этом дело — по большей части после гипоксии «сломались» проводящие каналы Силы.

— Анна Николаевна, эликсир, — велел я.

Кравцова достала тёмную склянку.

— Что это? — настороженно спросил от двери Гордей.

— Родовой эликсир Северских, — невозмутимо ответил я. — По половине ложки, Анна Николаевна. Не торопясь.

Она приподняла голову больного и стала поить. Разумеется, я «помог» ей, точечным движением воздуха направляя жидкость в пищевод.

Со стороны я выглядел лекарем, который проверяет жар, придерживая пациенту лоб. Сам же я в этом время подхватывал разнесённый кровью состав тончайшими нитями Силы. Основа эликсира будила остальные компоненты, а компоненты в свою очередь цеплялись за живые ткани пациента.

Первым делом я помог эликсиру растворить спайки, освободив придушенные клетки мозга — состав давал им пищу и строительный материал, и молчавшие участки коры один за другим стали просыпаться.

Погибшие клетки я действительно не мог вернуть, но нам этого и не требовалось. Я просто заставлял уцелевшие клетки тянуть отростки навстречу друг другу, и каждому отростку Сила задавала направление. Работу небольших мёртвых участков я перекладывал на ещё живые.

В комнате тикали настенные часы в виде избушки. Мать беззвучно шевелила губами, молясь богам, а Гордей мрачно и нетерпеливо наблюдал за процессом.

Когда нужные мозгу волокна сформировали связи, я пустил ментальную команду «проснись» — и клетки мозга Ерохина подхватили этот сигнал.

Сначала у него изменилось дыхание, став глубже. Затем на правой руке пальцы заскребли одеяло. Зрачки задвигались более осмысленно.

— Пить… — прохрипел купец.

Сиделка ахнула, пристально вглядываясь в Ерохина, а Кравцова уже подносила к его губам поильник.

Жена купца тихо заплакала и задрожала всем телом.

— Прасковья… — слабым голосом просипел он. — Ты чего… ревёшь?..

Мать семейства вмиг оказалась у кровати и вцепилась в ладонь мужа обеими руками. Гордей застыл у двери — его взгляд беспокойно метался, а на лице читалось смятение, смешанное с насторожённостью. Ему чудился подвох, словно его ловко обвели вокруг пальца, и теперь он отчаянно пытался понять, в чем обман?

А может быть нужно принять правду?

— Сознание будет возвращаться волнами, — произнёс я, убирая ладонь с головы пациента. — Сегодня он будет уплывать и приходить обратно — пугаться этого не нужно. Через несколько дней начнёт вставать. Но тело отвыкло от работы, так что восстановление займёт время. Анна Николаевна будет его проведывать.

Купец тем временем медленно обвёл комнату глазами и, услышав знакомое имя, задержал взгляд на нашем враче.

— Анна… Николаевна? — сощурился он. — Докторша… моя…

— Вы меня помните, Матвей Кузьмич? — тихо спросила она.

— Как же… не помнить… — медленно проговорил он. — Вы мне перед операцией… всё по полочкам… разложили… А тот… второй… который с маской… Я ж ему говорил… Колет он мне, а я чую всё…

Гордей злобно цыкнул и шагнул вперёд.

— Папа, — выдавил он. — Ты это точно помнишь?

— Я, Гордейка… торговый человек… — протянул купец задумчиво. — У меня память на слова… казённая…

Гордей повернулся к Кравцовой и склонился в пояс:

— Простите меня, Анна Николаевна, — стыдливо произнес он. — Я про вас такое говорил… И людям говорил.

— Вы горевали по отцу, — спокойно ответила она.

— Нет уж, — выпрямившись, упрямо мотнул он головой. — Горе горем, а поклёп поклёпом. Перед людьми наговорил, перед людьми и обратно скажу. В газету! В газету надо написать, чтобы люди правду знали! И о славном роде Северских, что умеют лечить, а не вид делать!

— Не торопитесь с газетами, — улыбнулся я. — Если вы вот так правду-матку изрекать начнёте, точно в такое чудо никто не поверит. Но в одном вы правы — статус врача Анна Николаевна честно заслужила.

Прасковья Ильинична, вытерев слёзы, поднялась с колен и повернулась ко мне.

— Ваше благородие… Ерохины добро помнят. Всё, что есть у нашего дома: лавки, склад наш, люди… Вы только скажите.

— Сперва решим самое главное, — мягко прервал ее я. — Будет справедливо написать заявление от пострадавшей стороны о том, что к хирургу Кравцовой претензий нет. И показания Матвея Кузьмича о том, что он сейчас рассказал.

— Да мы сегодня же! — крикнул Гордей и потряс кулаком. — Есть у отца правильные люди! Мы и на клинику, и на палату их поганую! Но надо подумать, кому именно дать оформлять эти бумаги… — глубоко призадумался он.

— Нужный юрист у нас уже есть, — усмехнулся я. — Это работа для Браунштейна.

— Для кого? — не понял Гордей.

— Юрист, адвокат и просто хороший человек, — заверил я. — Он сам вас найдёт, и вы не пожалеете.

— Ваше… благородие… — подал голос купец. — Вы уж… не побрезгуйте… Как встану… лично к вам…

— Поправляйтесь, Матвей Кузьмич, — сказал я. — О делах поговорим, когда вы своими ногами ходить будете. А до тех пор слушайте наставления моего врача. Её слово в этом доме отныне весит столько же, сколько и моё. Верите мне — верьте и ей.

Анна Николаевна тем временем уже объясняла сиделке, какие бульоны варить пациенту, в какие часы принимать эликсир, и по сколько капель.

Сиделка кивала и поглядывала на неё с суеверным почтением.

Закончив здесь, мы тепло распрощались с семейством. Гордей проводил нас до самых ворот и всё порывался нести медицинскую сумку Анны Николаевны.

Лапа, увидев наши лица, расплылся в улыбке и распахнул дверцы. Я посмотрел на часы…

Поездка к Ерохиным была не единственной запланированной на сегодня важной встречей. Правда, до следующей оставалось заметно больше часа, а пройти она должна неподалеку отсюда. Время еще есть…

Что ж, проведем его приятно и полезно.

Я распорядился отвезти Кравцову на внедорожнике домой, а Лапе приказал вести нас в следующую точку.

В машине Мира раскрыла свою папку.

— Скобяная торговля Ерохиных, — деловито начала она. — Инструменты, кровельное железо…. У нас стройка не заканчивается в принципе.

— Отметь себе, — кивнул я. — Но с делами к купцу пойдём, когда он хоть немного придёт в себя. Долго ждать не придётся.

— Согласна, — кивнула Мира и с улыбкой посмотрела на меня.

— Что? — хмыкнул я.

— Нравится мне, как ты относишься к людям, — тепло произнесла она.

Я усмехнулся и ответил:

— Ну а раз так, то ты точно не откажешься отобедать со мной наедине.

— А? — опешила Мира.

Но я уже достал телефон и набрал юриста.

— Антон Игоревич! — жизнерадостно отозвался Браунштейн. — Как ваше здоровье?

— Здоровье отлично, — сказал я, косясь на покрасневшую Мирославу. — Виктор Валерьевич, у меня для вас подарок. Как вы смотрите на то, чтобы испортить настроение губернской врачебной палате?

Осмыслив услышанное, юрист мечтательно вздохнул:

— Антон Игоревич… Вы всегда знаете, чем порадовать готового к работе человека!

Ресторан «Стрелка» занимал второй этаж старого купеческого особняка на высокой набережной. Из окон открывался вид на слияние Волги и Которосли, и в будний день зал пустовал более чем наполовину.

Наш заранее забронированный столик как раз находился у окна. Сперва я отодвинул стул для Мирославы, затем сам сел напротив и неспешно напустил вокруг стола невидимый купол уплотнённого воздуха. Звуки зала отдалились и притихли. Наши голоса теперь тоже не выходили за пределы этой прозрачной границы.

— Как тихо… — Мира повела ладонью по скатерти и огляделась. — В последнее время нечасто удаётся насладиться тишиной.

— Пользуемся моментом, — согласился я.

Она лукаво улыбнулась — явно поняв, кто именно «убавил звук». А затем положила на край стола папку и раскрыла её.

— Тогда к делам, — серьезно проговорил она, перевернув несколько страниц. — По Ерохиным я предлагаю…

Я протянул руку и мягко закрыл папку.

— Мирослава Сергеевна, — произнёс я самым официальным тоном из всех возможных. — Доклады по Ерохиным и сметам переносятся на завтра.

— Но… — попыталась возразить девушка.

— Просто обед, Мира.

Она посмотрела на меня с подозрением и всё же сдалась, откинувшись на спинку стула.

Подошёл официант. Мира выбрала судак с овощами, а я взял гуляш и свиные рёбрышки.

Когда официант отошёл, я достал из внутреннего кармана бархатную коробочку и поставил перед ней.

— Это что? — замерла Мира.

— Вчерашняя покупка из «Ауры», — спокойно ответил я.

Она открыла коробку и вперилась взглядом в часы из тонкого светлого корпуса. У них был перламутровый циферблат и узкий ремешок глубокого синего цвета. А где-то снизу стояло клеймо дома Бронниковых.

— Как раз под моё платье… — растерянно сказала она, любуясь часами.

— Совпадение, — честно признал я. — Вчера я ещё не мог знать, во что ты будешь одета сегодня. А вот часы могли — иначе бы они мне не приглянулись.

Мирослава тяжело вздохнула и напряженно посмотрела на меня:

— Антон, это очень дорогой подарок…

— Дорогим был мой костюм, который так легко оказалось испортить. А это разумное вложение — часы из того же теста, что и мои — ими хоть снаряды останавливай. У управляющей рода Северских должна быть возможность всегда узнать точное время, даже если она вдруг решит поплавать на глубине пары сотен метров. Дай руку.

Она неуверенно протянула свою изящную ручку. Я застегнул ремешок на запястье и почувствовал, как дрогнули её пальцы.

Ещё вчера сразу после покупки я проверил эти часы Структурой. До боли знакомый мне иттрий всё так же отзывался мягкими вибрациями. Правда чуть менее сильными, чем мой «Страж»… но это вполне можно было объяснить меньшим размером корпуса.

— Спасибо, — тихо проговорила Мира и тут же деловито уточнила: — И по какой статье расходов мне это провести?

— Хмм… Пусть будут «подарки».

— У нас такой нет.

— Тогда заведи, — пожал я плечами, — Всё равно она будет пополняться.

Дальше разговор сам собой ушёл в сторону от дел. Мы вспоминали, как Маша отшила ухажёра с ромашками, объявив, что цветы принимает только от деда, господина и принцев.

Затем Мира рассказала, что дед Федот принёс ей официальную жалобу на Генерала. Черепаха уже дважды сбегала из загона и объедала его крайнюю грядку.

В ответ я поведал ей о том, что ночью часовые доложили о неопознанной фигуре, что двигалась вдоль периметра. Это оказался Мишка, выравнивающий в темноте колею от квадроциклов. Когда про это услышал Свят, потребовал на ночь выдавать голему опознавательный жилет.

Мира смеялась, и будто стряхивала с себя груз ответственности — рабочие вопросы разом отошли на задний план. Прямо на моих глазах строгая управляющая рода растворялась в образе беззаботной девушки.

Принесли горячее. Гуляш получился превосходным, о чём я не преминул сообщить, и тогда Мира заявила, что Петровичу об этом знать не обязательно.

— Ему вообще лучше не знать, что мы просто так ели в ресторане, а не дома, — улыбнулась она.

— Не просто так, — заметил я.

— Не… просто? — осторожно спросила она и хлопнула ресницами.

— Давно хотел вырваться с тобой вдвоём из нашей суеты.

Мира поджала губы и начала краснеть.

— Вдвоём? — тихо спросила она.

— Именно с тобой, — наблюдая за ее реакцией.

— Я… — начала было она, но резко замолчала, когда к нам подошёл официант с графином морса.

— Так что ты хотела сказать? — спросил я, когда мы снова остались вдвоем.

— Я? — громче чем следовало бы, выпалила Мирослава. — М-м-м… Я тоже рада вот так пообедать. Полезно, знаешь ли, выехать в город на других людей посмотреть. Кстати, о городе! М-м-м… Нравится мне Ярославль. Красивый.

Я улыбнулся и не стал напоминать ей, что мы обсуждали немного другую тему. Всё-таки не стоит давить на Миру. Нам обоим просто приятно проводить время вместе, и сейчас это главное.

В какой-то момент Мирослава в очередной раз посмотрела на свою обнову и удивлённо подняла брови:

— Уже?

За разговорами час пролетел незаметно.

Мы сдвинули стулья ближе друг к другу, заметив наши движения, подлетел официант и спросил, чем он может помочь. Я попросил принести третий стул и позвонил Лапе, велев принести из машины заранее подготовленный кейс.

Спустя пару минут, когда всё было готово, к нам подошёл уже знакомый мужчина — Сомов Егор Леонидович. В руке он держал чёрную деловую сумку, а аккуратная бородка придавала его облику особую собранность. Ранее мы успели перекинуться с ним парой слов на приёме у баронессы Ольховской, но так и не обсудили ничего по существу. Потому сегодня утром Мира договорилась с ним о встрече.

— Антон Игоревич, Мирослава Сергеевна, — поклонился Сомов. — Рад, что встреча состоялась. Признаться, после вчерашних новостей я до последнего не был уверен, что когда-нибудь удастся с вами снова увидеться.

— Слухи о моей смерти сильно преувеличены, — улыбнулся я. — Присаживайтесь, Егор Леонидович.

Он сел, пристроил сумку рядом и вдруг повёл плечами, прислушиваясь к ощущениям.

— У вас тут… на редкость тихо.

— Место хорошее, — кивнул я.

— Это кстати, — медленно проговорил он, и задумался. А спустя несколько секунд, словно решившись на что-то, выпалил: — И позвольте извиниться за тот вечер у её благородия Ольги Аркадьевны. Мы с супругой тогда поспешно ретировались. Я человек мирный, все эти дуэли — совсем не для меня. Но я рад, что… всё сложилось лучшим для вас образом.

— Извинения принимаются, — улыбнулся я. — И раз уж вы так говорите, тогда спешу обрадовать, что у меня для вас хорошие новости. Сегодня на повестке дня исключительно мирная и близкая вам тема агрономии.

— Да, Мирослава Сергеевна сказала мне по телефону, — кивнул он, заметно ожившись, — Итак?.. Вас что-то конкретно интересует?

Мира достала планшет, лёгким движением провела пальцем по экрану и развернула его к гостю.

— Начнём с наглядного, Егор Леонидович, — спокойно произнесла она.

Это были фотографии нашей теплицы. Игоша всё сфотографировал качественно — ряды стеллажей, линии капельного полива, лампы досветки.

Сомов взял планшет обеими руками и принялся листать фотографии. Руна Ощущения донесла до меня, что пульс его участился уже на третьем снимке.

— Оснащение серьёзное, — признал он. — Промышленный уровень. Кто у вас ведёт агрономию?

— У нас есть люди с необходимым опытом, — уклончиво ответила Мира. — Всё готово к запуску производства.

— То есть инструмент вы собрали и теперь ищете музыканта, — усмехнулся Сомов. — Что ж, это честнее, чем наоборот…

— Листайте дальше, Егор Леонидович, — чуть улыбнулась Мира. — Там еще интереснее.

Послее ее слов он оживился еще сильнее.

На экране были место нашей аномалии в виде выжженой плеши. По краю кадра виднелись ленты оцепления и палатки поста. Сомов листал снимки, возвращался назад. Потом очень осторожно положил планшет на стол.

— Это у вас…? — тихо спросил он.

— На землях рода, — подтвердил я и добавил: — Насколько мы слышали, вы как раз работаете с аномальными почвами.

— Почему её нет в реестре? — проигнорировал мою реплику Сомов. — СПС в курсе?

— Аномалию род погасил своими силами. Это наша территория, и вопросы на ней род решает сам. У нас свои методы.

Сомов нервно сдул несуществующую пылинку с рукава.

— А ваша теплица… — задумчиво протянул он. — Она рядом?

— Не совсем, — честно ответил я. — Но вот что вам скажу, Егор Леонидович. Это не единственная аномалия в Чёртовой Лапе, и не самая главная. Возможно, до вас доходили слухи о масштабных боях возле нашей деревни, и тогда вы должны представлять, какое буйство энергий и заклинаний пережила эта почва.

Сомов перестал сдерживаться и изрёк:

— Вы хоть понимаете, что рассказываете это селекционеру, который всю жизнь работает с устойчивостью к нарушенному фону?

— Понимаем, — кивнул я. — Поэтому давайте к делу.

Слово взяла Мирослава. Говорила она быстро и говорила много, но всё сводилось к трём важным пунктам.

Первое — селекционная станция Сомова поставляет нам элитный семенной фонд для теплицы.

Второе — совместное выведение линейки лекарственных сортов с повышенным содержанием действующих веществ под задачи нашего рода.

Третье — все новые сорта регистрирует станция Сомова, роду достаётся бессрочное право использования и доля с продаж семян.

Наша основная выгода была очевидной — получать сырьё и долю с продаж. Сомов же в перспективе получал новые сорта — ровно то, за что его селекционная станция получала субсидии от губернатора.

И мы, конечно же, не случайно решились так «открыться» Сомову. В предыдущие дни Мира получила о его деятельности достаточную информацию силами Игоши и Браунштейна. Селекционер был надёжным, в меру обеспеченным и в меру заинтересованным в подобного рода сотрудничестве.

Он долго слушал Мирославу, постукивая пальцами по столу, а затем заговорил:

— Скажу честно, семенами вас обеспечит любой крупный питомник. Но меня в вашем предложении интересует другое. Мои линейки задуманы под земли с нарушенным фоном. А вы знаете, сколько согласований обычно нужно, чтобы поставить делянку хотя бы в километре от территории, аномально пострадавшей от Среза? СПС, губернская комиссия… Пока бумаги ходят по кабинетам, иной раз сезон заканчивается. То, что вы описали… звучит как экспериментальный полигон без надзорных проверок. При условии, конечно, что ваша почва действительно «необычная» и что вы ручаетесь за конечный продукт.

— Мы предлагаем не верить нам на слово, а попробовать, — подытожил я. — Вам ничто не помешает расторгнуть с нами договор. Но, боюсь, вам не захочется этого делать.

Сомов выдернул из сумки блокнот и начал на нём что-то набрасывать, начисто забыв про принесённый официантом чай.

— Контрольные группы у меня на станции, опытные у вас… минимум три повторности… — говорил он уже сам с собой, потом опомнился: — Публикации! Нужны будут научные публикации, иначе новые сорта не смогут получить свой статус.

— Публикуйте, но без указания локаций и наших методик, — уточнил я.

— Пункт о неразглашении мы внесли в договор, — подтвердила Мира и развернула к нему листы. — Это рамочное соглашение. Готовил Виктор Валерьевич Браунштейн.

При упоминании юриста Сомов уважительно кивнул, потом прошёлся по договору по диагонали, затем вернулся к началу и стал перечитывать уже внимательно, ведя пальцем по строкам. Когда он поднял на нас глаза, в них горел чистый исследовательский азарт.

— Друзья мои… Это всё выглядит так, словно на меня с небес свалилось чудо богов. Но будь оно даже в половину так складно, как вы рассказываете — я заинтересован.

В этот момент у него пропиликало уведомление на телефоне.

— Прошу прощения, — глянул на экран Сомов.

По его сосредоточенному выражению лица было видно, что он читает текст. И чем дальше читает, тем сильнее хмурится. Да и пульс скакнул, как при сильном стрессе. Даже на висках проступила испарина.

Собравшись с духом, он медленно и даже слишком аккуратно убрал телефон в карман.

— Простите, — произнес он поробевшим голосом. — Я не могу подписать с вами бумаги.

— Егор Леонидович… — начала Мира.

— Не могу, — повторил он и поднялся, торопливо застёгивая сумку. — Обстоятельства. Прошу вас, не провожайте. И…

Его взгляд задержался на листах договора. В глазах мелькнула настоящая тоска.

— Все что вы мне рассказали и показали — от меня никто не узнает. Мне действительно жаль, что вынужден вас покинуть. Прошу мне поверить…

Он поклонился и, не оглядываясь, резво зашагал по ресторану. По пути поймав официанта, Сомов вложил ему в руку несколько купюр. Официант тут же подошёл к нам и известил:

— Ваш счёт полностью оплачен, — с лёгкой растерянностью сообщил он. — Что-нибудь ещё?

— Ничего, — ответил я и официант ушёл.

— На него надавили, — со злостью проговорила Мира. — Прямо во время встречи!

— Мы должны знать, кто именно, — отозвался я, а сам уже тянулся по каналу мыслесвязи к моему пернатому другу.

«Рух, срочно ко мне!», — скомандовал я.

«Я занят! — мгновенно возмутился он. — У подчинённой зачёт по воздушному дозору! Она обязана висеть неподвижно, а она смещается».

«Из ресторана сейчас вышел мужчина с бородкой и чёрной сумкой. Если поедет на машине — летите за ним. Мне нужно знать, с кем он переписывается или кому звонит, или куда направляется. И не попадитесь».

«О, задание для настоящей разведки. Настя! Отставить прыжки».

А я перевёл взгляд на Миру и сказал:

— За ним присмотрят.

Она сразу всё поняла и кивнула.

Мы покинули ресторан, не допив чай. Сорванную сделку сейчас едва ли можно было переиграть, так что мы отправились в «Руссо-Балт». Но не успел Лапа завести машину, как отчитался Рух:

«Объект едет в серой машине, лечу рядом, Настя сзади. Так, достал телефон… Ага. Пишет».

«Читать можешь?»

«Я с высоты полёта мышиные коготки разглядеть могу, Первый, — обиженно ответил Рух. — Собеседник подписан: барон Векшин».

Я попытался вспомнить фамилию… Нет, точно не знаю такого.

«Что пишет?» — поторопил я Руха.

«Подожди. Я чуть не врезался во встречную машину. Догоняю! — И вскоре Рух продолжил: — Вижу сверху сообщение от барона: 'Говорю вам только один раз — с Северскими никаких дел. Надеюсь на ваше благоразумие». Наш объект напечатал ответ… стёр… в итоге отправил «Я понял». Теперь просто сидит.

— Барон Векшин, — тут же сказал я Мире. — Это он отговорил Сомова.

Она нахмурилась.

— Среди гостей ее благородия Ольги Аркадьевны его не было. Не слышала о таком, — проговорила она и посмотрела на меня. — Но я могу и ошибаться. Даём команду Игоше?

— Правильно мыслишь, — подтвердил я и достал телефон для звонка.

По приезде в Чёртову Лапу мы первым делом отправились искать Игошу. Нашёлся он там же, где обычно — в беседке, с ноутбуком и термосом. А рядом лежал исписанный лист. Он со всей серьёзностью воспринял мой звонок из машины.

— Антон Игоревич! Мирослава Сергеевна! Я всё собрал! — выпалил парень, едва мы подошли.

— Докладывай, — велел я, усевшись напротив.

Мирослава присела рядом со мной.

— Векшин Юрий Павлович, барон, пятьдесят два года, — бодро зачитал Игоша. — Земли за родом числится всего ничего, зато сам барон восьмой год заседает в губернской комиссии по сельскохозяйственным субсидиям. Через эту комиссию идут деньги на…

— На станцию Сомова, — произнесла Мира, уже понимая, что к чему.

— В том числе, — кивнул Игоша. — Ещё у Векшина доли в зерновой логистике. И они плотно связаны со структурами виконта Краснова.

— Насколько плотно связаны? — быстро спросила Мира.

— По трём фирмам общие подрядчики, — кивнул Игоша. — Еще по двум общий залог в «Имперском банке».

— Убери из схемы виконта Краснова, и останется барон Векшин с куцыми землями и большими кредитами, — презрительно произнесла Мира.

— Вот, значит, и вся загадка… — согласился я. — Краснов прознал про встречу, и через своего Векшина надавил на Сомова. Ему даже угрожать не пришлось — просто напомнили, за счёт чего существует его станция.

— И за счёт кого, — буркнула Мира, недобро нахмурившись и прикусив подушечку большого пальца.

Уверен, в мыслях она сейчас рвёт Векшина на части. Ну ещё бы — столько готовилась к встрече, а её испортили одним сообщением на телефон.

И снова Краснов…

Я вспомнил пустырь за карьером и прощальные слова виконта про весы и противовес. Что ж, похоже, Петр Андреевич серьёзно на меня обиделся за ту дуэль с полковником.

— Мне вот что интересно, — задумалась Мира. — Откуда они узнали о встрече? Я созванивалась с Егором Леонидовичем пару дней назад, а время и место встречи мы утвердили лишь сегодня утром.

— Задай этот вопрос Святогору, — ответил я. — Но вариантов множество… Вплоть до того, что наша машина чересчур приметна, особенно когда стоит в центре города. Времени на то, чтобы понять, где именно мы с тобой отдыхаем, а затем увидеть с кем общаемся — было предостаточно. Кстати, а что связывает Сомова и Ольгу Аркадьевну, раз он был приглашён на приём для своих?

— По словам её благородия, её покойный супруг — Валерий Павлович Ольховский в своё время помог станции Егора Леонидовича встать на ноги, — ответила Мирослава. — Так что Егор Леонидович, насколько я понимаю, из тех немногих, кто до сих пор искренне благодарен роду Ольховских за былую помощь. В том числе и поэтому я сказала тебе, что считаю его в перспективе надежным партнером.

Я кивнул и задумался. О самом Сомове мы уже знали достаточно, и вряд ли узнаем что-то больше.

— Продолжаем собирать информацию по Векшину, — подытожил я.

Игоша кивнул, а Мира повернулась ко мне и внимательно уставилась мне в глаза.

— Что? — спросил я.

— Ты думаешь, мы ещё сможем договориться с Егором Леонидовичем?

— А ты хочешь этого? — хмыкнул я.

Она нахмурила брови и цокнула:

— С одной стороны, неприятно, что он испугался сообщения от барона Векшина и отказал нам. Но с другой стороны, мы ещё даже не ударили по рукам. Нас он второй раз в жизни видит, а от комиссии по сельскохозяйственным субсидиям напрямую зависит благополучие его рода.

— И? — улыбнулся я.

— Я бы дала ему шанс, — заявила Мира. — Но это невозможно, пока барон Векшин ему угрожает.

— Или пока мы не предложим лучшие условия, нежели государственные субсидии, — кивнул я.

Мира удивленно распахнула глаза.

— Ты сейчас серьезно? Анх… Антон Игоревич, у нас нет таких денег!

— Поэтому проще показать Векшину, что род Северских страшнее виконта Краснова.

— Антон! — возмутилась она. — Сейчас не до шуток.

— Так и я не шучу, — улыбнулся я. — Вот только к тому времени, когда мы превзойдем род Красновых во влиянии, боюсь, тогда и субсидировать Сомовых сможем… Все сводится к одному.

Мира тяжело вздохнула и закатила глаза. А затем улыбнулась.

Игоша же, все это время восхищенно поглядывавший на нас, принялся с особым рвением стучать по клавиатуре.

Рух с Настей вернулись через полчаса. Доклад моих разведчиков выдался коротким — мол, объект доехал до своей городской конторы. Остальная слежка пока была избыточна, делу она не поможет.

Остаток дня прошёл в хозяйственных хлопотах. Клин отчитался, что у аномалии тихо, а Наиль отоспался и с утра просился продолжать занятия, но я велел ему на сегодня поступить в распоряжение Святогора. Цицерон прислал смету по зачистке элементаля, приписав в конце бумаги, что расход артефактов «удручает душу и бюджет».

Я проведал своих учеников-алхимиков, которые в лаборатории смешивали новые эликсиры. Получалось у них уже лучше, даже несмотря на то что Егорка выглядел всё ещё бледным после «путешествия в иной мир».

Но он все равно был полон решимости работать. Даже спросил у меня, когда я верну ему мешок с травами.

— Спасибо, что напомнил, — отозвался я.

Но травы я, конечно же, парню не вернул. Быстро вернувшись в господский дом, я прошел в личную лабораторию и, развязав мешок, выложил корни на стол. Живокост выглядел обычно. Но когда я разрезал один корешок ветровым скальпелем, увидел нечто любопытное.

Обычный срезанный корень живокоста темнеет за считанные минуты. Этот же оставался светлым, а его сок выступал густыми янтарными каплями.

Уже впечатляет! Но ещё больше необычного показала мне Руна Ощущения.

Внутренние волокна живокоста словно перестроились и уплотнились, собрав слоями Силу разной мощности. Как будто эти корни насытила неведомая внешняя энергия.

Я поймал себя на том, что уже прикидываю, где такие корни могли бы пригодиться, и осадил сам себя. Сперва нужно сделать из них вытяжки и проверить, как такой живокост поведёт себя в составе эликсира.

Но это было не единственным содержимым мешка.

Следующее растение я поднял двумя пальцами на свет. У него был жёсткий стебель с трёхгранным сечением, а листья оказались свёрнуты в тугие сизые спирали. В месте, где Егорка оторвал его, осталась мякоть без единого волокна.

Надо же, прошло больше суток, а место разрыва даже не засохло.

Второй находкой оказался пучок полых трубок, напоминающих бамбук. Стоило их поднять, как изнутри высыпалась сухая пыльца, тоже содержавшая в себе Силу.

Ни одно из этих растений я не знал. И Структура тоже молчала.

Я перебрал в памяти флору своей эпохи, от полей сильфия до зачарованной куксонии…

Нет, ничего похожего.

Поизучав находки ещё некоторое время, я аккуратно убрал их в контейнеры. Надо хорошо подумать, как их использовать. Ведь если всё пустить только на эксперименты, какой в этом толк? Значит, изучать придётся растения очень экономно.

После ужина вновь засел в своей лаборатории, которая также выполняла роль кабинета, и покачиваясь в кресле-качалке… Откуда оно тут взялось, кстати?

Так вот, расслабленно покачиваясь, я в голове раскладывал по полочкам дела в зависимости от степени важности и срочности.

Во-первых, дети Шрама. За предыдущие дни я выстроил примерные варианты лечения. Все они упирались в поиск замены сильфия, точнее его свойств. Асафетида, которую нашёл Игоша, сгодится разве что в качестве дополнения к основному веществу. Но это уже что-то… Основной ингредиент придётся тоже искать в монстрах Среза, но в каком конкретно, я смогу понять лишь после того, как изучу асафетиду и выведу точный рецепт.

Я задумчиво покосился в сторону запертого шкафа, затем написал Игоше сообщение, чтобы он через Миру заказал асафетиду в нужном виде, и вернулся к мысленному списку.

Во-вторых, Машенька. Глядень упорно отказывался появляться в сводках СПС по всей Империи, будто бы прознал, что я его ищу. Каркас на зрительных узлах у девочки я ежедневно проверяю, и держится он исправно. Но что, если глядень не появится ещё долгие месяцы?

Нужно проработать запасной вариант. Он, правда, будет ни разу не проще…

В-третьих, меня уже второй день не покидают мысли об Алтае. Отклик «Стража» был мне родным — прямиком из моей эпохи. А значит, место добычи иттрия — гора Белуха, должно быть мне знакомым.

Я достал телефон и зашел в интернет. Первым порывом было написать Игоше — у него такой поиск занял бы считанные секунды. Но тут ситуация, как и с квадроциклом — даже нехотя мне нужно развивать новые навыки, ещё пригодятся.

Но поиск чего-то в интернете оказался сложнее езды на квадроцикле… Набрав слово «белуха», я увидел, как экран заполнили белые водоплавающие. Я с полминуты изучал одного из них, признал в нём родственника кита и дописал в поисковике слово «гора».

Вот теперь нашлись и снимки горы. Она была в снегах, с двумя острыми вершинами. Её силуэт определённо что-то мне напоминал. А вот вершины… Память упрямо настаивала, что их должно быть не две. Ну, тем интереснее будет увидеть её своими глазами.

Есть шанс, что именно там скрыт один из Ключей моей Силы.

Эти наиболее важные дела за сегодняшний вечер я решить не мог. Зато ответил на несколько вопросов Святогора относительно будущего развития гвардии — он послал мне распечатанный лист в мультифоре вместе с одним из гвардейцев. Всё так чётко составлено, разложено по полочкам…

Переезд в имение и обретение персонального кабинета пошло ему на пользу.

Покончив с этим, я немного почитал книги и взглянул на часы — пришло время вечернего какао, которое сейчас, должно быть, готовит Мира. Подумав об этом, я почувствовал какое-то приятное томление в груди. Хм… Я так ждал этого вечера? Особенно после нашего обеда наедине.

Пребывая в наилучшем расположении духа, я вышел на крыльцо и увидел Мирославу — она как раз шла с двумя дымящимися кружками в сторону беседки.

Заметив меня, Мира неловко улыбнулась и смущенно отвела взгляд.

Сто процентов, она тоже ждала этого момента сегодняшнего вечера. Забавно, что наши чувства здесь оказались схожи.

Легкой походкой я направился к беседке, и…

У меня зазвонил телефон. Уже по мелодии я понял, что звонит Святогор.

А учитывая время суток, я понял, что ничего хорошего от этого звонка ждать не стоит.

— Слушаю, — хмуро ответил я.

— Тревога! — начал он без предисловий. — Наши точки в Брагино давят с нескольких фронтов. И шрамовских ломают по всему контуру!

— Как так вышло? Откуда у них силы, чтобы давить и наших, и шрамовских? — спросил я, всё ещё шагая в сторону беседки.

Мира увидела моё выражение лица и немного напряглась.

— Ситуация нештатная, — нехотя произнес Святогор. — Никто ничего не знает, кроме того, что нашим ребятам сейчас крайне тяжело. Поднимаю гвардию.

— Делай, — ответил я и нажал отбой.

Телефон тут же зазвонил снова, и я принял вызов.

— Северский! — донёсся хриплый голос Шрама. — Псы объединились!

— В смысле? — не понял я.

— Андерсон и Брагино заключили союз, прикинь! Эти твари теперь заодно!

— Мы уже выдвигаемся, — хмуро произнес я, остановившись перед беседкой.

— Мы тоже! — рявкнул он и начал выкрикивать приказы своим.

Связь оборвалась.

Мира стояла ровно напротив меня с двумя кружками в руках. Улыбки на её лице и в помине не было, зато я чувствовал как яростно бурлит внутри нее Сила.

— Кто? — коротко спросила она.

— Андерсон и брагинские ударили разом по нашим точкам и по Шраму.

Мира злобно скрипнула зубами и вылила содержимое кружек в траву.

У казарм вспыхнули прожекторы, послышались первые команды…

Мы молча направились в дом, каждый в свою комнату. Оба переоделись, а я еще и прихватил «тревожную» сумку с эликсирами.

После чего мы вместе двинулись к казармам.

На Мире были куртка с гербовым шевроном рода на плече и узкие тактические штаны, заправленные в высокие берцы. Поверх куртки на ней был бронежилет. Лёгкая разгрузка несла пару подсумков и кобуру, волосы Мира успела стянуть в тугой узел на затылке.

А на левом запястье красовались подаренные мной часы с синим ремешком. Что ж, надеюсь, проверять их обещанную прочность этой ночью никому не придётся.

Краем глаза я отметил, что вся эта строгость ей удивительно идёт. И это при том, что в Брагино я её с собой не возьму. И она это знает.

Однако же когда на нас неожиданно напали на других позициях, оставшиеся дома воины должны быть тоже готовы к бою.

Гвардейцы в казармах разбирали броню, вешали подсумки. Кто-то уже заводил машины, другие грузили оружие, а поверх всего этого разлетались короткие команды Клина.

Со стороны имения замаячил свет фар. Квадроцикл Святогора влетел в деревню, как разъяренный техно-конь. Глава гвардии соскочил с него на ходу и бросился к своему заместителю.

— Доклад! — рявкнул он, даже не сбив дыхания.

— Три боевые группы построены, техника заведена, боекомплект догружаем, — отчеканил Клин. — «Егерь» готов, Петрович за рулём. Пост у аномалии не снимал.

— Дом не оголяем, — кивнул Свят. — Клин остаётся старшим, с ним треть текущего состава.

В строю тем временем становилось тесно. Новички из Брагино ещё не до конца отработали подобного рода построения и искали, где бы им встать. Все тоже были в боевом облачении, хотя некоторые одевались заметно дольше ветеранов.

Родион шагнул вперёд.

— Ваше благородие, — посмотрел он на меня. — Просимся в Брагино!

Строй за его спиной вразнобой кивнул.

Я молча перевел взгляд на главу гвардии.

Святогор шевельнул желваками и прошёлся вдоль шеренги.

— Знаю, что проситесь, — сказал он. — Там ваши улицы. Но мы приняли вас три дня назад. Три дня, бойцы! И род за вас в ответе. Ночные бои, свои вперемешку с чужими, стрельба через дворы — не обстрелянного там убьют первым. А вторым того, кто кинется его вытаскивать. Всем строем не поедете.

По шеренге прокатился глухой ропот, но тут же стих.

— Родион, Гриня, Арсений — в «Егерь», — распорядился Свят, а затем поочередно назвал еще восемь имен и позывных тех, кого решил брать с нами. — Остальные поступают к Клину. И не вздыхать! Чёртова Лапа должна быть защищена.

Трое сорвались с места.

Из строя вышел Наиль:

— Командир… — начал он. — Я же теперь умею направлять атаки. Господин сам видел…

— Нет, — отрезал я, шагнув к нему. — Твой Дар пока не отличит чужих от своих. К тому же ты пока еще постоянно глушишь электронику вокруг себя. Ты нужен здесь, Наиль. Заступай на пост у реки, напарника Клин выберет. Всё, по коням!

Мирослава всё это время стояла и молча наблюдала. По тому, как она смотрела на машины, было понятно, что она тоже рвалась в бой.

— Я бы могла там помочь, — сказала она мне, когда бойцы начали грузиться.

— Определенно, — не стал отрицать очевидного я. — Но в такие моменты дом тоже в опасности, и ты сама это прекрасно знаешь. И из всех, кто остаётся, ты сильнейшая, Мира, — произнес я, тепло глядя ей в глаза. — И ты должна быть здесь.

Я мягко коснулся ладонью её щеки. Она вздрогнула и выпрямилась. А затем, нервно кивнув, быстро развернулась и зашагала к Клину, на ходу достав из сумки планшет.

«Рух», — позвал его я через мыслесвязь.

«Уже в небе, — ответил он. — Отсюда лучше видно, как ты воркуешь со своей самкой».

«Ты лучше за врагами смотри, а не за мной».

«Да летим мы уже, летим, — фыркнул он. — Будем на месте первее вас, Первый!»

«В Брагино осторожнее. Помни, сперва разведка».

«Не учи петуха кур топтать», — снова фыркнул Рух.

«Я думал, ты не любишь, когда тебя называют петухом».

«Это пословица, не придирайся к словам».

«Не знаю я такой пословицы».

«Все, надоел! Мы полетели! Чао!»

Заканчивал наш с ним разговор, я уже сидя в машине. Ревели двигатели, ворота Чёртовой Лапы вскоре остались позади…

Я сидел в «Егере» рядом со Святом и прислушивался к себе. Рана больше не напоминала о себе, и это радовало: похоже, этой ночью мне понадобится каждая капля Силы.

Вот только в самом ли деле я восстановился на сто процентов? Клинок, в котором была частица Двенадцатого — обычном ножичком точно не назовешь.

Днём ранее

Встреча была назначена на втором подземном этаже недостроенного торгового центра, и никто из Совета Двенадцати о существовании этого места раньше не знал.

Вообще-то члены Совета не принимали чужих условий уже лет десять, но сегодня ни один из них даже не пытался торговаться.

На подземной парковке семь машин уже стояли неровным полукругом, и приехавший последним Сычёв поставил свою восьмой.

«Всего восемь, — тоскливо подумал он. — А ведь ещё недавно нас было двенадцать…».

Двое полегли от Шрама и его людей. Один — от людей Андерсона. Ещё один скончался сегодня днём рядом с «Аурой», хотя должен был прикончить ублюдка Северского. А Крапивин…

Сычёв презрительно посмотрел в сторону струсившего.

«Сдался первым, — сплюнул он. — Жалкий кусок дерьма».

Люди выбирались из машин. Дворянин Марат Чёрный, одетый по обыкновению в чёрную рубашку, остановился чуть в стороне и курил, глядя в темноту между колоннами. Крапивин же, наоборот, суетился вдоль полукруга, бегая туда-сюда с толстым портфелем под мышкой и каждому из оставшихся членов Совета извиняюще заглядывал в глаза.

Разговаривать друг с другом никому не хотелось.

Сычёв прислонился к капоту и стал ждать. Но других машин так и не приехало.

Однако в какой-то момент темнота между колоннами раздвинулась, и на границе света единственной аварийной лампы возник человек в тёмном пальто. Лицо его осталось в тени, и Сычёв поймал себя на том, что не хочет, чтобы свет поднимался выше.

Рядом с ним стояли ещё двое — судя по-всему, маги-телохранители.

— Господа, — ровным тоном начал Андерсон.

Члены Совета сразу поняли, кому принадлежит голос, ведь именно Андерсон их сюда пригласил через ренегата-Крапивина, который несколько дней назад позорно сдался Андерсону.

Никто не спешил отвечать. Приветственные слова будто застывали на губах у каждого — слишком многое произошло за эти годы между «югом» и «севером» подпольного Ярославля.

— Восемь, — продолжил Андерсон. — Скверное число для группировки, которая называла себя Двенадцатью.

— Ты считать нас приехал? — злобно прорычал Чёрный, щелчком пальцев отправил окурок в сторону.

— Считать вы умеете сами, — невозмутимо продолжил Андерсон. — И с каждым днём счёт даётся вам легче — людей, кварталов и торговых точек у вас становится все меньше. Заволга и Северские подберут к рукам остатки быстрее, чем вы соберёте очередной совет.

— Складно поёшь, — процедил Сычёв. — Только напомни, кто помогал нам худеть? Не твои ли псы?

— Мои, — усмехнулся Андерсон. — Скажу даже больше: ещё недавно я всерьёз подумывал дожать вас — и тогда этой встречи не случилось бы. Вы и сами прекрасно знаете, что мне это по силам. Но теперь планы изменились. Я решил оставить вас в покое.

— Щедро, — глухо произнес высокий худой мужчина с седой бородой, стоявший в центре полукруга.

— Никакой щедрости — чистая практичность, — так же невозмутимо ответил Андерсон. — В этом городе завелась мразь, что досаждает и мне, и вам. Причём вам — куда сильнее.

Представители Совета переглянулись — все понимали, о ком идёт речь.

— Я намерен сохранить вам жизни, поэтому старые счёты предлагаю считать оплаченными, — продолжил Андерсон. — А вот насчет новых, насчёт нашего потенциального союза… Условия я назову лишь один раз. Бить будем так, как скажу я, и ровно тогда, когда я укажу. И ещё: с этого вечера боевые группы Брагино подчиняются моим смотрящим.

— Это не союз, — прорычал Сычёв. — А капитуляция!

— Наоборот — капитуляция ждёт вас, если вы откажетесь, и подписывать её вы будете не со мной. Когда со Шрамом и Северскими будет покончено, я оставлю вам Брагино, господа. И вот это уже — щедрость.

Члены Совета напряженно переглядывались. Расклад каждый из них понимал — за условиями Андерсона таилось много подводных камней. Например, «оставляя Брагино», Андерсон всё равно станет его теневым хозяином, а Совет в лучшем случае будет ему служить.

Но даже так получалось выгоднее, чем воевать сразу со всеми. Если Андерсон передумает и всерьёз атакует Брагино, Шрам и Северский воспользуются этим, и тогда…

— И ещё, — проговорил Андерсон, повернув голову. — Вы привыкли прятать гербы, чтобы с вас меньше спрашивали. Теперь пришло время их достать. Сычёвы, Чёрные и Крапивины завтра вечером регистрируют объявление родовой войны Северским.

— Война по Уложению, — невесело усмехнулся Чёрный. — Ты предлагаешь нам вылезти на свет?

— Свет слепит того, кто к нему не готов. Северский которую неделю воюет в тени, и ему это только на руку. Пора пустить ему свет в глаза. Да так, чтобы он этого не пережил.

— Он должен был умереть еще сегодня, да не вышло, — хмуро произнес Сычёв. — Почему ты думаешь, завтра все сложится иначе?

Помолчав, Андерсон ответил:

— Потому что он крупно просчитался, но ещё не знает, где именно. Зато знаю я.

Под вечер окружное шоссе почти опустело. Петрович выжал из «Егеря» всё, на что тот был способен, и в довесок активировал контур ускорения. Фонари за окнами сливались в непрерывную пунктирную линию, а редкие фуры будто застыли на месте.

Другие машины колонны сильно отставали, но нас сейчас заботило только одно — побыстрее добраться до группы Дуги.

Святогор не расставался с рацией, получая доклады из Брагино. Сильный удар пришёлся по многострадальному «Аквилону», кроме того брагинские целенаправленно били по ларьку шаурмы — в такое время уже не работающему. И судя по брани, льющейся из рации, ларёк всё-таки изрешетили.

Зазвонил телефон, и уже по мелодии я понял, что звонит Мирослава.

— Случилось что? — быстро ответил я.

— Антон, нам объявили войну, — быстрым собранным голосом проговорила она. — Канцелярия по надзору только что прислала уведомления. Три рода из Совета Двенадцати — Чёрные, Сычёвы и Крапивины. Повод: неправомерное удержание родового имущества.

— Принял, — спокойно ответил я. — Собрались воевать по-крупному. Спасибо, что сообщила, отключ…

— Подожди, — выпалила она. — Виктор Валерьевич на линии, соединяю.

— Давай, — кивнул я.

— Антон Игоревич, подтверждаю все три регистрации, — начал Браунштейн без предисловий. — Дежурная палата приняла их за одиннадцать минут, что само по себе достойно годовой премии. Обычно такие бумаги ждут утра.

— К делу, Виктор Валерьевич, — поторопил я словоохотливого юриста. — Сколько у нас времени?

— Три часа с момента регистрации. Поясню! При свежем поводе Уложение даёт сторонам сутки на примирительные процедуры. Но если стороны уже обменялись требованиями, претензионный порядок считается исчерпанным, и разрешение на боевые действия наступает через три часа.

— А мы, стало быть, обменялись… — продолжил я его мысль.

— Конечно, — подтвердил он. — Их поверенные начали слать требования о возврате имущества едва ли не сразу, как закончились бои. Точнее после того, как вы выпроводили господина Волгина из Чертовой Лапы. Мы с Мирославой Сергеевной отвечали мотивированными отказами — всё четко по форме. К тому же сами требования были юридически беспомощны, ведь утраченное имущество де-факто принадлежало не им. Признаюсь честно, Антон Игоревич — открытую родовую войну я считал невозможной.

— Я как раз на досуге хотела это обсудить, — добавила Мира с легким укором в голосе.

А это она к тому, что я со вчерашнего дня бегал от разговоров о нашей рутине…

— Знание сроков ничего бы не изменило, — тут же вставил Браунштейн. — Отказы направлялись вовремя.

— Значит, они собираются сначала зачистить точки в тёмную, а «официально» приехать гвардией уже на всё готовенькое, — кивнул я. — Схема понятна, если больше ничего срочного, то я отключаюсь — мы почти на месте.

Поперёк дороги лежала опрокинутая легковушка, «Егерь» сдвинул её отбойником даже не сбавляя хода, и освободил проезд для остальной колонны.

— Дуга, мы на въезде! — крикнул в рацию Святогор. — Держаться!

— Куда дальше⁈ — бросил Петрович, вглядываясь в дома.

Точно, старик же наши брагинские точки ещё не видел…

— «Аквилон», — сказал я. — Прямо до упора, а потом налево!

Мы мчались через улицы исключительно на красные сигналы светофоров, дважды перепугав таксистов. Хорошо, что так поздно кроме них никого на дорогах Брагино не было.

Впереди мигали вспышки выстрелов.

— Штурмовая волна на одиннадцать часов! — крикнул Свят, глянув в окно. — Готовимся к высадке! Эликсиры принять!

Бойцы по команде достали флаконы с зельями, придающие им сил, и в едином порыве влили их себе в глотки.

Я усилил Руну Ощущения, чтобы лучше изучить противников. Они двигались парами, грамотно перекрывая друг друга огнём. На их чёрных куртках не было ни шевронов, ни гербов. Зато на левом плече у каждого тускло отсвечивал одинаковый серый жетон, содержащий заряд Силы.

Артефактные щиты… Недешёвое удовольствие даже для богатого рода…

А тут ими увешали рядовую пехоту.

— Петрович, — сказал я. — Видишь гнездо в торце гаражей? Энергетический купол светится.

— Вижу, — кивнул старик.

— Стреляй контуром. Только один заряд.

— Есть один заряд! — радостно выкрикнул, скидывая скорость.

«Егерь» полностью остановился, качнулся на рессорах и по его бортам пробежала вибрация. Я почувствовал, как контур стягивает Силу из Ядер в казённик, который нам установили Макс с Кристиной.

Я выдохнул и растянул над двором сеть уплотнённого воздуха, отдельно накрыв окна жилых домов упругими подушками.

Орудие «Егеря» зычно рявкнуло.

Бледно-зелёный луч прошил купол, гараж и то, что находилось за ним. Ударная волна разошлась было по округе, но увязла в моей воздушной сети. Осколки кирпича и куски железа я собрал в воздухе и ссыпал горкой на пустой газон. Ни один осколок не долетел до жилых домов — хоть они и так находились не близко, но лучше было подстраховаться.

Пока «Егерь» стрелял, колонна едва догнала его.

По команде Святогора наружу высыпали наши бойцы из всех машин. Двор тут же наполнился свежим грохотом оружий.

— Родион! — рявкнул Свят. — Вы, трое бравых магов, в левый проход через гаражи! Там пятеро! Работать на полную!

— Есть на полную! — выдохнул Родион.

Святогор продолжил распределять указания бойцам, а тройка сорвалась с места. На всякий случай я приглядывал за парнями через Руну, но, к счастью, вмешательство не понадобилось.

Родион первым вошёл в проход, уже натянув магическую пластинчатую броню по самые глаза. Очередь в упор высекла из его груди сноп искр и ничего более. Пока двое противников осознавали этот факт, Гриня из-за его плеча выбросил широкую волну металлической пыли. Туча колючей взвеси накрыла пятёрку, забиваясь в глаза и прицелы.

А затем в бой вступил Арсений.

С его ладоней сорвалась чёрно-серая дымка. Всего лишь одно касание дымки запястья — и чужой автомат падает на землю вместе с онемевшей рукой. Касание колена — и наёмник заваливается набок. Двоих оставшихся Родион просто вбил в стену соседнего гаража, приложив каждого каменным кулаком.

А неплохо новички начали…

Ветераны тем временем обстреливали противников с расстояния, распределяясь по позициям. Восемь других новичков были «приписаны» к группам опытных бойцов, старались изо всех сил, но пользы приносили ощутимо меньше матерых вояк.

Но это и не главное — главное, получить опыт.

А для конкретно для этих ребят сейчас важнее всего — сразиться с бандитами на землях родного Брагино.

Двор мы зачистили за несколько минут, бойцы Дуги тоже воспряли духом, открыв перекрёстный огонь по противнику.

Уцелевшие враги отступили за гаражи и разбитые машины. Причём отступили как-то быстро — явно по команде.

«На крыше!» — внезапно сообщил Рух, в его мыслеголосе чувствовалось легкое напряжение.

Подняв голову, я увидел, что именно так напрягло пернатого.

Тонкие нити чужой Силы расходились с крыши недостроенной девятиэтажки и тянулись к группам противников. По этим нитям шла живительная энергия.

Людей подпитывали Силой, чтобы затем снова отправлять в бой! Другие же группы врагов, что сейчас находились куда дальше от нас — питали прямо в процессе боя.

И место ведь удобное, дери их Леший — с девятого этажа можно дотягиваться до групп, находящихся в разных точках, долго оставаясь незамеченным.

Правда, и Дар для этого нужен редчайший.

«Действуй», — приказал я Руху.

Он и без того уже приближался к недострою вместе с Настей. Пламя взметнулось над крышей и ринулось вниз, пожирая этажи. И вовремя — Руна Ощущения как раз уже нащупала в здании вражеских снайперов.

«Раз плюнуть», — прокомментировал Рух.

Сразу после этого дальняя вражеская группа у «Аквилона» словно разом разучилась ходить — противники стали двигаться слабее и чаще ловили пули нашей гвардии. Свою подпитку Силы они потеряли, а без неё действовали гораздо слабее.

— Муха, говорит Первый! — крикнул я в рацию. — Рух зачистил для тебя точку на недостройке!

Муха с несколькими бойцами тут же выдвинулись к обозначенной позиции.

Следующий час мы отбивали штурм за штурмом. Петрович выстрелил из «Егеря» ещё четырежды. Каждый раз я накрывал кварталы воздушной сетью, и ближайшие жилые дома отделывались разве что колыханием занавесок. И то, от моего ветра.

Лапа, Кремень, Зубов и Крюк отбивали зону подле нашего ларька с шаурмой. Кремень поднимал оборонительные укрепления прямо из асфальта и удерживал их. А когда к месту прибыла вражеская машина, он вырастил из тротуарной плитки монструозную гору, и в нужный момент обрушил её прямиком на крышу авто.

Лапа в это время с лютой ненавистью к врагам палил из пулемета. Вокруг него висела ветровая защитная полудуга, заранее созданная мной, и случайные вражеские пули в неё хорошо вязли.

Я тоже сражался на этом направлении — например, в один момент поднял воздухом с вражеских трупов ножи и запустил их внутрь ларька, где укрылись брагинские и перезаряжали автоматы. Все лезвия, летя по извилистым траекториям, достигли целей — мой контроль над энергией в новом теле стал еще лучше, а Руна Ощущения позволяет целиться даже с закрытыми глазами.

— Местные бы сюда не стреляли, — гневно прорычал Лапа, перезаряжая пулемёт. — Место прибыльное, и в народе любимое! Брагинские бы его целиком взять пытались! А это явно чужаки!

— Хорошо подметил, — кивнул я, ветром вытаскивая трупы из ларька.

Но долго это место не осталось простаивать в тишине. Меньше чем через минуту к ларьку приехало вражеское подкрепление в составе трёх машин, причём очень быстро. Гвардейцы сейчас как раз перезаряжались и бегло обыскивали трупы на предмет снаряжения, так что я пустил потоки ветра во вражеский огнестрел, ломая каждому из них механизмы.

— Они пусты! — прокричал я, атакуя подкрепление воздушными копьями.

И гвардейцы встретили их прикладами, ножами, а в отдельных случаях выстрелами из пистолетов.

Очередного противника Лапа перебросил через капот легковушки, не заметив, что тот был в артефактной броне.

Бои продолжались по всем направлениям. Мы держались, не сдавая врагу ни сантиметра. Притом лично у меня получалась еще и сдерживать силы. Пока не было нужны выкладываться сверхмеры, и можно было положиться на гвардейцев.

То и дело я поглядывал на часы. Объявление войны от трех родов, с их возможностью напасть на меня официально через три часа, не давало покоя. Да, все пошло не по плану брагинских и Андерсона — позиции мы удерживаем и зайти на готовое официальным гвардиям не получится…

Но если Чёрный, Сычёв и Крапивин всё-таки решат этой ночью официально повоевать?

По этой причине я тоже старался лишний раз Силу не тратить.

А ближе к часу ночи позвонил Шрам.

— Северский! — в трубке грохотало. — Твои хоть дышат?

— Еще и разговаривают иногда, и даже порой смеются. Ситуация выровнялась давно и теперь плавно улучшается. Что у твоих?

— У «Терм» тварь работает! — рыкнул он. — Пятерых моих сложил как кукол!

— Даю команду выслать подмогу, — ответил я.

— Не нужно, — выдавил он. — У меня свои методы.

В трубке что-то оглушительно громыхнуло.

— Слушай, Северский, — шумно выдохнул Шрам, когда грохот прекратился. — Больно дорого они платят за их же сараи. Не похоже на простые бои за район.

— А на что похоже? — хмыкнул я.

— Хотел бы я знать! Но учитывая, что там Андерсон… Перспектива покончить со мной и тобой его явно манит больше, чем брагинское добро! Ладно, я погнал! До связи!

К этому моменту я перебрался к «Аквилону», быстро влил Силу раненым, параллельно с этим размышляя над словами Шрама.

В общем-то я был с ним согласен. Разве что к этому моменту Андерсон должен был уже понять, что избавиться от нас в Брагино у него точно не вышло.

И какой будет его следующий ход?..

— Первый, — отвлек меня от размышлений Свят. — Противник выжидает, на некоторых позициях уже отходит. Натиск практически сошёл на нет.

— Значит, уже нам нужно идти в контратаку, — заключил я.

— Поддерживаю, — кивнул Святогор и переключился на рацию: — Группа «Центр»!..

Что он нам приказал, я уже не слышал — Структура задрожала, а в кармане зазвучала знакомая мелодия.

Мира звонит!

— Алло! — быстро ответил я, накрыв себя куполом тишины.

Вместо голоса в ухо ударил грохот. Строчили автоматные очереди, разносились чьи-то крики…

— Анхарт! — Мира кричала, и связь рвала её слова в клочья. — У нас бойня! Их много, бьют с юга и с запада! Клин ранен! Мы держимся, но…

Слова заглушились очередным грохотом — что-то взорвалось рядом. Следующие пару секунд в трубке был только треск.

— … слышишь меня⁈

— Выезжаю! — ответил я, но связь уже оборвалась.

Первым делом я обратился к Руху:

«Забирай Настю, и на всей скорости домой!».

А я стоял среди гильз и чужих трупов, и гнал мысли вперед, борясь с бушующей в сердце яростью.

Снять отсюда гвардию и уйти домой колонной? Глупо. Враги ждут именно этого. Да даже если мы снимем половину состава — это здорово ослабит позиции, чем брагинские с их помощниками тут же воспользуются и атакуют с новой силой.

— Свят, — быстро обратился я к главе гвардии.

— Слышал, — тут же хмуро отозвался он. — Сколько берём?

— Только «Егерь», — ответил я.

— Принял, — ответил он, уже поднося рацию ко рту: — Внимание, нападение на Чёртову Лапу! Петрович, за руль! Лапа, Кремень, Бирюк, брагинская Тройка — в «Егерь»! Зубов! Остаёшься старшим группы, работаешь с Дугой. Муха, позицию держишь! Крюк, раненые на тебе!

Я тем временем набрал Шрама.

— Северский! — откликнулся он.

— У меня нападение на Чёртову Лапу. Ухожу с малой группой, Брагино оставляю Дуге и гвардии.

Мимо пробежали двое бойцов с ящиком боеприпасов, и я посторонился, пропуская их к грузовику.

— Суки… — злобно прорычал Шрам. — Погоди, я своих сюда всех стянул, у меня резерв под рукой. Могу полсотни к твоим землям кинуть, за полчаса дойдут.

— Спасибо, не стоит, — ответил я. — Твои моих постов не знают, и территорий тоже, а сейчас ночь. Лучше держи Брагино, — предложил я, поднырнув под ствол пулемёта, который Лапа как раз затаскивал в грузовой отсек «Егеря». — Если твои люди помогут моим, будет хорошо.

— Это сделаю, — серьезно ответил он. — Северский… додави их там.

Я отключился и запрыгнул в «Егерь». Возле него толпилась восьмёрка новичков из Брагино, и по глазам было понятно, что они тоже рвались поехать с нами.

— Ваше благородие, наши семьи же там! — выпалил один из них.

— Ваши семьи под защитой рода, — отрезал Святогор, забросив в кузов свой рюкзак. — А род сейчас сказал держать Брагино. Кто дёрнется в самоволку, тому я лично ноги узлом завяжу. По местам!

Родион, Гриня и Арсений молча полезли внутрь, переглянувшись со своими. Эта троица дома действительно сейчас не помешает. Да и остальным новичкам так будет проще — сильнейшие из их группы отправляются в Чертову Лапу вместе с сильнейшими представителями рода. Такое явно внушает надежду.

— Здесь закончите, — строго сказал я своим гвардейцам напоследок.

«Егерь» рванул с места, и Петрович сразу же активировал контур ускорения.

В кузове висела тяжёлая, злая тишина.

— Светлана Михайловна вчера учёт до темноты вела, — вдруг сказал Бирюк, глядя перед собой.

Услышавший это Петрович рыкнул себе под нос и сжал руль крепче, да настолько, что скрипнула оплётка. А старик молча вдавил газ ещё глубже.

— «Руссо-Балт» на открытой стоянке остался, — пробормотал Лапа. — Я его только отполировал… И сала два ведра засолил вечером…

— Лапа! — рыкнул на него Святогор, и тот замолк.

Никто, конечно же, не засмеялся. Но атмосферу здоровяк ненадолго разрядил, за что я мысленно поставил ему плюсик.

— А подвалов в Чёртовой Лапе много? — глядя в пол, сухо спросил Гриня. — Моя приёмная матушка…

— Много, — сухо ответил Святогор. — О мирных у нас всегда заботятся в первую очередь.

Гриня кивнул сам себе. Арсений же сидел с прямой спиной, и из его пальцев сочилась серая дымка.

— Дар в кулак спрячь, маг, — бросил ему Свят.

Я же тем временем набирал номера по кругу: Мира, Клин, Игоша, но всё безрезультатно.

Святого делал тоже самое, и именно ему через несколько минут ответил Вяз:

— Командир! Связь глохнет, я к запасному узлу отбежал…

— Доложи обстановку! — потребовал Свят.

— Всё плохо, командир! Такого ещё не было! Давят с юга и с востока… Голем на первом восточном рубеже попеременно принимает огонь на себя, помогает отводить раненых! У него уже плечи разбиты, грудь каменной крошкой брызжет! Госпожа с Игошей и второй группой держат оборону юга! Наиль швыряет молнии со стороны реки! Оттуда же работает Ёрш крупным калибром!

— Потери⁈ — жёстко спросил Свят.

— Шестнадцать раненых, включая Клина… Трое тяжело — простреленные рёбра и конечности! Оттаскиваем таких к теплице. Кравцова с пацанёнком с ними… По коровнику попали — у Корунковых две коровы ранено! С востока, чтоб меня, миномётная установка работает с артефактными снарядами! Целятся по всем домам без разбору! Место Силы пока выручает, снаряды не долетают, устанавливаем точку запуска, но…

— Враг установлен? — вмешался я, чувствуя, как внутри меня закипает что-то древнее и очень недоброе.

В «Егере» разом стало даже тише, чем было до этого.

— Никак нет! Полагаем, очередные наймиты. Но среди них — узкоглазые придурки с серпами на цепях! Наиль в одного в упор молнией бил… а она рассыпалась. Хорошо, Ёрш его срезал.

— Молчальники! — выпалил Святогор, стукнув кулаком в колено.

— Кто? — не выдержал Родион.

— Наёмники-антимаги, — Свят говорил быстро и зло. — На комплексе Бестужева их встречали.

— Одному я тогда из «Слонобоя» дыру в спине провертел, — хмуро сказал Петрович. — Пуля их берёт, ребятки. Запомните: пуля их берёт!

— Это не всё, командир, — сглотнул Вяз, продолжая. — Там ещё похожие на них, но… как тени. Двое или трое. Их даже тепловизоры с трудом ловят, скользят ловко уроды! Одну такую тень госпожа уже размазала об трансформатор.

Арсений тихо выругался, и никто его не остановил.

— И ещё… — замолчал Вяз, и пауза эта тянулась дольше. — Игоша сказал… там Мастер с Даром Тьмы. Идёт с южного поля. Госпожа его не пускает, давит и давит… а он всё равно идёт.

— Вяз, — холодно проговорил я. — К Мастеру никому не соваться! Мы скоро будем.

— Есть… — выдохнул он, и связь снова утонула в шипении.

— Мастер, — медленно проговорил Родион. — Хреново!

— И не говори, парень! — воскликнул Петрович. — Откуда у них такой редкий зверь⁈ Я в армии про них только байки слышал.

— Мне тоже отец в детстве рассказывал, — проговорил Арсений. — Но в живую я раньше с ними не встречался.

— Я встречался, но не знал, что человек — Мастер, — произнес я, погрузившись в размышления.

Ранги одарённых идут с пятого по первый. А вот дальше начинаются именные категории. И судя по реакции Петровича и бывших дворян, одаренные с именными рангами — крайне редкие ребятки.

— Если у него подтвержденный ранг, и редкий Дар, можно будет позже узнать что-то у майора Корчагина, через базу Канцелярии, — заметил Лапа.

— Это если он наш, а не узкоглазый, — пробурчал Святогор. — И если ранг подтверждал свой.

— А как их… подтверждают? — поинтересовался Гриня.

— На специализированном полигоне Имперской аттестационной комиссии. Таких в Империи только два. С рангами нельзя как со ступенями просто пригласить комиссию в воинскую часть или имение. К слову… — поморщился Свят. — Мы свои ни разу не подтверждали.

— Это сейчас неважно, — хмуро проговорил я. — Главное — реальная сила, а не бумажка.

— Согласен, — прорычал Петрович, выкручивая руль на повороте. — А что у нас по реальной силе? Есть Мастера?

В машине снова стихло и все уставились на Святогора, ожидая ответа.

— Чего смотрите? — фыркнул он. — Я по силе в районе первого. Мирослава Сергеевна тоже плюс-минус.

— А господин? — тихо спросил Бирюк.

Свят покосился на меня.

— С точки зрения теории — первый ранг, переходящий в Мастера. Но в Мастера ему по годам рановато. Это опять же с точки зрения теории… А дальше пусть комиссия голову ломает, ей за это жалованье платят.

А я мысленно хмыкнул — «по годам рановато». Знал бы кто, какими годами меня положено мерить…

— Мастеров в Империи немного, — продолжил Свят уже без всякой иронии. — Более высоких ступеней — так вообще едва ли сотня наберется. Таких в наёмники не отправляют.

— И как нам его тогда?.. — попытался спросить Лапа, но так и не сформулировал мысль и просто пошевелил своей огромной ручищей.

— Мастера оставьте мне, — произнес я.

— Принял, — коротко кивнул Святогор и тут же развернулся к бойцам: — Слушай боевой расчёт!

Дальше он ставил задачи по одной на человека. Бойцы собирались и решительно кивали, постепенно возвращаясь в боевой ритм.

Я обратился к пернатому:

«На тебе юг и восток, Рух. Не тяни — сразу бей во всю мощь. Сейчас на счету каждая секунда — врага нужно дезориентировать хотя бы на время!».

«Понял. Настю отправлю к нашим», — ответил он.

«Лучше отправь её в мою лабораторию — пусть доставит бойцам банку с надписью „Пойло номер один“, с красным восклицательным знаком».

«Ты думаешь, эта дуреха справится с таким сложным заданием», — хмыкнул Рух.

«А ты что, ее плохо тренировал? Разжаловать тебя до рядового?»

«Думаю, она справится».

Я выпрыгнул из «Егеря», сжимая в руке «Северный ветер». Бойцы слаженно выбирались из кузова, а Петрович, не сбавляя хода, ехал дальше — искал подходящую позицию, чтобы выстрелить из контурной системы грузовика.

Рух уже щедро поливал огнём дальние рубежи врага. В сплошной стене пламени вдруг особенно сильно громыхнуло — это моя древняя птица попала по миномётной установке.

Руна Ощущения показывала, насколько широко разрослись бои вокруг деревни. Противник, как и ожидалось, старался расширить фронт, заходя с новых направлений. Ночь сейчас играла ему на руку…

«Подсоби огнём, нужно подсветить!» — скомандовал я Руху, когда он пошёл на второй круг.

Крылатый меня понял с полуслова и выпустил аккуратные, но крупные колечки огня, которые я тут же запечатал в воздушные шары и разнёс по округе, оставив висеть в воздухе над деревней. Света вокруг сразу ощутимо прибавилось — а если же враг решит ломать мои «пузыри» пулями…

Желать удачи я ему не буду, всё равно не поможет.

Настя тем временем дотащила запечатанную банку до теплицы, как и приказал ей Рух.

Удивила… Ну, почти. Я проконсультировался со Структурой, стоит ли доверять ценный груз дурынде-цапле, и Структура ничего не имела против.

Иногда я думаю, что на самом деле Настя живет по принципу: «Быть умной — это вовремя притвориться тупой».

Сам я тоже добежал до теплиц, куда стаскивали раненых, и нашел взглядом своих учеников-алхимиков.

— Анна! Егор! Банка от цапли! Раненым даём по глотку, бойцам по два! Живо!

«Пойло номер один» я готовил на самый чёрный день в истории Чертовой Лапы. Который, судя по всему, наступил сегодня…

Я мимоходом создал нити Силы ко всем раненым, и не приближаясь, влил в них энергию. А затем рванул на восток, игнорируя все наши укрепления.

Сжатым ветром я гасил всё, что летело в мою сторону, и вскоре оказался в стане врага, дав волю скопившейся ярости.

«Северный ветер» рассекал стволы автоматов вместе с руками, воздушная петля выдёргивала врагов из-за укрытий прямо под клинок…

И ятаган, конечно же, оставался чистым.

Мишка внезапно оказался тут же — среди рассредоточенных врагов. Хотя во время доклада Вяза он ещё закрывал своим телом первые наши рубежи.

Сам решил пойти в атаку, стало быть?..

Сейчас в него били с трёх сторон. Плечи у голема были разбиты вплоть до внутренних контуров. Однако это не мешало ему нестись вперёд, головой и руками проламывая тела нападавших.

Перед ним закрутил цепь молчальник. Один в один похожий на тех, с которыми я сражался на агрокомплексе Бестужева…

Серп полетел вперёд, обвил Мишкину руку, и цепь засветилась изнутри жёлтым светом, пытаясь вытянуть из голема ту энергию, что держала его контуры.

Ха! Наивные. Я не зря перенастраивал его проводящую сеть узоров — обесточить Мишку можно, только если совсем лишить его всех Ядер.

И то не факт, что получится. Особенно на нашей земле.

И всё же портить почётного работника деревни я не позволю.

Три запущенных воздушных копья достигли своих целей, и все, кто стрелял по Мишке из автоматов, пали. Я опустился на колено, вбил ладонь в грунт и отправил Месту Силы мощный сигнал.

Из земли хлынули потоки энергии, и воздух вокруг молчальника сразу же вспух. Враг увяз в нём, а движения его стали тягучими настолько, что он не смог удержать собственную цепь.

Мишка невозмутимо сжал каменную ладонь, намотал цепь на кулак и дёрнул на себя.

Молчальника потащило по траве. Со стороны «Егеря», вставшего вдали, донёсся грохот «Слонобоя».

— Пуля их берёт! — проревел старик на всю округу, хотя я, находясь далеко, услышал его только с помощью Руны.

А затем старик быстро перезарядился и выстрелил в другого молчальника, который бежал на помощь первому. И снова попал — калибр «Слонобоя» никакая антимагия не могла остановить.

— Мишка, отходи к нашим, — велел я голему на бегу. — Ты своё отстоял.

После моего марш-броска, а также предшествующей этому работе Руха, восточный фланг заметно проредился. Гвардейцы как раз получили возможность передохнуть, выпить разнесённое Егором «Пойло», перегруппироваться и пойти в контрнаступление.

«Егерь» дал задний ход, развернулся и поехал куда-то в сторону южного фланга.

Я сам спешил в ту же сторону, только по более широкой дуге. На бегу я продолжал пускать воздушные копья и дистанционные «стальные кулаки», попутно срубая противников «Северным ветром». Вокруг меня держался защитный купол. Некоторые вражеские пули, учинённые артефактной основой, били по куполу особенно неприятно. Приходилось концентрироваться, находить объект и взрывать его ствол на расстоянии.

Жалко потенциальные трофеи — но спасти жизни наших людей гораздо важнее.

Я уже видел, как далеко впереди Кремень гнал по полю небольшую каменно‑земляную волну — она сметала чужую пехоту с позиций или хотя бы заставляла их падать. А Бирюк тонкими лучинами поджигал всех, кто потом пытался выползти.

Чем ближе я подходил к южному фронту, тем ожесточённее становились бои. Ситуация осложнялась тем, что гвардия держала оборону у крайних зданий — хорошо хоть не жилых.

Всё напоминало тот бой, когда на нас нападали наёмники с ядовитыми капсулами в зубах. Даже некоторые укрепления сохранились с того раза — и сейчас наши бойцы вовсю ими пользовались.

Только тогда всё было куда проще: врагов было меньше, они делали ставку на огнестрельное оружие и надеялись взять Чёртову Лапу за счёт численности. Сейчас же казалось, будто кто‑то тщательно проработал все ошибки того сражения. Хотя, конечно же, подробностей того сражения враг знать не мог.

Враг привел десятки одарённых со стихийными Дарами. Одни ставили энергетические защиты для своих, другие яростно атаковали. Третьи в довесок орудовали артефактным оружием, кто-то оттаскивал раненых.

Наш южный сектор они выбрали неспроста — мой старый друг Гедеон поступил бы точно так же. Север уже не раз «обкатывали» в боях с людьми Залесского, да к тому же он лежал в небольшой низине. Запад надёжно прикрывали изгиб реки и бугристый, мало проходимый ландшафт — оттуда всё отлично просматривалось и простреливалось. Единственная дорога — в сторону окружной трассы и нашего имения — легко перекрывалась и держалась под огнём. А вот юг, как его ни укрепляй, всё равно уравнивал шансы сторон.

Именно этим враг и воспользовался в этот раз.

Подходя с фланга, я первым делом выпустил волну «закалённого дыхания». Прямо в неё я вложил рой воздушных копий, волна катилась по рядам врага и тут же прошивала их насквозь.

При этом эффект вышел скромным — поразило лишь нескольких атакующих. Зато щиты слетели у многих!

— Вперед! — донёсся рык Святогора со стороны наших позиций, и гвардия с новой силой рванула атаку.

Из «Егеря» полетели светло-зелёные лучи, после попаданий которых в земле оставались глубокие воронки. По «расчищенной» земле двигались наши бойцы, перед которыми Кремень постоянно возводил новые каменные укрепления.

Настя тоже вступила в бой. Её короткие проколы пространства появлялись то тут то там, без остановки. Птица старалась, пытаясь сломать клювом вражеские щиты Силы. Да и самих врагов заодно…

Пространственные прыжки цапли были настолько стремительными, что противники всерьёз принялись выискивать вокруг себя одаренного‑скрытника. Кто‑то от испуга даже выстрелил по своим — в ответ его тут же застрелили.

В какой‑то момент маг с Даром льда выпустил морозный порыв, что успел подморозить клюв Насти. Она тут же выпрыгнула прямо на него и принялась яростно бить тяжёлым обледеневшим клювом.

«Отбой! — гаркнул на неё Рух. — Тебя заметили!»

Настя ретировалась с поля боя, но её усилия не пропали даром. Враг отвлекся, и наши гвардейцы смогли подступить к нему вплотную. Местами завязалась рукопашная…

Святогор уже орудовал топором, добираясь до ближайших противников быстрее, чем они успевали посмотреть в его сторону. Я бился неподалёку. Вражеские маги пускали в мою сторону то молнии, то огонь, то чистую атакующую энергию, и каждый раз «Северный ветер» принимал урон на себя, будто бы «всасывая» вражеские заряды.

Из мёртвой зоны за спиной Святогора выросла размытая человеческая тень.

— Свят! — крикнул я Голосом. — Сзади!

Клинок уже летел Святу под затылок. Глава гвардии качнулся в сторону, и лезвие вспороло ему плечо вместо шеи, на траву брызнула кровь… Однако Святогор не обратил на это внимание и, шагнув навстречу вязкой темноте, поймал руку с клинком в захват.

— Ку-ку, ёпт, — прорычал Святогор, обрушив синее лезвие топора на врага.

«Тень» тут же взвыла, рванулась, полоснула вторым ножом по рёбрам Святогора, но на сей раз броня выдержала и Свят контратаковал.

Второй удар топора пришёлся в ключицу, а третьего уже не требовалось.

Святогор стоял над трупом, залитый своей и чужой кровью, и дышал чаще и прерывистые, чем обычно.

В это же время другая «тень» пыталась прокрасться вглубь наших укреплений — за спины наших задних эшелонов. Туда, где лежали раненые… Даже огненные кольца Руха, висевшие в воздухе, не могли как следует подсветить таких ассасинов.

Сам я был далеко и в моменте тоже не мог остановить врага.

Но это я — а вот Место Силы повсюду на земле Чертовой Лапы.

Разрубив ятаганом грудину очередному врагу, я пальцами свободной руки выписал комбинацию простых рун, обратив внимание Места Силы на скрытников. Оно тут же обуяло их своей энергией.

Неподалёку как раз находилась «брагинская тройка», и парни после этого мгновенно заметили приближающегося ассасина.

— Гриня! Пыль! — рявкнул Родион.

Гриня вскинул обе руки — и широкая туча металлической пыли накрыла проход возле зданий. Большая часть пыли осела на землю, а часть повисла в воздухе, облепив «тень». Теперь ассасин не просто был помечен — он ещё и мерцал блёстками.

Дальше тройка сработала точно как в учебном бою против меня. Арсений пустил дымку по проступившему силуэту — и у ассасина подвернулась нога. Через секунду Родион ударил каменным кулаком, а Гриня довершил дело стальным.

Я продолжал продвигаться вперёд. Враги попадались всё реже: они не сбивались в кучу, а наоборот — перегруппировались и прятались. И укрытий у них хватало.

А навстречу нашим позициям надвигалось нечто тёмное — словно поле диаметром метров пятьдесят, которое не могли подсветить наши с Рухом огненный фонарики. Их, кстати, заметно поубавилось — часть всё‑таки сбили магией.

И вместе с этой тьмой к нам медленно шел человек, создавший ее.

Мирослава все так же пыталась противостоять ему. Даже с расстояния я чувствовал, как своим давлением девушка понемногу замедляла тьму. Но силы её, даже несмотря на поддержку родной земли, были на исходе.

Вот, значит, тот Мастер Тьмы, о котором докладывал Вяз… Мира пытается удержать его подальше от остальных людей уже больше часа.

Из носа девушки шла кровь, ноги подрагивали, куртка и тактические штаны зияли дырами от многочисленных пуль…

Я почувствовал, как внутри вновь просыпается первородная ярость. Эти мерзавцы не только топтали мою землю и изводили моих людей.

Они еще и…

— Мира, — оказавшись рядом с девушкой, я положил ей руку на плечо. — Ты умница. А теперь отдохни. Он мой.

Устало шмыгнув носом, она посмотрела на меня плывущим отрешённым взглядом и даже попыталась улыбнуться.

— Анха… — протянула она, но силы её покинули и она начала падать. Я подхватил ее на руки, и давление, что удерживала Тьму исчезло.

— Рух, огонь! — закричал я в голос, на руках унося Мирославу к безопасным позициям.

Пернатый завис над тьмой и выпустил долгое непрерывное пламя. Сильный огонь понемногу рассеивал чёрный туман, но до самого Мастера он и близко не доставал.

Я положил Миру рядом с ранеными товарищами и, развернувшись, без промедления ринулся обратно.

Меня не было всего минуту, но этого времени с лихвой хватило, чтобы тьма продвинулась к нашим позициям еще шагов на десять. За последний час Рух истратил немало энергии — теперь, поливая чёрное поле огнём, он едва держался в воздухе, выжимая из себя остатки сил

Которых явно не хватало на то, чтобы остановить Мастера.

«Дальше я сам», — коротко сказал я.

И шагнул в темноту.

Руна Ощущения показывала очертания Мастера Тьмы лишь отдалённо — его фигуру размывало бесчисленное количество тёмных жгутов и импульсов, что расходились от мага во все стороны.

Один такой жгут атаковал меня. Я подставил «Северный ветер», и ятаган принял удар — даже во тьме кристалл на навершии мигнул светом.

Ещё два жгута я срезал на подлёте.

— Ты моложе, чем мне обещали, — раздался голос, и исходил он из всей тьмы одновременно.

— Просто у тебя дырявая разведка, — ответил я, постепенно приближаясь к врагу через толщи чёрного тумана.

Сила вокруг забурлила и противник наконец-то атаковал всерьёз — тьма у моих ног мгновенно собралась в летающие клинки, что вонзились в то место, где я стоял секунду назад. Ещё один клинок метнулся к груди, другой — к спине. Сперва я отбил удар мечом, затем уклонился, третий сбил ветром, а затем….

Я вовсе перестал запоминать атаки — Мастер обрушил на меня всё, на что был способен. Плотные клубы тьмы, острые лезвия из мрака, волны давящей темноты — и даже низкий вибрирующий звук, от которого у обычного человека лопнули бы барабанные перепонки.

Казалось, он действовал как ученик, который выучил горстку приёмов и теперь повторяет их всё быстрее, надеясь, что скорость рано или поздно принесет ему победу.

Возможно, для нынешней эпохи он и впрямь считался сильным магом. Но тот же Двенадцатый такого ученика гнал бы пинками под зад, и низачто бы не назвал эту бездарность Мастером.

Уклоняясь от очередных жгутов и клинков, я потянулся к Месту Силу. После перерождения я уже множество раз практиковал «закалённое дыхание». Но сейчас я словно передал это заклинание родной земле.

Мощный поток воздуха «выстрелил» вверх прямо из недр. Я устоял — как и сам Мастер. Зато его тьма частично рассеялась, и в просветах мелькнул худощавый немолодой мужчина с парой коротких клинков — точной копией тех, что только что рвались ко мне из темноты.

Я не дал ему опомниться — он едва успел выставить клинки, а я уже подсёк его опорную ногу и рубанул «Северным ветром» наискось — от ключицы к поясу.

Брызнула кровь. Недомастер рухнул замертво.

— Дилетант, — сплюнул я, глядя на то, как опадает вокруг него тьма, стекает в землю и впитывается без следа.

Наше поле боя сразу же осветилось от огненных колец Руха — трава под ногами кругом была чёрной. Тоже, видимо, станет пищей для Места Силы.

После победы над Мастером битва вскоре завершилась. Редкие выжившие противники пытались отступать обратно за поля, где стояла их техника, но Рух и Настя, немного напитавшись энергии от Места Силы, долетели туда раньше.

Машины они послушно не трогали, а вот удирающих врагов — более чем.

Я вернулся к нашим. Посреди поле боя стоял Святогор с топором в руке. Из его вспоротого плеча по броне сочилась кровь.

— Юг чист, — доложил он, не дожидаясь вопроса. — Восток тоже чист.

Я кивнул и взял его за плечо. Он сразу же дёрнулся и зашипел:

— Потом, Первый.

— Сейчас, — жестко отрезал я и пустил по его каналам тёплый заживляющий импульс Силы.

Рана запечаталась. Свят скрипнул зубами, благодарно кивнул и тут же поднёс к губам рацию. А пока он раздавал команды и перекраивал посты, я изучил его ранение внимательнее.

Диагностический импульс подтвердил: клинок скрытника нёс серьёзный яд. Но кровь главы гвардии успешно с ним справлялась — ни намёка на токсикацию.

Хорошее доказательство того, что эликсир из печени пепельника, который употреблял Свят последние недели, исправно делал своё дело. Устойчивость к отравляющим веществам у Святогора уже сформировалась.

Но говорить ему об этом я не торопился — нечего отвлекать главу гвардии, раздающего указания всем бойцам и получающего доклады.

Это первое. А второе — Святогор и так постоянно действует самоотверженно. А если ему сказать, что большинство известных ядов ему нипочем — он и вовсе может почувствовать себя бессмертным.

А бессмертные… они ж долго не живут.

С этой позитивной мыслью я направился в сторону теплиц, туда, где лежали раненые.

К шестнадцати раненым, о которых докладывал Вяз, под самый конец добавилось ещё двое.

Тяжёлых по-прежнему было трое.

Кравцова зашивала бок одному из гвардейцев. Клин сидел, привалившись к стене теплицы, с перетянутым бедром и рацией в руке, докладывая Святу о произошедшем.

— … Часовые доложили о противнике в час двадцать пять, — говорил он. — Первые группы зафиксировали идущими с северо-востока…

Я слушал его и вертел головой, рассматривая наши земли. Я мысленно представил карту Чёртовой Лапы и окрестных территорий, оценил количество и расположение трупов…

Выходило, что и атака с востока, и атака с юга стягивались в одну точку. И этой точкой выходила наша теплица, что стояла как раз на юго-востоке деревни. Я отметил это ещё в моменты боя, но тогда это объяснялось просто: здесь наши раненые, здесь тыл, потому сюда и лезут.

Но после доклада Клина всё заиграло новыми красками.

Враг жаждал пробраться именно сюда. Но зачем? Уничтожить наше ещё даже не запущенное производство?

Вряд ли — даже артефактный миномёт работал по жилым домам, а не теплице — то есть выступал отвлекающим элементом.

В проходе между постройками лежал труп скрытника, с которым во время боя разобралась «брагинская тройка». И от места, где лежало тело, до задней двери теплицы оставалось шагов двадцать…

Мы думали, что он шёл в тыл или к раненым.

Из размышлений меня вырвал вид Генерала, который сейчас выполз из теплицы по своим делам. Он прошёл мимо двух вражеских тел, задел панцирем чью-то брошенную винтовку, добрался до нетронутой травы и принялся флегматично её жевать.

— Генерал… — медленно проговорил я себе под нос.

Структура тут же откликнулась тонкой вибрацией. Мысль о том, что враг шёл за черепахой, теперь казалась не просто залетной мыслью…

Пу-пу-пу…

Староста Михалыч приехал к теплице на «буханке», груженной людьми. За ним еще две старые скрипучие колымаги. Всего прибыло человек двадцать, готовых помогать раненым: деревенские бабы, Корунковы всей семьёй кроме младших детей.

Степаныч снова притащил бутылку самогона.

— Раны обрабатывать, — серьёзно сказал он, но ему, похоже, никто не поверил, и потому он добавил: — И с тяготами справляться. Боль притуплять!

И брагинские женщины — матери, жёны и просто возлюбленные, которых три дня назад расселили по домам, тоже пришли на помощь — своим ходом. Приёмная матушка Грини принесла стопку простыней и, никого не спрашивая, принялась рвать их на полосы. Сам Гриня стоял рядом и помогал ей.

— Чудо явили Боги, — проговорила Вера Васильевна, глядя на ряд носилок. — Столько крови и ран, и все живы!

— Не Боги явили чудо, а господин и госпожа! — резко ответила ей брагинская женщина. — Мы видели, как госпожа на краю поля билась! Вон, вся в ранах!

Мирослава как раз вышла встречать деревенских, хотя с трудом стояла на ногах.

Я сразу же подошёл к ней.

На левом плече плотная куртка была разорвана и под ней виднелась багровая борозда. Там пуля прошла по касательной, где уплотнение защитного Дара истончилось. Под остальными дырами в куртке и штанах кожа осталась цела, только наливалась синевой.

— Часы проверяла в бою, — сказала Мира, заметив мой взгляд. — Ни царапины.

— Настолько тщательно проверять было не обязательно. Помнишь же, я на своих уже всё проверил. Дай руку.

— Я в порядке. Там ещё девятерых ребят не перевязали, и…

— Мира.

Она посмотрела на меня, поняла, что спорить бесполезно, и протянула руку. Я взял её за запястье, нащупал каналы и прогнал по ним Силу. Мирослава ощутимо взбодрилась и мы с ней, вместе с деревенскими, вплотную занялись ранеными. Мира ходила между лежащими, поила, придерживала, записывала что-то в блокнот.

Я же быстро понял, что тут моей помощи особо не требуется — «тяжелым» я дал подпитку Силы, а с остальными люди справятся.

А ко мне обратился Корунков.

— Ваше благородие… — осторожно начал он. — У нас двух коров… ранили осколками. Я понимаю, тут люди, но…

— Михалыч! — окликнул я старосту.

Тот быстро прибежал.

— Заводи машину, вези к коровнику. Егор! Едешь со мной.

— Укуси меня черешня, мигом! — Михалыч уже бежал к «буханке».

Ехали мы минут пять. Новый коровник Корунковых стоял на северной окраине, ближе к реке, и одна из мин как раз разорвалась у самой его стены.

Две коровы стояли в дальнем стойле. Одной осколок распорол шкуру на боку, у второй кровила шея.

Я прошёлся по ним Руной и увидел, что кости целы, внутренности тоже целы, но осколки действительно есть.

Нитью воздуха я вытянул осколок из бока у первой коровы, прижёг края и запечатал рану Силой. Со второй вышло ещё быстрее. Корова только переступила и фыркнула.

— Жить будут, ваше благородие? — боязливо спросил Корунков.

— Будут, но доить их ближайшие дни не надо. Егор!

Парень всё это время стоял у стойла и разглядывал запечатанный бок с неподдельным интересом, словно впервые видел проявление магии наяву.

— Завтра этим двум надо дать траву с отваром тысячелистника. Как готовить, ты уже знаешь. Это на тебе.

— Сделаю! — серьёзно проговорил он и кивнул.

Корунков поклонился и рассыпался в благодарностях.

Обратно Михалыч гнал ещё быстрее.

Сбор трофеев как раз подходил к концу — трофейную технику перегоняли в деревню. Стоянка возле казарм позволяла вместить эти машины лишь временно — когда из Брагино вернётся колонна, все они тут не поместятся. Придётся расширять место…

Но об этом не сегодня.

Так… Людей проверил, коров проверил, трофеи мельком глянул…

Теперь пришло время Месту Силы скормить тела врагов — нам они не нужны, а землю родную удобрять нужно.

«Анхарт, вашу кротиху порезали!» — прозвучал в голове голос Руха, облетавшего территорию.

«Что? — опешил я. — Где?»

«За домом, в котором она жила».

Спустя несколько минут с разных сторон к бывшему дому шпионки сбежались я, Мира, Святогор и Вяз с ноутбуком в руках. Женщина лежала лицом в землю в домашней одежде, а неподалеку от нее — окровавленный нож и мобильный телефон, который тут же подобрал Вяз.

Мира, глядя на тело, покачнулась. Явно не от шока — трупами госпожу Северскую не удивишь.

Я придержал её за спину, и она, устояв на ногах, благодарно кивнула и подошла ближе к телу.

— Никаких следов борьбы, — утвердительно произнёс Свят, осмотрев погибшую. — Всё сделала сама.

— Звонок был за полчаса до нападения, — произнес Вяз, глядя уже в свой ноутбук. — Двенадцать секунд. Прослушка штатно отработала, всё записано.

— Откуда звонок? — сиплым голосом спросила Мира.

— Таксофон. Не Ярославский — позже узнаю откуда именно.

— Включай запись, — сказал Свят.

Вяз развернул ноутбук и нажал пробел.

Из динамика раздался вежливый женский голос.

«Здравствуйте. Звоним по поводу швейной машинки. Мастер сказал, что она готова, можете забирать».

Вяз нажал пробел ещё раз, и запись пошла по второму кругу. Он начал возиться, то меняя скорость записи, то делая что-то ещё.

— Обычный звонок, — произнес он спустя пару минут. — Шифр если и есть, то мы его не знаем.

— Машинка, — с отвращением произнёс Свят. — Никаких швейных машинок она не ждала, разумеется. Скорее всего это было кодовое слово.

— Активация заложенного ранее приказа, которому не можешь не подчиниться, — хмуро проговорил я.

В эпоху Предтеч мы называли это спящей закладкой. Шиза умела вложить в человека короткую фразу — и он носил ее в себе годами: женился, растил детей, старел, ни о чём не подозревая. Но стоило кому‑нибудь произнести нужную последовательность слов, как человек тут же вставал и шёл исполнять приказ, а после даже не помнил, зачем уходил.

Одно племя людоедов сожрало друг друга ровно по такой схеме. Шиза потом смеялась и говорила, что аппетит у них был свой собственный, она только назначила им очерёдность перекуса.

— Она сама-то знала? — тихо спросил Вяз, косясь на меня.

— Скорее всего не всё, — ответил я. — До последней минуты считала себя обычной переселенкой. Возможно, шла и не понимала, зачем туда идет, — произнес я указав на след ведущий от дома шпионки.

Свят выругался коротко и грязно, проследив направление.

— А зарезали её зачем тогда? — спросил Вяз.

Я закрыл глаза и потянулся к Месту Силы.

Метку её я ставил лично, это заняло тогда больше часа кропотливой работы, и условие срабатывания прописывал сам. «Уничтожить, если начнёт представлять реальную угрозу». Я тогда выставил высокий порог реагирования, потому что боялся ударить по невиновной.

И Метка смолчала до последней своей секунды.

Шпионка не крала оружие. Не лезла в лабораторию. Не тронула ни одного человека. Но…

Она разговаривала. Как с местными, так и изредка с кем-то по телефону. Как докладывал сам Вяз, это были обычные ничего не значащие разговоры — такие, в которых не обсуждается количество и качество личного состава и расстановка часовых.

Зато в этих разговорах могла проскальзывать другая информация. Например, что в Чёртовой Лапе действительно живет черепаха по имени Генерал, и обитает она в теплице, а теплица находится…

— Вяз, — сказал я. — Подними завтра старые её звонки. Проверь, не было ли в них упоминаний нашего Генерала. Ответ я уже знаю, но хочу лишний раз убедиться.

Гвардеец напряженно кивнул.

— Что же до твоего вопроса…

Я снова покосился на след от ботинок и вновь потянулся к Месту Силы. Пришлось хорошенько потрудиться, чтобы заставить его показать недавние передвижения Метки на шпионке. Так-то функции записи у этого средства слежения, как, например, у камеры, нет.

Однако же силу Пространства и Времени никто не отменял.

От натуги у меня задрожали пальцы, и выступил пот.

— Антон? — встревоженно выпалила Мира и, покачнувшись, прижалась ко мне.

— Нормально все, — ответил я, мотнув головой.

Отпустило.

— Первый, — осторожно спросил Свят. — Пояснишь? Что насчет передвижений? И черепахи, которую нашел Цицерон?

— Скрытник, которого положили Родион с ребятами, шёл отнюдь не добивать наших раненых в тылу, — кивнул я на восток. — Бои всю ночь давили именно в квадрат теплицы. Но если бы враг очень хотел повредить её, у него были шансы сделать это с расстояния еще до нашего прихода. Теплицу не атаковали, зато к ней упорно шли. А эта, — кивнул я на труп, — после звонка умудрилась сходить к границе и вернуться.

— Что она там делала? — быстро спросил Святогор. — Точно известно?

Я развел руками — на некоторое время шпионка выпадала из зоны действия Места Силы. Стало быть границу она пересекла и там могла открыто навредить моим землям, а Место об это бы не узнало.

— Точно не известно, — вслух произнес я. — Но догадаться не сложно — вероятно встретилась с кем-то из врагов и рассказала о нас все, что узнала.

— Тварь, — прорычал Святогор.

А затем сжал кулаки и покачал головой:

— Моя вина, что дозорные прошляпили подозрительную гражданскую.

— Да брось ты, — махнул я рукой. — О том кто она, ребята не знали. А упустить из виду одну женщину в темноте, которая под внушением еще и за грань своих возможностей, скорей всего вышла… Пожалуй не трудно, когда большая часть гвардии в Брагино, а остальным приходится держать и Чертову Лапу и новые земли.

Несколько секунд мы молчали, задумчиво глядя на труп.

— Стало быть, от нее избавились, чтобы… — начал было Вяз.

— Не рисковать, — буркнул Святогор. — Стало быть, уже не недооценивают нас… Но, дери их всех за ногу, к чему им Генерал⁈ За дурацкую рептилию много не заплатят!

— За такого, похоже, заплатят, — усмехнулся я. — Но она не продается.

Свят потёр лицо ладонью.

— Хм! А ведь у нескольких молчальников нашли при себе сети, — задумчиво проговорил Свят. — Мы полагали, это для другого…

— И имение не атаковали, — поддержал Вяз. — Цицерон с бойцами всю ночь наготове сидел, и всё тихо.

— То-то и оно, — кивнул я. — Генерала я заберу себе в дом. А думать над этим всем будем на свежую голову.

Мирослава тяжело выдохнула и с напряженно глядя на труп, проговорила:

— Она ведь у нас на кухне убиралась… Я её вместо Кравцовой поставила… Прилично себя вела… Если она даже не знала, что делает, то… — не договорив, Мира вдруг закашлялась и согнулась в пояс, схватившись за моё плечо.

Она не переставала кашлять. Я обнял ее и пустил Силу. Только после этого кашель стих.

— Спа…сибо, — опираясь на мои руки, она заглянула мне в глаза.

Я покачал головой и подхватил ее на руки. Мира громко ойкнула и возмутилась:

— Что ты делаешь, Антон! Поставь меня!

Святогор и Вяз заулыбались и отвернулись.

— Мирослава Сергеевна, — произнёс я, крепко держа на руках извивающуюся тушку. — Ценю твою волю, упорство и вклад в защиту дома. Но на сегодня хватит. Пора отдыхать.

— Нет. Я ещё должна…

— Хватит.

Она дёрнулась еще раз, поджала губки и перестала сопротивляться.

Я понёс её через деревню к господскому дому. Мира сперва держала спину прямо, потом сдалась и уронила голову мне на плечо и прижалась ко мне всем телом.

— Генерала… покормить, — пробормотала она уже почти сквозь сон.

— Покормлю, — пообещал я.

Полноценно выспаться не получилось — всё утро Генерал будил меня с таким упорством, которое не подвластно ни одному современному будильнику. При этом такой цели перед собой зверь явно не ставил — он наматывал круги по комнате, скребя когтями по деревянному полу и царапая его, а еще иногда он заинтересовался разными предметами, и шуму становилось больше.

Окончательно я проснулся, когда черепаха «воевала» с моими берцами в углу. Один был уже изжован и разодран, второй терпел атаки лбом и шипение рептилии.

— Тебя кто обидел? — хрипло спросил я.

Ответа не последовало. Зато Генерал отступил на полшага и снова пошел на таран.

Я лениво переставил несчастные прокушенные берцы на подоконник. Нужно будет попросить Миру выделить мне новую пару военной обуви…

Генерал же развернулся, обнаружил на спинке стула чёрную сумку и ринулся в новую атаку.

Пу-пу-пу…

Удостоверившись через Руну, что кроме берц в комнате ничего больше не пострадало, а сам зверь здоров, я понял, что повод для агрессии в моей комнате только один — чёрный цвет.

Всё чёрное Генерал считал личным оскорблением.

Хотя одна деталь меня заинтересовала. Во время атаки на сумку его изувеченные каналы Силы слегка вспыхнули, да как-то по особенному.

На подоконник приземлился Рух.

«Он делает это с самого рассвета, — сообщил пернатый. — Соболезную твоей утрате накладных лап».

«Мог бы его и остановить».

«Я останавливал кое-кого посерьёзнее, Анхарт. Ваша кошка ночью стащила чью-то оторванную руку и кромсала её, пока я снова не подпалил ей хвост».

Руку? У наших с конечностями все в порядке. Значит вражеская? А почему Место Силы не сожрало?

«Да не хмурься ты так, — усмехнулся Рух. — На человечинку эту дуру пока не тянет — рука какая-то ненастоящая, но с вкраплениями костей монстров. Мусорный артефакт»

Протез что ли? Потому Место Силы и не забрало его — раз отдельно от тела валялся…

Но все-таки протез с артефактной системой? Любопытно.

«Куда руку дел?» — спросил я.

Рух демонстративно отвернулся.

«Дружище, где рука?» — спросил я с нажимом.

Он взмахнул крыльями и выпалил:

«Я огненный царь неба, а не курица наседка, чтобы за цыплятами следить! У Насти спрашивай, куда она твою руку засунула!»

Я тяжело выдознул и покачал головой:

«Этот зоопарк друг друга стоит».

«А вот нечего было их заводить! Теперь будь в ответе за тех, кого приручил!»

«Или ты…» — задумчиво я посмотрел на него.

«Чего-чего? Слушай, у меня так-то дел навалом! До встречи, Анхарт!» — он взмахнул крыльями и упорхнул прочь.

Часы показывали десять утра. О зарядке сегодня можно было не вспоминать — ночью все своё отбегали, а сегодня бойцам ещё предстоит заняться восстановлением всего того, что пострадало во время бойни — пусть хоть немного поберегут силы.

С кухни господского дома тянуло ароматным кофе, а у печки неожиданно хозяйничала Мирослава. Когда я вышел к ней, она держала на плите турку с кофе и улыбалась каким-то своим мыслям. И судя по тому, что она была в своём спортивном костюме — зарядку она уже сделала.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Как самочувствие?

— Превосходное, — ответила Мира и потянулась к верхней полке за второй кружкой. — Думала, ты поспишь ещё.

Я опередил её — сам достал кружку и вручил ей.

— Генерал приказал вставать, — пожал плечами я.

— Спасибо, — буркнула она, отводя взгляд.

Синяки и порезы на ней ещё не зажили, но выглядела девушка при этом отдохнувшей и бесконечно довольной жизнью.

— Ты чему так улыбаешься? — спросил я и сам невольно улыбнулся.

— Да так, — проговорила она в сторону и принялась разливать кофе по кружкам. — Выспалась, наверное.

И именно поэтому, видимо кончики ее ушей сейчас пунцовые — тоже от хорошего сна.

После завтрака в общей столовой мы отправились на обход территорий. Встретившийся нам Свят отчитался о состоянии постов и поспешил в сторону казарм.

Повреждений после нападения оказалось меньше, чем я предполагал: не считая дыр от пуль в теплице и коровнике, досталось складу с утеплителем, старой бане Нифедовых и участкам забора — особенно у восточного въезда.

А еще трансформаторной будке, у которой уже ковырялась бригада Михалыча.

— Новую проводку до обеда бросим, ваше благородие, — доложил староста, поправляя кепку.

К нам тут же подгрёб дед Федот и сходу выдал:

— Ваше благородие! Жалоба!

— С другим ты и не приходишь, — усмехнулся я. — На кого в этот раз?

— Пока не определился, — честно ответил старик. — Но забор мне снесло на семь с половиной метров. И это второй раз за месяц!

— Поставим новый, — отозвалась Мирослава.

— Так то ясно, что поставите, — не сдался Федот. — А за старый кто ответит?

Я забрал у него лист, аккуратно сложил и убрал в карман.

— За старый кто должен, уже ответил, — сказал я, указав пальцем на землю Чертовой Лапы. — Но мы разберёмся, Федот. Не суетись.

Старик подозрительно посмотрел на мой карман, но, кажется, остался доволен тем фактом, что документ принял лично глава рода. Поклонившись, он быстро отправился восвояси — а может быть искать, на что ещё можно пожаловаться.

Спустя ещё час я позвал к себя Игошу и Егора, и вместе мы начали латать Мишку, который ждал своего часа у господского дома всё утро. Игоша ранее уже участвовал в починке, так что теперь передавал знания Егору. Ребята готовили отвар по моим указаниям, а я точил речные камни. Затем они поливали отваром песок, замешивали смесь с камнями и восстанавливали голему всё то, что он потерял в боях. Потом Егор накладывал глину, а я прокатывал каждый слой давлением воздуха.

Когда мы закончили, Мишка поклонился, надел на голову шляпу и спешно куда-то отправился.

— У вас сегодня особое задание, — сказал я парням. — Придумайте поводок для черепахи, берите Машу и выгуливайте Генерала. Но исключительно на участке!

Парни к заданию отнеслись со всей серьезностью, а Маша с восторгом.

Ближе к полудню к нам из особняка приехали Цицерон и Браунштейн с сопровождением.

Юрист выбрался первым, поправил очки и оглядел деревню.

— Антон Игоревич, Мирослава Сергеевна. Здоровья вам обоим и, если позволите, поменьше таких ночей, как сегодняшняя.

— Мы постараемся, — усмехнулся я. — Как Альбина Романовна?

— Всё больше хочет лежать, завернувшись в плед, и всё меньше выходить на улицу. Полночи смотрели исторический сериал — «Лучший из Древних». Сами понимаете: Цицерон приказал быть наготове, ну мы и… Были готовы.

— И кто лучший? — деловито спросил я.

— Простите? — не понял Браунштейн.

— Кто лучший из Древних?

— О-хо-хо! — развеселился Браунштейн. — Ну так Велиар Воитель, конечно же. Актёр Сергей Многоруков прекрасно вжился в роль!

Услышав имя, следующие несколько секунд я не слышал ничего более.

— Как вы сказали, Виктор Валерьевич? — подобрался я

— Многруков, — пояснил он и хотел сказать что-то ещё. — Молодой акт…

— Нет, — мотнул я головой. — Велиар… Именно так, да?

— Ну конечно, — кивнул Браунштейн, словно это было всем очевидно. — Тот самый из школьной программы: Велиар Воитель, первый из известных нам Древних поимённо. По легендам, разумеется.

Мира стояла в двух шагах и смотрела на меня. Она единственная знала, кто я такой на самом деле. И, судя по тому, как она перестала перелистывать свою папку, всё-таки заметила, что сейчас я напряжен гораздо больше обычного.

— Кстати, заявление Ерохиных подано вчера утром, — говорил Браунштейн, но я практически его не слушал.

Спасибо Мире за то, что подхватила разговор.

Я же размышлял над тем, может ли это быть просто совпадением? За тысячи лет какой-нибудь местный воевода вполне мог зваться Велиаром и совершить нечто, достойное школьных учебников. Но я отбросил эту версию, как отбрасывала её и Структура.

Мой юный ученик не просто выжил после закрытия Печати, но и прослыл легендой…

И вот что получалось — летоисчисление сейчас идёт от Заката Древних. Я держал эту мысль в голове все два месяца после своего перерождения, но ни разу не додумывал её до конца.

А вывод простой: если Велиар стоит в самом начале современной истории, то Древние начинались сразу после Предтеч.

Как минимум один из моих последователей выжил в ту ночь. И возможно, не только Велиар.

А ведь в первую же неделю я листал исторические книги в книжном, но искал совсем не то — Предтеч, старые государства, архитектуру, магию, прорывы иномирных тварей… Всё это утратилось во времени. И судя по всему, даже о таких, как Велиар, остались лишь крохи информации.

А теперь его играет актёр… Интересно, улыбается ли он в кадре? Велиар никогда не улыбался — просто не умел.

Решив в ближайшее время изучить этот вопрос серьёзнее, я вырвался из своих мыслей. Браунштейн к этому времени как раз отправился в столовую, а мы с Мирой и Цицероном шли к стоянке. Пару раз Мира невзначай глянула на меня. И сейчас, поймав ее очередной взволнованный взгляд я едва заметно улыбнулся и кивнул — нормально всё.

В это время заговорил Цицерон:

— Командир, я вчера всю ночь сидел с бойцами в имении в полной готовности и не сделал ни единого выстрела. Ни единого!

— Отличная работа, — кивнул я.

— Простите, но тут не за что хвалить, — вздохнул он. — Мне бы, конечно, хотелось поучаствовать… Еще и Клин прислал мне предварительную опись трофеев, и честно скажу, ночь того стоила!

Улов действительно вышел богатым — недруги не пожалели транспорта.

Нам достались четыре пикапа, два бортовых грузовика, а чуть позже бойцы нашли еще и два бронированных микроавтобуса! И кое-что ещё… Цицерону не терпелось наконец заняться пересчетом нового оружия и боеприпасов, но было что-то, что он хотел посмотреть в первую очередь, и именно в нашем присутствии.

В конце стоянки покоился трофейный фургон, накрытый сейчас брезентом. Цицерон сдернул его и замер.

Внутри фургона была установлена клетка с толстыми прутьями. И прутья эти были… Даже с расстояния в несколько шагов я чувствовал действие тангаритового сплава. Пол был устелен резиной, по углам имелись петли под ремни. По внутреннему периметру клетки вился контур, сходящийся к гнезду с Ядром.

Здесь тангарит пустили по прямому назначению — всё, что попадает внутрь, теряет связь с собственным Источником. Контур с Ядром довершал дело, глуша Силу внутри клетки.

— Командир, — тихо сказал Цицерон. — Посмотрите на это.

Сзади к фургону была прикреплена широкая рампа.

— Тонна, — прочитал Цицерон с шильдика. — Рампа под метр двадцать. Клетка внутри, судя по всему, два на два с половиной.

Мира подошла ближе и молча заглянула внутрь.

— Вряд ли это для людей, — сказала она.

— Не под человека, — подтвердил я.

Цицерон нетерпеливо полез в кабину, и вскоре вылез из неё с пластиковым чемоданчиком.

— Командир, — помялся он. — Чемодан можно открывать?

— А почему ты спрашиваешь? — поинтересовался я.

— Ну-у… Некоторые профи делают чемоданы и кейсы, которые при неправильном открытии взрываются. Ручки неправильно повернёшь — и привет. А интроскоп сейчас не под рукой…

— Этот можно, — сказал я, получше изучив его через Руну.

Цицерон с довольным видом раскрыл его.

— Дротики, флаконы, а это… — осторожно вчитался он в надпись. — Препарат для обездвиживания крупных животных.

Ещё в фургоне обнаружились три сложенные сети. Похоже, такие же нашлись и у молчальников.

— Это они так Генерала боялись? — удивлённо подняла бровь Мира. — Аж приготовили антимагическую клетку, в которую слонёнок влезет? И дротики для усыпления?

— Сильные, между прочим, — заметил Цицерон.

Я тоже присвистнул. Всё это — ради черепахи, которая деловито жуёт сорняки в теплице и на моей памяти ни разу не двигалась быстрее собственной тени.

Хотя нет, сегодня в войне с берцами Генерал был несколько бодрее.

— Похоже, кто-то ожидал увидеть Генерала совсем другим, — задумчиво сказал я.

— У нас так только Лапа отъедается, — усмехнулся Цицерон.

Хм… Направление мысли у Цицерона было верным. Опасались, что зверь отъелся на моей земле?

Отдельно от фургона стоял ящик с четырьмя антенными гнездами.

— Глушилка, — сказал подошедший к нам Вяз. — Армейская, командир, без всякой магии. Отсюда и наши помехи.

— Работает?

— Аккумулятор посадили, а так целая.

— Наиля к стоянке не подпускать, — сказал я.

— Так точно, — ответил Вяз.

— А кто такой Наиль? — спросил Цицерон.

— Чаще приезжай, всех знать будешь, — ответил я. — Это тот парень, что бил по элементалю молниями.

— А! Хороший парень. Как минимум, с ним мы сможем экономнее распоряжаться электро-обручами.

Я посмотрел на него и в который раз подумал, что завхоз из этого человека вышел куда более выдающийся, чем боец.

Хотя стрелял он тоже отлично.

Следующая пара часов ушла на организационные вопросы, проверку раненых да общение с селянами. Затем мы со Святогором, Мирой и Браунштейном засели на кухне господского дома.

Юрист разложил бумаги.

— Начну с простой, но важной тонкости, — поправив очки начал он. — Срок начала допустимых военных действий в войне с тремя родами Брагинских дворян, по параграфу двадцать шестому, наступал в два часа одну минуту.

Святогор перестал вертеть в пальцах карандаш и прищурился.

— Часовые доложили о противнике в час двадцать пять, — сказал он. — Первый выстрел был в час двадцать семь.

— Именно, — погрозил кому-то узловатым пальцем юрист. — Но в войне вы разбираетесь получше моего. На Чёртову Лапу, я так понимаю, напали не брагинские?

— Сто процентов, — подтвердил я. — Эти гости явились за Генералом.

Святогор разложил на столе карту деревни, которую утром составил Клин, отметив красным цветом направления атак, а синим позиции наших. Обе стрелки — и юг и восток — сходились в одной точке.

— Но брагинские могли быть в курсе, — задумчиво добавил Свят. — Или даже наоборот: о том, что случатся бои в Брагино, эти падлы, — он постучал карандашом по красным надписям на карте, — знали, чем и надеялись воспользоваться.

Я кивнул — логика в этом была. Атака в Брагино, объявление войны аж со стороны трёх дворян — всё приковывало наше внимание к северу.

Браунштейн что-то дописал в блокноте и поднял голову.

— Позволю себе замечание с юридической стороны. Три рода находятся в состоянии войны с двух часов ночи. И с того момента они не выставили ни единого гвардейца.

— И что это значит? — спросила Мира.

— Что, возможно, войну они объявили не для того, чтобы воевать, — ответил юрист. — А может, я ошибаюсь, и их просто так напугал ваш отпор в Брагино.

— Зайдём с другой стороны, — подытожил я. — Мне нужна вся информация про Ярославскую медицинскую академию и про ректора Бестужева. Игошу не озадачиваю, у него других задач хватает.

— Вяз соберёт, — отчеканил Свят и нахмурился. — Из-за черепахи?

— Из-за неё. Что-то мне подсказывает, что больше всего о Генерале печётся его прошлый хозяин. И не факт, что это сам господин Бестужев.

— Кое-какие законные справки и я могу навести, — кивнул Браунштейн.

— Буду признателен, — ответил я.

На кухне повисла задумчивая тишина.

— Первый, моя очередь выговориться, — заявил Свят, убедившись, что прошлая тема временно иссякла.

— Давай, — кивнул я.

— Одиннадцать человек с рассвета не отходят от горшков дальше двадцати шагов, — серьезным тоном произнес он. — Так что часть смены сегодня держит оборону не там, где я планировал. Ёрш вообще перебрался в деревенский туалет с вещами. Говорит, экономит время.

— Подниму вопрос о свежести продуктов на кухне, — деловито проговорила Мира и чиркнула что-то в свой блокнот.

— Дело не в еде, Мирослава Сергеевна, — покачал головой Святогор и тяжело посмотрел на меня. — Дело в «Пойле номер один» от главы рода. Кто пил по два глотка, тому днища посрывало! Кто пил один, в основном держится. Думаете, вы Клина за всё утро просто так ни разу не встретили? Эту карту боёв он вообще-то на толчке рисовал!

— Принял, — кивнул я. — Доработаю рецептуру.

Свят удивлённо покосился на меня единственным глазом.

— Я его готовил на самый чёрный день, — пожал я плечами. — Целью было максимально быстрое усвоение веществ, и пока что я смог подобрать только такой состав.

— И что там не так? — поинтересовалась Мирослава.

— Разгонный компонент. Я ставил спиртовую вытяжку горечавки, чтобы состав быстрее пошёл в кровь. Теперь, после итогов эксперимента, эту сторону можно будет доработать. Эх… но тогда явно эффект снизится.

— Тогда не надо ничего менять, — заключил Свят. — Лучше просто сделать менее лютую версию для времён не столь чёрных. А этот ты, Первый, не меняй и банку ты не выкидывай. Мужики после неё дрались как звери! Просто имей в виду, что в гвардии «Пойлу номер один» другое название придумали, — он покосился на единственную девушка в нашей компании и закончил: — Но озвучивать его при Мирославе Сергеевне я не буду.

На кухне обсудили ещё несколько хозяйственных вопросов. Потом Браунштейн ушёл к машине — ему нужно было сделать важный звонок, а Святогор направился к казармам. Мира осталась дописывать в блокнот новые задачи и время от времени сверялась с телефоном.

А я пил чай — остатки того самого чая, которым Петрович поил нас с Игошей в первые дни у него на квартире. Сейчас те деньки вспоминались даже с некоторой ностальгией. У меня не было ни гвардии, ни своего дома, ни Руха, ни Миры…

О чём я ей меланхолично и поведал.

— … То есть вы. Втроём. Отбивались от стаи буревестников под Белкино? — удивилась она, когда я закончил.

— И добивали их Вожака в лесу, — кивнул я. — Игоша тогда вообще впервые проявил свой Дар, а руки у Петровича были в два раза тоньше, чем сейчас.

— Рисковая команда, — покачала головой она, но рассказ ей явно понравился. — А как вы встретили Святогора? Ты как-то упоминал, что на Сенном рынке, но…

В этот момент у Мирославы зазвонил телефон.

— Дуга, — сказала она, глянув на экран, и положила аппарат на стол между нами. — Говори, ты на громкой.

— Мирослава Сергеевна, — виновато начал Дуга. — Святогору уже доложился, он велел вам продублировать. С шаурмечной нашей беда…

— Ты про то, что её расстреляли ночью? — уточнила Мира.

— Хуже. Мастера сбежали.

Во дворе что-то звякнуло — это Лапа, тащивший вдоль стены какие-то доски, опустил их на землю и невзначай придвинулся к нашему раскрытому окну.

— Ларёк-то, конечно, обстреляли, но вертел целый, — продолжил Дуга. — Деньги в кассе на месте. Мастера забрали только свои ножи и фартуки. На работу не вышли, телефоны с утра выключены.

— Испугались, — резюмировал я.

— Антон Игоревич! — услышал мой голос Дуга. — Тоже так думаем. Не то увидели, во что их пенаты враги превратили, не то просто ночных боёв напугались.

— Дуга, что есть на них? — спросила Мира. — Имена и фамилии, прописки?

— Поищем, — ответил Дуга. — Но ежели сбежали… может, и не захотят возвращаться.

— Если эти не объявятся, откроем вакансии и наберём новых работников, — сказала Мира перед тем, как отключиться. — Держи в курсе.

После этих слов стоящий за окном Лапа сделал кислое лицо, потупился и произнес:

— Разрешите?

— Говори, — хмыкнул я, все это время наблюдая его мучения.

— Я знаю, где искать, — твердо произнес здоровяк.

— Рассказывай, — велел я.

— Старшего Мурат Ильясович зовут, а второй племянник его, Селим, — доложил Лапа. — Лаваш они берут в пекарне на Сенном, каждое утро с семи. У вас, наверное, даже где-то в документах это отражено. Пекарь у них свояк. Если сорвались ночью, то явно к свояку своему.

— Откуда такие подробности? — удивлённо посмотрел я на Лапу.

— Так я ж в очереди стоял, ваше благородие, — пожал он огромными плечами.

— Всего пару раз, — заметил я.

— Четыре, — гордо ответил Лапа. — Вкусно готовят, заразы. Разговорился один раз, пытался понять, как они такой баланс находят между вкусом, прожаркой и наполнением, ну вот и выяснил. Как по мне, со сменой мастеров весь трафик обвалится. Я много где в городе шаурму пробовал — так нигде готовить не умеют. Надо этих возвращать.

— Есть идеи? — хмыкнул я.

— Если вы позволите… — приосанился Лапа. — Я сам съезжу до их свояка, и быстро на них выйду. Мозги им на место вправлю.

— Скажи, что оклад поднимаем в полтора раза, — быстро сообразила Мира. — Аванс на руки, простой тоже оплатим. Я закажу установку тревожной кнопки и новое остекление.

— Дельно, — похвалил её я и снова повернулся к Лапе:. — Бери внедорожник и бойцов, и Святу доложись. И да… Твоя задача их убедить вернуться, а не перепугать до смерти.

— Верну специалистов, — заверил Лапа. — Сделаю всё в лучшем виде.

Игоша с Егором соорудили Генералу упряжку из двух ремней и брезентовой ленты, а Маша держала конец этой конструкции обеими руками и шла позади. Черепаха жевала лист лопуха и никуда не собиралась идти.

— Он не выгуливается! — пожаловалась Маша. — Ходит только куда сам захочет.

— Говорю же, тяни посильнее, — посоветовал Егор.

— Да тянула я!

Пройдя мимо молодежи, я присел рядом с черепахой.

— Кто же ты такой, дружище? — задумчиво протянул я, погладив его пальцем по шершавой голове.

Заодно обратил внимание на роговые щитки панциря. Годовые слои выглядели так, словно рост черепахи шёл рывками, а потом почти встал. Изломленные, я бы даже сказал раздроблённые каналы Силы показывали аналогичную картину.

Я достал из кармана чёрную перчатку и положил её перед черепахой.

Генерал перестал жевать, слегка вздрогнул и приготовился к разбегу. В этот момент в перетяжках его каналах прошли короткие вспышки.

Я убрал перчатку, и вспышки погасли.

— Он на чёрное злится, — сообщил Игоша, глядя куда-то мимо панциря. — И у него внутри при этом Сила дёргается.

— Чёрный цвет почти все черепахи не любят, — ответил я. — Но ты верно заметил — у Генерала при этом дохленький Источник начинает шевелиться.

Пора бы наконец заняться Генералом более основательно…

Я устремил взгляд в небо в поисках Руха.

Игоша остался снаружи стеречь Машу, которая очень просилась в лабораторию, но я ей отказал. А мы с Егором притащили туда черепаху, и я активировал перегонный стол. Основной состав ранее уже был опробован на ритуале с Настей. Повторять эликсир для Руха не было смысла — силы Стайного узла и Волевого ганглия и без того прекрасно раскрыли его ментальную Волю. Осталось лишь создать новый пучок ментальной связи и пополнить его армию новым рядовым — точнее, Генералом.

Кравцова сегодня отправилась навещать купца Ерохина, так что порядок действий я показывал только одному Егору.

Нам нужен был ингредиент с самой черепахи. У них роговые щитки периодически обновляются, и старые слои отходят тонкой чешуйкой. На заднем щитке панциря такая как раз отслаивалась. Я снял её ветровым скальпелем, зверь этого даже не заметил.

Дальше пошли варка корня лопуха со старой Основой. Запаса у меня оставалось на два, от силы три состава, а второго Координатора пепельников под рукой не было и в ближайшее время не предвиделось…

Так что Основу я отливал крайне экономно.

— Твой огонь, — сказал я Руху, когда зелье было почти готово.

Он выдохнул под реторту струю огня.

«Опять? — заглянул Рух внутрь с большим подозрением. — В прошлый раз ты выдал мне подчинённую, которая хотя бы красивая. И сильная».

«В этот раз подчинённый не создаст тебе проблем».

«В этот раз подчинённый вообще ничего не сделает», — ответил Рух.

«Пей».

Мой огненный друг по-птичьи вздохнул, возвел очи горе и героически начал отпивать содержимое.

С минуту ничего не происходило, а затем между Рухом и Генералом появился незримый канал, по которому прокатился первый энергетический импульс.

Мы вышли на улицу, к нам тут же подбежала Маша и завалила бесконечными вопросами, на которые я не спешил отвечать, и отдуваться пришлось Егору с Игошей.

Я же поставил Генерала на траву.

«Давай, проверь связь», — мысленно сказал я своему огненному другу.

«Встать», — велел Рух, буравя черепаху взглядом.

Генерал не шелохнулся.

«Первый, он неисправен!», — возмутился Рух.

«Ждём», — велел я.

Только когда Генерал дожевал травинку, он переставил переднюю лапу и величественно поднял голову.

«Он обдумывал приказ! — возмутился Рух, разбрасывая искры. — Шаг назад!».

Черепаха медленно шагнула назад.

«Поклонись», — с явной надеждой потребовал Рух.

Генерал неторопливо наклонил голову.

— Он что, теперь его командир? — спросила Маша, глядя то на птицу, то на черепаху.

— Теперь да.

— А он может приказать, чтобы Генерал меня покатал?

Рух демонстративно отвернулся от нас.

— Посмотри на него, ты не поместишься, — улыбнулся я. — Максимум, кого он сможет покатать, это самого Руха.

— Пусть покатает! — обрадовалась Маша.

— Рух, покатайся, — сказал я птице. Тот задумался — эта идея ему пришлась по душе.

«Бескрылые должны страдать!» — изрек Рух, приземлившись на панцирь и послав Генералу мысленный импульс.

— Ура! Катает! — обрадовалась девочка.

Но, разумеется, мы сделали это не ради того, чтобы развлечь Машу. Просто новую ментальную связь нужно закрепить более продолжительными и сложными командами.

На мою просьбу о новых берцах Мирослава предложила сходить в казарму. Запасная обувь на бойцов была в наличии, и сейчас в казарме находился тот, кто без долгих поисков мог всё подобрать и выдать.

Вдоль дальней стены стояли койки гвардейцев. У двери на низком столике устроился Цицерон с ноутбуком и распухшей от бумаг папкой. На кронштейне под потолком бубнил телевизор, который бойцы притащили сюда после первых ночлегов и с тех пор считали частью штатного имущества.

— Цицерон, мне нужны новые берцы, — сказал я. — Сорок пятый размер.

Цицерон кивнул и открыл какой-то файл на ноутбуке.

— Взамен утраченных, командир?

— Скорее, взамен съеденных Генералом.

— Сейчас сразу отмечу, что списаны, — ещё раз кивнул он.

Телевизор вдруг пошёл рябью и вместо звука начал шипеть.

— Электрический! — рявкнул из глубин казармы Клин. — Два шага назад!

Проходивший мимо Наиль торопливо переполз на дальнюю лавку. Картинка на экране выровнялась.

— Я не специально, — буркнул парень.

— Ты всегда не специально, — проворчал заместитель главы гвардии.

Гвардейцы усмехнулись, а я зацепился взглядом за новостной сюжет, что шел по телевизору:

«…Со вчерашнего дня въезд в Казанское княжество и выезд из города осуществляются по временным пропускам. Казанская санитарная управа сообщает о выявленном очаге инфекции неустановленной природы и вводит режим полного карантина. Учебные заведения переведены на дистанционный режим, движение общественного транспорта после двадцати часов приостановлено, массовые мероприятия отменены. Жителям рекомендовано воздержаться от выхода на улицу. Его светлость князь Ибрагим Ринатович Ширинский обратился с просьбой сохранять спокойствие и не распространять непроверенные сведения…».

На кадрах были показаны военные кордоны, полицейские машины и пробки из разворачивающихся машин на въезде в город.

В казарме стало заметно тише. Кто-то из раненых бойцов приподнялся на локте.

— Как же ограничение движения транспорта в вечернее время спасает от эпидемии? — фыркнул Кремень. — Она у них там что, ночью активнее распространяется?

— Смотри на это по-другому, — поднимаясь, сказал Ёрш. — У нас сегодня открытый день чистки кишечника, а там, видать, целое княжество облегчиться не может! — заржал он, и, поднявшись, спешно двинулся в сторону туалета.

Цицерон тем временем принёс берцы, и из казармы я уходил с задумчивой мыслью о том, что это за эпидемия такая, раз из-за неё перекрывают целый город…

Мысли упрямо возвращались к новостям по телевизору.

В эпоху Предтеч чума и мор не были редкостью. Но на этот раз удивляло иное: настоящую заразу всегда объявляли во всеуслышание. Если же наместник закрывал ворота и хранил молчание о причине, значит, он прятал лишь собственную оплошность.

Помнится, когда-то я вместе с Шизой отправился в город, якобы страдающий от чумы. Оказалось, местный кронпринц просто тянул время из-за спорного наследства. Вот только эпидемия там в итоге всё-таки случилась — из-за того, что несколько недель город не вывозил нечистоты.

Впрочем, ладно — до Казани отсюда далеко, а у нас своих дел невпроворот.

Например, группа гвардейцев сейчас латала повреждённые заборы и укрепления. Утром Свят обещал на основе ночных боёв доработать план укреплений и попросил Цицерона рассчитать смету нового оборонительного кольца в виде забора. Не факт, что Мирослава сходу отрядит на это деньги, но дополнительная линия обороны Чёртовой Лапе действительно не помешает.

— Антон, — встретила меня Мирослава возле нашего дома. — Анна Николаевна возвращается. И не одна.

— А с кем? — не понял я, пытаясь припомнить, куда ездила Кравцова. А ну, да — купца проведать.

— С Ерохиным-старшим, — едва заметно улыбнулась мне Мира.- Он настойчиво добивался встречи с обеда, дважды звонил. Я согласовала — беседа с ним в любом случае входила в наши планы.

— Отлично, тогда пусть подготовят беседку. Встретим, как полагается. И да, Мира, — задумчиво протянул я. — Виктора Валерьевича тоже пригласи, раз он ещё тут.

Она кивнула и, достав телефон, начала раздавать указания. Когда же подошёл Виктор Валерьевич, мы втроем быстро обсудили план предстоящих переговоров.

Вскоре у ворот остановился наш чёрный внедорожник и белая легковушка Ерохина.

Из внедорожника вслед за гвардейцами вышла Кравцова.

— Ваше благородие, — начала она без предисловий. — Я возражала!

— Спасибо, Анна. Иди к Егору, — сказал я. — Он расскажет о новых задачах. А Матвей Кузьмич сейчас наша забота.

Врач затихла на полуслове — при других обстоятельствах она бы непременно рассказала бы, как плохо неокрепшему пациенту подвергаться риску и излишнему физическому напряжению. Но девушка также понимала, что именно я помог вернуть его к полноценной жизни и уж точно купца не загублю.

Поэтому она выдохнула и, глянув на машину Ерохина, кивнула своим мыслями и пошла дальше.

Охранники Ерохина тем временем помогали ему вылезти из машины. Встав на дорогу, купец сделал два шага, отстранил обоих и дальше пошёл сам. Правда опирался на трость.

Он был одет в бордовую рубашку и брюки. И хоть и выглядел очень сухим и худым, одежда не выпячивала это, а скорее галантно скрывала.

Остановившись передо мной, Матвей Кузьмич оперся на трость обеими руками и поклонился.

— Ваше благородие! — он неряшливо поклонился и Мирославе. — Вы сказали, что о делах поговорим, когда я своими ногами до вас дойду. Так вот, дошёл я. Сил нет уже дома лежать — совесть гложет.

Из машины тем временем вынесли два деревянных ящика.

— Гостинец, — пояснил купец. — Гордейка хотел деньгами везти, я не дал. Деньги дворянину в руки совать это дурь и обида. А тут вещи — пилы, топоры, стамески, рубанки. Инструмент хороший — качественный. У вас, вижу, деревня строится. Стало быть, не прогадал я.

— За гостинец спасибо, — улыбнулся я. — Такое добро нашим людям действительно пригодится. Прошу!

Ерохин пошел с нами к беседке, а его людей Петрович проводил в столовую, по дороге рассказывая, какие отменные у нас грибы.

В беседке уже всё расставили Людмила с Ленкой. Предусмотрев, что Ерохину нужно придерживаться диеты, ему наспех приготовили куриный суп-пюре с овощами и рисом. А баба Галя принесла кувшин морса, и заодно горестно посмотрела на купца, как, вероятно, смотрит обычно на исхудавшую скотину, и ушла.

За столом нас собралось четверо: я, Мира, Браунштейн с портфелем и Ерохин.

— Как самочувствие, Матвей Кузьмич? — любезно поинтересовалась Мирослава.

— Удивительно неплохо себя чувствую, — признался купец. — Вы как вчера утром уехали, я, считайте, через пару часов вставать начал. Не с первого раза получилось, но страсть как без дела лежать не хотелось! Прасковья же рассказала, что без меня творилось. Сын мой, Гордейка, неплохой мужик. Но сейчас уже понятно, что купеческое дело — совсем не его. Ещё несколько месяцев без меня, и… боюсь загадывать, что было бы.

— О-хо-хо! — вступил в разговор Браунштейн. — Прекрасно вас понимаю. Тяжело расставаться с собственным делом, но ещё сложнее в него возвращаться после незапланированного перерыва.

Ерохин кивнул.

— Я вчера ещё до того, как встать — сразу телефон в руки взял, — продолжил он. — Всех подряд обзванивал! Поставщиков, партнёров, в купеческое собрание звонил. Говорил как есть: род Северских меня поднял, а виноват был не хирург, а тот, кто дозу сосчитать не смог. И бумагу в защиту Аннушки мы подали — спасибо, Виктор Валерьевич, что так оперативно помогли.

— Хорошее дело делаем, — кивнул юрист.

— А вечером мне позвонили из Губернского присутствия по торгово-промысловым делам. Думал, о моём здоровье справляются… — он поморщился и выпалил: — Шиш там!

Ерохин взмахнул кулаком, а Мирослава нахмурилась.

— Говорят, мол, слишком много и слишком громко я болтаю про род Северских, — продолжил купец хмуро. — С ними, мол, нельзя вести дела!

Браунштейн медленно снял очки и спросил:

— Матвей Кузьмич, вы уверены в формулировках?

— Ну, это я ещё мягко! Намекнули, что бумаги у меня давно не обновлялись, и что могут с ревизией нагрянуть. А мне-то что? Наше дело скромное и честное. Пусть Гордейка без меня и устроил бардак, но с этим я разберусь. Уже разбираюсь!

— И что вы им ответили? — спросила Мира.

— Послал куда подальше! — гордо заявил Ерохин. — Скажу так: разговор закончили они, а не я. Я тридцать два года торгую, налоги плачу вперёд срока. Мне жизнь вернули! И я после этого должен помалкивать, потому что кому-то там слушать неприятно⁈

Он замолчал и некоторое время мы молча ковырялись в тарелках, размышляя над услышанным.

— Знакомый почерк, — проглотив расстегай, сказала Мира, глядя на меня.

Я думал о том же, закидывая ложку за ложкой супа в брюхо и жуя пирог. Ситуация выходила такой же, как в случае с Сомовым…

Вот только на Ерохина не нашлось столь же сильных рычагов.

— Вчера вечером позвонили, говорите? — уточнил я.

— Именно так, в седьмом часу.

— После Сомова, — кивнула Мира, и сразу же взялась печатать что-то на телефоне.

В этот момент Ерохин удивлённо уставился куда-то вдаль — как выяснилось, это Мишка шёл через поле на севере, таща на плече столбы. Забор деду Федоту идёт менять, что ли?

— Не пугайтесь, Матвей Кузьмич, — сказал я. — Это наш работяга Михаил. Он голем.

— Понял, — кивнул Ерохин. — Дело хорошее. Помнится, в восемнадцатом году приезжаем мы к заказчику под Рыбинском — а у него на стройке пять големов работают! Чудо же, что ни говори! А какая экономия рабочей силы! Жаль, что сыпятся они быстро. Год-два и на свалку. Ваш, видимо, молодой ещё?

— Двадцать лет, — пожал плечами я. — Но следит за здоровьем.

Ерохин охнул и замолчал, взяв стакан с морсом.

— Михаил Кузьмич, вы пейте, а я пока расскажу про ваши бумаги, — начал Браунштейн. — Итак, после случившегося с вами несчастья врачебная палата феноменально быстро вынесла решение, и Анну Николаевну лишили лицензии. Но это мы и так знали… Примечательно другое: по документам, ваша супруга отказалась от претензий к клинике. Зато вы — не отказывались, поскольку в тот момент пребывали в состоянии, исключающем волеизъявление. Следовательно, ваше требование вполне имеет место.

— То есть я сам могу… — протянул он, подбирая слова.

— Не только можете, но сами и должны, — кивнул Браунштейн. — В перспективе это хорошая компенсация для вас и суд над реальным виновником. Но не будем торопиться с иском. Сначала разберёмся с доказательной базой. Ни к чему давать оппоненту время подготовиться.

— Как скажете, — кивнул Ерохин, оживившись. — Но мне нравится ход ваших мыслей!

Мимо беседки прошествовали Маша с Игошей, торжественно ведя на поводке Генерала. Матвей Кузьмич проводил процессию долгим взглядом, но спросить подробностей не решился.

Мира перевернула страницу в блокноте и посмотрела на меня. Я едва заметно кивнул ей.

— Матвей Кузьмич, — начала она. — Мы можем быть друг другу полезны, и мы с Антоном Игоревичем уже подумали, в чём именно. Прошу выслушать наше предложение.

— С удовольствием, — кивнул он, ещё раз глянув в сторону Генерала.

Мира начала:

— Мы готовы поставлять вам трофейное железо: детали машин и прочей техники, оружие, снаряжение. Речь исключительно о легальных трофеях рода Северских. Вы это забираете, чините, распродаёте по своим каналам. Что продать нельзя — отправляете в металлолом и сдаёте по весу. Выручку делим пополам.

— Это первое, — вставил я.

— Второе, — продолжила Мира. — Вы — опытный купец с впечатляющим стажем. Лучше всего вы умеете продавать и покупать. Нам нужны семена и саженцы в промышленных масштабах. Вы делаете нам закупку по нашему списку, назначаете свой процент за услугу.

— И третье… — начал я.

Но Ерохин, возбудившись, сказал:

— Так-так-так, прошу пояснений, ваше благородие! — запоздало поднял он руку в останавливающем жесте. — С оружием связываться я не привыкший. Мне шестьдесят один, и я хочу помереть дома, а не в криминальных разборках.

— Тогда всё проще, — сказал Мира. — Оружие и патроны из этой схемы исключаем. Так лучше?

— Намного, — с облегчением признался купец.

Я покосился на Миру и улыбнулся. Она поняла мой взгляд и проговорила:

— Нам так не выгоднее, но тоже проще, не придется со Святогором и Цицероном воевать за продажу каждого лишнего патрона.

— Ваши завхозы? — уточнил Ерохин.

— Неофициальный завхоз и глава гвардии, — кивнул я.

— Ладно, — Мира снова обратила на себя внимание и покосилась на меня. — Это ведь не всё наше предложение?

— Не всё, — согласился я и снова повернулся к купцу. — Как вы заметили, у нас тут стройка идёт полным ходом. А дело это хлопотное, с философской точки зрения — даже нескончаемое. Так вот, всё, что идёт на стройку в землях Северских, мы готовы закупать у вас по адекватной цене. Гвозди, скобы, кровля, инструменты…

— А если же у вас есть выходы и на закупку других строительных материалов по оптовым ценам, — подхватила Мира, — то ничто не помешает вам продавать нам и их.

— Уверяю вас, стройматериалов нам всегда мало, — подытожил я. — Мы будем расширяться, и пока даже не знаем, когда остановимся.

Ерохин молчал, глядя в стол, и я чувствовал, как усердно работает его мозг.

— Я человек простой, и отвечу вам по-простому, — наконец-то, подняв голову, проговорил он. — Предложения хорошие — особенно для меня, человека, которому надо выгребать из ямы после проделок сына. Но зачем вам я, ваше благородие? Машины продать может любой перекупщик, а семена вам привезёт любой питомник.

— Затем, что вчера нам сорвали сделку, — жестко произнесла Мира. — И вас тоже пытались отговорить работать с нами. Но вы всё же здесь. И для нас это важно.

— Внесу уточнение, — очень осторожно и в то же время нетерпеливо сказал Браунштейн. — Род Северских ценит надёжных партнёров. А не тех, что по указке сверху отказываются от сотрудничества.

Ерохин негромко хмыкнул:

— А ежели меня самого решат…

— На такой случай род Северских готов обеспечить вам свою защиту, — сказал я.

Он подумал ещё немного и стукнул ладонью по столу.

— Пополам за трофеи не пойдёт, уж простите. Мне их чинить, хранить и продавать, а хранение и починка это мои люди и моё место. Шестьдесят на сорок в мою пользу, и я вам за первую же партию отчитаюсь до копейки — сами решите, честно или нет.

— Пятьдесят пять, — вперед меня ответила Мира. — И отчёт будет по каждой партии, а не по первой.

Ерохин улыбнулся и, повернувшись в мою сторону, проговорил:

— Любо дорого смотреть, как вы с Мирославой Сергеевной дополняете друг друга, ваше благородие. Воистину, одно целое.

Мира покраснела и хотела уже начать что-то смущенно бурчать, но я ответил первым:

— Спасибо, Матвей Кузьмич. Повезло мне с ней безмерно. Ну так что, по рукам?

Я внимательно уставился ему в глаза.

— По рукам! — решительно кивнул купец и поднялся с места, протянув мне через стол свою сухую ладонь.

Мы скрепили наши договоренности крепким рукопожатием и сели обратно за стол. Подоспели Елена и Людмила — морс сменился на чай, к которому добавились сладкие ватрушки.

И уже за чаем началось обсуждение примерных объемов поставок и вариантов логистики. Ерохин сильно утомился, но в то же время выглядел довольным — даже щёки порозовели.

Я же был рад подвернувшейся сделке. А то металлолом у нас копится — ремонтировать у Кристины и Макса слишком уж накладно, а Ерохин явно найдет, как выгодно пристроить то, что нам не подходит на собственные нужды.

И что примечательно — нам ведь даже ничего вкладывать не придется в восстановление — красота!

Браунштейн пообещал подготовить рамочное соглашение, отдельно оговорив пункт о неразглашении, и, помолчав, добавил, что текст у него, к счастью, уже написан.

После чего мы вышли проводить купца до его машины.

— А дом у нас ожил, ваше благородие, — улыбаясь и глядя на синее небо, проговорил он. — Прасковья сама светится от счастья.

— Хороший признак, — заметил я.

— Так это ещё ладно бы, — усмехнулся Ерохин. — Она вчера за ужином объявила, что как я окрепну, надо в доме званый вечер устроить. Людей позвать, мол. А глазами сама так на Гордейку косится — намекает, что пора бы и сына женить.

— А вы что? — увлеченно спросила Мирослава.

— А я сказал, что мне будет не до веселья. У меня металлобаза условия переписала, пока я в койке дрых, ревизия на носу, а теперь ещё и с вами, видят Боги, поработаем. Делом надо заниматься, а не вечера в доме устраивать. Своё я дома уже належал!

— Моя Альбина Романовна тоже недавно об этом заговаривала, — мечтательно сказал Браунштейн. — Что хотелось бы чего-нибудь торжественного. Со скатертью, гостями и музыкой.

— Вы же говорили, её сейчас тянет закутываться в плед и никуда не вылезать? — припомнил я.

— Ну, у Альбины срок такой, что мотает её из одного в другое, — улыбнулся юрист, а затем быстро добавил. — Хотя нас всё устраивает, разумеется! Спасибо за гостеприимство — мы совершенно не скучаем. Гвардия, стрельбы, ночные тревоги. Жизнь более чем насыщенная.

Он говорил без тени сарказма в голосе. Чета Браунштейнов настолько прижилась на наших землях, что вряд ли будут сильно торопить своих строителей, восстанавливающих их дом.

Мирослава же во время нашего разговора старательно держала невозмутимое выражение лица.

Но глаза у неё загорелись — это я заметил.

Ерохин дошёл до машины сам, хотя последние шаги дались ему тяжело, а его охранники всё порывались ему помочь. Едва его машина скрылась за поворотом, к нам приехал наш внедорожник. Из него вылез лыбящийся Лапа.

— Специалисты доставлены! — доложил он, словно только что взял в одиночку целую крепость. — Будут работать!

— Вернул их целыми? — спросил я.

— Так точно! И даже невредимыми.

Лапа с бойцами отправился парковать машину, Браунштейн, откланявшись, пошёл собираться в имение. А мы с Мирой остались стоять у ворот.

— Значит, так, — решил я. — Завтра вечером в имении даём званый ужин для четы Браунштейнов. Пусть порадуются и расслабятся. Твоя явка, как почётного гостя — обязательна.

Девушка удивленно хлопнула ресницами. А затем едва ли не подпрыгнула от радости.

— Формат? — деловито спросила она.

— Минимальный для своих. Но чтобы все было красиво. По-аристократски.

— Отлично! — хлопнула она в ладоши. — Мне нужно все подготовить!

А затем она на огромной скорости принялась что-то строчить в свой блокнот.

На этот день оставалось ещё одно незакрытое дело. Я позвал к себе Святогора, Вяза и Клина. Причём Клин ещё хромал после ночного боя и сегодня передвигался с палкой. Руха я не звал, но он всё равно явился, устроившись на спинке стула, и сейчас чистил перья, всем видом показывая, что присутствует здесь исключительно по служебной необходимости.

— Начнём, — коротко произнес я и вопросительно посмотрел на главу гвардии.

Свят отчитался по постам, часовым и новым планам оборонительных сооружений. Клин рассказал о статусе раненых — большинство чувствовало себя сносно, и лишь трое бойцов пока восстанавливалось медленно.

— Вяз, теперь ты, — обратился я к нашему любителю цифровой техники.

Гвардеец раскрыл перед собой ноутбук и деловито произнес:

— Поднял все звонки шпионки. Черепаха действительно упоминалась, но всего один раз и как бы невзначай. Дословно «здоровенный, зато смирный».

— Кажется, враг слегка переоценил её понимание слова «здоровенный», — усмехнулся Клин.

— Теплица тоже упоминалась, и тоже вскользь. «Сегодня мимо теплицы, что на юго-востоке, гуляла. Так красиво и оживлённо, все при работе».

— Ниточка на ниточку, — буркнул Свят. — За несколько звонков картина и сложилась.

— Так и думал, — кивнул я. — Она врагов даже не навела. Просто подтвердила, что здесь есть то, что они ищут, и указала где искать.

— Этого достаточно, — хмуро произнес Святогор.

— Если бы она была профессиональной шпионкой, а не дурой с промытыми мозгами, — поморщился я.

Все трое удивленно уставились на меня. Клин и Вяз поежились.

— Первый, — осторожно позвал меня Свят. — Ты это… выдохни, может?

— А? — мотнул я головой, глянув на посеревшие лица двух гвардейцев и напрягшегося главу гвардии. — Чего испугались? Не люблю я просто такие методы. Как минимум в расход её пускать по мне было совсем уж перебором…

— Ты сам сказал, что враг нас опасается.

— И это тоже нехорошо, — вздохнул я. — Приятнее, когда враг тебя недооценивает. Ну да ладно, идём дальше. Что насчёт Академии и ректора?

— Род Бестужевых после боев в усадьбе и на агрокомплексе здорово просел в силе и влиянии и больше не активизировался, — подобравшись, быстро выпалил Вяз. — Сама Академия работает в стандартном режиме — прямых выходов на производство Бестужева или на черепаху не нашли. Буду изучать связи самого Бестужева, но сделать это непросто. Кстати, война с нами у него формально не закрыта.

— «Висяк», — проворчал Святогор.

— Теперь по брагинским, — подумав, проговорил я. — Что есть ценного у тех, кто нам объявил войну?

Вяз набрал воздух в грудь и четко произнес:

— Сычёвы — торговля. «Аквилон» мы у них взяли. Плюс у них оптовый склад за железнодорожными путями, плюс мелочь на трёх улицах. Через них Совет отмывал выручку.

Вяз пролистнул что-то на ноутбуке и продолжил:

— Чёрные. Подпольные ямы, бои на ставках, тотализатор, ещё у них три автосервиса и эвакуаторы. Родион с ребятами как раз в этих ямах и дрался, пока не отказался. Ну и третьи, Крапивины, и…

— И? — поторопил его Свят.

— С ними пусто. Ни торговых точек, ни складов. Отжимать нечего — разве что небольшое имение в лесу. Ну или несколько квартир в городе.

Клин внезапно подался вперёд, и его трость стукнула об пол.

— Командир, разрешите прямо⁈ — выпалил он и, дождавшись моего кивка, продолжил: — Всё это понятно, но вчерашний ночной враг нам больше всего крови попил. На него надо выходить.

— Выходить как? — огрызнулся Святогор. — Тебя, что ли, послать? Ты до сортира с палкой сегодня выходить разве что можешь да карту рисовать в такой позе, о которой я при госпоже даже говорить не стал!

Вяз коротко хрюкнул, глядя в ноутбук.

Я дал им отсмеяться. К тому же в словах Свята чувствовалась реальная злость на врага, которого мы не можем прибить здесь и сейчас.

Да чего уж, которого мы вообще не можем обнаружить.

— Ты прав, Свят, — сказал я. — Но и Клин прав в главном. Надо выходить на них самим. Но даже в Брагино расширяться для нас сейчас проблемно: чем больше территорий возьмем, тем сложнее их будет держать. Враг и так уже этим пользуется. Несмотря на скорость роста нашей гвардии, для дальнейших свершений нам категорически не хватает людей. Охрана объектов, тревожные группы, группы сопровождения для важных персон и ценных грузов… И, конечно же, постоянно готовый к бою костяк гвардии. Я не говорю уже о том, что в идеале ещё и выделять смены для выполнения заказов на монстров…

— Я работаю над этим, — в сторону пробурчал Святогор.

— Знаю, что работаешь, дружище, — чуть смягчив тон, произнес я. — И работаешь превосходно — считай, за месяц, гвардия из нас четверых превратилась в небольшое войско, способное на равных сражаться с любым дворянским родом. Но, похоже, не только дворяне точат на нас зуб, но и те, кто повыше. И ладно бы кто-то один… Этих «повыше» тоже становится больше и больше едва ли не с каждым днем.

— Стало быть, воевать сейчас не будем? — осторожно уточнил Клин.

— Война войной, — ответил я. — Но чем чёрт не шутит!

Я достал телефон, положил его на середину стола и включил громкую связь.

Браунштейн ответил через пару секунд:

— Антон Игоревич! Что-то ещё хотите обсудить?

— Виктор Валерьевич, вы у нас на громкой. Здесь Святогор, Клин и Вяз.

— Слушаю чрезвычайно внимательно! — голос юриста стал предельно собранным.

— В данный момент мы в состоянии войны с четырьмя родами, — начал я. — С тремя активная фаза была буквально только что, а с Бестужевым она уже подостыла. Но не суть — главное, приготовьте, пожалуйста, и разошлите всем четверым требование о капитуляции.

В трубке зашуршало — Браунштейн, похоже, пододвинул к себе бумагу и взял ручку.

— Условия? — деловито проговорил он.

Совместно с Вязом мы начали диктовать Браунштейну перечень имущества Бестужева и брагинских дворян, которое нам может быть полезно. С Крапивина решили требовать деньгами, и сумму я велел прикинуть самому Браунштейну напару с Цицероном, считая весь ущерб и умножая его на три.

— Записал, сделаю, — проговорил юрист, а затем, выдержав небольшую паузу, добавил: — Но смею заметить, при всём уважении, Антон Игоревич… вас пошлют.

— Пошлют, командир, — подтвердил Клин.

— Точно пошлют, — кивнул Вяз, не отрываясь от экрана.

— Пошлют нахер, — веско сказал Святогор.

— Вот тогда и повоюем, — резюмировал я.

Вечером Мирослава ждала меня в беседке, как полагается, с двумя кружками какао.

— Долго вы, — сказала она и подвинула мне кружку.

— Позволь, я не буду пересказывать тебе подробности собрания, — устало вздохнул я. — Не для того я велел тебе не вмешиваться. Незачем грузить тебя информацией сверх меры.

— Я вообще-то только за! — усмехнулась Мира, забралась под плед с ногами и раскрыла свой блокнот.

Раскрыла — и тут же нахмурилась, будто он только что её оскорбил.

— Я бы тоже предпочла тебя не грузить, Анхарт, — проговорила девушка. — Но один раз всё-таки напомню. У нас платёжи в СПС… По графику ближайший взнос по «Егерю» и по земле надо закрывать в этом месяце.

— Это на моём контроле, — заверил я её.

— Но что меня реально напрягает, — продолжила она. — От школы нет ответа. Первое сентября на носу…

— Вообще не ответили? — удивился я.

— Угу, — пробурчала она. — Я отправила предложение о попечительстве, потом продублировала на имя директора, потом позвонила. Секретарь сказала, что письмо получено и находится на рассмотрении.

— А до сентября осталось чуть больше недели… — задумался я.

— Именно! Времени в обрез. И знаешь, что меня больше всего нервирует? Школа у них ведь в самом деле разваливается! У них там крупнейший недобор — будь в этом уверен — мы с Виктором Валерьевичем выясняли. Условия я предложила более чем щедрые. Может, подвох ищут? Не верят, что какой-то род готов за обычное обучение детей своих Слуг школу под протекторат брать и полноценный ремонт делать?

Она замолчала и сердито уставилась в темноту.

Я поставил кружку и накрыл её ладонь своей.

Мира вздрогнула и удивленно уставилась на меня.

— Давай лучше отдохнём, — мягко произнес я.

— Я… — пробормотала она, но я не дал ей закончить:

— Если понадобится, я поговорю с директором школы лично, — сказал я и кивнул за реку. — Смотри, какая Луна красивая.

— Красивая, — смущенно пробурчала девушка.

— Но ты красивее.

— А? — опешила она, резко повернувшись ко мне.

— Кстати. — Я взял кружку и отпил. — Ты решила, в чём завтра пойдёшь на званый ужин?

Ночью меня разбудил звук двигателя — кто-то выезжал из деревни аж в три часа!

После предыдущей нелёгкой ночи такие звуки мной воспринимались особенно остро, так что я сразу нащупал телефон под подушкой и набрал одну из комбинаций быстрого вызова.

— Клин, что за выезд? — прохрипел я.

— Всё штатно, командир, — немного сонно ответил заместитель главы гвардии. — Госпоже Браунштейн срочно потребовался арбуз. Виктор Валерьевич поднял Цицерона, Цицерон — Святогора, Святогор дежурного, а дежурный меня. В имении у них арбузов нет, а у нас в погребе два лежали. Отправил мужиков на внедорожнике. Вас уж решили не тревожить…

— Спасибо за доклад, — сказал я и нажал отбой.

Да уж… Святогор любит всё знать об охраняемом объекте и настраивает сеть докладов через себя, а в итоге его будят даже по таким пустякам…

Хотя, наверное, лучше пусть будят, а не то сам проснётся от рёва мотора и, кто знает, может сразу в окно выпрыгнет с голым торсом и топором наперевес?

В углу на картонке с листьями заворочался Генерал, но просыпаться он, в отличие от меня, не стал.

Ладно уж…

В мою эпоху беременные королевы и принцессы поднимали на уши весь двор, а иногда и всю армию. Хорошо, что в этот раз дело обходилось одним арбузом. Но ещё лучше — что он у нас был…

Я перевернулся на другой бок…

И ведь это только наша гостья. А если бы, скажем, беременная Мира захотела арбуз? Вообще бы всю Чертову Лапу подняли?

От мысли о беременности Мирославы я подскочил на кровати и изумленно уставился в стену.

Так! Хватит, нужно выкинуть все лишнее из головы и спать!

Спать…

Спать…

И ни в коем случае не думать, как именно может забеременеть Мира.

Блин…

Утро, начинающееся по расписанию, в последнее время не могло не радовать, даже если учесть, что часть ночи я проворочался, пытаясь выгнать лишние мысли из головы…

Сегодня Святогор снова приехал из имения аккурат к подъёму и теперь нетерпеливо ждал, пока гвардейцы построятся, то и дело покрикивая на них.

Я вышел на улицу вместе с Генералом, где его уже ждали Рух с Настей — мой крылатый друг планировал проводить свою собственную утреннюю гимнастику и, видимо, верхом на рептилии.

Несмотря на пасмурную и прохладную погоду, Мирослава вышла в своих розовых шортах и заняла привычное место рядом со мной.

Не думать о беременности Миры…

Да, блин!

Надо выдохнуть, вон, с молодежи брать пример — брагинские новобранцы за эти дни усвоили, что смотреть в сторону Мирославы Сергеевны вредно для здоровья, и теперь косились на неё только вполоборота, не поворачивая головы.

Гвардейцы отправились на пробежку, а мы сделали разминку и переключились на турники. Петрович, закончив серию подтягиваний, уступил турник Игоше.

— Дед, смотри! — громко сказала Маша, наблюдая за парнем. — Игошка ещё больше на принца похож, когда тренируется.

— Похож, — пожал плечами Петрович.

— Значит, колдовство слабеет!

Игоша сбился со счёта, покраснел до ушей и подтянулся ещё раз, лишь бы не оборачиваться.

А ведь девочка не так уж и неправа… Мой отвар, который регулярно пил Игоша, расчистил парню большую часть каналов.

За завтраком так вышло, что за одним столом собрались все, кто в Чёртовой Лапе хоть чем-то командовал: я, Мирослава, Святогор и Клин с палкой, прислоненной к лавке.

Свят как раз пересказал ночной случай с арбузом, когда Мирослава неожиданно серьезно к нему обратилась:

— Святослав Иванович.

Ложка Святогора замерла на полпути ко рту, а брови нахмурились.

Притихли даже соседние столы.

По имени-отчеству главу гвардии здесь не звал никто — может, разве что Браунштейн, но и он здесь не каждый день появлялся. Я и сам слышал его отчество от силы пару раз, и оба, кажется, в суде.

— Мирослава Сергеевна, — осторожно произнёс Святогор и положил ложку.

Мира взяла ломоть хлеба и принялась чопорно намазывать на него масло.

— На вечер ничего не планируйте, — продолжила она, не поднимая глаз. — Вы приглашены на званый ужин.

Готовый бутерброд Мира протянула мне, а Лапа, сидевший за соседним столом и наблюдавший за процессом, проводил бутерброд завистливым взглядом.

Ну да, когда масло на хлеб мажет красивая девушка — бутерброд всегда вкуснее, это все знают.

Я откусил кусок и продолжил любоваться неожиданным спектаклем.

— На какой ужин? — сухо уточнил Свят.

— На званый, в честь супругов Браунштейн. Ты приглашён как гость, — Мира перешла на обычный свой тон, посчитав, что хватит пока что со Святогора аристократического флёра.

— Мирослава Сергеевна, при всём уважении! — набрал воздуха глава гвардии. — У меня новые укрепления, недоученные новобранцы и обход! Какой из меня гость?

— Обход проведёт Клин, — невозмутимо заявила Мира.

— С палкой? — уточнил Клин.

— С палкой.

— Есть с палкой, — покорно кивнул заместитель.

— На квадроцикл сядешь и водителя себе выберешь, — сжалилась над ним Мирослава и снова посмотрела на Свята: — Не переживай, ехать никуда не придётся, — мягче сказала она, снова взявшись за нож. — Всё пройдет в имении. Ты там, если помнишь, живёшь.

Она крутанула нож в пальцах и мило улыбнулась. Обычно после такой улыбки с Мирой не спорят.

Поэтому Святогор нахмурился и посмотрел на меня с надеждой, что хотя бы я его выручу.

— Ну, а что, — пожал я плечами. — Дворянам порой полезно надевать не только «цифру» и «хаки».

— Я личный дворянин, — напомнил Свят, хотя, кажется, тут же понял, что это не аргумент. — У меня и костюма-то нет…

— Значит купишь, — отрезала Мирослава.

Святогор ещё секунду смотрел на Миру единственным глазом, потом выдохнул и снова взялся за ложку.

— Ловко вы меня, Мирослава Сергеевна, — проворчал он. — Обложили со всех сторон.

— Старалась, — невозмутимо ответила она и всё-таки не удержалась от улыбки.

После завтрака мы с Мирой решили пройтись по главной улице.

— Ну так что у нас насчёт вечера? — поинтересовался я, ни капли не сомневаясь, что у девушки всё схвачено.

— Готовят Михаил Петрович с Людмилой, а Галина Сергеевна обещала пироги. Цицерон уже нашёл скатерти в имении и сказал, что лично проконтролирует, чтобы были чистые, — без запинок отчиталась Мира. — Стол на шестерых: Браунштейны, мы с тобой, Святогор и ее благородие баронесса Ольховская.

— Ольховская? — удивлённо приподнял я бровь.

— Альбина Романовна за неё очень просила, — пояснила Мира. — Я когда ей вечером позвонила и сообщила о том, что мы хотим устроить ужин в честь наших дорогих гостей, она очень обрадовалась. А потом вежливо попросила позвать Ольгу Аркадьевну — переживает, что та всё дома сидит, никуда не выбирается. Они подруги, оказывается.

Подруги… На приёме, где мы были, эти две женщины и впрямь активно общались. Правда, тогда мне казалось, что общий язык нашли вообще все и со всеми, кроме Краснова с полковником.

С другой стороны, беременная женщина, которая в три часа ночи поднимает два поста ради арбуза, вполне может считать подругой любую, с кем приятно провела вечер…

А вообще забавно, что два поста ради неё подняли, а вот Мирославу она «вежливо попросила».

— Ольга Аркадьевна сразу согласилась, — продолжала Мира. — И приедет одна, без Филиппа.

Голос у Миры был при этом демонстративно равнодушный, хотя я чувствовал, что новая гостья ее самую малость нервирует.

Это ведь при том, что Мира даже не знает, что в первый мой визит Ольховская вообще предлагала мне гостевую комнату… а если ещё точнее — свою собственную спальню.

— И потому ты решила пригласить нашего Святослава Ивановича, — улыбнулся я.

— За столом должно быть чётное число гостей, — будто по заготовленному ответила Мира. — Личный дворянин, герой Хабаровского рубежа, глава гвардии дружественного рода. Кого ещё мне было сажать рядом с ней? Цицерона?

Тут она была права, даже если преследовала лишь одну единственную цель — чтобы Ольга Аркадьевна поменьше на меня смотрела. И то, что в табеле о рангах аристократов личный дворянин стоит на две ступени ниже баронессы, саму Ольховскую вряд ли сильно будет волновать — компания у нас за столом собирается весьма разношерстная.

Но очень интересная.

И ведь забавно — затея эта далеко не безнадёжная, хотя сама Мира об этом, вероятно, не догадывается. Я ведь помню, как Святогор при нас рассуждал, что баронесса — дама видная и хватка у неё есть.

Но все-таки Мира удивила… Быстро среагировала. Стратег!

Ноздри вдруг защекотал знакомый запах пепла.

И вслед за ним из глубин памяти вылез тихий и довольный смех Шизы. Так она любила смеяться, когда чужая интрига оказывалась одновременно простой и безупречной:

«Умная женщина не закрывает перед соперницей дверь, Анхарт, а открывает ей другую».

Не успели эти слова эхом пронестись в сознании, как «Страж» на запястье дрогнул. Я глянул на циферблат — всё было нормально.

— Что? — насторожилась Мира, заметив мой взгляд на часы.

— Время сверяю, — отозвался я.

Она кивнула и расслабилась. Правда ненадолго — мы прошли еще несколько метров и я увидел, что Мира нахмурилась.

— Не даёт мне покоя школа, — пояснила она, заметив мой взгляд. — Так и не ответили сами. Хочу позвонить им прямо сейчас.

— Звони, — согласился я. — Я подожду.

— При тебе? — слегка удивилась Мира.

— А что, ты собираешься разговаривать с ними самым грязным матом, который я не должен слышать?

— Нет! — возмутилась девушка.

— Тогда звони, — я улыбнулся.

Мира достала телефон, нашла номер и, пока шли гудки, выпрямила спину — и это при том, что она всегда держит осанку. Однако же прямо сейчас на глазах из прогуливающейся девушки она превратилась в грозную управляющую рода Северских.

На запястье у неё красовался ремешок подаренных мной часов. Из причёски выбилась прядь, и Мира машинально сдула её, не отрывая телефона от уха.

А я просто смотрел на неё и не находил ни одной причины смотреть куда-то ещё.

— Что? — шепнула она, а затем отвернулась.

Из трубки послышался женский голос — равнодушно поздоровавшись, он произнес: «Приемная Школы номер восемь».

— Добрый день. Вас беспокоит Мирослава Сергеевна, управляющая рода Северских, — представилась Мира. — Я звонила вам по вопросу попечительского договора, и мне сообщили, что предложение находится на рассмотрении. Хотелось бы знать, на какой стадии рассмотрение. До первого сентября времени с каждым днем всё меньше.

Я не концентрировал Руну Ощущения специально, но и не гасил ее, так что отлично услышал, когда женский голос в трубки стал тише и сбивчивее:

— Мирослава Сергеевна… Вам не приходил ответ?

— Ответ не приходил, — твёрдо сказала Мира.

— Простите… Решение… решение уже было, и это отказ. Наш директор сказал, что письмо вам отправили. В общем, отказ. Мне жаль…

После слова «отказ» Источник Миры разом забурлил и даже воздух вокруг нас потяжелел.

— Основание отказа? — спросила она максимально нейтральным тоном.

— В решении написано: «в связи с отсутствием потребности в попечительстве».

— У вас течёт крыша, дыры в лестницах и классы пустые, — холодным тоном напомнила Мира.

— Я знаю, — совсем тихо ответила секретарь. — Простите…

— Директор у себя? — еще холоднее спросила Мира.

— У себя, — еще сильнее дрогнул голос женщины. — Он сказал… что… говорить, что на совещании. И что он этот вопрос обсуждать не намерен. Прошу прощения! Простите.

— Благодарю вас, — проговорила Мира.

Затем нажала отбой и резко повернулась ко мне.

— Отшили! — злобно прорычала она. — И даже не сочли нужным сообщить!

— Странно, не находишь? — я склонил голову набок, как порой делает Рух. — Школа с одним из самых низких рейтингов в районе, а то и во всём городе, отказывается от помощи даже без предварительных обсуждений…

— Я им письмо образцовое выслала! Нигде не…

— Да верю я, Мира, — успокаивающе проговорил я, подойдя к ней и положив ладонь на плечо. — Варианта такой реакции два. Либо школу буквально завтра сносят, и весь учительский состав переезжает в другую, либо…

— Да не сносят её, в том и дело! — всё ещё злилась Мира. — У них приём учеников идёт! Переклички уже объявили!

— Значит, кто-то очень принципиально не хочет с нами связываться, — спокойно произнес я. — Или ему настоятельно порекомендовали этого не делать.

Сомов, Ерохин, теперь школа номер восемь… Похоже, три разные двери пытались закрыть одной и той же рукой.

— Р-р-р!!! — прорычала Мира, пытаясь выплеснуть ярость.

Я улыбнулся.

— Что смешного⁈ — фыркнула она.

— Приятно, что при мне ты показываешь такие эмоции. Мне нравится.

— Эй… — буркнула она и отвернулась.

Но начала успокаиваться.

Я же глянул время и прикинул свое расписание. Времени свободного в принципе — нет. Но если нужно — можно выкроить сколько надо.

— Мира, — проговорил я. — Поднимай Лапу и бойцов. Пусть «Руссо-Балт» выгоняет. Съездим в школу, пообщаемся.

Мира коротко кивнула и быстро нашла в телефоне номер Лапы. Разговаривая с нашим водителем, девушка улыбалась так, что бы я в самом деле прямо сейчас посоветовал бы директору школы номер восемь убежать на совещание.

Для безопасности лучше куда-нибудь в Москву.

В «Руссо-Балте» я сидел в костюме-тройке, а Мира — тёмно‑синем платье с гербовой брошью, и даже Лапа был в пиджаке с шевроном. Он смотрел на нас в зеркало с полным одобрением.

Спереди и сзади шло по три внедорожника с гвардейцами — заявиться в гости к директору школы мы решили с помпой.

Ну и с полной безопасностью заодно — на этом особенно настаивал Святогор.

Школа номер восемь представляла из себя четырёхэтажное здание с облупленной краской, но свежевыкрашенной дверью.

Наша колонна на быстрой скорости влетела к воротам. Бойцы в броне высыпали наружу и заняли сторожевые позиции у ворот и у крыльца. У каждого оружие висело на ремнях — его никто не поднимал, но и не прятал.

Лапа вышел и открыл нам двери. Кремень поднялся по ступеням вместе с нами, распахнул перед нами дверь и остался снаружи.

Руна Ощущения передала мне все реакции работников школы — в них смешалось все — восторг, трепет, страх, зависть и отчасти ненависть. Наше блестящее представление наблюдали из окон разных этажей, и большинство, наверное, терялось в догадках, какой род мог так заявиться.

Я же мельком изучал потенциально новый для рода объект. Удручающее состояние этого места чувствовалось уже при входе. Видавший виды гардероб со сломанными крючками, лестницы наверх с зияющими дырами, а ведущая в столовую дверь со стеклянной вставкой была в трещинах.

Приёмная директора располагалась на втором этаже. Из-за стола поднялась женщина в возрасте. По тому, как скакнул её пульс, я понял, что голос в телефоне принадлежал именно ей.

— Здравствуйте, — сказал я, вместе с Мирой пройдя мимо неё. — Мы к директору. Никого не пускайте — у нас совещание.

Я потянулся к ручке, но дверь кабинета директора отворилась сама. На пороге застыл изумленный мужчина в очках и с лысиной. Высокий, худощавый, но по возрасту уже совсем взрослый — лет шестьдесят ему было.

— Простите, а что… — заговорил он, но увидев наши хмурые лица, явно сказал не то, что планировал: — Я директор этой школы Вербин Алексей Тихонович… — сдавленно проговорил он и отошел в сторону, придерживая нам дверь. — П-проходите.

Кабинет был тесный. Вербин поспешно сел за своё кресло, сложил руки на столе и заговорил:

— Ваше благородие, вы…

— Род Северских. Я — глава рода — Антон Игоревич. А с моей кузиной Мирославой Сергеевной вы уже должны быть заочно знакомы. И, уверен, догадываетесь, зачем мы тут.

— Да-да, — закивал он. — Я… ну…

— Видел у вас дыры на лестничном пролётё, — не повышая голоса, перебил я директора. — Сделав вам предложение о финансовой помощи, мы проявили исключительное благородство. А вы не стали его даже обсуждать… Своим отказом вы очень огорчили Мирославу Сергеевну.

Директор сглотнул и совсем поник.

Секретарь торопливо внесла поднос с чаем в трёх стаканах в подстаканниках. Ложечка, что была в в одном из них, дребезжала весь её путь до стола.

— Спасибо, Нина Егоровна, — подобравшись проговорил Вербин, женщина нервно кивнула и вышла, почти беззвучно прикрыв дверь.

Мы с Мирой молчали и на чай даже не посмотрели. Директор тоже его проигнорировал.

Мы ждали ответа.

Вербин снял очки и потёр переносицу.

— Ваше благородие, я… Вообще-то искренне обрадовался, когда письмо увидел. Подумал, наконец-то за нашу школу кто-то берётся, и не на словах, а готов приступать хоть завтра! Но такие дела решает не директор, понимаете? — с надеждой во взгляде посмотрел он на нас.

— Хотите сказать, вам запретил департамент? — спокойно спросила Мира.

— Сперва не запретил, — сдержанно произнес Вербин, полностью уняв эмоции.

Я внимательно следил за ним Руной, отслеживая реакции, и приходил к выводу, что мужик передо мной сидит явно неплохой. Он искренне радеет за свое дело, раз остается у руля дырявой и тонущей школы в своем возрасте.

Напряженно мотнув головой, мужчина продолжил:

— А вот потом… запретил. Перезвонили, сказали, что исключено. Сил противостоять решению департамента у меня нет. Мне пригрозили, что если согласимся — школу вообще закроют. Повод найдут и без ремонта…

— Получается, вас закроют в любом случае, — холодно сказала Мира. — С таким недобором и аварийным состоянием здания.

— Знаю, — ответил Вербин и опустил глаза. — Пытаемся протянуть, сколько можем…

Что ж, догадка полностью подтвердилась — кто-то вроде Векшина, только из департамента образования, припугнул нашего директора…

Всё ясно.

Не долго думая, я произнес:

— В таком случае мы купим вашу школу.

Директор подавился и закашлялся. Да и Мира повернулась ко мне с тем же изумленнием на лице.

— Купите? — переспросил Вербин и даже позволил себе как-то хлипко усмехнуться. — Ваше благородие, это абсурдно. У нас казённое учреждение. Боюсь, это не так просто.

— Будьте уверены, мы найдём решение, — сказал я и поднялся с места. — Скоро увидимся.

— Купим, говоришь, — повторила Мирослава, когда школа осталась позади. — Антон, ты сейчас серьёзно?

Везущий нас Лапа изображал полную сосредоточенность на дороге, но затылок у него выглядел уж очень внимательным.

— Серьёзно, — ответил я. — Если бы наш Виктор Валерьевич, с его-то талантом, работал не юристом, а каким-нибудь надзорным органом, он бы нашёл кучу причин закрыть школу, даже не заходя внутрь. Так что покупкой мы только спасём это место.

— Вот если бы ты сказал «тогда мы сами закроем вашу школу», я бы даже бровью не повела, — вздохнула Мира. — Но купить… как?

— Должны быть способы, — пожал я плечами. — Может, ты слышала — Чёртову Лапу мы получили по указу о развитии заброшенных территорий. Я собирал рекомендации от виконта Прудникова, графа Воронова и Ольги Аркадьевны, и благодаря этому Виктор Валерьевич в итоге смог добыть для меня наши земли.

— Но школа не заброшена, — тут же возразила Мира. — Более того, школа аттестована департаментом Просвещения.

— Зато её очень старательно ведут к тому, чтобы она опустела, — все так же спокойно ответил я, уже давно привыкнув к тому, что «невозможное» в этом новом мире довольно легко получается совершить. — Нужно просто озадачить Браунштейна — пусть подумает над вариантами решения.

— Он сегодня будет на ужине… — произнесла она и тут же выпрямилась. — Хотя нет, имей в виду — за ужином никаких дел. Альбина Романовна ждала этого вечера!

— За ужином молчок, — с самым серьезным видом кивнул я.

Приехав в Чёртову Лапу, я первым делом отправился в лабораторию, где трудились Егор и Кравцова.

— Ваше благородие! — выпалил парень, когда я вошёл, и чуть было не разлил жидкость из колбы. — У нас за сегодня девятнадцать флаконов получилось!

Я проверил готовые составы и резюмировал, что годных среди них шестнадцать, о чем и сообщил ученикам.

— Но с живокостом… — расстроенно протянул Егор, глядя на одну из забракованных мной склянок. — Он же почти…

— «Почти» в медицине не считается, Егор, — строго сказала Кравцова.

— Молодец, что видишь, — усмехнулся я. — С живокостом действительно на грани. Где-то не додержали, значит — мотайте на ус. И сегодня у вас новая работа.

Я выставил на свободное место стола пустые стеклянные банки. Мира закупала их на кухню под грибы и огурцы, но грибов у нас и так уже было на месяц вперёд, а мне сейчас тара нужнее.

— Как вы могли заметить после ночного боя, ваши заготовки помогли далеко не всем гвардейцам, — начал я. — Некоторым потребовалась более серьезная помощь. Мы должны быть готовы к внештатным ситуациям, так что будем расширять ассортимент прямо сейчас — в отличие от простейших составов, некоторым эликсирам нужны недели, чтобы настояться. Начнёте с корня аира на спирту: измельчить, залить один к пяти, закрыть деревянной пробкой и поставить в тёмное место. Раз в день встряхивать. Это будет проводник для составов посложнее.

Кравцова уже активно строчила в тетрадь «мою лекцию». Между прочим очень быстро — мне даже не пришлось говорить медленнее — все успевала.

— Второе, — продолжил я и поднял пучок свежих соцветий зверобоя, который ранее принес Егор. — Масляная вытяжка. В банку кладём цветки, заливаем растительным маслом доверху, ставим на солнце, когда оно есть. В пасмурную погоду используйте светодиодную лампу — возьмете в теплице, скажите, что я велел. Когда масло станет красным — нужно процедить и добавить Основу. Но не ту, что у вас уже есть — для масляной среды я сделаю вам другую.

— Назову компонент «Б», — кивнула Кравцова, и пометила это в тетрадь.

— Это будет для ран, да? — оживлённо спросил Егор.

— В точку, — кивнул я. — Для ран, ожогов и иных повреждений кожи.

Я продолжил лекцию, на ходу доставая новые ингредиенты, объясняя порядок действий, пропорции, температуру и все сопутствующие условия.

— Ваше благородие, — в какой-то момент проговорила Кравцова. — Аптечный спирт у нас заканчивается — осталось чуть больше литра. Скоро уже закончится.

— С вопросами по сырью сразу к Мирославе Сергеевне, — сказал я.

— Да, я уже подходила, но… — она вздохнула и пожала плечами: — Тяжело со спиртом. Вы у неё сами спросите, может… — женщина многозначительно замолчала.

— Спрошу, — кивнул я. — Когда расскажешь подробности.

Я молча уставился на нее, пытаясь понять в чем там сложности.

— Поставка и закупка этилового спирта без соответствующих лицензий и квот запрещена законом, — проговорила Анна Николаевна. — Некоторые организации нарушают этот закон, но только если их выручка будет значительно перекрывать возможные административные штрафы. И у таких — высок риск подделок… В большинстве случаев девяностопятипроцентный спирт отказываются продавать оптом, если нет разрешений на него.

— А раз наши объемы растут — не оптом уже не получается, — кивнул я, размышляя над её словами. — А соответствующая лицензия — это какая?

— На фармацевтическую деятельность, на медицинскую, на испытательно-медицинскую… — перечислила врач.

Я кивнул ещё раз. Её слова наводили меня на определенные мысли. Во-первых — нашу лекарскую деятельность рано или поздно всё равно придётся лицензировать. Прямо сейчас эта бюрократическая возня нам ни к чему, но нужно иметь в виду.

А во-вторых… Я вспомнил Степаныча с его бутылками самогона. На шашлыках он хвастался своим чудесным змеевиком, а я ведь так и не заглянул к нему в гости. Больно часто он стал появляться на людях с самогонкой — похоже, пора его аппарат в дело пускать.

Если спирт мы будем гнать сами, в масштабах нескольких месяцев уже получается неплохая экономия.

Но сперва лично всё посмотрю.

— Со спиртом я разберусь, — закрыл я тему, и мы продолжили.

Егор начал кромсать корень аира, куски выходили у него разного размера. Я поправил ему хват и остался наблюдать.

— Пока режешь, расскажи мне, — проговорил я. — Ты тогда у аномалии говорил, что видел другой мир. Жду подробностей.

Нож в его руке замедлился.

— Так вы же сказали, что шок… — начал он, покосившись на меня через плечо.

— Это Анна Николаевна сказала, — кивнул я на притихшую докторшу. — А мне интересно послушать.

Егор помолчал, собираясь с мыслями.

— Тёмно там было, ваше благородие, — наконец-то изрек он. — Зато у самой земли шла светлая полоса, будто заря. Ну, или как туман светящийся, когда он только-только над травой ещё не поднялся. Только та штука так и не поднималась. Сколько мы ходили, столько она на одном месте и стояла.

— Мы? — удивился я.

— Я и Зорька, — вздохнул Егор. — Причём было ощущение, что когда мы далеко отошли… нас как будто бы в изначальное место вернуло. В первый раз я случайно какого-то огромного слизняка раздавил — он светиться начал зелёными кристаллами. Второй раз мимо него шли, он уже раздавлен.

Кравцова замерла с посудой в руках, а затем переключилась на тетрадь и ручку, то и дело поглядывая на нашего травника.

— Продолжай, Егор, — кивнул я. — Что ещё?

— Воздух был сладкий и душный. Дышишь, дышишь, а надышаться не можешь… И голова при этом не кружится! Ещё Зорька ела красную траву и не отходила. Я её за рога тянул, а она упёрлась и ест себе.

— А растения? — как можно спокойнее спросил я. — Ты ведь не просто так их набрал.

— Ну, вот тут чудно, ваше благородие… — пробормотал он и замолчал припоминая детали. — Я траву как беру обычно? Смотрю, трогаю, и она мне либо отзывается, либо нет. Дома мне редко «нет» говорят. А там я подошёл к одной, а она… — он напряженно пошевелил пальцами, — не то чтобы «нет». Она меня даже не поняла. А я боюсь такого. И только эти три ко мне сами тянулись.

— Следы там были чьи-нибудь? — спросил я серьезно.

Егор вдруг замер, погрузившись в свои воспоминания. Мы его не торопили и не отвлекали от дум.

— Знакомых точно не было, — наконец-то изрек он. — Но были вмятины какие-то. слоновьи как будто. Но слонов я никогда в живую не видел, так что по следам этим решил не идти, и Зорьке не советовал. Полоса света в другую сторону вела.

Потом Егор пытался рассказать что-то ещё, но лишь повторялся, говоря о том же самом в разных формулировках. Кравцова зачем-то записала в свою тетрадь весь его рассказ, и я решил, что это даже хорошо…

Я оставил алхимиков работать и отправился в свою лабораторию. Первым делом достал стебель с трёхгранным сечением. За два дня он нисколько не изменился — место разрыва так и не засохло. Я отсёк от него ветровым скальпелем небольшой кусок — три сизых спирали листьев с частью стебля. И опустил их в горшок с землёй из нашей теплицы.

Затем сам горшок накрыл стеклянной колбой.

Посмотрим, как на иномирного «пришельца» отреагирует наша земля.

На два часа дня у нас было назначено важное мероприятие, и оставшееся время я решил провести с пользой, а именно — наконец-то выяснить о Велиаре побольше, да и вообще о Древних.

Самым сложным для меня всё так же оставалось использование компьютера. Некоторые мои проблемы с ним не в силах была решить даже Структура… Но я старался и не сдавался.

В итоге сумел найти в сети несколько полезных статей.

Велиар ожидаемо считался первым из Древних, чьё имя сохранили хроники. Известно три разные хроники, все поздние, и каждая последующая переписана с предыдущей. Притом и ни одна не совпадает с другой… Расхождения даже в написании имени: Велиар, Велияр, Веляр. Официальная форма «Велиар Воитель» появилась в учебниках лишь полтора века назад. Откуда он пришёл, хроники тоже спорят: две говорят «с севера», одна — «с расколотой горы».

И что-то мне подсказывало, что обе были корректны.

Я почитал предания о герое. Он объединил под одним знаменем девять родов и дал им один закон. Поднимал войско ударом в бронзовый щит, и звук этот, если верить хронике, слышали за три дня пути.

Тут тоже привирают… Но что стучал — правда. Ещё мальчишкой он с наслаждением любил смотреть, как колотят в щит и как потом воины вылетают из спальников. А учитывая, что Велиар почти никогда не улыбался, выглядело это всегда довольно зловеще.

Из интересного — Велиар действительно считается основателем Древних, а значит, эти ребята были в хороших руках. Возможно, они даже унаследовали знания Предтеч — хотя боюсь, что далеко не всех. Вот только позднее с веками уже и от наследия самих Древних почти ничего не осталось.

Места погребения Велиара хроники тоже не указывают. Как не знают они и его знамен, одеяний и внешности. В некоторых источниках сноски честно сообщает, что все известные изображения относятся к позднейшему времени и «носят реконструктивный характер».

Ради интереса я открыл сериал «Лучший из Древних». Как учил Игоша, воспользовался скроллингом — листал хронометраж, оставаясь на важных моментах.

Так вот…

Актёр Многоруков в кадре, конечно же, лучезарно улыбался…

Я второй раз за день надел костюм-тройку, а сверху накинул плащ — погода портилась всё сильнее.

Чёртова Лапа разрывалась от звуков строительных работ. Где-то стучали молотками, рядом с казармой ревел сваекрут — готовили основание под очередной модульный дом. Под навесом стояли новые двухъярусные кровати, привезенные на днях, а рядом гвардейцы прямо на улице собирали еще несколько штук такихе же.

За восточным въездом Святогор с тремя гвардейцами вбивал в землю колышки с красными тряпицами — готовил новое кольцо обороны в виде забора.

Староста Михалыч нарядился в пиджак и встречал всех у теплицы. В плечах его костюм сидел темновато — покупался, судя по всему, давненько. Хотя за последние недели Михалыч начал сбрасывать вес, с такой-то суетой.

Поперёк входа в теплицу на двух колышках была натянута красная атласная лента, приковывающая к себе восторженные взгляды местных жителей.

А народу здесь собралось много. Корунковы явились с детьми, бабушкой, козой и разве что кур да коров не прихватили. Степаныч стоял с Верой Васильевной. Работницы кухни — Людмила, Ангелина и Ленка — общались между собой. К ним подошли Егор и Кравцова, взявшие ради такого перерыв, и тоже о чём-то заговорили.

Бирюк, почёсывая местную собаку, развлекал каким-то рассказом Машеньку, а сам поглядывал на Светлану, по случаю нарядившуюся в новое платье. Женщина тоже улыбалась всякий раз, когда встречалась с ним взглядом.

Нифёдовы общались с бабой Галей. Дед Федот, явно подобревший после установки нового забора, пришёл с каким-то огромным доисторическим фотоаппаратом.

Брагинские женщины стояли отдельной кучкой вокруг Петровича, и старик что-то объяснял им, показывая рукой на стеклянные стены теплицы.

Рух демонстративно восседал на Генерале, а где-то в кустах промелькнула Настя, проглатывающая чью-то морковь. Надеюсь, не Федотову, а то дед опять побежит жалобу писать.

— Ваше благородие! — Михалыч шагнул вперёд, откашлялся и вдруг растерялся. — Тут это… речь бы нам сообразить какую.

Я встал рядом с Михалычем, развернулся к собравшимся, нашёл взглядом подошедшую Мирославу и заговорил:

— Жители Чёртовой Лапы! Вашими и нашими усилиями теплица наконец готова к открытию. Если бы кто-то сказал вам пару месяцев назад, что подобное случится, сомневаюсь, что вы бы поверили. Но вот мы здесь, и прогресс в Чёртовой Лапе не стоит на месте. Спасибо всем, кто приложил руку к восстановлению этой теплицы, и всем, кто поддерживал морально. С этого дня теплица начинает работу. Кто трудится в ней, тот трудится на род Северских и на благо нашей деревни!

— Вот и я говорю, — с облегчением выдохнул староста и хлопнул себя по карманам. — Ножницы! Укуси меня черешня, ножницы дома оставил!

— Нож могу дать, — хмыкнул Бирюк.

— Нельзя ножом! — испугался Михалыч. — По телевизору всегда ножницами!

Игоша метнулся внутрь и вынес из теплицы садовый секатор. Михалыч посмотрел на него с сомнением, но решил, что для сельскохозяйственного объекта инструмент подходящий.

Я взял секатор и подошёл к ленте.

И в этот момент Генерал увидел чёрные туфли старосты…

Черепаха развернулась на месте, и с несвойственной ей резвостью пошла на таран. Кто-то в толпе ойкнул, сам Михалыч попятился, но туфли остались при нём, а Генерал упрямо следовал за ними.

«Бескрылый! — грянуло от Руха. — Отставить атаку!»

Деревенские вздрогнули, а Генерал замедлился, обдумал приказ и остановился в шаге от старосты, недобро глядя на туфли.

— Он у вас это… обученный теперь? — нервно спросил Михалыч, не спуская глаз с черепахи.

— Со вчерашнего дня, — ответил я и перерезал ленту.

Все захлопали. Михалыч надел кепку, тут же снял её обратно и вытер лоб.

Внутри теплицы, как и полагалось, было тепло и пахло влажной землёй. Недавние дыры от пуль заделали без следа ещё вчера. Загон в углу, где раньше жил Генерал, вычистили и засыпали свежими опилками.

Саженцев пока было немного, но нам предстояло их торжественно пересадить из контейнеров прямо сейчас. Для пробной партии Мира выбила три ящика рассады из питомника недалеко от Белкино. Я также велел Егору с Игошей накопать тысячелистника, утоль-траву и живокост, и им выделили отдельную небольшую секцию.

Бестужевские семена с пометкой «Резерв ЯМА» так и лежали у меня в доме. С ними буду разбираться отдельно, и точно не рядом с нормальной рассадой.

Первый саженец в грядку сажал Егор. Он руками выкопал лунку, опустил живокост, присыпал землёй, а потом замер и посмотрел на грядку так внимательно, как будто заговаривал её на продуктивный рост.

— Приживётся, — уверенно сказал Егор.

За ним к грядкам встали Корунков с двумя старшими сыновьями и две брагинские женщины, которых Мира уже успела принять на работу. Дед Федот подставил палец под капельную трубку, не нашёл, к чему придраться, и начал ворчать, что при такой толпе нормальную фотокарточку ему не сделать.

Мирослава же стояла у входа с планшетом и отмечала что-то, пока я не подошел к ней.

— Семян на полный объём нет, — негромко сказала девушка. — Зато к первой партии от Ерохина у нас всё полностью готово.

— Грядки уже не пустые, а это главное, — кивнул я.

После открытия теплицы часть деревенских вынесли на улицу столы, расставили посуду, еду и напитки. Нас, конечно же, тоже звали — мы с Мирой для приличия выпили по кружке чайного гриба, закусили солёными огурчиками и маринованным луком, и отправились по своим делам. Но заверили всех, что вечером обязательно выпьем за открытие теплицы, и не абы как, а в торжественной обстановке.

— Степаныч, — подошёл я к деду, который уже разливал самогон. — Пей сегодня в меру, а завтра жди в гости, хочу твой ректификационный аппарат посмотреть.

— Да хоть сейчас! — икнул он.

— Сейчас не время. Празднуй, но Вере Васильевне я наказал следить, чтоб не перепивал.

После этого я отправился к Святогору, который с бойцами продолжал втыкать колышки.

— Первый, — кивнул мне глава гвардии, указывая на карту, разложенную поверх капота машины. — Смотри. Кольцо пойдёт по этой линии, проходы вот здесь и здесь.

Я внимательно осмотрел карту.

— Так вы проход к реке перегородите, — указал я на точку. — Здесь самый короткий путь и натоптанная тропа.

— Пусть другой дорогой ходят, — хмыкнул глава гвардии.

— Свят, людей много пожилых. Вода проведена, но случись чего — к речке должен быть доступ. Сделайте калитку, значит. Также учитывай, что в будущем могут появиться новые коровники. А значит, у коров будет новый маршрут к воде. И тут уже одной калиткой не обойдёшься, не говоря о технике.

— Одни нюансы, — буркнул он. — Тогда этот квадрат разделим на…

Договорить он не успел — мне позвонил Браунштейн.

— Антон Игоревич! — голос Браунштейна был бодрым. — Все три брагинских рода нам ответили.

— И? — спросил я и включил громкую связь, глядя на Свята.

— Сычёвы просто отклонили. Крапивины отклонили теми же словами, только с опечаткой в вашей фамилии. Чёрные ответили одним словом. В приобщаемые материалы я его не включил, но бойцам, полагаю, оно знакомо.

Святогор крякнул и покачал головой.

— А Бестужев? — уточнил я.

— Тишина.

— Ясно, — сказал я. — Что ж, спасибо Виктор Валерьевич. Кстати, Мирослава Сергеевна вам звонила насчёт школы?

— О-хо-хо! — оживился юрист. — Звонила! И это вопрос о-о-очень сложный! Но от того интересный. Я дам знать, когда будут варианты.

Еще раз поблагодарив юриста, я отключился, и перевел взгляд на Святогора.

— Три отказа, — хмуро сказал он. — Это три готовых адреса. Вяз уже сидит над схемами подъездов — к вечеру будут. Составляем план атаки?

— Составляем, — ответил я. — Но с одним условием, чтобы к вечеру все дела у тебя были сделаны.

— Сделаю, — отмахнулся он. — Возможно, задержусь, но сделаю.

— Нет, — покачал я головой. — Чтобы сделал всё до встречи и успел передохнуть, — твердо произнёс я. — У нас сегодня ужин.

— Первый… — посмотрел он на меня тяжелым взглядом. — Ну какой ужин, а? Раз у нас война!

— Эта война далеко, Свят, — хмыкнул я. — А вот если ты не приедешь на ужин, война будет в нашем доме. Страшная. Так что не спорь и будь готов, как договаривались.

— Понял, — с тоской отозвался он.

И судя по тону, приказ идти в одиночку на молчальников Святого сейчас бы принял гораздо охотнее.

Сегодня вечером Мирослава была в тёмно‑красном платье с длинными рукавами — в «Ауре» она называла его нарядом для деловых визитов. Я тоже надел костюм. В костюме был и Лапа — он вёз нас в имение на «Руссо‑Балте».

Но самое интересное ждало нас уже на территории самого имения: голем Мишка встречал нас тоже при параде.

Пару часов назад его взял с собой Петрович — чтобы голем помог с подготовкой праздника. Разумеется, с разрешения бабы Гали. Впрочем, она и сама видела, насколько «разумнее» стал её каменный подручный, и понимала, что с нами он точно не пропадёт.

— В ливрее… надо же, — удивлённо произнесла Мира, глядя на Мишку.

Голем был облачен в тёмно-зеленую форму с серебряным галуном на вороте. Судя по всему, она давно пылилась в гардеробах Залесских, а сегодня ей нашли достойное применение.

Фирменная шляпа, впрочем, тоже была при Мишке.

Лапа выскочил из-за руля, чтобы открыть нам дверь, но голем оказался проворнее. Он снял шляпу, поклонился и распахнул дверцу первым. Лапа хмуро засопел и потопал открывать вторую дверь.

К вечеру погода разгулялась — стало и теплее, и ветер сник, так что стол накрыли под навесом на террасе за домом. Уже горели свечи в двух канделябрах — тоже что-то мне подсказывало, что нашлись они здесь же в особняке.

У края террасы стоял большой гриль с крышкой, и над ним в фартуке поверх белой рубашки хозяйничал Петрович.

— Форель, ваше благородие, — доложил старик, приподняв крышку. — На лимонной подушке. Агрегат — просто чудо, я раньше и подумать не мог, что на таком готовить смогу!

Из-под крышки пахнуло рыбой, лимоном и дымом. Рыба лежала на толстых лимонных дольках и уже покрывалась золотистой корочкой.

— Святогор на месте? — решил удостовериться я, хотя знал, что он отправился в имение ещё раньше нас.

— В доме, — махнул Петрович.

Я уже подумывал пойти к террасе, но не успел: послышался мягкий шум мотора, и мы с Мирой отправились встречать гостью. Её машина остановилась возле радиусного крыльца дома, дверь ей расторопно открыл телохранитель. Михаила рядом уже не было — он ушёл в дом через хозяйственный вход.

Баронесса по случаю надела жемчужно‑серое платье с открытыми плечами. До меня долетел знакомый аромат сирени с фрезией.

— Антон Игоревич, — протянула она руку, и я пожал мягко её. — Мирослава Сергеевна. Благодарю за приглашение. Признаюсь, я до последнего не верила, что вечер состоится.

— Отчего же? — спросила Мира.

— Была наслышана про происшествие у «Ауры» и про ситуацию в Брагино, — ответила Ольга Аркадьевна, всё ещё не отпуская моей руки. — Неспокойное у вас время.

— Нам не привыкать, — улыбнулся я.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась она в ответ. — И должна сказать, Антон Игоревич, вам очень идёт, когда в вас никто не стреляет.

— Ольга Аркадьевна, — произнесла Мира самым тёплым голосом из всех, что у неё имелись. — Позвольте представить вам главу гвардии рода Северских. Личный дворянин, капитан имперской армии в отставке, герой Хабаровского рубежа — Святослав Иванович Горцев.

Святогор в этот момент как раз спускался с крыльца, и Мира с улыбкой указала на него обеими руками, будто на какую-то звезду.

Он шёл медленно и по-военному прямо. Со стороны это можно было принять за парадный шаг. Я же с первого взгляда понял, что глава гвардии просто боится сделать резкое движение.

На нём был тёмно-серый костюм…

И он был ему мал.

В плечах ткань натянулась до предела. Рубашка тоже оказалась не по размеру: пуговицы держались из последних сил, а между ними проступал каждый мускул.

Ольга Аркадьевна кивнула, глядя на него. Её взгляд прошёлся по главе гвардии от повязки до ботинок и обратно, а затем задержался на широких плечах и могучей груди.

В этот момент я наконец-то высвободил свою руку из её ладошки.

— Мы ведь знакомы, Мирослава Сергеевна, — произнесла баронесса, не сводя глаз со Свята. — Мы виделись в суде. На вас, Святослав Иванович, тогда был мундир с орденами.

— Так точно, ваше благородие, — отчеканил Святогор.

— Но в мундире, признаться, было не видно, сколько за ним человека, — чуть улыбнулась она.

— Прошу простить за мой вид, — хмуро произнёс Свят и осторожно повёл плечом. — Костюм поручал купить гвардейцу, и просчитался.

— Зря вы так. Костюм не так плох на вас, как вам может казаться. И где сейчас ваш гвардеец? — хмыкнула Ольховская

— В казарме. Сортиры драит, — ответил Свят.

Ольга Аркадьевна негромко рассмеялась.

— Святослав Иванович, — сказал я. — Предлагаю сменить тему. Лучше скажите даме что-нибудь приятное.

— Я старый солдат, Первый, — глухо ответил он. — И не знаю слов любви.

— Тогда расскажите мне о войне, Святослав Иванович, — тут же предложила баронесса. — О ней вы наверняка знаете больше моего.

— О-хо-хо! — раздалось от дверей имения. — Это что здесь за военный совет?

Виктор Валерьевич вёл под руку супругу. Юрист был в своём безупречном костюме, Альбина Романовна в свободном платье и с шалью на плечах. Увидев вернувшегося к крыльцу Мишку, она остановилась и всплеснула руками.

— Витя, смотри! Он в ливрее!

Мишка снял шляпу и поклонился ей отдельно.

— Он у вас теперь дворецкий? — восхищенно спросила Альбина.

— И дворецкий тоже, — ответила Мира, а баронесса перестала изучать Святогора и изумленно уставилась на нашего голема.

Воспользовавшись случаем, я повел нашу мини-группу к террасе. Оказавшись на месте, Мирослава плавным жестом указала на места, предлагая всем рассаживаться.

— Святослав Иванович, прошу вас, помогите Ольге Аркадьевне, — пропела она, взглядом указав на два стула с одной из сторон стола.

Святогор затупил на пару мгновений, а затем, взяв пример с меня и Браунштейна, отодвинул стул для дамы и сел рядом.

На столе уже были расставлены салаты и закуски, так что мы приступили к трапезе. Мишка галантно начал разливать напитки, и завязалась светская беседа…

Вскоре Петрович внёс форель с картофелем на подносе. Мишка нёс за ним вторую такую же порцию.

Рыба явно удалась. Об этом я сообщил Петровичу, и старик, коротко поклонившись, вернулся к грилю.

— Я должна извиниться, — заявила Альбина Романовна — За ночной арбуз. Что-то нахлынуло тогда…

— Арбузы были превосходными, — добавил Браунштейн с такой уверенностью, что вопрос решился сам собой.

— Витя их даже не пробовал, — тут же сообщила Альбина.

— Но я не сомневаюсь, что они превосходны, — невозмутимо ответил юрист.

Он поправил на жене шаль аккурат перед тем, как Альбина сама потянулась к ней. Альбина этого, похоже, даже не заметила. В мою эпоху так вели себя старые семейные пары, прожившие вместе полвека. У этих двоих полвека еще только впереди, но понимают они с полуслова друг друга уже сейчас.

В какой-то момент Альбина взяла руку мужа и положила себе на живот. Браунштейн перестал рассказывать о регламенте Особого отдела и так и остался сидеть, не дыша и просто улыбнулся.

— Толкается, — тихо сообщил он всем.

— Воин, — заявил Святогор.

— Матушка кушает и малыш вместе с ней, — кивнула Ольга Аркадьевна.

Спустя пару минут она снова начала задавать главе нашей гвардии вопросы об опыте под Хабаровском. Не уверен, что ей это было в самом деле интересно, однако же опытная аристократка смогла завести «светскую» беседу, удобную для собеседника.

В какой-то момент Мира решила немного сменить тему, но так, чтобы внимание баронессы не соскальзывало со Святогора, и рассказала, что Свят отчасти сам занимается обустройством территории имения.

— Вы такой хозяйственный, — покивала баронесса. — А это у вас клумба, Святослав Иванович? — кивнула баронесса на лужайку с мешками.

— Огневая точка, ваше благородие, — отчеканил он.

— Понимаю, — ответила она. — Всё серьёзно…

— А вы не пьёте? — уточнила она чуть позже, когда Мишка в очередной раз обошёл стол с вином, а бокал Свята так и остался пустым.

— Я на службе, ваше благородие.

— Вы сегодня гость, — лучезарно улыбнулась Ольховская.

— Гость на службе, — ответил он и налил вина ей. — Случись чего, я должен встать на защиту имения и Чёртовой Лапы.

— Раз уж мы заговорили о защите, — произнесла она, отставив бокал. — Хочу сообщить, что у рода Ольховских в этом вопросе есть прогресс. Вчера я была в Ратной палате. Оформила найм двадцати бойцов. Контракт подписан, и с сегодняшнего дня новые гвардейцы приступили к службе моему роду.

— Поздравляю, — искренне произнес Браунштейн. — Ваш род постепенно возвращает былую силу.

— Спасибо. Но, признаюсь, и обошлись они мне во внушительную сумму… Хорошо хоть платеж раздельный… Однако уверена, что эти деньги потрачены не зря.

Свят отложил вилку и покачал головой.

— При всем уважении, ваше благородие, я не уверен, — проговорил он, не сдержался и криво усмехнулся: — Что умеют эти тепличные мальчики? Строем ходить? Необстрелянные солдаты — ещё не бойцы.

— Отчего вы решили, что они не обстрелянные, Святослав Иванович? — повернулась к нему Ольга Аркадьевна. — Многие из них были в горячих точках по контракту от Палаты. Полноценно служили там минимум год. Остальные проходили там практику. К тому же и обучение в самой Ратной Палате очень высокого уровня.

Святогор недоверчиво нахмурился, глядя на нее.

— За то время, что я служил в Хабаровске, нам палатных только два раза приводили. Оба раза приходилось вытаскивать этих умельцев из глубочайшей зад… — он замолчал, сдержался и, кивнув, поправил себя: — Засады, ваше благородие. Глубочайшей засады.

— Полагаю, просто мало кто в реальных боевых условиях Хабаровского рубежа мог сравниться с важей гвардейской ротой, Святослав Иванович, — быстро и мягко произнес Браунштейн, прежде чем уязвленная баронесса успела ещё что-то ответить. — Однако же то, что они выжили, пусть и с вашей помощью, говорит о том, что бойцы обучены. Я полагаю, они будут гораздо полезнее, чем… обычные наемники?

— Это да… — проворчал Святогор. — Лучше уж такие, чем никакие. Простите, ваше благородие, если мои слова вас обидели. Просто о вашей безопасности подумал.

Ольга Аркадьевна удивленно хлопнула ресницами и сдержав порыв, кивнула.

— Послушайте, — заговорил я. — А что за Ратная палата?

Все посмотрели на меня, как на маленького.

— Имперская Ратная палата, — пояснил Браунштейн первым, и наткнул вилкой кусок форели. — Если говорить упрощённо — место, где любой желающий может обучиться ратному делу. Правда, стоит такое обучение немало и бойцам приходится либо отрабатывать обучение самостоятельно, уже после прохождения военной практики и получения специального сертификата, либо же надеяться, что их контракт выкупит какой-то род, приняв к себе на службу в гвардию.

— За немалую сумму, — уточнила Ольга Аркадьевна.

— Любой род может прийти и нанять себе в гвардию обученных бойцов? — переспросил я.

— Любой, у кого есть деньги, — кивнула Ольховская и, грустно вздохнув, уже в какой раз повторила: — Очень немалые деньги… Но оно того точно стоит!

— Всяко лучше, чем охранников с торговых центров переманивать, — покосившись на даму, таки попытался поддержать её Святогор.

Браунштейн же в этот момент подливал морс своей жене и широко улыбнулся. Я же неспешно повернулся к Мире.

— Мирослава Сергеевна, а почему мы не рассматривали этот вариант? — спросил я, всё ещё не понимая, в чем тут загвоздка.

— Я потом расскажу, — быстро ответила она, пребывая в некотором ступоре.

Ольга Аркадьевна это, разумеется, заметила. Баронесса сделала маленький глоток вина, поставила бокал и улыбнулась.

— Рискну предположить, что Мирослава Сергеевна считает, что старым родам обращаться в Палату не к лицу. Покупать воинов вместо того, чтобы растить своих… Не самый сильный поступок, если смотреть со стороны.

— Многие знатные фамилии действительно придерживаются такого взгляда, — вставил Браунштейн, оторвавшись от своей жены.

— Но в нынешние времена, по-моему, куда зазорнее остаться без крепкой защиты, — твердо произнесла Ольга Аркадьевна.

Святогор пару секунд подумав, кивнул, соглашаясь с ее словами. Похоже даже этот скептик в итоге признал пользу от найма пополнения через эту странную Ратную палату.

— Род Северских никогда не покупал воинов, — произнесла сдержанно Мира, хотя её сердцебиение знатно подскочило. — Наши люди присягают роду, потому что выбирают его сами по велению их сердца, а род выбирает их. И вы, Ольга Аркадьевна, должны быть наслышаны о нашей гвардии.

— Не просто наслышана, а не перестаю ей восхищаться, — спокойно признала она, глянув на Святогора, а затем снова отпила вина и, повернувшись к Мире, добавила: — Тем удивительнее, что о Палате в вашем доме, судя по всему, даже не в курсе.

— В курсе! — возразила Мира, закипая.

Однако продолжить она не успела — я положил ей ладонь на руку и Мира встрепенулась, а баронесса чуть нахмурилась.

— Ольга Аркадьевна, спасибо, что напомнили нам о такой возможности, — спокойно произнес я. — Мы обязательно рассмотрим её теперь, когда и у нас есть возможности.

Я улыбнулся, а затем продолжил твердо:

— Мирослава Сергеевна бережёт и деньги рода, за что я ей крайне благодарен. Вы подчеркнули, как дорого обошелся найм новых гвардейцев через Палату, и я полностью осознал, что совсем недавно нам ни к чему было даже рассматривать такой вариант. Скажу по секрету, ещё месяц назад род Северских не мог себе позволить даже организовать такой приятный ужин, как сегодня.

Мира перестала злиться и, не сводя с меня теплого взгляда, кивнула.

Баронесса же тоже решила не продолжать пустой конфликт и, улыбнувшись, произнесла:

— Благодарю за то, что все прояснили, Антон Игоревич. И за то, что пригласили сегодня на ужин. Он и в самом деле прекрасен.

— Кто-то сказал ужин? — рядом с террасой появился Петрович, неся с собой пироги бабы Гали.

Мишка вынес следом чайники с чаем.

Разговор снова потёк легко. Ольга Аркадьевна рассказывала Святу про Филиппа и саламандру. Браунштейн и Альбина делились с Мирой историей своего знакомства, то и дело перебивая друг друга. Никогда бы не подумал, что банальное «пришла устраиваться ко мне на работу» можно рассказывать так эмоционально и проникновенно на протяжении десяти минут.

Через какое время Петрович, проверив стол, вдруг остановился посреди террасы, вытер руки о фартук и торжественно объявил:

— А теперь, дамы и господа, танцы!

Из дверей дома уже топал Мишка, держа в руках какой-то большой музыкальный аппарат. Тоже, видимо, из наследия Лесника…

Голем поставил эту бандурину на край террасы, старик воткнул вилку в розетку и покрутил ручку. Пошипев, аппарат выдал что-то весьма медленное.

Мира чуть смущенно посмотрела на меня. Я протянул ей руку, и мы вышли на середину террасы.

Следом подключились Браунштейны. Ольга Аркадьевна поднялась и повернулась к Святу.

— Святослав Иванович?

— Ваше благородие, я… — начал глава гвардии и не закончил.

— Свят, — сказал я через плечо, медленно кружась со счастливой Мирославой.

Приказ есть приказ…

Но танцевал Святогор, как, наверное, ходят по минному полю: шаг, проверка, ещё шаг. На повороте раздался отчётливый треск — шов на спине пиджака всё‑таки не выдержал.

— Считайте, что я этого не слышала, — тихо произнесла баронесса ему на ухо.

Вскоре мы вернулись к столам, и ещё раз выпили. Я поднял бокал за гостей, ради которых стоило накрывать этот стол, и даже Святогор на сей раз поднял свой вместе со всеми.

Альбина Романовна к этому моменту уже клевала носом на плече у мужа. Первой это заметила Мира, второй Ольга Аркадьевна, и женщины быстро переглянулись.

— Еще раз благодарю за этот чудесный вечер, — сказала баронесса, поднимаясь. — Но к сожалению, мне пора домой. Дела не могут надолго отпустить регента рода.

— А, что? Уже уходите? — мотнула головой Альбина.

— И нам тоже пора, дорогая, — улыбнулся ей Браунштейн. — Я, честно говоря, уже подустал.

— Но сперва проводим Ольгу Аркадьевну! — строго проговорила женщина, а затем улыбнулась своему мужу.

К крыльцу подали машину баронессы. Ольга Аркадьевна попрощалась с нами, а затем повернулась к Святу и произнесла:

— Спасибо за вечер, Святослав Иванович. Обычно мужчины обещают рассказать о войне, а рассказывают о себе.

— Так точно, — отозвался Свят, и по голосу было слышно, что других слов у него в запасе не имеется.

Баронесса села в машину, и серебристый седан покатился к воротам, возле которых к нему присоединился внедорожник с дополнительной охраной.

Святогор сверкая порванным во всю спину пиджаком, проводил кортеж взглядом и, не оборачиваясь, произнес:

— Первый. У нас завтра один гвардеец ещё и и дороги метёт. И траншею копает.

Я хмыкнул и не стал спорить. Попрощавшись с постояльцами особняка, я открыл дверь Миры, мы погрузились в подъехавший «Руссо-Балт» и поехали домой.

Наш водитель был на седьмом небе от счастья — похоже от Петровича ему тоже перепало что-то вкусное.

Мира же сидела рядом и смотрела в тёмное окно.

— Антош, — проговорила она наконец. — Я честно… забыла. Правда.

— Да верю я, Мира.

— Нет, ты послушай. Ольга Аркадьевна права, — резко повернулась Мирослава ко мне. — Понимаешь, если род идёт в Палату, все вокруг понимают, что своих людей у него не хватает. Что никто не хочет служить этому роду по своей воле, что род не вырастил себе воинов из детей вассалов и слуг… Репутация падает сразу. Мы ведь… Северские. У нас всегда была сильная и могучая гвардия, и про эту возможность я даже не думала никогда.

Она поджала губы и повесела голову.

Я приобнял ее, и чуть прижал к себе. Мира замерла, но брыкаться не стала и через пару секунд даже расслабилась, устроившись поудобнее. Лапа, косившийся на нас через зеркало заднего вида, улыбнулся, а я тайком от Миры показал ему кулак.

Больше зеркалом заднего вида он не пользовался.

Я же думал о том, что мне достался род с огромной историей и традициями. Правда к моменту моего появления в этом мире кроме истории и традиций в роду осталась лишь Мира. И то с другой фамилией и документами простолюдинки.

А еще какая-то кладовка в Иваново, да…

Все остальное род приобрел уже после моего появления.

— Как думаешь, насколько верные там бойцы? — спросил я у Мирославы. — Те, что обучались ратному делу в Палате?

— Ну, тут уж от людей зависит, — задумчиво проговорила она. — Но каждый, полагаю, мечтает поступить на службу в славный род. Для того они и учатся. Да и… вряд ли тебя кто-то сможет обмануть.

Она улыбнулась, расслабилась еще больше и положила голову мне на плечо.

А через минуту Мира уже спала.

Утро выдалось прекрасным. Особенно прекрасно получалось Святогору гонять бойцов на зарядке. Наш глава гвардии лучился отличным настроением после вчерашнего вечера. Мне даже показалось, что когда он искренне от души улыбается, он выкладывается ещё больше — хочет поделиться своей радостью и придумывает всё новые и новые упражнения.

На радость бойцам, разумеется…

Только почему-то бойцы такому не рады.

— Ух, отличный денек! — после зарядки заявил мне Свят, а затем хмыкнул и добавил: — А вот Браунштейны после вчерашнего вечера до сих пор не проснулись.

— Ну и пусть отдыхают, — отозвался я. — А мы пойдем завтракать. Работы впереди много.

Сразу после завтрака мы выехали в сторону Ратной палаты. Очень таинственной и загадочной — Игоша смог найти о ней не так уж и много информации — в сети не имелось ни расценок, ни условий.

— Режимный объект, Антон Игоревич, — виновато развёл руками парень за завтраком.

Ближайший к нам адрес полигона палаты значился где-то под Тверью, туда-то мы и отправились.

Мы со Святом разместились в «Руссо-Балте» и первые полчаса выслушивали мысли Лапы о качестве дорог, пока глава гвардии не решил его заткнуть. Даже его благостное настроение можно подпортить долгим ворчанием.

Так что в тишине я смог расслабиться и невольно вспомнить нашу короткую подготовку к этому выезду.

Мира, конечно же, осталась дома — дел у неё было невпроворот, но даже если бы их можно было отложить, я чувствовал, что она не горит желанием ехать за «покупными» бойцами. Хоть и вслух девушка не говорила этого. Только перед выездом протянула мне папку с родовыми бумагами, которые могли понадобиться для оформления.

— Не берите кота в мешке, — напутственно сказала она.

— Уж двоём со Святом не прогадаем, — усмехнулся я. — А с Цицероном ещё и не собьёмся со счета.

В качестве сопровождения мы взяли с собой новинки нашего родового автопарка — трофейные пикапы, которые сейчас ехали спереди и сзади от моей машины. В переднем сидел Цицерон. По сторонам тянулись поля с рулонами сена и деревни. После Углича стало мелькать больше сосновых лесов. Красивая земля…

В какой-то момент я решил потратить время в дороге с пользой и открыл одну из книг, что долго откладывал.

Занялся изучением аналитической химии… но голова быстро начинала пухнуть от обилия новой информации, и в такие моменты я временно менял книгу, «разгружая» себя «Историей Древнего мира». Школьный учебник, который Игоша выпросил у кого-то из деревенской ребятни, хорошо помогал в этом — после химии эти писульки меня весьма забавляли.

Ну а как ещё реагировать на картинки воинов в рогатых шлемах, которые якобы были во времена Велиара? Рогатые шлема в его время не стал бы никто носить. Их вообще никто никогда не носил, кроме выдуманных художниками персонажей.

Впрочем, некоторые исторические гипотезы о Древних звучали более убедительно, так что я хотя бы стал лучше понимать современные представления о старых временах. Например, считается, что в те времена ещё не было никаких Срезов, и человечество тогда ничего не знало о Скверне.

Ну да, ну да… Чьими же это усилиями, спросил бы я.

А затем почувствовал запах пепла. Но на этот раз он смешался с горьковатым и пряным запахом…

Так когда-то пахли любимые духи Шизы.

Когда мы подъезжали к нужному адресу, указатель на развилке указал: «Имперская Ратная палата. Верхневолжский стан. 3 км».

Вскоре показался бетонный забор с колючей проволокой и вышками. На флагштоке висел имперский флаг.

Машины сопровождения разъехались по сторонам, пропуская наш «Руссо-Балт» вперёд, и мы остановились перед шлагбаумом.

Но из КПП никто не выходил. Через Руну Ощущения я «видел» человека в будке, который то смотрел на нашу машину, то возвращался к компьютеру, что-то вбивая.

— Посигналить? — предложил Лапа.

— Не смей, — хмуро проговорил Святогор и посмотрел на меня: — Там есть кто-нибудь, Первый?

— Есть, — ответил я.

Фигура в будке кому-то позвонила, но после звонка ничего не случилось. К там никто не выходил и шлагбаум не открывал.

— Свят, пошли поговорим, — сказал я.

Вдвоём мы вышли из машины и неспешно зашагали к КПП. Навстречу нам вышел прапорщик со скучающим взглядом. Сердцебиение его было абсолютно спокойным, даже более того — будто бы граничащее с лёгкой фазой сна.

— Род Северских, — произнес я, когда между нами оставалось метра три. — Приехали, чтобы нанять гвардейцев.

— Вижу, — едва заметно кивнул он и запоздало добавил: — Ваше благородие. Но у вас не оформлено разрешение на въезд.

— Как его получить? — пробасил Святогор.

— Заранее оформлять надо.

— Где? — спросил я.

— В Палате, — равнодушно пожал плечами прапорщик.

— Мы и приехали в Палату, прапор! — рыкнул бывший имперский капитан.

Прапорщик чуть скривился, но уже через пару секунд всё тем же равнодушным голосом пояснил:

— Вы приехали в «Верхневолжский стан Ратной Палаты». А разрешение на въезд выдаёт сама Палата.

— Прапорщик, — произнёс я. — Что нужно роду, чтобы это разрешение получить?

В ответ прапорщик лениво посмотрел на номер «Руссо-Балта» и наш герб, и снова посмотрел на нас.

— Охотничий рейтинг рода, — неохотно пояснил он.

И тут я припомнил этот рейтинг, отображаемый на странице рода в Единой Палате…

— И сколько нужно? — не отступая спросил я.

— Ваше благородие, — вздохнул он. — Когда он у вас будет хоть в каком-то виде, тогда и будут с вами разговаривать. Меньше, чем за сто единиц рейтинга, о въезде на режимный объект можете даже не вспоминать. Честь имею, — буркнул он и шагнул обратно в свою будку.

Делать нечего — пришлось возвращаться обратно. Без сданных Жетонов рейтинг мы не повысим, а чтобы их сдать, нужно ехать в СПС…

— Сто, — протянул Свят в машине. — А у нас сколько, Первый?

— Что-то около нуля, — ответил я.

Я помнил, что когда спас Браунштейна от слепней, юрист сам сдавал за меня останки, а вместе с ними и Жетоны. Но сомневаюсь, что с тех двух монстров рейтинг заметно бы вырос. Разве что на два пункта…

— Это как, ваше благородие? — не выдержал Лапа. — Мы же тварей столько положили…

— Жетоны все у нас, Лапа, — спокойно произнес я и достал телефон.

Позвонив Мире, я рассказал ей новости.

— Поняла, — сказала Мира. — Жаль… Но зато ты хотя бы знаешь, что делать дальше — а это уже полдела.

— Я позвоню, как будем подъезжать, — продолжил я. — Вели подготовить Жетоны, сразу повезём их в СПС.

— Хорошо. Кстати, зато у меня хорошие новости, — продолжила она. — Точнее, у всех нас. Игоша нашёл, как получить школу!

— Найти виконта Краснова и скормить его Месту Силы? — хмыкнул я.

— Нужно… стоп, что? — запнулась она. — Это, конечно, многое бы решило… Но я сейчас о другом. У СПС есть положение об опорных школах срезовой подготовки. Игоша уже показал мне весь перечень требований.

— Что за подготовка? — подобрался я, приготовившись внимательно слушать.

— Это как Основы безопасности жизнедеятельности, точнее они и есть, только называются ГСО — «Готов к Срезу и обороне». Как вести себя при Срезе, первая помощь, распознавание монстров, основы стрельбы из учебного оружия… Смысл в том, что в школе оборудуется учебная база, инструкторы и прочее.

— А что это меняет? — нахмурился я. — С нашими возможностями сделать это ГСО будет как раз плюнуть. Но почему Просвещение вдруг решит выдать нам аккредитацию?

— Потому что опорная школа переходит под крыло СПС и рода-содержателя. И аккредитацию в данном случае для школы получает СПС. Это, конечно, не снимает со школы всех остальных требований, нужных для аккредитации. Даже добавляет новых от самого СПС. Но… ты понимаешь, к чему я клоню, да?

— Теперь понимаю, — кивнул я, но всё ещё искал подвох. — С Виктором Валерьевичем обсудила?

— Иначе не стала бы нагружать тебя этой новостью, — ответила Мира. — В этом районе нет ни одной опорной школы, а значит, СПС в ней нуждаются. Всё подходит.

— То есть нужно добро от СПС, — подытожил я.

Затем поблагодарил Миру и отключился.

Как занятно получается: стоит только одним воротам перед нами закрыться, как открываются новые. Правда, не на пустом месте — тут сказывается командная работа. И Мирослава, и Игоша, и Виктор Валерьевич усердно искали варианты со школой. И теперь, похоже, действительно нашли.

Выходило, что все пути вели к майору Коновалову.

Часы на миг вздрогнули вибрацией, а ноздрей коснулся знакомый запах пепла. Из глубины сознания пронёсся голос:

«Смотри, как ложатся руны, Анхарт. Только не рви нить».

Я попытался вспомнить, когда Шиза это говорила. И в голову ничего не приходило. Эту фразу я совсем не помнил…

Мотнув головой, я нашёл в телефоне номер майора Коновалова и позвонил ему. Гудки шли и шли…

Занят?

Я уж собрался сбросить, когда звонок вдруг приняли.

— Слушаю, — сказал майор, и я не сразу узнал его.

Голос у него был каким-то задёрганным. На заднем плане кто-то кричал — видимо, в другую трубку.

— Андрей Викторович, это Северский.

— Северский… — озадаченно проговорил Коновалов, словно только сейчас прочитал, от кого шёл звонок. — Что нужно? Опять заказ бронируете?

— Нет, не бронирую. Через пару часов будете у себя в отделении?

— А куда я денусь с подводной лодки, — то ли усмехнулся, то ли закашлялся он. — Я теперь, похоже, тут навеки.

— Тогда подъеду, ждите.

— Зачем? По какому вопросу? — нервно спросил он.

— По личному. Это не телефонный разговор.

Коновалов помолчал. Кто-то рядом снова заорал, и Коновалов, явно прикрыв телефон ладонью, рявкнул что-то в ответ, а потом снова сконцентрировался на мне:

— Ладно, — сказал он. — Только… Попрошу коротко. Я последние дни как лошадь в мыле, мне не до праздных разговоров.

Сразу после этого он отключился, не дожидаясь моего ответа.

Забавно… Кто-то смог очень сильно задолбать этого бодрого и уверенного в себе человека.

Похоже, проблемы в СПС действительно серьезные.

Остановившись на заправке, Лапа пошел платить за бензин и покупать всем кофе и хот-доги. Есть в машине я нашему водителю запретил ещё давно, так что свою порцию он торопился схомячить до выезда дальше. А по дороге потом долго рассуждал, что хот-дог против шаурмы Мурата Ильясовича — это как автомат из детского тира против «Слонобоя».

Примерно на этом моменте мне написал Браунштейн. Он извинялся, что не предупредил заранее о найме гвардейцев из Ратной палаты. В его словах сквозило искреннее сожаление — он не думал, что мы рванем туда так быстро, да и не знал, что нужен определённый уровень рейтинга. Мог бы, конечно, изучить вопрос, но деталей ему не хватало, да и времени.

Я прикинул, как это устроено. У родов, которые знают про Ратную палату и могут позволить себе гвардейцев, рейтинг почти никогда не бывает нулевым — он копится всю жизнь рода. Браунштейн просто не мог представить, что Северские столкнутся с такой проблемой. И за это он тоже извинялся.

Юрист сам развил мысль: после понижения статуса и «временных трудностей» наш род долго не сдавал Жетоны. А рейтинг начинает постепенно снижаться уже спустя месяц простоя, и с каждым днём всё быстрее. А это значит, что у нас он точно нулевой — Браунштейн сдавал за меня Жетоны больше месяца назад.

Я успокоил юриста и поблагодарил за участие. Он пообещал сегодня бросить все силы на изучение нюансов создания опорной школы и попросил переслать ему договоры от Ратной палаты, чтобы изучить их до подписания.

Из его ответа становилось ясно, что найм гвардейцев у «Ратников» — не самая сильная сторона блестящего юриста Браунштейна.

В Чёртову Лапу мы даже не стали заезжать. Прямо на окружном шоссе нас ждал внедорожник с Муромцем и двумя бойцами. Муромец хотел закинуть в «Руссо-Балт» тяжёлый мешок с Жетонами, но вылезший из пикапа Цицерон перехватил его и забрал мешок себе. Не мог наш счетовод с чем-то расставаться, не пересчитав всё как следует…

Мы двинулись в центр города, и вскоре подъехали к зданию СПС.

— Знаменитый Серый дом, — усмехнулся Лапа, подъезжая к воротам.

К нам тут же выбежал паренёк в форме и уже на ходу руками показал, что въезд закрыт.

— Да что за день сегодня! — рыкнул Святогор и нахмурился.

За воротами действительно было не протолкнуться. За шлагбаумом всё было забито машинами — как военными, так и гражданскими. Встать было просто негде.

— Паркуемся снаружи, — велел я.

На территорию СПС я взял с собой Святогора, Цицерона и Лапу. Последний водрузил тяжёлый мешок себе на плечо, и мы поднялись на крыльцо и вошли внутрь.

По коридорам сновали люди в форме, на стенах красовались плакаты с монстрами и военной техникой. Вот только суеты было и впрямь больше, чем в первый мой визит. Кто‑то носился с бумагами, кто‑то кого‑то звал; из одного кабинета, дверь которого была приоткрыта, доносился гул принтеров.

За стойкой сидела всё та же Люся, что и в прошлый раз. Только волосы перекрасила.

— Ваше благородие, — устало улыбнулась она. — Андрей Викторович предупредил, что вы заедете. Только он сейчас… — посмотрела она в сторону лестницы, откуда кто-то прямо сейчас громко требовал «по форме двенадцать-три, а не по восьмой!». — Минут через двадцать освободится.

— Тогда пока сдадим Жетоны, — сказал я.

— Приём Жетонов на втором этаже, кабинет двадцать четыре, — кивнула Люся.

Мы без проблем нашли нужный кабинет и зашли внутрь. Это было тесное помещение с двумя столами, компьютером и тёмной панелью с вырезанным по краю контуром, который пульсировал Силой. Похоже, проверочная плита для Жетонов.

За столами, хихикая, переговаривались молодой парень с зализанной набок чёлкой и девушка с карандашом в пучке волос. Обоим было лет по двадцать пять. Лапа с мешком на плече втиснулся следом за нами, и в кабинете стало тесно.

— Здравствуйте, — сказал я. — Мы пришли сдать Жетоны. Род Северских.

Парень придвинулся к компьютеру и застучал по клавиатуре. Девушка тоже заглянула в монитор. Вскоре у парня едва заметно приподнялся уголок рта.

— Ага, — протянул он и наконец посмотрел на меня. — Первый улов, ваше благородие?

Пусть он и пытался, но полностью скрыть насмешку у него не вышло.

— Типа того, — невозмутимо ответил я.

— У вас только белые? — почти одновременно с ним спросила девушка. — Памятка для начинающих нужна? Там у нас про хранение, про правила сдачи.

Свят за моей спиной шевельнул желваками. Я посмотрел на него с улыбкой — сам разве что развеселился, когда нас записали в «начинающие».

— Спасибо, — ответил я. — Не нужно.

— Как угодно, — парень придвинул к себе бланк. — У вас ведь меньше десяти?

— Не знаю, не считал, — ответил я и кивнул Лапе.

Здоровяк протиснулся мимо нас, стянул мешок с плеча и высыпал всё на стол.

Жетоны хлынули на волю, застучали по дереву и покатились в стороны. Несколько упало на пол.

Среди обилия белых выделялись и другие цвета. Где-то мелькнул жёлтый и два зеленых, а сверху на самом виду закрасовался оранжевый.

Девушка как завороженная посмотрела на оранжевый Жетон. Карандаш выпал у неё из пучка и стукнулся об пол, но она этого даже не заметила.

— Э-э… — выдавил парень. Заткнулся, а затем снова продолжил: — Э-э…

— Сто шестьдесят четыре штуки, — раздался голос Цицерона. — Белых сто сорок восемь, тринадцать жёлтых, два зелёных, один оранжевый. Будьте добры опись в двух экземплярах, проставить штампы и везде расписаться в получении.

Парень медленно перевёл взгляд с оранжевого жетона на Цицерона, а с него на меня.

— Вы точно в первый раз сдаете?.. — тихо спросил он.

Судя по лицу парня, он бы теперь многое отдал, чтобы никогда не произносить своё насмешливое «первый улов».

— Точно в первый раз, — невозмутимо ответил я.

Парень сдержанно кивнул и засуетился вместе со своей коллегой. Девушка судорожно полезла под стол за упавшими Жетонами, невольно продемонстрировав нам, что короткую форменную юбку СПС явно шили исключительно для сидячей работы. Когда же она наконец вылезла — раскрасневшаяся, с наполовину рассыпавшимся пучком — первым делом воткнула в волосы карандаш, подобранный с пола, и поспешно одёрнула юбку.

Парень тем временем стучал по клавиатуре.

— Лимит первичной сдачи… — нервно пробормотал он. — Сейчас… разобью на две.

Он что-то перезапустил на компьютере, затем они начали складывать Жетоны в центр проверочной панели. Через Руну Ощенения я видел, как поле пропускает ровный поток Силы. Похоже, этот агрегат фиксирует, за какое количество времени Сила проходит из стартовой точки в конечную, и тем самым получает информацию о подлинности Жетона.

На панели мигнул зелёный огонёк, в графе «проверено» появилась единица.

Так шло какое-то время. Но когда девушка положила первый зелёный Жетон, на экране компьютера всплыло окно: «Несоответствие ранга Жетона категории заявителя. Сеанс завершён». А в разделе «проверено» снова значился ноль…

— Э-э… Программа считает, что у рода с нулевым рейтингом таких Жетонов быть не может, — выдохнул парень. — Сейчас поправлю…

Пока компьютер перезагружался, Лапа шагнул ближе, чтобы получше рассмотреть плиту, и зацепил ногой край стола. Полтора десятка Жетонов посыпались на пол…

— Виноват, — пробасил он.

Цицерон одарил его презрительным взглядом. А девушка вздохнула и снова полезла их подбирать. Один Жетон укатился под сейф в углу. Она потянулась туда в надежде достать его. Лапа хмыкнул и приподнял сейф за угол одной рукой.

Девушка выудила Жетон и, кажется, впервые за всё время улыбнулась.

Подсчёт начался заново. Святогор, закатив глаза, вышел в коридор, заодно и Лапу на всякий случай забрал с собой, чтобы тот ненароком не задел что-нибудь ещё.

А потом в кабинет ворвался майор Коновалов.

— Что тут у вас творится? — сходу выпалил он.

Майор остановился на пороге и окинул помещение тяжелым взглядом. В одной руке он держал телефон, в другой папку с торчащими из неё бумагами.

— Ну да, Северский, — произнёс он, увидев меня. — Почему я не удивлён, из-за кого весь шум-гам.

— Андрей Викторович, у нас просто программа ошибку выдала… — начал парень.

— Два раза, — хмуро кивнул он. — Нам сигнал прилетел.

— Я вроде поправил, — виновато проговорил парнишка и неуверенно добавил: — теперь нормально должно проходить…

— Софа, — обратился он к девушке. — Пересчитайте всё тщательно, ладно? Дело серьёзное.

— Так точно, Андрей Викторович.

Майор повернулся ко мне, и устало вздохнув, произнес:

— Антон Игоревич, пойдёмте перекурим. Тут всё равно надолго.

Я кивнул своим. По взгляду Цицерона понял, что подсчёт Жетонов наш воин-счетовод оставлять на попечение одних только работников СПС уж точно не планирует.

Коновалов оставил папку на столе кабинета и пошел со мной. Спустившись, мы с ним вышли на улицу и оказались на заднем дворе, где стояла скамейка и урна с окурками. Майор вытряхнул сигарету из мятой пачки и протянул её мне.

— Не курю, — отрицательно мотнул я головой.

— Правильно, — затянулся он. — Я тоже давно не курил. До недавнего времени.

Несколько секунд он смотрел на забор, а затем повернулся ко мне:

— Слушай, Антон Игоревич, давай на «ты»? Мы с тобой уже тварей вместе били да и вообще неплохо сработались. У меня на этикет сегодня уже никаких сил не осталось.

— Давай, — согласился я, протянув ему руку.

Он хмыкнул и, несмотря на видимую усталость, крепко пожал мою ладонь.

Затем снова затянулся.

— Когда, кстати, долг трофеями возвращать начнешь? — хмыкнув, спросил майор.

— Как срок подойдет, — в тон ему ответил я.

— Уверен? — спросил он. — Вы как амбарных крыс зачистили, так больше и не объявлялись на заказах. А деньгами мы, сам знаешь, не принимаем, — он многозначительно посмотрел на меня.

— Отдам я, — усмехнувшись легко повторил я. — Сейчас много домашних дел накопилось. Четыре родовых войны, знаешь ли.

Коновалов усмехнулся и стряхнул пепел в урну.

— Ладно, — подобрался он и взгляд его стал цепким. — Так что хотел? Зачем искал встречи?

— Родине хотел быть немного полезен, — хмыкнул я и поведал ему про школу номер восемь, про то, как нам пытается помешать департамент Просвещения и про нашу идею эту школу заполучить, организовав там ГСО.

Чем дольше я говорил, тем больше майор хмурился. А когда я закончил, он стал максимально серьезным, будто готовый к бою.

— Ты хоть понимаешь, что такое опорная школа для СПС? — спросил он. — Это в первую очередь — моя подпись, на важных документах. И не только моя, но и других старших офицеров, хотя если я буду инициатором — отвечать в первую очередь мне. За этими подписями идут инспекции, Антон Игоревич, отчёты о каждом учебном патроне… Прищемит ученик в школе палец на разборке учебного автомата — не только с вас, но и с меня спросят. Лестницы, говоришь, там вот-вот рухнут? Так после оформления это будет уже под нашу ответственность, а значит, если дети под этими лестницами…

— Лестницы мы починим, — остановил его я. — Как и крышу, и всё остальное. Это вообще не та проблема, которая нас бы напрягала.

— Ну, допустим, — неохотно согласился он. — Хотя если этого не случится, или ремонт окажется ненадлежащего качества, ответственность и на СПС ляжет. Но ладно, допустим, ты своё слово сдержишь. А мне всё равно это надо проталкивать наверх! И там спросят, с какой радости СПС так доверяет роду Северских? Что я им покажу? Несколько закрытых контрактов и отменённую цаплю-сквозницу? Вы её, кстати, спугнули, больше она не объявлялась. — Он выпустил струю дыма. — А ты нам, между прочим, ещё и должен.

— Так дело в долге? — вздохнул я. — Давай закрою.

— А что, уже можешь? — хмыкнул он.

— Могу.

— Чего тогда до сих пор не закрыл?

— Этим ресурсам пока есть применение получше.

Майор пару секунд смотрел на меня, а потом громко рассмеялся. Я и сам не сдержал усмешки.

— Ты единственный должник на моей памяти, который может рассчитаться в любой момент, но не рассчитывается из принципа, — выдохнул он.

— Не из принципа, — поправил я. — Вдруг мне срочно дополнительные деньги понадобятся сегодня-завтра? Продам отложенные трофеи, и всё. Ну а если понадобится прямо сейчас отдать, ради оформления школы… — я многозначительно посмотрел на него.

— Да как ни крути, этого всё равно очень мало, — покачал головой Коновалов. — Если установленные договором сроки не нарушаешь, вопросов к твоим долгам нет, хотя для положительного решения лучше закрыть долг — показать состоятельность, так сказать. Вот только для создания опорной школы этого недостаточно — нужно что-то сильно круче, увы. Сейчас — железно говорю «нет». Хотя…

Он замолчал, затем мотнул головой, отгоняя какие-то свои мысли:

— Нет. Пожалуй, всё же нет, — задумчиво договорил он.

— Меня очень заинтересовало это твое «хотя», — глядя ему в глаза, произнёс я.

— Не смогу поспособствовать, не уговаривай, — начал он активнее отпираться. — Мысль мелькнула, но не твой это вариант, поверь мне.

— Андрей Викторович, — перебил я. — Хорош уже — говори, раз начал.

Коновалов посмотрел на меня долгим взглядом и шевельнул желваками.

— Толпы людей у нас видел? — прямо спросил он.

— Видел. И что парковка забита, тоже успел заметить.

— Новости смотришь? — ещё серьезнее спросил он.

— Своих хватает, — отозвался я, припомнив невольно то, что видел в казарме по телевизору выпуск про закрытие Казани.

— Тогда слушай, — сказал он и быстро оглянулся по сторонам. — Только то, что услышишь, за пределы своего рода не выноси, — дождавшись моего кивка, он продолжил: — В общем, в Казанском княжестве катастрофа… Срезы идут не переставая. А есть район за озером Кабан, там туман вообще не расходится уже который день. Князь Ширинский закрыл город, но ни его гвардии, ни сил СПС не хватает, чтобы противостоять лезущим тварям. Наши отделения по стране мобилизуют всех, кого могут и переправляют туда.

— Почему в новостях рассказывают про инфекцию? — спокойно спросил я.

— Значит, смотришь всё-таки, — улыбнулся Коновалов, а затем хмыкнул и быстро произнес: — Это стандартная директива из Москвы. Империя не может показывать ни своим подданным, ни нашим зарубежным, — он скривился и выплюнул это слово: — друзьям, что у нас целое княжество оказалось во власти монстров.

— Не показывать слабость, — кивнул я. — Логично, инфекция выглядит не так пугающе. И? Если я поеду в Казань и решу её проблему, вы дадите мне опорную школу?

Я говорил предельно серьезно. От моего тона и самой постановки вопроса майор на миг замер. А затем мотнул головой и проговорил:

— Это не шутки, Северский.

— А я и не шучу.

Несколько секунд он смотрел мне в глаза, а зачем обреченно вздохнул и произнес:

— Общее направление ты уловил. Помимо наших бойцов мы собираем и добровольческие отряды. Но сам понимаешь, просто так клич по Империи не кинуть, когда скрываешь такую информацию. Кого-то рекомендовали Казанские аристократы, других мы набираем сами. Разумеется, не бесплатно. Но… людей не хватает. Нам нужны те, кого не нужно учить, с какой стороны у тварей морды. Те, кто сможет вернуться живыми из этой мясорубки и защитить жителей княжества. Но где таких взять-то? Ещё и требование обязательное — единый отряд минимум сорок бойцов. Меньше посылать — лишь на убой, ибо координировать разрозненные мелкие группки там нереально, они пропадают одна за другой. Такая вот ситуация, Антон Игоревич… Вот я и допустил, что чисто в теории, ты бы для этой задачи подошёл идеально. После Вологды я в тебе и твоих людях не сомневаюсь. Но риски… риски огромные. Если ты потеряешь там бойцов или не дай Боги сгинешь сам… уж прости, за прямоту, но второй раз твой род не сможет восстать из пепла. Потому и говорю: забудь.

— Но если бы я пошёл, то на каких условиях? — спросил я, прикидывая варианты.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты услышал всё, что я сказал? — спросил майор.

— Вполне, — пожал я плечами.

— И… ты все равно готов поехать туда со своими бойцами?

— Рассматриваю такой вариант, — проговорил я. — Но больше сорока вряд ли взять смогу в любом случае. Хотя… — я мотнул головой и решительно уставился на него: — Так что там с условиями?

— Казанский штаб назначает тебе сектор, — произнес Коновалов, и с каждым словом его голос звучал все оживленнее. — В этом секторе работаешь как хочешь, своими методами, но приказы штаба по эвакуации и по границам сектора исполняешь. Также возможна смена дислокации по ходу выполнения контракта, возможны какие-то индивидуальные приказы… Что ещё? Подданных Империи, само собой, оберегаешь и специально под удар не подставляешь — это понятно. Далее, выезд явно не на один вечерок — пока ситуация не стабилизируется, контракт не закончится.

— А взамен?

— Хах, — посмотрел Коновалов вдаль. — Да если род Северских действительно поедет в Казань по контракту СПС… — он задумался, а затем произнес четко: — Если просто зачистите и удержите свой сектор — все твои долги спишем, добытые трофеи — полностью твои. Если наберешь минимум триста пятьдесят рейтинга в Казани Жетонами — школу оформим, будь уверен. Если больше… там уже в рамках стандартного контракта посмотришь — это то, что я могу тебе гарантировать.

Он замолчал, а я погрузился в размышления — и думал совсем не о рисках. Слова Коновалова меня не пугали, а, наоборот, безумно манили. Новые твари, туши, Ядра и кости… И оттого ещё горче было осознавать, что мне никак не успеть всё сразу.

— У меня четыре войны, друг мой, — помотал головой я. — И это только официально. Земли оголять я не имею права. Даже если в Ратной палате наберу гвардейцев, у меня останется…

Я пытался прикинуть в голове численность и состав. Кого взять, чтобы не сдохли в Казани? И на кого я могу дом оставить, кроме Миры и Места Силы?

— Наслышан, — кивнул Коновалов, но интерес в его глазах нисколько не угас. — Но ты сейчас не шутишь? Только защита земель останавливает? А ежели не она, рискнул бы?

Он внимательно посмотрел мне в глаза.

— Рискуют авантюристы, а я охочусь, — спокойно произнес я. — Земли — это раз. Первое сентября на носу — это два. Мне нужно охранять дом и детей в школу отправить. Но! Твое предложение меня безумно заинтересовало — скрывать не буду.

— Хм, — задумался Коновалов. — Школа, значит… не думал, что тебя так сильно волнует обучение…

Он усмехнулся, но, заметив мое серьезное выражение лица, посерьезнел:

— Предлагаю вот что — как только мы подписываем с тобой контракт — официальный, параллельно подписываем и другой документ, который обнародовать не будем. По нему ты передаешь нам средства на ремонт школы, и я сегодня же начинаю готовить бумаги, чтобы перевести обычную школу в опорную.

Замолчав он уставился на меня, ожидая, когда я переварю информацию.

— То есть вы приступаете к ремонту за мой счет?

— Верно, — кивнул майор. — Но пока ты не выполнишь условия контракта, она будет считаться собственностью СПС.

Я мысленно усмехнулся — ещё совсем недавно я хотел просто получить школу, в которой безопасно смогут учиться дети Чертовой Лапы, и готов был её отремонтировать. Даже если я не выполню контракт, такую школу я уже получу…

Вот только когда появился шанс реально стать владетелем этой школы — просто учить наших детишек у условных союзников мне уже кажется чем-то мелким.

Хочу эту школу!

— Пропишем всё четко, — по своему интерпретировав моё молчание, быстро произнес Коновалов. — Я ведь знаю, кто у тебя юрист, по-другому с ним нельзя. Честно скажу, нам балластом школа вообще не нужна — если ты не справишься, у меня будут проблемы. Но и просто так тебе её не дадут оформить, какой-то «порог подвига» надо прописать. Но на всякий случай составим дополнительные условия для дальнейшего переоформления, и…

— Если там в Казани так весело, как ты говоришь — триста пятьдесят очков мы возьмем. Это всего-то по одному синему и зелёному Жетону.

— Синих у тебя я не видел, — строго произнес он, кивком указав на здание СПС, где сейчас считали наши трофеи.

— Потому что их там нет, — спокойно ответил я. — Но надо бы с чего-то начинать. В общем, насчет школы идея мне нравится, майор. Только это не отменяет того факта, что с земли я сейчас оставить не смогу.

Я замолчал и вопросительно посмотрел на него. Коновалову явно было, что ещё сказать.

— Насчет охраны земли… Это не обычный контракт, Антон Игоревич. По сути ты подписываешься защищать интересы Империи. Временно становишься ей на службу, если угодно. Род Северских в этот момент будет крайне важен для Империи, поэтому на время всего контракта — вплоть до вашего возвращения домой, выставим на въездах на твои земли имперские кордоны. Поверь, это согласовать мне будет в разы проще, чем собрать новую партию бойцов для Казани. Всё-таки сражаться с людьми обучены многие. А вот адаптироваться под разных монстров — нет.

— Звучит интересно, — признал я. — И тем не менее, если в моё отсутствие враг прорвётся…

— Если враг прорвётся сквозь солдат Империи, — произнес он жестко, — это де-факто нападение на саму Империю. Это уже не родовая война, это сепаратизм, терроризм, а дальше Особый отдел и трибунал. От самоубийц никто не застрахован, но они имеют свойство быстро дохнуть. Прорыва не будет, это я тебе гарантирую.

Я ещё раз прокрутил в голове всё, что сказал майор.

«Анхарт, ты уже согласился!» — зашумел у меня в голове нахальный голос Шизы.

И эта чертовка была права.

— Не будем терять время, майор, — сказал я. — Когда надо быть в Казани?

На всех парах мы неслись в «Верхневолжский стан Ратной Палаты». Да, снова…

Завтра к вечеру мы должны быть уже в Казанском княжестве, но за остаток сегодняшнего дня я хотел закончить начатое. Имперские кордоны — это отлично, но без расширения гвардии нам в будущем всё равно не обойтись, а начинать нужно как можно раньше.

Пока юристы СПС готовили контракт, я вызвонил Браунштейна и попросил его сегодня провести остаток дня с нами. Разумеется, юрист был только за. Параллельно с этим, Святогор звонил Клину и инструктировал его, какой отряд отправить, чтобы сопроводить юриста до Серого Дома СПС.

Затем я набрал Миру и поделился с ней всеми новостями.

Такой поток информации она восприняла с немалым удивлением, но тут же приготовилась действовать. Подробности я пообещал рассказать ночью, когда вернусь, а пока велел готовить всё к завтрашнему выезду.

— Сколько людей берёшь, Антон? — спросила она строго.

— Минимум тридцать девять, — хмыкнул я. — А подробнее скажу после Твери.

Она похвалила меня за то, что я все-таки выдернул с нами Браунштейна.

— Вы бы с ним мне мозг проели, если бы я подписал столько договоров без его внимательной вычитки, — усмехнулся я.

— И правильно бы сделали! — безапелляционно заявила Мирослава. А затем смягчилась и добавила: — Постарайтесь сильно не задерживаться в Твери. Хотело бы… — она замолчала, а затем мягко проговорила, — перед твоим отъездом немного… ну… попить какао.

— Обязательно попьем, — заверил ее я.

Браунштейн ознакомился с контрактом и договором, не нашёл, к чему придраться, похвалил коллег за составление — что с ним случается крайне редко, и я поставил свои подписи и распрощался с Коноваловым.

В это же время Цицерон получил акты о принятии Жетонов и ещё на всякий случай бумажное свидетельство, подтверждающее наш новый рейтинг — он составлял четыреста восемьдесят восемь единиц.

В машине Браунштейн подтвердил, что допуск в Ратную палату у нас теперь есть и что нам не придётся там разворачиваться второй раз за день.

— Кстати, — хмыкнул он, повернув ко мне телефон. — На странице рода в Единой палате теперь много нового.

Первым я увидел раздел пропусков на режимные объекты Империи. Отдельным списком шли Станы Ратной палаты, и напротив ближайшего, тверского, уже значилось «одобрено».

Также открылся раздел имперских подрядов — контрактов, которых нет в общем доступе и которые Империя предлагает лишь родам с рейтингом. На территории Ярославской губернии таких висело только три. Один из них Браунштейн прочёл мне вслух: «Сопровождение груза до Череповца».

Ещё юрист показал, что земельный налог на Чёртову Лапу и на бывшее имение Залесских отныне считался по сниженной ставке.

— И это ещё не всё, — продолжал Браунштейн. — Открылся каталог военно-артефактных мастерских. Первая ступень допуска: артефакты, которые в свободной продаже стоят втрое дороже, а половины из них в продаже нет вовсе. Вторая ступень пока закрыта, но откроется по достижении тысячи рейтинга. Как все интересно-то… Никогда не работал с приложением рода с повышенным рейтингом. Благодарю за это, — кивнул он и снова погрузился в чтение.

Несмотря на свой высокий уровень, Браунштейн всё же наёмный юрист и выполнял определенные работы, зачастую узкие — ибо в родах есть свои штатные юристы с более высоким уровнем доверия господ.

А те, кто мог доверить стороннему юристу всю свою подноготную, явно силой и высоким рейтингом не отличались.

Однако вслух я сказал иное:

— Хорошие доступы и цены нам нужны.

— Но самое любопытное, Антон Игоревич… — ещё сильнее оживился он. — О-хо-хо! Смотрите, в самом низу кнопка. Пока серая, то есть неактивная, конечно же. Но вы читайте.

— «Ходатайство о восстановлении разряда рода», — всмотревшись в экран, прочитал я.

Уже вечерело, когда мы добрались до стана.

Из КПП вышел тот же прапорщик. Хах, тот же, да не тот — в этот раз он держал прямую спину и быстрым шагом направился к нашим машинам.

— Проезжайте, ваше благородие, — произнес он, поклонившись (пусть и не низко). — Прямо и направо, до плаца.

Шлагбаум поднялся. Верхневолжский стан оказался не просто воинской частью, а чуть ли не маленьким военным городком: тянулись ряды казарм, ангары с техникой, отдельно стояло штабное здание с имперским флагом, вдалеке виднелись стрельбища и полоса препятствий, уходящая в сосновый лес. Всё было выкрашено свежей краской и вылизано до блеска.

Мы добрались до плаца, по которому маршировало человек сто — коробками по десять человек.

— Неплохо идут, — неохотно признал Святогор. — И будет совсем неплохо, если так же и стреляют.

Я оценивал их иначе. Руна Ощущения показывала сотню Источников — и, надо признать, такое скопление далеко не слабых одарённых меня радовало.

У края плаца, заложив руки за спину, нас ждал мужчина лет пятидесяти пяти в тёмно‑сером мундире. Он мельком взглянул на «Руссо‑Балт» и пикапы, подъезжавшие следом. Наших же гвардейцев, которые стали проворно выходить из машин, он разглядывал куда пристальнее.

Мы с Лапой, Святогором и Браунштейном подошли к нему ближе. Цицерон подтянулся через несколько секунд.

— Тысячник Веретенников, Ефим Алексеевич. Начальник строевой части Верхневолжского стана. По Имперской единой системе — полковник, — коротко представился встречающий, склонив голову. — Ваше благородие, господа!

— Антон Северский, глава рода, — назвался я. — Со мной глава гвардии Святослав Иванович Горцев, в прошлом капитан имперской армии. И юрист Виктор Валерьевич Браунштейн — поверенный рода.

Я указал на своих сопровождающих, мужчины поздоровались деловыми кивками.

Святогор цепко смотрел то на полковника, то бойцов за его спиной. Мне очень понравилось, что пиетета перед высоким офицером бывший капитан вообще не испытывал.

Свят полностью сроднился с тем, что он в основе своей глава гвардии рода Северских, а уже потом — капитан в отставке.

— Прежде чем будем говорить о цифрах, я обязан сказать то, что говорю каждому роду, — твердо произнёс Веретенников. — В Палате не просто продают бойцов. Здесь подбирают роду гвардейцев из наших ратников, а ратникам — род. Каждый ратник учится за счёт Империи, с достоинством отрабатывает практику, и приходит в род обученным бойцом. Сам ратник при этом получает новый дом. Если род ему подходит, разумеется.

Слова произнесены были без вызова. Этот человек знал цену своему «товару» и не собирался её ни набивать, ни сбрасывать.

— Рад слышать, — спокойно сказал я. — Ходить вокруг да около я не буду — мне нужно человек двадцать-тридцать. Покажите лучших.

— Лучших по чему? — уточнил он. — По стрельбе, по Дарам, по выслуге?

— По тому, кто своих не бросает, — ответил я, глядя ему в глаза.

— Интересно, — качнул головой Веретенников. — Чаще всего отвечают «по всему сразу», и мне приходится пускаться в долгие объяснения. Отвечаю по существу: верность у этих парней взращивается с первого дня обучения. Тех, кто с гнильцой, мы к себе просто не возьмём. Верность культивируется и растёт до самого выпуска. Но если таки говорить о лучших… Есть готовый взвод, двадцать восемь ратников, командир и его зам. Учились одним потоком, практику прошли вместе, вернулись этой весной. Они друг к другу притёрлись, а это всяко лучше, чем выдёргивать людей из разных составов и ждать, пока они перестанут друг друга обнюхивать.

— Практику где проходили? — коротко спросил Свят.

— Забайкалье, Гусиноозёрск, — ответил Веретенников. — Спорная полоса после монгольской войны так спорной и осталась, места не самые спокойные.

— Но и не как когда-то Хабаровск, — хмыкнул Свят.

Тысячник посмотрел на него оценивающим взглядом, а затем гаркнул в сторону плаца:

— Полусотник Ярцев! Ко мне! С заместителем!

Одна из коробок ратников остановилась, и от неё отделились двое крупных мужчин. Двигаясь к нам, один из них почти бесшумно прошептал «трофейная команда», глядя на наши пикапы.

— Господин тысячник, полусотник Ярцев по вашему приказанию прибыл! — доложил первый, а затем повернулся ко мне и коротко поклонился, ничего не говоря.

Выдержав взгляд, затем он всё же опустил глаза на мой перстень, задержался на часах. Весь такой спокойный и невозмутимый…

Руна Ощущения тем временем докладывала мне, что сердце у полусотника частит, выдавая его истинные чувства.

Что ж, можно понять командира, которого после нескольких лет выучки за один вечер продают молодому дворянину с боевыми пикапами. Машины до сих пор были без номеров, а оставшиеся царапины и вмятины после бойни в Чёртовой Лапе явственно говорили, что техника либо трофейная, либо используется отнюдь не в тепличных условиях.

— Старший десятник Лихачёв, — представился второй, широко улыбнувшись.

Этот был навеселе…

Я едва заметно кивнул Святогору. Он шагнул вперёд и остановился напротив Ярцева.

— Год на заставах, — начал Свят. — За полосу выходили?

— Четырнадцать раз, — ответил он.

— Число мне ни о чём не говорит, — отрезал Свят. — Расскажи один выход — тот, где всё пошло не по плану.

— Преследовали контрабандистов. Ночью ушли за реку, напоролись на вторую группу, которой по данным разведки там не должно было быть. Они на гребне, мы в распадке… Одна наша десятка залегла и работала по вспышкам врагов. Вторая ушла по мёртвой зоне под гребень. Шли на сближение. Ратник Стужин наморозил гряду по руслу реки, за неё оттащили троих раненых. Вражеский огневик работал по первой десятке, но с трёхсот метров его огонь уже не брал нас. А вот мы их взяли.

Ярцев говорил спокойно, пытаясь сдерживать эмоции. В отличие от его зама, который выпятил грудь и будто бы всем своим видом кричал: «ну что, съели, мажорчики необстрелянные?».

— Потери? — хмуро спросил Святогор.

— Отсутствовали.

Святогор помолчал и коротко кивнул. Затем перевёл взгляд на Лихачёва.

— Старший десятник. Что-то смешное увидел?

— Никак нет, господин, — улыбка Лихачёва не дрогнула. — Радуюсь. Полгода стоим, никто не берёт. А тут сразу покупатель на всех!

— Трындеть не мешки ворочать, — негромко сказал Свят. — На Хабаровском рубеже нам палатных ратников дважды приводили, и каждый раз мы их из зданицы вытаскивали. Так что покажите, что вы умеете на деле, а не на словах.

— Так это ж не мы были, господин, — искренне возразил Лихачёв.

— А с вами было бы иначе? — хмыкнул Святогор. — Вот тогда и покажите.

Веретенников, похоже, ждал именно этого.

— Полоса и стрельбище в вашем распоряжении, — твердо произнес он. — Полусотник, взвод на исходную. Полная выкладка!

— Есть! — рявкнул Ярцев.

А через пару секунд он с заместителем уже побежал к казармам на хорошей скорости.

Пока взвод собирался, Браунштейн отправился вместе с Веретенниковым в штаб изучать договоры.

Ну а мы с лидерами гвардии первыми пошли на полосу. Остальные бойцы подтянулись следом, оставив у машин двоих. Солнце уже село за сосны, но над полосой зажглись мощные прожекторы.

Через несколько минут взвод Ярцева вышел на исходную. Полусотник дал команду, и они ринулись на марш-бросок — перемахивали через стены, проходили лабиринты из брёвен и прочие препятствия.

Дальше был «дом», сложенный из бетонных плит, с дверными проёмами и окнами. Внутри его разгородили стенками из старых покрышек, набитых песком. Взвод входил в дом парами, имитируя штурм.

Их действия мне напомнили работу наших гвардейцев — по движениями, направлению автоматов и другим мелким деталям. Но Святогор не спешил их хвалить — только молчал и продолжал внимательно наблюдать.

С полосы взвод вывалился прямо на стрельбище и начал на ходу отрабатывать по мишеням. Один из бойцов помимо выстрелов пускал в мишени вытянутые льдинки — видимо, это был тот самый Стужев.

Пока Свят придирчиво изучал движения потенциальных рекрутов, я столь же придирчиво просматривал их энергосистему. На взвод — больше двух десятков хорошо натренированных Даров Укрепления Плоти, пара стихийников послабее Стужина и ещё один Дар, который я отсюда не разобрал.

Я отметил, что никто не потратил всю Силу ради красивого забега — ребят явно учили правильно расходовать энергию.

— Двигаются нормально, — наконец произнёс Свят, достаточно громко, чтобы услышал подошедший Ярцев. — Стреляют тоже. Какой-то уровень точно есть.

— Антон Игоревич! — сказал Браунштейн, вернувшись с бумагами. — Выкуп тридцати ратных единиц: сто тысяч рублей вносятся при подписании. Ещё двести тысяч выплачиваются в течение года равными ежемесячными платежами. Пункт четырнадцатый: до полного погашения род не вправе заключать с Палатой новые договоры найма. Ни на одного человека.

— Зато трансфер входит, — вставил Цицерон. — Доставка личного состава и снаряжения до земель рода силами стана. Ребята прибудут не с голыми задницами, а со всем необходимым для несения службы, включая средства восстановления и даже нижнее белье.

— Оружие? Броня? — уточнил я.

— Все входит и остается за ратниками, — подтвердил Браунштейн. — По сути вы получаете полностью готового к бою солдата. Что-там еще… Ответственность за людей с момента подписания целиком на роде. Далее… — он подвинул лист Цицерону. — Скажите вы, вам это виднее.

— Минимальный оклад ратника, командир, — Цицерон постучал ногтем по указанной цифре. — Палата требует не ниже вот этого. А это в два раза ниже, чем мы платим любому новобранцу.

— Значит, у нас платят лучше, чем требует Империя, — хмыкнул подошедший Святогор.

— Так будет и впредь, — кивнул я и обвел взглядом Цицерона, Браунштейна и Святогора. — Против ребят кто-то выскажется?

— Договор в порядке, если вас устраивает озвученные нюансы, — тут же заявил юрист.

— По оплате — дорого, по зарплате — нормально, — проговорил Цицерон и покосился на главу гвардии. — Не хуже, поди, брагинских новичков?

— Не хуже, — проворчал Свят. — Но брагинские нам бесплатно достались. Первый… Даром бы я этих точно взял. А вот за деньги… — он поморщился. — Решать тебе.

— А я уже всё решил, — хмыкнул я. — Пойдёмте, подпись поставлю.

Мы занялись подписанием договоров, а затем провели платёж по родовому счёту. Тем временем взвод ратников получал документы о перенаправлении в состав гвардии рода Северских. Я поглядывал на них и видел, что каждый ратник подписывал документы, явно по своей воле, а не по принуждению.

На одном из них я задержался Руной Ощущения. Его крепкий Источник расходовал Силу экономным равномерным слоем, и этот слой оплетал его тело. Немного даже напомнило мой «воздушный саван».

Я присмотрелся внимательнее и понял, как именно проявляет свой Дар этот ратник, и мысленно усмехнулся — хорошая работа, между прочим.

«Моя школа», — пронёсся в голове далекий насмешливый голос Шизы.

— Ваше благородие, ратники ваши, — сказал Веретенников, когда мы закончили. — Через полчаса взвод будет готов к погрузке.

Так и случилось. Из казарм выехали два крытых грузовика с эмблемой Палаты на дверцах, за рулём сидели водители стана. Ратники — хотя это теперь уже наши полноценные гвардейцы — выносили вещмешки и ящики со снаряжением.

Ветераны стояли у пикапов и наблюдали. Один из ратников, проходя мимо с ящиком, покосился на чей-то трофейный бронежилет с чужим шевроном, отпоротым не до конца.

— Шеврон-то дошейте, — бросил он.

— Нам не до шитья было, — отозвался Ёрш. — Стреляли. Тебя тоже научим.

— Отставить базар! — рявкнул Свят сразу на обоих.

Оба замолчали, но я понял, что разговор этот в Чёртовой Лапе ещё продолжится.

Когда грузовики были почти готовы, Ярцев с Лихачёвым направились прямиком ко мне, а Святогора, стоявшего в двух шагах, уже в который раз проигнорировали.

— Ваше благородие, — начал Ярцев. — Разрешите уточнить порядок движения и место построения по прибытии.

— Полусотник, — произнес я хмуро. — И ты, старший десятник. Запомните оба: глава гвардии рода Северских — этот человек, — я указал рукой на Свята. — Святослав Иванович Горцев, в прошлом капитан имперской армии — позывной Святогор. Человек, за особые подвиги на Хабаровском рубеже получивший личное дворянство, и мой хороший друг. С этой минуты вы его подчинённые, и с подобными вопросами обращаетесь к нему.

Лихачёв перестал улыбаться, а Ярцев на мгновение прикрыл глаза, что-то отмечая про себя, и развернулся к Святогору.

— Командир! Разрешите уточнить порядок движения.

— Колонна идёт за пикапами, — отчеканил Свят. — Остановки только по моей команде. Мы направляемся в деревню «Чёртова Лапа» в окрестностях Ярославля. По прибытии общее построение у казарм.

— Есть, — ответил Ярцев, но после слов «Чёртова Лапа» явно пребывал в некоторой задумчивости.

— А подъем у вас во сколько, господин капитан? — не удержался Лихачёв.

— Об этом вы узнаете по факту, — пообещал Святогор.

Веретенников проводил нас до КПП. На прощание он пожал мне руку и на секунду задержал её.

— Хорошие ребята, ваше благородие, — сказал он. — Не растеряйте. И просьба, если позволите: казарму им бы отдельную, хотя бы на первое время.

— Не растеряем, — кивнул я. — Не для того брал.

Мы выехали на трассу уже в полной темноте. Впереди шёл пикап с Цицероном, за ним наш «Руссо-Балт», следом грузовики Палаты и замыкающий пикап.

Браунштейн задремал на переднем сиденье через десять минут после выезда. Голова его мерно покачивалась на поворотах, а очки съехали на кончик носа.

Святогор задумчиво смотрел перед собой. Я знал, что он уже перекраивает у себя в голове посты, смены и всё прочее. Знал я и то, что в этих списках он себя уже записал в группу, которая поедет в Казань.

— Свят, — сказал я. — Тебе ведь придётся остаться завтра дома.

— Ты шутишь? — медленно повернул он голову.

— У нас крупное пополнение, — спокойно произнес я, наблюдая за его реакцией. — Я рад этому, но за новичками нужен пригляд. Не в плане доверия, а в том, что конфликтов будет сложно избежать. И с ветеранами… и даже с ребятами из Брагина — они ведь тоже не станут молчать, если их заденут.

Похоже, Святогор уже неплохо изучил мои интонации и мог сразу понять, когда я безапелляционно приказываю, а когда даю возможность хотя бы попробовать высказать свое мнение.

— Клин сегодня ходит уже без палки, Первый, — хмыкнул он. — Он этих сосунков и без меня за пояс заткнёт. Да я тебе скажу, и с палкой бы со своего насеста бы заткнул. Я сам им перед выездом проверку устрою — такую, что к утру они точно поймут, в чей дом попали.

— И все же вопрос серьёзный, Свят, — проговорил я. — Это твоя зона ответственности.

— В Казани я нужен нашим, Первый, — твердо произнес он. — Это я тебе точно говорю. Если тебе придется с головой уйти в битву, и будет не до командования — кроме меня никто парней не вытащит. А дома, на земле Чертовой Лапы за Клина и за парней я ручаюсь. Всё будет в лучшем виде. Моё тебе слово.

Несколько секунд я пристально смотрел на него, а затем произнес:

— Твоему слову я верю, друг мой. Хорошо, едешь со мной. Но если мы вернёмся, и тут будет что-то не так…

Я многозначительно замолчал, дав ему самому дорисовать картину.

— Самое худшее, что может случиться, господин, — раздался с водительского сиденья голос Лапы. — Это то, что кто-нибудь из наших новичков решит покрасоваться перед Мирославой Сергеевной, и в итоге она сама возьмется за за их обучение. И военной науке, и рукопашному бою, и правилам хорошего тона.

Мы со Святом переглянулись и одновременно хмыкнули. Оба понимали, что хуже расклада не придумаешь.

Для новичков, разумеется.

Около полуночи мы высадили у имения Браунштейна и Цицерона. Так и не проснувшись до конца, юрист невнятно пожелал всем доброй ночи и, аки сомбнабула, побрел к себе в кроватку.

Мы же отправились дальше. На подъезде к Чёртовой Лапе по нам прошёлся прожектор с КПП. Часовые на воротах вытянулись по струнке и неподвижно встречали нашу процессию.

Когда мы подъезжали к казармам, на улицу вышел Клин с бойцами. Ходил он ещё осторожно, но уже вполне держался без палки. Святу он доложил сразу и ёмко: день прошёл без происшествий, все посты на местах, у аномалии всё тихо, новые модульные дома готовы с обеда — правда, вода ещё не проведена. Зато бельё выдано.

Полусотник Ярцев выпрыгнул из кабины грузовика, огляделся и коротко скомандовал бывшим ратникам выгружаться. Они сразу же по привычке вставали в две шеренги, а построившись, начинали настороженно вертеть головами, изучая свой новый дом.

Хотя стояла ночь и округу освещали только фонари, новобранцы с каждым мгновением яснее видели, что вокруг нет ни огромных дворянских особняков, ни прочих предметов роскоши.

Обычная деревня.

На крыльце старой казармы стояли Кремень с Муромцем, а из окна соседнего здания выглядывало ещё три гвардейца.

Вдоль забора в темноте плыло оранжевое пятно. Оно приближалось медленно и неотвратимо, и вскоре я увидел Мишку в светоотражающем жилете. Поравнявшись с грузовиками, он остановился, снял шляпу и поклонился строю, приветствуя новых жителей Черовой Лапы.

Кто-то в шеренге бывших ратников отчётливо сглотнул.

Мишка надел шляпу и потопал дальше.

«Ты привёз ещё три десятка ртов, — донёсся до меня мыслеголос Руха, когда я вышел из машины. — Рыбы в реке от этого не прибавилось».

«Зато рук прибавилось», — ответил ему я.

«Руки Настя не ест. По крайней мере, я ей запрещаю».

Святогор тем временем проводил короткий ликбез новоприбывшим:

— Койки двухъярусные, всё постелено. Но дома поставлены сегодня днём, воды пока нет, так что по нужде — в главную казарму. Не дай Боги увижу, что кто-то ссыт в кусты, яйца оторву и скажу, что так и было.

Далее глава гвардии обозначил ещё ряд нюансов и дал понять, что отбой начинается прямо сейчас — мол, завтрашний день будет очень насыщенным.

И очень долгим.

Водителям грузовиков мы тоже предложили ночлег тут же, в казармах — отказываться мужики перед обратным рейсом не стали.

— Разрешите занимать места в казарме! — произнёс Ярцев после завершения инструктажа, и, получив добро, новобранцы ринулись в свеженькие дома.

Мы сидели с Мирославой на качеле с кружками горячего какао.

Хронику сегодняшнего дня я пересказал ей почти целиком — выходило несколько сумбурно, но Мира слушала с большим интересом.

— Удивительно, — проговорила она. — Вроде бы обычный день, а новостей как водой облили.

Где-то под качелью возилась кошка Мара. Прожевав пойманную мышь, она запрыгнула к хозяйке и улеглась поверх пледа.

— Ходатайство о восстановлении рода… — произнесла Мира наконец. — А… — голос ее предательски дрогнул: — что нужно, чтобы кнопка перестала быть серой?

— Даже Виктор Валерьевич пока не знает, — спокойно ответил я. — Но будь уверена, это ненадолго.

Мира едва заметно улыбнулась и кивнула, а затем на некоторое время замолчала, погрузившись в свои мысли.

Я искоса поглядывал на неё.

Она выросла в могучем графском роду, а потом на её глазах род Северских лишился своей силы и получил пониженный статус. Эта тема была для Мирославы чересчур болезненной — я подмечал это и раньше, так что решил не развивать её и сейчас.

Всему своё время.

— Раз вы вернулись с пополнением, видимо, нет смысла спрашивать, насколько хороши выпускники Ратной палаты? — спросила Мира чуть погодя.

— С точки зрения подготовки — крепкие ребята. Но любые воины — это в первую очередь люди. За ними придётся пристально приглядывать, но всё должно быть нормально. Даже Рух не плевался, когда их увидел.

Она понимающе хмыкнула. Про Казань мы говорили немного, больше уделили внимания сборам: Мира отчиталась, что все вещи и оружие подготовлены, машины ещё раз проверят рано утром, наборы эликсиров упакованы по максимуму, а тёплые вещи она приказала положить, потому что ночи уже холодные. Всё это она перечислила деловым тоном, глядя в кружку.

Я поблагодарил её за проделанную работу.

— Как долго тебя не будет? — спросила она, немного помолчав и осторожно посмотрела мне в глаза.

— Пока не стабилизируем ситуацию.

— Это не ответ, Анхарт, — покачала головой Мира.

— Другого у меня нет, — тепло улыбнулся я. — Я могу лишь пообещать, что мы приложим максимум усилий, чтобы закончить побыстрее.

Она улыбнулась и кивнула, принимая мои слова. А затем произнесла:

— Но будет грустно, если ты пропустишь первое сентября в своей же школе.

Какое-то время она смотрела в темноту. Потом произнесла негромко:

— Но пусть и не к первому сентября… Пусть позже. Ты главное вернись.

— Вернусь.

Я обнял её за плечи, и она перебралась ближе. Мара недовольно перетекла с одного колена хозяйки на другое, но качель покидать не собиралась.

В траве стрекотало, у казарм что-то звякнуло и стихло.

Мира подняла голову с моего плеча, собираясь что-то сказать, и не сказала. Она смотрела на меня, лицо её было совсем близко.

Поддавшись порыву, я потянулся к ее губам.

В ноздри ударил запах пепла, и я замер. А Мира вдруг вскинула голову и резко потянула носом воздух.

— Горит? — выпалила она глядя по сторонам. — Анхарт, где-то горит…

— Ничего не горит, — сказал я, проверив окрестности Руной и задумчиво уставившись на Мирославу.

— Горелым запахло, — упрямо ответила Мира и снова принюхалась, а затем поднялась на ноги. Хотя уже вроде не пахнет.

Я не сводил с нее удивленного взгляда.

Этот запах пепла я знаю слишком хорошо — так порой проявляется Структура после моего перерождения. Но до сих пор я был уверен, что существует этот запах лишь в моей голове.

Мира подуспокоилась и перестала глазеть по сторонам, выискивая пожар. А затем вдруг замерла, уставившись на меня. Я почувствовал пожар… точнее буйство эмоций уже внутри девушки.

Похоже, к ней пришло немного запоздалое осознание.

— Мне в пять вставать, — быстро выпалила она. — И тебе тоже. Спокойной ночи!

Подхватив плед, Мира взлетела на крыльцо, обернулась в дверях, чуть помедлила, а затем послала мне воздушный поцелуй и вбежала в дом.

Я остался на качеле с двумя кружками. Мара уселась рядом и уставилась на меня. Кошки умеют смотреть с укором… а эта и вовсе умела особенно.

Я проснулся за минуту до общего подъема. А в пять ноль-ноль со стороны казарм донесся рёв Святогора:

— Подъем, ленивые жопы!!!

Сегодня бойцов ожидала отнюдь не обычная зарядка — Святогор сразу же вытаскивал гвардию в полном обмундировании.

Бывшие ратники выстроились ровной пачкой наравне со всеми.

— Смирно, — вполголоса произнёс Ярцев.

Пока все строились, Рух демонстративно выехал во двор на Генерале. Новобранцы хоть и не подавали виду, но нет-нет да косились в сторону причудливого дуэта.

— Гвардия! — громко начал Свят. — Маршрут: бежим до брода, затем по лугу до дальнего поста, обратно тем же бродом и вдоль реки. Кто перейдёт на шаг, после завтрака бежит маршрут ещё раз. Вопросы?

— Есть вопрос, командир! — подал голос один из новобранцев, и Ярцев хмуро посмотрел на него. — Какой темп держим?

— Темп задам я, — ответил Свят. — А теперь бегом марш!

Наш воевода повел всех за собой, личным примером заряжая гвардию на свершения.

Когда ребята убежали и стало тише, мы приступили к зарядке в стандартном составе с Мирой, Игошей, Петровичем, Егором, а теперь ещё и Кравцовой, которая решила тоже не пропускать физкультминутку. Тем более её было велено сегодня встать пораньше. Все, кроме Петровича, зевали — один только он выспался, зная, что ему сегодня за руль, так что по словам Миры лёг спать рано.

После зарядки я дал Егору и Кравцовой новые задания в лаборатории — если учителя нет дома, это не значит, что у учеников выходной. Тем более мы забирали с собой приличную часть эликсиров. Работы хватит на всех и еще останется в три раза больше.

Петрович готовил «Егерь» к дальняку, Мира проверяла, всё ли из припасов готово к выезду, а заодно готовилась встречать имперских солдат. Игоше тоже собирался с нами. Я решил взять мальца с собой — ему нужна практика. А еще он нужен гвардии, чтобы повысить ее выживаемость.

— Только ноутбук свой возьми, — наказал я. — Поиск сведений никто не отменял.

Спустя час после того, как мы разбрелись, к площадке вернулись Святогор с гвардейцами.

Я вышел их встретить.

Вспотевшие и тяжело дышащие бойцы останавливались, некоторые покашливали, а некоторые заметно отстали от общего строя. Например — большинство ребят из Брагино. Правда Родион, Наиль, Гриня и Сеня держались здорово.

Взвод Ярцева вернулся…

Нет, не в числе последних. Но, глядя на лица новобранцев, я видел, что они ожидали чего угодно, но явно не такого жёсткого начала дня после куцего сна.

Дальше пошли отжимания и подтягивания, и лишь после этого Свят наконец дал гвардии передышку.

Впрочем, ненадолго… Бойцы успели только хлебнуть воды из бочки, как над площадкой снова раскатилось:

— Гвардия, в две шеренги становись!

Я к этому времени уже переоделся в походную одежду и подошёл к площадке вместе с Мирославой.

— Гвардия, смирно! — рявкнул Свят и повернулся к нам. — Антон Игоревич, Мирослава Сергеевна! Строй построен.

Мира вышла вперёд, обвела взглядом шеренги и остановилась напротив бывших ратников.

— Мирослава Сергеевна, управляющая рода, — представилась она громко, но не переходя на крик. — Новоприбывшие! Род Северских рад видеть вас в своих рядах. Вы приехали в деревню, которая растёт каждый день, и совместными усилиями мы делаем её лучше. Все, кого вы здесь видите, прикладывают к этому руки. Теперь и вы приложите.

По ветеранской шеренге прошёл лёгкий шум, кто-то хмыкнул. А вот бывшие ратники стояли не шелохнувшись.

— Если в ваших домах чего-то не хватает, это временно, — добавила Мира уже другим, деловым тоном. — Не стесняйтесь докладывать. Приём пищи у нас проходит в столовой, с распорядками дня вы скоро ознакомитесь. На вас также уже заказан комплект средств связи в виде мобильных телефонов в количестве шести штук.

Она отступила и посмотрела на меня, передав слово. Говорить долго я не собирался.

— Ваш контракт выкупил я, — сказал я, глядя на новеньких. — Но служить вы будете не мне лично, а всему роду. Через несколько часов я увожу часть гвардии на боевую задачу. Вы остаётесь дома, но если кто-то из вас решил, что попал в тепличный тыл, пусть спросит у наших ветеранов, сколько раз за последний месяц эту деревню атаковали подавляющие силы противника. Когда вы попадете в передрягу, а на службе у нас это обязательно случится, помните — род Северских своих не бросает.

Ярцев шагнул вперёд:

— Взвод к службе роду Северских готов, ваше благородие!

— Верю, — ответил я.

Свят выждал секунду и заговорил сам.

— На время моего отсутствия командование гвардией принимает заместитель главы гвардии Клин. — кивнул он на Клина, и тот встал рядом с нами. — Его приказ — мой приказ. Завтрак начинается через полчаса. А сейчас — разойдись!

Стоило строю рассыпаться, как от домов к площадке уже шёл дед Федот.

— Ваше благородие! — обратился он ко мне ещё с расстояния.

— Доброе утро, — сказал я. — Жалоба?

— Какое доброе! Ночью машины тарахтят, в пять утра уже шум на всю деревню!

— Федот, ты по утрам всё равно уже не спишь, — раздалось позади Федота.

То был Степаныч, проводивший до столовой Веру Васильевну, которая заступала на утреннюю смену.

— Ты помолчи! — огрызнулся Федот, не оборачиваясь.

— Забор нормально поставили? — спросил я Федота.

— Нормально… — протянул он и как-то сразу затих, растеряв весь пыл. — Я, собственно, спасибо пришёл за него сказать, ваше благородие…

Федот слегка поклонился и отступил, зато его место быстро занял сам Степаныч.

— Ваше благородие, аппарат я надраил, змеевик прочистил, всё как для комиссии! Ректификат у меня…

— Планы поменялись, Степаныч, — тоскливо выдохнул я. — Помню, что обещал посмотреть, но уезжаю. Как вернусь, жди в гости. И чтобы аппарат стоял в том же виде.

— Он у меня всегда в лучшем виде! — заверил старик.

— Он у него полвека в лучшем виде, — буркнул издали Федот себе под нос.

До выезда оставалось ещё парочка важных дел. Мы с Мирой и Святом шли встречать обещанных гостей.

К Чёртовой Лапе подъезжал командирский внедорожник, а позади него колонна армейских грузовиков с брезентовыми кузовами. Из внедорожника вышли два офицера.

— Капитан Терехин, — представился старший, козырнув и склонив голову. — Сводная рота, откомандирована в распоряжение СПС на срок вашего контракта.

Капитан раскрыл планшет и продемонстрировал документы. Всё было чинно: предписание СПС, копия контракта, схема с отметками местности. Мира достала свою папку, и минуту они с капитаном сверяли номера и подписи.

Затем мы указали Терехину точки на карте, куда нужно было выставлять кордоны. Речь шла как о защите имения, так и об округе Чёртовой Лапы.

— Списки жителей и наших машин передам вам в течение часа, — сказала Мира. — Также сейчас сезон грибов, прошу быть осторожными.

— Благодарю, госпожа. Мешать вашим людям мы не собираемся, но предписание есть предписание — территории для посторонних будут закрыты, если от вас не последует иных распоряжений.

На всякий случай я дал понять и Месту Силы, что люди в форме здесь будут по приглашению.

Такс… вроде все нормально.

Единственное, что омрачает ситуацию — брагинские. Точка в войне с ними не поставлена, а добытая нами недвижимость пока за нами официально не закреплена. Так что ту часть наших владений имперский кордон не может взять под свое крыло.

Зато там есть Дуга с увеличенной группой бойцов и Шрам под боком. Кстати, надо бы ему позвонить…

Вскоре солдаты начали разъезжать по точкам. Часть грузовиков ушла к окружной, и уже через полчаса Рух доложил, что люди в форме начали обосновываться и там.

До отправки оставалось меньше часа. И перед отъездом мне оставалось ещё одно важное дело: наложить защитные руны на всю нашу колонну машин.

В контракте с СПС значилось сорок бойцов, но мы взяли пятьдесят.

Наша колонна растянулась на трассе на пару сотен метров. Первым ехал «Волк», которого вчера по приказу Свята пригнали из Брагино, оставив выделенной группе взамен два трофейных пикапа. За ним шёл «Егерь». Следом — бортовой грузовик с топливом, боеприпасами и тремя ящиками эликсиров. Затем два бронированных фургона, пара внедорожников и пикапов.

В грузовом отсеке «Егеря» дремали гвардейцы, а Игоша занял позицию у самой перегородки, поставив ноутбук на ящик, и что-то решительно вбивал через клавиатуру не отводя глаз от монитора. Рядом на брезенте дремал Рух. Настя устроилась в углу отсека, вытянув шею.

Иваново мы проскочили без остановок.

— Ваша родина, Антон Игоревич? — спросил, усмехнувшись, Петрович, пока мы ехали через город.

— В некотором роде, — кивнул я.

Виды за окном не сказать, чтобы сильно отличались от Ярославля. Город был как будто поменьше и потише, хотя, возможно, мы просто прошли его по касательной, не захватив никаких достопримечательностей.

Да и учитывая, что я намереваюсь как-нибудь наведаться на родину… Хотя бы для того, чтобы заглянуть в сохранившуюся ячейку, а может и для чего больше…

«Потише», чем Ярославль, Иваново лишь до поры до времени.

А между тем монотонная дорога продолжалась.

— Нижний Новгород! — деловито заявил Петрович после полудня.

Здесь на краю города мы заправились, однако часть гвардейцев даже не вылезла из машин — народ отсыпался после насыщенного раннего утра.

После Нижнего машин на встречной полосе становилось больше. Зато попутных было куда меньше — никто не спешил в сторону закрытого княжества.

Пару раз мы обогнали колонны серых фур с эмблемами СПС.

А когда проезжали очередную заправку, на ней стояла очередь из броневиков и чёрных внедорожников. На бортах машин темнели гербовые эмблемы — стилизованные ключи с чёткими гранями, будто выкованные из воронёной стали.

— Нижегородские бароны, — определил Свят, глянув в телефон. — Тоже едут по контракту, похоже.

Мы продолжили путь, связь на трассе периодически отваливалась, но когда я заметил стабильный сигнал — позвонил Шраму.

— Северский! — услышал я его голос. — Как обстановка?

— У меня всё спокойно, — ответил я. — Но мне пришлось временно уехать. Прикроешь наше Брагино в случае больших проблем?

— В смысле, ты уехал? — пропустив мой вопрос мимо ушей, выпалил он. — Куда?

— За Нижний Новгород, — отозвался я. — Кое-какие важные срочные дела на несколько дней образовались, и когда точно вернусь, пока не знаю. Дом у меня прикрыт, а в Брагино Дуга с людьми точки держит. Но если полезут всерьёз, одним им будет тяжко.

Шрам помолчал, а затем заговорил тише и злее:

— Я, между прочим, кое-чего от тебя жду.

— Я и уехал туда, где оно, может быть, и есть, — спокойнее ответил я. — В том или ином виде.

— А конкретнее? — пробурчал он.

— Инсайдерская информация, Шрам. Больше сказать пока не могу. Я вернусь для тебя с новостями — а уж плохими или хорошими, загадывать пока не будем.

— Ты сейчас про… — начал он.

— Не по телефону, — перебил я. — Не люблю делить шкуру неубитого грифона. Обсудим, когда вернусь.

— Медведя, — поправил Шрам и тяжело вздохнул: — Ладно… Прикрою. Чудес не обещаю, но моих сил в Брагино сейчас достаточно. И слышь, Северский… Ты давай там это. Возвращайся.

— Обязательно, — хмыкнул я.

Когда мы подъезжали к Чебоксарам, Игоша принялся читать вслух всё, что нашёл про Казань — и читал он, похоже, больше для себя, однако и мы не прочь были послушать.

Итак, княжеский род Ширинских правит на этой земле больше века. Как и любое княжество, Казанское отличается по своему устройству от стандартных губерний Империи — власть передается по наследству, а не назначается, как в случае с губернатором. Из-за этого, как и в любом княжестве, связь аристократов с главным родом ещё более крепкая — по сути вассальная. А в большей части и не по сути, а фактически.

— Слышал, внутри таких национальных княжеств все друг за друга горой, — хмыкнув, произнес Святогор. — Больше века — более чем достаточно, чтобы навести порядок. Считай — государство в государстве. Хотя фактически те же законы империи, но на одних и тех же постах, как правило, сидят одни и те же фамилии.

— Хоть и ненаследственные посты, но князь назначает после отца сына, и так далее, — кивнул я, поняв мысль.

— Еда у них неплохая, — сообщил Петрович. — Из конины, например — казылык называется. Колбаса такая вяленая. Надо будет при случае захватить гостинцев!

К вечеру впереди замаячила граница княжества. Показались заградительные блоки и бронетранспортёры у дороги. Над постом висели имперский флаг и какой-то второй — белый символ, напоминающий птицу, на зелёном фоне.

— Родовой знак Ширинских, — сказал Игоша, высунувшись из-за перегородки. — Тамга! Он у них вместо герба.

По приказу Святогора через рацию, «Волк» притормозил на подступах и пропустил «Егерь» вперёд. Мы остановились на блокпосту, и к нам подошли военные. Я протянул лейтенанту папку с предписанием. Он всё прочитал, осмотрел колонну и хмыкнул.

— Ярославское отделение, — вернул он мне папку. — Про вас предупреждали, ваше благородие. Сколько вас?

— Пятьдесят, — ответил я.

— По документам указано сорок.

— Возможности позволили взять больше.

— Лишними не будут, — кивнул лейтенант с благодарностью.

Нам выдали жёлтые талоны на каждую машину, велели закрепить под лобовыми стёклами и ни при каких обстоятельствах не снимать. А затем лейтенант показал выдал нам памятку с картой Казанского княжества.

— Штаб СПС на левом берегу, на ипподроме. Там получите детальное предписание и сектор. И, если честно, советовал бы вам до темноты успеть добраться туда. Не затягивайте, — взгляд его стал предельно серьёзным.

Я кивнул лейтенанту и поблагодарил его, и мы поехали дальше. За постом дорога окончательно опустела.

В вибрациях Структуры что-то неумолимо менялось. Медленно, но я чувствовал далёкие отголоски Скверны, а потому активировал Руну Реакции.

Следующие минут двадцать мы ехали по карте, без помех и проблем.

А потом Структура вздрогнула.

Густой туман подбирался к нам так же быстро, как ветер гоняет по земле тополиный пух. Дорога впереди исчезла. Фары «Егеря» упёрлись в белую стену тумана.

— Сбавляем, — сказал я Святу. — Но не останавливаемся.

— Колонна, дистанция пятнадцать метров, — заговорил Свят в рацию. — Медленный ход, оружие наготове.

Руна Реакции вдруг заверещала — иначе это не назвать. Только что был ровный фон, и вот следы Скверны пошли отовсюду.

Я закрыл глаза и постарался мысленно разобрать эти потоки. Они бултыхались, растекаясь по лощинам от какой‑то точки к северу. Часть следов была так называемым шлейфом — они означали, что носители Скверны побывали там, но уже некоторое время назад. А вот другие… именно эти следы мне и были нужны.

Чтобы увидеть картину целиком, пришлось сильнее развернуть Руну Ощущения. Примерно в километре отсюда, за холмом, билось множество человеческих сердец — и оттуда же тянулись свежие следы.

А потом ветер донёс до нас звук стрельбы.

— Через полкилометра съезд направо, — быстро сообщил я Петровичу.

Святогор поднёс к губам рацию:

— Колонна, через пятьсот метров за «Егерем» направо. Работаем по обстановке!

Из тумана вынырнул указатель: «Ясаки 2», Петрович вывернул руль.

За поворотом начиналась деревня, в которой через Руну я и почувствовал тварей.

Они были не крупные, размером с собаку, а то и меньше. Тонкие хвосты у каждой задраны над спинами, и на конце каждого торчит жало. Твари перетекали через заборы и друг через друга сплошной живой массой.

Туман рассеивался, и очертания местности стали проглядываться лучше. Из здания, напоминающего школу, трещали короткие автоматные очереди.

— Топляки, — хмуро проговорил Свят, увидев вдали поток тварей. Единственный глаз его смотрел прямо перед собой и не дергался. — Дери их всех за ногу!

Затем он разразился чередой быстрых команд. События завертелись — мы начали выпрыгивать наружу. Мой «Северный ветер» был уже в руке. «Волк» пролетел вперёд «Егеря» и встал поперёк улицы. Лапа выбрался на крышу броневика с пулемётом в руках и тут же дал первую очередь.

Гвардейцы рассыпались по машинам и заборам, и улица наполнилась стрельбой уже с нашей стороны. Муха бежал к водонапорной башне с винтовкой за спиной, за ним следовал его напарник.

Топляки лопались, разлетались, но задние ряды лезли дальше.

Я крутанул тремя пальцами, отправляя в сторону топляков миниатюрные воздушные торнадо. Чем дальше продвигались мои торнадо, тем сильнее разрастались. Встретившись с топляками, они разметали тушки в стороны, не давая им пробиться ближе к бойцам.

Кремень тем временем вбил ладони в асфальт — улица вздыбилась, и в двадцати метров от «Волка» выросла полоса щебня.

Я рванул вперёд левее насыпи. Набрал полную грудь воздуха, пропустил через Источник и выпустил «закалённое дыхание» узким столбом вдоль улицы.

Скопление монстров перед школой сбило и разметало в разные стороны, некоторых и вовсе размазало по стенам и заборам.

Святогор поравнялся со мной с автоматом в руках и на ходу выпалил:

— Первый! Их нельзя подпускать близко. Один укол в ногу, и через десять минут нога тебе не друг.

— Знаю, — быстро ответил я, ударив по монстрам веером воздушных копий.

Над нами пролетел Рух, пуская пламя в монстров впереди нас. Они неистово заревели от боли, когда огонь обрушился на их мерзкие туши.

Настя выпрыгнула из ниоткуда посреди улицы, клюнула ближайшего топляка в затылок, схватила за хвост и выдернула этот хвост целиком. А следом появилась на крыше «Егеря», грациозно пожевывая хвост.

«Отставить трофеи! — гаркнул на неё Рух. — Атака!»

Цапля обиженно вытянула шею и снова пропала.

— Таранник! — заорали бойцы с другого направления.

Но я уже и сам чувствовал появление нового врага. Я ещё ранее ощутил, что неподалеку, возле деревни, шастает могучая тварь.

А теперь её, похоже, привлекли выстрелы.

Монстр напоминал быка без шеи, голову которого венчали не рога, а уродливые каменные наросты. Из тела его сочилась черная жижа, местами вспыхивая зелёным.

Он был ранен…

И ранен топляками!

Стало быть, они преследовали его, а затем почуяли людей и отвлеклись на более вкусный ужин.

Несмотря на страшные дыры в шкуре, таранник двигался быстро, а наши пули его практически не тормозили. Монстр летел к нашим машинам, будто ему там медом было намазано.

Похоже, Скверна в его теле откликалась на какие-то наши артефакты? Или он чувствовал жар двигателей. Или мои зелья? Хотя…

Ясно! Его привлекли Ядра в контуре «Егеря». Хочет сожрать их, чтобы восстановиться и может даже эволюционировать!

— Петрович! — рявкнул я.

— Вижу, ваше благородие! — старик уже выворачивал руль, разворачивая грузовик бортом.

Таранник бежал, и земля проседала под его тяжелыми лами. Он набрал колоссальную скорость, врезался в забор палисадника, снёс его не заметив и ударил в борт «Егеря».

Руны на броне вспыхнули.

«Егерь» качнулся и немного сдвинулся, но борт выдержал.

А вот костяной нарост на лбу твари треснул от уха до уха, и из трещины хлынула чёрная жижа.

Таранник отступил на шаг, тряся башкой.

Из кабины громыхнул «Слонобой». Пуля ушла твари в плечо, где нарост заканчивался и начиналась шкура.

Тварь завыла и присела на передние лапы.

— Кремень! — крикнул я, задействовав Голос. — Лапы!

Кремень всё понял без лишних слов. Асфальт под таранником тут же стал мягким, и передние лапы монстра ушли в него по колено.

А затем асфальт снова затвердел. Тварь дёрнулась и не смогла вырвать лапы, отчего заревела еще громче. Боль и ярость слышались в этом рёве.

Но сейчас к ним будто бы стремительно добавлялся страх.

Правильно, мерзавец, бойся. Ты пришел в наш мир жрать беззащитных людей? Пришёл поохотиться⁈

В итоге сам стал добычей.

Я накинул на её голову воздушную петлю и рванул вверх. Костяная башка задралась, и под ней открылось узкое пространство, которое с натяжкой можно было принять за короткую жирную шею.

Оказавшись под ней, я взмахнул рукой с мечом. «Северный ветер» вошёл между позвонков и вышел с другой стороны. Кристалл на навершии полыхнул, впитывая остатки энергии твари.

Таранник рухнул и больше не шевелился.

Топляки на улице попятились все разом, одним движением. Хвосты их опустились, и они стремительно потекли обратно к лугу, в туман, оставляя на улице сотни своих.

Но мы, конечно же, не собирались давать тварям уйти. Начатое нужно довести до логического конца.

Друзья! Следующая глава будет финальной в шестом томе, так что в среду она выйдет с небольшой задержкой вместе с обложкой седьмого тома. Спасибо, что остаётесь с нами!

С топляками мы вскоре покончили. Те, что пытались сбежать, попали либо под огонь Руха, либо словили пули наших бойцов.

Святогор стоял посреди поля битвы и недобро смотрел на своё бедро. У него была разодрана штанина, через которую темнели два пятна с ноготь величиной. Особенно крупный и проворный топляк добрался до него в самом конце боя. Точнее, Святогор добрался до этой отступающей твари. Но другая тварь попыталась атаковать главу гварди, Святогор защитиля, и…

Удирающий монстр воспользовался своим шансом.

— Ужалила, сволочь, — проговорил Святогор, затем шевельнул ногой, согнул её и разогнул. — А ничего вроде. Нормально…

— Бывает, — улыбнулся я.

Через Руну я видел, что происходит внутри. Яд, конечно же, уже вошёл в кровь. Но прямо там же и растворился, не дойдя даже до колена. И говорить об этом Святу я по-прежнему не собирался.

— Мазь используй, — твердо произнёс я.

Для таких вот ран у нас имелось специальное средство.

— Разумеется, — серьезно ответил Свят.

— Ещё раненые есть? — спросил я.

— Валеру у Зубова ужалили в руку, — доложил Свят.

Я осмотрел раненого, которому Зубов уже выдал эликсир с пометкой «противоядие» и всё ту же мазь.

И то, и другое средство работали отлично.

Со стороны школы послышалась какая-то суета, и к нам поспешили местные защитники. Первым уверенно шёл крепкий мужчина лет сорока в тёмно-зелёной форме и броне. Автомат у него висел на груди стволом вниз. За ним держались ещё четверо бойцов.

— Десятник Валеев, княжеская гвардия. Ясакский пост, — хрипло сказал он. — Господин, не знаю, кто вы. Но вы нам сегодня жизнь уберегли.

— Антон Игоревич Северский, — представился я. — Глава рода. Мы здесь по контракту СПС от Ярославля. Сколько у вас людей?

— Конкретно здесь — всего двенадцать бойцов, — хмуро сказал Валеев. — Маловато для уровня опасности, но и гвардии, и солдаты гарнизона растянуты по всему княжеству.

— Как обстановка, десятник? — резко спросил у его Святогор.

Валиев бросил на него быстрый взгляд и увидел нашивку с гербом моего рода и соседнюю с ней — ту, что в виде двух равнобедренных треугольников, стоящих друг к другу основаниями. Если бы не пространство между треугольниками, можно было бы принять фигуру за ромб.

Всеимперский символ главы гвардии рода. Я настоял, чтобы Свят «на выезд» надел именно его — пусть все знают, что он не какой-то чёрт с горы, а важный человек.

Хотя сперва Свят сопротивлялся — он чаще ходит без знаков отличия. Чтобы его уговорить, мне пришлось тоже на свою форму нашить подобный знак — только два треугольника у меня окружены тремя кругами — символ главы рода.

Кстати, замам Свята тоже выдали такие нашивки — у них всего лишь один треугольник.

— Херово, главгвар, — в сторону ответил он. — Четверо за сегодня словили жала от топляков, пулемёт заклинило, патронов к автоматам на полчаса оставалось… Если бы вы не появились, резерва мы уже бы не дождались. А в школе местные!

Десятник говорил это со злобой. Но, разумеется, не к нам, а к обстоятельствам, что сейчас вокруг его дома.

Я хорошо его понимал.

— Ужаленных могу осмотреть, — произнёс я твердо. — У нас есть в этих делах опыт.

Валеев не стал переспрашивать — только обернулся и коротко бросил своим что-то на другом языке. Видимо, по-татарски.

Меня проводили к раненым рядом со школой. Все четверо лежали на носилках. Трое чувствовали себя ещё сносно, а четвертый дышал через раз — паралич добрался до груди.

Что ж, приступим…

Десятник Валеев стоял у крыльца школы и смотрел, как чужие гвардейцы перетаскивают трупы тварей куда-то к своим военным грузовикам, над одним из которых развернули большой шатёр.

«Ждут кости, — понял Валеев. — И полностью заслужили эти трофеи. Если б не они…».

Одноглазый глава гвардии неторопливо ходил между гвардейцами — ему почти не нужно было отдавать приказы: бойцы и сами знали, где взять туши, которые вот-вот начнут разлагаться, и куда их отнести. Здоровенный бородач с пулемётом остался на крыше броневика и оттуда следил за территорией. Ещё один боец засел на крыше водонапорной башни со снайперской винтовкой.

А сам глава рода клал ладонь то на плечо одного раненого, то на другого. После такой процедуры люди Валеева говорили, что им становится лучше. Сам Валеев видел такое только в княжеском лазарете, и делал это целитель, за которого князь заплатил большие деньги.

Пять суток на посту, три Среза… Рапорт в штаб Валеев отправлял каждое утро, но раз за разом резерв не приезжал. Отвечали, что есть более критически важные районы.

А сегодня, стало быть, резерв приехал. И не откуда-то, а аж из Ярославля.

Да только по документам к ним должны были заступить нижегородские. Которых уже видели в княжестве, но которых здесь всё не было и не было…

А род Северских… Валеев никогда о таком не слышал. Ярославль — это вообще-то далеко.

Он достал телефон, набрал штаб и стал ждать, пока ответят. Отвечали там, как правило, долго. Но на этот раз ему было что доложить.

Мы собрали под шатром «Егеря» столько тварей, сколько успели. Некоторые уже начали разлагаться — часть топляков подстрелили ещё до нас. Вычистить Скверну получилось не сразу: сперва пришлось пустить импульсы Силы в раненых, чтобы уничтожить внутри них яд.

И вот теперь наши бойцы разбирают на запчасти несколько десятков монстров.

Я вместе с Петровичем взялся за таранника. Ядро у него, как и полагается, пряталось под костяным наростом — Жетоном, что горел оранжевым. Хорошо, что тварь уже была сильно ранена — иначе возились бы куда дольше. «Егерь» выдержал бы его удар в любом случае, но вот работа Кремня с асфальтом в таком случае не дала бы прежнего эффекта.

Топлякам гвардейцы по моему приказу отрезали хвосты, и Ёрш складывал их в отдельный мешок.

Когда мы уже закончили с разделкой и подумывали ехать дальше, к деревне подъехали броневики и внедорожники с гербом, на котором был изображен серебряный ключ — те самые, что мы видели на заправке по пути в Казань. Свят тогда сказал, что это нижегородские…

Из машин высыпали бойцы, а вслед за ними вышел молодой человек в тактической куртке поверх какой-то модной розовой рубахи.

— Барон Каширин, — представился он, остановившись передо мной в трёх шагах и обозначив поклон. — Андрей Павлович. Род Кашириных, Нижний Новгород. С кем имею честь?

— Северский Антон Игоревич. Ярославль.

— Северский… — повторил он. — Антон Игоревич, у вас, полагаю, ещё нет сектора?

— Сейчас поедем в штаб, — спокойно ответил я.

— Вот именно, — кивнул он и продолжил уже увереннее. — А восточные квадраты до моста, включая эту деревню, штаб вчера закрепил за родом Кашириных. Бумага у меня в машине. Так что по регламенту всё, что добыто на нашем секторе…

— Ваше благородие, — перебил я его, не дав сказать то, за что ему придется потом сильно жалеть. — А что именно указано в регламенте про жителей деревни, которых час назад могла начисто сожрать огромная стая топляков, пока вас тут не было? А вместе с ними и княжеских гвардейцев, которые уже несколько дней запрашивают подкрепление?

Каширин чуть насупился, но на вопрос не ответил и продолжил то, с чего начал:

— Написано, что трофеи с закреплённого сектора относятся к роду-держателю. Вам не нужен конфликт, господин… Северский. Кости и Ядра принад…

— Господин Каширин, — снова перебил его я. — Твари убиты моими людьми, на глазах у княжеской гвардии и местных подданных Империи, спрятавшихся в школе. Жетоны у нас в руках. Если у штаба будут вопросы, штаб мне их задаст. А вы, если хотите, можете задать свои вопросы штабу.

— Думаете, я не доложу? — нахмурился он еще сильнее.

— Советую доложить, и как можно скорее, — кивнул я.

Подошедший Валеев сделал шаг вперёд.

— Ваше благородие, — поприветствовал он Каширина. — Ваши люди вчера вечером проезжали мимо Ясаки. Я вас по ключикам на дверцах запомнил. У нас тогда уже боезапас мельчал в количестве. Мои парни у трассы махали вашим, но у ваших, наверное, окна от туманов запотели. Или видят плохо? Или решили, что в Ясаки вам совсем нечего делать?

— У них был приказ двигаться к мосту, — сквозь зубы проговорил он. — Мы не имели права…

Каширин понял, что удачного оправдания не выйдет, а потому развернулся и пошёл обратно к машине вместе с бойцами.

Я не знал слов, которыми выругался Валеев, глядя на уезжающую колонну нижегородского барона. Но перевод мне и не требовался — и так было понятно, что он думает об этом Каширине.

— Навестил барон, называется, — добавил он уже по-русски. — Как на готовенькое приехать, так все горазды. Хоть бы людей выставил.

Мы развернулись и двинулись в сторону зданий.

— Штаб благодарит род Северских за своевременную помощь, — опомнился Валеев, ведь прямо перед встречей с нижегородскими он созванивался с начальством. — И ещё велено предложить вам ночлег. Время уже позднее, до штаба путь не самый простой. А уже утром двинетесь дальше со свежей головой.

Десятник улыбнулся, ожидая ответ. Взгляд его был усталым, но при этом лучился благодарностью за то, что мы сделали.

Святогор, всё это время стоявший рядом со мной, после слов Валиева осторожно покосился в мою сторону. За долгую дорогу из Ярославля он успел подремать не меньше, чем я или бойцы, и сейчас явно не горел желанием устраиваться на ночлег так рано.

Я был с ним полностью солидарен.

— Спасибо за предложение, — ответил я Валееву. — Но я давал слово прибыть в штаб вечером и не хочу его нарушать. Нелёгкая участь выпала вашим землям, десятник. Так что не будем терять время.

— Как знаете, ваше благородие, — произнес он с достоинством. — Наши с моста говорят, там на подъездах к нему периодически ревёт кто-то. Но кто именно, пока не установили. Некому… Вы аккуратнее там.

Была ещё одна причина, почему я не хотел оставаться. Руна Реакции отзывалась в теле мелкой, неровной дрожью — такого я не ощущал ни от одного из прежних Срезов.

Все импульсы шли с одной стороны — со стороны Казани. Здесь на границе уже 'весело. Но, похоже, чем ближе мы будем к центру княжества, тем будет становиться только хуже.

Ноздрей коснулся запах пепла.

Да, определенно решение верное.

Однако же с пустыми руками из Ясаков нас выпускать не собирались.

Когда гвардейцы уже готовили машины к отъезду, с крыльца школы к «Егерю» двинулась старуха в тёмном платке. Один из бойцов Валеева вёл её под локоть.

Она остановилась передо мной, задрала голову, что-то сказала по-татарски и протянула обеими руками небольшой сверток.

— Каклаган каз, — пояснил подошедший Валеев. — Это вяленый гусь. Последний с зимы, бабка к празднику берегла. А праздник, говорит, сегодня и случился. Внук её в школе сидел, пока вы топляков повсюду били, — его взгляд вновь стал цепким и он закончил мысль: — А стало быть вместе со всеми нами пережил этот день.

Я размотал сверток, и на меня смотрела просоленная насквозь тушка, прижатая дощечкой до плоского состояния. Я отломил с краю тонкую полоску и попробовал. Благодарно улыбнувшись, завернул гуся обратно, поклонился старухе и сказал ей спасибо.

Петрович проводил свёрток долгим взглядом.

— Спасибо, десятник, — сказал я. — Как будем в штабе, напомним про Ясаки.

— Это вам спасибо, ваше благородие. А за два цинка патронов, что ваш одноглазый главгвар оставил — отдельное спасибо, — он низко поклонился.

А вслед за ним поклонились и бабка, и другие бойцы, что вышли нас провожать.

Темнело быстро. Фары «Егеря» упирались в пустую трассу, следом ехал «Волк», а за ним и вся колонна.

Я невольно подумал о спасенной деревне. Нельзя сказать, что ей больше ничего не угрожает, однако же процентов на восемьдесят пять я уверен, что в ближайшее время таких потрясений, как сегодня, Валиеву ждать не придется. Мы выбили монстров рядом с деревней и уничтожим всех, кто попадется нам по пути. Да, есть другие направления…

Но чуйка и Структура намекают мне, что Валиев и остальные справятся. У них теперь больше патронов, зачищенные территории и подарок от Кремня в виде свежих насыпей. А мне не стоит лишний раз дробить свое мини-войско.

Уж точно не сейчас.

Уставший от тряски Рух летел по воздуху и наблюдал за окрестностями. Настя же то пропадала, то возвращалась с мокрыми лапами. Похоже, находила себе по пути лягушек, которые в такую проморгзлую влажную погоду выпрыгивали даже на дорогу.

Срезовые туманы здесь то клубились вдали, то пропадали. Наша колонна ныряла в их белёсую пелену, выныривала и вскоре ныряла снова.

Но монстров Среза в этой части не выходило. Тут важно помнить — туман одного Среза растягивается на многие километры. Если ты оказался в тумане, далеко не факт, что тварь на тебя накинется.

До поры до времени…

Первой отозвалась Руна Реакции. Я чувствовал Скверну где-то над нами в небе. Руна Ощущения вырисовывала плоское тело, размахивающее огромными крыльями.

«Первый, — напряженно проговорил Рух. — Я его чую! Оно подо мной».

«Оно живёт в тумане, — ответил я. — Пока не лезь».

Я схватился за рацию:

— Всем машинам! Сверху крупная тварь, летит вровень с нами. Фонари вверх! Скорость держим и не останавливаемся. Муха, небо на тебе! Лапа, готовь пулемёт!

Не успел я договорить, как сново всё заволокло туманом. Он напустился невероятно быстро — как снежная буря. Свет фар тут же начал вязнуть в грязно-серых клубах. В зеркалах ещё плавали два пятна света от «Волка», а вот за ним уже ничего видно не было.

Я чувствовал, как тварь летела над нами. Она летела размеренно, изучая и оценивая добычу. Я тоже оценивал НАШУ добычу. Размах крыльев у нее в самом деле впечатляет — лишь немногим уступает Ледокрылу или Координатору пепельников.

Но крылья — это ерунда.

Хуже другое — тварь тащила туман за собой…

— Огонь по тени! — рявкнул Святогор в рацию.

Из «Волка» застучал пулемёт Лапы. Длинная очередь ушла вверх в белёсую муть, за ней устремилась вторая… Громыхнула артефактная винтовка Мухи, к пальбе присоединились и другие гвардейцы.

Я высунул руку в окно и послал следом веер воздушных копий.

Руна Ощущения показала мне всё до последней пули. Очереди входили в тварь и выходили с другой стороны, не встретив никакого сопротивления. Даже мои копья так же спокойно прошли сквозь нее!

Разве что с артефактной пулей «Мухи» вышло иначе — она тоже пролетела насквозь, но вышла из тела уже без артефактной энергии.

— Она Силу пьёт! — крикнул Игоша, глядя вверх.

«Первый! — ворвался в голову мыслеголос Руха. — Твои гвардейцы чуть нас с Настей в решето не превратили!»

«Уходите в сторону», — ответил я, думая в этот момент совсем о другом.

«А куда, по-твоему, я ухожу⁈ Настя, нет!»

Но цапля уже успела промелькнуть прямо перед крылатой тварью, после чего тут же ушла в прокол пространства.

Ух ты ж…

Благодаря её маневру я успел разглядеть главное — когда монстр собирался атаковать цаплю, его плоть стянулась и затвердела.

Вот, значит, как ты устроена, тварюга иномирная…

Материю пропускаешь сквозь себя, пока сама не решишь ударить.

Я не припомнил, чтобы такие монстры встречались в эпоху Предтеч. Отдалённо похожие были, но с таким я имел дело впервые.

Ситуация выходила непростая, хоть и решаемая. Но если пустить всё на самотёк — эта тварь раскурочит нам половину колонны.

Но интересует её в первую очередь, конечно же, «Егерь» с Ядрами монстров — на него она то и дело поглядывала, что ли не облизываясь.

— Петрович, — быстро обратился я к деду. — Защитный контур на взвод! Врубаешь по команде моей или Святогора.

Старик кивнул, не отрывая глаз от тумана.

— Первый, — Свят хмуро покосился на меня одним глазом. — Ты куда-то собрался?

— Наверх схожу, — ответил я, накинув на спину «Северный ветер». — Она пойдёт на нас.

Святогор тяжело вздохнул и одними губами выругался. Притом он даже не пытался меня отговаривать.

Распахнув дверь, я потоком воздуха закинул себя на крышу. Встречный ветер вцепился в куртку и попытался повалить на землю.

Но куда ж ему!

Тварь, освещённая фонарями, резко пикировала на «Егерь». Вокруг неё клубилась и сжималась мгла, а из‑под брюха вырвались когти.

— Петрович!!! — мой Голос прорвался сквозь броню.

Я запустил дистанционный «стальной кулак», целясь твари прямо в морду. Попал, и её тут же сильно тряхнуло. Потеряв концентрацию, монстр стал заваливаться прямо на крышу «Егеря».

И прямо на меня.

За мгновение до удара я взмахнул «Северным ветром» — клинок вонзился в основание крыла моего врага. В тот же миг борта грузовика озарились зелёным светом, а следом вспыхнули и мои руны.

Монстра отбросило вверх и назад, а меня утянуло вместе с ним. Лезвие «Северного ветра» застряло где‑то среди костей, а острые когти твари в тот же миг впились мне в спину.

Всё слилось в стремительный хаотичный вихрь — мы кувыркались в воздухе, внизу мелькали и исчезали огни фар, а густой туман хлестал по лицу.

Вырваться из когтей твари я мог, лишь подарив ей на память половину своей руки и «Северный ветер» в придачу.

«Рух! — позвал я. — Жги нас! Я закроюсь!»

«Ты спятил, Перв…»

Мыслеголос неожиданно сорвался. Наша связь с Рухом зарябила и начала очень быстро пропадать, пока полностью не исчезла с очередным взмахом крыльев твари.

Туман вокруг нас разом пропал.

Мы с тварью рухнули на землю и покатились кубарем по инерции, пока совсем не остановились.

Не отпуская рукоять ятагана, второй рукой я вытащил артефактный нож и вонзил его монстру в брюхо. Тварь снова брыкнулась, заскребла по моей спине когтями, не собираясь сдаваться.

А я отчетливо понял, что сейчас вокруг меня и монстра совсем не Казанское княжество.

Здесь было абсолютно тихо. Мы лежали в красной траве, она уходила вдаль и сливалась с горизонтом. Небо нависло тёмным куполом, но трава будто светилась изнутри — никакого внешнего источника света не было.

Воздух стоял пресный и душный, но в то же время моё тело принимало его, как родной.

Связь с Рухом отсутствовала.

Молчала и Структура.

Часы на запястье вдруг начали двигаться в обратную сторону, не останавливаясь.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.