Когда обезумевшее от войны человечество будущего использует культуру для уничтожения большей части земной жизни, что происходит с теми, кому удается выжить?
Если бы человек XX века, пролетающий над Землёй на каком-нибудь летательном аппарате, взглянул вниз на мир середины XXII столетия, его изумлению не было бы предела. Перед его неверящим глазами предстала бы необъятная чаща растительности совершенно иного эволюционного происхождения, нежели всё, что ему когда-либо доводилось видеть. Куда бы он ни направил свой воздушный корабль, повсюду простирались бы лишь низкорослые кусты, спутанные лианы и переплетённые гирлянды растительности. Даже прежние пустынные края, где когда-то не росло ничего, кроме выносливых кактусов, теперь являли бы собой тот же лабиринт колышущихся джунглей. Наш воображаемый путешественник обнаружил бы, что вся Земля оказалась во власти растительной жизни; каждый квадратный километр суши находился бы под её господством.
Со смесью ужаса и благоговения он осознал бы, что какая-то сверхплодовитая ветвь растительной эволюции захлестнула мир – неудержимая и непобедимая. Зависнув прямо над раскачивающимися ветвями, он не узнал бы ни одного из этих видов. Он увидел бы узловатые наросты, усыпанные ягодами и фруктами, которые формой, размерами и цветом напоминали прежние плоды, но несли на себе явную печать новых мутаций. Его взору предстало бы ошеломляющее многообразие сортов – словно некий безумный агроном-некромант развеял по ветру миллионы самых разных семян. А будь наш наблюдатель ботаником, у него бы перехватило дыхание от странной смеси папоротников, низкорослых деревьев, трав и грибов, порой произраставших из одного и того же клочка земли. Для его упорядоченного научного ума созерцание этой бессмысленного pot-pourri[1] всего, что только способно расти из почвы, показалось бы сущим безумием.
Бескрайние джунгли. Влажные испарения непрестанно поднимаются над слоем гниющих останков толщиной в фут, устилающим землю. Сплошной серо-зеленый ковер, лишь изредка прерываемый пятнами ярких красок. Семена и споры – снабжённые хохолками или перистыми придатками – кружатся в ветру неисчислимыми мириадами. Бесконечная оранжерея Природы. Но доминирующей формой жизни здесь, без сомнения, были грибы. Их луковицеобразные, устремленные ввысь шляпки с отростками, мерцающими призрачным светом, виднелись повсюду – словно это была королевская раса, окруженная племенами порабощенных подданных. При этом исполинские деревья прошлых эпох странным образом отсутствовали, словно и они пали жертвой этой новой растительности.
Путешественник наконец очнулся бы от оцепенения. Где человечество? Где животная жизнь? Неужели мир стал исключительно растительным? «Невозможно, – подумал бы он, – иначе как же осуществлялся бы круговорот углекислого газа и кислорода?» Но он тщетно обыскивал бы леса в поисках позвоночных! Насекомых – сколько угодно: некоторые знакомы ему, большинство – совершенно новые… но ни одного существа с перьями или мехом.
А как же человек? Где человеческая жизнь?
Тогда наш путешественник сориентировался бы по Великим озёрам и полетел вдоль берега Мичиганского озера, пока не достиг бы того места, где некогда стоял великий Чикаго. Если все прежние чудеса ещё не довели его до нервного срыва, то теперь он наверняка рухнул бы на колени в истерике. Бывший город, занимавший мили за милей улицами и зданиями, превратился в руины, погребённые под ботаническими ордами. Потрескавшиеся, осыпавшиеся и покрытые ржавчиной гигантские здания едва возвышались бы над верхушками джунглей. Но они были мертвы, безлюдны, необитаемы. Даже крепкие бетонные мостовые вздыбились, а из их трещин победно тянулись вверх травы и кустарники. Бесполезно было бы путешественнику искать на поверхности Земли хоть один пригодный для жизни город – все… все они стали такими же!
В 1975 году народы Земли, не вняв урокам истории, снова вцепились друг другу в глотки в опустошительной войне, по размаху разрушений превзошедшей все предыдущие. Обе стороны располагали ужасающим научным оружием, и война превратилась в настоящий холокост. В титанической борьбе они обрушивали друг на друга всю свою мощь, пуская в ход смертоносные лучи, грохочущие пушки, бомбы чудовищной силы и коварные отравляющие газы. Каждая сторона жаждала господства над миром; каждая хотела полностью уничтожить противника. И всё же силы долго оставались равными: война продолжалась годами, а число принесённых в жертву жизней достигло безумных, невообразимых величин.
Наконец один из противников добился превосходства. Для другой стороны поражение казалось неизбежным. На их отступающие армии обрушивался непрекращающийся шквал разрушительного огня. В отчаянии военачальники отступающей стороны стали хвататься за последнюю соломинку надежды. И они предприняли нечто, что обещало им победу. Их учёные, давно уже выращивавшие культуры болезнетворных микроорганизмов для распространения среди противников и вывели новую разновидность грибка, паразитирующего на большинстве сельскохозяйственных культур.
Столкнувшись с угрозой полного уничтожения, почти побежденная сторона без малейших колебаний посеяла споры нового гриба на землях своего противника, сбрасывая их в бесчисленных количествах с огромной высоты, из стратосферы. Результат стал заметен уже через несколько месяцев, как раз во время сбора урожая. Враг, почти одержавший победу, осознал, что его посевы не дают и малой толики того, что должны. В течение следующей зимы голод настолько истощил его численность, что противная сторона снова собрала силы и перешла в наступление. Следующий год был таким ужасным, что его не описать.
Достаточно сказать, что война зашла в тупик. Одна сторона была истощена голодом, другая – нехваткой ресурсов. Было подписано перемирие, и началась колоссальная работа по восстановлению.
Но что-то пошло не так! Постепенно это начало ощущать всё человечество. Военные ученые слишком беспечно играли с динамитом. Паразитический грибок, который они так отчаянно и бездумно выпустили в мир, начал свою собственную кампанию. Что бы люди ни предпринимали, они с нарастающим ужасом осознавали: новую грибную чуму уже не искоренить. Ветры разнесли споры на все четыре стороны света, заражая всё новые и новые земли, пока грибок не заполонил всё вокруг. Человечество, немедленно сплотившись перед лицом этой общей угрозы, объединило свои научные знания и вступило в схватку с проблемой, пытаясь предотвратить всеобщий голод. Ибо новый гриб-мутант атаковал и уничтожил большинство видов съедобных растений.
Однако прошло совсем немного лет – и угроза голода исчезла. Никто не знал почему; никто и не стремился это выяснить. Сам этот факт принёс всем людям на Земле облегчение. Стало заметно, что новый грибок, обладавший каким-то невиданным прежде свойством растительной жизни, изменился: из паразита превратился в небывалый гибридизатор видов! Казалось, он способен скрещиваться с любыми формами растительности, порождая удивительные, причудливые разновидности. Он стал своего рода универсальным «растворителем» – если говорить о мире растений, – соединяя между собой другие формы растительной жизни и заставляя их скрещиваться. Учёный мир наблюдал за всем этим в ошеломлённом изумлении. Странный грибок, казалось, был совершенно новой формой жизни, наделённой собственными, уникальными свойствами. И лишь немногие прозорливые люди предсказали, что на поверхность Земли выпущена новая Немезида.
Ещё через несколько лет Земле был объявлен приговор. Новый грибок, в своих макиавеллистских метаниях проходивший за считаные месяцы циклы эволюции, на которые в обычных условиях потребовались бы тысячи лет, внезапно породил чудовищную разновидность, поглощавшую кислород прямо из воздуха!
Зачем это понадобилось растению, не знал никто. А затем, словно злокозненный грибок достиг вершины своего развития или какой-то поставленной цели, это новое, пожирающее кислород образование вдруг развернулось во всю силу и захватило Землю.
Так человечество столкнулось лицом к лицу с мрачным будущим: драгоценный кислород извлекался из атмосферы и оседал в почве в связанном виде. Кислородная часть углекислотно-кислородного цикла отныне переходила под контроль растений, бросая животный мир на произвол судьбы. Новые грибы-мутанты разрастались так стремительно и повсеместно, что стало очевидно: вся остальная флора уже никогда не сможет поддержать кислородный баланс в атмосфере. Какое-то время человечество выжидало, надеясь, что новая чудовищная аномалия вымрет сама собой, как и многие другие до неё. Но, похоже, была достигнута некая цель – подобно равновесию в обратимой химической реакции, – цель, к которой стремился этот удивительный грибок. Иногда поговаривали, что странный грибок обладает собственным разумом….
Тогда учёные принялись за дело. Расчёты показали: если процесс будет продолжаться с прежней скоростью, через пятьдесят лет большая часть кислорода исчезнет. К началу нового столетия человечество уже начало рыть землю, а к середине следующего века люди покинули задыхающийся внешний мир. Поселившись в недрах Земли, они превратились в людей-кротов…
В подземном городе номер 16, расположенном в переоборудованных и расширенных залах Мамонтовой пещеры в штате Кентукки, Рой Кантвелл отвлекся от работы и, подперев подбородок руками, глубоко задумался. Он работал специалистом по анализу плодов в Департаменте Продовольствия – лишь одним из десятков таких же клерков. Но посреди рутинной работы его вдруг озарила неожиданная мысль. Его взгляд прикипел к длинному лотку с образцами плодов, которые предстояло проверить на наличие ядов (ведь вездесущий грибок – «гибридизатор» – без разбору скрещивал все растения подряд, съедобные с ядовитыми). Со странным восхищением Рой разглядывал эти совершенно непохожие друг на друга плоды, и тут в его мозгу словно что-то щелкнуло. Накануне он анализировал похожую партию образцов и был озадачен некой упорядоченной последовательностью их свойств.
– В этом определенно что-то есть! – пробормотал он себе под нос.
В следующую секунду его вывел из задумчивости резкий голос, прозвучавший над самым ухом:
– Никакого безделья, Кантвелл. В моем департаменте я этого не потерплю.
Рой растерянно поднял глаза на суперинтенданта.
– Простите, мистер Уинтер. Я… я… просто…
– Забудьте об этом, что бы там ни было, – пророкотал начальник. – И за работу. Эта партия образцов должна уйти уже сегодня.
– Да, сэр. – Рой вновь склонился над столом, а Уинтер, посверлив его взглядом еще мгновение, удалился.
Рой вздохнул. Порой жизнь казалась такой невыносимой и однообразной. В подземном мире каждый мужчина и каждая женщина должны были всю жизнь тяжело и подолгу трудиться, чтобы человечество не вымерло.
Спустя два часа он закончил анализ и отправил лоток с образцами дальше, приложив отчеты об их съедобности и содержании витаминов. Внизу, в огромных хранилищах, с исходными партиями урожая, из которых брались эти образцы, поступят в строгом соответствии с его отчетом. Ядовитые переработают на бумагу и ткань; съедобные отправят в центр распределения продовольствия.
Украдкой оглядевшись по сторонам и убедившись, что Уинтера поблизости нет, Рой положил перед собой дубликат листа с результатами анализа и внимательно его изучил. С его губ сорвался тихий присвист. Но тут он увидел, как суперинтендант, совершая очередной обход огромной лаборатории, показался из-за угла, и поспешно сунул бумагу в карман пояса. После этого он вновь принялся за работу.
Рой Кантвелл, родившийся и выросший в подземном городе, был типичным представителем человечества своего времени: кожа его имела лёгкий загар благодаря обязательным ультрафиолетовым процедурам, которые все проходили дважды в неделю; одежда была простой и тонкой – благодаря неизменной температуре и влажности; здоровье – превосходным, благодаря научной системе витаминного контроля и медицинской защиты, принятой в городе.
Однако он был несколько крепче и шире в плечах, чем большинство мужчин, которые, как правило, отличались впалой грудью и слабыми мышцами из-за пожизненного заточения в искусственной среде. Обладая приятными манерами, сносной внешностью и спокойным нравом, он в целом был славным малым. Но порой в его пронзительных голубых глазах, прятавшихся под копной вьющихся волос, тлели искры тайных мыслей. Замкнутая жизнь подземного города тяготила его, заставляя тосковать по более счастливой и свободной жизни.
Но он лишь снова вздохнул, когда гудок возвестил об окончании смены. Какой смысл тосковать по иной жизни? Вся Земля была одинаковой, вся человеческая жизнь проходила свои циклы под землёй. И всё же он знал, что когда-то всё было по-другому. Однажды приятель тайком дал ему почитать древнюю, запрещённую книгу, повествующую о жизни два столетия назад. Он читал, почти не веря написанному, и всё же едва осмеливался поверить, что когда-то люди свободно бродили по поверхности Земли. Но это было правдой, и ему было больно сознавать, что сам он никогда не сможет жить так. Когда приятель предложил ему ещё одну книгу о древних временах – он стащил её из запертых хранилищ древних реликвий, работая там помощником, – Рой отказался. Одной книги оказалось достаточно, чтобы растревожить его сердце, скованное рутиной подземной жизни.
Рой угрюмо брел по широким коридорам, почти не замечая проходивших мимо толп – людей, возвращающихся со смены или идущих на работу, либо направляющихся в гости. Он вяло отвечал на приветствия, когда время от времени кто-нибудь из случайных приятелей окликал его на ходу. Добравшись до своего жилища, которое он делил с двумя другими молодыми людьми, Рой столкнулся со своими соседями по комнате.
– Мы идем на Плазу. Пойдешь с нами, Рой? – спросил один из них.
Плаза была общественным центром отдыха. Таких в городе насчитывалось три. Там играла музыка, устраивались танцы, и в определенные часы большинство молодых людей собиралось там, чтобы развлечься.
– Не сегодня, – рассеянно отказался Рой. – Хочется немного отдохнуть.
После этого они ушли. Оставшись один, Рой нажал кнопку подачи еды. Через десять минут в стене открылся люк, за которым обнаружился поднос с простой горячей пищей. Он поел и вернул поднос на место. Затем плюхнулся на кушетку и достал из поясного кармана листок с результатами анализа. Он снова погрузился в раздумья, сосредоточенно нахмурив брови.
Жизнь в те времена сводилась просто к существованию. Чтобы поддерживать нормальную работу коллективной искусственной цивилизации, требовались совместные усилия каждого взрослого мужчины и каждой женщины. На всей Земле насчитывалось всего около двухсот подземных городов, в каждом – примерно по полмиллиона жителей, и все они были практически одинаковыми, за исключением различий в расовом составе.
Великая война унесла жизни десятков миллионов людей. К тому времени, когда после войны завершились инженерные работы, ещё многие десятки миллионов умерли от лёгочных заболеваний из-за снижения содержания кислорода в атмосфере, вызванного ужасающим грибом-мутантом. Оставшаяся часть человечества – жалкие пятьдесят миллионов человек – спустилась в рукотворные пещеры и там продолжила нить человеческого существования. Тем временем поверхность превратилась в безжизненную пустошь, заполненную постоянно мутирующей растительностью и сопутствующим ей миром насекомых.
После того как человечество покинуло поверхность, растительные орды пришли к некоторому равновесию: все формы растительности вырабатывали необходимый для жизни газ, служивший пищей для поглощавшего кислород грибка. Тот, в свою очередь, выделял углекислый газ, словно животная форма жизни. Но странная искра беспорядочного скрещивания, проникшая во всю растительную жизнь, так и не угасла. Поверхность превратилась в огромный экспериментальный сад, где новые виды и причудливые формы возникали и столь же быстро гибли, позволяя размножаться новым формам.
Поначалу человечеству было нелегко в новом доме, особенно представителям первого поколения, познавшим жизнь на поверхности. Многое пришлось сделать, чтобы наладить бесперебойную жизнь. Разумеется, правительство полностью изменилось. Все города были независимы друг от друга, но в то же время сотрудничали в научных вопросах. Прежних монархий, республик и демократических государств поверхности больше не существовало. Новым строем стал социализм передового типа, о котором поколения, жившие на поверхности, даже не могли мечтать. При новом устройстве общества все находились практически в равном положении. Всемирное бедствие уравняло касты, полностью уничтожив их. У каждого без исключения была своя работа. Короли, дворяне и прочие паразиты прежней цивилизации не имели аналогов в подземной жизни. У них, конечно, были лидеры, но они не обладали диктаторскими полномочиями.
Город номер 16 в основном ничем не отличался от остальных. Все его жители были белыми, потомками американских граждан. Его многочисленные мили коридоров, комнат и переходов пронизывали огромную подземную территорию, словно ячейки гигантских сот. Первые строители укрепили бетоном старые залы Мамонтовой пещеры, но с тех пор постоянно растущее население вырубило в скале новые пространства.
В новой цивилизации признавались лишь три первостепенные потребности: пища (и вода), отдых и продолжение человеческого рода. Пища была величайшей проблемой. Подземные сады, хотя их и имелось несколько, занимали много места и были непрактичны. Поэтому были сконструированы машины, способные подниматься на поверхность через шлюзы, и они бесконечно рыскали по зеленому растительному миру, собирая изобилие фруктов и овощей, которые причудливый грибок вывел в результате своих нескончаемых скрещиваний. Поскольку животный мир вымер, они ничего не знали о мясе как о пище. Они были строгими вегетарианцами. Воду получали из реки Эхо, доставляя драгоценную влагу в город по длинным водоводам.
Отдых стал жизненной необходимостью из-за нескончаемого труда, который каждый человек был вынужден выполнять всю свою жизнь. Но город не мог позволить себе многого – ресурсов было слишком мало. Лучшее, что удалось придумать, – три общественных центра, где люди могли собираться в редкие часы свободного времени и поддерживать друг друга. Людям было легче в обществе друг друга, как легче становилось от музыки, танцев и любительских спектаклей. Все это можно было найти в подземном городе.
Продолжение человеческого рода регулировалось разумно и без излишней щепетильности. Правилом была моногамия, а браки запрещались до достижения зрелости – двадцатилетнего возраста. Супружеские пары жили в отдельных помещениях вместе со своими детьми, число которых регулировалось законом, пока те не достигали зрелости. Затем, если в брак они не вступали, дочерей переселяли в новые дома, то же происходило и с сыновьями. Неженатые молодые люди жили вместе с двумя другими одинокими людьми того же пола до тех пор, пока не вступали в брак, после чего им выделяли новое жилье для отдельной семейной жизни.
Деньги и конкурентный бизнес отсутствовали напрочь. Всё распределялось по жёстко регламентированной, не допускавшей исключений системе, обеспечивавшей лишь необходимое для жизни. Представления о роскоши отсутствовали, она была практически не известна, особенно более поздними поколениями. Образование в том виде, в каком оно существовало на поверхности, кануло в Лету. Обучали лишь самым необходимым жизненным навыкам: управлению машинами, ремёслам, выполнению различных видов работы и умению жить в согласии с общественным укладом. Электрическая энергия – единственный использовавшийся вид энергии – вырабатывалась машинами, извлекавшими неисчерпаемую энергию из атомов и молекул горных пород.
И все же в этой скученности, в этих суровых условиях человечество процветало и постепенно увеличивало свою численность. Человеческий разум удивительно гибок, и потому люди последующих поколений были в меру счастливы и довольны жизнью – главным образом потому, что не знали ничего другого. А разумные правители прекрасно понимали: не стоит открывать запрещённую библиотеку древних книг и знакомить людей с историей.
Рой опустил листок, на который смотрел уже целый час. Он уловил в ее сухих технических данных нечто такое, от чего у него голова шла кругом. Он взглянул на часы, затем выскочил из комнаты в коридор. На ближайшем перекрёстке он остановился перед огромным стендом – указателем, где были перечислены жилища всех людей, проживавших в данном районе. Он нашел то, что искал, и стал пробираться сквозь толпу (в главном коридоре всегда было многолюдно, за исключением поздних «ночных» часов).
Наконец он свернул с главной магистрали и пошёл по менее оживлённому коридору, уходившему в жилой сектор. У двери с номером 42 он остановился и нажал кнопку вызова. От возбуждения его слегка трясло.
Дверь отворилась внутрь, и перед ним предстала молодая женщина, удивленно уставившаяся на него.
– Простите, – произнес Рой, оправившись от секундного оцепенения, вызванного ее красотой. – Могу я поговорить с мистером Деларе?
– Вы записаны на приём? – спросила девушка звонким, как колокольчик, голосом.
– Нет. Но, пожалуйста, передайте ему, что это очень важно.
Девушка – ей едва ли могло быть больше девятнадцати – заколебалась, словно не зная, как поступить.
– Мой отец… видите ли, я Вина Деларе… обычно не любит…
Она осеклась, увидев разочарование на лице Роя.
– Но входите. Я скажу ему, что вы пришли. Как вас зовут?
Он назвал себя, и она, предложив ему сесть, вышла из гостиной и направилась в дальнюю часть жилища. Мистер Деларе, начальник всего Департамента Продовольствия, был резок.
– Без записи? Отправь его восвояси.
– Но, отец…
– Ты знаешь правила и знаешь, как я не люблю, когда по вечерам меня беспокоят, Вина. Скажи ему, пусть сначала получит разрешение на приём у своего начальника.
Девушка замялась, подумав о том, как расстроится этот незнакомый юноша.
– Но, отец, похоже, он хочет сообщить что-то очень важное!
Деларе пристально посмотрел на дочь.
– Странно, что ты так за него хлопочешь. Он что, твой знакомый?
Вина покачала головой, смущенно покраснев, но выглядела довольной, когда ее отец наконец произнес с обреченным вздохом:
– Ладно уж, так и быть, я с ним поговорю.
Они прошли в гостиную.
– Ну, молодой человек, – сказал мистер Деларе своим сухим деловым тоном, – в чём дело? Вы ведь понимаете, что сейчас не самое подходящее время для того, чтобы беспокоить меня по всяким пустякам…
– Но это не пустяки, сэр! – перебил его Рой. – Если вы простите мне мою дерзость…
– Продолжайте, – с обреченным видом бросил Деларе, опускаясь в кресло.
Рой глубоко вздохнул, посмотрел на девушку, ища в её глазах дружескую поддержку, и начал:
– Я работаю в Департаменте Продовольствия, сэр, тестирую фрукты. Занимаюсь этим с первого года после совершеннолетия; а свой первый год отработал на машине, выходившей на поверхность. Естественно, через мои руки прошли бесчисленные плоды, и я неплохо в них разобрался.
– И вы недовольны своей работой и хотите сменить ее?.. – произнес Деларе, слегка привстав, словно дело было слишком ничтожным для дальнейшего обсуждения.
– Ничего подобного, сэр! – вспыхнув, выпалил Рой.
Вина бросила на отца неодобрительный взгляд. Мистер Деларе снова откинулся в кресле и приподнял брови.
– Я рассказал о себе лишь для того, чтобы вы поняли: я хорошо разбираюсь в своей работе, – продолжил Рой. – И вот к чему я веду. Вчера, просматривая отчет по партии образцов, я усмотрел в их анализе нечто весьма примечательное. Сегодня я заметил ту же закономерность. Речь идет об определенной последовательности свойств плодов, которая приводит к важнейшему выводу. По сути, моя идея заключается в том, что при тщательном исследовании самого широкого спектра этих плодов – ставших результатом бесконечных скрещиваний грибов-мутантов – мы сможем раскрыть тайны законов мутации…
Натолкнувшись на совершенно пустой взгляд Деларе, Рой осекся и нетерпеливо вытащил из кармана свой отчет.
– Посмотрите сюда, сэр. Это поможет вам следить за ходом моей мысли. Видите на этом листе перечень плодов? Все они пронумерованы. А теперь обратите внимание: наряду с содержанием витаминов и питательной ценностью в заключении указан так называемый «показатель грибной активности». Этот показатель можно сравнить с плодовитостью или способностью к размножению. Им обладают все растения, но в разной степени. Так, один вид растения вытесняет другой на определенном участке земли именно из-за более высокого показателя грибной активности – то есть способности размножаться быстро и неудержимо.
Рой встал за плечом у Деларе и, указывая в отчёт, начал объяснять:
– Теперь возьмём данные с этого листа в следующем порядке: № 6 – низкий грибковый показатель; № 17 – немного выше; № 11 – ещё выше; и так далее – каждый показатель лишь немного превосходит предыдущий. Но взгляните на № 3: его показатель грибной активности в десять раз выше, чем у любого другого!
– И каков же вывод? – с легкой заинтересованностью поторопил его Деларе.
– А вот каков: время от времени хаотичное скрещивание, происходящее снаружи, на поверхности, порождает растение с исключительно высокой грибной активностью. И я считаю, что систематические исследования в конце концов позволят обнаружить плодовое растение с такой колоссальной плодовитостью, что если рассеять его повсеместно, оно сможет успешно конкурировать с ужасным грибом, высасывающим из атмосферы кислород, и вытеснить его!
Деларе резко вскочил на ноги и воскликнул:
– Чушь! Невероятно! Вы что, думаете, наши квалифицированные ботаники сидят сложа руки? Разве вы не знаете – наверняка должны знать, – что они уже давно надеются одолеть этот гриб, но пока так в этом и не преуспели? Откуда же вам, юнцу, знать, как это сделать?
– Да, я знаю, что ботаники пытались сделать то же самое. Но, на мой взгляд, их методы в корне ошибочны! Они хотят уничтожить растение химическими средствами – а это практически невыполнимая задача гигантского масштаба. Моя же идея, как вы легко можете понять, заключается в том, чтобы вышибать клин клином. Как только мы сможем сформулировать законы мутации…
Деларе отмахнулся пренебрежительным жестом.
– Вы говорите о невозможном!
Рой резко побледнел. Вина бросилась к отцу, пытаясь смягчить его яростный протест. И тут заговорил Рой:
– Я не могу гарантировать результат, мистер Деларе, но если вы разрешите мне освободиться от тестирования плодов и выделите ботаническую лабораторию, я через месяц доложу вам, возможно это или нет!
Деларе уже открыл рот для решительного «Нет», но Вина опередила его:
– Отец, ты должен дать ему шанс! Разве ты не понимаешь, что будет, если он добьётся успеха? Это освободит нас из нашего заточения – человечество снова сможет жить на поверхности!
Рой бросил на неё исполненный глубокой благодарности взгляд. Заметив, что отец колеблется, девушка продолжила:
– По крайней мере, стоит попробовать. Успех изменит всё; неудача же не причинит никакого вреда!
Деларе задумчиво погладил подбородок. Обычно он не имел привычки потакать «прихотям» молодых людей, считавших себя гениями. Но даже его методичный, лишённый воображения ум не мог не заметить правоты в словах дочери.
– Хорошо, – наконец сказал он, разряжая напряжённость, повисшую в воздухе. – Завтра работайте как обычно. Но послезавтра явитесь ко мне в мой кабинет в ботаническом корпусе. Я освобожу вас от рутинных обязанностей на месяц – не больше – и предоставлю лабораторию для работы. Большего не просите.
С этими словами начальник департамента вышел из комнаты. Рой, на лбу которого от волнения выступили капельки пота, повернулся к девушке.
– Я не знаю, как вас благодарить, мисс Деларе, за вашу помощь… Я…
– Не нужно меня благодарить, – тихо произнесла девушка. – Просто… просто добейтесь успеха, вот и всё.
Их взгляды встретились. Казалось, между ними проскочила искра.
– Тогда я обязательно добьюсь успеха – хотя бы потому, что этого хотите вы.
С этими словами Рой направился к двери. Он распахнул ее и выскочил наружу, на полном ходу врезавшись в человека, который как раз собирался нажать на кнопку звонка. Отшатнувшись, новоприбывший смерил Роя взглядом, и лицо его потемнело от гнева.
– Неуклюжий болван! Могли бы смотреть, куда летите!
Слова извинения застряли у Роя в горле. Сжав кулаки, он шагнул вперёд, чтобы ответить на оскорбление незнакомца, несмотря на внушительные рост и вес противника, но мягкая рука удержала его.
– А, это ты, Макс! – Вина встала между ними, прекрасно видя их взаимную неприязнь. – Мистер Кантвелл, позвольте представить вам мистера Спардо…
Рой подавил гнев и протянул руку, но тот прошел мимо него в гостиную, что-то недовольно бормоча себе под нос. Вина прошептала Рою на прощание пару слов, одарила его загадочной улыбкой и скользнула обратно в комнату. Рой мгновение смотрел на закрытую дверь, а затем быстрым шагом направился домой.
– Кто этот тип? – спросил Макс Спардо у стоявшей перед ним девушки. – И зачем он сюда приходил?
Его буквально душила ревность. Вот уже несколько лет он был постоянным гостем в доме Деларе.
Вина холодно посмотрела на его нахмуренное лицо.
– Его зовут Рой Кантвелл, если хочешь знать. Что же касается цели его визита, я не считаю себя вправе обсуждать его дела.
Макс Спардо нахмурился еще сильнее.
– Уж не очередной ли это твой дружок, которого ты подцепила где-то в коридоре?
От этих грязных намеков девушка вспыхнула.
– Это уже оскорбление, Макс Спардо, и…
– Ой, да брось, не принимай всерьез, – пошел на попятную мужчина, поняв, что наговорил лишнего. Он улыбнулся. – Да ладно тебе, забудь. Помнишь, ты обещала потанцевать со мной пару раз на Плазе? Пойдем.
Вина покачала головой.
– Извини…
– Значит, между тобой и этим типом что-то есть! – вскричал Макс, внезапно снова разозлившись.
– Ты ошибаешься!
– Тогда почему ты отказываешься идти со мной?
– Потому что я так решила.
Мужчина, которому на вид было около тридцати, схватил её за плечи и заглянул в глаза, полные недовольства.
– Что с тобой случилось, Вина? Ещё вчера ты была рада моему обществу. А теперь…
Девушка вырвалась из его рук и выбежала из комнаты во внутренние покои. Отвергнутый поклонник в ярости поджал губы.
– С этим придется разобраться…
Шел второй день работы Роя в качестве экспериментатора в ботанической лаборатории Департамента Продовольствия. Внезапно дверь в помещение отворилась, и вошла Вина.
– Закройте за собой дверь, потому что…
Рой, заговоривший прежде, чем обернуться, вдруг увидел, кто вошёл.
– Потому что что? – со смехом спросила девушка, забавляясь его смущением.
– Потому что здесь у меня опасные споры грибка, и если они когда-нибудь попадут из этой комнаты в сады, последствия будут катастрофическими.
Он имел в виду обширные сады за зданием, где выращивали некоторые плоды, чьи витамины имели огромное значение для человеческой жизни. Эти витамины не всегда удавалось получить из продуктов, собранных на поверхности.
– Но как вы здесь оказались? – спросил Рой. – Вы…?
– Да, я тоже работаю в этом здании, – закончила девушка. – За сортировочными столами.
Лицо Роя просияло.
– Тогда вы сможете заходить ко мне каждый день!
– Если вам не помешает моё присутствие, – поддразнила девушка.
– Мешайте сколько душе угодно, – в тон ей парировал Рой.
Но на этот раз Вина смутилась. Она посерьёзнела.
– Есть какие-нибудь результаты?
Рой наморщил лоб.
– Нет… пока никаких, но я не теряю надежды. Я знаю, я буквально нутром чую, что за всем этим причудливым многообразием плодов с поверхности скрывается какая-то великая тайна. И я ее разгадаю, – закончил он с упрямой категоричностью, словно кто-то имел наглость насмехаться над его трудами.
– Надеюсь, что так, – почти прошептала девушка. Она отступила к двери. – Мне пора возвращаться к работе. Наш начальник, хоть он и не такой строгий, как некоторые другие, о ком я слышала, все же обладает острым глазом. Я постараюсь заглядывать к вам каждый день, раз уж вы сами меня пригласили. Но если вы еще помните наш номер…
Дверь закрылась, и Рой, напевая себе под нос, вернулся к работе. Но не успел он оглядеть десятки листов с результатами анализа плодов, разложенных перед ним на столе – за этот и предыдущий день он просмотрел сотни таких отчетов, – как дверь отворилась вновь.
К Рою с улыбкой на губах приблизился Макс Спардо.
– Мистер Кантвелл, я пришел принести свои извинения за ту поспешную вспышку гнева при нашей первой встрече. Вы простите меня и пожмете мне руку как другу?
Рой пожал ему руку, но сразу раскусил притворство Спардо.
– Всё в порядке, мистер Спардо.
– Вы проводите исследования?
– В некотором роде, – ответил Рой, вдруг почувствовав, что не хочет посвящать этого человека в свои дела.
Манеры Спардо были слишком заискивающими, а глаза – слишком цепкими и любопытными. По его смуглой коже можно было подумать, что в нём течёт испанская кровь.
– Надеетесь вывести плод с повышенным содержанием витаминов? – спросил Спардо, вновь сверкнув зубастой улыбкой.
– Нет, это совершенно другое направление, – сухо ответил Рой.
Затем он плотно сжал губы, решив больше ничего не рассказывать.
– А, секретное исследование! – протянул гость с изрядной порцией плохо скрытого сарказма. Его взгляд упал на стеклянную банку со спорами на краю стола. – Споры грибка! Как интересно!
Рой хранил полное молчание, надеясь, что собеседник поймёт намёк и уберётся из лаборатории. Но Спардо, похоже, совершенно не замечал враждебности.
– Опасные это вещи – эти споры. Мне уже доводилось с ними иметь дело. Их поразительная плодовитость подобна взрыву атомной энергии. Это случайно не та разновидность, что поглощает кислород?
Рой медленно повернулся и посмотрел мужчине прямо в глаза.
– Всего минуту назад мы пожали друг другу руки в знак дружбы. Я бы посоветовал вам не ставить это соглашение под угрозу своим неуместным любопытством.
Спардо перестал ухмыляться.
– Вот что я вам скажу, Кантвелл, – произнес он, отбросив маску добродушия. – Запомните на будущее: в ваших же интересах не пытаться свести более близкое знакомство с одной юной леди…
После этого он ушел, а Рой, пожав плечами, вернулся к работе. Вот уже два дня он сидел, сгорбившись над столом, просматривая стопки анализов и записывая результаты. Он знал, что прежде чем пытаться вырастить новые сорта, ему необходимо досконально изучить показатели грибной активности множества плодов. Он подал заявку на поиск опытного садовода, который помог бы ему реализовать задуманное. Управляющий пообещал прислать ему помощника на следующий день. Вот тогда-то и начнется настоящая работа.
На следующий день Вина снова заглянула к нему на несколько минут, и так стало повторяться изо дня в день. Вскоре Рой и сам стал время от времени бывать в доме Деларе. Однажды вечером, когда после приятной беседы он распрощался с Виной, от толпы отделилась какая-то фигура и тронула его за руку.
Это был Спардо.
– Отойдем-ка в боковой коридор, – рявкнул он.
Рой последовал за ним, твердо решив раз и навсегда выяснить отношения. Этот тип, похоже, возомнил, что обладает монополией на благосклонность Вины, и было бы нелишним доказать ему обратное.
– Итак, Кантвелл, ты проигнорировал моё предупреждение…
– Предупреждение? – с коротким смешком переспросил Рой. – Вы забавный человек.
В глазах Спардо вспыхнул огонь.
– Да, предупреждением. И вот тебе еще одно: твои ухаживания за Виной мне отвратительны, и если ты не отступишься, то будешь жалеть об этом до конца своих дней!
– Это всё, что вы хотели сказать?
– Я не тот человек, с которым стоит шутить, – добавил Спардо с неприятным смешком.
Рой щёлкнул пальцами и ушёл, не сказав больше ни слова. Но в груди у него тлела холодная ярость: до чего же нагло вёл себя этот человек. «В следующий раз, когда этот тип меня остановит, я расквашу ему физиономию – и приму наказание за уличную драку!»
Однако в течение нескольких последующих недель Спардо больше не пытался запугивать молодого человека. За это время Рой с помощью своих ассистентов вывел множество новых причудливых растительных мутантов, ускоряя их развитие с помощью искусственно созданных условий. Но та разновидность, что была ему так нужна, казалось, нарочно ускользала от него. А «Великий Закон», как называл его Рой, управлявший этими скрещиваниями, словно незримый дух, всё время оставался за пределами досягаемости его пытливого ума. Узнав этот закон, он смог бы руководствоваться им в дальнейшей работе и получить именно ту разновидность, которую искал. А нужна ему была разновидность, представляющая собой гибрид безвредного плодового растения и растения с высоким показателем грибной активности.
– Ты выглядишь обеспокоенным, – сказала Вина Рою, когда он вошел в гостиную.
– Так и есть, – признался Рой. – Вина, мне нужно ещё время. До конца месяца осталось всего три дня, и я понимаю, что не успею закончить работу.
Это была невысказанная просьба помочь ему получить у её отца дополнительное время. Она устремила на него серьезный, обеспокоенный взгляд.
– Отец – человек суровый. Он сказал, что не даст тебе больше месяца. Но я попытаюсь, Рой – не только ради тебя, но и ради всего человечества. О, что я говорю! Я не должна просто попытаться – я обязана добиться этого! Я верю в тебя и твою работу, Рой, и ты должен продолжать!
– Ты просто… просто чудо! – пробормотал Рой.
На мгновение они потянулись друг к другу. Но затем девушка очнулась от наваждения.
– А теперь иди, Рой. Отец у себя в кабинете. Я все улажу. Завтра рано утром я приду к тебе в лабораторию и все расскажу.
Рой ушёл, но не лёг спать. Вместо этого он вернулся к работе. Так он поступал уже много раз – работал до половины ночи, а иногда и всю ночь напролёт, если в постоянно освещённом подземном городе вообще можно было назвать этот период времени ночью.
Он пробыл там всего несколько часов, когда дверь с шумом распахнулась и вошли трое полицейских.
– Приносим извинения, мистер Кантвелл. Вы арестованы!
– Боже правый! За что?
– Один из садов заражён грибком.
Рой ничего не мог поделать. Полицейские, действуя согласно приказу, препроводили его в изолятор. Не прошло и часа, как его вызвали в суд. Здесь ему объяснили, что акр сада, расположенного прямо у здания, ближайшего к его лаборатории, внезапно оказался поражен грибком, споры которого хранились только у него.
Судья был непреклонен и не проявил ни малейшего сочувствия.
– Сад уничтожен. Это означает нехватку витаминов до тех пор, пока грибок не будет полностью искоренен. Споры попали туда из вашей лаборатории. Следовательно, вы совершили преступление – умышленно или по неосторожности. Приговор будет оглашен в течение трех дней. Самое мягкое наказание, которое вы можете получить, – восемнадцатичасовой рабочий день на протяжении следующих десяти лет вашей жизни. Если же мы обнаружим, что часть этих спор проникла в другие участки сада, вас ждет смертная казнь!
Деларе присутствовал на заседании, но за все время ни разу не взглянул на убитого горем юношу. Казалось, он считал этот инцидент перечеркивающим любые возможные результаты, к которым могли привести исследования Роя. Рой вдруг отчетливо понял, что Деларе никогда по-настоящему не верил в его проект и согласился лишь поддавшись уговорам Вины. Деларе ни разу не заходил узнать, как продвигается его работа, и никогда не проявлял ни малейшего интереса к его исследованиям, когда они время от времени встречались у него дома. Вероятно, Деларе считал вполне справедливым, что этот молодой выскочка, выпросивший у него месяц на свои исследования, теперь должен поплатиться за собственную глупость.
Из зала суда Роя препроводили обратно в камеры предварительного заключения – их на весь город было всего три. Оступившихся никогда не держали в тюрьмах в праздности: их либо приговаривали к смертной казни за тяжкие преступления, либо отправляли на каторжные работы за проступки помельче. Рой с горечью размышлял о произошедшем. Знали бы они, как близок он был к успеху! Если бы ему удалось поговорить с Деларе и убедить его в этом! Одно слово начальника департамента гарантировало бы ему освобождение с поручительством. Но он был слишком измотан, чтобы думать дальше, и воспользовался возможностью немного поспать.
Утром, перед сменой караула, появилась Вина. Не раздумывая, она бросилась ему в объятия, и на мгновение охвативший Роя восторг заставил забыть обо всех выпавших на его долю испытаниях.
– Милый, неужели они не видят, что ты невиновен? – со слезами на глазах проговорила девушка.
Рой с нежностью усадил её.
– Бороться бесполезно. Ты же знаешь, как суров закон с теми, кто причиняет вред, вольно или невольно. Когда дело касается пищи, они, похоже, ценят её выше человеческой жизни!
– Но разве не иронично, – сказала девушка, содрогаясь от беззвучных рыданий, – что это случилось именно теперь, когда успех так близок? Вчера вечером я уговорила отца продлить срок твоего освобождения от обычной работы, но теперь…
Рой внезапно опустился перед ней на колени.
– Вина, теперь ты должна сделать нечто большее! Когда меня осудят и отправят на каторгу, какую бы каторжную работу они мне ни выбрали, ты должна убедить отца, что моя работа должна продолжиться. Она слишком важна, и я слишком верю в неё, чтобы позволить ей кануть в небытие. Они должны найти кого-то, кто разберется в моих записях и продолжит начатое! Ты, Вина, должна продолжить исследования после меня!
Девушка слушала его со слезами на глазах. Но затем она смахнула их, словно вновь обретя решимость.
– Раз другого выхода нет, я прослежу за тем, чтобы работу продолжили.
Какое-то время они молчали. Затем Рой заговорил снова:
– Вина, у Спардо были на тебя какие-то права?
– Никаких. Полагаю, он считал себя моим поклонником, но я никогда не давала ему для этого особых оснований.
– Как ты думаешь, у него хватило бы смелости распространить эти споры?
Глаза Вины широко раскрылись от изумления, когда Рой рассказал, как Спардо угрожал ему серьезными неприятностями, если тот не прекратит с ней общаться. Она вскочила на ноги.
– Так вот в чём дело! Почему я сама об этом не подумала? Мне казалось, что он ведёт себя как-то странно с тех самых пор, как я познакомилась с тобой. Значит, это он…
Она вылетела из камеры как одержимая. Рой провёл день в мучительном ожидании, гадая, чем всё кончится. Он знал, что девушка ушла, чтобы прямо обвинить Спардо и, вероятно, убедить отца взглянуть правде в глаза.
Она вернулась после рабочей смены с выражением отчаяния на лице.
– Это ужасно, Рой, – сквозь рыдания проговорила она, прижавшись к нему. – Отец пришёл в ярость и отверг все мои попытки ему что-либо доказать. А Спардо – о, теперь я вижу его злобную натуру – он посмеялся надо мной. Никто не захотел меня слушать.
Рой почувствовал, как его сердце пропустило удар при ее следующих словах:
– Но самое страшное… тебя приговорят к смерти! Отец мне сказал…
Вина еще раз навестила его в тюремной камере, и когда она ушла, лицо Роя озарил лучик надежды. Он увидел то, что она сунула ему в руку. Это был крошечный лучевой дезинтегратор – такой использовали, чтобы вырезать из монолитных стен небольшие участки породы. Заряда в нём было достаточно для того, чтобы прожечь насквозь тонкие стены его камеры. Оставалось только гадать, как девушке удалось достать его и какой опасности она подверглась, похищая дезинтегратор.
Он резко втянул в себя воздух. Осмелится ли он попробовать? Он должен – ведь завтра ему огласят приговор, а всего через три часа приведут его в исполнение. Перед уходом Вина прошептала ему на ухо слова ободрения – и слова любви. И те и другие придали ему решимости отважиться на этот опасный шаг. Терять ему было нечего, а приобрести он мог многое.
Он дождался середины ночной смены, когда те, кто не был на работе, находились дома, в постелях. Осторожно держа лучевой резак в футе от каменной стены, выходившей в коридор, ведущий наружу, он нажал на кнопку. Тотчас комнату наполнил резкий треск разрушающейся породы. Рой сразу прекратил работу, на цыпочках подошёл к двери и целую минуту прислушивался, прижавшись ухом к вентиляционной щели. Убедившись, что охрана не всполошилась, он вернулся на прежнее место.
Снова невидимый тонкий луч вгрызся в камень. Рой осторожно прорезал в стене круглую борозду, затем стал снова и снова проходить по ней, с каждым разом прожигая породу все глубже. Комната наполнилась удушающей пылью частично дезинтегрированного камня, но он продолжал водить лучом по кругу, несмотря на боль в легких. Наконец звук резака изменился, и Рой понял, что в одном месте луч прошёл стену насквозь. Ещё минута – и дело было сделано.
Затем он направил тонкий луч под углом в середину вырезанного круга, чтобы сделать выемку для пальцев, и резким рывком втащил каменный блок внутрь. Коридор был совсем близко, за поворотом, где каменный свод, нависавший над тюрьмой, постепенно снижался. Рой выскользнул через отверстие и осторожно осмотрел коридор, прежде чем ступить в него.
Он резко обернулся, заметив появившуюся из-за ближайшей ниши фигуру. В нише стояла скамья – такие скамьи были расставлены вдоль всех коридоров для тех, кто уставал и хотел отдохнуть. К его огромному облегчению, это оказалась Вина.
– Боже правый, Вина! У тебя будут неприятности, если тебя увидят со мной. Тебе лучше уйти, чтобы я мог добраться до шлюза…
– Рой, я пойду с тобой!
Рой вздрогнул, заглянул ей в глаза, полные решимости, а затем молча сжал её руку.
– Идем… значит, нас будет двое!
План, задуманный ими, был отчаянно смелым. Они собирались покинуть подземный город через шлюз на одной из машин, использовавшихся на поверхности, и бежать, спасая свои жизни. Рой умел управлять такой машиной, как и почти каждый мужчина, отслуживший на поверхности год или больше. Оказавшись в безопасности вдали от города, который едва не лишил его жизни, они решили бы, что делать дальше.
Осторожно продвигаясь по коридорам, они непринужденно проходили мимо редких встречных, зная, что посторонние не догадаются, кто они такие. Остерегаться стоило двух вещей – полиции и знакомых. Полицейских они избегали, выбирая обходные коридоры, и лишь единожды заметили человека, который мог их узнать. Этого человека они обошли стороной, как и полицейских.
Углубившись в город, они почувствовали себя спокойнее: теперь полицейские уже не смогли бы их узнать, да и встретить кого-нибудь знакомого было крайне маловероятно. Наконец, приблизившись к шлюзу, они зашагали смелее: теперь никто не стал бы их останавливать.
Вскоре они миновали извилистые проходы, ведущие к поверхности. Подъем был довольно крутым, и, несмотря на спешку, они остановились перед массивной дверью шлюза, задыхаясь от усталости.
– Может подождём следующую смену и войдём вместе с ними? – спросила Вина.
– Нет. Нам нельзя так долго торчать здесь. Кто-нибудь может заподозрить неладное, или же поднимется тревога из-за моего побега из тюрьмы.
– Но охранник внутри…
– Я с ним разберусь, – мрачно ответил Рой.
Решительно потянув за рукоятку разблокировки, он активировал автоматику, и дверь отъехала в сторону. Они шагнули в первую из трех герметичных камер. Когда дверь с шипением закрылась за их спинами, открылась следующая. В двух последующих шлюзовых камерах процесс повторился, и, наконец, последняя дверь раскрылась, впуская их в ангар – огромное помещение, заполненное высоченными наземными машинами.
Поскольку провести любой колесный или гусеничный транспорт сквозь густые, непролазные заросли на поверхности было невозможно, самым практичным решением давно стала кабина, установленная на трёх механических ногах. Кабина представляла собой плоскую цилиндрическую герметичную камеру, достаточно просторную для трёх человек. В ней имелись собственный запас кислорода и двигатели, поэтому после выхода на поверхность она становилась полностью независимой от города. Из центра нижнего плоского основания цилиндрической кабины вниз отходили три опоры, каждая длиной около тридцати футов, причём каждая имела отдельный привод от двигателя. На этих машинах жители подземного города могли подниматься на поверхность и передвигаться по ней, при каждом шаге высоко поднимая суставчатые ноги над растительностью.
В ангаре в тот момент находилось всего две машины; все остальные были на выезде. Главным назначением машин-треножников был сбор поверхностных плодов и доставка их в город для пополнения запасов питания. Плоды собирались с помощью четырех длинных, ловких и гибких рук-щупалец, выступавших из корпуса, и укладывались в неглубокий поддон с загнутыми краями, опоясывавший основание жилого отсека. Для работы требовалось два оператора: один управлял ногами-опорами трипода, второй – щупальцами; нередко брали и третьего члена экипажа, чтобы облегчить управление манипуляторами. Впрочем, искусный мастер при необходимости мог справиться со всем в одиночку.
Два трипода в ангаре, куда вошли Рой и Вина, стояли в полной готовности, то есть были придвинуты к верхней галерее. Оставалось лишь подняться по ступеням на галерею и войти в машины через открытые люки.
Охранник триподов с удивлением посмотрел на них. До пересменки оставалось еще много времени, и никто не должен был выходить на поверхность.
Рой, сурово сжав губы, не стал терять времени. Он уже отправил девушку к лестнице на галерею, а сам двинулся к смотрителю.
– Мы возьмем один из триподов…
Охранник почувствовал, что дело нечисто, и бросился к телефону, чтобы вызвать полицию. Рой настиг его прежде, чем тот успел добраться до аппарата. Охранник отчаянно сопротивлялся, понимая, что никто не услышит его криков. Это был крепкий мужчина, и удар его кулака отбросил Роя назад. Придя в себя, Рой бросился на него, осыпая ударами. На мгновение охранник дрогнул под градом ударов, но затем внезапно обхватил Роя за пояс и с силой швырнул на пол. Его кулак снова обрушился на подбородок Роя, а жесткость каменного пола лишь усугубила удар. Собрав все силы, Рой перевернулся на живот, резко выгнул спину и сбросил с себя охранника. В следующее мгновение он кинулся на него, вцепился руками в горло и, совершенно не обращая внимания на сыплющиеся на него тяжелые удары, сжимал до тех пор, пока лицо противника не побагровело.
Тяжело дыша, окровавленный Рой на мгновение задержал взгляд на потерявшем сознание охраннике, а затем посмотрел на Вину. Она, цепляясь за перила галереи, стояла, широко раскрыв глаза от ужаса, и, казалось, вот-вот могла лишиться чувств. Через секунду Рой уже взлетел по ступеням и побежал по узкой галерее.
– Скорее, внутрь! Чем быстрее мы покинем город, тем лучше.
Они забрались в открытый люк одного из треножников, захлопнули его и загерметизировали, сделав несколько оборотов винтового механизма.
Рой нажал кнопку запуска двигателя и жестом велел девушке открыть кислородные клапаны, поскольку теперь они были отрезаны от воздуха города. Внутреннее пространство наполнил низкий гул атомного двигателя, и в следующий миг машина-трипод задрожала, качнулась, затем приподняла одну из опор и двинулась к внешнему шлюзу. Один из гибких манипуляторов развернулся и ударил по рычагу, управлявшему механизмом герметизации шлюза, ведущего на поверхность. Дальше всё происходило автоматически. Рой провёл машину через три шлюза, двери которых открывались перед ними и закрывались за ними. Наконец треножник своей неровной, переваливающейся походкой вышел из последней герметичной камеры шлюза, вертикально встроенного в отвесный склон скалы.
Последний створ шлюза с шипением закрылся за ними, и через большие окна они увидели бескрайние джунгли на поверхности планеты. Была ночь, над головой висел серебристый полумесяц. Рой, оглядевшись по сторонам, направил трипод прочь от шлюзов.
– Приготовься к хорошей тряске, – предупредил Рой. – Я уже много лет не управлял подобной штуковиной, так что нас может пару раз хорошенько тряхнуть.
Оба были надёжно пристёгнуты к сиденьям, которые удерживались на месте с помощью дюжины прочных пружин, закреплённых на стенах со всех сторон. Из-за рывков машины пассажиров постоянно бросало из стороны в сторону и раскачивало, но прочные пружины значительно ограничивали амплитуду колебаний.
Стороннему наблюдателю вид машины-трипода показался бы почти комичным. Металлическая кабина, скачущая на трёх ногах по зарослям, выглядела нелепо. На первый взгляд казалось невозможным, что такая неустойчивая, тяжелая в верхней части конструкция может удерживать равновесие, но подвижные опоры всегда успевали сделать шаг в сторону падения как раз в тот момент, когда вся махина, казалось, вот-вот опрокинется. И все же для передвижения в таком мире буйной, ничем не сдерживаемой растительности трехногий вездеход был идеален. Кабина всегда находилась высоко над препятствиями, а тонкие опоры, заканчивавшиеся тремя острыми зубцами-выступами легко прорезали растительность и прочно упирались в землю, обеспечивая необходимое равновесие. А благодаря длине опор длина каждого шага машины составляла несколько ярдов, что позволяло ей развивать вполне приличную скорость.
Рой неуверенно касался многочисленных кнопок управления. Постоянная качка мешала ему, хотя он знал, что скоро привыкнет. Но прежде чем он успел освоиться с управлением, он допустил небольшую ошибку. Ему ничего не оставалось, кроме как выпрямить опоры машины, чтобы при неизбежном падении они приняли горизонтальное положение. Мир словно перевернулся вверх дном, и их с силой швырнуло вбок, пружины натянулись, удерживая их на месте. С глухим ударом кабина рухнула в заросли, подпрыгнула и немного прокатилась по покрытой слоем прелых листьев земле.
Рой посмотрел на побледневшее лицо Вины и нервно рассмеялся.
– Ничего страшного! Хорошо, что кабины делают такими прочными, и хорошо, что растительность здесь такая густая. Она смягчила наше падение.
В том, что машина-трипод теряла равновесие в неумелых руках и валилась на землю, не было ничего нового. Такое случалось сплошь и рядом, и крепкие машины крайне редко получали при этом повреждения. Но процесс возвращения корпуса в вертикальное положение был довольно сложным. Когда машина окончательно замерла, мощные пружины вернули Роя в рабочее положение, и он протянул руки к кнопкам.
Две опоры нужно было сложить, а затем подтянуть к верхней части лежавшей на боку кабины. Затем, включив механизм, распрямляющий эти две опоры, корпус медленно поднимали над ковром из опавших листьев. Это походило на человека, который лежит ничком и, отталкиваясь руками от пола, поднимает верхнюю половину тела. Всё прошло без каких-либо помех, но как только машина встала на ноги, Рой надежно зафиксировал трипод и оставил его в таком положении
– Давай немного передохнём, а заодно решим, что нам делать дальше.
Он взглянул на девушку.
– Вина, мы же теперь вне закона! Как только я окажусь в городе, моя жизнь будет кончена, а ты… ох, зачем я вообще позволил тебе бежать вместе со мной!
– Позволил мне бежать с тобой? Рой, я пошла с тобой по собственной воле и сделала бы это снова, потому что… – она расстегнула ремни и бросилась ему в объятия, – потому что жизнь без тебя ничего для меня не значит.
На некоторое время они забыли обо всём, наслаждаясь друг другом. Затем Рой мягко отстранил её.
– Но что нам делать дальше? Мы не сможем долго жить в этом триподе – от силы пару недель, а потом кислородные баллоны опустеют. А снаружи…
Они выглянули в окно и содрогнулись. Кошмарный мир джунглей. А за тонкими стенками их ждала мучительная смерть от удушья.
– Рой, но ведь мы можем отправиться на триподе в другой город!
Рой кивнул.
– Похоже, это единственное, что нам остается. Город номер 17 находится примерно в пятистах милях отсюда – если только мы сумеем его найти.
– Как думаешь, у нас будут проблемы с тем, чтобы попасть внутрь?
– Сам задаюсь этим вопросом. Им покажется странным наше появление… Постой, у меня идея! Мы отправимся в город номер 17, присоединимся к группе сборщиков плодов и спокойно войдём вместе с ними. А когда окажемся в безопасности внутри города, как-нибудь придумаем оправдание нашему появлению.
Вина улыбнулась с облегчением: все казалось таким простым. Но Рой не сводил глаз с индикаторной лампы радио. Она непрерывно мигала, а это означало, что в эфир транслируется сообщение для всего мира. Рой включил приёмник и покрутил ручку настройки, чувствуя, как бешено колотится его сердце от внезапного дурного предчувствия.
– … совершил побег из города номер 16 на машине-триподе под номером 109, – доносился из динамика голос. – Следите за ее появлением и при возможности задержите беглеца или же уведомите власти нашего города. С ним находится девушка, Вина Деларе. Её также следует задержать и вернуть в город, чтобы она понесла наказание за самовольное оставление места работы и за содействие побегу преступника.
Затем сообщение повторилось:
– Внимание всем городам! Рой Кантвелл, приговорённый к смертной казни, совершил побег из…
Рой щёлкнул выключателем радио.
– Это ставит крест на нашем плане добраться до города номер 17!
– Они называют тебя преступником! – воскликнула Вина, и в её глазах блеснули слёзы ярости. – О, если бы они только знали…
Несколько долгих минут они пребывали в подавленном молчании. Внезапно в глазах мужчины вспыхнул странный огонек.
– Вина! Есть одна альтернатива возвращению и сдаче властям. Я читал книгу о прежней жизни на поверхности и знаю, что раньше здесь были прекрасные, огромные города. Если мы сможем добраться до одного из них и найти хоть какое-то укрытие, я смогу продолжить работу! Я узнал о растениеводстве достаточно, чтобы заниматься селекцией самостоятельно. Без записей будет тяжело, и это может занять много времени – возможно, больше, чем хватит нашего запаса кислорода, – но мы можем рискнуть! Вот только я считаю, что тебе нужно вернуться в город. Твое наказание будет легким, а я смогу продолжить работу один…
Непреклонный блеск в ее глазах и то, как решительно она покачала головой, заставили его умолкнуть на полуслове.
– Куда ты – туда и я!
Так они и решили.
Они скитались много дней, питаясь плодами, которые Рой ловко срывал с деревьев механическими щупальцами, спали урывками, и искали, искали убежище. Они держали курс по компасу, чтобы не заблудиться, и периодически поворачивали под прямым углом, чтобы не уходить слишком далеко от города.
Надежда почти обратилась в пепел, но однажды вспыхнула вновь. Стоял яркий солнечный день, и они увидели вдали просвет в сплошном ковре джунглей. Подобравшись ближе, они поняли, что нашли то, что искали так долго: один из древних, разрушающихся городов. Гигантский трехногий вездеход осторожно пробирался по растрескавшимся мостовым, среди рухнувших зданий и груд обломков – печальной дани, уплаченной прошедшим двум столетиям. Рой с пристальным вниманием рассматривал эту потрясающую картину запустения.
Наконец Рой остановил трипод возле уцелевшего участка зубчатой стены, всё ещё стоявшего вертикально.
– В том здании, – указал он, – мы, возможно, найдём то, что нам нужно.
Надев кислородные шлемы, они выбрались наружу, в прохладный весенний воздух, и, цепляясь за неровные выступы, спустились по изломанной стене на землю. Им пришлось пробираться между грудами каменных обломков.
– Представляешь, – сказал Рой; его голос донёсся до девушки сквозь вибрирующую мембрану, – много лет назад здесь жили наши предки, ходили по этим самым улицам. Подумать только: когда-то вся Земля была в их распоряжении; они могли идти куда хотели, не упираясь в каменные стены и запертые шлюзы!
Им двоим и в самом деле было странно представить себе, каким когда-то мог быть город на поверхности. Их жизнь в тесном подземном мире настолько ограничила их представления, что вид открытого неба над головой почти заставлял их инстинктивно съёживаться от страха. Разум, привыкший к четырем стенам, теряется, когда нет крыши над головой.
Но Рой был человеком практичным. Он вошёл через уцелевший дверной проём в невысокое каменное здание, привлекшее его внимание. Пройдя через небольшой вестибюль, он оказался в большой комнате с бетонным полом, выдержавшим испытание временем. Некоторые окна лишились стекол, и ветер беспрепятственно гулял внутри.
– Подойдёт, – сказал Рой.
Сначала они поели плодов из большого запаса, хранившегося в триподе, и их соками утолили жажду, а затем стали обсуждать своё будущее.
– Прямо здесь, на этом бетонном полу, мы насыплем слой земли и начнем селекцию. Я собираюсь восстановить по памяти как можно больше своих заметок, и мы будем работать, отталкиваясь от них. Что касается еды и воды, то запас плодов у нас, конечно, есть. Если запасы начнут иссякать, ты, Вина, сможешь выбираться на триподе и собирать новые. Я покажу тебе определённые виды плодов, которые никогда не бывают ядовитыми, – я знаю это благодаря многолетним испытаниям. Днём здесь достаточно тепло. Ночевать будем в триподе. Поскольку отныне мы будем дышать преимущественно в шлемах, кислород будет расходоваться экономно. Если здесь разыграется одна из поверхностных бурь, это здание нас защитит. А как только мы завершим эксперименты и получим нужный мне вид растения, мы сможем выкупить свою свободу у закона!
Они тотчас принялись за работу, понимая, что от неё зависит их жизнь. Доставить землю в здание было нелёгким делом. Рой, используя иссушающий лучемет, которым были оснащены все треножники, сжег дотла травы и кустарники вокруг строения. Затем он счистил слой перегноя и разрыхлил нижний слой почвы бетонным обломком. Эту землю он накладывал на широкие листья некоторых растений, а Вина переносила их в комнату для экспериментов.
Два дня монотонного труда – впрочем, не более монотонного, чем работа в городе, – и Рой объявил перерыв. На полу теперь ровным шестидюймовым слоем был насыпан земляной квадрат размерами двадцать на двадцать футов, аккуратно расчерченный узкими тропинками. Несколько часов подряд Рой обрабатывал его из иссушающего лучемёта, чтобы гарантированно уничтожить все посторонние семена и споры. Затем целый день они прочёсывали окрестности на триподе, собирая споры, необходимые для селекции. Рой заворачивал отдельно каждую разновидность в большие листья, прикрепляя к ним пластинки белой коры с нацарапанными опознавательными метками.
И вот началась настоящая работа. Для ботаника из прошлых веков эти процессы показались бы подлинным чудом. У него бы глаза на лоб полезли от того, с какой скоростью росли грибы и какие у них были причудливые и разнообразные формы. Он бы недоумевал, какая чудесная форма жизни наделила растительность той эпохи такой силой, что её жизненные циклы завершались за считанные дни, а порой даже часы! Но для Роя в этом не было ничего необычного. Он воспринимал это как естественный порядок вещей. Напротив, древние формы растительной жизни, существовавшие до нашествия грибка-мутанта, показались бы ему почти мертвыми и неспособными к росту. Ведь вся растительность той эпохи, в большей или меньшей степени, под воздействием грибков, смешивающих виды, унаследовала удивительную плодовитость первого аномального грибка. Если раньше виды растений размножались в соответствии с сезонными изменениями на Земле, то теперь они размножались в любое время года, за исключением самых суровых зимних месяцев, когда их рост на время приостанавливался.
И селекционная работа Роя, которая в двадцатом веке потребовала бы многих лет работы, укладывалась в считанные недели. А стремительно растущие растения его эпохи мгновенно удушили бы и уничтожили всю флору, существовавшую до появления аномальных грибков. Именно поэтому Земля оказалась погребена под бескрайними джунглями. Эволюционный генезис растительного мира ускорился стократ.
Поделись Рой своими планами с ботаником прежней эпохи – скажи он, что рассчитывает выводить новые аномальные формы растений за считанные часы, – тот лишь расхохотался бы ему в лицо. Однако Рой именно это и делал.
Неделя непрерывного труда принесла плоды: он вывел мутанта, который, по его расчетам, должен был обладать высоким показателем грибкового заражения. Чтобы проверить это при отсутствии условий для химических анализов, ему пришлось высадить его на квадратном футе земли рядом с ужасным кислородопоглощающим грибком – дабы увидеть, кто из них будет расти быстрее и быстрее даст споры. Ожидая результатов, он снова взялся за работу, скрещивая нового мутанта с безобидным грибком, обладавшим высокой плодовитостью.
Прежняя работа в городе подвела его к самому порогу разгадки той тайны, которую он стремился постичь. Ещё несколько недель, и он, вероятно, сформулировал бы способ межвидового скрещивания, позволяющий по желанию выводить безвредную растительность с настолько высоким показателем грибкового заражения, что, будучи посеянной в больших количествах на Земле, она смогла бы успешно соперничать с пожирающим кислород грибком, занимающим большую часть поверхности земного шара, и даже вытеснять его.
Работая в суровых условиях и сталкиваясь с самыми неблагоприятными обстоятельствами, он всё же продвигался вперёд. Рой знал, что однажды – если к тому времени у них не закончится кислород – он внезапно наткнется на Великий Закон скрещивания аномальных грибков. И тогда все сильно упростится.
Вина работала вместе с ним не жалея сил, не обращая внимания на мелкие невзгоды, отравлявшие им жизнь. Кислородный шлем иногда натирал кожу, воздух казался то обжигающе холодным, то изнуряюще жарким. Привыкшие к постоянной температуре подземелий, они тяжело переносили перемены погоды. Их спасало только крепкое здоровье, ведь всех жителей подземных городов кормили по строгим нормам и лечили так тщательно, что обеспечивали им почти идеальное физическое состояние.
Но были и счастливые моменты. Они взяли за правило наблюдать за восходами и закатами, красота которых наполняла их изголодавшиеся по природным пейзажам души мучительно-острой радостью. Во время теплых дождей они резвились под открытым небом, наслаждаясь ощущением барабанящих по коже капель. Однажды гроза с молниями и громом заворожила их своей величественной мощью – зрелищем и звуками, почти неизвестными людям той эпохи. Но главным среди всех немногих радостей, доступных им, было то, что они были друг у друга.
Спустя три недели после побега из города Рой, проверив запасы кислорода, повернулся к Вине с озабоченным лицом:
– Хватит от силы на неделю, Вина. И если я не успею завершить работу, нам придется либо умереть здесь от удушья, либо сдаться властям.
– Как ты думаешь… мы успеем? – дрожащим голосом спросила девушка.
Рой посмотрел в ее усталые глаза. Он поджал губы, словно собирался сказать нечто, способное ранить ее.
– И да, и нет. Дело в том, Вина, что я продвинулся настолько далеко лишь для того, чтобы понять: без результатов моей работы в городе я не смогу закончить вовремя. Я совершенно уверен, я просто знаю: если бы я смог достать споры одного определённого растения-мутанта из городской лаборатории и скрестить его с тем, что у меня есть здесь, работа была бы закончена – или почти закончена.
Он посмотрел в окно кабины треножника, в которой они сидели, окинул взглядом руины древнего города, и в глазах его внезапно вспыхнул огонь.
– Вина, у нас остается только один выход. Мы должны вернуться в город! Я как-нибудь проникну внутрь и раздобуду нужные мне споры. Если их уничтожили и мои записи пропали, мы угоним другой треножник – и это даст мне еще месяц на то, чтобы закончить работу здесь.
Когда гигантский внешний шлюз города открылся, чтобы впустить группу сборщиков плодов, возвращавшихся со смены, у самого края, незаметно для водителей треножников, прошмыгнула юркая тень. А когда большая группа людей прошла через три внутренних шлюза, направляясь домой, среди них уже был Рой; свой кислородный шлем он бросил в тёмный угол. Он смело вошел в город вместе с группой, а затем незаметно свернул в сторону, как и многие другие.
В нем едва ли можно было узнать Роя Кантвелла, месяц назад бежавшего из города и с тех пор находившегося в розыске. Его волосы отросли и были подстрижены Виной по-новому, кожа потемнела, а лицо и тело заметно исхудали. Поэтому он чувствовал себя в относительной безопасности, хотя знал: стоит кому-нибудь его узнать – и на него начнут охоту. Кроме того – и это придавало ему особой смелости – никто не ожидал его появления. К этому времени все должны были считать его погибшим, сгинувшим в джунглях на поверхности.
И все же он соблюдал осторожность, внимательно вглядываясь в идущих впереди людей, чтобы вовремя избежать встреч со знакомыми, и проходил мимо стражей порядка, отвернув лицо. Он направился прямо к зданию ботанических лабораторий, становясь всё осмотрительнее по мере приближения. Наконец, Рой добрался до здания. Он сел на скамью, словно просто решил отдохнуть, и внимательно окинул взглядом всё вокруг. С того места, где он сидел, он не мог увидеть то самое открытое окно, ведущее в комнату, где он проводил эксперименты: оно находилось за поворотом и не просматривалось из коридора.
Рой мысленно поблагодарил судьбу за то, что окно не выходило в коридор. Это давало ему единственный шанс проникнуть внутрь, ведь идти через главный вход было слишком опасно: его увидели бы слишком многие сотрудники и подняли бы тревогу. Но что, если комната занята? Вдруг к этому времени там уже работает кто-то другой?
Рой стиснул зубы. Отступать было некуда, он рискнёт и проберётся туда. На худой конец, если поднимется тревога, он еще успеет раствориться в толпе на главной улице. Но тогда ему будет постоянно грозить опасность.
По боковому коридору, совершенно пустынному в этот час, Рой поспешно прокрался к стене прямо под окном и напряжённо прислушался, стараясь уловить хоть какие-нибудь звуки, доносящиеся из комнаты. Судя по всему, там никого не было. Упершись руками в подоконник, он приподнялся и заглянул в комнату. Пусто!
Ещё одно стремительное движение – и Рой уже перемахнул через подоконник в комнату. Он чуть не вскрикнул от радости. На столе в целости и сохранности стояли пробирки с выведенными им спорами. Он быстро отобрал три из них, сунул их в поясной карман и стал искать свои записи. Но, к сожалению, их не было.
Сначала он выглянул в окно, чтобы убедиться, что никто, заметив его, не затаился в засаде, а затем легко спрыгнул на улицу. Едва он вышел в главный коридор и смешался с толпой, как из ботанического корпуса высыпали работники. Началась пересменка! Рою стоило как можно скорее уйти оттуда, надеясь, что никто случайно не заметил его и не узнал.
Стараясь не привлекать к себе внимания, он быстро зашагал прочь. Когда здание скрылось из виду, он вздохнул с облегчением. Но он не знал, что цепкий взгляд следил за ним, пока он пробирался сквозь толпу. Ничто не подсказало ему, что Спардо, случайно заметивший его на выходе из корпуса, увязался за ним с торжествующей ухмылкой на губах.
Спардо следовал за ним на почтительном расстоянии, не пытаясь догнать, и уже строил свои коварные планы. Но когда Рой стал подниматься по извилистым проходам к шлюзу, Спардо набросился на него, понимая, как велика будет слава от поимки преступника в одиночку. Однако он недооценил силу Роя, хотя сам был выше и тяжелее. Сбитый с ног внезапным нападением Спардо, Рой, словно угорь, выскользнул из рук более крупного противника, и нанёс ему несколько сильных ударов в лицо. Бормоча проклятия, Спардо попытался снова схватить его и повалить на пол. Рой разгадал его намерение, резко отскочил в сторону и ударил со всей силы. Спардо с глухим стоном рухнул на пол.
Бросив беглый взгляд на обмякшее тело, Рой метнулся по коридору и дернул за рычаг внутреннего шлюза. Миновав три герметичные камеры, он ворвался в ангар, словно разъяренный бык. Охранник, на этот раз совсем другой – заметно более щуплый, чем тот, с которым Рой столкнулся месяц назад, – рухнул под его ударами, словно мешок с перьями.
Рой понимал, что скоро поднимется тревога. Нужно было выбираться из города как можно быстрее. Он взлетел на галерею, запрыгнул в трипод и запустил двигатели. Через пару мгновений он преодолел внешний шлюз и, раскачиваясь, выбрался на поверхность.
Но едва за ним закрылись шлюзы, как в ангар ворвался Спардо. Удар Роя лишь оглушил его. Одного взгляда на потерявшего сознание охранника Спардо хватило, чтобы понять, что произошло. Он заскрежетал зубами от ярости и разочарования. Рой снова сбежал! А ведь он, Спардо, почти схватил его!
Внезапно пришедшая ему в голову мысль, заставила Спардо взбежать на галерею и забраться в трипод. Механизмы машины ожили, и она, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, двинулась через шлюзы наружу. На поверхности сгущались сумерки, и Спардо торопливо огляделся. Он заметил движущийся объект, и с его губ сорвался радостный возглас. Это наверняка был Рой в своем триподе!
Спардо злорадно усмехнулся. Теперь все просто. Он свяжется по радио с городом, сообщит о своей находке, и они вышлют вооруженную полицию. Спардо будет следовать за добычей на расстоянии, не теряя следа, чтобы полиция смогла его догнать. Но в тот самый момент, когда его рука потянулась к выключателю рации, он побледнел. Другая машина-трипод двигалась прямо на него, словно намереваясь столкнуть его с дороги.
Спардо оцепенел от страха; его охватила паника. Рой, обезумевший от отчаяния преступник, собирался напасть на него! Это было ясно по тому, как неумолимо, не сбавляя скорости, надвигался на него трипод.
Тогда произошла самая странная битва за всю историю человечества. Поле битвы находилось всего в нескольких сотнях ярдов от городских коридоров, кишевших жизнью. Но никто не знал о происходящем, потому что охранник в ангаре по-прежнему лежал без сознания.
Рой, находясь в своем триподе, наступал на Спардо, обезумев от ярости. Этот человек, уже однажды перешедший ему дорогу, теперь мог разрушить все его планы, если дать ему возможность призвать на помощь карающую руку закона. Оставалось одно – убрать его с пути.
Приближающийся трипод, похожий на неуклюжего великана, с грохотом остановился всего в пяти ярдах от неподвижной машины Спардо, походившей на гладиатора, лишившегося боевого духа. Внезапно из машины Роя выскочил щупальцеподобный манипулятор и обвился вокруг одной из сочленённых опор противника, чуть ниже кабины. Резкий рывок – и машина Спардо на мгновение качнулась, замерев в неустойчивом равновесии, но затем чудесным образом выровнялась.
Теперь его трипод, казалось, вышел из транса. Из него метнулось щупальце – ровно в тот миг, когда Рой обвил другой своей гибкой рукой ногу противника. Щупальца вцепились в опоры машин противника, и на мгновение раздался скрежет работающих под большой нагрузкой шестерён: каждая машина пыталась опрокинуть другую. Треножник Спардо внезапно выбросил еще один манипулятор, но тот был перехвачен на полпути рукой машины Роя. Они обвились друг вокруг друга и отчаянно потянули в разные стороны, наполняя воздух металлическим скрежетом.
Внезапно они расцепились – щупальца не выдержали колоссального усилия тянущих ног, – и оба треножника пьяно закачались, пытаясь удержать равновесие. Спардо опомнился первым и бросился вперед, чтобы окончательно сбить Роя с ног. Но Рой, управлявший триподом уже целый месяц и набивший в этом руку, вовремя уклонился в сторону. Тяжёлая машина нападавшего прошла мимо, резко остановилась и неуклюже развернулась – но противник уже настиг его. Снова хлестнули манипуляторы и обвились вокруг опор, и вновь двигатели взвыли, передавая чудовищную мощность на гибкие манипуляторы. На этот раз они не расцепились сразу, и Рой обвил второй манипулятор вокруг ещё одной опоры машины Спардо. Но Спардо выбросил на перехват вторую руку. Мгновение чудовищного напряжения, и обе машины отпрянули назад, едва не потеряв равновесие.
Вновь утвердившись на ногах, машины на мгновение застыли в напряжённом ожидании, словно два зверя, готовых вновь броситься в бой. Внезапно трипод Роя рванулся вперёд, будто собираясь врезаться в противника. Спардо в панике отступил на шаг. Но в тот миг, когда казалось, что столкновение неизбежно, две передние опоры наступающей машины согнулись.
Спардо слишком поздно разгадал замысел противника. Из корпуса машины Роя, описывавшего теперь дугу у самой земли, выскочило щупальце и обвилось вокруг нижнего сустава ноги треножника Спардо. Машина Роя стремительно выпрямила поджатые ноги, рывком потянула щупальце вверх, и треножник Спардо взмыл в воздух, а затем с ужасающим грохотом рухнул на землю.
Рой не отводил взгляда от кабины упавшего трипода, видел, как от чудовищного удара лопнуло стекло, и как тело Спардо вылетело наружу, волоча за собой оборванные ремни и одну сломанную пружину. Рой бросил взгляд на скорчившуюся на земле фигуру и повернулся к панели управления.
Он направил машину прочь от разбитых останков вражеского аппарата, на находившуюся неподалёку прогалину. Вскоре из сгущавшихся сумерек показалась ещё одна наземная машина. Рой подвел свою машину вплотную к другой, и через мгновение из одного люка в другой перепрыгнула фигура в кислородном шлеме. Это была Вина.
– О, Рой!.. Слава богу, ты победил! Я всё видела. Мне так хотелось помочь тебе, но я боялась подойти ближе…
Он страстно поцеловал ее.
– Ты скучала по мне, дорогая, пока ждала?
– Это было невыносимо! – воскликнула девушка. – Ты провёл в городе целых четыре часа. Для меня они показались вечностью!
Она бросила испуганный взгляд в ту сторону, где подобно металлическим гигантам, только что сражались машины-триподы.
– Полиция?
Рой серьёзно взглянул на неё своими голубыми глазами.
– Нет. Вина, я сражался с Максом Спардо… и… убил его.
Девушка ахнула, затем понимающе кивнула.
– В конце концов, именно он стал причиной всех наших бед. Вполне справедливо, что он принял смерть от твоей руки.
Но Рой уже искал что-то у себя на поясе. Наконец он извлек три пробирки со спорам.
– Слава богу, они не разбились в коридоре! Вина, посмотри! С их помощью я смогу закончить свои эксперименты и вернуть нам свободу…
– И вернуть человечеству его законное наследие – жизнь на поверхности! – воскликнула девушка.
В волшебном сиянии лунной ночи одинокий трипод осторожно пробирался сквозь запутанные лабиринты растительности…
Попурри (фр.)