Дизайнер обложки Нина Козырева

© Вячеслав Козырев, 2024

© Нина Козырева, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0056-0888-8 (т. 2)

ISBN 978-5-0056-0886-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Унылым вечером, хмурые, недовольные на всех и вся тучи затянули небо до самого горизонта. Дождь возомнил себя великим водопадом и лил не переставая.

Редкие прохожие шлепали по лужам, стремясь быстрее добраться до своих домов. Подошел автобус, выдавил очередную порцию народа, которая тотчас растворилась в серой мгле.

Последним выскочил парнишка лет восемнадцати, натянул поплотнее на голову шапку и, пригнув голову, бегом кинулся к подъезду стоявшего рядом дома. Он поднялся на четвертый этаж, вошел в прихожую и облегченно перевёл дух.

Это был Санька Воробьев.

Минута на раздевание, пять минут на то, чтобы разогреть чайник, и можно завалиться на диван, включить телевизор и блаженно вытянуть ноги.

Вот уже неделю он жил в городе, работая шофером на хлебном фургоне. Некоторые неудобства вызывал скользящий график работы, однако с этим приходилось мириться. Появился и собственный угол. За довольно-таки умеренную плату он снимал комнату: вполне приличную, метров семь, с большим окном, выходящим во двор. Единственный недостаток жилплощади – полное отсутствие звукоизоляции; если крепко зажмурить глаза, то могло показаться, что стен вовсе нет, а соседи находятся рядом с тобой в одной комнате.

Так дни и катились: работа, телевизор, сон и снова работа. Немного однообразно, но так живут многие, и ничего, не жалуются.

Однажды вечером по неизвестной причине вырубился свет, и Санька отправился на свежий воздух погулять. Он долго бродил по улицам и случайно заметил приклеенное на столб написанное от руки объявление об открытии самодеятельного клуба старинных русских забав. На следующий день он уже стучался в дверь подвала с пришпиленной простенькой надписью: «СКСРЗ Русич ООО». И с тех пор каждый выходной он спешил по заветному адресу, где с увлечением изучал историю страны, а главное – учился сражаться на старинном оружии и вскоре мог противостоять сразу трем соперникам. Особенно ему нравился приём, позволяющий выбивать из рук противника меч.

Сегодняшний день получился не самым удачным. Неприятности начались с того, что он проспал. Торопливо одевшись, он схватил пакет молока, кубарем скатился по лестнице вниз и всё равно опоздал на автобус. Пришлось ехать на такси. На хлебозаводе решил позавтракать, поставил молоко на сиденье, но неудачно повернулся и опрокинул пакет. Молоко моментально залило салон машины и промочило джинсы. В довершение всего в самом конце смены спустилось заднее колесо. На улице разгулялась непогода. Крупные капли барабанили по стеклу, и даже высовываться наружу не хотелось совершенно, но делать нечего, пришлось вылезать. Дождь обрадовался и припустил с такой силой, что уже через пять минут Санька промок до нитки и перестал торопиться.

Ничем не лучше оказался и вечер. У соседей за стенкой начался очередной скандал. Снизу плакал ребёнок, а сверху доносился грохот боевика. Где-то протекал кран и капала вода, действуя на нервы. Санька включил телевизор. Смотреть было нечего, и он принялся механически переключать каналы: первый, второй, третий… двадцатый, двадцать первый… нигде надолго не останавливаясь. Наконец ему это надоело. Он встал и подошёл к окну. По стеклу бурно катился водяной поток, искажая до неузнаваемости старый двор.

– Тоска, – вздохнул парнишка.

Он выключил телевизор и завалился на диван. Расстегнул ворот рубашки и достал висевшее на шнурке серебряное колечко, подаренное Кащеем Бессмертным и спрятанное подальше от посторонних глаз. Санька глядел на колечко, такое родное, такое теплое, и вспоминал своё увлекательное приключение в далеком сказочном царстве. Вот бы сейчас снова попасть туда, узнать, как поживают царь Берендей, кот Баюн, Липуня. А главное – Василиса, которую он не мог забыть и постоянно вспоминал. Хоть одним глазком взглянуть на них, помахать рукой. Санька глубоко вздохнул и… уснул. Странный это был сон. Странный и страшный.

Словно лежит он, связанный, в какой-то темной, сырой и мрачной пещере. Посредине костер. На огне большой котёл, вода булькает. А вокруг собрались жуткие образины: низкорослые, коренастые существа. Покатые лбы, злобные, глубоко посаженные глаза и вздёрнутые носы, похожие на поросячьи пятачки. Длинные, спутанные волосы и такие же всклоченные бороды. У каждого в руках большая, окованная железом дубина. Они громко переругивались между собой, раскрасневшиеся зловещие рожи наливались злобой.

От криков и воплей закладывало уши, но отдельные слова и даже целые фразы можно разобрать.

– Третий день не жрамши! – вопил один.

– Они его для себя хотят припрятать! – орал другой.

– Всем поровну! – надрывался третий.

Санька похолодел. Разговор шёл о нём. Большинство требовало кинуть его в кипяток, и лишь двое выступали против, но их никто не слушал.

Санька заёрзал, пытаясь освободиться. Он понимал, что спит, но совершенно не желал, чтобы его сварили, пусть даже и во сне.

Спор тем временем перерос в маленькую потасовку, над головами замелькали дубины. Победили сторонники домашнего супчика. Ужасные создания, оскалив зубы в кривой ухмылке, медленно подошли к пленнику и протянули к нему руки.

– Ну уж нет, – возмутился Санька. – Это неправильный сон.

Он напрягся и рванулся изо всех сил. Опутывающие его веревки лопнули, и он вскочил на ноги. И тут же, к вящей радости, в руках у него оказался меч, и сверкающий словно маленькая молния клинок принялся разить врагов.

Кошмарные создания бросились врассыпную.

Воспользовавшись паникой, Санька нырнул в черное пятно туннеля, где, он точно знал, находится выход. Но во сне от преследователей убежать невозможно. Парнишка старался изо всех сил и… не двигался с места. Зато враги его уже почти настигли: их вытянутые руки начали удлиняться и уже собирались схватить ускользающую добычу. Санька решил пройти сквозь стенку туннеля и резко повернул в сторону. Стало еще хуже. Он застрял в каменной толще и не мог даже пошевелиться. А чудовища всё ближе и ближе. Вдруг раздался далекий, еле слышный голос Василисы. Она звала на помощь. Парнишка беззвучно закричал, рванулся и вывалился наружу из какой-то крепостной стены. Рухнул в ров с ледяной водой и… проснулся.

Он лежал на полу весь мокрый от пота, сжимая в руке колечко.

Унылые серые облака нависли над землей. Дождь лил, как из ведра и, казалось, задался целью затопить весь этот мир. На худой конец, смыть с лица земли затерянный посреди леса заброшенный замок. Впрочем, заброшенным он казался только снаружи: попади туда кто-нибудь из посторонних, то обнаружил бы внутри мрачных людей в серых рясах.

Близился вечер, и серый свет за окнами наливался чернотой, однако хозяева свечей не зажигали: либо они были жуткими скупердяями, либо не хотели, чтобы об их присутствии в замке узнал кто-нибудь из посторонних.

По тронному залу нервно прохаживался человек, зябко кутаясь в серый плащ. Он сделал несколько кругов, зашёл за трон, присел, засветил огарок свечи и открыл маленький тайник.

Внезапно распахнулась входная дверь, и в зал вбежал кругломордый коротышка.

– Есть! – раздался его ликующий возглас.

– Что есть? – недовольно переспросил, не поднимая глаз, человек в сером.

– Его больше нету.

– Чего нету? Того, что есть? Ты толком объяснить можешь?

– Есть новость, что богатыря Саньки больше в Берендеевом царстве нету. Его Кащей к себе забрал.

– Остынь.

– Да провалиться мне на этом месте. Верный человек сказал.

Из-за трона высунулась голова. Она задумчиво посмотрела на толстяка, затем недовольно дернулась.

– Слушай, Хряк, я вообще не понимаю, почему Берендей так долго держал тебя своим советником. От твоих советов одни убытки. Ваш Кащей – ещё тот фрукт и от него всякого подвоха ожидать можно. Даже если это чистая правда, на новую войну у нас нет сил.

– Кто говорит про войну? – всплеснул руками бывший царедворец. – У Василисы горе – сбежал жених, а мы ей взамен подсунем другого. И царство наше.

Голова снова задумалась, затем скрылась. Послышался скрежет запираемого замка, и вот уже человек в сером плаще уселся на трон. Свеча осветила его лицо – это был Магистр Серого Ордена.

После неудачной попытки скинуть с трона Берендея остатки «серого» воинства бежали в тридевятое царство. Главная резиденция Ордена находилась далеко за морем-окияном, но почти в каждом царстве-государстве имелись тайные убежища, где при необходимости монахи могли укрыться. По большей части это были заброшенные замки, хозяева которых пропали при таинственных обстоятельствах. Случайные прохожие, отважившиеся остановиться на ночлег, также бесследно исчезали. Самые отчаянные смельчаки, приближаясь к замку, начинали ощущать безотчетный страх и спешили повернуть обратно, а местные жители обходили стороной эти гиблые места. Так что Магистр чувствовал себя в полной безопасности.

– Хитер, – ласково улыбаясь, протянул он. – А что? Может, эта твоя хитрость и пройдёт.

– Девки – они глупые, – хихикнул Хряк. – Им главное – замуж выскочить и чтоб жених был покрасивше.

– Такой, как ты, – не удержался от колкости Магистр.

– Не, не я, – ответил Хряк, сделав вид, что не заметил сарказма. – Мы Василисе живописный портрет пошлём, якобы от нашего заморского принца. А я потом покажусь.

– Ты, часом, не забыл, что царевна – волшебница? Не боишься, что она тебе этот портрет на голову наденет, на отрубленную?

Хряк равнодушно пожал плечами.

– Вопрос, конечно, непростой и с наскока его не решить, но игра стоит свеч. Поэтому тут нужно хорошенько помозговать, придумать нечто такое, что сможет в одночасье Василису волшебной силы лишить. А за свою голову я спокоен, для такого случая у меня мальчонка есть. Он как пёс, меня во всем слушается. И язык за зубами крепко держать умеет. Вот его и пошлём.

Магистр неожиданно заволновался:

– Нельзя такое серьезное дело поручать какому-то там мальчонке. К тому же, жених должен быть представительным, с хорошей родословной, голубых кровей.

Хряк подозрительно посмотрел на монаха:

– Тебе, насколько я знаю, жениться запрещено.

– Для пользы дела можно.

– Э, постой, постой, а царство кому? – всполошился Хряк.

– Тебе, конечно. Посадником будешь. У меня и своих дел полно, – равнодушно ответил Магистр, а сам подумал: «Ты мне только царевну приведи, а уж дальше я с тобой разберусь».

– Тогда договорились, – оскалился в мрачной улыбке Хряк и быстренько сложил в кармане кукиш.

Он ни на капельку не верил Магистру, прекрасно понимая, что монах при первом же удобном случае постарается от него избавиться. Однако и без его помощи обойтись невозможно, поэтому до поры до времени бывший советник был согласен на любые условия, выжидая своего часа.

«Ничего, ты лишь помоги Василису охомутать, а там я тебе такой магический круг устрою, волком взвоешь».

– Ну что ж, попробуем, – заключил Магистр. – Кстати, у меня появилась одна идея, как лучше обделать это дельце. И ещё: мы завтра отсюда уходим к себе в монастырь. Поживёшь пока один. За свою безопасность можешь не беспокоиться: замок считается проклятым, и ни один нормальный человек сюда не сунется.

Хряк согласно кивнул. По крайней мере не придётся постоянно находиться в напряжении, ожидая от «друзей» удара ножом в спину.

К тому же вчера он встретил в лесу Двухголового Змея, который успел удрать из Берендеева царства раньше, чем до него добрались дружинники Липуни. Получив убежище, Двухголовый будет ему должен и для начала поможет переправить сюда Василису, так как в царстве Берендея теперь невозможно отыскать потаенного места, чтобы незаметно начертить магический круг. Местные лесные волшебники вмиг его обнаружат.

Серые, скользкие тучи висели над головой. Дождь прекратился, но природа находилась в том мрачном, оцепенелом состоянии, когда не было никакого желания даже шевелиться.

По лесной тропинке, глубоко задумавшись, брела Василиса. Она только что побывала у Бабы Яги, пытаясь узнать хоть что-нибудь о богатыре Саньке, спасшем от нашествия Серого Ордена их царство и неожиданно исчезнувшим в самый разгар празднества.

Старая колдунья ничем помочь не смогла, и царевна возвращалась во дворец. Настроение у нее было ещё хуже, чем погода, и поэтому, услышав впереди весёлое пение, она поморщилась и попыталась свернуть с тропинки, да не успела: прямо перед ней появился молодой парнишка с большим коробом за плечами.

– Здравствуй, красавица! – приветствовал её коробейник. – Куда путь держишь? А что это ты такая печальная? Грустные мысли девушку некрасивой делают. Вот взгляни на себя в зеркальце – совсем плоха.

Василиса нахмурилась, однако сдержалась и решила не отвечать, а просто пройти мимо, надеясь, что тот отстанет.

Не тут-то было, молодец оказался настырным малым, забежал вперёд и продолжал нахваливать свой товар:

– Возьми себе на память колечко бирюзовое, или ожерелье, или платок шелковый вышитый.

Царевна окончательно рассердилась и хотела предупредить, что ей ничего не нужно, а если он будет и дальше приставать, то рискует превратиться в какое-нибудь животное, но паренек внезапно подскочил к ней и воткнул в волосы маленький гребешок.

Василиса почувствовала резкую боль, голова у неё закружилась. Когда она пришла в себя, то поняла, что сидит на земле, никакого коробейника рядом и в помине нет. Странное равнодушие охватило царевну. Она с недоумением осмотрелась вокруг, пытаясь понять, как и для чего она сюда попала. Вспомнила про Бабу Ягу, Саньку, и все это показалось ей совершенно мелким, ненужным. Она встала и медленным неуверенным шагом направилась к городу.

Она почти подошла к воротам, как её окликнули. У крепостной стены на маленьком коврике сидел седобородый старик, одетый в яркий, расшитый золотыми и серебряными нитями шёлковый халат. На голове его красовался большой белый тюрбан. В его облике было что-то неуловимо знакомое, и в другое время она непременно бы постаралась вспомнить, где могла его видеть.

«Купец. Заморский, – решила Василиса. – Хотя вряд ли, никаких товаров рядом не видать. Скорее всего очередной обманщик, а впрочем, какая разница?».

– Постой, луноликая, посмотри сюда! – воскликнул старик и протянул ей живописный портрет. – Это принц тридевятого царства, тридесятого государства. От тебя без ума: ни есть, ни пить, ни спать не может. На глазах чахнет. Меня прислал тебя сосватать, а не то совсем, взаправду, помереть обещал. И будем мы тогда, сиротиночки, слезы горькие лить да думать, что нам с добром нашим делать. А у нас его навалом. Чес-слово: как навалили, так и лежит, добро это.

«И то правда, давно пора замуж. Какая разница: этот принц, тот принц, всё едино», – решила Василиса и кивнула купцу. – Пошли, батюшке тебя представлю.

Старик неожиданно засуетился:

– А вот это без надобности. Ты сама ему скажи, а я тебя тут подожду. Выйдешь, и мы вместе отправимся к жениху. – И он сунул ей в руки портрет. – Отцу покажи, чтобы не серчал понапрасну. Да на словах передай, что принц молодой, красивый и богатый.

– Ну жди, если хочешь, – равнодушно согласилась царевна и вошла в городские ворота.

Санька открыл глаза, несколько минут таращился на потолок, наконец глубоко вздохнул и пробормотал:

– Не к добру сон.

Он поднялся с пола, немного помялся, раздумывая, что делать дальше, а затем решительно надел колечко на палец, закрыл глаза и громко произнёс:

– Хочу оказаться в царстве Берендея, а лучше – рядом с Василисой.

Однако на этот раз не произошло ничего необычного; никаких рывков или толчков, никакой потери памяти, даже не закружилась голова. Звуки – и те не изменились: криков соседей, правда, не стало слышно, зато вода с неисправного на кухне крана так же капала и действовала на нервы.

«Не сработало, наверно, плохо сосредоточился, – подумал Санька и передернул плечами, ему почему-то стало холодно. – Ладно, сделаем маленький перерыв. Для начала поставим чайничек».

Он открыл глаза, собираясь пойти на кухню перекусить, и замер: вместо комнаты он очутился в каком-то глубоком колодце. Этакий каменный мешок. Ни дверей, ни окон, ничего: лишь одно вкопанное посередине длинное, заострённое бревно, пикой уходящее вверх. Стены, выложенные из плотно подогнанных камней, не имели ни малейших трещин, и вскарабкаться наверх казалось невозможно. «Уютную» обстановочку дополняли несколько скелетов, валявшихся на полу в самых живописных позах. Сырой затхлый воздух. Гробовую тишину нарушали только звуки капающей воды, но на испорченный кран это не походило.

– Вот так номер, – пробормотал Санька. – Называется, приехали. Станция конечная, всем на выход. А где указатель?

Он разжал пальцы, колечко на месте, и это успокаивало. Теперь предстояло выяснить, куда он попал?

– Первым делом нужно выбраться на свободу. Как там кот-то говорил? «Если очень захотеть»? Ладушки. Лучше всего в лес, а там видно будет.

Он отступил на шаг назад, а затем решительно двинулся вперед. Упругая волна на миг сжала его и тут же отпустила. Яркий свет на мгновение ослепил, а когда Санька снова смог видеть, то непроизвольно дёрнулся назад.

Он попал совсем не туда, куда намеревался. Вместо весело шумящих от ветра деревьев перед ним появилась маленькая комнатушка, посреди которой за грубо сколоченным столом на длинной лавке сидели два человека. Одетые в короткие рубахи из неокрашенного сукна и такие же штаны, они походили бы на работников или слуг, если бы не свирепые, украшенные шрамами физиономии, да сваленная в углу груда оружия. Возможно это были солдаты, но в безлюдном месте их легко было принять за разбойников. Перед ними стояла большая, наполовину пустая миска с жареной рыбой, тарелка с нарезанным крупными кусками чёрным хлебом и большой глиняный кувшин. Внезапное мистическое появление незнакомого человека повергло их в глубокий шок. Окаменев от страха, они застыли с вытаращенными глазами и с поднятыми кружками в руках. Один замер с надкусанным куском хлеба, а у второго изо рта торчал рыбий хвостик.

– Всем привет, – пролепетал Санька, растерянно оглядываясь. – Приятно подавиться. Прошу прощения, я тут случайно. Маленькое недоразумение. Шёл, знаете ли, мимо, а попал почему-то к вам. Направление малость перепутал, со всяким случиться может. Так что откланиваюсь, до свидания.

Истошный вопль оглушил парнишку.

– Нечистая! – ожил и завизжал один из истуканов, – сгинь, пропади!

– Да я тут, сейчас… – засуетился Санька, прикидывая, куда податься, но тут дверь распахнулась, и в комнату ворвался человек в серой рясе.

– Батюшки! Монах! Серый Орден! – ахнул парнишка. – Каким ветром меня сюда-то занесло?

Он медленно попятился назад и попытался снова заскочить в стену. Не тут-то было. От волнения он никак не мог сосредоточиться на своем желании.

В отчаянии он ринулся к выходу, пытаясь вырваться из этой западни, и едва не столкнулся лбами с новым посетителем, но потрясённый замер: на него круглыми от ужаса глазами выпучился Хряк, самый большой в этом мире Санькин враг.

Увидев богатыря, живого и невредимого, бывший советник завопил истошным голосом: – Взять его! Связать его! – А сам метнулся назад и захлопнул дверь.

– Угу, размечтался, – кивнул Санька.

Он схватил кувшин и запустил в голову ближайшего противника. Кувшин разлетелся на куски, и монах повалился в лужу вина. Второй кинулся к оружию, но Санька опрокинул стол и придавил монаха к полу. Оставался третий. Он выхватил из-за пояса нож и принялся размахивать им, но нападать не спешил. Похоже, ожидал подкрепление. Действительно, за дверью послышались крики. Понимая, что через несколько секунд будет поздно, Санька пнул ногой в сторону монаха лавку, и пока тот уворачивался, прыгнул вперёд, нанёс «серому» удар в челюсть и выскочил за дверь. Он очутился в длинном коридоре, и навстречу ему неслась толпа вооружённых монахов.

Санька ринулся в противоположную сторону. К несчастью, он не представлял, где выход и заметался из стороны в сторону. Он мчался по коридорам, взлетал по узким винтовым лестницам вверх и, рискуя свернуть шею, ссыпался по ступенькам вниз. Строители замка то ли хотели запутать врага, то ли строили как получится, но создали настолько замысловатый лабиринт из коридоров и переходов, что Санька вскоре с трудом соображал, где находится. К тому же, всё чаще дорогу преграждали монахи и, хотя пару раз ему удавалось прорваться сквозь малочисленные группы, большей частью приходилось поворачивать обратно и нырять в первый попавший боковой коридор. Вскоре он начал выдыхаться и уже слышал у себя за спиной хриплое дыхание и сопение преследователей. Он завернул за угол и понял, что угодил в ловушку. В конце короткого коридора была дверь, но закрытая на огромный висячий замок. Санька дёрнулся назад, поздно – навстречу неслась огромная толпа монахов. Он метнулся обратно, с разбега вышиб плечом дверь, вывалился во двор и очутился в самой гуще врагов. Повсюду мелькали факелы, сверкали мечи, скрипели ворота, перекрывая выход. Монахи кинулись к богатырю с твердым намерением его убить.

Санька попятился и упёрся спиной в стену. Выхода не было. Оставался один единственный шанс. Санька развернулся к стене, замер, сосредоточился и в последнее мгновение прыгнул. К счастью, на этот раз ему удалось проскочить сквозь преграду, и он очутился на вымощенной булыжником дороге.

И тут начало твориться уже нечто совсем невообразимое: окружающий мир исказился, начал расплываться и выкручиваться. Замелькали калейдоскопом похожие на сюрреалистические полотна безумного художника леса, поля, подземные туннели, снова леса, реки. Ветер свистел в ушах, из серого тумана выскакивали и снова исчезали дома, деревеньки и целые города.

«Похоже, я сошёл с ума», – мелькнула мысль, но додумать её он не успел, а со всего маху врезался во что-то твёрдое. В глазах потемнело, и он без чувств рухнул на землю.

Санька лежал на земле и постепенно приходил в себя, собирая по одной свои мысли, разлетевшиеся при ударе. Было больно и муторно, не хотелось ни шевелиться, ни даже открывать глаза. Голова раскалывалась, но проверять, цела она или нет, не хватало смелости.

«Ну почему я такой невезучий, – грустно размышлял парнишка. – Все люди, как люди – или заклинание скажут, или волшебной палочкой махнут, и никаких проблем. Что хотят, то и получают. У меня же сплошные неприятности: что в первый раз, что сейчас. Того гляди головы лишишься. И с колечком что-то произошло: я просил его к Василисе доставить, а появился Хряк. Может, оно испортилось и советника с царевной перепутало? В таком случае, где я сейчас нахожусь?».

Он медленно приоткрыл глаза и обалдел. Прямо перед его носом, выгибаясь петлёй, деловито ползла жирная гусеница. Все бы ничего, но ползла она… по воздуху.

– Лёгкое сотрясение мозга, вызывающее кратковременные галлюцинации, – пробормотал Санька и наморщил лоб, пытаясь сконцентрироваться.

Это ему удалось, но легче не стало: теперь ему показалось, что гусеница ползла по острию копья, нацеленному прямо на него.

От этого видения у него окончательно испортилось настроение. Получалось, что действительно спятил, раз чудится невесть что. Он снова прикрыл глаза и начал внушать себе, что всё нормально, всё хорошо. А то, что он видит, вовсе не галлюцинация, а обычное продолжение сна. Ну конечно же, он снова уснул. Это была замечательная мысль. Одним махом она объясняла, что и замок, и подземелье, и даже Хряк, а уж тем более этот глупый червяк с лапками явились ему во сне. Сон неважнецкий и пора просыпаться.

Неожиданно в бок сильно кольнуло. Санька взвизгнул и подскочил. Все его умные рассуждения сдуло одним махом. Да и то, какой может быть сон, если прямо перед ним на огромном коне возвышался пузатый стражник с широко раскрытыми от удивления глазами и с явным намерением проделать в нем, Саньке, дырку.

– Ты откуда такой взялся? – угрожающе спросил толстяк. – Тебя тут только что не было. Из норы вылез, что ли?

– О, большой привет товарищам по оружию… – улыбаясь, начал Санька, но закончить не успел, так как повис в воздухе.

Стражник, недолго думая подцепил его копьем за шиворот.

– Отпустите немедленно! – завопил парнишка, болтая ногами. – Свой я, свой.

– Свой, говоришь, а одежонка на тебе странная, не наша.

– Я ещё не переоделся. А если мне не верите, то спросите у кого хотите. Меня здесь каждая собака знает.

– Собака? Не успел обличье поменять? Вот тут-то ты и попался, голубчик. Меня не проведёшь. Ты один из тех злыдней, что всякие гадости нам делают. Думал, здесь нет никого? Хотел тайком к нам проскочить? И наверняка с нечистой силой знаешься. То-то из-под земли появился. Тут без бесовских заклинаний никак не обошлось. Может, ты заодно с теми злыми чародеями, что царевну, голубку нашу, околдовали?

– Как околдовали? – дёрнулся Санька. Если с Василисой случилась беда, он должен немедленно добраться до дворца.

– Тебе лучше знать, – ядовито ответил стражник, обернулся назад и закричал:

– Все сюда! Я пса-чернокнижника поймал!

Невдалеке раздался топот копыт, и к ним подскакала большая группа вооруженных всадников. Они с интересом принялись рассматривать Саньку, вертевшегося на копье, словно волчок.

– Вот, братцы, полюбуйтесь, – подвернул усы толстяк. – Я не зря сюда зашёл, я как чувствовал, что около этого дерева ждать надо. Стою, и вдруг: бах, трах, тарарах, дым, искры, и появляется эта тёмная личность. Я сразу смекнул – колдун, не иначе. Он вылез и давай на меня свои чары наводить. Но вы же знаете, меня на голое колдовство не возьмёшь. Я его на копье, и глядите, как его корежит, повисеть не может спокойно. Первый признак, что с нечистой силой связан. А что нам царь-батюшка приказал? Всякую подозрительную личность хватать и к нему вести, за то будет награда большая. Потому не мешает проверить. Отвезу его к царю, там разберутся, что за птица. Ну и награда, конечно, не помешает.

– А ты не привираешь? – засомневались дружинники.

– Ещё как, – в отчаянии снова завертелся Санька. – Врёт как сивый мерин. Да вы сами посудите, какой я колдун. Я Санька, богатырь. Я царство не так давно от большой беды спас.

Дружный хохот переполошил сидящих невдалеке на деревьях ворон.

– Ой врать-то. Скажет же такое. Нас спасать не надо, ты попробуй себя спаси.

Толстяк нахмурился:

– Ах ты наглец. Стоило нашему непобедимому богатырю отправиться в чужедальние края, чтобы ещё один подвиг совершить, как сразу объявилась какая-то пузатая мелочь и к чужой славе примазаться пытается. Тоже мне Богатырь Комарович. Висишь, так виси и не попискивай, а то как бы ненароком не прихлопнуть.

– Сам смотри не прихлопнись, пивной бочонок, – огрызнулся Санька и с такой силой дёрнулся, что хотя и порвал рубашку, но с копья сорвался.

– Держи, сбежит награда! – завопил стражник, подпрыгивая в седле.

Толстого богатыря звали Митюхой. Был он ленив, трусоват и большой враль. Любил хорошенько поесть, особенно на дармовщинку. Больше всего ему нравилось сидя в каком-нибудь трактирчике, хвастаться своими вымышленными подвигами, не забывая подливать в свою чарку чужое вино. В дружине его не любили, рассказам не верили, но терпели, так как он своей массой мог при надобности одним ударом выбить самую крепкую дверь.

Вот и теперь, поглядев на Митюхин трофей, дружинники решили, что пленник на колдуна явно не тянет, и с интересом наблюдали за происходящим.

Сообразив, что убивать его пока никто не собирается, Санька перевел дух.

В принципе он не возражал, если его отведут к Берендею – сразу станет ясно, кто он такой. Одно беспокоило: просто так вооруженный отряд по лесу рыскать не станет. Значит, кого-то ищут и возможна стычка. Начнут стрелять. Одна случайная стрела, и к царю он уже не попадёт – кому нужны безвестные свежие покойники. Так что лучше своим ходом. Он осмотрелся по сторонам, прикидывая, как отсюда поскорее улизнуть. Дружинники настроены мирно и больше развлекались, зато толстопузый так просто не отстанет – по роже видно, уже подсчитывает в уме свой барыш. А может, ещё какая дурь в голову ударит: привидится колдовство – убьет не задумываясь. Эх, жалко, нет здесь Липуни.

Значит, сначала нужно разобраться с толстяком. Однако до тех пор, пока он сидит на коне верхом, справиться с ним невозможно. Хорошо коняга имел кроткий нрав и с самым равнодушным видом жевал траву, не обращая никакого внимания на паренька, который укрывался за его мордой.

Наконец Санька решился, отпрыгнул в сторону и, уперев руки в боки, закричал:

– Эй ты, пузырь надутый! На коне, с мечом, против пешего да безоружного всякий дурак воевать сможет. А ты попробуй на кулачках, один на один. Или кишка тонка – боишься, что вздую?

От такого наглого заявления изумлённый Митюха разинул рот, а затем принялся хохотать:

– Да ты хоть знаешь, кого на кулачный бой вызываешь? Поздоровее тебя богатыри от моих ударов бездыханно падали, а таких, как ты, сопляков я за раз с десяток повалить могу.

Он соскочил с коня, отложил в сторону оружие, снял кольчугу и шлем, выпятил живот и, презрительно сплюнув, процедил:

– Можешь помолиться, пока слова помнишь, а то по уху получишь и сразу, даже как папку с мамкой звали, позабудешь. Только покороче, свинячий хвостик.

– Сам ты свинячий хвостик, – огрызнулся Санька.

После тренировок по карате, а потом и занятий по рукопашному бою, он не воспринимал всерьёз стоящего перед ним толстопузика, собираясь завалить его после двух, максимум трех ударов. Парнишка даже не стал пытаться обмануть соперника, а просто пошел вперёд. Такая самоуверенность ни к чему хорошему не приводит, и о своём нахальстве он сразу же пожалел.

Митюха широко расставил ноги, поплевал на ладони и едва Санька подошёл поближе, так засветил парнишке в грудь кулаком, что тот отлетел назад шагов на пять. Санька вскочил, помотал головой и, решив, что сам нарвался на удар, снова кинулся на толстяка, но получил в лоб и покатился по земле. Почти минуту он лежал пластом и пытался прийти в себя. Так сильно ему давно не попадало: ребра болели, к тому же начал заплывать подбитый глаз. А Митюха стоял, поглаживая себя по животу, и посмеивался в усы.

Стоявшие рядом дружинники, весело переговариваясь, наблюдали за боем и, как ни странно, переживали за паренька.

«Этак дело не пойдёт», – сообразил Санька.

Он встал, закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул, восстанавливая дыхание. Противник оказался серьезней, чем он предполагал, и необходимо срочно менять тактику, а для начала постараться вывести толстяка из себя, рассердить, заставить нервничать.

– Ты, квашня толстопузая, матрас в штаны заправь! – крикнул он Митюхе.

– Что? – заревел толстяк. – Это кто квашня?

– В лужу посмотри, увидишь, бочонок пусторылый.

Митюха рассвирепел. В отряде его действительно, за глаза, называли «бочонком», и он делал вид, что об этом не знает, но услышать обидное прозвище из уст невесть откуда взявшегося задохлика… Глаза толстяка налились кровью, и он, словно разъяренный бык, кинулся на парнишку с одной только мыслью – растоптать, наказать, унизить обидчика. Задать сопляку такого жару, чтобы он валялся в ногах и молил о пощаде.

Санька только этого и ожидал. Сообразив, что бить пузатика по корпусу бессмысленно, он нанес ему несколько слабеньких, но быстрых и точных ударов по лицу и отскочил в сторону.

Стражники засвистели, насмехаясь над неуклюжим сослуживцем. Тот, взревев от обиды, попытался заехать Саньке в челюсть, но промахнулся и тотчас получил в ответ сильнейший удар по уху. Митюха на мгновение замер, выпучив глаза и хватая, словно рыба, раскрытым ртом воздух. Санька воспользовался его замешательством, подскочил и звонко щёлкнул противника по носу.

Такого издевательства на глазах у сослуживцев Митюха пережить не мог. Он совершенно обезумел, широко размахнулся и со всей силы ударил, намереваясь убить обидчика. Гори она ясным пламенем, эта царская награда.

Санька уклонился, а когда толстяк по инерции подался вперёд, перехватил его руку и перекинул через себя. Тот, проделав в воздухе огромную дугу, с размаху шлёпнулся на траву и неподвижно замер. Наступила тишина.

«Чего это он? Это же земля, а не асфальт. Может, толстопузый придуривается?» – растерянно подумал парнишка.

Он осторожно подошел поближе, присмотрелся и тихо ахнул: голова Митюхи лежала на плоском камне, совершенно незаметном в высокой траве.

Ситуация осложнялась. Дружинники, почувствовав неладное, начали тревожно переглядываться.

Санька понял – пора уносить ноги, иначе до Берендея точно не добраться. Он повернулся к стражникам, развёл в стороны руки и придал лицу недоумевающее выражение:

– Слабак, и как таких в дружину берут? А туда же, «прихлопну». Хлопалка не выросла.

Он медленно повернулся назад, а затем резко рванул и припустил во весь дух к лесу, благо до ближайших деревьев было рукой подать.

Дружинники, очнувшись и с криками: «Хватай колдуна!» – ринулись вдогонку.

На этот раз удача благоволила пареньку. Один из всадников вырвался вперёд и почти достал беглеца копьем, но в пылу погони не заметил толстый сук, напоролся на него и, вылетев из седла, со всего маху шмякнулся на землю. Остальные едва успели резко затормозить перед деревьями.

Санька продолжал улепётывать и бежал до тех пор, пока далеко позади не затихли крики и ругань преследователей.

Старая костлявая лошадь медленно тащила по дороге такую же старую разбитую телегу. Скрип стоял неимоверный, но это совершенно не мешало вознице, накинув на голову рваный армяк, мирно спать. Мужик возвращался с базара и по случаю удачной продажи поросенка заглянул в придорожный трактир. Теперь он тихо похрапывал, всецело положившись на свою лошадку, которая издавна, который год подряд, возила хозяина в город и обратно и так изучила дорогу, что тоже дремала на ходу. Поэтому никто – ни лошадь, ни тем более мужик – не заметили выглядывающую из кустов пару настороженных глаз.

Как только телега скрылась за поворотом, ветки раздвинулись, и появился Санька. Он огляделся по сторонам и, не обнаружив ничего подозрительного, уселся на обочине. Получалась интересная петрушка. Снова, как и в первый раз, появление в этом мире началось с неприятностей.

Правда, теперь он знал, где находится, но фраза толстяка, что Василису околдовали, не давала покоя. Неожиданной и плохой новостью оказалось то, что его не узнают, и это создавало дополнительные трудности.

Оставалась надежда на царя и, хотя он не представлял, в какой стороне находится город, по первому своему путешествию помнил: нужно просто идти, кривая выведет. Но добираться до города требовалось осмотрительно, чтобы снова не угодить в какую-нибудь передрягу.

Он встал и вышел на середину дороги, но не успел сделать и двух шагов, как услышал стремительно нарастающий стук копыт. Решив, что на сегодня с него приключений достаточно, Санька нырнул обратно в кусты и на всякий случай припустил подальше в лес.

Вскоре он понял, что забрался в самую чащу и заблудился. Лес потемнел, коряги цеплялись за ноги, ветки старались хлестнуть по глазам, тёмные тени принимали причудливые очертания и казалось, что под каждой елкой притаился мрачный злодей с топором в руках. Одно успокаивало, колечко не меняло свой цвет, словно сообщало, что никакой опасности рядом нет. Так что оставалось одно – идти вперёд, надеясь на авось.

Наконец впереди мелькнул просвет, показалась полянка, а на ней знакомая избушка на курьих ножках.

– Яга! – обрадованно завопил Санька.

Он вихрем взлетел на крыльцо и распахнул дверь. Беспокойной хозяйки дома не оказалось, но бабка могла появиться с минуты на минуту, и паренёк решил подождать её на месте. Он шагнул через порог и замер. На первый взгляд вроде ничего не изменилось: прибранная комната, накрытый к обеду стол, в волшебном котле тихо булькает вода. Однако в воздухе висела какая-то тревога, напряжённость. Санька осмотрелся. Предчувствие его не обмануло. Повсюду лежал тонкий слой пыли; похоже, не прибирались уже дня три-четыре. Еда, издали казавшаяся такой аппетитной, совершенно остыла, а хлеб успел зачерстветь. Он осторожно прошелся по избушке, заглядывая во все углы, однако ничего, что могло бы хоть как-то объяснить произошедшее, не обнаружил.

Проходя мимо зеркала, он остановился, посмотрел на своё отражение и укоризненно покачал головой: весь в грязи, всклокоченные волосы, порванная рубашка, не человек, а пугало огородное.

Отражение в зеркале повторило его жест.

– Переживём, – подмигнул парнишка.

По зеркальной глади прошла дрожь, изображение исказилось, и очень потешная, но пока ещё похожая на него рожица сморщила нос.

Санька удивленно поднял брови. В ответ весело хрюкнули, а из зеркала на него теперь пялилась, ухмылялась и корчила рожи наипротивнейшая физиономия.

– Ты к-кто? – заикаясь, спросил Санька.

Вместо ответа жуткая рожа выпучила глаза и оскалила зубы. Санька в испуге попятился.

– Гляди-ка, себя не узнал, – неожиданно откуда-то сбоку раздался довольный голос.

Санька затравленно закрутил головой, но рядом никого не было.

– Во дает, чисто филин, – восторженно присоединился ещё один невидимка.

– Это он с перепугу. Ежели себя со стороны неожиданно увидишь, ни за что не признаешь.

– Точно. Общеизвестный факт, – подтвердил первый.

«Похоже, в избушку вселилась нечистая сила и извела старушку. А теперь за меня взялась», – струхнул паренёк, бросился к выходу, но споткнулся об лавку и едва не грохнулся на пол.

– И до чего нынче мужик неуклюжий пошёл, – ехидно заметил первый голос.

– Слов нет, – подтвердил второй. – Их в приличный дом пускать никак невозможно. В крайнем случае – в сени, но не дальше.

– А этот чего тогда тут делает?

– Василису ищет.

– Всего-то. Так она под кроватью связанная лежит.

Услышав про царевну, Санька замер у порога. Он кинулся на пол, но под кроватью обнаружил лишь пыль да липкую паутину.

– Не, там нет никого, – уверенно заявил голос. – Василису вчера вечером в сундук спрятали.

Сундук отыскался в дальнем углу под ворохом одежды, но оказался заперт на огромный амбарный замок. Парнишка схватил кочергу, вывернул замок и откинул крышку. Оттуда выскочил чёрный бабкин кот и, отчаянно мяукая, вылетел за дверь.

– Это вовсе и не царевна, – хихикнул первый. – Эх ты, животное за девицу принял.

– Не скажи, – серьезно возразил второй, – а вдруг её околдовали, в кота превратили. Его, в смысле её, надо поймать и поцеловать.

И они начали яростно спорить, кто же это на самом деле убежал из избушки. Санька стоял и, раскрыв рот, слушал весь этот бред. В конце концов голова у него пошла кругом, он не выдержал и уселся на сундук.

– Гляди-ка, устал, – тотчас раздался короткий смешок.

– Слабак, – подтвердил другой.

– Ах вы, вражины, – начал заводиться Санька. – Издеваться вздумали. Да я вас всех в бараний рог, в порошок, в дугу…

Он вскочил и заметался из угла в угол, пытаясь обнаружить невидимых насмешников.

– Ой, боюсь, боюсь, – запричитал первый.

– Прячься, кто может! – завопил второй.

– А куда?

– Чего куда?

– Куда прятаться? Да и зачем, он ведь нас не видит, – скептически отметил первый голос.

– Ты думаешь? – недоверчиво переспросил второй. – А чего он тогда грозится и пугает?

– Наверно, очень страшный. Давай спросим.

– Ты кто? – хором произнесли невидимки.

– Санька. Богатырь.

Кто-то из невидимок шумно шмыгнул носом, и первый голос с жалостью произнес:

– Гляди, что с людьми делается. Если раньше в богатырей дети малые играли, то теперь все норовят прославленными стать. Так сказать, спасителями отечества, причём каждый второй – обязательно Санькой. Теперь ещё один объявился. И не стыдно врать? Наш славный богатырь давным-давно пропал, и даже сама Баба Яга не смогла его отыскать.

– Вы мне не верите? – Парнишка даже побелел от обиды. – Можете спросить у кота Баюна. Он учил: не хочешь говорить – не говори, а врать не смей.

– Хм… – хмыкнул первый голос. – Настырный какой. А может, не врёт, а? Но он такой грязный, что и не разберешь. Слушай, давай его умоем.

Тотчас в воздухе возникли ковшик, тазик и кусок мыла. Рядом повисло вышитое полотенце.

– Мыться так мыться, – согласился Санька и протянул руки.

Не тут-то было. Мыло, словно поджаренная кукуруза, с легким треском хлопнуло и вспенилось тысячами маленьких пузырей. Парнишка едва успел закрыть глаза, как пена полностью покрыла его голову. Тут же сверху на него обрушился целый водяной поток, мало похожий на тоненькую струйку из ковшика. Вода мигом промочила одежду, лезла в нос, уши и рот.

Ошеломленный таким обращением Санька замер. Не дыша, он стоял столбиком, ожидая, какая ещё неприятность свалится ему на голову, но вместо очередной бяки почувствовал на своем лице пушистое полотенце. Он открыл глаза и увидел зеркало, а в зеркале себя: чистого, с аккуратно расчесанными волосами и, самое странное, в совершенно сухой одежде. Всё произошло настолько быстро, что он даже не успел рассердиться.

Зато оба голоса хором радостно загалдели:

– Гляди, и вправду наш богатырь. Здравствуй, родимый, проходи, располагайся.

– Спасибо, родимые, – передразнил их Санька. – Я, если вы случайно не заметили, давно зашёл. Только располагаться времени нет. Это правда, что Василису околдовали? Где Яга и почему тут такое запустение?

– Подожди, подожди. Не так быстро, – перебили его голоса. – Давай по порядку. Околдовали Василису или нет, не ведаем: слышали, что она пропала. Об этом сказала Баба Яга пару дней назад, села в ступу и улетела. Оттого и пыль кругом завелась.

– Дальше.

– А что дальше? Мы больше ничего не знаем. Бабка себе под нос бурчала, что она догадывается, кто Василису похитил, и злодею это так просто с рук не сойдёт. Ягу с тех пор не видели: ты первый, кто в избушку заглянул.

– Ясно. Ну а вы кто? Чего прячетесь, покажитесь.

Наступила небольшая пауза. Затем один из голосов вздохнул.

– Мы бы с превеликим удовольствием, но никак нельзя. Невидимые мы. И имена свои произнести не можем – запрещено. Потому что ежели какой человек сможет нас позвать, то мы обязаны исполнить любое его желание. Ты, того, сам догадаться должен, а не угадаешь, извини…

Санька сосредоточенно почесал затылок. Он старательно вспоминал прочитанные в детстве сказки, но ничего подходящего на ум не приходило. Все помощники главных героев работали в одиночку. Серый Волк, Поди туда не знаю куда, сват Наум, джинн из лампы. Были, правда, двое из ларца, но их невидимками не назовешь.

Парнишка так ожесточенно скреб свою шевелюру, что выдрал из головы клок волос.

«Не хватало полысеть», – подумал он и как бы невзначай спросил:

– А подсказки никакой нет?

– Чай, не маленький, чужим умом жить. Давай свою отгадку.

– Сват Наум и кум Игнат, – неожиданно для себя ляпнул Санька и оторопел, что сказал глупость.

В ответ грянул дружный хохот:

– Ну ты даешь! Точно Санька-богатырь. Вообще-то точнее будет кум Наум и сват Игнат, но имена угадал правильно. Что прикажешь?

Желаний у Саньки было всего два. Первое: переодеться, иначе так и придётся всем постоянно доказывать, что он не вражеский лазутчик. А второе – побыстрее попасть во дворец к царю Берендею.

– Это мы запросто, – обрадовались невидимки. – Но прежде ты поесть должен. Не принято у нас гостя голодным отпускать.

Тотчас старая скатерть с остатками еды завязалась узлом и исчезла, а на столе появились тарелка дымящихся щей, пара запечённых перепелов с жареной картошкой и горшочек топленого молока рядом с пышным тёплым пирогом. Отдельно лежали большой свёрток одежды и веревочный клубок.

Через полчаса Санька, подкрепившись, развернул свёрток и крякнул от досады.

– Ребята, вы чего мне подсунули? Это же полный богатырский комплект: шлем, кольчуга и меч. Не хватает лишь щита да верного вороного коня. Неужели вы думаете, что я в таком виде смогу незаметно до Берендея добраться?

– Так ты ж, как-никак, а богатырь, – нерешительно возразил Наум. – Но твое слово – закон.

Доспехи исчезли, а на столе появились простая застиранная рубаха, латаные штаны и пара стоптанных лаптей. Сверху лежал тонкий платок.

Санька двумя пальчиками поднял рубаху:

– Ну, молодцы, ну, конспираторы. Хорошо ещё грязью для достоверности не перемазали. Клубок ясно – дорогу указывать. А платок зачем? В девицу превращаться?

Слева прозвучал сдавленный смешок:

– Где ты видел девицу в штанах? А вещица сия волшебная, и тебе понадобится, когда до города доберёшься. Перед тем как войти во дворец, найди укромное местечко да платочек себе на голову накинь. Там увидишь, что произойдёт.

Богатырь переоделся и взял клубок.

– Вы со мной? – спросил он у невидимок.

– Не можем. Яга наказала избушку сторожить.

– Ну, раз приказано – ждите. Хотя я думаю, лучше вам отправиться на её поиски.

Санька вышел на крыльцо, бросил на землю клубок и зашагал за ним следом.

Долго ли, коротко ли, наконец показались знакомые стены. У Саньки учащённо забилось сердце, и в душе затеплилась надежда: может, насочиняли про похищение Василисы, а она выбежит навстречу, протянет руки, засмеётся и бросится на грудь.

Но гладко происходит только в мечтах, а в жизни вечно идёт наперекосяк. Хотя солнце и стояло высоко в небе, городские ворота оказались на запоре. Возле них стояла телега, груженная сеном. Понурая лошадёнка равнодушно рассматривала что-то на земле, а из сена раздавался храп спящего возницы.

Санька постучал. Тишина. Он постучал сильнее. Никакого ответа. Тогда он принялся барабанить что было сил, затем развернулся и принялся колотить по створке ногой.

Из бойницы высунулось недовольное лицо стражника.

– Кого тут черти носят? – рявкнул он и, увидев бедно одетого парнишку, скривился: – Ты, обглодыш, будешь шуметь – уши надеру.

Это наглое заявление возмутило Саньку до глубины души. Получалось, что его и тут, в городе, совершенно не помнят и ни во что не ставят. Вроде и времени прошло не так много, а уже напрочь забыли.

– Я богатырь Санька.

Стражник сначала удивлённо хмыкнул, затем хрюкнул, а потом принялся громко хохотать и в конце концов повалился на пол. Наконец успокоился, вытер рукавом слезы и снова, высунувшись из бойницы, укоризненно произнёс:

– Молод ещё, а врать горазд. Говорят, – он понизил голос, – его сам Кащей Бессмертный в свою свиту зачислил. Потому как геройская личность. Можно сказать, в одиночку, весь Серый Орден уничтожил. Они наше царство захватить хотели, а Санька-богатырь не дал. Этих самых захватчиков, как тараканов, видимо-невидимо налетело. Богатырь Санька вышел им навстречу; как махнет мечом направо – улица, махнет налево – переулочек. Всыпал злодеям по первое число.

Слушая этот рассказ, парнишка непроизвольно расправил грудь и приосанился. Как не крути, а приятно, когда тебя хвалят. Молодец Баюн, постарался. На всё царство прославил. Но тогда тем более странно, что его не узнают. Раз в бою видели, так обязаны и помнить. Неужели он так сильно переменился?

– А ты в битве участвовал? – перебил он ударившегося в воспоминания вояку.

– Не так чтобы в самой битве, но почти: я в то время служил пешим ратником в той сотне, что к богатырю с воеводой на подмогу шла. Мы, считай, на полдня всего-то и не успели.

– Получается, ты Саньку и в глаза не видел?

Стражник насупился.

– Ты полегче, а не то по лбу схлопочешь. Здороваться не здоровался, врать не буду, но рядышком стоял. Вот как до тебя, даже ближе. Он ещё с нашей Василисой…

– Ну и каков он? – продолжал напирать парнишка, надеясь, что теперь-то его узнают.

– Каков, каков? Я его вообще-то со спины видал, но скажу тебе – герой. Одно слово, богатырь. Плечи – во. Широченные такие плечи. Сам он – во, таких, как ты, пяток нужно сложить. Грудь колесом. Глаза голубые-голубые и волосы русые. Свой, коренной русак. Борода небольшая, колечками…

– Постой, постой, какая борода? Ты же его со спины видал?

– Люди сказывали. А ты не перебивай. Меч у него в три пуда. А голосина – не твоя писклявка. Как крикнет – лошади замертво падали. Тебе, недомерку, этого не понять. Это видеть надобно. И чего это я тебе все рассказываю, время зря теряю? Надоел ты мне, шагай отсюда, покуда цел, а то стрелой угощу.

– Мне в город нужно.

– Всем нужно.

– Так почему не пускаете?

– Из дворца пришёл приказ: запереть все входы и выходы, чтоб ни одна вражья душа внутрь не проникла. Какая душа вражья, а какая нет – неизвестно. Раньше хоть столб с волшебным самоцветом стоял: стоило нечисти рядом появиться, он темнел. А теперь нет ничего, срыли столбик. Наше начальство, опасаясь царского гнева, на всякий случай приказало в город вообще никого пускать. Так что хватит болтать и вали отсюда, а то я уже и лук достаю.

Трудно сказать, чем бы закончилась эта «задушевная беседа», но к воротам подскакала группа всадников. Санька моментально узнал дружинников, с которыми он недавно так поспешно расстался. Он быстренько отвернулся, стараясь сделаться как можно незаметнее, а затем нырнул под телегу и замер. Но всадникам было не до него.

– Живо открывай, толстяку помощь нужна! – закричали они часовому.

Действительно, Митюха почти лежал в седле, привалившись к холке коня.

– Кто это его? – участливо поинтересовался часовой.

– И не спрашивай. Жуткая история. В дозоре мы стояли. Тут на нас напало целое полчище колдунов. Еле отбились. Толстяку больше всех попало, совсем плох. Надо срочно доложить царю, что совсем рядом нечисть объявилась.

Перепуганный часовой скатился по лестнице вниз, в караулку, переполошив мирно дремавшую дежурную смену. Поднялась суматоха. Стражники похватали оружие, высыпали на улицу и отодвинули засовы. Дружинники въехали в город, а следом втащилась и телега, под которой схоронился Санька.

Отыскать дворец – дело одной минуты. Вот оно, знакомое крылечко, на которое много раз возвращался Санька в своих мечтах. Он поправил рубаху, но вспомнил про платочек. Укромных местечек вокруг сколько душе угодно, и, свернув в первый же переулок, парнишка оказался в тупике из трех высоких заборов. Он вытащил платок и набросил себе на голову. Тонкая материя неожиданно развернулась в огромное покрывало, накрыла его целиком и превратилась в легкий белый дым. Дым рассеялся, и Санька довольно улыбнулся: вместо замызганного тряпья на нём красовались богатырские доспехи. Теперь не стыдно и перед царем показаться.

Он вернулся ко дворцу, поднялся по ступенькам и только взялся за ручку, как дверь распахнулась, и на крыльце появился Берендей.

И снова неожиданность: царь поначалу опешил, однако, вместо того чтобы обрадоваться, насупился.

– Явился, негодник? Ты где болтался?

– Что значит болтался? Дела были.

– Ишь ты, скажите на милость, – грозно вскинулся царь. – Дела у него такие важные и срочные, просто спасу нет. Небось от забот этих устал, намаялся, родимый. Ну ничего, я тебе устрою отдых. Стража, ко мне! Сейчас тебя посадят в холодную, а завтра утром отрубят голову.

– За что? – искренне удивился Санька.

– Как за что? – теперь уже удивился Берендей. – Кто привел нечисть во дворец? Из-за кого у нас неприятности?

– Не понял? – набычился богатырь. – Я, чтобы с вашей царской особы корону вместе с головой не сняли, живота своего не жалел, и я же виноватым остался.

– Он ещё оправдывается! – взвизгнул Берендей. – Незнамо откуда появился, Василисе голову заморочил, а потом сбежал. Вот она с горя замуж и выскочила.

– Как замуж? Говорят, что пропала.

– Хрен редьки не слаще. Третьего дня пришла ко мне, тихая такая, и говорит, что встретила богатого красавца принца, который от неё без ума. Живописный портрет его показала. Я даже рта раскрыть не успел, как она встала, поклонилась и ушла.

– Замуж, – машинально повторил Санька. – Выходит, никто ее не крал, не заколдовывал, а я-то, как дурак, торопился. – И он мрачно уставился на царя. – И чего теперь шуметь? Вы, помнится, давно хотели её за какого-нибудь принца заморского отдать.

– Хотел, не хотел, – горестно вздохнул Берендей. – Был бы ты рядом, ей такая глупость в голову бы не пришла. Я, по правде говоря, думал, ты у меня зятем будешь, а теперь ума не приложу, кто её охмурил.

Царь бессильно опустился на ступеньку и вдруг запричитал:

– Да когда же это я из дома гнал-то? Напротив, завсегда в придачу полцарства давал. Хоромы новые, отдельные помог бы построить, живи-не хочу. Ан нет, никогда отца родного не слушала, всё по-своему делала. Вот и допрыгалась. Сгинула моя кровиночка, где теперь её искать?

Берендей хлюпнул носом и вытер глаза рукавом.

– Одного в толк не возьму, откуда портрет того принца оказался? И вид у неё такой, словно не в себе. Она ведь, как мне доносили, частенько в лес ходила к твоим колдунам. Может, кто-то из них Василису и сглазил.

В это время подскочили два стражника, но, увидев, что на них не обращают внимания, принялись нерешительно топтаться на месте, ожидая приказаний. Санька, недолго думая, лишь бы рядом не маячили, отправил их принести попить, а сам уселся рядом с царем.

– Вот вы ругаете наших волшебников, а у меня есть точные сведения, что Баба Яга знала, кто вашу дочку увёл. Она за этим «женихом» в погоню отправилась, чтобы Василису вернуть, но боюсь, тоже в беду попала. Очень может быть, что Василиса действительно не по своей воле отправилась в чужие края, и это совершенно меняет дело. Я думаю должен же быть еще кто-то, кто слышал, или видел, или догадывается. Нужно только найти этих людей. Вы пока на крылечке посидите, успокойтесь. Я тем временем похожу, поспрашиваю, послушаю, может, что и узнаю. Раз я тут, то обязательно разыщу Василису.

Берендей с надеждой глядел на богатыря и кивал. Ему очень хотелось верить, что и на этот раз Санька спасёт царство. Вернулись стражники и принесли ковшик с квасом. Берендей пил квас и без конца повторял, как пришла к нему Василиса и что затем произошло.

Санька выбрался из дворца и развил бурную деятельность: за каких-то полчаса допросил всех слуг и обежал весь город. Выяснилось, что, кроме царевны, исчез и Липуня. С этими сведениями богатырь и вернулся к Берендею.

– Ну, узнал чего? – с надеждой в голосе вытянул шею царь.

– Да у вас тут вообще жуткие вещи творятся, – с порога выпалил богатырь. – Воевода, оказывается, тоже пропал. Он, наверно, кинулся защищать царевну, и его тоже уволокли или, того хуже, пристукнули – и головой в колодец. Так что теперь их двоих искать надо.

Царь потупился и нехотя произнёс:

– Липуню искать совершенно не обязательно. Нету его.

– Как это нету, убили?

– Да нет, пока живой.

– И сильно ранен?

– Почему ранен? Жив, здоров. Он это… шибко умный стал: советовать вздумал, что делать, да как делать. Ещё один советник выискался на мою голову, – принялся оправдываться Берендей. – После твоей победы к нам больше никто соваться не рисковал. Ты сам посуди, кто теперь на нас войной пойдёт, зная, что ты в любой момент объявиться можешь. Недоумки только. Я и распустил половину войска, оставил только свою личную охрану – так, на всякий случай. А воевода никак не успокоится: «Не теряйте бдительности», и давай смотры да учения проводить. Надоел хуже горькой редьки. Вот я его в дальний монастырь-то и отправил. Пусть, думаю, чуток поостынет, о своём поведении поразмышляет, глядишь и поумнеет. Да ты не думай, келья у него там чудесная, на одного человека, тишина, никаких волнений. Короче, сплошная благодать.

Санька нахмурился.

– Да уж, вам, царям, только подпевать надобно. Стоит высказать своё мнение и всё, приплыл. Пока ты нужен, привечают, а только беда мимо пройдет – с глаз долой. Эдак и меня при случае запрут, куда Макар телят не гонял?

– Ты другое дело, – поспешно возразил Берендей.

Санька скептически посмотрел на царя, но решил в эту тему не углубляться.

– Ладно, давайте о деле. Первое – вернуть назад воеводу. Второе…

– Погодь. Царь я или не царь? Я его сослал, и теперь он должен там сидеть до скончания дней своих. Его только мой преемник помиловать может. Вот найдешь Василису, примешь царство и делай, что душе угодно. Так положено.

– Кем положено? – не выдержал Санька. – Вы хотите, чтобы Василиса домой вернулась? Я без Липуни ничего делать не буду. Если уж очень о приличиях волнуетесь, то объявите, что по случаю возвращения славного богатыря, меня то есть, объявляется всеобщая амнистия.

– Чего объявляется?

– Амнистия. Проще говоря, всех прощаете.

– Не, я лучше твое мудреное слово скажу.

– Говорите, что хотите, но чтоб Липуня был тут. А я пока домой схожу. Никто, случаем, не занял мои хоромы?

– Да ты что? – всплеснул руками Берендей – Кто туда рискнет вселиться? Свободна.

– Вот и ладненько.

Санька открыл дверь, вошёл в избу и остановился на пороге. За короткое время своего первого пребывания в царстве он успел полюбить этот небольшой, но такой уютный дом и теперь, прислонившись к косяку, с волнением вдыхал родной запах.

«Найду Василису и поселюсь здесь», – подумал богатырь.

Он обошел комнату, заглянул на кухню. Действительно, ничего не изменилось, словно он никуда и не исчезал. И тут лицо его расплылось в широкой улыбке: на полке среди мисок и ложек торчал знакомый валенок. Стараясь не шуметь, парнишка на цыпочках подошёл к полке и легонько потянул Домового за ногу. Валенок взбрыкнул. Санька потянул снова.

– Пшлвон, – раздалось в ответ.

Санька тихо хихикнул и шлёпнул по маленькой ноге.

В ответ раздался возмущенный вопль:

– Да какой такой сушеный таракан смеет меня тревожить?! Да если я сейчас скажу заклинание, которому меня научил богатырь Санька, то быть тебе до скончания века ящерицей или жабой! Да я…

– А в шахматишки сразиться?

Наступила тишина, валенок исчез, и вместо него среди мисок возникла взъерошенная физиономия.

– Родимый! Вернулся! – радостно взвизгнул Домовой и так резво спрыгнул с полки, что посуда с жутким грохотом посыпалась вниз, и по полу в разные стороны полетели черепки.

– Полегче, ты, хранитель домашнего очага. Без ужина оставишь, – рассмеялся Санька.

– Пустое, счас приберем. Ой, а это что? – всплеснул руками Домовой, заметив у богатыря заплывший глаз. Ещё одна миска выпала из его рук и разлетелась на мелкие кусочки.

– Пустяки. Взаимопонимание с некоторыми товарищами по оружию искали. Оно было, но поначалу очень маленькое. Пришлось разъяснять.

– Так это на тебя наши славные вояки нарвались?! – восторженно воскликнул Домовой. – И поделом. А то примчались, людей взбудоражили: «Город окружили злые колдуны». Теперь этих колдунов до скончания века искать будут. А ты не переживай, в момент твою красоту поправим. – И старичок вытащил прямо из воздуха горшочек с мазью. – Пара пустяков. К утру пройдёт и не видно будет, – тараторил он, накладывая мазь.

Через час Санька сидел за столом и уплетал приготовленный ужин. Домовой устроился напротив и, подождав, когда богатырь насытится, выдал давно крутившийся на кончике языка вопрос:

– Ты где пропадал? Такой переполох в городе поднялся, не передать. Чего только люди не болтали.

– Мне Кащей Бессмертный работенку подогнал, я отказаться никак не мог.

– Точно. Люди так и говорят: Кащей забрал, – прошептал Домовой и на всякий случай залез под стол. – А ты действительно живой?

Санька в ответ молча покрутил около виска указательным пальцем.

Старичок немного помялся, что-то бормоча себе под нос, затем вернулся обратно на лавку.

– Ты о своей встрече с Кащеем лучше молчи. Народ к нему с опаской относится, и у тебя появятся лишние заботы. Если кто спросит, отвечай: ездил за три моря. А что, почему – дело служивое, секретное.

– Меня эти глупости не интересуют, – отрезал богатырь. – Мне Василису найти нужно. А здесь, сам понимаешь, без колдовства не обошлось: поэтому организуй мне встречу с нашими лесными волшебниками.

Домовой призадумался, поглаживая бороду.

– До Лешего сейчас не добраться. Он у Водяного в заколдованном омуте с горя пьет, не просыхая. А так как дороги туда никто не знает, то и вытащить его оттуда нет никакой возможности.

– У Соловья спросить нужно. В свое время он мне к этому омуту тропинку показал.

– И Соловей с ними. На троих сообразили. Это те, о ком мне известно. Яга исчезла, Баюн тоже. Никто ничего не видел и ведать не ведает.

– И Баюн пропал? – присвистнул парнишка. – Совсем нехорошо.

– И не говори, – вздохнул старичок.

Так, вспоминая былое и пытаясь придумать, как отыскать царевну, они засиделись далеко за полночь.

Утром, едва первый солнечный лучик поднял всех петухов в округе, Санька вскочил, быстренько ополоснул лицо и на цыпочках подошёл к двери, ведущей на кухню. Затем резким рывком распахнул её и с криком «Соня, подъём!», влетел внутрь, но тут же смущенно остановился.

Стол был уже накрыт к завтраку, а из-за печи ехидно выглядывала довольная физиономия: как парнишка ни старался, Домовой проснулся раньше.

Едва богатырь взял ложку, дверь распахнулась, и в избу ввалился Липуня. Друзья обнялись. Воевода сильно похудел, однако держался бодро.

– Кормежка неважнецкая, – усмехнулся он, заметив недоумевающие взгляды. – Вода, капуста, на сладкое – репа. Но это мелочи. Ответь-ка лучше, куда ты пропал?

Санька неопределённо покачал головой.

– Скажем так, выполнял секретное поручение. Ты человек военный, поймёшь: не имею права разглашать чужую тайну. Поэтому давай за стол. Домовой, ставь ещё тарелку. Поедим, а заодно и подумаем, как быть дальше.

К сожалению, воевода, которого держали взаперти в маленькой келье, ничего не знал не только о Василисе, но и вообще ни о чём, что творилось в царстве. Внимательно выслушав Санькин рассказ о его возвращении и о том, с чем он здесь столкнулся, Липуня сразу же заявил о своём желании принять участие в поисках и освобождении царевны.

Особенно его заинтересовал странный сон и встреча с Хряком.

– Жив, значит, вражий сын. Даю голову на отсечение, что в этом деле без него не обошлось. Эх, жаль, не добили паразита! – стукнул он кулаком по столу. – А сон твой вещий. Ты постарайся вспомнить, как замок или местность вокруг него выглядели, нам сейчас каждая мелочь важна.

Но Санька больше ничего толком рассказать не мог. Единственное – твердо знал, что Хряка он видел не во сне, а наяву.

– Ты пойми, – кипятился он. – Мы встретились совсем недалеко.

Липуня с сомнением качал головой. По долгу службы он исколесил царство вдоль и поперек, знал наперечёт не только дворцы и крепости, но даже небольшие постройки, и нигде не встречал такого замка.

Санька со свойственной ему горячностью принялся доказывать, что от вражеской караулки до избушки на курьих ножках он добрался всего за каких-то десять – пятнадцать минут. Воевода с ним ни в какую не соглашался, и они принялись яростно спорить, позабыв про завтрак.

Спор грозил затянуться надолго, не вмешайся Домовой. Он ужасно обиделся, увидев безразличное отношение к его стряпне: щи почти остыли, а к запеченной картошечке с грибами под сметанным соусом и вовсе не притронулись. Он поначалу надулся и даже полез прятаться под печку, но передумал, вернулся и так шандарахнул кулаком по столу, что посуда зазвенела, а тарелка с хлебом подлетела высоко вверх.

Богатыри молниеносно среагировали и одновременно перехватили тарелку в воздухе, аккуратно поставили её на стол и с удивлением воззрились на разбушевавшегося старичка.

– Нечего всякими глупыми выяснениями заниматься, – уже спокойнее произнёс тот. – Просто Санька попал на волшебную тропинку сжатого времени. Дорога стала короче, но теперь её нет, пропала, и где находится замок – неизвестно. Вы бы лучше думали, как царевну вернуть. Вам кто нужен, Василиса или беглый советник?

Спорщики переглянулись и снова уселись на свои места. Наконец порешили, что Липуня найдет дорогу к Водяному и вытащит оттуда этих пьянчуг, а Санька сначала заскочит к одному «звездочёту», узнает у него, какой враг замыслил это тёмное дело, затем вернется, и они все вместе отправятся вызволять Василису.

Завтрак доели быстро и молча. Домовой принялся мыть посуду, воевода двинулся в лес, а парнишка захватил меч и, перед тем как выйти за ворота, на всякий случай заглянул во дворец.

Бледный, словно тень, царь бродил из угла в угол и легко мог сойти за прадеда-привидение, и только ткнув пальцем, можно было понять, что он до сих пор жив. Отчего-то Берендей твердо надеялся, что утром Санька приведёт ему Василису и, не увидев дочку, ничего не стал слушать, обреченно махнув рукой:

– А, делайте что хотите.

Санька направился к воротам. Слух о том, что славный богатырь вернулся, уже разнёсся по городу и теперь-то его узнавали. Следом вприпрыжку скакала босоногая ребятня, в окошках за занавесками мелькали женские лица, а из приоткрытых дверей высовывались любопытные носы.

Богатырь неторопливо шагал по улице, делая вид, что происходящее вокруг его совершенно не касается, однако в глубине души торжествовал. Осталось вернуть Василису обратно домой. И он непременно её отыщет, даже если придётся отправиться за ней хоть на самый край земли.

А на другой стороне моря-окияна, на пустынном острове, стоял монастырь Серого Ордена. Именно отсюда Магистр рассылал своих людей, свергал старых правителей и ставил на трон новых, пытаясь подчинить себе чужие королевства. Чтобы быстро добираться до любого, даже самого отдаленного места, существовала специальная келья с начерченным на полу магическим кругом, и в случае необходимости посвященный в тайну мгновенно перемещался куда угодно.

Магистр мерил шагами кабинет и тихим голосом диктовал писарю события последних дней. А дела шли хорошо, даже замечательно. Многочисленные вербовщики, разосланные по городам и деревням, успешно завлекали новых членов, и скоро вновь воскреснет грозный Серый Орден, и горе недовольным или сомневающимся.

Монах подошел к камину, в котором весело играли язычки пламени. Но он не видел огня, мысленно находясь далеко отсюда. Недавно ему принесли донесение, что Хряк и Василиса уже в пути и скоро прибудут в один из захваченных монахами замков в Тридевятом царстве. Оставался сущий пустяк – свадьба.

Для начала он решил царевну посильнее заколдовать, чтобы не произошло ничего непредвиденного. Через три дня устроить пышную свадьбу, пригласив на неё окрестных рыцарей. Заодно привезти и Берендея, пусть привыкает к новому зятю. Ну, а затем – на царство. Получить корону, молодую жену заточить в подземелье, папашу сослать в глухую деревушку, Хряка, естественно, на кол. И только он вспомнил о бывшем советнике царя Берендея, как раздался пронзительный крик, и в зал ввалился Хряк.

– Беда! Беда пришла! – вопил не к месту упомянутый «помощничек».

– Что случилось? – подскочил Магистр, – какая такая беда? И ты сам, чёрт тебя дери, откуда взялся? И где Василиса?

– С царевной в порядке, она уже в замке, её Двухголовый Змей стережёт, – зачастил бывший советник. – А я начертил круг и через него скорее сюда, сообщить: Санька-богатырь объявился.

– Врёшь! – пошел красными пятнами Магистр. – Ты же говорил, его Кащей забрал.

– Говорил, не отрицаю. Так об этом все болтали, – начал оправдываться Хряк.

– А где ты его тогда видел?

– В замке. Мы только-только со Змеем туда Василису привезли. И на тебе – объявился. Я словно предчувствовал, заглянул в караулку проверить, как охрана службу несёт, а там этот вражина. Видимо, пронюхал про царевну и следом кинулся.

– Ты хоть сам понимаешь, что сказал? В тридевятом царстве, за непроходимыми Волшебными горами, вдруг появляется человек, которого недавно отправили в царство Тьмы. Вздор какой-то.

– Не веришь? А зря. Смотри, как бы он нам всё дело не испортил. Хорошо, меня испугался, бросился бежать и едва ноги унёс.

– Хватит сочинять. Если он такой пугливый, зачем в замок полез? А ты – отчего ты его не схватил и не убил, а? Хороши помощники: в наших владениях безнаказанно разгуливает наш злейший враг, и никто не может с ним справиться. – Магистр прищурился и с недоверием посмотрел на Хряка. – Слушай, а может, это тебе привиделось, может, ты переутомился? У меня есть неплохое лекарство, замечательно помогает.

– Сам ешь свою отраву, – скривился Хряк. – Я ещё из ума не выжил и этого негодного мальчишку даже с завязанными глазами узнаю.

– По запаху, что ли? – хмыкнул Магистр и вытащил из ларца хрустальный шар. – Ладно, сейчас посмотрим, точно ли это Санька или одни твои фантазии.

Он зажёг свечу, быстро проговорил заклинание и замер в ожидании. Стоящий рядом Хряк даже перестал дышать. Прошла одна томительная минута, затем другая, однако поверхность шара так и оставалась незамутнённой.

– Ну, баламут, и где он, твой богатырь?

– А ты где смотришь?

– Как где, в замке, конечно.

– У Берендея посмотри, мудрый ты наш.

Магистр яростно сверкнул глазами, но ничего не ответил, а быстро прочитал новое заклинание. Шар засиял ярким светом, затем по нему пошла рябь, полосы, и вот уже внутри появился Санька, выходящий из городских ворот.

– Он самый! – оба злодея отпрянули от стола.

– Ничего, – злобно усмехнулся Магистр. – На этот раз он не сможет мне помешать. Даже если он разузнает, где Василиса, то пока до неё доберется, я пять раз жениться успею. Пусть ищет, ежели больше заняться нечем.

Санька шагал по дороге и, едва из виду скрылся город, остановился и задумался. Ему совершенно не хотелось вновь шататься по лесам и горам в поисках Кащея. Однако большой вопрос, где этот неуловимый может находиться? В прошлый раз пришлось изрядно побегать, чтобы его отыскать.

– А без его помощи не обойтись, – вздохнул Санька. – Бессмертный, он с виду сердитый, но дядька ничего, и будем надеяться, не откажет в маленькой услуге и подскажет, где Василиса.

– Размечтался, – раздался тихий голос.

– Ничего подобного. Мы с Бессмертным старые друзья.

Санька обернулся, однако никого рядом не обнаружил. Почудилось, решил он, покрутил по сторонам головой и, взобравшись повыше на поваленное дерево, закричал: – Ка-а-щееей!!!

С таким же успехом можно было говорить шепотом или просто молча постоять, результат оставался один. Вокруг не только не произошло никакого движения, напротив, ему даже показалось, что стало тише.

Он пожал плечами и начал оглядываться, раздумывая, в какую сторону направиться. Почесал затылок и, не придумав ничего путного, решил положиться на волю случая. В самом деле, если разобраться, зачем куда-то идти: ищи, не ищи Кащея, пока он сам появиться не соизволит – не найдешь. Поэтому проще сесть и подождать. Раз он сюда попал, то не просто так, а как говаривал Баюн: «Время подошло».

– Хм… соображаешь, – хмыкнул всё тот же тихий голос, и в воздухе материализовалась знакомая худая фигура.

– Привет, – помахал рукой Санька. – С вами встретиться – целая проблема. У меня уже горло першит от крика.

– И что? – холодно произнёс Кащей. – Тебя, помнится, домой отправили и, насколько я знаю, сюда больше никто не звал.

Такого ответа богатырь не ожидал.

– Тут царство загибается, – неуверенно произнёс он. – Единственная наследница престола пропала в неизвестном направлении.

– Не преувеличивай, с царством всё нормально, – ледяным тоном ответил Кащей. – И царевна не пропала, а замуж собралась. Отец, естественно, волнуется за дочку, но остальным от этого ни холодно, ни жарко. Так что нечего тут стоять, голосить на весь лес.

– Понял, перестарался, – съязвил паренек. – Извините. Хотел, как лучше, кажись не получилось.

– Не хами. Думаешь, если один раз помог, так теперь все вокруг тебя прыгать должны? Дудки.

Санька с опаской посмотрел на Кащея. Похоже, он попал к нему в неправильное время. Не хватало ещё с самим Бессмертным поссориться. Чего доброго, рассердится, тогда вообще неизвестно, чем вся эта история закончится.

– Хорошо, не прав, это всё мои фантазии. А почему тогда Берендей думает, что Василису околдовали? И где её искать?

– Хочешь знать?

– Очень.

– Так какие сложности? Найди и спроси. Раз тебе так не терпится увидеться с царевной, то ты давно уже должен сидеть возле неё.

– Фу-ты, ну-ты. Вы же прекрасно знаете, что я не волшебник. Не-вол-шеб-ник. У меня одна надежда на вас да на серебряное колечко.

– Бедненький, ты ещё слезу пусти, – рассердился Кащей. – Колечко поможет, когда совсем невмоготу придётся, но учти – всего один-единственный раз. Поэтому, прежде чем им воспользоваться, хорошенько подумай, Неволшебник. И почему все считают, что ты сильный, смелый богатырь, гроза колдунов и прочей нечисти? Может статься, это попросту Кот Баюн сочинил сказку, в которую поверили? Ну, а коли ты богатырь, то нечего сидеть сложа руки или бегать высунув язык, задавая глупые вопросы. Ты в царстве со вчерашнего дня, и ничего не узнал, а если так и дальше пойдёт, то можешь сразу назад, к себе домой, возвращаться.

– Так я и хотел спросить… – попытался возразить парнишка.

– А я и отвечаю, – оборвал его на полуслове Кащей. – Сегодня Венера встречается с Марсом. Время, когда происходят таинственные превращения, открываются потайные двери и сбываются самые несбыточные желания. А на третью ночь в небе появится Чёрная Звезда…

Санька, у которого от всей этой тарабарщины голова пошла кругом, не выдержал:

– Чёрная Звезда? Что за ерунда. Про чёрные дыры в космосе слышал, но их не видно. Тем более ночью.

– Я так понимаю, ты у нас крупный специалист по небесным светилам, гороскопам и предсказаниям судьбы. В таком случае, дальше сам и разбирайся. На поиски Василисы у тебя три дня и три ночи, а если опоздаешь хоть на минутку, никогда больше её не увидишь. Всё понял?

– Не дурак. У меня есть время по послезавтра.

– Гляди-ка, запомнил, – сказал Кащей, развернулся и исчез.

– Подумаешь, сам справлюсь, – показал язык Санька тому месту, где только что стоял Бессмертный, но тут же спохватился и быстро огляделся по сторонам: чего доброго, Кащей вернётся и увидит, сразу в жабу превратит.

Впрочем, всё его бахвальство тут же улетучилось. Расстроенный, он уселся на землю и задумался. Он так надеялся на помощь Бессмертного, что теперь совершенно не представлял, как быть дальше. Дело зашло в тупик.

– Подумаешь, не звали. Могу же я просто так в гости заглянуть.

– Знаешь, что у нас про незваных гостей говорят? – послышалось рядом.

Такого нахального вмешательства богатырь перенести не мог: ещё один умник объявился и будет учить приличным манерам. Он круто развернулся, чтобы послать непрошеного советчика подальше и осёкся. На толстой нижней ветке стоящего рядом дерева, свесив лапы и хвост, развалился Кот Баюн.

– Котик, – обрадовался Санька, – а сказали, ты пропал. Как хорошо, что я тебя встретил. Слышал, наверно, какая беда у Берендея приключилась?

– Он еще спрашивает, слышал ли я? – Баюн выудил из воздуха и водрузил себе на нос небольшое пенсне. – Старый кот который день не досыпает, не доедает, пропавшую Василису ищет. Но, увы, пока безрезультатно. Абсолютно никаких следов. А кстати, что по этому поводу думает наш уважаемый Бессмертный?

– Ваш «уважаемый» сильно не в настроении, – раздражённо буркнул Санька. – То сам меня сюда загнал, а теперь кричит, мне здесь делать нечего.

– Боюсь, ему сильно попало за то, что он тебя сюда вытащил. Без согласования.

– С кем?

– Не важно, надо будет, узнаешь. А пока – что сказал Кащей?

– Старикашка, по-моему, от старости заговариваться начал, – ответил Санька, пожав плечами. – Полная Луна, открытые проходы, Чёрная Звезда, Венера и тому подобная дребедень. – И он пересказал свой разговор с Кащеем.

Кот спрыгнул с ветки вниз, сложил лапы за спиной и, наклонив голову вперед, принялся задумчиво вышагивать по поляне, бормоча себе под нос:

– Кащей зря говорить не будет. Луна, Марс, Венера, а ещё и звезда…

Сделав несколько кругов, он остановился, подергал себя за усы и поднял лапу.

– Рассуждая логически, можем предположить, что Венера, это Василиса, Марс – опасность. То есть Кащей указал путь, где искать Василису.

– На Луне, что ли? Как она могла туда попасть? Ракету, по-моему, у вас пока не изобрели.

– Глупости, если разобраться, не такое уж это и трудное дело, на Луну слетать, решали задачки и посложнее. Но, не будем отвлекаться. Кащей совершенно иное имел в виду. Скоро полнолуние, и всё приходит в движение.

– Интересно, кому охота в темноте по улицам шататься?

– Ну почему же. Из-под теплых одеял на ночные крыши выползают лунатики. В морях, океанах начинаются приливы и отливы. Перемещаются и до сей поры неподвижные камни…

– Проклятие! Похоже, у нас эпидемия, ещё один заговариваться начал. Киса, где ты видел камни с ножками?

Кот укоризненно посмотрел на богатыря, вздохнул, но решив, что препираться, значит впустую тратить время, продолжил:

– Далеко на западе лежат Волшебные горы, которые отделяют наши земли от тридевятого царства. На них наложено страшное заклятие, и в обычное время они совершенно непреодолимы. Говорят, лишь перед полнолунием горы приходят в движение, открывая проход. Мне кажется, Кащей пытался тебе намекнуть, что Василиса находится где-то там. Следовательно, туда и нужно идти.

– А при чём здесь Черная Звезда?

– При чём, при чём, – рассердился Баюн. – Что ты ко мне привязался со своими дурацкими вопросами? Откуда я знаю? Вот попадем в тридевятое царство, там и разберёмся.

Санька покорно поднял руки:

– В тридевятое, так в тридевятое. Я ж не против, а вовсе даже наоборот. Сейчас быстренько смотаюсь в город. Предупрежу Берендея, заберу Липуню и Соловья с Лешим, если их отыскали. Может и Баба Яга объявилась. Опять же перекусить не мешает. Думаю после обеда и выступим.

– Так ты у нас голодный, – хлопнул себя по лбу лапой кот. – И как я сразу не догадался. Ведь ежели вас, богатырей, не покормить, так вы ни думать, ни сражаться не в состоянии. Сплошной упадок. Правильно?

Санька почувствовал подвох, но не удержался и согласно кивнул головой.

– Переживёшь! – неожиданным образом закончил свою мысль кот. – У нас нет времени возвращаться в город. – И, укоризненно взглянув на удивленную физиономию богатыря, повторил: – Нету совершенно. До тридевятого царства месяц пути на быстрых конях. А тебе сколько времени на поиски дали?

– Три дня.

– То-то же. Где ты сейчас должен находиться? Давай, думай, шевели мозгами.

От такой несправедливости Санька начал тихо закипать. Получается, он здесь самый бестолковый.

– Нашли крайнего. Я бегаю, пытаюсь собрать команду, которая поможет найти и освободить Василису, и меня же обвиняют, что я ничего не делаю. Да я хоть сейчас готов отправиться в это самое тридевятое царство, но нельзя забывать об элементарной осторожности. Слышал поговорку «Один в поле не воин». Между прочим, в сказках храброго богатыря всегда сопровождает надежный помощник: преданный оруженосец, друг-товарищ, на худой конец сгодится верный пес. Где их взять?

– Какая жалобная история. Крик души, можно сказать, – всхлипнул кот и смахнул лапой одинокую слезинку. – Действительно, кто-то же должен скрасить тебе дорогу и, если вдруг с тобой какая беда приключится, поведать потомкам о твоей героической гибели. Как ни крути, а видимо придется мне тебя сопровождать, но с одним условием – не называть меня Шариком.

– Принимается, – кивнул Санька и вскинул вверх руку с мечом. – Вперёд, на поиски Василисы!

– Вперёд-то вперёд, – остановил его кот. – Только мы сейчас с тобой пойдём назад, к Змею Горынычу. Помнишь такого? Я как-то обещал тебя с ним познакомить. Вот время и настало. Посидим, потолкуем, и ежели сумеем с ним договориться, он быстренько перенесёт нас к Волшебным горам, а там и до тридевятого царства недалеко.

Одинокая гора, где обосновался Змей Горыныч, затерялась в дремучем лесу. Впрочем, после того как несколько великовозрастных глупцов, решивших побеспокоить ужасного монстра, сгинули бесследно, желающих собирать грибочки в тех местах больше не находилось. Даже если бы кто и вздумал сразиться со Змеем, то потерял бы не один день на поиски его убежища. Кот Баюн знал заветную тропинку, напрямую ведущую к горе, и всё же, когда они наконец добрались до пещеры, солнце стояло высоко над головой. Полдня потеряно. Ветер практически стих, пекло немилосердно, но из входа повеяло такой жарой, что они поневоле остановились.

Кот попятился назад, затем забрался под куст в тень и принялся задумчиво выводить когтями на земле замысловатые каракули.

– Горыныч – он добрый. Можно сказать, Змей, приятный во всех отношениях. Один недостаток: со зрением у него плохо. Сослепу не заметит меня да усядется ненароком. Так что ты лучше туда один сходи. А я тут в холодке подожду. Только учти – Змей нахальных визитеров не любит. Разговор веди степенный, сам о деле не заговаривай, пусть Горыныч первый спросит. Да, и не пытайся его обмануть.

Санька с сомнением посмотрел на кота, но делать нечего, и он направился внутрь. Проход оказался прямым, просторным, безо всяких боковых ответвлений, и заблудиться в нем было практически невозможно. Вскоре богатырь очутился в большой пещере, которая из-за переполнявших её сокровищ больше смахивала на ювелирную свалку, чем на жилище.

Огромные, обшитые кованым железом сундуки, большие резные лари и совсем маленькие ящики, разнообразные плетёные корзины и просто мешки лежали и стояли везде, куда ни кинь взгляд. Некоторые из них не закрывались, набитые до самых краев золотом, серебром и самоцветами. Кроме того, золото грудами лежало на полу вперемешку с богато украшенными доспехами и оружием. Всё это великолепие светилось, переливалось и блестело, отбрасывая яркие блики на стены и потолок.

У богатыря зарябило в глазах, и он не сразу разглядел хозяина пещеры, тихо лежавшего в дальнем углу.

Вернее, он заметил небольшой серебряный холмик, полузакрытый чем-то смахивающим на кожаный плащ, однако принял его за большую кучу монет. Но тут холмик выпустил в воздух тонкую струйку пламени. Настоящий, живой, огнедышащий Змей лежал на боку, вытянув в стороны мощные лапы, и тихо посапывал. Из полураскрытой пасти при каждом выдохе вылетал огненный язычок, которого хватало для освещения всей пещеры. Будить такого грозного зверя было опасно: ещё спросонья огнем обдаст или зевнет и случайно проглотит.

Санька, не зная, что предпринять, в нерешительности остановился и, хотя время поджимало, решил не торопиться, а немного подождать, надеясь на удачу. Он уселся на пол и принялся с любопытством рассматривать первый попавший под руки меч.

Неожиданно ему стало неуютно. Он поднял голову и, несмотря на жару, похолодел: Горыныч проснулся и смотрел на него своими круглыми, черными как смоль глазами.

– Д-добрый день, – слегка запинаясь, проговорил богатырь.

Змей легко вскочил на лапы и потянулся. Монеты оказались сияющей серебряной чешуей, а кожаный плащ – парой больших прекрасных крыльев.

– Здорово, коль не шутишь! – рыкнул крылатый монстр. – Зачем пожаловал?

От этого приветствия от потолка отвалился изрядный камешек.

Санька замялся: с одной стороны, очень хотелось сразу же приступить к делу, с другой – Баюн зря предостерегать не будет.

– Красота-то какая, – начал он издалека.

– Это ты к чему? – подозрительно прищурился Змей.

– Нет, нет, ничего, – смутился паренек. – Если вам на эту тему говорить неприятно, давайте о чем-нибудь другом: например о погоде.

Морда у Горыныча сделалась совершенно мрачной. Глаза сузились, а хвост непроизвольно задергался из стороны в сторону.

– Тут до тебя приходил один такой, тоже погодой интересовался. Солнышко, птички, прогулка на свежем воздухе, а сам хотел у меня хрустальный шар украсть.

– А зачем? – удивился Санька. – Что, ценная вещь?

– Волшебная.

Горыныч пошарил лапой в ближайшей куче и выложил в ряд несколько прозрачных шаров размером с большое яблоко, внимательно наблюдая за выражением лица гостя.

– Тогда понятно, – согласно кивнул тот, разглядывая шары. – Неплохая коллекция.

– Чего?

– Замечательное, говорю, собрание красивых вещей. Таких чудаков, как вы, коллекционерами называют.

Горыныч с явным удовольствием посмотрел на богатыря. Рот у него расплылся до ушей.

– А ты мне нравишься. Слушай, давай по-простому, без этого официоза.

– Хорошо, – согласился парнишка.

– Наконец-то встретился знающий человек, – продолжал Змей., – а то только и слышно: хапуга, жадина, ворюга. Сколько обидных слов за свою жизнь выслушал, сколько желающих поживиться за мой счет сюда пытались пробраться – и не сосчитать. И барыша от всего этого никакого. Лапа не поднимается продать даже самую маленькую, самую пустячную вещь. Слабость у меня такая: люблю, понимаешь, красивые вещи. А всё красивое, сам знаешь, нынче дорого. Приятно, что не перевелись люди, понимающие толк в прекрасном. А еще у меня изумрудное яйцо есть. Превосходная, следует отметить, штучка. Редкостная.

И Змей принялся увлеченно показывать свои сокровища, попутно рассказывая, где и каким образом он приобрел ту или иную вещицу.

Санька, которому не терпелось перейти к вопросу перелёта в тридевятое царство, слушал вполуха, стараясь поймать момент и вклиниться в этот монолог, чтобы высказать свою просьбу.

Змей, заметив, что его богатство не производит на гостя ни малейшего впечатления, умолк на полуслове и спросил:

– А откуда у тебя волшебное колечко?

– Почему вы… ты решил, что оно волшебное? – теперь уже насторожился богатырь.

– Да ты не бойся. Я про драгоценности и волшебные вещи всё знаю. Это колечко сделано в Подземном мире, и у плохого человека на пальце не удержится. Если учесть, что мой рассказ тебе совершенно неинтересен, то развиваем мысль дальше: ты и есть тот самый богатырь, который царство спас, а награды не взял. Так что давай выкладывай, зачем пришёл?

– Дело у меня в тридевятом царстве. Помощь нужна.

– Да ты что, даже и не уговаривай, – замахал лапами Змей. – Это ж бог знает где. А я уже, можно сказать, в преклонном возрасте, силы не те. Да и подкрепиться не мешало бы – с самого утра ничего не ел. И чего тебе там понадобилось?

– Василису похитили.

– Как похитили?! – зарычал Горыныч и у него из пасти вылетела маленькая молния. Воздух при этом так наэлектризовался, что у Саньки волосы поднялись дыбом. – Кто?

– Если б я знал, – сокрушенно развёл руками богатырь. – Есть предположение, что в тридевятое царство её увезли силой, околдовав, а ещё в похищении может быть замешан бывший советник царя Берендея.

Услышав о Хряке, Змей Горыныч вскочил, глаза его пылали, из пасти вырывалось пламя.

– Опять этот разбойник. Это он пытался у меня хрустальный шар украсть. Прескверный человечишка. И Василису жалко. Хорошо, уговорил: я тебя доставлю к Волшебным горам, за которыми находится тридевятое царство. Дальше, извини, не могу. Но я знаю заветное местечко, где начинается дорога через эти самые горы. Ты один или с попутчиком? Путь неблизкий, тяжеловато будет.

– Нет, нет, совершенно один. Больше ни одного человека.

– Тогда пошли! – И Змей резво затопал к выходу из пещеры.

Санька бросился за ним. Когда они выбрались на свежий воздух, то увидели, что Солнце перевалило далеко за полдень. Время совершенно не желало идти хотя бы немного помедленнее.

Из-за груды камней показалась встревоженная голова кота.

– Цел? Чего это там у вас произошло? Гром, вспышки какие-то? Я уж не чаял тебя живым увидеть.

– Беседовали, – коротко ответил Санька.

– Ой, хомячок на завтрак! – раздался радостный возглас Змея. – Хоть червячка заморю перед дальней дорогой.

Баюн пулей метнулся назад в свое укрытие.

Санька выскочил перед Горынычем, прикрывая друга.

– Какой завтрак? Протри глаза. Это же Кот Баюн!

– Не может быть! – всплеснул лапами Змей и самым нежным, насколько сумел, голосом позвал: – Кис-кис-кис. Ты где? Извини, обознался.

– Ну, что я говорил? Так и смотри в оба, чтобы какой-нибудь близорукий Змей по ошибке не проглотил, – проворчал кот, выползая из своего убежища, грустно посмотрел на свой пушистый хвост, сплошь усеянный колючками, и укоризненно заметил Горынычу: – Давно пора очки носить.

– Ладно, не ворчи, – свесил голову набок Змей, – живой ведь. А ты никак богатыря провожаешь?

– Вообще-то он со мной, – потупился Санька, сообразив, что свалял большую глупость, умолчав про кота. Хотя, в принципе, ведь он не человек, а так, мелкое животное.

У Змея на этот счет оказалось совершенно иное мнение.

– Как с тобой? – возмутился он. – Ты ничего не говорил, что вас будет двое. Сам небось весишь пудов пять, так еще этого жирного котяру с собой тащишь. Мы так не договаривались.

– Не жирный, а упитанный, – обиделся Баюн. – И вообще, как я понимаю, ты обещал помочь. А уговор дороже денег.

Горыныч осуждающе посмотрел на кота, вздохнул, но ничего не сказал, а только пригнулся. Богатырь и кот взобрались Змею на спину, и они взмыли в воздух.

Пару раз Санька летал на самолете. Однако одно дело сидеть в уютном кресле теплого салона и совершенно другое – цепляться за жесткие бока живого дракона. Ни встать, ни прогуляться: одно неверное движение – и можно запросто свалиться вниз. К тому же ветер постоянно пытался сдуть седоков. Впечатлений, конечно, масса, но пользоваться таким видом транспорта больше не хотелось.

Путь оказался неблизким. День клонился к закату, а они до сих пор находились в пути.

Заметив внизу большую зеленую поляну, Змей повернул голову и прогудел:

– Как хотите, а я дальше лететь не могу. Мне нужно подкрепиться. Привал.

Он спланировал на землю и распластался на земле, широко раскинув лапы. Немного отдышавшись, поднялся и направился к ближайшим кустам.

– Я пошёл, а вы тоже можете немного размяться.

Баюн молча потянулся и нырнул в кустарник.

Санька не мог даже говорить, так у него болело всё тело. Но увидев, что остался один и сочувствовать ему никто не собирается, кряхтя, встал и начал бродить кругами в надежде отыскать хотя бы немного ягод. Увы, ничего съедобного поблизости не оказалось. В это время почти одновременно, но с разных сторон появились Горыныч и Баюн.

Живот у Змея заметно округлился, и это сразу сказалось на его настроении: он насвистывал какой-то легкомысленный мотивчик, а затем, выбрав местечко помягче, завалился на траву.

Баюн – так тот вообще всё ещё продолжал жевать.

«Вот скотина, – разозлился Санька. – Отвернуться не может. Я по его милости только позавтракать успел».

Чтобы хоть немного отвлечься, он подошел к Змею и улегся рядом, стараясь не замечать довольную кошачью морду.

– Послушай, Горыныч, а почему тебя так кличут?

Змей лениво приоткрыл один глаз, вздохнул, затем уселся и с шумом встряхнул крыльями, подняв при этом такой ветер, что бедный кот кубарем покатился по земле, потеряв по дороге припасенного на десерт мышонка.

– Любопытно, да? Я тоже, когда мне стукнуло лет пятьсот, заинтересовался этим вопросом. Вообще-то каждый должен знать, кто он и откуда, родословную, так сказать. Поэтому недавно, лет триста назад, решил я про себя поподробнее разузнать. Нашёл седых стариков, рукописи почитал, ибо род наш древний, правда, конкретно, кто мои родители, выяснить не удалось. Легенда гласит, что я сын Горы Небесной.

– На небе гор нет, – не удержался от глупого замечания Санька. – Научный факт.

Змей моментально сунул Саньке под нос сжатую в кулак лапу.

– А тучи?

Паренек посмотрел на лапу и, решив, что с таким весомым аргументом спорить бесполезно и даже опасно, согласно кивнул.

Змей одобрительно крякнул и продолжал:

– Мои родители обожали разгул стихий: бури, ураганы, грозы всякие. Главное, чтобы шуму побольше, с громом да молнией. Уж если ветер, так чтоб деревья гнулись, если дождь, так чтоб как из ведра. Их до сих пор каждый год на Юрьев день вспоминают. Потому как частенько от них зависело: быть или не быть урожаю. Я в них пошел. Люблю природу, крестьянский труд. Иной раз увижу мужика в поле за работой, слезы на глаза наворачиваются: не напрасно жизнь проходит. Вот, к примеру, неплохие озимые нынче уродились.

– Чего? – выпучился Санька.

– Репа тоже удалась, – рассмеялся довольный произведенным эффектом Горыныч. – Я, если хочешь знать, за этим делом слежу. Ежели мужик работящий, не лентяй, ему и условия соответствующие создаю: теплый дождик, солнечные дни на сенокос. Заработал. А ежели мужик пустячный, бездельник – такому град, ливень и молнии. Всё равно у него ничего не вырастет.

Санька в нерешительности потер нос, но решил, раз Змей разговорился, то можно задать ещё пару вопросиков.

– В общем, как я понял, ты больше по крестьянскому делу. Почему тогда как про вас вспоминают, так сразу – «подколодные»?

– У меня родни видимо-невидимо, а в семье не без урода. Можно подумать у вас, у людей, по-другому. Как бы не так. Насмотрелся я на ваши порядки. А мои сородичи, кроме помощи крестьянам, много чего умеют. Кого считают самыми мудрыми? Кто лучше всех разбирается в лекарственных травах? Кто хранит врачебные тайны? Кто клады с сокровищами несметными охраняет? Сообразил? Правильно – мы, Змеи.

– Тебя послушаешь, так добрее, милее, полезней и симпатичней вас в целом мире нет. А злые люди ваш род оговаривают да обижают. Еще скажи, беречь вас нужно, чтобы не перевелись.

– Чудак, – громыхнул Горыныч, – знаешь, сколько моих родственников находится на службе у Владыки Подземного мира. Вот уж их никак беззащитными не назовешь: даже мне с ними лишний раз встречаться неохота. Ладно, хватит лясы точить. Время идёт, а до Волшебных гор лететь и лететь. Где это толстое животное?

Баюн тотчас выбрался из кустов, и они с Санькой снова взобрались на спину Змея.

Снова ветер свистел в ушах, а внизу пестрым калейдоскопом менялся пейзаж. Леса, реки, холмы и поля. Поначалу встречались села и деревни, но чем дальше, тем безлюдней становилась местность. Прошло ещё немного времени, и на горизонте показалась маленькая серая полоска. Она стремительно приближалась и на глазах выросла в грозные неприступные скалы. И вот уже отвесная каменная стена острыми зубцами вершин уперлась в небо, перекрывая путь.

Горыныч, словно заправский самолет, заложил крутой вираж и приземлился на небольшом поле возле самых скал.

– Прибыли, – объявил Змей – Дальше я вас нести не смогу. Горы эти так высоки, что под самые облака взлететь нужно: мало того – место это заколдованное. Крылья у меня сразу ослабевают: не взмахнуть, хоть тресни. Я по молодости несколько раз пытался через них проскочить, не получилось. Последний раз вообще чуть не погиб: крылья в воздухе просто-напросто сложились. Кувыркался вниз, словно курица с насеста, только чешуя по сторонам летела, хорошо склон попался покатый, и то три ребра сломал.

– Сочувствую, – Санька похлопал Змея по крылу. – Но если по воздуху не получается, так я через эти горки пешком переберусь. Да что там говорить, я их ползком, на брюхе проползу, если надо. Я очень хочу на ту сторону попасть, значит, обязательно пройду. Верно, Баюн? Вперед, за мной мой верный друг, готовься описывать мои новые подвиги!

Змей скептически покачал головой.

– Ты шибко-то не разгоняйся. Ишь, разъякался. Чем больше спешишь, тем хуже получается. Про эти горы моя бабушка сказывала, что перейти через них можно только три ночи перед тем, как взойдет полная Луна. На ваше счастье, сегодня наступает первая ночь.

– А посему, – заключил кот и свернулся клубком. – Полежим, подремлем, подождём.

– Какой сон, ты чего? – запротестовал Санька. – Ночью, даже при полной Луне, плохо видно. Это же горы: камни, пропасти, обрывы. Можно споткнуться и упасть, набить на лбу шишку.

– Мало того, – радостно подхватил Горыныч. – Существует всего лишь одно-единственное место, где начинается дорога, ведущая на другую сторону. Проход этот опутан чарами и магическими заклинаниями. Стоит человеку на тропу ступить, окружающая природа приходит в движение: коряга под ноги попадется, сверху камешек упадет. Посему идти нужно как можно быстрее, иначе горы начинают трястись, вызывая камнепады и лавины. И уж если и тогда не поторопиться, то земля разломится трещинами, и ничто уже не спасет от гибели незадачливого путника. Так что вот вам мой совет: пока время есть, сядьте, отдохните, соберитесь с силами, а как Луна появится – быстренько по тропочке, по тропочке – и на ту сторону. А я вас тут подожду, пока вы обратно с Василисой не вернетесь. – И он, повиливая хвостом, отправился в лес.

– Ты это специально, да? – крутанулся к коту разгневанный Санька. – Ты куда меня привёл? Мало того, что в темноте по камням скакать придется, так тут еще, оказывается, и горы припадочные. Трясёт их, видите ли.

– А я чего? Я ничего, и ничем помочь не могу, – развел лапы в стороны Баюн. – Всякое геройство оттого и геройство, что сплошные опасности и трудности преодолевать нужно. Раз ты Василису ищешь, тебе и главные шишки, а я так, рядышком иду, чтобы веселее было.

– Кстати, об опасностях. – Из кустов высунулась голова Змея. – Чуть не забыл. Говорят, совсем недавно на этой тропе людоед объявился. Вы уж смотрите, поосторожнее, в кипящий котел не угодите. А иначе зачем я вас ждать буду, время зря терять? – И голова снова скрылась в ветвях.

– Вот спасибо, обрадовал, – съязвил ему вслед Санька – Можно сказать, утешил. Увидел Луну, прошел сто метров, по маковке камнем получил и готов. Очнулся, а у тебя уже полноги или руки отъели. Что, раньше предупредить не мог, питон с крылышками.

– Тихо ты, – шикнул на него Баюн. – Обидишь Горыныча – придётся отсюда три года и три месяца выбираться.

– Ах, это я ещё и виноват? – не унимался богатырь. – Можно подумать, мне предлагают бесплатный билет в парк аттракционов, где меня немного попугают и дадут за храбрость большое мороженое, а я, такой-сякой, от сладкого отказываюсь. Ну извините, что не бегу туда сломя голову.

Кот с безразличным видом выслушал эту гневную тираду, почесал задней лапой за ухом и равнодушно спросил:

– Так мы идём или не идём? Если идём, то другого пути всё равно нет, а ежели кто-то испугался и передумал, то…

– Кто испугался? Идём.

– Тогда помолчи. Видишь, пока ты бранился, стемнело, Луна появилась.

Действительно, из расщелины между горами выглянул огромный блестящий лунный глаз, внимательно поглядел вниз и снова исчез. Прошло несколько томительных секунд, и Луна медленно поднялась над Волшебными горами.

Всё вокруг осветилось тусклым мертвенно-бледным светом. Исчезли тени, окружающие предметы казались плоскими. Краски пропали, пейзаж окрасился пепельно-серым цветом. Словно по мановению невидимой дирижерской палочки разом замолкли птицы, цикады, не стало слышно даже комаров: наступила полная тишина.

Богатырю сделалось не по себе, да и кот чувствовал себя не в своей тарелке, шерсть на загривке стояла дыбом, и он испуганно жался к Санькиным ногам.

– Что, боишься, когда страшно? – спросил парнишка и вдруг, подскочив на месте, вскинул руки вверх и завыл противным голосом: – У-у-у!

– Ты ч-чего? – шарахнулся в сторону Баюн.

– Да так, шалю, – рассмеялся Санька. – Проверка на вшивость.

– Да у меня не токмо вшей, блохи ни одной нет, проверяльщик несчастный, – сердито зашипел кот, нервно дергая хвостом. – Нашёл место, где шутки шутить. Нельзя в заколдованных местах шуметь, обязательно беду накличешь.

Он уселся на землю, поднял голову и принялся внимательно следить за Луной.

А ночное светило вело себя довольно-таки странно. Оно то дёргалось из стороны в сторону и возвращалось обратно, то замирало на месте, словно никак не могло определиться, в какую сторону двигаться.

– Что это с ней? – удивился Санька но увидев, что кот не отвечает, а продолжает молча смотреть вверх, примиряюще протянул:

– Котя, не волнуйся, найдётся твоя тропка, сам говорил, что мне всегда везет.

Луна почти скрылась за одной из гор, виднелся только маленький краешек. Вдруг, оттуда вырвался тонкий луч, прочертил в небе серебристую дорожку и, осветив тёмное отверстие в скалах, тут же пропал.

– Есть! – обрадованно воскликнул Баюн. – Давай быстрее вон в то ущелье, там должна начинаться дорога через перевал.

Между тем ночь уже окончательно вступила в свои права, и когда путники подошли к едва заметной тропинке, стало довольно-таки темно.

Санька остановился.

– Давай тут переночуем, а завтра по солнышку пойдём. Вход мы нашли, и теперь совершенно не обязательно ломать ноги или подставлять голову под камни. Да и с людоедом, если не повезёт, лучше встретиться при дневном свете.

– Как с тобой тяжело, – простонал кот. – Тебе же сказали, что на горы наложено магическое заклятие и перейти через них можно только ночью. Неужели трудно запомнить? Повторяю для особо бестолковых: ночь – это время суток, когда темно. Сейчас темно, а значит, наступила ночь, и поэтому мы должны идти. Говорят, дорога тут петляет как бабушкин клубок, да к тому же постоянно меняется. Ты не забыл, что она заколдована? Мы можем двинуться утром, после обеда или перед самым ужином, но на перевал в любом случае попадем поздним вечером и обязательно после захода солнца. Поэтому нечего стоять и рассусоливать – вперёд, а дальше как повезёт. Перун не выдаст, людоед не съест.

Они ступили на тропинку, но не успели сделать и пары шагов, как невесть откуда набежали тучки, и Луна пропала.

– Стоп! – резко скомандовал богатырь, с гордым видом утёр нос и решительно уселся на небольшой камень. – Что бы ни говорили, но мы на тропинке, и никуда она теперь не денется. Сейчас прямо здесь и заночуем, а завтра двинемся дальше.

В темноте укоризненно сверкнули кошачьи глаза. Баюн вздохнул и уселся рядом.

– Не переживай, со мной не пропадёшь, – бодро произнес Санька, слегка приподнялся и погладил животное по спине. Но когда попытался снова сесть, то неожиданно для себя промахнулся мимо камня. К тому же оказалось, что устроился он на краю обрыва, куда и свалился, даже не успев охнуть. На его счастье, овраг оказался неглубокий, и падение обошлось отбитой коленкой.

Богатырь вскочил и молча полез по склону обратно. Путь наверх почему-то оказался намного длиннее, и когда он вылез на поверхность и осмотрелся, то понял, что очутился в совершенно незнакомом месте. Проход с тропинкой исчез, никакого ущелья и в помине не было, а вокруг громоздились непроходимые скалы.

Потрясенный этим превращением Санька начал метаться из стороны в сторону, но быстро понял тщетность своих усилий.

– Накаркал, несчастное животное, – проворчал он. – Слушай, может, тропинка нам привиделась?

– Не морочь мне голову. Лучше займись делом. Переход здесь где-то рядом, – с мрачным видом отрезал кот, внимательно разглядывая окрестности. Наконец удрученно махнул лапой и уселся на землю. – Ничего не получится, путеводный лучик появляется всего один раз. Придется ждать следующей ночи, чтобы снова попытаться проскочить в тридевятое царство.

Санька, который ругал себя, что не послушался кота, взмолился:

– Не ворчи. Целиком и полностью осознал. Был не прав. Давай, поищем эту проклятую тропинку, время-то уходит. Ещё сутки потеряем.

– Раньше надо было думать, – буркнул кот, – пошли обратно, к Горынычу.

И тут случись небывалое: тучи на минуту разошлись, снова появился край Луны, и серебряный луч уткнулся им прямо под ноги. Оказывается, всё это время они стояли на тропинке. Баюн прямо-таки остолбенел от такого везения, зато Санька, довольный, что можно продолжить путь, горделиво задрал нос, но неожиданно споткнулся и едва не грохнулся на землю. Это его сразу отрезвило.

– Серьезное место.

– Змей зря предупреждать не будет, – согласился Баюн. – Кстати, ты заметил странную вещь? На небе ни звездочки, а видно очень даже неплохо. Интересно, какие сюрпризы нас ещё ожидают?

Путники бодро зашагали вперед, но уже за первым поворотом остановились. Им предстояло продираться сквозь узкие проходы между скалами, перебираться через огромные валуны и перепрыгивать глубокие расщелины.

– А попроще дороги нет? – робко поинтересовался Санька.

– Нет, – отрезал кот. – Пошли.

Вскоре они решили, что тот, кто утверждал, что по этим каменюгам можно добраться до тридевятого царства, сам скорее всего никогда здесь не был. Любая едва приметная тропка по сравнению с этой «дорогой» казалась широким и ровным проспектом. Ко всему прочему, она действительно лихо петляла и закручивалась в замысловатую спираль, в которой легко заблудиться, попадись хотя бы две-три развилки. К счастью, по бокам стояли отвесные скалы, ни вправо, ни влево свернуть невозможно – только прямо.

Санька вскоре основательно взмок и пыхтел, что в конце концов сломает ноги или шею. Баюн тоже выдохся, сообщил, что он не горный козёл и распластался на огромном валуне. Санька посадил кота себе на плечо и продолжал идти, вернее, пробираться через препятствия. Плохая дорога его мало волновала. Он не верил сказкам о движущихся горах. Кто-то не любит гостей и придумал эту страшилку. А вот людоед – это серьёзно. Он мог появиться внезапно, в любой момент, стукнуть по затылку или скинуть на голову хороший булыжник. Словно в подтверждение Санькиных опасений сверху скатился приличный валун. Богатырь присел и затаился, стараясь разглядеть, откуда прилетел этот подарочек.

– Ты с ума сошёл, – забеспокоился Баюн. – Не останавливайся. Горы просыпаются.

– Тише ты, – зашептал в ответ Санька. – При чем тут горы? Знаешь такое выражение: «Стоять как скала»? Даю руку на заклад, это людоед.

Сверху посыпалась каменная крошка. Затем послышался далекий гул, который стал быстро приближаться. Камни падали уже беспрерывно, превращаясь в настоящий камнепад.

– Бежим! – испуганно мяукнул кот. – Иначе завалит.

Санька бросился бежать. Баюн, крепко вцепившись всеми четырьмя лапами, отчаянно старался удержаться у него не плече.

Внизапно земля задрожала, похоже действительно началось землетрясение. Горы пришли в движение. Некоторые из них начали сближаться, другие – раскачиваться из стороны в сторону, несколько скал образовали круг и… завели хоровод. Самое странное, что, хотя камни и продолжали падать сверху, ни один из них не задевал путников.

– Баюн, они не злые! – закричал Санька, стараясь перекрыть этот неимоверный грохот. – Горы нас просто проверяют, не испугаемся ли мы.

Неожиданно грохот и тряска прекратились. Наступила звенящая тишина, и только медленно оседающие клубы пыли напоминали, что сумасшедшая пляска гор им не приснилась, а произошла на самом деле.

Не успели ошеломленные путешественники прийти в себя, как раздался дикий рёв, и прямо перед ними на тропу выскочило косматое страшилище с огромной дубиной в руках. Лохматая, всклокоченная голова, торчащие метелкой борода и усы, два клыка из-под верхней губы и огромные, светившиеся фосфорическим светом глаза.

– Людоед, – охнул богатырь.

Не останавливаясь, он замахнулся мечом, однако людоед успел подставить дубину, и лезвие застряло в сучковатом дереве.

В это время раздался ещё один подземный толчок, по земле зигзагами побежали трещины. Санька дёрнулся, потерял равновесие и стал падать. Он вытянул вперёд руки, пытаясь удержаться, но дорога раскололась надвое, и богатырь рухнул в провал головой вниз. Краем глаза он успел заметить, как Баюн в отчаянном прыжке перепрыгнул с его плеча на твердую землю.

И снова Саньке повезло: высота оказалась небольшой. Вместе с камнями, землей, полуослепший от грязи и пыли, он провалился в небольшую пещеру. Правда, приземление оказалось довольно-таки болезненным, но по сравнению с тем, чем могло падение закончиться, это были мелочи. Паренек с трудом сел, пошевелил руками и ощупал голову. Вроде цел, только каждое движение вызывало неимоверную боль.

Но к боли можно притерпеться, постараться не обращать на неё внимания, и она потихоньку уйдет, недовольно ворча. Хуже то, что теперь все усилия найти и освободить Василису утратили всякий смысл. Хорош освободитель: потерял друга, лишился оружия, очутился у черта на куличках и неизвестно, каким образом выбраться назад, на поверхность.

«Ты у нас главный герой, тебе и шишки», – вспомнились слова кота.

– Не дождётесь! – громко произнёс Санька.

Кряхтя и охая, он встал и огляделся. Странная пещера. Круглая, с гладкими ровными краями, словно созданная неизвестными подземными жителями, она вдобавок освещалась сумрачным светом, который излучали стены и потолок.

– Хоть какая-то радость, – буркнул парнишка. – По крайней мере лоб не расшибёшь. И куда теперь?

Из пещеры вело два выхода. Он по очереди заглянул в каждый из них, но ничего стоящего не разглядел.

«Нормального человека тянет налево, значит, налево».

Он бодро зашагал по тоннелю, но постепенно сбавил шаг. Однообразные стены, однообразный сумрачный свет. Время словно остановилось. Неизвестно, как долго он идёт, и когда, в конце концов, отсюда выберется.

«И долго ли ещё идти? Через три дня у Василисы свадьба, а я тут болтаюсь».

Внезапно ему в голову пришла ужасная мысль, что находиться здесь, под землей, можно сколько угодно, хоть до конца своей жизни. Он остановился и отчаянно завопил:

– Люди! Помогите! Спасите!

Гулкое эхо, многократно повторяясь, прокатилось по туннелю и затерялось где-то вдали.

– Чего орёшь? – внезапно раздался за его спиной угрюмый голос.

Санька резко развернулся.

Перед ним стоял среднего роста худой гражданин, одетый в серые холщовые штаны и такую же серую, залатанную рубаху. Лысый череп, большие оттопыренные уши, маленькие глазки и вздернутый нос придавали ему сходство с летучей мышью: для полной картины не хватало пары крыльев. И что-то неуловимо знакомое промелькнуло в его облике.

– Заблудился, – ответил парнишка. – Подумал, может, кто живой неподалеку есть, услышит.

– Ну, я пришел. Больше орать не будешь?

– Да теперь вроде как бы и ни к чему, – согласился Санька и непроизвольно попятился.

Несмотря на безобидный вид, незнакомец вызывал страх.

– Там тупик, – пробурчал гражданин «летучая мышь». – Пошли, выведу.

– А может, я сам? – пробормотал Санька. – Попозже. А пока чуток передохну.

– Мне тебя ждать недосуг, а один ты не выберешься.

Санька поморщился, но деваться некуда, не сидеть же действительно всю оставшуюся жизнь под землей. И он двинулся за незнакомцем.

Проводник двигался уверенно, было видно, что эти катакомбы ему хорошо знакомы. Миновав несколько развилок, сворачивая несколько раз в боковые коридоры, они вышли в огромную пещеру, посреди которой на костре в большом котле грелась вода.

«Ага, раз дым выходит, то и до поверхности недалеко», – обрадованно подумал Санька.

Под ногой у него что-то хрустнуло. Он опустил глаза и замер. На полу лежали человеческие кости. Санька схватил незнакомца за рукав, но тот, равнодушно пожав плечами, подошел к костру, сел и принялся внимательно разглядывать гостя.

От этого взгляда парнишке стало не по себе и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, он спросил:

– Ты кто?

– Огр.

– Орк?

– Огр, говорю. Местный людоед. Живу я тут.

Санька вздрогнул – не хватало, чтобы сразу же сбылось самое жуткое предупреждение Горыныча. Впрочем, незнакомец мало походил на злодея, и парнишка неуверенно возразил:

– Да ладно заливать. Видел я того людоеда: весь заросший, рожа зверская, глаза и клыки светятся. У тебя клыки есть?

Огр молча повернулся и из лежащего позади него вороха одежды вытащил лохматую шкуру какого-то животного и знакомую жуткую маску.

– Людей есть нельзя! – взвился Санька.

– Можно, и нечего тут орать, – обиделся людоед. – Ну почему, стоит кого-то съесть, как сразу поднимается крик: дикарь, чудище немытое, чурбан необразованный. Заруби себе на носу – я гурман, а не дикарь. Целый год у одного графа на кухне служил. Приличное обхождение понимаю: этикет, сервировка, ассортимент, всё как положено. Граф мясо очень любил, правда, его больше на сырое тянуло, но для гостей приходилось стараться. Я до сотни блюд из мяса могу приготовить. Можешь проверить – закажи чего. Вот, к примеру, жаркое. Здесь главное, чтобы корочка была румяная. А это зависит от того, какой огонь в костре развести. Ежели большой – подгоришь, а маленький – внутри сырым останешься.

– Примитив, – отозвался Санька. У него даже живот заболел, как он представил себя на вертеле.

– Если желаешь, могу суп из тебя на завтра сварить, – ответил Огр. – Да ты не сомневайся, супец получится в самом лучшем виде. Бульончик – пальчики оближешь: наваристый, душистый. У меня для такого дела и травка припасена, так и называется – душица. Аромат – слюнки потекут. Дикий лук есть. Ядрёный. В один миг слезу вышибает. Так что я по тебе заодно и поплачу.

Услышав про лук, Санька взвизгнул и ринулся в один из проходов, но далеко убежать не успел. Людоед, несмотря на свою внешнюю неуклюжесть, оказался намного проворней, ухватил богатыря за ногу, и через мгновение тот, плотно перевязанный верёвкой, лежал на земле.

– Помнится, когда я был маленьким, то у нас в деревне так же колбасу ниточками заматывали, – хихикнул Огр и, достав из тряпья большую коробку, подмигнул пленнику. – Душица, та самая.

Он поставил коробку на пол и подкинул в костёр дров. Оценивающе оглядел парнишку и вытащил большой нож.

– А знаешь, я, пожалуй, тебя пополам поделю или даже на три части: одну половинку в супчик, вторую на жареху, а третий кусочек так, сырым, съем. Очень уж мой организм по приличной пище истосковался. Ты пойми, глупая твоя голова, я уже месяц живого человека не видел. Ещё недавно, как полнолуние, так завсегда два-три каравана, а то и поболее, через перевал шли. Торговля, понимаешь. Я, как первый раз сюда забрёл, сразу вот такого приличного купца поймал. – Огр развел руки в стороны, показывая, какого размера был купец. – И пару купчишек помельче. Бывало, в удачную ночь по нескольку человек запасал: как раз хватало до следующего полнолуния.

Людоед мечтательно уставился в свод пещеры, вспоминая то замечательное время. Затем встрепенулся, лицо у него снова приняло грустное выражение.

– А потом словно кто сглазил, пропал купец. Вместо него появились какие-то нервные, колючие рыцари. В драку лезли. Хлопотно с ними, пока справишься – семь потов сойдёт. Да и выковыривать их из доспехов удовольствие небольшое. Теперь и этих не стало. Мыши да змеи, вот и весь улов. Сегодня, думал, повезло: сразу двое на тропе появились, человек и животное. Так нет же, котяра улизнул. Так что извини, некогда мне ждать, пока ты поджаришься: придется, как графу, сырым есть. – И людоед поднял нож.

Санька задергался, пытаясь освободиться, но веревка лишь сильнее впивалась ему в тело. Огр между тем почему-то остановился и задумчиво уставился на паренька, вернее, на его руку.

– Волшебное? – спросил он, показывая на колечко.

– Предположим, – неохотно согласился Санька.

– Подари. Граф черной магией занимался немного. От его колдовских заклинаний еда намного вкуснее становилась. Я тоже хочу попробовать.

Санька замер. Он вспомнил, что нельзя насильно завладеть волшебным талисманом, сила теряется. Можно украсть, но как можно украсть у жареного трупа? Остается подарок. Людоед, а в волшебстве разбирается. Ладно, попробуем поторговаться.

– И не думай, – прервал его мысли Огр. – Ты мне колечко, а я тебя за это в обмен оставлю в живых… до завтра. По-моему, очень честное предложение.

– Ты за кого меня принимаешь? – возмутился Санька. – Замечательное волшебное колечко – и всего за один день в этой вонючей пещере. Я что, похож на ненормального?

– Похож, – кивнул Огр. – Умные люди сюда давно не ходят. Кстати, тебе оно совершенно ни к чему: здесь власть Волшебных гор. Никакое другое волшебство, колдовство или чародейство в этом месте не имеет силы. Если не согласишься, я тебя съем, и колечко тебе всё равно без надобности. А так ты ещё немного проживешь. И представь, каково мне столько времени ждать и от голода мучиться.

«Это он с голодухи так убедительно врёт, – решил парнишка. – Зачем ему колечко, если оно не действует? А отдавать жалко. Хотя кто его теперь знает, волшебное оно или нет? Тут с жизнью прощаешься, а ему хоть бы что. Кащей обещал: „Колечко поможет, когда будет совершенно безвыходное положение“. Можно подумать, сейчас замечательно. Эх, сюда бы хоть на чуть-чуть, хоть на одну секундочку огненный меч. Но, с другой стороны, есть-то меня пока не начали, а впереди могут поджидать более тяжелые испытания. Нет, торопиться не нужно».

– Уговорил, – вздохнул он. – Если мне привалило счастье целый день смотреть, как ты давишься слюной, то я согласен, только развяжи, а то совсем руки-ноги онемели.

Людоед нерешительно помялся, почесал затылок, вздохнул, однако веревку снял и протянул руку:

– Ну, давай скорей. Сколько время ни тяни, всё равно протянешь ноги.

– Привет, ребята! – неожиданно улыбнулся Санька, глядя за спину людоеду. – Отдадим безделушку этому горю луковому? Пусть подавится?

– Что? – зарычал Огр и, резво подскочив, развернулся. Но позади него никого не было. – Ах, ты обманывать? Удумал удрать?

– Надеюсь, – подтвердил Санька и со всего маху ногой зафутболил коробку с приправой прямо людоеду в лицо.

По всей пещере разнесся резкий аромат. У богатыря засвербело в носу, и он чихнул. Затем ещё раз. И ещё. Зато людоед чихал безостановочно. Весь обсыпанный душицей, он тёр крепко зажмуренные глаза, хрипел, размазывал по лицу слезы и сопли. Дёргаясь из стороны в сторону, он споткнулся о край котла и повалился в кипящую воду. Раздался истошный вопль, и Огр затих.

– Людоед, Людоед, что сегодня на обед? – выдал стихотворный экспромт Санька – Нет, не зря Кот Баюн и Кащей говорили, что если очень захотеть, то желание исполнится. Осталось на волю дорогу найти.

Санька внимательно осмотрелся вокруг. Вокруг валялись кости, клочки истлевшей одежды, различные золотые побрякушки. А вот оружия, к сожалению, не оказалось. Вернее, оно было, но такое ржавое, что казалось, тронь – и рассыплется.

Богатырь прошёлся по пещере, заглядывая в каждый встречный ход: где она, свобода? Пол в одном из проходов оказался более утоптан: значит, им пользовались чаще, возможно там и находился выход. Санька осторожно двинулся вперед. Туннель становился шире, идти стало удобно, и появилась надежда на скорое окончание этого опасного путешествия.

Радужное настроение не испортила даже перегородившая путь огромная куча из брёвен, толстых палок, камней и веток. Обойти её не было никакой возможности, только посередине оставалась небольшая лазейка, в которую мог боком пробраться человек.

Не заподозрив подвоха, Санька с трудом протиснулся в эту щель и уже добрался почти до середины, как за что-то зацепился. Пытаясь вырваться, он резко дёрнулся. Вся конструкция зашаталась и повалилась на парнишку. Оглушенный, облепленный землей и грязью, с трудом дыша, он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Липкий страх накатил волной, началась истерика, и неизвестно, чем бы все это закончилось, но внезапно рядом послышались голоса, и какие-то люди начали разбирать завал.

Однако, чем ближе помощь, тем тревожнее становилось у Саньки на душе. Неведомые спасители добирались до него явно не с дружескими намерениями:

– Попался, душегуб! Людоед проклятый! Сейчас мы ему зададим.

Крики становились громче, вот уже раскиданы последние брёвна, и крепкие руки вытащили пленника наружу.

Вокруг стояли низкорослые, крепко сбитые длиннобородые человечки в разноцветных плащах с капюшонами, вооруженные топорами. Его спасителями оказались гномы.

Увидев свою добычу, они почему-то замолкли и растерянно переглянулись. Наконец один, с толстой золотой цепью на шее, шагнул вперёд и спросил:

– Ты кто?

– Дед Пихто. Из подземелья выход искал, да застрял. Неужели не видно?

– Вижу, – зловеще проговорил старший, отступил на шаг назад и сделал быстрый знак остальным.

Санька охнуть не успел, как его крепко обмотали веревкой и, подталкивая, чтобы пошевеливался, повели в глубь гор.

Вскоре они вышли к пещере – такой огромной, что потолок терялся в вышине.

У Саньки захватило дух. Увиденное поразило его, и он на мгновение забыл о своём бедственном положении.

Здесь, под землей, находился целый город. Протекающая посередине река разделяла его на две части. Подземные мастера в верховье соорудили запруду и установили большое водяное колесо. Вокруг располагались кузницы и мастерские. От колеса при помощи хитроумных приспособлений приводились в движение различные станки, прессы, двигались меха, раздувающие огонь. Ниже по течению располагался жилой район. С левой стороны, поднимаясь уступами вверх, стояли вырубленные в скалах маленькие дома. Справа возвышался чудесный дворец с многочисленными башенками, остроконечными крышами и широкими балконами, украшенными самыми разнообразными коваными узорами. Небольшая площадь отделяла дворец от реки, через которую был перекинут ажурный металлический мостик. Вместо солнца гномы приспособили толстые свечи. Накрытые большими хрустальными колпаками и установленные в разных концах города, они давали яркий ровный свет.

Пленника торжественно провели мимо мастерских, через мост, к дворцу. Подземные жители, завидев процессию, немедленно сворачивали работу и шли следом. Вскоре на площади собралась приличная толпа. Они окружили пленника и стояли молча, и это не предвещало ничего хорошего. Стоило удирать от людоеда, чтобы угодить из огня да в полымя.

Кольцо расступилось, и внутрь шагнул гном в плаще, застегнутом золотой пряжкой, и с маленькой короной на голове.

– Друзья, – начал он тихим голосом, обращаясь к окружающим. – Сегодня захлопнулась одна из ловушек, которые мы сделали, чтобы обезопасить себя от Огра. В неё попался вот этот человек. Что будем с ним делать?

– Смерть! – закричала толпа.

– Ты слышал? – повернулся к Саньке король. – Наш суд приговорил тебя к смерти.

– Подождите! – запротестовал Санька. – Вы что, издеваетесь? Это судилище, самосуд, суд Линча, всё что угодно, но уж никак не суд. На суде обвиняемого хотя бы выслушивают.

Король пожал плечами:

– А зачем? Нам и так все ясно.

– Я не людоед! – в отчаянии выкрикнул Санька. – Посмотрите на меня!

– А вас никто и не путает. Да, ты не Огр, но пришел с той стороны, откуда нам постоянно грозит опасность, и скорее всего с ним в сговоре: иначе он бы тебя съел. Те, кто хочет жить с нами в мире, приходят к Большому Валуну, который стоит на краю гор у входа в наши владения. Так о чём разговор? – надменно ответил гном и, повернувшись назад, приказал: – Бросьте его в реку, и пусть вода унесет его тело.

Санька отчаянно брыкался, но ничего не мог поделать. Его снова схватили и понесли к реке. Он уже видел мрачную бездну, как раздался голос:

– Прошу простить меня, мой повелитель, сегодня я заканчиваю меч, который заказал Корн, властитель Тероны. Нанесены волшебные руны, и осталось только закалить. Могу я использовать кровь этого человека?

Король утвердительно кивнул.

Тут же подскочили подмастерья и быстро перетащили парнишку на другую сторону моста к одной из кузниц, надели на него железный ошейник с толстой цепью и приковали к столбу.

Кузнец раскалил на огне меч так, что он стал ярко-желтым, и подошёл к пленнику.

Тот завороженно смотрел на огненную полоску, понимая, что деваться некуда, но гном почему-то остановился и спросил, указывая на руку:

– Это что? Где взял?

Санька хотел огрызнуться, но сдержался: все-таки он в плену, а не наоборот.

– Мой охранный амулет, – буркнул он. И тут, из страха за свою жизнь, его понесло. – Между прочим, волшебный. Если кто на меня руку поднимет, то через час сам рядом мертвым ляжет. Так что смотри.

Выслушав это грозное предупреждение, кузнец усмехнулся и, не произнеся ни слова, одним ударом перерубил цепь. Подмастерья подхватили недоумевающего парнишку и потащили обратно на площадь.

Основная часть народа уже успела разойтись и заняться своими делами, возле короля оставались несколько придворных. Увидев пленника, живого и невредимого, король удивленно приподнял одну бровь. Вместо ответа гном молча показал на колечко.

– Это же Оберег, изготовленный у нас в Подземном мире! – воскликнул удивленно король и приказал развязать парнишку. – Меня зовут Грон. Мы приняли тебя за врага, но колечко меняет дело. Носить его может только тот, кто не желает нам зла.

– Ну, наконец-то, – облегченно выдохнул Санька и без сил опустился на землю. – Есть правда на свете.

– А где Огр?

– Нет больше вашего людоеда. Он от недоедания совсем плохой стал: его так шатало, что в кипящий котел свалился. Такая вот душица получилась.

Услышав это, гномы загалдели, перебивая друг друга и оживленно размахивая руками. В один миг площадь снова заполнилась народом. На бывшего пленника никто не обращал внимания. Он смотрел на этот базар, наконец не выдержал, поднялся и спросил у Грона:

– Будьте любезны, объясните, в чём дело.

– Ты сообщил радостную весть. Огр был свирепым людоедом, очень хитрым и осторожным. Он загубил немало моих подданных. Пришлось отгородиться от него завалами, установить западни и ловушки, хотя и это не спасало. Ты его победил, и мы признательны тебе за это. Но, – гном поднял вверх палец, увидев, что парнишка заулыбался. – Хотя ты избавил нас от врага и у тебя есть колечко, однако мы не очень доверяем людям. От людей вообще очень много неприятностей: они вечно зарятся на наши сокровища и пытаются их украсть. Когда они покупают у нас какие-нибудь вещи, то постоянно стараются обмануть. Ты человек, а значит, ничем не лучше остальных.

В другое время Санька непременно бы начал доказывать, что люди не такие, а по большей части хорошие, но решил отложить этот спор до лучших времён.

– Оно мне надо? У меня есть одно сокровище, и его тоже украли и увезли в тридевятое царство. Это моя Василиса.

– Почему мы должны тебе верить? Мы не причиним тебе зла и даже дадим на дорогу припасов, но ты должен сейчас же уйти.

– С превеликим удовольствием, только куда? И не начнется ли снова землетрясение?

Грон задумчиво посмотрел на Саньку, затем сделал знак остальным замолчать.

– Начнём с последнего вопроса. Горы трясутся недолго и только там, где начинается дорога. Они испытывают путника, и если он не испугается, то сможет преодолеть перевал. Здесь этого не происходит. Далее. Тебя отведут к туннелю, который ведёт к Большому Валуну.

Он обернулся к придворным и что-то тихо приказал. Через несколько минут появился пожилой гном, держа в руках короткий меч, кожаный, расшитый замысловатым орнаментом плащ и небольшую котомку.

– Безоружному путешествовать опасно, – сказал Грон. – Плащ укроет тебя от непогоды, а в котомке фляга с чудодейственным напитком, хлеб и немного вяленого мяса.

– Вот спасибочки! – обрадовался Санька, забирая подарки. – Ну, я пошёл.

– Удачи, – ответил Грон.

Санька одел плащ, прицепил к поясу меч и перекинул через плечо котомку. Старый гном подвёл его к одному из выходов, и довольный парнишка, весело посвистывая, направился в указанном направлении.

Он шёл по туннелю и размышлял, что совсем не обязательно использовать волшебные силы колечка. Оказывается, даже здесь, в тридевятом царстве, о нем многие наслышаны. Достаточно просто показать талисман, чтобы разрешились любые проблемы.

Проход тем временем стал расширяться. Стало заметно светлее, и вскоре показалось яркое пятно дневного света.

– Свобода, – обрадовался Санька.

Он прибавил шагу, но вдруг, услышав позади себя тихое шуршание, насторожился и резко обернулся.

Прямо на него смотрело странное, отвратительное создание: круглые немигающие глаза, омерзительная покрытая бородавками круглая морда с огромной, зубастой пастью.

– Бр-р-р, – содрогнулся от отвращения Санька. – Тебе чего?

Пасть облизнулась.

– Ну конечно, и как я сразу не догадался: ещё один голодающий, – возмутился Санька. – Может, мне сразу голову посыпать солью и перцем? А этого не хочешь? – И ткнул в противную морду колечком.

Это оказалось большой ошибкой. Вместо того, чтобы в панике удрать, тварь разъяренно зашипела и кинулась на богатыря. Сообразив, что героизм в данном случае неуместен, Санька швырнул в раскрытую пасть котомку, следом меч и, пока монстр потрошил «добычу», припустил, только пятки засверкали. Благо до выхода оставалось совсем немного.

Он выскочил из туннеля, но споткнулся о подвернувшийся под ноги камень и кувырком покатился вниз по склону, со страхом ожидая, что его сейчас сцапают. Но позади раздался страшный рев. Санька оглянулся и увидел, что тварь поспешно убралась обратно в нору. Похоже, она боялась солнечного света.

Санька сидел и медленно приходил в себя. Оказывается, с этим колечком возможны любые неожиданности: то от него шарахаются, как от чумы, а то недолго и самому головы лишиться. Впредь нужно быть поосторожнее.

Он встал и осмотрелся. Он очутился в березовой роще. Высокие стройные деревья белоснежным хороводом окружали его со всех сторон, и казалось, что он вновь находится в своем родном лесу.

– Интересно, прошел ли я сквозь Волшебные горы? – задумчиво пробормотал паренек. – Где Баюн неизвестно, да и жив ли он. Так что надо искать у кого спросить. – И он, по привычке, надеясь на «Авось опять повезёт», двинулся прямо сквозь рощу и вскоре увидел вымощенную булыжником дорогу.

– Все-таки, похоже, я в тридевятом царстве: у Берендея я таких ухоженных дорог не встречал, а там, где мы со Змеем приземлились, даже звериные тропы не попадались. Гномы говорили, что торгуют с местными жителями. Значит, недалеко должно находиться какое-нибудь селение, и можно расспросить, не появлялась ли в этих местах незнакомая царевна.

Замечательная, ровная, без ям и ухабов дорога, по обеим сторонам которой росли аккуратные, одинаковой высоты деревья, весело бежала вперёд. Среди листвы порхали и беззаботно распевали птицы.

– Красота! Здесь, наверное, даже дикие звери при встрече раскланиваются и говорят: «Здравствуйте», «Извините», «Будьте так любезны», – рассуждал Санька, с умилением поглядывая по сторонам.

Впрочем, заблуждался он недолго и за поворотом испытал сильнейшее потрясение, лоб в лоб столкнувшись с Двухголовым Змеем.

Змей, увидев богатыря, пришел в замешательство, отпрянул назад и уселся на хвост. Обе головы, перед этим мирно беседовавшие, разом замолчали, выпучив от изумления глаза. Умная голова попыталась что-то сказать, но лишь промычала нечто невразумительное.

Санька остановился как вкопанный, лихорадочно соображая, что делать. Бежать бессмысленно, но и голыми руками с драконом, тем более с двухголовым, не справиться. Не сводя глаз со Змея, он нагнулся и нащупал на земле камень, решив напоследок подпортить хотя бы одну морду.

Глупая голова презрительно хмыкнула, разинув пасть, глубоко вдохнула, собираясь опалить богатыря огнем и… заметила колечко. Вытянув шею, она поняла, что не ошиблась, в панике захлопала глазами и, поперхнувшись своим собственным дымом, раскашлялась. Змей втянул в плечи обе головы, медленно попятился, затем резко крутанулся и, несмотря на свои внушительные размеры, с жутким топотом, от которого задрожала земля, резво помчался по дороге обратно.

Санька, обрадованный и растерянный, стоял столбиком, пытаясь сообразить, в чём дело: ведь в первую их встречу Двухголовый его совершенно не боялся. И тут он вспомнил, что в прошлый раз у него не было с собой Оберега.

«Вот тебе и мирная идиллия, – подумал он. – Расслабляться нельзя. Сначала мне попадается живой и здоровый Хряк, теперь Змей. И откуда здесь Двухголовый взялся? Может тоже причастен к похищению Василисы?»

Теперь Санька шёл, настороженно поглядывая по сторонам, готовый ко всяким неожиданностям.

Вдали послышался звон копыт. Из-за поворота выехал рыцарь на белом коне, одетый в серебристые латы и такого же цвета шлем с развевающимися тремя белоснежными перьями. Длинный меч и большой прямоугольный щит с серебряным орнаментом и гербом, изображающим алую розу, дополняли картину. В руке он держал короткое, перевитое белой лентой копьё с пушистой белой кисточкой на конце.

Зрелище было настолько замечательное, что Санька забыл об осторожности и восхищенно рассматривал приближающегося всадника.

Рыцарь, не доехав до него нескольких шагов, остановил коня и грозно прорычал:

– Прочь с дороги!

Забрало у шлема было опущено, и разглядеть, что это за человек, оказалось невозможно, но покоробил заносчивый тон незнакомца.

Санька сложил руки на груди и лениво зевнул:

– С каких пор снеговики с метёлками летом под ногами путаются?

Всадник на мгновение замер, а затем, что-то резко прокричав, опустил копье и ринулся в атаку.

Хотя богатырь и был начеку, он едва не попался. Сумев резким рывком увернуться от коня, он не успел отбить копье, которое, хотя и скользнуло мимо, всё-таки зацепило плащ. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы Санька полетел в кусты. Пока он медленно поднимался, потирая помятые бока, рыцарь развернулся, соскочил с коня и бросился к нему, размахивая обнаженным мечом.

Санька понял, что дело может кончиться печально, и принялся скакать зигзагами, прячась за деревьями.

– Несчастный трус! – кричал рыцарь, словно заправский дровосек, круша деревья и кусты.

– Давай, давай, работай. На зиму дрова нужны, железяка ржавая, – огрызался парнишка, продолжая увёртываться.

Улучив момент, он пригнул молодую берёзку, а затем отпустил её. Деревце резко распрямилось и хлёстко ударило противника прямо по голове. Тот остолбенел. Санька воспользовался моментом, подскочил к рыцарю и резким ударом подбил его ноги. И пока тот падал, с лёту добавил ногой по шлему. «Бум», – ответил шлем, и оглушенный рыцарь растянулся на траве.

Санька привалил его к дереву, откинул подальше меч и поднял забрало. Перед ним, потеряв сознание, лежал бледный темноволосый юноша. Под левым глазом расплывался большой синяк – результат последнего удара. Санька огорченно покачал головой, стянул с пострадавшего шлем и легонько пошлёпал рыцаря по щекам. Тот глубоко вздохнул и открыл глаза. Увидев своего обидчика, он дёрнулся и попытался нащупать своё оружие.

– Привет, – улыбнулся богатырь.

Рыцарь надменно вздёрнул подбородок, явно не желая вступать в переговоры.

– Ты что, сдурел, на незнакомых людей кидаешься? – полюбопытствовал Санька.

Яркий румянец обиды залил лицо юноши. Он неуклюже поднялся, скрестил руки на груди и патетически произнёс:

– Я – рыцарь.

– Вижу, – согласился с этим заявлением Санька.

– Я странствующий рыцарь.

– Хрен редьки не слаще.

– Ты что, никогда о таких, как я, не слышал? – удивился юноша.

Саньке замялся. Вообще-то он когда-то что-то читал о каких-то средневековых чудаках, но что конкретно, почти не помнил.

– Они девушкам серенады поют, – уклончиво ответил он.

– Сам ты серенада, – возмутился незнакомец. – Да, в душе я поэт, но дело всей моей жизни – борьба со Злом. Я клятву дал и до тех пор, пока моя рука может держать меч, её не нарушу. И доспехи свои тебе не отдам.

– А на кой они мне?

– Как это? По правилам, если ты победил меня в честном поединке, всё моё оружие и латы переходят тебе. Но честного боя не было.

– Угу, не спорю. Можешь оставить железки себе. Не хватало мне ещё эту тяжесть таскать. Больше драться не будешь?

– Нет.

– Тогда мир?

– Мир.

Рыцарь подобрал меч, и они подошли к коню, спокойно щипавшему траву.

– Ты вот говоришь, со Злом борешься, – начал Санька. – Тогда объясни, с какой цепи сорвался? Лично я тебя в первый раз вижу и ничего плохого тебе не делал.

– Получилось маленькое недоразумение, – смущённо начал юноша. – Согласно рыцарскому этикету, соблюдая правила и традиции, я обязан странствовать и, обнаружив несправедливость, обман или притеснение, вызывать Зло на поединок. Это в теории. В жизни, почему-то, всё получилось наперекосяк. Поначалу я честно старался выполнять свою клятву, приобрёл кой-какую известность, и сразу начались сложности. Обиженные частенько начинали обижаться уже на меня, так как каждый за пазухой обязательно держал ещё целую кучу других жалоб и требовал, чтобы я всенепременно помог. Доходило до абсурда: однажды ко мне подбежали два человека, и каждый из них громко кричал, что пострадал от другого, требуя отрубить обидчику руку, желательно по самую шею.

– И ты не уважил этих добрых людей, – с улыбкой закончил за него Санька.

– Тебе смешно, – вздохнул юный борец за правду. – А эти «добрые» люди объединились и вместе напали на меня, как на шарлатана. Ты бы видел, как я от них отбивался. Теперь стараюсь в чужие склоки не влезать. Вообще приходится быть очень осторожным. По лесам бродят разбойники, и любой одинокий путник для них лакомая добыча. Мало того, откуда-то свалилась новая напасть: то и дело стали встречаться совершенно ненормальные рыцари, кабан их задери, страстно желающие сразиться именно со мной. Оказывается, кто-то пустил слушок, что такой поединок – славное дело. Хотя я догадываюсь, откуда уши растут. Это моих родственничков работа, очень уж братьям хочется, чтобы я себе шею свернул. Вот и получается, что последнее время мне приходится не Зло на поединки вызывать, а со всеми подряд драться. Тебя увидел, подумал, что тоже нападёшь.

– Весело, – посочувствовал Санька.

– И не говори, – вздохнул рыцарь и вздрогнул.

Вдалеке послышался звон копыт.

Вскоре на дороге показались два всадника. Они мчались во весь опор, оставляя за собой огромное облако густой пыли и, заметив юношей, резко осадили коней. Один из них, преклонных лет старик в тёмно-коричневом, отделанном кружевами камзоле, с реденькой бородкой и маленькими торчащими вверх усиками – по всей видимости господин. Второй, одетый попроще здоровенный детина, похоже, был его оруженосцем или охранником. Он остановился немного поодаль от хозяина и держал в руках длинное копье, щит и большой меч.

– Во, и эти тебя испугались, – рассмеялся Санька, показывая на всадников.

Не успел он договорить, как из пыли, словно чёртики из коробки, чихая и отфыркиваясь, повыскакивали пешие, вооруженные толстыми дубинками.

– Интересно, а это что за клоуны? Если по одёжке смотреть, так вроде слуги: только сильно заморенные, еле дышат.

Однако у рыцаря, похоже, чувство юмора отсутствовало напрочь. Он побледнел ещё больше и вскарабкался на коня: причём так волновался, что не сразу попал ногой в стремя.

– Извини, но у меня осталось ещё одно срочное дело – говорят в здешних краях объявился дракон. И какой, о двух головах, не дракон, а мечта. Засиделся я с тобой, а мне это чудовище отыскать нужно и победить.

– Дракон, говоришь? – насторожился богатырь. – Есть у меня один такой знакомый. Личность его с твоим описанием очень совпадает. Я его совсем недавно видел. Если это один и тот же крокодил, ты, пригвоздив его к земле, мне большую услугу окажешь. Я бы с тобой пошёл, но времени у меня сейчас нет ни капельки. Удачи.

Юноша пришпорил коня, помчался в противоположную сторону и вскоре скрылся за поворотом. Санька не торопясь отправился следом, однако не успел пройти и нескольких шагов, как увидел рыцаря, галопом возвращающегося обратно. Следом за ним во весь опор, размахивая мечами, неслись три вооруженных воина, и это сильно смахивало на погоню.

– Я вспомнил короткую дорогу через лес, – выпалил, подлетев, рыцарь, беспокойно оглядываясь по сторонам. – Нужно торопиться, а то дракон всех в округе доест и спрячется.

– Слушай, а эта регулярная армия, часом, не по твою душу? – лукаво прищурился Санька. – Может, ты дракона выдумал?

– За мной, – сознался тот. – Это владелец расположенного неподалёку замка, старый барон фон Баров. Я его молодой жене оказал знаки внимания. Старику это почему-то не понравилось, и теперь он жаждет меня наказать.

– Знаки-то без последствий? – хрюкнул богатырь.

– Как можно! – возмутился рыцарь. – Я ей показал Венеру, это звезда такая, прочитал сонет собственного сочинения и всё. Клянусь мечом моего отца.

Санька смотрел на грустное лицо нового друга и с трудом удерживался от смеха.

– О времена, о нравы. Так давай объясним этим хорошим людям, что они заблуждаются.

– Думаешь поймут? – недоверчиво спросил незадачливый поэт.

– Всё зависит от того, насколько близки ваши литературные пристрастия. Откуда я знаю, может, ты начинающий символист, а они придерживаются классического стиля и, считая твои стихи полной галиматьей, готовы повесить тебя на ближайшей осине. Поэтому предсказывать не берусь, но попробовать, по-моему, стоит.

Между тем кольцо сомкнулось: с одной стороны выстроились в ряд пятеро слуг, с другой – остановилась и перегородила дорогу бронированная троица.

Наступила короткая пауза.

Рыцарь слез с коня и, заметив Санькин вопросительный взгляд, объяснил:

– Свободы больше. Коня убить могут или с трех сторон зажмут, не увернёшься. А так я их по лесу побегать заставлю, глядишь и выкручусь. А ты бы шёл отсюда, покуда цел. Барон со мной посчитаться хочет, тебя, может, и не тронут.

– Терпеть не могу, когда толпой одного бьют, – ответил богатырь, поднял с земли длинную жердину и встал рядом. – Зато сейчас мы тоже целая толпа из двух человек, силы почти сравнялись, и можно начинать нашу старинную забаву – стенка на стенку. Хотя, если честно, убивать бедолаг из-за такой ерунды жалко. Ревность не порок, а большая глупость. Предлагаю их отшлепать. А ещё можно…

Дальше он развить свою мысль не успел. Барон решил, что ждать дальше нечего, подпрыгнул в седле и завизжал:

– Бейте их! Виршеплёта схватить, связать, сюда притащить, я с ним потом разберусь. С его слугой нечего возиться, он мне не нужен – убить, и все дела.

Люди барона бросились вперед. Старик остался на месте, потрясая кулачками и жутко вращая глазами. Оруженосец в драку не полез, а принялся всем своим видом старательно изображать, что прикрывает хозяина от возможной опасности.

– Ох уж эти ревнивые мужья, – разочарованно произнес Санька и подмигнул рыцарю. – Темнота, никакой культуры. Вместо того чтобы тихо-мирно обсудить возникшие разногласия, сплошная агрессия. Я вообще не при делах, а меня убить, и, прошу заметить, совершенно не интересуясь моим мнением. Я обиделся. Давай так – я разберусь с пешими, а ты постарайся продержаться против солдат. Лады?

Рыцарь согласно кивнул и юркнул в ближайшие кусты. Всадники бросились за ним, но тут же завязли в густых зарослях и, громко ругаясь, были вынуждены спешиться.

Богатырь посмотрел им вслед, насмешливо хмыкнул, перехватил поудобнее жердину и, повернувшись к слугам, спокойно ждал их приближения.

Однако дворовые люди и так-то не отличались особой расторопностью, а проделав бегом длинный утомительный путь  и вовсе выдохлись. Тратить последние силы на какого-то несчастного замухрышку им не хотелось – всё равно он не станет сопротивляться, а кинется спасаться. Ведь и в замке, и в окрестных деревнях простые люди боялись одного их грозного вида. Поэтому, увидев, что парнишка замер на месте, самоуверенные остолопы слегка удивились, но тут же решили: это он со страху не может пошевелиться.

– Смотри-ка, стоит. Столбняк напал! – ухмыльнулся один.

– Ноги отнялись, – уточнил второй.

– Или приклеились, – хихикнул третий.

– Да он в штаны наложил, – презрительно сморщился первый. – Зажимай носы, сейчас я ему покажу, как благородным людям воздух портить! – И он замахнулся дубиной.

Глупость всегда стоила дорого. Жердина резко дернулась, и её конец пребольно ткнулся ближайшему нападающему в живот, отчего тот, выпучив глаза, захрипел, согнулся пополам и мешком повалился на землю. В то же мгновение жердина взметнулась вверх и круто развернулась: ещё двое, получив один по затылку, а второй по лбу, рухнули рядом.

Оставшаяся парочка поначалу разинула от изумления рты, но быстро пришла в себя и, размахивая дубинами, бросилась на богатыря с двух сторон. Санька кувырком через голову проскочил под рукой у одного, моментально вскочил и со всей силы огрел его жердиной по спине. Деревяшка разлетелась на части, но и бедняга повалился вперёд и ткнулся носом прямо на второго, который от неожиданности опустил свою дубину на голову напарнику. Несчастный зарылся носом в траву и замер без движения. Последний оставшийся на ногах слуга в замешательстве на секунду приостановился и тут же рухнул, получив мощный удар в челюсть. Теперь вся пятерка лежала на земле: четверо неподвижно, а один тихо корчился, держась за живот.

– Так-то лучше, – подвел итог Санька и отряхнул ладошки. – Теперь можно посмотреть, как дела у нашего сочинителя.

Рыцарь держался. На шлеме не осталось перьев, забрало болталось на одной петле, а щит смят в нескольких местах. Перебегая и прячась за деревьями, он отбивался от солдат, которые пытались достать его мечами. Долго эта игра в кошки-мышки продолжаться не могла. Надо было срочно идти ему на помощь. Однако сражаться с закованными в железные латы вояками деревяшкой бессмысленно и опасно. Нужно срочно подыскать что-нибудь более приличное. И Санька направился к барону.

Старый ревнивец, всецело поглощённый охотой на нахального стихоплёта, был уверен, что с парнишкой давно разделались и даже не глядел в его сторону. От волнения барон ёрзал в седле, а, сообразив, что так просто с рыцарем не справиться, позеленел от злости и в ярости завопил своим воякам:

– Долго он будет как заяц скакать? Хватит с ним возиться! Порубить в мелкую капусту!

– Прошу меня извинить, – улыбаясь до ушей, произнёс Санька. – Не подобает высокородному господину выражаться словно последнему свинопасу. – И, словно томная девица, слегка присел, разведя руки в стороны.

Старикашку от такой дерзости едва не хватил удар. Лицо его побагровело, казалось, ещё немного – и из ноздрей пойдет дым и пламя. Глаза вылезли из орбит, рот судорожно хватал воздух.

– Эт-т-то ничтожество назвал меня свиньей. Р-ра-растоптать, – наконец с трудом прохрипел он своему оруженосцу.

При всей своей внушительной комплекции тот большим умом не отличался. Не мудрствуя лукаво, он подскакал к наглецу, не пожелавшему быстро и безболезненно помереть, и со всего маху обрушил на него тяжелый меч. Если бы он ещё и попал. Санька внимательно следил за его действиями и в последнее мгновение увернулся, ухватил детину за рукав и сильно дёрнул, добавив дополнительное ускорение. Увалень вылетел из седла и угодил головой прямо в барсучью нору. Насвистывая мотивчик песенки «Сама садик я садила, сама буду поливать», Санька обошел вокруг неподвижно торчащих ног и поднял меч.

Это оказалось замечательное двуручное оружие. Богатырь покрутил его в воздухе – пойдёт, хотя и немного тяжеловат. Зато теперь можно и с закованными в латы бугаями побеседовать. Он обернулся и понял, что нужно поторопиться: белый рыцарь отшвырнул расколотый на две части щит и, тяжело дыша, прислонился спиной к одинокому дереву, росшему посреди поляны. Бежать некуда. С трех сторон медленно приближались люди барона – потные, взъерошенные и злые.

– Ау, люди! – завопил Санька, врываясь в круг. – У меня тоже есть билет на это представление! Чур, игрушки пополам!

Солдаты озадаченно посмотрели на него и хрипло рассмеялись. Им было всё равно, сколько покойников они соорудят, лишь бы снова не пришлось бегать.

– Ребята, не боись, больше в салочки играть не будем! – весело крикнул паренек. – Представление продолжается: действие второе, белые начинают и выигрывают. Начали! – И с такой скоростью раскрутил меч, что тот загудел.

Вояки в замешательстве переглянулась. «Слуга», казавшийся на первый взгляд таким безобидным и никудышным, оказался намного опаснее, чем загнанный поэт. Троица разделилась. Один остался добивать истерзанного рыцаря, а двое других накинулись на Саньку.

Два меча одновременно опустились на голову богатыря. «Оп-ля!» – воскликнул он, подставив под двойной удар свой меч. Затем мгновенно сделал шаг назад и, резко отведя клинок в правую сторону, «Оп…», легко парировал боковой выпад слева, и тут же, крякнув «…ля», отбил второй – справа. Наступила небольшая пауза. Солдаты готовились к новой атаке, а богатырь стоял и сиял, как новенький пятачок. Время, проведенное в клубе «Русских забав», было потрачено не зря – оружием он владел лучше противника. К тому же упакованные в железо воины оказались намного медлительнее его, и парнишка решил малость поразвлечься. Следующий удар он не стал парировать, а просто присел, пропуская над головой сверкающую сталь. «Оп-ля!» – он проскользнул под рукой другого воина, и пока тот разворачивался, снисходительно похлопал его по плечу: «Дядя, я тута». В ответ раздался яростный рёв, и два «бронированных робота» как заведенные принялись направо и налево крестить воздух, пытаясь хотя бы зацепить насмешника. Один из них в пылу атаки выдвинулся вперёд и так сильно размахнулся, что совершенно раскрылся. Тут же прозвучало радостное «Оп-ля», и парнишка, заехав нападавшему в глаз, сбил его с ног.

– Ай-ай-ай. – Санька с осуждением покачал головой, продолжая ловко увёртываться от второго преследователя. – Нехорошо, вспотев, на холодной земле лежать. Можно воспаление легких подхватить.

Эти выкрутасы едва не привели к беде. В очередной раз отпрянув, он споткнулся и грохнулся навзничь. Лицо вояки исказила торжествующая гримаса. Он ухватился обеими руками за рукоять меча и ударил со всего маху, намереваясь пригвоздить поверженного богатыря к земле, который лишь в последнюю секунду успел дернуться в сторону. Отточенное лезвие со свистом вошло в землю и там застряло. Мигом вскочив на ноги, Санька сцепленными вместе кулаками со всей силы врезал раскоряченной фигуре по затылку.

«Да уж, баловаться не стоит, прибьют-то по-настоящему. Пора прекращать этот цирк, – несколько смущенно подумал богатырь и своим любимым приемом выбил меч у успевшего встать на ноги первого громилу. – Ну вот, с этими разобрались, а как там у моего нового знакомого дела?»

Рыцарь хотя и порядком устал, однако от такого поворота событий воспрянул духом и сам перешел в атаку.

– Тёмные люди, – пыхтел он, обрушив на противника шквал ударов.

– А ты их просвети. Чтоб сдавались, – посоветовал, подойдя, Санька. – Сонет прочитай или приветствие какое в рифму.

– Какая рифма? Я двух слов связать не могу, когда у моего носа сверкает чужой клинок.

– Это ты зря. Вот у меня знакомый кот есть. Он в любой обстановке стихи сочиняет.

– Как? Лишенное воображения животное – и разбирается в поэзии?

От удивления рыцарь даже остановился. Непростительная оплошность во время боя. Он тотчас получил по голове и рухнул на землю.

– Не, я так не играю, – насупился Санька, двумя резкими взмахами обезоружил последнего оставшегося на ногах противника, наклонился к юноше и помог ему подняться.

– Живой я, живой, – простонал тот.

– Радуйся, что удар пришелся вскользь, но свою железную шапочку можешь выкинуть, она ремонту не подлежит, – сочувственно заметил богатырь. – И вообще, давай заканчивать, а то мне скоро захочется кого-нибудь убить. Когда-нибудь они от нас отстанут?

– Пока барона не успокоим, не получится.

– Понял, – кивнул Санька, развернулся назад и замер.

К ним снова приближалась вся компания в полном сборе. Впереди с перекошенными от злобы лицами шли три слегка помятых воина. Между ними посередине шагал заляпанный грязью несчастный оруженосец, который наконец-то сумел выкарабкаться из ямы и теперь с мрачным видом размахивал топором. Следом плелись двое слуг, поднятых на ноги угрозами и бранью барона.

– У-у-у, – протянул богатырь, – сдаётся мне, на нас совсем обиделись. С чего бы это? Похоже, они ничего не поняли и снова собираются на нас наброситься. У вас тут все такие настырные?

– А ты думал, – ответил рыцарь, трогая шишку на голове. – Начнем сначала?

– Нет, хватит. У меня своих забот полно. Продолжение показательных выступлений по фехтованию на мечах переносится на следующий раз. На обратном пути, если попросят. А сейчас нужно сказать пару ласковых этому ревнивому идиоту. Прорываемся через грязнулю. Он хоть с виду и здоровее всех, но самый бестолковый, и, сдается мне, трус неимоверный. Главное – не пытайся кого-нибудь сразить, будет достаточно, если просто избежишь удара. Вперёд.

Санька оказался прав. Завидев перед своим носом два сверкающих клинка, детина крепко зажмурился, выронил топор и кинулся на землю. Богатырь с рыцарем перепрыгнули через него и подскочили к бледному от страха барону, пытавшемуся развернуть лошадь и удрать. Санька выдернул его из седла и отпустил сильнейшую затрещину, от которой бедный муж без чувств покатился по земле.

– Всех порешу! – состроив жуткую гримасу, развернулся к слугам богатырь. – Пока не поздно, забирайте вашего хозяина и брысь отсюда. А то смотрите, загнется эта старая развалина – вас над главными воротами повесят за неоказание первой медицинской помощи пострадавшему. И без глупостей: тихо подошли, тихо подняли, тихо исчезли. Кто дёрнется, пусть пеняет на себя. Ясно?

Боком, боком, втянув головы в плечи, люди барона взгромоздили неподвижное тело обратно на лошадь и, придерживая его с двух сторон, торопливо зашагали по дороге назад к замку и вскоре исчезли за поворотом.

Теперь можно было перевести дух.

Белый рыцарь посмотрел на небо, покачал головой, вздохнул и проговорил:

– Вот так и живу. А куда денешься?

– Трудно сказать. Давай знакомиться: меня зовут Санька, а тебя?

– Алекс Краунц фон Розен. Но обычно меня называют Белый Рыцарь с Алой Розочкой.

– Розочка?

– Видишь ли, мне знакомые девы почему-то всегда такой цветок дарят. – И рыцарь вытащил откуда-то из-под доспехов помятую, переломанную, но ещё яркую алую розу.

– А говорил – Луна, сонет.

– Так к этому необходимо ещё капельку уважения, нежности и ласки.

– Тоже верно.

В это время Двухголовый Змей, тяжело топая, пыхтя и дымя, словно старый паровоз, мчался к замку. Он ужасно испугался.

Хотя Змей напрямую не участвовал в заговоре Хряка по отстранению от трона Берендея, но тайно ему помогал. Именно он пытался устранить Саньку, заточив его в свою темницу. Поэтому после того, как богатырь с помощью лесных волшебников разгромил Серый Орден, Двухголовый, не дожидаясь, пока вспомнят, что и у него рыло в пуху, потихоньку покинул лес. Конечно, не хотелось терять свой замок, набитый по самую крышу добром, но жизнь дороже.

Перебравшись через Волшебные горы, он встретил Хряка, который приютил его в заброшенном замке, а пару дней назад они туда же доставили околдованную Василису. Её поместили в одной из верхних комнат и поставили стражу из монахов.

Сейчас Змей торопился рассказать Хряку о том, что встретил Саньку, и обязательно сообщить про волшебное кольцо.

На полном ходу он проскочил ворота, раздавил мимоходом пару монахов, вихрем взлетел на крыльцо и, не снижая скорости, ворвался в приемный зал. Здесь его ожидал второй сюрприз: на троне сидел Магистр и о чем-то тихо разговаривал с Хряком. Двухголовый от удивления споткнулся и покатился по скользкому паркету, лишь в последний момент успев затормозить перед самым троном.

– ЗдесьэтотподлецСаньканашврагспасайсяктоможет! – запричитали головы, перебивая друг друга.

Магистр нахмурился и уставился тяжелым немигающим взглядом на презренное существо, осмелившееся его прервать. Головы поперхнулись и замолкли. Затем одна из них робко произнесла:

– Возле Волшебных гор… Санька… Сюда идёт…

Монах и бывший советник переглянулись.

– Дьявол! – выругался монах. – Не успел появиться, а уже тут как тут. Снова встаёт у меня на пути.

– Пошлем против него солдат, пусть убьют, пока он нам свадьбу не испортил.

– И неизвестно сколько из них останется в живых. Нет, мне солдаты для других дел нужны, – отрезал Магистр.

– Тогда царевну за море в монастырь переправим. Там свадьбу и сыграем.

– Свадьбу сыграем завтра. В полночь засияет Чёрная Звезда. Мне нагадали, что она будет моим свидетелем, и тогда никто в мире не сможет отобрать у нас это царство.

– У нас? – переспросил Хряк.

– У нас, у вас. Не придирайся к словам. Мы же договорились. К сожалению, она видна только здесь. Поэтому придётся поторопиться. Никаких гостей, тем более Берендея. Старая развалина будет только мешать. А насчет ненавистного мальчишки у меня есть идея получше.

Ничто так не повышает аппетит, как спортивные упражнения на свежем воздухе. Избавившись от назойливых преследователей, Санька и его новый друг решили сначала слегка подкрепиться и со свежими силами продолжить путь. У рыцаря нашлось немного припасов, и, отыскав местечко поукромней, чтобы больше никто не смог помешать, они разожгли маленький костер. Теперь настал черед Саньки поведать о своих заботах. Закончив свой рассказ, богатырь вздохнул:

– Вот такие пирожки с капустой. Ума не приложу, где искать Василису. Слушай, мне неудобно тебя просить, но не мог бы ты пойти со мной?

– Я рыцарь странствующий, и мне без разницы, в какую сторону двигаться. А вызволить деву из рук ужасного монстра – благородная цель.

– Не уверен, что ужасного. Берендей портрет того принца видел: говорит, очень даже смазливая рожа.

– Не важно. Раз применил колдовство и приворотное зелье, значит, на себя не надеялся. Пусть внешне хоть какой раскрасавец, но душою чёрен. Одним словом – монстр. Поэтому я отправляюсь с тобой.

Санька встал и, волнуясь, пожал протянутую руку. После исчезновения кота он остался совсем один, и вот нашелся человек, который мог помочь в поисках Василисы, да и второй меч в этом опасном путешествии был весьма кстати.

Они затушили костер, и рыцарь предложил для начала заехать к знакомому графу, который знал абсолютно всех вокруг. Розочка стащил с себя доспехи, скептически осмотрел и решил, что чинить их нет никакого смысла. Не долго думая, он затолкал их под ближайший куст и остался в одной белой рубашке, украшенной кружевами, а затем свистом подозвал своего коня. В кустах обнаружился второй конь, брошенный впопыхах людьми барона. Санька и Розочка взобрались на скакунов и, не мешкая, помчались вперед. Дорога делала большой крюк, и было решено его срезать через большое, расцвеченное алыми маками поле.

– Нужно держаться солнца, – объяснил рыцарь. – Я в этой местности недавно и иногда путаюсь.

– Дойдём, – беспечно махнул рукой Санька. – Я везучий. Заодно расскажешь, с какой стати ты в странствующие рыцари подался?

Розочка улыбнулся.

– Судьба, – начал он свою повесть. – Я третий, самый младший сын в семье. По закону, замок и земли переходят в наследство старшему сыну. Если у среднего есть маленькая надежда на преждевременную смерть первенца от несчастного случая, внезапной простуды или другой нелепой случайности, то мне, как говорится, рассчитывать особенно не на что. К тому же, с детства я был слабеньким, болезненным ребенком. Пару раз, говорят, чуть не помер, но, слава богу, обошлось. Отец ввиду моей хлипкости внимания на меня обращал меньше, чем на своих лошадей и собак: под ногами не путаюсь и ладно. Братья тоже за соперника не считали, но при каждом удобном случае, когда никто не видел, крепко били, намекая, что дома мне делать нечего. Вот так и жил. Я уже и план придумал: или тайно на корабль пробраться и уехать за море, удачи искать, или в алхимики податься. Но однажды затеяли в замке ремонт. На дворе лежали здоровенные камни, и понадобилось их на другое место перетащить. Братья надо мной подшутить решили. «Иди, – говорят, – потрудись. Отец приказал». У меня даже вопросов не возникло. Пошёл. Я-то думал, мы эти каменюги по двое таскать будем: весу в них – фунтов шестьдесят. Ан нет. Дворовые люди крепкие. Каждый камешек в охапку, и вперёд. Я опозориться не мог и, на них глядя, тоже камень схватил. Две штучки перенёс, а следующий обнял и ни с места. Такая слабость во всём теле, что ни туда, ни сюда. Руки как ватные. Кулаки не сжать. Лежу, как раскорячившаяся лягушка на солнцепеке. В это время отец на двор вышел. Очень его мой вид удивил. Подозвал управляющего, на меня показывает, а тот в ответ: мол, это я таким образом камни переношу. И много перенес? Два с половиной. Что значит с половиной? С третьим, объясняют, заминка вышла: нести не может, а бросать не желает. Отцу мое упрямство понравилось. Приказал моим воспитанием заняться. История, поэзия и, главное, военная подготовка.

– Так это ж хорошо, – заметил Санька.

– Если бы, – хмыкнул Розочка. – Братья всполошились и решили от меня любым способом избавиться. Тут и случай представился. У нас в озере какая-то гадость жила, девок, когда те купались, за мягкие места кусала. Я её и убил. Честно говоря, случайно. Хотел к завтраку щучку острогой подколоть. А родственнички сразу кричать, что у меня один путь – в странствующие рыцари. Мол, видение им было, множество подвигов совершу. Может быть, этими криками дело бы и закончилось, но на другой день я в лесу на медведя-шатуна напоролся. Он до этого нескольких человек насмерть задрал. Я перепугался, от него бежать, зверюга за мной, вот-вот настигнет. Как на грех, нога в яму провалилась, я и растянулся. А за поясом был большой охотничий нож. Когда я упал, ручка в землю вошла, а лезвие вверх выступило. Мишка на меня сверху навалился, да на ножик-то и напоролся. Насмерть. Тут уж весь народ поверил, что должен я подвиги совершать. Как ни пытался доказать, что это глупости, а пришлось стать странствующим рыцарем. Надоело страшно. Я ведь эти ратные дела не люблю. Мне бы посидеть у камина, рифму подобрать…

– Красавице песенку спеть.

– Не вижу в этом ничего предосудительного. Девы для того и существуют, чтобы за ними ухаживать. Если б можно было наплевать на эти приличия, то я давно бы поменял свой меч на лист бумаги и хорошо отточенное гусиное перо. Но увы.

– «И вечный бой, покой нам только снится», – продекламировал Санька известные строчки и, немного помолчав, грустно добавил: – И у меня нет иного пути.

Они пересекли почти все поле, когда у Розочки ослабло седло. Он спешился и принялся перетягивать ремни. Санька, решив воспользоваться передышкой и немного отдохнуть, завалился на землю. Он лежал на спине и смотрел в голубую даль неба. Теплый ветерок ласково обвевал лицо. Сладкий аромат ярких, крупных цветов слегка кружил голову. Что может быть прекраснее природы? Никаких тревог, волнений. А если прикрыть глаза, то шелест листьев, жужжание пчёл и щебет птиц сливались в одну тихую, нежно убаюкивающую мелодию. Незаметно для себя богатырь задремал.

– Спасайся! – услышал он сквозь дрему далекий голос рыцаря.

Это было совершенно непонятно. От кого нужно спасаться в таком замечательном, безопасном месте? И как? Голова стала тяжелой и едва соображала. Мысли путались, и выяснять этот вопрос совершенно не хотелось. Впрочем, даже если бы и возникло такое желание, то совершенно напрасно – силы куда-то исчезли. Руки и ноги одеревенели. Единственное, что получилось, это слегка приоткрыть глаза. Всё вокруг поплыло. Саньке стало весело. Он блаженно заулыбался, с легким удивлением разглядывая этот переливающийся мир, однако радовался недолго: почерневшее колечко, словно раскаленная игла, дикой болью пронзило ему руку. Санька с воплем подлетел вверх и мгновенно вернулся в реальный мир.

«А полянка – дрянь, коварная полянка. Охмурить пытается, – смекнул паренек. – Надо делать ноги, пока не поздно».

Он поискал взглядом Розочку. Странно, ни рыцаря, ни коней нигде не было видно. Санька заметался, растерянно оглядываясь. Никого. И куда теперь идти? Он стоял посреди огромного красного поля, со всех сторон темнел лес. Похоже, его завели сюда и бросили, обвели вокруг пальца, как последнего мальчишку? Что теперь будет с Василисой?

– Ну, попадись ты мне. Я тебе устрою борьбу за справедливость! – в ярости сжал кулаки богатырь и вдруг заметил невдалеке едва различимое белое пятно. – Ага, вот ты где затаился.

Он бросился вперёд с твердым намерением покарать обманщика, но, подбежав, увидел, что рыцарь лежит ничком и не шевелится.

«Убит!» – мелькнула у Саньки ужасная мысль.

С замиранием сердца он перевернул бесчувственное тело на спину, с трепетом ожидая увидеть кровавую рану, и облегченно выдохнул: Розочка сладко спал.

– Кто-то старается нас околдовать, – пробормотал богатырь. – Если бы не колечко, я бы тоже рядом лежал. Надо драпать.

Он взвалил рыцаря на плечо и поспешил к лесу. Однако быстро не получалось. С каждым шагом ноша становилась тяжелее и тяжелее, пот заливал глаза, от напряжения бешено колотилось сердце. Наконец, они добрались до первых деревьев. Санька уронил рыцаря, словно куль с мукой, на землю, а сам растянулся рядом, привалившись к стволу большой развесистой липы.

Минут десять он лежал, закрыв глаза и не в силах пошевелиться. В голове гудело. Постепенно дыхание восстановилось. Послышался шорох – похоже и Розочка пришёл в себя.

«Кажется выбрались», – подумал богатырь и, открыв глаза, попытался приподняться, но замер на полпути.

Прямо в лицо ему смотрела длинная стрела. Санька поднял взгляд и совершил ошибку, за которую едва не поплатился жизнью: увидев тех, кто его окружал, он непроизвольно глупо хихикнул:

– Это что за детки в карнавальных костюмах?

Стоявший напротив «малыш» побагровел, взмахнул рукой, и через мгновение вокруг Санькиной головы торчало с десяток стрел. Причем некоторые были пущены так точно, что зацепили волосы, правда, сам богатырь не получил ни единой царапины. Он побледнел словно полотно и сидел ни жив ни мертв с раскрытым ртом.

– Может, ещё что-нибудь хочешь сказать? – грозно осведомился «ребенок».

– Нет, – еле слышно прошептал богатырь.

Теперь он хорошо разглядел стоявших вокруг людей. Это были небольшого роста, красивые, с тонкими чертами лица воины. Юные на вид, они действительно могли сойти за детей, если бы не их жесткие, серьезные глаза. А рядом стоял командир. Он практически ничем не выделялся, однако остальные относились к нему с заметным почтением.

– Мы у эльфов, – подал голос рыцарь. – Я никак не ожидал встретиться с ними, хотя и слышал, что их владения расположены где-то в этих местах.

– У кого? – удивленно переспросил Санька. – Но ведь это такие маленькие, бесплотные, безобидные…

– И безжалостные, – прервал его властный голос, – ко всем, кто незваным вторгается на нашу территорию. А особенно к наглым невоспитанным насмешникам.

– Э, видите ли, – осторожно начал Санька. – Мы не знали, что это ваши владения. Сами мы не здешние, а никаких таких указателей или предупреждающих табличек по пути не попадалось. Мы мирные путники и ни с кем ссориться не хотим, а идем по своим делам: ищем пропавшую дочку царя Берендея Василису. Кстати, вы не видали наших лошадок?

– Думаю, они вам не понадобятся, – сухо ответил главный эльф и указал пальцем на подаренный гномами плащ. – Твой или украл?

– Один знакомый король подарил. Грон. Он мне еще…

– Грон? Правитель гномов Волшебной горы? Это чрезвычайно подозрительно: чужеземцы, друзья нелюдимых подземных жителей, проникают в наши владения через зачарованное Поле Грез. На это способны немногие колдуны.

«Опять вляпался, – приуныл парнишка. – Сначала пришьют колдовство, а затем, на всякий случай, свернут шею».

Действительно, мрачное выражение лиц эльфов не предвещало ничего хорошего.

– Ваше величество, вы где? – раздался нежный голосок, и посреди полянки появилась прекрасная миниатюрная женщина.

– Вот это красавица! – ахнул Розочка.

– Так это король! – охнул Санька.

– Он самый, – пробурчал недовольно эльф, повернулся к женщине и мягко произнес. – Дорогая, мы поймали двух подозрительных людишек, и я хочу выяснить, для чего они здесь появились. Думаю, я скоро освобожусь, а тебе, право, не стоит тут находиться.

– Я не вижу за ними зла, – возразила королева.

– Возможно, не буду спорить. Однако я думаю ты согласишься, что я должен знать, кто они такие.

– Да, конечно. Но прежде чем уйти, позволь взглянуть на колечко, надетое на палец этого юноши.

– Колечко? Какое колечко? – переспросил эльф и повернулся к пленникам. – У кого оно? Немедленно показать.

Спорить было глупо и опасно, поэтому Санька молча вытянул руку. К его величайшему изумлению, колечко засветилось мягким светом, и на нем появились искусно выгравированные таинственные письмена.

– Да это же Оберег, одно из колец Подземного мира, носить его может только тот, кто не желает зла другим! – воскликнул король и подал знак: эльфы опустили луки. – Вы свободны. Прошу меня извинить, но, сами понимаете, время неспокойное, приходится быть осторожным. Мое имя Тарагор, а это моя жена – королева Алллейонния.

Королева слегка кивнула.

Санька с трудом пытался повторить ее имя:

– Ал… Ли… Он… А можно вас называть Алёнушкой? У нас и сказка такая есть. Про то, что женщины частенько высказывают умные мысли, и очень полезно их хотя бы иногда слушать. – И он восторженно пихнул локтем Розочку: – Я же везучий. Представляешь, чем бы эта встреча закончилась, не появись королева поблизости?

– А кто с тобой спорит? – удивился рыцарь. – Я всегда говорил, без женщин одни неприятности. Кстати, что за сказка?

– Есть одна. Там у неё братец был, сначала ничего, а потом сестрицу слушаться перестал. И у него начались такие бо-о-о-льшие неприятности.

– Каждому нужна своя королева, – усмехнулся король и объявил: – Прошу во дворец. По случаю знакомства устроим карнавал.

– Нет, нет! – запротестовал Санька. – У нас совершенно нет времени. Мы и так опаздываем.

– Ну, ну, не преувеличивайте. Время есть всегда, главное – правильно им распорядиться. При желании за один день можно сделать столько, сколько при иных обстоятельствах не сделаешь за год. Кстати, вы когда-нибудь встречали правителя, который хоть раз сказал о себе, что он был не прав? Нет, и не пытайтесь вспомнить, всё равно ничего не получится. А вот я признаю, что перестарался в своих подозрениях, и, желая сгладить неприятные воспоминания, приглашаю вас на кружечку-другую лёгкого нектара.

Санька с Розочкой переглянулись, не зная, что и ответить.

Тарагор заметил их неуверенность и глаза его лукаво сверкнули.

Я думаю, вы понимаете, что ваш отказ будет расцениваться как оскорбление нашего королевского величества. И ещё одно замечание: скоро стемнеет, а разгуливать ночью по нашим лесам без нашей охраны довольно-таки рискованно.

– Вы правы, ваше величество, – поспешил согласиться Санька.

С королями спорить опасно. К тому же мало ли какие проблемы возникнут в будущем, а такие союзники, как эльфы, могут при случае пригодиться. Два, даже три их малюсеньких стаканчика роли не сыграют, зато никого не обидишь.

– Вот и замечательно, – просиял Тарагор и взмахнул рукой.

Незамедлительно к ним подвели двух коней. Розочка бросился к одному из них, обнял за шею и принялся тихо нашептывать ему на ухо.

– Это мой друг, – смущенно пояснил рыцарь. – Я его ещё жеребенком взял и никогда с ним не расставался. Он меня не раз от смерти спасал.

– Умное животное, – подтвердил король. – Ваш конь метался по краю поля, но не уходил. Именно поэтому мы решили посмотреть, что происходит, и наткнулись на вас. Так что забирайте своих скакунов. А вот и наши с королевой лошадки. Это не совсем обыкновенные животные – ни один чужак не может даже близко подойти к ним, а уж тем более оседлать. Много веков назад их предки поступили к нам на службу и с тех пор преданно выполняют все наши просьбы.

Хозяева и гости уселись верхом и направились в глубь леса. Остальные эльфы бесшумно бежали, точнее, скользили рядом.

Странный и прекрасный лес расступался перед ними. Ни одного больного, старого или поваленного дерева. Стройные, прямые стволы, сочно-зеленые листья. Мягкая бархатистая трава, на которой совершенно не оставалось следов ни от эльфов, ни от коней. Дивной красоты цветы, великое множество самых разнообразных птиц.

Они пересекли речку и вышли к большому пологому холму, поросшему высокими, мощными деревьями.

– Вот мой дворец, дорогие гости, – повёл рукой Тарагор.

Гости растерянно оглядывались по сторонам, силясь разглядеть хотя бы одно строение.

– Посмотрите внимательно на деревья, – рассмеялась Алёна.

И тут они увидели, как кроны деревьев, причудливо переплетаясь, образуют настоящие жилища.

Королева перехватила их восхищенный взгляд и улыбнулась.

– Это наша зеленая столица, а вот здесь, – она указала на небольшую полянку, – мы проводим торжества и карнавалы.

– Здорово, – согласился Санька. – И деревья так красиво подрезаны.

– Почему подрезаны? – удивилась Алёна. – Сами так растут. Деревья – они живые: всё понимают, только громко не говорят. Шепчут. Если прислушаться, то можно их понять. Мы их просто просим, и они принимают такую форму, какая нам удобней. А вот и мое любимое.

Королева взлетела на дерево в форме шара с большим троном посередине. Она ласково провела рукой по листьям, и Саньке на миг показалось, что ветки с нежностью ей ответили.

Посреди поляны стоял небольшой, накрытый к обеду стол. Король с королевой сели с одной стороны, гостей усадили напротив.

– Я поднимаю этот кубок в вашу честь! – торжественно объявил Тарагор.

Гости поклонились в ответ.

В это время возле стола неслышно появился эльф с маленькой скрипкой в руках.

– Наш волшебник, чародей музыки, – прошептала королева.

Словно в подтверждение этих слов смолкли птицы, и даже ветерок перестал шевелить листья. Тихо заиграла скрипка, и полилась чарующая печальная мелодия. Санька сидел и слушал: ему было хорошо и грустно; он словно улетал ввысь, в бездонное небо и там, среди звезд, вместе с Василисой обнимал всю Землю. Музыка уводила, говорила, что мир прекрасен и призрачен. Появились эльфы и феи. Они расположились рядышком на траве, и, раскачиваясь в такт, что-то негромко напевали. Слезы наворачивались у обоих юношей на глаза. Алёна с нежностью посмотрела на них, затем улыбнулась и хлопнула в ладоши.

Тотчас сменился ритм: скрипка заиграла весёлый, зажигательный танец. Грусть пропала, развеялась, словно легкий дым. Эльфы вскочили, и на поляне началось веселье. К гостям подлетели две прелестные феи и вытащили Саньку и Розочку в круг. Они кружились в танце словно и сами были невесомыми: взлетали ввысь и парили в воздухе. Никогда раньше Санька не представлял, что музыка может так кружить голову. Мелькали счастливые лица лесных жителей, на миг показались прекрасные глаза королевы. Мимо пролетел смеющийся король. А музыка всё убыстрялась и убыстрялась.

Санька совершенно потерял голову. Хотелось чего-то такого этакого, а чего, он не знал и сам. Душа желала размаха, да так чтоб гремело на всю округу.

«Цыган сюда, – пришла ему в голову шальная мысль. – С медведем, с прыжками через костер. Хотя откуда здесь цыгане. А может баньку? Во! Именно баньку: распариться, затем в ледяную воду и снова танцевать».

Санька остановился. Несколько парочек, захваченных танцем, врезались в него и, смеясь, полетели кружиться дальше. Маленькая фея обхватила его шею, заглянула в глаза и нежно прошептала:

– Потанцуем?

– Минутку, – улыбнулся Санька и перехватил пролетавшего мимо Тарагора. – Баньку сообразим?

– Что такое «баньку»? – переспросил эльф.

– Банька – это… это нечто волшебное, – пошевелил пальцами Санька и принялся старательно объяснять королю, что он имел в виду.

Тот внимательно выслушал и кивнул. Но договорить им не дали. Появилась королева в окружении фей, потянула богатыря за руку, и он снова окунулся в вихрь музыки. Рядом кружился Розочка. При этом он умудрялся становиться на колено и громко читать стихи. Незаметно подступила ночь, таинственный полумрак укутал поляну. Лица фей стали ещё прекрасней и загадочней.

Санька никогда не был большим любителем танцев и ужасно устал. Он чувствовал, что скоро испустит дух. Ноги стали понемногу отставать, задеревенела спина. Но музыка подгоняла, не давая остановиться ни на мгновение. Скрипач, закрыв глаза, самозабвенно выводил мелодию.

Алёна, проплывая мимо, успела заметить бледное лицо богатыря. Она резко остановилась возле скрипача и выбила скрипку из его рук. Эльфы замерли, а затем тихо опустились на землю.

Зато обессиленный парнишка попросту рухнул на траву. Рядом с ним распластался рыцарь.

– Интересно, от счастья умирают? – простонал он.

– Не знаю, – еле смог пошевелить языком Санька. – Если бы не королева, я бы точно протянул ноги. Этот музыкант – он что, железный?

Рядом на траву опустился король.

– Когда играет эльф-скрипач, то остановить его можно, только разбив скрипку. А вы молодцы, долго держались. Кстати, твоя банька готова.

Полузакрыв глаза, богатырь расслабленно лежал на лавке в предбаннике и тихо вздыхал от наслаждения. Тело стало невесомым, нигде ничего не болело, голова лёгкая и совершенно пустая, и сквозь дрему проскальзывала одна-единственная мысль:

«Хороша она, жизнь эльфячая. Вот тут бы остаться».

Он уселся, пошарил рукой под лавкой и, нащупав ковшик с элем, поднёс его ко рту и с удовольствием потянул холодненькое.

Невесомая рука легла Саньке на плечо. Рядом, слегка наклонив голову набок, стоял и улыбался Тарагор:

– Ты вчера куда-то собирался идти. Ещё не передумал?

Санька поморщился. Вот так всегда: только устроишься, начнешь думать о чем-нибудь хорошем, как тебя сразу посылают. Спрашивается, зачем тащиться неизвестно куда, искать своенравную дочку исторически совершенно неизвестного царя, которая решила выскочить замуж и о нём, скорее всего, ни разу не вспомнила? Раз судьба привела его в эту замечательную страну, так зачем морщить лоб, как барышник на базаре, и требовать товар лучшего качества.

Стукнула дверь, и в дверь ввалился рыцарь.

– Давайте присоединяйтесь, сейчас я парку добавлю, – обрадовался Санька, юркнул в баню, плеснул на каменку ковшик воды и выскочил обратно. – Ну, кто самый смелый?

Розочка решительно разделся, шумно выдохнул и шагнул внутрь. Через пару минут эльф сунул нос в парилку и увидел рыцаря, который, словно камбала, судорожно хватая воздух раскрытым ртом и плотно прижимаясь к полу, медленно, но упорно полз к выходу.

От этого потрясающего зрелища король невольно попятился.

– Знаете, я, пожалуй, сначала пойду похлопочу насчет завтрака, – пояснил он и тихо исчез.

Следом появился Розочка и тоже выскользнул за дверь. Санька скептически хмыкнул и опять завалился на лавку.

Лучше бы он этого не делал. Словно тысячи раскаленных иголок впились ему в бок. От дикой боли он завопил дурным голосом и, словно лещ на сковородке, подлетел вверх. Ковшик опрокинулся, и липкая жидкость залила ему лицо. Санька козлом скакал по предбаннику, пытаясь одной рукой протереть глаза, а другой крепко зажимая горевшую огнем бочину. Наконец ему удалось разлепить веки, и он принялся крутить головой, пытаясь понять, какая зараза его укусила. Но, увидев, кто это сделал, богатырь тотчас забыл про свою боль.

Прямо перед ним, выгнув спину, стоял разъярённый Кот Баюн и шипел, словно раскалённая каменка, на которую вылили сразу много воды.

– Баюша, – расцвёл парнишка. – Живой. А я так волновался. Давай по стаканчику по случаю чудесного спасения, а ты расскажешь, как сумел проскочить и сюда добраться.

Он попытался погладить кота, но, увидев, что тот продолжает злиться, опасливо отодвинулся.

– Ты, часом, не заболел? На своих бросаешься. Бешенство, говорят, заразно.

– Зато не будешь киселем разлёживаться, – сухо отрезал кот.

Он вытащил из-за спины большие часы-ходики, сунул их прямо под нос Саньке и спросил:

– Кукушка, кукушка, сколько времени осталось, чтобы царевну отыскать?

Часы больно ударили паренька гирькой по лбу, и из окошка выскочила кукушка.

– Ку! – ответила она и скрылась.

– И всё? – оторопел богатырь.

– И всё, – подтвердил кот. – До полуночи всего ничего, а мы до сих пор не знаем, где Василиса.

– Так я сразу отсюда и собирался идти, – принялся оправдываться Санька. – Чесслово. Только присел, штаны надеть, а тут ты. И вместо того, чтобы разобраться, когти распустил.

– Помолчи. С каких это пор ты решил, что меня вокруг пальца обвести можешь? – буркнул Баюн. – Времени мало, а хорошего ещё меньше. У меня никаких новостей. Местный народ очень подозрительный, на расспросы не отвечает. То ли дело у нас: расскажут, покажут и в придачу до места доведут. Поэтому, полагаться придётся только на себя да на волю случая. Живо собирайся.

Санька быстренько оделся и вышел из баньки. Прямо перед ним на траве сидел рыцарь и с отсутствующим видом смотрел на небо.

– Здесь неподалеку одна дева проживает, – пояснил он, заметив удивленный взгляд. – Грустно ей и одиноко. Хочу посвятить ей сонет.

– Ох, не доведут тебя стихи до добра, – покачал головой богатырь. – Я ухожу.

– Свою деву искать?

– Да.

– Я с тобой. Как обещал.

– Тогда пошли с эльфами попрощаемся

Они вышли на поляну, где стоял накрытый стол. С противоположной стороны показались король с королевой.

– Спасибо за гостеприимство, – поклонился им парнишка, – но мы должны идти.

– Что, банька не удалась? – забеспокоился Тарагор.

– Да нет, банька замечательная, просто мы загостились, пора и честь знать, – ответил Санька. – Кстати, познакомьтесь: мой друг Баюн, очень умный кот.

– Позвольте, но откуда он взялся? – нахмурился король. – Мои подданные ни о каких посторонних котах не докладывали.

– Ваше величество, – прижал к груди лапы Баюн. – Приношу самые искренние извинения за непрошеное вторжение. Очевидно, на такое маленькое животное, как я, ваши люди не обратили внимания.

– Предположим, – нехотя согласился Тарагор. – Но мне такие сюрпризы больше не нужны.

– И не будет, – вступился за друга богатырь. – Мы сейчас уходим. Один вопрос: в ваших краях не появлялась заколдованная царевна?

– Не слышал, а в чём дело?

Санька уселся за стол и выложил всю историю от таинственного исчезновения Василисы до перехода через Волшебные горы.

Эльф внимательно слушал рассказ, а когда он дошел до странной твари, покачал головой.

– Это Гигантский Червь. С незапамятных времён живет в горах и нападает на путников. Совершенно не переносит солнечного света, и даже малейшая искорка выводит его из себя, а от блеска колечка, похоже, и вовсе рассвирепел. Хотя, я думаю, это тебя спасло. Обычно Червь бесшумно ползет следом за своей жертвой, а затем резким броском набрасывается на неё. Оберег заставил его нервничать, и ты сумел ускользнуть.

– А почему гномы меня не предупредили? Хотели, чтобы эта тварь меня сожрала?

– Не думаю. Гномы – народ практичный и просто так ничего не делают. Скорее всего они надеялись, что ты сумеешь справиться с опасной тварью. Посуди сам: ты победил Огра, у тебя на руке сверкает волшебное колечко, так почему бы тебе по пути не избавить подземных жителей и от этой головной боли?

– Но могли бы хотя бы намекнуть. Я для них старался, ужасного людоеда убил, а они мне такую пакость подсунули.

– Врёт и не краснеет, – высунулся кот. – Если бы знал, наверняка, дал бы дёру в другую сторону.

– Вечно ты лезешь со своими замечаниями, – огрызнулся Санька.

– Ладно, не спорьте, – успокоил их Тарагор и хлопнул в ладоши.

Тотчас перед ними появились несколько придворных.

– Быстро, но осторожно, разузнать, – приказал король, – не появилась ли в здешних местах незнакомая заколдованная царевна, либо происходили какие-нибудь загадочные или странные события.

Эльфы кивнули и бесшумно исчезли среди деревьев.

Тарагор снова указал на стол:

– Пока они узнают, мы вполне успеем выпить по капельке нектара.

Действительно, не успели опустеть кубки, как вернулись посыльные.

Король их внимательно выслушал, задумчиво поглядел на гостей и проговорил:

– Значит, так. Про царевну никто не слышал. Теперь насчёт странностей. Неподалёку от нашего леса стоит старый заброшенный замок. Его хозяин погиб странной смертью, наследники больше одной ночи в замке не выдерживали: или сходили с ума, или же наутро их находили мертвыми. Долгое время никто не пытался поселиться в замке, и вот недавно, буквально пару дней назад, в нём объявился двухголовый дракон.

– Двухголовый?! – вскочил взволнованный Санька, едва не опрокинув стол. – Сначала я наткнулся на Хряка, который был в сговоре с Двухголовым Змеем, а вчера повстречал и самого Змея. Прежде они жили в царстве Берендея и натворили немало бед. И чует моё сердце, замешаны в похищении Василисы. А если ваш дракон родственник нашему Двухголовому Змею, то возможно он что-нибудь знает. Мы идём к замку.

Сборы и прощание были недолгими. Гостям подвели коней и подарили новое оружие.

Коту для путешествия соорудили из прутьев небольшую корзинку и прикрепили к седлу Санькиного коня. Баюн долго шебаршился под крышкой, ворча себе под нос, что не пристало приличному коту ездить в какой-то детской люльке в мелкую клеточку, и даже потребовал пуховую подушку, но в конце концов смирился с таким средством передвижения.

Под веселую музыку скрипок в сопровождении эльфов-проводников путники выбрались на знакомую, выложенную булыжником дорогу и отправились к замку, где находился дракон.

Три тёмные фигуры, окружив небольшой столик, смотрели на хрустальный шар.

– Ну давай же, давай, – нервно повторял Магистр. – Куда запропастился этот негодный мальчишка?

Пошел уже второй день, как Санька исчез. Магистр, Хряк и Змей метались по дворцу, дергаясь от каждого стука: им казалось, что это богатырь уже ломится в запертые двери.

Неожиданно по шару пошла рябь, и все четыре головы, стукнувшись лбами, склонились над столом.

– Он у эльфов прятался, а сквозь их лес мои чары не действуют, поэтому и найти его не могли, – простонал Магистр. – Ну ничего, теперь мы знаем, где он. А это что за чучело рядом с ним? Помощничка себе отыскал. Ого, и кот тут. Ничего, осталось немного. Василису отправьте в башню наверх, а этому выскочке я сейчас устрою веселую жизнь. Змей, пойди к воротам и… хотя нет, постой; вернись, сядь возле шара и следи за Санькой. Если что, зови немедленно.

Змей, который, не дослушав приказа, сразу же затопал к двери, круто развернулся и бросился обратно, снова позабыв про скользкий паркет. Лапы его разъехались в разные стороны, и он, царапая когтями по полу, попытался остановиться, но не сумел и всей массой врезался в столик. Хрустальный шар качнулся, покатился к краю и, свалившись на пол, с грохотом разлетелся на тысячу осколков.

Все окаменели. Монах, словно рыба, стоял и хватал ртом воздух. Хряка едва не хватил удар. Теперь они не могли следить за богатырем.

– Эй, Баюн, – постучал по корзинке Санька. – Хватит спать, скоро драконье логово, готовься.

Крышка приподнялась, и из-под нее выглянула утомлённая кошачья морда. Приоткрыв один глаз, он посмотрел на дорогу и снова скрылся. Монотонное покачивание корзины наводило на него глубокую дрёму.

– Не шуми, – пробурчал он, снова сворачиваясь в клубок, – я сил набираюсь. Когда замок появится, тогда и разбудишь. Ты лучше по сторонам поглядывай, не то опять в какую-нибудь историю вляпаемся.

– Ох и горазд же ты ворчать, – рассмеялся Санька. – Дорога отличная, кони свежие, ещё немного, и мы у цели. А того, кто нам поперек дороги встанет, мы с Розочкой так отделаем, только пух и перья полетят. Кстати, ты так и не рассказал, как ты через Волшебные горы перебрался?

– Молча. Когда эта свистопляска началась, я понял, что бежать некуда, да и бессмысленно: в любом случае задавит. А потом вспомнил твои слова «Горы – они добрые». У меня мелькнула мысль: может эти ужасные катаклизмы происходят от появления людей, а к простому, скромному животному проявят снисхождение. Взобрался на большой валун, глаза зажмурил и жду. А чего оставалось делать? И представь, ни один камушек на меня не упал. Тишина наступила, и вдруг мой валун начал тихонько покачиваться. Открываю глаза, мать честная, еду. Хочешь – верь, хочешь – нет, а на другую сторону перевала этот камень меня и перевёз. А дальше просто – по следам, по запаху. Вот такие пирожки с капустой.

Между тем со всех сторон начал выползать туман. Поначалу рваный, клочковатый, он постепенно затянул окружающий пейзаж серой пеленой. Из него вытягивались и снова пропадали странные, зловещие тени.

Внезапно невдалеке раздался крик:

– Помогите!

Санька и Розочка, осадив коней, принялись озираться по сторонам и, услышав новый призыв о помощи, сообразили, что звали из соседнего лесочка. Не сговариваясь, они свернули с дороги, спешились и стали пробираться сквозь кусты. Баюн скептически посмотрел на них, со вздохом выбрался из корзинки и направился следом.

Вскоре они увидели большое раскидистое дерево, к которому была прикована молоденькая красивая девушка. Увидев вооруженных людей, она коротко вскрикнула и обвисла на цепях без сознания.

Рыцарь вихрем подлетел к незнакомке и попытался разорвать оковы, но не сумел. Тогда он побрызгал на неё водой из фляги и легонько потряс за плечо. Девушка пришла в себя, и глаза её радостно заблестели.

– Вы кто? – спросил Розочка.

– Принцесса замка Черной Луны. У нас появилось страшное чудище – дракон.

– Что-то тут драконов развелось, как собак нерезаных, – высунулся Баюн.

– Молчи, – шикнул на него Розочка и обернулся к девице. – Продолжайте вашу печальную повесть.

– Дракон принялся сжигать наши посевы, уничтожать наш скот и убивать наших людей. Многие смелые рыцари пробовали сразиться с ним, но безуспешно: дракон всех убил. Он пригрозил окончательно разорить наше королевство, если ему не отдадут самую красивую девушку. В любом королевстве первая красавица – это принцесса. Поэтому меня привели сюда и привязали к дереву. Теперь жду, когда прилетит это жестокое чудовище.

– К тому же, следует заметить, совершенно ненормальное, – снова встрял Баюн. – Садист и маньяк. Нашёл место, где встречу назначать – в зарослях чертополоха. Едва сквозь острые колючки продрались.

– Брысь, язва, – рассердился рыцарь и шагнул к принцессе. – Не бойтесь. Пусть только этот кровопийца появится, я, доблестный Рыцарь Алой Розочки, спасу вас.

– Ах, – закатила глаза принцесса. – Вы такой душка.

Воодушевленный этими словами Розочка выхватил меч и с грозным видом встал перед деревом, заслоняя принцессу от грядущей опасности.

– Это, конечно, замечательно, – согласился Санька. – Однако я не могу сидеть и ждать какого-то дракона. Осталось всего десять – двенадцать часов, чтобы отыскать и освободить Василису. Раз ты обязан выполнить свой долг, сразиться со Злом и избавить от дракона этих несчастных людей – оставайся. Я дальше. Надеюсь, когда этот изверг явится, ты ему быстренько отрубишь голову и нас догонишь.

– Ой! – воскликнула красавица. – Ничего не получится. Его победить невозможно, потому что у него две головы.

– Две? – насторожился богатырь. – А как этот твой дракон выглядит?

– Большой, представительный, хвостик аккуратненький. Одна голова задумчивая, больше молчит, а другая умная.

– Не наш, – разочарованно вздохнул Санька. – Наш с толстым брюхом и крысиным хвостом. Одна морда упрямая, а вторая тупая. Кстати, теперь я понял, почему вторая голова дурная: она на месте отрубленной выросла. А этот дракон наверно и есть тот самый, про которого эльф говорил. Тогда подождем немного и, как появится, зададим пару вопросов.

Санька вытащил свой меч и встал рядом. Прошло полчаса. Оба спасителя уже порядком устали.

Баюн, всё это время с мрачным видом ходивший вокруг дерева, наконец не выдержал.

– И долго мы будем тут торчать? У нас и так времени в обрез. А вдруг двухголовый позабыл про этот кулинарный подарочек? Завалился где-нибудь на травке и одна голова другой сказки рассказывает. Да мало ли какие дела у него могли появиться.

– Мы не можем бросить беззащитную деву на произвол судьбы, – занервничал рыцарь.

– Так отвяжите её, и все дела, – предложил кот.

– Нельзя, – зарыдала принцесса. – По требованию чудовища я должна быть привязана.

– Можно подумать, он испугается, что ты, если будут руки свободны, начнёшь брыкаться и лупить этого любителя молоденьких девчонок по мордам, – съехидничал кот.

– Помолчи, несносное животное! – вспылил Розочка. – Наверняка это заколдованные оковы, которые сами спадут, как только я в честном поединке одолею дракона. И не тебе пытаться изменить то, что предначертано судьбой. Положено красавице быть прикованной к дереву, так и будет. – И рыцарь взял Саньку за плечо. – А ты, друг, не теряй времени, поезжай дальше за своей Василисой.

– Ой, а у дракона в темнице одна пленница слезы горькие льёт, и её тоже Василисой звать, – хихикнула принцесса.

– Что?! Значит наш Змей тоже здесь?! – закричал богатырь, но затем остановился. – Постой, а ты откуда знаешь?

– Дракон хвастался. Говорил, что единственную дочку царя Берендея увёл. Жениться на ней собирается.

– Этот двухголовый червяк собирается жениться на моей Василисе?! – завопил Санька. – Пусть только появится, я ему устрою такую свадьбу, век помнить будет.

Баюн внимательно выслушал эту гневную тираду, иронично фыркнул и исчез в ближайших кустах.

– Ты не пропадай надолго, – крикнул ему вслед богатырь. – Чтобы я тебя потом по всему лесу не искал. Сейчас дракон прилетит, и мы заставим его отвести нас к Василисе.

В ответ раздался истошный писк, шум, и появился кот с важно выпяченным пузом и заложенными за спину лапами. Морда у него была настолько жульническая, что Санька насторожился. А Баюн огляделся по сторонам, хитро подмигнул и вытащил из-за спины неподвижную от ужаса мышь, которую держал за хвост.

Санька и Розочка даже охнуть не успели, как Баюн раскрутил свою добычу и неожиданно, со всего маху, швырнул её в принцессу.

Мышь, описав в воздухе дугу, шлёпнулась девице на плечо, оттуда свалилась на землю и юркнула под корягу.

От такой бесцеремонности рыцарь едва сам не хлопнулся в обморок. С округлившимися от ужаса глазами он подскочил к наглому животному и принялся яростно жестикулировать, пытаясь что-то сказать и не находя нужных слов.

Эта вспышка не произвела на возмутителя спокойствия ни малейшего впечатления.

– Странно, – задумчиво произнёс он, – первый раз в жизни вижу особу благородных кровей, которая при виде мышей не визжит, как резаная.

Санька внимательно посмотрел на кота, подошёл к пленнице, немного постоял, разглядывая её, а затем повернулся к Розочке:

– Манекен.

– Что?

– Кукла. Как говорится, резиновая баба. Всё это время нас дурачили, а мы, вместо того чтобы искать Василису, стоим тут как два идиота.

– Почему «как»? – снова вклинился Баюн.

Рыцарь побагровел:

– Я не позволю клеветать на прекрасную деву. Мало того, что она прикована к этому ужасному дереву, так этот невоспитанный котище постоянно над нею измывается.

– По-моему, я знаю выход, – проговорил Санька, одним ударом разрубил опутывающую принцессу цепь и галантно поклонился. – Вы свободны и если пожелаете, то можете ехать дальше с нами.

Тут началось твориться нечто-то странное. Девица задергалась, руки, ноги и всё тело у нее пронзила судорога, глаза и рот начали непроизвольно открываться и закрываться.

– Ложись! – крикнул Санька.

Он кинулся на землю, увлекая за собой рыцаря. Предусмотрительный Баюн ещё раньше успел нырнуть в кусты. Раздался взрыв, от дерева остался один расщепленный пенёк, а сама принцесса исчезла.

Из кустов высунулась довольная морда кота.

– Гляди-ка, к чему приводят внутренние противоречия.

Рыцарь говорить не мог, а только тихо икал. Богатырь, без лишних слов, взял его за руку, вывел к дороге, усадил на коня и запрыгнул в седло сам. Кот уже сидел в корзинке, и они двинулись дальше.

– Да-а, – протянул Санька, покачиваясь в седле, – здорово нас провели. Столько времени зазря потеряли. Одно утешает, теперь мы наверняка знаем, что Василису держат в этом замке, и не какой-то неизвестный дракон, а наш с котом старый знакомый – двухголовая образина. И теперь никакие на свете волшебные выкрутасы не смогут меня остановить.

Не успел он договорить, как Розочка осадил своего коня и начал пристально вглядываться вперед. Дорога проходила через рощу. И вот в этой самой роще мелькнула тень, затем другая, третья.

– Ничего не пойму, – пробормотал он. – По-моему, за деревьями кто-то прячется.

– Значит, замышляют очередную пакость, – невозмутимо заметил Санька.

– Надеюсь, не против нас. Интересно, сколько их? А если целая шайка? Смотри, смотри, голов десять – пятнадцать торчит, не меньше.

– Делов-то. Обычные разбойники. Да мы с тобой гаркнем – они со страху разбегутся. Вот если б появились солдаты, тогда другое дело.

Вместо ответа рыцарь двинул его локтем в бок. На дорогу выходили воины, закованные в тяжёлые доспехи.

– Ого! – присвистнул богатырь. – Это уже серьёзно. Я так понимаю, Двухголовый Змей приготовил нам торжественную встречу. Что же, придётся драться. Лично мне в замок нужно.

– А вдруг в засаде целое войско приготовилось? Неизвестно, справимся мы с ним или нет, а время точно потеряем. Может, в обход пойдем? Пока там никого не видать. – С сомнением покачал головой рыцарь и тут же краем глаза заметил, что сбоку из-за дерева выглянул монах. – Поздно. Обложили. Отступаем.

Он развернул своего коня и выругался – позади них уже стояла большая группа вооруженных всадников.

Санька покрутил головой по сторонам и сразу успокоился.

– Получается, мы в окружении? Прекрасно. Незачем по пустякам ломать себе голову. Будем пробиваться.

Он посмотрел на колечко. Похоже, настала пора применить его волшебную силу.

– Чё стоим и по какому поводу шум? – раздался недовольный голос, и из корзинки высунулся заспанный кошак. – Разорались словно галки на заборе, поспать не дадут.

– Протри глаза, лежебока, а то неровён час и вовсе не проснешься. Смотри, какое войско против нас стоит, не пробиться, – шикнул на кота Розочка и повернулся к Саньке. – Время поджимает: скоро вечер, а там и полночь. Но и драться с этой ордой – чистое безумие.

Баюн туманным взглядом посмотрел по сторонам и широко зевнул:

– Беседуете? Ну-ну. Вам больше делать нечего? – И снова свернулся клубком.

Санька удивленно замер. С каких это пор кот таким храбрым стал? Что-то здесь нечисто. Он ещё раз осмотрел стоящее напротив них войско.

«Внушительно. Но раз такой толпой валят, значит, боятся. И не так уж их и много: поболее встречали, да всё равно били. Стоп. А ведь однажды мне уже приходилось сражаться с несметным войском, которое на самом деле оказалось жалкой кучкой липовых вояк. А если и тут та же морока? Ну-ка, проверим и для начала предположим, что не нам, а им защищаться придётся».

Враги неожиданно заволновались: было отчетливо видно, как они сгрудились в кучу и принялись совещаться.

– Нас числом задавят, – не унимался рыцарь.

– Дудки, – рассмеялся богатырь. – Нету никого.

И готовые к сражению грозные ряды бесследно исчезли. Розочка в изумлении разинул рот.

– Призраки, – с удовольствием пояснил Санька. – Знакомый фокус. На нас либо Хряк, либо его подопечные наваждение наслали. Кстати, а вот и они, вон в той стороне прячутся. Оп-паньки! Да это же старые знакомые: монахи Серого Ордена. Вот глупая моя голова, и как я раньше-то не догадался. Это ж совсем просто. Я видел советника, Двухголового Змея, а значит где-то рядышком должен прятаться Магистр. Ну, мышата, держитесь.

Монахи, увидев, что их колдовство больше не действует, помчались наутёк в лес, под прикрытие деревьев, а рыцарь и Санька пришпорили коней и, выхватив мечи, бросились за ними, но тут раздалось истошное «мяу!», и из корзинки высунулся кот. Лошади с испугу поднялись на дыбы и остановились.

– Обормоты, мальчишки! – ругался разъяренный Баюн. – Все бока о плетенку ободрал. Вместо того чтобы дело делать, они в догонялки поиграть вздумали. Мы что, уже в замке? Хватит глупостями заниматься!

Приятно скакать по хорошей дороге. Ветер свистит в ушах, мелькают придорожные кусты, время летит незаметно. Красота. Но лица двух молодых всадников суровы. Именно времени сейчас как раз и не хватало. Солнце уже готовилось ко сну, стягивая в мягкую перину облака. Скоро стемнеет. До полуночи оставалось всего каких-нибудь пять—шесть часов. Когда же появится замок Двухголового Змея? Дорога вела в гору. Путники поднялись на вершину и увидали, что низина снова покрыта туманом. Однако это было полбеды: отсюда дорога расходилась на три стороны.

– Приплыли, – растеряно произнёс Санька и повернулся к рыцарю. – И куда теперь?

– Не знаю, – ответил тот, спрыгивая с коня. – Две дороги хорошие, а третья – не очень, заросшая тропка. Ещё этот туман. Сдается мне, твоих «друзей» очередные проделки. Смотри, смотри, по-моему, в той стороне мелькнули высокие зубчатые стены и башни.

– Точно. Наконец-то. За мной! – возбужденно закричал Санька и наметом пустил коня вниз.

Однако, проскакав сотню метров, он вдруг понял, что рядом никого нет, резко остановился и оглянулся. Розочка остался на вершине холма. Рядом с ним стоял и кот. Санька заглянул в корзинку – пусто. Непонятно каким образом Баюн умудрился из неё выскочить. Чертыхаясь, богатырь вернулся назад.

– Вы чего зависли? – накинулся он на попутчиков. – Скорее вперёд. Вот оно, змеиное логово.

– А это тогда что? – протянул руку в другую сторону рыцарь.

Санька посмотрел и увидел второй замок.

– Не понял, – нахмурился он, – тут что, два замка?

– Выходит, два.

– И оба Змея?

– Не уверен. Второй замок может быть миражем, этакой иллюзией. Хотя лично я между ними никакой разницы не вижу.

– Что за страна! – возмутился Санька. – Кругом обман, надувательство. Сначала кукла, затем войско липовое, теперь мыльный пузырь в виде крепости. Сплошная нечистая сила. Что делать будем? Я не могу терять время, выясняя, какой из них настоящий. Пока будем блуждать, наступит ночь.

– Пошли во второй, – в раздумье предложил рыцарь.

– Почему? – переспросил Санька. – Первый замок раньше появился. Значит, идти нужно туда.

– По-моему, те, кто это подстроил, рассуждают скорее всего так: мы должны подумать, что первый – настоящий, но именно поэтому он и может оказаться фальшивым или того хуже – западней.

– Э, уважаемые, – раздался голос кота. – Я так понимаю, у вас временные затруднения, и вы сейчас начнете долго совещаться. Если не возражаете, я пока сбегаю в лес подкрепиться. – И Баюн прыгнул в кусты.

– Что за животное: тут, можно сказать, судьба человеческая решается, а у него обеденный перерыв. Давай быстрее – хвост там, лапы тут! – прокричал ему вслед Санька, повернулся к рыцарю и, ухватив его за рукав, начал втолковывать: – Нам сначала показали первый замок, и мы собрались идти к нему, и лишь затем появился другой. То есть нам хотят внушить: первый – фальшивый, а настоящий – второй. Но, – богатырь с важностью поднял вверх палец. – Даже дураку ясно: во втором замке и будет устроена настоящая ловушка, посему мы отправляемся в первый. Понял?

– Не-а, – ошалело замотал головой Розочка.

– Не важно. Главное, я сам понял. По коням. Где этот обжора?

Как ни странно, Баюн лежал рядом.

– Ты чего такой кислый? – удивленно спросил рыцарь.

– Мыши, – прозвучал короткий ответ.

– Какие мыши! – еле сдержался Санька. – Мы сюда зачем пришли – на грызунов охотиться?

Кот Баюн привстал, неторопливо потянулся, снова сел и тихо скомандовал:

– А ну, живо сюда.

Из кустов, громко попискивая от ужаса, выскочили несколько мышей и, уморительно подпрыгивая, бросились к коту. Как оказалось, их хвосты были связаны между собой.

Санька и рыцарь с недоумением смотрели то на кота, то на его добычу.

– Вот, пжалста, – развел лапами Баюн. – Это мышь серая; это полевая; это – самая что ни на есть родная, домашняя; а это экзотическая – белая. А это… пошли все вон! – неожиданно заорал Баюн.

Длиннохвостые в панике кинулись обратно в кусты, волоча за собой белую, которая с испугу хлопнулась в обморок и лежала на спине, поджав лапки.

– Ты что, мышей объелся? – рассмеялся рыцарь.

– Нет, просто мне кажется, правильнее пойти посредине. Прямо тоже дорожка: не такая, правда, удобная и широкая, как две другие, но шагать можно. Подойдём поближе и посмотрим, какой замок настоящий, а который нет.

– Кошачьи бредни, – в запальчивости выкрикнул Санька.

– Отчего? – заступился за кота Розочка. – В этом что-то есть. Я присоединяюсь к предложению.

– Ах так! Сговорились? Главный я и считаю…

– Он считает, – язвительно мяукнул Баюн. – Гений непризнанный. Если мне не изменяет память, то до сих пор ты полагался на волю случая – куда кривая, туда и ты, авось выведет. Ты готовишься к одному, а фортуна тебе совершенно иное преподносит. Чтобы её, родную, не злить, предлагаю бросить монетку – куда она укажет, туда и пойдём.

– Хорошо. Моя орёл… – Санька хитро прищурился, – …и решка.

– А… Э… – растерялся Розочка.

– Спокойно, кидай, – заговорщицки подмигнул ему кот.

– Как скажешь, – согласился рыцарь.

Он достал монету и подкинул её высоко вверх.

Монетка звякнула о камни и, подпрыгивая, покатилась по кругу, однако не упала, а застряла ребром в щели.

– Судьба, – посмотрел на насупившегося богатыря Баюн и неожиданно предложил: – Хорошо, главный ты и тебе решать, но давай всё-таки пройдем сначала немного по средней дороге. Совсем чуть-чуть. Вон до того лесочка, а там свернем, куда прикажешь.

– Уговорил, но не дальше. И чтоб больше со мной не спорить.

Кот забрался в корзинку, Санька и Розочка вскочили на коней и двинулись с холма вниз. Не успели они добраться до лесочка, на который указывал Баюн, как туман рассеялся, и прямо перед ними возник ещё один, третий замок, а оба первых задрожали и растаяли.

– Вот оно, гнездо змеиное. Настоящее, родимое! – почему-то в рифму изрёк рыцарь.

Санька сконфуженно посмотрел на кота и смущенно произнёс:

– Извини за «бредни». Но как ты догадался?

– Мыши, – лаконично пояснил Баюн.

– Они бежали из замка?

– Нет, – почесал лапой загривок кот. – Просто я хотел есть. Поймал одну – жирную такую, толстенькую.

– И сожрал? – ужаснулся рыцарь.

– Нет, хотя не вижу в этом ничего предосудительного. Только понюхал. Она безвкусная. Совершенно. – И кот вытащил из-за спины лапу, в которой за хвост держал большую мышку. – Узнаёте? Вы её недавно видели. Она даже не пахнет. – И Баюн с отвращением зашвырнул мышь обратно в кусты.

– Слушай, хватит морочить голову, – не выдержал Санька. – При чем здесь мышь, если мы искали замок?

– Не было запаха.

– Ты хочешь сказать… – начал удивлённый богатырь.

– Да, – подтвердил Баюн. – Оба замка ничем не пахли. Запах жилья шёл только спереди. Вот я и подумал, что стоит пройтись прямо по дорожке.

– Какая голова! – восхитился рыцарь.

– Какой нос! – поправил его Санька.

– Какой кот! – смеясь, заключили они хором, соскочили с коней и, низко пригибаясь, побежали к змеиному логову.

Солнышко скрылось. Вдобавок ко всему, небо затянуло тучами, стало быстро темнеть и нужно побыстрее решать, что делать. Время, отпущенное на поиски царевны, неумолимо подходило к концу.

Сумрачные тени, постепенно разрастаясь, накрыли три фигуры, затаившиеся в лопухах напротив главного входа.

Тарагор предостерегал не зря: местечко и впрямь выглядело довольно-таки мрачновато. Зловещая тишина висела над неподвижным, словно неживым лесом. Не слышно ни пения птиц, ни шелеста листьев: не видно ни малейшего, даже едва заметного движения. И лишь липкий, безотчетный страх расползался по сторонам, заставляя цепенеть всё вокруг.

Замок походил на огромную перекошенную коробку, выложенную из больших, грубо отёсанных камней. Лишь слева возвышалась массивная прямоугольная башня с узкими зубчиками бойниц. Кроме главных ворот, обшитых железными листами и для надёжности защищённых толстой металлической решёткой, никаких других входов-выходов и даже окон обнаружить не удалось. Баюн, однако, углядел у самого основания башни маленькую дверку.

– Похоже на заброшенный чёрный ход, – сказал он.

– Скорее на мышиную норку, – возразил Розочка. – К тому же он может быть и засыпан.

– Интересно, почему никого не видно? – буркнул Санька. – Раз мероприятие намечается на сегодняшнюю ночь, значит должна проводиться хоть какая-нибудь подготовка: вариться угощение, играть музыка, съезжаться гости. Где зеваки, попрошайки, нищие? Очень странная свадьба. Если в замке никого нет остаётся только вернуться назад, к Берендею и повиниться в неудаче. Но прежде мы должны попасть внутрь и проверить.

– Весь вопрос, как проникнуть незаметно, – задумчиво произнёс Баюн.

– Я могу пройти сквозь стену? – предложил Санька.

– Ничего не выйдет.

– Почему? У Двухголового же получилось.

– У Двухголового простые стены, а тут заговорённые. Причём совсем недавно.

– Ага! – злорадно воскликнул парнишка. – Боится! Знает, что я иду.

– Лучше бы не знал, – вздохнул кот.

– Вообще-то верно, – смущённо согласился Санька.

– К тому же, – продолжал рассуждать кот, – неизвестно куда попадёшь. Лично мне совершенно не хочется сразу наткнуться на кучу вооружённых охранников.

– И что делать?

– Не знаю. Змей не дурак, а уж если там ещё и Хряк, даю хвост на отсечение, нас ждут. У ворот наверняка устроена засада.

– Значит, через чёрный ход.

– Я против, – поморщился Розочка. – А если я там застряну? И я не могу нарушать рыцарские традиции. Поэтому предлагаю всё-таки к воротам. Я протрублю в рог и вызову Змея на поединок. Затем каждый займётся своим делом: я расправлюсь с Двухголовым, а вы с котом найдёте и освободите Василису.

– Боюсь Змей не примет вызов, – возразил Санька. – В лучшем случае придётся сражаться с большой толпой слуг: в худшем – даже рта не дадут раскрыть, а сразу пристрелят. Меня Двухголовый вмиг узнает, и нам крышка.

– Тебя можно представить, как моего оруженосца, – не сдавался рыцарь.

– А я, конечно, буду верной собакой Шариком, – фыркнул Баюн. – Ох, не по душе мне эта затея. Предчувствия у меня нехорошие: боюсь, не доживу до рассвета.

– Немедленно прекратить скулёж, – нахмурился Санька. – Нельзя с таким настроением в бой идти. Ты лучше скажи, тебе что больше нравится: большие ворота или маленькая дверка?

– Не знаю, не знаю. Я все-таки приличное животное, а не кот подзаборный, чтобы по всяким дыркам таскаться. Я вообще двери не люблю, они так и норовят хвост прищемить.

– Тогда совещание окончено, – решительно сказал богатырь. – Ты, Розочка, раз тебе приличия не позволяют, отправляешься к воротам. Стучишь, гремишь, дерёшься, устраиваешь полнейшее безобразие и отвлекаешь противника на себя. Я проникаю в замок через боковую дверку и освобождаю Василису, а затем иду к тебе на помощь. Баюн останется здесь, в лесу. На всякий случай.

Рыцарь молча кивнул, ободряюще хлопнул богатыря по плечу, потрепал кота по загривку и направился к воротам.

Санька проводил его взглядом и повернулся к коту.

– Тебе, действительно, лучше здесь подождать. Кто знает, как дело повернётся. Если не одолеем Змея, вернёшься домой и всё как есть Берендею доложишь. Змей тебя не видел и искать не будет. К утру не появимся – уходи.

– Удачи.

– Где наша не пропадала.

Парнишка ужом пополз по траве, старательно прячась за кочки, добрался до башни, осторожно нажал плечом, и дверца отворилась. Это показалось ему несколько странным, но раздался громкий звук рога, и его мысли побежали в другом направлении.

«Ага, Розочка уже подъехал к воротам. Сейчас там начнется карусель. Зато здесь никого. Какой я умный, однако. А Змей как был бараном с крыльями, таким и остался», – похвалил сам себя Санька.

Он бесшумно пролез в узкий коридор и замер, прислушиваясь. Ни звука. Через крохотное оконце в потолке проникало немного света, и богатырь быстрым шагом двинулся вперёд, но далеко пройти не успел. Странный гул раздался у него под ногами, пол внезапно разошёлся, и парнишка, не успев ничего сообразить, рухнул вниз.

И снова, в который раз, от неминуемой гибели Саньку спасла случайность. Растопырившись, он летел, ожидая неминуемой гибели, как вдруг понял, что боком трётся о какой-то деревянный столб. Моментально обхватив деревяшку обеими руками, он начал притормаживать. Прошло несколько томительных мгновений, и Санька грохнулся на дно ямы. Болели отбитые пятки, обожжённые руки и грудь, зато сам остался жив. Стремительно вскочив, он дёрнулся несколько раз из стороны в сторону, пытаясь отыскать выход, и замер – в углу три скелета насмешливо скалили зубы. Он попал в ту самую темницу, откуда начал своё путешествие в этом мире. Получается, тогда, несколько дней назад, колечко привело его правильно: Василису держали именно здесь. Обидно, столько времени зря потерял. Но ничего. Сейчас он им всем покажет. Входа-выхода здесь, помнится, не было. А если попробовать выбраться по столбу? Богатырь запрокинул голову вверх и покрылся холодным потом: от смерти его спас вкопанный в землю длинный заостренный кол. Провались чуть дальше, и торчать ему на колу, словно цыплёнку на вертеле. Это сравнение его почему-то насмешило. Наступила нервная разрядка, и Санька, коротко хрюкнув, сначала хихикнул, а затем, оглушительно захохотав, повалился от смеха на землю, непрерывно повторяя: «Цыпа, цыпа, цыпа…».

Успокоившись, он прислонился спиной к бревну и удручённо произнёс:

– Действительно, цыплёнок. Желторотый. В такую примитивную ловушку угодил. Кот идти в эту дыру не захотел, а я, дурак, его не послушался. Хорошо ещё, дуракам везёт. А раз везёт, нужно пользоваться моментом.

Он встал, подошёл к стене и… задумался.

«А если снова в караулку попаду? В прошлый раз их всего трое сидело, а теперь может больше оказаться, времени-то уже порядочно прошло. Даже если выскочить внезапно, один-двое останутся в живых и поднимут тревогу. Начнётся переполох, набежит охрана, и до Василисы я вряд ли доберусь. Правее, кажется, двор был. Там точно солдаты. Может, слева никого нет. А если есть? Вот задачка-то».

Санька ходил вдоль стены, пытаясь угадать, в какую сторону лучше податься. В конце концов эти блуждания ему надоели, он остановился – эх, бог не выдаст, свинья не съест, – и собрался сделать шаг, но неожиданно земля под ним зашаталась, и на поверхности показалась всклокоченная голова.

– Леший?! – удивлённо воскликнул Санька. – Ты как сюда попал?

– У Водяного гостил, когда сорока на хвосте новость принесла, что ты вернулся и Василису вызволять отправился. Подумал, может, и моя помощь сгодится. Ястреб видел, как вы с котом на Горыныче к Волшебным горам полетели. Я следом. Хоть путь-то неблизкий, и в этом самом тридевятом царстве я никогда не бывал, но тропки заговоренные знаю: шаг шагнешь – сорок верст позади. К замку меня волки привели: они рядом бродили, когда вы людей в серых капюшонах по лесу гоняли. Встретился с котом. Он вокруг дерева ходит, за тебя переживает. Вот такие пирожки с капустой. Давай командуй: куда идтить, кого лупить.

– А почему ты снизу вылез?

– Меня, между прочим, ещё и мужичком-боровичком кличут. За способность сквозь землю проходить, – важно пояснил Леший. – Видишь шапочку? Заговоренная. Надену и куда угодно словно гриб пробраться смогу. Одно неудобство – камни мешают. Голове больно. Обходить приходится. Так что пристраивайся за мной, полезли обратно в лес.

– Нет, в лесу нам делать нечего. Выходим в замке.

– В замке, так в замке. Вот только где выходить, везде полы каменные настелены? – почесал затылок Леший, медленно повернулся вокруг себя и с довольным видом указал на одну из стен. – О, нашёл. В погребе пол земляной. Пошли в погреб.

Мужичок слегка подпрыгнул и ушёл в землю, оставив небольшое круглое отверстие в полу. Богатырь не раздумывая нырнул следом.

В погребе было пусто. Санька осторожно отворил дверь и выглянул в коридор – тишина. Подозрительная. По идее, сейчас рыцарь должен биться с двухголовым Змеем не на жизнь, а на смерть. Где же тогда звон мечей, рёв, вопли, гром и молнии? Как бы Розочка со своим благородством не попал в беду. Тюкнут втихаря сзади по голове, вот и весь поединок.

Богатырь покрепче сжал меч. Если Розочка погиб, то и ему уже приготовлена «горячая» встреча. Что ж, обратного пути нет: либо он найдёт Василису и вырвет её из лап Змея, либо останется здесь навечно. Услышав позади себя грохот, он обернулся и, несмотря на серьёзность обстановки, улыбнулся.

Леший тоже приготовился ринуться в драку, а так как никакого оружия с собой не захватил, то вооружился огромной медной поварёшкой, обнаруженной им на одной из полок, но, второпях, зацепил и свернул на пол глиняный горшок.

Заметив насмешливый взгляд, он насупился и пробормотал:

– Не боись. Если сильно припечёт, я немного подрасту и как дам…

Санька не выдержал и рассмеялся:

– Знаю, знаю. Видел, каким великаном можешь стать. Ты, главное, не забудь: потолки здесь низкие, запросто шишек набьёшь. Мы сделаем по-другому. Я пойду вперёд, а ты вернешься назад, в лес. Найдешь кота, и вместе с ним постарайтесь разузнать, куда девался Рыцарь Алой Розочки. Баюн у нас сообразительный, что-нибудь придумает.

Старичок в нерешительности принялся топтаться на месте.

– Иди, иди, – подтолкнул его богатырь. – Если со мной беда случится, на вас с котом последняя надежда.

Леший шмыгнул носом и, прихватив поварёшку, провалился сквозь землю, а богатырь медленно двинулся по коридору, готовый к любым неожиданностям.

Вскоре он увидел три двери. На первой висел большой замок – закрыто. За следующей дверью слышался неясный шум, и туда Санька решил пока не соваться, опасаясь нарваться на очередную неприятность. Он подошёл к третьей двери и осторожно приоткрыл её. Тишина. Он протиснулся в образовавшуюся щель, сдерживая дыхание, завернул за угол и замер. Тупик.

– Да чтоб вас всех в клочья разнесло! – выругался парнишка. – Я для чего сюда пришёл? Сколько можно прятаться, пусть теперь Змей трясётся от страха.

Он выскочил обратно в коридор, решительно направился ко второй двери, сильнейшим ударом ноги распахнул её, шагнул за порог и остолбенел, раскрыв от изумления рот.

Он очутился в небольшом зале, абсолютно лишенном всяческих украшений: выложенные из грубо обработанных камней стены; два высоких узких окна с заляпанными стеклами; пара массивных медных подсвечников, немилосердно коптивших и готовых в любой момент погаснуть. Напротив находилась вторая дверь, возле которой застыл одетый в чёрную жилетку и белые шальвары карлик с большим медным щитом в одной руке и копьём в другой. Дополняли картину кучи мусора на полу и замысловатая бахрома паутины. Посреди зала стоял огромный трон, а на нём с томным видом сидела Василиса. Возле ног царевны развалился Двухголовый Змей и, царапая когтями по лютне, гнусавым голосом скрипел какую-то заунывную песню. Появление постороннего не произвело на них ни малейшего впечатления. Это настолько потрясло Саньку, что он, не находя нужных слов, начал заикаться.

– Василиса, ты это… того… очнись! Это же Змей подколодный.

Глупая голова перестала выводить свои рулады и удивилась:

– Гляди-ка, вылез. Ну и настырный же человек.

Вторая голова укоризненно посмотрела на Первую и повернулась к богатырю.

– Саня, друг. Что же это ты так некультурно. Мы тебя ждём не дождёмся, а ты, мало того, что припоздал, так еще и хамишь. У нас, понимаешь ли, светлый праздник намечается. Можно сказать, целое событие. Свадьба.

– Я тебе сейчас похороны устрою, – набычился Санька.

– Ты, холоп, на кого голос повышаешь? – раздался голос царевны. – Это жених мой, принц тридевятого царства.

– У этого принца из предков одно только яйцо. Тоже мне развесистая родословная, – огрызнулся Санька.

– А ты? – ледяным голосом продолжала Василиса. – Кто сбежал и даже весточки не оставил? За всё время ласкового слова не сказал. А Змей, в отличие от некоторых, собственного сочинения серенады поёт.

– На два голоса, – сообщила Первая голова и вежливо поклонилась.

Санька стоял, не зная, что и сказать.

– Да не переживай ты так, – зашептала ему на ухо Вторая голова. – Ты себе даже представить не можешь, как я рад. Нет, правда. Ведь мы с тобой столько пережили.

Змей обнял паренька за плечи, усадил рядом с собой, достал вышитый носовой платок и, звучно высморкавшись, продолжал:

– Я вообще считаю, что эта встреча – перст судьбы. Посуди сам. Мы с тобой оба пришлые, чужие и в царстве Берендея, и здесь, в тридевятом царстве. Тебя Василиса бросила, и меня никто не любит. У обоих ни кола ни двора. Ты думаешь, Берендей тебе полцарства отвалит? Мечтать не вредно. Где это ты видел, чтобы богатый человек в дом взял голь перекатную, а потом с ним своим добром делился? Лично мне мой дядя Змей Горыныч ни одного, даже самого маленького камешка самоцветного не подарил, жадюга.

Санька сидел и чувствовал: ещё немного – и его начнут уверять, что они дальние родственники.

А Змея несло. Он вскочил, стукнул себя кулаком в грудь и, рубанув лапой воздух, решительно произнёс:

– Тебе Василиса нужна? Забирай. Да разве между друзьями могут стоять какие-то бабы? Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. До чего противная и вредная у царя дочка. Неряха, скандалистка. Делать ничего не хочет, одно на уме – у зеркала крутиться с утра до вечера.

Упоминание о царевне сразу вернуло богатыря к действительности. Он пришёл освободить её из лап Змея, а эта пузатая крыса над ним издевается.

– Не веришь? – обиженно насупилась Первая голова. – Да я эту женскую породу насквозь изучил. Ты же с ней только мельком, наскоком встречался – «здрасте», «до свидания». А вот так, чтобы посидеть, поговорить, присмотреться: у тебя на это времени не нашлось. Верно я говорю? Хочешь, давай на спор: она тебе за полчаса надоест хуже горькой редьки.

Санька встрепенулся. Хотя ему очень хотелось отрубить Змею обе головы, это неминуемо привело бы к схватке со слугами. А ещё где-то здесь скрываются Хряк и монахи Серого Ордена. За себя Санька не переживал, он был готов разнести весь замок по камешку. Беспокоила Василиса. В таком состоянии она легко могла пасть от подлого удара Змея – раз не ему, то и никому. Выигранный же спор давал по крайней мере надежду невредимыми выйти за ворота, а там, как говорится, шансы повышаются. Поэтому парнишка согласно кивнул.

– Если я выиграю, мы с Василисой беспрепятственно выходим на волю, и за нами никто не гонится. Так?

– Да ради бога. Идите на все четыре стороны. Если Василиса захочет.

– Что значит «захочет»? – насторожился Санька. – Я точно знаю, что она против своей воли сюда попала. У, злодеи, опутали её своими злодейскими чарами. Ничего, я сначала её поцелую.

– Думаешь, её тут заколдовали, а твой поцелуй освободит? Такой большой, а в глупости веришь. Хорошо, давай договоримся: можешь хоть всю обслюнявить, но если у тебя ничего не получится, сразу отправишься домой. Согласен?

– Согласен.

Змей повернулся к царевне, равнодушно наблюдавшей за спорщиками.

– Солнышко, угости эту зануду чаем с баранками, иначе он, пока не поест, нам покою не даст.

Василиса поднялась с трона и прошла в соседнюю комнату. Санька вприпрыжку полетел следом. Неужели он не сможет расколдовать царевну? В сказках это завсегда получалось, главное – поцеловать.

Войдя в светёлку, он растерянно остановился. Вот уж где действительно был свинарник. Похоже, в помещении не убирали по меньшей мере лет сто. Впрочем, замок принадлежит Змею, и это его проблемы. Пусть и дальше в грязи копается. Наше дело – поцелуй.

Он на цыпочках подошёл к царевне, сделал губы бантиком и потянулся к Василисе, но та, с недоумением посмотрев на богатыря, с размаху уселась на кровать и заявила:

– Прежде чем лезть со всякими беспочвенными претензиями, следует совершить подвиг или, на худой конец, героическое дело. Я слышала, в одном заморском государстве жил-был герой, который одним движением руки вычистил целую конюшню. У тебя задание попроще, всего лишь эта комнатка.

Парнишка потряс головой, пытаясь сообразить, чего же такого героического в прозаической уборке. Впрочем, он счёл за лучшее промолчать, поставил меч в угол, взял веник и начал подметать.

– Ты чего делаешь? – раздался голос Василисы.

Санька от радости подпрыгнул. Ну вот, наконец царевна пришла в себя. Он верил, он знал, что стоит Василисе хоть немного побыть с ним наедине – и конец злым чарам. Сейчас он её поцелует, возьмет за руки, и они…

– Мокрую тряпку возьми, нечего пыль гонять.

Санька в отчаянии схватился за голову. Через полчаса, мокрый, грязный и усталый, он с трудом выпрямился и осмотрелся. Порядка не прибавилось. Василиса лежала на кровати и ела медовый пирог, стряхивая крошки прямо на пол.

– Ты не можешь поменьше сорить? – возмутился богатырь.

– Это не я быстро сорю, а ты медленно убираешь, – последовал презрительный ответ.

Богатырь с воплем запустил веником в стену.

В дверь тотчас просунулись две ухмыляющиеся головы.

– Ну что, убедился или ещё пытаться будешь?

Санька набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул и, едва сдерживаясь, прошипел:

– Буду.

Прошёл час, затем ещё полчаса. Неожиданно ожили большие старинные часы: раздался жуткий скрип шестерёнок давно немазаного механизма; дёрнулся, а затем и закачался маятник; стрелки на циферблате сделали несколько оборотов сначала в одну, затем в обратную сторону. Хрипя, ударили куранты, словно напоминая – хватит заниматься ерундой, до полуночи осталось всего четверть часа.

В светёлку ворвался Змей и в ужасе завопил:

– Ты что наделал? Зачем часики трогал? Говорят, они с незапамятных времен стоят.

Санька посмотрел на часы, затем на Василису, вытер мокрый лоб и, зашвырнув в угол веник, махнул рукой:

– Всё, время вышло. Твоя взяла. Ничего мне с ней не поделать.

Двухголовый сразу успокоился, сочувственно похлопал богатыря по плечу и развёл лапы в стороны:

– А я тебя предупреждал, так уж извини. Уговор дороже денег.

Раздался противный скрежет смычков, душераздирающие, заунывные звуки дудки – это музыканты запиликали змеиный марш. Появились разодетые слуги с сухими ветками, украшенными жёлтыми ленточками. Жених взял невесту под руку и направился с ней в тронный зал. В отполированных до зеркального блеска бронзовом щите, словно в зеркале, отражались нарядные фигуры.

Санька тупо смотрел вслед свадебной процессии. На дворе наступила глубокая ночь. Наверняка уже давно сияет Чёрная Звезда, через пятнадцать минут произойдет бракосочетание, и не видать больше богатырю царевны, как своих ушей. Внезапно он нахмурился и недоумённо помотал головой. Что-то было не так. Какая-то мелочь, нелогичность, которая, словно заноза, не давала покоя. Хотя, чего теперь ерепениться, ведь Василиса сама… Стоп. А это что? Богатырь сжал кулаки. Ах ты, мутант ползучий.

– Эй, гидра, – окликнул он Двухголового. – Ещё один вопросик. Напоследок.

– Надоел! – надменно прорычал Змей, но чувство превосходства над поверженным противником взяло верх, и он благодушно разрешил: – Валяй свой самый последний, а затем пошел вон.

– Да? А это что, чучело ты зеркальное? – ласково поинтересовался Санька, выдернул у карлика щит и сунул его под нос молодоженам.

– Счас как дам по голове этой штукой, сразу вспомнишь, как называется, – фыркнул Змей и осёкся. В щите отражался только он один, без царевны.

– Подстава! – завопил Санька и с размаху запустил щитом в «жениха».

Перепуганный Змей, вместо того чтобы дать сдачи, втянул обе головы в плечи и юркнул под трон. Почувствовав себя в безопасности, он высунулся и завопил истошным голосом:

– Сгноить, утопить, четвертовать, повесить!

Лже-Василиса тихо растаяла в воздухе, но никто не обратил на это внимание; слуги накинулись на богатыря. Бежать за своим оружием в светёлку было поздно. Санька ударом кулака сбил с ног карлика, подхватил его пику и принялся охаживать тупым концом попытавшихся навалиться на него нападавших. Сообразив, что связываться с богатырём опасно для здоровья, придворные бросились в рассыпную. Разметав слабосильных слуг, богатырь подскочил к трону, ухватил Змея за хвост и начал тащить того наружу. Внезапно в глубине замка послышался шум, который постепенно приближался, и уже можно было различить грохот, топот, ругань и звон оружия.

– Ага! – торжествующе закричал Змей. – Это моя личная охрана идёт. Смерть твоя близко.

Санька выпустил хвост и развернулся к двери, готовясь встретить врага. Обстановка резко изменилась: одно дело – бить неповоротливых разодетых придворных, другое – безоружным отбиваться от закованных в броню охранников.

Раздался мощнейший удар, дверь сорвало с петель, и на пороге появился первый стражник. Правда, вошел он как-то боком, и сразу же за ним, пятясь задом, вывалился другой. Третий вообще вылетел на середину зала и распластался на полу.

Змей и Санька с удивлением разглядывали эту картину, и тут на пороге появился Рыцарь Алой Розочки.

– Розочка, пропащая твоя душа, ты где застрял? – заулыбался Санька.

– Как ты и предупреждал, был самым подлым образом пленен. Я-то думал, что мне придётся биться с честным противником, а этот трус даже навстречу не вышел. Я только вошёл в ворота, как на меня накинули сетку, связали и бросили в подземелье, в темницу. Хорошо, мне там повстречался какой-то древний рудокоп.

В проёме двери показалось сияющее лицо лесовика.

– О, и Леший тут, – обрадовался богатырь. – А где Баюн?

– Как всегда, в самой гуще событий, – отозвался знакомый голос, и из-за стоящего у стены сундука выглянула круглая кошачья морда. – Василису нашёл?

– Она где-то тут, рядом. Сейчас нам этот фальшивый жених расскажет, где ее прячут.

Хриплый стон часов заставил всех вздрогнуть.

– Без пяти, – страдальчески прошептал кот. – Не успеем.

– Успеем, – отрезал Санька, почувствовав, как колечко сжало ему палец.

– Ищи свою деву, а я разберусь с этим мерзким похитителем! – крикнул рыцарь и кинулся на попытавшегося незаметно улизнуть Змея. Оставшийся на ногах охранник попытался преградить Розочке дорогу, но Леший тюкнул настырному защитничку по лбу поварёшкой, и тот повалился на пол.

– Удачи, – ответил Санька, заскочил в светёлку, схватил свой меч и выбежал обратно в зал.

Двухголовый метался из стороны в сторону, пытаясь опалить рыцаря огнём, но от страха выпускал только огромные клубы едкого дыма. Розочка, кашляя и протирая слезящиеся глаза, бегал за Змеем, стараясь не выпустить противника из зала и зажать в угол. Леший уже успел оглушить и второго охранника и, небрежно помахивая поварёшкой, стоял и внимательно следил, чтобы эта троица не пришла в себя и не вздумала путаться у рыцаря под ногами

– Тут и без меня разберутся, – заключил Санька.

Он выскочил в коридор и на мгновение замер. Колечко тянуло к первой, закрытой двери. Искать ключ не оставалось времени, да и у кого он, неизвестно. Поэтому Санька, не долго думая, просунул в дужку замка лезвие меча и крутанул. Раздался хруст, дужка лопнула пополам, и замок свалился на пол. Распахнув дверь, Санька увидел ведущую вверх винтовую лестницу и помчался по ней, перепрыгивая сразу через три ступеньки. За ним тенью следовал Баюн. Поднявшись наверх, они уткнулись в маленькую дверцу и, хотя она тоже оказалась заперта, а за ней не раздавалось ни звука, Санька точно знал: ему сюда. Он с разбегу вышиб дверь плечом и вывалился на крышу башни.

Холодный, бесконечный мрак обрушился на него. Земля исчезла. Внизу не было видно ни единого огонька. Плотные тучи скрывали Луну и звёзды, и казалось, что маленькая, окаймленная зубцами площадка, освещаемая несколькими чадящими факелами, висит посреди окружающей её бесконечной мглы. Абсолютное безмолвие закладывало уши, заставляя сжиматься от страха самое храброе сердце.

Но Санька даже не взглянул по сторонам. Посреди башни, в середине магического круга стояли Василиса и… живой Магистр.

Неожиданно тучи разошлись, и на небе показался тёмно-красный диск, который в свете факелов казался чёрным.

– Чёрная Звезда! – ахнул Санька.

Магистр взглянул на богатыря и зловеще усмехнулся:

– Она самая, опоздал дружок.

– Да, но… – Санька недоуменно тряхнул головой. Что-то здесь неладно. И тут до него дошло.

– Какая же это Звезда? Это Луна. Полное Лунное затмение.

– Соображаешь, – кивнул Магистр. – Именно за цвет и называют Чёрной Звездой. Мне одна ворожея недавно по секрету сообщила, что такой Луна бывает раз в сто лет, и если её увидишь, то можешь попросить, чтобы она исполнила любое, даже самое несбыточное желание. Так что царство Берендея теперь моё. Навечно. – И он повернулся к Василисе.

– Согласна ли ты стать моей женой?

– Да, – словно через силу ответила она.

– В подтверждение этому надень мне обручальное кольцо.

Василиса взяла лежащее на блюдечке колечко и повернулась к жениху. Лицо её совершенно побелело, застывший взгляд ничего не выражал.

Санька понял, что не успеет добежать и помешать этому несчастью. Недолго думая и почти не целясь, он запустил в монаха свой меч. Но славный, добрый меч эльфов не долетел до цели. Он словно наткнулся на невидимую преграду, на мгновение завис в воздухе и упал на камни.

Монах гнусно усмехнулся.

– Ну уж дудки, – прорычал Санька, – не для того я столько верст отмахал, чтобы с одним человеком не справиться. – И он кинулся вперёд, но далеко пройти не сумел.

Совершенно пустая площадка вмиг заполнилась людьми в серых капюшонах. Богатыря сбили с ног, заломили руки за спину и прижали к полу. Магистр кинул презрительный взгляд на поверженного богатыря и протянул руку царевне.

«Сейчас произойдет непоправимое», – мелькнула у Саньки ужасная мысль, и он, пытаясь вырваться, закричал:

– Василиса! Очнись, тебя околдовали! Не верь этому мерзавцу.

Магистр пожал плечами:

– Околдовали, околдовали. Ну, околдовали. А ты опоздал. Только зачем так кричать? Сейчас мы обменяемся колечками, и Василиса станет моей женой. А я – правителем царства царя Берендея. А ты будешь покойником. Видишь, как удачно складывается: каждый получит то, чего хотел. Тебя сюда никто не гнал, и чего тебе дома не сиделось, не понимаю?

Санька посмотрел на неподвижно стоящую царевну.

– Хорошо, – сказал он. – Я проиграл. Но у меня есть право на последнее желание: хочу поцеловать Василису.

– Какое право? – удивился Магистр. – Ты, дружок, совсем свихнулся. Неужели всерьёз думаешь, что я выполню твою просьбу?

– Надеюсь. На прощание, в щёчку.

– Вы глупые, сентиментальные люди. Поэтому у вас много проблем. А ты вдобавок ещё и наглец. – Магистр явно издевался над пленником. – Поцелуй в щеку не имеет волшебной силы, но мне нужна полная гарантия того, что мой план не сорвётся. И я рисковать не собираюсь. Хотя… У меня сегодня хорошее настроение. Даже есть пара свободных минут. Моя королева, – он повернулся к Василисе. – Посмотри на это безобразие в последний раз, больше ты его не увидишь. И если тебе не противно, чмокни его, но осторожно. Даю сто очков вперед, что он не мыт, не брит и колется словно ёж.

Василиса равнодушно повернулась к Саньке. Он вскочил, оттолкнул монахов, продолжавших висеть у него на руках, подбежал к царевне и крепко поцеловал её в губы.

Царевна даже не пошевельнулась.

– Ай-ай-ай, – укоризненно погрозил пальцем Магистр. – Каков обманщик. Ты куда обещал поцеловать, а сам? Вот и верь после этого людям.

– Что ты с ней сделал, душегуб! – прошептал бледный от ярости Санька.

– Да ничего особенного. – Монах пожал плечами. – Просто любовь. Тебе этого по молодости лет не понять, а Василиса – девушка умная, немного подумала и выбрала достойного человека. А ты со своими слюнявыми поцелуями лезешь. Налицо смертельное оскорбление нашего королевского величества. Братья мои, – приказал он своим людям. – Скиньте этого орла с башни вниз, пусть немного полетает, а мне пора заканчивать обряд. – И он вновь протянул Василисе оттопыренный палец.

Не тут-то было. На плечо царевне взлетел Баюн. Одним ударом лапы вырвав из её волос гребешок, он молниеносно развернулся, кинулся к Магистру и, отчаянно мяукая, всеми четырьмя лапами вцепился в противную физиономию. Тот завизжал дурным голосом, пытаясь освободиться.

Воспользовавшись всеобщим замешательством, Санька раскидал в разные стороны своих стражей, в два прыжка пересек расстояние, отделявшее его от Василисы, схватил её в охапку, решив силой унести из-под венца, и запнулся, увидев, что Магистр намертво зажал шею кота обеими руками. Баюн дернулся несколько раз и вытянулся. Монах с отвращением бросил бездыханное животное на пол и повернулся к богатырю.

– Верни, где взял.

Тот медленно поставил девушку на пол и, сжав кулаки, молча двинулся на Магистра. Вмиг серая толпа навалилась на паренька. Его сшибли с ног и принялись бить, и как он ни пытался подняться, снова и снова валили на пол, продолжая наносить удары.

– Так будет с каждым, кто встанет у меня на пути, – сказал Магистр, затем, спохватившись, взглянул на Звезду и приказал: – Добейте и выкиньте. И не забудьте вымыть пол. Чистота – залог здоровья. А мне, в конце концов, пора заканчивать мероприятие.

Кащей Бессмертный широкими шагами нервно мерил зал. Бледное лицо его совершенно побелело от ярости и бессилия. Он ходил взад-вперёд мимо большого зеркала, в котором отражались события, происходившие в заброшенном замке. Он видел, что богатыря ожидает неминуемая гибель: два дюжих монаха, ухватив Саньку за руки за ноги, потащили его к краю башни, а рядом не было никого, кто бы мог прийти ему на помощь.

На этом можно было бы закончить сказку, если бы не Судьба, которая любит иногда (особенно, если от неё уже ничего хорошего больше не ждут) преподнести неожиданный подарок.

Весь в крови, в разодранной рубахе, но радостно возбуждённый, из двери вывалился Розочка. Мгновенно оценив обстановку, он одним лихим ударом снёс головы обоим монахам и, сияя от счастья, наклонился к другу.

– Дракона я победил! – восторженно сообщил он. – Теперь обо мне песнь сложат.

– Похоронную, – зловеще уточнил Магистр и махнул рукой.

Из-под балахонов вылетели обнаженные мечи, и через минуту перед рыцарем выстроилась плотная цепь серых воинов.

– Стойте! – раздался звонкий голос, и, решительно растолкав нападавших, к Саньке подбежала Василиса. – Милый, ты? – нежно погладила его по щеке.

От этих слов у Саньки закружилась голова и обдало жаром. Он почувствовал, что силы стремительно возвращаются к нему. Розочка протянул Саньке руку и помог подняться. Богатырь встал, повёл плечами: всё тело болело, но кости целы. Значит, схватка не закончена. И пусть у него нет оружия, но рядом стоит любимая девушка, прикрывает спину замечательный друг, и есть… Оберег. Вот он, миг, когда потребовалась помощь волшебного колечка. А уж желания свернуть Магистру шею у богатыря было предостаточно.

Неожиданно раздалось пение петуха. Магистр с ужасом вскинул голову вверх. Тучи снова затянули небо, Луна исчезла.

С перекошенным от гнева лицом монах подскочил к Саньке:

– Ненавижу! Ты второй раз испортил мне всё дело.

– Взаимно, – отрезал тот и провёл прямой удар в челюсть.

Раздалось смачное «чмяк», и Магистр рухнул, как подкошенный.

– Бедненький, умаялся, всю ночь глаз не сомкнул, – покачал головой богатырь и погрозил монахам кулаком. – А вы чтоб не будили, пусть поспит.

Серые испуганно закивали.

Василиса обхватила своего спасителя за шею и крепко поцеловала.

– Ты вернулся. А пропал, даже весточки не оставил.

– Не мог. Честное слово, не мог. Но теперь я снова с тобой и никуда больше не исчезну. Давай, пока не поздно, отсюда выбираться.

Он присел на корточках перед котом, взял его и бережно прижал к груди:

– Бедная киса. Здесь не брошу, домой отнесу.

– Берегись! – раздался отчаянный крик Розочки.

Но было поздно. Из потайного люка неслышной тенью выполз Хряк и растолкал Магистра. Обезумев от ярости, монах вскочил, вскинул руки и выпалил заклинание. Два несущих смерть чёрных шара взлетели в воздух.

Санька закрыл собой Василису и инстинктивно выставил руки. Ярким пламенем вспыхнуло колечко, и навстречу шарам вырвался Огненный меч. Магические талисманы на мгновение замерли, а затем медленно, словно танцуя, начали кружиться в воздухе. Монахи, затаив дыхание, наблюдали за этим скрытым противостоянием, и только Санька, ухватив за рукава Василису и Розочку, начал потихоньку пятиться к двери. Угрожающе защёлкали шары, в ответ загудел меч. Звук постепенно нарастал, и вот уже завибрировали стены, пол. Внезапно шары рванулись вперёд. Оберег преградил им дорогу, они столкнулись, и раздался взрыв. Яркая вспышка ослепила, а ударная волна разбросала монахов в разные стороны. Магистр рухнул на пол и затих. Саньку, Василису и Розочку от неминуемой гибели спас Огненный меч, который за мгновение до взрыва превратился в невидимую магическую стену и принял удар на себя.

Стены замка пронзила судорога, зазмеились трещины, посыпались камни. Башня начала медленно крениться на бок.

Богатырь, не выпуская кота, вместе с царевной и рыцарем бросился бегом вниз по лестнице, стремясь скорее выбраться наружу. В последнем рывке они выскочили из ворот на волю, и в тот же миг замок рассыпался, похоронив под обломками всех оставшихся внутри. Вверх взметнулись клубы чёрного дыма и пыли.

Оба паренька и царевна отбежали подальше и повалились на траву. Несколько минут они лежали неподвижно, наконец пришли в себя и сели, разглядывая развалины.

– Да-а, – протянул Розочка. – Вот это битва. На три эпических поэмы.

Санька вытер чумазый лоб и облегченно выдохнул:

– Главное, выбрались. И колечко сработало. Спасибо Кащею. Кстати, кто последний видел Лешего? Розочка, ты не заметил, куда он подался?

– Это чудак в рваной перепоясанной веревкой куртке, который меня из темницы выручил? Я его потерял из виду, когда с драконом сцепился. Сам понимаешь, не до того было. Но если я не ошибаюсь, он крикнул, что у него есть одно дело, должок отдать хочет. И когда успел в долги залезть? А потом монахи, взрывы, землетрясения. Не знаю, может отстал или завернул куда-нибудь.

– Ладно, будем надеяться, живой, догонит. А теперь быстренько поднялись и бегом отсюд… – Санька остановился на полуслове и широко улыбнулся. – Глядите-ка, наши лошадки.

Подождав, пока люди усядутся, умные животные сорвались с места, и вскоре появились знакомые владения эльфов.

Тут же перед ними возник дозорный:

– Король Тарагор с королевой Алллейоннией уже извещены о вашем появлении. Мне поручено проводить вас.

– Прекрасно, – ответил Санька и предложил своим спутникам: – Давайте дальше пешком пройдемся. Тут недалеко, зато красота-то какая.

Отпустив коней, они не торопясь поднялись на холм и увидели спешившего к ним навстречу Тарагора вместе с Алёной.

– Друзья мои, вы вернулись, – радостно улыбаясь, развел в стороны руки эльф. – И я гляжу, вас можно поздравить.

– Василиса – просто красавица, – прошептала королева и взяла царевну за руку. – Сколько вам пришлось пережить. Вы непременно должны мне обо всем рассказать.

– По такому замечательному случаю устраиваем праздник! – объявил король.

Где-то вдалеке заиграла дудочка, затем ударил барабан. Правда, мелодия была какая-то странная, урывчатая.

– Смотри-ка, – заметил Санька. – В прошлый раз я, кроме скрипки, ничего не слышал, а у вас, оказывается, целый оркестр. Рояль, случайно, в кустах не спрятан?

– Повезло тебе, – нахмурился Тарагор. – Это сигнал тревоги. Среди нас появился враг.

Санька и Розочка схватились за мечи. Неужели снова Серый Орден?

Новая дробь, и король поспешил успокоить гостей:

– Не волнуйтесь. Непрошеного гостя уже поймали. Сейчас его приведут сюда, и мы посмотрим, что это за птица.

Вскоре между деревьев показался вооруженный отряд, посередине которого шёл плотно обмотанный веревками дед в куртке, застегнутой на левую сторону.

– Леший, – ахнул Санька и повернулся к эльфу. – Это наш друг. Он помогал освободить Василису.

Король, сложив руки на груди, со скептическим видом обошел вокруг пленника и остановился напротив.

– Очень интересно. И сколько у тебя таких друзей? Сначала был кот. Мне объяснили, что он маленький. Хорошо. Но этот-то большой. Как он сумел незаметно так далеко пробраться? И никто его не обнаружил. Он очень опасен.

– Ваше величество, это не так, – запротестовал богатырь. – Он родился в лесу, живёт в лесу. Для него лес – дом родной.

– Милый, – вступилась королева, – друг нашего друга не может быть нашим врагом.

– Возможно, – немного помолчав, согласился король и приказал развязать пленника. – Все-таки в следующий раз, – добавил он, – пожалуйста, идите открыто, не прячась. О вашем же здоровье беспокоюсь. И давайте продолжим наши беседы за столом. Прошу всех за мной.

Появилась знакомая поляна с накрытым столом. Низко поклонившись, заиграл музыкант. Все расселись по местам, наполнили кубки, и Санька рассказал хозяевам о пережитых приключениях. Дойдя до гибели кота, он не смог сдержать слез.

– Помянуть бы геройское животное, – сумрачно предложил Леший.

– Обязательно, – кивнул богатырь. – Кстати, а куда ты в замке потерялся?

– Хряка ловил. Когда эта чехарда у рыцаря со Змеем началась, в дверь советник заглянул – и назад. Я, естественно, за ним. Он юрк в один из боковых ходов. Я следом – а там тупик. Пока раздумывал, куда же подевался подлый предатель, стены задрожали. Чую, запахло жареным. Я быстрее ноги в руки и обратно в погреб. Едва успел, даже под землей протрясло. Вылез наружу в соседнем лесочке, гляжу: черный дым над кучей развалин. Пошел вас искать, наткнулся на знакомые следы. Остальное проще пареной репы.

– Хочу сказать, – поднялся со своего места рыцарь. – Я счастлив, что повстречал… Э, уважаемый Леший, где ваша чаша для пития?

– А я уже её, того… – засуетился дед, оглядываясь по сторонам. – Тут была, ей-богу. Может, завалилась куда?

Не успел он договорить, как подлетел слуга и поставил перед ним новую кружку полную до краёв. Леший покосился на её содержимое и вздохнул.

Тарагор нахмурился.

– Тебе не нравится наш нектар?

– Да ничего, нормально, – замялся старичок. – Вашу водичку раза три перегнать – цены не будет.

– И испортить самый лучший и полезный в мире напиток, – возразил король.

– Не верите? – обиделся Леший. – Тогда прикажите принести сюда ещё нектару. Затем нужно соорудить вот такою штуковину. – И он как мог объяснил королю, что ему требуется.

Заинтригованный эльф хлопнул в ладоши. Подскочили слуги и принялись выполнять указания деда. Через пять минут благодаря умению лесных жителей и нескольких магических заклинаний из трубки тонкой струйкой потекла прозрачная жидкость.

Леший подставил ковшик, слегка пригубил и удовлетворенно крякнул:

– Вот теперь это НЕКТАР. Угощайтесь.

Первой ковшик взяла Алёна, понюхала и сморщила носик.

– Бр-р-р. Нет, я это и пробовать не буду. И вообще, – она повернулась к царевне. – Василиса, оставим мужчин и пойдём поболтаем.

Санька взял ковшик и хлебнул.

– Бражка, – выдохнул он.

– Она самая, – гордо подтвердил Леший. – Артель веников не вяжет.

– Ты что, сдурел?

– А чего они… – буркнул старичок, ковыряя землю носком ноги.

Следующим рискнул испробовать новый напиток Розочка. Он сделал глоток и замер с широко раскрытыми глазами, наконец выдохнул и сказал:

– Ядрёна.

Тарагор с подозрением посмотрел на остатки жидкости в ковшике, но королевская гордость не позволяла ему хоть в чём-то уступить рыцарю, и он одним махом опрокинул содержимое себе в рот.

– Неплохо. Можно повторить.

– Сразу видно, король! – восхитился Леший и с залихватским видом выставил на стол целую бутыль. – За спасение Василисы!

Время шло. Напряжение, в котором все находились последние дни, спало, и теперь каждый старался выговориться. Перебивая друг друга, не слушая собеседника, они рассказывали о своих приключениях, о сражении, о чудесном завершении похода по тридевятому царству. Розочка без конца порывался продемонстрировать свой исторический удар, поразивший Двухголового Змея, а Леший с Тарагором разъясняли друг другу преимущества единения с природой. Бутыль быстро опустела, Леший кинулся соорудить новую порцию, но Санька, хотя и захмелел, пресёк эту попытку и показал старому подстрекателю кулак. Тот с невинным видом развёл руками и сообщил, что для первого раза достаточно, и вообще пить вредно.

Поздно. Короля прилично развезло. Он беспрерывно болтал, неожиданно взлетел и никак не мог приземлиться, веселым смехом сопровождая каждую неудачную попытку. Наконец, зацепился за куст, опустился на землю и, уставившись большими глазами на Саньку, спросил:

– Ты чего такой грустный?

Вместо ответа богатырь подтянул сумку, развязал её и аккуратно положил на землю тело кота.

– Вот. Придем домой – похороню.

– Баюн?

Санька молча кивнул.

Тарагор помотал головой:

– А хоронить-то зачем?

– Не бросать же диким зверям на съедение, друг все-таки.

– Это я сказал «бросать»? – насупился эльф.

– А кто, я? – надулся богатырь.

Они вскочили и стояли друг против друга. Точнее, эльф парил на уровне Санькиной головы.

– У меня есть вода, – напирал Тарагор.

– Можно подумать, у нас воды нет.

– А она оживлять может?

– Нет.

– А моя может.

– Ну и что? Зато наша горит, – не сдавался парнишка.

– Хорошо. Я докажу. Тут неподалёку ручей протекает. Пошли.

– Купаться?

– Нет. Его возьми. – И эльф показал на кота.

– Думаешь, его помыть надо? – засомневался Санька. – Хотя тебе виднее.

Он обернулся, чтобы позвать остальных, но, оказалось, что рыцарь с Лешим сидят в окружении молоденьких эльфочек и Розочка с увлечением им что-то рассказывает.

– Эй, народ… – позвал их парнишка.

Леший, не оглядываясь, отмахнулся – мол, видишь заняты, отвяжись.

Санька пожал плечами и повернулся к Тарагору. – Пшли.

Они уже достаточно набрались, и их ноги самостоятельно выбирали себе дорогу, причем каждую тянуло почему-то в противоположную сторону. Санька старался не выронить сумку и не потерять эльфа из виду. Хотя потерять того было трудно. Король больше не взлетал, но зато постоянно спотыкался и едва не падал, что его очень веселило. Наконец они подошли к ручью.

– Вот, – сказал эльф, – Клади кота, только смотри сам не завались.

– Не боись, сделаем в лучшем виде, – успокаивающе выставил вперед растопыренную ладошку парнишка и шагнул к ручью, но не сумел удержать равновесия и шлёпнулся плашмя в воду. Кот же так и остался лежать на берегу.

Чихая и отфыркиваясь, Санька с трудом выбрался на берег, ещё раз оглушительно чихнул и, зябко передёрнув плечами, проворчал:

– Брр, ледяная.

Эльф промолчал, задумчиво разглядывая мокрого богатыря.

– Ты что? Расстроился? Это у вас священный ручей и в нем нельзя купаться? – забеспокоился Санька.

– Нет. Просто ты теперь будешь жить вечно. Это волшебный источник. Мы здесь омываемся один раз в год, и он продлевает нашу молодость и избавляет от любых болезней. Обычный человек, искупавшись в нём, никогда не умрет. Только – тс-с. Это страшная тайна.

– И много уже обессмертилось?

– Пока ни одного не видал. При мне никого сюда не приводили, запрещено. Ты первый.

– И меня никто-никто не сможет убить?

– Ты не веришь королевскому слову? – выпятил грудь Тарагор.

– Верю, – согласился Санька, – но это дело надо проверить. Вот пойду я в бой, а это сказки. Представляешь? Ну-ка стукни меня мечом, посмотрим.

– Посмотрим, – согласился эльф и потянул меч.

Первый удар не получился. Клинок зацепился за ветку и врубился в дерево.

– Ты неправильно стоишь. Встань немного подальше от этих дурацких деревьев.

Богатырь послушно перешел на другое место. Эльф широко размахнулся, но не успел опустить меч на голову богатырю, как от сильного толчка полетел на землю. Рядом с ним появилась разгневанная Алёна.

– Назюзюкался! На гостя руку поднимаешь!

– Дорогая, ты ничего не понимаешь. Он искупался в нашем потаённом ручье и стал бессмертным. Ты легенду помнишь? А мы просто хотели проверить, что получилось.

– Да, мы… того… Экс-кс-пере-мети… Эксмеперетировали, – подтвердил Санька.

– Ах, экспериментировали. Истину искали? – Королева хлопнула в ладоши и приказала появившимся слугам: – Немедленно уничтожить зловредный агрегат. Пока кто-нибудь ещё не нашёл приключения на свою глупую голову.

– И это ты говоришь о своем короле, – возмутился Тарагор и схватил парнишку за рукав. – Я тоже за неё дрался, и посмотри – никакого уважения. Мы с тобой решили сделать доброе дело – это замечательное животное, хорошего друга…

– Он ещё сказки писал, – добавил богатырь.

– Вот. Ты слышала? Известный писатель! – Король назидательно поднял вверх указательный палец. – Его просто хотели искупать в волшебном ручье, а нас за это…

– Помыть хотели, – развёл руками Санька.

Алена сердито сверкнула глазами.

– У моего дорогого супруга после вашего напитка стало плохо с памятью. Это самый обыкновенный ручей.

– Да? – безмерно удивился эльф. – А где же волшебный?

– А как же бессмертие? – забеспокоился Санька.

– Легенда гласит, что обычный человек, искупавшийся в волшебном ручье, живёт вечно, но… на дне этого самого ручья. Тебе этого хочется?

– Не.

– Тогда для чего вы в воду полезли?

Тарагор тяжело вздохнул:

– Милая, мы тебе уже битый час объясняем: произошло недоразумение. Никто и не собирался купаться. Мы принесли кота. Мы хотели его…

Королева посмотрела на обоих и рассмеялась:

– Ясно. Вам очень сильно повезло, волшебный ручей находится чуть дальше.

Король с Санькой переглянулись, прошли вперёд и увидели неприметный ручеёк, совершенно скрытый от посторонних глаз густыми зарослями ивы. К этому времени они уже совершенно протрезвели, эльф на всякий случай отобрал у богатыря его ношу и осторожно опустил безжизненное тело в воду.

Оглушительный кошачий вопль разнёсся на всю округу. Фыркая и пуская пузыри, Баюн вырвался из рук короля и стрелой вылетел на берег.

– Ой, котик, ожил! – всплеснул руками Санька.

– Варвары! Убивцы! Утопить решили?! Сначала мордой в воду, а потом удивляются, неужто живой. Я вам что, морской котик? Всю шкуру вымочили, сушись теперь.

– Так я сейчас прикажу полотенце… – начал было эльф.

– Обойдусь, – прошипел возмущённый Баюн. – Хороши друзья. Нет, чтобы подумать своей пустой головой, что могут замочить светило мировой литературы.

Он с силой встряхнулся, обдав окружающих фонтаном брызг, и, продолжая ворчать, исчез в кустах.

Эльф оторопело смотрел вслед коту и рассмеялся:

– Серьезное животное.

– Главное, живой, – уточнил Санька и снова чихнул.

– Э, да ты совсем простыл, – забеспокоился Тарагор. – Ещё заболеешь. Пойдём, я насчёт баньки распоряжусь.

Эльф исчез, а богатырь вышел на поляну и увидел сидящих на травке Василису и кота.

Баюн вскочил, задрал хвост трубой, подбежал к парнишке и, выгнув спину, принялся тереться о его ноги.

– Ты, того, не серчай на меня. Терпеть не могу купаться.

– Киса, – только и смог выговорить богатырь,

У него запершило в горле. Он быстро отвернулся и украдкой смахнул слезу. В спину ему уткнулась девичья голова.

– Мы тебя очень любим, – прошептала Василиса.

– Я вас тоже и никогда с вами не расстанусь.

Хорошенько прогревшись, Санька вывалился из парной в предбанник и уселся на лавку. Отворилась входная дверь, и появился Розочка с маленьким бочонком под мышкой.

– Кайфуешь? А я тебе попить принес. И как вы в таком аду дышать умудряетесь. У нас нальют теплой воды в бочку, залезут в неё по самую шею и сидят – красота.

– Так даже и не пойдешь? – поинтересовался богатырь, наливая себе нектара.

– Я что, сам себе враг? – пожал плечами рыцарь. – С меня одного раза хватило. Да и Василиса просила передать, домой пора.

– Пора, – согласился Санька, встал и быстренько оделся. – Нас ведь Горыныч ждёт, надоест ему и улетит, добирайся потом. Да и Берендей тоже беспокоится.

Они вышли из бани и увидели кота. Баюн развалился посреди небольшого куста в форме кресла и, задумчиво уставившись в небо, словно дирижёр помахивал гусиным пером.

– Ты что делаешь? – удивился Санька.

– Сочиняю. Поэму. Героическую. Мы пережили жуткое приключение, и об этом нужно написать. Вот только рифму подберу.

– Запросто, – улыбнулся парнишка, встал, вытянул вперёд руку и, слегка подвывая, начал декламировать:

Как в стольном граде у царя

Росла дочурка молодая.

И, словно алая заря…

Краем глаза он заметил, как Баюн что-то быстро строчит на клочке бумаги. Розочка также сунул свой нос, пытаясь прочесть кошачьи каракули, но кот шустро загородился, продолжая писать.

– Чего это ты делаешь? – поинтересовался Санька.

– Да так, кой-какие мысли записываю. Ты не отвлекайся, диктуй давай.

– Ворюга! – закричал рыцарь. – Он твои стихи ворует.

– Не ворую, а сохраняю народный фольклор, – невозмутимо пояснил кот. – Нашему прославленному герою сие ни к чему – он книгу писать не будет.

– Тогда давай я про «алую зарю» в свой сонет вставлю, – не унимался рыцарь.

– Размечтался, – фыркнул Баюн. – Я первый записал.

– Хватит спорить, – рассмеялся Санька. – Розочка, как тебе такой стих?

Я вас любил.

Любовь ещё быть может,

В душе моей угасла не совсем.

– Это тоже твое? – насторожил уши Баюн.

– Нет, Пушкина.

– Чур, теперь я первый, – поднял руку рыцарь.

Он быстренько вытащил из-под рубашки тоненькую записную книжицу отделанную тиснёной кожей и, увидев загоревшиеся глаза кота, ехидно пояснил:

– Королева подарила, я ей сонет посвятил, а с этим Пушкиным потом встречусь и договорюсь. А всяким животным нечего лезть. – И он принялся водить пером, старательно прикрывая лист ладошкой.

Настало время расставания.

Эльфы и люди собрались на поляне. Санька и Розочка уселись на своих коней, Василисе подарили небольшую смирную лошадку, кот забрался в знакомую корзинку, лишь Леший категорически отказался ехать верхом, доказывая, что он пешком раньше всех доберется до Волшебных гор, где и будет их ждать.

Тарагор и Алллейонния проводили их до подножия холма.

– Здесь мы расстанемся, – проговорил король. – Я рад, что познакомился с вами. Рыцарь Алекс Краунц фон Розен, отныне, в любое время дня и ночи, ты желанный гость в моих владениях. Если тебе когда-либо понадобится помощь, у нас ты её получишь. Лесной дед по имени Леший. Мы с тобой не прощаемся и ждём в гости.

– Но без твоего зелья, – добавила, улыбаясь, королева.

Эльф подмигнул смутившемуся старичку и продолжил:

– Мудрый и храбрый кот Баюн, надеюсь, мы скоро увидим твои сказки.

Эльф немного помолчал и посмотрел на Саньку с Василисой:

– И уж конечно, я счастлив, что судьба свела нас с таким отважным богатырем и такой красавицей. Сможете ли вы ещё посетить наш лес, не знаю, но желаю вам счастья и никогда больше не расставаться. Счастливого пути. Мои люди доведут вас до границы наших владений, а там до Волшебных гор рукой подать.

– Берегите друг друга, – сказала на прощание Алёна.

Дорога назад, по знакомым местам, всегда кажется короче. Вскоре показалось коварное маковое поле. Когда оно осталось позади, эльфы поклонились и бесшумно исчезли. Путешественники решили немного отдохнуть и спешились. Кот тоже решил размяться и выбрался из корзинки.

– Ку-ку, – раздалось из кустов, и появился Леший. – Сколько можно ждать? Вы что, домой не торопитесь?

– Конечно торопимся! – ответил Санька. – Вон дорога, а неподалёку и то место, где мы с Розочкой от ревнивого барона отбивались. Отсюда до гор совсем немного: два-три полета стрелы. К полудню будем на другой стороне, а там нас встретит Горыныч и к вечеру домчит до дворца Берендея.

– А кто проход укажет? – скептически посмотрел на него кот. – Луны днем нет.

– Зато есть я! – гордо выпятил живот Леший. – Я же вам сказывал, что знаю одну потаённую тропку. Знамо дело, вход на неё заколдован, но много лет назад…

Страшный грохот прокатился по округе. Все невольно пригнулись, а кони поднялись на дыбы.

– Это что? – спросил ошеломленный рыцарь, успокаивая своего скакуна.

– Может, гром? – ответил Санька, задрав голову вверх.

– А тучи где? – буркнул кот. – Гром среди ясного неба – не к добру.

– Не зуди, беду накличешь, – цыкнул на него Санька и повернулся к Розочке. – Ты куда? А к нам в гости заглянуть не хочешь?

– С превеликим удовольствием, но как-нибудь в другой раз. Тут недалеко, в трех днях пути, есть замок. В одной из башен этого замка живет прекрасная принцесса. Волею судеб мне пришлось её спешно покинуть, а мне очень бы хотелось исполнить до конца один сонет, прерванный на полуслове.

– Отец? – поинтересовался Леший.

– Хуже. Муж.

– Так как же ты тогда в замок-то попадешь? – удивился Санька.

– Нормально, – пожал плечами рыцарь. – Вызову этого тирана на дуэль, убью, а затем дочитаю своё произведение.

– Ну ты даёшь! – рассмеялся богатырь. – Слушай, эта принцесса никуда не денется. А ты на наших девушек посмотришь. Они, если хочешь знать, самые красивые на свете.

– Да ну?

– Ну да. Пошли, сам увидишь.

Рыцарь почесал макушку, подумал и отрицательно махнул рукой:

– Нет, не могу.

Он крепко обнял Саньку, Лешего, потом подошёл к Василисе.

– Прекрасная царевна, я хотел сочинить сонет в вашу честь, но мои чувства не вмещаются в жалкие четырнадцать строчек.

– Можешь попытаться запихать их в большой любовный роман в стихах, – ехидно подсказал Баюн.

Розочка резко развернулся и пытался ухватить насмешника за хвост, но не успел – Баюн уже сидел на дереве и сосредоточенно вылизывал усы, затем почесал задней лапой за ухом и с невинным видом уставился на рыцаря.

Тот сделал вид, что просто отмахнулся от пролетевшей мимо мухи и снова повернулся к царевне:

– Когда я буду в ваших краях, то преподнесу прелестной деве нечто необычное – поэму.

– Мы будем с нетерпением ждать тебя, Рыцарь Алой Розочки, – поклонилась Василиса и, не удержавшись, звонко чмокнула его в щеку.

Рыцарь густо покраснел, хотел что-то сказать, но не нашёл подходящих слов, неуклюже махнул рукой, вскочил на коня и ускакал.

Остальные двинулись к перевалу. Но чем ближе они подходили, тем странней становился ландшафт. Казалось, здесь прошёл гигантский смерч. Поваленные искорёженные деревья, беспорядочное нагромождение каменных обломков делали дорогу непроходимой. Иногда ощущались слабые подземные толчки, словно земля не могла успокоиться.

Леший нервно озирался по сторонам и наконец в растерянности остановился.

– Я не знаю, что здесь произошло, но моей тропинки больше нет. Её полностью уничтожила какая-то ужасная колдовская сила.

Первым пришёл в себя Санька.

– Если я не ошибаюсь, то немного дальше будет Большой Валун. Возле него пещера, а в ней начинается туннель на другую сторону. Правда, могут возникнуть маленькие неприятности: где-то бродит Большой Червяк; потом придётся идти через подземное царство гномов, и неизвестно, как они отнесутся к такому количеству незваных гостей. Придется рассчитывать на удачу, авось проскочим.

– Интересно, а что в таком случае он считает большими неприятностями? – поинтересовался Баюн у Лешего.

Старичок ничего не ответил, он до сих пор не мог поверить в случившееся.

– Другой дороги всё равно нет, – сказала Василиса и взяла богатыря за руку. – Пошли.

– Погодите! – раздался отчаянный крик и к ним подскакал встревоженный Розочка. – Хочу предупредить, тут бродят тролли. Я только что видел одного.

Больше он не успел ничего сказать: три стрелы одновременно воткнулись ему в грудь, и он как подкошенный рухнул с коня. А из-за деревьев выскочили безобразные существа с дубинками в руках.

Ни секунды не мешкая, Санька несколькими ударами расправился с врагами и, окинув тревожным взглядом окрестности, направился было к своим друзьям, но задержался, задумчиво потер лоб, рассматривая мертвецов, и вдруг вспомнил – эти жуткие образины он видел в своём странном сне.

«Не зря Липуня говорил, сон вещий. Вот и сбылось, – подумал богатырь. – Ничего, и этих одолеем».

Рыцаря осторожно приподняли, прислонили спиной к дереву, и Леший выдернул стрелы.

– Не шевелись, сейчас мы тебя перевяжем, – бормотал он.

Розочка отрицательно помотал головой, сунул руку за пазуху и вытащил толстенную пачку бумаг, наполовину пробитую стрелами.

– Мое последнее сочинение. Поистине поэзия дарит людям жизнь! – торжественно провозгласил он и, кряхтя, медленно поднялся. – Уходите отсюда поскорее, неизвестно, сколько ещё монстров тут бродит.

– А ты?

– За меня не волнуйтесь. Помогите только на коня взобраться, а уж потом меня никто не догонит.

Розочку осторожно усадили в седло, он махнул на прощание рукой и тронул поводья. Вскоре вдали затих топот копыт его коня.

Большой Валун лежал на месте. Путники подошли к пещере, однако входить внутрь никто не торопился. Леший неуверенно мялся, предлагая поискать другую тропку, Василиса притихла, у кота шерсть стояла дыбом. Все чувствовали невидимую, но зловещую опасность. Беспокоили и заметно усилившиеся подземные толчки: а вдруг горы опять вздумают двигаться.

– Ох, не нравится мне под землей ползать, – вздохнул Баюн. – Хотя и здесь оставаться хочется ещё меньше. Давненько у меня не было такого большого выбора. Интересно, твой Червяк предпочитает добычу покрупнее или помельче? По идее, на такой пустяк, у которого больше половины веса несъедобная шерсть, он не должен обращать внимания. Опять же удобнее хватать того, кто покрупнее – не промахнёшься.

– Слушай, животное, – рассердился Санька. – Ты книгу ужасов писать не пробовал? И так мурашки по телу, а ещё ты страху нагоняешь. Вот сейчас пошлю вперед, тогда и посмотрим, чего тварь любит. А мы… Атас! Все в пещеру!

Со стороны леса появились тролли. Низко пригнув головы, с горящими от злобы глазами, они быстро приближались. По сравнению с ними опасный переход через горы стал казаться лёгкой прогулкой. Люди бросились в пещеру и нырнули в первый попавший проход. Следом, громко визжа и размахивая дубинами, повалили тролли. От их воплей, криков и хрипов закладывало уши.

Санька выхватил меч и приказал:

– Леший, ты первый. Если кто на пути встанет, бей без разговоров. Вопросы задавать будем потом. Василиса вторая. Котик, постарайся не потеряться, как в прошлый раз. Я прикрываю.

Он развернулся навстречу троллям и сразу же вступил в бой. Перед ним выросла большая косматая фигура и замахнулась дубиной, но напоролась на меч и замертво уткнулась в землю. Санька медленно отступал, радуясь, что в узком проходе нападать могли не более трех врагов одновременно.

Леший, краем уха прислушиваясь к происходящему позади, внимательно смотрел вперед, готовый немедленно отразить любое нападение. Василиса старалась от него не отставать, но, переживая за богатыря, постоянно оглядывалась назад. Баюн дисциплинированно бежал рядом, беспокойно поводя ушами: его тревожил неясный гул, нарастающий где-то глубоко под землей.

А тролли не унимались. Не обращая внимания на убитых и раненых, они лезли и лезли бесконечной толпой.

Санька понимал, что долго не продержится, в конце концов его просто задавят количеством. Он начал уставать и пропустил удар. Хорошо ещё успел отпрянуть назад и остался на ногах, но плечо пронзила резкая боль.

– Где эти несчастные гномы? – пыхтел богатырь. – Могли бы и помочь хорошим людям.

Он их от Огра избавил, теперь ему помощь требуется, так нет же, людей они, видите ли, не любят. Наверняка сидят где-нибудь неподалеку и ждут, чем закончится схватка. А ничем хорошим она не закончится.

Так и получилось. Один из нападавших, громко зарычав, прыгнул. Санька увернулся и пронзил его мечом, но выдернуть своё оружие не успел – убитый навалился на него и сшиб с ног. Моментально вскочив, богатырь похолодел – он оказался безоружным перед врагом. Тролли, почуяв легкую добычу, радостно завыли и кинулись на него.

– Поберегись! – раздался предостерегающий крик Лешего, и мимо Санькиной головы пролетел приличный кусок скалы, угодив переднему троллю прямо в лоб. Тот пошатнулся и рухнул на землю, остальные, запнувшись о неожиданную преграду, повалились сверху, закупоривая путь.

Леший запустил в сторону врагов второй камень и заорал:

– Бежим, пока они не очухались!

– Не успеем! – закричал в ответ богатырь, поднимая с пола дубину. – Но Василису мы обязаны спасти. Вся надежда на твой волшебный дар да на чутье кота. Так что убирайтесь отсюда поскорей, а я этих гадов сколько смогу задержу.

Лесовик бросил взгляд на приближающуюся разъяренную толпу, крякнул и увлёк царевну в глубь пещеры.

Мощным ударом Санька уложил первого врага, но на него навалилось сразу шесть потных тяжелых тел и придавили к земле. Внезапно раздался сильнейший подземный толчок. Сверху посыпались камни.

«Обвал. Горы проснулись, – подумал Санька. – Сейчас нас тут и закопает».

Но и тролли прекрасно понимали, чем это грозит. Они схватили пленника за руки за ноги и бросились прочь из туннеля.

Выскочив на поверхность, они перебежали через поляну и нырнули в густой лес. Еще несколько минут быстрого бега, и показалось полуразрушенное строение: вырубленная в прямо одинокой скале небольшая старинная крепость. В ней, скорее всего, в стародавние времена от вражеских набегов скрывались местные жители. Теперь же, заросшие высокой травой и густым кустарником полуразвалившиеся постройки больше походили на обломки скал, лишь тёмным прямоугольником входа напоминая о живших здесь людях.

Сюда и притащили Саньку, всю дорогу занятого единственной мыслью, как бы не разбить себе голову о камни и коряги. Несмотря на все старания, он не сумел избежать ударов, однако сразу же позабыл про боль и ссадины, увидев, где очутился: это была «пещера» из его странного сна.

Низкий закопченный потолок, обросшие мхом серые стены, а посередине – большой, знакомый до ужаса котел.

Несколько троллей бросились таскать хворост, другие побежали с ведрами за водой. Длинный и худой тролль порылся в охапке лежащего в углу сена, выудил оттуда старый ржавый зазубренный нож и принялся его точить, умильно поглядывая на пленника, которого даже не стали связывать, посчитав, что безоружный он больше не опасен.

«Сейчас я вам устрою „Подземное побоище“. Вы меня надолго запомните, – подумал богатырь, прикидывая расстояние до ближайшей дубины. – Мне бы на волю выбраться, а там ищи ветра в поле».

Он медленно подобрал ноги и руки, напрягся и только приготовился кинуться в бой, как в проёме возник темный силуэт, и знакомый голос насмешливо произнёс:

– Здравствуй, голубок.

Перед ним стоял Хряк. Ушлый, способный выкрутиться из самых безнадёжных ситуаций, бывший советник царя Берендея собственной персоной. Вот и теперь, вместо того чтобы лежать вместе с Магистром под развалинами замка, он шагнул внутрь, остановился напротив богатыря и что-то шепнул на ухо одному из троллей. Тот кивнул и исчез.

– Что, не ожидал? – ласково спросил Хряк. – Небось и похоронил уже? А зря. Живой я, живой. А где твои друзья? Удрали? И тебя бросили? Ай-ай-ай. Как нехорошо. Ты Василису спасать явился, и никакой благодарности. А Леший? Он потому в лесу и прячется, что всех боится. Но ничего, ты пока у нас отдохнёшь, а мы твоих друзей догоним и назад вернём.

– Смотри не споткнись… – начал Санька, вскакивая на ноги.

Увидев ненавистную физиономию, он думал только как рассчитаться с бывшим советником, но получил сильнейший удар по спине и снова повалился на пол. Один из троллей незаметно подкрался сзади и пустил в ход свою дубину.

– А ты думал, – хихикнул Хряк. – У нас не забалуешь. Ну да ладно. Пора и за дело.

– А покушать? – раздался мрачный голос, и на плечо советника легла тяжёлая рука тролля, точившего нож.

– Это мы его поймали, и он наш, – угрюмо заворчали остальные, приближаясь плотной стеной и поигрывая дубинками.

Хряк медленно повернулся к толпе:

– Чёрного шара захотели?

Толпа испуганно отпрянула назад.

Много лет назад, когда Магистр только начинал распространять свое влияние на соседние царства-государства, он случайно столкнулся с троллями. Оказав несколько мелких услуг, он потребовал от них беспрекословного подчинения. Они попытались взбунтоваться, но монах сотворил черный шар и уничтожил почти половину народа. С тех пор при одном упоминании о шаре троллей бросало в дрожь.

– Этой добычи вам и на один зуб не хватит, – прошипел советник.

– Но у нас уже есть один пленник, – послышался в ответ робкий голос.

– Молчать! – рявкнул Хряк. – Пока вы никого есть не будете. Где-то здесь бродят ещё двое. Немедленно отправляйтесь и притащите их сюда. А этот пленник мне нужен как приманка: если вы окажетесь тупее, чем я думал, и никого не найдете, то беглецы за ним сами сюда явятся. Ясно? А раз ясно, пленника за решётку, а сами в погоню.

Саньку отвели в соседнюю комнату, где стояли две клетки. В одной валялась большая куча тряпья, в другую затолкали пленника. Тролли постояли, поворчали и нехотя двинулись к выходу. Заморенный, тощий коротышка, облизываясь, смотрел на пленника голодным взглядом и едва не врезался носом в стену.

«Идиот, – обругал себя Санька, оставшись один. – И как я не догадался, что Хряк специально поставил это рыло позади меня. Нужно было сначала ногой ему в брюхо садануть, а уж потом с остальными разбираться. А я… Вот шляпа. Одно радует: Василису из лап злого колдуна вырвал. Должны они домой пробиться. Леший даже под землёй дорогу найдет. Да и мне надо отсюда выбираться».

Он подёргал решетку, проверяя на прочность каждый прут – вдруг зашатается. Но клетку сделали на совесть, запор тоже не поддавался, и расстроенный паренёк опустился на пол.

Тряпьё неожиданно зашевелилось.

– Мил-человек, у тебя хлеба кусочка не будет? – поднялась на ноги сухая фигурка и сняла с головы платок.

– Баба Яга! – ахнул Санька.

– Неужто ты, Санёк? – всплеснула руками старая ведьма.

– Я. А ты откуда тут взялась?

– Ох, лучше и не спрашивай. И на старуху бывает проруха, – шмыгнула носом Яга. – На другой день после того, как тебя Кащей Бессмертный забрал, прибежала Василиса. Вся в слезах, плачет, о тебе спрашивает. Я ей про Кащея, а она: неправда это, если бы хотел, то заглянул бы перед расставанием. Ещё пару раз она приходила, последний раз была всего несколько дней назад. Вдруг слух прошел – пропала царевна. Я к волшебному зеркалу. Гляжу, какой-то негодник ей голову морочит, тень на ясный день наводит. Этот проходимец прикинулся купцом заморским и давай нашу красавицу дурить, будто бросил ты её, потому что она девка глупая и некрасивая. Это она-то, у которой от прынцев отбоя не было. И что остается ей теперь одно – выйти замуж за богатого жениха, который о ней, бестолковой, заботиться будет. Иначе пропадет она, никому не нужная. Зеркальце ей кривое подсунул. Бедняжка посмотрела и завыла с горя: уродина уродиной. В общем, вижу, пропадает царевна. А в чем дело, понять не могу. Ведь она всегда умницей была, гнилого человека за версту определить могла, а тут словно ослепла. Спасать надо.

Баба Яга нервно скомкала платок и сунула в карман.

– Я быстрее к котлу: воду вскипятила, травок заговоренных покидала, заклинание прочитала, и что ты думаешь? Глянула в воду, батюшки-светы, у Василисы в волосы заговоренный гребешок воткнут: околдовали бедняжку. А рядом злыдень Хряк: чужую личину на себя накинул. Не, думаю, так дело не пойдет, доберусь я сейчас до этого недобитого, всю метлу об него обломаю. Ан не тут-то было. Не понять, где они. Я давай зверей да птиц расспрашивать – не знают ли чего. Нашлась одна ворона: видела, как Василиса вместе с советником на Двухголовом Змее к тридевятому царству мчались. Я в ступу – и за ними.

Яга грустно вздохнула и продолжала.

– Возле перевала догнала. Но опростоволосилась, угодила в ловушку. Ждали меня. Змей огнем полыхнул, ступу сжег. Кувыркнулась я сверху вниз: хорошо, высота была небольшая, на посадку шла. Но всё равно больно. Тут тролли набежали, ими Хряк почему-то командовал. С тех пор и сижу в клетке, как тот медведь, которого цыган по базарам возил. Горы эти волшебные, и чародейство моё здесь не действует, так что не то, что на свободу вырваться, мелкой пакости этим злодеям сделать не могу. Вот такие пирожки с капустой. А теперь они и тебя схватили. Бедная Василиса.

– Не горюй, бабуля. Василиса сейчас с Лешим и котом к дому пробиваются. Оказывается, на ней Магистр Серого Ордена жениться вздумал и в качестве приданого царство Берендеево заграбастать. Просто и без хлопот. Только они про меня забыли. Пришлось напомнить. Ты же знаешь, каков я в гневе. Вот и теперь: замок, где они прятались, развалил. Врагов набил немерено. Двухголового Змея помнишь? Копыта откинул. Магистр под развалинами остался – думаю, навсегда. Один Хряк умудрился вывернуться. Он-то и натравил на нас троллей. А их столько было…

– Съедят тебя. И меня давно бы съели, да советник почему-то не даёт.

– Ничего, будем надеяться, зубы обломают. Я костлявый. И потом, почему обязательно съедят?

– А у них любые разговоры к еде сводятся. Голодно им, люди и звери давным-давно эти места стороной обходят. Так что перебиваются тем, что попадется.

– И только? Эх, были бы тут сейчас сват Наум да кум Игнат, накормили бы до отвала эту шайку. А там, глядишь, и мы нашли бы какой-нибудь выход.

По темнице потянуло сквозняком, и раздался тяжелый вздох:

– С ним бесполезно разговаривать. Ничего не помнит.

– Голова у него дырявая, – уточнил другой голос.

Бабка подскочила:

– Наумушка, Игнатушка, вы ли это?

– Само собой, мы. Кто же ещё? – ответил Наум. – Богатырь Санька приказал нам тебя отыскать. Мы уж давно тут.

– А пошто сразу не сказались? – рассердилась Яга. – Мы голову ломаем, как из беды выпутаться, а они в молчанку играют.

– Дык не звали, однако, – пробурчал Игнат, и невидимки заревели в один голос. – Не погуби, родимая. Мы люди подневольные, без приказа не являемся.

По темнице разнеслись глухие удары, словно били головой в пол. Санька даже непроизвольно осмотрелся по сторонам, хотя прекрасно знал, что никого не увидит.

– Ладно, кончай базар, – прикрикнул он на друзей, – оправдываться потом будете. А сейчас быстренько перенесите нас с Бабой-Ягой на волю, к царю Берендею. И чтоб Василиса с Лешим рядом стояли.

Удары, было прекратившиеся, начали раздаваться с новой силой.

– Не губи нас, богатырь. Всё, что ни захочешь, сделаем, а этот приказ исполнить не в состоянии, силы не хватает.

– А на что вы тогда годитесь?

– Меч-кладенец, лук с самонаводящимися стрелами, доспехи заговорённые, – заторопила их старуха.

– Тоже не получится. Вот ежели поесть, попить, перед ратным делом музыку послушать.

– Музыку? – переглянулись Санька и Баба Яга. – Ну-ка покажите, что знаете.

– Как отправился в по-о-ход богатырюшко, – заунывным голосом затянули невидимки.

– Стоп, – оборвал их парнишка. – А повеселей.

– Дык, это самая весёлая.

– Ясно, – скептически хмыкнул Санька. – Музыка отменяется. А вот поесть не помешает. Стол накрывать не обязательно. Подать сюда по маленькому пирожку с мясом.

Тут же в руках у пленников появилось по теплому, благоухающему куску пирога. Они жадно набросились на еду.

– Эй, Наум и Игнат, а пилку по металлу принести можете или тоже слабо? – поинтересовался Санька, расправившись с пирогом.

– А зачем?

– Прутья перепилю и из клетки выйду.

– Зачем пилить, руки пачкать?

Раздался скрежет металла, прутья разошлись в разные стороны, и в решетке образовался проход, в который мог свободно пройти человек.

– Нет, это невозможно, – схватился за голову Санька. – Раньше нельзя было сказать?

– Не спрашивали.

Санька только махнул рукой.

– С вами препираться, себе дороже. Быстренько Ягу освободите.

И это приказание было моментально исполнено. Пленники выбрались наружу, но едва дошли до выхода, как опрометью кинулись назад и снова заскочили в клетку.

– Эй, сват Игнат да кум Наум, сюда, кажись, тролли идут. Срочно поставьте прутья на место. И ещё: как хлопну в ладоши, навалите жареного мяса, да побольше.

– Это мы запросто, – обрадовался Наум. – Это мы с нашим удовольствием, это мы…

– Потом доскажешь, – перебил его богатырь, услышав приближающиеся шаги.

Чтобы не вызывать подозрений, они с Ягой уселись на пол, и тут до Саньки дошло, что в суматохе они вдвоем залезли в одну клетку. Однако менять что-либо было поздно: в проеме появились две сгорбленные фигуры.

– И какого рожна нас отправили караулить этих гадких людишек? – мрачно бубнил тролль потолще. – Ещё и кормить их, когда самим жрать нечего.

– Старший сказал, что он очень опасен, – возразил тролль маленького роста.

– Сказал, сказал. Его разговоры в рот не положишь, – не унимался толстяк и вдруг замер. – Тебе не кажется, что жареным пахнет?

– Свихнулся? Я уже не помню, когда и костер-то разжигали.

– И я не помню, но посмотреть не помешает.

Они тщательно обнюхали каждый закуток в помещении, но ничего не обнаружили. Голодные и злые, подошли к клетке и принялись внимательно разглядывать пленников.

– Костляв немного. Худосочный экземпляр, – произнес один.

– Подкормим немного, глядишь, и потолстеет, – возразил другой.

– Не, без толку. Вон старуху кормим, кормим, а всё худая как палка.

Санька искоса поглядел на Ягу, которая пошла пятнами от негодования.

– Я не худая, а стройная.

– Есть хочется, – проскулил толстый тролль, прильнув лицом к прутьям и пуская слюни. – Может, ему руку оторвать?

Пленники отпрянули в противоположную сторону. Тролль мелкой рысцой обежал вокруг клетки.

– Нельзя его есть, – подал голос маленький тролль. – Старший запретил.

– Кто он такой? – остановился на бегу толстяк. – Кто его выбирал? Если будет много задаваться, я его самого съем.

– У него шар, – испуганно прошептал тощий.

– Подумаешь, шар. Пусть только наши с остальными беглецами вернутся, этот запрещальщик сам у меня по голове дубиной получит.

– А зачем им торопиться? – с самым равнодушным видом разглядывая потолок, встрял в разговор Санька.

Тролли с недоумением уставились на богатыря.

– Тупому ясно, – продолжал тот, – если они эту сладкую парочку поймают, для чего их тащить сюда? Зачем делиться, если и на месте их можно замечательно съесть? Лично я бы так и сделал.

Охранники промолчали, переглянулись и беспокойно заерзали. Сначала толстяк, а затем и маленький принялись нервно расхаживать по комнате. Они подошли к выходу, шагнули вперед, вернулись назад. На лицах их отражалась растерянность.

– Ну, давайте, валите отсюда, – прошептал Санька.

– Старший заругает, – пропищал маленький, и они, тяжело вздохнув, вернулись назад и уселись на землю.

– Фокус не удался, – приуныла Яга.

– Ничего, сейчас мы им другой фокус покажем, – произнёс Санька и крикнул троллям. – Чего застряли, голодающие? Шевелите ушами, если мозгами не можете.

Тролли в недоумении уставились на богатыря.

– Мы ушами не могём, – наконец выдавил один.

– А что могёте? – передразнил их парнишка.

– Кушать.

– Ах да, я и забыл. Ну, смотрите, не подавитесь. – И он хлопнул в ладоши.

Тотчас сверху посыпалось мясо: жареное, пареное, вареное, копченые окорока и колбасы разных сортов. Однако вместо того, чтобы упасть где-нибудь рядом с клеткой, все эти разносолы посыпалась прямо на богатыря с Бабой-Ягой.

– Тупицы! – заорал Санька.

– Уволю! – вторила Яга.

– Так ведь сам просил, – обиделся Наум.

– Никак на него не угодишь, – поддакнул Игнат.

– Ещё как угодили, дышать нечем, – ругались пленники.

– Не нравится, можем и убрать, – хором проговорили сват и кум, но сделать ничего не успели.

Тролли, поначалу остолбеневшие от этого чуда, очнулись и налетели на это мясное счастье. В один момент они, совершенно забыв обо всем на свете, разнесли клетку на отдельные прутки, зарылись по уши в еду и принялись запихивать в рот всё, до чего могли дотянуться.

Санька с восторгом уставился на эту замечательную картину, но бабка схватила его за рукав и потащила прочь. Они проскочили через зал и осторожно выбрались из заброшенной крепости и, никого не обнаружив, добежали до входа в пещеру. Прокрались внутрь и остановились перед несколькими чернеющими ходами.

– Теперь куда? – закрутил головой паренек. – Ты у нас волшебница, давай путь показывай.

– А кто его знает? – вздохнула Яга.

– Погоди-ка, – остановил ее богатырь. – Эй, Наум и Игнат, а дорогу показать или опять слабо?

– Эт запросто. Идите следом.

В воздухе засияла маленькая искорка. Постепенно разгораясь, она разогнала темноту и полетела, указывая путь. Беглецы старались не отставать. Неожиданно Яга остановилась.

– Смотри, ещё светляки.

Действительно, впереди появились два новых огонька.

– Ура, выбрались! – воскликнул богатырь. – Это ночное звёздное небо.

– Хм… – удивилась бабка. – Никогда не видала, чтобы звёзды по небу так быстро скакали.

– А я видел, и совсем недавно, – гордо сообщил Санька. – В вашем волшебном мире всякого насмотришься.

– Не до такой степени, – не желала уступать Баба Яга. – Это проделки троллей.

Неизвестно, сколько бы они ещё препирались, но огоньки вдруг начали приближаться, и из темноты вывалился Кот Баюн.

– Вам делать нечего? Застряли тут, лясы точат, о звёздах рассуждают. Какие могут быть звёзды утром? Астрологи несчастные.

– Баюн, дружище, вас не поймали! – обрадовался Санька. – А где Василиса?

– Недалеко, в овраге, вместе с Лешим. Меня послали посмотреть, может, ты где поблизости бродишь. А вы тут вместе с Ягой оказались. Это ж надо, где повстречались. Ну да ладно, рассказы потом, сейчас надобно срочно отсюда выбираться: мы от троллей ускользнули, но кто их знает, откуда они опять могут выскочить. Пошли.

Но чем ближе становился выход, тем хуже становилась дорога. Стенки сузились, потолок опускался всё ниже; приходилось идти пригнувшись, а в некоторых местах становиться на четвереньки. Беглецы упорно преодолевали эти трудности, и наконец-то впереди показалось круглое светлое пятно. До свободы оставался последний рывок.

Однако проход стал настолько узким, что дальше пришлось ползти на животе. Маленькая щуплая Яга, несмотря на свой возраст, шустро передвигалась и оставила далеко позади Саньку, которому ужасно надоело изображать крота. В довершение всего он застрял: продираясь сквозь небольшой лаз, зацепился рубахой за острый осколок и не мог двинуться ни туда, ни сюда.

– Давай, давай, пошевеливайся, – шипел на него Баюн.

Бабка тянула паренька за ворот рубахи и за руки, тщетно. Неожиданно кот насторожил уши. В глубине подземелья послышался приближающийся шум, и вскоре можно было различить топот ног и злобные крики.

Их снова нагоняли тролли.

Леший, полагаясь на свою интуицию, почти нигде не задерживаясь, сумел провести беглецов прямой дорогой на другую сторону.

Тролли же не любили и боялись Волшебных гор. Они предпочитали бродить по окрестным лесам, чем заглядывать в пещеры и мрачные туннели, где того гляди на голову рухнет камень. Поэтому, пометавшись в поисках Василисы по подземным лабиринтам, они вернулись назад с пустыми руками.

Хряк, ожидая их возле входа в пещеры, рассвирепел и решил допросить пленников, но обнаружил лишь обломки клеток и раздувшихся от обжорства сторожей, сладко храпевших среди объедков. Советник обезумел. Он орал, плевался, грозился всех уничтожить, но быстро понял, что воплями делу не поможешь. Он взял себя в руки и разделил своё воинство по числу туннелей на несколько отрядов. Один из них и выскочил из темноты.

Передний тролль, увидев кота и Санькину заднюю половинку, радостно взвизгнул и прибавил ходу. Он приближался с огромной скоростью и уже приготовился схватить богатыря за ногу.

– Они рядом! – отчаянно завопил кот.

Санька старался изо всех сил: пыхтел, дрыгал ногами, пытался подтянуться на руках, однако, несмотря на все усилия, оставался на месте.

Баюн от волнения метался по кругу, словно белка в колесе и наконец не выдержал. Он выгнул дугой спину и, выпустив когти, впился всеми четырьмя лапами Саньке в штаны. Взвыв от боли, парнишка дернулся с такой силой, что посыпались камни, а рубаха разодралась надвое: тем не менее наконец-то он освободился. Обдирая в кровь коленки и локти, он ужом пополз вперёд. Следом в лаз прыгнул кот. И вовремя. Тролль едва не схватил его за хвост, но врезался головой в стену и замер, сжимая в руке пучок кошачьей шерсти. Погоня, запнувшись о неподвижное тело, ненадолго застопорилась.

Проход увеличился. Теперь, хотя и низко пригнувшись, можно было даже бежать, однако тролли, проскочив узкий участок, неумолимо сокращали дистанцию.

Санька понял, ещё немного и их догонят. Похоже, на этот раз удача от него отвернулась. Хотя…

– Сват Наум, где вас носит? Ослепли, что ли? Сделайте хоть что-нибудь! – крикнул он.

– Не приказывали, – прогудел знакомый голос.

– Но счас сделаем, – торопливо добавил второй.

С потолка сорвался большой камень и сшиб с ног бежавшего первым тролля. За ним на землю повалился второй, третий. Огромный каменный пласт накрыл добрую половину вражеского отряда. Остальные тролли в панике сначала остановились, а затем попятились.

– Наконец-то, – облегченно вздохнул Санька. – Теперь хоть можно спокойно идти, не спотыкаясь. – И он не спеша, вразвалочку направился к выходу.

Но разве можно расслабляться, находясь внутри Волшебных гор? Далекий гул внезапно резко усилился, стены и пол перекосило, с потолка снова посыпались камни.

Беглецы едва успели выскочить на поверхность, как земля задрожала. Во все стороны летели осколки скал, а гудело так, что закладывало уши. Наконец раздался последний, жуткий удар, и все вокруг заволокло пылью. Когда немного прояснилось, стало видно, что выход исчез, его полностью завалило, похоронив под обломками злобных врагов.

Кое-как отряхнувшись, кряхтя и потирая отбитые бока, помятые, но счастливые Яга и богатырь медленно спустились за котом в овраг, где их давно и с нетерпением ожидали. Увидев милого, Василиса расплакалась от счастья и бросилась ему на шею. Санька нежно гладил её по голове и тихонько шептал на ухо, что теперь уж действительно конец ужасным испытаниям, и скоро они вернутся домой.

Осталось отыскать Змея Горыныча и отправиться в обратный путь.

Восходящее солнышко, поднимаясь над горизонтом, показывало направление бодро шагающей компании. Один Леший рассеянно поглядывал по сторонам и спотыкался.

– Ты больше под ноги смотри, – проворчала Яга. – То по буеракам как горный козёл скачешь, и хоть бы что, то на ровной дороге едва не падаешь.

– Но их там нет, – грустно вздохнул Леший, обходя очередную корягу.

– Кого их?

– Девушек.

– Каких еще девушек?

– Обыкновенных. Молодых, красивых. Увидев которых, становится светло и радостно, а если какая ещё и улыбнется, так вообще летать хочется.

Баба-Яга от изумления даже остановилась:

– Ты что, старый, совсем одурел?

– Пока я замечаю, какие бывают красивые девушки, я не старый, – гордо вскинул взлохмаченную голову Леший.

– Ах ты пень замшелый, гриб трухлявый. Это ты у эльфов умом тронулся? Мне Баюн уже рассказал, как ты с феями любезничал. Потом про тебя байки начнут сочинять, что ты молоденьких девчонок в лес заманиваешь и в заточении держишь.

– А, пусть сочиняют, – махнул рукой Леший. – Хотя скажи мне на милость, разве можно девушку против её воли куда-то заманить, а уж тем более удержать. Себе дороже выйдет. На себя-то посмотри.

– Я – другое дело. – Старуха постучала Лешему согнутым пальцем по лбу. – Я, ещё будучи молоденькой ведьмочкой, решила, пусть стану старой каргой, но ни одному мужику собой командовать не позволю.

– Хватит спорить, – вмешался в разговор Санька. – Яга права, расслабляться рано. Очень хочется, чтобы до самого дворца больше никаких приключений.

– Да наш лес вокруг, родной, а дома и стены помогают, – разошелся Леший. – Я здесь все тропки знаю, вмиг дойдем и никакая заморская…

Раздался короткий свист, и в Санькино плечо вонзилась стрела. Василиса испуганно вскрикнула.

На дорогу вышел Хряк. Рядом с ним появились тролли с натянутыми луками. Ещё по одной стреле они держали в зубах.

– Нет, это невозможно, – морщась от боли, с тоской простонал парнишка. – Мы от тебя когда-нибудь избавимся или нет?

– Никогда! – зловеще рассмеялся Хряк. – Я непобедим. А вот с вами я сейчас рассчитаюсь. Это только в сказках добро побеждает, а здесь я.

Он обернулся к троллям и приказал:

– Василису связать, остальных убить.

Сухой треск ломаемых веток заставил всех насторожиться. Над верхушками деревьев появилась заспанная голова Змея. Окинув безразличным взглядом опушку, он широко зевнул, но спохватился, поморгал своими подслеповатыми глазами, пригнулся и внимательно посмотрел вниз.

– Ой, хомячки! – радостно воскликнул он и накрыл лапой ближайшего тролля. Раздалось смачное «чмяк», и тут же драконья лапа обрушилась на голову другого: остальные, спасаясь, бросились врассыпную.

Санька, воспользовавшись начавшейся суматохой, превозмогая боль, переломил стрелу и, из последних сил стараясь не потерять сознания, рванулся к Хряку.

– В сказке мы или не в сказке, но конец будет таким, как положено. Добро – оно всегда побеждает зло, – прохрипел он, одним рывком свернул советнику шею и повалился рядом.

Василиса бросилась к нему, оторвала от своего сарафана полоску ткани и стала перевязывать ему рану. Рядом Яга забормотала целительное заклинание. Леший вырвал с корнем молодое деревце и приготовился защищать их от врагов. Однако у тех были уже совсем другие заботы. Они в ужасе метались по кустам, стараясь укрыться от Горыныча.

А счастливый Змей вприпрыжку гонялся за троллями по всей поляне и умильно бормотал:

– Хомячки, вкусненькие хомячки.

Прихлопнув последнего, он собрал свою добычу в большую кучу и довольный уселся рядом.

– Чудесный сегодня день, не правда ли? – радостно сообщил он обалдевшим от такой развязки своим спутникам, выбрал из кучи экземпляр потолще и разинул пасть.

– Ты. Это… Того… Их сейчас есть будешь? – запинаясь, спросил Санька.

– А что? – осторожно осведомился Змей, затем развел лапы в стороны и начал смущенно оправдываться: – Извиняйте, давно в приличном обществе не вращался. Но я это дело исправлю. Один момент.

Горыныч выпустил в свою добычу длинную огненную струю.

– Разве ж я не понимаю? Вот, извольте взглянуть, даже с румяной корочкой, – с гордостью произнёс он и ткнул поджаренного тролля Саньке под нос.

Богатырь, который благодаря стараниям обеих волшебниц уже смог встать на ноги, от этого зрелища едва не хлопнулся в обморок.

Василиса сердито нахмурилась, а Баба Яга осуждающе покачала головой. Лишь Баюн не увидел в этом ничего предосудительного.

– Такую зверюгу не перевоспитаешь, – философски заметил кот.

– И нет никакой надобности, – согласно кивнул Змей Горыныч. – Знаете что, вы пока погуляйте, а я, как отобедаю, вас позову, и мы отправимся домой.

– Только без нас с Лешим, – проговорила Баба-Яга. – Мы со старым своим ходом до дома доберёмся. Он пешочком пойдёт, потому как с детства перелётов терпеть не может, тошнит его. А я так, за компанию.

Змей принялся за жаркое, а остальные направились вглубь леса. Санька и Василиса попрощались с Ягой и Лешим. Баюн слегка помялся, размышляя как быть, и решил, что лучше плохо, но быстро долететь, чем топтать лапы в дальнем переходе.

Лесные волшебники ушли, остальные вернулись, уселись на Змея, и Горыныч взлетел. Он хорошенько подкрепился и на этот раз летел без остановок.

День клонился к вечеру, когда показался город.

– Скоро прибудем, – рискуя свалиться, ёрзал от нетерпения Санька. – Гляди, народ к воротам валом валит. Встречают.

– А мне кажется, они разбегаются, – задумчиво возразил кот, вглядываясь вниз. – И вооруженных много.

– Меня давно не видели. Вот сейчас сядем, я им речь скажу.

Не тут-то было. На земле их явно ждали и приготовили отнюдь не радушный приём. В воздух взвился рой стрел. От неожиданности Змей резко завернул и едва не растерял своих седоков.

Чтобы избежать новых неприятностей, они приземлились на опушке леса неподалеку от города и начали совещаться. Ситуация оказалась тупиковой – никто ничего не понимал. Неужели жители приготовились убить свою царевну и знаменитого богатыря? Просидев таким образом больше часа и не найдя подходящего объяснения, договорились уже до того, что в царстве произошел государственный переворот, а весь народ превратился в безмозглых болванчиков. Эта последняя мысль вызвала легкий шок. Было решено прекратить ломать голову, а отправить кого-нибудь на разведку.

Здесь дело пошло быстрее. Василиса отпадала сразу. Санька мог опять нарваться на неприятности. Оставался маленький, неприметный кот.

– И почему всегда я? – попытался увильнуть Баюн. – Нашёл друзей на свою голову, только и норовят за моей широкой спиной спрятаться. Небось живой водицы от эльфов не захватили?

– Ты единственный, кто может выполнить это поручение. От тебя, может быть, зависит судьба царства, – начали уговаривать его с трёх сторон.

– Подхалимы несчастные, – буркнул кот, тяжело вздохнул и исчез.

Прошел один томительный час, другой. Наконец трава зашевелилась, и вывалился полосатый разведчик. Все бросились к нему.

– Значит, так, – начал он свой доклад. – В народе слух прошел, что во всех несчастьях виноват двухголовый дракон. Он выкрал, а затем съел Василису, убил богатыря Саньку и замыслил разорить город. Помогают ему в этом безобразии два колдуна…

– Опять Хряк воду мутит! – негодующе воскликнул Санька.

– Окстись, – отмахнулся кот. – Ты же самолично его задушил. Это кто-то другой, и нужно непременно выяснить кто. Так вот, нас уже ждали, и мы появились именно так, как и предсказывал неизвестный подстрекатель. Теперь и старый, и малый считают вас, уважаемые «колдуны», гнусными убийцами и приготовились разорвать на мелкие кусочки. На наше счастье, я встретил Липуню и объяснил, что их обманули. Он-то мне верит, однако, чтобы успокоить толпу, с несколькими выбранными людьми сюда идет на нас посмотреть. Скоро будут.

Баюн поглядел на Змея:

– Горыныч, ты не можешь сделать маленькое одолжение: ненадолго в кустах укрыться? Пусть они сначала Саньку и Василису увидят.

– Нетушки, – неожиданно заартачился Змей. – В честь чего я должен прятаться? Пусть сами прячутся, пока я их не съел.

– Вот упрямое создание, – застонал кот, хватаясь за голову.

– На минуточку, – попытался уговорить Змея Санька.

– Ни на секундочку! – категорически отрезал Змей, показывая всем своим видом, что дальнейший разговор на эту тему бесполезен.

– Позвольте мне, – попросила Василиса и что-то прошептала Змею на ухо.

Змей внимательно посмотрел на царевну, затем физиономия у него расплылась в улыбке. Он согласно кивнул и скрылся в густой зелени.

И вовремя. Из кустов показались две настороженные головы.

– О, Липуня, Сыч! – радостно закричал Санька. – Здорово, братцы. Давайте скорее сюда.

– Ура! Вернулись! – выскочили на поляну оба воина. – А мы уж не чаяли вас больше увидеть. Мы, мы… – Липуня неожиданно замолчал, глядя вверх.

Все разом задрали головы. Над ними возвышалась довольная морда Змея Горыныча.

– Ку-ку, – выдал Змей и похлопал ресницами. – Сюрприз.

– Точно Горыныч, – растерялся воевода. – А где дракон?

– Вы это у нас спрашиваете?

– К царю Берендею вчера вечером странница заходила. Вещала, что видение ей было. Будто бы двухголовый дракон Василису украл, а когда Санька-богатырь её вызволять пришёл, чудовище его вместе с царевной проглотило. А чтобы не сомневались, странница примету сообщила: огнедышащее чудовище, управляемое двумя колдунами, прилетит на другой день, под вечер, со стороны тридевятого царства. Кого поймает – сожрёт, а город дотла спалит. Вот мы и подумали, что это наш старый знакомый, Двухголовый Змей, и приготовились.

– Это понятно, но как вы Горыныча не узнали? – недоумевал Санька.

– Суматоха. Нервное напряжение. Один с испугу стрелу пустил, сразу остальные стрелять начали.

– Но у меня же не две головы, а одна. Считать до двух вы умеете? – язвительно осведомился Змей.

Липуня покраснел.

– Мы думали, ты одну голову спрятал. Этакая военная хитрость.

– Нет, вы только посмотрите на них, – насупился Змей. – Ну конечно, спрятал, под крыло. – Глаза у него яростно сверкнули, из пасти повалил дым. – Я что, по-вашему, утка?

– Ребята, не ругайтесь. Мы живы-здоровы, почти дома, – попытался разрядить обстановку Санька. – Сейчас сядем на Горыныча и полетим во дворец к Берендею. Его небось скоро кондрашка хватит от таких ужасов.

– Нет уж, сами летите куда хотите, а я к себе, – проворчал Змей и расправил крылья, готовясь взлететь.

– Погоди, – остановила его Василиса, подбежала к Горынычу и звонко чмокнула его в нос.

Змей замер, широко раскрыв глаза, затем густо покраснел и хотел что-то сказать, но вместо этого неожиданно для себя пискнул, разволновался ещё больше и ударом хвоста свалил огромную березу. Удивленно взглянул на поваленное дерево и сконфуженно пробормотал:

– Будет время, заходите в гости. – И улетел.

Санька и Василиса сели на лошадей, предусмотрительно захваченных Липуней, и вскоре показались родные стены. Нет необходимости описывать радостную встречу. Огромная толпа, заполонившая улицы, восторженные крики, слезы радости. Счастливый царь снова и снова требовал самого подробного рассказа об этом опасном приключении. Весь остаток дня город взволнованно гудел, и даже после захода солнца народ долго не расходился по домам. Наконец все потихоньку угомонились: наступила тишина.

Берендей на всякий случай решил богатыря далеко от себя не отпускать и приказал отвести ему спаленку во дворце, по соседству с собой.

Как ни устал Санька, ему не спалось. Он встал, распахнул окно и выглянул наружу. Высоко в небе, в окружении миллиарда звёзд, висела нормальная Луна, заливая окрестности серебряным светом. Дружный оркестр кузнечиков под управлением невидимого дирижера то заводил, то на мгновение останавливал вибрирующее стрекотание, аккомпанируя переливчатым трелям соловья. Ночной воздух легкими касаниями ветерка приятно холодил лицо. Внизу появилось несколько темных силуэтов. Охрана. Парнишка прислушался.

– Вот как на духу, – раздался знакомый бас. – Стою я в дозоре, вдруг вижу – он. Самолично. Словно из-под земли выскочил, понятное дело – волшебник. Меня сразу как кольнуло, сердце-то так и забилось. Но я вида не подаю, что узнал. Сами знаете – наше дело ратное, обязаны пароль спросить. Он смеется: «Молодец. Службу знаешь. Орёл». Я, понятно, отвечаю, что супротив него я так, ничего особенного. А он не унимается, давай, говорит, на кулачках биться. Рука у него тяжёлая. Ну и я не робкого десятка. Час бьемся, другой. Наши вокруг собрались, в бок толкают, мол, сдаваться пора. А я ни в какую. Держусь. Кочка подвела. Я об неё споткнулся и получил по голове. Всю память враз отшибло. Если бы не кочка…

– Ух, – раздался дружный вздох.

– Вот вам и «ух».

Санька пригляделся и узнал толстяка Митюху, у которого вертелся на копье.

– Вот пройдоха, на чём угодно себе рекламу сделает, – улыбнулся парнишка и вдохнул полной грудью. – Хорошо-то как, просто замечательно. Нет, никуда я отсюда больше не уйду. А пойду-ка я лучше спать, завтра дел невпроворот.

Он повернулся, и улыбка сползла с его лица. Прямо перед ним стоял Кащей.

«Опять за мной, сейчас домой отошлёт, – мелькнуло в голове у богатыря, и сразу же появилась вторая мысль: – Не пойду. Убью, но не пойду».

Санька напрягся и… снова расслабился.

«Бессмертного не убьёшь», – подумал он.

– Правильно мыслишь, – согласился Кащей. – Так что поостынь чуток, тем более что у нас с тобой дело серьёзное: мы сейчас отправимся к Бабе Море.

– Ничего умнее придумать не мог, чтобы меня отсюда убрать? – не поверил парнишка. – Пусть эта твоя Мора сама сюда идет.

– Если она придет, то очень многим здесь не поздоровится. Советую не упрямиться.

Кащей хлопнул в ладоши, и комната наполнилась густым туманом, в котором даже на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно.

Берендей неожиданно проснулся. То ли виною всему шальные соловьи, то ли яркая Луна, то ли предстоящая свадьба. Кстати о свадьбе. Нужно уточнить с будущим зятем пару вопросов. Вообще-то ночь на дворе, но раз сам царь не спит, то и остальные перебьются. Сказано – сделано. Он соскочил с кровати, натянул халат и выскользнул в коридор. Стоявшие по обеим сторонам часовые резко вытянулись по стойке «смирно». Берендей подозрительно на них поглядел и на всякий случай показал кулак:

– Глаз не смыкать!

Затем подошел к спаленке царевны и, тихонько отворив дверь, заглянул внутрь. Сидевшая рядом с кроватью нянька приложила палец к губам – Василиса сладко спала. Царь согласно кивнул и направился к Санькиным палатам. Шагнув за порог, он замер, лысина покрылась испариной: на кровати, да и в самой комнате никого не было.

Санька стоял, затравленно озираясь, и старался понять, что происходит.

– Памятником работаешь? – прозвучал голос Кащея. – Окаменел?

– А куда?

– Шагай прямо, дальше увидишь.

Вытянув руки, осторожно, мелкими шажками богатырь двинулся вперёд и едва не врезался в стену, выложенную из старых, местами покрытых коричневым мхом кирпичей.

– Теперь направо или налево?

– Я же сказал – прямо!

Санька хмыкнул:

– Насколько я понимаю, раз меня сюда против моей воли притащили, то пройти сквозь стену я не смогу.

Рядом из тумана появился Кащей:

– Опять умничаешь? Большим волшебником себя возомнил? Простой, безо всяких колдовских выкрутасов вход уже не устраивает? – И он указал на невесть откуда взявшуюся дверь. – Прошу в царство мёртвых.

– Черный ход?

– Парадный. Но, так как сюда никто добровольно не рвётся, то всё по-простому. И, прежде чем войдём, хочу дать тебе один совет: не смотри по сторонам, иначе останешься там навечно.

– А может, не надо?

– Это не от нас зависит, – отрезал Кащей и толкнул дверь.

Поняв, что отвертеться от встречи не удастся, Санька склонил голову и шагнул вперёд. Его поразил выложенный из грубых неровных камней пол: посередине он был слегка вогнут.

«Это сколько народу по нему прошло, – подумал Санька. – Целую колею протоптали».

И тут прямо перед его лицом появилась газета, раскрытая на последней странице. Маленькая заметка, обведённая чёрной рамкой, гласила: «Коллектив автобазы №6 выражает соболезнование по поводу трагической гибели в автокатастрофе А. Воробьева».

От неожиданности Санька оторопел и, позабыв о предупреждении, поднял глаза. Он находился в большой, ничем не примечательной комнате.

Одинокий светильник ещё больше усиливал полумрак, в котором прятались стены и потолок, и освещал лишь центральную часть, где стоял простой, безо всяких украшений трон.

На троне сидел странный человек, одетый в длинный черный плащ с большим капюшоном. Лицо его скрывала густая тень, и разобрать, мужчина это или женщина, молодой или старый, было невозможно. По правую руку располагался ветхий старец с ослепительно белой бородой и завораживающими, черными как смоль глазами. Рядом на маленькой скамеечке находилось странное существо. Оно беспрерывно менялось и превращалось то в человека, то в зверя, то в рыбу, то вообще в нечто невообразимое.

– Это что? – шёпотом спросил Санька у Кащея.

– Смерть, – еле слышно ответил тот.

– Шутишь? Смерть – она с лысым черепом, в чёрном плаще и с косой.

– Она каждому в своем обличье приходит.

– Да? Может быть, спорить не буду. А рядом что за древний дед?

– Это Вий, – заволновался Кащей. – Глаза прячь – пропадешь.

Поздно. Санька, словно загипнотизированный, уже не мог отвести взгляда. Он почувствовал, как тело его начало вытягиваться, ещё немного – и он пропадет в этом бездонном мраке.

Резкий рывок, и вот уже он с трудом пришёл в себя возле маленькой двери, ведущей в стену. Рядом стоял Кащей и вытирал со лба пот.

– Кажись, пронесло.

– Кого пронесло? – переспросил парнишка. – Зачем меня сюда приводили?

– А ты не понял? – усмехнулся Бессмертный. – Сама Баба Мора на тебя посмотреть захотела.

– Это она на троне сидела?

– Она самая. Правительница нашего подземного царства. Ты у нас уникальная личность: сразу в двух мирах существовал, а так нельзя. Всю отчетность запутал.

– Я уже определился.

– Потому и ходили. Невозможно жить и в этом, и том мире одновременно, а так как ты здесь остаться решил, то там тебя похоронили. Теперь всё в полном порядке, если не считать того, что больше в тот, старый мир тебе уже не вернуться.

– Больно надо, – фыркнул пришедший в себя Санька. – И нечего было цирк устраивать, могли бы и так сообщить.

– Умерший человек сначала приходит к Бабе Море, а уж она сама решает, куда он попадет. Тебя решили обратно отпустить, оттого и Смерть такая переменчивая была. Вий вполглаза смотрел, поэтому я тебя и вытащить успел, иначе отправил бы он тебя туда, откуда возврата нет. Кстати, на будущее заруби себе на носу: делать нужно то, что тебе говорят. Сказано – глаз не поднимать, хоть землю носом рой, но не поднимай.

– И что дальше?

– Ничего, – пожал плечами Кащей. – Живи. Возвращайся во дворец. Завтра, точнее, сегодня у тебя праздник. А мне пора.

Кащей исчез, туман рассеялся, и Санька увидел, что стоит на площади перед дворцом. Он подошел к крыльцу и только поднял ногу, собираясь ступить на ступеньку, как вдруг все окна разом осветились, и раздались крики.

– Опять нелегкая кого-то принесла! – взвился парнишка.

Он подхватил лежавшую на земле жердину и кинулся во дворец. Влетев в тронный зал, он увидел царя в халате, тапочках на босу ногу, но с мечом, отдававшего отрывистые приказания многочисленным слугам, которые тут же разбегались в разные стороны.

– Кто? Кого? Мне куда? – выпалил Санька, подлетая к трону.

Вместо ответа Берендей беззвучно опустился на пол, немного посидел, молча глядя на богатыря снизу вверх, глубоко вздохнул и велел всем разойтись. Затем снова повернулся к Саньке:

– Ты где был?

– Воздухом дышал.

– А мы думали, опять пропал, – раздался позади тихий голос Василисы.

Санька резко обернулся.

– Больше не пропаду. Веришь?

– Верю.

Берендей внимательно посмотрел на обоих, поднялся на ноги и проворчал:

– Веришь, не веришь. Хватит. Я тут покуда ещё царь. А посему повелеваю – идите за мной.

Он привел их в свою спальню, подвёл к стоявшему возле стены сундуку, откинул крышку и достал украшенную замысловатыми узорами шкатулку. Нажал секретную кнопку и вытащил из шкатулки два массивных золотых кольца.

– Это старинные фамильные реликвии! – торжественно объявил он. – Передаются из поколения в поколение. Возьмите и обменяйтесь.

Санька надел Василисе кольцо, и протянул ей свою руку. Вдруг раздался мелодичный звон. Откуда-то сверху упало серебряное колечко, покатилось по полу, несколько раз подпрыгнуло, сверкнуло и исчезло.

– Оберег выполнил свою задачу, – улыбнулась царевна и надела богатырю своё кольцо.

– Вот и ладушки, – расцвёл Берендей. – Завтра… хотя нет, уже сегодня вечером свадьбу сыграем, а сейчас марш по кроватям, я спать хочу.

Он подошёл к двери, повернулся и погрозил богатырю пальцем.

– Смотри, больше без глупостей.

Санька проводил невесту, завернул за угол и едва не споткнулся о кота, сидевшего прямо на полу и увлеченно строчившего пером в записной книжке, отделанной тиснёной кожей.

– Розочкина? – показал на книжку богатырь.

– Ага, на память, – продолжая писать, ответил кот.

– Котя, ты что? Праздник ведь. Другого времени не нашёл?

– У нас, писателей, как вдохновение найдет, так все будни. Иди, иди, не мешай, – не поднимая головы, отмахнулся Баюн.

Санька не удержался от любопытства, заглянул в его бумаги и прочитал:

– …поженились они, тут и сказке конец.

– Какой конец? – удивился парнишка. – Жизнь только начинается.

– Это у тебя семейная жизнь начинается, – фыркнул Баюн. – А сказке всё – конец.