Оставьте богатому мужчине возможность разочаровывать.

Запах его одеколона, кожи и мускуса, отлично смешивался с вином в дыхании. Всё это неплохо сочеталось с его ореховыми глазами и крепкой хваткой. Но его рот, конечно, ужасно любил всё портить.

— Лично я не думаю, что магия так уж важна, — прошептал он, когда я провела языком вверх по его шее, а щетина царапнула мне подбородок. Стон сорвался с его приоткрытых губ, и на миг его голос благословенно исчез. Но жизнь, разумеется, была несправедлива, и он продолжил. — Посмотри на меня. У меня нет магии, а я почти так же богат, как основные роды. Кому нужны звёзды?

У меня внутри будто закипела кровь, ярость вспыхнула раскалённым добела жаром после его наглости. Не потому, что он посмел сравнить себя с основными родами. Звёзды знали, мне было плевать на пуристов, которым обязательно надо было выставлять напоказ своё неприличное богатство и разглагольствовать о своей нелепой повестке.

Нет, меня взбесило отсутствие уважения к звёздам и к тому, чем они нас благословили. Потому что те, кто пренебрегал звёздами, рисковали навлечь возмездие, а я не собиралась позволить ему утянуть меня за собой.

— М-м, — протянула я, сильнее сжимая пальцы в его ржаво-рыжих волосах.

Его гладкие пальцы без единой мозоли скользнули по моему плечу и вниз по руке. Редко встречался эади, который не носил на ладонях следы рабочего класса. Не настолько редко, чтобы я осталась без своей подработки, обчищая таких идиотов, но всё же почти неогранённый алмаз. Или, по-моему, сорняк в цветочном поле, который давно пора выдернуть.

— Честно, это странно. В смысле, ты вообще можешь умереть? — спросил он с усмешкой.

Мои бёдра замерли, а его эрекция упёрлась в мои весьма сухие трусики. Он был хорошей находкой. Даже отличной. Его богатство не передавалось по наследству. Скорее, ему повезло подняться по лестнице в нефтяной компании, где он работал. Ну и ещё он трахал владельца.

Я быстро осмотрела комнату. Плюшевый красный диван и вишнёвые деревянные столики лишь тонко намекали на его достаток. Но, как и ковёр под нами, настоящим показателем были золотые элементы и украшения. Такая роскошь. Такая чёрствость.

Такое пренебрежение к собственным словам.

Подняв голову, я изобразила непринуждённую ухмылку и сильнее вжилась в роль экзотичной шайтанки.

— Однажды смогу.

— Как? — в его голосе звучало изумление, которое даже он, со всей своей очевидной верой в равенство нашего народа, не мог скрыть.

— Не забывай, что я солдат, красавчик. Мы умираем постоянно, — это не совсем было правдой, особенно учитывая, что такие жалкие рядовые, как мы, редко участвовали в настоящих операциях.

Я почувствовала, как под моей ладонью ускорилось его сердце, когда положила руку ему на грудь. Он дёрнулся, и это было заметно, даже слегка удивительно. Ему не нравилась смерть? Или его насторожило слово «солдат»? В этом и заключалось истинное назначение рядовых. Мы существовали как резерв, но ещё и как предупреждение для эади. Как нечто, чем их можно запугать и заставить покориться. Осмелься взбунтоваться, и столкнёшься с мощью войск шайтанов.

— Ты никогда не устаёшь от всего этого «созидать, убивать, покорять»? В смысле, разве тебе не хотелось бы не быть шайтаном? Это как-то… неправильно. Искажение человечности, — и это говорил мужчина, который сам платил рядовым шайтанам за секс, чтобы удовлетворить какой-то свой странный фетиш. — К тому же разве твоя семья не разочарована?

Вот оно. Гвоздь в его гроб. Я почувствовала, как закипает злость. Ярость, которую я изо всех сил старалась сдержать. Бешенство, рождённое тем, что я никогда не была достаточно хороша ни для эади, ни для шайтанов.

Широко улыбаясь ему, я опустила руки к его ремню и расстегнула его, не разрывая зрительного контакта. Джеймс прикрыл глаза и откинул голову назад. Глупый, глупый мужчина.

Я выдернула ремень и воспользовалась его беспечностью, просунув кожу за его шею и после обернув её. К тому моменту, как этот идиот понял, что я делаю, он уже задыхался.

— Я знаю, что тем, кто не имеет магии, запрещён доступ к истории и углублённым знаниям о ней, так что позволь мне тебя просветить, Джеймс, — воздух будто наэлектризовался, когда дар звёзд шевельнулся во мне. Подо мной Джеймс дёргался и хватал ртом воздух, а его лицо наливалось яростным красным. И в тот миг я поняла, что дело было не только в моей злости. Дело было в том, чтобы хоть раз в жизни почувствовать себя сильной. — Звёзды наши спасители, наши истинные правители. Твоё богатство ничего не значит. Твой вклад ничего не значит. Ты ничего не значишь.

После этих слов я отпустила ремень и скатилась с него. Новейший наследник состояния Dorelli Oil Corporation давился, царапая ремень у себя на горле. Но мой урок ещё не закончился.

Одним движением указательного пальца левой руки я отправила Джеймса в полёт. Его тело врезалось в стену, и портреты, стоившие как мой семейный дом, посыпались на пол, пока он становился новым украшением комнаты.

— Магия конечна, но она сильная, огромная, потусторонняя. Зачем тратить её на обычную жизнь? Зачем плевать на звёзды, просто выживая, если мы можем использовать их благословение, чтобы процветать? — ещё одно движение, теперь вниз, и Джеймс рухнул на пол. Я знала, что несу относительную чушь, но не могла показать, что настоящим больным местом была моя семья. К тому же, я была не совсем неверной. — В моих венах течёт не только кровь, но и дар самих звёзд. Магия гудит в моём теле, в любой момент готовая сделать именно то, чем ты чуть раньше практически пренебрёг.

Слёзы стекали по щекам Джеймса, пока я медленно шла к нему. Кружевная чёрная ткань платья царапала мои бёдра, а кроваво-красные каблуки щёлкали по светлому деревянному полу с каждым шагом. Я медленно подняла всю ладонь, и тело мужчины поднялось вместе с ней.

— Созидать, — прошептала я и приказала множеству растений в горшках по всему дому окружить его, создавая подобие купола.

Он закричал и попытался отбиться от растений.

— Убивать, — произнесла я следом, заставляя зелень увянуть и осыпаться. Куски рассыпались под парящим мужчиной.

Свободную руку я направила к останкам, и каждый поворот пальца становился приказом для мёртвых растений. Куски задрожали на полу, соединяясь в зубчатый, неровный круг.

— Покорять, — прошипела я, заставляя корону смерти двинуться ко мне. Я поймала её правой рукой и быстро надела на голову, опуская другую руку вниз. Джеймс рухнул на колени, рыдая там, у моих ног. Стоял на коленях. Склонялся передо мной. Я знала, что это просто мои нерешённые проблемы вышли поиграть, но остановиться не могла. А может, не хотела. — И кстати, никогда больше, блять, не говори о моей семье.

Вот тебе и не раскрывать свои настоящие чувства.

— Мне так, так жаль, — всхлипнул он, сцепив руки у груди. Закатив глаза, я сделала последние несколько шагов к нему и наклонилась. Тот самый палец, которым я его атаковала, скользнул ему под подбородок. Его рыдания стали громче, яростнее. Они сотрясали его, качали грудь, крали дыхание.

— Тш-ш, — прошептала я и наклонилась, чтобы чмокнуть его мокрые губы. Он, кажется, задрожал ещё сильнее. Страх. Такое мощное оружие. То, которое снова и снова применяли против меня. — Я наблюдала за тобой довольно долго, Джеймс. Изучала, если честно. Я знаю всё о том, как начался твой роман с мистером Дорелли. Как ты убедил его бросить жену и пятерых детей ради тебя. Контракты, назначение доверенным лицом, ложь. Твой план убить его, что, кстати, очень смело, и твои многочисленные любовники на стороне. Знаешь, почему именно я привлекла твоё внимание? Потому что я это устроила. Я пробиралась в этот дом, смотрела, как ты приводишь женщин и мужчин, слушала, как они очаровывали тебя, а ты в ответ жадно брал их. Каждая часть твоего продуманного, предсказуемого расписания до сих пор сидит у меня в голове. Та таверна, где мы встретились? Ты ходишь туда каждый вечер сразу после ежедневной пробежки. Чуть меньше четырёх миль, начинаешь здесь и заканчиваешь там. Я знаю, где ты предпочитаешь отдохнуть и перевести дух. Что пьёшь. С кем видишься. Знаю всё, Джеймс.

И тут его вырвало. Точно вовремя.

Лживый, хитрожопый кусок дерьма содрогался, и всё его тело, казалось, сжималось от спазмов. Я смотрела с отвращением, на мгновение замолчав. Когда он начал глубоко дышать и поднял обе руки в знак капитуляции, я наконец снова заговорила.

— Я всё равно собиралась тебя ограбить, но не хотела доводить до этого, — прошептала я, и голос почти превратился в мягкое мурчание. А потом, как только очередной сопливый всхлип пополз по его горлу, я отвела локоть назад и впечатала кулак ему в лицо. Как и все остальные, мужчина рухнул, а сознание стало бледным воспоминанием в его голове.

Дальше я быстро занялась его вещами. Три недели назад вскарабкалась по водостоку и пролезла через окно ванной на третьем этаже, которое он всегда оставлял открытым. Меньше чем за час обошла весь дом и отметила всё ценное. Я могла забрать всё тогда, но гордость, отчаянное желание почувствовать себя сильной, всегда заставляли меня делать это именно так.

Промчавшись по дому так быстро, как могла, я схватила всё лишнее, что помещалось в сумку, а корона по дороге свалилась с головы.

Спасибо звёздам, что я наложила на эту штуку почти бесконечное заклятие.

Я выдохнула, закидывая сумку на плечо. Как всегда, она была почти невесомой, моя магия удерживала её в этом месте между нами и звёздами — в эфирах.

— Тебе это с рук не сойдёт, ядовитая сука!

Вздохнув, я повернулась к Джеймсу. У него сильно текла кровь изо рта, рвота испачкала бежевую рубашку на пуговицах, а волосы торчали во все стороны. Я внимательно смотрела, как быстро поднимается и опускается его грудь, как он будто подсознательно ковыряет кутикулу на правой руке. Потом едва заметно дёрнулся его правый глаз.

— Нам не обязательно драться, — выпрямившись, я склонила голову набок и наблюдала, как он будто готовится к атаке. Он никогда даже на занятие по самообороне не ходил, не говоря уже о рукопашной. Но конечно, ни один мужчина не мог позволить женщине взять над собой верх. Они даже не любили проигрывать друг другу. — Ты сейчас сделаешь свою ночь в десять раз хуже.

С рыком, почти звериным, этот идиот бросился на меня.

За миг до столкновения я пригнулась, выбросила ногу и зацепила его лодыжки. Джеймс полетел вперёд, его голова понеслась к полу и встретилась с ним с тошнотворным хрустом. Тело мгновенно замерло, дыхание стало громче, пока он булькал собственной кровью, растекающейся по некогда золотистому коврику у ванной.

Я же сказала, что он пожалеет.

Тяжело вздохнув, я поднялась и подошла к нему. Носком туфли перевернула его на бок, надеясь, что он не захлебнётся, но не настолько заботясь, чтобы действительно помочь. Затем я порылась в сумке и достала свободные чёрные штаны, тёмно-серый плащ, широкую хлопковую рубашку и чёрные ботинки. Через несколько минут я уже была одета и лезла в окно.

Холод водосточной трубы заставил меня прошипеть от боли, пока я медленно спускалась вниз, а мысли унеслись к теневой магии. Как было бы приятно иметь способность переместить себя одной лишь мыслью.

— Ещё одна неделя, Нова, — прошептала я себе, когда ноги коснулись тротуара. — Всего неделя.

Спокойно, пусть и быстрым шагом, я направилась к Арти, зная, что эта добыча принесёт достаточно хотя бы на два месяца приёма хайи. От мысли о таком куше меня переполняло энергией, не терпелось получить монеты, встретиться с дилером и отправиться домой.

Как только ломбард появился в поле зрения, я юркнула за угол, вытащила крошечный флакон из бокового кармана сумки и закрыла глаза, опрокидывая его в рот. Тёмная жидкость обожгла горло, и я поморщилась. Я почувствовала, как мои длинные шелковистые светло-русые пряди скручиваются и укорачиваются, становясь шоколадно-каштановыми, пока формируются кудри. Нос всегда болел сильнее всего. Маленький носик-пуговка снова вытягивался, превращаясь в мой куда более заметный нос. Как только я открыла глаза, их цвет, вероятно, уже поблёк от зачаровывающего зелёного к медово-карему, и я заметила, как кожа темнеет, возвращаясь к своему обычному смугло-золотистому оттенку. Такие сложные зелья, как смена облика, было трудно варить, ингредиенты почти невозможно достать, и их использование всегда выматывало тело. Но сегодняшняя ночь прошла лучше, чем планировалось, и тратить время на сон я не собиралась.

Не желая забыть флакон в сумке и рискнуть появлением плесени, я приказала ему вернуться в лабораторию. Адреналин, бегущий по телу, помогал держать концентрацию. Когда я почувствовала, как стекло исчезло из хватки, улыбнулась.

Завтра магия будет течь в моих венах уже двадцать пять лет, но я всё ещё поражалась каждый раз, когда велела чему-то случиться, и оно случалось. Ничто не могло с этим сравниться. Просто ради эффекта я призвала вокруг ладони тысячи крошечных вспышек света. Зрелище было почти таким, будто я держу сами звёзды.

Отмахнувшись от них и размяв плечи, я быстро дошла до лавки Арти. Мои ладони легли на холодный металл ручки. Свежий ночной воздух встретился с нагретым помещением и вступил в войну с моей кожей, когда я распахнула стеклянную дверь.

— Звёзды свыше, только не ты опять. Тебе обязательно заявляться в мой магазин чаще раза в неделю? — спросил Арти со своего места за стойкой в другом конце комнаты. Уголок моих губ слева пополз вверх, а взгляд скользнул по множеству безделушек в стеклянных витринах и на бледно-зелёных стенах. Куда он положит мою добычу на этот раз?

— Ты сам покупаешь у меня вещи.

Вообще-то он был единственным, кто регулярно покупал у шайтанки очевидно украденные вещи. Только эади, смертные без магии, держали такие «низкие» заведения, как ломбарды. Если честно, любые лавки вообще. А эади редко доверяли шайтанам. Джеймс, хоть и фетишизировал нас, магам тоже не доверял. Арти был другим. Он считал меня раздражающей, но всё равно достаточно переживал из-за моего положения, чтобы рисковать и покупать у меня краденое. Он был редким человеком.

— С каждым твоим приходом ты всё невыносимее, Тершетта, — моя улыбка стала шире от того, что он использовал мою фамилию. — А теперь заткнись, бери свою странную сумку и показывай, что принесла.

Усмехнувшись, я сняла сумку с плеч и плюхнула её на стеклянную стойку. Арти неодобрительно фыркнул, но я видела, как загорелись его тёмные глаза. Его длинные золотистые волосы почти совпадали по оттенку с каждой вещью, которую я вытаскивала. К тому моменту, как я закончила, он уже тяжело дышал и едва ли не купался в моей добыче.

— Никто не станет отрицать, что ты выдающаяся воровка, Нова, — пробормотал он, начиная осматривать каждый предмет. Потом с внезапным отвращением посмотрел на меня из-под ресниц. — Однако, возможно, твоя умная голова найдёт занятие достойнее, чем терроризировать эади.

Ай.

Моя улыбка исчезла, и так же быстро, как изменилось его настроение, изменилось и моё. На лице появилась хмурая злость, мышцы напряглись. Арти ничего не знал о том, что я делала. О том, как отчаянно я напрягала эту самую умную голову.

Я боролась за большее, чем кто-либо знал.

— Просто дай мне монеты, Арти.

К тому времени, как я подходила к дому дилера, этот день уже выжал меня до предела. Жанин открыла, как всегда, нервно дёрнувшись, и втянула меня внутрь. Она выхватила моё золото и дрожащим голосом отсчитала дозы.

Её маленький жёлтый дом внутри был безупречен, с таким же аккуратным садом впереди и классическим белым штакетником вокруг. Для эади её дом был исключительным, и никто бы не догадался, что она торгует. Любой из основных родов скорее предпочёл бы видеть её мёртвой, чем занимающейся тем, чем она занималась, но поскольку это не было незаконным, никто не мог её остановить. Ну, если только не убить.

Сначала им пришлось бы пройти через меня.

— Всегда приятно иметь с тобой дело, Жанин, — пробормотала я, запихивая коробки с флаконами в сумку. Она вздрогнула. Её страх передо мной был нелеп, ведь я полагалась на неё даже больше, чем на Арти. Отдав ей честь, причём сарказма в жесте оказалось больше, чем собиралась показывать, я распахнула дверь и отправилась к последней остановке дня, к лавкам.

— Звёзды, Нова, — простонала Селеста. Я поднялась и взглянула на неё сквозь беспорядок кудрей. Она закатила глаза, когда я широко улыбнулась ей снизу вверх, и мы обе расхохотались. Редкий для нас в последнее время миг единения.

Вместе мы начали собирать порванные бумажные пакеты и разбросанные вещи, а смешки Селесты быстро стихли. Как всегда, внутри неё начала собираться буря, пока она мысленно подсчитывала потери. Я решила молчать. Выжидать.

С полными руками мы вошли в наш кирпичный дом с поломанными чёрными ставнями и треснувшей трубой. Наш маленький продуваемый дом был явным признаком отсутствия богатства. Но это была крыша над головой, а этим могли похвастаться далеко не все. Не то чтобы он выделялся среди остальных домов в округе. Все они принадлежали эади.

Как и этот.

Уже раздражённая предстоящей лекцией, я решила отпустить продукты и волей отправила пакеты на деревянную столешницу на кухне. С удовольствием смотрела, как они проплывают через прихожую и под арочным проёмом слева. Теперь свободной рукой я опёрлась о стену с нашими крючками для пальто. Сколотая кремовая краска шероховато легла под пальцы, пока я развязывала ботинки.

— Ты же знаешь, мама и папа не любят, когда ты облегчаешь себе жизнь магией. Так ты разленишься, — фыркнула Селеста, следуя за парящими продуктами на кухню. Мне не оставалось ничего, кроме как пойти за ней, босые ступни шлёпали по потрескавшемуся дереву. Я ненавидела, когда они вели себя так, будто моя магия была чем угодно, только не даром, но сегодня я устала.

Свет свечей дрожал, пока мы взялись раскладывать всё по местам. Тишина поглотила кухню, угрожая проглотить нас обеих и полакомиться тем крошечным покоем, который мы на мгновение нашли на ступенях у дома.

— Ты не можешь продолжать так, Нова, — наконец сказала Селеста. Она отчитывала меня как мать, а не как сестра. Я терпеть не могла, когда она разговаривала со мной таким тоном.

— Делать что? Кормить нас? Следить, чтобы ты жила? — после этих слов я наконец стянула с плеч сумку. Выцветшая чёрная ткань привычно касалась кожи, когда я поставила её на один из несочетающихся деревянных стульев у кухонного стола и расстегнула. — Кстати об этом. У меня есть для тебя доза.

— Вот именно об этом я и говорю! Ты врёшь и крадёшь, ты причиняешь людям боль, а потом приходишь домой и заставляешь нас всех это принять. Не говоря уже о том, что ты практически заливаешь хайю нам в глотки. Так не может продолжаться! — Руки Селесты взлетели вверх. Злость окрасила её веснушчатые коричневые щёки и заставила короткие кудри подпрыгнуть.

В детстве люди часто спрашивали, не близнецы ли мы. Единственным резким отличием во внешности было то, что её глаза были цвета сердитых грозовых облаков, а мои напоминали нагретый мёд. Теперь, когда хайя боролась с её старением, слабые морщины на коже начинали отмечать нас как разных.

— Я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как вы голодаете или, хуже того, стареете и умираете! Ты не можешь просить меня сдаться, не после того как я так чертовски тяжело работала, чтобы спасти вас троих! — я тоже кричала. Обычная осторожность из-за отца исчезла в жаре нашей взаимной ярости, огня, который горел уже больше десяти лет.

— Ты хоть на секунду остановилась и подумала, что мы можем этого не хотеть? Что мы устали от боли и страха? Дело не только в тебе! — она ткнула пальцем в мою сторону, и кончик оказался в паре дюймов от моего лица. На ней была только выцветшая, рваная ночная рубашка, и я видела, как по коже поднимаются мурашки. Ей нужна была новая одежда. Это надо было сделать до моего отъезда. Качнув головой, я изо всех сил заставила себя сосредоточиться.

— Нет, Селеста, не думала. Потому что это я останусь одна, если вы трое умрёте. Я!

На долю секунды я увидела, как боль от этой мысли вспыхнула в её серых глазах, сморщила их и показала мне, что даже с хайей в организме моя сестра всё равно стареет. Мне нужно было попасть в лабораторию. Найти ответы. Сегодня ночью.

— Ты же знаешь, что без тебя наша семья была бы разрушена. Ты думаешь о том, как мы будем страдать при мысли, что ты одна в тюрьме? Или висишь на виселице? Как мы можем винить себя? Когда ты перестанешь вести себя так, будто важна только твоя боль?

Сжав кулаки, я задавила магию внутри, когда она попыталась вырваться. Угодить моей ярости. Селеста, похоже, тоже была готова ударить меня. Она напряглась, глаза сузились до щёлочек, пока она смотрела на меня. Прежде чем наш спор мог перейти в драку, щелчок открывающейся двери заставил нас обеих замереть. Наши головы синхронно повернулись к арке.

— Эй, девочки. Почему вы обе так поздно не спите? — спросила мама, проходя в дверной проём. Платье липло к её худой фигуре, фартук был в пятнах, а бледно-светлые волосы собраны в узел на макушке.

В отличие от Селесты, старение нашей матери было куда заметнее. Её почти прозрачная кожа показывала каждую складку, каждую впадину и отметину. Я не успела добраться до неё и отца достаточно быстро. К тому времени, как накопила на их первую дозу, мои родители уже пятьдесят два года старели. Селесте же было всего тридцать один, когда она начала принимать хайю, и тогда она была одержима эликсирами для кожи, мечтала выглядеть так, будто тоже никогда не постареет. Я скучала по тем дням.

— Привет, мам, мы просто разговаривали, пока разбирали продукты, — щебетнула я с натянутой улыбкой. — Как работа? Надеюсь, сегодня с тобой никто не спорил, эти жмоты. О боже, приходил тот странный тип, который в тебя влюблён? А как насчёт…

— Какие продукты? — спросила мама, обрывая мою болтовню, которой я пыталась отвлечь её. Рядом со мной Селеста скрестила руки на груди и оскорблённо фыркнула. Предательница.

Заламывая руки, я пыталась придумать правдоподобное оправдание и одновременно вспомнить, какие уже использовала. Мама не была идиоткой.

— Ну, — начала я, чувствуя, как спина вспотела несмотря на холод. — Ещё одна рядовая переезжает из округа Шам в Звёздный округ, потому что устала от нового комендантского часа, и она отдала мне всю еду, которую не собиралась брать. Довольно мило с её стороны, да?

— Ой, пожалуйста, — прошептала Селеста мне на ухо, пока мама открывала ледник. Ещё одна вещь, за которую я заплатила деньгами от краденого. И которую я держала холодной с помощью заклятия, сделанного магией, которую все они с каждым днём будто ненавидели всё сильнее. — Мама не настолько глупа, чтобы поверить, что у этой таинственной шайтанки оказались ровно те продукты, которые нам нужны.

С улыбкой на лице и взглядом, прикованным к глазам Селесты, я сказала:

— Но молока и моркови у неё не было, так что они нам всё ещё нужны.

Селеста ударила меня по руке.

— Идиотка.

— Идиотка, — передразнила я.

— Идиотка, — протянула она в ответ. Наша старая привычка копировать друг друга капризными голосами вылезла вместе с напряжением.

— Ну и ничего страшного! — мы обе повернулись к маме, снова наклеив улыбки на лица. — Я всё равно собиралась завтра рано утром пройтись по лавкам, так что куплю. — Она махнула рукой и широко зевнула, потом взяла чашку с места, где та сушилась на стойке рядом с ведром свежей воды, и наполнила её. Всё это время напряжение, казалось, снова заполняло комнату.

Звёзды, да мне сегодня вообще передышки не дадут.

— Послушайте, — она повернулась ко мне, глаза грустные. — Звёздочка. Ангел, — о нет. Только не детские прозвища. Значит, всё плохо. — Нам с папой нужно поговорить с вами обеими о чём-то серьёзном, когда он проснётся.

— Я уже не сплю, — раздался из коридора позади нас глубокий, напряжённый голос отца. Коридор вёл к двум спальням. Повернувшись, я увидела его, когда он въехал в комнату. Колёса кресла глухо стукнули о порог кухни. Чёрные как смоль волосы беспорядочными кудрями лежали на голове, а тёмно-коричневая кожа выглядела нездоровой после последней болезни, пытавшейся его убить.

— Прости, дорогой, мы не хотели тебя разбудить. Как ты себя чувствуешь?

Как всегда, она встретила его на полпути, наклонилась, обвила руками его шею и прижалась губами к его губам. На их любовь стоило смотреть. Прекрасная связь, доказывающая, что встреча с родственной душой способна пережить даже самые тяжёлые преграды.

— Горло болит, но в остальном сегодня было не так плохо. Думаю, простуда проходит, — с улыбкой, от которой мы с Селестой застонали, он схватил маму за бёдра и усадил к себе на колени. — Я скучал.

— Так, вы двое, хватит, — сказала Селеста, замахав на них руками. На секунду мы все рассмеялись. Счастье было здесь и тут же исчезло. Мы уже редко испытывали такую радость. Всё стало слишком тяжёлым. Слишком неопределённым. Слишком большим для нас.

И вот так атмосфера в комнате изменилась, и жизнь снова стала тяжёлой.

— Итак, — начала мама, и глаза почти сразу наполнились слезами. Папа крепко держал её, не позволяя слезть с колен, пока она говорила. — Мы с твоим отцом разговаривали о будущем, особенно с учётом его здоровья.

И тогда я поняла, что они решили.

Папа не всегда был парализован ниже пояса. Когда мне было десять, он тренировался для забегов, когда не работал плотником и не рассказывал нам истории о временах до войн. Мы не были богаты, далеко нет, но жили намного лучше многих. И, что важнее, папа был здоров.

А потом однажды, будто из ниоткуда, когда он бегал по дому, гоняясь за нами с Селестой, нижняя часть его позвоночника разрушилась.

Соседи говорили, что его наказали сами звёзды. Целители эади боялись, что он дурное предзнаменование. Всё, что я знала в тот момент, это то, что звёзды действительно ошибаются.

Конечно, папа всегда был оптимистичным лучом солнца. Он старательно проходил терапию и, несмотря на то что их с мамой накопления быстро таяли, искренне верил, что всё будет хорошо. Но эади не разрешали получать образование выше базового. Им не давали шанс иметь высокооплачиваемую работу или заниматься чем-то большим, чем то, что шайтаны считали низким трудом.

Если бы только основные роды понимали, что работа, которую они не хотят делать, и держит Даджахим на плаву.

Но папа делал что мог. Пока не начал принимать хайю. Именно тогда мы узнали, что, хотя она продлевает жизнь, хайя разрушает того, кто её пьёт. Она заставляет медленно и мучительно угасать. Поэтому, когда мама открыла рот, я точно знала, что она скажет.

— Мы решили прекратить принимать хайю, — наконец прошептала мама.

Тишина вторглась в пространство, как война шайтанов, безжалостно атакуя мои чувства. Я задыхалась от неё, пока взгляд метался между серыми глазами матери и медовыми глазами отца. Одна слеза скатилась по моей щеке ровно в тот миг, когда другая сорвалась с ресниц мамы, и тогда я поняла, что сожгу весь мир дотла, прежде чем потеряю их.

— Ни за что, — прошипела я, выпрямляя спину.

— Это не тебе решать, Нова, — отрезала мама, и тон стал холоднее.

— Да нихрена подобного! Я тоже часть этой семьи, и я говорю нет!

Селеста схватила меня за руку, оттаскивая назад и удерживая от чего-то по-настоящему глупого. Например, от желания придушить родителей за то, что они посмели меня оставить.

— Не смей так разговаривать со своей матерью! — голос папы прогремел громом. Не такой резкий, как у мамы, но такой же требовательный. Странным образом этот низкий тон успокаивал, несмотря на явный приказ. Было приятно, что, несмотря на наш возраст, мы всё ещё жили как семья, полная юности и обещаний. Только новые начала и возможности, хотя ни того, ни другого у нас не будет, если они прекратят хайю.

Я не могла их потерять. Просто не могла.

— Пожалуйста, дайте мне время что-нибудь придумать. Я справлюсь.

Я подошла ближе к ним, и в тот же миг мне снова стало десять лет. Я будто опять стояла на коленях у изножья отцовской кровати и молила звёзды о милости. Я тогда не знала, что через пятнадцать лет их милость придёт и окажется ещё и наказанием.

— Звёздочка, пожалуйста, будь разумной, — рука отца медленно потянулась ко мне. Его слова коснулись моей щеки за мгновение до пальцев. Как и все эти десятилетия назад, я упала на колени и положила сцепленные руки ему на ногу.

— Дайте мне хотя бы год, — взмолилась я.

— Нам больно, Нова, — прошептала мама. — Папе больно.

Слёзы лились по моим щекам, смешиваясь с соплями, стекающими из носа. Я выглядела жалко, но не собиралась прекращать унижаться.

Мне просто нужно было ещё немного времени.

— Хорошо, тогда дайте мне срок, пока я не поступлю в Академию элиты. Я получу тени. Пожалуйста, останьтесь до тех пор. Всё, о чём я прошу, это увидеть мой выпуск и то, как я стану элитником.

Позади я почувствовала, как руки Селесты легли мне на плечи. Сколько бы мы ни спорили, мы всегда находили способ стать единым целым. Её колени мягче коснулись деревянного пола, и единственным звуком оставались мои рыдания, пока она обнимала меня.

Если они откажутся от хайи, она тоже откажется. Они все перестанут существовать. Они оставят меня.

— Пожалуйста, — я просила родителей? Селесту? Сами звёзды? Я не знала. Всё, что я могла делать, это продолжать умолять.

Мамино лицо покраснело от рыданий, отец держался куда собраннее, но всё равно выглядел убитым горем.

— Хорошо. Если ты получишь тени, мы подождём, — согласился папа, а мама кивнула с его колен. Селеста крепче сжала меня сбоку, и мы все провалились в чувство нависающей беды.

Воздух обжигал лёгкие, пока мы бежали утренний кросс, а пот грозил замёрзнуть на коже, когда мы пытались пробираться по свежему снегу. Я терпеть не могла эти пробежки, но всё же предпочитала холод жаре. По крайней мере, сейчас мне не казалось, что я вот-вот грохнусь от теплового удара, потому что нам не разрешали делать перерывы на воду.

Да и с чего бы им разрешать? Мы были самыми слабыми шайтанами, ниже элиты. В этом и заключался смысл быть рядовой. Каждое утро мы проходили обязательную военную подготовку, а потом нас вынуждали идти работать куда-то ещё. Быть целителями, учителями или кем угодно, только не настоящими членами звёздного войска. Мы участвовали в зачистках лишь тогда, когда элита не могла справиться сама, а такое почти никогда не случалось.

По сути, мы были запасом. И я ненавидела это.

Я не была поклонницей той повестки, которую основные роды так любили проповедовать, но знала, насколько важно служить звёздам. Насколько сильно мы зависим от их всё более угасающей благосклонности. Если мы перестанем их развлекать, они заберут у нас всё. Возможно, даже жизни.

Не говоря уже о том, что элите платили лучше, чем в любой другой профессии. Я смогла бы заботиться о семье и одновременно найти способ влить магию в их вены. Я смогла бы сделать их счастливыми и здоровыми. Я смогла бы что угодно.

С этими мыслями в голове я заставила себя ускориться и переместилась из хвоста группы в середину. Бок болел, колени возмущались. Деревья расплывались перед глазами, пока я изо всех сил старалась держаться рядом с более быстрыми рядовыми нашего взвода. Даже в этой группе самых бедных и наименее одарённых магией людей нашего года я всё равно была одной из самых медленных.

— Быстрее! — закричала элитница нашего отряда, поднимаясь на последний холм. Как всегда, с приближением к почти отвесному склону у меня сжалось в груди. Снег на земле был ещё свежим, тонким порошком, который разлетался под ногами и открывал лёд, на котором мы скользили, пока карабкались вверх. Я, без сомнения, упаду. И всё равно заставила себя двигаться, врезавшись в холм с разбега.

Сначала поскользнулась девчонка рядом со мной, потом об неё споткнулся парень, запуская лавину тел, которая унесла четверть из нас. Никто не остановился. Никто даже не вздрогнул. Мы были не командой, а армией, и естественный отбор должен был уберечь её от того, чтобы она стала мёртвой армией.

Ледяной воздух внезапно хлестнул по нам, ветер ударил в лицо и растрепал мои косы. Чёрная тренировочная форма была плотной, термальная ткань должна была согревать нас зимой, как ботинки должны были цепляться за поверхность, а перчатки — греть пальцы. Разумеется, моя форма была подержанной, возможно даже третьей по счёту, если уж честно, и редко работала как надо. Особенно потому, что сидела не совсем по размеру.

Сердце билось свирепым барабаном, балладой древних завоевателей. Я быстро отстала и замкнула остатки нашего взвода, хотя почти все в моём отряде всё ещё бежали.

Вот она, вершина. Едва ли пятьдесят футов. Может, даже сорок. Я могла это сделать. Я сделаю это.

Крики решимости прорвались из горла, словно мифические твари из сказаний, впились острыми когтями в плоть и вырвались изо рта, разносясь по огромному серому небу. И я была не одна, особенно когда мы приблизились к последним десяти футам. Вокруг звучали крики. Вокруг меня. Вокруг нас. Повсюду.

Снег летел во все стороны, покрывая мою кожу и жаля лицо. Так же внезапно, как начался бег, он закончился, и мои ботинки коснулись гребня холма. Согнувшись, я жадно хватала воздух, не заботясь о том, что стою не в лучшей позе для дыхания. Я не упала.

Я не упала!

— Это было не совсем жалко, — сказала элитница Баргейн сквозь тяжёлое дыхание. Её тёмные волосы, заплетённые в твисты до самой спины, покачивались, пока она переминалась с ноги на ногу.

Она не была доброй, но, если честно, никто не был. Не когда дело касалось солдат. Это была единственная сфера, где ошибаться не позволялось. Целители могли совершить ошибку, приведшую к чьей-то смерти, и всё равно не столкнуться с такими последствиями, как солдаты, сделавшие неверный шаг. Мы были столпами, на которых держался Даджахим.

Ну, не столько мы, сколько элита, передовые солдаты, те, кто тащил основную тяжесть и завоёвывал планеты. Но все мы олицетворяли мощь шайтанов, и нам нельзя было быть чем-то меньшим, чем совершенство.

— Все, кто упал, могут возвращаться к стартовой точке. Пробежите ещё раз и сделаете лучше, — крик элитницы Баргейн был усилен магией, которую она вложила в голос. Со стороны тех, кто уже начал подниматься обратно, донеслись стоны. — Все, кто добрался, сегодня могут пропустить полигон. На следующей неделе я ожидаю увидеть некоторых из вас на теневом ритуале, так что лучше используйте это дополнительное время на подготовку.

На долю секунды шоколадные глаза элитницы Баргейн встретились с моими, и щёки у меня вспыхнули. Она намекала, что ждёт там именно меня? Если так, то она не разочаруется. Я пойду, что бы кто ни думал.

Коротко кивнув в нашу сторону, элитница Баргейн спустилась с холма.

Следом раздались радостные крики, группа праздновала нашу общую победу. Нам редко позволяли пропустить полигон. Хотя лично мне было всё равно. Мне нужна была практика.

Полигон был единственным разрешённым местом, где мы могли отрабатывать навыки магического боя. Огромное поле за юго-восточным зданием военной базы. Там мы выполняли упражнения, оттачивали магию и следили, чтобы мы оставались сильнейшим оружием, которое кто-либо мог направить.

Разумеется, проблема заключалась в том, что все, кто вырос с родителями-шайтанами, автоматически имели преимущество. Хотя все рождались эади, рождённые среди шайтанов два с половиной десятилетия жили рядом с магией, прежде чем получали собственную. Все эти годы их физически тренировали, учили истории шайтанов, запрещённой для других эади, и давали больше возможностей преуспеть. Поэтому пропустить полигон вредило только мне.

И всё же сегодня был мой день рождения, и из всех дней именно этот я могла позволить себе провести слабее обычного. Я заслужила немного радости, даже если она была окружена тучами обречённости и тиканьем часов.

Остальные из моего взвода уже начали спуск, кто-то стонал из-за необходимости бежать снова, кто-то праздновал редкое свободное время.

Хотя я двадцать пять лет была в одной группе с этими шайтанами, ни с кем из них не подружилась. Все они были предвзяты к шайтанам из эади. Для них было что-то неправильное в самой мысли, что человек без магии в семье может получить дар звёзд. Для них я была ошибкой.

Сегодня у меня не было сил доказывать, что они неправы.

— Мама! Меня отпустили со службы раньше! — крикнула я, толкнув тёмную деревянную дверь. Палец зацепился за одну из лоз, оплетавших её. Меня сразу ударил запах разных трав, растений и лекарств. Запах, который я знала с детства.

Стены цвета шалфея украшали картины Селесты, потрясающий фон для флаконов, горшков и коробочек на светлых деревянных полках. Захламлённое пространство во многом было домом, особенно для мамы.

Они с папой переехали из округа Фариг, потому что она мечтала помогать эади. Изначально она надеялась открыть аптекарскую лавку там. Проблема была лишь в том, что чем дальше округ находился от Звёздного, тем беднее становились люди. Они не могли позволить себе ничего из того, что продавала бы моя мать, а значит, она не смогла бы продолжать им помогать.

Кроме того, становилось всё труднее пройти магический ритуал. Добраться из большинства округов до Эфирного собора было почти невозможно. Это была одна из главных причин, по которой многие эади не получали шанса просить звёзды о магии в свой двадцать пятый день рождения. Вообще-то, ни один из наших родителей в свой день рождения этого не сделал. Но они хотели дать шанс нам, даже если в основном ненавидели шайтанов.

Поэтому они собрали всё и перебрались сюда, в округ Шам.

— Сегодня плохой день для прогулок, нам нужно закрыться раньше, — поспешно сказала мама, руками переставляя множество товаров, которые мы продавали.

— Почему? Что происходит? — спросила я, встревоженная её паникой.

— Новые протесты, — ответила Селеста, проносясь мимо меня.

— Я ничего не видела и не слышала.

— Ты в форме рядовой, — фыркнула она. — Конечно, не видела. Но по всем лавкам уже идут разговоры. У нас меньше двадцати минут до удара колокола, а потом протестующие заполнят улицы.

— Селеста права, нам нужно домой. Твоему отцу понадобится больше времени после вчерашней дозы хайи.

— Ты позволила ему прийти? — ахнула я, прикрыв рот рукой.

Из задней комнаты донёсся громкий повторяющийся стук. Я резко повернула голову к папе и увидела, как он въезжает, хрипло кашляя.

— Мне никто ничего не позволяет.

— Папа, у тебя всю неделю ужасная простуда, и ты только принял дозу. Тебе нельзя сейчас быть здесь.

— Давай не будем спорить, если всё равно всегда упираемся в проблему хайи.

Это заставило меня замолчать. Я знала, что они больше не хотят её принимать. Прошлой ночью это было очевидно. Но то, как он сказал это, так прямо, глядя мне в глаза, прозвучало… обвиняюще. Да, это я заставляла их регулярно принимать дозы. Но они были мне нужны.

Это было несправедливо, очевидно, но я собиралась найти долгосрочное решение. Они это знали. Мне просто нужно было время.

Похоже, они были готовы давать его всё меньше и меньше.

Я не могла их винить, даже если хотела. Я знала, что это тяжело. Больно. Выматывающе. И ещё тысяча вещей сразу. Иногда мне хотелось быть достаточно сильной, чтобы отпустить их. Но чаще я была слишком эгоистична, чтобы даже об этом подумать.

Не сказав больше ни слова, мы все пришли в движение. Я занялась тем, что закрывала занавески и запирала каждое окно, не забывая вложить немного магии в стекло, чтобы оно не разбилось. То, чего папа с мамой не знали, им не повредит.

Селеста спешила пополнить запасы и всё расставить, её артистичные пальцы двигались точно и ловко. Всё это время мама готовила папу и опустошала ящик с монетами.

Иногда протесты были мирными, какими их и хотели видеть участники. В другие разы должностные стражи приходили с явным желанием спровоцировать насилие.

Должностные стражи должны были поддерживать закон и порядок. Эту должность могли занимать только шайтаны, хотя формально они подчинялись напрямую королю, а не основным родам.

Давным-давно первые основные роды заключили соглашение с тогдашним королём. Никому из королевской крови не разрешалось просить магию, а шайтаны, в свою очередь, никогда не попытаются завоевать власть. Король единолично правил всеми, но шайтаны возглавляли армию. И хотя шайтаны находились под властью короля Амори, основные роды создали совет, который, казалось, и был нашими настоящими правителями. А раз стражами становились шайтаны, то, похоже, округа тоже были в наших руках. Кто охраняет порядок, тот управляет людьми.

Ещё хуже было то, что должностным стражам не требовалось никакого образования. Такая работа должна была бы требовать обучения, но не требовала. Всё, что им было нужно, пройти обязательную подготовку шайтанов, которую проходили мы все после получения магии. Это был изматывающий месяц, но образования он давал немного. Поэтому у нас и были стражи, знавшие законы хуже многих эади.

Так что, когда эади протестовали за свои права, умоляя о равном отношении и шансе выжить, многие необразованные стражи использовали это как повод для нападения. Любой эади рядом с протестом становился дозволенной добычей. Честно говоря, даже я была такой добычей. В конце концов, я была из эади.

Единственное, что пуристы ненавидели сильнее эади, были шайтаны, рождённые от них.

Словно все мы не рождались без магии. Равными.

Но в этом и была суть равенства. Оно плодило обиду среди тех, кто привык считать себя вправе на всё, а та в конце концов взращивала разделение.

Иногда я задавалась вопросом, не правы ли пуристы. Может, полностью разделить нас было бы лучше. Безопаснее. Проще.

С этой отвратительной мыслью, эхом звучавшей в голове и наполнявшей меня виной, как колодец водой, я затянула последний замок, наложила на стекло защиту, чтобы оно продержалось ночь, и бросилась к двери, где мама обматывала шарф вокруг папиной шеи.

— Мы слишком долго возились. Нужно быть готовыми ко всему, что может случиться, — процедила мама сквозь стиснутые зубы. Они отказывались позволять мне помогать магией, но я не позволю им помешать мне защитить их. Звёзды благословили меня способом спасти нас, если понадобится, и именно это я сделаю.

— В этом не будет необходимости, мама, всё будет хорошо, — настаивала Селеста, распахивая деревянную дверь.

Мы все вышли, опустив головы и отводя глаза. Вокруг стояли эади, вроде бы ничего не делая. Они не разговаривали и не двигались. Не покупали и не рассматривали товары. Просто стояли. Ждали, когда часы пробьют новый час.

— Идите и не издавайте ни звука, — приказала я, принимая на себя роль защитницы нашей семьи, даже если никому из них это не нравилось. Все они ещё ниже опустили головы, но я подняла взгляд, следя за каждым протестующим вокруг. В любую секунду они могли решить начать раньше.

И, разумеется, одного вида папы хватило, чтобы они взбеленились.

— Ты заслуживаешь ходить, — сказала женщина, стоявшая у кирпичного здания справа от нас. Папа проигнорировал её, но одной этой фразы оказалось достаточно, чтобы она завелась. Она наклонилась, подняла с земли плакат, взметнула его вверх и закричала: — Мы все рождаемся эади! Мы все гниём эади! Мы все эади!

Дерьмо.

Я толкнула всех вперёд быстрее и поморщилась, когда толпа начала сходиться. Одной протестующей хватило, чтобы запустить всех на несколько минут раньше. И всё же она была самой громкой.

— Кто будет пахать землю, когда вы похороните нас в ней? — кричала она. — Кто будет мыть полы, когда вы зальёте их нашей кровью? Кто будет добывать уголь, когда вы используете его весь, чтобы нас сжечь?

— Если умрём мы, умрёте и вы! — зловещим низким голосом скандировали остальные, пока она продолжала.

— Двигайся! — крикнула я Селесте. Она смотрела на эади почти с восхищением, пока та забиралась на телегу, поворачивая к нам свой плакат.

Даже звёзды не спасут вас, если вы убьёте нас всех.

Не желая видеть, с какой силой стражи подавят такое пламенное сопротивление, я схватила Селесту за воротник, бедром упёрлась в папино кресло и заставила их двигаться, пока мы не вырвались из массы тел.

— Теперь можешь меня отпустить, — раздражённо выдохнула Селеста, отталкивая мою руку. В груди у меня зарокотал яростный рык, и я не смогла удержаться. Свернула папино кресло за угол и обернулась к ней.

— Простите, что спасла нам задницы! Звёзды свыше, Селеста, зачем ты стояла там как вкопанная? Ты могла погибнуть! Стражи наверняка уже в пути!

— Может, смерть была бы лучше, чем эта жалкая пародия на жизнь. По крайней мере, тогда я смогла бы сказать, что сделала больше, чем просто смотрела, пока вы, шайтаны, уничтожаете всё! — c этими словами Селеста задела меня плечом и подошла к папе, направляя его дальше по переулку к нашему району.

На мгновение я была слишком потрясена, чтобы даже моргнуть. Вы, шайтаны?

Селеста никогда не ставила меня в один ряд с шайтанами, особенно когда злилась на основные роды и их бесконечное желание очистить магическое сообщество. Она неизменно видела меня такой, какая я есть. Но сейчас, будто без причины, она отвернулась от меня. Обвинила меня.

— Не переживай слишком сильно, Звёздочка. Мы знаем, что ты другая, — мама обняла меня за талию и притянула к себе в короткое объятие. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы обнять её в ответ, потому что, как бы больно ни было слышать от Селесты такое обвинение, в нём была ужасная правда.

Мама отпустила меня, поджала губы и повернулась, направляясь туда же, куда ушли Селеста с папой.

Я не двигалась, хотя слова мамы, казалось, повторялись в голове и пытались заставить меня сделать шаг. Я была слишком поглощена своим новым открытием. На этот раз о самой себе.

Кажется, я не хотела быть другой.

Именно такой я всегда была. Другая для эади. Другая для шайтанов. Что-то чужое и одинокое.

Нет, я не хотела быть другой. Если совсем честно, я просто хотела быть такой же.

За спиной кто-то крикнул:

— Шайтан!

Едва я обернулась посмотреть, не пришли ли стражи, как получила кулаком в грудь. Воздух вырвался из лёгких. Дыхание исчезло. Согнувшись пополам, я молча умоляла лёгкие заработать.

— Грязная магическая мразь, — прошипел он. Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы почувствовать, как его плевок брызнул мне на лицо. — Твои заслуживают гнить за то, как вы обращаетесь с нами, эади!

В мой день рождения? Серьёзно?

В тот момент мне было наплевать почти на всё на свете. Я выпрямилась, призвала магию в руку и ударила его. В ту секунду, когда мой кулак в перчатке врезался эади в грудь, в воздухе взорвалась вспышка света. Крики отрикошетили от высоких кирпичных зданий, когда мужчина полетел назад. Я не стала тратить время на злорадство, просто развернулась и побежала к семье.

Да пошёл он. Да пошли они все.

Через шесть дней после моего дня рождения я всерьёз начала готовиться к теневому ритуалу. Мне не терпелось доказать, что я могу быть особенной. Что я уже такая. Но ещё сильнее меня потрясала мысль, что там я, возможно, найду ответы и надежду для родителей и Селесты.

Именно поэтому, пока мама продавала одной женщине-эади тоник от выпадения волос, я сидела за передней стойкой и читала книгу по алхимии. Селеста рядом раскладывала одну из полок, и её бесконечный звон, стук и возня доводили меня до головной боли. Это было как когда она жевала с открытым ртом. Навязчивый шум был не просто раздражающим. Он был совершенно невыносимым.

— Обязательно так громко? — прошипела я.

Она повернула ко мне голову, кудри подпрыгнули, а потом показала язык.

— Обязательно так громко? — передразнила она меня тоненьким голосом.

Застонав, я плотнее вжалась в кресло и склонилась над страницами, словно это могло заглушить звуки. Но Селеста стала шуметь только сильнее, и на её лице появилась злорадная улыбка.

— Тебе так повезло, что у нас сейчас покупательница.

— А то что? Раздавила бы меня своим огромным мозгом?

— Нет, кулаком! — пригрозила я.

— Кулаком, — повторила она.

— Кулаком, — парировала я.

Мы начали битву, и каждый раз, когда швыряли это слово друг в друга, оно становилось всё менее разборчивым, пока мы наконец не перешли на какие-то звуки и высунутые языки.

— Девочки, вы слишком взрослые для такого, — выдохнула мама, подходя к нам. Она была права. Но между нами с Селестой всё становилось беспокойнее, и, похоже, жизнь в доме детства под присмотром родителей этому не помогала. — Нова, мисс Доэрти покупает тоник от выпадения волос и одну нашу игольчатую ручку.

— Прекрасно, — бодро сказала я, положила книгу на стойку и взяла расчётный блокнот. Я быстро записала товары и вывела сумму. — С вас десять медяков.

Мисс Доэрти нервно улыбнулась, раскрыла сумку и стала выкапывать монеты. Я молча смотрела, всё ещё с приклеенной к лицу улыбкой. Закончив, она положила монеты на деревянную стойку, подтолкнула их ко мне и отдёрнула руку, когда я потянулась за ними. Словно я была ядом.

Вздохнув, я взяла хлопковый мешочек, сложила туда обе покупки и затянула шнурок.

— Всё готово, — сказала я, стараясь сохранить приветливый тон.

Женщина улыбнулась, взяла мешочек и повернулась к маме.

— Она совсем не похожа на этих мерзких шайтанов. Вы прекрасно её воспитали, учитывая далеко не идеальные обстоятельства, Октавия.

Сердце дёрнулось. Я ждала, что скажет мама, но Селеста оказалась быстрее всех.

— Нова всегда будет больше эади, чем шайтаном.

Мисс Доэрти уставилась на Селесту широко раскрытыми глазами и прикрыла ладонью приоткрытый рот. Селеста стояла со сжатыми кулаками и выдвинутой вперёд челюстью, готовая к драке. Жаль, она не понимала, что её слова ранили меня только сильнее.

— Не стоит сравнивать её с этим отребьем.

— Селеста! — прикрикнула мама, одёргивая её и вставая между нами и мисс Доэрти. Оскорблённая пожилая женщина выглядела так, будто вот-вот отчитает нас всех. — Прошу прощения. В последнее время всё непросто из-за протестов и здоровья Шеймуса. Когда всё успокоится, я отправлю Селесту к вам в лавку извиниться. И, конечно, купить ваших чудесных персиков. Вообще, мне очень интересно узнать, что вы продаёте не в сезон, так что я провожу вас и послушаю.

С этими словами мама увела пожилую женщину. Я смотрела им вслед, и мысли ушли от обиды к чему-то куда худшему. Мама была моложе мисс Доэрти всего лет на пять. Если она перестанет принимать хайю, она просто рассыплется.

— Ты могла хотя бы попытаться защитить себя, — фыркнула Селеста рядом.

Я покосилась на неё и вздохнула.

— А смысл? — я беспомощно вскинула руки и снова опустила их, хлопнув ладонями по бёдрам.

— Смысл в том, что они думают, будто ты одна из них! — Селеста быстро злилась всё сильнее. Её щёки темнели, а между бровей появилась складка.

— Я и есть одна из них, Селеста.

Звёзды, как же я хотела, чтобы и она была тоже. Это исправило бы всё.

— Ты не обязана ею быть! Ты можешь быть другой! — она смотрела на меня так, будто я потеряла разум, и указывала на моё тело, словно это было очевидно. Как всегда, перед лицом её несправедливости я начала защищаться.

— Другой? И что именно я делаю такого, что ставит меня в один ряд с тиранами? Я всего лишь стараюсь следовать воле звёзд. Как и все остальные.

— Вот в этом и проблема. Воля звёзд. Кого волнует, чего они хотят? Что они вообще сделали для нашей семьи, кроме того, что прокляли нас сломанными телами и мерзкой магией?

Теперь уже в ярости я подошла к стойке и схватила книгу.

— Иногда ты бываешь настоящей сукой.

После этого я вылетела наружу, даже не попрощавшись с мамой, когда проходила мимо неё между полками. Им всем так нравилось ненавидеть мою магию. Не давать мне пользоваться ею дома, чтобы чинить вещи или облегчать нам жизнь. Заставлять меня прятать её или сопротивляться её тяге. Но именно магия в конце концов их спасёт.

Идя по ледяной дорожке, я натянула капюшон на кудри, не желая, чтобы меня заметили. Я устала от этого. Как другие шайтаны из эади с этим справлялись, никогда не пойму.

Проходя мимо виселиц сразу за центром лавок, я была вынуждена увидеть тела, всё ещё болтавшиеся в петлях. Протестующие.

Опустив голову, я быстро преодолела расстояние от лавок до дома, чувствуя боль после того, как прошлой ночью снова карабкалась из дома мужчины, с которым переспала, которого одурманила и ограбила. Но мне нужно было ещё немного монет. Достаточно, чтобы обеспечить семью на случай, если завтра что-то пойдёт не так.

Теперь я за это расплачивалась, вращая плечом и открывая задвижку магией вместо ключа просто назло Селесте, хотя она об этом никогда не узнает. Войдя внутрь, я сняла плащ и ботинки, а плотная бежевая кофта с длинными рукавами и тёмно-коричневые брюки тут же приняли на себя холод. Папа забыл развести огонь?

Смерть тут же подбежала ко мне, громко мяукая и путаясь под ногами. Рассмеявшись, я подхватила её на руки и направилась к очагу у дальней стены кухни. Огонь не горел, воздух был неподвижным и холодным. Где папа?

Уже слегка запаниковав, я бросилась в коридор и помчалась к комнате мамы и папы. Даже не постучав, распахнула дверь, и взгляд сразу зацепился за храпящую фигуру папы. Звёзды. Сердце, бешено колотившееся в груди, стало замедляться, а голова заболела, как это часто бывало. Мне нужно было принять тоник.

Он просто спал. Он был жив. С ним всё будет хорошо.

На цыпочках я подошла к кровати, натянула на него их более толстое одеяло, потом нежно поцеловала в лоб и вышла. Последний день дома складывался отвратительно.

Миновав кухню, я опустила Смерть на пол и вышла за дверь, шагая по грязной тропинке к боковой стороне дома, где в небольшом сарае, построенном папой ещё до нашего рождения, хранились дрова. За десятилетия он неплохо сохранился, хотя, открыв дверцу, я заметила, что где-то, должно быть, протекало. Ночью починю. Взяв несколько поленьев, я вернулась внутрь. Развела огонь, немного потискала Смерть, начала готовить рагу из баранины и наконец спустилась в лабораторию.

Смерть с готовностью пошла за мной, её живот уже был набит объедками, которые я ей дала. Ей нравилось здесь почти так же сильно, как мне. Воздух был душным и пах книгами и костями, но это место казалось безопасным. Местом, где я могла быть обеими сторонами себя. Убежищем, где война в моём сердце могла ненадолго стихнуть.

Мне нужно было заняться делом, но вместо этого я потянулась за дневником, желая записать чувства, которые грозили захлестнуть меня. Папа поощрял нас с мамой и Селестой регулярно вести дневники. В основном из сентиментальных соображений, но ещё папа очень ценил историю в её истинном виде, из первых рук и без прикрас. У него было множество копий старых семейных дневников разных лет, записи поколений Тершеттов, уходившие к тёмным временам до того, как звёзды подарили Даджахиму магию.

Я яростно выводила собственные мысли. Писала о Селесте, о ритуале, о здоровье папы. Всё, что приходило в голову, ложилось на страницы. Когда я наконец закрыла кожаную книгу, то почувствовала, как часто бывало, облегчение и странную лёгкость. Потянувшись, я повернулась на деревянном табурете к пузырьку хайи, над которым экспериментировала. Тёмная жидкость выглядела зловеще, будто смотрела на меня в ответ и бросала вызов, предлагая разгадать, что внутри.

А может, это были звёзды. Я бы солгала, если бы сказала, что не боюсь их возмездия. А вдруг мои эксперименты разозлят их? Я не хотела, чтобы они решили, будто я считаю себя равной им. Но теперь у меня не осталось вариантов.

Я не стану жить без своей семьи, даже если они все до невозможности меня раздражают. С этой мыслью я взяла пузырёк, вылила немного жидкости и принялась за работу.

Ещё одна ночь прошла в моей лаборатории. Часы ушли на безжалостное определение каждого свойства в дозе хайи и чтение «Теней, которые дышат», пока Смерть кружила у моих ног и играла с пустыми пузырьками. Когда у меня появлялась минута замедлиться, я наклонялась и записывала возможные идеи для извлечения собственной магии.

Пока лучшим планом была кровь. Возможно, я смогла бы отточить волю и намерение настолько, чтобы отделить одно от другого. Но это не было надёжным способом. В конце концов, мы не рождаемся с магией, а значит, нет гарантии, что магия вторгается в кровь именно так. Мне нужно найти какой-нибудь медицинский журнал, где обсуждались бы проведённые исследования. Наверняка кто-то пытался это изучить.

Звёзды знают, когда я уснула, но у меня хватило ума зачаровать бумажную птицу, которую я сложила, чтобы она разбудила меня на рассвете. Что она сейчас и делала, безжалостно втыкая клюв мне в руку и вопя прямо в ухо.

— Ладно, ладно, я встала, демоническая птица! — крикнула я, отмахиваясь от воздуха возле уха.

Вдруг щебет оборвался, и я открыла правый глаз как раз вовремя, чтобы увидеть, как Смерть рвёт птицу своими маленькими острыми, как бритва, зубами. Жёлтые глаза метнулись ко мне, и я не смогла сдержать улыбку. Моё злое маленькое создание.

— Ну что, Смерть, моя красавица, мне ненадолго нужно уйти. Прослежу, чтобы Селеста тебя кормила. Не забывай, что я твоя всемогущая госпожа и единственная мать.

С этими словами я поцеловала котёнка, которого мне было отпущено любить всего неделю, и поднялась.

Мне предстояло явиться на теневой ритуал.

Получение теневой магии было куда сложнее, чем магия, о которой просили в двадцать пятый день рождения. Второе требовало лишь отдать кровь в колодец эссенции внутри Эфирного собора и помолиться о даре, а первое было намного более напряжённым и тайным. Лишь немногие знали, что включает в себя этот процесс. Ещё меньше переживали его.

Каждые четверть века элитные войска проводили теневой ритуал, и он приходился на первый день нового года. На сегодня.

Любой шайтан старше пятидесяти мог прийти, но приходили немногие. Многие считали тени ненужными, особенно если на кону стояла жизнь. Поэтому множество людей даже не утруждало себя тем, чтобы узнать о ритуале хоть что-то. Словно это вообще не имело значения. Я же думала прямо противоположное. Хотя, может, во мне говорила любительница истории. Та часть меня, которая пожирала знания, как изголодавшийся зверь.

Именно поэтому я знала, что мы покорили каждый мир в нашей солнечной системе задолго до того, как появились официальные ритуалы. Говорили даже, что к тому времени шайтаны уже истребили все девятнадцать планет в галактике Леонис.

На самом деле покоряли основные роды. Двадцать элитных воинов, которые были настолько жестокими и настолько увлекательными для звёзд, что те подарили им магию теней в ночи. Эти двадцать человек впоследствии основали основные роды. А в центре их стояли Альтаиры. Они были не только самой богатой и влиятельной семьёй на Даджахиме, но и единственной кровной линией, которой когда-либо даровали эссенцию звёзд.

Дориан Альтаир, известный своей жаждой крови, был предводителем первой двадцатки элиты. Однажды, после того как они уничтожили очередной мир, Дориан получил нечто куда более необыкновенное, чем всё, что они видели прежде. Его глаза из серых стали чёрными, и серебряные искры мерцали в радужках, как ночное небо. А когда он призывал магию звёзд, Дориан Альтаир мог вытягивать магию из целых планет.

Левый уголок моих губ изогнулся в усмешке, а пальцы инстинктивно начали приводить в порядок хаос моей лаборатории, пока я думала об Иблисе Альтаире, нынешнем генерале войск шайтанов и последнем носителе звёзд. Первом, кто оказался настолько разочаровывающим и настолько ужасно скучным, что звёзды лишили его своей эссенции. Они забрали обратно то, что принадлежало им, и впервые за тысячелетия Альтаир возглавлял военную силу шайтанов без серебра в глазах.

После этого всё пошло наперекосяк. Мы жили в постоянном тревожном ожидании. Эади начали протестовать. Король Амори стал затворником и редко показывался. Шайтаны сделались жестче.

Более того, звёзды стали добычей, за которую можно бороться. И я хотела их.

Мысли закружились вокруг всего этого, а желание доказать, что они недооценили меня, заставило прекратить нервную уборку и взлететь по лестнице так быстро, что я едва не оставила Смерть позади.

Она взметнулась по ступеням, шипя сквозь зубы, пока я вызывала дверь обратно в существование. Она ударила меня по щиколотке, чуть не полоснув носок, а потом почти величаво проплыла через проём.

Я быстро махнула рукой за спиной, переступая порог. Потом бросилась в нашу комнату, схватила чёрную тренировочную форму и натянула её, почти ни о чём не заботясь, кроме того, чтобы не разбудить Селесту.

В голове я пыталась перебрать всё, что знала о ритуале. Об испытании, после которого погибали столь многие, и об эхе голосов звёзд в сознании. Потом представила тревожную чёрную маску, которую каждому элитному выдавали после завершения ритуала, и то, как мои кудри будут обрамлять её.

Полностью одевшись, я задумалась, что взять с собой. Книги, конечно, но какие именно? Мне нужно было прихватить самые важные тексты. Взгляд скользнул по моей маленькой кровати и сломанному комоду. Брать там было, по сути, нечего.

И всё же я велела одежде отправиться в сумку, и туда же из воздуха упали мисвак и эвкалиптовый порошок для зубов. Следом поплыли резинки для волос, а за ними книга семейных портретов, которую Селеста подарила мне в прошлый День звёзд.

Что ещё?

Мурчание Смерти завибрировало у моей щиколотки, когда она обвила крошечным телом мою ступню, и тогда я вспомнила об ожерелье.

Зажмурившись и поднеся пальцы к ключицам, я сосредоточилась на маленькой серебряной звезде.

Приди ко мне. Появись на моей шее. Застегнись и ляг на кожу. Приди ко мне.

Одним из первых уроков, которые шайтан усваивал, становясь рядовым, было то, что в магии решают воля, намерение и фокус. У нас не было особых фраз, проводников или чего-либо ещё, кроме собственного разума, и это только усложняло всё. Случайная мысль могла изменить результат. Именно поэтому мы ходили на полигон, чтобы отрабатывать защитную и атакующую магию. На тех пустых полях было куда меньше шансов кого-нибудь ранить.

Под пальцами я ощутила, как материализуется прохладный металл. Глянув вниз, увидела, что ожерелье застегнуто, целое и невредимое. Идеально. Следом я призвала конкретные книги и с самодовольной улыбкой наблюдала, как они падают в сумку, а наложенное на неё заклинание позволяет им легко уместиться.

— Нова.

Взвизгнув, я резко развернулась к открытому дверному проёму. Селеста стояла там в одной из моих старых рубашек, которую она сделала для меня после того, как я впервые получила магию. После стольких лет стирки на теперь уже грязно-белой огромной рубашке читалось «поздрав с маг чностью», и недостающие буквы, честно говоря, прекрасно передавали, как мало они теперь думали об этой магии.

— Ты меня напугала, — хрипло выдохнула я.

Но выражение её лица, это полное разбитое сердце, заставило моё собственное сердце по-настоящему понестись. Я смотрела, как она всё чаще моргает. Как руки по бокам сжимаются и разжимаются, пальцы беспокойно двигаются.

— Селеста, что случилось?

— Не уходи, — выпалила она.

Я смотрела вперёд, совершенно не понимая, что делать, не говоря уже о том, что сказать. Почему-то я не ожидала, что она так поступит. Будет умолять. Это было ниже такой огненной особы, как моя сестра. К тому же она знала, что этот день придёт, и ни разу прямо не попросила меня не делать этого.

— Не оставляй нас.

Звёзды, в её серых глазах были слёзы? Прекрасно. Именно это мне и нужно. Разочаровывать её было совсем не тем, чего я хотела. Главная причина, по которой я вообще шла на теневой ритуал, заключалась в них. В том, чтобы заботиться о них. Не дать им умереть.

Были ли у меня эгоистичные причины? Да, конечно. Но они были самым важным, что у меня было. Больше всего на свете я хотела лишь сохранить их в безопасности.

— Пожалуйста, не делай этого сейчас, — это было всё, что я смогла придумать.

Селеста шагнула вперёд, и её грудь стала подниматься и опускаться быстрее прежнего.

— Даже если ты выживешь, а это, между прочим, маловероятно, ты всё равно уже никогда не будешь прежней.

С моих губ сорвался вдох, и тогда я поняла, о чём это на самом деле. То же самое, что и её вчерашние замечания.

— Всё, что делает тебя тобой, исчезнет. Ты не будешь прежней. Они отравят тебя, Нова. А когда это случится, ты уже не будешь вписываться в нас.

В какой-то момент моя сестра перестала видеть во мне часть семьи и начала смотреть на меня как на часть проблемы.

— Насколько я помню, в семью не нужно вписываться. Нужно просто в ней родиться. Что случилось с безусловной любовью и всей этой чушью, которую мы вчетвером всегда обещали друг другу? Теперь, когда я другая, я больше не достойна этой любви? Это ты хочешь сказать?

Развернувшись, я схватила сумку и закинула её на плечи. Злость кипела, мысли гнили внутри. Что они сделают после моего ухода? Накажут меня за то, что я ушла? За то, что посмела стать ещё более чужой? Если да, как именно? Не будут писать? Пропустят мой выпуск? Или хуже, не примут хайю?

— Хватит всё время изображать жертву! Тебе лучше, чем любому из нас. У тебя есть сила и безопасность, две вещи, которых у нас нет и никогда не будет. Всё, что делает твой комплекс, это доказывает, что когда дело дойдёт до настоящего выбора, шайтаны выберут себя, а не кого-либо и не что-либо ещё. Мир всегда будет вращаться вокруг вас!

Звук громкой пощёчины заставил мою голову резко дёрнуться, и взгляд зацепился за широко раскрытые глаза Селесты, когда она, кажется, зажала рот ладонями. Но она уже не могла забрать сказанное обратно. Особенно когда я сердцем знала, что она имела в виду каждое слово.

— Нова, я не это имела в виду…

— Ты уже заклеймила меня чужой. Нет смысла спорить сейчас, — прошептала я, не глядя ей в глаза. Если бы посмотрела, сломалась бы. — Просто… пожалуйста, проследи, чтобы вы все принимали хайю. На этой неделе я сделала две работы, чтобы пополнить запас. Его хватит вам троим на четыре месяца, но я вернусь через три. Пожалуйста, Ангел. Пожалуйста.

Она едва заметно кивнула и обхватила себя руками, словно мои слова заставили её съёжиться. Не получив даже прощального объятия, я обошла её и направилась в коридор. Папе и маме будет лучше не видеть, как я ухожу. Сегодня никому не нужны слёзы.

Или, может, это я эгоистично не хотела видеть их разочарованные лица и слышать возможные мольбы.

Может, если бы я не получила магию, мы все были бы счастливее. Может, именно поэтому пуристы говорили, что шайтаны из эади — ошибки. Так или иначе, это уже не имело значения. Такова была наша жизнь, и будь я проклята, если откажусь спасать их только потому, что они решили сделать меня своим злодеем.

Я остановилась у кухонной стойки и вытащила из верхнего левого ящика лист пергамента и графит. Вздохнув, быстро написала записку, которую мама, я знала, обязательно найдёт.

Путь к границе стал ещё хуже из-за снега, который падал, как вязкие ледяные укусы. Все лавки всё ещё были закрыты. Темнота, казалось, жадно стремилась поглотить меня, пока я брела вперёд, а единственным светом были мерцающие небесные существа над головой и их спутницы, три луны Даджахима.

Тишина всегда давала мне больше времени на размышления, чем хотелось. О мольбах Селесты и печальных глазах мамы за ужином. О жгучем запахе хайи и опасности, которой моё отсутствие подвергало семью. О смерти и о том, каково это, наверное, утонуть в колодце эссенции.

В одном Арти был прав. Моему мозгу требовались занятия получше.

Поэтому вместо этого я сосредоточилась на свойствах, которые обнаружила в хайе. С бузиной хотя бы будет относительно просто. Я знала, что она растёт у дальневосточного края военной базы шайтанов. Поскольку я буду жить в казармах, из-за одного этого ингредиента переживать не стоило. С магическими костями будет сложнее, но их я уже воровала. Разобраться с большей частью остального было мучительно. И всё же я была почти уверена, что теперь знаю все девять ингредиентов. Воссоздать состав будет непросто, но после окончания Академии элиты у меня наверняка появятся финансовые возможности достать всё, чего к тому времени не будет. А дальше… об этом я подумаю позже.

Остаток долгого пути я думала о том, что ждёт впереди. Звёзды не были добрыми или милосердными, это мы все знали. Они любили играть и проверять чужую волю, всё, что могло хоть немного их развлечь. Я не была самым увлекательным человеком, но двадцать пять лет назад меня сочли достойной, значит, тогда я их достаточно заинтересовала. Оставалось надеяться, что интересовала до сих пор.

Впереди показалась регулярно охраняемая граница между округом Шам и Звёздным округом. Это было то же место, куда я приходила каждый день, чтобы меня тенями переносили на базу для утренних тренировок рядовых. Я посмотрела в глаза женщине слева, и её лицо побледнело, когда она увидела, что я приближаюсь. Элитница Баргейн, казалось, ужасалась с каждым моим шагом всё сильнее. Меня беспокоило, что мой обычно стойкий командир так потрясена. Разве на прошлой неделе она не намекала на моё участие в теневом ритуале? Может, я неправильно её поняла.

Но нет, она смотрела не на меня. Чем ближе я подходила к ней и другому стражу, тем яснее понимала, что её взгляд направлен чуть в сторону. К болотам?

Моя голова сама повернулась, когда я подошла к воображаемой линии. То, что находилось слева, звало меня так же, как звало Баргейн. И тогда я их увидела.

К границе шли четверо, каждый в такой же тренировочной одежде, как у меня, но их форма несла на себе явные знаки богатства. Блестящая, плотная, дополненная аксессуарами. Все четверо держались прямо, приближаясь, и черты у них были совершенно разные, но аура — почти одна и та же. Они двигались так, будто их построение было заранее определено.

По краям шли двое мужчин. У одного была насыщенная тёмно-каштановая кожа и такие короткие волосы, что я едва могла их разглядеть, а чёткие линии растительности на лице подчёркивали острый подбородок. Единственная серьга блестела в ухе под светом солнца, которое уже начинало свой долгий подъём. У другого были буйные каштановые кудри, подпрыгивавшие при каждом шаге. Они красиво сочетались с бронзовой кожей. Его челюсть была мягче, хотя по более массивному телосложению я видела, что он, похоже, так же хорошо подготовлен.

Позади, превращая эту позицию почти в проявление силы, шла женщина с волосами цвета полуночи, которые заканчивались чуть выше плеч. У неё была оливковая кожа и губы, выкрашенные красным, а тело такое миниатюрное, как это бывает только у богатых. Формы красивые и притягательные. Впереди неё шёл мужчина, выше всех остальных, и его тело будто перекатывалось под кожей при каждом шаге. Волосы были почти того же оттенка, что снег у наших ног, короткие по бокам и длиннее сверху, где они делились пробором посередине и идеально расходились в стороны. Его бледная кожа резко контрастировала с угольно-чёрной одеждой и множеством тёмных колец на пальцах.

Я никогда не видела их раньше, так что, поскольку рядовых группировали по возрасту и навыкам, решила, что они значительно старше меня. Это не удивляло, ведь ритуал проходил лишь раз в двадцать пять лет. И всё же в них было что-то неправильное. Что-то зловещее. Судя по одежде, я догадывалась, что именно.

Основные роды.

— Тершетта, ни слова, — прошипела элитница Баргейн.

Это было всё подтверждение, которое мне требовалось.

— Итак, — сказал тот, кто шёл впереди, когда они прибыли к месту встречи, — это все?

— Едва ли. Вы все пришли раньше, чем мы ожидали.

Я даже не взглянула на стража-мужчину. Мои глаза были прикованы к стае волков передо мной. Почему их не сопровождали лично родители? Все основные роды владели тенями, как и многие поколения до них. То, что они были здесь, не имело смысла.

Без малейшего стыда я продолжила изучать их, пытаясь понять, из каких они семей и зачем оказались у границы.

На каждом было семейное кольцо, хотя тот, что стоял впереди, заметил мой взгляд и убрал руки прежде, чем я успела рассмотреть герб. У каждой основной семьи был свой, так что видеть на их пальцах трёх зверей, взаимодействующих со звёздами, было неудивительно.

Лев со звездой на лбу — Дофрел.

Ворон со звёздами на крыльях — Элдерс.

Волк, освещённый звездой сзади — Отарн.

Но тот, кто стоял впереди. Кто он? Волосы цепляли что-то в памяти. Я знала, это знак, но никак не могла вспомнить, какая семья славилась таким поразительным оттенком.

— На что уставилась? — девушка скорее прошипела, чем спросила.

Я не изучала новую партию детей основных родов. У них были ценности старого мира, а значит, они рано женились и быстро плодились. Но герб на её кольце я знала. Отарн. Ненавистная семья. Даже больше, чем минимум пятнадцать остальных.

— Рядовая Тершетта, почему бы мне не отвести тебя отдельно, чтобы ты помогла мне с тем заданием, о котором я говорила вчера? — спросила элитница Баргейн, протягивая руку и хватая меня за локоть.

Мои глаза наконец оторвались от группы и нашли начальницу, я увидела ужас в её взгляде.

Мне нужно было скрывать, кто я, так долго, как получится. Если они убьют меня до завершения теневого ритуала, моя семья обречена.

В этом и была суть основных родов. В редкие случаи, когда они покидали пределы своего округа, им нравилось убивать тех, кого они считали недостойными. Для них это было похоже на игру. Или, может, на истребление.

— Нет, она останется. По традиции мы все идём вместе, верно?

Если голос девушки Отарн был режущим лезвием, его голос оказался неподвижной сталью. С мужчиной впереди нельзя было спорить, и его усмешка росла шире, чем дольше он смотрел на меня. Он шагал ко мне расчётливо и насмешливо, словно мог сожрать меня живьём просто ради того, чтобы сказать, что сделал это. Именно тогда я поняла, что глаза у него серые. Не грозового оттенка, как у папы и Селесты, а почти ледяные. Будто зная, на что я смотрю, он мне подмигнул.

Это разозлило меня сильнее, чем хотелось признавать. Основные роды были самодовольными, отвратительными людьми. Они рождались предвзятыми тиранами, у которых не было целей, кроме собственного господства.

— Красотка, да? — его голос был хищным гулом. Предзнаменованием, звеневшим у меня в ушах.

— Да, — ответила я, пытаясь выглядеть невозмутимой, и небрежно выпрямилась. Сердце неслось, желание драться и желание бежать сражались внутри меня, а разум был месивом страха и ярости.

— О, женщина, которая знает, что красива.

На мгновение его поразительно серые глаза оторвались от моих, когда он повернулся через плечо. Сам того не понимая, он дал мне идеальный шанс увидеть его кольцо. И там, на плоской верхушке, была змея, обвившая восьмиконечную звезду — Альтаир.

Тошнота обвила мои внутренности, сжала, потянула и потребовала выпустить наружу вчерашний ужин. Я попыталась остаться неподвижной, стараясь понять, на что смотрит наследник Альтаиров. Его взгляд, похоже, был обращён к девушке Отарн, которая выглядела скучающей, если не раздражённой. Ни капли ревности. Будто ей тоже было совершенно плевать на внимание мужчины между нами.

— Похоже, у Прии появилась соперница за звание самой самовлюблённой женщины поблизости.

Он медленно снова повернулся ко мне, и улыбка на его лице становилась всё шире, пока он разглядывал меня.

— Любопытно.

— Не особо, — пробормотала я, не желая вообще с ним говорить, но не имея возможности игнорировать его, если хотела жить.

— Спорю, в постели она выглядела бы ещё красивее, — сказал кудрявый.

Парень Дофрел. Он скрестил руки и смотрел на меня, хотя было ясно, что смотрит не так, как тот, кто действительно заинтересован. Никто из них так не смотрел. Это было поддразнивание. Проверка.

Они хотели оценить меня.

— О, согласен. Что скажешь, — протянул Альтаир, поднимая руку, чтобы потянуть один из моих локонов и посмотреть, как тот отпрыгнет обратно, — Тершетта, верно? Хочешь выяснить, хорошо ли ты смотришься на моих чёрных простынях?

— Нет, спасибо, я предпочитаю зелёные.

Я попыталась обойти его, но парень Альтаир быстро двинулся вместе со мной, и его тело оказалось всего в нескольких дюймах от моего. От него пахло ванилью и виски. Богатством и пресыщением. Меня затошнило.

— Ух ты, — раздался за спиной низкий голос.

Хотя инстинкты кричали не делать этого, я повернулась спиной к блондину перед собой и нашла владельца голоса. Приближался ещё один мужчина, немного ниже Альтаира, с волосами такими чёрными, что они казались почти синими. Справа от него шла женщина, похожая на его близнеца, и единственная заметная разница была в том, что её заплетённые волосы спускались до бёдер, а его были собраны в небольшой узел на макушке. Он коротко посмотрел на меня, ускорился и каким-то образом втиснулся между мной и теперь уже взбешённым парнем Альтаиром.

— Это первый раз, когда тебя отшили, Азазель? Не повезло.

Альтаир Азазель, как оказалось, мгновенно напрягся. Его прежде режуще-яркие радужки стали цвета дыма, который поднимается только от разрушительных пожаров. В этих глазах скопилась ярость, кулаки сжались по бокам, как у ребёнка, которому не дали желаемое. Подходяще для избалованного представителя основного рода. И не просто избалованного, он был практически принцем мира шайтанов.

А тот, кто теперь стоял передо мной, ему противостоял. Невольно мой взгляд скользнул вниз, к смуглому пальцу новичка, и я увидела классическое чёрное кольцо основного рода на среднем пальце. Медведь со звездой прямо над раскрытой в рыке пастью — Зейд.

Это означало, что меня окружали представители пяти основных родов.

Я рискнула взглянуть на элитницу Баргейн и тут же пожалела. Она выглядела так, будто её сейчас вырвет. Страж-мужчина рядом с ней тоже смотрелся не слишком комфортно. Вот дерьмо.

— О, значит, теперь я Азазель? Что такое, Тэлон, больше не хочешь дружить? — спросил Азазель, и его самодовольная усмешка вернулась, когда он вдруг скрестил руки и расслабил плечи.

Значит, когда-то они были друзьями. Это имело смысл. Основные роды росли вместе, тренировались вместе, учились вместе. Они женились друг на друге и дружили друг с другом. Они даже жили в своём особом, чистом округе. Но что тогда случилось с этими двумя? Дело в звёздах? Они оба боролись за возможность получить эссенцию?

Вместо ответа тот, кого я теперь знала как Тэлона Зейда, повернулся, улыбнулся мне сверху вниз и сказал:

— Это мы называем мужским высокомерием.

Смех вырвался из моего рта прежде, чем я успела его остановить, и ладонь тут же взлетела к губам, когда я поняла, насколько глупо себя повела. Но Тэлон лишь улыбнулся шире. Его глаза были необыкновенного оттенка коричневого. Почти красного. Я отметила, какие у него длинные тёмные ресницы и как розовеют щёки.

— Я Тэлон, приятно познакомиться, — почти пропел он, протягивая руку в небольшое пространство между нами.

Несмотря на себя, я мягко улыбнулась и пожала её.

— Нова.

Позади меня девушка, которая, должно быть, была сестрой Тэлона, зашуршала по снегу. Её голос прозвучал мягкой мелодией, когда она обошла нас и поприветствовала остальных представителей родов.

— Похоже, Кудряшка предпочитает мужчин с тёмными волосами и терпимым характером. Не повезло, Аз.

За спиной Тэлона кудрявый парень толкнул Азазеля Альтаира, и в их группе раздались смешки. Альтаир смотрел на меня оценивающе именно так, как мне не хотелось. Потому что если он будет смотреть достаточно долго, он поймёт. Они всегда каким-то образом понимали.

В этот момент с другой стороны границы начала приближаться ещё одна группа, человек пятнадцать, и внимание наконец ушло с меня. Ну, почти всё, кроме двух взглядов.

— Не обращай на него внимания, — прошептал Тэлон, чуть наклоняя лицо.

— Легко сказать, — пробормотала я, отступая и делая первый полноценный вдох. Последнее, что мне было нужно, чтобы кто-то из этих безумцев заинтересовался мной. В плохом смысле или в хорошем. Я пришла сюда не за друзьями, сексом или чем-то ещё, кроме теневой магии и работы. И уж точно не за врагами.

— Поверь, не замечать его станет второй натурой. Я постоянно так делаю.

Когда я ничего не сказала и даже не посмотрела ему в глаза, Тэлон тяжело выдохнул.

— Знаешь, обычно в этот момент люди говорят спасибо.

Я всё равно молчала. Это был первый раз, когда я вообще взаимодействовала с представителями основных родов. Я даже не ходила на речи генерала Альтаира. Избегать их стало привычкой самосохранения. Я всегда знала, что буду учиться в Академии элиты с некоторыми из них, но не думала, что мне придётся с ними разговаривать. Это было не нужно. И небезопасно.

— Не слишком разговорчивая, да? Нервы? Я могу рассказать, что знаю о ритуале, если никто из твоей семьи никогда его не проходил.

Он скрестил руки, говоря это, а зубы принялись терзать губу, когда я всё равно молчала. Стоит ли соврать? Недоговорить? Какой вариант лучше?

Ложь рано или поздно приведёт к тому, что меня поймают. Обойти это было невозможно. Вся моя эадийность будет проступать во время обучения. Я не была подготовлена так, как остальные, особенно учитывая, что обычно на ритуал решались только лучшие из лучших.

Умолчание было безопаснее, но лишь ненамного. Меня всё равно сочтут ненадёжной. Но говорить случайному парню из основного рода, что я из эади, тоже не принесёт пользы.

Молчание действительно оставалось единственным безопасным выбором.

— Как ты сказала, какая у тебя фамилия? — голос Тэлона стал чуть ниже, со странным нисходящим оттенком, из-за которого я наконец посмотрела ему в глаза. — Странно, что я никогда тебя не видел. Мы с Дав много времени проводим в Звёздном округе, веришь или нет. Мне кажется, я бы тебя запомнил.

Почти потеряв едва удерживаемое самообладание, я перенесла вес на правую ногу и совсем немного наклонилась к Баргейн.

— Вообще-то элитнице Баргейн нужна была моя помощь с одним делом перед ритуалом, так что мне лучше подойти туда. Было приятно познакомиться, Тэлон. Удачи сегодня.

Я чувствовала тяжесть взглядов Тэлона и Азазеля на себе, пока подходила к Баргейн и пыталась непринуждённо болтать с ней о выдуманном задании, которое она упоминала раньше. Когда я осмелилась посмотреть через плечо, Тэлон отвернулся, его щёки снова покраснели, и он начал разговор с кем-то из остальных. Азазель же даже не дрогнул, когда мой взгляд скользнул к нему. Его острый, расчётливый взгляд оставался на мне. Словно он изучал меня так же, как я изучала их.

Нет. Он смотрел не просто оценивающе. В этом было обвинение. Даже ненависть.

Азазель Альтаир прекрасно знал, кто я такая.

Снова оказаться в Эфирном соборе было странно. Почти… зловеще.

Хотя мне более чем разрешалось жить в Звёздном округе, я приходила сюда только на тренировки. А что до собора, я ступала за эти двери единственный раз и больше не возвращалась. Я была так же набожна, как и остальные, так же отчаянно хотела доказать себя звёздам и служить им, но куда меньше стремилась находиться среди так называемых равных. Они, в отличие от самих звёзд, не считали, что я заслужила магию. Приходить в собор было лишним риском, на который я не хотела идти. К тому же я не могла привести с собой маму, папу или Селесту.

Но сегодня это было не просто необходимо. Сегодня это было решающе.

Я шла по бледным мраморным полам, разглядывая созвездия на стенах и хрустальные башни наверху, открывавшие идеальный вид на утреннее небо. Нас пришло около двух сотен, и большинство уже было здесь, когда нашу меньшую группу перенесли тенями. Все, кроме шестерых детей основных родов, казалось, упивались этим зрелищем. Глаза широко распахнуты, щёки раскраснелись. Может, потому что большинство из нас чувствовали честь быть избранными звёздами. Словно мы были благословлены. А основные роды считали, что им это положено. Наследие, которое они заслужили одним только правильным именем при рождении. И не помогало то, что звёзды постоянно доказывали их правоту, всегда давая им магию.

Когда мы прошли через арочный проход, ведущий к священному колодцу эссенции, толпу накрыла тишина. Вот оно. Мгновение, после которого всё изменится.

— Добро пожаловать! — впереди прогремел глубокий гортанный голос, когда мы выстроились вдоль южного края воды.

Напротив нас стояли трое. Слева была женщина с широкими плечами и иссиня-чёрными волосами, обрамлявшими сильную линию подбородка. Её красновато-коричневая кожа будто сияла в свете раннего утреннего солнца, отражавшегося от колодца эссенции. На ней были тренировочные кожаные доспехи, похожие на наши, но ещё и плотный чёрный плащ, отмечавший её как другую. Как элитника.

Мужчина справа был одет так же, только его мышино-каштановые волосы были собраны в длинную косу, а бледная кожа выдавала возраст. Ему должно было быть не меньше девяти веков. Вероятно, он уже приближался к концу жизни.

В середине стоял тот, кто, должно быть, и говорил. Его волосы были того же серебристо-светлого оттенка, что у Азазеля Альтаира, короткая стрижка открывала неземные черты лица, которые резко контрастировали с чёрной одеждой и плащом. Он был почти копией своего сына, только в нём было столько власти и превосходства, сколько я не встречала ни в ком.

— Я очень рад видеть такую явку на теневой ритуал, — продолжил генерал Альтаир. Его слова звучали воодушевлённо, но голос был куда мрачнее. Словно он мягко разочаровывал ребёнка. — Ваша храбрость и стремление к большему для нашего народа не останутся незамеченными и неоценёнными. Каждый из вас должен гордиться своим выбором прийти сюда сегодня. Какая честь знать, что так много нашей молодёжи всё ещё заботится о служении Даджахиму.

Двое по бокам кивнули, их движения были скованными и неубедительными. Тем временем Иблис Альтаир развёл руки, будто приглашая нас в объятия.

— Однако я должен предупредить. Как только вы начнёте этот ритуал, путь у вас останется только вперёд. Вы либо будете удостоены теневой магии и войдёте в Академию элиты, либо умрёте сегодня.

По нашей группе прокатился общий вздох, но я продолжила смотреть вперёд, не шелохнувшись от слов генерала. Я примерно понимала, что это будет, и всегда знала, что либо стану элитником, либо умру, пытаясь. Бросив взгляд влево, я увидела, что все шестеро представителей основных родов выглядели такими же невозмутимыми. Как приятно было бы увидеть, как кто-то из основного рода впервые умирает, пытаясь получить тени.

— Помните, нет никакого стыда в том, чтобы уйти. Каждый из вас уже получил жизненно важный дар звёзд. Магия пульсирует в ваших телах. Вы принадлежите к высшей расе, вы боги по сравнению с одомашненными животными, которых мы называем эади.

Звёзды небесные, меня могло вывернуть просто от того, что он нёс эту мерзость.

— Любой, кто передумал, может уйти сейчас, зная, что даже без теней продолжит участвовать в нашей самой священной цели. Снова сделать Даджахим чистым.

Раздались крики одобрения, будто он сказал что-то глубокое, способное перевернуть жизнь. Иногда я клялась, что это я сумасшедшая. Что это я каким-то образом ошибалась, думая, будто моя семья не хуже остальных и будто я не какая-то больная шутка. Мой взгляд метнулся от сияющего Иблиса Альтаира к шестерым представителям основных родов слева. Там, где раньше была сдержанная невозмутимость, теперь у пятерых появились нетерпеливые улыбки. Но Тэлон Зейд не ухмылялся и не кричал вместе со всеми. Он смотрел на меня, губы опущены, брови сведены.

Мне дали слишком мало времени понять, что значил этот взгляд, потому что вскоре люди начали уходить. Глаза печальные, спины прямые. Один. Десять. Тридцать. Пятьдесят, может быть. Достаточно, чтобы их отсутствие почувствовалось, шаги стихли. Когда движение прекратилось, а воздух стал затхлым от запаха стоячей воды и вспотевших тел, генерал Альтаир кивнул и продолжил.

— Теперь, когда с этим покончено, перейдём к важной задаче. Каждый из вас решил рискнуть жизнью, чтобы дальше служить нашему миру. Само по себе это благородно, но для звёзд этого недостаточно. Они хотят развлечения. Хотят впечатлиться. С этого момента я должен предупредить вас, что испытание, с которым вы столкнётесь, не похоже ни на одно из тех, что вы переживали раньше. Сегодня вы не вскроете плоть и не предложите кровь, что пульсирует внутри. Сегодня вы принесёте в жертву самих себя. Свой разум.

Новые вздохи и перешёптывания стали ещё одним доказательством того, как трудно узнать, что именно включает теневой ритуал, если ты не знаком с кем-то, кто его пережил. К счастью, благодаря Селесте у меня была не одна книга, а две. И всё же я ждала сюрприза, которого не было в текстах. В конце концов, это были краткие описания. И, разумеется, Альтаиру обязательно нужно было наказать всех во время первого теневого ритуала после того, как он лишился звёзд.

— Каждый из вас войдёт в колодец эссенции. Когда вы погрузитесь, звёзды заставят вас столкнуться с чем-то более страшным, чем способна создать жизнь, потому что вы сами создали это в своих головах. Ваши величайшие страхи ждут каждого из вас в эссенции. У вас будет пять минут, чтобы встретиться с ними и доказать звёздам свою ценность. Сейчас рекорд составляет две минуты и пятьдесят семь секунд. Он был установлен мной двести девять лет назад. Я призываю каждого из вас попытаться превзойти его, — на этих словах генерал Альтаир посмотрел прямо в глаза сыну, и они двое казались не союзниками, а соперниками.

— Итак, кто станет нашим первым добровольцем?

Как и ожидалось, Азазель Альтаир шагнул вперёд первым. Но, к моему изумлению, его отец едва заметно покачал головой и одними губами произнёс: «Последним».

Интересно.

Не знаю, дело было в том, что этот момент явно оказался проверкой, а я гордилась тем, что никогда их не проваливаю, или в том, что мне не терпелось покончить с ритуалом. Так или иначе, следующими двинулись мои собственные ноги, и мой рот произнёс слово.

— Я.

Глаза генерала едва заметно расширились, и он повернулся ко мне, стоявшей ближе к правой половине группы.

— Что ж, здравствуй. Ты очень храбра, раз решила идти первой, милая. Как тебя зовут? — его тон был снисходительным, и если я когда-либо слышала двусмысленный комплимент, то вот он. Спина сама выпрямилась, челюсть сжалась. Я не ребёнок. Я не слабая.

— Нова, — ответила я, намеренно не называя фамилию. Мне не нужна была ещё одна причина, чтобы меня жалели. Или хуже, презирали. Предвзятые ублюдки.

— Нова… — повторил генерал Альтаир, оставляя имя висеть в воздухе как вопрос. Ну, нельзя было сказать, что он просто обязан знать, что я из эади. Наверняка существовали тысячи фамилий, которых он не знал.

— Тершетта.

Его брови сошлись, губы истончились. Он думал. Взвешивал.

— Ах. Незнакомое мне имя.

— Потому что она из эади.

Моя голова резко повернулась влево, взгляд упал на девушку, шагнувшую вперёд. Не на ту Отарн, которая явно презирала меня раньше, а на ту, что была с Тэлоном. Девушку Зейд. По группе снова прошёл вздох. Словно мы были на каком-то нелепом школьном дворе.

— Ну-ну. Редкий экземпляр. Вы понимаете, мисс Тершетта, что только трое шайтанов из эади пережили ритуал, в который вы сейчас войдёте?

Пустая трата дыхания, учитывая, что теперь я уже не могла уйти. Ещё один способ заставить меня почувствовать себя маленькой и испуганной. Приём, который наверняка сработал на многих шайтанах из эади до меня. Тот самый, что, вероятно, привёл их к смерти.

— Да, понимаю.

— И вы знаете, что только двое пережили Академию элиты?

— Шансы мне известны, генерал.

— Ясно, — отрезал он. — Можете раздеться и войти в колодец, — генерал взмахнул рукой в мою сторону, будто жестом велел одежде исчезнуть.

Я замерла, всего на мгновение, когда первый сюрприз ударил по мне. Он играл со мной? Пытался ещё сильнее унизить и смутить шайтана из эади? В книгах этого не было, но это вполне могло быть тем, что просто опускают. Бессмысленная для многих деталь.

Невозможно было узнать наверняка, и я всё равно не могла ничего с этим сделать. Поэтому начала расстёгиваться, неторопливо снимая кожаную форму и изо всех сил удерживая смущение внутри. Это было совсем не то же самое, что раздеваться перед одним мужчиной или женщиной. Совсем не то, что носить чужое лицо и добывать для семьи хайю.

Как бы я ни старалась, мои пальцы замерли, когда дело дошло до нижнего белья. Губы генерала дрогнули, на них мелькнул призрак ухмылки. Каков отец, таков и сын. Кивком он подтолкнул меня продолжать. Я сначала стянула трусики, потому что грудь всегда была для меня куда большей уязвимостью. Когда я выпрямилась и потянулась к застёжке между лопатками, чужие пальцы оказались там первыми.

— Позволь, — прошептал он мне на ухо, его дыхание было горячим и пахло виски. Я застыла, и паника скрутила живот. Быстрым движением пальцев он оставил меня обнажённой. — Наслаждайся колодцем. Я точно наслажусь зрелищем, когда твоё грязное тело всплывёт на поверхность.

Азазель Альтаир не заслуживал моих слёз. Я знала это. И всё же не могла остановить влагу в глазах, пока отдалялась от них и шла к эссенции звёзд. Пальцы ног коснулись густой сиропной жидкости.

Я не заплачу. Я не могла заплакать.

Медленно я вошла в ледяной колодец эссенции, спускаясь по наклонному проходу с таким достоинством, какое только смогла собрать. Хотя я знала, что эссенция сделает, я не была уверена, какие страхи переживу и как именно мне придётся им противостоять. Каждый шаг вёл меня глубже. Ближе к ужасу внизу.

Когда вода покрыла плечи, я сделала последний вдох и прыгнула вперёд. Густая жидкость почти втянула меня под себя. Зажмурившись, я приняла звёзды и их испытания. В любом случае я выйду отсюда с теневой магией.

— Здравствуй, Нова Тершетта.

Голос был тревожным. Или это были голоса? Общий шипящий хор, от которого дрожали кости и чесалась кожа.

— Нас много, но мы едины. Всё особенное в тебе исходит от нас, дорогая. Ты создана нашей волей и ею же будешь уничтожена.

В тот момент я полностью перестала осознавать своё тело и окружение. Мне казалось, будто я стала парящей душой, а сознание блуждает по вселенной среди звёзд, пока они говорят со мной. Страх ускользал от меня, хотя мне, конечно, было не по себе. Теперь вокруг была не тьма, а чистый свет.

— Скажи нам, Нова Тершетта, где скрывается твоя тьма?

— Нова? — звук голоса Селесты обрушил мою душу обратно в тело. В одно мгновение я оказалась в доме своего детства, дневной свет лился через кухонные окна. И там была моя сестра. На полу. Истекающая кровью. Умирающая. Плачущая. Кричащая. — Нова!

Я попыталась добежать до неё, но не становилась ближе, как бы ни горела грудь и какими тяжёлыми ни были вдохи.

— Нова, пожалуйста, прекрати! Прекрати меня убивать! — крики Селесты превратились в хрипы, когда чёрная жидкость, хайя, хлынула из её рта, из глаз, из ушей и носа. Она тонула в ней.

— Ты знаешь, как сильно она тебя презирает? Как глубоко в ней отвращение к твоему виду? Твоя сестра не любит нас. Но к тебе она испытывает ненависть.

В следующее мгновение Селеста застыла. А потом внезапно оказалась на ногах, её прекрасные грозовые глаза были устремлены на меня.

— Ты двадцать пять лет только и делала, что разрушала наши жизни. Каждая наша беда — твоя вина. Если бы мы могли убить тебя сами, мы бы это сделали. Ты чудовище! — её крики отскакивали от кухонного потолка, создавая пустоту, которой в настоящем мире не существовало. Знание, что всё это ненастоящее, обман, не помешало мне рухнуть на колени и закричать в пустоту, внезапно сомкнувшуюся вокруг.

— Мы видим, кто ты.

Передо мной начала выстраиваться линия. Каждый мужчина и каждая женщина, которых я когда-то ограбила, ранила или использовала, смотрели на меня мёртвыми глазами. Шеренга каждого моего греха.

— Ты чудовище, не так ли?

— Пожалуйста, — голос папы был сломанным, когда он умолял. Он лежал на полу, его кресла нигде не было видно, а ладони держали побитое, окровавленное и безжизненное лицо мамы. — Почему ты забрала её у меня, Нова?

— Или ты хуже? Возможно, ты слаба.

Все трое членов моей семьи появились прямо передо мной. Их кожа обвисла, покрылась пятнами и морщинами от возраста. Кости стали хрупкими, губы дрожали.

— Прощай, Нова, — их голоса слились, и все они рухнули. Я кричала и визжала. Молила и умоляла. Я смотрела, как моя семья умирает. Снова и снова звёзды показывали мне их смерть. С каждым разом быстрее.

— Нет, мы видим, кто ты прежде всего.

— И кто же? — спросила я, когда колени подкосились. Но я не ударилась о твёрдую землю. Вместо этого я парила. Невесомая, будто меня разворачивало и крутило.

— Ты, Нова Тершетта, катализатор.

Моя голова прорвала поверхность, а ноги внезапно нашли под собой твёрдый камень. Я ахнула, лёгкие будто были готовы разорваться. Передо мной на корточках сидел Иблис Альтаир, склонив голову набок и сморщив нос.

— Четыре минуты и две секунды, — ровно произнёс он.

Мои глаза расширились, и осознание ударило в меня.

Я прошла теневой ритуал.

Я начала выходить из колодца куда быстрее, чем входила, подгоняя себя адреналином, пока ужасающие образы вспыхивали под веками при каждом моргании.

Эссенция звёзд собиралась на моей коже каплями, стекала по телу. Но, как и предупреждал текст, началось жжение. Осмелившись опустить взгляд, я увидела, как часть жидкости на руке задымилась и зашипела, не двигаясь, а впитываясь в меня, пока кипела. Она стала из сияюще-серебряной чёрной как смоль и рисовала на коже завитки и дымные пряди, похожие на тени дыма в небе.

Я застонала, когда из воды показалась большая часть тела, а теневая магия начала рубцевать кожу от кончиков пальцев, вверх по рукам, ниже ключиц, вокруг груди и вниз по грудине, сходясь между рёбрами, где она истончалась. Похожее ощущение прошло вдоль позвоночника, и я невольно прошипела от боли. В ту секунду, когда из воды вышли бёдра, загорелась новая кожа, пока я не оказалась перед генералом. Ноги пылали до самых пальцев, а тело дрожало от холода, смешанного с остаточным страхом.

Говорили, что силу теневой магии измеряют тем, сколько тела покрыто чёрными завитками. Если так, я была довольно сильной.

— Добро пожаловать в Академию элиты, Нова Тершетта, — прогремел генерал Альтаир, позволяя голосу удержать власть, которая ускользала от него, пока за нашими спинами вспыхивали шёпоты. Генерал принял плотный чёрный плащ от мужчины слева и ловко накинул его на меня, закрепив у ключиц и убедившись, что тот закрывает моё обнажённое тело. Затем он взял одну из масок.

Почти полностью чёрная, но с серебряными акцентами, маска элитника была практически его отличительным знаком. В ней было только два отверстия для глаз, никаких других черт на ней не выгравировали. Генерал Альтаир поднёс её к моему лицу, и магия наполнила воздух, когда маска будто присосалась ко мне. Плащ, напоминавший саму ночь, был мягким и успокаивающим, а маска оказалась холодной и стягивающей. Словно держала меня в хватке.

Указав налево, генерал Альтаир отвернулся и снова посмотрел на группу ожидающих шайтанов. Видимо, я больше не представляла особого интереса. Поэтому я заняла место вдоль северного края колодца, сердце билось бешеным ритмом, пока боль и ужас догоняли радость и адреналин.

У меня были тени.

Я видела, как умирает моя семья.

Я чувствовала, как кипит моя кожа.

Мне угрожал представитель основного рода.

— Кто станет нашим следующим храбрым добровольцем? — спросил генерал. Тэлон Зейд сразу шагнул вперёд. На этот раз не было ни вопросов, ни сомнений. Альтаиры знали Зейдов. — Уверен, твоя мать очень гордится тобой, Тэлон, — Иблис Альтаир повернулся вправо, туда, где стояла женщина, и её натянутая улыбка была обращена к Тэлону. Ах, значит, главой Академии из основных родов на эту четверть будет матриарх Зейд. — Можешь раздеться и войти в колодец. Удачи.

Тэлон снимал одежду куда быстрее меня, ни мгновения не колеблясь, когда стянул нижнее бельё и шагнул вперёд. Смотреть на него означало снова вспоминать, насколько больше подготовки получают не только основные роды, но и все, кто рождён от шайтанов. С ними начинали работать сразу, и это было видно в том, как перекатывались его мышцы и как магия танцевала вокруг него. Его выковали для этого.

Через несколько секунд Тэлон уже нырнул вниз, и время будто замедлилось, пока он боролся с любыми страхами, что терзали его. Они тоже молчали, когда я была под водой? Было так тихо, что я гадала, дышит ли вообще кто-нибудь. В голове я пыталась отсчитывать секунды. У меня ушло больше четырёх минут. Он, без сомнения, справится быстрее. Но насколько быстрее? Основные роды становились сильнее или слабее? Можно ли вообще их превзойти?

Ответы пришли, когда Тэлон вырвался из эссенции. Его дыхание было ровным, глаза решительными. Он даже не выглядел потрясённым. Шаги были широкими и уверенными, ему понадобилось лишь несколько, чтобы выйти. Я с благоговением смотрела, как серебряные капли кипели и выжигали на нём следы так же, как на мне. Разница была в том, сколько кожи оказалось покрыто. Метки Тэлона начинались у ключиц и вились вниз по всему телу. Несмотря на себя, я даже проверила его член. Да, тени оставили следы и там. Ай.

— Три минуты и десять секунд! — воскликнул генерал Альтаир.

Женщина Зейд захлопала, подпрыгивая и улыбаясь, пока тот, кто, должно быть, был её сыном, получал свой плащ и маску. Вскоре Тэлон оказался рядом со мной. Он был крупнее, но не казался более грозным. Я была таким же оружием, как и он. Я должна была быть.

— Поздравляю, — прошептал он, склонив голову ко мне. Я проигнорировала его, не желая попасться на уловки основного рода. Вместо этого я смотрела, как ещё десять человек получают тени, и на каждом отметин было меньше, чем на Тэлоне. На одиннадцатом всё начало идти не так. Он пробыл под водой всего несколько секунд, прежде чем на месте, где нырнул, поднялись пузыри, а следом быстро всплыло его безжизненное тело. Как и следовало ожидать, по залу снова прошли потрясённые вздохи, ставшие ещё громче, когда тело утянуло обратно под воду и оно больше не появилось.

Следующей пошла девушка Отарн с чёрными волосами и вечным недовольным выражением лица. Она не колебалась ни мгновения, когда генерал спросил, кто будет добровольцем. Потом двое парней из основных родов, сопровождавших Азазеля Альтаира. Потом девушка, которую я считала сестрой Тэлона. Все четверо выжили, каждый оказался быстрее большинства и покрылся теневыми метками.

Смертей было пугающе много. По меньшей мере ещё сорок человек не сочли достойными. После того как всплыло третье тело, я почувствовала, что начинаю неметь от этих потерь.

Один за другим люди раздевались, входили в колодец и сражались со своими страхами. Снова и снова. Раз за разом. Пока нас не осталось около ста двадцати стажёров-элитников. На другой стороне стоял один-единственный мужчина. Мальчишка, если учитывать, как долго нам предстояло жить.

Азазель Альтаир выглядел самодовольным, когда отец приказал ему раздеться. Он двигался медленнее остальных, не спеша стягивал кожаную форму. Обувь отбросил в сторону, нижнее бельё скинул лёгким движением. Как и многие другие, он был подтянут так, как бывает только у того, кого тренировали всю жизнь. Но в нём была какая-то странность. Что-то, что я никак не могла уловить.

— Удачи, сын мой. Заставь меня гордиться.

— Всегда, — ответил Альтаир, прежде чем войти в колодец, который почти сразу утянул его вниз.

Его тело было здесь в один миг и исчезло в следующий, а рябь на эссенции пропала так же быстро, как и он. И хотя я этого ожидала, он поднялся вдвое быстрее меня. Его голова вырвалась из эссенции, серебряная жидкость почти сливалась с бледными волосами и яркими глазами. Он не столько выходил из колодца, сколько выпрыгивал, но нам всё равно хватило времени испытать потрясение, когда отметины начали покрывать его кожу. От линии челюсти вниз Альтаир быстро чернел. Почти ничего от его почти прозрачной кожи не осталось, когда эссенция закипела и выжгла на нём рубцы.

— Ровно две минуты. Похоже, у нас новый рекорд.

Я провела два дня в лазарете.

Хотя была готова к тому, что он ударит меня по ноге, я не была готова к полному перелому или удару по лицу. Оба удара сильно меня подкосили. На самом деле, даже опытные медики с трудом справлялись с заживлением перелома. Ночь, полная криков и неукротимой рвоты, прошла, и кость снова стала целой. После еще одного дня внутреннего нытья и множества чтения капитан Вальнталь быстро выгнала меня из своего крыла академии и велела больше ее не беспокоить.

Какой-то медик.

Конечность все еще болела, но я отставала от остальных на несколько дней и, вероятно, была посмешищем нашего учебного курса. Усугублять ситуацию хромотой я не собиралась. У меня была хоть какая-то гордость.

Из дверей столовой доносился шум, завтрак был в самом разгаре. На мгновение взяв себя в руки, я попыталась собрать всю свою храбрость. В конце концов, я была единственным стажером, которому удалось так хорошо ударить Альтаира. В идеале это заслужило бы хоть какое-то уважение.

Распахнув двойные двери, я с нетерпением ждала любой реакции.

Тишина поглотила всё вокруг, на меня обратилось около сотни взглядов. Мне хотелось убежать и спрятаться, сделать всё, что угодно, лишь бы меня не заметили, но это не помогло бы. Поэтому я подняла подбородок и направилась к большой стойке. Хотя было известно, что большинство семей шайтанов — особенно основные — используют слуг-эади, всё равно было неожиданностью, когда я впервые поняла, что именно эади готовят и подают нам еду. Сегодня это была пожилая женщина с белыми волосами и морщинистой кожей, её глаза были почти чёрными. На ней не было бейджика, и она не говорила ни слова, как бы я ни старалась её заставить. Несмотря на это, я всё же улыбнулась ей, когда она протянула мне поднос с большим пирожным, яблоком и стаканом сока.

— Доброе утро, — сказала я. Она слегка улыбнулась, но больше ничего не сказала, прежде чем исчезнуть на кухне. Вздохнув, я наконец повернулась и посмотрела на остальных. Они продолжали смотреть, никто не говорил. За центральным столом сидели пятеро из основных семей, отвернувшись от меня, словно я была наименее интересным существом в комнате. Даже Альтаир не взглянул в мою сторону.

Ну, может быть, всё-таки всё будет хорошо.

— Если это не Супернова, то наконец-то исцелена, — съёжившись, я обернулась и увидела, как ко мне идёт Зейд с пирожным в руке и широко раскинутыми руками. На его лице была та же улыбка, что и обычно, словно жизнь была простой и прекрасной.

— Привет, — сказала я, направляясь к ближайшему столу. Зейд, как и я, взял один из чёрных стульев и сел, словно участвуя в гонке за призом, от которого невозможно отказаться. На самом деле, он просто получит мою обаятельную личность и запоминающееся присутствие — так что ничего хорошего.

— Ты пропустила вчерашний день. Мы все познакомились с полковниками наших подразделений, — хвастался он, запихивая пирожное целиком в рот. Я поморщилась, желая, чтобы он хотя бы жевал с закрытым ртом.

— Уверена, тебе было очень весело познакомиться с отцом, — парировала я, делая вид, что еда интереснее, чем мысль о встрече с полковниками, возглавляющими Алхимический отдел. Полковник Дофрель и полковник Фолроп были не самым захватывающим моментом. Меня интриговали знания, которые я могла бы от них получить. Чему могла бы у них научиться? Возможно ли, что они знают ответы на вопросы о моем эликсире? Если да, то как, ради бога, я могла бы выведать у них эту информацию?

— На самом деле, он назвал меня позором за то, что я с тобой разговаривал, и пригрозил отречься от меня. Оказывается, моя мать уделяла мне больше внимания, чем я надеялся, — мои глаза метнулись к его глазам, недоумение вытеснило панику, когда я увидела, насколько он совершенно невозмутим. Откинувшись назад, он по очереди засунул в рот каждый палец, ничуть не смущаясь.

— Почему ты сидишь здесь, Зейд?

— Как бы мне хотелось, чтобы ты называла меня Тэлон, — он наклонился вперед, и сквозь одно из больших окон на его смуглую кожу пробивался солнечный свет. Возможно, это была его непоколебимая способность игнорировать ужасные вещи, но я чувствовала, как наследник Зейд продолжает проникать мне под кожу. Я боялась, что произойдет, если он заберется туда, закрепившись в моем узком кругу. В отличие от моей семьи, Зейд не был мне обязан. На самом деле, его воспитали так, чтобы он меня ненавидел. Такие люди опасны.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты ответил на вопрос, — парировала я, закатывая глаза. Его улыбка стала шире, и это зрелище напомнило мне акулу, нашедшую себе следующую жертву. — Я серьёзно. Какова твоя цель? Ты явно рискуешь потерять многое. Так чего же ты от меня хочешь?

— Во-первых, я думаю, ты мне должна за помощь с техникой.

Конечно. Я знала, что он не отпустит меня так легко.

— Ужин подойдёт, учитывая, что у нас ограниченный выбор.

Внезапно меня охватило чувство удушья и рвотного рефлекса. Сладкая выпечка застряла у меня в горле, даже сок не смыл её, пока я отчаянно глотала.

— О, пожалуйста, не делай вид, что я завидная невеста, — покачав головой, я наконец отдышалась, сердце бешено колотилось в груди. Я не пойду с ним на свидание. Я даже не хотела дружить с этим придурком. Дав себе несколько мгновений передохнуть, собралась с духом и наконец ответила.

— Абсолютно нет, — бесстрастно произнесла я. Зейд лишь усмехнулся моему отказу, схватил последнюю четверть моего пирожка и запихнул его в рот, прежде чем я успела возразить.

— Поскольку я храню твой секрет, думаю, у тебя нет места для переговоров, — он пожал плечами, и стали заметны полупережеванная булочка и порошок у него во рту.

— Это шантаж! — я прикрыла губы, как только почти крик вырвался наружу, но всё же привлекла внимание этих болванов. Отлично.

— Да, да, это шантаж. Рад, что ты не отстаёшь. Я боялся, что удар ногой по голове может повлиять на твой интеллект. Кстати, отныне буду тебя тренировать. Ожидай на час меньше сна по утрам, потому что я буду в твоей постели ещё до рассвета.

Ухмыляясь ему, я изо всех сил пыталась придумать хоть какой-то аргумент. Но что я могла сказать? Нет уж, спасибо, но тебе лучше сохранить мой секрет? Как будто это могло бы сработать. Может, отругать его за выбор слов?

— Ужин сегодня вечером, а тренировки начинаются завтра. Мы должны начать проводить один день в неделю со своими подразделениями, но наверстаем упущенное. Отставать нельзя, Супернова, — затем он встал, щёлкнул меня по носу и тут же покинул столовую.

Вопреки здравому смыслу, я позволила себе один взгляд на пять ядер справа от меня. Как я и ожидала, Альтаир наблюдал за мной, хмурясь и сжимая в руке нож.

Ложь казалась единственным разумным вариантом. Что еще я могла сказать?

Я так сильно отстаю, что, боюсь, не смогу наверстать упущенное, к тому же меня все ненавидят?

Это определенно убедило бы их принять хайю и поверить в мою способность их спасти. Наверняка такая полная неудачница, как я, способна на что угодно.

— Почему ты так хмуришься? — спросил Зейд. Он подпер подбородок ладонью, на его лице не было ни малейшего намека на раздражение.

— Не твое дело, — прошипела я, вставая и быстро собирая свои вещи, прежде чем броситься к двойным дверям, колено болело. Видимо, моего плохого настроения было недостаточно, чтобы остановить Зейда, который следовал за мной по пятам, когда я ворвалась в двери.

— Вообще-то, раз мы теперь друзья, я думаю, это отчасти мое дело, — рыча от досады, я повернулась к нему, готовая ударить, если это потребуется, чтобы заставить его понять мое безразличие. — Эй, полегче, тебе разве никогда не говорили не кусать руку, которая тебя кормит?

— Да, потому что ты каким-то образом мне помогаешь.

— Я начну завтра.

— Почему? Что тебе от этого? — крикнула я.

Прошло несколько мгновений, между нами были только секреты и предположения. Затем, к моему удивлению, Зейд позволил своей улыбке исчезнуть.

— Мы, может быть, и не очень хорошо знаем друг друга, но я вижу в тебе то, чего, как мне кажется, даже ты сама не видишь. Уже говорил тебе раньше, у тебя есть потенциал стать намного больше, чем ты понимаешь.

— Я один из худших стажеров в нашей группе, так что избавь меня от ободряющих речей. Либо ты скажешь мне свою настоящую причину, либо оставишь меня, черт возьми, в покое.

Вздыхая, он поднес руку к лицу, пощипывая переносицу, пока его рыжеватая кожа не покраснела.

— Совершенно невыносимая женщина, — пробормотал он.

— Пока, — проворчала я.

— Нет, подожди! Ладно, ладно. Я не лгал раньше, но также думаю, что ты мне очень поможешь на чёрном этапе. Если ты ещё не догадалась, мы, ребята из основных родов, не совсем психически здоровы. Мне понадобится твоя помощь позже так же сильно, как тебе моя сейчас.

Внимательно разглядывая его, я позволила себе немного подумать.

Разве семья из основного состава не стала бы учить своих детей всему, что они знали об Элитной Академии? Возможно, если бы они хотели, чтобы те провалились. Но нет, их наследие было для них всем. Весь их аргумент в отношении чистоты основывался на их собственном превосходстве. Значит, он лгал. Да, у него было тяжёлое детство, но родители никогда не позволили бы ему провалиться.

— Я тебе не верю, — он запрокинул голову, застонав, как будто от досады. — Правда сэкономит нам обоим время.

— Хорошо! Ты мне нравишься, понятно? Ты интересная и захватывающая. Эгоистично, но я хочу проводить с тобой больше времени, а это значит, что я более чем готов помочь тебе пройти этот этап. Тебе этого достаточно?

Нравлюсь? Да ладно. Я скорее поверю, что он хочет моей помощи. Но я могла представить, что он, возможно, захочет переспать со мной. Может быть, у Зейда была тайная слабость к обнаженным эади.

Ну, секс можно было бы обменять, по крайней мере. Но стоило ли это того? Как, помимо тренировок, он мог мне помочь?

Впервые с момента нашей встречи на границе Альтаир оказался в нужном месте в нужный момент. Он, вместе с группой наших преданных одноклассников, вошел в двойные двери, и наши взгляды на мгновение встретились.

Зейд мог защитить меня.

— Пойдём в твою комнату, — пробормотала я, схватив Зейда за рукав и потащив его к дверям, ведущим наружу. Он молчал, послушно следуя за мной, пока я вела нас в ночи к казарме.

С трудом возвращаясь в настоящее, я быстро моргнула, зелень вокруг нас слилась с окружающей меня природой. Мои глаза встретились с его, и я почувствовала невероятную доброту, осознавая, как предала его, копаясь в его вещах. Не то чтобы я жалела, что прочитала это, ведь во многом открыло мне глаза. Самое важное, что поняла, это то, что весь наш класс стажеров будет в равных условиях на этапе черной фазы.

— Не знаю, трудно позволить кому-то другому помочь мне. Но я хочу попробовать. Расскажи, что ты знаешь о черной фазе? — спросила я. Глаза Тэлона расширились, рот приоткрылся. Несколько секунд он просто смотрел на меня, его взгляд был тяжелым и пугающим. Но затем, словно вернувшись к себе, он улыбнулся мне, положил руку мне на поясницу, подвел к дереву, а затем плюхнулся на землю и потянул меня к себе.

— С удовольствием, Супернова.

Что он имел в виду? Видел ли он для нас какое-то более светлое будущее, чем я? Если честно, я не хотела будущего с Тэлоном. Хотя когда-то мечтала о прекрасной жизни, полной любви и смеха, теперь больше не видела в этом возможности. Определенно не с Тэлоном, который, казалось, слишком стремился меня изменить и переделать. Исправить, если мог.

Вздыхая, я положила дневник обратно, стараясь, чтобы место выглядело так же, как и до этого, и поклявшись больше никогда на него не смотреть. Убедившись, что он нетронут, я вышла, отползая назад, как сумасшедшая, пока не освободилась от слишком большой кровати.

Удары в висках, от которых все казалось гораздо тяжелее и труднее, чем обычно, начали усиливаться. Поэтому я схватила карандаш и пергамент, поплелась к кровати и рухнула вниз с вновь обретенной любовью к этой нелепой вещи.

Моя сумка стояла у деревянной прикроватной тумбочки, поэтому мне приходилось наклоняться и рыться в ней, пока она висела на столе. Сначала я достала из переднего кармана тонизирующее средство и проглотила его, как голодное животное. Затем открыла самое большое отделение. В самом верху лежало письмо Селесты, которое я избегала читать последние два дня. Боялась, что она считает, что ей нужно уединение.

Комната Тэлона была защищена от других, включая, вероятно, и меня. Я не была уверена, можно ли силой воли заставить защитные заклинания принять того, кто их не создал, но проверять все равно не хотела. Поэтому избавилась от отцовских ботинок, отправила их домой, надеясь, что никто не заметит, что они переместились. Когда они исчезли, я направилась к пляжу, неспешная прогулка и прохладный воздух подарили мне редкий момент ясности.

Что бы ни случилось, это будет опасно. Селеста не дождалась меня, как я просила. В лучшем случае она обсуждала свою общую ненависть к основным семьям с друзьями. В худшем случае… ну, мне было все равно. Вокруг меня поднялся ветер, хлестал и тянул, воя, словно зверь, вырвавшийся на свободу в ночи. Прохладный песок коснулся моих теперь уже босых ног, проваливаясь между пальцами. Подняв глаза, я смотрела на звезды, желая просто поговорить с ними. Попросить у них больше, чем мне было дано.

Вместо этого я нырнула в соленые волны, стирая ночную одежду и плащ. Кровь чиновника прилипла к моим волосам, куда я, не задумываясь, запустила пальцы, но меня это не сильно беспокоило. Морская вода все равно бы их запутала.

Когда волна за волной обрушивалась на меня, я чувствовала себя странно свободной. Наконец-то могла позволить чему-то другому взять верх.

К сожалению, я не могла дышать под водой, а это означало, что мне приходилось пробираться сквозь волны к берегу. Я спонтанно приходила сюда перед обедом, пытаясь научиться плавать. В эти дни ни минуты моего времени не тратилось впустую. Это делало блаженный покой еще лучше.

Сидя на покрытом ракушками берегу, я начала рисовать на влажном песке, делая все возможное, чтобы заглушить свой беспокойный разум.

Селеста говорила, что тишина — наша проблема, но, звезды над головой, я так хотела, чтобы всё наконец-то замолчало.

Наблюдая за тем, как он шел к центру, я словно делала это сама. Каким бы храбрым и сильным ни был Тэлон, этот момент неизбежно будет трудным.

Будут ли они сегодня снисходительнее относиться ко всем нам, раз это был наш первый раз? Я не могла себе представить. Не тогда, когда это выглядело бы как поощрение слабости. Но как они могли сразу же заставить его столкнуться с самыми глубокими страхами? Это могло бы отправить слишком многих из нас в преждевременную могилу.

Внезапно развернулась сцена, мой взгляд на проецируемую иллюзию сквозь купол был слегка размытым и тревожным. Тэлона окружили высокие светящиеся деревья и движущиеся фигуры. Они выглядели как люди, хотя и неузнаваемые. Так было до тех пор, пока Тэлон не начал говорить с ними.

— Кэл, подожди! — крикнул он, бросившись вперед, словно чтобы поймать человека. Внезапно он споткнулся, схватившись за голову, стряхивая иллюзию.

За моей спиной Дофрель ахнул, прозвище, которое другие основные роды дали ему, видимо, стало неожиданностью из уст Тэлона.

Сцена изменилась: теперь перед нами предстала одинокая фигура, окруженная изысканной мебелью, человек, привлекший и удержавший внимание Тэлона. Светящиеся руки яростно двигались, приближаясь к Тэлону, который отступал, подняв свои в защитной позе.

— Нет, я не это имел в виду, Дав. Это не так, — он умолял, должно быть, свою сестру, теперь следуя за ней, пока она уходила. Он снова замер, потирая виски и что-то бормоча себе под нос. — Они не изменятся.

Снова и снова Тэлон преследовал и умолял, каждый новый человек затягивал его все глубже в спираль, из которой он не мог вырваться. Он истерически всхлипнул, смешивая смех со слезами, рухнув на колени и взывая к матери не оставлять его.

Я резко обернулась, бросив гневный взгляд на длинную вереницу стажеров.

— Когда вы все обмочитесь и вас стошнит на пол во время ваших иллюзий, мы услышим не просто смех. Мы услышим мои медленные хлопки и эхо ваших неизбежных криков. Кто следующий засмеётся, тот может ответить перед ахатой и всеми ужасными, мерзкими вещами, которым меня научили мои родители-эади.

Элдерс разразился смехом, его обычно спокойное поведение уступило место редкому моменту юмора, и вереница учеников зловеще затихла. Дофрель широко улыбнулся мне и подмигнул. Я не стала обращать на них внимания, повернувшись лицом к Тэлону.

Он снова стоял, протягивая руку к какой-то фигуре.

— Супернова, пошли со мной. Будь со мной, — умолял он. Я? Он обращался ко мне? Фигура — я, видимо, — посмотрела налево. Моё сердце сжалось, когда ко мне подошла новая фигура. — Нова, отойди от него! — закричал Тэлон.

Высокая фигура схватила меня за руку, притянула к себе и оттащила от Тэлона. Хотя я и не знала, кто это, я была уверена, что знаю.

— Клянусь звёздами, Азазель. Отпусти её, или я убью тебя прямо на месте, — пригрозил Тэлон, с высохшими слезами и сжатыми челюстями.

Ярость прокатилась по нему заметными волнами, он напрягся, готовясь к драке, которой не было. Альтаир схватил что-то похожее на нож и приставил его к моему горлу, насмешливо наклонив голову. Что бы он ни сказал, следующие слова Тэлона прозвучали как рычание:

— В твоих мечтах, ты, самодовольный ублюдок.

Затем, к всеобщему удивлению, фигура Альтаира уронила нож, развернула и поцеловала меня.

Невольно я оглянулась через плечо, заметив этот холодный, серый взгляд. Мы оба погрузились в отвращение, желая развидеть, но понимая, что теперь это останется лишь кошмаром для нас самих. Уникальный момент солидарности между нами. Но затем его испуганное выражение лица сменилось задумчивым поднятием бровей, когда он пристально посмотрел на меня. В этот момент я снова повернулась лицом вперед, не желая, чтобы меня заметили.

Медик выводила Тэлона из-под купола, и её успокаивающие ласковые слова не смогли остановить его, когда он заметил меня. Я затаила дыхание, когда его крепкая хватка схватила меня за предплечья, сжимая бицепсы так сильно, что стало больно. Янтарные глаза дико сверкали, казалось, он всё ещё находился наполовину в иллюзии.

— Нова, пожалуйста, ты должна понять, что он хочет только причинить тебе боль. Я тот, кто тебя понимает. Я вижу тебя такой, какая ты есть. Каждый день работаю над тем, чтобы помочь тебе раскрыть свой потенциал. Ты же это знаешь, правда? — медик поморщилась за его спиной, надломленный голос Тэлона, вероятно, был ей знаком. Возможно, именно поэтому медики не использовали свои маски так же, как другие элиты. Они были там, чтобы дать нам единственный кусочек покоя, который мы могли здесь обрести.

Хотя я не могла быть для Тэлона больше, чем союзником, теперь я могла помочь ему приблизиться к этому покою.

— Да, я знаю. Ты единственный, кому я доверяю здесь, Тэлон. А теперь, пожалуйста, иди с медиком, чтобы она убедилась, что с тобой все в порядке.

Медик вздохнула с облегчением, пытаясь отвести Тэлона в сторону, но он оттолкнул ее, не отпуская меня. Боль превратилась в пульсирующую. Это точно оставит синяк.

— Что бы он тебе ни предлагал, знай, что это ложь. Убьет тебя, как только сможет, даже если это означает сначала оказаться между твоих ног. Вот почему он тебя хочет. Когда смотрит, он охотится. Но я люблю тебя…

— Браво, Тэлон. Какое потрясающее зрелище, — раздался глубокий и безошибочно узнаваемый насмешливый тон Альтаира. Зачем он пробрался вперед? Просто чтобы подразнить и без того измученную душу? Это было мерзко и низко, даже для него. Это был еще один член основных родов. Неужели он не уважает те нелепые ценности, которые они все якобы исповедуют?

— Отойди от моей девушки! — крикнул Тэлон, отталкивая Альтаира. Лицо капитана Зейд краснело с каждой секундой, её желание остановить сына было очевидным. Но, похоже, им не разрешалось вмешиваться, потому что ни один элитный боец или капитан не помог нам удержать Тэлона.

— А, твоей девушки? Странно. Кажется, я помню, что она была в моей комнате прошлой ночью, — Альтаир покачал головой, улыбаясь так, что черты его лица стали более резкими. — Извини, позволь мне перефразировать, она была подо мной на полу. Ты помнишь, да, Тэлон? Ты ведь застал нас врасплох.

Начался возглас «ооо», волнение было слишком сильным, чтобы его упустить. Всё, что я знала, это то, что я никому не принадлежу. И определённо никогда не буду принадлежать ни одному из них. Не говоря уже о том, что Альтаир ненавидел меня так же сильно, как я ненавидела его. А это означало, что он делал это, чтобы добраться до своего единственного настоящего конкурента в этом месте. Я встала между ними, повернувшись лицом к Тэлону и схватив его за челюсть. Я не принадлежала ему, но он каким-то образом стал для меня важен в последнее время.

— Тебе нужно пойти с медиком, Тэлон. Уверена, всё будет сделано быстро. А что касается меня, — я подняла руку ладонью вперёд, пальцы прямые, — я не хочу иметь ничего общего со змеёй позади меня. В это ты можешь и должен верить. Я скорее убью его, чем позволю приблизиться ко мне.

— Жестко, — пробормотал Дофрель, оттаскивая Альтаира за талию, пытаясь встать между нами. Что происходит? Все сошли с ума ещё до того, как вошли в свои иллюзии?

— Нет, нет, она права, Кэл. Зачем никчёмной ахате приближаться ко мне? Я всего лишь будущий, блять, генерал. Как же это скучно по сравнению с человеком, который плакал по своей маме перед всеми, который притворяется, что защищает её, хотя на самом деле он просто появился после того, как она со всем разобралась. Скажи мне, Маленькая Пустота, как ты думаешь, какова его конечная цель?

Я побледнела, отпустила Тэлона и отступила от трёх членов основных родов. Звёзды, что, чёрт возьми, здесь происходит? Медик, наконец, крепко схватила Тэлона, её рука обхватила его рот и засветилась серебром, прежде чем он внезапно рухнул. Я смотрела, как она утаскивает его, в голове крутились мысли.

— Да, подумай хоть раз своим мозгом. Избавь его от страданий, которые влечет за собой самоосквернение, и оставь его в покое. Потому что ты знаешь, как и все мы, что ты этого не переживёшь, — Дофрель отпустил Альтаира, позволив ему подойти ближе, его рот опустился к моему уху. — Я позабочусь о том, чтобы ты этого не пережила.

— Довольно! — прогремела капитан Зейд, наконец остановив безумие. Но было слишком поздно. Все видели, что произошло. Каким-то образом моё непреодолимое желание быть признанной всеми исполнилось, и я быстро поняла, что ошибалась, желая этого. Альтаир еще долю секунды смотрел на меня, а затем повернулся, протиснувшись сквозь очередь, чтобы занять свое место в самом конце. — Следующая будет Нова Тершетта.

Как всегда, мое имя из ее уст звучало как проклятие. Словно произнеся его, она могла обжечь себе язык. Но она не была моей проблемой, я вздохнула и шагнула вперед, элита подняла руки и обхватила ими мою голову.

То, как элита дергала и тянула мой разум, ощущалось как вырывание кишок. Они не пытались быть нежными, разрывая меня на части, выискивая то, что могло бы меня ослабить. Я сдерживала пронзительный крик, который бурлил и кипел в моем животе, не желая выглядеть слабой, когда меня разрывали, как книгу, и читали, пока страницы не стерлись. Однако, как и у Тэлона, мои колени сильно дрожали, руки тоже дергались по бокам.

Когда элита закончила, они резко отдернули руки, тихое шипение эхом отдавалось от их масок, заставляя её дрожать. О да, мерзкий монстр-эади. Чуть не забыла.

Собрав остатки мужества и сил, я направилась к куполу, прошла сквозь него и стала ждать свою иллюзию в центре.

Я ожидала увидеть своих родителей, но вместо этого увидела большую толпу, собравшуюся во дворе академии, в том самом месте, куда мы все отправились после перемещения по теням на остров. Лица начали меняться, пока не стали узнаваемыми. Стажёры.

В этот момент основные рода шагнули вперёд, шестеро окружили меня.

— Это нереально, — прошептала я себе, когда они сузили свой круг. Если бы я могла это помнить, всё было бы хорошо.

— Разве нет, ахата? — насмешливо спросила Отарн, её голос был таким же резким и пронзительным, как всегда. Мой взгляд скользнул по ней, заметив улыбку, которая, казалось, расползлась по её щекам. Она была маленькой, но я видела, как она расправлялась с людьми втрое больше неё.

Это было притворством, но всё же моё сердце забилось быстрее при её приближении.

— Мы уже пробовали, попробуем ещё раз, — сказала Зейд мягким голосом, словно колыбельная. Однако её слова пронзили меня. Попробовать ещё раз? Убить меня? Я так и предполагала. Она была намного выше Отарн, её стройное тело не такое пышное, но такое же сильное. Чёрные волосы были длинными, коса ниспадала до бёдер, отчего красный оттенок её глаз резко контрастировал с ними. Тэлон рядом с ней смеялся, его глубокий смуглый цвет лица краснел на щеках.

Всего лишь иллюзия.

— Но на этот раз я не смогу помочь. Кажется, я наконец понял, что ты — пустая трата времени, Супернова, — прозвище вылилось из его губ, словно кислота. В моей руке начало появляться что-то твёрдое. Я осмелилась посмотреть, наблюдая, как из тонких чёрных теней формируется кинжал.

— Скорее, это пустая трата жизни, — вмешался Элдерс, оскалив белые зубы.

— Болезнь, — добавил Дофрель, его приземлённый смех вибрировал под моими ботинками, когда они остановились всего в нескольких футах от меня со всех сторон.

Это ложь. Ложь. Ложь. Ложь. Ложь.

— О, Маленькая Пустота, когда же ты наконец научишься использовать свою голову? — прошептал Альтаир из-за моей спины, его голос был так близко, что я почувствовала, как мои волосы зашуршали под его дыханием. — Я омоюсь в твоей крови, никчемная ахата. А потом перебью твою семью, будучи покрытым их проклятой дочерью.

Инстинкт взял верх. Или, может быть, ярость. Я повернулась, схватила Альтаира за плечо и воткнула клинок ему в живот. Когда он упал, я, не теряя времени, вырвала кинжал и воткнула его ему в лоб. Его череп сопротивлялся, но я лишь надавила сильнее. Кость треснула. Альтаир обмяк.

Чья-то рука схватила меня за бицепс. Кто-то меня схватил. Они собирались убить мою семью. Резко отбросив локоть назад, я обхватила рукой грудь и нанесла удар, кровь разбрызгивалась по мне, и раздался крик, похожий на Отарн. Но я не могла думать о ней, когда Дофрель и Зейд бросились на меня. Я пнула Зейд в колено, отвратительный щелчок был почти таким же громким, как ее крики. Дофрель поднял руку, обнажив бок сквозь толстую черную кожаную одежду. Я воткнула клинок в это место, кровь брызнула на Зейд, когда она заплакала. Дофрель упал, освободив мой клинок вовремя, чтобы я повернулась и пронзила шею Элдерс.

Последним был Тэлон, который поднял руки, делая вид, что сдаётся. Но я не попадусь на его уловки во второй раз. Я вырвала клинок из плоти Элдерс, отвела руку назад и метнула его. Меня охватило облегчение, когда он приземлился прямо между глаз, отбросив его назад.

Тяжело дыша, я снова сосредоточила взгляд на толпе, которая молча и недоуменно наблюдала за происходящим. Я подошла к мёртвому телу Тэлона, вытащила клинок и направила его в их сторону.

— Да, бойтесь. Я — тот зверь в ночи, о котором вы мечтаете в безопасности своих тёплых постелей и в комфорте своих сытых животов!

Мои крики заставили многих отступить в ужасе, расстолкав толпу. И там, со слезами на глазах, стояла моя семья. Мама стояла позади папы, защитно его обнимая, и оба икали от горя. Селеста не съёжилась так же, как раньше, вместо этого она встала перед ними и протянула тонкий кухонный нож, лезвие которого было настолько изношено, что уже не разрезало разваренную фасоль.

— Селеста? — спросила я, переступая через безжизненное тело Альтаира и направляясь к ним. Селеста вздрогнула, но осталась стоять прямо.

— Уходи от нас! — закричала она, слезы текли по ее темно-оливковым щекам, таким же, как мои. Ее короткие кудри дрожали, показывая страх, который она пыталась скрыть. Кем она меня считала?

— Это я, Ангел. Это Нова, — успокаивала я, протягивая к ним руку по мере приближения. Селеста взмахнула ножом в мою сторону, едва не задев мою руку, прежде чем я отдернула ее.

— Ты чудовище, Звездочка, — прохрипел отец, протягивая руку к свободной руке Селесты.

— Нет, — возразила я, яростно качая головой. Они меня неправильно поняли. — Я защищалась от настоящих монстров. Это были члены основных семей. Поверьте, им лучше умереть.

— Я же сказала, держись подальше! — пронзительно закричала Селеста, когда я сделала ещё один шаг к ним. Замерла, не зная, что сказать. Селеста не позволила тишине затянуться. — Вам всем лучше умереть. Каждому шайтану до единого.

Не колеблясь, Селеста схватила нож и бросила его в меня. Хотя я знала, что он не попадёт и не причинит боли, почему-то я всё равно отреагировала так, будто это произойдёт. Нырнула, откатившись в сторону, затем приподнялась на пятки и метнула лезвие. Прямо у меня на глазах оно вонзилось в грудь моей сестры.

— Нет! — завыла я, поскальзываясь в крови, пытаясь доползти до неё. Мама и папа молчали, даже слёзы у них прекратились. Наконец, Селеста оказалась у меня на руках, её тело внезапно стало намного слабее обычного. Она задыхалась, давясь кровью, которая булькала у нее в горле и заполняла рот.

— Я всегда знала, что ты нас погубишь, — пробормотала она, и кровь брызнула мне на лицо. И тут внезапно все упали на землю, кровь почти мгновенно пропитала мою одежду.

Я, задыхаясь, попыталась отступить, но что-то остановило меня. Кто-то.

— Маленькая Пустота, — прошептал Альтаир мне на ухо, его окровавленная рука обхватила меня, схватила за челюсть и заставила мое лицо подняться. Его грудь прижалась к моей спине, другой рукой он держал змею, шипящую из ее извивающегося тела. — Пора уходить.

Я закричала, когда и змея, и Альтаир впились зубами мне в горло, и мое тело рухнуло на землю.

Руки обхватили меня, гораздо нежнее, чем в прошлый раз, но я все еще сопротивлялась.

— Стажер Тершетта, все в порядке. Я здесь, чтобы помочь, — раздался успокаивающий голос. Мои глаза резко открылись, и реальность снова вернула меня. Чья-то рука сжала мой рот, пылающая магия похитила мое сознание.

— Потри мне ноги, — приказала Прия, её голос стал глубже обычного, когда она ткнула пальцами ног мне в лицо.

Фыркнув, я впился большими пальцами в её стопы и повернулся, чтобы продолжить разговор с Куинном.

— Что твой отец сказал о планах?

— Сначала он велел мне не лезть не в своё дело, — бесстрастно ответил Куинн, откидываясь на один из пушистых стульев Прии. Я не мог не улыбнуться, увидев, как клочки искусственного меха взметнулись вверх и, казалось, напали на него. Куинн на секунду отбился, прежде чем сдаться и закрыть глаза. — После того, как он хорошенько меня ударил, сказал, что расскажет мне только потому, что устал от моих бесконечных приставаний.

— Ну?

— Ты мог бы хотя бы притвориться, что тебе его жаль, — заметила Дав, так сильно пнув меня в бедро, что из моих сжатых губ вырвался болезненный вздох. — Мне жаль, что он ударил тебя, Куинн.

— Что, мы вдруг стали притворяться, что нас всех регулярно не избивают? — парировал я, не желая спорить, но не в силах сдержаться. В последнее время она доставляла мне немало хлопот, которые я понимал, поскольку ситуация с Тэлоном только ухудшалась, но она действовала мне на нервы. И всё же не мог не заметить, как она нахмурила брови и опустила губы, глядя на меня. Боль, которая всегда исходила от неё.

— Ладно, давайте каждый будет вести себя хорошо. Нам не нужно, чтобы ещё один из нас сбежал, — поддразнил Кэл лёгким голосом, откинувшись на кровать рядом с Прией, его ноги приземлились туда, где я сидел на краю. Закатив глаза, оттолкнул их.

— Если ты будешь изливать свой отвратительный оптимизм на мою кровать, я тебя убью, — прошипела Прия, оттолкнув его от себя, вздохнула и потянула обратно. Он улыбнулся ей, прижавшись к хрупкому телу, словно домашний питомец. Закатив глаза, я снова посмотрел на Куинна.

— Что он сказал?

— Он сказал, что они планируют сначала напасть на Королевский район, — Куинн схватил одну из бутылок самогона, которую я принёс, сделал большой глоток и слегка поперхнулся, прежде чем продолжить напряжённым голосом, передавая мне бутылку.

— Цель — уничтожить короля Амори и всех, кто принадлежит к роду Дремли. Дальше будет несложно. Что будут делать эади?

Я не хотел, чтобы это произошло, но мои мысли обратились к Тершетте, когда сделал большой глоток спиртного, почувствовав жжение и желая, чтобы оно подожгло меня. Она будет сражаться.

В ней было что-то, что тревожило. Это подсказывало мне, что эади не будут простой проблемой. Я знал, что не все они такие явно свирепые, как она, но сомневался, что есть кто-то подобный ей.

— Ты бы удивился, — пробормотал я, передавая бутылку Прие и шлепая ее по ногам, когда она подтолкнула их обратно ко мне. Выпятив нижнюю губу, она поднялась выше по своей ярко-фиолетовой кровати, сделала небольшой глоток и скривила лицо от отвращения.

Кэл взял бутылку следующим, его голубые глаза были отрешенными, пока он пил. Я ждал, зная, как всегда, что что-нибудь скажет. Его было труднее всего убедить в этом плане, но другого будущего не было. Нам нужно было взять все под контроль, иначе мы потеряем Даджахим из-за нечистоты.

— Все это абсурдно. Звездам плевать на чистоту. Если бы не было, они бы перестали давать магию таким, как Нова, — всё всегда сводилось к ней. К Тэлону. К Калебу. И ко мне, к сожалению.

— Кэл, если ты продолжишь говорить такие кощунственные вещи, я надеру тебе задницу, — прошипела Дав, бросив в голову Калеба подушку в форме пиона. Он понял намек, но на его лице не было привычной насмешливой ухмылки. Когда Кэл стал говорить серьезно, все пошло наперекосяк.

— Тершетта милая. И смешная. И умная. И, судя по всему, чертовски хороша в постели, раз твой брат так ею одержим, что едва может дышать. Может, она больше похожа на нас, чем мы готовы признать.

— Она — ахата, — выплюнула При, оттолкнув Калеба от себя и садясь. — Она всегда будет отвратительной ошибкой, которую звезды совершают только от скуки. Более того, это еще раз доказывает, что этот план, придуманный нашими родителями — единственный путь вперед. Мы не можем позволить звездам продолжать испытывать недовольство.

Все четверо начали препираться, становясь всё громче и всё больше и больше пьянея. По какой-то причине я не мог этого вынести. Мои мысли вернулись к требованиям капитана Зейд, которая приказала мне действовать быстрее и энергичнее. Настаивая на том, что мне это нравится.

Мне нужно было пространство. Одиночество. Хоть что-то.

— Я сейчас вернусь, — пробормотал я, хватая по пути одну из неоткрытых бутылок виски. Никто из них не обратил на меня особого внимания, слишком поглощенные своими проблемами. И это было нормально. У каждого из нас были свои заботы, нам не нужно было беспокоиться еще и друг о друге.

Выскользнув из комнаты При, я тихо закрыл ее за собой, мой взгляд на мгновение скользнул к моей комнате, прежде чем остановиться на комнате Тэлона. Я мог бы использовать это время, чтобы поговорить с ним. Возможно, загнать его в угол и наконец-то провести полезный разговор. Если бы смог удержать свой гнев от того, чтобы все испортить.

Нет. Вероятно, проблема была с ним. Вместо этого я медленно направился к лестнице. Мне больше нравился этот путь, когда я был один. Было приятно наслаждаться покоем, который она дарила. Ноги стучали, хотя мысли были еще громче. В последнее время они редко умолкали. Слишком много всего приходило на ум одновременно, и я не знал, как это остановить.

К тому времени, как спустился по бетонной лестнице и прошел через двери, я решил отправиться на пляж. Там было приятнее, в теплом ветерке. Отхлебнув из бутылки, выпил всё залпом, надеясь, что действие напитка поскорее закончится. Когда снова повернулся лицом вперед, увидел ее, прижавшуюся к дереву, с босыми ногами, зарытыми в песок, и книгой на коленях. Вокруг нее парили крошечные искорки света, своего рода кольцо, отражающее небо.

Она всегда чем-то занималась. Почему она не спала и не отдыхала? Это было так странно.

Я медленно подкрался к ней, не желая, чтобы знала о моем присутствии. Что бы она ни читала, это, должно быть, её очень увлекло, потому что даже не вздрогнула от моего присутствия. Или, может быть, я замечал её чаще, чем она меня.

Когда подошёл достаточно близко, чтобы прочитать через её плечо, я низко наклонился и силой мысли отнёс алкоголь обратно в свою казарму, испытывая волнение от перспективы напугать её. Вывести из равновесия, как она меня. Потому что я так устал от её власти над нами.

— Хотя тени усиливают магию, дарованную шайтану в день его 25-летия, они не являются единственным фактором, делающим человека сильнее, — прочитал я вслух, посмеиваясь, она вздрогнула. Когда попыталась выхватить книгу и повернуться ко мне, я быстро протянул руку, положил на её и заставил замереть. — Они позволяют пользователю создавать что-то из ничего, а не использовать окружающие ресурсы.

— Уйди от меня, Альтаир, — прошипела она, вырывая свою руку из-под моей. Я разразился настоящим, более громким смехом. Её было так легко вывести из себя.

— Это не та книга, которую нам выдала академия, — заметил я, игнорируя приказ. Она фыркнула, обняла большой том и встала. Её волосы были скручены в два узла на макушке, местами торчали локоны. На ней была выданная академией пижама, а лицо она оставила без макияжа. Уродливое создание.

— Так, — возразила она, приподняв подбородок. Взглянув на нее сверху вниз, я понял, что ее напряженная челюсть и легкомысленные глаза могут означать нечто большее, чем просто неприязнь к моему присутствию. Тершетта что-то скрывала. Я позволил себе изучить книгу, заметив ее потертые края и золотое тиснение на корешке. «Дышащие тени». Ничего подобного я раньше не читал, но это явно что-то старое и, вероятно, дорогое. Более того, это было нечто, что не каждый мог достать. В конце концов, эади не разрешалось изучать магию.

— Маленькая Пустота, я никогда не принимал тебя за воровку, — это её задело. Она тихо зарычала и толкнула меня плечом, уходя, не оглядываясь. Но я не собирался с ней расставаться. Подбежав к ней, догнал через несколько секунд, улыбаясь и говоря. — Твой любовник знает, что ты воруешь? Или ты переспала с кем-то другим, чтобы получить доступ к этому?

Жёлтые каштановые щёки Тершетты покраснели под тяжестью моего взгляда и в свете луны. И тогда меня осенило, насколько был прав.

— Скандально, — поддразнил я. Мог бы использовать это против неё, если бы понадобилось. Может быть, наконец убедить Тэлона, что она его использует. Тершетта замерла, повернувшись ко мне, обхватив одной рукой книгу, защищая от меня, и указав пальцем в мою сторону.

— Ты социопат и чудовище, не смей осуждать меня за всё, что я сделала, чтобы не отставать от вас всех!

— Социопат? Ни один целитель или медик еще не ставил мне такой диагноз.

— Фу! Ты невыносим!

— Ну, нас таких двое.

О, я действительно выводил её из себя, и мне это нравилось. Она стиснула зубы, глядя на меня так, словно обдумывала убийство. Как бы я хотел посмотреть, на то, как она это сделает. Только ахата может переоценить свои способности.

— Это ты за мной следишь, Змей. Если не хочешь быть в моей компании, держись от меня подальше, — её слова были ледяными, произнесёнными низким, почти зловещим тоном. И, глядя на неё, задавался вопросом, хочет ли она убить меня так же сильно, как я хотел убить её. Если она не просто меня ненавидит, то, скорее, презирает целиком.

— Ты сегодня такая раздражительная. Вторая иллюзия на тебя повлияла? — после этого она заметно встревожилась, но её состояние было очевидным. Что бы Тэлон ни делал, чтобы подготовить её, это работало, что только усложняло мою задачу по уничтожению.

— Пожалуйста, — фыркнула она, шагая по тропинке к воротам академии. Ее тело словно излучало жар, ярость горела в ее груди. Я посмотрел на нее и заметил, что у нее кровоточит нижняя губа. Мой взгляд скользнул вниз, к ногтям, и я увидел на них засохшую кровь. Боже мой, она явно не в своей тарелке. — Ты знаешь так же хорошо, как и я, что именно ты меня задеваешь. Ты преследуешь меня, как призрак, всегда стремясь запугать или выбить из колеи. Но я все еще здесь, Альтаир. И несмотря на твои мерзкие мечты, я закончу обучение. И когда это произойдет, докажу всему Даджахиму, что твоя маленькая жалость к чистоте — всего лишь предлог для сохранения незаслуженной власти.

Внезапно почувствовав, как во мне нарастает гнев, я схватил ее за запястье, используя инерцию, чтобы прижать к одному из высоких деревьев, всего в шести метрах от ворот. Ее дыхание участилось, глаза расширились. Прижав запястье к коре дерева над ней, я выхватил книгу и бросил на землю, закрепив её теперь свободную руку рядом с другой. Из разорванных губ вырвался вздох, большие глаза слегка наполнились слезами.

— Ты гораздо менее особенная, чем думаешь, Маленькая Пустота. Надеюсь, ты поймёшь это, прежде чем будет слишком поздно, — я осмелился наклонить голову, наши носы соприкоснулись. По коже пробежали мурашки, инстинкты кричали мне, чтобы я действовал. Что-то сделал. Во мне забурлила энергия, моя магия превратилась в вихрь.

Её грудь поднималась и опускалась на моём животе, тело подёргивалось от нервов, и мне хотелось бы сохранить этот момент. Как-то спасти воздух, который витал между нами. Почему, я не знал. Вероятно, потому что чувствовал себя сейчас сильнее, чем когда-либо. Так же, как всегда чувствовал себя в её присутствии.

— Всё в порядке? — мои руки тут же отпустили её запястья, ноги без разрешения сделали два больших шага назад. Взгляд Кэла метнулся к воротам, и я заметил улыбку на его лице. Своего рода злорадство. Или, может быть, он наконец-то понял то же, что и я. Она не была достойна быть элитой. Никогда ею не станет.

— Да, — ответила Тершетта. — Теперь да.

Затем наклонилась, схватила книгу и бросилась к воротам, не останавливаясь, пока не скрылась из виду. Вздохнув, я снова посмотрел на Кэла, и сердце у меня упало в живот от увиденного. Потому что насмешки, казалось, утихли, уступая место чему-то более ужасающему. Смягченная улыбка Кэла и полуприкрытые глаза были предупреждением об опасности. Знаком того, что я сделал неверный шаг.

— Однажды ты увидишь, что я делаю, — прошептал он.

После первой иллюзии никому не разрешалось брать выходной. Медики успокоили нас, а затем разместили в наших комнатах, даже не позволив остаться в лазарете. Хотя, насколько я понимаю, каждому стажёру, кроме основных бойцов — за исключением Тэлона — требовалась серьёзная помощь. Почему Тэлон так сильно пострадал, в то время как остальные пятеро — нет, мне было непонятно. Я пыталась поговорить с ним об этом, но он лишь молчал или менял тему разговора. То же самое делала я, когда он спрашивал о нас.

С тех пор наши иллюзии, которые случались раз в неделю, стали намного лучше. Физическая подготовка по-прежнему занимала наши ранние утра, за которой следовала работа в подразделении. Капитан Дофрель заменила место мужа, и, похоже, она так же категорически ненавидела мои грязные кишки, из-за чего я часто получала инструкции по приготовлению каждого напитка. Когда получила «Восхождение алхимии», наш учебник для ежедневных занятий с капитаном, она уронила его прежде, чем я успела его схватить, заставив меня наклониться и поднять, изо всех сил стараясь выровнять потертые и выцветшие страницы. Этот поступок заставил меня подумать об Альтаире, у которого, похоже, тоже была плохая привычка нападать на книги — и на меня. К счастью, в последнее время он был не таким дерзким.

Несмотря на ее явное отвращение ко мне, я все равно старалась изо всех сил в группе капитана Дофрель, даже иногда помогая ее сыну. Когда была в хорошем настроении. Кроме того, мне нравилось наблюдать, как бронзовое лицо капитана краснеет, когда я беру её сына за руку и помогаю ему помешивать содержимое его черного котла. В первый раз она чуть не вырвала свои песочные волосы.

После сытного обеда мы должны были посещать занятия до конца дня в школе. Сначала изучали историю, которую преподавали элита из отдела образования. Все тексты, которые мы несли с собой в горы в тот первый вечер, очень пригодились, поскольку узнавали все больше и больше не только об истории элиты и завоеванных ею миров, но и о жизни до появления магии. Это меня удивило, потому что единственным, кто рассказывал нам о таких временах, был отец, когда рассказывал старые истории, а он делал это крайне редко. Что меня не поразило, так это их решение представить домагическую эпоху Даджахима как нечто чудовищное. Наши предки когда-то постоянно воевали друг с другом, люди умирали каждый день. Другими словами, все было точно так же, как сегодня, только теперь мы делали вид, что это мир.

Очевидно, письма Селесты действительно меня задевали.

Хотя некоторые исторические факты задевали за живое, другие были захватывающими. Мы узнали о мертвых языках, которые исчезли, когда наш единственный континент выжил, о некоторых из них я никогда не слышала за последние несколько десятилетий своих поисков знаний. Более того, нам представилась уникальная возможность узнать о существах на планетах, которые мы собирались покорить, — их судьба вызывала отвращение после того, как мы влюбились в их культуры.

В глубине души я чувствовала себя виноватой за то, что наслаждалась их обычаями и традициями, когда сами решили убивать. Мы украли не только их жизни, но и само их существование. Но я пыталась заглушить этот раздражающий голос. Насколько это могло быть неправильно, если звезды сочли необходимым? Мы просто делали то, чего они желали — развлекали их любой ценой.

По крайней мере, так я говорила себе по ночам, когда мне было трудно заснуть, и в итоге читала на песчаном пляже или неустанно работала в своей лаборатории.

После ужина у нас был последний урок. Этот был самым важным, поскольку подготовил нас к еженедельным иллюзиям. Мы провели тридцать минут с разведданными, позволяя им питаться нашими разумами и пытаясь научиться отталкивать их. Я начала представлять свой разум как библиотеку, где каждая книга — это то, что альгазы пытаются открыть и расшифровать. Моя цель заключалась в том, чтобы заставить каждый том оставаться на своей полке.

Это всегда было больно, но мы с Тэлоном оба согласились, что с каждым днем становимся сильнее. Ко второй неделе ни один из нас не дрожал и не плакал. Во время моей третьей иллюзии я смогла напомнить себе, что все это было фальшивкой в первой половине. В тот раз я перебила весь свой класс стажеров, а затем была забита до смерти шестью основными. Было ужасно, но мне удалось остаться в сознании после этого, воображаемые сломанные кости и смертельные раны не смогли украсть мое сознание.

На второй день третьей недели чёрной фазы я получила известие от Селесты, что папа идёт на поправку. Сидела на своей маленькой кровати, которую Тэлон принёс в свою комнату, и писала ответ. Он также принёс мне новые одеяла, насыщенного зелёного цвета, словно изумруд, потерявший свой блеск и погрузившийся во тьму. Это был первый раз, когда я получила что-то совершенно новое, кроме моей элитной одежды — если не считать ожерелья, которое нервно крутила, размышляя о главном парне. Несмотря на все мои усилия, я доверяла Тэлону. Он мне даже нравился.

Отбросив эту мысль, взяла уголь и начала писать — мой разум наполнился мыслями о том, как Селеста встречалась с незнакомцами ночью.

Первая смерть произошла на следующий день после нашей четвёртой иллюзии.

Хоть я и знала, что смерть стажёров во время обучения в академии — не редкость, но не ожидала, что это произойдёт по собственной воле.

Джанетт Роден, стажёрка, которая избила меня до полусмерти в наш последний день серой фазы, была найдена у подножия часовой башни, стоявшей в центре двора, её мозги и внутренности были разбросаны по булыжнику. Сначала мне было трудно поверить, что кто-то мог выбрать такую ужасную смерть, и я даже подумала, что это могли сделать Отарн и Зейд. Но Джанетт была близка с ними, часто заботилась об основных родах. Кроме того, мы все были свидетелями её нервного срыва после иллюзии. Её пришлось вытаскивать из тренировочного центра, она брыкалась и кричала, рвота всё ещё покрывала тренировочную экипировку. Когда её попытались усыпить, она укусила медика за руку. Крики ещё долго эхом разносились после того, как они ушли, звуки были леденящими душу.

Теперь она была мертва. Мы не проводили никаких поминок. Ничего не сделали, чтобы почтить её память. Более того, капитан Зейд предположила, что мы избавились от слабого звена. И снова мне захотелось оторвать ей эту глупую голову. Но мы с Тэлоном оказались в затруднительном положении, ни один из нас не хотел говорить о ссоре несколькими ночами ранее. Да и я всё равно не могла её вынести.

Часто приходила к выводу, что многие не видят того, что вижу я. Они не понимают, насколько опасным и неопределённым было наше будущее. И не ставят под сомнение устоявшиеся методы работы. Они следуют за ними, и иногда я тоже была склонна последовать. Но за знание, если у тебя есть совесть, приходится платить. И, к сожалению, она у меня была.

Сидя на занятиях, когда кровь Жанетт едва остыла, я задавалась вопросом, не является ли это нашей жертвой ради теней. Потеря способности сопереживать — потеря человечности.

Буду ли я когда-нибудь такой же, как капитан Зейд? Её безразличное лицо, которое озаряется только тогда, когда кто-то страдает? Её ненависть ко всему, что она чувствует, меньше, чем она сама? Её желание охотиться на таких мужчин, как Альтаир, над которыми она имела власть?

Нет, у меня была семья. Они бы меня поддержали. Если бы я смогла найти способ спасти их, конечно.

— Стажёр Тершетта, на какой планете мы узнали об использовании дальней связи после её завоевания? — спросил преподаватель, наклонив маску в сторону, глядя на меня. Почему они так часто их носили, я не знала. Но знала, что они любили обращаться ко мне в надежде заставить меня споткнуться.

— Планета 204, также известная как Энвотриста.

— И что же они для этого создали?

— Они использовали какое-то кирпичеподобное устройство, которое позволяло им говорить на расстоянии.

— Что мы создали в ответ на получение этих знаний?

— Мы разработали способ слияния наших теней с технологиями, обучив их воспринимать звуковые волны и передавать подобно телам или пергаменту. Около девятиста лет назад полковник Ленне Ксентофар превратил это в живые проекции собственного тела, которые выглядят очень похоже на карты, создаваемые картографами.

— Верно, — простонал преподаватель, переходя к другому ученику. Но они снова попытаются поймать меня на ошибке. Всегда проверяли меня не только потому, что я была ахатой, но и потому, что у меня хватало наглости быть умной.

Вдруг мои мысли об их ненависти ко мне, их безразличии к Жанетте и полном отсутствии сердца столкнулись. Слились. Образовав один цельный вывод.

Ум был не благословением звёзд. Это было проклятие. Мы стали думать глубже. Нас преследовала реальность, от которой блаженство неведения скрывало других. Мы видели правду, знали, что такое мир, и понимали свою неспособность остановить боль. Интеллект напрямую вёл к страданиям.

Хуже того, люди ожидали от нас большего. Они проявляли меньше снисхождения к ошибкам и отказывались признавать наши ограничения. Когда кто-то, потерпевший десять неудач, едва добился успеха в своей последней попытке, он был выдающимся. Когда же кто-то, добившийся десяти успехов, потерпел неудачу всего один раз, его талант был потрачен впустую. Его всегда воспринимали только как неудачника. Мы рождены для неудач, будь то смерть, истощение или тревога, которая нас мучила. Как и Жанетт, мы бы упали.

Я бы упала.

На следующее утро, пока я принимала ванну и читала о кристаллизации перед нашим изнурительным днем, услышала громкий стук в дверь. Хотя Тэлон, казалось, пользовался популярностью у наших товарищей по обучению, его ни разу не навещали в комнате. Испугавшись внезапного и необычного посетителя, я быстро заставила воду перестать течь из трубы, идущей от колодца, и позволила ей перестать нагреваться. Мне нужно было полностью сосредоточиться на том, кто ждал меня в коридоре.

Схватив толстое полотенце и обернувшись им, поднялась на цыпочки и направилась через ванную, не останавливаясь, пока не дошла до двери. Еще три громких стука сотрясли дерево, разжигая мои нервы.

Кто это был?

Как это часто бывало, я задумалась, как лучше поступить, погрузившись в свои мысли. Если бы это был Тэлон, вернувшийся с утренней пробежки, он бы просто вошел. Единственными другими стажерами, у которых были причины находиться на этом этаже, были основные рода. Хотя и предполагала, что они знают, что я живу с ним, сомневалась, что они постучатся ко мне. Если бы они хотели моей смерти, просто попытались бы сломать защитные заклинания и пришли за мной.

Ответ я получила, когда человек заговорил, его тон был мягким и покорным, совсем не таким резким и глубоким, как обычно.

— Тал, это Аз. Я знаю ты и… — он оборвал себя, словно задыхаясь от слова. Ахата. Вот что он хотел сказать. Вздохнув, он продолжил. — Я знаю, что Тершетта там с тобой, но надеюсь, что мы наконец-то сможем поговорить наедине. Ты избегаешь меня и откладываешь разговор, но это важно.

Тэлон избегал Альтаира? Как долго это продолжалось? Я никогда не видела, чтобы Альтаир подходил к Тэлону, но, судя по всему, он не хотел, чтобы я присутствовала при этом разговоре. А это означало, что, вероятно, речь шла обо мне.

Стоит ли мне сказать ему, что Тэлона здесь нет? Или лучше промолчать? Если бы он знал, что Тэлона нет со мной, он мог бы меня убить. С другой стороны, он, похоже, стремился сохранить мне жизнь до тех пор, пока это не станет для него удобным моментом.

— Я подожду здесь, пока ты не выйдешь, знаешь ли, — ладно, единственный вариант — сказать ему. Но с тех пор, как записка Альтаира прокралась в нашу комнату, я попросила Тэлона позволить мне помочь укрепить защитные заклинания, используя нашу магию на пределе возможностей, чтобы заблокировать любые звуки и не дать Альтаиру войти. А это означало, что единственный способ поговорить с ним — открыть эту чертову дверь.

Сделав глубокий вдох, придавший сил, я схватила латунную ручку и распахнула дверь. Альтаир положил ладони по обе стороны рамы, наклонившись вперед и опустив лицо. На нем были свободные черные брюки и простая черная футболка, облегающая его тело и обнажающая руки с теневыми отметинами. Его серебристо-платиновые волосы были на удивление растрепаны, длинные пряди сверху падали на лицо. Первое, что он, должно быть, увидел, — мои влажные босые ноги, но я наблюдала, как он медленно поднял взгляд, его серебристые, как лунный камень, радужки глаз постепенно темнели и становились угрожающими.

— Тэлона здесь нет, — безэмоционально произнесла я, отказываясь показывать какие-либо эмоции. Альтаир лишь смотрел на меня, сжав челюсти и избегая моего взгляда. — Нравится то, что видишь, Змей?

Наконец, он поднял взгляд на мое лицо, признавая мое присутствие. Но мои слова не принесли желаемого результата. Вместо этого они наполнили воздух энергией, волосы на моих руках встали дыбом, а слюна стала слишком густой, чтобы ее проглотить. Страх заставил мое сердце бешено колотиться в груди, в ушах зазвенело. Альтаир, кажется, заметил это, потому что наклонился ко мне, заставляя меня поднять лицо, чтобы я могла продолжать смотреть ему в глаза. Слегка наклонив голову, он наконец заговорил, его голос вернулся к своему обычному глубокому и хриплому тону.

— О, Маленькая Пустота, разве мы не закончили?

Затем он оттолкнулся от дверного косяка и направился к лестнице. Когда я тяжело вздохнула, так громко, что казалось, эхо разнеслось по коридору, Альтаир поднял руку и щёлкнул. Моё полотенце сорвалось с плеч и рухнуло на пол, словно весило сто килограммов. Из моего рта вырвался пронзительный крик, и я бросилась прикрывать своё обнажённое тело. Альтаир, со своей стороны, даже не потрудился обернуться, продолжая идти вперёд, как ни в чём не бывало.

— Засранец! — закричала я, но он уже был в дверном проёме, ведущем к лестнице, от него остались лишь хриплые смешки.

Наклонившись, схватила полотенце и отступила в комнату, захлопнув дверь с яростным рычанием.

— Глупый, нелепый, надоедливый, презренный змей! — крикнула я в пустоту, роясь в сумке и хватая свежевыстиранную кожаную одежду и нижнее белье. Быстро надела их, все время стеная и жалуясь.

Натягивая носок, я наткнулась на что-то острое, мой болезненный стон был громче обычного. Из пятки, пронзенной одним из серебряных значков льва Тэлона, мгновенно потекла кровь. Наследие Зейд сквозь года.

Этот был не похож на его обычный, серебряные детали были тусклыми по сравнению с его любимым красно-серебряным комплектом, который он носил каждый день. На самом деле, я никогда раньше не видела этот. Может, выронила из его сумок, когда в гневе хватала свою одежду?

Когда я вытерла его о штаны и хотела бросить в одну из открытых сумок Тэлона, замерла, ужасные мысли роились в моей голове.

Возьми. Продай. Используй.

У Арти за это можно неплохо заработать, в этом не было никаких сомнений. На самом деле, было множество богатых эади, которые с радостью воспользовались бы возможностью носить гербы основной семьи. Неужели Тэлон будет по нему скучать? Никогда не видела, чтобы он даже просто доставал его, чтобы посмотреть.

Я размышляла о своем чтении, думая о том, как, имея необходимые материалы, могла бы кристаллизовать свой эликсир и превратить его магию воли. Может, это сработает. Но мне понадобится много денег, чтобы сделать три таких.

Нет, он не настолько скучал бы по этому, чтобы упустить такую возможность. Я спрятала булавку, поглядывая на вечно тикающие часы. У меня легко найдётся время зайти к Арти и в другие магазины, необходимые для покупок, до завтрака. К тому же, я не буду чувствовать вины, потратив эти деньги, потому что моя семья не рассчитывала на них так, как на мою высокую зарплату.

Пока тиканье продолжалось, я натянула второй носок и засунула ноги в свои поношенные чёрные ботинки, зашнуровав их до самой икры. С помощью двух заколок собрала волосы в подобие пучка. Затем накинула сумку на спину, по своей прихоти активировала на ней почти бесконечный талисман и толкнула дверь. И вот, прямо передо мной, ещё один шанс, который выпадает раз в жизни. Альтаира не было, он искал Тэлона где-то на острове, и его комната, без сомнения, была пуста. Я усердно работала над совершенствованием своей магии защиты, и была почти уверена, что смогу сломать её, если у меня будет время. Может быть, если пропущу завтрак.

Хватит ли полутора часов, чтобы всё это сделать? Если я подожду до вечера, то смогу достать ингредиенты только завтра утром, и кто знает, всё ли сложится как надо? Если этот момент — мой единственный шанс, то я должна им воспользоваться.

Итак, как злая, мерзкая ахата, которой была, я пересекла коридор и начала разрушать защитные заклинания Альтаира. Это была непростая магия. Она требовала интенсивной, почти внетелесной концентрации. Это означало, что ничто другое не могло проникнуть в твой разум. Хотя Тэлон считал, что целенаправленное намерение не обязательно, я знала, что в этом конкретном случае оно необходимо.

Подняв руки, прижала ладони к его двери и крепко зажмурила глаза.

Впусти меня. Впусти меня. Впусти меня. Впусти меня.

Глубоко в моей груди раздался гул, вибрация сотрясала мои рёбра, пока я продолжала.

Впусти меня. Разбейся. Сломайся. Упади.

Я покачала головой, понимая, что эти слова слишком расплывчаты. Вместо этого их могла подслушать дверь. Или стена. Или всё здание.

Открой. Впусти меня. Приветствуй меня. Открой. Открой. Открой.

Ещё одни часы тикали на дальней стене коридора возле лестничной клетки, от этого звука я стиснула зубы.

Прошло десять минут.

Открой.

Двадцать прошло, как мне показалось, через несколько секунд.

Открой.

На отметке в тридцать я начала так сильно потеть, что начала скользить.

Открой.

Тридцать пять. Я вот-вот упаду в обморок.

Открой.

Сорок. Да, определённо, долго не продержусь.

Открой.

Сорок два. Тэлон мог появиться в любой момент, разыскивая меня.

Пожалуйста.

Затем, через сорок четыре минуты, я почувствовала, как палата рухнула. Давление на кожу ослабло, ладони перестали гореть.

Мои пальцы метнулись к ручке, поворачивая её так быстро, что потная кожа потеряла хватку, и мой лоб ударился о дерево.

— Аз? — Отарн. Должно быть, ей досталась комната, которая граничила с комнатой Альтаира.

Протиснулась внутрь, тихо закрыв за собой дверь и бросившись в комнату. Я была здесь всего один раз, но помнила достаточно, чтобы не заблудиться в странной темноте, поглотившей пространство. Как можно быстрее нашла его огромную кровать и нырнула под нее, не ползая так низко, как в случае с кроватью Тэлона. Я оказалась под ней как раз вовремя, чтобы услышать стук в дверь.

— Аз, ты в порядке? — спросила она, и в ее голосе чувствовалась тяжесть. Я слышала слухи об их помолвке, даже видела кольцо на ее пальце, но, похоже, они действительно любили друг друга. Потому что это был голос человека, которому небезразличны навязанные узы. — Я вхожу!

Прия Отарн распахнула дверь, из её губ вырвался вздох. Должно быть, не ожидала, что её так легко впустят. Тогда она не была частью этого чарного блока. Не могла быть так близка к нему, если ей не разрешали заходить в его комнату, когда вздумается. Скользкая змея, вероятно, не хотела попасться на глаза капитану Зейд.

Наследница Отарн вошла в комнату, её обнюхивание и последовавшее за этим презрительное фырканье подсказали мне, что она также почувствовала запах виски и мускуса, витающий в воздухе. Но, в то время как я предполагала, что даже в пьяном состоянии Альтаир не оставит свои чары выключенными, Отарн предположила обратное.

— Пьяный идиот забыл поставить свои чары, — пробормотала она, поворачиваясь обратно в коридор и захлопывая за собой дверь.

Я подождала несколько мгновений под кроватью, не зная, не обманывают ли меня. Но Отарн не вернулась. Итак, с нервным напряжением, пронизывающим меня насквозь, я выползла наружу, мысленно призывая целую галактику своих маленьких звёзд осветить комнату.

Альтаир был безупречен, это я признаю. Каждый аспект его казарменной комнаты был словно олицетворение совершенства, как будто сама красота могла говорить. Черный цвет доминировал в пространстве, Альтаир использовал разные ткани, чтобы разнообразить его. Шелк, ткань, кожа — всё что угодно. Селесте бы это понравилось.

Мысль о моей сестре в таком месте, неподвижно стоящей, послужила мне стимулом в поисках. Я обыскала книжные полки и тумбочки, не найдя никаких полезных украшений. Хотя схватила одну книгу по истории основных семей, изумрудно-зеленый корешок которой манил меня со своих черных полок, и засунула ее в сумку. Надеюсь, он не заметит.

Ванная и гардеробная — обе огромные — тоже ничего не дали. Невозможно, чтобы он носил все свои аксессуары каждый день, он был слишком избалован, чтобы иметь так мало в глазах богатых. Но где же они были спрятаны? Как и в случае с Тэлоном, я начала давить на половицы, каждую из которых крепко держала на месте. К тому моменту, когда закончила половину работы с паркетом, пальцы болели, а спина протестовала, когда вылезала из-под скамейки, заметила то несоответствие, которое искала.

В самом верху изголовья кровати был какой-то декоративный элемент. Серебряные змеи извивались и карабкались по черному изголовью, сходясь в центре, где касались серебряной восьмиконечной звезды. Но именно звезда, размером, должно быть, с мою голову, казалась какой-то неправильной.

Она была кривой.

В комнате Тэлона меня бы это не беспокоило. Он редко убирался и отказывался распаковывать вещи, так что я могла представить, как он случайно выбивает какую-нибудь деталь из своего места. Но Альтаир? Нет.

Я осторожно забралась на его кровать, надеясь не помять простыни, пока буду идти к изголовью. С бешено бьющимся сердцем дотронулась до звезды, почувствовав, что она не болтается. Нет, она была странно туго затянута. Как будто сошла с направляющих. Осознав это, я толкнула звезду влево ладонью, почувствовав, как она защелкнулась на месте. Затем начала ее поворачивать. Через несколько секунд она уже была свободна и оказалась у меня в руках, на обратной стороне находилась защелка, которая разделяла звезду вертикально на две части. Я чуть не закричала от радости, увидев сверкающие украшения, висевшие на маленьких крючках внутри звезды.

И что еще лучше, в нее был засунут небольшой дневник. К сожалению, у меня просто не было ни времени, ни удачи, чтобы его заполучить. Вместо этого я выбрала одно из сверкающих черных колец в виде змеи, серебряные глаза которых были настолько яркими, что сияли под моими звездами. Когда я поставила звезду на место и расправила черные простыни, то быстро убрала свою магию из воздуха. Затем схватила кольцо и силой воли направилась в магазины дома, в районе Шам. А точнее, в переулок возле магазина Арти.

Тени терзали мою кожу, унося на много миль прочь. Я улыбнулась, когда мои глаза встретились со знакомыми кирпичными стенами зданий по обе стороны от меня. Дом.

Поправив кожаную куртку и изо всех сил надеясь, что никто из тех, кто меня увидит, не обратит на это внимания, я начала короткий путь к ломбарду. Как только рука коснулась стеклянной двери, увидела мужчину за прилавком, озорная улыбка так сильно расплылась по моим щекам, что я чуть не закрыла глаза. Арти поднял голову при звонке колокольчика над дверью, его глаза расширились при виде меня.

— Тершетта?

— Во плоти, — поддразнила я, широко раскинув руки. Здесь было так легко, никто не искал моего падения и неминуемой смерти. Арти нахмурился, скрестив тонкие руки и поджав губы.

— Почему?

— Знаешь, вежливо поздороваться. Может быть, даже спросить, как у меня дела. Рассказать, как ты рад меня видеть. Сказать, как я красива.

— Я предпочитаю не лгать, — пошутил он, всё ещё подозрительно глядя на меня.

— О, пожалуйста, — затем, зная, что он предпочитает сразу перейти к делу, я бросила сумку на его прилавок. В голове всплыли старые воспоминания. — У меня для тебя две вещи.

— Теперь воруешь у элиты? — спросил он, подняв бровь.

Не отвечая, положила сначала значок, потом кольцо. Взгляд Арти скользнул вниз, он еще не понял, что именно я взяла и у кого. Поэтому терпеливо ждала, сложив руки на столешнице, пока он брал каждую вещь. В тот момент, когда он понял, его глаза расширились, шок был очевиден.

— Нова, это…

— Да, — ответила я, не дожидаясь окончания фразы, чтобы понять, что именно он собирается спросить. — Сколько ты можешь мне за них дать?

— Честно? Не так уж и много, сколько они стоят. Но я могу дать тебе достаточно на любую твою странную затею, — улыбка расплылась по его лицу одновременно с моей, и я с нетерпением ждала, когда он начнет отсчитывать золото, ловко перебирая пальцами. — Итак…

О, отлично.

— Как дела в Элитной академии? Заводишь друзей? — он поднял на меня взгляд, губы слегка опустились.

Простонав, я прикрыла лицо рукой, чтобы скрыть жар, разливающийся по щекам.

— Арти, у меня уже есть отец, тебе не нужно притворяться, что тебе не всё равно.

— Эй, мне не всё равно. Ты уже много лет надоедаешь, как назойливая муха. Ты мне как минимум должна рассказать, что случилось.

— Уф, ладно. Они меня ненавидят, но что нового? Я с этим справляюсь.

— Тебе не место там, — пробормотал он, медленнее пересчитывая монеты. Он не смотрел мне в глаза, но я чувствовала его внимание. — Тебе место здесь, с нами.

— Ты знаешь, как и я, что нигде не чувствую себя своей. Я это приняла, — пожав плечами, схватила небольшой мешочек из мешковины, с удовольствием слушая, как монеты цокают в ритме, который, казалось, воспевал жизнь, которую моя семья могла бы продолжать вести. Губы Арти были поджаты, глаза печальны и блестели от непролитых слез. Звезды над головой. — К тому же, я практически управляю всем этим местом. Они не смогут помешать мне добиться успеха. Не волнуйся, хорошо?

Без слов он кивнул, принимая ложь, несмотря на явный признак того, что он ее не принимает. Выдавив из себя улыбку, на которой не было видно зубов, я неловко похлопала его по руке и повернулась, чтобы уйти.

— Увидимся скоро, Арти!

К тому времени, как закончила покупать припасы и вернулась на остров, все собрались во дворе, готовясь к утренней пробежке. Я заняла место, надеясь, что никто не заметит моего прибытия, но, как всегда, Тэлон, казалось, заметил меня почти сразу.

— Отойди, — приказал он, и стажер, стоявший у него на пути, рванулся влево. В небольшой толпе началось какое-то расступление, закончившееся справа от меня. Закатив глаза, я начала разминаться, зная, что мне будет тяжело после того, как ничего не ела этим утром, и не желая ничего потянуть. — Где ты была?

— И тебе доброго утра, — пробормотала я, наклоняясь, чтобы избежать его взгляда.

Тэлон последовал за мной, присев на корточки, чтобы посмотреть мне в глаза. Он заплел волосы в косу, завиток заканчивался между лопатками. Его борода отрастала, щетина была острой там, где покрывала челюсть и щеки, но более густой на подбородке и над верхней губой. Он выглядел изможденным, как будто черная фаза навсегда изменила и состарила его.

— Где. Ты. Была, — это не вопрос. Требование.

— Я тренировалась в алхимической лаборатории, — солгала, слова слетали с моего языка так быстро, что могли бы быть правдой. Но Тэлон покачал головой, неубежденный.

— Я проверил. Не лги мне, Нова. Аз сказал…

— Что бы он ни сказал, это ложь! — крикнула я, выпрямляясь, не желая, чтобы Альтаир, из всех людей, выставил меня в плохом свете.

— О, правда? Тогда почему ты так защищаешься? Почему ты лжешь?

— Потому что все, что он говорит, ничего не стоит!

— Значит, ты не пыталась к нему подкатить? Ты не открыла ему нашу дверь в полотенце, вся мокрая, и не сказала ему, что меня нет? Ты не спросила его, понравилось ли ему то, что он увидел?

— Ну, я… я спросила, но… это было не так. Я… — заикаясь, я пыталась сосредоточиться. Альтаир перевернул разговор с ног на голову. Конечно, перевернул. Мои щеки покраснели, в голове все перемешалось. Тэлон боролся с иллюзиями и моим явным отсутствием глубокого интереса. Это было справедливо. Я не могла его винить. И делала все это, даже если не пыталась соблазнить Альтаира. — Я была в ванной и услышала стук. Он сказал, что не уйдет. Я сказала ему, что тебя нет, и чтобы он, по сути, отвалил. Он смотрел на меня, и я хотела его расстроить, потому что он всегда такой ужасный и неправильно истолковал произошедшее, Тэлон, клянусь.

— А, значит, он как-то переиначил историю, которая закончилась тем, что твоё полотенце оказалось на полу?

— Что он сделал? — спросила, сжимая кулак. Но это был бессмысленный вопрос, потому что я не стала ждать ответа. Повернулась и протиснулась вперёд, зная, что все пятеро будут там.

Люди начали ворчать и жаловаться, но влажный, жаркий воздух и моя собственная усталость в сочетании с наглостью Альтаира привели меня в такую ярость, что мне было все равно. Я заметила его светлую голову и бросилась вперед.

— Альтаир! — закричала я, привлекая внимание всех вокруг. Все основные рода повернулись, на лице Альтаира появилась ухмылка.

— Вернулась, чтобы снова показать мне свою грудь, Тершетта?

Не удостоив его ответом, я подняла руку и замахнулась, мой кулак так сильно ударил его по щеке, что его голова резко дернулась влево.

Прежде чем успела наброситься на это никчемное основное отродье, чьи-то руки обхватили меня, крики ярости больше походили на бешеное рычание.

— Ладно, Кудряшка, ты нанесла удар. Давай вернем тебя на место.

— Отпусти меня, Дофрель! — закричала я, пытаясь вырваться из его крепкой хватки. Но он лишь усмехнулся и отнёс меня обратно к Тэлону. Альтаир стоял, его острые скулы были такими красными, что казалось, будто они в крови. Эта ухмылка почему-то не сходила с его лица, и я обмякла при виде её.

Каким-то образом Альтаир выиграл этот матч.

Тершетта должна была умереть. Этого нельзя было отрицать. Она должна была уйти, и я должен был это сделать. Но с каждым днем всё больше убеждался, что это должно произойти после окончания учебы. Если я убью её сейчас, из неё сделают мученицу. Они смогут сказать, что мой выбор покончить с ней был продиктован ненавистью и не доказывает её недостойность. Конечно, я мог бы попытаться сохранить это в тайне, но как это послужит звездам?

Это должно было быть публично, и должно было продвигать наши планы. Но как? Как мне справиться со всем этим, при этом не выглядя злодеем в глазах Даджахима?

Возможно, ответ кроется в том, чтобы не бояться быть злодеем. В конце концов, я бы перебил тысячи, если бы это означало, что звёзды будут счастливы. Но это всегда казалось… священным. Как будто выполнение воли звёзд делало это оправданным. Я ненавидел это странное ощущение в животе — скручивание, которое требовало, чтобы его почувствовали, которое заставляло меня сомневаться в этих убеждениях.

Если бы я только мог говорить со звёздами напрямую, как мой отец. Просто услышав их голоса, мог бы всё изменить. Вместо этого сидел за столом из красного дерева в своей казарме, уставившись на страницу учебника истории, где обсуждалась планета 419 и наша способность завоевать её менее чем за час по времени Даджахима.

Возмущенно фыркнув, я потянулся и схватил бутылку виски, поднёс стакан к губам и приподнял тяжелую бутылку. Янтарная жидкость зашипела и обожгла мне горло, разогревая грудь.

Мне не следовало пить. На этой неделе нам предстояло сталкиваться с иллюзиями каждый день, а не только один раз. Это был их способ подготовиться к финальной иллюзии, которую разведданные будут передавать в сознание каждого присутствующего шайтана. Это означало еще меньше уединения, чем обычно. Многим из нас, включая меня, нужно было сохранять концентрацию. Те из нас, у кого была кровь первых двадцати элит, всю жизнь тренировались для такой тактики, но это оказалось гораздо сложнее, чем ожидалось.

Виски согревал тело и затуманивал разум, я откинулся на спинку стула, думая об иллюзии, которая была раньше.

Сначала появился Отец, а затем — подробности о замке Альтаир. Это была ужасающая картина крови и расчленёнки, когда он, потеряв звёзды, устроил дебош, убивая слуг направо и налево, прежде чем наконец наброситься на меня.

— Это всё твоя вина! — закричал он, схватив меня за воротник и подняв на руки. Мать стояла рядом, тихо рыдая. Вероятно, её больше расстраивала потеря ковров, чем моя потенциальная смерть. — Если бы не ты, я бы смог сосредоточиться лучше. Ты — причина того, что всё рушится!

В этом не было ничего нового. Все основные семьи, как правило, были такими. Это было проклятие власти и династии. Но в тот день в его тоне было что-то особенное. Более глубокая, более сильная ненависть ко мне. Такая трещина, которую невозможно залечить. В тот день я понял, что угодить ему невозможно. Умиротворить — возможно.

Чего не ожидал, так это того, что этот момент проникнет в мои иллюзии. Что узнала обо мне разведка, увидев это? Что им сказал мой разум? Держусь ли я за это каким-то образом?

У меня не было ни синяков, ни шрамов, ничего, что могло бы физически связать меня с этим событием, но, видимо, что-то все еще оставалось внутри.

Иллюзия стала бесконечно хуже, когда время, казалось, пронеслось мимо, жизнь Прии и меня пронеслись по привычным течениям. Затем, когда наш сын подрос и смог понимать происходящее, я начал бить его. Продолжая цикл, как и предсказывала Прия. Но на этом всё не закончилось. В конце концов, мне была дарована сущность звезд, и меня назвали Генералом. Править было легко, но я был так же самодоволен и горд жизнью, как и мой отец, поэтому меня наказали точно так же. Лишили звёзд, высмеяли другие, и в конце концов умер неудачником.

— Какая трата иллюзии, — усмехнулся я, поднося стеклянную бутылку к губам и делая ещё один большой глоток. Скоро всё это закончится. Тактическая фаза пройдёт гораздо быстрее, чем две предыдущие. После этого я стану настоящей элитой и буду усердно работать, чтобы произвести впечатление на звёзды.

Моя собственная временная линия отличалась от той, что мне показали. В то время как моему отцу потребовалось почти пятьдесят лет, чтобы получить звёзды, я планировал получить их за двадцать. Не имело значения, сколько планет мне нужно будет уничтожить или сколько всего нужно будет убить. Я был готов стать тем монстром, который нужен, чтобы произвести впечатление на звёзды. Чтобы напомнить им, почему они ценят нас настолько, чтобы продолжать вознаграждать Даджахим.

Но сначала мне нужно было убить бесполезных ахат и заслужить благосклонность основных родов. Но как? Тэлон всегда был рядом, охраняя её, как собака. Это заставило мои смутные мысли вернуться к разговору, который у меня был с ним на днях. Скорее, к спору. Но это было ожидаемо. Особенно после того, как я так вышел из себя после разговора с моей — нет, с его — Маленькой Пустотой.

Тершетта застала меня врасплох. Хоть я и ожидал увидеть её там, никак не мог быть готов к тому, что она распахнет дверь, завернутая в полотенце. Впервые понял, что она не ужасна. Даже при первой встрече её образ был скорее игрушкой. Однако, когда густые, непослушные локоны ниспадали на спину, выглядя чёрными, как у Тэлона, а не шоколадного цвета, как обычно, я замер. Её глаза были полуприкрыты и обведены тёмно-фиолетовым, словно она мало спала. Кожа была глубокая и чистая, губы потрескавшиеся, верхняя чуть полнее и менее потрепанная. Она поправилась с тех пор, как я её впервые встретил, хотя это и было ожидаемо. Не был уверен, какой была её жизнь, но осмелюсь предположить, что она хорошо знакома с голодом. Она, конечно, не была так прекрасна, как настоящая женщина, но что-то в ней таилось, скрываясь под звериной стороной лёгкой натуры.

Именно её голос заставил меня вернуться к действию, когда наклонился вперёд, враждебность была настолько сильна, что лилась из её уст, словно кровь из раны. А когда она предложила мне насладиться видом, едва одетой, её тон был насмешливым — я потерял всякое желание делать что-либо, кроме как подыгрывать ей.

Спускаясь по извилистой лестнице, мысленно воссоздал образ Тершетты, стоящей там, с полотенцем, свисающим вокруг её ног. Нетрудно было заполнить пробелы, которые скрывал мой взгляд, полученные во время ритуала теней.

Да, она была далеко не так красива, как Прия, Дав или любая другая из многих ключевых женщин. Что-то другое. Что-то новое. Даже осознавая это, я всё равно понимал, что она должна умереть. Она могла быть самым прекрасным существом в мире, и я всё равно увидел бы в ней то чудовище, которым была.

Поэтому продолжал искать Тэлона, сначала в столовой, затем в классах школы. Я даже проверил тренировочный центр, но ничего. Желая избежать этого, но понимая, что это необходимо, начал искать его на острове. Он избегал меня последние несколько недель, каждая моя попытка поговорить с ним заканчивалась неудачей. Я был почти уверен, что он знает, о чём я хочу поговорить. Хуже того, был убеждён, что его враждебность ко мне только растёт.

Я пробирался сквозь густой и влажный лес, пытаясь мыслить как Тэлон. Раньше он никогда не любил одиночество, но, похоже, теперь любит. Он также работал гораздо усерднее, чем большинство стажёров. Куда бы он пошёл, чтобы перестать находиться среди людей и бросить себе вызов?

Именно тогда я понял, где он будет. На горе. Добравшись до подножия, я увидел его, быстро поднимающегося вверх. Он стал шире, чем раньше, но всё ещё таким же быстрым, а это означало, что мне пришлось идти к нему, используя теневую походку.

Когда я появился в нескольких десятках футов впереди него, Тэлон остановился.

— Я просто хочу поговорить, — сказал я. — Пожалуйста, Тэл, это важно.

— Ничего из того, что ты говоришь, никогда не бывает важным, Аз, — усмехнулся он, развернувшись и спускаясь с горы. Я бросился за ним не отставая, решив поговорить, как бы сильно он меня ни раздражал.

— О, пожалуйста, мы оба знаем, что это неправда! — крикнул я, догоняя его.

— Угадаю, ты хочешь, чтобы я оставил Нову в покое, чтобы ты мог её убить?

— Частично, да! — он ускорил шаг, не желая слушать дальше, но я был непреклонен. — Она тебя не любит, Тэлон. Так что, что бы ты ни замышлял с ней, не делай этого. Она ничего не сделает, кроме как убьёт тебя вместе с собой. Ты рискуешь всем впустую!

— Это говорит мой якобы лучший друг, который спит с моей матерью! — крикнул он, резко повернувшись передо мной и толкнув меня в грудь. Я споткнулся, сердце бешено колотилось. Он знал?

— Тэлон, это не то, что ты думаешь.

— Не говори мне эту чушь! Я видел вас двоих!

Нет. Нет, нет, нет, нет, нет!

Даже сейчас, в безопасности своей комнаты, я чувствовал панику.

— Я могу объяснить, пожалуйста, — но я не знал, как. Не так, чтобы это выглядело слабым и втянуло меня в неприятности. К тому же, Тэлон мне никогда не поверит.

— Твои объяснения мне неинтересны. Как всегда, всё крутится вокруг тебя. Как ты можешь добиться успеха. Как ты можешь получить звёзды. Тебе наплевать на всех, кроме себя. По крайней мере, Нова любит меня, даже если она этого не понимает или если это происходит не так, как я хочу. Она заботится! Ты просто жалкое подобие, цепляющееся за былую известность. Твоё хрупкое эго не может смириться с мыслью, что кто-то может быть лучше тебя, поэтому ты саботируешь всех остальных, как бы сильно это ни ранило. Я не позволю тебе продолжать так поступать со мной!

Признаюсь, я позволил гневу взять верх надо мной.

— Да? Если твоя драгоценная Нова так сильно о тебе заботится, то почему, когда я постучал в твою дверь, она открыла насквозь мокрая, в одном полотенце? — он замер, его грудь быстро поднималась и опускалась, глаза широко раскрылись.

— Ты лжешь.

— Вовсе нет, на самом деле. Она открыла дверь, сказала, что тебя там нет, спросила, понравилось ли мне то, что я увидел, а потом оказалась с полотенцем на полу. Давай, Тэл, спроси её. Посмотри, не вру ли я. Но, эй, я же злодей. Почему-то моя попытка спасти твою задницу от этой никчемной суки — это ужасно, — я поднял руки, отступая и понимая, какой вред причиняю. Тем не менее, я закончил несколькими убийственными последними словами. — Скажи Тершетте, что мне, на самом деле, понравилось то, что я увидел.

Внезапно осознав, что всё ещё в своей казарме, а не снова на той горе, я застонал и сделал ещё один полный глоток спиртного, желая утопиться в нём. Открыв свой дневник, начал медленную работу по выписыванию всего этого. Мои мысли, чувства, идеи. В основном, я строил планы, потому что время действовать приближалось.

Ахата умрёт, даже если это будет означать убийство и Тэлона. У меня больше не было возможности спасать того, кто не хотел, чтобы его спасали.

Может быть, это были все эти иллюзии о смерти моей семьи. Или, может быть, это были кошмары, которые появлялись после этих иллюзий. В любом случае, я скучала по ним. Сегодня вечером, с Тэлоном, который неизвестно где, я решила удивить их ужином.

Знала, что это неправильно. Что, вероятно, существует негласное правило не покидать остров. Хотя, должно быть, были стажеры с любящими семьями, я все же задавалась вопросом, не сделало ли меня детство, проведенное рядом с эади, более благодарной за свою собственную семью. Как будто тикающее время не позволяло мне тратить ни минуты впустую.

Конечно, я тратила время на них и раньше, специально пробираясь к ним, когда они спали. Но боялась, что встреча с ними заставит меня признать свою ошибку. Однако сейчас я была слишком отчаянна, чтобы об этом беспокоиться. Мне нужно было их увидеть.

Поэтому я оставила Тэлону записку, в которой говорила, что увижусь с ним утром, и теперь шла к морю. Мне это было не нужно, но надеялась, что свежий воздух и бескрайние водные просторы успокоят мое бешено бьющееся сердце и взволнованные нервы. Прошло почти два месяца с тех пор, как я видела свою семью. Буду ли выглядеть для них странно с моими закручивающимися черными отметинами и усталыми глазами, полными ужаса? Будут ли они по-прежнему любить меня так же, как и раньше? Их письма были обычными, пусть и короткими. Но это были написанные слова. А это будет нечто гораздо большее.

Потеряв рассудок, я каким-то образом незаметно добралась до песчаного пляжа, мои глаза моргнули от внезапного осознания того, что стою перед бескрайней водной гладью, сияющими лунами и сверкающими звездами — наблюдая, как всегда.

Когда наконец сосредоточилась, увидела фигуру, наполовину погруженную в соленое море, в плаще с капюшоном, скрывающем ее от посторонних глаз. Каждый порыв воды от накатывающей волны заставлял ее тело раскачиваться, иногда почти переворачиваясь. Плечи были сгорблены, голова опущена, и я могла поклясться, что она, казалось, была более чем готова позволить волнам унести ее в открытое море.

Может быть, это ещё один стажер, надеющийся положить конец страданиям? С тех пор, как погиб первый, мы потеряли еще троих.

Как часто делала, позволила сердцу вести меня, а не разуму.

Мои ботинки тяжело ступали по песку, я размышляла, поможет ли мое присутствие или навредит. Иногда задавалась вопросом, не приведет ли мое выживание к тому, что другие тоже погрузятся в пучину отчаяния. Почему я, одна из эади, продолжала идти? Как меня могли считать достойной и я могла выжить, когда они так отчаянно цеплялись за жизнь? Это было предположение, но по их презрительным взглядам и одиночеству сделать его было несложно. Знала, что они обо мне думают.

И все же шла вперед, не желая отговаривать себя от помощи. Этот момент был не обо мне. Он был о них и о тех демонах, с которыми они боролись. Если я могла помочь, то должна была это сделать.

— Ты в порядке? — спросила, заметив, как человек мгновенно поднял голову. Но он ничего не сказал и не повернулся, поэтому продолжила. — Тебе нужна помощь?

Подошла ближе, теперь всего в нескольких футах от него, пока порыв ветра, пахнущий солью и весной, не толкнул меня. Я замерла, песок взметнулся вверх, заставляя меня прикрыть глаза рукой, кожаная одежда не смогла защитить от внезапного холода. Когда ветер стих, я убрала руку и тут же увидела светлые волосы, тень которых казалась чистым светом под сиянием звёзд и луны.

Альтаир.

Что ж, это было досадно. Все эти мысли и стресс были напрасны.

Повернувшись, я медленно направилась к травянистой площадке, чтобы отряхнуться, не желая заносить в дом кучу песка и довести маму до сердечного приступа.

Эта змея была не моей проблемой. Пусть утопится. По крайней мере, тогда у меня будет на одного человека меньше, с которым нужно иметь дело. На одного убийцу меньше, с которым нужно бороться. Мне не стоило пытаться никого спасать. Все стажёры, кроме Тэлона и основных родов, в лучшем случае не хотели находиться слишком близко ко мне из-за страха быть заражёнными. Основные рода хотели находиться рядом со мной только потому, что надеялись меня убить. Так что, по сути, меня окружали ненавистные трусы. Какая разница, умрут они или нет?

Я знала, что это неправильно. Мне было не всё равно. Всегда было не всё равно. В этом и заключалась часть проблемы. Я не знала, как остановить пульсирующий орган в моей груди, который руководил каждым решением.

Всплеск воды заставил меня остановиться. Неужели он это сделал? Нырнул под воду и покончил с собой? Вопреки здравому смыслу — снова — я обернулась.

Но нет, он не ушёл под воду. Альтаир только повернулся и вынырнул вперёд, теперь уже по колено. Я не хотела с ним связываться. Не хотела с ним разговаривать. Но в его растерянном и многозначительном взгляде было что-то тревожное. Его глаза были слегка прищурены, веки казались тяжёлыми. Обе бледные брови были так плотно сжаты, что почти сливались в одно целое. Легкая хмурость оттягивала уголки его рта, обнажая глубокие ямочки на щеках.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросила я, не желая уходить, не зная ответа. Скрестив руки и опираясь на левую ногу, ждала, не будучи уверена, что он ответит.

— Что? — спросил он, голос его был невероятно тяжёлым и медленным для всего лишь одного слова. Он снова уставился на меня, явно растерянный. Неужели не узнал? На мне был плащ, но даже с капюшоном мои волосы занимали всё пространство, выглядывая наружу и делая меня заметной. Он что, пьян?

— Ты в порядке? Что ты делаешь? — глупо спросила я. Почему, даже не знала. Мне было всё равно. И всё же стояла там, наклонив голову, глядя на него.

Удивительно серьезно он поднял какую-то стеклянную бутылку и ответил:

— Топлю свои горести, Тершетта. Ты никогда так не делала?

Значит, он меня узнал.

Я предположила, что он имел в виду выпивку, а не настоящее утопление, но кто знает.

— К счастью, нет. Слишком дорого для меня, нет лишних денег, — при этих словах он выглядел шокированным, челюсть отвисла, брови поднялись. Может быть, вот что значит быть богатым. Не знать, что другие не могут позволить себе вещи, на которые ты не задумываясь тратишь деньги. С богатыми людьми такого никогда не случалось, но, возможно, это потому, что они знали, как им повезло. — Что ж, оставлю тебя тонуть в спиртном и море.

— Я не собираюсь убивать себя.

— О, конечно, это точно так не выглядело. Не могу говорить, извини, опаздываю.

Он сделал большой шаг ко мне, почти вынырнув из воды, движение его тела было каким-то угрожающим в своей скованности. Я застыла на месте, вся та беззаботная и саркастическая атмосфера, которая царила между нами мгновениями ранее, исчезла. На её месте появилось что-то тёмное и всепоглощающее. Чувство, которое пугало меня больше, чем была готова признать. Именно поэтому заставила своё дыхание замедлиться и сохранить спокойствие, не показывая ему, чем он мог бы воспользоваться.

— Я мог бы убить тебя, — пробормотал он, тон его был странным. Тусклым и почти неуверенным. — Я должен убить тебя. Так тебе лучше. Мёртвой.

— Да, да, ты много раз говорил, — простонала я, раздражение смешивалось со страхом внутри меня. — Честно говоря, мне немного надоело слышать это от тебя постоянно, пока еще жива и здорова. Чудесным образом, в единственный раз, когда была на грани смерти, ты решил меня спасти. Начинаю сомневаться, может быть, ты все-таки не хочешь моей смерти.

Это было неправдой. Я знала, что он хотел моей смерти — чувствовала, что хотел, чтобы это произошло по его собственной воле. Зрелище. Что-то, что еще больше укрепило бы ложное убеждение, что все мы — ошибки. Что нам не место в элите. Он не упустит шанс доказать свою состоятельность. Он был умным, коварным, хитрым и отчаянно жаждал искупления. Его отец явно терял свою репутацию, и ему многое нужно было доказать.

— Ты только разрушаешь это место. Ты разрушаешь всё. Для всех.

— Ты имеешь в виду всех эади? Или конкретно меня? И для кого я всё разрушаю? Для всех шайтанов? Для элиты? Для стажеров? — из его рта вырвался рык, скорее звериный, чем человеческий. Но я не остановилась, когда наконец-то до него дошла. — Или это я влияю именно на тебя? Неужели драгоценный принц шайтана вдруг оказался один и понял, что он всего лишь самопровозглашенный марионетка, которого только и ждут, чтобы свергнуть?

Когда он неподвижно смотрел на меня, могла видеть издалека скрежет его челюстей и сжатые по бокам кулаки, вода промочила его ниже пояса, и я поняла, что попала в точку. Он больше не стоил того, чтобы о нем говорить, особенно теперь, когда понял, что кто-то увидел его истинную сущность.

— Прощай, Змей. Помни, что нельзя выплывать, когда уйдешь под воду.

— Я уже говорил, что не собираюсь убивать себя.

— Может быть, стоит. Ты никогда не оправдаешь своих ожиданий. В любом случае, мне нужно кое-куда идти, — я повернулась и ушла, наконец-то гордясь собой.

Услышала, как он плещется в воде, и сначала не поняла, что именно он делает. Так продолжалось до тех пор, пока до моих ушей не донесся стук его шагов по песку — сухому песку. Я резко обернулась и увидела, как он бросился на меня, схватил, вцепившись руками в шею и челюсть, крепко держа, пока шли, словно тень.

Мы оказались в темном переулке, открытое пространство за ним было освещено мерцающими огнями и окружено высокими стеклянными зданиями. Люди повсюду смеялись, кричали, пили и танцевали. Звездный квартал.

— Что с тобой? — прохрипела я, страх закружился в груди, заставляя меня заикаться, а глаза отчаянно искали выход. Стоит ли мне пройтись тенями? Смогу ли я это сделать, имея так мало места для фокусировки?

— Вот она, — проворковал он, улыбка расплылась по его лицу. Теперь видела, что его щеки покраснели, а под глазами впало, от дыхания исходил запах виски. — Моя испуганная Маленькая Пустота. Ты мне больше всего нравишься такой.

— Я тебе совсем не нравлюсь, — большой палец Альтаира погладил мою челюсть, кожа покалывала под его прикосновением, а улыбка стала достаточно широкой, чтобы показать ямочки на щеках.

— Нет, думаю, нравишься. И понравишься еще больше, когда будешь мертва у моих ног.

Ярость окрасила мое зрение в красный цвет, и внезапно я перестала бояться. Я была в ярости. Резко дернулась лицом вперед, мой лоб с громким треском ударился о его нос. Он выругался, кровь стекала по его лицу, капая с острого подбородка. Я воспользовалась случаем, чтобы подтянуть колено между его ног, впиваясь руками ему в плечи. Альтаир рухнул, алкоголь лишил его привычной выносливости и позволил ему рухнуть на землю.

Я посмотрела на него сверху вниз: черная форма, украшенная серебряными змеями, его волосы были безупречны, несмотря на то, что он наполовину погрузился в море. Кровь стекала по щеке, скапливаясь на гравии и покрывая его длинные пальцы, которые, как всегда, были увешаны серебряными и черными кольцами. Некоторые из них были в виде змей, другие — черепов, звёзд, и пара — просто кольца. Еще один признак его богатства — безупречная внешность, но я знала правду. Знала, кто такой Азазель Альтаир на самом деле.

— Ты жалок, — прошипела я, наклоняясь. Поднялась на носки, согнула колени и уперлась в них локтями. Взглянув на него сверху вниз, поняла, насколько уверена, что он не бросится на меня. Настолько уверена в том, что он не сможет меня достать, что продолжила дразнить и мучить его. — Как всегда, ты доказываешь, что я не единственная ошибка в Элитной Академии. Удачи тебе на обратном пути. Может, мне повезет, и ты умрешь, когда попытаешься пройтись тенями. Честно говоря, не могу поверить, что ты вообще смог нас сюда привести.

Альтаир начал хихикать, его смех был маниакальным и глубоким, почти гортанным. Он перевернулся, прижав спину к твердому асфальту. С идеально белыми зубами, сверкающими красным от крови, он улыбнулся.

— Не я вообще-то пытался нас сюда перенести.

Фыркнув, чувствуя раздражение, которое начало вытеснять гнев, я пробормотала:

— Конечно, тебе тоже наплевать на свою жизнь. Почему я удивляюсь?

Я встала, не потрудившись взглянуть на него второй раз, и повернулась, готовая отправиться домой. Ночь была еще ранняя, и у меня было предчувствие, что они будут ужинать поздно, раз маме приходится работать по моему графику.

— Пока, Змей, увидимся завтра. Если выживешь.

Я прошла не больше десяти шагов, как раздался раздражающий голос Альтаира.

— Знаешь, если оставишь меня здесь, и я благополучно вернусь домой, то всем расскажу, что ты ушла.

Остановившись, я мгновенно позволила панике овладеть мной. Грудь тяжело вздымалась, за глазами начинала появляться свирепая боль. Сделав несколько глубоких вдохов, попыталась осмыслить происходящее. У него не было доказательств моего ухода. Это он привел меня сюда. Я не могла раскрыть свои карты.

— Кто сказал, что я ушла?

— Мне нужно кое-куда идти. Я опаздываю, — его голос был выше, словно он насмехался надо мной. Я же это сказала. Зачем продолжала вести себя как полная идиотка? — Похоже, ты довольно часто уходишь.

— В правилах не сказано, что мы должны оставаться на острове, — возразила я, понимая, что это бесполезно. Альтаир меня перехитрил.

Он покачал головой, всё ещё лежа на земле.

— Ты же знаешь, что тебе нельзя уходить, иначе ты бы не кралась. Тут и говорить нечего, потому что это глупо. Зачем уходить ночью и терять сон, который нам всем так необходим? Неудивительно, что ты всегда выглядишь такой усталой и ужасной. Тебя даже трудно разглядеть.

— Тогда перестань, блять, смотреть! — крикнула, тут же пожалев об этом, не хотела, чтобы нас кто-нибудь заметил. Не хотела привлекать внимание к главному парню и к тому, что над ним. Люди всё переиначат. Обвинят меня. И я не могла скрыть это за своим запутанным разумом. И так было достаточно сложно, когда была полностью сосредоточена. Я не могла сосчитать, сколько раз у меня это не получалось. Но мне нужно было что-то сделать с этой презренной змеёй у моих ног. Быстро.

Рассмотрев свои варианты, которых у меня было немного, попыталась решить, какой из них поможет мне не попасться. Если он все-таки донесет на меня, будут ли у меня проблемы?

Да. Они напали на меня на глазах у всех, не задумываясь. Что бы они сделали, если бы я действительно этого заслужила? Не могла рисковать, но был ли хоть какой-то способ заставить Альтаира замолчать?

Может быть, если бы он так же стыдился, как и я. Но что могло заставить Альтаира хранить этот секрет? Не то чтобы я надрала ему задницу, сломила его только потому, что он напился до беспамятства. Так что этого было бы недостаточно. Я запрокинула голову, глядя на звезды.

Пожалуйста, хоть раз помогите мне.

Вдруг меня осенило, когда я посмотрела на наших правителей в небе — потенциальная угроза. Угроза, которая может и не сработать, но у меня было мало вариантов, и каждый из них был гораздо хуже.

Возвращаясь к нему, я снова наклонилась и схватила его плащ, мысленно направляя нас к магазинам в квартале Шама — домой.

Мы оказались перед светящимся магазином, который я посещала много темных ночей. Как и предполагалось, он был открыт. Сегодняшняя потеря сна стала моей выгодой.

Собрав все силы, начала поднимать Альтаира на ноги, его стоны боли ещё больше раздражали меня.

— Стоп, всё в порядке. Бывало и хуже, — не то чтобы я знала наверняка, но представляла, что любая тренировка, сделавшая его таким опасным, причинила бы ему вдвое больше боли.

Ещё один небрежный смешок вырвался с его губ, звуча серьёзно, поднимаясь к горлу.

— Бывало и хуже. Что мы здесь делаем?

— Тебе нужна новая одежда, если ты хочешь, чтобы я тебе помогла. Ты не можешь быть в этом там, куда мы собираемся отправиться, и я не смогу тебя замаскировать.

— Моя одежда лучше всего, в чём я когда-либо видел тебя, — сказал он, прижавшись губами к моему виску и крепко обняв меня за плечи.

— Ты видел меня только в предоставленной элитной форме, — я застонала под его весом, рискуя одной рукой оттолкнуть его лицо.

— Именно, — фыркнул он, его дыхание снова обжигало мою кожу. — Твоя неспособность подобрать стиль к чему бы то ни было — это просто ужасно.

— Я сейчас ношу то же самое что и ты.

Зачем с ним спорю, не знаю. Он не стоил и минуты моего терпения.

— Тогда в чем проблема, что я тоже их ношу?

— Потому что твоя украшена змеями, драгоценностями и бог знает чем еще, — прошипела я, мое терпение иссякло. — Даже если они не поймут, что означают змеи, они поймут, что ты не какой-то бедняга, которому я пытаюсь помочь.

— Звёзды, не дай бог этим зловещим людям думать, что ты общаешься с приличными людьми.

— Ты — самое далекое от приличного, что я когда-либо встречала.

— Это было грубо, — промычал он, слова звучали не столько осуждающе, сколько… я даже не знала, как именно. Как-то тепло. Они скользнули по моей коже, вызывая скорее покалывание, чем зуд.

— Заткнись и иди, — приказала я, качая головой. Сосредоточься. — Если ты скажешь здесь что-нибудь глупое, опозоришь меня или сделаешь какие-нибудь злобные замечания в мой адрес, я воткну тебе нож в горло, чтобы ты точно не вернулся в академию.

— Даже пьяный я дерусь лучше тебя. Ты бы меня никогда не смогла заколоть, — на мгновение его голос стал уверенным и спокойным, его вес внезапно стал терпимым, когда он выпрямился.

— Раз уж повалила тебя на задницу, я не согласна, — мы были так близко, я почувствовала одновременно облегчение и ужас. Моя нижняя губа скользнула между зубами, и начала медленно сдирать потрескавшуюся кожу.

— Поверь мне на слово, Тершетта, — прошептал Альтаир, проводя пальцем по моей губе. Я вздрогнула, зубы раздвинулись. — Я бы не оставил тебя в живых, даже если бы ты попыталась меня убить.

— Будь хорошим мальчиком, чтобы нам не пришлось это проверять, — передразнила я, голос был странно хриплым. Его отвратительная личность меня пугала.

— Не флиртуй со мной, и я буду, — Альтаир подмигнул, убрав руку с моего плеча, его шаги были неуверенными.

— Ты отвратителен. А теперь сосредоточься, — приказала я, не в настроении слушать его легкомысленные шутки, когда он был пьян. Что бы ни случилось, я не могла забыть, кто он на самом деле. Недовольно застонав, он сократил расстояние между нами и ломбардом. Наши руки уперлись в стеклянные двери, над головой зазвенел колокольчик, и я отчаянно желала, чтобы мне не пришлось этого делать.

Резко остановила Альтаира, натянув его капюшон на волосы, которые так бросался ему в глаза, и плотнее закутав в плащ. Хотя он всё ещё был мокрым, и звук падающих на плитку капель, был слышен из другого конца комнаты, я старалась изо всех сил.

— Арти! Это я! — крикнула, бросившись вглубь магазина. Перегнувшись через прилавок, попыталась говорить непринужденно, хотя получилось скорее истерично. — Привет?

Арти выглянул из-за открытой двери в задней части своего магазина, нахмурив брови от недоумения. Вероятно, он не был готов увидеть меня дважды, пока должна была быть в академии. Честно говоря, тоже удивилась, что оказалась здесь.

— Что ты так скоро вернулась?

— На самом деле, мне просто нужна одежда.

— Тебе нужна одежда, — бесстрастно ответил он, глядя на меня прищуренными глазами. — Зачем она тебе?

— О, она не для меня. Она нужна мне для… друга, — было больно называть Альтаира так, и по его громкому фырканию, это слово задело и его. Хотя я не указала на Альтаира, Арти всё равно оглянулся, услышав его.

— Я никогда не видел тебя с другом за все годы нашего знакомства.

Грубо. Правда, но грубо.

— Это друг из академии, — я поняла, что это его ошеломило, напугало. Арти не доверял шайтанам, кроме меня.

— Ну, зачем ему твоя помощь? Разве он не может использовать магию?

— Он немного пьян. Если я только куплю ему одежду, клянусь звёздами, мы от тебя отстанем.

Арти смотрел на меня дольше, чем мне хотелось, заставляя ёрзать.

— Что ты от меня скрываешь?

— Ничего не скрываю, — слишком быстро ответила я.

— Правда? Потому что ты сейчас ведёшь себя параноидально. Как будто ты не говоришь мне что-то важное.

— Это так, — раздался надменный голос у меня за спиной, после чего послышался шорох ткани. Глаза Арти выглядели так, будто вот-вот вылезут из орбит, а рот распахнулся в форме большой буквы «О». Я обернулась и увидела Альтаира со светлыми волосами и широкой улыбкой, когда он смотрел на нас. Резко повернулась обратно, тяжело вздохнув, зная, что увижу на лице владельца ломбарда. Ярость.

— Тершетта, — прошипел он.

— Слушай, это не то, что ты думаешь.

— Ты привела в мой магазин чертов основной род! — голос Арти был резким и громким, казалось, в нем нарастала паника.

— Вот это магазин, — пробормотал Альтаир позади нас.

— Заткнись!

— Альтаир. Я так и подумал по волосам. Что, черт возьми, ты делаешь, Нова?

— Арти, я могу объяснить.

— Знаешь, копировать символы основных родов должно быть преступлением, — снова вмешался Альтаир. — То есть, то что ты делаешь с этой дешевой подделкой?

Я оглянулась через плечо и увидела, как Альтаир указывает на кольцо, которое я у него украла, лежащее на бархатной витрине.

— Вообще-то, думаю, это твоё. Тершетта принесла его сюда на днях, — я ахнула, повернувшись к Арти и сверля его взглядом. — Если ты привела основной род в мой магазин, то я могу сказать ему, что ты воруешь. Теперь мы оба в полной заднице, — моя голова упала вперёд, в ладони, он был прав. — Я не помогаю шайтанам, Нова. Ты — моё единственное исключение.

— Она вряд ли шайтан, — заметил Альтаир, и звук лязга стекла от того, к чему он прикасался, вывел меня из себя.

— Я же сказала, заткнись, ты тупой, избалованный придурок! — крикнула я, заставив даже Альтаира остановиться. Его серые глаза расширились, полные розовые губы слегка приоткрылись. Он выглядел как ребенок, пойманный с поличным. Ухмыльнувшись ему, я повернулась лицом к человеку, который не раз помогал мне спасать семью. — Послушай, у меня нет выбора. Он мне не нравится, и я не хочу, чтобы он здесь был. Но если он донесет на меня, они меня убьют. Раньше говорила, что это просто, но это не так. Они ненавидят меня и хотят моей смерти. На самом деле, они настолько полны решимости не допустить, чтобы я пережила академию, что даже пытались выбросить меня из окна. Не могу дать им никаких формальных причин избавиться от меня, когда у них и так достаточно личных. Если я просто смогу заманить его к себе домой, дать ему какое-нибудь лекарство, а потом выгнать, может быть, смогу пристыдить и заставить замолчать. Это моя единственная надежда. В противном случае, у меня нет никакой надежды.

Арти отпрянул назад, вся эта информация повергла его в состояние полной неподвижности. Я позволила ему обдумать это, дав словам возможность глубоко проникнуть в его грудь — в сердце, которое, как я надеялась, достаточно заботилось обо мне, чтобы помочь. В какой-то момент он быстро заморгал, покачав головой.

— Это глупый план.

— Это единственный, который у меня есть. Сейчас у меня нет других вариантов. Пожалуйста, мне просто нужна одежда, чтобы Селеста его не узнала. Если она вообще не спит. Они все могут спать. Если да, то я смогу спуститься в свою лабораторию, приготовить тоник, вылить его ему в горло и уйти.

— Ты подвергаешь опасности всю свою семью.

— Всю свою чертову жизнь я только и делала, что заботилась о своей семье, но больше не смогу этого делать, если умру! Я бы даже не была элитой, если бы не надо было стать ради них. Не хочу рисковать жизнью каждый день, сидеть и слушать, как они говорят отвратительные вещи обо мне и моей семье. Но это единственный путь, по которому я могу идти. Так что либо помоги мне, либо нет, но у меня мало времени, так что сделай выбор.

— Слишком драматично? — прошептал Альтаир, когда за нашей спиной начали перекладывать вещи, отчего я недовольно зарычала. Может, я и есть тот зверь.

Опустив плечи, Арти вздохнул, на его поникшем лице читалось явное поражение.

— Хорошо, не позволяй ему больше ничего трогать. Я сейчас вернусь.

Когда он исчез в открытой двери в задней части своего магазина, я глубоко вздохнула, чувствуя одновременно облегчение и вину. Он был прав. Если бы Альтаир захотел, он мог бы уничтожить магазин Арти по какому-нибудь сфабрикованному обвинению. Чего бы ни хотели основные рода, они бы это получили. Или, если бы Альтаир оставил его в покое, другие эади могли бы увидеть, что Арти помогает шайтану, и отказаться от дел с ним. Жизнь и средства к существованию Арти были под угрозой, и всё из-за меня. Потому что он рискнул, дав шанс эади много лет назад.

Казалось, я приносила смерть повсюду, куда бы ни шла, но сейчас не могла об этом жалеть. Не сейчас, когда была в таком отчаянии. Повернулась, затопала к Альтаиру и выхватила у него из рук серебряный снежный шар.

— Ты же понимаешь, что вещи, к которым ты прикасаешься, — это вещи эади, верно? Ты не боишься заразиться, просто прикоснувшись ко всему этому?

— Пожалуйста, меня воспитали слуги эади. Если бы я действительно верил, что простое прикосновение к чему-то немагическому может меня осквернить, то уже был бы осквернён до неузнаваемости, — шок заставил меня моргнуть, чтобы развеять недоумение. Его воспитали слуги эади? — Я совершенно уверен, что кто-то из слуг держал меня в десять раз дольше, чем кто-либо из моих родителей. Так что успокойся со всей этой высокомерной чепухой. К тому же, мне это на самом деле нравится.

Альтаир выхватил стеклянный шар обратно, мой взгляд переместился с его ухмылки на маленький глобус. На нем было изображение большого горного хребта к востоку от наших магазинов, снежинки падали на темно-серые скалы, возвышавшиеся над небольшой полосой деревьев с двумя крошечными фигурками у подножия.

— Нет, не нравится, — возразила я, снова потянувшись за ним. Альтаир поднял его, убедившись, что не смогу до него дотянуться.

— Нет, нравится, и ты украла мое чертово кольцо, — сжав губы и нахмурив брови, он пристально посмотрел на меня, рука все еще была высоко поднята. — Я думал, что потерял его.

— Это ты идиот, который оставил его на виду, — я защитно скрестила руки и подняла подбородок.

— Я хочу его вернуть.

— Тогда купи его.

— Я не собираюсь платить за своё чёртово кольцо, — он поднял пальцы, и кольцо тут же оказалось у него в руке.

— Тогда не забирай его обратно, — я осмелилась выхватить кольцо, мои кончики пальцев коснулись его кожи, и я сжала челюсти.

Альтаир не дал мне победить, пьяная хватка все еще была крепкой, когда его рука вцепилась в мое запястье.

— Знаешь, никто больше со мной так не разговаривает.

— Нужно, чтобы с тобой так разговаривали чаще.

Наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, мы оба бросали вызов друг другу, предлагая отступить. Я наблюдала, как его глаза скользили вверх и вниз, из стороны в сторону. Всегда мыслил как стратег.

— Я должен убить тебя за неуважение, — наконец пробормотал он тихим голосом.

— Не убьешь.

Не сейчас, когда время работало против него.

— Мог бы, — слова были едва слышны, как будто он говорил сам с собой, а не со мной. Убеждая себя.

— Думаю, мы оба знаем, что ты пока не должен меня убивать, потому что если бы ты действительно хотел моей смерти, я уже была бы мертва, — вырвав руку из его хватки, бросила ему кольцо, совершенно не желая держать то, за что он готов был расправиться. Его пальцы подхватили кольцо в воздухе, действие было настолько небрежным, что я могла лишь поджать губы и скрыть удивление.

— Тогда почему так боишься, что я расскажу?

— Потому что думаю, что этот повод — именно то, чего ты ждешь.

Он пожал плечами, вращая рукой снежный шар так, что казалось, будто он парит в воздухе.

— Ну, как вижу, твоя смерть пойдет на пользу всем.

— Да-да-да, — я толкнула его в грудь, отчаянно вдыхая освободившийся воздух. — В общем, Арти вернется и даст тебе одежду. Ты её наденешь и не будешь жаловаться, потом мы пойдем ко мне домой, и я залпом вылью тебе в горло какой-нибудь ужасно невкусный тоник. Он тебя протрезвеет. А когда протрезвеешь, мы вернемся в академию. Это будет после ночи, которую ты проведешь со мной в районе Шам, в окружении эади. Так что, если ты на меня донесешь, я на тебя донесу.

— Какая разница? — слова были безразличны, но я видела, как его взгляд метнулся вниз, как сморщил свой острый нос, словно пытаясь что-то обдумать сквозь алкогольный туман. — Никто бы ничего не сказал по этому поводу, если бы вообще тебе поверили.

— Правда? Значит, ты думаешь, что ношение одежды эади, игры с их украшениями, пребывание в районе эади и общение с ними не выставят тебя в плохом свете? Даже если они мне не поверят, это вселит в них сомнения, и у меня есть предчувствие, что ты и твоя мерзкая семья змей сейчас ходите по тонкому льду. В конце концов, вы — разочарование основных родов. Единственные, кто когда-либо владел звездами, но и единственные, кто когда-либо их терял. Единственные, кто доказал нам, что звезды могут быть ужасно разочарованы. Ты действительно думаешь, что время, проведенное со мной, тебе поможет? — я увидела это на его лице в тот момент, когда он понял, что я сказала, и насколько была права, рисковала, надеясь, что это сработает, потому что, честно говоря, Альтаир мог себе это позволить. Ничто не мешало ему рассказать капитану Зейд, кроме его собственной гордости, но я видела, как эта гордость действует, и рассчитывала, что это сработает сейчас.

— Ты — стерва.

— Да, ты и похуже меня называл.

— Я нашел кое-какую одежду, — сказал Арти, уже вернувшись. Я схватила Альтаира за воротник и потащила к прилавку.

Указывая на одежду, потребовала:

— Заплати ему и надень эту одежду.

— Почему я должен за нее платить? — заныл Альтаир, не пытаясь вырваться из моей хватки, и откинул голову назад. Мышцы на его шее напряглись, кадык задергался под тенями.

— Потому что ты сам поставил нас в эту ситуацию, и теперь поможешь нам из нее выбраться. Заплати ему, — отпустив Альтаира за воротник, я повернулась к Арти. — Подними цены.

— По крайней мере, эта неразбериха принесет мне больше денег, — пробормотал Арти, тихо посмеиваясь.

Альтаир лишь застонал, протянул руку и бросил шар теней, тьма превратилась в серебряный бархатный мешочек. Я с удивлением наблюдала, как он поставил снежный шар на стеклянную витрину и потянулся к бесформенному мешочку. Развязав черные шелковые завязки, он засунул руку внутрь, и звук звенящего золота эхом отразился от стен.

— Хорошо. Я хочу это и свое кольцо тоже.

Дом Тершетты оказался намного хуже, чем я мог себе представить. Он был меньше моей комнаты в замке Альтаир, не говоря уже о том, что он рушился и трескался, словно вот-вот взорвется.

Спотыкаясь из-за рассеянности, изо всех сил старался выпрямиться, не желая выглядеть глупцом, даже если это увидит только ахата. Я выпил вдвое больше обычного, и туман в голове заставлял меня чувствовать себя растерянным. Как будто мой разум думал одно, а рот говорил другое.

Чтобы справиться с замешательством и полной беспомощностью, сделал еще один глоток виски из кармана; угольно-черную флягу было трудно заметить в окружающей нас темноте. На самом деле, я был совершенно озадачен этой тревожной чернотой. Где свет? Звуки? Люди? Осмелился попытаться использовать технику, потребовав, чтобы серебряная магия показала мне часы в моей казарменной комнате. Изображение появилось быстро, хотя оно дрожало и мерцало из-за моей рассеянности. Было всего полдевятого, а вокруг никого не было. Стряхнув с руки магию, я сделал ещё один глоток.

— Горит свеча, значит, они проснулись, — простонала Тершетта, вытирая с лица что-то, чего я не мог разглядеть. Подождите, нет, это было не так. Она была странной. Судя по всему, постоянно находилась в состоянии стресса. Она часто вздрагивала и ёрзала, постоянно двигалась и думала. Как Тэлон мог выносить её присутствие, было для меня загадкой, но было очевидно, что у неё множество нервных привычек.

— Все в этой странной деревушке недавно умерли? — спросил, мои слова теперь звучали невнятно. Я был достаточно умен, чтобы не пить при ней, но она наверняка заметила, что всё больше пьянею. Или, может быть, я хорошо притворялся.

— Звёзды, ты пил с тех пор, как я тебя нашла? — спросила она пронзительным голосом. Затем она шагнула ко мне, дергая за мою ужасную простую одежду из жалкого подобия магазина. Она просунула руки под рубашку, ее теплые пальцы словно обжигали мою ледяную кожу.

— Личное пространство! — крикнул, отталкивая её. Настойчивость только усиливалась по мере того, как я пытался отбиться, её руки быстро обыскивали мое тело, пока она не нашла флягу в кармане моего теперь уже сухого плаща. Черт бы ее побрал.

— Ты совершенный идиот, ты знаешь это? — недоверчиво спросила она, протягивая флягу. Попытался выхватить её у неё из рук, но мир внезапно закружился, и я споткнулся. Она поймала меня, скорее, чтобы избежать собственного позора, чем спасти. Тем не менее, чувство долга перед ней, или даже благодарности, было не очень приятным.

— Насколько помню, я довольно умный, спасибо большое, — пробормотал я ей в волосы. От неё пахло травами и прохладным ветерком. Лесом осенью под покровом темноты. Не задумываясь, вдохнул глубже, впуская этот аромат в своё тело, пока мои пальцы запутывались в её волосах.

Ладони коснулись моей груди, и я пошатнулся назад, её горящие медовые глаза унижали меня. Боже, я был пьян.

— Конечно, Альтаир. Теперь сосредоточься, хорошо? Ты не скажешь ничего грубого или предвзятого перед моей семьёй. Ты не попытаешься причинить им боль. И ты ни при каких обстоятельствах не расскажешь им, кто ты. Называй себя Азом, но не говори им свою фамилию. Они не должны знать, кто ты. Понял?

Нет, не понял. Но все же медленно кивнул. Да, мир определенно кружился. Тершетта застонала гортанным звуком, а затем снова шагнула ко мне. Ее рука обхватила мою талию, поддерживая.

— Отлично. Мы пойдем внутрь, нас, вероятно, заставят поесть с ними, потом я отведу тебя в свою лабораторию, дам тебе тонизирующее средство и отведу обоих домой. Хорошо?

На этот раз я понял. И не собирался соглашаться.

— Абсолютно нет, — возразил, пытаясь устоять на ногах. Она позволила мне, на этот раз отступив, когда я покачнулся. — Не буду обедать с кучкой эади, как какое-то животное.

С этими словами я тут же споткнулся, упал на колени и меня вырвало. Кислотная жидкость обожгла мне горло, вылившись изо рта и носа.

— Удачи тебе с поиском пути домой, — злорадно сказала Тершетта, резко развернувшись и направившись вверх по лестнице к своему хижинному жилищу. Когда закончил, голова болела как барабан, а внутри всё болело, я вытер пот со лба и встал.

— Хорошо, буду вести себя хорошо, — поклялся я. Она улыбнулась, блестящие зубы сверкали в свете свечи, освещающей её дом. Её рука поднялась, прежде чем успел моргнуть, жгучее ощущение магии, обжигающее мою кожу, вызвало ещё большую тошноту. Закончив исцелять меня с расстояния нескольких футов — ужасная попытка, если судить по боли в разбитом носу — Тершетта кивнула и повернулась.

— Отлично, теперь пойдём.

Прежде чем я успел подняться по ступенькам, она постучала, подпрыгивая на цыпочках, как ребёнок на свой день рождения. Эади были такими странными. Прошло всего несколько мгновений, как изнутри послышались шаги, щелчок замка, а затем дверь распахнулась.

Там стояла женщина, поразительно похожая на Тершетту: коричневые брюки были в пятнах, а бледно-розовая рубашка поношена. Волосы длиннее плеч, такие же локоны, как у Тершетты, но на лице были явные признаки старения: мелкие морщинки и слегка обвисшая кожа, заставляющие меня осознавать, насколько они смертны.

— Звёздочка?

— Боже мой! — закричала Тершетта, прыгнув в объятия женщины. Может быть, её мать? Я не помнил, сколько лет обычно было эади, когда у них появлялись дети.

— Что ты делаешь дома? — спросила женщина, схватив Тершетту за щёки и глядя на неё так, словно проверяла на наличие отклонений. Хотя я был почти уверен, что ахата выглядит так же, женщина, казалось, не согласилась. — Ты так сильно изменилась.

— Знаю, но я хотела вернуться домой и увидеть вас всех. У нас был… короткий день. Мы празднуем наши успехи, и я подумала, что приду домой на ужин.

Что мы праздновали? Я не помнил ничего особенного.

Нет, она лгала. Подняв взгляд от взъерошенных рук Тершетты, женщина скептически посмотрела на нее. Ах, она сразу узнала лжеца. Но потом ее взгляд встретился со мной, и я обнаружил, что глубокий серый цвет глаз меня гораздо меньше заинтересовал. Он был каким-то странным. Тревожным.

Не блюй, Аз. Соблюдай приличия.

Я определенно собирался блевать.

— Значит, ты привела с собой какого-то случайного мужчину к своей семье? — женщина отошла от Тершетты, и этот трогательный момент исчез, а напряжение в воздухе усилилось. Казалось даже, что они ненавидели друг друга. Прекрасно.

— Это не так. Мой… — она, кажется, задохнулась на следующем слове, расправив плечи, — друг слишком уж веселился, и я не хотела, чтобы ему причинили вред, поэтому решила взять его с собой, чтобы он немного успокоился. Он уедет, как только протрезвеет.

Сегодня вечером она дважды назвала меня другом. Наверное, уже была близка к инсульту. Эта мысль вызвала у меня улыбку, и внезапно я был более чем готов сыграть свою роль. Шагнув вперед, слегка поскользнувшись, протянул руку.

— Здравствуйте, меня зовут Аз. Приятно познакомиться.

Женщина лишь уставилась на мою руку, ее губы презрительно скривились, и она скрестила руки. Я что, пробормотал что-то невнятно? Может, дело в моей ужасной одежде? Может, не до конца вытер кровь с лица?

— Можно нам войти? — спросила Тершетта, ее голос стал почти пронзительным. Насколько еще более очевидной лгуньей она могла быть?

— Селеста, кто там у двери? — раздался откуда-то из дома приятный и успокаивающий голос. Через мгновение дверь распахнулась шире, открывая источник звука.

Передо мной стояла женщина со светлыми, слегка поседевшими у корней волосами. Ее бледная кожа была покрыта морщинами на лбу и в уголках мягких серых глаз. У нее была широкая улыбка и поразительно худощавое телосложение, словно она ужасно больна. На ней такая же изношенная и старая одежда, но была настолько велика, что низко висела на ее костлявой фигуре.

— Моя Звездочка! — крикнула она, подпрыгивая вперед и обнимая Тершетту. Я с недоумением наблюдал, как женщина разрыдалась, обнимая так крепко, что, должно быть, ей было больно. Тершетта сначала никак не отреагировала, удивление было очевидным, но вскоре она тоже тихо заплакала, крепко обнимая маленькую женщину.

— Привет, мама.

Ах, её мать. Значит, другая женщина — сестра? Они были похожи, но это не всегда что-то значило. Мама говорила, что все женщины похожи внешне, а я так редко обращал внимание на таких, как они.

За их спинами Селеста — её сестра? — сверкнула на меня взглядом, даже не моргнув.

Что с ней случилось?

Неужели я испачкал рубашку рвотой? Или ещё хуже… мои волосы в ужасном состоянии?

Я быстро поднял руку, сбив капюшон и поправив пряди. Глаза Селесты расширились, шок отразился на её лице. Но удивление длилось всего несколько секунд, после чего его сменило подозрение.

— Красивые волосы, — прошипела она.

Где-то в глубине души тихий голосок выкрикнул слово «ловушка». Тершетта сказала, что они не должны знать, кто я. Хотя мне и не хотелось слушать ахату, у меня не было другого выбора. Поэтому пожал плечами, снял капюшон и сохранил спокойствие.

— Я хорошо плачу за осветление.

Как будто наш разговор внезапно привлёк внимание к моему присутствию, Нова и её мать разошлись, повернувшись ко мне лицом.

— Мне очень жаль за мою грубость, — сказала их мать. Она вытерла слезы Тершетты тыльной стороной ладоней, глубоко вздохнула и широко улыбнулась. — Меня зовут Октавия, я мама Новы.

В отличие от сестры — возможно — мать с готовностью протянула руку в знак приветствия. Я попытался сосредоточиться. Вспомнить все, чему меня учили, чтобы скрыть опьяняющий запах алкоголя. Наклонившись, чтобы взять ее за руку, я завел свободную руку за спину и поднёс наши соединенные руки к своим губам, слегка поцеловав ее тыльную сторону и почувствовав вкус соленых слез Маленькой Пустоты.

— Очень приятно познакомиться с вами, миссис Тершетта. — Резкая смена позы вызвала у меня головокружение, и я боялся, что меня вырвет, если не выпрямлюсь. Поэтому, хотя это и было неприлично, встал, улыбаясь женщине. Ее щеки покраснели, кровь прилила к ним и просвечивала сквозь почти прозрачную кожу. — Меня зовут Аз.

— Что ж, приятно познакомиться с тобой, Аз. Я никогда раньше не встречала друзей Новы.

Никогда? Сколько лет было ахате? Наверняка у неё были друзья. Мой взгляд скользнул по ней, и я мгновенно понял, что она как раз из тех, у кого никогда не бывает друзей. Даже таких лёгких, как эади.

— Кстати, что ты, ради бога, делаешь дома? Мы ждали тебя не раньше чем через месяц.

— Мы можем поговорить об этом внутри, мам. У меня небольшая дилемма с… Азом.

Странно слышать, как она произносит моё имя.

Если её мать и знала, в чём заключалась эта так называемая дилемма, она не стала намекать. Вместо этого кивнула, схватила меня и Тершетту за руки и потащила нас за порог дома. Внутри меня встретило ужасное зрелище: облупившаяся краска и что-то, должно быть, плесень на потолке. Прихожая была размером с кладовку, едва ли с уютный уголок. Стену украшали всего четыре деревянных крючка, стоял сильный запах мокрой обуви.

Это был дом или тюрьма? Боже мой.

— Можешь не снимать сапоги, если хочешь, мы здесь надолго не задержимся, — прошептала мне Тершетта, когда её мать ворвалась в комнату слева от нас. Двойник Тершетты продолжала пристально смотреть на меня, отказываясь двигаться, судя по всему. Тершетта, похоже, это заметила, потому что застонала и помахала ей рукой. — А ещё это моя сестра, Селеста.

— Забавно, Нова ни разу не упомянула тебя в своих письмах.

— Как невежливо с её стороны, — парировал, снимая плащ и вешая его на крючок, а за ним и сапоги. Я не был язычником.

— Просто пойдём, — сказала Тершетта, обхватив мою руку и потянув через арочный проём, через который прошла её мать.

Несомненный шок пронзил мою руку, заставив сердце зашевелиться. Неужели она только что что-то со мной сделала своей магией? Я чувствовал себя хорошо, хотя и немного растерянно. Голова кружилась, но это из-за алкоголя. Она не выглядел так, будто ей больно, хотя я видел, как волосы на её запястье встали дыбом.

— У нас более чем достаточно рагу для всех! — воскликнула её мать, хлопая в ладоши, наклоняясь и помешивая что-то в большом чёрном котле. Котёл висел в камине, камни потрескивали и выцветали. — Нова, приготовь тоник для Аза. Я сегодня принесла домой из аптеки травы, так что у нас всё должно быть в шкафу.

— Откуда она может понять, что я пьян? — спросил Тершетту, наклонившись, чтобы прошептать ей на ухо. Она вздрогнула, отпустила мою руку и отошла. Приподняв бровь, посмотрела на меня.

— Ты заблуждаешься, если думаешь, что мы не видим, как ты спотыкаешься, и не слышим, как ты невнятно говоришь. К тому же, твое дыхание такое громкое, что соседи могли бы его услышать, — с этими словами она ушла, направляясь к одному из деревянных шкафчиков под столешницей. Это было такое маленькое пространство. Где они все хранят? — Я отведу Аза в свою лабораторию, чтобы он мне помог.

Снова мое имя, один слог сорвался с ее губ, словно сладкое проклятие.

— Чепуха! Он может остаться здесь с нами. Было бы невежливо заставлять его работать в таком состоянии. А теперь иди, — настаивала миссис Тершетта, уводя дочь.

— Нет, я правда думаю, что он должен пойти со мной.

— Прости? Ты что, пререкаешься с матерью?

Терршетта уставилась на мать, ее большие глаза каким-то образом расширились, а опущенные губы приоткрылись. Казалось, она готова была спорить, но мать лишь положила одну руку на бедро, а другой указала на узкий коридор. Я сдержал смех, но не смог скрыть ухмылку, когда Маленькая Пустота посмотрела в мою сторону.

Фыркнув, она подошла ко мне и, прижавшись губами к моей челюсти, обняла меня за шею. Я замер, в животе пробежало какое-то непонятное чувство.

Что она делает?

— Если ты хотя бы посмотришь на них неправильно, клянусь звездами, я всю оставшуюся жизнь буду преследовать тебя, пока ты не окажешься мертвым у моих ног.

Затем она отпустила меня из притворных объятий и показала мне средний палец. Топая в сторону коридора, она тут же вызвала дверь и влетела внутрь, выглядя так, будто собиралась бежать. Неужели я был так пьян, что мне просто приснилось, как Тершетта маскируется? Как ахата могла сделать что-то подобное, не будучи обученной?

Из глубины коридора послышался громкий стук, в затхлом воздухе повис хриплый кашель. Из тени появился мужчина, его волосы были такими же густыми и вьющимися, как у Тершетты, но заметно темнее. Но меня чуть задушило ни его бледная кожа, ни впалые глаза. Меня смутил стул.

Я никогда в жизни не видел человека, который не мог бы ходить. Это не случалось с людьми. По крайней мере, не с шайтанами. Но вот он, его ноги были тонкими от долгой ходьбы, руки толкали вперед колеса стула, чтобы привести в движение. Его глаза, такие же медовые, как у Тершетты, мгновенно встретились с моими.

— Кто это, любовь моя? — спросил он, поворачиваясь к своей растерянной жене. Она улыбнулась, наклонилась и нежно поцеловала его в губы. Только в этот момент я освободился от его взгляда.

— Это Аз, он друг Новы, — я услышал, как она произнесла слово «друг». Как она, казалось, нежно произнесла его. Без сомнения, миссис Тершетта думала, что я любовник её дочери.

Возможно, это был алкоголь, который разлился по моему телу, или, может быть, странное ощущение от пребывания рядом с её семьёй, но тревожное зрелище Тершетты, лежащей на мне, мелькнуло в моей памяти. Звук её стонов, выгиб спины и исчезновение. Мгновение времени, от которого я потерял равновесие.

— Ты в порядке? — спросила Селеста, подозрение пронизывало слова, делая их тяжёлыми, когда её рука неохотно потянулась, чтобы поддержать меня. Она продолжала сверлить меня взглядом, крепко сжимая меня. Я кивнул, чувствуя тошноту. Мне нужно было выбраться из этого сумасшедшего дома.

— Нова здесь? Где? И зачем она его привела? — спросил мужчина, его голос звучал так же подозрительно, как и у Селесты.

— Он немного не в себе, — сказала миссис Тершетта тому, кого я принял за её мужа. — Нова заваривает ему тонизирующее средство.

Он кивнул, хотя я видел в его глазах ту же любознательность, что и у Тершетты.

— Нова сказала, что они празднуют какой-то успех в академии, папа, поэтому у неё появился шанс вернуться домой, — добавила Селеста, в голосе звучали недоверие и подозрение. — Полагаю, Аз немного переборщил.

О да, ложь. Сосредоточься.

Я мог бы очаровать их и покончить с этим. Так и делал со всеми нашими старшими слугами в замке. Хотя их тоже насиловали, избивали, морили голодом и убивали, так что планка была низкой. Но я мог справиться.

— У вас такой прекрасный дом, сэр, — вмешался, подойдя к нему и протянув руку. Он, как и его дочери, был по своей природе скептичен, уставившись на мою руку, прежде чем крепко пожать ее. Я наблюдал, как взгляд остановился на моих теневых отметинах, и этот взгляд был очевиден. — Прошу прощения за вторжение. Обычно я не такой неряха.

— Мы рады познакомиться с одним из друзей Новы, — сказал мистер Тершетта, его низкий голос звучал неубедительно, когда он направился к длинному деревянному столу посреди кухни. Неужели у них нет отдельной столовой? — Пожалуйста, садитесь, нам не терпится узнать больше о времени, проведенном Новой в Элитной академии. Она ужасно уклончиво об этом рассказывает.

Странно. Казалось, она бы с удовольствием похвасталась своим выживанием и растущими успехами. Почему бы и нет? Вероятно, она была самой интересной частью своей семьи.

— Ну, она быстро учится и приближается к вершине нашего класса.

Откуда взялось такое заявление, я не знаю. Но мне захотелось сказать больше, обсудить, что они думают о том, что она шайтан. Понять, как они могут оправдать разрешение своей дочери даже молиться о магии. Мне хотелось спросить так много всего, но я боялся, что разум убеждает меня, что всё в порядке просто потому, что я был пьян. Поэтому последовал за Селестой к столу, решив отодвинуть стул их матери и помочь ей сесть. Она тихонько хихикнула, на что ее муж фыркнул.

Осталось всего три свободных места. Одно между Селестой и мистером Тершеттой, и два в северной части стола. Я чувствовал, как все трое смотрят на меня, ожидая моего выбора. Но на самом деле выбора не было. Поэтому я обошёл миссис Тершетту и сел на место рядом с ней. По крайней мере, она была наименее враждебной из всей группы.

— Хорошо, готово! — крикнула Тершетта, выскочив из некогда скрытой двери. Все обернулись, наблюдая, как она подняла прозрачный флакон с какой-то коричневой жидкостью внутри, её лицо было влажным от пота, а глаза маниакально оценивали происходящее. У ног стоял странно маленький черный кот, который кружился вокруг её лодыжек, словно что-то выступал. — Позвольте мне отдать ему это и отвезти обратно в академию, а потом я сразу же вернусь!

— Чепуха! — крикнула её мать, махнув рукой, чтобы отмахнуться от этой мысли. — Аз заслуживает хорошего обеда, чтобы запить этот тоник. К тому же, я не позволю твоему другу так легко уйти. А теперь садись и ешь.

— Но мама…

— Садись, — потребовала миссис Тершетта, бросив на дочь гневный взгляд.

Со стоном Тершетта направилась к нам, её глаза метались по столу. Она молча размышляла, замедляя шаг. Что творилось у неё в голове, я не знал, но к какому бы выводу ни пришла, она обошла стол и отодвинула стул рядом с моим.

Я быстро встал, схватив стул за спинку и удерживая его, пока она садилась. Отвращение на её лице вызвало у меня смешок, после чего её мать лишь тоскливо вздохнула. Где-то в глубине души я задавался вопросом, что они подумают, когда узнают, что человек, которого они кормили и о котором заботились, убил их дочь.

Время, проведенное с семьей, быстро превратилось в то, как мама заискивала перед Альтаиром, пока Селеста и папа подозрительно наблюдали за ней. Я дала ему тоник, наблюдая, как он выпил его одним мучительным глотком, и сразу же заметила перемену в его поведении. Каким-то образом он стал еще более обаятельным, когда его остроумие снова пришло к нему. Он смеялся в нужных местах, ел вторую порцию того, что, вероятно, считал легкой гадостью, и даже похвалил искусство Селесты — к её большому огорчению.

— Мама пыталась научить меня рисовать, но в итоге у меня гораздо лучше получалось играть на пианино, чем рисовать кистью. Я восхищаюсь тем, сколько мастерства и творчества вкладывается в такие произведения искусства, как твои.

Ловкий маленький мерзавец.

Мои пальцы инстинктивно вцепились в края стула, зубы стиснулись. Взгляд Альтаира скользнул вниз, он крепко держал мою руку. Широкая улыбка озарила его лицо, на редкий миг показав, кем бы он мог стать, если бы не родился в ненавистной семье, правящей злым миром.

Моргнув, я отбросила эту мысль, и от этого движения у меня усилилась головная боль. Зачем вообще оправдывала Альтаира? Он был монстром.

— Это звучит очаровательно, — сказала мама, улыбаясь так же широко, как и Альтаир. — Расскажи нам о своей семье. Они шайтаны?

Напротив меня Селеста поднесла палец к открытому рту и притворилась, что её тошнит. Папа тихонько усмехнулся, заслужив гневный взгляд мамы. Но Альтаир, похоже, не возражал, вместо этого он лишь слегка фыркнул от смеха, его бледные щеки слегка порозовели.

— Да, они шайтаны. Они очень традиционны, и, будучи единственным ребёнком, я получаю всё их внимание, но также приходится нести бремя их ожиданий. Это может быть невыносимо, но мне очень повезло, — скорее, подхалимы, которые хотят захватить мир. — Наверное, так здорово иметь брата или сестру. И вы четверо, кажется, так близки. Так счастливы.

Мы все замерли, недоверчиво глядя на Альтаира. Даже я, потому что, должно быть, было ужасно не знать, что такое забота семьи. Быть лишённым любви от тех, кто по замыслу должен был любить тебя безоговорочно. Это было преступление. И снова я мысленно оправдывала этого змея.

— Ну, у нас бывают моменты, — прошептала мама, её голос дрожал от эмоций. Я видела, как дрожала её нижняя губа, сидя рядом с папой. Она бы расплакалась, если бы никто не вмешался.

— У нас же есть аптека, знаешь ли, — вставила я. Альтаир резко повернул голову от мамы ко мне, его яркие глаза смотрели мне в глаза, словно пытаясь прочитать мои мысли. — Мы все четверо там работаем, но это страсть моей матери. Она всю жизнь мечтала помогать всем.

Зажмурив глаза, я бросила ему вызов, чтобы он сказал что-нибудь предвзятое. Доказал мне, что он тот ненавистный тип, каким всегда мне представлялся. Я забывала о том, что скрывалось за завесой его обаяния, и мне нужно было это вспомнить.

— Это невероятно. Честно говоря, я никогда не встречал человека настолько бескорыстного. Настолько полного надежды. Это редкость, и я так рад, что есть такие люди, как вы, которые стремятся изменить мир, — меланхоличный, благоговейный тон сделал его голос мягче обычного, а холодный и глубокий хриплый голос сменился чем-то теплым.

Мы смотрели друг на друга, казалось, целую вечность, даже не моргая, пока папа не откашлялся, вернув меня в реальность. Его глубоко посаженные глаза были прищурены, устремлены на стол, где мы с Альтаиром одновременно положили руки, едва разделяя пальцы. Альтаир выхватил свою руку, провел ею по волосам и повернулся к маме. Пока он засыпал её вопросами, мы с папой завели молчаливый разговор.

Даже в детстве я всегда могла понять, о чём он думает, просто взглянув на его лицо. Он был словно живой дневник, история, которую нужно было увидеть, чтобы понять. Теперь, когда он смотрел на меня, я понимала его мысли так же ясно, как и раньше.

Папа знал, что я что-то от них скрываю. Его полные губы были сжаты в тонкую линию, густые брови так низко опущены, что почти заставляли его закрывать глаза. За последние два месяца у него сильно отросла борода, и он медленно поглаживал её, без слов обвиняя меня.

Что я должна была сказать? Правда была не вариантом, и ложь казалась бессмысленной. Разговоры только усиливали бы ярость. Как это часто бывало, мама спасла меня.

— Любовь моя, хочешь ещё еды? — глаза папы метнулись к её глазам, смягчившись и приподняв уголки губ.

— Нет, дорогая, я наелся. Было очень вкусно, — похвалил он. Затем на лице появилась озорная улыбка, и я приготовилась к его следующему комментарию, наблюдая за Альтаиром, а не за ними обоими. — Прямо как и ты.

Глаза Альтаира расширились, комментарий, который был относительно безобидным для моих родителей, казалось, шокировал его. Мама покраснела, поднеся пальцы к губам, чтобы сдержать свой мелодичный смех. Она была самым прекрасным существом на свете, и мне было невыносимо наблюдать, как она исчезает и растворяется у меня на глазах. Но когда она так смеялась, её жизненная сила на мгновение возвращалась.

— Ты непослушный мальчик, — проворковала она, подмигивая папе. Селеста застонала, сползла в кресло и запрокинула голову. Я не могла сдержать смех, когда она притворилась, что вешается на своих коротких волосах, но у нее это не совсем получилось.

— Вы оба такие противные, — пробормотала она.

— Согласна, — добавила я, улыбаясь сестре. Она выпрямилась, не отвечая на улыбку.

— Вы такие же, — я отпрянула назад, с отвращением высунув язык.

— Мы не вместе.

— Мы не вместе, — повторила она, подняв руку и сложив пальцы, словно рука говорила.

— Мы не вместе, — парировала, схватив вилку, как оружие, и наклонив голову, насмехаясь над ней. Мы перебрасывались репликами еще три раза, склонив обе груди над столом, прежде чем папа прервал нас.

— Девочки, серьезно?

— Я никогда не видел двух таких влюбленных людей, — прошептал Альтаир. Мы все повернулись к нему с отвисшими челюстями. Под нашими взглядами Альтаир казался почти застенчивым. Его плечи приподнялись, безупречная осанка немного ссутулилась, а по щекам расплылся более глубокий румянец. — Простите, я не хотел быть неуместным.

— Вовсе нет, — успокоила мама, положив руку на его и нежно постукивая. — Это было так мило с твоей стороны, Аз.

Шерсть Смерти щекотала слегка обнаженную лодыжку, привлекая мое внимание. Я наклонилась, подняла её и нежно поцеловала во влажный черный носик. Она замурлыкала, потирая свою крошечную головку о мой подбородок, а затем повернулась к Альтаиру. Гримаса растянула его губы в слегка опущенную линию, светлые брови нахмурились. Он что, боялся кошек?

Смерть мяукнула, выскользнула из моих объятий, заставив опустить ее себе на колени, где она тут же наклонилась и прыгнула на Альтаира. Он замер, подняв руки и уперевшись плечами в спинку стула. Смерть лишь замурлыкала и уткнулась головой ему в живот.

— Это Смерть, она дружелюбная, — хотя я бы предпочла, чтобы это было не так.

— Ей вообще-то не место за столом, но она упрямая, как Нова.

Скрестив руки, я наклонилась вперед и посмотрела на мать. Она ухмылялась, в её глазах мелькнул огонёк, который меня ужаснул.

— Спасибо, мама. Я вообще-то довольно…

— Когда ты расскажешь нам об Элитной Академии? — перебила Селеста. Я посмотрела на неё с открытым ртом, желая, чтобы она наконец-то позволила нам поужинать в хорошей обстановке.

— Что еще ты хочешь узнать? Я всё тебе рассказала в своих письмах.

— Да уж. Мы знаем, что ты кое-что умалчиваешь, — она помолчала, подперев подбородок рукой. — Просто хочу убедиться, что ты в безопасности. Ты моя младшая сестра, моя обязанность — защищать тебя.

— Со мной всё в порядке, обещаю.

Ложь. Ужасная, но необходимая. Селеста тоже это знала. В письме я призналась ей в обратном.

— У Новы на самом деле всё более чем хорошо, — сказал Альтаир. Как же я хотела, чтобы он исчез. Почесав Смерть, не сводя глаз с Селесты, он продолжил. — Она самая умная в нашем классе стажёров, и неуклонно совершенствуется во всех остальных аспектах. На самом деле, она в одном подразделении с Калебом Дофрелем, и превосходит его на каждом шагу. Она даже спасла весь наш класс, когда нас отравили. Я никогда не видел, чтобы кто-то так быстро варил противоядие.

— В вашем классе стажёров есть парень из основных родов? — спросил папа пронзительным, паническим голосом. — Он пытался причинить тебе вред?

— Спасибо за это, — пробормотала я Альтаиру. — Я в порядке, папа, клянусь. Пожалуйста, можем мы поговорить о чем-нибудь другом? Как дела в магазине?

Мама снова спасла положение, болтая об аптеке и задавая Альтаиру еще вопросы. Мой разум потерял концентрацию, голова кружилась от паники и ужаса, иллюзии проникали в мои мысли. Когда Селеста пнула меня под столом, я вздрогнула и посмотрела на нее, только чтобы увидеть кровь, капающую из ее глаз и рта. Я покачала головой, образ исчез так же быстро, как и появился. Моя сестра выглядела в ужасе, моё выражение лица, видимо, вызвало у неё тревогу. Поэтому я улыбнулась и быстро отвела взгляд.

Смерть покинула колени Альтаира, предпочтя вместо этого побежать в прихожую и грызть его дорогие туфли, с которыми он отказывался расставаться, кожа, вероятно, теперь была испещрена следами зубов.

Остаток ужина я позволила Альтаиру перетянуть всё внимание на себя, хотя обычно скорее бы воткнула ему нож в шею. Но он был мастером очаровывать людей, и даже папу покорил, когда рассказывал о своём семейном доме и его архитектуре.

Когда ужин наконец закончился, я обняла родителей, пообещав увидеться с ними через месяц и поцеловав каждого на прощание. Папа пожал Альтаиру руку и пожелал ему удачи. Мама обняла его так, что, казалось, он испугался, пообещав написать ему, как и мне, всегда такая любящая душа. Селеста ничего ему не сказала, но крепко обняла меня, и её нежелание отпустить заставило заплакать.

Я не следила за ней с тех пор, как застала выходящей из дома, но подумала, что она всё ещё замышляет что-то недоброе. Что бы это ни было, это отталкивало её от меня. Я чувствовала это в костях — в сердце.

— Люблю тебя, Ангел.

— Люблю тебя больше, Звездочка, — Селеста наклонилась ближе, прижавшись губами к моему уху. — Я верю в тебя. Пожалуйста, не забывай, кто ты есть.

С этими словами она ушла, оставив меня томиться в её словах. Вздохнув, я поцеловала свою кошечку на прощание, закатив глаза, когда она потёрлась об Альтаира. Затем отправились в путь.

Мы с Альтаиром приземлились на песчаном пляже, ни один из нас не хотел первым нарушать тишину, хранящую тайны ночи. Всё прошло на удивление хорошо, хотя его странное появление там всё испортило. Я пожалела, что он когда-либо встречался с ними, потому что это ничего бы не изменило. Всё равно хотел бы моей смерти и продолжал бы свою борьбу против эади. Однажды он, вероятно, нанял бы слуг-эади, над которыми тоже бы издевался и убивал. Цикл бы продолжался, даже если он бы оглянулся назад и вспомнил время, когда ему открылась правда об эади. Они были обычными людьми, такими же, как и он.

— Я и не подозревал, что сидеть за обеденным столом может быть… радостно, — сказал Альтаир, устремив взгляд к звёздам. Я позволила себе редкий момент, чтобы открыто рассмотреть его. Даже в простой одежде он был внушительным, излучая роскошь и власть. Простые синие брюки и чёрная рубашка на пуговицах не могли скрыть, кто он на самом деле.

— Зависит от семьи, наверное, — ответила я, пожав плечами.

— Твоя мама прекрасна. Она напоминает мне служанку, которая когда-то была у меня, — его ответ заставил меня занять оборонительную позицию, пожалев, что я позволила ему обманом склонить меня к доброте, но он был быстрее меня. — Моя любимая. Марта. Та, которая пела мне колыбельные, не говорящие о смерти. Она обнимала меня так же. С руками, обвивавшими мою за спину.

— Она одна из лучших людей, которых я знаю, — прошептала я, ветер на пляже был странно безмолвен, пока мы стояли рядом. Было странно чувствовать себя в состоянии равновесия с Альтаиром. Словно мы переживали редкий момент взаимопонимания. — Вот почему я так много работаю. Чтобы спасти их.

— Позволь мне угадать, ты подсыпаешь им хайю? Даже слуги, которые не злили моего отца, умерли, не дожив до семидесяти, — краем глаза заметила, что он смотрит на меня. Изучает меня. Но я отказалась поворачиваться и разрушать чары, которые связывали нас на одной почве. — Это не продлится долго.

— Я придумаю что-нибудь более устойчивое.

Кристаллизация, возможно. У меня не было возможности попробовать с тех пор, как я получила необходимые материалы. Тэлон просто не оставлял меня в покое достаточно долго, чтобы смогла сбежать в свою лабораторию до сегодняшней ночи.

— Я должен убить тебя, Тершетта. Ты же знаешь, правда?

— Знаю, что тебе придётся попытаться, — вздохнула, чувствуя тяжесть ночи.

Альтаир шагнул передо мной, заставляя встретиться с ним взглядом.

— А это значит, что твоя семья умрёт после этого.

— Или, может быть, я убью тебя первой, — пригрозила, чувствуя себя защищающей свою семью. Альтаир даже не вздрогнул.

— Даже тогда ты не сможешь их спасти. Можешь попытаться, но у тебя ничего не получится, — ещё один шаг прижал его почти ко мне, глаза были серьёзными, когда он открыто смотрел на меня.

— Зачем ты всё это говоришь? — спросила я шёпотом, чувствуя себя настолько побеждённой, что моё тело становилось слишком тяжёлым, чтобы держаться.

— Потому что надежда — это чума, которая убьёт тебя и всех, с кем ты дышишь рядом. Лучше подавить её, пока можешь.

Подняв руку, он схватил один из моих локонов, играя с ним.

— По-твоему, мы умрём в любом случае.

— Но им не обязательно умирать сразу.

Мы оба замерли, слышно было только наше необычайно громкое дыхание и шум прибоя. Что он имел в виду? Он намекал, что они могут выжить, если я перестану давать им хайю? Или что-то ещё?

— Никогда не думала, что у тебя есть слабость к эади.

— У меня обычно нет, — Альтаир отпустил мой локон, его рука опустилась вдоль тела. Мы были слишком близко. Слишком открыты, слишком всё в тот момент.

— Никому об этом не говори, хорошо? — спросила я, отступая назад и обнимая себя.

Альтаир склонил голову набок, оценивающе глядя на меня, и сказал:

— Мне будет так же больно, как и тебе, верно? Пустая трата времени.

— Совершенно верно. И в следующий раз, когда ты решишь утопиться, обещаю не вмешиваться, — быстро, не раздумывая, я шагнула вперед и ударила его коленом, попав между ног.

— Вот она, — прохрипел он, наклоняясь вперед и хватаясь за себя. Улыбнувшись ему сверху вниз, я повернулась и помахала рукой.

— Спокойной ночи, Змей. Оставь меня в покое с алкоголем.

— Хорошо, Маленькая Пустота, — простонал он. За его стоном последовал гул лезвия, пролетевшего по воздуху. Боль была острой и быстрой, удар его кинжала в заднюю часть моей икры, от которого я споткнулась.

Оглянувшись через плечо, бросила на него гневный взгляд. Но он лишь подмигнул и усмехнулся, его ямочки на щеках ненадолго появились, прежде чем он, словно тень, исчез.

Придурок.

Пока я шла к казарме, пытаясь залечить раны, размышляла о нашей ночи вежливости. Притворялся ли он? Или в нем действительно скрывался хороший человек? Сомневалась, что сам это знает. Поскольку он всё ещё был полон решимости убить меня, это не имело значения.

Каждая ступенька причиняла боль, каждый шаг оставлял боль в ноге, порез постоянно расходился. Мучительная боль и теплая, капающая кровь напоминали мне, кто я. Их враг. Ахата, которая с радостью угрожала их драгоценному образу жизни. Одна из немногих вещей, стоящих у них на пути.

Альтаир и Тэлон могли сказать, что я не способна спасти свою семью, но явный страх последнего перед моим успехом говорил о другом. Каждый новый шаг приближал меня к решению, и если буду продолжать подниматься, я найду его.

К тому моменту, как добралась до верхнего этажа, была уверена, что сломаюсь. Тем не менее, я сделала это, и на сегодня этого было достаточно. Оставляя за собой след, медленно прокралась по коридору и со вздохом дошла до двери Тэлона. Было поздно, но не настолько, чтобы он спал. Я была полностью готова к любой его ярости.

Открыв дверь, тут же встретилась с его янтарным взглядом. Видимо, он тоже был готов.

— Привет, — в ответ на мои тихие слова я получила лишь более острый взгляд и скрещенные руки. Он стоял у окна, выходящего на море, словно перед этим любовался звездами. Ясно, он был в ярости, но почему? Он знал, что я ушла. Не было причин для такой отчужденности. — Всё в порядке?

Когда он не ответил, я кивнула и закрыла дверь, направилась к кровати и достала из-под неё ночную одежду. Пока неуклюже шла по этому пути, пыталась понять, что могло его расстроить. Моё отсутствие? Наш неразрешённый спор с утра? Что-то хуже?

— Вы двое выглядели очень мило.

Чёрт. Вот оно. Определённо хуже.

Не желая ещё больше его расстраивать, я медленно встала, повернувшись к нему лицом, игнорируя жжение в ноге, которая продолжала кровоточить. Он подошёл ближе, его шаги были бесшумны. Теперь я могла разглядеть усталость на его лице. Разочарование.

— Это не то, что ты думаешь, Тэлон.

— Мне уже порядком надоело это слышать от вас двоих.

— Он был наполовину в воде, когда я уходила, и подумала, что это стажёр, готовящийся утопиться.

Он должен был мне поверить. Зачем мне вообще находиться рядом с Альтаиром, если в этом нет необходимости?

— Ах да. Нова-спасительница, — насмешливо произнес он. — Это совершенно логично. Почему бы тебе не спасти кого-нибудь из случайных одноклассников, которые, вероятно, тебя ненавидят? Я так уверен, что именно это и произошло.

— Так и было! — крикнула я. Он фыркнул в ответ, явно не поверив мне. — Когда я попыталась уйти, он бросился на меня и, словно тенями, довел нас до Звездного квартала. Я ударила его и повалила на землю, но он сказал, что если оставлю его там, он всем расскажет, что я ухожу куда-то по ночам.

— Внезапно тебя волнует, что люди узнают о твоем уходе?

— Если это может меня убить, то да!

— Или, может быть, ты решила, что я больше не могу тебе помочь, и нужно пробиться на ступеньку выше! — Его голос был истеричным, глаза широко раскрытыми, а волосы растрепанными от того, как он их дергал. — Может быть, трахни его, пока он не забудет, что хочет перебить тебя и всех, кто тебе нравится!

Черт возьми, мне хотелось ударить его. Мне хотелось закричать. Развернуться и никогда не возвращаться. Но я изо всех сил старалась сдержать свой гнев. Мне нужно было время, чтобы понять, что он на самом деле имел в виду.

— Тэлон, думаю, нам нужно серьезно поговорить о нас с тобой.

— Отлично. Просто идеально, — он всплеснул руками, повернулся и ушел от меня.

— Разве не это происходит? — спросила, пытаясь залечить ногу, чтобы последовать за ним. — Ты запутался в наших отношениях и думаешь, что я тебя использую?

— Разве нет?

— Отчасти да. Я чувствую себя в большей безопасности с тобой, и ты мне очень помог. Есть чувство долга, потому что я обязана тебе не только своей жизнью, но и жизнями моей семьи, даже если ты этого не понимаешь, — он тяжело вздохнул, словно долго задерживал дыхание. Затем он сел на край кровати и опустил голову на руки. — Кроме того, я никак не могу от тебя отделаться. Не только от твоего неутолимого желания быть со мной, но и от моего собственного, неоспоримого желания, чтобы ты был рядом. Ты мне нравишься, Тэлон.

— Но ты меня не любишь, — пробормотал он, закрыв лицо руками. Дрожащими ногами я медленно подошла к его кровати и села рядом с ним. Его осанка напряглась от ощущения, как матрас прогнулся под моим весом.

— Нет, Тэлон, не люблю, — схватив его за руку, заставляя его поднять взгляд, я попыталась объяснить, почему так не могу быть тем, кем он хочет меня видеть. — Честно говоря, не знаю, как это сделать. Я всегда любила только свою семью, и не могу представить, чтобы у меня было место для кого-то еще. Они занимают все мое внимание.

— Значит, ты хочешь сказать, что это не имеет ко мне никакого отношения, просто ты пока не можешь?

— Конечно, это никак не связано с тобой. Ты всегда был для меня больше, чем я заслуживала. С самого первого дня ты был рядом, чтобы помочь мне. Ты спас меня. Как ты можешь быть проблемой? — мы несколько мгновений сидели в тишине, мои мысли сплетались в единое целое, пытаясь сложиться в связную нить. — Я не думаю, что смогу быть хорошим партнером.

— Я мог бы тебя научить, — прошептал он, его голос был таким тихим, словно летний ветерок.

— Ты забудешь меня после всего этого, обещаю, — сказала, игнорируя его предложение. Не было смысла вводить его в заблуждение, когда мы вели прямой разговор. Возможно, после этого он не захочет быть моим другом, но мне казалось правильным быть с ним честной.

В ответ он покачал головой, уронив ее мне на колени, и обнял меня за талию. Как странно быть любимой. Он едва знал меня, но так крепко держался. Я хотела бы сделать то же самое для него, но мы были слишком разными. Наши ценности, цели и планы на будущее никогда не совпадут. Более того, я никогда не буду заботиться ни о ком так, как о своей семье.

— Тогда можем мы сейчас? Если я пообещаю, что после академии это не причинит мне боли, то ты просто будешь со мной, пока мы здесь? — умолял он, голос его дрожал.

Не говори «да». Он не это имеет в виду. Это явно его сломит.

— Пожалуйста, скажи «да», — снова умолял он, на этот раз садясь и хватая меня за лицо.

Его щеки были влажными, янтарные глаза светились в свете, который он сам создал. С распущенными волосами и ночной одеждой, плотно облегающей его тело, любой мог видеть, насколько он красив. Быть любимой им несколько недель — это не так уж и плохо. Проблема была не в этом. Меня пугало то, что будет после.

Не позволяй себе стать еще одним человеком, который причинил бы ему боль и разочаровал его.

— Пожалуйста, Супернова?

Я кивнула.

Губы Тэлона мгновенно коснулись моих, его рот был полон желания, а руки отчаянно жаждали. Я позволила ему расстегнуть мою кожаную куртку, кожа покрылась мурашками, когда его руки скользнули по моему обнаженному телу. Вскоре он добрался до моей ноги, почувствовав кровь, но не задержался дольше, чем было необходимо, чтобы полностью исцелить меня. Его магия шипела, моя собственная, казалось, протестовала против вторжения. Со стоном я упала на кровать. Звезды, так больно.

Хоть я и не хотела, чтобы это выглядело как приглашение, Тэлон воспринял именно так. Он практически сорвал с меня штаны и трусики, отбросил их в сторону, а затем нырнул между моих ног. Я никак не могла быть готова к ощущению его страсти, к тому, как он поглощал меня, словно голодал. Его пальцы были внутри меня, его язык на мне, его стоны вокруг меня. Куда бы ни посмотрела, он был там, и я не могла не наслаждаться этим. Его любовью.

Следующие полчаса Тэлон терзал меня, и я лишь жалела, что он оставил после себя какие-либо осколки.

— Так ты собираешься рассказать, почему выглядишь на удивление спокойной? — спросил Дофрель, пока мы, стоя рядом, помешивали содержимое котлов. Он стал сидеть рядом со мной во время алхимических занятий, а двое других членов нашей группы работали в парах — к большому неудовольствию капитана Дофрель. Казалось, она терпеть меня не могла. Похоже, ни один из родителей Дофреля не был моим поклонником.

— Помимо того факта, что я единственная из нас четверых, кто способен приготовить тоник от бессонницы по памяти? — пошутила, позволив себе редкую возможность похвастаться. Я была в своей стихии, когда мы находились в этой комнате. Мое убежище, если таковое вообще существует на этом острове.

— Да, кроме этого, конечно, — усмехнулся он, как часто делал. Я обнаружила, что начинаю испытывать симпатию к Дофрелю, хотя и ненавидела то, что единственные два человека, которым дала шанс, были основными родами. Не то чтобы у меня был кто-то еще, кто хотел бы со мной подружиться. Только члены основных родов осмелились подойти ко мне ближе чем на полтора метра.

— Ну, нам осталось создать всего несколько иллюзий, а это значит, что мы прошли почти две трети пути. Я этому рад, даже если каждую ночь снятся кошмары о том, что они показывают мне днем.

Это был редкий момент откровенности между нами, обычно мы ограничивались поверхностными разговорами. По сути, они состояли из того, что он говорил, а я слушала, но для меня это было нормально.

— Странно. Знаешь, я думал, это как-то связано с Азом.

Задохнувшись от резкого вдоха, я вцепилась в стол, широко раскрыв глаза и глядя на Дофреля.

— Что? Ты думаешь, я должна быть спокойна, потому что он меня еще не убил? — прохрипела в неверии.

Дофрель, закатив глаза, фыркнул.

— Он тебя не убьет.

— Ты что, бредишь, Дофрель?

— Кэл.

— Дофрель.

— Я буду называть тебя Нова.

— Пожалуйста, не надо.

Дофрель выхватил мою палочку для размешивания, глядя прищуренными, пристальными глазами.

— Я видел тебя с ним на пляже прошлой ночью. Выглядели очень счастливыми.

Почему все смотрели на пляж?

— Не знаю, о чём ты говоришь, — повернув голову, я добавила вишнёвые косточки в свой котёл.

— По его словам, он тебя не видел. И всё же на удивление в хорошем настроении, — Дофрель наклонился вперёд, его голова заслонила мне обзор. — Я видел тебя, Тершетта. Не лги мне. Никогда не видел вас двоих такими… довольными.

— До того, как он разрезал мне ногу, ты имеешь в виду? — прошипела я, отталкивая его голову. Довольными? В присутствии Альтаира? Никогда.

— Даже тогда, — прошептал он, возвращаясь к работе.

Я ждала, что он скажет что-то ещё, начнёт давить и подталкивать. Но он молчал. Всё, что смогла сказать, было:

— Ты смешон.

— Если ты так говоришь, Тершетта.

Последняя иллюзия обрушилась на нас внезапно и резко. Прошло два месяца, наша жизнь замерла и одновременно стремительно двинулась вперед. Смерть, хоть и не ожидавшаяся, стала обыденной. Наши кошмары слились с реальностью, мы жили в постоянном движении, которое требовало от нас бдительности.

Однако сегодня настала кульминация всего этого. С этого момента нас проверят на способность действовать в соответствии с полученными знаниями. Прокладывать путь, по которому шли все элитные бойцы до нас. И мы делали это на глазах у каждого капитана, полковника и элитного бойца, кто хотел наблюдать. Быть свидетелем.

Наша линия нервно гудела, хотя все мы послушно оставались неподвижными и молчаливыми. Я нашла дом в своем разуме, который вскоре будет захвачен и разрушен. Все мои иллюзии были похожи: моя семья погибла в какой-то ужасной аварии, а окружающие меня люди не верили в мои способности. Меня высмеивали и надо мной издевались, прежде чем оставить наедине с собой страдать в тишине.

К сожалению, у меня было предчувствие, что на этот раз будет хуже. Намного хуже.

Я была в середине группы, Тэлон передо мной. Хотя мои иллюзии в основном оставались прежними, я заметила перемену в его. Особенно после того, как мы начали заниматься сексом, который ему предоставляла всякий раз, когда он просил, несмотря на то, что знала, что это причинит только боль. Страхи Тэлона начали вращаться вокруг меня. Моя безопасность, мой интерес, моя любовь, моя преданность. Он кричал, зовя меня, и, хотя я была почти уверена, что делала это с ним специально, он почти всегда терял меня из-за Альтаира, который брал меня либо клинком, либо рукой.

Альтаир больше ничего об этом не говорил, но я была уверена, что он как-то усугубил ситуацию. Прошлой ночью Тэлон даже не пытался скрыть свою ярость. Он трахал меня снова и снова, так сильно, что оставил покрытой синяками в форме своих рук. Сегодня утром он принес мне множество извинений, сказав, что это больше не повторится, но меня это не беспокоило. Я знала, что всё скоро закончится, и это было не в новинку.

Мы все гадали, как будет выглядеть эта иллюзия, но однозначного ответа не было. Даже основные бойцы, которых, очевидно, заранее проинформировали, не знали, чего ожидать, судя по словам Тэлона и шёпоту в коридорах.

Поэтому мы ждали и наблюдали, элита не спешила готовиться, словно желая ещё больше помучить. Внезапно перед нашей линией появилось сорок сгустков и клубов тьмы, свет тренировочного центра погас, и полковники и капитаны вышли из тени. Тьма окутала меня, чернота, словно живое, дышащее существо, надеющееся задушить нас всех. Рука Тэлона откинулась назад, схватила мою и начала нежно поглаживать кожу круговыми движениями. Я пыталась дышать, вспоминать всё, чему он меня научил и что вдалбливал мне в голову. Едва слышно слышала наставления, которые он шептал мне последние несколько ночей.

— Ты добьешься успеха, Супернова. С каждым днем ты становишься всё ближе к тому, чтобы стать той силой, которой тебе суждено быть. Ничто и никто не сможет тебя остановить.

Я почувствовала это успокоение, когда его пальцы переплелись с моими. Впервые задумалась о том, какой будет жизнь, если мы с Тэлоном найдем какой-то невозможный способ быть вместе после всего этого. Возможно, это не будет та любовь, которая изменила мою жизнь, но я никогда не буду одна, и меня поймут. Будут ценить, лелеять.

— Внимание, стажеры! — раздался глубокий и леденящий голос генерала Альтаира. Замерла, желая убежать от человека, который скорее предпочтет мою смерть, чем позволит стать элитой. — Время пришло.

За моей спиной я услышала шорох, люди расступались, чтобы уступить кому-то место.

Я знала, кто это будет. Это всегда был он.

— Маленькая Пустота, — прошептал он мне на ухо, и запах, должно быть, был сильным, как мускусно-ванильный одеколон, в отличие от запаха виски изо рта. Кто-то наконец протрезвел. Я почувствовала, как его рука запустилась мне в волосы, его пальцы играли с одной из моих локонов. Унижая меня, как всегда. Словно я была игрушкой, которую он мог выбросить, когда она перестанет быть полезной. Рука Тэлона сжала мою крепче, его тепло приблизилось, когда он сделал шаг назад ко мне. — Помни обо мне, когда придёт твоя очередь. Мне не терпится увидеть, как ты будешь думать, что я наконец тебя убью. Может быть, это натолкнет меня на хорошие идеи.

— Во время этой иллюзии мы испытаем вас так, как никогда прежде, — сказал генерал Альтаир откуда-то из темноты.

— Знаешь, я бы поверила, если бы ты не был таким трусливым, слабовольным подонком, который каждый раз пытался меня убить, — ответила Альтаиру, не желая, чтобы его оскорбления сбили меня с толку. — А теперь иди назад, как хороший папин сынок.

Тэлон едва заметно усмехнулся, моя улыбка расширилась, а затем превратилась в гримасу, когда Альтаир сильно дернул за локон, который все еще держал. Моя голова откинулась назад, упав на грудь Альтаира, когда его рука переместилась к моей шее, его многочисленные кольца были ледяными на ощупь, а большой палец повторял движения пальца Тэлона по моей челюсти. Я едва могла разглядеть его волосы, которые излучали свет даже в бесконечной темноте.

— Сегодня мы распространим ваши иллюзии в умах всех присутствующих, а это значит, что мы все… — голос генерала затих, когда заговорил его сын.

— Когда всё рухнет, просто помни, что я говорил тебе позавчера вечером, — дыхание обдало моё лицо, а его сердце медленно и размеренно билось у меня на макушке. Низкое рычание Тэлона осталось без внимания, в тот момент присутствовали только Альтаир и я. Он говорил о моей семье. О том, что моя смерть не должна причинить им немедленную боль. — Может быть, если ты умрёшь без боя, я смогу им помочь.

— Как будто тебе будет достаточно важно им помочь.

Его палец коснулся моей нижней губы, и я не смогла остановить дрожь, пробежавшую по спине. Боже мой, даже моё тело испытывало отвращение к нему.

— Нет, — губы коснулись моего виска, тёплые и мягкие. — Но меня можно убедить.

— Слезь с неё, Аз, — приказал Тэлон, поддаваясь на поддразнивания Альтаира.

— Боишься, что я могу причинить ей боль? Или ты думаешь, что украду её у тебя? — Альтаир, как всегда, притворился заинтересованным, лишь бы вывести Тэлона из себя. Как Тэлон мог не раскусить его?

— Она тебя не хочет, так что твои действия ничего не значат, — прошипел Тэлон громче, чем следовало.

— Забавно, что он не обратил внимания на мою угрозу твоей жизни, — снова прошептал Альтаир мне на ухо, в основном для меня. — Его ревность с каждым днём становится всё сильнее. Представь, что он желает тебе смерти, вместо того чтобы знать, что тебе нравится ощущение моего члена внутри тебя.

— Она бы этого не сделала!

— Сделала бы, — проворковал Альтаир, отпуская мои волосы и переходя к животу. — Я бы позаботился об этом. Не был бы добрым, но действовал бы основательно. Неумолимо. Решительно. Ты бы больше никогда не подумала о Тэлоне.

— Слезь с меня, — прошипела я, извиваясь в его объятиях.

— Всё для тебя, Маленькая Пустота, — насмешливо сказал он, отпуская меня и исчезая в темноте, пока руки Тэлона обнимали меня.

— Всё в порядке. Не позволю ему причинить тебе вред, Нова.

Я кивнула, отвечая на объятия, неубежденная, но не желающая признаться в этом.

Действительно ли Альтаир поможет моей семье, если позволю ему убить меня, не сопротивляясь? Может быть, они поверят ему после встречи. Но они не проживут долго, особенно отец. И всё же, это может быть лучше, чем то, что я предлагала.

— А теперь пусть начнётся финал чёрной фазы! — взревел генерал, и по всей комнате замигали огни. Чёрт, я пропустила всю его речь. Надеюсь, она состояла только из того, что Тэлон уже мне сказал. У меня не было права на ошибку.

Слева от меня появился свет, я увидела полковника Зейд, его хмурый взгляд был звериным. Он с хриплым отвращением раздвинул меня и Тэлона.

— Дело не в том, чтобы выжить в твоей иллюзии, Тэлон, — отчитал он, схватив сына за руку и поведя его вперёд. Голос оставался громким, его легко слышали все присутствующие. — Если ты меня не впечатлишь, я сам тебя убью.

Тэлона толкнули вперёд, элита схватила его за голову, и из глубины груди тут же вырвались крики. На этот раз это длилось всего несколько секунд, как будто ничего больше и не требовалось.

И снова Тэлона толкнули, на этот раз заставив проскользнуть сквозь светящийся серебряный купол. На мгновение он пошатнулся, не заметив того, что сразу увидели остальные. Зрение не было размытым, как обычно. На этот раз это было похоже на то, как будто мы видели две вещи одновременно: элита передавала нам образы в нашем сознании, пока наши глаза видели купол. И мы видели меня.

Я появилась там, одетая лишь в тонкое кружевное красное платье. Мое тело было выставлено напоказ везде, где его не прикрывали мои дикие кудри и темные теневые отметины, вызывая усмешки у некоторых стажеров. Мне было все равно. Особенно когда я увидела кинжал в своей руке.

Наконец, Тэлон заметил меня, и из его рта вырвался стон. Он был далек от сексуального. Это был отчаянный звук — мольба и облегчение. Тэлон знал то, что знала я в тот момент.

Эти иллюзии были проверкой на верность.

— Тэлон, — проворковала, подходя к нему, — Я скучала по тебе.

Покачав головой, он отступил назад, словно не желая быть рядом со мной.

— Куда ты идёшь? — спросила, протягивая к нему руку. — Я люблю тебя.

— Пожалуйста, не надо, — прошептал он. Но мы все это слышали. Мы все знали, что он сопротивляется.

— Всё, чего ты хочешь, — твоё, Тэлон. Возьми меня. Люби меня. Используй меня. Трахни меня. Я твоя.

К тому моменту я полностью прижалась к нему и со стыдом наблюдала, как Тэлон упал на колени. Моя рука всё ещё сжимала кинжал, когда наклонилась, чтобы сесть на него сверху, мои руки обхватили его шею. Я собиралась убить его. Может быть, в этом и был смысл.

Если это продлится дольше, меня стошнит.

— Заставь меня забыть о нём. Мы можем убить его вместе. Мы можем наблюдать, как жизнь покидает его злые глаза. Можем съесть змею на ужин. Ты можешь трахнуть меня в луже его крови, пока я кричу твоё имя. Всё, что ты захочешь, — мой томный голос заставил желудок ещё сильнее скрутиться, и мне пришлось сдерживать рвотные позывы, когда я начала извиваться на нём. Его руки переместились к моей заднице, голова откинулась назад, и на мгновение мне показалось, что он потерпел неудачу. Что он потерял из виду происходящее. — Трахни меня, детка.

— Супернова, ты даже не представляешь, как сильно я хотел бы, чтобы это было реальностью, — пробормотал он. Шок пронзил меня, когда он поднял меня и швырнул спиной на землю. Моё иллюзорное «я» закричало от боли, но Тэлон быстро заставил меня замолчать, обхватив руками мою шею. Он не стал душить меня, а вместо этого сломал мне шею.

Всё кончено. Он сделал это. Хотя меня тошнило и я чувствовала себя некомфортно, всё же вздохнула с облегчением. Но иллюзия не закончилась. Тэлон выхватил кинжал из моей неподвижной руки, поднял его высоко и, издав яростный крик, вонзил в мою неподвижную грудь. Снова и снова Тэлон колол мой труп, кровь брызгала на него. Вскоре я стала неузнаваемой, просто грудой плоти, костей и смерти.

Вдруг иллюзия закончилась, и Тэлон оказался один внутри купола. Тишина превратилась в ещё одного наблюдателя, разумное существо, крадущее наши голоса, пока мы смотрели. И она, казалось, исчезла, когда наследник Зейд встал, раздались аплодисменты. Но я оставалась неподвижной. Снова одна, пока отец Тэлона обнимал его и хлопал по спине.

Пока я была погружена в это зрелище, кто-то дёрнул меня за волосы. Из моих губ вырвался вопль, ноги подкосились, и я рухнула на землю. Подняв глаза, увидела, что меня держит капитан Зейд, её хмурый взгляд устремлён в сторону купола.

— Твоя очередь, грязная ахата.

Как бы бессмысленно это ни было, я боролась в её хватке, брыкаясь и вырываясь в надежде освободиться. Однако капитан Зейд была сильна, и вскоре меня бросили к ногам элиты. Они даже не потрудились помочь мне подняться, вместо этого набросившись и вцепившись когтями в лицо. Из меня вырвались новые крики, элита безжалостно атаковала каждый уголок моего разума, разрывая на части каждую грань моего существа.

— Готовы, капитан, — произнесли они, и их хриплый, низкий голос стал слышен. Капитан Зейд кивнула, и затем элита подняла меня за живот и бесцеремонно бросила сквозь купол. Мое запястье сильно ударилось о землю, щелчок указывал на сломанную или треснувшую кость. На этот раз я лишь тихо заплакала, желая, чтобы каким-то образом смогла отбиться от элитников, чтобы войти внутрь с хоть каким-то подобием достоинства.

Первой появилась Селеста. Она смотрела на меня с ужасом в глазах. Её серые глаза блестели от непролитых слез, одежда была окровавленной и разорванной.

— Не позволяй им так с нами поступать. Мы должны дать отпор.

С распростертыми объятиями моя сестра подошла ко мне, практически умоляя. Мое сердце замерло, заикаясь, я боялась, что оно больше никогда не забьется. Но оно забилось. Что почему-то было хуже, потому что я точно знала, что мне нужно делать.

Справа от меня откуда ни возьмись послышался звук отцовского кресла. Резко повернула голову в его сторону, увидев, как из его рта течет кровь, когда он пытается толкнуть колеса.

— Моя Нова, пожалуйста, помоги мне. Звёзды наказали меня. Мы должны уничтожить их.

— Основные роды хотят нашей смерти, Нова, — закричала мама слева от меня. Она хваталась за живот, кровь сочилась между пальцами. Медленно, но верно они окружили меня, с каждым шагом навстречу мне раздавался громогласный призыв к действию. К чему-то, кроме как стоять и смотреть, как они умирают.

— Убей их всех, Звездочка, — сказали они в унисон. От давления их мольб у меня голова, казалось, вот-вот взорвется.

Это нереально. Делай то, что нужно, как сделал Тэлон.

Они упали на землю, кресло отца исчезло.

— Пожалуйста, — умоляли они.

— Я люблю вас всех, — прошептала я, рыдания захлестнули меня, когда силой мысли вкладывала магию в свои руки, движение, казалось, медленно исцеляло мои кости. В ладонях застыли пугающе яркие серебристые клочки и ужасающие темные вихри черного цвета, и я, закричав, откинула голову назад, отдав приказ своей магии вырваться вперед. Три разряда вырвались наружу, и мне не нужно было видеть их, чтобы понять, что их груди разрываются на части.

Тела падали. Сгущалась тишина. Иллюзия рухнула. Ликования так и не раздались.

Я завершила черную фазу.

Иллюзия Тершетты была тяжела для восприятия, но она была необходима, чтобы понять, чего ищут Отец и капитан Зейд.

Не нужно было быть гением, чтобы увидеть правду. Они проверяли нашу преданность звёздам. В случае с Тершеттой я также был почти уверен, что они проверяли её преданность основным родам. Об этом стоило подумать. Сегодня наша очередь двигалась гораздо быстрее обычного, оставляя мне меньше времени на обдумывание всех возможностей.

Хуже того, никто не уходил. Каждый раз, когда стажёр заканчивал, он перемещался назад, стремясь увидеть иллюзии других. С каждым пройденным испытанием я всё ближе и ближе подходил к тому, чтобы потерять самообладание.

Что они мне покажут? Как они узнают, предан ли я? Появится ли Отец? Молча молил звёзды, чтобы элита сжалилась надо мной. Если они покажут всем, как мой отец меня избивает, я никогда не смогу забыть это. Моим единственным спасением была способность сохранять молчание во время каждой иллюзии. Но теперь это не имело значения, потому что все они увидят и услышат всё, что я делаю.

Покорно шагнул вперед, наблюдая, как очередь сократилась до тридцати. Двадцати. Шестнадцати. Двенадцати. Шести.

Пошла Дав. Потом Куинн. Затем Прия. Наконец, вышел Кэл. Каждый из них стоял лицом к родителям, каждый был избит до беспамятства. Никто из них не сопротивлялся, пока им не приказали встать и защищать звезды. Наш позор был выставлен напоказ. Когда Кэл закончил, остался только один.

Я. Я был всем, что осталось.

Отец не вышел. Не поприветствовал меня и не потребовал, чтобы я произвел на него впечатление. Меня не подбадривали и не унижали. Он только кивнул, когда я шагнул вперед, элитники вцепились мне в голову когтистыми руками. Когда они нырнули в мой разум и, казалось, начали разрывать его на части, я не закричал и не вздрогнул. Со всей силой заставил себя сохранить стоическое выражение лица. И когда меня отпустили, охотно шагнул вперед, приветствуя хватку серебряного купола и принимая грядущую иллюзию.

К моему удивлению, начали формироваться здания. Нет, дома. Я смутно помнил одни дома. Они стояли рядом, дымоходы были потрескавшиеся, краска облупилась. Газоны заросли, окна заколочены досками. Затем появился маленький домик, из которого светила свеча. Дверь оставалась закрытой, но я слышал, как другие распахиваются, звуки испуганных криков эхом разносились по бескрайнему черному небу, и мне казалось, что звезды и три луны почувствовали их боль.

Странная вибрация началась под моей кожей, словно магия накапливалась для чего-то ещё грядущего. Вокруг меня начали собираться эади, все их взгляды были прикованы к дому, перед которым я стоял.

Нет. Все они смотрели на меня.

— Убей их, — раздался огромный и леденящий душу приказ звезд, их голоса словно призывали мечи в мои руки. — Убей их всех, Азазель.

И я сделал это.

Бросившись вперед, начал бойню. Срубить их клинками было пустяком. Я безжалостно атаковал, не задумываясь об их возрасте, поле или способностях. Каждый из них был лишь препятствием на моем пути. Снова и снова кричал, размахивая мечом, кровь покрывала меня, а магия шипела под кожей.

Я был ураганом, разрушительной силой, которую невозможно было остановить. Их крики были ветром, а тела — деревьями. Кровь лилась как дождь — реками, морями. Мольбы о помощи встречались криками боли. Смерть поглотила деревню.

Когда закончил, тяжело дыша и желая смерти, услышал её.

Раньше она молчала, но я каким-то образом знал, что она наблюдала за мной из безопасности своего дома. Хижины, куда она меня привела. Где ее семья кормила меня. Место, которое, казалось, было настолько наполнено любовью, что могло бы разорваться от её силы.

Обернувшись, я встретился с ней взглядом. Она смотрела на меня с расстояния всего в тридцать сантиметров, в её радужках читались мёд и яд, и я задавался вопросом, знает ли Нова Тершетта что-то, чего не знаю я. Может быть, она каким-то образом разгадала код этого существования и хранит всё в тайне.

— Убей ахату, — призывали звёзды. — Убей её, и мы дадим тебе то, что потерял твой отец.

Не моргнув и глазом, я отрубил ей голову.

— Добро пожаловать в серебряную фазу, — сказала капитан Зейд. Мы все выстроились по стойке смирно, готовые забыть о вчерашнем дне, когда в иллюзиях истребляли всех, кого любили. — Это будет ваше самое сложное испытание.

Куда ещё хуже, я не знала.

— В течение следующих четырех недель ваш тренировочный класс будет отвечать за завоевание планеты 934.

По двору прокатился коллективный вздох, никто из нас не был готов к этим словам. Ну, никто, кроме основных родов. Я повернула голову к Тэлону, но он не смотрел на меня. Его лицо оставалось бесстрастным, он смотрел прямо на свою мать.

Это был первый раз почти за двадцать четыре часа, когда он не был сосредоточен исключительно на мне. После того, как ему пришлось убить меня в своей иллюзии, он был полон решимости баловать меня. Я кончила три раза до того, как он кончил прошлой ночью, и после того, как искупал меня, медленно массируя мое тело и даже напевая, пока не уснула. Хотя и говорила ему, что всё это излишне, он, казалось, не мог остановиться.

До сих пор, по крайней мере.

— Вы будете проводить со своим подразделением больше времени, чем раньше. Эта миссия потребует сосредоточенности, силы, воли и, прежде всего, совершенства.

— Более того, — начал генерал Альтаир. Он всегда был рядом на протяжении большей части обучения в Элитной академии? Или просто присматривал за своим сыном? — Вам нужно подготовиться к тому, чтобы пожертвовать целым миром ради звёзд. Это будет нелегко, но колебания недопустимы.

— Ошибки, — добавила капитан Зейд, скрестив руки и глядя на меня, — будут неприемлемы.

— Придумай новую шутку, — пробормотала почти беззвучно, но Тэлон услышал меня, и я увидела, как дёрнулись его губы, когда он пытался сдержать улыбку, его взгляд метнулся в мою сторону. О, теперь он смотрел на меня.

— Сегодня мы начнём с того, что разделимся на роты внутри ваших подразделений. Вы должны немедленно явиться в класс, где занимались еженедельными занятиями, — с этими словами капитан Зейд исчезла, а генерал Альтаир бросил на сына сердитый взгляд и кивнул, прежде чем последовать за ним.

— Какой же приятный сюрприз нас ждёт в этом месяце, — простонал Тэлон, поворачиваясь ко мне. Прежде чем я успела спросить о его знаниях о серебряной фазе, он наклонился и обнял меня за талию, подняв на руки. Наши лбы соприкоснулись, этот момент был мягким, сладким и совершенно неловким. Стажёры смотрели, основные смотрели, чёртов Альтаир смотрел.

Как я и предполагала, все пятеро начали идти к нам.

— Тэлон, если ты меня не отпустишь, твои друзья сойдут с ума.

— Они мне не друзья, — промычал он, потирая наши носы друг о друга, а затем поцеловал меня. Я отстранилась, щёки покраснели, а в животе всё скрутило. Наверное, все подозревали, но, черт возьми, неужели ему нужно было так явно это показывать? Мне не нужно было становиться большей мишенью.

Если это вообще было возможно.

— Если ты не слезешь с него, тупая, чертова шлюха, клянусь, я тебя убью! — закричала Отарн, её руки, похожие на когти, потянулись ко мне. Тэлон вовремя развернул нас, осторожно опустив меня на землю, а затем потянул за собой.

— Прия, я сказал то, что хотел, — прорычал он. Что же он сказал? Ненасытное любопытство взяло верх, и я, взглянув за Тэлона, начала рассматривать основные роды.

— Ну, может, тебе стоит пересмотреть свою позицию. Отец в ярости. Если ты не перестанешь возиться с этой штукой, он отрубит тебе голову задолго до того, как ты сможешь отнять наши.

Это была Зейд. Она была выше меня, её тело было более массивным, а лицо — невероятно симметричным. Она была потрясающей и ужасающей, но в тот момент я увидела, что она также очень напугана.

— Тэлон, может, она права, — сказала я, пытаясь потянуть его за руку, чтобы он повернулся ко мне лицом. Но он лишь выпрямился, глядя на свою сестру сверху вниз, словно она больна.

— Вы отказываетесь понимать, и не могу заставить вас, но Нова моя. Звёзды видят её такой, какая она есть на самом деле, как и я. Так что либо познакомьтесь с ней и измените свои взгляды, либо я с радостью перебью вас всех пятерых.

— Как романтично. Если тебе нужен кинжал, чтобы вырезать свои инициалы на дереве, дайте знать, — протянул Альтаир, вращая большим пальцем кольцо со змеёй, которое он выкупил заново. — И заодно, может быть, вымоешь своего щенка, я чувствую неприятный запах.

— Больше никогда не сравнивай её с собакой! — взревел Тэлон, указывая на Альтаира.

Альтаир ухмыльнулся, дикий взгляд потемнел в его глазах.

— Я говорил не о ней.

— Ладно, прекратите, — сказал Элдерс, встав между Тэлоном и Альтаиром. Его руки легли на грудь обоих мужчин, а тёмный взгляд метался между ними. — Это смешно. Мы выросли вместе. Мы все лучшие друзья. Что бы ни случилось между вами двумя, исправьте это. Немедленно.

Отарн согласно фыркнула, скрестила руки и кивнула головой. Всё это казалось каким-то ребячеством. Мы должны были идти в свои роты, а не спорить о том, кто что знает. Я здесь, чтобы стать элитой, ради звёзд.

Поэтому ушла. Позади меня раздался крик, чтобы я подождала, но устала быть их игрушкой, которой они швыряются. В тот момент была готова либо убиться, либо уйти.

— Подожди! — снова крикнул Дофрель, его тяжёлые шаги отдавались топотом по земле, когда он побежал, чтобы догнать меня.

— Уходи, Дофрель. С меня хватит сегодняшнего пуристского мусора, — взмахнув рукой, я ускорила шаг.

Дофрель легко догнал меня, опустив голову.

— Знаешь, если бы выросла, как мы, ты бы поняла.

— О да, извини, что не учитывала, как тебя воспитывали, когда ты меня унижаешь и оскорбляешь. Может, в следующий раз, когда кто-нибудь из вас попытается перерезать мне горло или выбросить из окна, я перестану сопротивляться и скажу: «Подумай о детской травме, Нова».

— Это всё, о чём я прошу, — сказал он, вскидывая руки.

— Разумная просьба, — ответила я, не отрывая взгляда от лица. После нескольких секунд молчания Дофрель снова заговорил.

— Кудряшка, я должен знать, что, чёрт возьми, у тебя между ног, что все так тобой одержимы?

— Пизда. Такая же, как ты.

Услышав моё замечание, он расхохотался, наклонился вперёд и чуть не потерял равновесие. Я распахнула главные двери школы, желая, чтобы он упал лицом вниз.

— Не возражаешь, если выскажусь? Ты меня официально возбудила.

— Разве ты не слышал? — спросила, ускоряя шаг, пока мы шли по длинному светлому коридору к лестнице. — Ошибки в этом месяце недопустимы. Наверное, лучше засунуть свой член куда-нибудь подальше.

— Я думал, у меня есть пизда, — Дофрель бросился вперед, распахнул дверь и жестом пригласил меня войти первым.

— Ты пизда, в этом разница.

— Кажется, сегодня кто-то особенно вульгарен. И ещё болтлив.

— Это прилив новых эмоций, — пробормотала я, вцепившись в перила. — Меня это очень заводит.

— Я могу тебя тоже завести, если хочешь.

— Конечно, и когда-нибудь я буду править вселенной.

Мы добрались до четвёртого этажа, одновременно потянувшись к двери алхимической мастерской. Вздохнув, повернулась, прислонившись спиной к дереву.

— Какова твоя цель, Дофрель? Для группы людей, которые должны меня ненавидеть, вы все слишком много времени проводите, думая обо мне.

— Ненависть, любовь, кто отличит одно от другого? — улыбка появилась на правой половине его смуглого лица, прищурив уголок одного из его небесно-голубых глаз.

— Я.

— Знаешь, Дофрель — одна из самых низших из двадцати основных семей, — пробормотал он, потирая носком своего чёрного ботинка пятно на белом кафельном полу. — Мы ничем не примечательны по сравнению с Альтаирами и Зейд. Даже Отарны и Элдерсы важнее нас в глобальном масштабе.

Он не ошибался. Внутри основных семей существовала своего рода иерархия. Я мало что об этом знала, но эта мысль напомнила мне о книге, которую украла у одного наследника Альтаира, и поняла, что сегодня вечером потрачу время на то, чтобы узнать об этом больше, вместо того, чтобы работать над своим кристаллом. Любопытство не позволило бы мне сделать ничего другого.

— В чём смысл?

— Суть в том, что у меня менее значимое наследие, которое нужно поддерживать. Мои родители не уделяли мне столько внимания, сколько Азу и Тэлону. На самом деле, почти уверен, что они на несколько лет забыли о моём существовании. Поэтому не обязательно верю во всю эту чушь, потому что меня этому учили по-другому. Как я и говорил тебе месяц назад.

— Конечно, не веришь.

— Я серьёзно. Не думаю, что ты какая-то ошибка. Думаю, звёздам слишком наплевать на прошлое или будущее, чтобы даже совершать ошибки. Они просто делают всё возможное, чтобы развлечь себя в настоящем. Всё, чего они хотят — это хорошее шоу. Это мы хотим стабильности, чистоты, власти. Контроль над тем, кто получает магию, даёт нам всё это, и я вижу в этом смысл. Но не думаю, что это делает тебя хуже. На самом деле, почти уверен, что ты самый умный человек в большинстве комнат, куда бы ты ни вошла.

Я схватилась за дверную ручку, готовая сбежать, если понадобится.

— Так ты хочешь сказать, что никто из вас на самом деле не верит в идею вернуть Даджахиму чистоту?

— Нет, я совсем не это имею в виду. Прия и Дав определённо верят в это. Они видят вещи примерно так же, как и наши родители. Куинн тоже. Аз… ну, он верит в это, наверное, больше, чем кто-либо из нас.

— Так и думала, — фыркнула я, закатив глаза.

— Твой драгоценный Тэлон тоже так считает, — Дофрель, на удивление, занял оборонительную позицию. Его руки сжались в кулаки, челюсть сжалась.

— Нет, не считает. Он видит во мне равного. Достойного.

— Может быть, просто может быть, он и считает, но любой другой, подобный тебе, для него всё ещё ахата. И я готов поставить на кон всё своё наследство — а это, кстати, немалые деньги — что он по-прежнему так же предан делу, как и Аз. Ты исключение, а не правило.

С этими словами Дофрель похлопал меня по плечу и проскользнул мимо, войдя в класс алхимии. Я стояла там, обдумывая его слова. Размышляя обо всём, что узнала за такой короткий разговор.

В течение нескольких часов мы вчетвером усердно работали над приготовлением сотен флаконов с гнилью, которую будем использовать для стрел, стреляющих по врагам, и оживляющим ядом, который будет под рукой, если понадобится. На самом деле, наша задача заключалась в том, чтобы расшифровать, какие яды они сами выберут. Когда разведчики вернутся со своей миссии на планету 934, они привезут нам образцы вместе со всей необходимой информацией для начала работы. Пока что это были в основном превентивные задачи.

Вот почему, когда нас отпустили, никто не чувствовал, что проделал значительную работу.

— Мне кажется, мы потратили последние три часа впустую, — сказал Эдвард Волтон, другой парень из нашего отдела, вращая, вероятно, затекшую шею. На секунду я замолчала, убирая свой пост, стараясь не прикасаться к гнили. Но потом поняла, что никто больше не говорит, и невольно подняла глаза.

Волтон стоял там, глядя на меня с нервной улыбкой, словно ожидая моего ответа.

Он никогда раньше со мной не разговаривал. Как и Зура Рошен, которая тоже с любопытством смотрела на меня, стоя рядом с Волтоном. Справа от меня Дофрель делал вид, что вручную очищает сверкающую черную поверхность своего поста — зрелище было нелепым, учитывая, что он редко что-либо делал без магии, той самой второй натуры, которая отличала нас от других шайтанов.

— О, э-э, да. Я чувствую то же самое. Но когда капитан Дофрель ушла, она, кажется, была хоть немного впечатлена, так что это, по крайней мере, хорошо.

Звучало ужасно пустословно. Боже мой, неужели я всегда была такой тупицей?

— Да ладно, моя мать редко бывает в восторге, — фыркнул Дофрель. — У нее безупречный вкус, который, я думаю, не позволяет ей притворяться, что элементарная алхимия — это что-то достойное похвалы.

— Ну, может быть, нам стоит показать ей, что мы можем делать больше, чем просто основы, — парировала я, теперь уже злясь на то, что он выставляет меня еще глупее, чем уже выглядела.

Все трое мгновенно устремили на меня свои удивленные взгляды. Боже мой!

— Что ты задумала? — спросила Зура. В её голосе не было ни намёка на сарказм, ни ненависти, ни отвращения. По какой-то причине в тот момент я почувствовала сильное желание произвести на них троих впечатление.

— Вы когда-нибудь слышали о гнусной гибели?

К тому времени, как прозвенел звонок, возвещающий начало нового часа и конец нашего обеденного перерыва, мы успешно сварили большой котёл, полный гнусной гибели. Более того, Рошен, похоже, решила, что я достойна дружбы.

Зура Рошен, родившаяся от матери-шайтана и отца-эади, пошла со мной на наш первый послеобеденный урок, непринужденно болтая о своей жизни.

— Мой отец умер три года назад. Он не хотел принимать хайю, зная, что это лишь отсрочит неизбежное, но моя мать очень хорошо о нём заботилась. Даже когда мои бабушка и дедушка стыдили её за это.

Я внимательно слушала, заинтригованная новизной такой жизни. Знала, что в редких случаях у шайтанов и эади рождаются дети. Об этом редко говорили, но все мы знали, что это случается, когда эади и шайтаны не проявляют осторожности. Ещё реже эти дети сами получают магию. В отличие от эади, этих шайтанов почти не считали ошибками.

— Твои родители ещё живы? У тебя есть родственники? — спросила она, её тёмные волосы были заправлены за ухо, обнажая приподнятую бровь.

Как и у меня, её темная кожа была усеяна веснушками, а глаза были того оттенка зелёного, который я так любила — как листья дерева в темноте ночи. Она была примерно моего роста и телосложения, хотя ей повезло с грудью, которой у меня не было. Она была довольно милой для девушки, достаточно красивой, чтобы привлечь внимание любого, кого захочет. Это пугало меня так же сильно, как и её вопросы.

— Мои родители и сестра принимают хайю, так что им следует прожить ещё немного, — говорить так, будто их смерть — пустяк, было тяжело. Мой голос дрожал, сердце замирало, потому что это была реальность, если я не могла придумать что-то лучше. — Я боюсь их смерти.

— Это разумно. Думаю, потому что я наблюдала, как стареет мой отец, и знала, что это то, чего он хотел, это не так сильно меня ранило. С другой стороны, у меня также были мама и два брата, так что, уверена, это тоже сыграло свою роль.

— У тебя два брата? — Как неожиданно. Шайтан сделал такой выбор не один, а трижды. — Они тоже шайтаны?

— О да, мы все трое. Я самая младшая и единственная, кто решила попробовать теневой ритуал. Один из моих братьев — целитель, а другой — историк. Они очень умные. Я была единственной, кто чувствовал себя настолько не на своем месте, что присоединилась к элите, — в её словах появилась тоскливая нотка, взгляд расфокусировался, когда мы приблизились к обсерватории на верхнем этаже. У меня было предчувствие, что мы будем проводить дальнейшие исследования на планете 934. — Я хотела быть чем-то большим.

— Поверь мне, я тебя прекрасно понимаю.

— Да, тебе, должно быть, сложнее. С тем, что все говорят.

— Это определенно не облегчает ситуацию.

— Ну, если уж на то пошло, я никогда не думала так, как они. Эади так же важны, как и шайтаны. Мой отец был самым необыкновенным человеком. Я почти уверена, что моя мама никогда не сможет смириться с этим.

Они были влюблены? Определенно странно.

— Прости, что я раньше с тобой не разговаривала. Я боялась.

— Меня?

— Нет, — ответила она, покачав головой. Я открыла ей дверь, сосредоточив взгляд на её лице, именно поэтому увидела страх в её лесных глазах. Шёпотом она призналась. — Я боялась их.

Оглянувшись через плечо, увидела чудовищ Зуры. Отарн, Элдерс и Альтаир стояли в небольшом кругу, ведя тихий разговор, который не позволял им нас заметить.

Но, конечно, мне никогда так не везло. Альтаир выпрямился, склонив голову набок. Затем, с убийственной точностью, он повернулся и посмотрел на меня.

— Да, я тоже немного их боюсь.

Дорогой читатель, мы подошли к перекрёстку. Ведь в космическом пространстве произошел великий сдвиг. Скоро наступит расплата, и те, кто забывает свои молитвы или смотрит вперёд, а не вверх, окажутся под ударом этой силы.

— Судя по информации, полученной от разведчиков на планете 934, наша миссия должна быть довольно простой. Они не кажутся враждебным или даже магическим народом, поэтому цель — истребить их, а затем предложить планету, что должно привести к благословению звёзд на ваш выпуск, — преподаватель повернулся, его лицо было скрыто под маской, а голос ровным. В отличие от него, у меня было совершенно четкое мнение о том, что мы собирались сделать.

Из каждой полученной нами информации становилось все очевиднее, что мы просто убивали ради самой бойни. Хоть я и понимала смысл предложения планеты звёздам, чтобы развлечь и порадовать их, не понимала, зачем нам нужен именно такой мир.

На планете 934 не было магии. Их достижения значительно отставали от наших. Никто из них не жил дольше одного года, и у них не было ничего, что делало бы их выдающимися. У них не было абсолютно ничего, что нам было бы нужно.

И всё же мы замышляли их уничтожение.

Несмотря на то, что я чувствовала необходимость высказать это мнение, мне было слишком страшно. Очевидно, они стремились проверить нашу преданность звёздам, как и наши последние иллюзии. Задача заключалась не только в захвате планеты, но и в доказательстве нашей ценности и верности.

— Стажёр Тершетта, — прогремел преподаватель.

Конечно.

— Да, преподаватель?

— Что нам известно о военной обороне планеты 934?

— Это разделённый народ. Многочисленные континенты и страны на них поддерживают высокую напряжённость, поэтому, несмотря на их отдельные военные силы, которые в основном хорошо продуманы, они не способны действовать сообща, и их будет несложно перехитрить.

— Верно. А какое оружие они предпочитают?

— Автоматическое оружие, стреляющее небольшими, быстро движущимися кусками раскалённого металла.

— Превосходит ли оно наше оружие?

— В некотором смысле да, но за эти годы мы пришли к выводу, что такие методы ведения боя ненадежны и напрямую влияют на нашу способность сосредоточиться на магии. Они требуют точности и таланта, а также времени.

Их также могут использовать эади. Основные роды не очень-то это оценят.

— Сколько жертв мы оцениваем с нашей стороны?

Чёрт, я этого не знала. Неужели они действительно нам такое сказали? Я не могла вспомнить. Может, в последнее время стала хуже игнорировать происходящее.

Признаться в этом было бы больно, но у меня не было другого выбора.

— На самом деле, преподаватель, мы этого пока не знаем, — вмешалась Зура, сидевшая слева от меня. Я повернулась к ней лицом, улыбка озарила мои щеки.

— Неужели, ученица Рошен? — спросил преподаватель ледяным тоном.

— Хотя я уверен, что число уже определено, стажёр Рошен права, нам это неизвестно, — добавил Тэлон, переплетая левую руку с моей правой под столом. Он всегда был рядом в конце, готовый подхватить меня, если страховка не сработает. Иногда мне это не нравилось, но, по крайней мере, он вообще был рядом. Особенно когда никого больше не было.

Кроме Зуры, конечно. Она быстро привязалась ко мне, всегда была рядом и говорила так быстро, что не успевала за ней. Я узнала, что она училась у алхимика, который изобрел оборотня — зелье, которое я принимала, чтобы изменить свою внешность, — но решила пойти по стопам своей бабушки и стать элитой. Хотя она и не была лучшей в нашем классе, она знала многое, чего не знали остальные. Она была остроумна, когда рядом была только я, стремилась попробовать что-нибудь новое и была настолько преданной, что я задавалась вопросом, почему кто-то не захотел бы с ней дружить.

Кроме того, она немного напомнила мне Селесту своей любовью к болтовне. По крайней мере, напомнила мне, какой была моя сестра до того, как всё стало таким тяжёлым.

— Что ж, мы оцениваем потери среди наших элитных бойцов как нулевые. В нашей группе стажёров мы надеемся сохранить как минимум три четверти из вас, поскольку стремимся пополнить наши силы после окончания обучения.

Прямолинейно. Но, по крайней мере, они были честны. Проблемы возникали наоборот.

Занятие продолжалось, преподаватель даже не потрудился вызвать меня во второй раз. Я делала столько записей, сколько могла, графит оставлял пятна на моих руках и ухудшал шишку на левом среднем пальце.

Когда мы закончили, мысленно вернула использованный пергамент в нашу с Тэлоном комнату, сохранив графит и чистый пергамент, чтобы начать делать записи о другом моём любопытстве: чем занимаются другие подразделения.

Алхимическое подразделение работало над противоядиями и ядами. Боевое подразделение должно было действовать на передовой, а это означало, что утро Тэлона после физической подготовки было заполнено оружием и боевой работой. Хотя не была священником, я знала, что они будут готовиться к принесению планеты в жертву, что представляло собой сложную и долгую церемонию, процесс, ставший еще более важным после того, как Иблис Альтаир потерял звезды.

Отдел образования был сосредоточен на том, что они заберут с планеты, исходя из того, что хотели бы добавить к нашей истории. Очевидно, что Отдел разведки собирал знания о планете, а картографы усердно работали над составлением карты не только положения планеты в их галактике, но и активно взаимодействовали с разведкой, чтобы получить представление о самой планете. Мой взгляд метнулся к лазарету, зная, что там найду Медицинское подразделение, практикующее все формы магического исцеления. Оставались Отдел логистики, Технический отдел и Стратегический отдел. Моей первой целью была логистика.

Именно они будут заниматься организацией любых атак, которые планируют стратеги. Их задача заключалась в том, чтобы обеспечить нас телами, оружием, припасами и средствами для осуществления атаки. Но что именно они собирали? Вот что меня интересовало.

Я тихонько спустилась по лестнице, зная, что занятия закончились достаточно рано, и другие еще будут усердно работать. Быстро поняла, что расписание перестраивается, чтобы обеспечить успех нашей миссии по завоеванию планеты 934, и, учитывая, сколько работы нужно было проделать с логистикой, они, вероятно, находились в своей штабной комнате.

Мои ботинки скрипели, когда я пыталась пройти по блестящей белой плитке, заставляя меня сжать челюсти. Осталось всего три двери. Сосредоточившись, пошла на цыпочках, держась за стену. Прошла мимо класса магической защиты, и вот она, штабная комната, расположенная прямо перед молитвенным центром и библиотекой историка.

Заглянув в маленькое вертикальное окно рядом с дверью, попыталась что-нибудь понять. Что угодно. Я знала почему. Это было не только мое любопытство, но и моя совесть. Нужно было убедиться, что мы не просто уничтожаем планету ради самого уничтожения. Если бы там нечего было предложить звёздам, то какой в этом смысл?

В отличие от других подразделений, стратеги и специалисты по логистике получали значительную помощь от полковников и капитанов — основные семьи формировали своего рода собственную силу. Я насчитала восемнадцать человек в комнате, а также двенадцать стажёров. Комната была выкрашена в те же светлые тона, что и остальные классы, но отличалась одним очень впечатляющим образом — сам пол был технологичным.

Он светился сверкающим серебром, на схеме, которая, должно быть, являлась основной целью планеты 934, были нанесены сетчатые линии. Вокруг люди говорили, указывали и жестикулировали. В основном стажёры. Они не шутили, когда говорили, что заставляют нас руководить этой миссией. Альтаир присел на корточки, прикрыв рот рукой и нахмурив брови. Другие, казалось, смотрели на него в поисках мнения, предлагая варианты, которые он часто отвергал, качая головой.

Неужели планета оказалась более враждебной, чем нам изначально говорили? Эти интриги выглядели гораздо более масштабными, чем предполагалось ранее.

Внезапно почти светящиеся глаза Альтаира поднялись, приковав меня к месту. Затем я повернулась и мысленно направилась в нашу с Тэлоном комнату.

Его там не было, но я так и предполагала. Он никогда не пропускал приём пищи. Бросилась к своей кровати, вытащила три письма и бросила их на зелёное одеяло. Затем сорвала заколки с волос, забрав с собой несколько локонов, и прыгнула на кровать.

Как только открыла ту самую книгу, которую украла у наследника Альтаира, раздался стук в дверь. Ленивый и громкий, словно отказ во входе был для меня неприятностью.

— Маленькая Пустота, я знаю, что ты там.

Нет, он не знал. Он не мог знать. Было слишком много мест, куда я могла пойти. Если буду молчать, он никогда не узнает.

— Не заставляй меня это делать, Тершетта, — протянул он. Что делать? Стоять там? Мне это совсем не вредило. — Разрушу эти защитные заклинания, если потребуется. Я не гнушусь взломом и проникновением.

Мог ли он? Нет. Мы с Тэлоном создали их вместе. Никак.

Затем он распахнул дверь.

— Звёзды над головой! — закричала я, когда дверь распахнулась и ударилась о стену. Схватила книгу, прижимая её к груди, как щит. — Как, чёрт возьми, ты это сделал так быстро?

Альтаир стоял в дверном проёме, прислонившись к раме плечом и головой, скрестив ноги. Улыбка озаряла его лицо, на нём были видны редкие ямочки. В таком виде он казался почти нормальным, если не самонадеянным. Но под этой маской скрывалось бессердечное существо, о котором я не могла забыть.

— На следующий день после того, как узнал, что ты меня ограбила, разрушил защитные заклинания, а затем восстановил их. Я уже давно могу в них входить, — он уставился на меня, злорадствуя, когда понял, как сильно меня это расстроило. Я попыталась сделать бесстрастный взгляд, но хмурое выражение лица не покидало меня. — Похоже, ты украла не только моё кольцо. Может, мне лучше называть тебя маленькой воришкой?

— Или ты можешь называть меня никем, — парировала я, отползая назад, пока лопатки не коснулись изголовья кровати. Не могла позволить ему вывести меня из себя.

Я открыла книгу, просматривая страницы, пока не нашла начало семьи Зейд.

— Знаешь, есть библиотека, которой ты могла бы пользоваться бесплатно, вместо того чтобы пробираться в мою казарму, — он был не так враждебен, как обычно. Что-то было не так. Что изменило его поведение? Я сидела, не в силах читать, пытаясь расшифровать его присутствие и отношение.

— Меня не пустили в библиотеку. Ответственный преподаватель сказал, что все мы — проклятие, которое осквернит книги.

Это меня задело. Я так радовалась возможности войти в место, где писались наши истории, читать и учиться. Но меня тут же выгнали, прошипев, что я слишком отвратительна, чтобы находиться рядом с книгами.

— Ты их винишь? — спросил Альтаир, подняв бровь.

Я посмотрела на него, действительно посмотрела, пытаясь понять, о чём он думает. Он так редко говорил то, что имел в виду.

— За что? За то, что ненавидят меня?

— Да, — он скрестил руки, нижняя губа небрежно опустилась между белоснежными зубами. Его глаза слегка расширились, челюсть напряглась.

— Конечно, виню, — я наклонила голову набок, обдумывая его вопрос. Он звучал так… искренне. — Почему спрашиваешь?

— Просто любопытно. В общем, я видел тебя у двери военного кабинета. Не хочешь рассказать, что ты надеялась узнать? — спросил он, переступая порог и уверенно направляясь ко мне. Его руки с кольцами скользнули в карманы тренировочной кожаной куртки и остались там, пока он стоял надо мной.

— Нет, — безэмоционально ответила я, глядя в книгу, делая вид, что читаю о том, как семья Зейд выбрала свой герб.

— Кто-то сегодня капризничает, — в его голосе слышалась нотка поддразнивания, из-за чего слова он произносил медленнее и длиннее.

— Прости, мне редко хочется находиться рядом с тем, кто целенаправленно ищет моей смерти.

Боже, как бы я хотела, чтобы они все оставили меня в покое.

Наклонившись, он схватил одну из моих прядей волос и накрутил её на палец. Рискнула взглянуть ему в лицо и увидела на нём ухмылку, когда он уставился на свой палец.

— Я тебя ещё не убил.

— Попробуешь, когда придёт время, — оттолкнув его руку, я поднесла книгу ближе к лицу.

— Да, попробую, — его признание взбесило меня, но его голос оставался спокойным, невозмутимым.

Я захлопнула книгу и поднялась. Наши груди соприкоснулись, запрокинула голову, чтобы посмотреть в глаза этому мерзкому змею, заставляя его тоже посмотреть в мои. Увидеть во мне нечто большее, чем пешку или вредителя.

— Тогда почему ты здесь? Почему бы не оставить меня в покое, пока не придёт время? Ты надеешься всё уладить, чтобы я тебе поверила? Хочешь, чтобы всё стало проще? — мой палец впился ему в грудь, движение было таким сильным, что причинило мне боль. — Плохие новости, Альтаир, я никогда тебе не поверю.

— Я и не ожидаю, что ты мне поверишь, — пробормотал он, опустив взгляд с моих глаз. Что-то было у меня на подбородке? Я подняла руку, вытирая место, на которое, казалось, он смотрел. — Мне просто интересно, что ты задумала.

— Боишься, что я всё испорчу?

— Всегда.

Это был шёпот. Нежное прикосновение. Призрачное слово. По тому, как его взгляд, скользящий по моему лицу, пристально разглядывал меня, я почувствовала, что в этом есть скрытый смысл.

Таким же тихим голосом, но гораздо более твёрдым тоном, сказала:

— Я не привыкла злить звёзды.

— К сожалению, я тебе не верю.

— Мне плевать, во что ты веришь.

Он снова пристально смотрел на меня, его лицо приблизилось. Я почувствовала непреодолимое желание отступить, мои ноги сами понесли меня к стене за кроватью, лопатки уперлись в нее. Альтаир последовал за мной, казалось, подсознательно, и как же мне хотелось убежать. Убежать и спрятаться от тяжести его взгляда. Я была так напугана тем, что он задумал, что не оттолкнула его сразу, когда он снова приблизился ко мне, прижав руки к стене и образовав вокруг меня клетку.

— Ты знаешь, из чего состоят звёзды? — спросил он.

О чем, во имя звезд, говорил этот сумасшедший?

— Это шары пылающей магии.

— Именно. Они горят наверху, мы горим внизу.

— Что это должно означать?

— Мы всегда будем в их власти, Тершетта, — мы были на расстоянии одного вздоха. Наши взгляды почти сравнялись, когда он так низко наклонился. — Мы не можем сопротивляться или что-либо изменить. Вместо того чтобы пытаться обойти их контроль, должны просто подчиниться ему.

— Скажи хоть раз в жизни, что думаешь, — потребовала я, злясь на его загадки.

— Моя семья — последняя в книге, — он оттолкнулся от стены, развернулся и направился к двери. — Думаю, ты обманываешь себя, читая о семье Тэлона. Тебе на самом деле все равно.

Простонав, я схватила подушку и бросила в его сторону. Не глядя, он увернулся, его хриплый смех заставил меня почувствовать мурашки по коже.

— Глупый, мерзкий змей!

— Дай мне знать, если планируешь украсть что-нибудь ещё, в следующий раз мне придется сделать это интереснее.

Наша утренняя пробежка теперь включала в себя тренировку по стрельбе.

Нам объяснили, на чём нужно сосредоточиться, и велели использовать магию, цель — попасть. Мы также уделяли особое внимание магическому оружию, каждый из нас методом проб и ошибок определял, что ему больше нравится. Я уже знала, что предпочитаю теневые цепи — особенно когда казалось, что использую кандалы, которые на меня наложили многие, чтобы разорвать их все, — но я быстро полюбила их.

После работы с Тэлоном придумала способ обматывать ими руки, ожидая применения. Это требовало значительной концентрации, но я была полна решимости, когда мы проносились сквозь влажный лес, где в любой момент из ниоткуда появлялись мишени в форме людей.

Снова и снова меня пугало появление мишени, я почти паниковала, прежде чем резко взмахнуть цепями в её сторону. Каждый раз прорубала их насквозь. Каждый раз боялась того, кем становлюсь.

В конце пробежки Тэлон вернулся, чтобы найти меня, с широкой улыбкой на лице.

— Кто-то становится быстрее.

— Да, даже сейчас за ней не угнаться, — поддразнила Зура, тяжело дыша и подходя к нам.

Мы все были вспотевшие, воздух был густым и горячим. Я ненавидела находиться слишком близко к людям, но если меня и заставят находиться в чьей-то компании, то это будет их компания. Два человека, которые, казалось, действительно были добрыми и достойными данного им благословения.

Вокруг нас другие стажёры на несколько мгновений собрались с мыслями, прежде чем уйти. Сейчас мало кто смотрел на нас, их осуждение было прибережено для тех моментов, когда рядом была только я, подвергающаяся пристальному вниманию. И всё же они были так близко к нам, чувствовала себя беззащитной под их взглядами и собственным ненавистным внутренним голосом. Тем самым, который кричал, что я стала тем монстром, который раньше преследовал меня по ночам.

— Похоже, что работа до изнеможения приносит свои плоды, — поддразнила, толкнув Тэлона локтем, пытаясь отогнать негативные мысли. Его глаза загорелись, насмешливый взгляд исказил улыбку, а щеки надулись.

— О, ты еще ничего не видела, Супернова.

С этими словами он низко пригнулся и толкнул меня в живот, подбросив вверх, пока я с фырканьем не приземлилась ему на плечо. Хихикая — что было для меня совершенно нехарактерно — ударила его кулаками по спине, когда он развернул нас.

— Отпусти меня, сумасшедший медведь! — взвизгнула я. Через секунду он остановился, медленно спуская меня по своему телу, прежде чем мои ноги коснулись травы. Но он не отпустил полностью, оставив одну руку вокруг меня, а другой рукой схватив за подбородок и приподняв мое лицо.

— Мне нужно на собрание бойцов, но я встречусь с тобой в нашей комнате после завтрака? — казалось, он спрашивал, все еще ожидая моего разрешения.

С мягкой улыбкой я кивнула, насколько позволяла его рука, чувствуя, как краснеют мои щеки. Сегодня он выглядел потрясающе: волосы были распущены, а мягкая смуглая кожа блестела в лучах утреннего солнца. Может, никогда не будет так, как у мамы и папы, но я могла бы жить так столько, сколько он пожелает. Любовь Тэлона не была для меня обузой.

Более мягким, более скандальным тоном он сказал:

— И я хотел бы показать, как сильно могу тебя заставить работать.

Со стоном оттолкнула его, наслаждаясь звуком громогласного смеха, когда он подмигнул и побежал сквозь редеющую толпу к тренировочному центру.

— Ух ты, — выдохнула Зура. Я обернулась, удивленная ее восхищенным выражением лица.

— Что?

— Этот мужчина так сильно тебя любит, Нова, — её челюсть отвисла, глаза быстро моргали.

Ошеломленная, я сморщила нос и махнула ей рукой.

— Не знаю насчет этого.

— Нет, я серьёзно. Тэлон смотрит на тебя так, будто ты висишь на всех трех лунах. Хотя, подожди, это не совсем так. Он смотрит на тебя так, будто ты сама звезда.

— Зура, ты что, окажешься одной из тех безнадёжных романтиков? Если так, у меня есть для тебя несколько рекомендаций по пикантным книгам.

Она рассмеялась, покачала головой и последовала за мной в столовую.

— Обязательно дай мне эту книгу. Но если серьезно, он многим жертвует ради тебя. Подумай об этом. Всё, во что его учили верить, находится в полном противоречии с тобой. Выбрать тебя означает отказаться от всего, за что выступают основные роды.

Я напряглась, не в силах сделать ни шагу. Зура пошла дальше, еще немного поговорила, прежде чем поняла, что я остановилась. Она бросилась ко мне обратно, её глаза были широко раскрыты от паники.

— Прости, Нова, я не хотела сказать ничего грубого!

Но разве она не сказала что-то ужасно правдивое? Если Тэлон решит быть со мной, ему придется полностью разорвать отношения со своей семьей? Я знала, что его мать сошла с ума, как и его отец. Дав пыталась меня убить. Его друзья угрожали мне. Они говорили, что он должен остановиться, прежде чем его убьют. Я не воспринимала это всерьез, потому что всегда представляла, что после этого мы расстанемся, но что, если мы не остановимся?

Да, Тэлон отказывался от всего ради меня, а я просто позволяла ему это.

— Я ужасный человек, не так ли?

Хотя это и риторический вопрос, Зура все же быстро возразила.

— Абсолютно нет! Ты человек с чувствами и сердцем. Нет ничего плохого в том, чтобы иногда позволять этому направлять тебя.

Это то, что я делала? Позволяла сердцу вести меня? Мне так не казалось. Скорее, я чувствовала, что позволяю сердцу Тэлона направлять меня.

— К тому же, он взрослый мужчина. Он может принимать собственные решения. Ты не имеешь права чувствовать вину за его выбор.

Хотя знала, что она права, после этого я всё ещё не решалась говорить, голова болела, зубы кусали губы, сдирая слои до крови. Пальцы инстинктивно терлись друг о друга, кожа казалась кишащей насекомыми. Свободной рукой я потянулась к своему ожерелью, безжалостно вращая его. Нервы брали верх.

К тому времени, как добралась до нашей комнаты, все, что могла делать, это сидеть и ждать. Поэтому схватила свой учебник по алхимии и перечитала отрывки о кристаллизации. Пока что мне не удалось достать один ингредиент в достаточном количестве, чтобы изготовить три, но в остальном я была довольно уверена, что смогу создать кристаллы.

Впрочем, это не имело значения, когда мой разум тонул в гнетущих волнах вины.

— Я принес тебе последний шоколадный датский пирог! — радостно воскликнул Тэлон, ворвавшись в дверь примерно через полчаса. Я всё ещё лежала на кровати, в идеальном поле его зрения, когда он сиял, глядя на меня сверху вниз. Такой гордый. Такой счастливый. И совершенно обречённый. — Что случилось?

— Что будет после окончания учебы?

Губы Тэлона поджались, брови нахмурились, когда он подошел ко мне и сел на кровать.

— Мы станем элитой.

— Да, но как же ты? Твоя семья накажет тебя за то, что ты со мной?

По какой-то непонятной мне причине лицо Тэлона озарилось, словно яркое сияние магии. Он сиял, глядя на меня, его янтарные глаза метались между моими, и на лице медленно росла улыбка.

— Супернова, ты намекаешь, что мы останемся вместе после академии?

— Что? Нет. Не знаю. Я боюсь того, что они… что ты делаешь? — спросила я, когда он поставил керамическую тарелку на мою кровать и схватил за лицо.

— Мы разберемся.

— Серьезно, Тэлон, мы должны все обдумать. Твоя семья никогда не одобрит. Моей семье нужно, чтобы я боролась за них. Мы практически из разных миров.

— И всё же ты представляешь себе совместное будущее. Если бы это было не так, ты бы сейчас не волновалась, — он наклонился, наши губы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Я покачала головой, его хватка была жесткой. — Не лги мне сейчас.

Его пальцы скользнули в мои волосы, затерявшись в локонах. Я застонала, жалея, что так удобно устроилась здесь. В его объятиях и в его сердце. Лучший человек ушел бы, но впервые в жизни кто-то любил меня за то, кто я есть, а не вопреки тому, кем я никогда не смогу стать.

— Все, о чем тебя прошу, это позволь мне быть здесь, рядом с тобой, пока ты сияешь. Просто позволь мне остаться здесь. Позволь мне любить тебя, — прошептал он, наклоняясь и нежно целуя мои губы. Отстранившись, он прошептал. — Я сделаю это очень хорошо.

Губы Талона опустились к моей челюсти, осыпая поцелуями всё ниже и ниже, пока не остановились на участке кожи, где шея соединяется с плечом. Его зубы оставили там острый укус боли, который он смягчил языком.

— Пожалуйста, позволь мне показать тебе, насколько я могу быть хорош, — прошептал он, его дыхание охлаждало влажную кожу и заставляло меня дрожать. Движение вырвало у него стон, и он отпустил лицо, чтобы раздвинуть мои ноги, его тело расположилось между ними. Его рот продолжал двигаться вниз, зубы и пальцы тянули спортивную одежду, раздевая меня сантиметр за сантиметром.

— Я вся в поту и пахну, — возразила я, чувствуя, как тепло разливается между ног, и желая остановить это. В конце концов, мы должны были вести серьёзный разговор.

— Но ты такая вкусная, — простонал он, проводя языком по одному из моих затвердевших сосков, и это действие вызвало во мне волну удовольствия. Он всё лучше понимал моё тело, слышал его безмолвные мольбы и читал невидимые слова.

Его руки обхватили мои бёдра, его нос скользнул мимо пупка.

— Я люблю тебя, — проворковал он. Я не знала, что ответить. Не тогда, когда была почти уверена, что никогда не смогу любить его так, как он любит меня. И не тогда, когда меня беспокоила его безопасность. Но Тэлон не стал ждать моего ответа, прежде чем прижать лицо между моих ног и сделать один уверенный, медленный лизок.

Крик наслаждения вырвался из моего рта, звук был похож на шипение завариваемого чая. Он улыбнулся, прижимаясь ко мне языком и зубами, чтобы выжать из меня ту любовь, которую он так сильно желал и заслуживал.

— Скажи мне, что ты тоже меня любишь, Супернова. Отдайся мне, — приказал он, вводя два пальца внутрь меня. Я вскрикнула от мгновенного экстаза, крошечные черные точки заплясали перед глазами. — Я позабочусь обо всем остальном. Просто скажи мне, что ты меня любишь.

Качая головой, вцепилась в простыни, не в силах остановить движение своего тела в такт его толчкам. Я встречала его там, врезаясь в него, но всё ещё не произнося слов. Потому что не могла. Не должна была. Не тогда, когда знала, что люблю его совсем иначе, чем он любит меня.

Яростный рык сотряс мой клитор, когда он снова нырнул вперед и пососал так сильно, что я вскрикнула от жгучей боли. Его пальцы и язык работали в унисон, двигаясь так быстро, что я изо всех сил старалась не кричать, достигая пика наслаждения. Когда Тэлон добавил третий палец, я разлетелась на части вокруг него.

— Вот так, кончай для меня, — потребовал он, сделав еще три движения пальцами, прежде чем встать и почти сорвать с себя одежду. Через мгновение он был голым, его рыжеватая кожа была покрыта черным. Член был твердым и гордым, с тонкими и замысловатыми завитками.

Бесцеремонно он сел на кровать, приподнял мой торс, поднял бедра, а затем толкнул меня на себя. Он наполнял меня, поглощал меня, пожирал. Каждый его толчок был сильным и точным, его руки поднимали и тянули меня так, чтобы я встретила его лицом к лицу. От наших стен отдавались возмутительные влажные звуки, какой-то животный оттенок, от которого у меня кружилась голова.

— Скажи, что любишь меня, — снова потребовал он, его гнев нарастал от моего отказа. Оскалив зубы, он схватил меня за шею и повалил на спину, лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, пока он продолжал трахать меня так сильно, что кровать заскрипела в знак протеста. — Скажи это сейчас, детка. Скажи, что любишь меня.

Что-то нарастало внутри меня, чувство, совсем не похожее на оргазм. Чувство, которое пугало меня.

— Сейчас, Нова! — крикнул он.

— Я люблю тебя! — наконец закричала в ответ, чувствуя головокружение, когда меня накрыл еще один оргазм, словно обрушивающиеся волны, идеально и ужасно сочетаясь с его собственным, когда он вытащил свой член из меня и позволил своей сперме разлиться по моей коже.

Наше дыхание было тяжелым, его улыбка противоречила моему хмурому выражению лица.

— Я тоже люблю тебя, Супернова. Я буду так хорошо о тебе заботиться.

Наше прибытие на планету 934 было подобно внезапно вспыхнувшему пожару. Местность была прекрасна. Огромные дома, устремленные ввысь, стояли один за другим, а ряды разделены мощеными дорожками. Деревья росли спорадически, а возвышающиеся здания вдали, казалось, касались розово-фиолетового неба. Но это очарование быстро исчезло, потому что в тот момент, когда мы вошли тенями, воцарился хаос.

Крики наполнили воздух агонией, а магия осквернила его смертью. Мы были монстрами ночи, существами, очень похожими на тех, о которых эти люди, вероятно, слышали сказки на ночь.

Мы были безжалостны в своей резне, и у них не было ни единого шанса.

Я собрала в сумку все эликсиры, яды и тоники, которые мы приготовили, молясь звёздам, чтобы мне оставалось только снабжать нуждающихся.

К сожалению, как только алхимики высадились, стажер-стратег немедленно приказал нам присоединиться к группе бойцов, к которым затем направили нас с помощью теней. Бойцы безжалостно уничтожали невинных налево и направо в этом более густо застроенном и охраняемом районе.

Мое сердце замерло, может быть, даже остановилось, когда я смотрела на эту бойню. Они были очень похожи на нас на этой планете, хотя я заметила, что они казались значительно меньше, как будто у них задержка роста. Даже их дети были крошечными, люди, хватавшие их, не пытались сопротивляться, когда те бежали и кричали, моля о пощаде. Но пощады они не получили.

Дыхание участилось, ладони вспотели, и я так сильно прикусила губу, что почувствовала, как одна из предыдущих ран снова открылась. Моя маска была надежно зафиксирована на лице — капитан Зейд приказала вернуть всем маски, чтобы мы носили их во время этой битвы — и она душила меня.

Я не могла этого сделать. Не могла бездумно убивать. Всегда думала, что такая же, как они. Верила, что способна стать элитой. О, как быстро правда всплыла наружу.

Они были правы всё это время. Я была ошибкой, потому что, когда дело доходило до крайности, не могла выполнять волю звёзд.

Отступая назад, чувствуя, будто мир сжимается вокруг меня, почувствовала, как кровь прилила к голове. Я должна была выбраться оттуда, что-то сделать.

Я не могла убивать. Не могла калечить. Даже не могла с ними драться. Не могла этого сделать.

— Нова! — услышала я крик Тэлона, зовущего меня по имени, но всё ещё стояла там, отчаянно оглядываясь в поисках выхода. Шанса на что, искупление? Кто знает. Я была такой же частью всего этого, как и любой из них. Я тоже планировала убить этих людей.

— Нова! — снова закричал он. На этот раз увидела его, когда он бежал ко мне. Его маска и плащ скрывали от меня так много, но мне казалось, что я знаю его настолько хорошо, что могу узнать в любой толпе, независимо от того, во что он одет.

Он бежал так быстро, что у него не было другого выбора, кроме как расталкивать людей, чтобы добраться до меня. Я не двинулась с места. На самом деле, желала, чтобы он никогда больше ко мне не приближался, но он приближался. Он всегда приближался.

Вскоре оказался передо мной, его руки схватили меня за шею сквозь капюшон плаща.

— Нова, что случилось? Ты ранена?

Все, что могла сделать, это покачать головой, паника лишила меня дара речи. Я замерла. Боже мой, даже не была уверена, что дышу.

— Что же случилось? Что не так? — я не могла говорить, но он знал. Конечно, он знал. Тэлон точно понимал, кто я, даже если делал вид, что не понимает. — Ты справишься, Нова. Посмотри на меня. Ты справишься.

Я так быстро качала головой из стороны в сторону, что у меня словно мозг дребезжал. Бесполезная, жалкая штука — мой разум.

Вокруг накапливалась кровавая каша.

— Либо их, либо тебя.

Снова покачала головой, на этот раз медленнее. Какая разница, умру я или нет? Мне так надоело бороться каждый день, каждый час, каждую минуту, каждую проклятую секунду за выживание. Какой в этом смысл?

— Нова, либо они, либо твоя семья. Ты никого не спасёшь, если не проживёшь сегодня. Ты хочешь, чтобы твоя семья выжила? Хочешь обеспечить им хорошую жизнь? Тогда сделай это сейчас, потому что этого хотят звёзды. Всегда ли понимаем мы это? Нет. Но именно для этого они и дали нам магию, — он резко отпустил мою шею одной рукой, указывая окровавленным пальцем на группу кричащих людей. — Либо эти люди, либо твоя семья. Выбирай.

Это вернуло меня в реальность, потому что он был прав. Если умру сейчас, умрёт и моя семья. Если умру сейчас, это будет означать, что я годами насильно навязывала им хайю. Это будет означать, что напрасно присоединилась к элите. Это означало, что я отдала свою душу напрасно. Всё, что когда-либо делала, будет абсолютно напрасно, если не буду бороться сейчас. Возможно, это сделало меня чудовищем, но я кивнула, призывая свои цепи теней.

Судьба — странная штука. Звёздам редко было дело до будущего. Но судьбе, с её запутанными и странными планами, было.

Поэтому, когда я сделала шаг вперёд и тут же была преграждена тёмной фигурой, моим первым инстинктом было поблагодарить судьбу за то, что она предотвратила моё падение. Затем встретилась с ней взглядом, серые глаза бурлили облаками ярости и насилия, и я поняла, что судьба меня не спасает.

Альтаир был быстр. Нет, он был чем-то большим. Почти невидимым, когда замахнулся на меня, его кулак так сильно ударил в грудь, что меня вырвало, и я начала задыхаться от нехватки воздуха. Ему было всё равно. Он не сочувствовал. Он воспользовался ситуацией, как и положено любому хорошему маленькому мальчишке из основных.

Колено ударило в подбородок, отчего зубы щёлкнули, а голова так резко откинулась назад, что шея заныла. Я вскрикнула от боли, зная, что мой крик затеряется в звуках боя. Но мне не нужно было, чтобы меня услышали, потому что Тэлон уже был там, схватил Альтаира за талию и повалил его на траву, сорвав при этом его маску.

Тэлон нанёс сильный удар по носу Альтаира, но потерял равновесие, когда змей наклонил их в сторону. В мгновение ока Альтаир оказался над Тэлоном, нанося один, два, три, четыре удара по его маске, прежде чем схватить её и отбросить в сторону. Лицо Тэлона покрылось густой красной кровью, пока Альтаир продолжал атаковать, но он не переставал пытаться сопротивляться, его руки царапали бывшего лучшего друга.

Я вскочила на ноги как раз в тот момент, когда Альтаир вонзил предплечье в горло Тэлона, перекрыв дыхательные пути. Пошатываясь, прыгнула на спину Альтаира и начала бить его кулаками по голове. По груди. Куда угодно. Что угодно, лишь бы он отскочил от Тэлона.

Альтаир поднялся, схватил меня за запястья и заставил повиснуть на его спине. Затем он ударил ногой Тэлона по лицу.

— Лежи!

Используя ноги, я начала пинать Альтаира, надеясь снова повалить его на землю и как-нибудь удержать. Он, казалось, не замечал моей борьбы, просто скользнул руками по моим и крепко схватил их, прежде чем наклониться вперед. Я перелетела через его голову, тело перевернулось, и спина ударилась о траву. Воздух снова покинул меня, в ушах звенело, перед глазами мелькали черные пятна.

Вдали кто-то что-то говорил мне. Группа людей. Они позвали меня по имени.

Руки Альтаира, с такими большими ладонями и длинными пальцами, что они перекрывали друг друга, сжали мне горло, когда он сел на меня сверху. Но я не собиралась сдаваться, не могла.

Поджав колени, толкнула его ногами, воспользовавшись неожиданностью, чтобы пнуть ботинком по его лицу, как он это сделал с Тэлоном. Голова откинулась назад, мой удар сбил его с ног. Но я не рассчитывала, что он останется на земле.

Несмотря на боль, которая началась в глазах и пульсировала по всему телу, перевернулась и заставила себя встать.

Вокруг нас бушевала битва, и всё же я видела только Альтаира, поднимающегося на ноги. Единственным звуком, который доносился до моих все еще звенящих ушей, был странный смешок, и, возможно, слабый зов моего имени от кого-то еще. Всё, что я чувствовала — это его пронзительный взгляд.

— Ты молодец, Тершетта. Намного лучше многих достойных шайтанов. Можешь уйти, зная это, — он приблизился, его тело, казалось, было готово к смертельным ударам, оно напряглось. — И, кстати, я позабочусь о твоей семье. Пусть они сбегут с хайей и будут жить в достатке. Может быть, твоя сестра даже найдет кого-нибудь. Я скажу им, что ты была героем.

— Не смей говорить о моей семье, мерзкий змей! — попыталась я закричать, но невнятные слова звучали как осколки стекла, пронзающие горло.

На этот раз он был гораздо точнее. Когда я взмахнула цепями, он с легкостью увернулся, вывернувшись из-под моего удара ногой, а затем снова повалил меня на землю. Когда ударил меня ногой в грудь, поняла, что мне конец. Даже если бы он по какой-то причине пощадил меня, я была уверена, что больше не смогу дышать.

Альтаир практически упал на меня сверху, его колени были опущены ниже, чем раньше, чтобы мои ноги не выскользнули, и он также снял с меня маску. Со вздохом он наклонился, наши носы почти соприкоснулись. На долю секунды его взгляд переместился на мои губы. Он проверял, дышу ли я? Вырвет ли он мне зубы? Что-нибудь похуже?

— Маленькая Пустота, — прошептал он, холодный укус клинка обжег мою шею, — Я…

Раздался пронзительный крик, такой громкий, что Альтаир поднял руку и закрыл уши. Я хотела сделать то же самое, но все мое тело внезапно словно охватило пламя. Горение было повсюду, и вскоре его сопровождал ослепительный свет. Он окружил меня, крепко обнимая, голоса становились все громче, слова — неразборчивее.

Внезапно я почувствовала какой-то пульс под землей, словно что-то живое находилось в слоях земли. По какой-то причине мой инстинкт подсказывал дернуться, и надрывный крик разорвал мне горло, когда это чувство нахлынуло на меня.

Это поглотило, наполнило до предела чем-то, что казалось волшебством. Оно извивалось внутри, заставляя мое тело метаться, а боль напоминала о том, что я жива.

И хотя так мало знала об этом, точно понимала, что происходит, еще до того, как свет вырвался из моей груди и, словно луч, взмыл в небо. Мои глаза наблюдали, как каждая видимая звезда становилась ярче в такт великому землетрясению планеты. Началась дрожь, и я услышала крик Зуры, зовущей меня, за мгновение до того, как Азазель Альтаир появился надо мной. На его лице смешались удивление и опустошение.

— Здравствуй, Нова Тершетта, — проворковали звезды в моем сознании.

— Планета 934 пала на несколько дней раньше, чем мы ожидали. Может, перенести выпуск на более ранний срок? — спросила капитан Зейд отца, не отрывая взгляда от неподвижной Тершетты. Когда я привёл её обратно, её привязали к стулу в камере для допросов, и теперь мы все пытались спланировать дальнейшие действия.

— Да, это, вероятно, лучший вариант. Похоже, нам понадобится больше элитных бойцов, поскольку мы снова обрели способность чувствовать магию, — тон отца был напряжённым, но в нём не было той ярости, которую, как я знал, он испытывал внутри. Он умел притворяться, даже среди своих сверстников, среди которых вырос. — Сколько оставшихся выпускников было в окончательном списке на казнь?

— Включая ахату? — спросила капитан Зейд, вопрос был бессмысленным, когда она знала ответ. Теперь Тершетту убить было невозможно. — Восемь.

— Все восемь закончат обучение, — голос отца стал отдалённым, его глаза не моргали, когда он смотрел на сидящую без сознания стажёрку перед собой. На будущего генерала сил шайтанов.

— Все они? — спросила капитан Зейд, её слова звучали озадаченно, она говорила прерывисто. Я старался молчать, избегать внимания, но, чёрт возьми, хотел раздражённо фыркнуть.

— Все, Бенаделл.

Капитан Зейд кивнула, взгляд метнулся ко мне, и отвратительная улыбка рассекла её лицо, на мгновение обнажив зверя под настоящей маской. Поскольку Отец стоял чуть впереди меня, лицом к Тершетте, капитан могла легко провести рукой по моему бедру, сжимая мой мягкий член, прежде чем перейти к одному из карманов моего тактического пояса и что-то туда положить.

Когда я услышал, как за мной захлопнулась дверь, вздохнул с облегчением и поднял глаза, только чтобы увидеть пару звёздных глаз, уже устремлённых на меня. Она проснулась? Когда? Видела ли она, что сделала капитан Зейд?

— Ах, ты проснулась. Отлично. Теперь будь хорошим маленьким солдатиком и расскажи мне в точности, что произошло, — приказал отец, его голос был гораздо мягче, чем я ожидал. Затишье перед бурей.

Тершетта даже не взглянула на него, большие глаза не моргали, уставившись на меня. Отец снова попытался привлечь её внимание, и она снова проигнорировала его.

Буря началась. Отец ударил её по лицу, отчего лицо резко откинулось в сторону. Подойдя ближе, он положил руки по обе стороны деревянного стула, к которому мы её привязали, и наклонился.

— Расскажи мне, что произошло, ты, никчемная ахата!

Леденящий, эхом отдающийся смех вырвался из уст Тершетты, её поза изменилась так же, как и голос. Выгнув спину и покачивая головой, она выглядела как одержимая, на её лице появилась острая улыбка.

— Вы снова нас разочаровали, генерал Иблис Альтаир, — произнесли звёзды, их многочисленные голоса вырвались из уст Тершетты, словно она была марионеткой. Отец выпрямился, в руке, которой он её ударил, была лёгкая дрожь. С моего места я не мог видеть его лица, но когда Тершетта снова рассмеялась, я понял, по его голосу, должно быть, читался страх.

— Мои небесные правители, — прошептал он, падая на колени. — Прошу прощения, я не знал, что вы говорите от имени девушки.

— Солдат, ахата, бремя, трата, а теперь и девушка. Столько имён вы придумали для нашего катализатора, — хотя её губы едва шевелились, голоса звёзд прозвучали чисто и чётко, из её горла начал доноситься зловещий звон.

Словно она — или они — почувствовали мой оценивающий взгляд, Тершетта повернулась ко мне. Всё внутри меня кричало: «Беги!». «Отвернись!». Но я стоял неподвижно, не отрывая от неё глаз.

— О да, как мы могли забыть? Добавьте Маленькую Пустоту в список. Возможно, это будет самое интересное из всего. Верно, Азазель Альтаир? Злая змея нашего хозяина. Её враг и соперник… — они замолчали, отец поднял голову, словно кнут, и смотрел то на неё, то на меня. На что они намекали? — Неважно. Она нам хорошо послужит.

— Пожалуйста, помогите мне понять, Ваши Святейшества, — взмолился он, и благоговейный, покорный тон вытеснил его обычно требовательный тон. В отличие от большинства, Отец знал звёзды довольно близко. Он жил с ними в своём воображении десятилетиями. В тот момент я понял, насколько отчаянно он хотел вернуть их. Это были не просто гнев и неповиновение. Отец теперь умолял.

— Мы уже это обсуждали, Иблис. Ты не был ни интересным, ни новым. Ничто в тебе не было тем, что нам нужно. На каждом шагу ты нас разочаровывал, — отчитывали они, брови Тершетты нахмурились, а на губах появилась презрительная усмешка.

Из уст Отца вырвался тихий стон, слова прозвучали как всхлип.

— А как же мальчик? Пожалуйста, он может сделать то, чего я… не смог.

Уставился на него, совершенно озадаченный его готовностью признать неудачу и предположить, что я мог бы быть лучше. Лицо Тершетты озарилось, её улыбка стала широкой, когда она повернулась ко мне. В воздухе появился запах гари, верёвки, обвивающие её тело, вспыхнули пламенем. Звезды, казалось, не беспокоились о её коже, просто резко взмахнув руками и толкнув туловище вперед. Затем она встала, глядя на меня так, как никогда прежде. Её глаза горели, волосы были растрепаны, смуглая кожа покрыта кровью после нашей схватки.

— Азазель Альтаир — самопровозглашенный принц шайтанов. Избалованный, бессердечный мальчишка, обладающий необузданным талантом и безграничной решимостью. Ты обладаешь всем, чего мы могли бы пожелать от наследника Альтаира. — она подошла ко мне, её руки потянулись к моим волосам. Я схватил её за руки, не желая, чтобы они коснулись меня. — Однако мы видим в тебе слишком много от твоего отца.

Она наклонилась ближе, поднимаясь на цыпочки, пока рот почти не коснулся моего подбородка, оба её запястья крепко сжимали мои руки. Я замер, моё сердце так сильно колотилось в груди, что подумал, не делают ли они с ним что-то.

— Не волнуйся, злая змея, — прошептали они, почти снова напоминая голос Тершетты. Я осмелился взглянуть ей в глаза, увидев, как медленно сужаются зрачки, как на мгновение вытекает мед, прежде чем возвращается серебристая чернота. — Мы вернем её тебе. И мы очень рады видеть, чего вы двое сможете добиться вместе.

Тершетта рухнула, тело обмякло. Инстинктивно я подхватил её, и по коже пробежали мурашки, когда её голова упала мне на грудь. Вот каково это — быть пораженным? Зараженным?

— Черт! — крикнул Отец, вставая и резко разворачиваясь, прежде чем ударить кулаком по бетонной стене. У меня в ушах раздался отвратительный треск, но Отец не заплакал и не вздрогнул. Вместо этого он схватился за сломанные кости и начал медленный процесс самовосстановления, который, впрочем, не принесёт ему успеха. Сквозь стиснутые зубы он прошептал. — Разбуди её.

Кивнув, я медленно опустил её на землю, откинув локоны с лица, а затем легонько коснулся щеки.

— Пора просыпаться, Тершетта.

Хотя её глаза метались под веками, она не открыла их, вместо этого крепко и панически схватив меня за бицепсы.

— Почему твой голос — первое, что я слышу сейчас? Чем заслужила это? — спросила она, и этот риторический вопрос чуть не рассмешил меня. Но это была не шутка. Моргнув, она, казалось, пыталась сфокусировать на мне взгляд, хотя ей явно было трудно это сделать. — Ты пытался меня убить.

— Я всегда говорил тебе, что сделаю это.

— Ненавижу тебя, — пробормотала она, отталкивая меня. — Отстань от меня.

Я послушал, отодвигаясь, чтобы дать ей пространство, но оставаясь достаточно близко, чтобы отец не имел к ней полного доступа. Я боялся того, что произойдет с этим ужасным поворотом судьбы.

— Стажёрка Тершетта, вы удостоены самого священного дара, — прогремел Отец, его голос снова стал суровым и властным, в нем вновь появился генерал. Он подошел к нам, не отрывая взгляда от неё; его рука, всё ещё не полностью зажившая, свисала вдоль тела. Тершетта не пыталась убежать, лишь застыла на месте. С высоты своего положения он произнес в последний раз. — Вы начнете работать со мной сразу после окончания обучения. Я ожидаю, что вы будете готовы занять должность генерала, как только звёзды сочтут это необходимым.

С этими словами он повернулся и направился к двери, с силой захлопнув её за собой.

Взгляд Тершетты встретился с моим, завязался странный безмолвный разговор.

У неё были звёзды.

Они были мне нужны.

Она жаждала принятия.

Я бы никогда не жил без этого.

— У тебя есть звёзды, — прошептал, глядя на неё. Что-то изменилось. Больше, чем то, что у неё есть что-то, о чём я всегда мечтал. Под моей кожей — в самых костях — зародилась какая-то вибрация. Она была одновременно холодной и тёплой. Успокаивающей и тревожной. Она моргала, наблюдая за мной. Я обнаружил, что скучаю по мёду в её глазах. Возможно, потому что эта темнота теперь напоминала мне о том, насколько сильнее стала.

— У меня есть звёзды, — повторила она, не двигаясь. Да, происходило что-то странное.

— Ты готова к тому, что произойдёт? — осмелился я спросить. Не то чтобы был на её стороне. На самом деле, я быстро подавил беспокойство за неё, пытаясь расслабить нахмуренные брови и поджатые губы. Заботиться о ней не входило в мои обязанности. Не было моим бременем.

— Нет, но думаю, у меня нет выбора, — её голос дрожал, грудь быстро поднималась и опускалась. Не глядя, я понял, что она начала потирать пальцы, нервы брали над ней верх. Она не была создана для этого. Это было так очевидно. Почему звёзды этого не видели? — А ты?

Был ли я? Наклонив голову, посмотрел на неё, обдумывая вопрос. Был ли я готов к тому, что должно было произойти? Буду ли когда-нибудь готов? Она украла у меня всё, и теперь я буду страдать за это. Часть меня ненавидела её, всё ещё хотела её смерти. Другая часть, более сильная, ненавидела себя за то, что не презирала её достаточно сильно.

Она всё ещё была ранена, кровь сочилась в разных местах, её растрёпанные кудри слиплись. Такой беспорядок. Такая лёгкая боль. Не давая себе усомниться в правильности своего решения, я подполз к ней, с едва сдерживаемым удовольствием наблюдая, как она напряглась от страха. Почему-то мне нравился её ужас. Напряжение, исходящее от неё.

Несмотря на то, насколько хладнокровным, спокойным и расчётливым я себя считал, на мгновение отбросил осторожность. Позволил себе действовать бездумно. Не беспокоясь о последствиях, которые непременно последуют. Моя рука скользнула к её щеке, на левой половине моих губ появилась ухмылка, когда её пальцы обхватили моё запястье. Но я не остановился. Моё лицо было всего в нескольких сантиметрах, наше дыхание смешивалось, отравляя друг друга. Отравляя нас самих и всё вокруг. Как и предсказывали звёзды, мы с Тершеттой могли вместе уничтожать миры. Я не знал как, но чувствовал это глубоко в груди. В наэлектризованном воздухе.

На долю секунды её взгляд скользнул вниз, застыв на моих губах, прежде чем снова подняться к глазам. Возможно, она тоже это чувствовала.

— Я всегда готов, Маленькая Пустота, — промурлыкал я, направляя на неё свою магию, исцеляя, как мог, с учётом своих ограниченных возможностей. Она вздрогнула, её глаза закрылись. По какой-то причине мне это не нравилось. — Смотри на меня, Тершетта. Это самое меньшее, что ты можешь сделать.

К моему удивлению, она послушала. Её глаза встретились с моими, враги, признающие друг друга, рождённые для ненависти и отвращения. Чтобы разрушить всё, что дорого другому. Мы оба стояли друг у друга на пути.

Вместе мы впитали это взаимное понимание. Затем, когда её тело почти исцелилось и больше нечего было делать, я встал и направился к двери, мы оба отчаянно дышали, отдаляясь друг от друга. Пространство, казалось, прояснило разум, звук моего откровения теперь был громким.

Тершетта была последним препятствием на моём пути, и я начал сомневаться, что смогу пройти мимо неё.

Может быть, просто может быть, в такой правде есть свобода.

Выпускной перенесли на более ранний срок. Каким-то образом нас подготовили за один день, что, как я предположила, было в основном для минимизации ущерба.

По словам Тэлона и Зуры, я уничтожила всю планету, когда извлекла из нее магию. Хотя не все стажеры пережили бой, все, кто был жив в тот момент, успешно переместились тенями.

Благодаря мне мы совершили самое быстрое завоевание известной истории, общее время, проведенное на планете 934, составило всего пятнадцать минут по времени Даджахима.

Все, казалось, с нетерпением поздравляли меня, их взгляды были прикованы ко мне — они смотрели в мои черные радужки с серебряными точками. Теперь в моих глазах существовало ночное небо, а в сознании шептались звезды.

Они молчали первый день, моя медленная и растерянная прогулка к нашей с Тэлоном комнате в казарме оставляла меня дезориентированной, пока ждала их голосов. Ничего не происходило, пока я двигалась. Они также не говорили, когда Тэлон, все еще весь в крови, лихорадочно осматривал меня. Обед прошел в тишине, как и ужин. Так же, как и тренировка и время проведённое в алхимическом классе.

Но потом, внезапно, этим утром в моей голове зашевелилось что-то невнятное. Это было бессмысленно, но постоянный гул уже вывел меня из себя. Хуже того, я была абсолютно уверена, что не хочу иметь с этим ничего общего. Даже в окружении людей в комнате я чувствовала нарастающее и мрачное одиночество. В груди царила зловещая тьма, которая кружилась при каждой мысли о сотнях тысяч людей, которых я убила.

Когда-то мне снилось, что обладаю звездами. Теперь буквально боялась их. Единственным светлым моментом было осознание того, что, вероятно, через несколько дней найду решение для своей семьи.

Звезды этого не подтвердили, но у меня было смутное подозрение, что если я могу высасывать магию, то могу и наделять ею других. Если обладала самой сущностью звёзд, если могла говорить с ними и извлекать магию из планет, почему бы мне не дарить магию и другим, как это делали они?

У меня не было ни минуты свободного времени, чтобы отправить письмо домой или пройтись туда тенями, но сегодня утром были разосланы приглашения, и я представила, что они неохотно включили в них мою семью, поскольку я быстро становилась самым важным активом шайтанов. Какая ирония.

Схватив плащ, застегнула его на шее и посмотрела на себя в высокое зеркало нашей ванной. Слова Тэлона во время их с Альтаиром драки эхом отдавались в шепоте звёзд, моя ценность снова измерялась всеми, кроме меня самой.

Глаза были красными от слёз, пролитых ночью, нижняя губа почти такого же размера, как и верхняя, после того как я её раскусила и погрызла, пока она не распухла и не покрылась синяками. Мои волосы стали ещё более неуправляемыми, кошмары заставляли метаться в редкие минуты сна прошлой ночью. Я была в ужасном состоянии. Именно об этом они все думали про себя, но теперь не решались сказать вслух.

Опустив голову, начала медленно смачивать волосы и расчёсывать их расчёской, затем разделила пряди и придала форму локонам, накручивая их на палец. После этого, когда мои руки и кисти покалывали от долгого отсутствия кровообращения, я намазала губы мазью. Как только закончила, с другой стороны двери ванной раздался стук, и этот звук усилил мою бесконечную головную боль.

— Входите.

Голова Тэлона скользнула в дверь, его робкая улыбка почему-то взбесила меня.

Я знала, кто он. Он всегда защищал все аспекты основных семейных ценностей, на которых его воспитывали, хотя никогда не заявлял, что верит в идею о том, что ошибки среди шайтанов и чистота определяют ценность. Тем не менее, в глубине души я знала, во что он, вероятно, верит, но то, что он подтвердил это таким откровенным и публичным образом, повергло меня в своего рода спираль.

Тэлон не был из тех, кто заступается за всех. Он редко заступался за меня. Но я, наверное, подумала, что его решение публично заявить о своих правах на меня — это его собственный способ утвердить свои убеждения.

— Привет, Супернова. Готова к сегодняшнему дню? — спросил он, направляясь в ванную. Я вздохнула, желая оказаться где угодно, только не здесь.

— Да, — пробормотала, поправляя черную кожаную одежду и укладывая волосы. Краем глаза увидела, как Тэлон наблюдает за мной, звук его постукивающей ноги и громких вздохов заставил меня стиснуть зубы. — А ты?

— Готов как никогда. Просто рад, что всё это закончилось, — не видя причин отвечать, схватила свой мисвак и эвкалиптовый порошок с маленькой полки и принялась чистить зубы, чтобы не говорить. — Раз уж мы здесь, я подумал, что дам тебе вот это.

Моя голова сама собой повернулась, взгляд остановился на кулоне в его ладони. Замерев, я внимательно рассмотрела предмет. Голова медведя, рычащая на восьмиконечную звезду. Глаза были рубиновыми, мех чёрным, а звёзды серебряными. Наверняка дорого. Не то чтобы деньги имели значение для этих существ, но это было нечто большее. Символ его семьи. Знак, который в некотором смысле объявлял меня Зейд — словно меня заявляли во владение.

Я ненавидела это.

С каждой секундой всё больше приходила в ярость, наклонилась над раковиной и сплюнула с чрезмерной агрессией. Тэлон, кажется, это заметил, потому что он издал сдавленный кашель и отдернул руку. Хорошо.

— Прости, подумал, что было бы неплохо подарить тебе что-нибудь для украшения формы. Я не хотел, чтобы ты неправильно поняла.

— Ты никогда так не поступаешь, — я не хотела, чтобы это прозвучало так резко. Знала, что он пытался быть добрым единственным известным ему способом. И все же ненавидела это. Смысл. Этот жест.

Часть меня тоже ненавидела его, хотя у меня не было на это права. Что только усиливало мою ненависть к себе. Я устала пытаться быть лучше, чем могла. Я была в ужасе, была зла. Более того, разваливалась на части.

— Это из-за того, что я сказал Азу? Потому что если да, то хочу, чтобы ты знала, что сказал это только потому, что он меня подначивал. Он точно знал, на какие кнопки нажать, чтобы заставить меня сказать что-нибудь глупое. Ничего из этого не было правдой, я просто злился, Нова.

— Знаешь, когда злюсь, я обычно не осуждаю целую группу людей просто за то, что они существуют, — быстро засунула мисвак обратно в рот, так сильно сжимая зубы, что боялась сломать один. Но треснули не мои зубы. Это сделал Тэлон.

Его рука потянулась вперед, вырвав мисвак изо рта и бросив его на пол. Я рефлекторно вздрогнула, когда он, используя свою грудь, оттолкнул меня назад, и моя спина с глухим стуком ударилась о бледную стену. Тэлон наклонился вперед, прижав ладони к стене по обе стороны моей головы.

— Знаешь, я немного устал от этих игр, Нова. Ты отдавалась мне снова и снова, прекрасно зная, кто я. Ты позволяла мне любить тебя, почти ничего не требуя взамен. Каждый день я защищаю тебя и забочусь о тебе. А что ты делаешь для меня?

— Посмотри на себя, ты подтверждаешь мою правоту. Я всегда говорила, что никто не дает, не ожидая получить что-то взамен.

— Это не так, и ты это знаешь! — закричал он, его лицо помрачнело, кровь прилила к щекам. Хотя понимала, что не должна была этого делать, я слегка съёжилась перед его яростью. Видела её так редко. — Мы с тобой решили, что будем вместе. Ты сказала мне, что любишь меня. Мы посвятили себя этому. Нам. Да, я сказал что-то неуместное, и мне очень жаль. Но нельзя отказываться от любимого человека только потому, что он верит во что-то большее, чем мы. Звёзды считают это правдой.

Что он знал о любви? Его мать спала с его бывшим лучшим другом, а отец регулярно приводил в дом других женщин. Насколько мне известно, Тэлон занимался сексом только ради удовольствия, и хотя я видела, что его сестра заботится о нём, она не любила его достаточно, чтобы попытаться всё исправить и принять меня. Ничто из этого не научило его любви. Он понимал только собственность и желание. Он, как и Альтаир, был избалованным ребёнком, который не мог понять слово «нет».

— Мне надоело пытаться быть похожей на вас всех, Тэлон. Мне здесь не место. Я эади и всегда буду. Нова Тершетта — дочь эади, и звёзды не против. Так что какие бы отвратительные убеждения у вас ни были, они не от звёзд. Я не исключение из правил, придуманных вашими сородичами! Я достойна, как и все эади, и мне не нужно быть здесь, в окружении идиотских пуристов, которые отказываются это видеть! — мои руки взлетели вверх, пытаясь хоть как-то высвободить накопившуюся в груди энергию. Тэлон воспользовался этим случаем, чтобы схватить меня за запястья и прижать их над головой.

— Я любил тебя, когда никто другой не любил! Поддерживал тебя и верил, даже когда ты сама в это не верила! Ты не выставишь меня злодеем только потому, что я сказал что-то, что тебе не понравилось!

Сквозь зубы вырвался вздох, похожий на испуганное шипение. Для многих из них я была диким зверем, и каждый день задавалась вопросом, когда же Тэлон начнет видеть во мне то же самое. Потому что было совершенно очевидно, что именно так он воспринимал всех остальных.

— Теперь мы вместе выйдем туда и покажем им, насколько ты особенная. Потому что, нравится тебе это или нет, звезды решили, что ты одна из нас. Они сочли тебя лично такой же достойной, как и любой другой член нашей семьи. Это твое будущее, Нова. Я — твое будущее. Возможно, это трудно понять или принять. Это может показаться запутанным или даже подавляющим. Понимаю это, но ты не оттолкнешь меня, потому что я не позволю тебе. Это ты и я, как и последние два с половиной месяца. Нет другой реальности, нет другого будущего, которое я приму.

Тэлон поцеловал меня, его губы были свирепыми, требовательными и гневными. Поняла почему. Он был прав. Я обещала ему столько всего, зная, что это неправильно, и всё равно сделала это. Хотя его гнев был вполне оправдан, я тоже злилась, поэтому отстранилась, опустив взгляд в сторону, чтобы он не попытался снова меня поцеловать. Он издал гортанный рык, и я поняла, что если я зверь, то и они тоже.

— Хорошо, пусть будет так, — он отпустил меня, но его рука автоматически нашла мою, вытащив меня из ванной в нашу комнату, где он смахнул с нас обоих маски — не потрудившись дать мне взять свою — и затем потащил нас за дверь.

И кто же там был, как не сам Альтаир?

— Ссора любовников? — съязвил он, переводя взгляд с одного на другого и поправляя воротник.

Тэлон потянул меня за собой, расправив плечи и глядя на Альтаира.

— Лучше держись от нас подальше. Я не шучу.

— Почему? Кто-то расстроен? — спросил он, подняв бровь и прислонившись спиной к стене возле двери.

Ярость Тэлона взметнулась ввысь, он толкнул Альтаира в грудь.

— Ты пытался её убить!

Альтаир не дрогнул, даже не оттолкнул Тэлона.

— Да, ну, я всегда обещал.

— Это делает ситуацию лучше или нормальнее? — прогремел Тэлон.

— Думаю, да, — поддразнил Альтаир, наклонившись и подмигнув мне. В какую игру он теперь играл? Тэлон сделал ещё один шаг к нему, снова толкнув к стене. Но Альтаир лишь тихонько усмехнулся, невозмутимый яростью своего бывшего лучшего друга.

— Я сказал, оставь её в покое! Не хочу видеть тебя рядом с ней. Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Она тебя ненавидит и не хочет иметь с тобой ничего общего!

Альтаир посмотрел на меня, на его лице появилась какая-то грустная, понимающая улыбка, смягчившая язвительную ухмылку.

— Хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, Тершетта?

Я посмотрела на него из-за Тэлона, чувствуя себя такой подавленной, такой совершенно сломленной, и по какой-то причине мне хотелось сказать «нет». Может быть, потому что он был единственным, кто был готов быть со мной честным. Или, может быть, потому что часть меня чувствовала, что он остановился на том поле боя, и теперь я сомневалась в реальности происходящего.

— Нова? — спросил Тэлон, вопрос прозвучал как требование.

— Да, именно этого я и хочу, — наконец сказала я.

Альтаир резко кивнул.

— Всё для тебя, Маленькая Пустота.

Затем он исчез в клубах тьмы, оставив Тэлона и меня одних. Тэлон вздохнул, притянул меня обратно к себе и обнял.

— Прости за нашу ссору. Мне следовало быть спокойнее. Не следовало вымещать на тебе свою злость. Я люблю тебя, Супернова. Это больше не повторится.

Я ничего не сказала. Не ответила на его объятия, когда он сжал меня крепче, положив одну руку мне на поясницу, а другую на затылок. Не обнимала его, не говорила с ним и даже не расслаблялась в его объятиях.

Затем он провел нас тенями на выпускной.

Церемония вручения дипломов оказалась гораздо проще, чем я предполагала. Основные этапы всегда казались такими помпезными. Такими легкомысленными и дерзкими. Но, войдя в учебный центр, я увидела простую, высокую, черную платформу, достаточно большую для всего нашего класса. Стулья были расставлены рядами для зрителей, состоящих из наших семей.

Учебный центр почему-то выглядел больше, как будто внезапно обрел возможность вместить всех, кто важен для мира. Это было уместно, учитывая, что сегодня мы были миром. Мы становились защитниками Даджахима, завоевателями планет, разрушителями жизни. И разве это не делало нас такими особенными?

Нам всем было велено встать на платформу, плотно надев маски на лица и натянув капюшоны на головы. Церемония была наполнена величием. Речи о нашей исключительности, храбрости и силе. О светлом будущем, которое нас ждало как элиту.

Генерал Альтаир произнес отвратительную речь о наступлении эпохи обновленного совершенства и о возвращении чистоты Даджахиму. На этот раз он говорил с особым рвением, вероятно, потому что ему нужно было компенсировать будущее объявление о том, что мне были дарованы звезды. Будущий генерал. Какая трагедия для него и его нелепой, отвратительной участи.

Когда церемония закончилась, нам ничего особенного не показали. Ничего, что бы отметило нас как истинных элит, кроме одобрительного кивка капитана Зейд и генерала Альтаира.

Это было нереально.

Это было неправильно.

Может быть, обычно это делалось по-другому, но поскольку мы ускорили церемонию, её пришлось сократить? Я не была уверена, но после почти трёх месяцев страданий не ожидала, что они просто посмотрят на нас и кивнут.

Мы все разошлись, каждый направился к своей семье. Я увидела явное различие в том, как взаимодействовали основные роды по сравнению со всеми остальными. Другие шайтаны, казалось, были любимы и окружены заботой, их семьи открыто праздновали. Объятия, поцелуи, слезы и смех окружали меня. Но в дальнем правом углу я видела пять основных родов и поняла, как мало любви, похоже, царит в этом районе.

В частности, мое сердце сжималось от жалости к Прие Отарн — для меня это было неожиданностью, потому что я вообще её ненавидела, — которая стояла там, опустив голову, пока, как я догадалась — мать, казалось, ругала её. Дочь успешно закончила Элитную Академию, на что ей злиться?

Я наблюдала, как миссис Отарн схватила левую руку Прии, взяла безымянный палец и заставила Прию посмотреть на него. Именно тогда я поняла, что он голый.

Когда Прия ничего не сказала, ее мать взяла палец и резко вывернула его назад. Я ахнула, оглядываясь, чтобы увидеть, был ли кто-нибудь еще так же потрясен, как и я, тем, что мать Отарн только что сломала ей палец. Никто, кроме меня, даже не остановился.

Каждый из шести основных родов выглядел несчастным, пятеро не сломленных смотрели в пол с унылыми выражениями лиц. Я отвела взгляд, пытаясь найти свою семью в этом безумии, не желая жалеть этих отвратительных людей.

Мою семью было довольно легко заметить, как только я сосредоточилась. Вокруг них никого не было, никто с ними не разговаривал и ничего не делал, кроме как беспорядочно смотрел и, вероятно, осуждал. И все же я была безумно рада их видеть. На отце была его лучшая рубашка на пуговицах, черная отлично смотрелась на его смуглой коже и вьющихся волосах. Яркие золотистые глаза смотрели на меня, его улыбка была такой широкой, что я могла поклясться, что он само солнце. Он выглядел немного здоровее, чем обычно, как будто выздоравливал от какой-то новой болезни, которая его мучила.

Мама стояла рядом с ним, положив руку ему на плечо, и улыбалась во весь рот. Все её длинные светлые волосы были собраны в пучок на макушке, на ней было простое чёрное платье, хотя она буквально утопала в нём. Селеста шла позади них, её лицо было мрачным. Я понимала, что ей некомфортно. Она снова обрезала волосы, тёмно-коричневые локоны уже не касались плеч. Её серые глаза бегали по сторонам, тело было напряжённым и скованным. На ней было нежно-розовое платье, в котором она, должно быть, вспотела, так как оно было с длинными рукавами, а на острове было так жарко, что у меня болела голова.

Рядом с ними элитница Баргейн улыбнулась мне и помахала рукой, прежде чем исчезнуть в своей тени. Тогда я поняла, что это она пошла за ними, и была рада, потому что любая другая была бы невежлива. Баргейн, несмотря на всю свою ярость, никогда не испытывала ко мне ненависти. На самом деле, она была редким случаем, когда кто-то верил в меня, даже если, вероятно, всё ещё питал предрассудки против меня. В этом смысле она напомнила мне Тэлона.

Я бросилась к ним, махая рукой и улыбаясь, пробираясь сквозь толпу. Знала, что они не видят моего лица в маске, и волосы на этот раз были уложены, но кудри всё ещё были достаточно большими, чтобы торчать из-под капюшона, делая меня заметной, когда я приближалась. Сорвала маску и прыгнула в объятия матери. Она хихикала, крепко обнимая, её тело стало меньше, чем до моего ухода. В голове не могла не радоваться мысли о том, что ей больше не придётся принимать хайю.

Я наконец-то собиралась спасти их.

— Поздравляю, Звёздочка! — воскликнула мама, в её голосе слышался ужас, скрывавшийся под её гордостью. Потому что она знала, что это ещё не конец. Я всё ещё буду в постоянной опасности. По крайней мере, так они, должно быть, думали. Впрочем, они не знали, что у меня есть звёзды.

Я отстранилась от неё, улыбаясь при мысли о нашем долгом будущем. Она сразу это заметила.

— Нова, что с твоими глазами? — спросила она, но и так знала. Все сразу это поняли.

— Как? — настаивал отец, хватая меня за руку и притягивая к себе, чтобы посмотреть мне в глаза. — Как это произошло?

— Это долгая история. Это случилось во время нашей тактической миссии.

— Они выбрали тебя? — Селеста уставилась на меня, её глаза почему-то расширились, словно для неё это было чем-то особенным, но не для меня. Что-то там было, какое-то откровение, которое я чувствовала. Её дыхание участилось, взгляд скользнул по моим глазам, и я забеспокоилась, что в Селесте что-то назревает.

— Это долгая история. Как уже сказала, я всё объясню.

— Да, объяснишь — приказала мама, её лицо стало строгим, когда она снова притянула меня к себе. Затем папа потянул нас обоих за собой, и Селеста неохотно наклонилась над ним. Мы все обнялись.

Я не могла сдержать слёз, потому что, несмотря ни на что, жизнь теперь будет прекрасна. Они есть у меня. Они всегда будут у меня. Это что-то слишком особенное, чтобы разрушить страхом, разногласиями или чем-либо еще.

— А где этот красавчик? — спросила мама мне на ухо, заставив меня встать и фыркнуть, закатив глаза.

— Я с ним не встречаюсь, мама.

— Конечно, нет, — сказала она. — Где он? Я хотела поздороваться.

— Уверена, он со своей семьей.

— О, тогда нам тоже нужно познакомиться с его семьей!

— Да, я так хочу с ними познакомиться, — добавила Селеста, в ее голосе слышалось какое-то понимание.

Я не могла сдержаться.

— Так хочу с ними познакомиться, — передразнила я особенно капризным тоном.

— Так хочу с ними познакомиться, — парировала она, её слова смешивались.

Когда я попыталась сделать это снова, папа толкнул меня локтем.

— Прекратите, вы обе. Вы больше не дети.

Он был прав. Мы не дети. Разве это не душераздирающе?

Словно вызванный мыслью о другом мужчине, голос Тэлона раздался позади меня громко:

— Супернова!

Я резко обернулась, увидев, как он помахал мне рукой и подошёл, с самой широкой и радостной улыбкой на лице. Он выглядел как плюшевый мишка. Такой, с которым нужно обниматься и шептать секреты. В языке его тела чувствовалось особое гостеприимство, что-то, что заставляло чувствовать себя в безопасности, как дома.

И всё же я действительно не хотела, чтобы он знакомился с моей семьёй.

— Нова, кто это? — спросил папа, его тон стал глубже, когда он расправил плечи. Отлично. Просто отлично.

— Это…

— Привет! — воскликнул Тэлон, помахав рукой моей семье, прежде чем потянуться к моей руке. Я неохотно позволила ему взять её, он сжал ещё крепче, когда моя безвольно повисла. — Так рад познакомиться с вами тремя! Столько о вас слышал!

Инстинктивно мои губы сжались, глаза закрылись. Зачем ему это нужно?

— Папа, мама, Селеста, это Тэлон. Мы… — я изо всех сил пыталась объяснить, кто мы с Тэлоном. Особенно потому, что начинала думать, что он прав. У меня были звёзды. Вскоре мне предстояло тренироваться под началом генерала Альтаира, чего уж там. Шансы на то, что меня когда-нибудь выдадут замуж за Тэлона, становились всё более и более высокими. Моё будущее было предопределено. — …вместе.

— Ты и этот мальчик? — спросила мама, подняв брови и образовав глубокие морщины на лбу. От этого осознания шепот звёзд казался громче. Словно они заставляли меня действовать прямо сейчас и спасти их.

— Да, мэм. Мы с Новой встречаемся большую часть академии, — подтвердил Тэлон. Он коротко повернулся ко мне, его глаза сияли, словно выражая восхищение. — Я влюблен в неё.

Все трое ахнули, и я пожалела, что не была более твердой с Тэлоном раньше. Это было слишком.

— Ну, думаю, на сегодня хватит болтовни. Мне нужно отвезти вас троих домой, — бросилась вперед, вырвав руку из руки Тэлона и обойдя отца, схватившись за ручки его кресла.

— Подожди! — настаивал Тэлон, перегнувшись через отца и схватив меня за запястье. — Я вообще-то собирался пригласить вас всех к себе домой. Сегодня вечером у нас ужин в честь нашего выпуска и, конечно же, в честь того, что Нове была присвоена сущность звёзд. Если вы, конечно, придёте.

Как он смеет.

Как. Чёрт. Он. Смеет.

— Я не думаю, что это хороший…

— С удовольствием! — перебила меня мама. Её маленький острый локоть впился мне в бок, и я, стиснув зубы, преодолела мимолётную боль.

— Тэлон из основного рода, — прошипела я. Тишина повисла над нашей группой, громкий гул окружающих разговоров не смог пробить наш пузырь тихого напряжения.

— Ну, это мерзко, — безэмоционально произнесла Селеста, её голос и лицо были словно маска отвращения и гнева.

Выдохнув, я посмотрела на Тэлона, который выглядел потрясённым.

— Он замечательный человек, но не думаю, что его семейный дом — хорошее место для нас всех.

— Нова, пожалуйста, просто приходи. Клянусь, моя семья будет вести себя наилучшим образом. На самом деле, они с нетерпением ждут возможности обсудить с тобой будущее Даджахима. Обещаю, вы все будете в безопасности и вам будут рады, — я осмелилась взглянуть в его янтарный взгляд, пожалев об этом, когда поняла, насколько отчаянным он казался. — Пожалуйста?

— Мы поговорим об этом, — пробормотала, разворачивая папин стул и направляясь к свободному месту, где я могла бы пройтись тенями.

К счастью, Тэлон не последовал за мной. Но было уже поздно. Теперь все знали.

— Тебе многое предстоит объяснить, — приказал папа громовым голосом. Вдобавок ко всему, мама заметила кого-то ещё.

— Аз! — крикнула она, махнув рукой. Мои глаза тут же остановились на нём, и я была наказана видом того, как он оглядывался через плечо и ласково улыбался моей матери.

— Мама, прекрати! — прошипела, пытаясь схватить её за платье и потянуть к проходу впереди. Но она ударила меня по руке, всё ещё махая Альтаиру.

Без колебаний и даже объяснений окружающим, он начал идти к нам, а Дофрель ухмылялся мне с того места, откуда Альтаир ушёл. Нелепый, отвратительный, мерзкий маленький…

— Здравствуйте, — голос Альтаира был мягким, его форма безупречна, а волосы идеально уложены. Совсем другой человек, чем когда он впервые встретил мою мать. К сожалению, теперь он ей нравился ещё больше.

— Ты выглядишь так великолепно! Мы очень гордимся вами за вашу усердную работу. Надеюсь, теперь твои суставы смогут отдохнуть. Как ты себя чувствуешь? Ты получил ту настойку, которую я вам прислала?

Суставы? Настойка? Звёзды над головой.

— Да, получил. Спасибо большое.

Селеста фыркнула рядом со мной, и я повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как она закатила глаза, прежде чем её серый взгляд остановился на волосах Альтаира.

Отец тоже изучал его, хотя, казалось, он играл в игру сравнения. Его взгляд скользнул с Альтаира на Тэлона вдали, брови нахмурены.

— О, как хорошо, я так рада это слышать. Ты планируешь скоро уехать? Мы бы с удовольствием пригласили тебя на ужин!

— Мама, у нас планы, — поправила я, желая, чтобы она перестала навязывать нам идею присутствия Альтаира. Затем поняла, что пытаюсь избежать этого ужина, и мои мысли начали кружиться.

— Мы не собираемся этого делать, — прошипела Селеста, её глаза сузились.

— Было бы невежливо не пригласить, — поправила, как будто это не я настаивала на том, чтобы мы не шли.

— Ты даже не хочешь идти, сама же сказала! — она меня подловила, но я не собиралась приводить Альтаира к себе домой.

— Черт, она права, — быстро сказала мама, хотя я понимала, что ей эта идея совсем не нравится. — Ну, ты просто обязан прийти!

— Нельзя приглашать людей на чужое мероприятие, — упрекнула я, так озадаченная её внезапной одержимостью Альтаиром.

Она снова махнула рукой, поджав губы.

— Не слушай её. Ты можешь быть нашим спутником. Я представляю, что на таких шикарных мероприятиях такие бывают. И мне будет гораздо безопаснее с тобой. Мы идем на…

Она произнесла эти слова, глядя на меня вопросительным взглядом. Иногда мне казалось, что вселенная против меня.

— Нас пригласил Тэлон, — ответила, желая убежать.

— Ах, ну, я бы с удовольствием пришел, но сейчас мы не очень-то ладим. Надеюсь, вы четверо хорошо проведёте время. Было очень приятно вас видеть, — с этими словами он взял маму за руку и нежно, но быстро поцеловал её в тыльную сторону. Папа вздохнул, закатив глаза, когда мама покраснела.

— Пожалуйста, приходи на ужин поскорее. Хорошо?

— Для меня это будет большая честь.

— Отлично! Нова, мы дадим тебе минутку, чтобы попрощаться, — прошептала мама, подмигнув мне.

— Черт возьми, дадим! — вмешался папа, указывая на Альтаира так, словно хотел отрезать ему палец. Мама лишь фыркнула, отодвигая папин стул к широкому проему впереди. Селеста замерла, её взгляд, устремленный на Альтаира, был яростным и решительным.

— Я сейчас же приду, не волнуйся.

На мгновение подумала, что она не уйдет, но потом она откинула голову назад со стоном и повернулась, направляясь к маме и папе. Когда я убедилась, что она вне зоны слышимости, шагнула к Альтаиру, оскалив на него зубы.

— Что ты задумал, Змей? — потребовала я ответа. Он лишь усмехнулся в ответ, глядя на меня сверху вниз, как будто знал что-то, чего я не знала.

— Мне нравится твоя мама, — заявил он, пожав плечами.

— Я в это не верю. Скажи мне, что ты на самом деле делаешь. Флиртуешь со мной, хорошо относишься к моей семье, — я ткнула пальцем ему в грудь, — всё это часть того плана, который ты затеваешь.

— Дом Зейд — не самое безопасное место для вас всех, — заметил он, меняя тему.

— Тэлон — мой… ну, он… это неважно. Он обеспечит нам безопасность! И это не твоё дело, — несмотря на мой хмурый взгляд и враждебность, Альтаир оставался слегка забавлённым, не моргая, глядя мне в глаза.

— Твои глаза раньше мне нравились больше.

О чём он говорил? Приложив пальцы к ноющим вискам, я фыркнула:

— Конечно, нравились, ведь тогда у меня не было звёзд.

— Они выглядели как горячий мёд, — Альтаир подошёл ближе, наклонив голову, чтобы поддерживать зрительный контакт. — Или как жидкий закат.

— Прекрати!

— Что прекратить?

— Прекрати быть милым!

— Похоже, тебя не беспокоит, когда Тэлон так делает, — проворковал он, его лукавая ухмылка не исчезала. — Или Кэл.

Я резко опустила руки и сжала кулаки, сдерживая желание ударить его.

— Ты меня ненавидишь, и я тебя ненавижу, есть разница. Тэлон и Дофрель, судя по всему, меня любят.

— Я уже говорил тебе, что ты мне нравишься.

— Ты же говорил, что хотел бы видеть меня мертвой у своих ног!

— Кортошка, помидор, — фыркнул он, снова пожав плечами.

— Картошка, — поправила я.

Он наклонил голову, улыбаясь шире и сверкая ямочками на щеках.

— Что?

— Поговорка, — он лишь продолжал улыбаться, приподняв бровь. — Ты неправильно произнесла. Это либо кортошка — картошка, либо памидор — помидор.

— Конечно, ты знаешь, как правильно это сказать.

— Фу, ты ещё более невыносим, когда не пытаешься сломать мне шею! — крикнула я, заставив людей обернуться и уставиться на меня. Но Альтаиру, похоже, было всё равно. Он лишь поднял руку и схватил один из моих локонов, накручивая его. Шоколадные пряди выглядели ещё темнее, обвиваясь вокруг его бледного длинного пальца, на котором было кольцо в форме змеи. — Ты хочешь моей смерти, веди себя соответственно!

— Не думаю, что хочу.

— Лжец.

Он продолжал играть с моими волосами, и рассеянная толпа вокруг нас создавала ощущение приватности.

— Поздравляю, Тершетта. Увидимся завтра.

Прежде чем я успела понять, что происходит, Альтаир схватил кинжал и поднёс его к моим волосам, сжимая хватку, чтобы разрезать локон. Я вскрикнула, отступая от него. Но в этом не было необходимости, его уже поглотили тени.

Мои пальцы сжимали письмо, в груди плелось столько эмоций, что я боялся, что оно вот-вот взорвется. Слова начали расплываться, глаза наполнились слезами, когда я попытался перечитать их.

Сначала наше возвращение домой прошло в полной тишине. Я чувствовала, что что-то назревает, и это был лишь вопрос времени, пока кто-нибудь из троих не лопнет.

Хотя ожидала, что это будет Селеста, в итоге оказался папа.

— Как ты могла это сделать, Нова?

Он выглядел таким разочарованным: глаза широко раскрыты, брови нахмурены, а полные губы плотно сжаты в линию. Мне хотелось бы иметь для них лучший ответ. Такой, который не выставлял бы меня жалкой и слабой.

Но у меня не было, потому что его просто не было. Я была слаба. Пожертвовала собой, чтобы продвинуться вперед. Могла бы остаться внизу и просто продолжать пытаться, мне на самом деле не нужен был Тэлон, но я хотела стать сильнее. Хотела перестать бояться. Хотела гораздо большего, чем мне было дано, хотя ничего из этого не было нужно. То, что начиналось как защита моей семьи любой ценой, превратилось в нечто более эгоистичное.

— Не знаю, — наконец призналась я. Селеста, как это часто случалось, фыркнула, вскинула руки и с громким хлопком опустила их на ноги.

— Ты не знаешь. Конечно, не знаешь. Ты никогда ничего толком не обдумываешь. Все всегда говорят, что ты такая умная, но ты постоянно делаешь глупости! Основа? Серьезно?

— Прости! Клянусь, он хороший человек. Он добрый, смешной и всегда мне помогает. Он борется за мое выживание, заботится обо мне.

— Заботится о тебе? Тебе не нужна ничья забота. Ты не какая-то чертова собственность! Ты больше, чем их молчаливые, покорные маленькие женушки. Ты не будешь одной из них!

Я посмотрела на маму, которая всегда была самой доброй и мягкой в нашей семье. Которая всегда быстро успокаивала всех и говорила что-нибудь обнадеживающее. Но она выглядела такой же потрясенной.

— А как же тот хороший мальчик, Аз? — спросила она, широко раскрыв серые глаза и умоляюще глядя на меня. — Почему ты не можешь быть с ним?

Селеста застонала, шагнула вперед и посмотрела маме прямо в глаза.

— Мама, он же Альтаир!

Я ахнула, пораженная тем, что Селеста прямо это сказала. У меня было ощущение, что она знает, но я не могла скрыть шока на лице.

— О, не удивляйся, — сказала она. — Знаешь, меня совсем не ошеломило то, что ты думала, будто они не знают. Но меня очень оскорбило, что ты считала, будто я не догадаюсь. В отличие от тебя, я действительно хожу на выступления генералов. Потому что, хотя это и отвратительно, важно знать, о чем они думают и чего хотят. Жизненно важно быть в курсе. Неведение может быть мимолетным блаженством, но в конечном итоге оно только создает большие проблемы.

Ее комментарий меня поразил, ведь я сама думала об этом? Разве не недавно осознала, что мой собственный интеллект делал все недостатки мира гораздо более очевидными? Как он преследовал меня и мешал испытывать что-либо, кроме экзистенциального ужаса? И вот теперь Селеста упрекает меня за мое собственное поведение — за мое собственное невежество.

Я никогда не ходила на выступления генерала. Следила за тем, чтобы моей семьи не было рядом с протестами. Никогда не высказывалась и даже не пыталась поговорить с другими из нас.

Внезапно вспомнила ее письмо, которое она мне прислала, о молчании и о том, как она не хотела, чтобы это стало её наследием. Она была права, и это, безусловно, станет моим наследием.

— Селеста, прости. Я просто… я могу объяснить… у меня не было другого выбора! Альтаир вынудил меня!

— Значит, ты собираешься винить его? Это еще и вина того парня, с которым ты спишь?

— Селеста! — крикнула мама, отчитывая ёе, но по неискреннему замечанию я поняла, что мама думает то же самое. Когда мой взгляд упал на папу, я увидела на его лице печаль и разочарование.

— Послушайте, многое произошло, пока я там была. Не хотела, чтобы вы все знали, насколько всё было плохо. Не хотела вас пугать или подавлять. Мне просто нужно было время, чтобы все объяснить, — никто из них даже не моргнул, их ярость осталась непоколебимой. — Я чувствовала, что всё лежит на моих плечах. Работала на грани, зная, что вы планируете прекратить принимать хайю, когда я закончу учёбу, и мне нужен был союзник. Но всё это не имеет значения, потому что мы здесь, у меня есть звёзды, и я почти уверена…

— Прекрати свою надоедливую, непрестанную потребность нас исправлять! — крикнула Селеста. — Не мы нуждаемся в исправлении. Это ты! Ты потеряла свою человечность. Это из тебя медленно вырывают душу. И это ты поклоняешься звёздам, как какой-то больной евангелист. Такая же, как они. Ты — проблема!

Ошеломлённая, я могла только смотреть на неё с открытым ртом. Она сказала так много, слишком много.

— Селеста, прекрати! — вмешался отец, подвигая стул вперёд. Слёзы потекли по моим щекам, сердце замерло. — Нова, послушай, мне кажется, нам нужно тебе многое рассказать. Важные вещи, которых я так долго боялся, приведут к дальнейшему наказанию. Но сейчас мы можем попытаться понять друг друга. Может быть, этот ужин будет… хорошим решением.

— Да, возможно. Теперь, когда у тебя есть звёзды, нам явно придётся много с ними возиться. Ещё один рассказ, который мы тебе должны, — добавила мама, подойдя к отцу и положив руки ему на плечи, успокаивающе поглаживая их.

— Я не думаю, что это хороший…

— Чепуха! Мы немедленно подготовимся. Ты знаешь дорогу?

— Нет, но я могу спросить Тэлона. Мне всё равно нужно взять пару вещей из академии. Может, встречусь с вами здесь через час?

Я не стала ждать их ответа, призвала свои тени и почувствовала, как магия горит во мне. Возможно, если повезёт, моё сердце превратится в пепел.

Вошла в класс алхимии и тут же разрыдалась, прежде чем упасть на пол, ненавидя себя.

Как я могла так всё испортить? Где ошиблась? Когда изменилась? Мне бы хотелось найти ответы, но я не могла понять. Потому что, очевидно, это началось задолго до того, как поступила в Элитную Академию. Я видела это и в Селесте, особенно в свой день рождения. Но теперь знала, что это копилось гораздо дольше, чем я предполагала.

И она была права. Кем я была, если не врагом в её глазах? Стала всем, что она ненавидела, кем-то и чем-то, что стояло на пути к её счастью. Мне было неприятно это признавать, но я лгала себе раньше. Была монстром под её кроватью, существом, преследующим её в кошмарах — я была шайтаном, элитой, практически основным родом.

И не изменюсь.

Несмотря на её явное желание, чтобы я остановилась, всё же поднялась с пола, подошла к одному из высоких чёрных столов и принялась за работу, создавая новые кристаллы. Раньше у меня никогда не хватало смелости использовать ресурсы академии, но теперь, когда все ушли, я почувствовала, что могу. Или, может быть, это просто было моё безразличие после того, как почувствовала, что моя семья от меня отвернулась.

Прежде чем я забыла, схватила пергамент и графит из одного ящика, наспех набросав записку Тэлону с просьбой встретиться со мной у меня дома, чтобы он мог провести нас к себе, обязательно приложив подробную карту моего дома и его местоположения. Когда мысленно заставила птицу улететь, у меня сжался желудок, и я пожалела, что не могу переиграть этот день. Но всё, что могла сделать, это двигаться вперёд.

Вытерев слёзы, я принялась за работу.

Не утруждая себя открытием алхимических текстов, работала с кристаллами по памяти, процесс стал быстрее, поскольку знала, что делать, и все необходимые ресурсы были у меня под рукой. Через полчаса они были готовы.

После оставалось только посмотреть, позволят ли мне звезды это сделать. Конечно, если я сделаю, и им это не понравится, будут последствия. Но втайне надеялась, что в этом случае они предотвратят мой успех, а не накажут меня потом. Я не хотела питать ложных надежд, хотя и предполагала, что так и будет, потому что, похоже, Селеста не заинтересована ни в каких решениях, которые я могла бы предложить.

Мои мысли бурлили в голове, представляя будущее, где я каким-то образом смогу иметь все, крепко сжимая один из кристаллов в руке. Если это сработает так, как надеялась, то мне даже не понадобится кристалл.

С чего начать? Должна ли я была вкладывать магию в кристалл? Изменятся ли вообще яркие синие и розовые оттенки?

— Звёзды, если вы меня слышите, помогите мне, — пробормотала я, крепче сжимая кристалл.

Словно они просто ждали, когда заговорю, в моей голове раздался хор гудений, от которых у меня зазвенели зубы. А затем все три кристалла разбились, и в ушах зазвенели зловещие смешки.

Я поднялась по лестнице в нашу с Тэлоном комнату, желая немного пострадать.

Когда дошла до коридора, там царила зловещая тишина. У меня было ощущение, что здесь никого нет, потому что зачем им здесь быть? Мы успешно закончили учёбу. Все, наверное, дома или где-то празднуют.

Бросилась по длинному коридору, больше всего на свете желая просто исчезнуть на мгновение, хотя понимала, что это просто невозможно.

С дальнего конца раздался громкий хлопок, и я невольно повернула голову и уставилась. Это что, из нашей комнаты? На моём лице появилось недоуменное выражение, и я ускорила шаг. Нет, это определённо из комнаты Альтаира. Значит, это не моя проблема.

Прежде чем успела броситься в свою комнату и сбежать от того, что он там вытворял, его дверь открылась. Как будто он всегда знал, что я здесь. Ненавидела это.

Я обернулась через плечо, застав его врасплох. На нём были лишь свободные штаны, хлопчатобумажные, низко свисающие с бёдер, многочисленные пятна расползались по его коже, создавая образ, который, казалось, олицетворял династию, которую он нёс на своих плечах. Мне не было жаль Альтаира. В лучшем случае он был просто мерзавцем. Он не заслуживал моей симпатии.

Тем не менее, я могла его немного понять. Видеть, как давление может толкнуть человека на ужасные поступки. В конце концов, со мной это тоже произошло.

И тут заметила, что впервые с тех пор, как застала его пьяным, Альтаир был далеко не безупречен. На самом деле, он был совершенно растрёпан. Его волосы были в беспорядке, лицо и руки в крови. На самом деле, кровь была повсюду, даже уши были покрыты кровью.

Его грудь быстро поднималась, глаза панически метались по коридору, пока не остановились на мне и не успокоились.

— Конечно, ты здесь, — фыркнул он, проводя рукой по своим светлым волосам, добавляя ещё крови в серебристые пряди. — Ты всегда рядом, когда мне хуже всего.

— Не то чтобы хотела быть рядом, — парировала я. — Я бы предпочла вообще тебя не видеть.

— Ради тебя, надеюсь, это правда.

— Я бы никогда не солгала тебе, из всех людей.

Его брови поднялись, в глазах мелькнуло любопытство.

— Почему? Слишком ко мне привязана?

— На самом деле, мне всё равно, чтобы прилагать усилия для лжи.

Он рассмеялся, на мгновение откинув голову назад, а затем захлопнул дверь за собой, когда я попыталась заглянуть внутрь. Что он делал?

— Ты в порядке? — спросила. Почему, я не знала. Никогда не знала и не понимала, что с ним происходит. Мне было всё равно на Альтаира. Так что не стоило и гадать. Но всё же гадала.

— Знаешь, у меня был гораздо лучший план, — сказал он вместо ответа. Как всегда, он говорил загадками и незаконченными предложениями.

— План для чего?

— Тебя, — ответил он, сардонически улыбаясь, а мои глаза расширились.

Я почувствовала, как мои руки инстинктивно схватили дверную ручку. Не то чтобы защитные заклинания могли уберечь меня от него. Он уже это доказал.

— Сегодня утром перечитывал первое письмо, которое твоя мать мне прислала. Оно было не единственным, но почему-то показалось мне особенным.

Я опешила, пораженная таким поворотом разговора. Казалось, сегодня все меня удивляли.

— В нем чувствовалась какая-то надежда, особенно учитывая все неудачи, которые я пережил. Поэтому люблю перечитывать его, чтобы напомнить себе, что где-то есть добрый и хороший человек. Я подумал про себя: может быть, есть другой путь. Может быть, мы ошибались, думая о тебе так. Потому что был человек, которому платили не за то, чтобы он заботился обо мне, баловал или делал комплименты. Человек, которого воспитывали не так, как меня, и не учили так, как меня. И все же она была доброй, нежной и щедрой, когда даже моя собственная семья такой не была. И меня посетила кощунственная мысль, что, может быть, ты все-таки не так уж и недостойна.

— Опасная линия рассуждений, — сказала я, не в силах сдержаться. Чувствовала, что всё вот-вот обернется плохо, но словно застыла на месте, как дерево, растущее из земли, а Альтаир — это питательные вещества, в которых я с неохотой нуждалась. Солнечный свет, который в конце концов меня сожжет.

— Что ж, звёзды наказали меня довольно быстро. Хотя у меня был для тебя план получше, пусть даже на мгновение. Не уверен, что это что-то значит.

— Зависит от того, какой будет новый план, — сказала я, пожав плечами.

Он иронично рассмеялся, покачав головой.

— Нового плана нет, Тершетта. Боюсь, старый — это всё, что у меня есть.

Когда он сделал шаг ко мне, я отступила назад, убежденная, что звёзды не спасут меня во второй раз. Если бы он захотел, он мог бы меня убить. Это я точно знала.

Вместо того чтобы ударить, напасть или даже выплюнуть язвительные слова, он просто встал передо мной и схватил еще один мой локон, играя с ним, но глядя в глаза.

— Мне так жаль, Маленькая Пустота.

— За что?

— Увидишь.

Облако тьмы унесло его прочь, слова встревожили меня. Хотя мне очень редко требовалась формальная молитва, я не могла не отпустить дверь и, ступая тенями, направилась прямо в Эфирный Собор.

Мой взгляд не остановился на огромном, похожем на замок сооружении. Вместо этого я бросилась внутрь, быстро шагая к многочисленным скамьям перед алтарем, который представлял собой возвышающуюся скульптуру первого Альтаира, получающего сущность звёзд — вспышка серебряного света позади огромного бледного генерала. Над ним находился оргáн, большие вихри черного и серебряного цвета украшали деревянные балки и края. Я сидела в среднем ряду, желая как можно лучше рассмотреть звезды, просвечивающие сквозь стеклянный потолок, стены вокруг меня, украшенные лепниной созвездий и мягкими живописными изображениями наших небесных правителей на их бескрайнем небе.

Устроившись, подняла глаза. Они снова и снова показывали мне, что я достойна их даров, но также не давали мне использовать их так, как хотела. Теперь я действительно искала от них ответы.

— Пожалуйста, поговорите со мной. Помогите мне понять, почему вы выбрали меня. Укажите мне путь вперед. Что-нибудь. Что угодно.

Тишина, за исключением странного бормотания и шепота в глубине моего сознания, была моим единственным спутником. Со стоном я крепко зажмурила глаза и сложила руки вместе, сосредоточившись. Может быть, более формально?

— Небесные правители — наши темные завоеватели — пожалуйста, помогите мне в моем путешествии. Направьте меня по этой извилистой дороге. Ведите меня не к свету, а во тьму.

Плавно. Коротко. По существу. Мне понравилось.

— Нам тоже понравилось, Нова Тершетта.

Я чуть не упала со скамейки, услышав их голоса, мое имя прозвучало как предзнаменование. По спине пробежали мурашки, колено инстинктивно задрожало, как у Тэлона.

— Вы поможете мне? Объясните, почему выбрали меня и что мне делать? Может быть, дадите ответы для моей семьи?

Мне показалось, что это глупые вопросы, но я была в полном замешательстве. Меня медленно подавляли со всех сторон. Любая помощь была бы кстати.

— Мы выбрали тебя не потому, что ты особенно достойна этого дара, — заявили они безэмоционально. Жестко. — Ты — наш катализатор. Дело не в том, что ты можешь сделать или кто ты, а в том, что ты можешь вызвать.

— Что именно? — осмелилась я спросить.

— Хаос, — пронзительно закричали они, и в моей голове разнеслось какое-то радостное ликование. Я вздрогнула, инстинктивно схватившись за уши, хотя и не могла их заглушить. — Если ты хочешь нашей помощи, развлекай нас. Устрой нам наш хаос.

Наступила тишина, даже слабый шепот не приветствовал меня. Я осталась одна и в полном смятении, размышляя, как, черт возьми, собираюсь их развлекать, когда даже Иблис Альтаир не смог. Три месяца назад была в безвыходном положении. Глупо было думать, что я вообще смогу это сделать.

Вздыхая, встала и сделала шаг вперед, пройдя сквозь темноту домой в нашу с Селестой комнату.

Никто не произнес ни слова. Дым и воск покрывали воздух от, должно быть, недавно погасших свечей. Куда они делись? Неужели они так на меня рассердились, что решили уйти на ночь?

Я пробиралась сквозь беспорядок, устроенный Селестой, направляясь к двери, а затем и по коридору. Инстинктивно, мысленно создала свои звёзды, позволив им слабо осветить мой путь.

Из кухни донеслось тихое мяуканье, и я остановилась, чтобы погладить Смерть, размышляя, что делать. Её мурлыканье было приятным звуком, тишина в моей голове казалась странно неловкой, а мысли — навязчивыми.

— Куда они делись, Смерть?

Её глаза светились, глядя на меня, и это вызывало беспокойство. Встав, я проверила прилавок, надеясь найти хотя бы какую-нибудь записку.

И вот она, маленький клочок пергамента с моим именем. Развернула его, читая витиеватый почерк.

— За ними пришёл Тэлон?

Как странно. Я бы не приняла его за того, кто пойдёт без меня. Но он дал мне инструкции, и это было действительно важно. Знала, что он сохранит их в безопасности в моё отсутствие.

Поспешно пошла в нашу комнату и натянула своё единственное красивое платье. Оно было чёрным, с прозрачными короткими рукавами, на которых были вышиты маленькие красные сердечки. Заканчивалось чуть ниже колен, а верхняя часть имела высокий U-образный вырез, определённо подходящий для такого ужина.

Одевшись, словно в мгновение ока, я поправила волосы, попрощалась со Смертью и мысленно направилась к месту, отмеченному Тэлоном на его импровизированной карте. В район Наки.

Воздух был жарким даже так далеко на севере, густым и влажным, отчего мои волосы сильно пушились. Я старалась не поддаваться стрессу, с нетерпением ожидая встречи с семьёй и моля о прощении. Всё что угодно, лишь бы они меня не ненавидели.

Кто знает, может быть, я даже объясню свою теорию и получу в награду их восторг.

Но когда шла вперед по извилистой грунтовой тропинке к высоким черным ворота, меня охватило странное чувство, что что-то не так.

В центре ворот решетки были согнуты и обмотаны так, чтобы выглядеть как рычащая голова льва, две половины каким-то образом почувствовали мое приближение и разделились. Казалось, никого не было рядом, чтобы охранять их, так же как никто не двигался внутри огромного дома, насколько я могла видеть сквозь витражные окна. Замок Зейд был похож на кошмар. На раскинувшейся зеленой траве стояли различные статуи львов, многие из которых держали в пасти изображения человеческих тел. Сам дом был асимметричным, вершины и плато из темного коричневого камня, казалось, были расположены намеренно, несмотря на их спорадическое присутствие.

Однако самым ужасающим были слегка приоткрытые двойные двери, арочный проем которых не открывал вида.

Побежав, я распахнула двери и обнаружила залитую кровью тропинку. Переступила через тело незнакомого человека, не в силах ничего осмыслить, и бросилась бежать по дому в поисках единственных людей, которых когда-либо любила.

Нашла их через несколько секунд.

Моя мать лежала лицом вниз, голова была наклонена ровно настолько, чтобы я могла видеть её открытые серые глаза, смотрящие на меня. Но они ничего не видели. Они больше никогда ничего не увидят.

Рядом с ней лежал мой отец, всё ещё в кресле, его шея была так глубоко изранена, что я боялась, что голова отвалится.

Неподалеку лежала Дав Зейд, на её щеке всё ещё была одна слеза, а в груди — дыра размером с мою голову. Тела лежали и в других местах, но я изо всех сил пыталась их разглядеть.

Моя семья была мертва. Моя семья была мертва.

Я упала на колени, так сильно ударившись о мраморный пол, что мне показалось, будто из костей вырвался треск. Но мне было всё равно.

Моя семья была мертва.

Я издала пронзительный вопль, крик человека, настолько сломленного, что он мог бы быть просто пылью, а не осколками стекла. Подползая к матери, схватилась за её ещё тёплое тело. Мои пальцы впились в неё, желая каким-то образом оторвать от неба.

— Пожалуйста, мама! Пожалуйста! Проснись! Ты не умерла, мама! Не может быть!

— Нова? — раздался надломленный и хриплый голос. Я резко повернула голову налево и увидела окровавленное тело Тэлона, лежащее на полу под длинным дубовым столом.

Я не думала, даже не оплакивала отсутствие материнской руки в моей, когда встала и подбежала к нему, вытащила его тело и, откинувшись назад, притянула его голову к себе на колени. Он закашлялся и задохнулся, чуть не подавившись кровью, которая поднималась к горлу.

— Кто это сделал, Тэлон? — спросила я. Нет, умоляла.

— Азазель, — прошептал он, склонив голову набок.

Азазель Альтаир сидел в углу камеры в военных подземельях, его лицо было нечитаемым. Он выглядел гораздо более расслабленным, чем мне хотелось бы, и обнаружила, что была недовольна больше, чем он.

Я схватила пергамент в руку, стараясь не смять его, хотя была слишком потрясена, чтобы сдержаться. Чувствовала, как слёзы подступают к глазам, легкая хмурость опустила мои губы, когда пыталась подавить дрожь, но мне нужно было это сделать.

Его глаза, казалось, светились в свете, моё сердце бешено колотилось, когда я приближалась.

— Привет, Маленькая Пустота, я так рад, что ты решила меня увидеть.

— Хватит нести чушь, Альтаир! — крикнула я, рефлекторно ударив рукой по толстым железным прутьям. Чем они это укрепили? Как они помешали ему выбраться? Мне нужно было проверить. Его побег был невозможен.

Качая головой, попыталась сосредоточиться.

— Знаешь, что у меня в руках? — он смотрел немигающим, молчаливым взглядом, с бесстрастным и безразличным лицом. — Я была в твоей комнате. Удивительно, но они оставили там всё. Даже кровь, — и всё же он ничего не сказал. — Я нашла это на твоём столе.

Подняла письма, желая, чтобы он хоть как-то отреагировал на то, что так много для него значило. Но, с другой стороны, всё это явно было ложью. Я вытащила одно из стопки.

— Дорогой Аз. Я рада слышать, что тебе нравится история. Моя Нова тоже её любит. Она изучала нашу известную родословную вскоре после того, как получила магию. Она рассказывала об этом неделями, — сделала паузу, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. — Кстати, не помню, чтобы ты много говорил о своей семье и её истории. Ты, кажется, очень нервничал, когда речь заходила о них. Я не знаю, что происходит, но хочу, чтобы ты знал, что я всегда рядом, как, уверена, и Нова. Семьи могут быть очень сложными и запутанными. Наши собственные проблемы часто случаются. В последнее время у нас были очень тяжёлые времена.

Задыхаясь от рыданий, я изо всех сил старалась продолжить, ненавидя то, что теперь это невозможно скрыть. Сделав глубокий, укрепляющий вдох, продолжила читать.

— Я замечаю, что мы всегда всё решаем вместе, потому что любим друг друга безоговорочно. Надеюсь, ваша семья тоже. Несмотря на то, что вы, судя по всему, думаете о себе, я считаю тебя очень способным молодым человеком с прекрасным будущим. Знаю, жизнь может казаться пугающей, а некоторые бремени — настолько тяжёлыми, что кажется, будто мы больше не можем их нести, но тебе не нужно делать это в одиночку. Как мудрая и опытная женщина, я с уверенностью могу сказать, что настанет день, когда ты оглянешься назад и с гордостью скажешь, что выжил. С любовью, Октавия Тершетта. P.S. Не забудьте позаботиться о моей Нове.

Я замолчала, слёзы не могли больше сдерживаться. Хотя планировала прочитать и остальные, не была уверена, что смогу продолжать, не сорвавшись окончательно. Поэтому вместо этого я снова размахивала пергаментами, еще раз ударив свободной рукой по железным прутьям.

— Как ты мог так поступить с ними? С ней? Она была к тебе добра! Чем они заслужили это? — его взгляд наконец опустился на пол, на лице отразилось чувство вины. — Мы приняли тебя в свой дом. Мы кормили тебя, заботились о тебе. Она писала тебе. И ты, черт возьми, убил их! Ты убил их всех! Ты истребил их! — я кричала, и меня начинало тошнить между гневными криками, и мне было всё равно, что он обо мне думает.

Только чтобы он понял, каким монстром на самом деле был.

— Ты отнял у меня единственную семью, которую я когда-либо знала! Единственных людей, которых когда-либо любила! Ради чего? Что это тебе дало? Как ты мог отнять у кого-то семью?

— Разве это чем-то отличается от тебя? — спросил он, голос его был пустым. Сначала он не поднял глаз, всё ещё смотрел в землю, раскинув ноги перед собой. Его плечи были сутулыми, словно он пытался защититься от моих криков. Я замерла, широко раскрыв глаза. — Подумай обо всех матерях, отцах, сестрах, братьях, дочерях и сыновьях, которых ты убила.

Отступая назад, покачала головой, поднеся пальцы к губам, пытаясь хоть как-то выкинуть эти слова из головы. Он был прав, и я это знала. В каком-то смысле это было лицемерно с моей стороны, потому что я уничтожила целый мир. Убила больше, чем даже знала. Но под этой агонией скрывалась чертовская ярость, и я не позволю ему победить.

— Надеюсь, они выберут для тебя ужасный, медленный способ смерти.

— О, ты думаешь, они убьют меня?

— Лучше бы они это сделали, потому что если нет, то я убью.

Он поднял на меня взгляд, на его лице читалось полное потрясение. Я не могла поверить, что он ожидал чего-то меньшего.

— Если завтра тебя не убьют прямо на месте, сделаю это сама. Если ты посмеешь убежать, я тебя выслежу. Сдеру с тебя кожу, пока ты ещё жив, вырву тебе глаза и заставлю тебя их съесть. Я вырву тебе зубы, ногти и драгоценные волосы. Разорву тебя на части, зарежу тебя так же, как ты зарезал их, — я шагнула вперёд, схватившись свободной рукой за решётку и поднеся лицо к отверстию. — Я позабочусь о том, чтобы ты прожил остаток своей очень короткой жизни в агонии, страхе и боли. Ты пожалеешь, что тебя не убили.

С этими словами снова сложила пергамент и бросила его в него, как кинжал, с ликованием наблюдая, как он вздрогнул, когда пергамент упал ему на колени. Затем я натянула капюшон и надела маску.

— Обещаю, что в любом случае ты проживешь недолго, и тебе будет гораздо хуже, чем им, — повернулась и направилась к длинному коридору, ведущему из подземелий, больше всего на свете желая, чтобы он уже умер.

— Тершетта, — позвал он, в его голосе звучала легкая мольба. Я замерла, не оборачиваясь, но не в силах удержаться от того, чтобы услышать, что он, возможно, хотел сказать. — Иногда то, чему нас учат, торжествует над всем остальным. Это заселяет в нашем сознании, отравляя все новые мысли, пока они тоже не прогниют. Эти вещи могут испортить и разрушить даже самые чистые чувства. Обычно именно любовь становится наиболее осквернённой.

— В чем смысл?

— В том, что именно те, кому мы больше всего доверяем, часто нас предают, — я повернулась, благодарная за то, что моя маска скрывала испуганное выражение лица. — Это не конец начала, Тершетта. Это начало конца.

Затаив дыхание, бросилась через коридор, не оглядываясь.

Той ночью Альтаир исчез из своей камеры.

Из самого Даджахима.

Через неделю после нападения на замок Зейд на его территории состоялись похороны.

Несмотря на свою скорую смерть, мою семью похоронили на священной земле в дальнем конце поместья. Тэлон, хорошо оправившийся после почти смертельного ножевого ранения в грудь, был рядом со мной, когда шесть блестящих гробов из красного дерева опускали в землю. Наши родители и сёстры навсегда ушли.

Когда начался медленный процесс засыпания землей, Тэлон схватил меня за руку, переплетая наши пальцы, и потянул за собой.

— Основные роды следуют старым традициям, — прошептал он мрачным тоном, отчего его слова протянулись. — Мы берем горсть земли и посыпаем ею гробы, произнося молитву звездам, чтобы наши любимые были приняты в небо.

Кивнув, я наклонилась к нему и взяла немного рыхлой, зернистой земли. Она была горячей на ощупь, солнце палило почти нещадно, а мое черное платье притягивало лучи. Это было то самое платье, которое я надела незадолго до того, как нашла их всех. Других у меня не было, поэтому пришлось отмыть с него кровь и надеть его снова. Под тканью у меня чесалась кожа.

Мы медленно подошли к каждому гробу, Тэлон сначала бросил землю за своих родителей и сестру. Потом настала моя очередь.

На каждой могиле был камень прямо над тем местом, где должны были быть их головы. На темно-сером блоке были выгравированы их дни рождения и дни смерти. Накануне кто-то спросил меня, что бы я хотела добавить. Все, о чем могла думать, было: «Безусловно любимы, никогда не забыты».

Это было жалко.

Бросать землю было проще. Я бросала ее осторожно, в такт хихиканию звезд.

Когда служба закончилась, сожгла свое платье.

Я не ела. Знала что это необходимо, но просто не была настолько голодна, чтобы встать. Сначала была, но со временем потребность отступила. Зура всё ещё приносила мне ужин, её глаза были полны слёз, когда она пыталась со мной заговорить. Но что я могла сказать? Да, её отца больше нет, но она не одна. Не такая, как я. У Зуры была мама и братья. Они будут с ней ещё столетия.

После нескольких минут созерцания моего кататонического состояния Зура кивала и уходила.

Большую часть дней я лежала в постели родителей, укрывшись их одеялом, рядом со Смертью. Каждое утро и вечер, когда кормила её, она подходила к двери, мяукая, словно спрашивая, когда они вернутся домой.

— Они никогда не вернутся, Смерть. Мы потеряли их навсегда.

Она, казалось, не понимала, потому что продолжала, и этот звук становился настолько раздражающим, что мне приходилось выпивать флакон бессонницы.

Во сне звёзды шептали, слова были неразборчивы, но их зловещий тон был очевиден. Когда я просыпалась, слышала только их различимые слова:

«Дай нам наш хаос».

Через месяц после нападения на замок Зейд жизнь стала казаться бессмысленной. Она была изнурительной, невыносимой. Пустой.

Воздух врывался через открытое окно нашей с Тэлоном старой казарменной комнаты. Она будет пустовать двадцать пять лет, как будто ничего и не случилось. Через коридор находилась старая комната Альтаира, где он жестоко вырвал сердце своей возлюбленной. Откуда он вышел и впервые заговорил со мной так, будто я чего-то стою. Где он замышлял убийство моей семьи.

Теперь в каждой комнате не было ничего, кроме опустошенной мебели. В остальном их заполняли лишь воспоминания.

Из нашего окна открывался вид на пляж, место, где стояла с Альтаиром, вызывало у меня тошноту.

Я жалела, что не убила его в камере. Или не оставила умирать в Звездном квартале. Что угодно, только не ушла. Потому что теперь его нет, и моя семья никогда не получит справедливости.

Может быть, мне стоило убить всех членов основных родов. Конечно, меня бы наказали, но моя семья была бы жива и счастлива. По крайней мере, тогда мир стал бы лучше. Теперь же яркость исчезла — сияющее серебро потускнело до серого.

Мои мысли вернулись к записке, которую нашли в камере Альтаира. Тэлон принес её мне, и я регулярно перечитывала её. Вытащила из кармана, хотя теперь знала наизусть.

Я сделал всё необходимое, чтобы обеспечить новый порядок. Чтобы возродить основные ценности и вновь очистить Даджахим. Я ни о чём не жалею, кроме того, что не сделал этого раньше.

— У нас есть планы захватить эту планету в галактике Ибрета, которая, по словам элитницы Тершетты, излучает огромное количество магии, — сказал генерал Альтаир, после чего полковник Ваксис быстро показал светящуюся карту галактики и точно определил местоположение планеты. Она была намного меньше нашей, но я чувствовала исходящий от неё магический импульс.

Генерал научил меня садиться, закрывать глаза, сосредотачиваться на дыхании и очищать разум. При правильном выполнении я могла войти в само небо. По крайней мере, моё сознание. Могла парить в космосе, проносясь мимо планет, давно сгоревших дотла или превратившихся в руины. Это было единственное время, когда я чувствовала себя спокойно.

Заметила планету 919 сегодня утром, хотя это было не то завоевание, на которое надеялась. Нет, я искала нечто гораздо более важное.

— Отлично, получив необходимые координаты, мы можем немедленно отправить разведывательный отдел, — сказал полковник Элдерс, не упустив возможности презрительно фыркнуть на меня, когда понял, что именно я обнаружила эту новую планету, и, следовательно, именно поэтому у них была миссия.

Прошло шесть месяцев с тех пор, как я получила звёзды, и все они всё ещё смотрели на меня с отвращением. Все, кроме Тэлона, конечно.

— Да, каждый из вас должен подготовить свои роты. Нам, вероятно, понадобится вся наша сила. Однако я полагаю, что звёзды будут довольны этим подношением. Да, элитница Тершетта?

Бросив взгляд на генерала Альтаира, я кивнула.

— Звёзды примут наше подношение с восторгом.

— О, неужели? Интересно.

Как всегда, они любили вмешиваться в самый неподходящий момент.

Не лезьте не в своё дело.

Их одновременные недовольные фырканья эхом отдавались в моей голове. По их словам, я была раздражающей и враждебной.

— Ты такая, и мы находим тебя утомительной.

Тогда вылезайте из моей головы и выберите кого-нибудь другого!

— Какая неблагодарная!

С этими словами они замолчали, их блеф был бессмысленен. Они не хотели покидать мою голову, особенно когда были уверены, что именно я наконец-то принесу им тот хаос, которого они так жаждали. К тому же, была совершенно уверена, что они гордые создания, а это означало, что они не должны признавать, что выбрали не того шайтана. Особенно учитывая, насколько разочаровал их последний выбор.

— Что ж, тогда мы встретимся на следующей неделе и обсудим наши успехи. Каждый из вас должен ежедневно отчитываться перед элитницей Тершеттой, — восемнадцать взрослых мужчин вокруг меня неодобрительно фыркнули.

Вот это сюрприз! Даже если бы не была ахатой, они всё равно ненавидели бы то, что я женщина, что было очевидно по тому, как они заставляли своих жен и дочерей подчиняться и покоряться.

— Довольно! — прогремел генерал Альтаир, ударив рукой по толстому дубовому столу и заставив тени вырваться из его ладони. Они рикошетили, врезаясь в головы родов, мужчины стонали от боли. Тэлон усмехнулся рядом со мной, крепко сжимая мою руку. — Элитница Тершетта была избрана нашими небесными правителями. Она — самое близкое к божеству существо среди нас. Ваше неодобрение понятно, но больше неприемлемо. Вы свободны.

Это был первый раз, когда он так откровенно заступился за меня, хотя это был и первый раз, когда он так сильно вовлекал меня в миссию. Я бы предпочла, чтобы он этого не делал. С радостью не имела бы к этому никакого отношения. Мой собственный план был важнее.

Встав, я оттолкнулась от стола и даже не стала заправлять свой стул. Твёрдо стоя на ногах, протиснулась сквозь небольшую толпу мужчин, осмеливаясь улыбаться их стонам боли или раздражению.

Тэлон шел рядом со мной, его молчание было знаком того, что ему есть что сказать. За высокими чёрными дверями стоял мой отряд, который был назначен ко мне после начала атак.

К настоящему моменту меня пытались убить семь раз. Это было бы печально, если бы генерал не выглядел таким удивленным. На самом деле, это было смешно, потому что он знал, что они попытаются. Мы все знали. А потом, чтобы ещё больше усугубить ситуацию, он назначил мне трёх членов отряда.

Дофрель подошел слева от меня, напротив Тэлона. Элдерс и Отарн остались сзади. Мы впятером двигались в унисон.

Что-то зарядило воздух, какое-то изменение в привычном порядке вещей, которое я не могла объяснить. Тем не менее, мы продолжали свой путь вперед, направляясь к моему крошечному кабинету в возвышающейся военной базе.

Большинство элиты ходили повсюду тенями, но я быстро поняла, что время, проведенное в пешем походе, немного сближало меня с семьей. Как будто всё ещё была частью их, а они — частью меня.

В наши дни так мало что могло это изменить.

Когда мы подошли к моей двери, я распахнула её, не потрудившись обернуться и впустить их. Они знали, чего от них ждут.

— Куда сегодня? — спросил Дофрель. На прошлой неделе он обрезал большую часть своих кудрей, отчего стал выглядеть гораздо более свирепым и острым. Он стал для меня своего рода тенью, всегда готовый появиться и жаждущий принять участие в моих планах. Не то чтобы он не заступался за этого чёртового змея.

— Два-семь-три, — пробормотала я, хватая плащ и маску.

Он кивнул, натягивая капюшон. Отарн подошла ко мне, принесла огромную карту и начала изучать галактики, пока не добралась до Донателлоса. Затем искусно прочесала планеты, вытащив 273.

— Мы захватили эту планету в 3009 году, — объяснила я. — Она была идеально совместима с жизнью, подобной нашей, и мы многому научились у них в плане инфраструктуры. Когда успешно захватили планету, генерал Джереми Альтаир выкачал из неё магию, не уничтожив.

— Значит, ты думаешь, что она всё ещё может содержать жизнь? — спросила Отарн мягким голосом. Так было всегда, когда мы это делали. Она ненавидела это, как и все трое. Тэлон же, ну, он больше всего устал, готов был двигаться дальше.

— Да, я думаю, это возможно.

— Ты чувствуешь магию? — спросил Элдерс, приподняв бровь. Он был самым храбрым из троих, никогда не стеснялся задавать мне вопросы, всегда стремился заступиться за своего бывшего друга.

— Нет, но маскировка может быть причиной этого, — парировала я. Элдерс изучал меня мгновение, его пронзительный темный взгляд пронзал насквозь, магия щекотала мой разум. Но он молчал, не пытаясь сильнее прочитать мои мысли. За последние несколько месяцев он научился лучше. Надев маску, остальные последовали моему примеру, и я сказала:

— Тэлон, мы скоро вернемся.

Открыв рот, чтобы возразить, он шагнул вперед, протянув руки. Я прервала его назревающую драку яростным кивком головы.

— Теперь, Отарн, — приказала я. Она кивнула, протягивая руку ко мне. Дофрель и Элдерс схватили её одновременно со мной, и мы вчетвером позволили её теням указать нам путь.

Лицо Тэлона растворилось во тьме, его неодобрительное и убитое горем выражение сменилось фиолетовым оттенком планеты 273.

Темно-синие деревья были вдвое больше наших, достигая такой высоты, что почти чёрные облака скрывали вершины некоторых из них. Фиолетовая трава была остроконечной и жёсткой, обветшалые здания, построенные из чего-то похожего на глину, легко различить вдали.

— Теперь проверим, — пробормотала я, присев на корточки и вдавливая руки в твердую землю. Закрыв глаза, искала его.

Пожалуйста, будь здесь.

Пустота, безжизненное чувство поселилось в моих костях, сама планета была лишена ритмичного пульса, исходящего от магии. Звёзды быстро подтвердили то, что я уже знала.

— Азазеля Альтаира нет, милый катализатор. В следующий раз повезет больше.

Знаю, вы знаете, где он! Скажите мне!

— Зачем нам это делать? Так гораздо веселее.

Выпрямившись, я закричала в затхлый воздух, моя ярость и горе смешались, когда начала хватать куски камней и бросать их вдаль. Магия, тени и даже звёздная сущность вырвались из меня, заставляя члены основных родов сжиматься, когда я потеряла контроль. Здания рушились, деревья рассыпались, а сама планета содрогалась и дрожала.

И всё же я кричала. Кричала, пока у меня не заболело горло. Кричала и ругалась изо всех сил.

Когда закончила, моё тело отяжелело, а голова раскалывалась, Дофрель сделал то, что делал всегда: подхватил меня и отнёс к остальным. Отарн сорвала с себя маску, на её лице отразился ужас.

— Пожалуйста, Тершетта, дай нам шанс поговорить с ним, если он будет на следующем бою, — умоляла Отарн, пока Элдерс призывал тени вокруг нас. Я смотрела на неё, желая понять, почему они оставались так верны ему, когда он убил одного друга и напал на другого. Почему? Что в нём такого особенного?

Мы снова оказались в моём кабинете, Тэлон сидел на моём тёмном деревянном столе с понимающим выражением лица. Нам не удалось его найти. Как всегда.

Я вырвалась из объятий Дофреля, упав на задницу. Но не обратила внимания на боль. Вместо этого встала, сорвала маску и приблизилась к Отарн, моя усмешка заставила её опустить взгляд.

— Когда я найду этого мерзкого змея, то проявлю к нему ту же милость, которую он проявил к моей семье. Если ты хочешь ему помочь, готовься умереть рядом с ним.

С этими словами я призвала свои тени, и жжение разгорелось по всему телу, когда вошла в свой старый дом.

Я давно разобрала старые защитные заклинания, они мне больше не были нужны. Смерть громко мяукнула при моём появлении, и я быстро подхватила её на руки, прежде чем распахнуть дверь своей лаборатории, ударив её о стену. Спустившись по лестнице, поцеловала Смерть и уложила её на плюшевую кровать, которую купила на своё новообретённое состояние. Одна из немногих вещей, на которые я его использовала. Она громко замурлыкала, потираясь головой о стену.

То, что когда-то было моим убежищем и источником надежды на будущее моей семьи, полностью изменилось. Потеряв цель, я поняла, что мне больше не нужна та человечность, за которую так отчаянно цеплялась. Вместо этого я приняла злую тьму внутри себя, которая так радовала звёзды. Наслаждалась ею, вкладывая эту энергию в свою охоту.

Охоту, питающуюся местью.

Глядя на стену, я обдумывала свой следующий шаг. Поверхность была покрыта огромным количеством нарисованных от руки карт, галактик и планет, изображённых кривыми линиями и отчаянными штрихами. По всей поверхности пергаментных листов были написаны мои яростно исписанные заметки, а также большие красные крестики, указывающие на пустые планеты.

Схватив красную краску Селесты, я подошла к карте, нашла планету 273 и зачеркнула её, слегка разорвав пергамент.

— Где ты, чёрт возьми, Альтаир? — спросила я воздух. Смерть мяукнула, звёзды захихикали, и мне показалось, что мой собственный голос тоже насмехался надо мной.

В тумане отчаяния и изнеможения мой взгляд остановился на чём-то знакомом.

Даджахим.

Может, этот ублюдок так и не вышел из дома?

— Так вот, я тут подумал, — сказал Тэлон, массируя мне голову. — А что, если мы сегодня вечером поужинаем в том новом ресторане в северной части Звёздного квартала?

Я не слышала о новом ресторане. Впрочем, мало что знала о Звёздном квартале. Даже просто выйдя за пределы базы, испытывала отвращение. Особенно когда одно из немногих моих воспоминаний было о том, как Альтаир привёз меня туда против моей воли, и познакомился с моей семьёй.

Я жалею только о том, что не сделал этого раньше.

Эта последняя, жуткая строчка его записки заставила мои кулаки сжаться, челюсть рефлекторно напряглась, когда подумала о виде изувеченных тел моих родителей. Я была благодарна, что не видела тело Селесты до того, как нашла Тэлона и отвезла его обратно на базу.

Он видел, как Альтаир разрезал её пополам, и хотя он отказался рассказывать подробности, я знала, что это должно было быть отвратительное зрелище, судя по тому, как он заметно съёжился и затряс ногой, когда говорил об этом. А Альтаир лишь сожалел, что не сделал этого раньше. Такой разительный контраст с тем, что он сказал мне совсем недавно. Почему не стала осматривать его окровавленное тело, я не знала. Но если бы это сделала, может быть, смогла бы его остановить. Или, может быть, я бы просто убедила его убить меня. В конце концов, могла бы хотя бы…

— Супернова, — упрекнул Тэлон, переместив руку на мою голую спину. Я моргнула, возвращаясь в настоящий момент. — Куда ты делась в этот раз?

Хотя я всегда была склонна исчезать в своих мыслях, Тэлон в последнее время стал замечать мое отсутствие чаще. Но ничего не могла с этим поделать, мой разум никогда не отключался, и я постоянно чувствовала, будто борюсь сама с собой.

— Извини, просто думаю. Да, ужин звучит замечательно.

Он бы всё равно не принял отказ. Тэлон никогда не просил меня планировать свидания, готовить ужин или покупать ему подарки. Всё, чего он когда-либо хотел — это ответная любовь с моей стороны. Вот почему я почти каждую ночь спала в его доме, хотя меня часто мучили кошмары. Смерть была моим последним разумным оправданием для того, чтобы сохранить свой дом. Она ненавидела замок Зейд так же сильно, как и я. Когда приходила, она плакала всю ночь, её крошечное тельце дрожало у меня на груди в постели.

Тем не менее, я смирилась с этой жизнью. Однажды, вероятно, выйду за него замуж. У нас будут дети, которые, как я надеялась, будут похожи на маму или папу. Может быть, девочка с огненным характером Селесты. В конце концов, мне присвоят титул генерала, что, как мне казалось, каким-то образом приведет к своего рода двойному руководству с Тэлоном, поскольку основные роды так неохотно позволяли женщинам быть у власти.

Это будет скучная и потенциально ужасная жизнь, но я найду счастье там, где смогу. И он будет рядом со мной.

Тэлон был прав в одном: он понимал меня. Мы так много потеряли, и во многом остались одни друг у друга. Его дед тесно сотрудничал с ним, когда тот принял титул полковника и главы семьи Зейд, но Тэлон ненавидел этого человека, так что, по сути, были только мы.

И этого было достаточно.

— Отлично, я забронирую, — промурлыкал он, его пальцы скользнули между моих ног. — Какие у тебя планы на сегодня?

— После утренней тренировки буду, в основном, работать с алхимиками.

Он ввел палец внутрь меня, вознаграждая за согласие. За то, что я была хорошей.

— Превосходно, это не займет много времени, — его дыхание участилось, ещё один палец нырнул внутрь меня. У моего бедра я почувствовала, как он возбудился. — Думаешь, ты сможешь быть готова к семнадцати?

— Да, конечно.

Он поцеловал меня, его губы были твердыми и спокойными, другая рука жадно ласкала мое обнаженное тело, пока лежал сверху.

— Я так сильно тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, — ответила, желая, чтобы мои слова были искренними, как у него. Хотела бы почувствовать тот покой и надежду, которые, казалось, двигали его вперед.

— Ты опоздала. Всё в порядке? — спросил Тэлон, когда я подошла к дверям его замка. С трудом выдавив улыбку из-за заплаканного лица, кивнула, взяв его протянутую руку. Он, казалось, не поверил мне, когда опустил губы к моим пальцам. — Ну, может, хочешь заняться чем-нибудь другим? Отдохнуть?

— Нет, пойдём в ресторан. Я ужасно голодна, — бросив последний оценивающий взгляд, он обнял меня и окутал тенями.

Мы оказались перед роскошным зданием, стекло которого указывало на это. Стекло всегда было материалом звёзд, ведь оно позволяло нам видеть их. Все богатые люди использовали его. Хотя я заметила, что замок Зейд не был таким, мне стало интересно, не означает ли это что-то ещё.

— Слышал невероятные вещи об этом месте, — прошептал Тэлон, широко улыбаясь, схватил меня за подбородок своей большой рукой и наклонился, чтобы поцеловать в губы. Его челюсть напряглась, какое-то выражение лица на мгновение исказило его. Но затем он вернулся в прежнее состояние, так сильно тряся головой, что пряди его темных волос выпали из пучка.

Я с любопытством наблюдала, как он отряхивал свой сшитый на заказ пиджак, лацканы которого были идеально на месте, а пыльная красная рубашка под ним — без складок. Он был, как всегда, безупречен. Красивый и мужественный. Воплощение воина.

Однако, как и дни, когда казалось, что всё идёт не так, Тэлон тоже почувствовал себя не в своей тарелке.

— Пойдем внутрь, — пробормотал он, стиснув зубы в слишком широкой улыбке, и потащил меня к двери.

Позволив ему вести нас, я перестала обращать внимание на непрекращающуюся болтовню и на чересчур дружелюбного слугу, который настаивал на том, чтобы положить руку на поясницу Тэлона и что-то прошептать ему на ухо. Вместо этого попыталась лучше понять свои собственные чувства дискомфорта и беспокойства. Что-то явно было не так, но что именно?

Прежде чем успела ощутить всю глубину неприятного чувства в животе, Тэлон нежными, но напористыми руками усадил меня на стул. Я сдалась, позволив ему подогнуть под меня спинку стула и поцеловать в голову.

Он был джентльменом, я не могла его за это упрекнуть. К тому же, из всех вещей, о которых могла бы поспорить с Тэлоном, его непоколебимая забота обо мне точно не будет в числе них.

— Что бы вы хотели выпить сегодня вечером? — спросила женщина, появившись рядом с официантом. Стараясь улыбнуться, я заказала воду, лишь едва слышно слушая, как Тэлон заказывает что-то гораздо более крепкое. Его лоб был вспотевшим, глаза яростно моргали. Он нервничал?

— Читала что-нибудь хорошее в последнее время? — хитро спросил он, откинувшись на спинку стула и вытирая лоб.

— Вообще-то, да. Наткнулась на очень интересную книгу в элитной библиотеке, — библиотекарь на военной базе была гораздо лучше, охотнее делилась книгами, хотя я была почти уверена, что это связано с моим новым статусом, потому что чувствовала, что она не хотела меня впускать. — Гораздо более подробное описание нашего первого завоевания. В нем объясняется, как один из двадцати первоначальных основных родов случайно зашёл слишком далеко, используя теневую связь. Сначала он думал, что просто попал на один из разрушенных континентов на Даджахиме, где никогда раньше не был. Но быстро понял, что ландшафт выглядит иначе, и там есть люди. Это был вовсе не Даджахим. В тексте не упоминается, кто именно из членов основных родов это был, но я могла думать только о том, что его первым инстинктом было разрушить что-то новое — уничтожить неизвестное — завоевать и опустошить. Что бы произошло, если бы он просто решил, что с ними стоит заключить союз и поучиться у них? Просто так странно, что мы постоянно выбираем разрушение и хаос, не зная наверняка, является ли это единственным решением или шагом вперед. Мне кажется, есть другой путь.

Тэлон посмотрел на меня с мягкой улыбкой на лице, в его взгляде читалось некоторое снисхождение. Он понимал, когда я начинаю отвлекаться от темы.

— Прости, не хотела так много говорить, — сказала, чувствуя себя надоедливой. Это должно было быть наше время для отдыха, а не для того, чтобы жаловаться на то, что есть, что может быть и что неизбежно произойдет. Нам с Тэлоном не нужно было это обсуждать, и знала, что он, вероятно, чувствует себя совсем иначе, чем я, даже по поводу этих мелочей. Быстро осознавала, что мы все — неизменные статуи, настолько глубоко высеченные, что трансформация практически невозможна. Трудно быть чем-то противоположным тому, кем тебя воспитали.

Я всегда буду эади в душе, а он всегда будет основным родом.

— Нет, не извиняйся. Всё в порядке. Ты можешь иногда много говорить, но я всё равно тебя люблю.

Кивнув, я скрестила руки и устроилась поудобнее на своем жёстком деревянном стуле. Место было прекрасным, потолок был чистым и открывал вид на заходящее солнце. Звезды впервые появились на небе, и это был наш момент, чтобы наблюдать за ними, как они всегда наблюдали за нами. Все столы были из темного красного дуба с небольшими скатертями. В центре стола стояли огромные вазы, полные роскошных цветов, таких как распустившиеся красные розы и извилистые тюльпаны. Под потолком парили шары света.

Вокруг нас люди сверкали друг на друга взглядами и отдавали распоряжения официантам. Они были надменны, задирали носы к небу, сжимали челюсти, на их лицах регулярно появлялись хмурые выражения. Большинство, хотя и не все, выглядели несчастными, и я невольно задавалась вопросом, не выгляжу ли так же.

— Расскажи о своём дне. Как он прошел? Тебя снова доставали? — спросила я, изо всех сил стараясь сосредоточиться. Тэлон поднес руку к подбородку, потирая отрастающую бороду, и его взгляд блуждал.

— Они не хотят видеть меня в качестве лидера. Я молод, неопытен, только что закончил учебу и являюсь для них плохим предзнаменованием. Никто ещё не убивал основной род, не говоря уже о трех.

Вздрогнула, стараясь не показывать своего дискомфорта. Он говорил об этом так непринужденно. Я ревновала. Когда же наконец меня перестанет мучить отсутствие семьи? Когда я оправлюсь?

— Это просто выглядит неважно. Думаю, некоторые из них считают, что Зейд не заслуживают той власти, которой мы обладаем. Что мы больше не можем оправдать своё место за столом, — выдохнув, он выпрямился, взял салфетку и положил её на колени. — В любом случае, им не нравится меня слушать, но сегодня мы провели целую тренировку, и никто не стал грубить, так что это хорошо.

— Прости, хотелось бы, чтобы они видели в тебе то, что вижу я. Ты более чем способен руководить ими. Тебя воспитывали для этого всю жизнь, — я протянула руку через стол, схватила его и крепко сжала. Он выглядел таким подавленным и уставшим, но моё прикосновение, казалось, оживило его. Он озарился, его улыбка снова стала широкой, глаза снова сфокусировались на мне — этот янтарный взгляд, огненный и тёплый.

— Ты всегда поднимаешь мне настроение, Супернова, — он схватил мою руку и снова поцеловал костяшки пальцев, как раньше, и на этот раз мои щеки покраснели от этого. — К тому же, ты же понимаешь. Ты, как никто другой, можешь меня понять. Мы вдвоем будем доказывать им обратное снова и снова, пока они тоже не пожалеют, что не увидели в нас то, что мы видим друг в друге.

Я не совсем в это верила. Они примут Тэлона однажды, это само собой разумеется. Он станет старше и мудрее, будет учиться и расти. Имя Зейд никогда не потеряет своей важности и ценности — никогда не исчезнет. Меня же, наоборот, никогда не примут. Даже сейчас я чувствовала, что во время моих наблюдений за заседаниями совета они часто обходили стороной некоторые вещи, как будто мне было что-то не позволено знать. Когда придет время стать генералом — если они вообще позволят мне дойти до этого — они будут следовать и уважать не меня, а Тэлона.

Официант подошел, чтобы принять наш заказ, протянув толстый кусок пергамента с красивым, длинным почерком, который было почти невозможно прочитать. Я выбрала первое, что попалось мне на глаза, не особо заботясь об этом. Тэлон был более точен, задавая вопросы о гарнирах, соусах, приправах и обо всем том, что я никогда бы не смогла себе позволить раньше. На самом деле, была почти уверена, что некоторые из этих вещей мы с семьей никогда в жизни не пробовали, и они никогда не попробуют, хотя я вот-вот собиралась это сделать.

Внезапно — очень быстро — у меня пропал аппетит.

— О, и пожалуйста, принесите к столу бутылку вина. Это особый случай, — сказал Тэлон, улыбаясь официанту, прежде чем отвернуться и снова посмотреть на меня.

— Особый случай? — спросила я, приподняв одну бровь. Что это за особый случай?

Тэлон одарил меня хитрой ухмылкой, с озорством на лице и загадками в глазах.

— Как захватывающе, загадка.

Неужели вы сейчас должны быть у меня в голове?

— Мы постоянно у тебя в голове. Это такое ужасное место.

— Тэлон, есть что-то, о чём мне нужно знать?

— Ну, прошло уже шесть месяцев с тех пор, как… ну, ты понимаешь, и я думаю, нам обоим не помешал бы отдых. Кроме того, есть ещё кое-что, о чём я хочу с тобой поговорить.

— О чём? — спросила, боясь ответа. Желая избежать его любой ценой. Это звучало как разговор о нашем будущем. Хотя я знала, что это неизбежно, всё ещё молча, тайно желала замедлить этот процесс.

— Прошлым летом я был почти уверен, что моя жизнь кончена. Когда понял, что у меня есть больше времени, осознал, что хочу чего-то большего, чем то, что мне уготовил отец, — в его голосе звучала тоска, но я могла думать только о том, что даже богатые и влиятельные люди хотят большего. Мы все постоянно голодали, всегда искали чего-то большего, независимо от того, сколько у нас уже было. — Я мечтал стать кем-то ценным и достойным. Сначала думал, что это значит преуспеть в Элитной Академии, может быть, даже заработать звёзды. Думал, что должно быть что-то большее, чем та жизнь, которую вёл мой отец, потому что насколько несчастным нужно быть, чтобы чуть не убить собственного сына? Самое безумное было то, что я говорил ему, чтобы он оставил Дав в покое, а она даже не заступилась за меня. Она ничего для меня не сделала. Моя семья никогда не проявляла ко мне доброты или любви, как будто они были на это не способны.

Я не могла не согласиться. Его многочисленные рассказы о детстве были тому доказательством. Мои пальцы сжали его сильнее, локоть задел стол, и хрустальные подвески на вазе зазвенели.

— Потом встретил тебя, и мог поклясться, что даже со спины от тебя исходило величие. Ты ещё даже не говорила со мной, но я это чувствовал. Когда обернулся и увидел твое лицо, клянусь, я понял, что ты — моё предназначение. Ты — всё, чего я ждал всю свою жизнь, — голос Тэлона становился все более восторженным, он выпрямился. Я пыталась сопротивляться, но мой нос все еще был слегка сморщен, а губы сжаты. — Знаю, это звучит безумно, и понимаю, что ты не чувствовала того же, но думаю, разница была в наших приоритетах. У тебя была семья, которая любила тебя и заботилась о тебе, поэтому ты не нуждалась во мне. Ты не просто ждала, пока кто-то покорит твое сердце. Каким-то образом это превратилось в то, что я мог заслужить сам. Для меня очень много значит то, что ты была готова уделить мне хоть какое-то внимание.

Была в ужасе, вслушиваясь в каждое слово с предельной настороженностью. Меня преследовало ужасное, закрадывающееся подозрение, что я знаю, что делает Тэлон.

— А потом мы пережили потерю семей, выживание в академии и каждый день с тех пор. Хотя это было изнурительно, ты доказала мою правоту. Ты — моё предназначение. Думаю, я создан для тебя.

Еду еще даже не принесли, а Тэлон уже принялся за то, что он считал десертом. Он встал, откашлялся и сделал два шага ко мне. Затем, сохраняя идеальное равновесие, опустился на одно колено. В обеденном зале воцарилась тишина. Все смотрели, ждали. Тэлон сунул руку в карман и вытащил маленькую красную бархатную коробочку. Она была такой изящной и крошечной. В ней не могло быть ничего другого, и всё же я надеялась, что это что-то другое, когда он её открыл, может быть, брошь или что-то подобное. Но нет, внутри, под атласной подкладкой, оказалось кольцо.

Похоже, оно было из белого золота. В центре был прозрачный, крупный бриллиант в форме звезды — заостренный сверху и снизу и закругленный по бокам. Слева и справа от бриллианта располагались два рубина.

— Это не подарок моей маме, бабушке и никому другому. Это подарок, который я сделал специально для тебя, потому что ты моя семья, Нова. Мы — всё, что есть друг у друга. Если честно, я бы сказал, что повторил бы всё сначала. Почувствовал бы каждую боль. Каждое разбитое сердце. Я бы споткнулся и упал. Переживал последний год снова и снова, если бы это означало, что у меня есть ты. Жалею только о том, что не сделал этого раньше, — я замерла, сердце бешено колотилось в груди, разум был полон сливающихся воспоминаний. Все они проносились мимо, на заднем плане звучал мой собственный голос, зачитывающий последнюю строчку письма, которое так ненавидела и на котором зацикливалась. — Я люблю тебя. Окажешь ли ты мне честь выйти за меня замуж?

Единственное, о чём жалею, это то, что не сделал этого раньше.

Тогда на меня навалилось всё сразу. Неприязнь Тэлона к моей преданности семье. Его откровенное отвращение к моему желанию держать их рядом. Его не слишком скорбная реакция на потерю семьи за последние шесть месяцев, комментарии о моём потенциале и нежелании сосредоточиться на нём.

Совпадал ли почерк на той записке с запиской Альтаира, которую он подложил ко мне в постель несколько месяцев назад? Нет, он совпадал с почерком в дневнике под кроватью.

Потом подумала о том, что Альтаир сказал в камере в тот день. Что именно те, кому мы больше всего доверяем, чаще всего нас предают. И, чёрт возьми, как же я ненавижу себя за то, что не поняла этого раньше. Всё это время основные роды были правы. Альтаир не убил мою семью, это сделал Тэлон.

Натянув на лицо улыбку и позволив слезам, сочиться по щекам от такого предательства, кивнула.

— Конечно, я выйду за тебя замуж, — сказала, позволяя эмоциям проникнуть в мой голос. Он широко улыбнулся в ответ, явно счастливый, и я задумалась, что же было настоящим. Было ли вообще что-то из этого настоящим. Кем на самом деле был Тэлон? Он надел кольцо мне на палец, подмигнув, когда оно идеально подошло, а затем встал, обхватил меня с обеих сторон лица и притянул к себе для поцелуя.

Мне пришлось сдерживаться, чтобы не стошнило, не отпрянуть и не ударить его — не выругаться, не заплакать и не закричать, — потому что сейчас нужно было действовать умно. Я не могла дать ему понять, что знаю, не сейчас, когда видела, что он сделал с теми, кого якобы любил. Потому что Тэлон убил не только мою семью, но и свою собственную.

Когда отстранился, он прижался лбом к моему, тяжело дыша.

— Это может прозвучать безумно, но я ужасно боялся, что ты скажешь нет.

— Конечно, нет. Ты был прав в одном: ты — всё, что у меня есть.

И звёзды, если это не было худшим в мире. Быть только с ним. Быть настолько одинокой, что теперь я вынуждена признать, что убийца моей семьи был единственным человеком во всём мире, кто любил меня. По крайней мере, он так говорил.

— Я люблю тебя, — прошептал он, снова целуя меня.

— Я тоже тебя люблю, — солгала я.

Вокруг нас раздались ликующие возгласы, обеденный зал взорвался аплодисментами и поздравлениями. Нам принесли еду с вином, официант назвал наш союз даром звёзд, божественным знаком грядущего величия.

Я была вынуждена принимать все благодарности и добрые пожелания, выжидая подходящего момента. Каждый кусочек еды приближал меня к рвоте, мой разум был завален воображаемыми образами того, как Тэлон убивает наши семьи, а затем обвиняет Альтаира.

Почему Альтаир не отрицал этого? Почему он был весь в крови? Что от всего этого получил?

Или, возможно, у Тэлона были на него какие-то улики. Правда, которую Альтаир скорее унес бы с собой в могилу, чем она всплыла бы наружу. Возможно.

Тэлон болтал без умолку о нашей свадьбе, обсуждая, где мы могли бы провести церемонию, и рассказывая мне о традициях, которые нам нужно будет включить в свадебное торжество. Он сказал, что мне нужно будет прекратить принимать тонизирующее средство сразу после свадьбы, потому что по традиции в семьях, где все члены семьи состоят в браке, дети начинают рождаться рано. Он улыбался и смеялся, время от времени наклоняясь через стол, чтобы поцеловать меня. Вся в улыбках, я была тихой и сдержанной, как всегда, радостной и правильной будущей невестой. Внутри себя планировала побег.

Когда мы закончили есть, и еда тяжело легла в желудок, Тэлон посмотрел на меня и спросил:

— Десерт?

Наконец, мой момент настал.

— А что, если я поеду домой и соберу вещи? Твоя речь о семье заставила меня много о чем задуматься. Мой дом теперь кажется таким пустым без них. Куда бы я ни повернулась, везде вижу их воспоминания. Конечно, это не традиционно, но мы уже жили вместе раньше. Ну и что, если я просто перееду? — Тэлон посмотрел на меня широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью, но нахмуренные брови заставили меня добавить еще немного моей обычной нерешительности. — Если, конечно, ты хочешь. Я не займу много места, хотя хотела бы привезти кое-какие вещи моей семьи. Но пойму, если это не то, что ты предпочитаешь.

После еще одной секунды колебания Тэлон усмехнулся.

— С удовольствием, Супернова. Ты даже не представляешь, как сильно я бы этого хотел.

— Идеально, — воскликнула я, на этот раз отвечая на поцелуй. Его руки скользнули в мои волосы, удерживая неподвижно, пока наши губы соприкасались, поцелуй был страстным, а язык — жадным. На секунду я испугалась, что он все понял, но потом он отпустил меня, чмокнув в нос. — Сейчас пойду туда и встречусь с тобой дома.

— Дома, мне нравится это слово, — признался он, щеки его покраснели.

— Мне тоже.

Тершетта безвольно лежала у меня на коленях, сердцебиение было таким медленным, что я едва чувствовал пульс. На ней было, вероятно, когда-то потрясающее платье, серебристый шелк был испачкан кровью и, как я предположил, рвотой, разрывы обнажали кожу. Один из рукавов был разорван, на бицепсе зияла глубокая рана, которую я медленно пытался залечить. Её волосы были усыпаны кусками дерева и грязи, а локоны в крови. Мой взгляд на несколько секунд замер на левой руке, сверкающий бриллиант на ней заставлял мои уши звенеть.

Но меня больше всего беспокоила её спина. Я не был медиком, и мне показалось, что это порез, нанесенный магией, что ещё больше затрудняло его заживление. Её кожа шипела и горела, порез был настолько глубоким, что видел кость, части теневых отметок были изрезаны.

Как, чёрт возьми, она могла вот так ходить в тени? И именно ко мне? Как она вообще меня нашла? Но самый важный вопрос вырвался у меня из уст, когда я заправила одну из её свободных прядей за ухо.

— Кто это с тобой сделал, Маленькая Пустота?

Она не ответила, но странная кошка рядом мяукнула, а затем потёрлась об меня и начала мурлыкать.

— Как тебя зовут? Убийца? — кошка замерла, глядя на меня пронзительными жёлтыми глазами. — Извини. Раньше я не считал нужным запоминать твоё имя.

В этот момент раздался стук в мою входную дверь. На этот раз гостя ждали.

— Входите!

Вошла Майтоза, глаза горели от волнения, когда она увидела Тершетту.

— Мы надеялись её поймать, — призналась она радостным голосом. Подошла ко мне, опустившись на колени, пока я продолжал лечить Тершетту.

— Это не её битва, — резко ответил, нехарактерно защищаясь. Майтоза усмехнулась, подняла руку и коснулась щеки Тершетты. Почему меня это так задело?

— Если не Новы, то чья же? — спросила она насмешливым тоном.

Сжав челюсть, я ответил:

— Она и так достаточно пережила. Ей больно, и она явно страдала. Посмотри на неё, ради бога.

— Мы все любили и теряли. И мы ещё больше будем страдать.

— Она заслуживает минуты покоя.

Глаза Майтозы встретились с моими, она склонила голову набок. Наблюдал, как она смотрит на то, как я держу Тершетту, и широкая улыбка расплылась по её лицу.

— Осторожно, Азазель, кажется, тебе не всё равно.

Я не стал обращать на это внимания. Это было нелепо. Мне было всё равно на Тершетту. Всё, чего хотел, — это будущее, к которому стремился. На мгновение мой взгляд скользнул к стеклянному шару на деревянном столе рядом с моей кроватью.

— Просто дайте нам время, чтобы убедить её.

— Я могу дать вам время, но повстанцы будут продолжать злиться. Нам нужно действовать точно и целенаправленно, делая следующие шаги, — рука Майтозы снова коснулась лица Тершетты, нежно поглаживая её щеку; тёмные глаза затуманились, словно она смотрела сквозь неё. — Что бы ни случилось дальше, ясно, что звёзды послали её нам в дар. У них есть план, и мы следуем ему.

План? Звёзды никогда ничего не планировали. Любой здравомыслящий человек это понимал.

— Для человека, который борется с волей звёзд, ты, похоже, слишком веришь в них и поклоняешься им.

— Я уже говорила тебе раньше. Наша борьба не со звёздами, а с теми, кто использовал их в качестве оружия, — как всегда, её голос звучал защитно. Тон был резким, зубы сжаты, ноздри раздуты. — Основные роды давно уже используют религию и надежду для манипулирования массами. Они постоянно выбирают те аспекты, которые соответствуют их потребностям и нарративу. Но звёзды на самом деле не хотят такой разрухи.

— А может, и хотят.

Майтоза посмотрела на Тершетту, ярость утихла, а на щеках появилась восторженная улыбка.

— Скоро мы узнаем точно.

Раздался ещё один стук, и человек по ту сторону двери, не дожидаясь моего разрешения, ворвался внутрь. Я ждал её, но не был уверен, как она отреагирует на вид Тершетты перед собой.

Ужас и боль, казалось, хлынули из неё, стекая по лицу и заставляя его опускаться. Она дрожала, бежав к нам, слёзы наворачивались на серые глаза. Мои собственные эмоции нарастали, и я не мог не наблюдать, как она прикусила губу, схватившись за темные кудри, колени подкосились.

— Звездочка, — воскликнула она.

Выше представлена мрачная история, затрагивающая чрезвычайно сложные темы. Это рассказ, который не боится ужасающей реальности человечества. Более того, в него, как всегда, вплетены мои реальные проблемы с психическим здоровьем. Из-за этого он может вызвать сильные негативные эмоции у многих.

Если, как и Нова, вы оказались на краю пропасти и боитесь, что у вас больше нет сил уйти, пожалуйста, знайте, что вы не одиноки. Вы ценны и замечательны. Вы достойны всего хорошего, что может предложить этот мир. Светлого и большого будущего. Вы больше, чем этот момент.

Это не конец, Звездочка.

Ниже приведены две ссылки на ресурсы для оказания помощи в кризисных ситуациях. Если вы не можете отойти от этого края, пожалуйста, найдите того, кто сможет поддержать вас. Помощь — это не постыдно, а скорее то, о чем нужно иметь силу, чтобы попросить.

https://blog.opencounseling.com/suicide-hotlines/

https://findahelpline.com/

Вы не одиноки и достойны жизни. Со всей любовью.

Бреа xx

Для меня это просто безумие, что я пишу ещё одну такую книгу. Каждый раз, когда дохожу до этого момента, мне приходится останавливаться и говорить: «Что, чёрт возьми, происходит?» Затем меня охватывает то же самое откровение, что и всегда: это всё благодаря вам. Каждому, кто решил, что мои книги достойны прочтения. Я всегда говорю, что время — самая важная валюта, потому что никакие мольбы, подкупы или борьба не смогут его вернуть. Поэтому, спасибо вам от всего сердца за то, что вы уделяете своё время моей работе. Я обещаю никогда не принимать вас как должное.

Я хочу поблагодарить свою маму. Ты всегда на первом месте в этих книгах, и это потому, что ты никогда не переставала верить в меня. Не прошло ни дня, чтобы ты сомневалась в моём таланте или способностях. От того самого первого рассказа, который ты прочитала, когда я училась в начальной школе, до серии «Желаемая», до этой новой истории, ты поддерживала меня. Я не знаю, как мне так повезло, но я так благодарна, что ты — та мать, которую мне подарили в этой жизни. Я тебя очень люблю.

Конечно, я должна поблагодарить своего мужа и детей. Я никогда в жизни не чувствовала такой неустанной поддержки, и я не могу представить жизнь без вас троих. Есть что-то особенное в том, чтобы вы были рядом, кричали и подбадривали меня, а также не давали мне сдаваться. Я люблю вас троих всем сердцем и даже больше.

Как всегда, я также должна поблагодарить моих «жертвенных агнцов». Иметь вас всех в своей команде — это такая радость. Бывает так много дней, когда я думаю: «Я не знаю, как бы я справилась без них». Спасибо вам огромное за всё, но особенно за то, что вы сыграли такую огромную роль в создании «Свыше».

Ким, которая неустанно работала со мной над этой книгой — которая читала её много раз и ничуть не меньше её любила — я обязана тебе любым успехом, которого достигла эта книга. Ты такая настоящая и прекрасная подруга. Вы — свет и талант, которые невозможно описать словами, и я надеюсь, что однажды смогу оказаться рядом с вами, когда вы опубликуете одну из тех невероятных историй, которые сейчас крутятся у вас в голове.

Моим первым читателям: вы помогли этой книге обрести свою истинную форму, и я не могу быть вам более благодарна. Вы сформировали и преобразовали «Свыше» в нечто достойное похвалы. Ваша любовь к этой истории привела её к тому, что она стала чем-то прекрасным, и я не могу выразить вам свою благодарность в полной мере.

Моим коллегам-авторам (Монике Аморе, Карли Бренне, Дане Эвин, К.М. Дэвидсон, К. Джамиле, Таре Н. Габрис, Пенну Коулу, Хариссе Уикс, Мег Смитерман и Микайле Хернедо), которые согласились прислать им предварительный экземпляр этой книги для написания рецензии, огромное спасибо за то, что вы нашли время в своих невероятно загруженных графиках, чтобы прочитать это. Я не могу выразить словами, насколько благодарна за то, что вы просто прочитали мои работы, потому что я очень уважаю каждого из вас и глубоко ценю вашу поддержку.

И наконец, Нове, которая во многом вымышленный персонаж, но также состоит из очень реальных частей меня самой. Ты изменила мою жизнь, пока я писала твою. Вместе мы создали нечто большее, чем я. Мы сделали это, Звёздочка.