Нынешний рассказ Джеймса Патрика Келли совершенно не похож на те рассказы, что он публиковал ранее в нашем журнале. Это сильная и мрачная фантастическая история, действие которой происходит в Нью-Йорке будущего.
©
Крыса-самец спрятал порошок, напоминавший пыль, в четыре пластиковые капсулы и проглотил их. По покалыванию у основания рёбер он понял, что они теперь сдавливают его двенадцатиперстную кишку. Ещё полно времени. Скоростной поезд уже почти два часа мчался через вакуумный Трансатлантический туннель и скоро он прибудет в Государственный Порт Кох. По словам маршала с таможней было улажено. Всё, что Крыса-самец должен был сделать, это добраться до своего гнезда, запереть умную дверь за собой и послать кодовое слово по своей защищённой сети. У него Алжирского Жёлтого было столько в порошке, что его хватит, чтобы стереть мозги у половины Ист-Сайда. Если ему удастся провернуть эту сделку, то он разбогатеет так, что будет купаться в шампанском Dom Perignon и вытираться гобеленами Gromaire.
Резкий укол пронзил его левый бок. Инстинктивно его задняя нога оторвалась от сиденья и дёрнулась в воздухе.
Но была только одна проблема – Крыса-самец принял решение кинуть маршала. Это означало, что он должен избавиться и от попутчицы-сопровождающей, которую послал старик, ещё до того, как доберётся домой.
Попутчица-сопровождающая присоединилась к нему в Марселе. Она заплетала свои светлые волосы в косички. На лице у неё были веснушки, а в зубах – брекеты. Маленькие груди подпирали шёлковую скромную водолазку. Ей можно было дать от двенадцати до четырнадцати лет. Вероятно, она выглядела так уже лет двадцать, и продолжит так выглядеть и следующие двадцать лет, если на её пути не окажется слизень или её не разрежет какой-нибудь автоматический охранный лазер, который реагирует только на тепло и не распознаёт миловидность и не влюбляется в него. Их паспорта сообщали, что они были мистером Стирлингом Джейнсом и его дочерью Джессалинн из Форест Хиллс, что в штате Нью-Йорк. Она что-то печатала в своём ноутбуке, пухлые пальчики так и порхали над клавишами. Домашнее задание? Письмо бойфренду? А вероятнее всего она орудовала в корпоративных базах данных, виртуозно вскрытых программой собственной разработки.
–
– Ох, папа, – проговорила она, надув губки, – не можем ли мы вернуться к обычному старому английскому языку? Ведь мы уже почти что дома. – Она повернула ноутбук так, чтобы он мог увидеть дисплей. На его экране горело сообщение: «Второй ряд сзади, второе место от прохода. Федерал. Если бы он знал, что ты перевозишь, он искромсал бы тебя в пух и прах, а твоей шкуркой вытер бы свою задницу». Она нажала кнопку
– Хорошо, дорогая. – Он выгнул спину, борясь с волной адреналина, которая заставила его щёлкнуть резцами. – Знаешь, внезапно я почувствовал приступ голода. Будем мы что-то с этим делать здесь на поезде или уже дождёмся прибытия в Нью-Йорк?
Только попутчица-сопровождающая заметила его жест, направленный на федерала.
– Почему бы не подождать до станции? Там больше вариантов для выбора.
– Как скажешь, дорогая. – Он хотел, чтобы она
Международный Зал для прибывающих на Терминал Коха был необычно тих для вечера вторника. Для Крысы это пахло подстроенной встречей. Пассажиры со скоростного поезда перемешавшейся толпой по обширному, издававшему эхо, мраморному холлу направлялись к ряду таможенных ворот. Крыса не был вооружён – если они собираются устроить сражение, попутчица-сопровождающая должна была обеспечить ответный шквальный огонь. Крыса не боец – он бегун. В соответствии с инструкциями они должны были проходить Ворота Номер Четыре. Пока они стояли в очереди, Крыса заметил сзади назначенного федералами Линчевателя. Классический незаметный тип – под пятьдесят, метр семьдесят, тёмно-медные волосы, тёмный костюм, белая рубашка. Выглядит скучающим.
– У вас есть что-нибудь, требующее декларации? – таможенный агент спрашивает тем же равнодушно-скучающим тоном.
Все демонстрируют скучающий вид, за исключением Крысы, в утробе которого содержится наркотик стоимостью в два миллиона новых долларов, и федералы готовы выдрать его оттуда.
– Мы считаем самоочевидной истину, – произнёс Крыса, – что все люди созданы равными. – Он изобразил слабую усмешку, чтобы сказанное выглядело как острота, а не как парольная фраза.
– Ой, папа, пожалуйста, – сопровождающая притворно смутилась. – Извините, мадам, это он так шутит. Вы же понимаете, он имел в виду Декларацию Независимости.
Таможенный агент улыбнулась и слегка взъерошила волосы у сопровождающей.
– Я поняла всё, дорогая. Положите ваш багаж на конвейер.
Она бросила поверхностный взгляд на свой монитор, когда их чемоданы проезжали мимо сканнера, и кивнула Крысе:
– Благодарю вас, сэр, и приятного вам …
Неискреннее пожелание оборвалось на её губах, когда она увидела федерала, протискивавшегося к ним сквозь очередь. Крыса заметил, что она отвернулась в сторону выхода в тот момент, когда сопровождающая стала вставлять в сканнер свой ноутбук. От него к магнитной линзе протянулся синий палец точечного разряда, после чего верхний свет мгновенно ярко вспыхнул и тотчас погас. Вышли из строя и резервные системы. В его морду ударил едкий запах электрического огня. Из темноты стали доноситься крики, вопли, удары, треск – шум набирающей безумную силу толпы.
Он упал на четвереньки и побежал по полу. Терминал Коха был его территорией. Он раньше исколесил все его уровни, оставляя следы запаха. Даже в полной темноте он мог найти дорогу. Но в спешке Крыса ударился головой о чьи-то колени, обтянутые чулками, и на него свалилась визжащаяся масса, сбив ему дыхание. Он почувствовал укол в заднюю часть тела и поскрёб места укола задней лапой. Её кончик сразу стал мокрым, и он заверещал. Кто-то тут же заорал в ответ, и в него въехал ботинок, отшвырнувший его далеко в сторону. Он перекатился влево и понёсся со всей прытью. Вверх по неработающему эскалатору, а потом вниз по ковровой дорожке перехода. Затем он выпрямился во весь свой рост – двадцать шесть дюймов – и стал шарить в воздухе руками, пока не нащупал задвижку пожарной двери. Он нажал на неё всем телом, взвыла сирена, и дверь со свистом распахнулась, вытолкнув его наружу в сторону аллеи. Он лежал на пороге, глотая воздух, одна половина тела была снаружи, а вторая ещё оставалась внутри здания Терминала. Ясно понимая, что истекает кровью, он коснулся чего-то холодившего спину. Липкая субстанция тёмно-бордового цвета. Он понюхал её, потом попробовал. Мороженое. Крыса запрокинул голову и расхохотался. Высокий скрипучий звук эхом разнёсся по пустой аллее.
Но время терять не стоило. Он уже слышал жужжание в ночном небе полицейских вертолётов. Устроенный блэкаут задержит их на какое-то время. Крыса больше беспокоился о федералах. И о сопровождающей. Они скоро отправятся на его поиски. Крыса поспешил по аллеи к улице.
Достигнув её, он бросил быстрый взгляд на Терминал, который превратился в чёрную дыру на фоне яркой голографической безвкусицы, которой являлась Сорок вторая улица. Несколько полицейских с фонариками пытались сдержать поток паникующих пассажиров, прорывавшихся через открытые двери. Крыса пригладил взъерошенную шерсть и, отвернувшись от царствовавшего там бедствия, отправился в свой путь через город. Инстинкт подсказывал ему бежать, но Крыса заставил себя идти медленно, словно он был провинциалом, который выбирает себе развлечение в этом большом, наполненном ими городе. Он ухмылялся сутенёрам и рассматривал витрины магазинов.
Он остановился перед парой голографических надписей сексуального заведения с зеркально-симметричными фразами – ДЕВУШКИ! НАСТОЯЩИЕ! ДЕВУШКИ! и НАСТОЯЩИЕ! ДЕВУШКИ! НАСТОЯЩИЕ! – чтобы обнюхать пахнувший феромонами запах, исходивший от андрогинного робота, который выполнял функции зазывалы, стоя рядом с этими голограммами. Робот услужливо протянул руку к его паху, но Крыса оттолкнул её с шипением, и продолжил обнюхивать воздух. Наконец, убедившись, что его никто не преследует, он включил свой электронный кошелёк и подсоединил его к Транснету, чтобы вызвать воздушный кеб. Кошелёк сообщил ему, что в городе оцеплена центральная часть для выполнения спасательных процедур на Терминале Коха. Кошелёк посоветовал ему поехать метро или вызвать обычное такси. Так как Крыса совсем не собирался использовать свой ID-чип на турникете метро – даже несмотря на то, что тот был фальшивым – он ступил на бордюр и стал следить за уличным движением.
Возле него с грохотом остановился отремонтированный автоматический драндулет, представлявший собой лоскутное одеяло из оранжевого пластика и нержавеющей стали.
– Мы не выезжаем за пределы Манхэттена, – сообщил динамик у фонаря на крыше, – и мы не едем на север дальше Сто десятой.
Крыса кивнул, и дверной замок щёлкнул, открыв дверь. В пассажирском отсеке пахло хлорбензолмалононитрилом и мочой.
– Бункер на Первой Авеню, – сказал Крыса, принюхиваясь. – Ну и воняет тут у вас. Кого вы передо мной везли – цирк?
– Беспокойного человека, – настройка динамика слегка расстроилась, и голос в кабине прозвучал глуше. Машина отъехала от бордюра, и замок дверей защёлкнулся. – Ха-ха, придётся понаслаждаться этим слезоточивым газом.
Крыса уже заметил вентиляционные отверстия в полу. Он всмотрелся в мрак пассажирского отсека. На потолке был лазером выжжен слоган – одним из этих новых лазерных фонариков Митсубиси – «Освободить мёртвых». Крыса усмехнулся – мёртвые были его клиентами, то есть людьми, выбравшими порошок. От двенадцати до восемнадцати месяцев славного пристрастия: искусственные оргазмы, повторяющиеся галлюцинации, ведущие к абсолютной сенсорной перегрузке, и восторженный опыт смерти. Одной дозы достаточно, чтобы безвозвратно ступить на это путь. Федералы пытались полностью перекрыть доставку – с ужасными последствиями для мёртвых. Без порошка те смогут дополнительно прожить ещё только несколько лишних месяцев, но их наркотический путь к смерти, наполненный беспримерным счастьем, заменится на невыносимый марафон боли и безумия. И смерть в любом случае неизбежна. Крыса откинулся на сиденье. Лазерное граффити было хорошим предзнаменованием. Он засунул руку в карман и вытащил кусочек кожи, пропитанный приготовленной им лично смесью растворяющихся в жиру амфетаминов, и начал грызть её.
Время от времени он мог слышать, как водитель подключался к сети Департамента Полиции Нью-Йорка и справлялся по поводу мест, где уличными бандами отключалось питание или устанавливалась плата за проезд. Им пришлось проехать по всей хорошо охраняемой Парк Авеню, потом по Пятьдесят девятой улице и только тогда повернуть к бункеру. Он был построен для защиты дипломатов ООН от атак террористов и стал кондоминиумом после роспуска Организации Объединённых Наций. Настойчиво распространялся слух, что бункер является «самым защищённым местом в городе». Но Крыса лучше знал об этой защищенности, и оборудовал своё жильё современной умной дверью. Большинство собственников в бункере были кандидатами на стирание памяти или на длительный отпуск на плантациях, устроенных федералами.
– Эй, пассажир, – проговорил водитель, – сеть сообщает, что у ваших дверей мёртвые устроили свалку. Будете прорываться или отступите?
Мех вдоль позвоночника у Крысы встал дыбом.
– А копы?
– Спокойно позволяют им бесчинствовать.
– У вас достаточно брони чтобы пробиваться сквозь мёртвых?
– Вот дерьмо. Достаточно. Припаркуем эту колымагу на уровне зеро за соответствующую плату. – Смех водителя был без всяких эмоций. – Не беспокойтесь, обитатель бункера. Окатим этих мёртвых парней старым добрым газом CS, и они займутся трением своих глазок и не будут нам особо докучать.
Крыса пытался разгладить свой вставший дыбом мех. Он мог разогнать собравшихся, но всё равно он влип. Если станет выжидать, то вскоре или сопровождающая, или федералы выйдут на его след. Крыса не сомневался, что и она, и федералы установили на него жучки, выдающие месторасположение.
– Но, конечно, подавление беспорядка выйдет недёшево, – заявил таксист.
– Утраивайте цену, – стоимость проезда уже составила больше двухсот долларов, хотя они ехали всего пятнадцать минут. – Гоните к Подъезду Номер Два – это тот, что с жёлтой дверью. – Он вытащил бумажник и стал стучать по светившимся клавишам. – Я сейчас пришлю код распознавания.
Крыса услышал, как таксист сообщил полицейским, что они проедут через их заслон, и почувствовал, как машина ускорилась, когда они его миновали. Он мельком увидел огни полицейских машин, самих копов в голубых бронежилетах и танк, утыканный водомётами. Внезапно таксист затормозил, и Крысу бросило вперёд на ремни безопасности. Завизжали резиновые шины машины, и что-то с грохотом стукнуло в капот. Они резко замедлили ход, и мёртвые сомкнулись вокруг них.
Крыса не мог видеть через лобовое стекло, так как отсек водителя от пассажирского отсека был закрыт стальной стенкой. Но все боковые стёкла были забиты лицами, истекавшими потом, слезами и кровью. Искажённые лица, вопящие лица, лица, страдающие от отсутствия дозы. Звукоизоляция заглушала их вопли. Страх и возбуждение охватывали Крысу по мере того, как мимо мелькали мёртвые. Если бы только они догадались, как близко находятся к порошку, подумал он. Крыса представил лица мёртвых, которые яростно грызли броню машины, останавливаясь только на то, чтобы выплюнуть свои сломанные зубы. Это было восхитительное зрелище. Этот бунт свидетельствовал о том, что рынок порошка накалён до предела. Мёртвые дошли до полного отчаяния, раз решились атаковать бункер, подобно тонущему, хватающемуся за соломинку. Крыса решил, что поднимет цену доставленного им порошка на десять процентов.
Послышался удар по крыше, а затем кто-то начала прыгать на ней. Было полное ощущение, что находишься внутри литавров. Крыса вонзил когти в сиденье и выгнул спину.
– Чёрт побери, чего вы ждёте? Выпускайте газ!
– Эй, пассажир. Эта штука не дешёвая. Сделаем всё в лучшем виде – чуть-чуть ещё осталось подождать.
Женщина с кроваво-красными спутанными на голове волосами прижала к боковому окну рот и завизжала. Крыса встал на задние лапы и стал щёлкать на неё. И тут он увидел в её руке лазер. Он успел отпрянуть в последнюю секунду. Лазер зажёгся, и пассажирский отсек заполнил запах плавленого пластика. Игла когерентного света опалила его шерсть на левом боку. Крыса взвизгнул и плюхнулся, дёргаясь, на пол.
Водитель открыл выходные сопла для газа, и мгновенно все лица отпрянули от стёкол. Машина ускорилась и начала подпрыгивать, проезжая по телам упавших мёртвых. Был ослепительный переход от темноты бурной ночи к залитому светом спокойствию Подъезда Номер Два. Крыса вскарабкался обратно на сиденье и обернулся в заднее окно, в котором увидел, как закрывались гидравлические внешние двери изгороди. Что-то попало между ними – оно хлопнуло и разлетелось. По рельсам покатилась внутренняя дверь, словно занавес в завершившемся финальном акте кровавой пьесы.
Крыса оказался почти что дома. К нему приблизились два охранника в бронежилетах. Дверные замки пассажирского отсека щёлкнули, и он выбрался из машины. Один из охранников нацелил на его голову пушку, в то время как другой молча протянул ему считывающее устройство. Крыса приложил к устройству свой большой палец, и компьютер бункера мгновенно его идентифицировал.
– Добрый вечер, сэр, – сказал один из охранников. – Сегодня вечером там, снаружи, небольшой беспорядок. У вас есть багаж?
Дверь водительского отсека открылась, и Крыса услышал тихий визг электродвигателей, перемещавших кресло водителя наружу. Им оказалась женщина с седыми волосами и слезящимися глазами, чей вид соответствовал типичному обитателю дома престарелых где-нибудь в Нью-Джерси, к тому же сидевшая в инвалидной коляске. Вязаная шаль закрывала её высохшие ноги.
– Вы сказали утроить цену. – Подъёмник кресла щёлкнул и освободил инвалидную коляску. Она подкатила к нему. – Шестьсот шестьдесят девять долларов.
– Нет, багажа нет.
Теперь, находясь в безопасности бункера, Крыса сожалел, что в охватившей его панике был столь щедр. Перевод с любого из его собственных счётов был исключён. Он достал последнюю свою фишку с тысячей долларов, вставил её в считывающий порт своего кошелька и перевёл 331 доллар на Багамский счёт. После этого он бросил фишку в протянутую руки старушки. Она приняла её с сомнением – на мгновение ему показалось, что она попробует фишку на зуб, как делали иногда в этом ископаемом телевизоре. Старушка заставила его нервничать. Однако она спокойно вставила фишку в своё электронное устройство и нахмурившись, посмотрела на него.
– А как насчёт чаевых?
Крыса фыркнул.
– Не подбирайте беспокойных людей.
Один из охранников любезно расхохотался. Другой тут же махнул рукой в сторону инвалидной коляски, и Крыса на какую-то миллисекунду опоздал заметить в ней открывшееся сопло. С лёгким щелчком из него вылетел шарик с вонючим газом и разорвался, распустившись пышным цветком прямо под усами Крысы. Один из охранников попытался ухватиться за коляску, но старая женщина-водитель переехала его ногу. Другой охранник нацелил на неё свою пушку. В ответ старушка ощерилась зловещей улыбкой.
– Индекс загрязнения не нарушен. И нет закона, запрещающего небольшой обмен ароматами, парни. А вам не стоит причинять мне вред. Мой электронный сигнал отслеживают кое-где в компьютерном центре, и, если с ним что-то не так, там превращаются в настоящего берсерка.
Охранник, чью ногу переехали, прекратил подпрыгивать. Другой же пожал плечами.
– Сэр, решайте вы, как поступить.
Он несколько раз ударил себя по голове, а потом засунул морду под свою подмышку. Запах, забивший его нос, вонял прогорклым бургером с серным соусом.
– Отставьте. У меня нет времени.
– Знаете, – сказала старушка-водитель, – я никогда не вылезала из компьютерного центра, но сейчас захотела посмотреть, что за тип людей проживает в таких вот местах. – Подъёмники завизжали, когда она прикоснулась пальцами к какой-то кнопке в кресле. – А теперь я знаю это. – Она захихикала, когда рычаг задвинул её обратно в кабину. – Я припаркуюсь у выходной двери. Копы пообещали очистить улицу.
Охранники проводили Крысу до лифтов. Он вошёл в один из свободных с открытыми дверками и приложил большой палец к электроному считывателю, а потом назвал свой код доступа.
– Добрый вечер, сэр, – отозвался лифт. – Вы направляетесь в свою квартиру?
– Да.
– Очень хорошо, сэр. Желаете, чтобы я открыл вам лист с перечнем коммунальных услуг?
Возможности прервать рекламные предложения у него не было, так что Крыса просто проигнорировал их и начал вылизывать вонь из своей шерсти.
– Бассейн открыт только для занимающихся водным фитнессом, – проговорил лифт, когда дверки закрылись. – Все заведения, кроме комнаты невесомости заняты. Комната сенсорной релаксации будет занята до одиннадцати. В суррогаториуме временно нет женского отделения. Приносим свои извинения за неудобства …
Кабинка проехала вниз два с половиной этажа и остановилась прямо над подвалом. Крыса бросил взгляд наверх и увидел, как между светорассеивающими панелями возникла тёмная щель, и через неё в лифт протиснулась сопровождающая.
– … голо-терапевт будет офф-лайн до восьми утра завтрашнего дня, но интерактивные секс-кабинки будут открыты с полуночи. Наркологическая комната …
Она выглядела так, словно каталась на водных лыжах по канализации. Её светлые волосы были мокрыми и в грязи, на косичках не осталось ни одной ленточки. Её джинсы были порваны на коленях, а на лице имелась ужасная царапина. Мокрая шёлковая водолазка облепила её бюст. Однако вопреки непрезентабельному виду, рука державшая лазер, была тверда, как рука огранщика бриллиантов.
– Кажется, возникла незначительная проблема, – успокаивающим тоном проговорил лифт. – Причин для тревоги нет. Эта кабинка временна нефункциональна. Техническая поддержка уже извещена, и сейчас прибудет ремонтник, чтобы исправить поломку. В случае возникновения острой необходимости, пожалуйста, свяжитесь со Службой Безопасности. Мы сожалеем из-за возникновения временных неудобств.
Сопровождающая зажгла лазер и направила пучок света на панель на полу. Появившийся огонёк сделал на ней чёрное пятнышко.
– Куда ты, к дьяволу, подевался? – сказала она. – Ты же говорил, что если разделимся, то будем встречаться в МакДональдсе на Тайм-Сквер.
– А ты где была? – Крыса встал на свои задние лапы. – Когда я прибыл туда, он кишел копами.
Он замер, когда увидел, что кончик лазера поднялся. Сопровождающая обрисовала контур Крысы за его спиной на двери из нержавеющей стали
– Грёбаный лжец, – сказала она. Луч приблизился к нему настолько, что вокруг Крысы стал распространяться дым от начавших тлеть кончиков его шерсти.
– Мне нужен порошок.
– Сигнал вторжения! – заверещал повреждённый лифт. Нотка обеспокоенности появилась в его искусственном голосе. – Служба Безопасности докладывает о неустановленных людях, проникших в комплекс. Всем резидентам настоятельно рекомендуется скрыться в своих квартирах и включить устройства личной безопасности. Не переживайте. Мы сожалеем об этом временном неудобстве.
Волоски на хвосте Крысы распушились.
– У нас сделка. Маршал нуждается в моих связях, чтобы распространять свой порошок. Давай выберемся отсюда, пока …
– Порошок.
Крыса прыгнул на неё, завизжав от ненависти. Его когти вцепились в её водолазку, он нанёс несколько стремительных укусов в шею своими длинными красными резцами. Застигнутая врасплох стремительностью и свирепостью его атаки, она уронила лазер и попыталась стряхнуть его на стенку лифта. Но он ухватился прочно, следил за её действиями и бешено верещал. Когда, пошатываясь, она оказалась под вскрытым аварийным выходом на потолке, он прыгнул, выбрался на крышу кабинку, перевалил через индуктор и стал взбираться по тросам. Свет лился в шахту сверху – там вооруженные охранники выломали дверь и спускались к застрявшей кабинке. Крыса перепрыгнул с тросов на противовес, пролетев пять футов, и спрятался за ним, пытаясь укрыться от огня сопровождающей. Её дела оказались недолгими и бесславными. Выбросив ярко вспыхнувший шар, чтобы ослепить охранников, она попробовала протиснуться через дыру. И тут Крыса услышал визг бомбочек. Он подождал немного, пока до него не дошёл запах жареного мяса и горелого пластика, после чего вылез из-за противовеса и стал подавать сигнал охранникам Службы Безопасности.
Группа охранников сопровождала Крысу и спустилась с ним в подвал, где он жил. Когда он изначально выбирал жильё в бункере, риэлтор настойчиво уговаривал его снять одну из опустевших квартир, чтобы жить рядом с другими жильцами. Но все апартаменты, что ему предлагали, показались Крысе недопустимо открытыми, чистыми и незагромаждёнными. Он предпочитал свою теперешнюю затхлую темницу, где в неподвижном воздухе витали разные запахи. Ему нравилось засыпать под шум вентиляционной системы, которая располагалась прямо над ним, и ему спалось сладче от мысли, что он находится так далеко от вони людей, как только может находиться в этом городе.
Охранники довели его до блестящей умной медной двери и, соблюдая такт, смотрели, как он вводил на клавиатуре кодовое слово. Он заказал специальный голосовой датчик, который бы мог распознавать высокочастотные звуки, не слышимые ухом человека. Он произнёс такой звук и приложил дрожащие пальцы к электронному считывателю. Когда в шахте взорвался ослепляющий шар, у него от ужаса свело кишечник, и капсулы стали жечь внутренности. Он едва сдерживался, чтобы не испражниться прямо здесь в коридоре. Сенсоры двери обнаружили присутствие охранников, и она стала издавать предупредительную трель. Он нетерпеливо набрал код отмены, и блокирующие печати, щёлкнув, откололись.
– Приятного вечера, сэр, – проговорил один из охранников, когда он юркнул внутрь. – И не беспокойтесь о …
Дверь прервала его фразу, захлопнувшись.
Вопреки ничтожным шансам, Крыса сделал это. На мгновение он замер – хвост, словно маятник, раскачивался по внутренней стороне двери. Крыса позволил великолепному хаосу своей квартиры успокоить взвинченные нервы. Он заслужил свою награду – теперь порошок принадлежал ему. И никому не удалось отнять его. Крыса увидел себя в осколке зеркала, прислоненного к пустому баллону, содержавшему раньше аэрозоль c тетрагидроканнабинолем, и заёрзал от удовольствия. Он был самой богатой крысой Ист-Сайда, а может и всего города.
Он пробирался через лабиринт перегруженных стальных стеллажей, установленных здесь годы назад, если не десятилетия. Администрация бункера предложила убрать их со всем содержимым до переезда Крысы сюда, однако он настоял на том, чтобы они осталсь. Когда инспектор по пожарной безопасности пришла сюда, чтобы принять его новое жильё, её охватил ужас от беспорядка на полках, и она пригрозила не дать своего разрешения. Ему пришлось очень много уплатить ей, но это того стоило. С тех пор запасы хлама увеличились вдвое, но никто этого не видел, за исключением Крысы и случайных тараканов.
Наконец расслабившись, Крыса остановился возле огромной партии старой обуви и оторвал заплесневелый кусок кожи. Ему нравилась эта кожа, и он грыз её при каждом удобном случае. Рядом с обувью располагалась куча книг – его личная библиотека. Одним из самых любимых деликатесов Крысы было самое первое издание
Испугавшись, Крыса инстинктивно бросился к трещине в стене, где он оборудовал своё гнездо. Но федерал оказался проворнее. Крыса не знал, что за оружие тот применил, но, когда оно зашипело, почувствовал, что потерял чувствительность задних конечностей. Он шлёпнулся бесформенной кучей на пол, но продолжал ползти – медленно и мучительно.
– У тебя есть то, что мне надо. – федерал ударил его ногой. Крыса проскользил по бетонному полу в сторону трещины, оставляя после себя след из жидкой кашицы экскрементов. Крыса продолжал ползти к трещине, но федерал наступил на его хвост, пригвоздив к полу.
– Где порошок?
– Я-я... я не …
Федерал сделал ещё шаг. У Крысы хрустнула малая берцовая кость словно дешёвый пластик. Он не почувствовал боли.
– Порошок, – голос федерала как-то странно дрожал.
– Не здесь. Слишком опасно хранить здесь.
– Где? – Федерал отпустил его. – Где?
Крыса удивился, увидев, что рука федерала, державшая оружие, тряслась. Но, посмотрев в его глаза, Крыса сразу распознал предательский жёлтый оттенок. Крыса понял, что ошибался в интерпретации его состояния там, на Терминале Коха. Оно было не скучающим, а
– Я могу дать его тебе, если ты отпустишь меня и позволишь сходить за ним, – сказал Крыса. – Через десять-пятнадцать минут. Ты выглядишь так, как будто тебе срочно нужна доза.
– О чём ты говоришь? – бравада в голосе федерала стала увядать, и Крыса понял, что поймал человека на крючок. Федерал нуждался в порошке для себя. Он был одним из мёртвых.
– Не усложняй себе жизнь, – сказал Крыса. – В моём гнезде есть хранилище. В трещине. Десять минут.
И он стал подтягиваться к трещине. Он понимал, что федерал не отважится помешать ему – у человека уже начиналась глубокая ломка.
– Только десять минут и ты получишь то, в чём так нуждаешься.
Бедный глупец, пускай не надеятся одолеть поток нейрорегуляторов, что начинают сейчас бешено скакать по его синапсам. Он может сломаться в любую минуту, и оружие выскользнет из его трясущихся рук. Крыса добрался до трещины и пробрался в уютную темноту.
Крыса слышал, как в этой суматохе охранники пробивались к нему. Грохотали стеллажи. Такие неуклюжие, эти люди.
– Мне нужен ты.
Его рука перебирала разорванные купюры, нащупывая его. Он не сомневался, что федерал может выдавить из него всю жизнь – территория вокруг вдруг стала огромной. В темноте он мог сосчитать линии на его ладони, разобрать завитки на кончиках пальцев. В его мозгу они как будто стали вращаться – Крыса стал терять контроль над собой. Он понял, что одна из капсул должно быть разрушилась, впрыснув мегадозу первоклассного Алжирского Жёлтого в его кишечник. С галлюционной живописностью он представил, как искры заструились по его крови, воспламеняя нейроны словно порох. Внезапно охранники перестали иметь значение. И ничто не имело значения, кроме того, что он загнан в угол. После того, как он перестал бороться с последствиями удара, рука федерала схватила его. Человек оказался сильнее, чем Крыса мог себе представить. Схватив, федерал стал вытаскивать его на свет. Кусая и царапая федерала, Крыса думал только о том, насколько ужасающе огромен этот человек. Намного больше крысы.
– Не притворяйся что учишься, моя дорогая. Что ты делаешь? (франц.)