С доски я слетел на рефлексах, выдернув автомат из-за спины на ходу, и, приложив к плечу, взял темень леса в коллиматор.

«Зоркий глаз» включать я не спешил.

Смысла в нем не было. Кто там стоит, я и так не разгляжу, покуда он сам не выйдет. Тратить навык на пустое место мне ни к чему. К тому же меня окликнули, а не стреляли. Хотели бы положить, положили бы еще на повороте, тихо и молча.

— Выходите! — сказал я громко. — И желательно чтоб в руках не было оружия, иначе будут проблемы.

— Сам-то ствол опусти, — донесся снова охрипший голос и затем сорвался на кашель.

По этому кашлю я его и узнал.

Грудной, влажно клекочущий на выдохе, и когда человек начинает так кашлять, то остановиться сразу уже не может. В моем лесу никто, кроме эльфов, так не кашляет.

Стало быть, контрабандисты.

— Вы че, с ума сбрендили на мою территорию заявляться? А если тут патруль имперский нагрянет внезапный, проверки какие-нибудь? — я сократил дистанцию, идя к ним навстречу, но оружие держа наготове. — Мне нужна была встреча, но не здесь!

— Мы уже здесь, так что опустим лирику, — вмешался незнакомый мне голос.

Из тени вышли двое и остановились шагах в пятнадцати.

Одеты оба были одинаково: куртки с чужого плеча, штаны на пару размеров больше, лица закрыты по самые глаза.

Первого я помнил. Голос, рост, манера держаться. Все выдавало в нем главного из бригады, с которой мы давали деру от канцелярских ищеек.

Второго я не знал совершенно.

Ни по одежде, ни по голосу, ни по тому, как он стоял. Наверное, новенький, что в целом не удивительно, когда все они болели и один из них (надеюсь я ошибаюсь) мог помереть.

Только для новенького разговаривал он больно нагло.

— Дозорный, мы хотели обсудить увеличение объемов поставок медикаментов. Троекратно, если не пятикратно, — пошел он в лоб.

Автомат я опустил стволом в снег, оставив палец у скобы.

— Почему вы обсуждаете это со мной, если раньше все диалоги велись через посредника? — задал я логично пришедший на ум вопрос.

— Я не доверяю людям, — отозвался незнакомый контрабандист. — А тем более тем, кто прячется за мониторами. Поэтому предпочитаю вести беседы лично.

Тут я и насторожился по-настоящему.

Простые эльфы с нижних ярусов так бы не выражались. Опыт общения с такими у меня уже был и ничего даже близкого в лексиконе не было. А тут, поглядите — предпочитает он вести беседы лично, надо же. За такими оборотами обычно стоит человек, у которого в жизни имелась возможность выбирать, как вести беседы, и который совсем не брезговал подобной возможностью распоряжаться как можно чаще.

Одежда на нем была дешевая, а вот речь свою он переодеть забыл.

И вот что любопытно. Того, что я разгадаю его положение, он вроде и не опасался вовсе. Зато лицо держал закрытым и имени своего называть явно не спешил. Значит, беспокоило его одно, чтобы я не узнал, кто он такой в лицо. А кто он такой по чину, я мог думать сколько угодно.

Высокородный, видимо. Но какого черта он тут забыл?

— Смысла увеличивать поставки нет, — сказал я. — Империя одобрила резолюцию о помощи резервациям. В ближайшие дни сюда прибудут большое количество медиков, которые начнут помогать больным.

Про новость эту они, судя по всему, не слышали вообще.

Оба разом повернулись друг к другу, потом уставились на меня. Первый переступил с ноги на ногу.

— Кто это решил? С чьей подачи?

— Ну уж точно не я, — развел я руками. — Новоиспеченный император, скорее всего, потому что сомневаюсь, что кто-то иной мог бы отдать подобное распоряжение.

— Новоиспеченный? — удивленно закашлялся первый контрабандист.

Я похлопал глазами, озадаченно глядя на них.

Они не знали. Государь помер, страну лихорадило, вчера короновали наследника, об этом писали все ленты подряд. А эти двое стоят передо мной и переспрашивают.

— Я, конечно, понимаю, что у вас своя страна, свои законы и проблемы и, мягко говоря, сейчас не до того, но вы вообще новостями внешними интересуетесь? Как-то… — я замялся, подбирая слова. — Странно не следить за тем, что происходит в огромном государстве, с которым соседствуете и с которым вели вражду много десятков лет. Вдруг тут сейчас у штурвала кровавый тиран окажется и расист? Нельзя ж такими оторванными от реальности быть.

— Не учи нас жизни, — возразил второй, которому явно нотации пришлись не по вкусу.

Потом он вздохнул и закашлялся сам.

Кашлял он дольше, чем следовало бы тому, кто просто хватанул морозного воздуха, и слушал я это внимательно.

— Однако внезапных новостей вышло действительно многовато. В любом случае, послушай, дозорный: пока сюда прибудут караваны и доберутся до резерваций, помрет очень много из нашего народа. Мы готовы платить много, но поставки нужны в кратчайшие сроки и как можно больше.

Рассуждал он здраво, спору нет. Сначала караван будет идти из столицы до гарнизона, затем там встанет на отдых, потому что, а как иначе. Затем уже двинутся в резервации. И это не один день пути. А вот медикаменты из гарнизона мне притараканить могут буквально через один-два дня от запроса СоВе.

Только с другой стороны выходило хуже некуда.

Как только начнется большая помощь, в лесах мгновенно станет тесно. Медики, охрана, транспорт, патрули по трактам, проверяющие с папками. И вот в этой кутерьме таскать ящики подземным ходом мне будет весело до икоты.

Хотя, если по совести, сделать это можно. Ночью, малыми партиями, и не каждый день.

— Я обсужу этот вопрос с посредником, потому что сам не имею возможности увеличить поставку.

— Повлияй на вопрос. Скажи, что деньги не проблема, — настаивал второй эльф.

Ох.

Вот теперь я убедился окончательно.

За прежнюю жизнь я эту фразу слышал не раз и не два. Говорили ее люди с деньгами, попавшие в положение, в котором деньги не помогают. И всякий раз в их голосе стояло одно и то же удивление, потому что до этой минуты им всегда хватало сказать про деньги, и вопрос решался.

А потом человек упирался в такое, чего в лавке не купишь. Обычно в здоровье, которое он всю жизнь пускал по одному месту, покуда не выяснилась удивительная правда, что за деньги, оказывается, здоровье не купишь.

— Деньги тут не главное, — сказал я. — Главное, чтобы это через границу проехало и никого не повесили по дороге. Пятикратно я вам не обещаю. Двукратно попробую.

— Трех, — сказал второй.

— Двух с половиной, и то если у него хватит товара.

— Хватит.

— Вот когда я его спрошу, тогда и узнаем, хватит или нет.

Спорить он собрался дальше, я это видел по тому, как он подобрался. Только договорить ему не дали.

Первый контрабандист закашлялся снова.

Началось это как обычно, с одного глухого толчка в груди, и дальше пошло, и остановиться уже не могло. Он согнулся, уперся ладонями в колени, и кашель тряс его так, что было слышно, как в нем что-то хлюпает. Я шагнул было к нему.

А он вдруг перестал кашлять, качнулся и сел в снег. Потом завалился на бок.

Автомат я закинул за спину и подскочил к нему в два шага.

Шапка с него сползла, шарф съехал под подбородок. Лицо у эльфа было мокрое, и от него шел пар. Я стянул рукавицу и приложил ладонь ко лбу.

Лоб оказался горячим до неприличия.

— У него жар, — сказал я второму. — Конкретный жар, не тридцать семь с копейками. Если он тут пролежит полчаса, вы его домой уже не понесете.

Подхватил я его подмышки и потянул вверх. Весил эльф немного, они вообще все легкие, а этот еще и высох за время болезни. Взвалил я его на плечо и повернулся ко второму.

— Берите за ноги и пошли ко мне. Быстро.

— Нельзя, — сказал второй. — Ты сам сказал.

— Насрать! Давай шевели поршнями, пока он не окочурился!

Бронированная дверь служебного автомобиля захлопнулась. Антон Валерьевич ступил на очищенный от снега тротуар элитного пригородного поселка. Морозный воздух мгновенно обжег гладко выбритое лицо, заставив кожу слегка стянуться на скулах. Мужчина поправил воротник дорогого шерстяного пальто, защищая горло от порывов вечернего ветра. В правой руке он держал кожаный портфель, ручка которого привычно и надежно лежала в ладони.

Окружающий мир за пределами его владений казался чиновнику излишне хаотичным и полным раздражающей непредсказуемости. Снег падал под неправильными углами, гонимый случайными сквозняками. Уличные фонари отбрасывали дрожащие и неровные тени на высокие кирпичные заборы соседей. Повсюду царила суета, присущая столичной жизни. Лишь подойдя к массивной кованой калитке собственного участка, служащий Министерства внутренних дел почувствовал легкое расслабление в плечах. Здесь начиналась его личная и абсолютно упорядоченная территория.

Идеально вычищенные дорожки вели к парадному крыльцу. Снежные сугробы по бокам были подрезаны под ровными прямоугольниками, демонстрируя работу дисциплинированного дворника.

Антон Валерьевич перешагнул порог, оказываясь в ярко освещенной прихожей, где домашнее тепло моментально окутало его озябшую фигуру. В нос пробрался восхитительный запах мяса запеченного с яблоками и тонкий аромат ванили, доносящийся из столовой. Он снял верхнюю одежду, повесив ее на строго определенный центральный крючок гардеробной панели. Обувь заняла свое место на резиновом коврике, выровненная по краю до миллиметра.

Из кухни вышла супруга. Елена носила простое, но невероятно изящное домашнее платье пастельных тонов. Светлые волосы плавно спускались по ее плечам, образуя идеальную волну. Она мягко улыбнулась, положив теплую ладонь на лацкан пиджака. Мужчина слегка наклонился вперед, касаясь губами щеки супруги и поцеловал, наслаждаясь приятным артоматом.

Из просторной гостиной доносились приглушенные детские голоса. Антон Валерьевич прошел по коридору, и прошел в гостиную, где двое его детей сидели на полу в окружении игрушек. Мальчик и девочка прямо сейчас увлеченно собирали сложную архитектурную конструкцию из кубиков. Чиновник опустился на одно колено и положил широкую ладонь на макушку сына, легонько взъерошив мягкие русые волосы. Затем провел пальцами по аккуратным косичкам дочери.

Дети оторвались от игры, подняв на отца светлые и ясные глаза. Они радостно заулыбались, приветствуя его возвращение домой. Антон Валерьевич смотрел на их румяные щеки и ощущал глубокое тепло в самой середине груди. Вот она, истинная природная чистота. Совершенный человеческий генофонд, не испорченный чужеродными примесями, не оскверненный соседством с вырожденцами. Ради сохранения этой непорочной красоты он был готов пойти на любые, даже самые радикальные меры.

Искренняя любовь к своей семье служила главным топливом для его всепоглощающей ненависти ко всему чуждому. К тем ушастым существам, что осмеливались дышать одним воздухом с его детьми на улицах имперских городов.

Чиновник поднялся на ноги, поправляя манжеты белоснежной рубашки и спокойным голосом сообщил Елене о необходимости срочно изучить ряд министерских документов перед ужином. Жена понимающе кивнула, пообещав сохранить еду горячей до окончания его работы.

Кабинет располагался в самом дальнем углу первого этажа, надежно укрытый от бытового шума. Антон Валерьевич достал из кармана тяжелый латунный ключ, повернул его в скважине и перешагнул порог, погружаясь в полумрак помещения. За спиной дважды щелкнул внутренний засов.

Воздух в кабинете отдавал запахом старых книжных переплетов и дорогой кожаной обивки. Огромный стол из темного дерева стоял строго по центру персидского ковра. Карандаши в стаканчике образовывали ровную вертикальную линию, отсортированные по твердости грифеля. Стопки бумажных папок лежали абсолютно параллельно краю столешницы. Хозяин дома опустился в кресло. Он провел кончиками пальцев по полированной деревянной поверхности, наслаждаясь идеальной гладкостью лака.

На столе лежал личный закрытый ноутбук. Антон Валерьевич поднял крышку, игнорируя стандартную операционную систему, и запустил алгоритм входа в скрытый зашифрованный канал. Программа требовала ввести длинную последовательность символов. Пальцы быстро пробежались по клавиатуре. Эта система связи существовала только в оперативной памяти устройства и не оставляла никаких цифровых следов на жестком диске. Вентиляторы охлаждения внутри пластикового корпуса тихо зашуршали, разгоняя нагретый процессором воздух.

Строгий черный интерфейс программы отобразил единственное входящее сообщение, отмеченное желтым маркером срочности. Отправитель скрывался за длинной комбинацией цифр, меняющейся при каждом сеансе связи. Еще один верный соратник по тайной ячейке, что годами сидел тише воды, обрабатывая почту для имперской резиденции, и исправно поставлявший необходимые сведения.

Как, например, и сегодня.

Чиновник слегка прищурился, вчитываясь в светящиеся белые буквы текста на темном фоне.

Соратник докладывал о прибытии новой электронной депеши с западных рубежей. Свободные Эльфийские Резервации направили очередной официальный запрос в столицу с мольбой о немедленной медицинской помощи. Текст документа описывал катастрофическую ситуацию на нижних ярусах их поселений. Наместник умоляли спасти их народ, жалуясь на переполненные лазареты, критическую нехватку базовых антибиотиков и стремительно распространяющуюся лихорадку, а также выражал обеспокоенность о невыполнении договоренностей о взаимопомощи при нужде, а именно сейчас их народ как раз в ней остро нуждался.

Далее связной сообщал самую важную часть текущей оперативной обстановки. Эта мольба о спасении стала пятой по счету за последние несколько недель. Предыдущие четыре аналогичных обращения были успешно стерты с почтовых ящиков и серверов и процесс удаления прошел гладко, не вызвав подозрений.

Заговорщик просил четких инструкций касательно нового документа.

Антон Валерьевич почувствовал, как пульс на его шее слегка участился, отдаваясь легким биением в височной вене. Кровь быстрее побежала по телу. Он откинулся на спинку кресла, сузив глаза.

Инородная популяция представляла собой отвратительную раковую опухоль на теле великой Империи. Десятилетиями государство терпело этих лесных существ, выделяло им щедрые торговые квоты, закупало сырье и притворялось, будто мирное сосуществование является высшим благом для общества. Усопший Император Федор II всеми силами сглаживал углы, защищая чужаков законом. Но члены тайного круга видели истинное положение вещей. Инородцы загрязняли чистоту людского мира одним своим присутствием, требуя равных прав и смешиваясь с населением столицы.

И проработанный пускай и не до идеала план, пока что шел как следует. Империя продолжала считать резервации гордыми, изолированными и совершенно не нуждающимися во вмешательстве извне. Смерть старого императора сыграла ячейке на руку, поскольку новый правитель только-только взошел на престол, дворцовые кулуары кипели от перераспределения должностей, министерства яростно делили власть и бюджетные потоки. В такой масштабной политической неразберихе потерять несколько электронных дипломатических писем оказалось проще простого.

Четыре стертых документа уже лишили длинноухих драгоценного времени, позволив заразе пустить глубокие корни.

Для выполнения великой миссии по очищению государства не требовались открытые восстания или публичные шествия с факелами на столичных площадях. Достаточно было верного идее человека у почтового коммутатора и пары нажатий на клавиатуру в кабинете. А еще искусственно выведенного бешенства, которое теперь активно гуляло по эльфийскому лесу и вскоре твари должны были добраться до остроухих. И когда там не останется здоровых — они просто перегрызут друг друга, а на том все и закончится.

Пока фальшивые патриоты кричали на улицах, размахивая транспарантами, настоящие сидели тихо и спасали империю так, как умели.

Мужчина оторвал спину от кресла и положил обе руки на клавиатуру ноутбука, набирая одно единственное слово.

«Удаляй».

Открыть дверь при помощи ключ-карты, когда держишь на себе бессознательное тело, не очень удобно, честно говоря, но мне удалось. Окончательно настежь распахнуть пришлось ногой.

В узком тамбуре мы застряли, и поэтому контрабандисту пришлось разворачиваться боком. Потом протащили по коридору мимо кухни, и я толкнул плечом дверь в спальню.

Ночес, завидев незнакомцев, обдал всех недовольным шипением и вприпрыжку, размахивая крыльями, унесся прочь.

— Сюда, на койку, — сказал я, — Клади его.

Не очень синхронно, но все же нам удалось опустить тело на койку поверх одеяла без причинения дополнительных увечий.

Бу так и стоял в дальнем углу коридора, как стоял с вечера. К моему счастью, переполошенный эльф на него даже не глянул.

Я включил свет и подошел к больному, принявшись расстегивать вещи, чтобы осмотреть и оказать первую помощь.

Молния на куртке заела и перекосилась, местами вылетели зубья, от чего застежка постоянно заедала. Психанув, я рванул ее с треском. Застежка не выдержала, металл разогнулся, звякнул, и она, отлетев, несколько раз глухо ударилась о пол и закатилась под шкаф, но зато мне удалось преодолеть один слой эльфийской луковицы.

Под курткой оказалась рубаха, и вот тут я и понял, насколько все плохо.

Мокрый он был насквозь.

Ткань липла к телу и держалась на нем как вторая кожа, и когда я потянул, она пошла со звуком, с каким отдирают клеенку от стола. Штаны сняли вдвоем. Второй помогал молча, дергая за штанины на себя.

Когда эльф остался в исподнем, мне удалось рассмотреть, насколько изможденным оказалось тело. Ребра можно было пересчитать, даже не проводя пальцами и не наклонясь к кровати.

Дальше я делал все то, чему научился в прошлой жизни на курсах тактической медицины.

Дрожь у него шла мелкая и по всему телу разом. Дышал эльф поверхностно и часто, вершком груди, а не животом. Губы посинели по краям. Пульс на шее я нашел сразу, и насчитал под сто двадцать ударов.

— Полотенце сухое в шкафу слева. Тащи все, что найдешь, — сказал я второму. — И таз с кухни, он под мойкой.

— Где кухня?

— Да прямо по коридору и налево, тут не так много комнат, чтоб заблудиться, живей!

Когда второй примчался, сунув мне полотенца, я обтер бедолагу насухо и накрыл двумя одеялами сразу.

Покуда человека колотит ознобом, температура у него еще идет вверх, и обтирать его холодным вредно. От такого только хуже сделается, а посему сперва нужно было укрыть и греть. И как только холод уйдет вместе с тряской — прошибет пот. Вот тогда уже можно будет обтирать, чтобы горячку унять.

Единственное холодное, что я ему положил, это компресс на лоб, чтоб мозги не закипели.

Вытянув из аптечки ртутный градусник, я вытянул его из футляра, сбил до нуля и сунул эльфу подмышку, прижимая руку, потому что сам он ее не держал вовсе.

— Подержи руку, — скомандовал я эльфу, на что тот на долю секунды замешкался, после чего явно неохотно прикоснулся к руке собрата. — Да крепче прижимай, что ты мнешься, — слегка рыкнул я на него, поставив аптечку себе на колени и стал рыться в содержимом.

Бинты, жгут, шприцы в упаковках, ампулы, спирт в распрыскивателе, пилка. Чтобы добраться до жаропонижающего, пришлось как следует покопаться, однако мне удалось. Были таблетки, и было несколько ампул.

Таблетки казались более простым способом, но болезный без сознания, и скормить их ему, чтобы он, запивая, не захлебнулся к чертям собачьим, будет очень сложно. Я украдкой покосился на помощничка, который откровенно был не готов к подобного рода ситуациям, словно всю жизнь только и делал, что ходил в шелках, и родился с золотой ложкой в жопе.

Значит укол. И вот тут я на секунду задумался.

Существо лежавшее мной не было человеком. Другая раса, другая кровь, и что у него внутри твориться начнет от нашей ампулы, я знать не мог. Но через мгновение чуть по лбу себя не шлепнул.

Алло, Егор Дмитропалыч, ты где?

Они не первый год от нас медикаменты возят мешками и лечат ими свои нижние ярусы. Стало быть, наше на них работает, иначе весь этот подземный ход давно бы закрылся сам собой или вообще не был бы никогда построен. Тут уж, как говорится, риск оправдан практикой.

Градусник я вытащил и повернул к свету. Сорок и один. Пу-пу-пу… я даже присвистнул, вращая градусник то так, то эдак под светом, чтобы убедиться, что глаза не подводят.

— Слушай, — сказал я второму. — А у вас норма какая? Сколько у здорового эльфа?

— Все сугубо индивидуально, — сказал он. — Но усредненной считается тридцать пять целых шесть десятых.

— Да у нас тоже самое, — сказала я. — Усредненная тридцать шесть и шесть, но у кого и тридцать семь за норму сходит.

— Не представляю, как можно жить с температурой тридцать шесть и один. Это же сущий кошмар. Ломить начинает все тело, голова ватная, мысли путаются, — нервно выдал эльф.

Я вспомнил свое состояние при субфебрильной человеческой температуре тридцать семь и один, и все шутки о том, что мужчины при ней ощущают себя, словно при смерти, и едва не хохотнул.

Потому что было не до смеха.

Разбег в градус с человеческой температурой, выходит. То есть у эльфа сейчас все сорок один по нашему счету.

Ампулу я подпилил и сломал головку, набрал шприц и выгнал воздух, щелкнув по цилиндру ногтем несколько раз.

— Оголи ягодицу ему, — скомандовал я.

— Что⁈ — сидевший рядом эльф едва не поперхнулся от услышанного и смотрел на своего собрата широко распахнутыми глазами. Понятно. Вряд ли он подобное когда-то делал. Но все когда-то бывает в первый раз.

— Ягодицу, говорю, оголи! — крикнул я, бросив ему распрыскиватель со спиртом. — И сбрызни спиртом, чтобы избежать потенциального сепсиса. Давай быстрее.

Распрыскиватель он поймал обеими руками и чуть не выронил.

Дальше я смотрел, как он справляется, и мне это, признаться, кое-что про него сказало. Одеяло он откинул с третьей попытки, спирт брызнул сперва себе на руки, потом мимо, и только потом куда надо. Руки у него при этом ходили ходуном.

Человек, который всю жизнь раздает указы, редко умеет делать руками простые вещи, потому что за него их обычно делают другие.

Про «Исцеление» я тоже думал, но использовать его сейчас не решался, поскольку моему другу оно куда важнее. Если температуру можно сбить препаратом, то вот мутировавшее бешенство можно будет угомонить в Мише только при помощи разрывного снаряда, разворотив половину морды. А делать я этого категорически не собирался. Костьми лягу, но не допущу.

Иглу я вогнал под прямым углом, как учили на курсах, медленно ввел содержимое, после чего вытащил и прижал ваткой, размяв мышцу парой движений.

Эльф на койке даже не дернулся, и вот это мне понравилось меньше всего.

— Держи ватку. Прижимай.

Дальше мы укутали его в оба одеяла плотно, подоткнув с боков, и я принес из кладовой еще одно старое, накинув сверху. Тряпку со лба снял, намочил в холодной воде, отжал и положил обратно.

— Сиди тут, — сказал я и вышел.

Бункер с недавних пор у меня греется батареями, а печь я раскочегаривал последнее время больше «для души» и настроения. Но нынче было необходимо.

Растопил я ее как следует, набил под завязку, открыл поддувало и подождал, пока пойдет тяга. Через четверть часа по коридору потянуло теплом, и стекло в смотровом окне запотело снизу.

Потом вернулся в спальню.

Так мы и сидели.

Я на табурете у изголовья, второй на полу у стены, подтянув колени. Маску он не снял ни разу за все это время. Свет я приглушил, оставив только настольную лампу, потому что от верхнего у меня самого резало глаза.

Часы на тумбочке отсчитывали время, тряпку я менял каждые десять минут, пульс проверял каждые двадцать. Температуру — каждые полчаса.

Разговаривать нам было особо не о чем.

Ночес заглянул было в дверь, оценил обстановку, прижал уши и ушел обратно на кухню, поближе к печке.

Пару раз все-таки заговорили.

— Что ты ему вколол?

— Обычное жаропонижающее. Ничего другого у меня нет.

— Думаешь, поможет?

— Температуру я собью, но не более того. Ему лечиться надо и лечиться как следует. Судя по тому, как вы оба кашляете, у вас вместо легких уже решето, усеянное очагами воспаления.

Он замолчал и молчал долго.

— Почему ты его притащил? — спросил он снова. Причем спросил так, словно сам считал сказанное за глупость, но все равно озвучил.

— А куда его девать? — ответил я вопросом на вопрос. — В снегу оставить что ли?

— Ты нарушаешь свои же правила и рискуешь.

— Рискую, — согласился я. — Так и ты рискуешь, но сидишь.

Он на это ничего не ответил и отвернулся к стене.

— Имперцы уже в курсе, что на мою землю заходили больные эльфы, — пояснил я, чуть смягчившись. — Для них не станет удивительным, если внезапно на пост явится проверка и увидит больных. Что сделают, так это максимум спросят, где моя маска, и почему не сообщил в гарнизон.

— Ты называешь своих «имперцы». Ты не считаешь себя частью? — спросил он скорее ради праздного интереса, потому что участливости в голосе не было.

— А ты бы считал себя частью своего народа, живя вдали от дома на отшибе и не контактируя с ними?

Он хмыкнул.

— Справедливо.

Помолчали. Я в очередной раз сбил термометр и сунул его эльфу подмышку, но уже наощупь понимал, что температура припала.

— А ты-то сам кто таков? — спросил я у него.

— Неважно, — отозвался он, сдавленно закашлявшись. — Воспринимай меня таким же отчаявшимся, как и он, — эльф кивнул головой в сторону собрата, хотя то, что он назвал его «как и он» как минимум намекало, что второй себя не хотел отождествлять с низшими.

— Эй, — обратился я к нему, поднимаясь со стула. — Расслабься. Мне абсолютно плевать, кто ты на своей земле. Хоть лорд, хоть бедняк. Ты больной эльф на моем посту, и это единственное, что имеет значение. Последи за ним, я сейчас вернусь.

Сходив на кухню, я поставил чайник на газ, раскинул заварку по кружкам и дождавшись, пока носик начнет свистеть, залил кружки, после чего двинул обратно в спальню.

— На, держи, — протянул я эльфу кружку. — Тебе лишним точно не будет.

— Что это? — спросил он, протягивая руки.

— Обычный черный чай. Или ваше благородие такое не пьет? — хохотнул я.

Он ничего не ответил, но смотрел на меня крайне удивленным взглядом. Мол, человек протягивает мне чай? Почему? Зачем? Небось еще идумал, а вдруг там отрава?

— Слушай, — обратился я к нему, присев обратно на стул. — Почему вы не обратились к империи сами?

— С чего ты взял? — спросил он, подавив приступ кашля и грея руки об кружку.

— Потому что никто из тех, с кем я общался, вообще не был в курсе о ситуации. Следовательно, никто не сообщал.

— Наместник отправлял запросы, но ни один из них не получил ответа, — ответил эльф.

— Как это? — удивился я. — Быть такого не может.

Я не был глубоко верующим в святость империи и в то, что здесь каждому страждущему воздается по потребности, потому что это невозможно. Каким бы прекрасным или чудным не был новый дивный мир, но он все еще работал по стандартным законам мироздания, которое, как мне казалось, куда бы я не попади, работали довольно одинаково.

— Вот так, — фыркнул эльф. — Писали неоднократно, уведомляли о положении, но не то что отказа не пришло, а вообще ничего.

Бред какой-то. Ответить мне было нечего, поэтому я замолчал, а собеседник не торопился продолжать.

Сидел я, слушал, как трещит печь через две двери, и думал о том, до чего странно устроилась моя жизнь.

В спальне у меня лежит эльфийский контрабандист в беспамятстве. На полу сидит второй, судя по всему из тех, кто в резервациях распоряжается. В коридоре затаился иномирец, притворяясь мебелью, а через день-два, сюда приедет комиссия с бумагами и охраной.

Егерь я или владелец постоялого двора для нелегалов, разобрать уже было трудно.

Часа через полтора дрожь у бедолаги прошла.

Я это сперва услышал, потому что койка перестала мелко потряхивать, а потом увидел. Лицо у эльфа заблестело, на лбу и на висках выступила испарина, и по шее пошла мокрая полоса.

Вот теперь можно.

Одеяла я приоткрыл, намочил полотенце в тазу и обтер ему шею, грудь, локти и под коленями, там, где сосуды ближе всего. Обтирал и снова накрывал, чтобы не хватанул озноб по второму разу.

Градусник показал тридцать восемь и три.

Дышать он стал ровнее и глубже, а с губ ушла болезная синева.

Второй придвинулся ближе и сидел теперь у самой койки.

А еще минут через двадцать эльф на кровати повел головой по подушке и сглотнул, и я подался вперед.

Эльф открыл ничего не понимающие глаза.

Заведение это они выбрали лет тридцать назад и с тех пор не меняли.

Место было тихое, в полуподвале на боковой улице, с десятком столов, и музыки тут не играли никогда. Хозяин сменился дважды, кухня трижды, а угловой стол у окна так и остался за ними, и никто в зале давно не оборачивался на двоих в глубине.

Виктор Андреевич сидел спиной к стене. Шаянин пришла раньше и успела заказать на двоих.

За сорок лет она совершенно не изменилась. Виктор помнил ее ровно такой же как в день, когда она вышла с братом из машины, преследуя его в Феодосии, и такой же на площади под аплодисменты, и такой же вчера в коридоре министерства. Для него прошло сорок лет, из них последние двадцать он замечал изменения все чаще, каждое утро глядя в зеркало. Для нее же это была капля в море.

Говорить об этом они перестали давно, потому что в первые годы Виктора терзала эта проблема, и он неоднократно спрашивал, уверена ли она в своем решении. И Шая всегда говорила «да».

— Как прошел день? — осведомилась эльфийка.

— Пойдет, — отозвался Виктор. — Пообщались с императором, обсудили рабочие вопросы, получил от него разрешение на оказание помощи в резервациях.

— Он одобрил? — эльфийка приподняла темные брови явно удивившись.

Громов хмыкнул, отпив вина из бокала.

— А как же. Пускай он вас и недолюбливает, но не дурак. Мы с тобой его учили и прекрасно знаем, на что способен этот… — он запнулся, хотел сказать «малец», вот только мальцу было уже сорок с копейками лет. — Мужчина, — закончил Громов.

Запинка эта вышла у него не в первый раз за неделю.

В голове у Виктора Андреевича этот человек до сих пор ходил в коротких штанах, не умел завязывать шнурки и путался в спряжениях. Хуже того, он подозревал, что и сам государь про эту его запинку прекрасно знает и терпит ее из уважения и благодарности.

— Это да. Мозги у него прекрасные и, что немаловажно, прагматичные. Хорошо, что эта черта в нем преобладает, а не глупая ксенофобия.

Мальчик, которого она учила языкам и картам, вырос в человека, что подписал разрешение на помощь ее народу. И подписал он ее из-за поставок сырья. Шаянин знала, что это лучше, чем ничего.

Виктор покивал.

— Что-то удалось узнать в МВД?

— Да, — отозвалась Шая. — Ребята подняли архивы за сорок лет. По первой запросов было много, особенно на ранних этапах, когда взаимоотношения только налаживались, и пошло восстановление первого города, который спалили во время Выброса, чтобы задержать тварей.

— Помню-помню. Мы же сами там были. Иногда он ко мне приходит во снах. Я снова стою перед городом, вижу опаленные сваи, сгоревшие амбары, и ни единой живой души. Они правильно сделали, что решили тогда уйти к дриадам… — он замолчал на секунду, делая новый глоток. — Ну и что дальше? — уточнил Виктор.

Про сны он сказал легко, и Шаянин на это ничего не ответила.

Она знала про эти сны больше, чем он про них рассказывал. Знала, в какие ночи он встает и уходит на кухню, и сколько сидит там до рассвета, и что чашка после этого остается полной.

— Но за последние три года объем запросов упал. А за последний год… ни одного, Виктор. Ни единого запроса. Вообще. Это странно, потому что в прошлые годы, когда поветрие приходило в резервации, империя отправляла туда чуть ли не целые вагоны медикаментов. Я утрирую, конечно, но сам факт…

— Конечно странно, — согласился Громов, тарабаня пальцами по столу. — И мне это очень не нравится.

Цифра сошлась с той, которую он услышал днем в комнате для малых совещаний.

Почивший самодержец показывал сыну папку, где лежали единичные запросы. Архивы за сорок лет давали такую же сводку. Стало быть, дело тут не в потерянной бумаге, и не в чьей-то нерадивости в канцелярии.

Или в резервациях действительно никто не просил помощи, покуда там умирали целыми домами. Или просил, и просьбы эти до столицы не дошли ни разу.

Виктор Андреевич допил вино и поставил бокал. Шая протянула руку и положила гладкую ладонь поверх слегка покрывшейся морщинами руки своего мужчины.

— Разберемся, — сказала она, улыбнувшись Виктору.

Громов хмыкнул и накрыл ее руку второй.

— Конечно. Не в первый же раз. Но теперь давай расскажу кое-что интересное и более приятное.

Эльфийка заметно оживилась, поерзав на стуле.

— Ну-ка, ну-ка. И что же ты раскопал?

Громов негромко хохотнул.

— Даже не знаю с чего начать. Ты не перестала любить прогулки по лесу?

Очнулся он тяжело.

Глаза открылись раньше, чем в них появилась осознанность. С полминуты он смотрел в потолок, потом взгляд поехал вбок и уперся в меня, потом ушел дальше, на того, кто сидел у койки. Соображал он туго, и по лицу было видно, что мир к нему возвращается кусками.

Потом он дернулся и стал подниматься на локтях.

Я положил ему обе руки на плечи и придавил обратно. Силы в нем было, как говорили у меня в деревне «как у воробья под коленкой».

— Лежи спокойно, не дергайся.

— Где мы? — выговорил он, еле-еле ворочая языком.

Голос вышел сиплый, с клекочущей ноткой, что и в кашле.

— У меня на посту. Смотровой пункт, бункер, спальня. Ты в лесу отключился на ходу, посреди разговора, и мы тебя сюда притащили вдвоем. Я вколол тебе жаропонижающее, так что очень скоро жар должен уйти.

Он моргнул и повел глазами по комнате.

Шкаф, лампа, тумбочка, календарь на стене. Для него, надо полагать, зрелище было не из приятных и сравнимым с попаданием в тюремную зону, однако все лучше, чем умереть от жара или замерзнуть в сугробе насмерть.

— Давно тебя так колотит? — спросил я.

Он подумал.

— Не помню, — сказал наконец. — Первые дни считал. Потом сбился. Неделя, может.

Меня слегка передернуло.

Неделя с такой температурой… и все это время он ходит, работает, таскает ящики, а внутри у него во всю цветет пневмония. У нас такое воспаление легких за неделю укладывало в землю мужиков покрепче многих, если врача рядом не случалось.

Он и держался-то, судя по всему, на одном упрямстве, но даже оно имело свойство заканчиваться.

Я сходил на кухню и вернулся с кружкой.

Чаю налил горячего, сахару кинул три ложки, потому что сахар в таком деле мне казался нужнее заварки. Приподнял ему голову ладонью под затылок и поднес кружку к губам.

Первый глоток он не удержал, полилось по подбородку. Со второго пошло. Сделал глотков пять и отвалился обратно на подушку.

— Лежи, — сказал я. — Никуда не встаешь, пока я не разрешу.

Второй за все это время не проронил ни слова. Сидел на полу у стены и смотрел.

А я в эту минуту решал что делать. По уму мне следовало напоить их чаем, поставить на ноги и выпроводить через час, покуда темно. Так было бы правильно с точки зрения моей шкуры, должности и предстоящей комиссии.

Только выпустить его сейчас в мороз означало похоронить.

Он даже Разлом не обогнет — свалится где-нибудь в буреломе через пару сотен метров, и второй его не дотащит, потому что сам кашляет и держится на честном слове. А у меня на участке станет двумя мертвыми эльфами больше, и одного из них я собственными руками вытолкал за дверь.

Не мое это дело, конечно. Своих забот полон рот. Но никогда в своей жизни я не выставлял больного человека из своего дома на мороз и начинать не собирался.

— Значит так, — сказал я громко. — Ночь на дворе. Остаетесь у меня до утра, дальше разберемся.

Второй поднял голову.

— Нам нельзя тут оставаться.

— Знаю, что нельзя. Это до утра.

— Нас хватятся.

— Может, и хватятся, — согласился я. — Вопрос в том, живыми хватятся или как. Он в таком виде не дойдет, и ты это понимаешь не хуже меня.

Он помолчал, и я услышал, как он выдохнул через маску.

— До рассвета, — сказал он.

— До рассвета.

Спать я его отвел в игровую.

Показал диван, кинул плед из шкафа и сказал, что если ему приспичит бродить по бункеру, то лучше не надо. Он ничего не ответил, сел на диван и стянул с себя мокрую куртку и повесил ее на спинку стула. Я в свою очередь взял ее и понес к печи.

— Просушу до утра, — прокомментировал я. Тут тепло, не замерзнешь.

Так и вышло, что в моей игровой комнате, под пледом, рядом с приставкой и с монстроборцем на паузе, устроился на ночь эльфийский вельможа.

Сам я ушел в смотровую.

От камина приятно тянуло теплом. Кресло у окна хоть и старое, спать в нем неудобно, однако мне уже неоднократно это удавалось. Сел, вытянул ноги и прикрыл глаза, надеясь, что хотя бы пару часов поспать мне повезет.

Не повезло.

По полу прокатилась знакомая дрожь, из-за которой я, собственно, и открыл глаза. Следом лязгнула правая турель, через секунду за ней левая, и обе громыхнули длинными очередями.

Я стал прислушиваться.

Двадцати секунд мне хватило с лихвой, чтобы понять, что пауз, в которые машина обычно перебирает цели, не было. Мины пошли одна за другой, и рвались они не только по фронту, но и левее, у самой кромки ельника.

Значит, волна пошла широко.

И значит, часть тварей обойдет сектор обстрела и уйдет в лес, а оттуда двинет вдоль контура, мимо меня.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: вражеская активность. Для повышения уровня следует принять участие.]

— Да иду я, иду, — проворчал я, поднимаясь из кресла.

Куртку я натянул на ходу, снял со стойки автомат и набил в карманы разгрузки магазины.

В коридоре я налетел на второго.

Он стоял в дверях игровой, в одной рубахе, и глаза у него над маской были круглые как пятаки. Грохот в бункере слышен приглушенно, зато дрожь идет через бетон, и с непривычки от нее делается нехорошо.

— Что происходит? Что это?

— Прорыв из Разлома, — сказал я буднично, проверяя магазин. — Твари лезут. Дело обычное, у нас тут через день такое. Сиди здесь спокойно и не дергайся, я разберусь. И слушай меня внимательно: что бы ни случилось, из помещения не выходите. Ни ты, ни он.

— А если…

— А если со мной что-то случится, тем более не выходите. Сидите и ждите ударную группу из гарнизона, они придут и все зачистят. Дверь я запру снаружи.

Он открыл было рот.

— Ни при каких раскладах не покидать бункер, — повторил я строго, выставив указательный палец. — Это все, что тебе нужно запомнить.

Из игровой лорд Даздраил вышел через две минуты после того, как за дозорным лязгнула наружная створка.

Приказ сидеть на месте он слышал и запомнил дословно. Подчиняться приказам его, впрочем, не учили никогда, потому что с тех пор, как он стал лордом, он отдавал их сам.

Пройдя по коридору, придерживаясь за стену, Даздраил остановился в смотровой у окна.

Стекло тут было толстое, в три пальца, и армированное. Дрожь шла через бетон, поднималась по ногам и отдавалась в зубах, и от этой дрожи у лорда снова заклокотало в груди. Он прижал кулак к маске и переждал.

Потом посмотрел наружу.

Про Разлом Даздраил знал все, что положено знать эльфу его статуса. А конкретнее — он о нем думал ровно тогда, когда об этом говорили на совещании лордов резервации, что происходило крайне редко, поскольку прецендентов с нападением Тварей на эльфийские земли не случалось.

А вот видеть… Видеть своими глазами Разлома ТАК БЛИЗКО ему довелось впервые.

Из черноты по ту сторону просеки лезли твари.

Из тумана в бездонной дыре между двумя постами на снег рваными прыжками выскакивали длинные крючковатые тела, вставали на суставчатые лапы и шли вперед. В глазницах у них горело ровным огнем, и огней этих было столько, что рябило в глазах. Одни падали сразу, другие успевали пробежать десяток шагов.

Турели над бункером били длинными очередями, поводя стволами вправо и влево. Трассеры шли низко, разбирая передних на куски. Потом рвануло справа, за ним слева, и над проволокой поднялась стена снега пополам с дымом и брызгами черного нечто.

Тел на снегу не оставалось. Они опадали, темнели и уходили едким чадом, после чего ветер разносил их по округе.

Даздраил стоял, вцепившись пальцами в подоконник, наблюдая за самой настоящей бойней, в которой сорок лет назад он отказался принимать участие.

Строчки из сводок если и говорили о тварях, вид которых будоражил разум и заставлял колени дрожать, то на этом все и заканчивалось, потому что сводки не гремят крупным калибром и не воняют сгоревшим порохом.

Дозорный работал внизу, на площадке под бункером.

Лорд отыскал его по прикрепленному к стволу фонарю. Человек шел короткими перебежками вдоль бетонного края, приседал, стрелял и уходил в сторону раньше, чем на его место успевало прийти что-нибудь снизу. Стрелял он редко и одиночными. После каждого выстрела на кромке ельника кто-нибудь оседал.

Даздраил считал до восьми, потом сбился.

Восемь выстрелов, восемь тварей. Ни одного лишнего движения, ни одной торопливой очереди. Человек работал как профессионал. Хотя… почему «как»? Он, кажется, и был самый настоящий профессионал, который не зря ест свой хлеб и находится здесь. И лорду при всей его неприязни к человеку, пришлось признать, что он завороженно смотрит на происходящее с долей восхищения к его навыкам.

Потом он поднял глаза выше и посмотрел на ту сторону.

Разлом в этом месте шириной шагов в двести, и противоположный край с бункером был виден отсюда целиком, пускай и крайне плохо.

Там тоже стреляли.

Даздраил разглядел фигуру на верхней площадке, лежащую за парапетом. Вспышки шли оттуда с ровным промежутком, четыре, пауза, еще три, пауза. Работала она сверху, по тем кто прорвался и двигался от кромки в лес.

Он смотрел на нее и не мог отвести взгляд.

Наиру он помнил другой. В доме ее отца, в зеленом платье до пола, с волосами, убранными по обычаю верхних ветвей. Тонкая, светлая, с руками, которые до того держали разве что книгу и чашу. Он тогда еще подумал, что такую надо беречь от сквозняков.

Эту хрупкость он и записал себе в достоинства невесты.

Теперь эта хрупкость лежала за парапетом на морозе и била в темноту с промежутком в две секунды, ни разу не сбившись с ритма. И вот тут в нем шевельнулось то, о чем он себе за все эти годы ни разу не говорил вслух.

Она сбежала к Разлому, к тварям, к промерзшему бетону, к соседству с человеком из империи. Место это выбрал бы для себя только тот, кому больше некуда деться, и то подумал бы дважды.

А она выбрала и живет тут третий год.

Значит, все, что он мог ей предложить, оказалось для нее хуже вот этого.

Дом на трех ветвях, слуги, оранжерея, положение госпожи, покой до конца долгой жизни. Против ночной стрельбы по тварям и семи шагов от пропасти.

Лорд Даздраил был эльфом трезвомыслящим, и самодурством никогда не занимался, поэтому вывод сделал очень быстро.

Значит, дело в нем самом.

Стрельба кончилась также внезапно, как началась.

Турели дали последнюю очередь, повели стволами и замерли. Дым над просекой еще стоял, снег почернел полосами, и в наступившей тишине стало слышно, как щелкают поленья.

Даздраил ждал, что теперь оба уйдут спать.

Ошибся.

Дозорный поднялся на площадку, откинул крышку короба и начал таскать из-под навеса длинные ящики. Он вскрывал их, вытягивал брикеты и заряжал турели, потом ушел куда-то влево и вернулся с мотком троса и с мешком. Из мешка он доставал кругляшки мин и развешивал их по кромке, по одному, отходя после каждого на шаг. Затем принялся выстреливать гарпунами на ту сторону разлома, образуя сеть из этих кругляшков.

Контактные мины, догадался Даздраил.

На той стороне занимались тем же самым.

Фигура в темноте таскала свои ящики, возилась у постамента и развешивала мины. Свет фонаря ходил вверх и вниз.

А потом человек на этой стороне выпрямился и крикнул что-то через Разлом.

Ему ответили.

Ветер уносил слова в сторону, и с закрытым окном лорд не разобрал ни звука. Он видел только как дозорный махнул рукой в сторону левого края, как фигура на том берегу остановилась и махнула в ответ, и как оба вернулись к работе.

Через минуту крикнули снова, и на этот раз до окна долетел смех.

Даздраил стоял у стекла и продолжал держаться за подоконник.

Внутри у него в эту минуту ворочалось сразу несколько вещей, и разбирать их по отдельности он не стал бы даже наедине с собой. Была там обида. Была злость, и злиться ему хотелось на человека внизу, хотя он за последние сутки не сделал ему ничего плохого. Было и еще одно, самое неприятное.

Она разговаривала с этим людским егерем так, как за все годы ни разу не разговаривала с ним.

В бункер я вернулся глубокой ночью.

Автомат поставил в оружейке, магазины выложил на полку, куртку повесил и постоял в тамбуре, приходя в себя. Руки после холодного металла не гнулись, и пришлось сунуть их подмышки, чтобы отошли.

Второй эльф стоял в смотровой у окна.

Что ж, то, что он не ослушался и остался внутри — уже победа. А то не хватало мне, чтоб он выскочил, попал под когти и истек кровью в попытке помочь или захлебываясь в панике.

— Это, пожалуй, самое жуткое, что я видел в своей жизни, — сказал он, не оборачиваясь.

— Бывает, — согласился я.

— Часто у вас такое?

Я подошел и встал рядом, глядя в окно.

— Когда как, — сказал я. — Иногда прет несколько дней подряд, и света белого не видишь, а в ушах селится бесконечный звон, который заглушает даже собственные мысли. Иногда неделя тишины. Иногда две. Прошлой осенью, — выдал я воспоминание из головы, — было девятнадцать суток, и я успел за это время сарай перебрать.

— И от чего это зависит? — продолжал он спрашивать, не отрывая взгляда от темноты за окном.

— А ни от чего, в том-то и штука.

Тут я, признаться, задумался, как ему объяснить попроще.

Разлом живет по своему уставу, и устава этого никто не читал. Ни фазы луны, ни мороз, ни оттепель на него не влияют. Сводки в гарнизоне ведут исправно и графики рисуют. Предсказать хоть один прорыв за все годы так никому и не удалось. Поэтому я принял решение ничего не объяснять, потому что бестолку.

Он помолчал.

— И вы тут живете, — выдал эльф как-то обреченно.

— Живем. Кто-то ведь должен.

Постояли еще немного, затем разошлись.

Он ушел в игровую, а я вернулся в кресло у камина и вытянул ноги. Заснул сразу, и проспал часа полтора.

В пять я поднялся по будильнику, надел куртку и сходил под ель.

Миша не спал. Я приложил ладонь ему на бок, отработал навыком, и поднялся обратно на ноги. Косолапый ткнул меня шершавым носом в руку и на мгновение мне показалось, что он улыбается.

Я подмигнул ему, развернулся и пошел к дому.

Идя обратно, я думал, что человеку, у которого распорядок дня привязан к медвежьему боку, о нормальной жизни мечтать уже поздно.

Досыпал я в кресле, периодически просыпаясь пощупать болезного и сменить промокшие простыни.

Утром первым делом взялся за градусник.

Эльф не спал, лежал тихо и смотрел в потолок. Сунув термометр, я подождал, пока пройдут положенные десять минут и взглянул на шкалу.

Тридцать семь и четыре.

Стоял я и разглядывал ртутный столбик с большим удовольствием. Со вчерашних сорока одного по-нашему это еще одна маленькая победа, потому что, как говорили в Одессе, где я пару раз бывал в старых кварталах, «это две совершенно большие разницы».

Держится она, конечно, повышенная, и хворь никуда не делась, только разумное существо, у которого тридцать семь с копейками, уже разговаривает, ест и соображает, а не лежит в горячечном бреду, поминая всех святых.

Вот и этот сел на койке сам без посторонней помощи.

Чаю он выпил полкружки и съел два куска хлеба с маслом и остатками колбасы.

— Ну что, — сказал я второму. — Сам-то дойдешь? До вашей стороны.

— Дойду, — ответил он.

Сказал он это ни разу не запнувшись, и я ему поверил ровно наполовину.

— Дойти-то дойдешь. Только по лесу у меня сейчас гуляет бешеное зверье. Позавчера белка с куницей друг друга изгрызли, вчера три белки между собой. Понимаешь, к чему я? Поэтому давай так: я провожу тебя до вашей стороны. Или, если хочешь, дальше, до самой резервации. Мне не в тягость, я эти места знаю.

Он повернул голову.

— Достаточно проводить до той стороны, — сказал он. — Дальше я сам. Это уже не людские заботы. Ты и так притащил двух эльфов к себе в бункер и нарушил правила.

— Слушай, — выдохнул я. — Мне без разницы, кто вы такие. Люди, эльфы, дварфы, хоть хрены с горы. Если кто-то оказался на моей территории в беде, я не имею морального права бросить его на произвол судьбы. Вот и все правило, другого у меня нет. И перед империей я за него как-нибудь отвечу сам.

Он ничего не сказал.

Больному я перед выходом растолковал отдельно и по пунктам. Лежать. Никуда не вставать, кроме как до санузла, и то держась за стену. Чайник на кухне, кружка на тумбочке. Из бункера не выходить ни при каких обстоятельствах, потому что за дверью у меня сидит медведь, и чужих этот медведь не любит.

Про медведя я, конечно, слегка приукрасил, потому что в данный момент он грел пузо на солнце недалеко от ельника. Зато подействовало.

Оделись мы и вышли.

Миша поднял башку от лапника, поглядел на эльфа и заворчал на низкой ноте.

— Пошли Миш, — сказал я ему, — надо помочь остроухому.

Медведь снова проворчал что-то про неблагодарных остроухих, после чего поднялся и побрел следом.

Доску я в этот раз брать не стал, потому что ехать вдвоем с больным эльфом, который стоя сзади может в любой момент потерять сознание и меня уволочь следом — чревата заработать перелом. А то и несколько.

Шел я первым с оружием на груди.

За всю дорогу нам никто не встретился. Лес стоял пустой и тихий. Видимо после грохот зверье за несколько сотен метров разбежалось и попряталось в норы до лучших времен.

К эльфийскому тракту вышли около полудня.

— Дальше сам, — сказал он.

— Уверен? Я могу проводить.

— Не стоит, — отказал он. — Ты и так слишком много сделал.

Я шмыгнул носом, глядя на эльфа.

— Держись тракта, в чащу не лезь.

— Угу, — ответил он.

— Оружие есть? — спросил я.

Эльф отрицательно покачал головой.

— Раз отказываешься от сопровождения, то Миша тебя проведет. Не ровен час, какая тварь выскочит бешеная, и что тогда? На дерево полезешь?

Он озадаченно смотрел на то на медведя, то на меня.

— Что такое? — спросил я.

— Медведь меня проводит до дома? — уточнил он, все еще не веря тому, что я сказал, явно считая, что я сбредил.

— Ага. Миш, проводишь же?

— Та провожу-провожу, чавой неясного с первого раза… — буркнул косолапый, но для эльфа это точно звучало как обычный медвежий рык.

Какое-то время еще постояли в неловкой паузе. Вельможа поправил на лице маску и заговорил со мной иначе, чем говорил вчера ночью.

— Спасибо. И еще: не откладывай поставку. На нижних ярусах все очень плохо. Хуже, чем я тебе вчера говорил, и хуже, чем ты можешь себе представить со своей стороны.

Он замялся.

— Я и сам болен.

Я слегка улыбнулся от озвученной очевидной вещи. Но, видимо, сказал он это скорее для себя, наконец-то признавшись, что хворь настигла, как бы он не старался убежать.

— Да я как-то заметил уже, не поверишь.

По глазам над маской я понял, что он и не сомневался.

— Сделаю все что в моих силах, — сказал я. — Обещать не могу, потому что решаю тут не я. Пойдет столько, сколько человек согласится отгрузить, и пойдет так быстро, как получится провезти. И еще раз тебе повторяю, в ближайшие дни к вам придут имперские медики. С оборудованием, с лекарствами, с людьми. Это уже решено наверху и отменять никто не будет.

— Придут, — сказал он. — Только ты посчитай.

— Что посчитать?

— Сколько их придет, и сколько у нас больных. Даже если они будут работать без сна и не поднимая головы, всех они за неделю не примут. А те, кто будет стоять в очереди, эту неделю не переживут.

И ведь он был прав скорее всего. Целой картины я не видел, однако из того, что говорила Наира, из того, что говорили звери и эти двое — кажется, в Резервациях полный аврал.

— Понял тебя, — сказал я и повторил: — Сделаю все, что в моих силах.

Он кивнул.

А потом первым протянул руку.

Взялись мы за предплечья, как берутся у них, и я это отметил про себя отдельно.

— Спасибо, — сказал он снова, затем развернулся и пошел по тракту. Миша пошел следом за ним.

Стоял я в сосняке и смотрел, как они уходит.

И имени его я так и не узнал.

Обратно я топал один, и к бункеру добрался с гудящими икрами.

Первым делом я заглянул в спальню. Эльф лежал на своем месте и на бетонный потолок больше не пялился. На скрип дверных петель он повернул голову мгновенно и почти даже дернулся.

— Ну как самочувствие? — спросил я, проходя внутрь и присев на табурет.

— Бывало и лучше, — сказал он. — Только вчера вечером было куда хуже.

Голос у больного окреп. Если вчера он шептал-клекотал и булькал, то сегодня договорил фразу целиком и даже не сбился. Я вытащил градусник из футляра, встряхнул ртутный столбик и сунул эльфу подмышку.

— Держи десять минут. И не вздумай его вынуть раньше, я по времени засеку.

Сам я ушел на кухню, где поставил сковороду на огонь, после чего вынул пару яиц, кинул кусок сливочного масла и дождался, пока металл раскалится.

Аккуратно разбив яйца, когда масло стало слегка покрываться пузырьками, принялся обжаривать с обеих сторон.

Кормить хворого следует именно так, потому что жареное мясо падает в желудок тяжелым камнем, а яйцо усваивается легко и сразу дает энергию.

Дальше залил кипятком заварку и понес тарелку в спальню.

Градусник показал тридцать семь и два. Лучше не стало, но и хуже тоже, что не могло не радовать.

— Ешь, — сказал я, ставя тарелку ему на колени. — Тут два яйца, соли я не пожалел. Ты за эту неделю пуд весу потерял, я вчера тебя на плече нес и знаю, о чем говорю. Силы восстанавливать надо, а восстанавливаются они от еды и от сна, других способов никто еще не выдумал.

Алюминиевую вилку он взял сам. Ел медленно. Отламывал мелкие куски по краю и подолгу жевал. На середине порции остановился перевести дух. Я сидел на табурете и разглядывал пациента, который еще вчера вечером мог, как у нас говорили, отдать богу душу.

Пока эльф жевал, я вытянул аптечку и перебрал содержимое. Разложил коробки по столешнице и оценил запасы трезвым взглядом. Одна ампула жаропонижающего. Обезболивающее. Пара бинтов. Резиновый жгут и пластырь. Порошки для желудка. Пузырьки с йодом и перекисью. Несколько шприцев. Флакон медицинского спирта. Антибиотиков ноль.

Я мысленно отвесил себе крепкого леща. Ну вот как так? Либо старый Егор обладал зверским иммунитетом, либо я попросту не понимаю, как он тут три года провел без единой заначки антибиотиков на случай, если прихватит.

Но даже если бы антибиотики были, то… а что лечить? Препарат подбирают под конкретную заразу, а чем конкретно болен мой остроухий постоялец — загадка.

По внешним признакам выходит воспаление легких. Дикий жар. Влажный клокочущий кашель. Поверхностное дыхание самым вершком грудной клетки. Слабость в мышцах до обморока. В моем мире при таких симптомах да с такой температурой больного укладывали на стационар, засовывали капельницы во все возможные вены и мониторили состояние.

А на койке напротив меня лежал совершенно иной вид. Внутри у него органы могли располагаться иначе. Вкатишь наугад сильное лекарство и получишь остывающий труп на казенной кровати. Я сгреб медикаменты обратно в коробку и задвинул аптечку на полку. Эльф к этому моменту выскреб тарелку и приподнял торс, уперевшись спиной в подголовник.

— Слушай, — начал я. — Разговор есть серьезный. Сюда со дня на день приедут канцелярские-имперские, и мне от тебя нужно кое-что, и нужно это не для меня.

Он поднял на меня глаза.

— Тебе надо будет подтвердить одну вещь. Что ты набрел на старый паломнический бассейн, тот, куда ваши давным-давно ходили за исцелением. Что место это заброшено с незапамятных времен, и что ты видел там скопление зверья, которое, напившись оттуда воды, через время становилось бешеным. И что рассказал ты об этом мне.

— Для чего это нужно? — спросил он.

— Чтобы источник этот вычистить.

Я подтянул табурет ближе.

— Вода там заражена. Я это знаю точно, и от нее по всему лесу идет бешенство. Своими силами мне ее не обеззаразить никак. Тут нужны люди с оборудованием, с реактивами и лабораторией. Такие люди у империи есть, и они уже едут сюда, и вопрос уже решен наверху. Не хватает одного. Им нужно откуда-то узнать, что этот бассейн вообще существует.

— А ты не можешь сказать сам?

— Не могу. Место находиться на вашей земле. Скажу, что был там, и мне придется объяснять, как я туда попал, и что вообще делал на территории Резерваций. По голове, как ты понимаешь, меня за такое не погладят.

Он подумал.

— А как я объясню, откуда я там взялся?

Вопрос прозвучал правильный. Я даже внутренне обрадовался. Собеседник, задающий подобные уточнения, умеет грамотно рассказывать «невыдуманные» истории.

— Да как тебе больше нравится. Я бы сказал, что на охоту пошел, побрел по следам и вышел туда. Главное держись одного и того же. и в подробности не лезь. Врать надо коротко.

— А потом?

— А потом ты слег и в горячке дошел до моего поста, и я тебя откачал. Вот это чистая правда, тут даже врать не придется. И заодно объяснит, почему ты вообще со мной разговариваешь.

Он помолчал.

— Раз это для такого блага, то хорошо. Не вопрос.

Замечательно. Я это планировал уже довольно долго и вот наконец-то план стал реальностью. Теперь надо все это также красиво пересказать канцелярским.

— Спасибо, — сказал я. — А теперь лежи. Я на обход.

Утренний обход начался по привычной схеме, но с маленькой оговоркой — перезарядку турелей и возню с минами я провел сразу ночью при свете фонаря и жуткой усталостью. Поэтому осмотреть плоды ночных трудов при дневном свете требовалось обязательно.

Стартовал я с самых главных механизмов, без которых, наверное, этот бункер и я в том числе давно бы уже не существовали. По датчикам патронов было по максимуму, броневые короба защелкнуты, но вот правая помпа гудела на прежних частотах. Я послушал этот ровный звук сугубо по привычке и двинулся дальше.

Затем я спустился и пошел по кромке Разлома, где проинспектировал, как висели мины.

Двенадцать штырей сидели намертво, а вот тринадцатая точка висела косо, и железный карабин с миной на тросе провернулся — взрыватель смотрел прямо в мерзлую землю.

Я остановился над бракованной ловушкой и высказался крепким словцом. Сам вешал. Сам накосячил. Хорошо, что эта мина была совсем близко, и мне не составило труда все исправить.

Остальной периметр встретил меня тишиной и спокойствием. Чужих следов на целине не наблюдалось. Лесное зверье разбежалось от ночной канонады на километры, и вернутся к границам поста хорошо если через пару суток.

На обратном пути я свернул к повороту, где вчера подобрал задыхающегося эльфа и обнаружил исключительно приятную вещь. Смотреть оказалось не на что. Взрывы мин раскидали снежные пласты, скрыв все следы, а турели дополнительно все изрешетили и распахали. Поверх ледяного крошева легла плотная копоть.

Я стоял у края леса и разглядывал изувеченный ландшафт, впервые за новую жизнь искренне радуясь массовому прорыву.

От опушки я зашагал к родному бетону, но не успел дойти до крыльца добрую сотню шагов, как остановился, прислушиваясь к окружению. Пространство вокруг заполнил отдаленный вибрирующий гул и звук явно доносился со стороны имперского тракта. Глухой и тяжелый гул мощных турбин на магнитных подушках говоривший прямо, что к посту едет полноценный конвой.

Я остановился на полпути, сдвинул автомат на грудь, затем проверил предохранитель, потому что оружие должно висеть по уставу. Застегнув воротник куртки под самое горло, я стряхнул с рукавов налипшую снежную пыль.

Из-за снежного поворота вынырнули три черных гравихода с тускло блестевшими имперскими двуглавыми орлами. Гравиходы сбросили скорость и плавно осели на снег перед самой бетонной площадкой.

Тяжелые дверцы хлопнули. Сначала на утоптанный снег посыпалась крепкие ребята в сером камуфляже с короткими стволами наизготовку. Они быстро разошлись веером и взяли периметр под визуальный контроль. Затем открылась дверь центральной машины.

На мороз вышел Виктор Андреевич Громов. Одет он был все в ту же «аляску». Следом за ним из прогретого салона появилась молодая женщина с длинными черными волосами. И секундой позже я понял, что молодость эта не факт что настоящая.

Эльфийка.

Ровная осанка. Дорогая теплая одежда по столичной моде. Тонкие черты лица и никакого страха во взгляде.

Я вытянулся и приложил правую руку к шапке.

— Здравия желаю. Дозорный егерь РИ-И-ноль-ноль-три-четыре-семь-восемь-Б, Багрицкий.

Громов кивнул.

— Добрый день, — сказал он, подходя ближе и протягивая руку. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Взаимно, — я ответил на рукопожатие.

— Знакомьтесь, Егор Дмитриевич, — сказал Громов. — Это госпожа Шаянин альк'Шатир- Громова. Представитель Министерства Магических Парадоксов.

Я моргнул от неожиданности, услышав двойную фамилию. Она что… его жена?

Голова сама опустилась в коротком кивке, на что имперская эльфийка ответила таким же сдержанным жестом. Краснеть ушами, как Наира, она явно не собиралась, оставаясь в лице предельно бесстрастной.

— У меня для вас хорошие новости, дозорный, — продолжил Громов. — Ситуация с эпидемией сдвинулась с мертвой точки, и прямо сейчас в сторону Резерваций направляются санитарные части.

Ох как хорошо… нет, просто великолепно! Слышать это было пределом восторга, чесслово.

— Мобильные лаборатории, ученые, медики, — перечислял мужчина. — Масштабная колонна. Император подписал указ о немедленной гуманитарной помощи. Оборудование и медикаменты уже в пути. В скором времени обстановка должна полностью нормализоваться.

— Рад это слышать, — сказал я совершенно искренне. — Дело идет в нужную сторону, а то на границе с каждым днем все неспокойнее. Больного зверья прибавляется. Хорошо, что столица вмешалась.

Громов помрачнел. Складка между его густыми бровями стала резче и глубже.

— Остается выяснить одну крайне неприятную деталь, — голос Виктора Андреевича похолодел. — Мы подняли столичные архивы и оказалось, что за последний год до нас не дошло ни единого обращения, хотя, как мы с вами знаем, ситуация критичная.

Он замолчал и посмотрел мне прямо в глаза, а я ощутил, как засосало под ложечкой, потому что-то же самое мне пару часов назад рассказывал больной эльф. Значит, кто-то в высоких министерских кабинетах намеренно гасил письма. Кто-то очень хотел, чтобы эльфы за Разломом передохли от заразы в полной изоляции.

— Скверное дело, — сказал я ровным голосом.

— Разберемся, — коротко бросила Шаянин. Голос у нее оказался приятный и глубокий.

Громов запахнул аляску поплотнее. Ветер с Разлома пробирал до костей даже в теплой одежде.

— Егор Дмитриевич, у меня к вам просьба. Мне нужно, чтобы вы проводили нас с Шаянин к месту, где бесследно исчез имперский караван с конвоем.

Я внутренне выдохнул. Увести проверяющих подальше от бункера с незаконными постояльцами было самым лучшим раскладом из всех существующих.

— Вопросов нет, — ответил я. — Провожу. Только ехать лучше на вашей технике. Мой гравиборд троих не потянет, а пешком по сугробам мы туда до вечера топать будем.

— Это я и с первого раза понял, — хохотнул Виктор Андреевич. — Садитесь в машину.

— Одну минуту.

Я развернулся к бронированной двери поста, проверил замок, после чего щелкнул магнитной картой для надежности. Подергав ручку, убедился, что все заперто намертво, так что пусть мой гость спит и лечатся спокойно.

Дверца салона мягко отъехала в сторону. Внутри пахло дорогой кожей и горячим воздухом от мощной печки. Я забрался на заднее сиденье и стянул шапку. Автомат пристроил между коленями стволом вверх. Громов и его эльфийская супруга устроились напротив.

Турбины снова загудели под днищем. Гравиход плавно оторвался от наезженной колеи и начал разворот. Водитель плавно вывел тяжелую машину на тракт.

— По прямой по этому тракту, — подсказал я водителю, — а там на первом неприметном повороте налево, и выйдете к тракту, что ведет в резервации.

Мужчина молча кивнул.

За окном замелькали покрытые инеем сосны. Я сидел и краем глаза разглядывал своих попутчиков. Громов смотрел в тонированное окно, мерно постукивая пальцами по кожаному подлокотнику. Шаянин сидела прямо, скользя взглядом по приборной панели.

Моя голова мелко гудела от накопившейся усталости, так как события наслаивались одно на другое, не давая даже секунды на передышку. Сначала повесившийся отравитель источника, затем больные контрабандисты, а теперь вот столичная комиссия с новостями о саботаже.

Гравиход качнулся на ухабе. Водитель сбросил скорость перед узким участком, подруливая к злополучному месту.

Тяжелые гравиходы остановились на самом краю широкой просеки. Утоптанный снег просел под весом черных бронированных корпусов.

Распахнув двери, Виктор Андреевич первым шагнул на заснеженную землю. Ботинки бывшего мага громко скрипнули. Мужчина сразу нашел нужную точку взглядом.

Громов протянул руку в кожаной перчатке, на что Шаянин вложила узкие пальцы в широкую ладонь и вышла следом. Супруги двинулись к центру просеки.

Егерь Багрицкий остался стоять у гравихода.

Снег хрустел под подошвами аристократов. Громов остановился точно над местом невидимого эпицентра, где пару недель назад пропал конвой из-за сильнейшего магического всплеска.

— Помнишь, — сказал Громов негромко. — В старые времена я вытягивал из тебя энергию, когда приходилось совсем туго, и мне не хватало резерва.

Шая остановилась рядом, рассматривая окружение. Конечно же она прекрасно помнила.

— Виктор, — мягко улыбнулась она, — такое тяжело забыть.

Десница императора опустил взгляд на перепаханный снег.

— Слушай, а если я попробую вытянуть эту остаточную энергию прямо сейчас? Как думаешь, чем это закончится?

Эльфийка задумалась. Ветер слабо шевелил край ее светлого шерстяного шарфа.

— Мне тяжело представить, какие могут быть последствия, — произнесла Шаянин ровным тоном. — Учитывая, что магия из этого мира почти полностью ушла, ничего не мешает тебе попробовать. Если что, я рядом. И если поймешь, что у тебя переизбыток, можешь направить эту энергию в меня.

Егор слушал этот диалог молча. Парень переминался с ноги на ногу шагах в тридцати от столичных гостей и не имел ни малейшего желания лезть в дела высоких столичных чинов. Ему хватало собственных лесных забот.

Громов опустился на одно колено, стянув перчатки. Он положил голые ладони прямо на ледяную корку, прикоснувшись скрытых узлов невидимой силы.

И потянул.

Энергия хлынула в тело.

Застоявшаяся морозная пустота внутри грудной клетки мага взорвалась, и по венам с сумасшедшей скоростью побежал словно расплавленный огонь. Атрофированные магические каналы стремительно расширились, пропуская энергию через себя.

Энергия была вязкой. Вязкой и невероятно сытной.

А еще Виктор Андреевич четко ощутил, что магия имела чужеродный оттенок. Дикий привкус иной реальности.

Истощенные за сорок лет клетки мага жадно впитывали каждый грамм силы. Мужчина глухо застонал сквозь стиснутые зубы. Кровь гудела в ушах. Сердце колотилось в ребра тяжелым молотом. Он не испытывал подобных ощущений долгие десятилетия. С тех самых пор, когда Выброс Тьмы выжег весь мировой эфир подчистую. Мышцы налились невиданной твердостью.

Забытое чувство абсолютного превосходства затопило разум. Каждая клетка тела вибрировала от насыщения, а внутренний резерв наполнился до самых краев. Давление в висках резко подскочило. Громов потянулся свободной рукой и крепко ухватил запястье Шаи, перенаправив часть бушующего потока в ее тело, на что эльфийка на мгновение вздрогнула, а затем прикрыла глаза.

Длилось это каких-то десять секунд, но для двух магов показалось вечностью.

Вечностью, наполненной блаженством.

Виктор Андреевич выпрямился, не обратив внимание на то, что снег налип на колени. Мужчина попробовал включить магическое зрение, от которого у него в прошлый раз побежала юшка из носа.

Сработало моментально.

Мир преобразился полностью, окрасившись в монохромные тона.

Смех вырвался из груди сам собой. Громов запрокинул голову и громко захохотал в серое небо. Хриплый раскатистый звук разнесся над просекой.

— Я вижу! — крикнул десница императора. — Я снова вижу! Я ощущаю себя точно так же, как сорок лет назад!

Шаянин смотрела на мужа со слабой улыбкой. Громов повернул голову в сторону егеря.

В монохромном зрении душа Багрицкого светилась тусклой сероватой пленкой с мелкими цифрами. Громов скользнул взглядом ниже. В районе правой ноги дозорного на уровне чуть выше щиколотки пульсировал небольшой узел. Очаг старой физической травмы сплетался с поврежденными эфирными волокнами. Разрыв плоти и кости оставил там заметный рубец.

Громов уверенно зашагал к парню.

— Здесь у тебя была травма? — спросил Виктор Андреевич.

Он указал пальцем на голень егеря. Егор моргнул от неожиданности. Парень посмотрел на протянутую руку с явным подозрением, затем на свою ногу.

— Да, — ответил он.

— И как ощущения? — уточнил десница.

— Ну, в принципе, нормально. Она уже почти зажила. Я ногу капканом раздробил, но давно было, и уже все в порядке.

Громов подошел вплотную. В груди столичного гостя бушевал ураган нерастраченной мощи, которую ему до дрожи в пальцах хотелось пустить в дело. Виктор Андреевич наклонился и бесцеремонно приложил ладонь к плотной ткани штанов прямо поверх места старого перелома. Егерь инстинктивно дернулся.

Энергия проникла сквозь одежду в чужую плоть, убирая мелкие наросты на кости, сформировавшиеся под ускоренной регенерацией. Зажившие сухожилия натянулись и восстановили изначальную структуру. Хрящевая ткань спаялась, став словно совершенно новой, а тупая ноющая боль, донимавшая егеря во время долгих пеших переходов, исчезла в ту же секунду.

Парень выкатил глаза и шумно втянул морозный воздух сквозь зубы.

Громов выпрямился и посмотрел на свои ладони, которые слегка подрагивали от переполнявшей энергии.

Ощущение приложенного раскаленного утюга пропало, и ногу внезапно отпустило так, словно с лодыжки сняли тяжеленную гирю. Я топтался на месте и чувствовал совершенно непривычную легкость в коленном суставе и ниже по голени. В точности такое же чувство накатывало после применения системного навыка, только мое зеленоватое свечение работало как глубокий согревающий компресс.

Я присел на корточки прямо в глубокий снег, закинув автомат за спину. Задрать казенные штаны оказалось делом не самым быстрым, и мне пришлось стянуть рукавицу да повозиться со шнуровкой высокого зимнего ботинка. Я закатал ткань до самого колена, демонстрируя всем присутствующим кожу, покрывшуюся мурашками от холода.

Глаза смотрели на ногу, но я им не верил.

Не верил, потому что там попросту ничего не осталось. Медвежий капкан тогда знатно изуродовал плоть, разодрал мышцы и подробил кости, но благодаря Наире и навыку от увечья и остались только шрамы.

А теперь… теперь на меня смотрела абсолютно здоровая нога молодого парня. Ровная светлая кожа и ни единого бледного рубца. Ни малейшего следа от суровых швов, которые накладывала Наира в первые дни моего появления в этом мире. Я провел голыми замерзшими пальцами по голени. Затем надавил на кость большим пальцем. Твердо. Гладко. Совершенно никакой боли. Плоть пружинила под нажатием и наливалась румянцем от приливающей горячей крови.

Чудеса, да и только. Выходит, байки про всемогущего мага S-ранга прошлого не врали ни на грамм. Один столичный гость прикосновением стер травму, которая у нас в деревне сделала бы мужика хромым инвалидом на всю оставшуюся жизнь.

Я опустил штанину обратно, заправил край в ботинок и туго затянул шнурок. Пальцы у меня слегка подрагивали от пережитого потрясения.

В голове тут же закрутились совершенно другие мысли, ведь если этот человек способен одним щелчком убирать такие травмы, то на что еще хватит пробудившихся сил? Моя аптечка на посту пуста. Системная лечилка уходит на Мишу строго по часам, и то лишь сбивает острую фазу бешенства. Нелегальный постоялец на моей кровати прямо сейчас сгорает от тяжелого воспаления.

Риск выходил колоссальный. Просить малознакомого мужчину лечить контрабандиста с сопредельной территории попахивало откровенным безумием. Но когда перед выбором стоит устав и чужая жизнь — я выбираю второе. Чисто по-человечески.

Я выпрямился, глядя на мужчину.

Громов стоял в паре шагов и тяжело дышал. Лицо у него раскраснелось от прилившей крови, глаза блестели от задора и восторга, явно наслаждаясь вернувшейся силой.

— А вы можете это повторить? — спросил я прямо, не скрывая изумления. — У меня есть еще один пациент. Вернее даже два.

Громов замер прямо посреди истоптанной просеки, повернувшись ко мне всем корпусом. С лица мужчины на несколько секунд сошло привычное ровное выражение, уступив место искреннему и глубокому удивлению. Шаянин тоже повернула голову, окинув меня внимательным взглядом.

Просить я терпеть не мог со времен прошлой жизни, памятуя отцовскую науку просить единожды и прямо, избегая судьбы вечного попрошайки. Прямо у меня получилось отлично, полностью проигнорировав всякую дипломатическую деликатность.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: попрошайничество в списке ваших навыков не значится. Исполнение все равно неплохое.]

Ах ты ж язва системная.

Виктор Андреевич молчал, разглядывая метущую по колее поземку, шевеля челюстью в раздумьях над правильным ответом. Затем мужчина полез во внутренний карман аляски, вытащив пачку салфеток, повертел ее задумчиво, словно ожидая, что вновь пойдет кровь носом, и сунул обратно.

— Помочь могу, — произнес он наконец. — Только поручиться за идеальный результат не возьмусь, Егор. Раньше я такую работу делал без труда, но теперь все иначе. Это место… оно было переполнено силой настолько, что энергия буквально впиталась в землю, и мне удалось ее поглотить. Но насколько ее хватит — мне трудно сказать.

— Так я никуда и не гоню, — ответил я, перекинув ремень автомата на другое плечо.

— Но раз ты говоришь, что у тебя есть пациенты… — Громов кивнул в сторону ожидающего гравихода. — Значит, нас гонит время. Поехали.

Машина доставила нас к повороту на мой участок. Охрану Виктор Андреевич оставил у обочины, приказав бойцам ожидать у транспорта, двинувшись к бункеру только в сопровождении супруги. Я складывал в голове слова для предстоящего разговора, получая на выходе исключительно дурацкие оправдания. С другой стороны, почему ж они дурацкие, если эльф действительно был в горячечном бреду, и забрести мог куда угодно в своем состоянии? И об этом я уже говорил. Так что недосказанность — это не тоже самое, что ложь.

По крайней мере я себя так успокаивал, потому что, как говорила моя бабушка: «ложь если не встретит, то догонит». А как догоняет, то по шапке получаешь охо-хо как больно.

Над ельником показалась серая макушка бункера и мачта связи. Я набрал в грудь морозного воздуха.

— Виктор Андреевич, у меня в доме сейчас находится больной эльф из резерваций, — сказал я, глядя прямо на идущего рядом мужчину. — Вчера ночью я возвращался домой и увидел, как он брел в горячечном бреду вдоль лесной кромки, а потом сомлел и рухнул. Ну не мог я его бросить чисто по-человечески. Медикаментов толковых у меня нет, поэтому я не рискнул давать наугад. Симптомы указывают на тяжелое воспалении легких, сопровождаемом мокрым клокочущим кашлем и температурой под сорок по нашему людскому счету.

Громов шага не сбавил, искоса взглянув на меня взглядом.

— Чем температуру сбивал? — спросил он делово.

— Жаропонижающие в ампулах из аптечки и компрессы.

— Кровь в мокроте присутствовала?

— Каждый раз при отхаркивании и довольно обильная, — ответил я, вспоминая, как оба эльфа каждый раз кашляя, сплевывали алые сгустки.

— Ну, значит, будем лечить, — пожал Громов плечами.

Приложив ключ-карту, я вошел внутрь, оббил снег у порога и указал столичным гостям на вешалку. Громов скинул куртку, оставшись при кобуре на поясе, начав деловито закатывать манжеты светлой рубашки. Кожа на его предплечьях пускай и была покрыта старческими пятнами, но абсолютно не на семьдесят лет. Шаянин же остановилась у входа, прислушиваясь к звукам моего жилища, а я молил всех богов прошлого мира, чтобы Бу где-нибудь забился в углу, приняв вид самого подходящего элемента декора. Хоть торшером. Хоть унитазом посреди кухни. Да хоть распятием на потолке, лишь бы не в своей истинной форме…

В спальне горела приглушенная лампа. Больной эльф лежал на моей кровати, укрытый двумя плотными одеялами, дыша часто и коротко сквозь натянутую повязку. Услышав скрип половиц, контрабандист приподнялся на локте, сгребая шерстяную ткань побелевшими пальцами, уставившись на Громова округлившимися глазами.

— Лежи, — приказал я, подходя ближе. — Это те, о ком я говорил.

Эльф послушался не сразу. Подло подступивший жар вновь выкрасил его шею красными пятнами, заставляя виски блестеть от выступившей испарины. Пациент попытался отодвинуться к холодной стене, сорвавшись в тяжелый спазм кашля, рухнув обратно на влажную подушку.

Громов взял мой табурет, усевшись у самой кровати.

— Маска надета в защитных мерах, — выдумал я оправдание контрабандисту, что скрывал лицо, убирая руки в карманы штанов. — Понятия не имею, летит эта зараза по воздуху или передается иными путями.

— Разумно, — согласился Виктор Андреевич, разглядывая тяжело вздымающуюся грудь пациента.

— Тут кроется еще одно скверное дело, — произнес я, наблюдая за тянущимся к лицу больного мужчиной. — Гражданин из резерваций рассказал мне, что нашел место, где источник бешенства берет свое начало. Это старое паломническое место. Оно давным-давно заброшено, но оказалось, что вода там отравлена намеренно, источая мутировавшее бешенство на весь окружающий лес. А чуть дальше мне удалось обнаружить покончившего с собой эльфа в белой рясе. Не то паломник, не то жрец, деталей я уже не знаю.

— Вы ходили на территорию Резерваций без разрешения? — удивился он, повернувшись ко мне.

— Обстоятельства того требовали, — ответил я прямо. — Уж извините, Виктор Андреевич, но я не могу сидеть сложа руки, пока неведомая хворь гуляет вокруг меня, и дожидаться результатов из лаборатории.

На несколько мгновений в комнате повисло такое тяжелое напряжение, что даже дышать стало трудно.

— Это правда? — обратился Громов к эльфу.

— Целиком и полностью, — прохрипел тот. — Я вышел на охоту…

— В вашем-то состоянии? — перебил его Виктор Андреевич и брови его вздернулись не то от недоверия, не то от крайней степени удивления.

— А что мне, с голоду помирать было? — нахмурился эльф. — Вся семья болеет, работать никто не мог, а желудку этого не объяснишь.

Громов ничего не ответил, пристально глядя на остроухого.

— И что дальше?

— По следам пошел, вышел к старому бассейну совершенно случайно. Я уж и знать про него забыл, а оно вон как оказалось. Там и увидел, что зверье оттуда воду пьет. А затем… затем из кустов выпрыгнул лис с пеной на морде и кинулся за моим зайцем. Но кинулся так, — понизил голос эльф, — как я никогда не видел. Напролом через валежник, кусты и гнался остервенело. В итоге догнал. И вместо того, чтобы съесть — разодрал на клочья. Я оттуда руки в ноги и… — он закашлялся. Громов поднял руку.

— Можешь не продолжать, мне и так все ясно. Природа бешенства хоть мутировавшего, хоть обычного — одинакова. Только этот вариант обладает ускоренным процессом заражения. А сейчас, — он положил руки больному на грудь. — Лежи спокойно и не дергайся. Больно не будет.

Ох-х-х-х…

Как я не любил эту фразу… как не любил! Каждый раз в своей жизни, если я слышал «больно не будет» — было больно. Даже не так. Было ОЧЕНЬ больно. Особенно мне запомнился случай в детстве в стоматологическом отделении, когда врач-дантист пообещал мне, что рвать зубы будет не больно.

Надеюсь, в гробу тебе спится спокойно, старый лжец!

Виктор Андреевич Громов опустил широкие ладони на грудь эльфа, тяжело ходившую под мокрой рубахой, прикрыл глаза и потянулся к состоянию, которого не знал сорок лет. Открыв глаза, он перевел зрение на магический спектр, и краски ушли из комнаты разом.

Радость поднялась в тот же миг и оказалась такой сильной, что старик на секунду забыл про больного под собственными руками. Сорок лет он дышал вполсилы, обходясь крохами энергии, случайно осевшими в пересохшем источнике. Теперь магия шла по нему густо, толкалась изнутри и просилась наружу, возвращая ощущение молодости, и губы сами расходились в улыбке.

Громов заставил себя вернуться к телу, и вгляделся в тонкую изнанку чужого организма. Под солнечным сплетением эльфа горел плотный сгусток света, психея, вместилище души разумного существа. Свет отдавал зеленью. От ядра во все стороны расходились тончайшие каналы, повторявшие нервную систему и добавлявшие к ней свое. Эфирные волокна оплетали каждый внутренний орган, пульсировали в такт сбивчивому сердцу и подавали в измученное тело жизненную силу, которой сейчас не хватало даже на то, чтобы держаться.

Он поднял взгляд выше светящегося шара, к грудной клетке, и опыт коронера, набитый за десятилетия в феодосийской прозекторской, взял верх над восторгом вернувшегося мага. Слух ловил влажный клекот на выдохе. Ладони держали жар лихорадящего тела. Каналы, проходившие сквозь губчатую ткань легких, оказались стянуты в черные пульсирующие узлы, и нижние доли не работали вовсе. Двусторонняя пневмония ела эльфа изнутри, слепляя альвеолы и запирая дыхание, так что воздух едва доходил до крови, а, соответственно, плохо снабжал органы.

Дальше оказалось хуже. Наметанный взгляд выцепил в кровяном русле мелкие темные крупинки, которые разносило по всему телу. Сепсис. Зараза вышла за пределы дыхательных путей, травила кровь продуктами распада и подтачивала органы один за другим, подводя эльфа к черте, за которой уже не помогает ничего.

Вдоль позвоночника прошел холодок. За четыре десятка лет, минувших с ухода магии, Громов не исцелил ни одного живого существа и растерял ту невеликую практику, что имел. Читать старые трактаты и перебирать воспоминания бессонными ночами он мог сколько угодно, только сейчас под ладонями лежала настоящая жизнь, висевшая на волоске. Он вдохнул поглубже, отогнал сомнения и надавил ладонями на влажную ткань, выводя наружу эфирные руки. Невидимые пальцы прошли сквозь кожу и ребра, не встретив сопротивления, и опустились в самую середину черноты.

Первый узел на правом легком поддался не сразу. Болезнь сопротивлялась, будто приходилось распутывать клубок умных змей, что не хотели расходиться, и Громов принялся разнимать искореженные волокна по одному, возвращая каждое на положенное природой место. Сплетения расходились, и через несколько минут каналы выпрямлялись, вымывая из ткани все, что скопилось там за дни лихорадки. С левым легким пошло быстрее, так как руки находу вспоминали работу.

Покончив с органами, Виктор Андреевич приоткрыл заслонку собственного резерва и пустил силу прямо в кровь больного, выжигая плавающие крупинки. Вот тут он и понял, чего стоит сорокалетний перерыв. Опытный маг работает тонко, а Громов чувствовал себя новичком, впервые допущенным до живого человека. Энергия рвалась толчками, шла слишком широко и грозила перегрузить ослабленное тело, которому хватило бы и малой доли. Держать ее в узде приходилось голым усилием, выжигая заразу по крупинке и не задевая здоровое.

Пот скатывался по вискам и собирался за воротником рубашки, пока в крови больного не растаяла последняя темная точка. Громов вытянул эфирные руки из чужой груди и оглядел сделанное: каналы эльфа светились ровно, не оставив в себе ни единого маленького черного узелка.

Он прислушался к себе, измеряя объем резерва, и понял, что ушла примерно половина того, что удалось собрать на просеке. На вторую жизнь оставшегося хватало с запасом, и это было сейчас самым важным.

Убедившись, что спасенный дышит сам, Громов свернул магическое восприятие, моргнул пару раз и вернул комнате цвет и объем. Эльф дышал глубоко и ровно, как спит здоровый человек. Хрипы и свист, терзавшие его легкие последние дни, пропали. Виктор Андреевич вытер лоб тыльной стороной ладони, широко улыбнулся и повернул голову к дозорному, ждавшему в двух шагах.

— Ну, кажется, все прошло хорошо, — произнес Виктор Андреевич мягким и невероятно довольным голосом. — Где же наш второй пациент?

Стоя в паре шагов от кровати, я, затаив дыхание, наблюдал за Виктором Андреевичем, который положил ладони на тяжело вздымающуюся грудь эльфа. Его лицо, до этого момента казавшееся мне вполне обычным и даже немного усталым, внезапно преобразилось, став предельно сосредоточенным и строгим, а густые брови нахмурились, образуя глубокую складку над переносицей.

Глядя на него в упор, я заметил, как зрачки Громова расширились почти на всю радужку точно так же, как это случилось недавно на лесной просеке, и в этом застывшем взгляде появилось нечто такое, от чего мороз пошел по коже. Смотрел он особенным образом, словно его взор, игнорируя физическую оболочку, смотрел сквозь него.

Медленно водя головой из стороны в сторону и явно изучая скрытую от меня анатомию пациента, Громов напоминал старого часовщика, пытающегося по звуку и тончайшим вибрациям определить поломку в часовом механизме.

Дальше началось то, что заставило меня усомниться в собственной адекватности. Краснота, еще несколько минут назад пылавшая на скулах эльфа и делавшая лицо похожим на спелый томат, стала уходить.

Невыносимый жар, исходивший от больного и ощущавшийся даже на расстоянии вытянутой руки, точно от раскаленной печи, явно сходил на нет. Я видел, как мертвенная синева, плотно окутывавшая губы контрабандиста, исчезает без следа, а прерывистое, поверхностное дыхание, сопровождавшееся доселе пугающими хрипами и влажным клекотом, внезапно выровнялось и стало глубоким.

Эльф, почувствовав облегчение, блаженно прикрыл глаза и окончательно расслабился, оседая на подушке так легко, словно из его тела разом вынули всю мучившую доселе боль. Наблюдая за этим преображением, я ловил себя на мысли, что передо мной теперь лежит не умирающий бедолага, а просто очень крепко спящий человек, который метался в кошмарах, а теперь наконец-то спокойно уснул.

Когда Виктор Андреевич медленно поднял руки и, вытирая выступивший на лбу обильный пот, повернулся ко мне с почти отеческой улыбкой, я почувствовал, как у меня буквально отнимается дар речи.

— Кажется, все прошло как нельзя лучше, — произнес он голосом, в котором, несмотря на явную усталость, отчетливо слышалось торжество победителя. — Где же наш второй пациент?

Я посмотрел на него, пытаясь выдавить хоть какое-то членораздельное слово, но лишь беспомощно разевал рот.

— Но… как это вообще… что это за магия такая? — выдавил я наконец, запинаясь и путаясь в собственных мыслях, которые неслись вскачь. — Я просто не понимаю, Виктор Андреевич… я ведь видел его еще десять минут назад, он же буквально сгорал, а теперь он… он здоров?

В голове бушевал настоящий шторм из восхищения и одновременно с тем досады, вызванной осознанием собственного несовершенства. Даже обладая системными навыками и имея в своем распоряжении «Исцеление» второго уровня, я не мог и мечтать о подобном результате. Навык, при всем его могуществе, работал медленно и деликатно, требуя времени и повторений, в то время как Громов, кажется, просто стер болезнь, не оставив от нее даже тени.

Это какое-то фундаментальное переписывание реальности, совершенное человеком за считанные минуты.

Выходит, вот что такое маг S-ранга? Тогда… на что же он был способен в былые годы? Что мог совершать? Убивать одним взглядом? Или так же лечить, просто щелкнув пальцами?

Сумбурные размышления были внезапно прерваны восторженным восклицанием госпожи Шаянин, которая до этого момента тихо стояла у дверей, не привлекая к себе внимания.

— Ух ты! — донесся ее голос из коридора, заставив меня и Громова одновременно вздрогнуть и обернуться на звук. — Виктор, иди скорее сюда! Посмотри, что у нас тут такое!

О не-е-е-е-ет… нет-нет-нет-нет-нет! Пожалуйста, что угодно, женские чулки, колеблющиеся сейсмические датчики. Да хоть Иисус Христос, сошедший в бункер с небес, чтобы закрыть к чертям собачьим Разлом!

Громов посмотрел на меня.

— И что у вас там такое интригующее может быть помимо больного эльфа, Егор? — озадаченно спросил он, поднимаясь на ноги.

— Понятия не имею… — ответил я, шагнув следом на ватных ногах.

Виктор Андреевич шагнул за порог первым. Я двинулся следом, ощущая, как ухает сердце, колотясь о ребра. Липкий пот моментально проступил между лопаток, пропитав нательную рубаху.

Что она там нашла? Кого увидела?

Неужто Бу спалился, и теперь перед представительницей Министерства Магических Парадоксов стоит самый настоящий каменный гудящий парадокс на руконогах? Что делать-то теперь в такой ситуации? Разбежавшись, прыгнуть со скалы? Дураком прикидываться до последнего? Может, громко закричать и сделать вид, что я вообще его впервые вижу?

Я заставил себя набрать полные легкие и шумно выдохнуть через нос, стараясь успокоить дрожь в пальцах.

Так, угомонись, старый, и дыши ровнее. Будем разбираться с бедами по мере их поступления. Может, это вообще не картарианец. Может, Миша вернулся после того, как проводил контрабандиста к резервациям, и теперь сидит у входа или пялится в смотровое окно.

Мы вышли в узкий коридор. Громов остановился, засунул руки в карманы брюк.

— Окак… — выдал он, не скрывая удивления. — Любопытно!

Я встал плечом к плечу со столичным магом, приготовившись к худшему из возможных сценариев, и перевел взгляд на Шаянин.

Госпожа стояла прямо посреди прохода и держала на вытянутых руках Ночеса. Мой личный крылатый квартирант не шипел, не пытался выцарапать незваной гостье глаза и не вырывался из захвата, а даже наоборот — мохнатый предатель сидел у нее на предплечьях удивительно смирно и урчал. Урчал он так громко, что звук разносился по всему бункеру подобно работающему тракторному мотору.

Я шумно выдохнул, ощутив, что ватные ноги едва не подкосились от нахлынувшего колоссального облегчения. Слава всем лесным духам, это всего лишь кот. Никаких разумных валунов и никаких больных шатунов.

Громов перевел взгляд с урчащего животного на меня.

— Егор Дмитриевич, это что же за удивительный образец местной фауны у вас обитает? — спросил Громов, склонив голову набок. — Мы с супругой повидали множество диковинных существ за долгую жизнь. Но признаюсь честно, с таким созданием сталкиваемся впервые.

Я провел ладонью по лицу, стирая выступившую холодную испарину, и посмотрел на довольного зверя. Ночес перебрался эльфийке на плечо и принялся тереться щекой о ее длинную шею, лениво помахивая кожистыми крыльями.

— Да я и сам, признаться честно, вижу подобный образец фауны в первый раз в своей жизни, — ответил я чистую правду. — Прибился ко мне этот товарищ и остался жить.

Шаянин провела тонкими пальцами по черной шерсти, отчего кот зажмурил янтарные глаза и вытянул морду навстречу ласке.

— Он невероятно похож на созданий, что лезут из Разлома, — произнесла эльфийка, разглядывая животное вблизи. — Цвет шерсти, строение глаз, вот эти крыловидные отростки на спине. Вы не находите сходство пугающим?

— Сходство имеется самое прямое, — согласился я, шагнув ближе к гостям. — Я и сам поначалу грешил на то, что это какая-то мелкая разломная пакость, проскочившая мимо работающих турелей. Только по факту это оказался вполне себе обыкновенный кот. Ведет он себя ровно так же, как обычный дворовый Васька в любой столичной подворотне. Спит на теплой батарее да путается под ногами во время готовки. Дерет казенную мебель и требует постоянного внимания. Природа его для меня остается сплошной загадкой. При всем его жутковатом виде, имеется у него одна куда более странная особенность.

— И какая же? — поинтересовался Виктор Андреевич, сделав полшага к супруге.

— Он не ест. Вообще ничего и никогда.

Я сказал это совершенно будничным тоном, будто рассказывал о прогнозе погоды на завтрашнее утро. Шаянин перестала поглаживать черную шерсть и замерла. Громов уставился на меня немигающим взглядом, а густые брови поползли вверх.

— В смысле не ест? — спросили они одновременно, уставившись на меня.

И я бы дальше ответил, что «вот так, не ест», если бы в дверь не постучали.

Огромный бурый медведь тяжело ступал по глубокому снегу, оставляя за собой цепочку широких вдавленных следов. Зимний лес стоял вокруг тихой стеной, укутанный плотным слоем инея, и лишь мерный хруст под тяжестью полутонной туши нарушал ледяное молчание.

Реликтовый шатун только что выполнил поручение егеря, проводив странного кашляющего эльфа до безопасной границы резерваций. Дело было сделано, долг перед спасителем исполнен, и теперь косолапый возвращался обратно, мерно переваливаясь с лапы на лапу.

В огромном пустом желудке призывно урчало. Голод сводил внутренности, напоминая о давно пропущенном обеде.

Миша шумно выдохнул, выпустив из широких ноздрей два облачка белого пара, и недовольно заворчал. В голове косолапого крутились исключительно мрачные мысли о собственной тяжкой доле. Егерюшка, конечно, друг хороший и спас от верной гибели, однако эксплуатировал лесного жителя весьма немилосердно. То сделай, это отнеси, того проводи.

«Миша сходи тудой, Миша ходий судой, а жрати када давать будуть?» — ворчал шатун, сбивая массивным плечом снежную шапку с поваленной сосны.

Снег осыпался на мохнатую холку, и зверь мотнул головой, отгоняя назойливые видения мясной похлебки, прислушиваясь к собственному нутру.

Ощущал себя реликтовый хищник вполне сносно. Магия егеря держала организм в узде, возвращая телу былую мощь и ясность ума. Лапы ступали твердо, зрение оставалось острым, а запахи зимней тайги читались легко и отчетливо. Только внутренним чутьем шатун прекрасно понимал одну жуткую вещь — скверная зараза никуда из его крови не делась. Болезнь просто затаилась, свернулась клубком где-то глубоко под ребрами.

Она спала, убаюканная человеческим заклинанием, но временами лечебный сон становился поверхностным, и тогда назойливый шепот прорывался сквозь барьеры разума, грязной змеей вползая прямо в звериное подсознание. Шепот этот не имел голоса и звучал в самой черепной коробке, подначивая и скребя по натянутым нервам тупым железом.

Рвааааать.

Слово всплыло из темноты, отзываясь тупой пульсацией в массивных висках.

Кусаааааать.

Миша зажмурился, мотнув тяжелой мордой, пытаясь отогнать дурное наваждение. В пасти мгновенно пересохло, а язык прилип к небу.

Смееееерть.

Убииииийство.

Голод на долю секунды сменился первобытным и больным желанием. Перед мысленным взором медведя начала сгущаться красноватая мутная пелена.

Клыкиииии.

Кооогтиии.

Кроооооовь.

— Бр-р-р…

Миша резко остановился, вздрогнул всем телом и яростно потряс шубой по-собачьи. Клочья налипшего снега полетели во все стороны, глухо ударяясь о стволы старых елей. Наваждение отступило так же внезапно, как и накатило. Красноватая пелена растворилась, словно ничего и не было, а в животе вновь жалобно и протяжно заурчало. Шатун шумно втянул ледяной воздух, окончательно приходя в себя, свернул в сторону и попер напролом через густой терновый куст.

Сухие колючие ветки с громким треском ломались под напором широкой груди, цепляясь за густую шерсть. Медведь игнорировал мелкие царапины на морде, упрямо пробивая себе дорогу напрямик, и через несколько тяжелых шагов вывалился на открытое пространство к бункеру егеря.

Вывалился и тут же недовольно замер.

Вокруг бетонного жилища совершенно нетипичное оживление. На утоптанной площадке стояли черные бронированные машины на магнитных подушках, источая густые запахи жженого металла и машинной смазки. А вокруг машин и самого бункера рассредоточились совершенно незнакомые люди с оружием. Солдаты в сером камуфляже переминались с ноги на ногу и зорко осматривали прилегающую лесную кромку.

Миша шумно втянул воздух, распознав кислый запах чужого человеческого пота и ружейного масла. Косолапый неодобрительно покосился на незваных гостей маленькими темными глазками, обнажив желтоватые клыки.

«Опять енти басурмани со своими железяками громкими… когда ж вы ужой уедити отсель восвояси…» — буркнул шатун, упрямо опуская тяжелую голову.

Лесной хозяин совершенно не собирался менять свои планы из-за кучки вооруженных двуногих. Медведь двинулся вперед абсолютно спокойным и даже вальяжным шагом. Снег мерно поскрипывал под широкими когтями. Охрана моментально заметила появление огромного хищника. Солдаты заметно напряглись, стволы автоматов синхронно дернулись в сторону вышедшего из кустов зверя, а на лицах бойцов явственно проступила тревога. Шутка ли, когда на тебя вразвалочку прет полутонная гора литых мышц покрытая шрамами и колтунами.

Бойцы нервно переглядывались, не решаясь открыть огонь первыми, но их пальцы уже легли на спусковые крючки. Миша нацеленные на него стволы проигнорировал с поистине царским равнодушием. Его интересовала исключительно плотно закрытая железная створка, за которой находился друг, обещавший плотный ужин.

Медведь подошел вплотную к крыльцу под бдительным, граничащим с паникой надзором столичной охраны. Солдаты сопровождали каждое движение гиганта настороженными взглядами, покрываясь холодной испариной под теплыми куртками. Шатун грузно поднялся по обледенелым бетонным ступенькам, тяжело опираясь на передние лапы. Оказавшись перед бронированной дверью, косолапый уселся на толстый зад, поднял правую лапу и принялся усердно царапать металлический лист когтями.

Толстое железо отозвалось противным скрежещущим звуком, который неприятным эхом разнесся над притихшей просекой. Бойцы у гравиходов инстинктивно передернули плечами от этого лязга.

Поцарапав створку еще немного, Миша придвинул массивную морду и взревел на всю округу.

— Егееееерь! Открыва-а-а-а-ай! Медведь пришел! Жрати хоцца!

Час от часу не легче. Я слушал раскатистый медвежий рев снаружи и чувствовал, как на лбу снова выступает холодная испарина. Миша, что ж ты делаешь, окаянный? Какого лешего реветь удумал прямо на глазах у столичной вооруженной охраны? У меня и так половина лесных секретов наружу вывалилась за сегодняшнее утро, а он тут концерты по заявкам устраивает. Причем выступает с таким энтузиазмом, словно всю жизнь готовился к выходу на большую театральную сцену. Солдаты у гравиходов ребята нервные, столичные. Увидят огромного орущего шатуна и начнут палить из всех стволов с перепугу.

— Прошу прощения, пропустите, — обратился я к эльфийке и Громову.

Мне пришлось вжаться спиной в бетонную стену, протискиваясь между высокопоставленными гостями в тесном тамбуре. Дотянувшись до створки, я ухватился голой ладонью за холодную металлическую ручку и крутанул штурвал.

Миша стоял прямо на обледенелом бетонном крыльце, загораживая собой почти весь дневной свет. Увидев открытый проход, шатун радостно мотнул тяжелой башкой и было сунулся внутрь, предвкушая обещанный плотный обед.

Только на половине пути косолапый резко замер.

Его маленькие темные глазки уперлись в незнакомого мужчину и эльфийку. Гости застыли позади меня соляными столбами. Зверь шумно втянул воздух широкими ноздрями, распознавая совершенно чужие запахи, и весьма недовольно фыркнул.

— А енти шо тута делають? — спросил медведь, переведя пристальный взгляд с них на меня.

Голос у лесного гиганта прозвучал глухо и раскатисто. Столичные визитеры в коридоре даже не шелохнулись, хотя, если поставить себя на их место, то я, честно слово, на месте бы удар словил. Вот представьте, стоите в коридоре, а на вас медведь ворчит. Ваши действия?

— Миш, ну ты чего? — спросил я у косолапого, положив руку прямо на голову.

Шерсть под пальцами ощущалась жесткой, густой и изрядно влажной от растаявшего снега. Я принялся чесать его за ухом, пытаясь хоть немного сгладить накаляющуюся ситуацию.

— Людей мне пугаешь понапрасну. Вон, погляди через плечо, как солдаты напряглись у машин. А если б они стрелять начали со страху? У них работа такая, охранять важные персоны от всякой лесной напасти.

Миша скосил глаз в сторону припаркованных черных гравиходов, громко и протяжно сопя.

— Я бы им не позавидовал после такого… — буркнул он себе под нос, показав гостям краешек желтоватого клыка. — Когда жрати будем? У меня уж требуху всю сводит от голода, мочи нету стоять.

— Скоро-скоро покормлю, не майся, — ответил я примирительным тоном. — Лучше давай я тебя порадую с порога. Вот это Виктор Андреевич. И он, вероятно, тебе поможет избавиться от заразы.

Приходилось делать вид, что я просто разговариваю с медведем, как люди общаются с котами или собаками. Только вот… с медведем. Картина Репина, честно слово.

Я указал свободной рукой на Громова и Шаю. Мужчина и эльфийка смотрели на меня совершенно ошарашенными взглядами. Госпожа альк'Шатир слегка приоткрыла рот, крепче прижимая к себе Ночеса, а Виктор Андреевич, если раньше виду не подавал, то теперь удивления не скрывал.

— А это, — продолжал я, чуть улыбаясь и изо всех сил стараясь делать вид, что все происходящее является абсолютной нормой моего быта, — наш второй пациент.

В коридоре повисла очередная неловкая пауза. Слышно было только мерное гудение турбин на улице да тяжелое дыхание голодного зверя в прихожей.

Громов прочистил горло, громко откашлявшись. Опытный столичный политик пытался вернуть утраченное самообладание перед лицом неведомого явления.

— Егор, я правильно вас понял, что медведь требует лечения? — произнес бывший маг, медленно и аккуратно выговаривая каждое слово.

— Все так, Виктор Андреевич. Вы поняли абсолютно верно.

Мужчина сделал крошечный шаг вперед, внимательно рассматривая мохнатую гору на моем крыльце.

— А что с ним? Какого рода недуг его одолевает?

Я заставил себя смотреть прямо в глаза начальству, сжав пальцы на медвежьей шерсти чуть крепче обычного.

— Он болен бешенством.

Виктор Андреевич открыл рот. Затем закрыл. Затем снова открыл. Мозг опытного государственного деятеля явно пасовал перед услышанным фактом. Схема ломалась напрочь, потому что зараженные бешенством животные вели себя совершенно иначе.

— А как он… почему… — начал Громов и тут же сбился, запутавшись в собственных мыслях. — Нет, погодите. Если он болен мутировавшим бешенством, то должен вести себя совершенно иным образом. Бросаться на людей, терять рассудок, проявлять неконтролируемую агрессию. Мы же читали отчеты и знаем симптоматику.

Пришлось выстраивать легенду прямо на ходу. Врать высокому начальству в лицо — занятие прескверное, рискованное, да только выхода иного у меня не оставалось. Раскрывать карты про мои системные навыки и временную заморозку вируса категорически запрещалось здравым смыслом.

— Он недавно воды напился, — объяснил я самым серьезным тоном. — Вчера вечером дело было, и я это лично увидел. Мы прогуливались по лесу на обходе, а он возьми да из того самого зараженного ручья и нахлебайся. Я и глазом моргнуть не успел, как все произошло. Хворь еще не успела полностью захватить его разум, поэтому он пока соображает. Инкубационный период, сами понимаете.

Я тяжело вздохнул, опустив взгляд на серый бетонный пол.

— Вот я и хочу, чтобы вы взглянули на моего лесного друга. Пока мне не пришлось…

Я картинно замялся, давая собеседнику возможность самому додумать страшную концовку фразы. Громов прекрасно понимал должностные инструкции егерей при выявлении безнадежно больных и опасных животных. Пуля в голову решала все подобные проблемы.

— В общем, не хочу друга терять, — закончил я тихо. — Взглянете на него? Вы же только что настоящие чудеса творили с эльфом.

Виктор Андреевич снова глухо откашлялся. Столичный гость повернул голову и посмотрел на супругу, ища поддержки в ее глазах. Шаянин продолжала стоять у стены. Эльфийка слегка повела плечами, и мягкая шерстяная ткань ее наряда еле слышно пошуршала в тишине. Этот простой жест говорил предельно ясно, мол, а какие у нас остаются варианты?

Громов перевел задумчивый взгляд на медведя. Шатун громко зевнул, обнажив огромную розовую пасть и обдав нас истинным звериным амбре.

— Пропустите его в дом, — произнес Виктор Андреевич.

Виктор Андреевич Громов молча наблюдал из узкого тамбура за происходящим. Егор сделал шаг, уступая дорогу. Медведь протиснулся через дверной проем внутрь смотрового поста, цокая по бетонному полу. Взмокшая шерсть тут же разнесла по помещению запах дерна, хвои и мокрого зверя.

Дозорный опустил руку и указал пальцем прямо перед собой.

— Садись, Миш.

Миша послушно опустил зад на холодный пол. Подумав секунду, медведь переступил лапами и лег на живот, вытянув конечности вперед. Он ровно задышал, раздувая мохнатые бока.

Виктор Андреевич разглядывал картину с глубоким изумлением, поскольку за годы государственной службы маг повидал немало прирученных животных. Дрессировщики добивались послушания годами изнурительной работы, однако этот хищник выполнял команды с пугающей осмысленностью. Десница императора сделал осторожный шаг и остановился у самой морды животного, медленно протянув руки. Несмотря на долго прожитую жизнь, легкое опасение все равно давало о себе знать ускорившимся сердцебиением, ведь не каждый день стоишь рядом с полутонным диким зверем, который способен одним взмахом лапы разорвать человека на части. Пальцы мага осторожно коснулись жесткой шерсти.

Громов прикрыл глаза на долю секунды, переключив магическое зрение, и затем Виктор Андреевич посмотрел сквозь плоть животного.

Внутри зверя пульсировала жизнь. Чуть ниже грудной клетки располагался шар энергии. Психея медведя находилась аккурат между животом и грудью, выделяясь на сером фоне. Сгусток души светился тускло. Громов перевел взгляд выше. Он начал осматривать организм детальнее, и источник проблемы обнаружился сразу.

Вирус гулял по кровеносным сосудам. Отголоски заразы глубоко проникали во внутренние органы, но главная беда таилась в голове. В самом центре медвежьего мозга пульсировал багровый узел, разросшись до пугающих размеров, занимая половину черепной коробки. Масса шевелилась, оплетая нервные окончания, словно спрут.

Громов сделал вывод практически мгновенно. Егерь солгал. Вчерашней воды здесь не было, и медведь явно носил заразу довольно давно, поскольку болезнь успела прочно укорениться, имея размеры практически в две трети мозга. При таком поражении нервной системы хищник должен был кидаться на стены и рвать людей, но по неведомой причине он лежал спокойно, что оставалось главной загадкой.

Виктор Андреевич убрал руки с холки зверя и выпрямился.

— Я сейчас положу руки ему на голову, — произнес маг, глядя попеременно то на дозорного, то на зверя. — Процесс будет неприятным. Постарайся потерпеть. В противном случае я не смогу вытянуть заразу из твоего организма, если ты будешь дергаться.

Громов обращался к животному напрямую. Интуиция подсказывала магу, что хищник прекрасно понимает смысл сказанных слов. Шаянин наблюдала за мужем из коридора, сохраняя полное молчание.

Егор посмотрел на лесного подопечного.

— Миш, ты понял? Посиди спокойно и потерпи, — сказал дозорный вслух.

Медведь шумно выдохнул, ударив горячим потоком воздуха Громову в колени. Зверь послушно опустил подбородок на лапы и прикрыл глаза, демонстрируя готовность к процедуре.

Виктор Андреевич опустился на колени и положил обе ладони на лоб хищника. Эфирные руки мага скользнули сквозь толстую кость черепа и погрузились в центр багрового узла.

Громов вздрогнул. Резкое жжение обожгло его энергетические конечности. Ощущение оказалось настолько странным, что мужчина непроизвольно стиснул зубы. Всю прошлую практику исцеления магия поддавалась ему легко. Обычно все предыдущие манипуляции с узлами не ощущались термально. Да, была плотность или фактура, но, чтобы узел… жегся? Зараза словно обладала собственной волей и активно защищалась от вторжения инородной силы.

Виктор Андреевич решительно усилил напор и начал аккуратно распутывать переплетенные волокна болезни. Багровый цвет пульсировал под эфирными пальцами. Громов методично отрывал один корень за другим, а узел отчаянно сопротивлялся и стягивался обратно. По вискам Виктора Андреевича потек пот. Капля сорвалась со лба и скатилась за воротник рубашки, а сам десница ощущал, что энергия из резерва вытекает словно вода в сухую землю.

И Громову это не понравилось.

Спустя несколько минут напряженной работы узел поддался. Темная энергия рассыпалась на фрагменты, затем растаяла в монохромном зрении.

Виктор Андреевич выдохнул, словно хирург, который успешно отсек ненужное на очень сложном участке, боясь задеть жизненно важные органы.

Теперь оставалось убрать заразу из крови животного.

Громов шире открыл резерв, выпуская энергию, что хлынула потоком по венам зверя. Громов вымывал остатки вируса из кровеносного русла, попутно вглядываясь в энергетическую структуру все внимательнее.

Странности продолжали множиться на глазах. Маг заметил пугающую аномалию. По кровеносной системе животного плыли фрагменты инфекции, и выглядели они… неправильно. Вернее сказать, было в них что-то такое, что заставило мужчину напрячь зрение на пределе возможностей.

Мелкие точки болезни имели строгую форму, крепко цепляясь за кровяные тельца. Мужчина присмотрелся к строению заразы и увидел.

Увидел, что на конце каждого патогенного узелка висели символы. Крошечные светящиеся единички и нолики с зеленоватым оттенком.

«Это что еще за, мать ее, матрица…» — подумал мужчина.

Виктор Андреевич замер на месте, ощутив, что дыхание перехватило от изумления, потому что биологический вирус никогда не выглядел как математический код. Цифры медленно плыли по венам зверя и растворялись под натиском очищающей энергии. Громов продолжал вливать целительную силу в организм, завороженно наблюдая за гибелью верениц единичек и ноликов вместе с заразой.

Следом в голове мага возникла леденящая мысль: природа леса скрывала страшные тайны. Как, например, ту, что зараза явно имела искусственное происхождение, которое по отчетам сокращало инкубационный период до кратчайших сроков, но было еще и кое-что другое.

Цифры. Что это? Откуда они? Что за математическая логика?

И когда, казалось, что болезнь практически полностью растаяла вместе с неизвестными цифрами, перед глазами мужчины внутри контура зверя пробежала длинная строка.

11010000 10100001 00100000 11010000 10011000 00100000 11010000 10100001 00100000 11010000 10100010 00100000 11010000 10010101 00100000 11010000 10011100 00100000 11010000 10010000.

Виктор Андреевич, привыкший держать каменное лицо и хладнокровие, непозволительно громко сглотнул.

Если бы он умел переводить двоичный код в буквы, то все равно не успел бы даже считать увиденное. Настолько быстро строка пронеслась перед взором.

Громов плавно вытянул эфирные руки из тела медведя, ошарашенно моргнул и сделал глубокий вдох.

Виктор Андреевич убрал ладони с медвежьей головы и тяжело выдохнул, стирая выступивший пот со лба рукавом светлой рубашки.

Миша немедленно мотнул башкой, громко чихнул и посмотрел на меня совершенно ясным взглядом, лишенными мутно пелены. Мохнатый друг переступил лапами, поднялся с холодного бетона и ткнулся влажным носом мне прямо в ладонь.

Громов тем временем с трудом поднялся с колен. Лицо мага блестело от обильной испарины. Дышал он глубоко и часто, словно только что пробежал марш-бросок с полной выкладкой по пересеченной местности.

— Все прошло успешно, — произнес Виктор Андреевич хрипловатым голосом. — Зверь теперь в полном порядке.

Я похлопал шатуна по шее, ощущая под пальцами привычную жесткую шкуру. От сердца окончательно отлегло. Громов повернул голову к супруге.

— Знаешь, Шая, — обратился он к эльфийке. — Тут имеется одна весьма странная деталь.

Госпожа альк'Шатир подалась вперед, внимательно слушая мужа. Я тоже навострил уши.

— Раньше я часто работал с эфирными волокнами и чужими узлами, — продолжал столичный маг. — Они всегда ощущались материально. Плотные, рыхлые, вязкие… но они никогда не обжигали и не холодили пальцы. Эта же болезнь подкинула мне сюрприз.

— Какой сюрприз? — уточнила эльфийка.

— Узел жегся, — ответил Виктор Андреевич. — Жегся так, словно я схватился за раскаленный железный прут. Эта мутация не просто способствует быстрому прогрессированию и уменьшает инкубационный период, но явно имеет под собой нечто иное.

Я слушал эту лекцию по высшей магии и чувствовал, как по позвоночнику ползет ледяной холодок. Выходит, зараза таила в себе загадки, скрытые от моего егерского глаза. Если уж бывший маг имперского уровня удивляется происходящему, дело пахнет настоящей катастрофой.

Шаянин задумчиво нахмурилась, приложив пальцы к подбородку.

— Интересное наблюдение, — сказала она. — Я с таким проявлением никогда не сталкивалась. Нам определенно стоит полистать эльфийские архивы по возвращении в столицу.

Виктор Андреевич кивнул жене, а затем повернулся ко мне. Взгляд у него был усталый и абсолютно спокойный, но пронизывал насквозь получше любого медицинского сканера.

— Егор, скажите, — начал он мягко. — А как давно вы видели, что медведь напился воды?

В груди у меня тяжело ухнуло. Мозг закрутился с бешеной скоростью, подкидывая варианты развития событий. Я прекрасно понимал его логику. Маг только что ковырялся в энергетике зверя и сто процентов оценил масштаб поражения.

— Вчера, — ответил я самым невозмутимым тоном, глядя прямо в глаза начальству. — Повторюсь, мы делали обход по лесу, проверяли тропы. Я и увидел, как он из ручья напился, но было уже поздно.

Громов продолжал молчать, глядя на меня в упор.

Пауза затянулась до неприличия. Я выдержал испытывающий взгляд, стараясь не отводить глаза, но внутренне меня колотило. Он догадался. Он однозначно, будь неладна магия, догадался. Увидел стадию развития вируса, дальше сложил два и два, а сейчас прижмет меня к бетонной стене и начнет задавать вопросы.

«Дозорный, а как так вышло, что…»

«А как вы объясните…»

«А почему…»

«А как тогда…»

Мы буравили друг друга взглядами долгие пятнадцать секунд или, возможно, больше.

Затем уголки губ Виктора Андреевича дрогнули. Он мягко улыбнулся, кивнув собственным мыслям.

— Ну что ж, — произнес Громов. — В таком случае нам повезло. Поздравляю, Егор. Теперь ваш друг находится в относительной безопасности. Но вам следует беречь его впредь, поскольку повторное заражение никто не отменял.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Задание «Спасти рядового Мишу» успешно завершено. Поздравляем. Вы достигли одиннадцатого уровня.]

Полупрозрачная строка мигнула перед глазами. Я мысленно смахнул текст в сторону, потому что сейчас было совершенно не до распределения очков. Главное, что мой лохматый товарищ избавился от ужасной болезни, и теперь я не должен трястись над тем, чтобы не пропустить процедуру лечения. А еще это значит, что я смогу использовать лечилку по необходимости и на других.

Я сделал шаг вперед и протянул Громову ладонь.

— Спасибо вам большое, Виктор Андреевич, — сказал я искренне. — За помощь. За то, что выручили моего друга. Я у вас в неоплатном долгу.

Мужчина ответил крепким мужским рукопожатием.

— Не стоит благодарности, — ответил маг, отпуская мою руку. — Но у меня теперь есть к вам обратная просьба.

— Слушаю вас, — кивнул я.

— Я хотел бы взглянуть на тот первоисточник, о котором вы говорили.

Этого следовало ожидать. Настоящий исследователь обязательно захочет разобраться в корне проблемы

— Провожу, — согласился я. — Место мне знакомое.

— Отлично. Но для начала, — Громов повернул голову в сторону узкого коридора. — Я хотел бы изучить вашего кота. Вы не возражаете?

Я поперхнулся воздухом, закашлявшись от неожиданности.

Упомянутый кот уже успел свинтить с рук эльфийки, недовольно мяукнул из темноты и спрятался за дверной косяк, оставив торчать только половину усатой морды.

— В каком смысле изучить? — спросил я, чувствуя, как мышцы спины непроизвольно напрягаются. — Отдать вам его на опыты? На эксперименты?

Виктор Андреевич удивленно приподнял седую бровь.

— Нет, я против, — отрезал я, делая широкий шаг и закрывая собой проход в коридор. — Я категорически не согласен. Это мой кот. Да, я прекрасно понимаю, что он странный, но он живет со мной, спит на моей кровати и ловит мышей. Я не отдам его на растерзание в лабораторию, даже не просите.

Громов смотрел на мою оборонительную стойку несколько долгих секунд, а затем рассмеялся. Смех у него вышел легким и искренним, отдаваясь звонким эхом от бетонных стен тамбура. Шаянин тоже прикрыла рот ладонью, пряча улыбку.

— Егор, успокойтесь, — произнес маг, вытирая выступившую от смеха слезинку. — Никто не собирается пускать вашего питомца на органы. Я ж какой-нибудь Франклин Штейн.

— А зачем тогда его изучать? — буркнул я, не спеша отступать с занятой позиции.

— Я всего лишь хочу его пощупать, — объяснил Виктор Андреевич примирительным тоном. — Посмотреть поближе, погладить. И попробовать покормить, если вы не возражаете. Вы же сами сказали, что животное не ест. Это интригует меня как исследователя. Мне просто интересно посмотреть на его реакцию.

Я выдохнул, чувствуя себя немного глупо. Бросился на амбразуру защищать крылатого паршивца, который сам кого хочешь на британский флаг порвет при плохом настроении.

— Ну, если только погладить и покормить, — проворчал я, отступая в сторону и освобождая проход. — Пойдемте на кухню. Он обычно там околачивается.

Все, что происходило дальше я могу описать только одной фразой из моего мира: цирк уехал, а клоуны остались. Честное слово, именно эта мысль крутилась у меня в голове.

Мы стояли посреди кухни втроем и уговаривали кота поесть. Картина вырисовывалась крайне дурацкая. Десница императора и представительница министерства склонились над деревянной табуреткой, пытаясь скормить крылатому паршивцу кружок колбасы.

Ночес сидел на мебели ровно и презрительно отворачивал морду от угощения.

Шаянин поднесла кусок прямо к кошачьему носу. Кот отстранился, зажмурился и отвернулся к стене. Громов взял с тарелки ломтик сыра и потянулся следом. Животное недовольно дернуло ухом, отвернулось в другую сторону и принялось увлеченно разглядывать газовую плиту. Питомец даже попытался вырваться из образованного гостями кольца, когда чрезмерное внимание начало его раздражать.

Самым удивительным в этом представлении являлось поведение самого зверя. Обычно крылатый квартирант на дух не переносил чужаков. Стоило Бу подойти ближе положенного, как кот моментально взлетал на холодильник, выгибал спину и шипел оттуда змеей, махая когтистой лапой. На Мишу он реагировал схожим образом.

Но сегодня что-то пошло не так.

Ну, если не учитывать исцеление моей ноги, исцеление Миши и то, что в данный момент я с высокопоставленными гостями из столицы маялись откровенной ерундой, то да. Не так шло абсолютно ВСЕ.

Кот сидел на удивление смирно. Он терпел тычки колбасой в самый нос, вертел головой, но при этом никого не обижал и ни разу не зашипел, оставляя когти спрятанными в подушечках лап. Я стоял у раковины и мотал на ус. Звери чуют людей гораздо лучше всяких детекторов лжи. Раз мой вредный симбионт проявляет к этим двоим незнакомцам такую поразительную лояльность, значит, им действительно можно доверять.

Громов положил сыр обратно на тарелку и выпрямился.

— Очень интересно, — произнес Виктор Андреевич. — Позвольте мне применить магическое зрение еще раз, чтобы понять его энергетическую структуру.

Я пожал плечами, мол, смотрите, мне не жалко.

Виктор Андреевич прикрыл глаза, постоял пару секунд и открыл их снова. Взгляд его уперся в черную шерсть. Бывший маг рассматривал животное довольно долго, а затем хмыкнул.

— Забавно, — выдал он, моргая и возвращаясь в нормальное состояние. — Это существо действительно имеет природу разлома. Судя по всему, наполовину разломная тварь, а наполовину обычный кот.

— И как вы это поняли? — спросил я.

— У него нет души, — объяснил десница. — Совершенно. Психея отсутствует напрочь. Фактически перед нами пустая оболочка, которую по неведомым причинам заняла энергия из разлома. Я не знаю, как такое вообще возможно в природе.

Громов почесал подбородок.

— Знаете, Егор, раз этот кот не приносит никому вреда и даже скрашивает вам компанию, то пусть остается здесь. Хотя было бы крайне интересно забрать его в столичную лабораторию и исследовать. Это уникальный случай. Возможно, благодаря ему мы смогли бы разгадать тайну разломных тварей.

Я нахмурился, скрестив руки на груди.

— Слушайте, — подал я голос. — А почему вы за столько лет эти самые разломы просто не завалили? Залили бы бетоном, обвалили породу взрывчаткой и дело с концом. Ни тварей, ни проблем.

В разговор вступила госпожа альк'Шатир. Эльфийка поправила рукав светлого наряда и посмотрела на меня.

— Разломы важны империи для исследований, — ответила Шаянин спокойным тоном. — Сорок лет назад магия исчезла, но разломы остались. Подобные расколы существуют в разных частях мира. На Дальнем Востоке, на юге, на территориях других государств. Империя охраняет свои разломы везде, и весьма тщательно.

Она перевела взгляд на темнеющее окно кухни.

— Мы пытаемся разобраться в этой взаимосвязи, — продолжила эльфийка. — Магия не ушла до конца, Разломы существуют и продолжают плодить тварей. Наша догадка заключается в том, что расколы имеют прямой доступ к Изнанке мира. Вполне вероятно, что именно там скрывается остаточная магия.

Я покивал.

— Недавно тут творились весьма странные колебания, — сказал я, вспоминая происшествия, когда Лешрак набирался сил. — Датчики на моем периметре просто сходили с ума. Твари из тумана лезли непрерывно целых три дня. Они перли напролом, совершенно игнорируя потери и плотность огня. Словно они что-то ощущали.

Про сам же ритуал я тактично промолчал.

Громов оживился.

— Три дня? — переспросил он, прищурившись. — Это интересно. Мы обязательно запросим детальную информацию из вашего гарнизона и проверим данные с приборов. Уверен, отчеты покажут много любопытного. Но сейчас нам пора. Было бы отлично прогуляться к источнику.

Я переступил с ноги на ногу.

— Виктор Андреевич, мы вообще имеем право туда соваться? — спросил я с сомнением. — Это все-таки эльфийская территория. Земля резерваций.

Громов взялся за змейку.

— Империя подписала указ о гуманитарной помощи, — ответил он, застегивая молнию на аляске и поворачиваясь к выходу. — Конвои с врачами и медикаментами уже двигаются туда. В связи с этим мы имеем полное право зайти в лес и осмотреть место с зараженным бассейном. Это вопрос безопасности миссии.

Мужчина посмотрел в коридор.

— Охрана останется здесь, — скомандовал он. — Я отдам приказ бойцам сидеть на месте, дабы не наводить по лесу лишнего шороха. Далеко нам ехать?

Я прикинул расстояние по памяти.

— Если у вас найдутся свои гравиборды, как в прошлый раз, то доберемся довольно быстро, — ответил я.

Я вышел в коридор и посмотрел на медведя.

— Миш, пошли.

Косолапый тяжело поднялся с пола, подошел ко мне и недовольно заворчал.

— Опять тудой-сюдой ходить? — пробасил шатун, клацнув зубами. — А жрати мы када будем?

Я хлопнул себя по лбу. За всей этой суетой с лечением и разговорами о природе магии я совершенно забыл покормить лесного друга, продержав его голодным с самого утра.

— Господа, одну минуту, — сказал я гостям. — Мне нужно покормить медведя.

Громов с Шаей переглянулись. Я прямо по глазам видел неозвученный вопрос: «покормить… медведя? Серьезно?»

Я метнулся к двери погреба, дернул ручку и спустился по деревянным ступенькам вниз, где схватил с полки две банки армейской тушенки и взлетел обратно. Вскрыв жестяные крышки, вывалил мясо в алюминиевый тазик и поставил посудину перед медвежьей мордой.

Миша накинулся на угощение моментально. Он громко чавкал, втягивал куски и довольно поплямкивал. Таз опустел в мгновение ока. Зверь вылизал дно, поднял голову и сыто облизнул брыли.

— Вота, — выдал он довольно. — Теперича можно и сходить к тому месту.

Я накинул куртку, подхватил автомат и вышел на мороз следом за гостями.

Бойцы у машин работали споро. Они быстро вытащили из багажника два армейских гравиборда, на которые встали Громов и Шаянин, и мы рванули вперед.

Холодный ветер бил в лицо. Миша бежал следом за нами, легко перемахивая через снежные надувы. Медведь поспевал за техникой играючи, а из его пасти доносилось непрерывное урчание.

— Ой, хорошо-то как, егерюшка, — басил шатун на бегу. — Ой, ты бы тольки знал, как оно замечательно без болезней себя ощущати.

Я смотрел на бегущего товарища и улыбался.

Громов поравнялся со мной на своей доске. Мужчина скосил взгляд на бегущего медведя и громко крикнул, перекрывая свист ветра.

— Что он там говорит?

Я на секунду оторопел.

Да нет. Ну не может же такого быть…

Проклятая паранойя, отстань от меня! Он ничего не знает!

— Понятия не имею! — крикнул я в ответ. — Но, судя по всему, он радуется и благодарит за то, что вы его вылечили!

Виктор Андреевич удовлетворенно кивнул и вернул внимание на дорогу.

Мы гнали по лесу, лавируя между стволами, пока не достигли цели. Старое место паломников возникло впереди. Я сбросил скорость и плавно опустил доску на снег перед каменными ступенями. Громов и Шаянин остановились рядом. Оставив транспорт у края поляны, мы втроем направились к темной воде бассейна.

Я повел плечами, разгоняя застоявшуюся от езды кровь, и зашагал к каменным ступеням.

Виктор Андреевич и Шаянин двинулись следом, с любопытством оглядываясь по сторонам. Мы подошли к древнему эльфийскому бассейну, и я указал рукой в перчатке на темную гладь.

— Вот, смотрите, — сказал я вслух, останавливаясь у каменного бортика. — Сами можете убедиться. Физика тут явно вышла покурить.

Как и все прошлые разы, вода в каменной чаше не замерзла и слегка парила на лютом морозе, перекатываясь от едва заметного внутреннего течения. По всем законам мироздания лесной водоем давно должен был превратиться в монолитный каток, который даже ломом пробить оказалось бы задачей не из легких. Но вода оставалась жидкой.

Потом я прошел на несколько шагов в сторону и указал на снег, где отпечатался след протектора.

— Вот отсюда он подошел, — пояснил я гостям. — Эльф в белой рясе, которого я обнаружил висящим на ветке дуба чуть поодаль в чаще. Отпечатки протектора его сапог сходятся с этими полностью. Судя по всему, он пришел сюда, мне кажется, что-то сделал с водой, — говорил я, избегая собственных знаний про колбу, которую мне рассказали звери, — и по непонятной причине отправился сводить счеты с жизнью.

— С чего вы решили, что это он? Может, просто совпадает следы подошв. Это не редкость, поскольку одинаковых типов подошв довольно много, — вмешалась госпожа альк'Шатир.

— Возможно, — согласился я, — только как иначе объяснить то, что следы здесь и у повесившегося эльфа совпадают?

— Взаимосвязь логична, — кивнула она, — но нужны детали. Виктор, что думаешь, смог бы взглянуть на его душу?

Виктор Андреевич пожал плечами.

— Если от души еще хоть что-то осталось, то, наверное, смог бы. Поговорим об этом, когда окажемся в Резервациях.

Громов подошел к самой воде и присел на корточки, затем стянул кожаную перчатку и поднес голую ладонь к парящей поверхности, не касаясь влаги. Лицо столичного гостя стало предельно сосредоточенным, а густые брови сошлись на переносице.

Шаянин тем временем пошла вдоль разрушенного бортика. Эльфийка ступала очень осторожно, разглядывая покрытые старым мхом плиты и выщербленные временем остатки колонн. Она провела пальцами по каменному барельефу, смахнув налипшую ледяную крошку.

— Я знаю это место, — произнесла госпожа альк'Шатир, обернувшись к мужу. — Оно действительно заброшено с незапамятных времен. В далеком детстве мне рассказывали про такие паломнические святилища. Считалось, что вода здесь обладает чудесными очищающими свойствами, и наши предки приходили сюда издалека залечивать недуги. Удивительно видеть его воочию спустя столько лет.

Я покивал, соглашаясь с услышанным. Место и впрямь выглядело так, словно сошло со страниц очень старой сказки. Только сказка эта нынче обернулась форменным кошмаром и рассадником смертельно опасной заразы.

Громов закрыл глаза. Я внимательно наблюдал за ним, ожидая повторения недавнего бункерного чуда с исцелением. Виктор Андреевич замер, и я догадался, что он вновь проводит манипуляции со своим зрением, благодаря чему видит мир иначе.

Спустя долгую пару минут Громов снова моргнул, тяжело поднялся на ноги, покачав седой головой. Лицо его приняло весьма расстроенное выражение.

— К сожалению, я ничем не могу тут помочь, — произнес он, пряча озябшие руки обратно в перчатки и затем в карманы куртки. — Мои возможности ограничены природой самой магии.

— В каком смысле? — искренне удивился я. — Вы же буквально только что в бункере за пять минут умирающего эльфа с того света вытащили.

Громов вздохнул, глядя на перекатывающуюся воду.

— Человек имеет душу, Егор Дмитриевич. Эльф имеет душу. Ваш лохматый друг имеет душу, — пояснил десница менторским тоном. — Моя сила работает с эфирными каналами живых существ. Я воздействую на психею, благодаря чему могу воздействовать на физическую форму. А вода мертва. У нее нет души, за которую я мог бы зацепиться и вытянуть патоген.

Выходило скверно. Моя надежда решить проблему леса одним махом рассыпалась прахом прямо на глазах.

Громов расстегнул куртку и вытащил из внутреннего кармана смартфон. Он обошел бассейн по широкому кругу, сделал несколько фотографий самой чаши, заснял след отравителя, после чего принялся быстро набирать текст на светящемся экране.

— Но как первичный источник заразы это место представляет колоссальный интерес для исследований, — добавил Виктор Андреевич, не отрываясь от телефона. — Я только что сбросил координаты и снимки в министерство и в канцелярию. Запросил срочную отправку инженерно-строительной группы.

— И что они тут сделают? — спросил я, переминаясь с ноги на ногу.

— Построят защитный саркофаг, — ответил маг, убирая аппарат. — Возведут бетонные стены вокруг бассейна и перекроют ручей прочной металлической сеткой на всем его протяжении, чтобы полностью ограничить доступ диких животных к отравленной воде.

Я почесал затылок под шапкой, прикидывая масштабы утопичной стройки. Вроде и звучало логично, а вроде…

— Виктор Андреевич, — сказал я ровным голосом. — Лес огромный, а ручей петляет и наверняка впадает в другие водоемы. Зверье пьет везде, где найдет прорубь или открытую воду. Это сто процентов не единственное место водопоя.

Громов посмотрел на меня очень внимательно.

— Вы знаете, где конкретно находятся другие зараженные источники?

Я отрицательно помотал головой.

— Понятия не имею. Я ведь не могу отследить каждую каплю на территории в десятки тысяч гектаров.

Десница императора поправил воротник и пожал плечами.

— Значит, на этом наши полномочия здесь заканчиваются. Будем работать с тем, что нам доподлинно известно, и локализовывать угрозу шаг за шагом.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: получено скрытое задание. Очистите источник. Дополнительное условие: найдите Кристалл.]

Я удивленно моргнул, перечитывая висящие в воздухе буквы.

«Слушай, электронная ты напасть», — мысленно обратился я к интерфейсу. — «Какой еще кристалл? Где я должен его искать в этих бесконечных сугробах? Пойди туда не знаю куда?»

Система выждала пару долгих секунд, видимо, наслаждаясь моим замешательством и ответила.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: ¯\_(ツ)_/¯]

Ах ты ж язва электронная. Опять издевается. Как опыт зажимать или умничать не по делу, так она первая в очереди, а как дать толковое пояснение по важному заданию, так пожимает плечами, будто ее это вообще не касается. Я мысленно обматерил встроенного помощника и с раздражением смахнул окно в сторону. Придется выкручиваться самому, как и всегда. Начну со зверья, они свои владения знают лучше любой спутниковой карты. Авось чего и подскажут. А если туго будет, так отправлю их шерстить округу, тогда уж точно что-то найдем.

— Возвращаемся, — скомандовал Громов, направляясь к оставленному транспорту.

Мы встали на гравиборды и рванули обратно к моему посту. Миша бежал рядом с нами, легко перемахивая через глубокие сугробы, откровенно наслаждаясь вернувшимся здоровьем, радостно порыкивая на бегу и ловя пастью летящую снежную пыль.

Выскочив из чащи к бетону, мы плавно затормозили у крыльца бункера. Оставленная охрана моментально подобралась, завидев начальство, и бойцы взяли оружие наизготовку.

Громов отдал доску ближайшему солдату и повернулся ко мне.

— Егор Дмитриевич, вы едете с нами.

Я остановился на полпути к железной двери, удивленно глядя на десницу.

— Куда? — спросил я, перекинув автомат на другое плечо.

— В медицинский городок, — ответил Виктор Андреевич тоном, совершенно не терпящим возражений. — Имперский караван уже прибыл в резервации и начал масштабное развертывание полевых лабораторий. Ваше присутствие там окажется крайне полезным для понимания общей картины. Вы знаете местность, контактировали с больными и понимаете всю лесную специфику. Нам нужен опытный человек на месте.

Я бросил тоскливый взгляд на запертую створку бункера. Внутри отсыпался эльфийский контрабандист. Запас дров в печи позволял поддерживать тепло до глубокого вечера, а турели были заряжены свежими брикетами. А ведь мог бы сейчас завалиться в игровую, потыкать «Монстроборца»… интересный там, все-таки, оказался сюжетец!

Эх…

Но приказ есть приказ.

— На вашем транспорте? — уточнил я.

— Верно. Доску можете оставить дома.

— Добро, — согласился я, положив гравиборд у ступенек, после чего пошел к открытой дверце стоящего по центру колонны гравихода.

Мы загрузились в просторный салон черной бронированной машины. Миша тоскливо переступил лапами у крыльца, глядя на отъезжающую казенную технику.

— Миш, давай за нами, — крикнул я в приоткрытое окно. — Только поперек машины не кидайся.

Шатун радостно рявкнул и припустил тяжелой рысцой вслед за стартовавшей колонной. Гравиходы плавно набрали ход, выходя на тракт, что вел в объезд Разлома в сторону Резерваций.

Я сидел на кожаном сиденье и смотрел в тонированное окно. Темная стена леса проносилась мимо. Ехали мы довольно споро. Водитель уверенно вел тяжелый гравиход, который мягко проглатывал все неровности старого тракта, где, видимо, давным-давно ездила старая добрая колесно-гусеничная техника, оставившая рытвины. В салоне гудела мощная печка, чей горячий воздух обдувал замерзшие колени и приятно расслаблял мышцы. Я невольно стал клевать носом и бороться с навалившейся сонливостью.

Оно ж почти как в вагоне. Едешь, мерно укачивает, тепло… не хватало еще ритмичного «да-да да-да» колес о рельсы, и тогда бы точно отрубился.

Деревья расступились неожиданно. Машина вынырнула из чащи и пошла на плавное снижение. Турбины под днищем сбросили обороты с характерным свистящим звуком, и мы оказались на окраине эльфийских поселений. Раньше я здесь не бывал, но картина открылась поистине грандиозная. На недавно пустом клочке земли перед поселением вырос целый медицинский город.

Я насчитал около четырех десятков брезентовых палаток, но возможно, их было больше, и меж рядов суетилась целая толпа людей. Они таскали ящики с красными крестами, рабочие тянули по снегу толстые кабели, а техники устанавливали генераторы. Моторы тарахтели на разные голоса, перекрывая шум ветра. Густой запах дизельного выхлопа полностью перебил привычный аромат морозной хвои.

Вот оно как выходило… значит, генераторы никуда не делись, просто их предназначение отошло на другой план.

Ох и вой же эльфы могут поднять, когда попадут сюда и учуют, что чистый воздух загадили треклятые имперцы…

Однако странным мне показалось другое. Почти все люди на поляне носили защитные костюмы. Лица закрывали респираторы и прозрачные щитки. Имперские медики упаковались по высшему разряду, словно собирались нырять в чан с радиоактивными отходами, и выглядели они настоящими космонавтами посреди зимней тайги. Суета царила невообразимая.

Дверца салона отъехала в сторону, выпустив меня наружу. Громов вышел следом, запахивая полы куртки. Шаянин остановилась рядом с мужем, и мы зашагали к центру лагеря. Навстречу нам спешил суетливый человек в накинутом поверх комбинезона пальто. Мужчина размахивал руками и отдавал команды на ходу.

Виктор Андреевич шагнул навстречу и поднял ладонь в приветственном жесте.

— Валерий Геннадьевич, рад вас видеть, — произнес десница ровным голосом. — Разрешите представить. Это наш дозорный-егерь.

Громов повернулся ко мне.

— Егор Дмитриевич Багрицкий. Он занимается охраной Разлома и внимательно следит за местной фауной. Егерь отлично ориентируется в окружающей чащобе, и если вам понадобится помощь и сопровождение через эти территории, можете смело обращаться напрямую к нему.

Человек подскочил ко мне вплотную. Глаза у него лихорадочно бегали. Он схватил мою кисть и принялся трясти ее с невероятным энтузиазмом. Хватка оказалась на удивление цепкой для человека интеллигентной профессии.

— Здравствуйте! Здравствуйте! Очень рад с вами познакомиться! — затараторил медик высоким голосом. — Меня зовут Золотов Валерий Геннадьевич. Очень приятно познакомиться!

Я попытался вежливо кивнуть. Моя рука ходила вверх и вниз подобно рукоятке старой водокачки.

— Вы знаете, мы тут все просто на ушах стоим! — продолжал вещать Золотов, не прекращая активно трясти кисть. — Когда получили информацию про заражение! Про это ужасное поветрие! Мы очень сильно начали переживать!

Плечевой сустав начал предательски ныть от постоянной тряски. Я попытался аккуратно освободить кисть из захвата, но Золотов вцепился только крепче, тараторя с пулеметной скоростью.

— Как только узнали масштабы бедствия! — сыпал Валерий Геннадьевич. — Как только нам передали всю информацию! Нам дали вооруженное сопровождение! Мы сразу же собрались в рекордные сроки! Погрузили модули и рванули сюда спасать жизни! Столько работы! Столько ответственности! Голубчик, вы бы знали… вы бы знали, что это проблема беспрецедентного масштаба! И куда только начальство смотрит…

Я стоял и слушал этот нескончаемый словесный поток, ощущая, как правая рука продолжала летать туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда… Мужчина лет пятидесяти скакал передо мной мелким бесом, излучая гиперактивность. В прошлой жизни я встречал таких партийных начальников. Они любили создавать видимость бурной деятельности на пустом месте, и мне искренне хотелось верить, что лихорадочный блеск в глазах — это действительно приступ энтузиазма, желания искренне помочь, а не всего лишь попытка выслужиться перед начальством.

Громов наблюдал за происходящим пару долгих минут. Затем он шагнул ближе. Он положил ладонь на плечо начальника, и Золотов наконец-то выпустил мою затекшую руку и обернулся к деснице императора. Я поспешно спрятал саднящую кисть за спину, разминая ноющие пальцы.

— Спасибо большое за информацию, Валерий Геннадьевич, — произнес Виктор Андреевич спокойным тоном. — Мы еще к вам вернемся немного позже. Нужно будет провести брифинг для вашего командного состава.

Громов убрал руку с плеча медика и посмотрел в сторону леса.

— На данный момент координаты Разлома мы вам передали. Настоятельно рекомендую соблюдать предельную осторожность, и в случае звука сирены не приближайтесь к зоне стрельбы. Возможен прорыв агрессивных тварей. Об этом я еще раз расскажу на собрании.

Золотов торопливо закивал, поправляя съехавший набок шарф. Мы оставили суетливого начальника раздавать указания и двинулись дальше вдоль ровного ряда палаток. Пахло лекарствами и едкой хлоркой.

На пересечении двух утоптанных дорожек стояла знакомая стройная фигура.

Наира куталась в походную куртку, капюшон которой надежно скрывал пшеничные волосы. На плече эльфийки висела длинная винтовка, а сама она внимательно наблюдала за суетой имперских врачей. Завидев нашу скромную делегацию, девушка слегка выпрямила спину.

Я почувствовал, как к горлу подкатывает приступ смеха. Ситуация складывалась исключительно комичная. Мы с Наирой вместе отбивались от гигантской сколопендры, пили чай в бункерах, играли в приставку, нарушили ВСЕ ВОЗМОЖНЫЕ ЗАПРЕТЫ, и буквально прошлой ночью обсуждали проблемы эльфийского поселения у меня на кухне. А сейчас… сейчас нам, кажется, предстояло разыграть самый нелепый спектакль в жизни перед высшим руководством огромной империи.

Громов подошел к девушке и вежливо склонил голову. Шаянин поприветствовала соплеменницу легким кивком. Виктор Андреевич повернулся в мою сторону.

— Знакомьтесь, Егор Дмитриевич. Это ваша коллега.

Я нацепил на физиономию выражение абсолютного равнодушия. Мышцы лица напряглись от усилий. Наира посмотрела на меня пустым взглядом. Девушка совершенно не выражала никаких эмоций. Глаза эльфийки оставались безразличными. Если бы за актерское мастерство в нашей тайге выдавали казенные премии, мы бы точно забрали главный приз года.

— Она находилась на противоположной стороне от вас, — продолжил вещать Громов официальным тоном. — Наверное за три года одиночества у вас обоих неоднократно было желание нарушить молчанку и вступить в контакт. С тоски-то и с ума сойти можно, верно?

Десница императора посмотрел на нас по очереди. Мы с Наирой не шевелились.

— Так как империя разрешила полноценный гуманитарный конвой, вы вольны больше не скрываться друг от друга и вплотную контактировать. Если нужна будет помощь, то взаимодействуйте открыто. На сегодняшний день у нас имеется несколько крайне опасных проблем.

Громов заложил руки за спину.

— Активный Разлом никуда не делся. Бешеные животные бродят по округе. И не стоит забывать про поветрие в эльфийских резервациях. Поэтому взаимодействуйте напрямую и держите постоянную связь. Это очень важно для выживания эльфийского народа.

Я сделал шаг вперед. Вытянул правую руку в сторону дозорной.

— Рад знакомству, — произнес я самым сухим голосом, на который был способен. — Дозорный. Егор.

Наира протянула ладонь в ответ. Ее тонкие пальцы крепко сжали мою кисть. Тепло чужой кожи ощущалось даже сквозь морозный воздух. В уголках ее губ на долю секунды мелькнула предательская дрожь. Девушка изо всех сил сдерживала рвущуюся наружу улыбку.

— Да, — ответила она ледяным тоном, копируя мою интонацию. — Я тоже рада знакомству. Дозорная. Наира.

Мы постояли пару секунд, пожимая друг другу руки. Столичные гости наблюдали за процессом с видимым удовлетворением. Им наверняка казалось, что они присутствуют при историческом моменте налаживания связей между двумя изолированными постовыми. А я смотрел в зеленые глаза напротив и думал о том, как смешно выглядит вся эта государственная бюрократия на фоне наших общих секретов. Комедия положений разыгралась по полной программе.

— Познакомились, и славно, — Виктор Андреевич хлопнул в ладоши, прерывая нашу с Наирой игру в гляделки. — Теперь время делом заняться. Пойдемте в палатку, господа дозорные. Вам этот инструктаж послушать надо обязательно.

Мы двинулись следом за четой Громовых. Шли неспешно, давая возможность медикам закончить с установкой какого-то гудящего ящика у входа. Я шагал первым, а Миша топал по правую руку, мерно покачивая тяжелой головой.

Картина вышла та еще. Солдаты из охраны конвоя, стоявшие в оцеплении, при виде лохматого товарища едва ли не роняли автоматы. Я видел, как у одного молодого парня в сером камуфляже мелко задрожали колени, а палец на спусковой скобе дрогнул от напряжения.

— Спокойно, служивый, — буркнул я, проходя мимо. — Он сегодня уже пообедал как следует.

Миша в ответ лишь шумно сопел ноздрями, глядя на людей как на досадную помеху. Ему эти людские страхи были до лампочки, лишь бы за ухом чесали да вовремя кормили. Мы подошли к самому большому шатру в центре лагеря в виде армейской палатки из плотно прорезиненной ткани. Над входом висел фонарь, тускло освещавший утоптанный снег.

— Миш, подожди тут, — я указал рукой на место у входа. — И смотри мне, не пугай народ зря.

Медведь недовольно ворчал, но уселся, превратившись в мохнатый монумент. Охрана лагеря тут же образовала вокруг него пустое пространство радиусом метров в десять. Никто не горел желанием проверять, насколько крепко бдит полутонный шатун.

Внутри палатки пахло спиртом, свежераспакованной резиной и почему-то мятными леденцами. Пространство было разделено на зоны ширмами, но центр оставили свободным. Там стояли ряды складных стульев и небольшая кафедра. Вдоль стен тянулись столы, заставленные какими-то приборами с мигающими лампочками. Чистота стерильная, аж в глазах резало после лесной серости.

Я присел на крайний стул, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Рядом устроилась Наира. Она сидела прямо, положив руки на колени, и рассматривала носки своих сапог. В шатер набилось человек пятнадцать. Большинство в белых халатах поверх комбинезонов с уставшими, но сереьзными лицами. Прибежал и суетливый мужичок Золотов. Он залез на стул в первом ряду и замер, вытянув шею.

Громов вышел к кафедре, не дожидаясь тишины, которая наступила сама собой, стоило ему просто положить папку на стол.

— Добрый день, господа, — начал Виктор Андреевич. Голос у него был ровный, и явно привыкший к докладам. — Рад видеть всех, кто прибыл с конвоем. Времени у нас мало, так что перейду сразу к сути.

Он открыл папку и, вытянув из внутреннего кармана пиджака очки, насадил их на нос. Я приготовился слушать.

— Мы столкнулись с проблемой, которая выходит за рамки обычного сезонного заболевания — эльфийский народ страдает от поветрия. Первичные заключения указывают на тяжелое воспаление легких, однако причина кроется глубже. Анализы воды, забранной из открытого источника в лесу, показали наличие патогена.

Громов сделал паузу, обводя аудиторию взглядом.

— Найден первоисточник, и им оказался заброшенный паломнический бассейн. В ближайшее время инженерные части приступят к строительству бетонного саркофага, чтобы полностью изолировать объект. В воде выявили заражение штаммом вируса бешенства, и вот тут, дамы и господа, начинаются странности.

Я подался вперед. Медицина для меня всегда была делом темным, но когда говорят про бешенство в моем лесу — это, как говорится, личное.

— Вирус, судя по всему, имеет лабораторное происхождение, поскольку штамм нацелен на ускорение инкубационного периода у диких животных. Болезнь развивается стремительно. Животное становится агрессивным и заразным буквально за считанные часы после попадания вируса в организм, что приводит к резкому росту летальности в лесной фауне.

Громов перелистнул страницу.

— В связи с этим охране отдан приказ: открывать огонь на поражение по всем существам с признаками заражения. Неважно, какая стадия. Лекарства для животных на данный момент, как бы это ни было прискорбно, у нас нет, и поэтому мы не можем рисковать безопасностью лагеря и дозорных постов.

Золотов в первом ряду часто закивал, что-то быстро записывая в блокноте. Наира рядом со мной едва заметно вздрогнула. Я понимал ее. Стрельба по своим же лесным обитателям вызывала крайне мало радостных эмоций. А точнее не вызывала вовсе.

— Теперь второй важный момент, — Громов повысил голос. — Зараженная вода из поверхностных источников попадает в подземные горизонты. Вероятно, именно так она оказывается в колодцах эльфийских резерваций. Мы проведем забор проб на месте, но предварительные выводы ученых уже есть. Данный штамм вируса, попадая в кровь человека или эльфа, не вызывает классического бешенства, — Громов снял очки и потер переносицу. — Попадая в организм, вирус подавляет иммунную систему.

Я вспомнил, как при драке с Когтерезом разодрал себе кулак и все опасался заражения. Но тогда я грешил на системный навык «Сила зверя», думал, он меня от заразы спас. Регенерация у меня теперь дай бог каждому, раны затягиваются как на собаке. А тут, выходит, дело не только в системе.

— У эльфов, людей и дварфов структура крови во многом схожа. Попадая в систему, зараза делает организм беззащитным перед любой инфекцией, и на этом фоне поветрие развивается с сумасшедшей скоростью. Обычная бактериальная микрофлора, которая в норме не доставляет проблем, вызывает двустороннюю пневмонию. Осложнения следуют за ней лавиной. Высокая температура, отек легких, бактериальный шок.

Медики в зале зашушукались. Кто-то согласно кивал, кто-то скептически качал головой. Я сидел и переваривал. Выходит, кто-то намеренно решил превратить эльфийский край в один большой лазарет, просто выключив у народа «внутреннюю стражу». Дело дрянь, иначе не скажешь.

— Заведующим медгородком и главным врачом назначается Валерий Геннадьевич Золотов, — Громов указал на суетливого мужичка. — Все административные вопросы — к нему. Также хочу представить нашего эксперта.

Из-за ширмы вышла женщина. На вид ей было лет тридцать пять. Темные волосы собраны в строгий хвост, взгляд спокойный, изучающий. В ней чувствовалась та же порода, что и в Наире, но лицо было чуть более… человеческим, что ли. Углы челюсти помягче, нос чуть шире. Громов не стал вдаваться в подробности ее происхождения.

— Госпожа Лариэль. Она эксперт в области местной медицины и фармакологии. Лариэль будет помогать в разработке поддерживающих составов и отваров, а также изучать возможности развития медицинских препаратов на основе местной флоры, поскольку знает ее как никто другой.

Громов перевел взгляд на нас с Наирой.

— Дозорные, обращаюсь к вам. Если госпоже Лариэль понадобится помощь в поиске специфических трав или редких кореньев — оказывайте полное содействие. Вы знаете тайгу, знаете, где что растет, так что сопровождайте ее и помогайте с образцами. И вообще помогайте медгородку всем чем сможете. Если нужно что-то отвезти, найти дорогу или усилить охрану периметра — действуйте сообща.

Я кивнул. Наира тоже коротко склонила голову.

— Однако, — Громов нахмурился, — не забывайте о своей основной службе. Разлом остается вашей главной задачей. Если начинается Прорыв — все силы бросайте на оборону. Медгородок оснащен своими скаутами, резервации пришлют помощь. Пост у Разлома должен стоять при любых обстоятельствах. Это приоритет номер один.

Он закрыл папку и аккуратно положил ее под мышку.

— На этом все. Прошу всех приступать к своим обязанностям. Работы много.

Люди начали подниматься со стульев, задвигались, заговорили вполголоса. Золотов тут же подскочил к Лариэль и начал ей что-то оживленно доказывать, размахивая руками.

Мы с Наирой вышли следом за Громовыми на свежий воздух. Миша тут же вскочил, отряхнув снег со шкуры, затем подошел ко мне и ткнулся носом в бок, требуя внимания.

— Ну что, Егор Дмитриевич, — Громов протянул мне руку. — Прощаться будем на время.

— Уезжаете уже? — я ответил на рукопожатие.

— Дела государственной важности ждать не будут, — Виктор Андреевич грустно улыбнулся. — Император ждет доклада. Но мы еще будем здесь появляться. Надо проконтролировать стройку на бассейне, наладить мониторинг воды в резервациях.

Шаянин подошла к Наире и что-то тихо сказала ей на эльфийском. Девушка ответила коротким кивком. Шая посмотрела на меня и слегка склонила голову.

— Берегите себя, дозорный. Лес сейчас стал опаснее, чем кажется.

— Буду стараться, — пообещал я.

Они сели в черный гравиход, захлопнув дверь. Машина поднялась в воздухе, развернулась и двинулась к имперскому тракту.

Я остался стоять на площадке лагеря вместе с Наирой. Миша сел у моих ног и зевнул, демонстрируя внушительные клыки проходящему мимо санитару, на что тот только активнее принялся перебирать ногами, убираясь подальше.

— Не было печали, — буркнул я, глядя на удаляющийся свет фар. — Так что, теперь по домам? — обратился я к эльфийке.

Наира поправила ремень винтовки на плече.

— Я пойду пока в Резервации, хочу узнать, как там дела. Может, что-то срочно нужно добыть.

— А Даздраил? — аккуратно уточнил я, понимая, что ее суженый может в любой момент воспользоваться суматохой.

— Леший с ним. Если объявится, сразу дерну в медгородок, и не достанет отсюда меня ни он, ни его прихвостни.

— Хорошо. Что ж… тогда до встречи?

— До встречи, — ответила Наира, после чего тепло улыбнулась мне и, развернувшись, зашагала в сторону города.

— Пошли, домой, Миш. Дел что-то навалило — разгребать замучаемся.

— Ну наконец-то до дому, — вздохнул косолапый. — Я уж думати начал, шо мы тута до ранней зари застрянем.

Я развернулся в сторону тракта, уже предвкушая прелестную дорогу пешком, поскольку гравиборд оставил у дома. Но, в принципе, как только скроемся с глаз, заскочу Мишане на спину и понесусь верхом с ветерком.

— Дозорный, подождите! — раздался звонкий женский голос за спиной.

Я остановился.

Обернулся через плечо, пытаясь рассмотреть кричавшего, и заметил, что Наира окрик тоже услышала.

Эльфийка притормозила на краю расчищенной площадки и повернула голову. Взгляд зеленых глаз скользнул мимо моей фигуры. Дозорная быстро оценила обстановку, выцепила взглядом идущую ко мне женщину в медицинской форме и потеряла интерес к происходящему. Убедившись, что обращались точно не к ней, Наира отвернулась и продолжила свой путь к поселениям.

Я остался стоять на месте. Ко мне торопливо шла женщина, которую Виктор Андреевич представил на брифинге госпожой Лариэль.

Еще там, внутри теплого шатра, я мысленно зацепился за это имя. Звучало оно откровенно странно. Вроде бы эльфийское по набору звуков, но с явным человеческим оттенком. Словно кто-то взял два совершенно разных слога и слепил их в один.

Сейчас женщина направлялась прямо ко мне. Она была полностью упакована в костюм биологической защиты. Белая прорезиненная ткань глухо скрывала особенности фигуры. На голове сидел объемный капюшон с пластиковым щитком, за которым угадывались лишь общие контуры лица. Ступала медичка весьма неуклюже, проваливаясь в рыхлый снег форменными ботинками.

Подойдя ближе, женщина остановилась в паре шагов от нас. Пальцы в толстых перчатках принялись возиться с пластиковой застежкой под подбородком. Замок сухо щелкнул, и она стянула громоздкий капюшон, откинув его за спину.

Щеки мгновенно порозовели от резкого перепада температур, а темные волосы рассыпались по плечам, освободившись от защитной экипировки.

Я посмотрел на нее внимательнее.

Лицо у госпожи Лариэль оказалось абсолютно человеческим. Прямой нос, округлый подбородок, мягкие линии щек. Никаких резких скул и вытянутых пропорций, свойственных чистокровным жителям резерваций. Но вот уши выдавали происхождение с головой. Края ушных раковин выступали из-под темных прядей и были слегка заострены. Совсем немного. Не такие длинные локаторы, как у Наиры или госпожи Шаянин, а аккуратные треугольные кончики.

Полуэльфийка.

Я потер замерзшую щеку ладонью. Интересно выходило. Потомков разных рас я еще здесь не встречал, однако теперь стало понятно, откуда взялось это составное имя, и почему Громов не стал углубляться в детали ее родословной перед толпой имперских врачей.

— Добрый день, — произнес я, поправляя съехавший ремень автомата. — Чем могу помочь?

Женщина выдохнула облачко пара, улыбнувшись простой и совершенно открытой улыбкой.

— Я просто хотела познакомиться лично, — сказала она приятным голосом. — Там, на брифинге, суета была, сами понимаете.

Миша шумно втянул воздух. Шатун обнюхал подошедшую незнакомку, переступил лапами и уселся прямо в снег. Медведь внимательно наблюдал за гостьей темными глазками. Лариэль скосила взгляд на лохматую гору мышц, сглотнула подступивший ком, но отступать не стала.

— Будем знакомы, — кивнул я. — Багрицкий Егор Дмитриевич.

— Очень приятно. Лариэль Соболева, — она перевела дыхание. — Было бы неплохо, если бы вы помогли мне с тем заданием, что озвучил Виктор Андреевич. Мне для работы нужны некоторые растения, что растут только в этих краях.

Я слушал ее, разглядывая пуговицы на форменном комбинезоне.

— Я точно знаю, где их можно найти, — продолжала медичка. — Но было бы неплохо, если бы вы меня сопроводили, поскольку одна я опасаюсь туда идти. Думаю, не мне вам рассказывать про зараженных животных…

Она снова выразительно посмотрела на Мишу. Косолапый зевнул во всю пасть, продемонстрировав влажные желтые клыки, и отвернулся в сторону гудящих генераторов.

— Ваняит… — проворчал косолапый.

— Сопроводить могу, — ответил я. — Только я ведь не знаток местного ландшафта. Территория принадлежит эльфам и, наверное, с этим вопросом лучше обратиться к моей коллеге. Она отсюда родом.

Я указал рукой в ту сторону, где скрылась Наира.

Лариэль проследила за моим жестом. Лицо полуэльфийки оставалось спокойным.

— Я так понимаю, ваша коллега ушла по своим делам, — произнесла специалистка. — Да и в резервациях сейчас хватает забот с больными. Если вы не возражаете, я бы предпочла пойти с вами.

Я пожал плечами. Приказ десницы императора предписывал оказывать полное содействие медицинскому персоналу. Искать неизвестные корешки в компании профильного биолога всяко надежнее, чем бродить по сугробам в одиночку и пытаться угадать нужное растение по картинке в справочнике.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Активировано скрытое задание «Гербарий».]

Ах ты… ЖОПА ЦИФРОВАЯ! И какое еще ты мне скрытое там заданием подбросишь в следующий раз, а⁈ У тебя их там, поди, в рукаве невидимом припрятано на весь мой век?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА::)]

У-у-у-у, зараза!

Дабы не показаться задумчивым балбесом, который пялится в пустоту, я шмыгнул носом, делая вид, что все это время размышлял соглашаться или нет.

— Добро, — согласился я. — Помогу. Только сейчас уже вечереет, в лесу темнеет стремительно, а шастать по темноте средь кустов, валежника и зараженного зверья затея, мягко говоря, не лучшая.

Лариэль утвердительно кивнула.

— Да, вы правы. Давайте завтра с утра. Я приду к вам в бункер, и мы выдвинемся на место. Я прекрасно знаю эти участки.

Слова прозвучали на удивление уверенно. Я прищурился, разглядывая собеседницу.

— Откуда такие познания местной флоры и здешней географии? — спросил я прямо. — Вы же из столицы приехали вместе с имперским конвоем.

Женщина запахнула воротник защитного комбинезона. Ветер усиливался, бросая в лицо колючую снежную пыль.

— Моя мама родом отсюда, — ответила она. — Когда я была маленькой, мы жили здесь. Потом уже перебрались в империю, и выросла я там.

Она замолчала. Становилось еще яснее почему Громов умалчивал о происхождении, и почему чистокровные сородичи вряд ли обрадуются ее появлению. Как я успел выяснить, эльфы народ гордый и весьма закрытый в своих традициях, и смешанную кровь тут наверняка не жалуют. Изгнание или добровольный уход оставались единственным выходом для таких семей.

— Ну, хорошо, — произнес я. — Без вопросов. Завтра с утра жду у себя на посту. Оденьтесь потеплее, ходить придется много.

— Спасибо, Егор Дмитриевич, — Лариэль натянула капюшон обратно на голову. — До завтра.

— И пожалуйста, — добавил я.

— Да? — она снова глянула мне в глаза.

— Я думаю, что мы ровесники, поэтому, можем обойтись без «выканья»? В лесу, знаете ли, быстро отвыкаешь от подобного.

Какое-то время она стояла молча, а потом рассмеялась, прикрыв губы рукой.

— Как скажешь. Доброй ночи, дозорный.

Она развернулась и зашагала обратно к медицинским палаткам, где продолжал суетиться Золотов, размахивая руками перед техниками.

Я посмотрел на медведя.

— Слышал, Миш? — сказал я лохматому товарищу. — Завтра в лес пойдем. Поработать придется.

Шатун глухо рыкнул и поднялся с холодного снега.

— Потопали уж домой, егерюшка.

И мы двинули. Отойдя на добрых полкилометра, когда гул генераторов стих, и когда вокруг встала тишина, я вскочил Мише на спину, вцепившись покрепче в шерсть на загривке.

— Знаешь шо, егерюшка? — рыкнул Миша, скача рысаком.

— Ну?

— А девка-то на тебя пялилася жадно.

— Миш, ты ж медведь, откуда тебе знать, как мы друг на друга смотрим.

— А ты думаешь мы друг на друга иначе смотрим, га? Я тебе говорю, мил ты ей на глаз!

Я хохотнул, крепче ухватившись за шкуру.

— А на второй?

— Шо на второй? — не понял меня косолапый.

— На второй глаз мил? — уточнил я.

— А-э-э-э… — прогудел он. — Э?

— Отож! — крикнул я Медведю. — Так что давай о чем-нибудь другом поговорим, мне нынче не до дел сердешных. Лучше скажи мне, слышал ли ты что-нибудь про какой-то кристалл?

Косолапый сбавил ход, перейдя на размеренную рысь, и громко фыркнул.

— Шо за кристалл такой? — прогудел он, не поворачивая головы.

— Да бес его знает, Миш. Если б я знал, то не спрашивал бы. Просто кристалл. Может, камень какой особенный в чаще валяется. Или скала светится. Ничего на ум не приходит? Нигде не встречал?

Медведь навострил круглые уши, помолчал немного, обдумывая вопрос, не сбавляя ходу.

— Не-а, — выдал шатун окончательный вердикт. — Ни про какой такой кристалл я сроду не слыхивал. Каменьев в лесу полно, оврагов тоже хватает, а вот шоб прям кристалл… не было такого, егерюшка.

Я разочарованно вздохнул. Пар изо рта тут же улетел за спину белым облачком.

— Жаль. Было бы неплохо, если бы ты хоть что-нибудь про него знал.

На этом обсуждение непонятного минерала пришлось свернуть. Раз мишутка не в курсе, значит, искать придется долго и нудно. Либо у других зверей выспрашивать, либо ножками всю резервацию прочесывать, что с моими егерскими обязанностями вообще не стыковалось никак.

Мы проскочили заснеженную просеку, и впереди показалась знакомая стена ельника.

— Как вообще самочувствие? — поинтересовался я, меняя тему. — После того как столичный гость над тобой поколдовал?

Медведь радостно рыкнул.

— Ой, замечательно, егерюшка! — пробасил он с такой искренней радостью, что меня самого улыбнуло. — Прекрасно прям! Я себя таким здоровым, почитай, с самого рожденья не помню. В грудях не давит, в башке не свербит. Мочи столько появилось, хоть сейчас сосну с корнем выдерну. О, егерюшка, хочешь сосну с корнем выдерну?

— Ну-ну, угомонись, — осадил я товарища, похлопав его ладонью по крутому боку. — Ты теперь давай берегись. Никаких подозрительных тварей к себе не подпускай и воду из луж не пей. Если снова эту дрянь подцепишь, то неизвестно, когда мы тебя вылечить сможем. Виктор Андреевич ведь не местный, и сидеть тут да лечить всех подряд не нанимался. Да и сил он немало потратил, так что теперь вообще неизвестно, когда ему удастся подобное провернуть, если вновь кто болячку подцепит.

— Понял я, понял, — пробурчал шатун.

Мы выехали на финишную прямую к посту. И тут в голову мне пришла одна очень любопытная мысль.

Громов на лесной просеке впитал в себя остаточную энергию от магии У-ука, когда мелкий прохвост в образе разъяренной махины перенес имперский конвой в пространстве. Выходило так, что остаточной энергии было настолько много, что господину Громову хватило запитаться под самую маковку и еще с супругой поделиться.

И если он потратил почти весь запас на то, чтобы вылечить двух пациентов (потому что себя я таковым не воспринимал), то на моей памяти имелось еще одно весьма примечательное местечко. Технически, если привезти Виктора Андреевича туда, где У-ук телепортировал отряд рейнджеров, то он сможет напитаться силой. Возможно, будет не так много, поскольку размеры конвоя однозначно больше, нежели отряд из четырех эльфов, но кто знает, на чем базируется магический всплеск? Может, любой такой прыжок У-ука, независимо от объема или количества телепортируемого, скажем, материала, оставляет по себе тонну остаточной магии?

Мысль показалась мне чертовски интересной, только обсуждать такое следовало при личной встрече. И подальше от чужих длинных ушей.

Серые стены бункера вынырнули из леса. Миша затормозил у расчищенной площадки, и я, перекинув ногу, спрыгнул.

— Пойду я, егерюшка, — сказал медведь, переминаясь с лапы на лапу. — Пройдусь по округе. Поспрашаю, как там дела у волков. К росомахе загляну, к лосю наведаюсь. К остальным нашим, кто по эту сторону живет.

— Давай, — согласился я, поправляя ремень автомата. — Только в драки не лезь.

Миша развернулся и неспешной вальяжной походкой скрылся за заснеженными кустами. Я поднялся по бетонным ступеням, приложил ключ-карту к замку и потянул тяжелую створку на себя.

В тамбуре стояла привычная духота и пахло оружейной смазкой. Я закрыл за собой дверь на все засовы, затем прошел в коридор, где меня тут же встретил Бу.

— Я фиксировал множественные звуковые колебания, — выдал Бу. — Помимо присутствующих здесь двух особей, снаружи находилось большое количество других биологических единиц. Ваш пульс учащался. Все ли в порядке, Егор?

— В норме, — ответил я, стягивая шапку и вытирая вспотевший лоб. — Обошлось. Но тебе, дружище, лучше вообще не отсвечивать. Если столичные ученые тебя найдут, то приятного будет очень мало. Я пока не готов представлять всей империи такого чудесного говорящего камушка. Упекут в лабораторию и будут сверлить до скончания веков.

— Я не камень, — ответил Бу и я впервые за все время услышал нотки возмущения и даже обиды. — Я высокоорганизованное существо. Мой вид произошел от ракообразных. Карцинизация является абсолютным чудом эволюции во вселенной.

Я остановился с наполовину расстегнутой курткой.

— Карци-что? — переспросил я.

— Карцинизация, — повторил пришелец наставительно. — Это эволюционный процесс. Вследствие него многие различные биологические виды пытались приобрести форму крабов, поскольку эта форма считается наиболее оптимальной для выживания.

— Замечательно, — я стянул куртку и повесил ее на железный крючок. — Просто потрясающе. Давай только лекцию про эволюцию крабов оставим на следующий раз. Сейчас голова другим забита.

Бу немного потоптался на месте, смирившись с моей научной дремучестью.

— Скажи лучше, у тебя появились какие-нибудь идеи по Разлому? — спросил я, разуваясь и ставя ботинки на резиновый коврик.

Картарианец издал звук, похожий на скрежет двух кирпичей.

— Никаких новых идей не появилось, — доложил он. — Входящих данных по-прежнему не хватает. Если бы я мог сформировать рабочую гипотезу, я бы немедленно сообщил. На сегодняшний день продвижений по этому вопросу нет. Увы. Если бы я имел возможность установить связь с исследовательским центром моего народа, процесс пошел бы значительно быстрее. Однако в текущих условиях мы вынуждены оперировать исключительно имеющимся набором фактов.

Я тяжело вздохнул. Ничего нового. Все та же безнадега пополам с неизвестностью. Чуда не случилось. Придется и дальше сидеть на пороховой бочке, отстреливая лезущую из тумана пакость. Однако, если учесть, что теперь у меня появился ряд высокопоставленных знакомых, у которых явно информации побольше в доступе, чем у меня, то, может, со временем и приоткроется тайна? Или, например, если мне удастся дать Бу доступ ко всем фактам и научным данным, то и у него процесс сдвинется с мертвой точки?

Было бы крайне неплохо.

На тумбочке у зеркала сидел Ночес. Кот уставился на меня желтыми глазами, лениво взмахнул кожистыми крыльями и мяукнул. Я подошел ближе, почесал его за ухом, погладил гладкую черную шерсть, на что загадочный питомец замурчал, подставляя голову под пальцы. Хоть кто-то в этом дурдоме оставался стабильным и предсказуемым.

Оставив животное в покое, я помыл руки и направился прямиком на кухню.

Однако, проходя по коридору, я решил проверить больного. Приоткрыв дверь спальни, я заглянул внутрь и приметил, что эльф крепко спит. Дышал контрабандист ровно, грудь поднималась ритмично, а смертельная бледность окончательно сошла на «нет», а на ее место вернулся здоровый цвет лица. Будить пациента я не стал, аккуратно прикрыл створку и пошел готовить ужин.

В желудке предательски урчало. Поездки на морозе и нервотрепка с начальством вымотали организм. Я достал из холодильника два куска свинины, разогрел чугунную сковороду, бросил на дно кусок сливочного масла. Мясо легло на раскаленный металл с приятным шипением, пуская по кухне одуряющий аромат.

Следом пошла картошка. Я нарезал клубни крупными дольками, кинул их в кипящее масло, присыпал солью и специями. Пока жарилось основное блюдо, я быстро нашинковал свежие овощи. Помидоры, огурцы, немного лука. Заправил все это дело подсолнечным маслом и добавил немного сухого чеснока вместе с укропом.

Ужин получился на славу. Я умял отбивные, сгрыз хрустящую картошку и вымакал остатки салата куском черного хлеба. Кровь отлила к желудку, а мышцы во всем теле окончательно расслабились.

Сытый человек — добрый человек. Эта истина работала безотказно во всех мирах.

Сложив грязную посуду в раковину, я вытер руки полотенцем и направился в игровую комнату, чтобы проверить почту.

Я уселся в скрипучее кресло, придвинулся к столу и поднял крышку ноутбука, быстро набрав привычную комбинацию пароля. Система пустила меня внутрь, после чего я клацнул на закрытый мессенджер, на иконке которого уже болталось уведомление о входящем сообщении.

Сова писал, что мне сказочно повезло с последними политическими решениями, поскольку империя официально подписала указ о гуманитарной помощи эльфийским резервациям. Логистические маршруты открылись, и в связи с этим следом за первым медицинским конвоем готовилась к отправке вторая колонна снабжения. Сова сообщал, что вместе с официальными грузами он сумел впихнуть в накладную три заказанные мной помпы для турелей. Вдобавок к механизмам он обещал прислать щедрый запас продовольствия, свежие мины для периметра и солидное количество патронов для стационарных пулеметов и моего личного автомата.

Новость оказалась исключительно хорошей. Я быстро набрал ответ, поблагодарив за помпы, и сразу перешел к насущной проблеме.

Пальцы застучали по клавиатуре, набирая текст о моей недавней встрече с контрабандистами. Я объяснил ему всю плачевность ситуации на сопредельной территории и передал просьбу местных жителей об экстренном увеличении поставок медикаментов.

Сова ответил практически моментально. Текст на экране гласил, что он не понимает смысла в дополнительной контрабанде при наличии целого имперского медицинского городка, развернутого прямо у границ поселения.

Пришлось растолковывать простую арифметику выживания. Я напечатал развернутый ответ, указывая на колоссальные масштабы поветрия. Зараза косила народ целыми ярусами, и пока врачи в палатках будут лечить первую партию счастливчиков, огромная очередь оставшихся на улице эльфов продолжит медленно умирать. Имперских ресурсов попросту не хватит на одновременный охват всех нуждающихся. Эльфам требовалась помощь прямо сейчас, в обход долгих официальных процедур и распределений.

Собеседник выдержал паузу. Спустя пару минут на экране появилась строчка, где СоВа обещал подумать над проблемой, добавив резонное замечание о необходимости солидного финансирования подобных операций.

Я усмехнулся и отстучал, что финансовый вопрос можно смело вычеркивать из списка проблем, поскольку заказчики гарантировали оплату в любом требуемом объеме.

Он принял информацию к сведению и пообещал дать окончательный ответ в течение суток, попутно пожаловавшись на ужесточение контроля. Перенаправить часть медицинского груза налево в условиях тотальных проверок становилось задачей крайне нетривиальной.

Я ответил, что прекрасно осознаю все риски, но попросил постараться изо всех сил. Идеальным вариантом стало бы прибытие лекарств вместе с моими долгожданными помпами.

Сова прислал короткое подтверждение и напоследок поинтересовался наличием других пожеланий. Я отписал, что на данный момент все в полном порядке, и закрыл программу связи.

Сидеть в кресле больше не хотелось. Я поднялся, разминая затекшую поясницу. Пройдя по узкому коридору, я шагнул в смотровую, намереваясь просто проверить обстановку снаружи перед сном. Обычная егерская привычка контролировать периметр работала на рефлексах.

Подойдя к узкому окну из бронированного стекла, я посмотрел на расчищенную площадку перед бункером. Из темноты леса прямо к бетонному крыльцу уверенно шагала Наира, что заставило меня слегка выгнуть брови от удивления. Эльфийка явно возвращалась с территории резерваций после нашего недавнего расставания в медицинском лагере.

Я развернулся и направился в тамбур, щелкнул замками и распахнул тяжелую металлическую створку навстречу морозному воздуху.

— Привет, — сказал я, опираясь плечом о косяк. — Что-то случилось?

Эльфийка остановилась у нижних ступенек. На ее лице играла легкая, совершенно расслабленная улыбка, которую я не видел очень давно.

— Раз уж теперь высокое начальство официально разрешило нам ходить куда вздумается и общаться открыто, я решила зайти в гости, — ответила Наира приятным голосом. — Мы очень давно не сидели просто так, не болтали и не проводили время вместе, не ожидая при этом внезапной проверки или нападения тварей.

И это было чистейшей правдой. Легализация наших контактов снимала огромный груз с плеч, позволяя больше не прятаться по углам.

— Заходи, конечно, — я отступил в сторону, пропуская гостью внутрь.

Наира поднялась по ступенькам, отряхнула сапоги от налипшего снега и шагнула в теплый тамбур. Она привычным движением сняла винтовку, повесив оружие на крючок, стянула теплую куртку и прошла на кухню. Я последовал за ней, прикрыв дверь.

— Ты голодная? — спросил я, указывая на плиту. — У меня там картошка жареная осталась и кусок свинины. Могу разогреть за пять минут.

Эльфийка присела на табурет и отрицательно покачала головой.

— Нет, спасибо, — она продолжала улыбаться, но отвела взгляд в сторону. — Побывала в резервациях, посмотрела на все происходящее своими глазами.

Наира сцепила пальцы в замок, глядя на деревянную столешницу, и тяжело вздохнула.

— Ситуация действительно остается крайне плохой, — продолжила дозорная тихим голосом. — Больных очень много. Я искренне надеюсь, что прибывшая имперская помощь хоть как-то повлияет на обстановку и улучшит положение моего народа. С того раза, как мы спасали патрульных, ничего не улучшилось, если не сказать что стало хуже.

Я присел напротив, скрестив руки на груди.

— Мы с тобой вдвоем никак не можем исправить текущее положение дел, — произнес я самым рассудительным тоном, стараясь поддержать коллегу. — Сделать лучше исключительно своими силами у нас не выйдет. Мы с тобой, к великому сожалению, не волшебники.

Наира подняла глаза и тихонько рассмеялась, откидывая светлую прядь за острое ухо.

— Ну, я-то уж точно не волшебница, — произнесла она с лукавой искоркой во взгляде. — А вот ты явно что-то этакое умеешь. Вон, с дикими животными разговариваешь совершенно свободно, команды им раздаешь.

Я махнул рукой, отметая сомнительный комплимент.

— Разговоры с медведем — это сущие мелочи, — ответил я, вспоминая недавние события. — Настоящая ерунда на фоне того, что умеет делать Виктор Андреевич.

Наира выпрямила спину, проявляя явный интерес к теме разговора.

— Да ну? Сущие мелочи? Это ж что он такое может сотворить, раз разговоры с иномирными существами и дикими зверьми — это мелочи? — спросила она.

Я положил локти на стол и принялся рассказывать. Утаивать чудеса столичного гостя не имело никакого смысла, и поэтому я поведал ей историю о том, как десница императора положил руки на голову зараженного шатуна и просто вытащил смертельный вирус из мозга животного. Рассказал про спасенного контрабандиста, который лежал в соседней комнате и дышал полной грудью вместо того, чтобы захлебываться собственной кровью.

Наира слушала меня с приоткрытым ртом. Для эльфийки, выросшей в мире, потерявшем магию десятилетия назад, подобные вещи звучали ожившей сказкой.

— Да что там медведь, — я отодвинул табурет и поднялся на ноги. — Хочешь фокус покажу?

Я задрал штанину казенных брюк до самого колена, демонстрируя девушке оголенную голень правой ноги.

— Егор, мужской стриптиз — это, конечно, мило с твоей стороны… — начала была она язвить, но я перебил остроухую.

— Внимательно смотри, — сказал я, поворачивая ногу так, чтобы падал свет от лампы.

Наира наклонилась вперед, внимательно разглядывая гладкую кожу и, видимо, вспомнив на какой ноге у меня была рана, начала осознавать, что я демонстрировал. Она насупилась, сведя брови к переносице.

Сейчас на ноге не имелось ни единого изъяна. Абсолютно чистая, ровная кожа, словно железо никогда не дробило кость.

— Виктор Андреевич просто приложил ладонь, — пояснил я, опуская штанину обратно. — Подержал несколько секунд, и все зажило. Ни одного шрама не осталось.

Эльфийка откинулась на спинку табурета, пораженно качая головой.

— Это просто невероятно, — прошептала она. — Я думала, такие силы только в древних легендах.

— Ему удалось впитать энергию на том месте, где У-ук перенес в неизвестном направлении конвой. Но в итоге всю силу пришлось потратить на Мишу и на больного эльфа, который чуть дуба не врезал.

Какое-то время помолчали.

— Слушай, ты шла ко мне провести приятно время, а мы все о дурном да о дурном. Пошли лучше поиграем, а?

— О! Пошли! — тут же оживилась она.

Мы уселись на диван в игровой перед экраном телевизора. Я включил приставку, передав один из контроллеров девушке, и запустил «Монстроборца». Потратив минут десять на объяснение базовых механик управления, я продемонстрировал ей процесс выслеживания огромного пиксельного чудовища. Наира втянулась моментально. Ее эльфийская реакция превосходно справлялась с цифровыми испытаниями, и вскоре мы азартно обсуждали тактику нападения на виртуального зверя.

Победив пару монстров, мы сменили игру на файтинг. Тут началось настоящее веселье.

— Не-е-е-е-ет, только не твой костлявый баламут, умоляю! — заныла она, забавно суча ножками и стуча по полу.

Я лишь мерзенько захихикал, не собираясь выбирать никого другого, кроме прекрасного скелета Оскара Рубио, что постоянно пьяно пошатывался, отхлебывал текилу из горла, которая насквозь протекала через горло по костям и лилась на землю.

К моменту, когда часы на стене показали поздний вечер, мы чувствовали себя абсолютно отдохнувшими. Гнетущая атмосфера эпидемии и постоянной опасности временно отступила, оставив место простой человеческой радости.

Наира отложила контроллер и потянулась, разведя руки в стороны, отчего футболка соблазнительно обтянула выпершую вперед грудь.

Как я не старался, а краем глаза все равно поглядывал.

— Пора возвращаться на пост, — сказала Наира, поднимаясь с дивана. — Было весело.

— Впервые за долгое время, — ответил я, поднимаясь следом.

Я проводил ее до тамбура и помог накинуть куртку, после чего открыл дверь, пропуская ее наружу.

Она подошла к гравиборду, который оставила еще на подъезде к площадке.

— Слушай, — внезапно сказала она.

— Да?

— А что эта… — она запнулась, а затем выдала, откровенно коверкая: — хаспажа Ларийель вертелась вокруг тебя?

То, как она исказила ее имя и слово «госпожа» откровенно намекало, что ее общество в моем окружении Наире явно не нравится. Но… почему? Ревнует чтоль? Так с чего бы?

— Попросила помочь поискать кое-какие травки-муравки и корешки.

— М-м-м… — протянула она. — Вдвоем?

— Ну… да?

— М-м-м-м… — снова протянула она. — Ясненько. Ладно, поехала я. До встречи.

И не дождавшись, пока я успею задать вопрос, эльфийка вжала педаль и рванула с места.

Я смотрел, как луч фары освещал дорогу, и как она неслась, выписывая крутые виражи.

— Я заметил изменение в тональности голосовых связок остроухой. Подобные ноты свидетельствуют о крайней степени возмущения и негодования.

Повернувшись, я увидел стоявшего в дверном проеме Бу.

— Женщины… — ответил я, пожав плечами.

— Самки… — согласился картарианец, пожав суставами.

Я постоял на крыльце провожая эльфийку взглядом… Женские обиды — дело тонкое, с наскока в них не разберешься, а лезть с расспросами прямо сейчас означало нажить себе лишней головной боли. Закрыв за собой тяжелую створку, я провернул штурвал до упора и направился в игровую комнату. Экран телевизора все еще светился яркими красками, бросая блики на бетонные стены. Я нажал кнопку на приставке, погасил монитор, после чего в бункере стало тихо.

Пройдя в коридор, я услышал тихий скрип петель со стороны спальни. Бу отреагировал моментально. Картарианец перебрал суставами и бесшумно юркнул за угол, полностью скрывшись из виду. Правильно сделал, не хватало еще объяснять посторонним наличие разумных пришельцев на казенном объекте.

Из комнаты вышел эльф. Контрабандист ступал медленно, но держался прямо и за косяки не цеплялся. На нем по-прежнему была плотная повязка, скрывающая нижнюю половину лица, зато глаза смотрели совершенно ясно.

— Вы давно знакомы? — спросил гость прямо с порога.

Голос прозвучал чисто, без бульканья и свистящих хрипов в груди. Сталобыть, лечение Виктора Андреевича сработало безотказно.

— С пробуждением, — ответил я, скрестив руки на груди. — Как самочувствие?

Эльф остановился посреди коридора и прислушался к собственному организму. Он расправил плечи, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Спасибо, — произнес остроухий с явным облегчением. — Намного лучше. Можно сказать, что я чувствую себя фактически здоровым. Дышать стало удивительно легко.

— Замечательно, рад это слышать, — кивнул я. — Что касается твоего вопроса, то знакомы мы в районе трех лет, если ты спрашиваешь про дозорную. С того самого момента, как я очутился на этом посту. А вот общаемся относительно недавно. Как пропал имперский конвой, так и начали.

Эльф смерил меня изучающим взглядом.

— Ты вообще в курсе, что она невеста лорда Даздраила? — уточнил он.

— Знаю, — ответил я спокойным тоном. — И я также прекрасно осведомлен о том, почему она находится здесь, а не сидит на верхних ветвях.

Гость скупо кивнул. Расспрашивать дальше про Наиру он не стал, видимо, сочтя мои ответы исчерпывающими.

— Наверное, я пойду, — сказал контрабандист, переступая с ноги на ногу. — Я безмерно благодарен тебе за помощь. За то, что ты для меня сделал и что не бросил замерзать в лесу. Поэтому не буду тебя больше смущать своим присутствием.

— Дело твое, — пожал я плечами. — К слову, я договорился со столицей о поставках. В ближайшее время попробую доставить груз с медикаментами, как вы и просили. Так что шанс продержаться у ваших есть.

— Это просто замечательная новость, — глаза эльфа радостно блеснули над краем маски. — Рад это слышать.

Я прошел в тамбур, снял с крючка его высохшую куртку и подал в руки. Контрабандист быстро накинул одежду, застегивая пуговицы.

— Проводить тебя до границы? — предложил я, вспомнив про рыскающих в округе бешеных зверей.

Сначала мелькнула мысль позвать Мишу для сопровождения, но я тут же одернул себя, поскольку Шатун ушел по своим медвежьим делам общаться с лесными собратьями, и дергать его сейчас было бы неправильно. Да и как его дернешь-то? Бежать с половником и стучать в кастрюлю, крича «Миша, Миша!»?

— Нет, не стоит, — отказался эльф, натягивая капюшон. — Я доберусь сам, дорогу знаю.

— Хорошо, — я подошел к двери и взялся за штурвал. — Тогда, когда доберешься до резервации, передай своему вельможе, с которым ты сюда приходил, что потребуются деньги для оплаты товара. Причем сумма может оказаться приличной. Столичные поставщики благотворительностью не занимаются.

Эльф утвердительно кивнул. Мы крепко пожали друг другу руки, после чего гость шагнул в морозную ночь и быстро растворился в темноте леса. Я закрыл створку, провернул замки и принялся за наведение порядка.

Больной пролежал в моей постели в сильнейшем жару, и оставлять все в таком виде категорически запрещалось банальными правилами гигиены. Я стащил влажные простыни, снял наволочку и сгреб в охапку тяжелое одеяло. Все это добро отправилось в пакеты для грязного белья, которые я передам на гравиход. Матрас я тщательно протер тряпкой, смоченной в медицинском спирте, чтобы убить любые возможные остатки заразы, а саму комнату оставил проветриваться, приоткрыв вентиляционную задвижку.

Закончив с уборкой, я застелил свежее белье, стянул пропахшую потом и лесом одежду и отправился в душ. Горячая вода приятно обжигала уставшие мышцы, смывая напряжение минувшего сумасшедшего дня. Добравшись до кровати, я рухнул на подушку и провалился в сон мгновенно, не успев даже толком закрыть глаза.

Утро началось с привычной рутины. Плотно позавтракав, я натянул утепленные штаны, влез в тяжелые ботинки, застегнул куртку и вышел на воздух. Погода стояла ясная и морозная. Я неспешно пошел вдоль периметра, проверяя вверенный участок на наличие чужих следов.

У южной кромки ельника кусты зашевелились, скидывая снежные шапки, и на расчищенную полосу выбрался Миша. Шатун выглядел невероятно бодрым, шерсть лоснилась на зимнем солнце, а движения обрели былую легкость.

— Здорово, егерюшка! — прогудел косолапый, подходя ближе. — Я тут по лесу побродил, пообщался со зверями нашими. Ну, вродь фсе нашенские здоровы. Волки в норме, лоси тоже не кашляют А вота по мелюзге ничаво я тебе не скажу, поскольку сам разумеешь, евонной в чаще многово, всех не опросишь и не проверишь.

— Этого и без того достаточно, Миш, — ответил я, почесав зверя за ухом. — Отличные новости. Спасибо и на этом. Будем надеяться, что зараза не успела расползтись слишком далеко.

Закончив осмотр, мы выдвинулись в сторону эльфийских поселений. Я встал на гравиборд, запустив турбины, а Миша припустил следом.

Медицинский городок встретил нас оглушительным гулом генераторов и суетой. Палатки стояли ровными рядами, между ними сновали люди в защитных костюмах. Я припарковал доску у крайнего шатра и направился прямиком к главному врачу, оставив медведя сидеть на краю площадки, дабы не смущать персонал, который и без того на нас косился еще на подъезде.

Золотов обнаружился возле приемного пункта. Мужчина активно жестикулировал, указывая санитарам, куда нести очередные носилки с больным эльфом.

— Валерий Геннадьевич! — окликнул я медика, подходя ближе. — Доброе утро. Помощь моя нужна?

Начальник лагеря резко обернулся, близоруко щурясь сквозь пластиковый щиток.

— Нет-нет-нет, дозорный, рады вас видеть! — затараторил он с привычной пулеметной скоростью. — Спасибо, что приехали, одним своим присутствием оказываете моральную помощь! На сегодняшний день мы пока что только разбираемся с логистикой. Принимаем первых тяжелых пациентов, берем пробы крови, кладем в лазарет самых критических, отбираем по состоянию здоровья. Процесс идет, все под контролем! Рук пока хватает.

— Понял вас, — кивнул я, оглядываясь по сторонам. — Подскажите, а где госпожа Лариэль? Мы с ней договаривались о выходе в лес.

— Я уже здесь, — раздался приятный женский голос прямо у меня за спиной.

Я вздрогнул от неожиданности и обернулся. Полуэльфийка стояла буквально в метре от меня, одетая в плотную теплую куртку и походные штаны. В руках она держала небольшой брезентовый рюкзак. Подошла она, к слову, совершенно бесшумно. Видимо, эльфийские гены давали о себе знать.

— Рада, что вы пришли, дозорный, — улыбнулась Лариэль, поправляя шапку. — Можем выдвигаться прямо сейчас.

Мы покинули шумный лагерь и углубились в чащу. Звуки работающей техники быстро стихли, сменившись привычным скрипом деревьев. Я шел впереди, привычно сканируя взглядом окружающее пространство и держа автомат наготове, а специалистка вышагивала следом, проваливаясь в глубокий снег. Миша замыкал нашу небольшую колонну, громко сопя ноздрями.

— Как так вышло, что медведь вас слушает? — поинтересовалась она.

— А как так вышло, что мы договорились общаться на «ты», а все еще общаемся на «вы»?

Она хмыкнула.

— Хорошо. И как же так вышло?

— Прибился к бункеру, начал подкармливать, а дальше… ну вот так и живем.

— Интересно, — ответила она, поглядывая искоса на мишу.

Пройдя около километра, я сбавил шаг и обернулся к спутнице.

— Слушай, я вот все хотел спросить, — начал я, указывая рукой на заснеженные ветви. — На улице минус двадцать. Какие вообще травы могут расти в такой лютый мороз? Мы же сейчас только сухие палки да замерзшие пни найдем.

Лариэль тихо рассмеялась. Звук получился чистым, похожим на перезвон хрустальных колокольчиков.

— Эльфийские леса полны чудес, Егор, — ответила она с загадочной улыбкой.

— Да я уж успел убедиться насчет чудес, — буркнул я, вспоминая крылатого кота, разумный камень и отравленный бассейн, а также Когтереза, лис-невидимок и Волков Мрака. — Всякого повидал. Так, а все-таки, какие именно травы мы ищем?

— Ну идем, я все покажу, — ушла она от прямого ответа, махнув рукой в сторону глубокого оврага.

Мы свернули с натоптанной звериной тропы и полезли через настоящие дебри. Колючий кустарник цеплялся за одежду, под снегом скрывались скользкие корни и поваленные стволы. Лариэль вела меня уверенно, словно гуляла здесь каждый день. Спустившись в заснеженную балку, мы обогнули несколько скалистых сопок и внезапно вышли к скрытому от чужих глаз клочку земли.

Я остановился как вкопанный.

Прямо посреди зимней тайги раскинулось небольшое озерцо, от которого густыми клубами поднимался теплый пар. Вода бурлила и перекатывалась, вырываясь из подземных источников. Снег вокруг водоема отсутствовал полностью, и вместо него виднелась влажная земля и сочно-зеленый мох. Воздух здесь оказался удивительно теплым и пах минералами.

— Ого, — вырвалось у меня. — Здесь такое даже есть?

— Я же сказала, — Лариэль хитро прищурилась. — Эльфийский лес полон чудес.

Мы подошли к самой кромке горячего источника, где ботинки слегка проваливались во влажный грунт. Лариэль опустилась на корточки у воды и указала на крупные зеленые листья, плавающие на поверхности. Прямо у берега, согретые геотермальным теплом, цвели настоящие кувшинки с бледными розоватыми лепестками. Вода вокруг них тихо булькала, окутывая растения полупрозрачным паром.

Специалистка достала из рюкзака нож и аккуратно срезала несколько цветов, складывая их в пластиковый контейнер. Я помогал ей вытягивать длинные скользкие стебли из прогретой воды, стараясь не замочить рукава куртки.

— Знаешь, Егор, — Лариэль выпрямилась, глядя на парящую гладь. — А ты мог бы опробовать источник. Вода здесь целебная, мышцы расслабляет превосходно.

Я посмотрел на бурлящую горячую воду, затем прикинул, к чему могут привести последствия купания, а затем нахождения распаренного тела даже в одежде при минус двадцати.

— Вынужден деликатно отказаться, — ответил я, отступая на шаг от берега. — На улице мороз, мы с собой ни полотенец, ни сменной одежды не взяли. Искупаться-то дело нехитрое, а вот мокрым потом… Не хочу, чтобы мы слегли с воспалением легких в соседних палатках.

Полуэльфийка ехидно улыбнулась, спрятав контейнер в рюкзак.

— Возможно ты прав, — согласилась она, поправляя выбившуюся из-под шапки прядь. — Практичность превыше всего. Но в следующий раз, если мы здесь окажемся, я буду настаивать на купании.

— Ну, до следующего раза давай сначала доживем, — хмыкнул я, закидывая автомат за спину, — а там разберемся.

Закончив с кувшинками, мы двинулись дальше вдоль береговой линии. В прибрежных местах, где грунт раскис от пара, Лариэль принялась выковыривать из грязи плотные коричневые корешки, очищая их от налипшей земли. Потом мы полезли выше по склону балки. Там, разгребая руками сугробы, я помогал ей откапывать залежи мерзлой травы, которая сохранилась под снежным настом. Пальцы быстро онемели от возни в ледяном крошеве, но мы упорно наполняли рюкзак ботаническими образцами.

Срезая очередной пучок сухих стеблей, я вспомнил вчерашний разговор с эльфийкой.

— Слушай, Лариэль, — сказал я, отряхивая колени от снега. — Насколько мне известно, у дозорной с этой стороны имеются весьма солидные запасы разных сухих трав. Может быть, имеет смысл спросить у нее? Она наверняка собирала их еще с лета.

Глаза специалистки радостно вспыхнули. Она выпрямилась, стряхивая землю с перчаток.

— О, это было бы просто здорово! — воскликнула она с искренним воодушевлением. — Раз у нее есть сухие сборы, то это сильно ускорит работу. Было бы очень неплохо узнать, найдется ли у нее мелисса или, например, лунная орхидея. А еще… еще нам бы очень пригодился глаз дракона для обеззараживающих настоек и ласточкин хвост для снятия спазмов в легких. Ну и, конечно же, обычный тысячелистник и серебролист.

Я внимательно слушал этот список эльфийских загадочных названий, стараясь запомнить хотя бы половину из произнесенного. Глаз дракона, ласточкин хвост… звучало как ингредиенты для ведьминого котла из старых сказок, а не как медицинские препараты. Ну хоть мелиссу и тысячелистник я знал…

— Я постараюсь все это запомнить и обязательно у нее спрошу, — пообещал я, помогая застегнуть туго набитый рюкзак, после чего закинул его к себе на плечи.

Мы выбрались из балки и двинулись в обратный путь. Возвращение прошло без происшествий. Миша протоптал нам отличную тропу, распугивая лесную мелочь одним своим запахом. Когда между деревьями показались белые палатки медицинского городка, Лариэль остановилась и повернулась ко мне.

Она стянула перчатку и протянула мне узкую ладонь.

— Спасибо огромное за помощь, — сказала она с теплой улыбкой. — Без тебя и твоего друга я бы провозилась там до самого вечера.

— Не за что, обращайся, — я аккуратно пожал ее руку, стараясь не раздавить тонкие пальцы грубой хваткой.

— И, пожалуйста, не забудь узнать у дозорной насчет тех сухих трав, — добавила специалистка напоследок. — Это сейчас крайне важно для наших пациентов.

Мы расстались на краю расчищенной площадки. Лариэль поспешила к своей лаборатории, унося добытые образцы, а я, похлопав Мишаню по боку, подобрал гравиборд и выдвинулся в сторону бункера Наиры, предвкушая, как она начнет испепелять меня взглядом, когда я скажу, для кого мне нужны травы.

Но, с другой стороны, это ж на благо ее народа, так что здесь я не видел поводов для эмоциональных всплесков.

Антон Валерьевич сидел за массивным столом, отложив в сторону стопку подписанных приказов, и мерно барабанил пальцами по полированной столешнице. Все текущие рабочие вопросы, требовавшие немедленного вмешательства, были выполнены и закрыты. Однако, заполнял их Антон Валерьевич на автомате, что ему было несвойственно, поскольку документы казались бессмысленным набором букв, отодвинувшимися на задний план перед сжигающей изнутри яростью, которая медленно закипала в венах и требовала выхода.

Мысль о том, что огромная Империя пошла навстречу грязным остроухим ублюдкам, не давала ему покоя. Это казалось немыслимым предательством собственного народа. Государство добровольно открывало свои склады, тратило колоссальные бюджетные средства и отправляло лучших медицинских специалистов ради спасения тех, кто десятилетиями пил человеческую кровь, прикрываясь кабальными торговыми договорами.

Антон Валерьевич смотрел на золотой имперский герб, висевший на противоположной стене, чувствуя подступающую к горлу желчь. У людского государства хватало собственных нерешенных проблем, требовавших немедленных вливаний. Окраины страдали от безработицы, экономическая ситуация буксовала и требовала радикального улучшения, а квоты для простых граждан урезались каждый квартал по причине нехватки финансирования в регионах. Болезни, вспыхивающие в промышленных районах, уносили жизни налогоплательщиков, чьим тяжелым трудом ковалось имперское величие. А Александр Федорович, только-только принявший венец после смерти отца, вместо того чтобы заняться жесткой внутренней политикой и установлением стабильности внутри страны, предпочел играть в милосердие перед лицом старого врага.

И это при том, что Антон Валерьевич знал о нелюбви нынешнего самодержца к остроухим. Что его сподвигло на такой поступок?

Правитель отправил гуманитарные колонны на помощь вонючим, замызганным лесным радикалам, которые на протяжении долгих лет наотрез отказывались идти на перемирие, презирая человеческий род и считая людей низшим звеном эволюции, годным исключительно для черной работы. Эти долгоживущие твари смотрели на соседей свысока, измеряя время столетиями, в то время как короткий человеческий век уходил на строительство цивилизации и кровопролитные войны.

В понимании Антона Валерьевича эта лесная шваль вообще не имела права на существование. Их следовало стереть с лица земли еще во время прошлых масштабных конфликтов, зачистить леса артиллерией и выжечь проклятые деревья дотла, чтобы память о грязнокровках осталась лишь на пыльных страницах учебников истории. Вместо этого они засели в резервациях, продолжая выкачивать имперские ресурсы, торгуясь за каждую каплю древесного экстракта, будто держали людей за горло.

Срок с отравлением источника был подобран идеально. А еще повезло, что нашелся болван, который поверил в сказки про помощь людей, что готовы разработать микстуру, которую всего лишь нужно добавить в бассейн, и он снова станет целебным. Таким образом заразившиеся звери должны были ворваться в города и начать рвать ослабевших эльфов на части…

Удары пальцев по дереву становились жестче. Чиновник представлял, как имперские врачи прямо сейчас раскладывают медикаменты, разворачивают портативные генераторы и ставят на ноги тех, кто завтра плюнет в спину своим спасителям. Эта мысль жгла изнутри. Патриоты, работавшие в министерстве связи, стирали мольбы эльфов о помощи на протяжении целого года, рискуя должностями и жизнями ради сохранения чистоты Империи. И все усилия оказались перечеркнуты росчерком пера нового государя, побоявшегося лишиться поставок древесного сырья.

Звук завибрировавшего во внутреннем кармане телефона разорвал гнетущую тишину.

Антон Валерьевич прекратил барабанить пальцами по столу, заставив себя сделать медленный вдох для подавления бушующих эмоций, затем выждал три долгих гудка, демонстрируя абсолютное хладнокровие, и вытащил небольшой прямоугольничек из допотопных времен под названием «Кокиа 3310» с черно-белым экраном и кнопочками. Антон Валерьевич четко знал, что этот телефон не боится ни воды, ни жары и заряд держит неделями. А если его уронить на асфальт, то на земле останется вмятина. При крайнем случае можно пользоваться как оружием для самообороны в ближнем бою.

— Да, — ответил он предельно сухим голосом.

Из динамика донесся приглушенный треск помех, сквозь который пробился голос старого коллеги по радикальной ячейке. Человек говорил быстро и тихо, явно прикрывая микрофон ладонью, находясь где-то далеко, поскольку слышно его было отвратно.

— Это я, — произнес абонент на другом конце провода. — Мне удалось добраться до эльфийских резерваций. Мы закрепились на месте в составе первой волны конвоя. Лагерь уже развернули, оборудование работает, больных начали сортировать по палаткам. Контроль со стороны охраны строгий, но бреши в патрулях имеются, особенно возле складов с антибиотиками.

Информатор замолчал на несколько секунд. На фоне послышался отдаленный гул работающих турбин и крики врачей. Агент убедился в отсутствии нежелательных свидетелей, после чего задал главный вопрос, ради которого рисковал выходить на связь с территории, кишащей канцеляристами.

— Наш план в силе?

Антон Валерьевич перевел взгляд на окно, за которым падал густой снег, укрывая столичные улицы. Внутри чиновника разлилось ледяное спокойствие, окончательно вытеснившее первоначальную ярость.

Мужчина крепче сжал телефонную трубку, растянув губы в едва заметной ухмылке.

— Конечно же, в силе, — ответил чиновник, холодно чеканя каждое слово. — Как только стемнеет — действуй.

До бункера Наиры я добрался на гравиборде по уже накатанному конвоем тракту. И благодаря этому дорога заняла немного-немало где-то пятнадцать минут средним ходом.

И весь путь мне не давала покоя реакция соседки.

«Ммм… Ясненько.» Знаете, что это значит? Это значит, что она уже успела придумать себе причину, в которой я виноват на сто процентов без права на аргументацию и уж тем более на помилование.

Но в прошлой жизни я успел уяснить одну простую истину касательно общения с прекрасным полом. Логика у них зачастую катится по совершенно непредсказуемым рельсам. И если в обычные дни это можно было списать на перепады настроения, то сейчас, когда вокруг бушевала неизвестная хворь и гибли разумные существа, подобные заскоки казались откровенно неуместными.

Я остановился у знакомого бетонного крыльца. Поднявшись по заледенелым ступенькам, я приложил костяшки пальцев к железной створке и громко постучал.

Изнутри не доносилось ни звука.

Я постоял с полминуты, прислушиваясь к гудению вентиляции над козырьком, и постучал еще раз, вложив в удар побольше силы. За створкой лязгнул запорный механизм, и тяжелая дверь неохотно приоткрылась.

Наира стояла на пороге в домашней одежде. Девушка смотрела на меня исключительно вопросительным взглядом и упорно молчала. Лицо она держала совершенно непроницаемым, а губы плотно сжала, не спеша приглашать гостя внутрь.

Я топтался на морозе какое-то время, ожидая хоть какого-то приветствия, но эльфийка уступать дорогу явно не собиралась. Ситуация складывалась откровенно дурацкая.

— Ну и? Впустишь или так и будем стоять на входе? — спросил я прямо, выдыхая густое облачко пара.

Она слегка повела плечом, опираясь о дверной косяк.

— Впустить-то я тебя могу, — ответила Наира с явной прохладой в голосе. — А что пришел-то?

Не ну вот посмотрите на нее, а. В моей голове совершенно не укладывалось такое поведение. Мы вместе отбивались от гигантской твари, сидели на кухне, рубились в приставку, а теперь она смотрит на меня как на случайного коммивояжера, принесшего ненужный товар.

— Ну, то есть как ты ко мне приходишь, так это совершенно нормально, а я к прийти не могу, что ли? — выдал я, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение от этих непонятных обид.

Какое-то время дозорная все еще стояла на пороге. Она сверлила меня зелеными глазами, видимо, взвешивая слова, после чего тяжело вздохнула и отступила вглубь освещенного тамбура, освобождая проход.

Я шагнул внутрь, громко оббивая налипший снег с подошв, и стянул шапку. Разувшись и оставив верхнюю одежду на крючке, я прошел в коридор, усиленно размышляя над дальнейшей тактикой.

Мозг работал на полных оборотах. Если я сейчас скажу прямо в лоб, что меня прислала Лариэль ради сбора гербария, то Наира сто процентов надует губы. Обидится еще сильнее и тогда разговор вообще зайдет в глухой тупик. Женская ревность вспыхивает от малейшей искры, а тушить этот пожар у меня не было ни времени, ни малейшего желания.

Поэтому я принял максимально серьезное выражение лица и перешел к делу.

— Чтобы помочь твоему народу мне нужны мелисса, тысячелистник, глаз дракона и лунная орхидея. Они у тебя есть?

Эльфийка скрестила руки, обтянув тканью майки плечи и грудь. Она прищурилась, изучая мое лицо с невероятной дотошностью.

— Тебя эта медичка послала, да? — спросила она ледяным тоном.

Ладно, стоило учесть, что Наира не наивная дурочка и подобный заход должна была раскусить в два счета. Собственно, это она и сделала. Но это не отменяет того факта, что я действительно из шкуры вон лез, чтобы решить ряд проблем, одна из которых — это поветрие в ее родном стане. А она что? Она считает, что я это делаю только потому, что меня попросила какая-то смазливая столичная мадама?

Ох, мать, как бы тебе помягче-то объяснить и не наговорить грубостей. Но и терпеть подобные сцены я категорически не собирался. У нас тут, простите, локальный апокалипсис назревает. Бешенство косит зверье, эпидемия уничтожает целые поселения, а мне приходится выслушивать претензии на пустом месте.

— Ну, во-первых, не послала, — сказал я жестко, глядя ей прямо в глаза. — А, во-вторых, я действую исключительно в интересах спасения твоего народа.

Я сделал шаг вперед. Мой голос окреп, наполняясь командирскими нотками, которые я обычно приберегал для совсем уж критических ситуаций.

— Поэтому послушай меня, пожалуйста, дорогая, не в твоих интересах в данный момент разыгрывать сцены. Я хочу помочь. Поэтому, если хочешь, я совершенно не настаиваю — бери травы, которые я тебе назвал, если они у тебя имеются, и иди сама.

Я развел руками в стороны, обозначая абсурдность ситуации.

— А я пойду к себе, потому что у меня есть чем заниматься со своей стороны участка. Зверье бешеное бродит вдоль контрольной полосы, медведь прожорливый ждет кормежки, помпы надо поменять в турелях, — загибал я пальцы, — потому что они барахлят и гудят на все лады, а я вместо того, чтобы заниматься работой стою тут и выслушиваю необоснованные претензии, основание которым ты сама себе придумала, сама накрутилась, а меня крайним сделала. Оно мне надо? Нет. Так что давай, руки в ноги — и бегом.

Я выдохнул, чувствуя, как кровь шумит в висках от произнесенной тирады. Осадить ее следовало немедленно, дабы пресечь эти непонятные выяснения отношений. Мы даже не пара, а просто товарищи по службе, которые сблизились на фоне общих проблем. А она тут сцены ревности разыгрывает на ровном месте. И главное ревности к чему? К тому, что меня попросили оказать содействие для медгородка? Или то, что я с ней общаюсь мне теперь вообще запрещает находится в женском обществе в радиусе километра? Я не это не подписывался. С чего бы ради?

Наира заметно сдулась после услышанного, плечи опустились, а скрещенные на груди руки расплелись. Дозорная отвела взгляд в сторону, переминаясь с ноги на ногу. Выслушивать правду в лоб всегда неприятно, особенно когда эта правда бьет по совести.

— Сейчас посмотрю, — пробурчала она через губу крайне неохотно.

Эльфийка развернулась и махнула мне ладонью.

— Пойдем.

Мы двинулись вглубь коридора. Я шагал следом за ней, наблюдая за напряженной прямой спиной эльфийки. Она привела меня в небольшое помещение, которое на моем посту служило смотровой комнатой, а у нее превратилось в настоящий склад заготовителя.

Под потолком тянулись прочные капроновые нити. На них висели густые пучки разнообразных трав. Комната благоухала полынью, сушеной мятой и какими-то сладковатыми соцветиями. Аромат стоял настолько густой, что с непривычки слегка начало першить в горле. Некоторые связки имели аккуратные бумажные бирки с мелким убористым почерком, а другие сушились безымянными вениками.

Я уж и забыть успел как тут благоухает. А ведь две недели провалялся.

— Бесшерстны-ы-ы-ы-ый! — вылетел мелкий паразит и одним прыжком залетел мне на руки.

— Оп-па! — я ловко подхватил У-ука. — Ну что ты, бедокур, много новых хлопот доставил остроухой?

— Нет! Я веду себя прилежно и не мешаю!

— В отличие от некоторых… — буркнула эльфийка.

Наира прошла дальше к стене и принялась перебирать шуршащие растения.

— Еще раз скажи мне, что конкретно нужно, — потребовала она, не поворачивая головы.

— Мелисса, тысячелистник, глаз дракона и лунная орхидея, — повторил я требуемый список внятно и громко.

Эльфийка методично снимала пучки с креплений. Ее тонкие пальцы двигались резкими, отрывистыми движениями, выдавая затаенную злость. Сдернув с веревки последний нужный экземпляр, дозорная развернулась ко мне.

Она подошла вплотную и буквально впихнула весь этот сухой гербарий мне в грудь, хрустнув сушеными стебельками и листками. Толкала она весьма ощутимо, выплескивая накопившиеся эмоции через физическое действие.

Я перехватил охапку растений, стараясь не осыпать сухие листья.

— Может, все-таки сама сходишь? — спросил я, разглядывая ее насупленное лицо. — А то мне крайне не нравится, как ты себя ведешь. Попахивает это несколько неадекватно.

Наира уперла руки в бока и вздернула острый подбородок.

— Нет, — отрезала она упрямо. — Раз тебя попросили, то ты и иди. Я не буду делать твою работу за тебя.

О как заговорила. Мою работу, значит. Я посадил мелкого ушастого на стол, дабы не орать ему на ухо, потому что диалог плавно переходил на повышенные тона. Не на крики-скандалы, но говорить все равно приходилось громче обычного.

Терпеть подобные капризы я не собирался и решил подначить ее окончательно, благо повод имелся железобетонный.

— Ну так это ж твой народ, а не мой, — произнес я самым ехидным тоном, слегка растягивая слова. — Поэтому совесть не замучает, что ты остаешься в стороне, когда я помогаю?

Эльфийка замерла, словно наткнувшись на невидимую стену. Оставить гибнущих сородичей без помощи ради мелкой женской обиды являлось преступлением против собственных принципов.

— Р-р-р… — недовольно прорычала Наира сквозь стиснутые зубы, вытянув руки по швам и сжав кулаки.

Она сделала резкий выпад вперед и выхватила охапку трав прямо у меня из рук. Сухие стебли жалобно затрещали. Девушка развернулась и стремительно зашагала в тамбур. Я пошел следом, наблюдая, как она яростно срывает со стены утепленную куртку и просовывает руки в рукава.

— Где она находится? — спросила эльфийка, ожесточенно застегивая молнию.

— В медгородке, где же еще, — ответил я спокойным голосом, радуясь своей маленькой победе. — Придешь туда, скажешь, что принесла травы, и тебе сразу скажут, где искать Лариэль. Там и отдашь ей все содержимое.

Наира закинула винтовку за спину, бормоча под нос что-то откровенно ругательное на эльфийском языке, явно проклиная мою упертость и собственную гордость.

Она распахнула тяжелую дверь и вышла на мороз. Я шагнул вслед за ней, вдыхая студеный воздух.

Девушка подошла к подаренному гравиборду, покоившемуся в сугробе, поставила ногу на ребристую платформу, активировала питание, а затем повернулась ко мне всем корпусом. Глаза ее продолжали метать зеленые молнии.

— Это не потому, что ты попросил, — заявила она громко, чеканя слоги на фоне загудевших турбин. — А потому, что я хочу помочь резервациям.

Я ехидно улыбнулся, глядя на эту жалкую попытку сохранить лицо при плохой игре.

— Да-да, я прекрасно понимаю, — закивал я, не скрывая насмешки. — Поэтому я лишь хочу добра.

Наира продолжала испепелять меня недовольным взглядом, поскольку правота в данном споре злила ее еще сильнее, ведь я надавил на самую больную мозоль и заставил действовать правильно вопреки ее капризам.

Не найдя достойного ответа, эльфийка встала на доску двумя ногами, затем вжала педаль скорости и стремительно умчалась в сторону имперского тракта, увозя с собой драгоценные лекарственные растения.

Я остался стоять на крыльце, провожая взглядом удаляющуюся фигуру.

— Ты дверь забыла закрыть! — крикнул я ей вслед.

Наира не ответила и даже не обернулась. Она просто продолжала гнать доску вперед, растворяясь среди деревьев.

Я хмыкнул, покачав головой. Захлопнув чужую железную дверь до щелчка замкового механизма, я спустился по ступенькам и неспешно направился в сторону своего поста.

Зал Совета располагался на самом верхнем ярусе резервации, скрытый толстыми ветвями реликтовых деревьев от пронизывающего северного ветра. За круглым столом из мореного дуба, украшенным тонкой резьбой со сценами древних битв, восседала высшая знать эльфийского народа. В помещении пахло дорогими благовониями, наглухо перебивающими запах гари и полыни, тянущийся с нижних уровней.

Во главе собрания находился действующий Наместник. Возраст согнул правителя пополам, высушив некогда статное тело до состояния хрупкой сухой ветки. Старец кутался в тяжелую меховую мантию, которая казалась непомерным грузом для его узких плеч. Складывалось стойкое впечатление, что от одного неосторожного движения из правителя прямо на дубовую столешницу посыплется древесная труха.

Лорд Иллитир, сидевший по правую руку от старца, недовольно постучал костяшками пальцев по полированной древесине. Аристократ обвел коллег тяжелым взглядом.

— Целый год, — произнес Иллитир с явным раздражением в голосе. — Двенадцать лунных циклов мы отправляли в столицу Империи депеши с мольбами, рассказывая о распространяющемся поветрии. Ответа не поступало никакого. А теперь, когда низины превратились в один огромный могильник, они внезапно присылают медицинский конвой и разбивают лагерь прямо у наших границ. Господа, в чем кроется причина такой внезапной милости?

Наместник перевел мутный слезящийся взгляд на говорившего, тяжело засипев простуженной грудью.

— Смерть старого императора перевернула доску, — прошамкал старец, с трудом ворочая пересохшим языком. — Власть сменилась. Юный государь решил проявить милосердие к нашему народу, дабы сохранить торговые квоты на экстракт. Иного объяснения я не вижу.

— Возможно, Наместник, однако кому как не вам известно, что покойный Федор Годунов был куда более лояльным к нашему народу, нежели его отрок. Ведь именно Федор первым предложил еще до основания СЭР примкнуть нашему народу к империи без каких-либо проблем. И я, как и всегда ранее, откровенно считаю, что тогда стоило согласиться.

Лорд Даздраил откинулся на спинку резного кресла, сложив кончики пальцев домиком. Аристократ обвел присутствующих внимательным взглядом, оценивая степень их политической слепоты. Недавний тайный спуск в зараженные трущобы и личная встреча со смертью изрядно изменили его восприятие власти. Он больше не желал слушать пустопорожнюю болтовню.

— Причина кроется совершенно в ином, достопочтенные лорды, — произнес Даздраил ровным тоном, заставив советников замолчать. — Людская добродетель здесь совершенно ни при чем. Как и смена монарха на людском престоле. Мы оказались в таком положении, поскольку наш глубокоуважаемый наместник уже давно пересек границу возраста, когда способен отстаивать интересы своего народа.

В зале Совета повисла тишина. Старый правитель захлопал выцветшими глазами, пытаясь осознать смысл брошенного в лицо прямого оскорбления.

Иллитир первым вышел из оцепенения, резко подавшись вперед.

— Вы заговариваетесь, Даздраил! — рявкнул лорд, сжав пальцы в кулаки. — Как вы смеете обвинять правителя в преступном бездействии⁈ Откуда вам вообще знать истинные мотивы Империи?

Даздраил даже не пошевелился, продолжая сохранять абсолютное ледяное спокойствие.

— Я знаю это, потому что мне пришлось исправлять последствия вашей тотальной некомпетентности, — ответил он равнодушно. — Пока Совет отправлял бумажки в пустоту, надеясь на чудо, я спустился в низины и наладил прямой канал связи. Я лично встретился с имперским дозорным у Разлома и обрисовал ему всю плачевность ситуации. Именно через егеря информация ушла напрямую к деснице императора, минуя заржавевшие бюрократические шестеренки.

По столу прокатился недовольный гул. Эльфийские владыки принялись перешептываться, поглядывая на Даздраила с нескрываемым подозрением.

— Очередная ложь ради политических очков, — презрительно фыркнул самый молодой из присутствующих советников. — Вы пытаетесь выставить себя спасителем нации, ловко используя удачное стечение обстоятельств. Обычный блеф. Докажите свои слова!

— С превеликим удовольствием, — Даздраил позволил себе легкую усмешку. — Вам достаточно лишь спуститься в разбитый людьми лагерь и задать прямой вопрос имперскому егерю. А заодно и присутствующему там высшему руководству. Они с легкостью подтвердят, что именно я инициировал запрос об экстренной помощи в обход гниющего аппарата нашего Совета.

Он выдержал долгую паузу, прекрасно понимая, что если эти изнеженные лордишки и решатся сунутся вниз, то у него будет достаточно времени, чтобы прийти туда первым и обсудить с егерем и присутствующим руководством нюансы. Ведь все, что он сказал — было чистой правдой.

С одной маленькой деталью: егерь не знал его личины, но теперь, когда ситуация получила интересный оборот, этим можно воспользоваться.

— И это означает лишь одно, — подытожил Даздраил, повысив голос до властных нот. — Раз действующая власть не способна защитить собственный народ от вымирания, а старые методы управления привели нас на край пропасти, то место Наместника должно перейти к тому, кто реально решает проблемы. К тому, кто привел сюда имперских врачей.

Никто из сидящих за столом не успел разразиться гневной отповедью. Старый правитель подался вперед, собираясь издать возмущенный хрип, но звук так и остался в его пересохшем горле.

Тяжелый колокол на дозорной башне ударил раз. Затем другой. Третий.

Николаю Васильеву не повезло с самого детства. Изначально он плохо сдал экзамены и поэтому пошел в армию. На срочной службе ему удалось отличиться физическими способностями и исполнительностью и именно поэтому по окончанию срочки к нему пришли двое мужчин в элегантных костюмах и предложили подписать контракт.

Таким образом Николай попал в ЧВК «Щит Империи», который уже не первый год тесно сотрудничал непосредственно с внутренними структурами, выполняя роль грубой силы.

Казалось бы, хорошая зарплата, отличные льготы, а по контракту срок идет вообще год за три! Сказка же!

Сказка сказкой, вот только кому-то доставалось место в уютном кресле в офисе и в тепле, а Николай Васильев был вынужден сидеть в зимней тайге в самой заднице империи и в первую же ночь выйти на мороз минус двадцать градусов на дежурство.

И именно ему не посчастливилось начать клевать носом и не увидеть как какой-то остроухий оборванец чиркнул спичкой в зимней ночи, затем поднес ее к правой руке, воспламеняя ветошь, и швырнул прямо в палатки медгородка.

Турбины гравиборда тихо гудели над раскатанной снежной колеей. Наира проехала несколько километров от бункера, глядя на мелькающие в свете фары стволы деревьев, и внезапно отпустила педаль газа. Доска плавно осела на наст, подняв облачко колючей пыли. Эльфийка спрыгнула с рифленой платформы, наклонилась, подхватила транспортное средство подмышку и зашагала пешком вдоль кромки хвойного леса.

Ботинки проваливались в рыхлые сугробы, мороз кусал за щеки, заставляя щуриться от ледяного ветра.

Девушка остановилась посреди дороги, сжала свободную ладонь в кулак и несильно стукнула себя по лбу.

— Дура, — произнесла она вслух. — Какая же я дура. Дура-дура-дура!

Она мотнула головой, отгоняя наваждение, и продолжила месить ногами снежную кашу. Внутри у нее все переворачивалось от едкого осознания собственной глупости. Эльфийка задавала себе одни и те же вопросы снова и снова, не находя ни единого логичного ответа. Почему она так себя повела? Что с ней происходит в присутствии этого человека? Зачем она устроила эту отвратительную истерику на ровном месте?

Ведь все складывалось просто замечательно. Они сидели на потертом диване, играли в приставку, смеялись над нелепыми пиксельными монстрами. Егор общался с ней абсолютно нормально, делился секретами столичных гостей, показывал исцеленную магом ногу. А затем она внезапно решила продемонстрировать характер и закатить сцену ревности из-за того, что какая-то дамочка с ним пообщалась и попросила помочь.

Кто она ему вообще?

Дозорная пнула кусок льда, отбросив его в заросли терновника. По факту они являлись просто двумя независимыми разумными существами, которых свела вместе нелегкая служба на границе империи. Они никто друг другу. Родственников у них общих нет, брачных клятв они не приносили, обязательствами не связаны.

Симпатия присутствовала, Наира не могла этого отрицать, обманывая саму себя. Егерь привлекал ее своей надежностью, прямолинейностью и тем, как уверенно он решал возникающие проблемы.

В голове всплыло воспоминание о той ночи, когда она тайком пробралась в игровую комнату. Егор крепко спал, укрывшись одеялом, а она тихо скользнула под плотную ткань и прижалась к его спине. Эльфийка лежала там почти до самого рассвета, вдыхая смешанный запах оружейного масла и хвои, наслаждаясь исходящим от человеческого тела теплом. Ей просто хотелось побыть рядом, почувствовать себя защищенной. Егор ничего не заметил и даже не проснулся. Эльфийка ушла так же тихо, оставив этот секрет исключительно в своей голове. Егерь совершенно не подозревал о случившемся, поскольку она ни разу не обмолвилась об этом вслух, сохраняя тайну.

А Егор либо действительно не догадался, либо упорно делал вид.

Порывистый ветер ударил в лицо, заставив Наиру натянуть капюшон куртки пониже, пряча уши от холода.

Она четко понимала необходимость исправить возникшую ситуацию, так как оставлять отношения в подобном напряжении казалось неправильным. Вариантов действий оставалось немного.

Следовало либо честно рассказать мужчине о своих мыслях, либо для начала просто извиниться за отвратительное поведение в смотровой. Правота в этой нелепой ссоре целиком и полностью находилась на стороне егеря, ведь он действительно старался помочь жителям нижних ярусов, тратил свое время, договаривался с контрабандистами. Ему понадобились травы для спасения эльфийского народа, а она восприняла это как личное оскорбление своей женской натуры.

Подумаешь, к нему подошла женщина и попросила помощи в поиске нужных образцов. Разве это означает, что она с ним флиртует или строит какие-то планы? А даже если и флиртует, то какая разница?

Дозорная перехватила гравиборд поудобнее, чувствуя, как затекают пальцы.

Она мысленно укоряла себя за отсутствие должной женственности. Раз уж мужчина вызывает интерес, раз уж хочется быть к нему ближе, следовало проявлять больше внимания, действовать активнее. Наира вспомнила, как специально наклонялась перед ним, выставляя грудь напоказ, и как надевала обтягивающие вещи, подчеркивающие фигуру. Егор реагировал на это совершенно предсказуемо, отпуская колкие шутки про свой мужской интерес, не отводя взгляда от выреза. Однако дальше шуток дело совершенно не заходило. Признаний в любви не звучало, долгих романтических бесед у раскаленной печи не происходило.

Даже тот внезапный поцелуй за подаренный гравиборд остался разовой акцией, не получившей продолжения. Наира сделала это в порыве нахлынувших эмоций, искренне благодаря за дорогой транспорт, позволивший ей передвигаться быстрее.

Но человек никак не развил эту линию, оставив все как есть.

Эльфийка нахмурилась, глядя на темнеющее небо, усыпанное первыми звездами. В ее голову закралась пугающая мысль о ее тотальном непонимании человеческой культуры общения. Она выросла в закрытых резервациях, зная только эльфийские обычаи, где ухаживания тянулись десятилетиями, скрытыми намеками и сложными ритуалами. А как ведут себя люди? Возможно, для этой расы поцелуй в щеку вообще ничего не значит? Может, они так со всеми знакомыми здороваются или выражают простую дружескую признательность? Дозорная осознала, что совершенно не разбирается в повадках мужчин из соседней империи, не умея читать их истинные мотивы.

Лес постепенно расступился, выпустив размышляющую дозорную к окраинам эльфийских поселений. Тяжелое гудение дизельных генераторов ударило по ушам, полностью перекрывая привычный шелест промерзших деревьев, а в по рецепторам саданул резкий запах сгоревшего топлива, смешанный с ароматами хлорки и медикаментов. Наира вышла к медицинскому городку, который светился в наступивших сумерках десятками направленных прожекторов.

Палатки стояли ровными рядами. Между ними торопливо сновали люди в комбинезонах, таская какие-то ящики и контейнеры. У крайнего сетчатого ограждения переминался с ноги на ногу солдат в камуфляжной куртке. Боец крепко держал автомат на ремне, зорко осматривая прилегающую к лагерю территорию.

Эльфийка подошла к нему.

— Добрый вечер, — обратилась она к охраннику, стараясь говорить максимально вежливо. — Мне нужно передать лекарственные травы для лаборатории. Кого я могу найти из вашего начальства или лечащих врачей?

Солдат окинул ее цепким взглядом, задержавшись на длинных ушах, торчащих из-под откинутого капюшона.

— Кто такая?

Эльфийка тут же сунула руку за пазуху и вытянула жетон вместе с ключ-картой, что болтались на шее.

— Дозорная со смотрового пункта.

Охранник слегка прищурился, рассматривая жетон, после чего кивнул, не произнося ни слова, и приглашающим жестом приказал следовать за ним вглубь огороженной территории.

Они прошли между двумя рядами брезентовых палаток, минуя спешащих санитаров с носилками. Охранник подвел дозорную к лысому мужчине в накинутом поверх комбинезона пальто, который громко отчитывал какого-то техника за неправильно проложенный кабель.

— Валерий Геннадьевич, — позвал солдат, привлекая внимание начальника. — Тут из местных пришли с передачей.

Золотов резко обернулся, поправляя съехавший шарф.

— Да-да, что у вас? — спросил медик, быстро моргая покрасневшими от недосыпа глазами.

— Мне нужна госпожа Лариэль, — произнесла Наира, снимая с плеча рюкзак с растениями.

Золотов хлопнул себя по карманам пальто, достал портативную рацию и нажал кнопку вызова.

— Лариэль, подойдите к административной палатке, — скомандовал он в микрофон гнусавым голосом. — К вам тут посетитель.

Ожидание продлилось недолго. Спустя пару минут из соседнего шатра вышла женщина в защитном костюме. Она стянула капюшон на ходу, позволяя темным волосам рассыпаться по плечам, и направилась прямиком к ожидающим.

Наира подобралась, мысленно готовясь к неприятному диалогу. Дозорная ожидала увидеть на лице соперницы ехидную улыбку. Она готовилась сухо отвечать на каверзные вопросы о том, почему егерь не пришел лично, почему прислал вместо себя местную, и как вообще обстоят их дела на посту.

Лариэль подошла ближе и остановилась, с искренним любопытством глядя на протянутый рюкзак.

— О, это травы, которые я просила дозорного Егора передать? — спросила специалистка, и лицо ее озарилось неподдельной радостью.

— Да, это они, — ответила Наира, чувствуя нарастающий внутренний дискомфорт от несовпадения ожиданий и реальности.

— Замечательно, просто великолепно! — Лариэль протянула руки, бережно принимая ношу и прижимая ткань к груди. — Давайте сюда скорее, спасительница вы наша! Огромное вам спасибо, что нашли возможность передать. Вы даже не представляете, как они сейчас необходимы в лаборатории для приготовления отваров!

Эльфийка стояла неподвижно, часто хлопая длинными ресницами.

Никаких колких подколов. Никаких оценивающих взглядов. Ни единого лишнего вопроса о егере. Женщина радовалась сухим растениям так, словно получила сундук с невероятными сокровищами, полностью игнорируя личность курьера.

Осознание собственной неправоты ударило Наиру, словно кувалдой под дых.

Дозорная поняла, что Егор говорил чистейшую правду. Человек просил эти злосчастные травы исключительно ради работы, ради спасения больных сородичей, а она накрутила себя, устроила дикий скандал, швырялась гербарием в лицо напарнику и умчалась в темный лес, гордо хлопнув дверью.

Хотя нет… дверь она закрыть забыла.

Девушка почувствовала себя полнейшей идиоткой, которой впору провалиться сквозь землю от стыда. Кровь моментально отхлынула от лица, оставив на скулах мертвенную бледность. Желудок сжался в болезненный комок, а пальцы сжались в кулаки.

Лариэль заметила резкую перемену в состоянии собеседницы и сделала обеспокоенный шаг вперед.

— С вами все в порядке? — спросила медичка с явной тревогой в голосе. — Вы как-то резко побледнели. Может, принести воды? Или нужно присесть отдохнуть? У нас есть свободные кушетки.

Наира поспешно мотнула головой, пытаясь взять эмоции под контроль.

— Нет, нет, все нормально, — быстро проговорила эльфийка, отступая на полшага назад. — Я просто очень устала за сегодняшний день.

Специалистка понимающе кивнула, не став донимать гостью лишними расспросами. В свете фонарей Наира внезапно обратила внимание на уши стоящей напротив собеседницы. Из-под темных прядей выглядывали заостренные кончики, заметно отличающиеся от человеческих раковин.

Полуэльфийка.

Это неожиданное открытие не вызвало в душе дозорной совершенно никакого негатива, свойственного старым лордам. Ей было абсолютно плевать на чистоту чужой крови. Сейчас ее беспокоила исключительно собственная непроходимая глупость и то, как теперь смотреть в глаза егерю после такого позорного выступления.

— Было бы очень неплохо, если бы у вас получилось достать еще некоторые специфические растения для наших нужд, — произнесла Лариэль, перекидывая лямки рюкзака на плечо. — Я позже составлю подробный список с описаниями и передам на ваш пост.

— Да, хорошо, — поспешно согласилась Наира, мечтая поскорее закончить этот мучительный разговор и убраться подальше от источника своего позора. — Обязательно присылайте.

— Спасибо вам еще раз за помощь. Доброй ночи.

— Доброй.

Эльфийка развернулась, подобрала гравиборд и зашагала прочь от освещенного лагеря. Отойдя на приличное расстояние, где свет прожекторов сменялся тенями деревьев, она бросила транспорт на землю, встала на платформу и активировала двигатели.

Ночь окончательно вступила в свои права, укутав зимнюю тайгу непроглядным мраком. Луч фары выхватывал из темноты обледенелые стволы сосен и пушистые еловые лапы. Девушка летела на средней скорости, полностью погруженная в тягостные мысли. Ей предстояло придумать правильные слова для извинений. Нужно было приехать к бетонному крыльцу соседнего поста, постучать в тяжелую дверь, посмотреть Егору прямо в глаза и признать свою чудовищную ошибку, переступив через гордость.

Она проехала примерно половину пути до своего смотрового бункера, когда ночную тишину разорвал посторонний звук.

Сначала это показалось завыванием ветра в заледенелых кронах. Но звук повторился, став гораздо громче и отчетливее, приобретая пугающие нотки.

Крики.

Отчаянные, полные неподдельной паники голоса доносились со стороны оставленного позади медицинского городка.

Наира резко вжала педаль тормоза. Доска клюнула носом и замерла на месте. Дозорная спрыгнула в сугроб, крутнувшись на месте и вглядываясь в темноту над верхушками столетних сосен.

На фоне усеянного мелкими звездами неба поднимался столб дыма.

Я сидел на стуле на расчищенном бетоне перед самым крыльцом и откровенно бездельничал, наслаждаясь редкими минутами покоя. В левой руке, согревая озябшую ладонь, дымилась алюминиевая кружка с крепким кофе. В правой я держал надкусанную плитку шоколада, отламывая по маленькому кусочку и отправляя в рот.

После бесконечной беготни с больными контрабандистами, визита высокого столичного начальства и поисков целебных корешков в зимнем лесу организм настойчиво требовал банального отдыха. Хотелось просто вытянуть гудящие ноги и ни о чем не думать.

Рядом со мной, развалившись во всю исполинскую медвежью дурь, лежал Миша. Косолапый товарищ методично нализывал лапу, периодически шумно вздыхая и поглядывая в окружающую темноту. Мы оба смотрели прямо перед собой, туда, где за линией минных заграждений тянулся Разлом. Черный туман клубился там непрерывно, перетекая из стороны в сторону, словно густое варево в бездонном котле. Зрелище само по себе навевало жути, но я к нему привык настолько, что теперь этот инфернальный пейзаж воспринимался как обыденная часть местного ландшафта.

Вечер выдался на удивление тихим. Никаких тебе воющих тварей, рвущихся из Разлома, никаких бешеных лисиц или уж тем более Реликтов, не приведи бог. Мороз ощутимо крепчал к ночи, но возвращаться в натопленный бункер совершенно не хотелось, поскольку в кои-то веки на вверенном мне участке образовалась настоящая лесная благодать. Я хлебнул кофе, чувствуя, как тепло прокатывается по пищеводу, и мысленно порадовался за лохматого напарника. После вмешательства Громова шатун выглядел совершенно здоровым. Шерсть блестела, а из глаз напрочь ушла мутная пелена безумия. Казалось, жизнь наконец-то возвращается в нормальное русло и можно просто подышать воздухом.

Но, как говорится, хорошенького понемножку.

Миша внезапно замер, оторвав язык от шерсти, и высоко задрал башку.

Он шумно втянул носом ледяной воздух.

Уши зверя встали торчком, а ноздри зашевелились с такой неистовой активностью, будто медведь пытался всосать внутрь себя весь доступный кислород в радиусе десяти метров.

— Что такое, Миш? — озадачился я, глядя на столь резкую перемену в поведении животного и опуская кружку на бетон.

— Шо-то неладное, егерюшка, — ответил косолапый, продолжая вынюхивать невидимую угрозу. — Не пойму токмо што…

Я подобрался, положив ладонь на ствольную коробку автомата, и поднялся на ноги. Всмотрелся в ночную мглу, прислушался, напрягая слух до предела, ожидая уловить характерный хруст веток под лапами подбирающейся твари или гул моторов от незваных гостей. Но ничего не заметил. Лес как лес. Деревья молчали, не издавая ни звука, кроме естественного скрипа промороженных стволов на ветру.

— Ты уверен? — уточнил я, сомневаясь в медвежьем чутье, хотя прекрасно знал, что зверь ошибается крайне редко. — Вроде тихо и спокойно кругом. Никто не крадется, никто не воет.

— Не-а… — озадаченно прогудел Миша и снова втянул воздух так сильно, что мне показалось, будто он сейчас меня самого втянет в огромную пасть вместе с остатками недоеденного шоколада. — Гарью веет… точно… огнем и жженой смолой.

Гарью? В такую погоду?

Зимой лес сам по себе не горит. Мороз, наст, обледенелые ветки — чтобы запалить тайгу в таких условиях, нужно очень сильно постараться и вылить не одно ведро бензина. Я прищурился, поворачиваясь в ту сторону, куда смотрел шатун. Направление четко указывало на северо-запад, прямо к тракту, ведущему в обход моего сектора прямиком к эльфийским землям.

И тут я увидел то, от чего у меня внутри все мгновенно обледенело.

Над верхушками вековых сосен, там, где располагались территории резерваций, в усыпанное яркими звездами небо поднимался густой столб дыма. Ночью рассмотреть черный дым задача не из простых, но его зловеще подсвечивало снизу рыжеватым, пульсирующим светом. Отблески пламени ложились на низкие облака, превращая горизонт в кровавое зарево.

И полыхало там уже, судя по всему, так, что мама не горюй.

— Мать твою, — выдохнул я, чувствуя, как расслабленность сдуло ветром. — Миш, за мной! В резервациях, походу, пожар!

— Так я ж и говорю, што гарью веет! — подорвался косолапый с бетона.

Я метнулся к стене бункера, ухватил прислоненный гравиборд и швырнул его на утоптанный снег. Турбины под днищем взвыли, я выжал педаль скорости до упора, полностью игнорируя правила безопасности. Доска рванула с места, стремительно набирая ход, а за спиной раздался тяжелый топот медвежьих лап, когда Миша бросился следом, умудряясь поспевать за техникой.

Ночной лес замелькал по бокам сплошной серой массой, выхватываемый бледным лучом встроенной фары.

В голове крутились самые паршивые мысли, обгоняя одна другую. Медицинский городок развернули всего несколько часов назад, и он представлял собой настоящую пороховую бочку. Там стоят десятки палаток из горючего брезента, там тарахтят дизельные генераторы с полными баками горючего, там хранятся баллоны с кислородом для тяжелых пациентов и целая гора химических реактивов для полевых лабораторий. Если огонь доберется до складов с медикаментами, эта стоянка взлетит на воздух вместе с врачами, больными эльфами и всеми привезенными лекарствами, оставив от миссии спасения лишь выжженный кратер.

И главное — как оно вообще могло загореться? Техника безопасности у имперских медиков должна была соблюдаться строжайшим образом. Неужто случайное замыкание проводки? Или какая-то бешеная тварь прорвалась через выставленное оцепление и перевернула аппаратуру в суматохе, что-то коротнуло, и пошло-поехало?

Я гнал на пределе возможностей доски, срезая углы и рискуя размазаться об ствол на каждом крутом вираже, умело маневрируя между торчащими из-под снега корнями. Зарево впереди становилось все ярче, окрашивая сугробы в рыже-желтые тона. Запах дыма теперь ощущался явно, забивая носоглотку едкой вонью горелой резины, плавящегося пластика и паленой ткани.

Вылетев из чащи на расчищенную поляну, где располагался лагерь, я резко затормозил, гася инерцию собственным телом, и спрыгнул с доски прямо в снег.

Лагерь, еще недавно сиявший армейским порядком, превратился в пылающий хаос. Три крайние палатки, стоявшие ближе всего к лесу, полыхали вовсю, выбрасывая в ночное небо густые снопы искр, которые моментально таяли в воздухе. Огонь уже жадно перекидывался на соседние тенты, с громким треском пожирая натянутый брезент. Люди в белых халатах и камуфляжной форме метались по утоптанному снегу, таская тяжелые ящики с красными крестами подальше от ревущего пламени, выкрикивая хриплые приказы, которые тут же тонули в гуле пожара.

— Миш, бегом за мной! — скомандовал я. — Нужно вытянуть больных, пока тут не рвануло!

Я влетел в ближайшую палатку, откинув плечом дымящийся брезентовый полог.

Внутри царил кромешный ад. Едкий дым мгновенно выел глаза, заставляя слезиться, а раскаленный воздух обжег легкие на первом же вдохе. На узких койках метались больные эльфы. Эпидемия выпила из них все жизненные соки, оставив лишь обтянутые бледной кожей кости. Их физическое состояние находилось на такой критической отметке, что они даже банально приподняться не могли, барахтаясь в мятых простынях и глухо кашляя от набивающегося в глотки угара. Шансов выбраться наружу самостоятельно у них не оставалось.

— Миша, ко мне! — рявкнул я во всю глотку, перекрывая гул разгорающегося пламени.

Шатун ввалился следом, снеся остатки дверного каркаса массивной грудью. Я подскочил к ближайшей койке и схватил лежащего остроухого за плечи.

— Держаться руками сможешь? — крикнул я ему прямо в лицо на имперском языке.

Эльф слабо кивнул, закашлявшись. Я рывком поднял его на ноги, ощущая ладонями выпирающие углы лопаток, повернулся к медведю и перевалил больного прямо поперек мохнатой спины. Тут же метнулся к соседней койке, сгреб второго пациента и уложил его рядом с первым.

— Неси их к кромке леса или к охране, только аккуратно! — скомандовал я зверю, подталкивая его к выходу. — Бегом!

— Ясен-красен, Егорушка, — рявкнул Мишаня и рысаком кинулся прочь.

Я подскочил к третьей койке, взвалил оставшегося эльфа себе на плечо, чувствуя, как его вялое тело безвольно повисло на мне, и ринулся из шатра на морозный воздух. Добежав до суетящейся группы солдат в камуфляже, я сгрузил спасенного прямо им на руки. Люди растерянно метались вокруг, пытаясь забросать расползающееся пламя снегом, что являлось абсолютной дуростью.

— Где огнетушители⁈ — заорал я на растерявшуюся охрану, вытирая покрытый сажей лоб свободным рукавом. — Хоть кто-нибудь ответьте! Вы снегом химию и пластик до утра тушить будете!

Моя мысль не успела даже толком оформиться, как раздался оглушительный грохот.

Один из резервных генераторов взорвался. Ударная волна ударила в спину, жестко толкнув меня вперед. В ушах пронзительно зазвенело, напрочь отрезав все внешние звуки на пару долгих секунд. Я тряхнул головой, прогоняя контузию, и залетел в соседний шатер. Пламя уже лизало опорные стойки.

Вместе с вернувшимся Мишей мы вытащили еще одного больного, вывалившись наружу. К этому моменту лагерь окончательно проснулся. Охранники сбили пламя с технического блока пенными струями, а из темноты резерваций прибежали местные жители с нижних ярусов. Они тащили ведра с колодезной водой, заливая тлеющий брезент. Справа грохнуло еще раз — разорвался кислородный баллон. Послышались отчаянные крики раненых, которых посекло разлетевшейся металлической шрапнелью.

Я остановился посреди расчищенной дорожки и принялся вертеть головой, отхаркивая горькую копоть. Мозг работал на пределе, выхватывая в царящем хаосе знакомые силуэты. Я не видел Наиру, и я совершенно не видел Лариэль. Первая должна была находиться где-то здесь, поскольку поехала привозить сюда травы и сто процентов должна была заметить начавшееся пожарище.

Будто услышав мои мысли, из-за угла закопченной палатки вынырнула дозорная. Мы столкнулись чуть ли не лбами.

— Егор, ты здесь? — крикнула эльфийка.

— Да, увидел с бункера зарево и рванул сюда, — ответил я, тяжело дыша.

— Что вообще происходит? — Наира схватила меня за рукав куртки.

Я стряхнул ее руку, мысленно выругавшись на неуместность подобных расспросов во время пожара.

— Это сейчас совершенно не имеет значения, — отрезал я. — Нам нужно вытаскивать живых. Будь осторожна, давай работай! Миша, ты с ней!

— Уразумел.

Я побежал дальше, прочесывая уцелевшие и горящие строения. Заглянул в одну палатку, обнаружив там пустоту. Сунулся в другую, там тоже никого не оказалось. Завернув за угол, я оказался возле небольшого шатра, который явно принадлежал медицинскому персоналу, а не больным. Пламя уже лизало крышу, наполняя помещение густым смогом.

Пригнувшись к самой земле, чтобы не глотнуть угарного газа, я осмотрел пространство. В самом углу под завалами из опрокинутых железных стеллажей и рассыпанного медицинского мусора лежало тело.

Я метнулся туда, перепрыгивая через горящие обломки. Это была Лариэль. Полуэльфийка лежала неподвижно, придавленная массивной металлической конструкцией. Я ухватился голыми ладонями за край полки, уперся ботинками в пол и рванул вверх. Железная громадина лишь жалобно скрипнула. Я зарычал сквозь зубы от натуги. Да из чего же вас тут клепают, что вы такие тяжелющие!

Звать Мишу не имело смысла, так как шатун сейчас находился на другом конце лагеря, помогая Наире вытягивать оставшихся пациентов. Времени на раздумья не оставалось, пламя уже подбиралось к разбросанным химикатам.

Я мысленно потянулся к интерфейсу и активировал навык.

«Сила зверя» ударила по венам раскаленным свинцом, мгновенно наполняя мышцы мощью. Я ухватился за край злополучного стеллажа и одним резким рывком отбросил его к чертям собачьим. Тяжелая конструкция отлетела к противоположной стене с глухим стуком, разорвав брезентовое покрытие. Скинув с женщины остатки завала, я подхватил Лариэль на руки, прижал к груди и огромными шагами покинул горящее помещение.

За спиной раздался очередной хлопок, обдав спину невыносимым жаром, когда в оставленной палатке сдетонировали какие-то реактивы.

Вырвавшись на свежий воздух, я уложил специалистку прямо на снег. Судя по ее беспамятству, находилась она в глубоком обмороке. Приложив два пальца к шее под сонной артерией, я прощупал четкий и ровный пульс. Скорее всего она просто надышалась дыма или получила удар по голове. Подхватив женщину подмышки, я оттащил ее подальше от эпицентра пожара и передал подбежавшим санитарам.

Дальше начался монотонный и изнурительный труд. Вместе с охраной и эльфами мы заливали остатки пламени, растаскивали уцелевшие ящики и помогали раненым. Спустя час отчаянной борьбы огонь удалось локализовать. Самое главное заключалось в том, что мы отстояли склады с горючим, медицинским спиртом и основными запасами антибиотиков. Глобального взрыва, который стер бы медгородок к чертовой бабушке, получилось избежать.

Но выглядел медгородок отвратительно. Почти половина палаток превратилась в дымящиеся черные остовы, а полные масштабы катастрофы предстояло еще выяснить поутру, оценив потерю оборудования и процент пострадавших, но на сейчас самое страшное закончилось.

Я добрел до складированных у обочины деревянных ящиков и рухнул на один из них, чувствуя, как гудят перенапряженные икры. Сажа въелась в поры, лицо покрывала липкая смесь пота и копоти. Если бы мне сейчас дали зеркало и позволили на него взглянуть, то я почему-то был уверен, что увидел бы как минимум самого настоящего трубочиста, а как максимум черта из преисподней. Не хватало только рогов и копыт.

Неподалеку от меня сидел Золотов. Начальник лагеря прикладывал марлевый тампон с обеззараживающим раствором к обожженной щеке. Часть его волос на макушке обгорела, придав мужчине совершенно нелепый вид.

— Валерий Геннадьевич, — хрипло позвал я. — Вы видели что-нибудь до того, как заполыхало? Слышали подозрительные звуки?

Медик отнял марлю от лица, поморщившись от боли.

— Нет, Егор Дмитриевич, ничего не видел, — ответил он. — Я спал в административном блоке. Очнулся, когда уже появились крики и взрывы. Кошмар, просто немыслимый кошмар.

Я кивнул, обдумывая услышанное. Пока я сидел и переводил дух, ко мне подошла Лариэль. Лицо полуэльфийки покрывали черные разводы, но держалась она весьма уверенно.

— Вы как? — спросил я.

— Уже в порядке, — ответила она, слабо улыбнувшись. — Немного пришибло стеллажом, потеряла сознание и надышалась угарного газа. Но сейчас чувствую себя гораздо лучше.

Она поправила воротник куртки, глядя на меня с искренней признательностью.

— Я хочу поблагодарить вас за спасение, Егор, — произнесла Лариэль. — Я видела сквозь туман, что это вы мне помогли.

Женщина внезапно нервно рассмеялась, глядя на дымящиеся остатки своей палатки.

— И большое спасибо за то, что передали травы через вашу коллегу, — добавила она. — Жаль только, они, скорее всего, сгорели вместе с остальными записями.

Прямо перед моими глазами развернулось зеленоватое системное окно.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Скрытое задание «Гербарий» успешно завершено. Опциональное задание «Спасти госпожу Лариэль» успешно завершено. Поздравляем. Вы достигли двенадцатого уровня.]

Я мысленно смахнул текст в сторону, резонно рассудив, что с распределением характеристик разберусь позже, в тишине своего бункера.

— Рад, что вы целы, — сказал я, поднимаясь с ящика. — Мне нужно еще кое-что здесь осмотреть. Отдыхайте.

Оставив медичку приходить в себя, я направился вдоль рядов уцелевших палаток. Мне требовалось найти Наиру. Эльфийка прибыла сюда гораздо раньше меня, вероятно, что могла находиться на территории лагеря и в момент возгорания, а значит могла заметить детали. В случайные пожары подобного масштаба на охраняемом режимном объекте я не верил от слова совсем. Кто-то очень хотел пустить всю гуманитарную миссию по ветру и почему-то я был уверен, что это не эльфы. Да, возможно они были радикальны, относились к людям с подозрением, но каким нужно быть идиотом, чтобы поджечь медгородок, в котором пытаются помочь твоим же сородичам?

Значит это сделал кто-то другой. Но кто? Вряд ли он остался здесь, а за те полтора суммарных часа, что прошли за тушением, его и след простыл, а после того, как вокруг все истоптали сотней ног, я вряд ли смогу выследить хоть кого-то.

Однако, пройти и осмотреть периметр все равно стоило.

Я брел сквозь оседающий дым, переступая через лужи замерзающей пены, и оседавшего на землю пепла.

Наиру я нашел на самом краю расчищенной площадки, где свет мощных прожекторов растворялся в лесной темноте. Эльфийка сидела прямо на истоптанном снегу, привалившись спиной к мохнатому боку Миши. Медведь лежал неподвижно, положив башку на вытянутые лапы, и лишь шумно сопел ноздрями, наблюдая за суетой людей.

В двадцати шагах от них развернули временный пункт сортировки. Уцелевшие санитары работали споро, накладывая повязки на обожженные конечности и обрабатывая глубокие порезы от разлетевшейся шрапнели. Стоны раненых сливались с тарахтением уцелевших генераторов.

Мой взгляд зацепился за край площадки. Чуть поодаль, скрытые от основной массы спасателей тенью уцелевшей палатки, лежали на снегу несколько тел, накрытых серыми брезентовыми полотнищами. Из-под грубой ткани виднелись неподвижные ботинки.

Я подошел ближе к отдыхающей напарнице.

— Погибли? — спросил я тихо, кивнув в сторону брезента.

Эльфийка подняла уставший взгляд. Лицо ее перемазала сажа, а на скуле виднелась свежая царапина.

— Угу, — кивнула она, поправляя ремень лежащей на коленях винтовки. — Убило осколками. Там один ваш, один наш.

Вот как. Значит, и имперского солдата зацепило насмерть.

Новости выходили откровенно скверные. Паршиво становилось за всю сложившуюся ситуацию в целом, потому что я только-только начал верить в нормальный исход. Только-только начал думать, что все вокруг наконец-то налаживается, канцелярия взялась за ум, медики сейчас развернут полноценное лечение, туда-сюда и начнем ставить заболевших эльфов на ноги. А оно вон как вышло. Нате, получите и распишитесь кровью на пепелище.

В то, что причиной пожара послужила случайно коротнувшая проводка или неосторожность с обогревателем, я категорично не верил, поскольку загореться сразу в трех местах от одной искры лагерь не мог чисто физически.

Я присел на корточки рядом с Мишей, почесав зверя за ухом.

— Ты видела, что произошло? — спросил я, глядя на девушку. — Может, заметила, откуда пошел огонь?

Наира покачала головой, стерев тыльной стороной ладони грязь со лба.

— Нет, не видела, — ответила она хрипло. — Я приехала сюда, отдала сухие травы, после чего сразу отправилась домой, и уже на полпути услышала, что тут что-то началось. Сначала хлопки, потом крики. Обернулась, а над верхушками уже дым поднимается. Развернула гравиборд и примчалась обратно, стала помогать раненым вытаскивать уцелевшие ящики, а тут вскоре и ты появился.

— Ясно, — ответил я и провел устало ладонью по лицу, размазывая копоть по щекам. — Есть мысли на этот счет? Может, видела кого-нибудь подозрительного по дороге, или показалось что-нибудь странное во время передачи сборов?

Она вздохнула, прикрыв покрасневшие глаза на пару секунд.

— Нет, не видела, — произнесла эльфийка уверенно. — Да и странностей тоже никаких не наблюдала. Все находились в рабочем процессе, суетились с пациентами. Мы поговорили с Лариэль, она искренне поблагодарила за травы, после чего я развернулась и пошла прочь. Особо ничего не рассматривала, хотела быстрее вернуться.

Картина вырисовывалась паршивая, но ожидаемая. Поджигатель работал грамотно, не привлекая лишнего внимания, дождался удобного момента и пустил красного петуха в самые уязвимые точки.

— Ладно, — я уперся руками в колени и тяжело поднялся на ноги, расправляя затекшую поясницу. — Тогда пойду пройдусь по периметру, пока тут все окончательно не затоптали спасатели.

Наира недоверчиво фыркнула.

— Думаешь, сможешь хоть что-нибудь увидеть? — спросила она со скепсисом. — Снег вокруг от жара растаял, а поверх этой каши еще и натоптали так, что мама не горюй. Тушили ведь всем лагерем, месили грязь сотней сапог.

Я пожал плечами, перекидывая ремень автомата на грудь.

— Хрен знает. Но лучше так, чем сидеть сложа руки и дожидаться официальных следователей из столицы. Авось что и высмотрю.

Эльфийка тоже пожала плечами в ответ, не став отговаривать от задуманного, и прикрыла глаза, наслаждаясь теплом медвежьей шкуры.

Оставив напарницу отдыхать, я двинулся вдоль внешней границы палаточного городка. Работа егеря всегда начинается с малого, нужно отсечь лишнее и найти аномалию. Пожарище действительно представляло собой сплошное грязное месиво. Ледяная корка треснула, смешавшись с пеплом, химической пеной и грязью, растасканной подошвами военных ботинок.

Я обошел сгоревший медицинский склад по широкой дуге, держась подальше от суетящихся людей Золотова. Взгляд цеплялся за уцелевшие островки чистого снега, примыкающие к лесной чаще. Поджигатель сто процентов не стал бы заходить через центральный освещенный въезд, рискуя нарваться на патрули. Он должен был действовать из темноты, используя кустарник для укрытия.

Шаг за шагом я прочесывал границу света и тени, всматриваясь в фактуру сугробов. Лес стоял молчаливой стеной, изредка поскрипывая промерзшими ветвями. В воздухе висела гарь, напрочь отбивая природные запахи, отчего полагаться приходилось исключительно на зрение и въевшийся в подкорку навык чтения следов.

Пройдя около сотни метров от эпицентра, я наконец заметил то, что искал.

На нетронутом участке снежного наста, прямо за густыми зарослями терновника, виднелась одинокая цепочка следов. Кто-то подошел к лагерю со стороны густого ельника, постоял за кустами, явно наблюдая за суетой медиков, а затем двинулся обратно вглубь леса.

Я присел на корточки, достав из кармана куртки тактический фонарь, и направил узкий луч света на отпечатки.

След оказался свежим. Края ямок еще не успели обледенеть или осыпаться от ветра, сохранив четкий рисунок протектора.

Я склонился ниже, изучая ребристую фактуру отпечатка подошвы. Знакомый рисунок заставил меня нахмуриться. Глубокие ромбовидные зацепы по краям и поперечная волна на пятке.

Этот протектор я уже видел, причем при весьма скверных обстоятельствах. Точно такие же ботинки носили эльфийские рейнджеры, с которыми мы имели дело в прошлом. И в точности такая же обувь была на имперских солдатах, что устроили нам засаду во время передачи контрабанды лекарств. Специфическая армейская обувка, продававшаяся на военных складах, которую активно скупали как столичные структуры, так и снабженцы резерваций.

Выходит, это был либо эльф, что казалось маловероятным, либо кто-то из имперских вояк.

Но зачем?

Голова отказывалась складывать пазл, как я ни старался. Но еще большей проблемой стало другое. Внезапно прозвучавший надрывный голос напрочь выбил меня из колеи размышлений.

— Это все вы! — раздался старческий вопль, эхом разлетевшийся над притихшим лагерем. — ВЫ ВИНОВАТЫ! ВЫ УСТРОИЛИ ПОДЖОГ!

Голос доносился со стороны лагеря и звучал надрывно, пропитанный отчаянием и яростью. Я, признаться честно, от такого заявления малость опешил. Мозг отказывался сразу переваривать услышанное. В смысле «вы виноваты»? Кто вы-то? Люди? Эльфы? Имперцы? Радикалы? Кто — «ВЫ»?

Поднявшись с корточек, я засунул тактический фонарь обратно в карман и бегом рванул сквозь заснеженный кустарник обратно к расчищенной поляне. Ветки хлестали по лицу, снег хрустел под ботинками, а в нос снова ударила густая вонь горелого пластика.

Выскочив к краю пожарища, я застал картину, от которой волосы на затылке зашевелились.

Прямо перед уцелевшими палатками медицинского городка собралась толпа эльфов. Жители нижних ярусов высыпали из резерваций огромной массой, и настроены они были максимально враждебно. Изможденные болезнью, замотанные в рваные лохмотья местные обитатели держали в руках вилы, топоры, ржавые железные прутья и увесистые дубины. Толпа гудела, наступая на выставленное оцепление.

И вот просто вдуматься… еще полчаса назад они помогали тушить пожар, видимо, опасаясь, чтобы пламя не перекинулось на жилища в городке, а теперь… теперь пришли с вилами наперевес. Ну абсурд же…

Напротив них выстроились солдаты имперской охраны. Парни в камуфляже взяли оружие наизготовку, целясь в надвигающуюся стену тел. Лица бойцов покрывала сажа после тушения пожара, глаза блестели от нервного напряжения, и вся ситуация накалилась до предела, грозя вылиться в кровавую бойню прямо на пепелище.

Впереди толпы стоял седой эльф, размахивая деревянным посохом.

— Это все вы! — надрывался дед, брызгая слюной. — Вы виноваты! Вы устроили поджог! Не было вас тут, и не было у нас никаких проблем! Приехали, разбили свои палатки и решили сжечь наши лекарства, чтобы мы все передохли!

— Ты совсем из ума выжил, старый? — рявкнул сержант охраны, перехватывая автомат крепче. — Мы сюда приехали вас лечить! Каким надо быть идиотом, чтобы поджечь собственное оборудование в первый же день?

— Вы всегда нас ненавидели! — закричала эльфийка в рванье из толпы, потрясая кулаком. — Сделали вид, что помогаете, а сами устроили диверсию! Убирайтесь с нашей земли!

— Да мы сейчас сами вас положим, если хоть шаг сделаете! — огрызнулся другой солдат. — Мы тушили этот проклятый огонь вместе с вами! Мы рисковали жизнями, вытаскивая раненых! Вы же сами свои бараки и спалили, чтобы нас выжить!

Словесная перепалка набирала обороты, превращаясь в неуправляемый хаос. Эльфы кричали на людей, обвиняя их в предательстве. Охрана кричала в ответ, называя местных неблагодарными дикарями. Никто не пытался разобраться в происходящем, каждый просто выплескивал накопившуюся ненависть и страх. Толпа качнулась вперед, готовая смять жидкую цепь защитников.

Я подбежал к этому столпотворению, протискиваясь между напряженными спинами солдат.

— Эй! — крикнул я, подняв руки. — Успокойтесь! Успокойтесь, говорю!

Мои слова потонули в общем гвалте. Никто даже не повернул головы. Эльфы продолжали наседать, солдаты прижимали приклады к плечам. Положение становилось критическим. Достаточно было одного брошенного камня или случайного выстрела, чтобы начать резню.

Я набрал полную грудь пропитанного дымом воздуха, зажмурился и заорал во всю мощь своих легких.

— А НУ ЗАТИХЛИ ВСЕ НАХЕР!

Рев получился по-настоящему звериным, перекрыв и гудение генераторов, и крики толпы.

Сработало безотказно. Возникла пауза. Эльфы вздрогнули, опустив вилы и дубины, оборачиваясь в мою сторону. Солдаты скосили глаза, не убирая пальцев со спусковых крючков. Все уставились на меня, ожидая продолжения.

Я опустил руки и сделал шаг вперед, выходя на пустое пространство между конфликтующими сторонами.

— Давайте для начала разберемся с тем, что здесь произошло, — произнес я спокойным, но предельно жестким тоном. — А уже потом будем искать виноватых и махать топорами. Ни один разумный человек и ни один разумный эльф не станет поджигать медицинский лагерь, в котором работают представители обеих рас. Это совершенно нелогично, и более того — абсолютно в своей абсурдности.

Я указал рукой на дымящиеся остовы сгоревших палаток.

— Надо быть полным идиотом, чтобы поджечь лагерь, в котором трудятся люди, пытающиеся спасти ваши жизни. И точно таким же идиотом надо быть, чтобы подвергнуть опасности собственных соплеменников, которые сейчас лежат там на койках. Это полная ахинея, господа.

Толпа недовольно заворчала, но оружие никто поднимать не спешил. Здравый смысл начал пробиваться сквозь пелену паники.

— Поэтому, пожалуйста, давайте сейчас успокоимся, — продолжил я, обводя взглядом изможденные лица местных жителей. — Опустите свое железо и разойдитесь по домам. Нам здесь нужно привести все в порядок. Нужно уложить больных людей и эльфов спать, оказать помощь пострадавшим от взрывов и спасти уцелевшие лекарства. А вам с вашими болезнями не стоит устраивать дебош на морозе, а лучше беречь остатки сил, чтобы просто не откинуться прямо тут на снегу. Простите за грубость, но говорю как есть.

Возникла заминка. Местные жители переглядывались, явно не желая сдавать позиции просто так. Вперед выступил эльф с замотанной грязной тряпкой рукой, сжимая кусок ржавой трубы.

— Ты еще кто такой? — выплюнул он враждебно. — С чего мы вообще должны тебе верить? Ты тоже человек, а значит, точно так же заинтересован в том, чтобы выгородить своих! Вы все заодно!

Я потер грязный лоб рукавом куртки, чувствуя, как под кожей пульсирует усталость.

— Я, мать твою, дозорный с Разлома, — ответил я прямо, не сдерживая эмоций. — Багрицкий Егор Дмитриевич. И мне абсолютно фиолетово на ваши распри и политические игры. Моя единственная задача заключается в том, чтобы защищать периметр от прорыва, чтобы твари со дна не выскочили оттуда и не кинулись рвать на куски вашу и мою стороны.

Я выдержал паузу, обводя взглядами остроухую толпу.

— Поэтому я заинтересован в том, чтобы здесь был мир, покой и никакой вражды. Если ваша вражда продолжится, это усложнит мою работу десятикратно, а мне это нафиг не нужно. Я буду заниматься поиском виновных наравне с остальными. Я и без того оказываю всяческую помощь резервациям, поэтому давайте-ка утихомиримся и не будем мешать врачам делать их дело.

Оппонент с железной трубой опустил оружие. Видимо, логика постороннего наблюдателя, стоящего на границе с преисподней, оказалась достаточно весомой. Остроухие поутихли и даже перестали подозрительно шептаться, бросая косяки.

Но прежде, чем кто-либо успел добавить хоть слово, со стороны резерваций раздался новый голос.

— Что здесь происходит?

Голос прозвучал громко и властно, заставив эльфов моментально затихнуть и расступиться. Звук не нес в себе истерики, он просто провозглашал абсолютный авторитет прибывшего.

— Это же лорд Даздраил, — шепнул кто-то из толпы, опуская вилы остриями в снег.

Позади меня заскрипел снег. Наира, оказавшаяся рядом совершенно незаметно, резко дернулась.

— О нет, нет, нет, нет, нет, — забормотала дозорная паническим шепотом. — Только не он.

Эльфийка сделала быстрый шаг в сторону и пристроилась точно за моей спиной, стараясь полностью скрыться от взора высокопоставленного гостя. Я прекрасно понимал причины ее поведения, поскольку встреча в столь неподходящей обстановке не сулила ничего хорошего. Я поставил ноги пошире, расширяя стойку и перегораживая девушку от направленных на нас взглядов, давая ей какое-никакое укрытие.

Из образовавшегося живого коридора вышел эльф, облаченный в дорогие одежды. Лорд шагал уверенно, осматривая пепелище цепким взглядом.

Я смотрел на Даздраила и чувствовал, как внутри нарастает сильнейшее напряжение. Слух зацепился за прозвучавшие нотки. Мозг моментально выстроил логическую цепочку, сопоставляя услышанный тембр с недавними событиями. Голос прибывшего аристократа показался мне до боли знакомым. Я судорожно пытался понять, откуда я мог его слышать, перебирая в памяти недавние встречи.

Хрипловатые, властные интонации. Специфическая манера растягивать слова. Казалось, что я совсем недавно слышал что-то похожее, но никак не мог понять, где именно.

Даздраил остановился перед затихшей толпой и обвел соплеменников суровым взглядом, не терпящим возражений.

— Немедленно разворачивайтесь и топайте домой, — приказал лорд твердым голосом. — Не смейте обострять и без того тяжелое положение. Я сейчас сам пообщаюсь с представителями людей и выясню все детали инцидента. Опустите оружие и уходите.

Эльфы нехотя подчинились. Бунтарский дух испарился под довлеющей аристократической аурой. Местные жители бросали хмурые взгляды на солдат, но спорить не осмелились, затем медленно принялись расходиться, растворяясь в темноте ночного леса и возвращаясь к своим поселениям.

Охрана лагеря заметно расслабилась, опустив стволы автоматов, и тяжело выдохнули морозный воздух. Конфликт удалось погасить в самой зародышевой стадии, что было практически чудом. Кровопролития мне еще не хватало, чесслово, так что можно сказать, что лорд Даздраил появился крайне вовремя, хотелось бы мне того или нет.

Даздраил дождался, пока последний житель нижних ярусов скроется за деревьями, после чего поправил воротник своей мантии и уверенным шагом направился прямо к нашей стороне, намереваясь провести дипломатические переговоры на высшем уровне. Я стоял на месте, укрывая Наиру за своей спиной, и готовился к весьма непростому диалогу с эльфом.

Пока лорд подходил ближе, я внимательно разглядывал его гордый профиль и надменный взгляд.

Наира продолжала прятаться у меня за спиной, стараясь даже не дышать слишком громко. Я чувствовал ее напряжение, передающееся через легкие касания к моей куртке.

Подошедший аристократ остановился в нескольких шагах от меня. Он окинул взглядом дымящиеся остовы палаток, залитые грязной пеной лужи и суетящихся вдалеке санитаров. На лице эльфа отразилась тщательно выверенная скорбь, смешанная с благородным сочувствием, которое обычно демонстрируют политики перед объективами камер.

— Мне искренне прискорбно видеть то, что здесь сегодня случилось, — произнес эльф. — Меня зовут лорд Даздраил альк'Шурима. Я являюсь одним из высших эльфов, лордом и одним из советников Круглого стола Свободных Эльфийских Резерваций. К великому сожалению, наш наместник по состоянию здоровья и в силу своего преклонного возраста не может сейчас к вам выйти. Поэтому представлять интересы нашего народа вызвался я.

Я слушал официальную тираду, вежливо кивая, но мозг работал совершенно в ином направлении.

Слова пролетали мимо ушей. Тембр. Легкая хрипотца на окончаниях фраз. Специфическая манера делать микропаузы перед сложными словами. Я смотрел на расшитый узорами воротник дорогой мантии и пытался сложить два и два. Совсем недавно я уже общался с обладателем точно такого же голоса. Память услужливо подкинула картинку ночной встречи на опушке, когда я вел переговоры с контрабандистами об увеличении поставок медикаментов. Главного я знал давно, а вот второй стоял, замотанный в безразмерную куртку, пряча лицо за плотным шарфом.

Тогда его голос звучал приглушенно из-за намотанной ткани, искажаясь кашлем, но вот эти властные интонации никуда не делись. Человек, привыкший отдавать приказы, не может долго притворяться шестеркой. Он ли это? Я не знал, но голос… голос был чертовски похож.

Я внимательно присмотрелся к лицу лорда Даздраила, подметив одну крайне нехорошую деталь. Выглядел советник откровенно скверно. Кожа его имела землисто-восковой оттенок, совершенно лишенный природной живости, которую я привык наблюдать у Наиры или у госпожи Шаянин. Глаза аристократа покраснели, веки слегка припухли, а под ними залегли глубокие тени. Конечно, можно было списать это на особенности родословной, но интуиция подкидывала иные выводы.

— Я прошу прощения за прямоту, лорд Даздраил, — произнес я, положив руку на висящий на груди автомат. — Но вы выглядите довольно скверно. Сдается мне, вы тоже больны. Я попросту не вижу ни единой логичной причины для здорового высшего эльфа выходить в нижние ярусы, где прямо сейчас вовсю гуляет смертельное поветрие. С вашей стороны это было бы верхом безрассудства.

Даздраил совершенно не смутился от подобной прямолинейности. Аристократ медленно убрал озябшие кисти в широкие рукава теплой мантии, сложив руки на груди. На бледном лице появилась мягкая, слегка ироничная улыбка, а из горла вырвался короткий смешок, больше похожий на задавленный приступ кашля.

— Вы очень проницательны, дозорный, — ответил советник, глядя мне прямо в глаза. — Да, вы абсолютно правы.

Он не стал юлить или придумывать оправдания, признав факт своего заражения с пугающим спокойствием. Похоже, эпидемия действительно не разбирала чинов и должностей, добираясь даже до самых защищенных кабинетов на верхних ветвях.

— Можете ли вы мне рассказать, что здесь произошло? — продолжил Даздраил, кивнув в сторону дымящихся палаток. — С чего вдруг вспыхнуло пламя?

— Понятия не имею, — ответил я, качнув головой. — Я сам находился на своем посту возле Разлома. Увидел зарево над деревьями и примчался сюда так быстро, как только смог. Прибыл уже к самому разгару, когда пришлось людей из огня вытаскивать.

Наш разговор прервало появление начальника лагеря. Золотов вынырнул из пелены оседающего дыма, выглядя словно оживший мертвец. Лицо Валерия Геннадьевича покрывала густая копоть, остатки волос на макушке окончательно слиплись, а от пальто несло паленой шерстью. Увидев эльфа в богатых одеждах, медик тут же устремился к нам.

— Вы представляете местную власть? — сходу спросил Золотов, тяжело дыша и вытирая грязный лоб тыльной стороной ладони. — Слава богу! Послушайте, это настоящая катастрофа!

Начальник лагеря принялся описывать ситуацию, сбиваясь и размахивая руками.

— Мы все спали после тяжелой смены! — затараторил медик срывающимся голосом. — Оставили только дежурных у генераторов и патрули по периметру! Внезапно произошел пожар, загорелось сразу с нескольких сторон. Причины нам еще предстоит выяснить, служба безопасности уже начала расследование, но ущерб просто колоссальный!

Валерий Геннадьевич закашлялся, глотнув морозного воздуха, после чего продолжил с удвоенной энергией, обращаясь напрямую к лорду.

— Я очень прошу вас оказать нам содействие! Поговорите со своим народом, отговорите жителей нижних ярусов от любых агрессивных действий! Нам сейчас категорически нельзя усложнять работу. Мы находимся в условиях лютой зимы в глухой тайге. Наши ресурсы и без того ограничены логистикой, а теперь часть из них попросту сгорела! У нас погибли люди, погибли ваши соплеменники, появилось множество раненых, нуждающихся в экстренной помощи. Мы потеряли дорогостоящее оборудование, которое придется заказывать и везти из столицы заново!

Золотов сложил руки перед грудью в умоляющем жесте.

— Поэтому, пожалуйста, попросите ваш народ посодействовать нам. Пусть прекратят бунтовать и дадут врачам возможность выполнять свой долг. Иначе мы здесь все ляжем!

Даздраил выслушал эмоциональную тираду с поистине каменным лицом, не перебив начальника лагеря ни единым словом. Когда Валерий Геннадьевич окончательно выдохся, советник медленно кивнул, соглашаясь с доводами имперского врача.

— Без вопросов, — произнес аристократ. — Я беру эту ситуацию под личный контроль, а мое слово, поверьте, имеет вес, и я гарантирую, что никаких бунтов и диверсий со стороны эльфийского населения не последует. Мы обеспечим вам необходимый покой для работы.

Даздраил выдержал короткую паузу, после чего добавил с едва заметным нажимом.

— Но, если у вас имеется такая возможность, примите меня тоже в качестве пациента. И желательно одним из первых.

Он слегка наклонил голову, внимательно наблюдая за реакцией медика.

— Согласитесь, — продолжил лорд, выделяя интонацией ключевые слова. — Если вы начнете терять драгоценных союзников в лице высших эльфов, которые способны напрямую влиять на общее мнение нижних ярусов и обеспечивать безопасность миссии, это будет крайне неразумным политическим шагом. Было бы глупо лишиться поддержки руководства в такой критический момент.

Золотов, будучи человеком административной системы, моментально уловил предложенную сделку. Да тут даже не надо было быть гением или иметь айкью из трехзначного числа, чтобы сделать правильное решение. Начальник лагеря закивал так энергично, что я стал опасаться, что голова у него отвалится.

— Да, да, конечно! Совершенно без проблем! — заверил Валерий Геннадьевич, указывая рукой в сторону уцелевшего санитарного блока. — Мы прекрасно понимаем вашу ценность для общего дела. Проходите, пожалуйста. Мы сейчас же займемся вашим осмотром, выделим лучшего специалиста. Пойдемте со мной в палату.

Даздраил поднял руку, останавливая суетливого начальника.

— Давайте подождем две минуты, — произнес советник. — Я вижу, что вам досталось в этом огне, господин…

Лорд сделал вопросительную паузу, ожидая представления.

— Золотов. Валерий Геннадьевич, — поспешно отрапортовал медик.

— Да, господин Золотов, — кивнул эльф. — Вам определенно нужно отдышаться и привести себя в порядок. А я бы хотел тут поговорить еще с вашим дозорным. Вы позволите?

— Да, да, конечно, без проблем, я буду ждать вас у четвертой палатки, — отозвался начальник лагеря, указав рукой в нужное направление, после чего, развернувшись на пятках, поспешил к своим подчиненным, раздавая указания на ходу.

Мы остались наедине. Я продолжал стоять в широкой стойке, чувствуя, как Наира за моей спиной затаила дыхание.

Даздраил повернул голову в мою сторону. Взгляд аристократа скользнул по моему измазанному копотью лицу, опустился на висящий автомат, а затем сместился чуть в сторону.

Я заметил это мимолетное движение. На какую-то крошечную долю секунды глаза высшего эльфа слегка расширились, зрачки дрогнули, выцепив из полумрака женскую фигуру, прячущуюся за моей спиной. Он явно узнал ее. Узнал мгновенно, несмотря на надетый капюшон и перепачканную сажей одежду.

Однако выдержке этого политика оставалось только позавидовать. Лорд моментально взял себя в руки. Ни один мускул на бледном лице больше не дрогнул.

Он плавно перевел взгляд обратно на меня, словно и не заметил никого постороннего.

— Дозорный, — спокойно произнес Даздраил. — Вы могли бы уделить мне пару минут?

За прошлую жизнь я успел усвоить следующее правило: как только кто-то из высокого начальства просит уделить ему пару минут внимания, жди беды, потому что чаще всего подобные приватные разговоры не заканчиваются ничем хорошим. Дополнительные обязанности, подковерные интриги или попытка сделать тебя крайним в чужой игре вылезают наружу именно после подобных фраз. И в этот раз, я был почти уверен, исключения не предвиделось.

— Без проблем, — ответил я. — Давайте обсудим, что вы хотите.

Я сделал шаг в сторону, краем глаза заметив, как Наира выдохнула и быстренько отошла в тень. Идти со мной она явно не собиралась. Мы с лордом отошли шагов на тридцать от расчищенной площадки, остановившись на самом краю медгородка. Шум суетящегося лагеря, тарахтение генераторов и стоны раненых остались за спиной.

— Как вы догадались, что именно я дозорный?

Эльф скосил взгляд, после чего снова улыбнулся краешками губ.

— Не так много людей носит маскхалаты, — пояснил он. А затем, выдержав паузу, добавил: — А еще тем более не так много людей кричит на толпу людей и эльфов, что именно он дозорный, который заинтересован в том, чтобы здесь царил мир и порядок.

В том, как он это сказал, я услышал долю веселья. Видимо, высокородного эльфа позабавила моя тирада, но меня это нисколько не смущало.

Даздраил повернулся ко мне. Свои руки он так и продолжал держать спрятанными в широких рукавах мантии.

— Я так понимаю, мои связные вышли на вас, раз вся эта процедура с лечением резерваций наконец-то активизировалась? — спросил советник.

Я слегка приподнял брови. Сюрприз, однако.

— Так это с вашей подачи контрабандисты приходили ко мне с вестями? — уточнил я.

Аристократ легко улыбнулся.

— Ну а с чьей же еще?

Я смотрел на его спокойное, но бледное лицо и мысленно раскладывал пасьянс. Контрабандисты пришли по его наводке? Ага, как же. Держи карман шире. Что-то мне подсказвыает, остроухий, что именно ты тот второй, одетый в куртку с чужого плеча, что кашлял кровью у края леса и рассуждал про деньги, которые решают все. Тот, что прятал лицо за шарфом и наотрез отказывался называть имя.

Сказать ему об этом прямо в лоб? Упаси господь. Политика дело невероятно грязное. Когда ловишь высокопоставленного вельможу на такой откровенной слабости, можно запросто нажить себе врага. Врага, который сотрет тебя в порошок просто из принципа или страха за свою репутацию. Поэтому я благоразумно решил подыграть. Догадываться в глубине души — это одно, а озвучивать факты вслух — совершенно другое. Я решил сделать вид, что не догадался о личности второго контрабандиста.

— Что ж, — произнес я, потерев подбородок грязной ладонью. — Я тоже рад понимать, что дело сдвинулось с мертвой точки. Мне совершенно не хотелось бы, чтобы ваши сородичи продолжали гибнуть от этого поветрия.

Лорд кивнул, принимая мой ответ. Взгляд воспаленных глаз стал чуть более цепким.

— В связи с этим я хочу попросить вас об одолжении.

Ну вот. Я же говорил? Говорил. Как только возникает «Уделите-Мне-Пару-Минут», неизменно появляется его друг «Хочу-Попросить-Вас-Об-Одолжении». И ходят они рука об руку постоянно, как ни крути.

— Так вы же уже попросили одолжение у Золотова, — напомнил я.

Даздраил качнул головой.

— То была просьба непосредственно к господину Золотову. А это моя личная просьба к вам, Егор. Если в ближайшее время возникнет вопрос между мной и другими представителями Круглого Стола… Могу ли я рассчитывать на вашу честность?

— Смотря, о чем пойдет речь, — увильнул я от однозначного ответа, потому что пока что вовсе не понимал, о чем идет речь. Что за круглый стол? Какая конкретно честность от меня нужна? Может они спросят, не пришелец ли я. И что мне тогда, все карты на стол выкладывать?

— Если Совет спросит, действительно ли я связался с вами, после чего пошел процесс налаживания связи с империей, вы подтвердите, что это действительно оказалось так?

Вот оно что. Эльфийская политика разворачивалась во всей своей неприглядной красе прямо у медгородка. Советник, кажется, собирался подсидеть старого наместника, и планировал использовать прибытие имперского конвоя как свой личный козырь в борьбе за власть. И ему требовался надежный свидетель с людской стороны, который подтвердит его решающую роль в спасении народа.

Я мысленно взвесил все риски. Врать мне фактически не придется. Он действительно вышел на меня у поста, пусть и скрываясь под маской. Я передал информацию Громову и Канцелярии, после чего все пошло-поехало. С другой стороны, иметь во главе резерваций прагматичного лидера, способного на решительные шаги, куда выгоднее, чем не иметь поддержки вовсе.

— Ну, — ответил я, пожав плечами. — Это ведь действительно так и было.

Даздраил одобрительно кивнул.

— Да. Это действительно так и было.

Он вытащил правую руку из рукава роскошной мантии и протянул ее мне. Мы скрепили наш негласный договор коротким рукопожатием. Хватка у эльфа оказалась на удивление крепкой.

— Вы можете рассчитывать на мою поддержку в том числе, — добавил советник, пряча кисть обратно в тепло ткани. — Если вам что-то понадобится в резервациях, дайте знать.

А вот этим предложением грех было не воспользоваться прямо сейчас, не отходя от кассы.

— Знаете, а мне бы ваша помощь совершенно не помешала, — сказал я, указав кивком на дымящиеся остовы палаток позади нас. — Тут ведь действительно произошел поджог. И мне кажется, что это сделал не кто-то из эльфов.

Лорд нахмурился, вслушиваясь в слова.

— Нужно быть абсолютным идиотом, чтобы подпалить медгородок, в котором врачи лечат ваших же соплеменников, — пояснил я логику. — У меня есть сильное предположение, что это кто-то среди людей, хотя по следам на снегу точно не разобрать, поскольку обувь армейского образца, и носят такую как наши, так и ваши. В этом я уже успел убедиться. Но цепочка, которую я обнаружил, зашла со стороны леса, откуда как раз-таки очень удобно было бы швырнуть что-то легковоспламеняемое. Но вот зачем и для чего кому-то с нашей стороны срывать спасательную миссию, у меня пока предположений нет.

Я посмотрел на пепелище. Санитары продолжали выносить уцелевшие ящики из-под рухнувших опор.

— Поэтому, если вы можете посодействовать тому, чтобы мы отыскали виновника, было бы очень хорошо, — закончил я. — Одному мне весь лагерь не перетрясти. У вас возможностей куда больше.

Даздраил выслушал меня предельно внимательно, сузив глаза и обдумывая полученную информацию. По своему опыту я был уверен, что политик такого уровня не мог игнорировать факт намеренной диверсии. И поэтому он сказал:

— Я подумаю, что могу сделать, — произнес эльф после затянувшейся паузы. — Думаю, что в ближайшее время с вами свяжется мой представитель. Он сможет вам помочь либо узнать, либо разыскать того, кто виновен в этом происшествии. В наших общих интересах пресечь подобные акции в будущем.

— Буду ждать, — кивнул я.

Мы коротко распрощались. Даздраил развернулся и неспешным шагом направился в сторону уцелевшего санитарного блока, где его уже дожидался Золотов. Я остался стоять у края, вдыхая горький дым и переваривая состоявшийся разговор.

Дела принимали оборот, от которого голова шла кругом. То мы тайком протаскиваем лекарства через границу, то теперь я заключаю политические союзы с эльфийским лордом. Я провел грязной ладонью по лицу, и пошагал обратно к Наире.

Эльфийка сидела на перевернутом пластиковом контейнере рядом с медведем. При моем приближении девушка резко выдохнула, словно до этого момента задерживала дыхание, и плечи ее заметно опустились.

— Ушел? — спросила она напряженным шепотом, бросая затравленные взгляды в сторону медицинских шатров.

— Ушел, — подтвердил я, присаживаясь рядом на соседний ящик. — Пошел сдаваться врачам. Можешь расслабиться, ему сейчас со-о-овсем не до тебя.

Дозорная закрыла лицо руками.

— Я думала, он меня заметит, — пробормотала она сквозь пальцы. — Если бы он приказал мне подойти при всех этих людях, я бы сгорела от стыда. Мне нельзя сейчас возвращаться на верхние ярусы.

— Не заметил, — соврал я, решив не усугублять ее панику. У лорда хватило такта проигнорировать беглую невесту ради более важных государственных дел. — Сиди спокойно.

Миша заворчал, скребя когтями по снегу, откровенно намекая, что устал от суеты и едкого дыма.

— Егерюшка, може мы ужой пойдем додому, а? — пробасил шатун. — Тут воняет дюже скверно. Аж в носу крутит.

Я посмотрел на часы. Ночь перевалила за середину. Лагерь практически взял ситуацию под контроль, раненых перенесли в уцелевшие палатки, охрана выставила усиленное оцепление, и мне делать здесь больше было нечего.

— Да, Миш, идем, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Наша работа тут закончена.

Мы двинулись в сторону темнеющего леса. Наира шла рядом, понурив голову и не произнося ни слова. Я забрал свой гравиборд из сугроба, отряхнул ребристую платформу и активировал питание. Эльфийка встала на свою доску.

Я гнал доску на средней скорости, обдумывая прошедший день. Спасение Лариэль из огня, договор с Даздраилом, армейские следы за кустами терновника… события сплетались в неприятный узел, который раскручивать придется постепенно.

Мы доехали до развилки. Наира затормозила, опустив платформу на снег. Я остановился рядом.

— Спасибо, что прикрыл меня там, — сказала эльфийка тихо, глядя на носки своих сапог. — Перед Даздраилом.

— Да не за что.

— И… и еще, — ответила она, подняв влажные глаза.

Ну началось. Ну только сырость разводить тут не надо…

— Я… я хотели извиниться. Я вела себя, как идиотка, наехала на тебя ни за что, устроила показательное выступление, которому нет оправданий.

Я хмыкнул, глядя на ее виноватое лицо.

— Было дело, — не стал я отрицать очевидного. — В следующий раз постарайся сначала разобраться в ситуации, а потом уже кидаться гербарием.

Она продолжала виновато кивать, опустив взгляд.

— Прости меня.

— Я не держу зла, — ответил я, после чего подошел и обнял эльфийку, похлопав по спине, на что эльфийка прильнула, обхватив руками и явно еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Ох уж эти женщины… никогда не знаешь, что они могут выкинуть, даже, если кажется, что уже повидал все на своем веку, ан-нет. Всегда появится новая представительница, что покажет, что до «всего» еще ой как далеко.

Она отстранилась немного, шмыгнув носом.

— Я. я правда не хотела. Честно-честно.

Протянув руку, я аккуратно убрал слезинку указательным пальцем у эльфийки под правым глазом, не сдержав улыбку.

— Прекращай реветь, — сказал я. — Дозорной это не к лицу.

Наира снова шмыгнула носом и кивнула.

— Ладно, пойду я, мне еще мелкого кормить.

Я положил руку ей на затылок, после чего слегка подтянул к себе и чмокнул в макушку.

— Топай и больше не буянь, — ответил я, после чего развернул гравиборд на месте и выжал педаль газа, отправляясь в объезд Разлома к своему посту.

Когда я оглянулся, Наира так и продолжала стоять, явно недоумевая что значил этот мой жест.

Миша притормозил у самой площадки перед постом. Я заглушил двигатели поднял доску за край и прислонил к бетонной стене бункера.

— Ладно, егерюшка, — пробасил шатун, тяжело топчась на месте. — Пойду я по своим делам. Прогуляюсь чутка, покуда время есть, да проверю лесные угодья на предмет всякой пакости.

Я устало махнул рукой, чувствуя, как плечевой сустав отзывается тупой болью после перетаскивания того железного стеллажа.

— Хорошо, Миш. Давай, до встречи.

Медведь развернулся и вальяжной походкой растворился среди укутанных инеем сосен.

Я поднялся по ступенькам, приложил карту к замку и потянул створку на себя. Оказавшись в тамбуре, я первым делом стянул пропахшую дымом куртку, повесив ее на крючок, после чего разулся и прошел в коридор. Воняло от меня просто знатно. Прямо как от заправского кочегара, который отпахал двойную смену у открытой топки. Волосы пропитались сажей до самых корней, на руках чернели несмываемые пятна пепла, а в горле до сих пор стоял отвратительный привкус жженого пластика и паленой резины.

Из-за угла плавно выкатился Бу. Картарианец перебрал суставами, остановившись в паре шагов от меня.

— Я фиксировал длительное отсутствие и странные звуковые колебания со стороны эльфийских территорий, — доложил пришелец. — Все в порядке, Егор?

Я потер уставшие глаза грязной ладонью, размазывая копоть по лицу.

— Да в порядке все, дружище, — ответил я, направляясь прямиком в сторону кухни. — В Резервациях пожар случился, горело знатно, но вроде как справились. К сожалению, пару существ погибли, но, увы, ничего не поделать.

Пришелец издал звук, похожий на скрежет двух камешков друг о друга.

— Ну, ладно. Рад, что ты в порядке, — ответил он, после чего развернулся на месте и скрылся в темноте коридора, оставив меня в покое.

На кухне стояла привычная тишина, прерываемая лишь мерным гудением старенького холодильника. Я подошел к раковине, открыл кран на полную мощность и долго умывал лицо ледяной водой, пытаясь смыть хотя бы верхний слой едкой копоти. Мыться под душем предстояло основательно, с жесткой мочалкой и большим куском хозяйственного мыла, но перед этим организм настойчиво требовал хоть немного прийти в себя и перевести дух.

Есть совершенно не хотелось. Пережитый стресс вкупе с угаром напрочь отбили аппетит. Однако желудок нужно было чем-то заполнить. Я включил чайник, достал из хлебницы горбушку черного хлеба, отрезал приличный кусок докторской колбасы и соорудил самый простецкий бутерброд. Бросил в кружку пакетик заварки, залил кипятком и уселся за стол, уставившись в темное стекло кухонного окна.

Ноги гудели так, словно я пробежал марафон.

Сделав глоток, я наконец-то вспомнил о висящих в воздухе уведомлениях, которые отмахивал по дороге от лагеря. Циферки в углу зрения упорно напоминали о повышении уровня после спасения Лариэль.

— Так, язва электронная, ну-ка появись, — позвал я систему, откусывая бутерброд.

Интерфейс послушно развернулся перед глазами.

— Слушай, я тут получил после десятого уровня еще одиннадцатый и заодно двенадцатый, — сформулировал я претензию, мысленно обращаясь к невидимому собеседнику. — Но что-то ты мне как-то не даешь никаких активных навыков на распределение. А почему так?

Я, признаться, ожидал очередного издевательского текстового смайлика или ехидного комментария, но система ответила на удивление обстоятельно.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Пользователь, информирую. После достижения десятого уровня механика выдачи очков умений претерпевает изменения. Отныне вы будете получать активные навыки каждый пятый уровень. Следующие уровни с очками умений — это пятнадцатый и двадцатый.]

Я перестал жевать колбасу, обдумывая прочитанный текст.

Выходило весьма специфически. Сначала я получал навыки каждый уровень, затем через уровень, а теперь придется пахать по пять ступеней ради одной новой способности. Впрочем, если пораскинуть мозгами, пассивные усиления в виде снижения времени перезарядки и увеличения длительности текущих умений никуда не делись и капали исправно. Да и физическая тушка после преодоления десятого явно стала крепче.

Но глаз зацепился за конец строчки.

— Так, хорошо, подожди малость, — возмутился я. — А почему двадцатый? Звучит как какой-то финал. Это что, последний уровень, и больше никаких усилений я в принципе не получу?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Нет. Вы сможете получать усиления и развиваться дальше. Однако это достигается посредством сбрасывания уровней и получением престижей.]

Я чуть горячим чаем не поперхнулся от такого заявления. Прокашлявшись, я со стуком поставил алюминиевую кружку на столешницу.

— Что это вообще за ерунда такая? Что еще за «престижи»? — набросился я на интерфейс, глядя на мерцающие буквы. — Это же абсурд! Зачем мне этот ваш престиж, если я при его взятии получу снова первый уровень и разом потеряю все свои накопленные навыки? В чем тут логика?

Трудиться в поте лица, отбиваться от разломных чудовищ, спасать эльфов, зарабатывать опыт потом и кровью, чтобы в один прекрасный момент нажать кнопку и оказаться голым нулем? В моем понимании это пахло знатным надувательством.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: нет, не потеряете. Механика престижа работает иначе. При обнулении прогресса все ваши активные навыки действительно сбрасываются. Однако абсолютно все пассивные навыки и системные улучшения организма остаются с вами навсегда.]

Текст моргнул, загружая следующий абзац для наглядности.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: то бишь навык общения с животными останется при вас, так как является пассивным. Все накопленные процентные усиления вашей силы, ловкости, выносливости и регенерации также сохраняются в полном объеме. Возвращаясь на первый уровень, вы получаете возможность приобретать новые, случайно выпадающие редкие навыки, продолжая при этом прокачиваться по старой системе и улучшать себя дальше. Соответственно, пассивные навыки «мастерство егеря» и иные также остаются с вами.]

Я откинулся на спинку стула, подперев грязный подбородок рукой.

Вот оно как вывернуто. Выходит, престиж — это не обнуление в прямом смысле слова, а некое перерождение. Ты скидываешь активные фокусы вроде зеленоватого свечения из рук, зато оставляешь себе всю накопленную дурь, ускоренный метаболизм и понимание звериной речи. Начинаешь заново, но уже будучи в разы крепче и быстрее, чем обычный человек до инициации. И так можно повторять раз за разом, превращая свой организм в настоящую крепость.

Оставался только вопрос, сколько раз можно проворачивать подобный финт ушами. И словно прочитав мои мысли, система добавила:

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Максимальное количество доступных престижей равняется шести. После достижения двадцатого уровня на шестом престиже развитие считается полностью завершенным.]

Шесть раз до двадцатого. Звучало как план на ближайшие лет сто, учитывая, с каким скрипом достается опыт в этом заснеженном краю. Хотя, если Разлом начнет плеваться тварями активнее или эльфийская политика подкинет новых забот, дело может пойти значительно быстрее.

— Так, ладно, хорошо, — согласился я, дожевывая остатки хлеба с колбасой. — Это действительно интересно, но об этом нужно обстоятельно подумать.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: пожалуйста, думайте. Никаких проблем с этим нет. Если появятся еще вопросы, задавайте.]

И интерфейс плавно растворился в воздухе, оставив меня наедине с пустым столом и остывающим чаем.

Шесть престижей по двадцать уровней… понятия не имею, каким образом мне развиваться быстрее. Ладно, сейчас надо хотя бы принять душ и отоспаться, а завтра займусь поисками виновника пожара.

Утро началось с противной ломоты во всем теле. Мышцы спины и плеч откровенно бастовали после вчерашних упражнений с железными стеллажами на пожаре вкупе с применением ультимативного навыка «силы зверя». Я скинул одеяло, уселся на краю и потянулся до хруста в позвонках. Проведя ладонями по лицу, я поднялся на ноги и отправился в санузел умываться, чтобы окончательно прогнать остатки сна.

На кухне быстро сообразил завтрак, не тратя времени на кулинарные изыски. Бросил на чугунную сковороду кусок сала, дождался, пока вытопится жир, и вбил поверх шкварок три яйца. Сидел, жевал, макая кусок черного хлеба в желток, и запивал все это дело чаем.

Дожевать я не успел. Снаружи раздался нарастающий вой мощных гравидвигателей.

Я допил чай одним глотком, накинул куртку и вышел в тамбур. Распахнув тяжелую створку, шагнул на морозный воздух, где увидел, как на расчищенную площадку перед крыльцом плавно опускался грузовой гравиход с имперскими гербами на серых бортах. Из-под днища машины вырывались потоки воздуха, поднимая тучи снежной пыли. Дверца кабины откинулась, наружу спрыгнул водитель, укутанный в толстый армейский бушлат.

— Багрицкий? — крикнул он, пряча руки в глубокие карманы.

Я кивнул, спускаясь по обледенелым ступеням.

Парень оказался неразговорчивым, чему я искренне обрадовался. Чесать языком на морозе совершенно не хотелось. Мы молча откинули задний борт гравихода и принялись перетаскивать тару на крыльцо. Водитель толкал коробки к краю кузова, а я принимал их и ставил на бетон. Пока мы возились с грузом, со стороны тракта донесся протяжный гул, перекрывающий шум ветра в кронах деревьев. Я прислушался, различив звук множества тяжелых турбин. Вторая колонна снабжения двигалась к эльфийским резервациям, как и говорил СоВа.

Сгрузив последний ящик, водитель выудил из-за пазухи планшет с электронной накладной и сунул мне. Я чиркнул стилусом по экрану. Парень забрал прибор, запрыгнул в кабину, машина загудела и умчалась прочь, растворившись за стеной заснеженного ельника.

Оставшись один, я потер ладони и принялся за работу.

Сперва разобрался с самым важным грузом. Тяжелые коробки с медикаментами для эльфийской контрабанды следовало немедленно спрятать от посторонних глаз. Я ухватил тару за прорези, занес в погреб и спустил по ступеням к стене, за которой скрывался подземный тоннель, после чего на всякий случай груз прикрыл сверху старой палаткой.

Затем взялся за продовольствие. В холодильник отправились куски говядины и пакеты с мытой картошкой. Следом на полки легли свежие огурцы с помидорами. Желудок непроизвольно сократился при виде такого богатства.

На крыльце остались стоять только фанерные ящики с новенькими помпами охлаждения для турелей. Я подхватил первую коробку, шагнул в тепло коридора, и тут перед глазами развернулась зеленоватая системная строка.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Активировано задание «Обслуживание оборудования». Произведите замену систем охлаждения].

Я хмыкнул, ставя груз на пол. Вот уж удружила электронная напасть. Получить новый уровень за повседневную рутину можно считать манной небесной, поскольку обычно ради опыта приходилось рисковать шеей, выслеживая бешеных зверей или отбиваясь от разломных тварей, а тут интерфейс предлагал награду просто за работу руками.

Ни тебе «сходит туда не знаю куда, принеси то не знаю что», как с «кристаллом», о котором, к слову, мне еще надобно узнать у своего зверинца, ни «спаси того, кто вот-вот двинет коней».

Уголки губ поползли вверх от такого удачного расклада. Я вытянул из помещения с боеприпасами любимый и одновременно несуразный деревянный чемодан с инструментом, которому, наверное, годов было, чем мне в прошлой жизни, прихватил моток ветоши и снова вышел на мороз.

Я подошел к первой турели и, приложив ключ-карту, открыл доступ к интерфейсу, где по памяти ввел ПИН-код и перевел турель в режим обслуживания, чтобы меня не дай боже не шарахнуло током, или если я случайно что-то где-то замкну отверткой, не перегорели к чертовой бабушке «мозги». Потому что вот в чем в чем, а в микроэлектронике и пайке я был полный профан. Не мое.

Сняв перчатки, я взялся за гаечный ключ, открутил крепежные болты на защитном кожухе, снял крышку и положил ее в сугроб, после чего принялся разбирать помпу.

Я ослабил зажимы и стянул резиновые патрубки, от чего на бетон тут же брызнула антифризная жижа. Выкрутив внутренний крепеж, я вытащил деталь и отложил ее в сторону. Затем распаковал новенький агрегат, что блестел заводской смазкой.

Установив помпу на штатное место, я накинул патрубки, затянул хомуты отверткой до упора и проверил герметичность посадки. Оставалось вернуть на место защитный кожух, что я и сделал, закрутил болты и подал питание. Турель тихо загудела. Насос включился в работу с ровным шелестом, прогоняя жидкость по трубкам.

Я вытер перепачканные пальцы куском ветоши, после чего через ту же консоль включил режим отладки и принялся гонять помпу то быстро, то медленно, слушая как она шуршит.

Работала идеально, как и должна была.

Вот и славно. Я довольно кивнул сам себе, после чего принялся за второе орудие и с ним процесс пошел значительно быстрее.

Через полчаса я закончил и как подтверждение мне в воздухе моргнуло системное уведомление об успешном завершении задания и начислении опыта. Если так и дальше пойдет, то еще одно задание, и будет тринадцатый уровень. А там и до пятнадцатого недалеко. Я удовлетворенно кивнул, подхватил ящик с инструментами, забрал вышедшие из строя детали и направился в бункер, где скинул ботинки и прошел в санузел и долго отмывал ладони специальной пастой, вычищая мазут из-под ногтей. Вытерев руки вафельным полотенцем, я огляделся по сторонам.

После суматохи, визитов столичных гостей, ночной беготни и пожара, помещения выглядели откровенно запущенными. На бетоне валялись комья засохшей грязи от армейских сапог, по углам скопилась пыль, а на кухне царил легкий бардак из немытых чашек. Душа старого таежника не терпела подобного отношения к жилищу, потому что дом обязан содержаться в чистоте.

Я убрал инструменты на место, достал из кладовки веник с совком и принялся за генеральную уборку.

Сперва прошелся по спальне, выметая сор из-под кровати, и протер влажной тряпкой тумбочки. Затем пришла очередь игровой комнаты и коридора. Собрав весь мусор в плотный мешок, я набрал в ведро воды, плеснул туда моющего средства и вооружился шваброй.

Мытье полов всегда приводило мысли в порядок. Я размеренно водил тряпкой по бетону, оттирая въевшиеся грязные пятна, тщательно промывал углы и плинтуса. Физический труд выветривал из головы лишние тревоги, оставляя лишь удовлетворение от видимого результата.

Закончив с полами, я вылил мутную воду в унитаз, сполоснул ведро и протер кухонные столешницы. Бункер преобразился. В воздухе запахло свежестью, вещи вернулись на свои места, а бетонный пол хоть и не мог блестеть, но по крайней мере теперь выглядел чистым.

Желудок протяжно заурчал, настойчиво требуя еды после физических упражнений с ключами и шваброй. Я заглянул в холодильник, достал привезенную говядину, отрезал приличный ломоть и быстро обжарил его с кольцами репчатого лука. Запах жареного мяса заполнил кухню, заставив обильно сглотнуть набежавшую слюну. Умяв порцию прямо со сковороды, я откинулся на спинку стула, прислушиваясь к ощущениям.

Сытость расслабляла мышцы, но текущие дела не ждали. Мысли снова вернулись к ночному пожару и цепочке следов от армейских ботинок за кустами терновника. Кто-то целенаправленно пытался уничтожить медицинский лагерь, сорвав гуманитарную миссию. Оставлять подобную диверсию без внимания я не собирался. Даздраил обещал прислать своего человека для расследования, но сидеть на месте и ждать у моря погоды казалось неправильным решением.

Следовало наведаться в эльфийские резервации лично, посмотреть на последствия пожара при дневном свете, узнать о самочувствии Лариэль и попробовать задать пару аккуратных вопросов Золотову. Наверняка у медиков появились какие-то предварительные версии или списки подозреваемых из числа охраны конвоя.

Я поднялся из-за стола, прошел в спальню и принялся собираться. Натянув чистый свитер толстой вязки, влез во флисовые походные штаны, затем набросил маскхалат и закинул оружие на плечо.

Выйдя на расчищенную площадку, я полной грудью вдохнул стылый воздух. Небо стояло чистое и ослепительно голубое, без единого облачка. Я подобрал гравиборд и активировал, отправляясь в сторону медгородка.

Зал правительственных заседаний в самом центре столицы был заполнен людьми. Массивный дубовый стол занимал почти все пространство помещения, отражая в полированной поверхности свет хрустальных люстр. Вдоль стен вытянулись ряды книжных шкафов с правительственными сводами, а над креслом императора нависал выложенный золотой смальтой имперский герб.

Министр по делам эльфийского народа стоял у своего места, опираясь костяшками пальцев о столешницу. Остроухий политик носил строгий человеческий костюм идеального кроя, однако прямая осанка и чуть заостренные черты лица выдавали его происхождение с головой. Он являлся выходцем из лесных резерваций, пробившим себе дорогу наверх благодаря исключительному упрямству, умению лавировать среди столичной бюрократии и искреннему желанию наладить прочные связи между двумя расами.

— Это неслыханно, — произнес министр, стараясь держать голос ровным. — Допустить подобный инцидент на территории эльфийских резерваций в первый же день работы гуманитарной миссии — это практически то же самое, что проявить открытое неуважение. Подобная халатность в вопросах безопасности ставит под угрозу годы дипломатической работы и дискредитирует саму идею помощи.

Он сжал пальцы так сильно, что костяшки побелели. Министр прилагал титанические усилия для сдерживания эмоций, прекрасно понимая, что истерика в этом кабинете моментально помножит его политический вес на ноль.

Виктор Андреевич Громов сидел по левую руку от государя, молча наблюдая за выступающим. Десница императора сохранял абсолютное спокойствие, слегка барабаня пальцами по подлокотнику. Рядом с ним расположилась Шаянин, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди. Эльфийка из министерства магических парадоксов внимательно слушала соплеменника, не выражая эмоций.

На противоположном конце стола восседал министр внутренних дел Шувалов. Глубокий старец, возглавлявший структуры внутренней безопасности, казался полуживым изваянием. Его лицо испещряла сетка глубоких морщин, подбородок опирался на сложенные поверх трости ладони, а дыхание вырывалось из груди с едва слышным присвистом.

Император Александр Федорович поднял ладонь, останавливая тираду эльфийского представителя. Правитель переложил перьевую ручку поверх лежащих перед ним бумаг, демонстрируя тем самым, что выслушал достаточно.

— Инциденты случаются разные, — произнес государь спокойным тоном. — Самое главное в данной ситуации заключается в том, что проблему уже локализовали. Огонь потушен, припасы частично спасены. Да, к великому сожалению, не обошлось без потерпевших и погибших.

Правитель обвел взглядом присутствующих министров, задержав внимание на напряженном лице остроухого политика.

— Но именно из-за того, что при пожаре погиб и имперский солдат, и эльф из резерваций, мы можем сделать совершенно однозначный вывод, — продолжил император, — что это работа подготовленной диверсионной группы. Неизвестные злоумышленники стопроцентно желают навредить выстраиваемым взаимоотношениям и сорвать миссию. Следовательно, нам нужно встретиться с лордами и действующим наместником резерваций для обсуждения возникшей проблемы.

Александр Федорович замолчал, обдумывая дальнейшие шаги. О его прохладном отношении к эльфийскому народу при дворе знали абсолютно все, однако государственные интересы и поставки ценного древесного экстракта требовали прагматичного подхода.

Император перевел взгляд на Громова.

— Виктор Андреевич, — обратился правитель, слегка подавшись вперед. — Я вас очень настойчиво прошу как десницу, съездите туда еще раз и пообщайтесь с наместником и советом резерваций. Вы знаете мое отношение к резервациям и понимаете, почему я не могу вести эти переговоры лично. Думаю, вас это совершенно не затруднит, тем более что вы и так собирались проводить там дополнительные опыты по научной линии, а также контролировать процесс возведения саркофагов.

Громов коротко кивнул.

— Конечно, Ваше Величество, — ответил Виктор Андреевич ровным голосом. — Сделаем без проблем. У нас там остались незаконченные дела касательно исследования источника заражения, поэтому мы обязательно все уладим в кратчайшие сроки.

Правитель удовлетворенно кивнул, после чего повернул голову в сторону дальнего конца стола, где дремал старейший министр. Взгляд молодого императора мгновенно заледенел.

— Господин Шувалов, — произнес Александр Федорович предельно жестко. — Кажется, у нас завелась крыса. Я скажу прямо: кто-то очень сильно хочет испортить мою работу и подорвать авторитет короны на приграничных территориях. Займитесь данным вопросом немедленно и уладьте это недоразумение.

Старец медленно поднял тяжелые веки, явив присутствующим абсолютно ясный и цепкий взгляд, совершенно не вяжущийся с его дряхлым телом.

— Да, Ваше Императорское Величество, — прошамкал Шувалов, склонив седую голову. — Будет исполнено.

— На этом заседание окончено, — объявил император, поднимаясь с кресла.

Присутствующие чиновники синхронно встали, провожая государя легкими поклонами. Когда двустворчатые двери за спиной правителя закрылись, министры начали собирать документы и неспешно покидать зал заседаний.

Громов вышел в широкий коридор дворца, застегивая пуговицу пиджака. Шаянин шла рядом, цокая невысокими каблуками по устилающему пол паркету. Вдоль стен высились мраморные колонны, а у закрытых дверей дежурили гвардейцы в парадной форме.

Виктор Андреевич достал из внутреннего кармана завибрировавший телефон. На экране светился номер закрытой правительственной лаборатории. Десница нажал кнопку приема, прикладывая аппарат к уху, и сбавил шаг, позволяя супруге идти чуть впереди.

— Слушаю, — произнес Громов.

Из динамика донесся торопливый голос главного научного сотрудника, отвечающего за анализ привезенных из эльфийского леса образцов.

— Виктор Андреевич, мы получили окончательные результаты по вирусу бешенства, выделенному из зараженной воды, — затараторил ученый, шелестя распечатками. — Ваши первоначальные опасения подтвердились полностью. Это действительно генно-модифицированный патоген. Структура РНК изменена искусственным путем для максимального ускорения инкубационного периода. Мы уже разработали первичную экспериментальную сыворотку для лечения животных.

Громов остановился у высокого окна, выходящего на заснеженный внутренний двор дворца.

— Отличная новость, — ответил он, глядя на падающие снежинки.

— Но есть одна проблема, — замялся собеседник на другом конце провода. — Нам нужен подопытный. Причем животное должно быть заражено именно в естественной среде обитания, а не в лабораторных условиях. Нам необходим дикий зверь, пойманный и привезенный прямиком из тех районов.

Десница императора тяжело вздохнул, потирая переносицу свободными пальцами.

— Вы вообще себе представляете этот процесс? — спросил Громов, сдерживая нарастающее раздражение. — Как мы, по-вашему, должны поймать бешеное животное с таким вирусом? Оно же разорвет группу захвата на куски быстрее, чем они успеют достать транквилизаторы. Звери там мутировавшие, агрессивные, и обладают колоссальной силой.

— Мы прекрасно понимаем, насколько это сложно и опасно, — не сдавался исследователь. — Но для финальных испытаний это жизненно необходимо.

— Пока что попробуйте заразить этим вирусом каких-нибудь животных прямо здесь, в столице, — предложил десница прагматичный вариант. — Какая разница, на ком проводить первичные тесты? Попробуйте поставить опыты на лабораторных образцах, посмотрите на реакцию сыворотки, а уже дальше будем разбираться с полевыми испытаниями. Ничего конкретного по поимке дикого зверя я вам сейчас не обещаю.

— Мы, безусловно, постараемся провести тесты на месте, — ответил ученый упрямым тоном. — Но поймите, нам все равно понадобится живой образец оттуда. Своя специфическая флора, местная фауна, особенная лесная микрофлора. Все это имеет колоссальное значение. Может быть, там присутствуют остаточные эманации эфира или мутации клеток, которые взаимодействуют с вирусом. Это просто необходимо проверить для создания рабочего лекарства!

Громов сжал челюсти, глядя на проходящих мимо чиновников канцелярии.

— Ладно, — произнес Виктор Андреевич жестко. — Посмотрим, что можно будет сделать. Но вы там тоже не наглейте с запросами, господа ученые. Работайте с тем материалом, что мы вам предоставили.

Он нажал кнопку отбоя, оборвав дальнейшие пререкания, и убрал телефон обратно во внутренний карман пиджака.

Шаянин, дожидавшаяся мужа у колонны, вопросительно изогнула тонкую бровь.

— Дурдом? — уточнила эльфийка, прочитав недовольство на лице супруга.

— Не то слово, — согласился Громов, беря жену под руку.

До медгородка я добрался довольно быстро. Дневной свет вскрыл все следы ночного происшествия, обнажив черные проплешины на белом снегу и покореженные огнем каркасы. В воздухе до сих пор стоял удушливый запах горелого пластика вперемешку с пролитой соляркой, отчего в горле моментально запершило.

Суета на расчищенной поляне стояла неимоверная. Люди из прибывшего второго конвоя уже вовсю трудились, разгружая новые палаточные модули взамен утраченных. Техники тянули провода, санитары сортировали уцелевшие медикаменты, а солдаты охраны помогали расчищать завалы.

Валерия Геннадьевича я отыскал возле уцелевшего складского шатра. Начальник лагеря выглядел откровенно помятым. Он размахивал планшетом, сипло отдавая команды техникам.

Я подошел ближе, закинув автомат за спину.

— Валерий Генадичь, — обратился я к нему, привлекая внимание. — Может подсобить чем?

— О-о-о-о, Багрицкий! Вы как раз вовремя! — обрадовался он, после чего быстрым шагом двинулся мне навстречу и сунул накладную в руки. — У нас рук не хватает, просто зашиваемся. Смотрите, — он хлопнул меня по плечу и слегка развернул корпус. — Вон там медикаменты, нужно перетащить на склады. Чем быстрее управимся, тем для всех будет лучше. Сдюжите?

— Отчего ж не сдюжить, — пожал я плечами и двинулся к указанному месту.

Следующий час пролетел в монотонном физическом труде. Мы таскали увесистые коробки вместе с имперскими солдатами и пришедшими на помощь местными эльфами. Работа плечом к плечу неплохо сближает, особенно когда все одинаково потеют под зимней одеждой, надрывая поясницы ради общего дела. Мы передавали друг другу деревянные ящики, перебрасывались короткими фразами, координируя действия. Эльфы оказались на удивление выносливыми ребятами, легко перехватывая тяжелую тару у солдат. Закончив с последним ящиком, я вытер взмокший лоб рукавом, вернул планшет медику и направился к границе леса.

Подойдя к зарослям терновника, я присел на корточки, внимательно разглядывая отпечаток армейского протектора, который не давал мне покоя. Снег слегка подтаял по краям, но рисунок читался достаточно четко. Я мысленно потянулся к интерфейсу, активируя пассивку, желая получить хоть какую-то зацепку касательно личности поджигателя.

Воздух мигнул и над отпечатками сапог возникли слегка плавающие буквы, выстроившиеся в ряд.

[??? 12 часов назад]

Я хмыкнул. Система выдала минимум информации, не позволив определить ни расу, ни принадлежность ночного гостя. Подошва имела стандартный характер, а такую обувь таскали абсолютно все, начиная от солдат конвоя и заканчивая эльфийскими рейнджерами.

Я поднялся на ноги, поправил лямку оружия и шагнул в чащу, ступая след в след за ночным гостем. Идти оказалось на удивление легко, поскольку диверсант явно не заботился о скрытности на первых метрах своего отхода.

Пройдя метров триста, я наткнулся на весьма интересную деталь.

Цепочка ребристых отпечатков оборвалась. Вместо них на насте появились две ровные полосы, уходящие в глубину плотного ельника.

Ночной гость встал на лыжи.

Разумный ход, ничего не скажешь. Искать лыжника в зимней тайге занятие крайне неблагодарное. Вес распределяется равномерно, глубоких провалов на поверхности не остается, а если беглец еще и петлять начнет, путая направление, то можно убить весь день и вернуться с пустыми руками.

Я почесал затылок под шапкой, прикидывая дальнейшие действия. Бросать начатое расследование не хотелось совершенно, поэтому я упрямо двинулся вдоль гладких борозд, пробираясь сквозь колючие ветки, приняв решение выделить немного времени. Если будет очень долго тянуться, то развернусь и пойду обратно, потому что вероятность, что поджигатель намеренно мог убить несколько часов на езду кругами была крайне высокой.

И, как и предполагал, след сильно вилял, обходя заснеженные овраги и поваленные стволы. Неизвестный лыжник делал широкие крюки, запутывая маршрут, пока мы не совершили огромную дугу по лесу. Спустя некоторое время деревья начали редеть, и впереди показались силуэты деревянных построек.

Я остановился, разглядывая открывшуюся картину.

Лыжня вывела меня прямиком к одному из узких переулков резервации. Борозды уткнулись в утоптанную дорогу, где мгновенно потерялись среди сотен чужих следов. Дальше отследить маршрут не представлялось возможным чисто физически.

Ситуация вырисовывалась не просто странная, а в корне абсурдная.

Зачем имперскому диверсанту, если это был кто-то из людей, переться в эльфийские трущобы? Ему логичнее уйти к тракту, где его следы разгладят напоры ветра гравиходов или спрятаться в заранее подготовленном лесном схроне. А если это был эльф, то какого лешего он спалил лекарства для своих же соплеменников, после чего благополучно вернулся домой спать? Совсем с ума сбрендил на почве болячки?

Вопросов появилось гораздо больше, чем ответов. Я развернулся и зашагал обратно к медицинскому городку, решив привлечь к этому делу местную экспертизу в лице своей напарницы.

Наиру я обнаружил возле временного приемного пункта, где дозорная помогала уставшим санитарам переносить уцелевшие койки. Выглядела эльфийка вымотанной. Под ее глазами залегли темные круги, но двигалась она на удивление бодро. Дождавшись, пока Наира закончит с очередным матрасом, я отвел ее в сторону от чужих ушей и выложил все добытые факты. Рассказал про след армейского ботинка, про лыжи и про конечную точку маршрута в переулке.

Дозорная выслушала меня крайне внимательно, скептически скрестив руки на груди, после чего категорично замотала головой.

— Это невозможно, — заявила она ледяным тоном, глядя мне прямо в глаза. — Это сто процентов не мог быть кто-то из наших. Ни один эльф не стал бы уничтожать медикаменты, рискуя жизнями больных.

Я тяжело вздохнул, стараясь говорить максимально убедительно.

— Я все прекрасно понимаю, — произнес я, успокаивающе подняв ладони. — Поверь, я тоже не вижу в этом ни капли логики. Но мне нужно найти разумное объяснение тому факту, что следы привели меня прямиком в резервации. С фактами не поспоришь. Давай сходим и посмотрим вместе.

Наира насупилась, обдумывая предложенный вариант, но желание докопаться до истины взяло верх над отрицанием. Она коротко кивнула, поправила ремень винтовки, и мы выдвинулись в лес.

Мы прошли весь путь вдвоем, петляя по оставленной лыжне. Девушка шагала молча, хмуро разглядывая проложенные по насту борозды. Я указывал на сломанные веточки и характерные зацепы от лыжных палок, демонстрируя направление движения диверсанта.

— А что, если это человек, который намеренно проложил ложный след, чтобы подставить нас? — спросила дозорная, нагоняя меня у поваленной сосны.

— Вполне вероятный сценарий, — согласился я, переступая через ствол. — Только этот человек все равно вошел в резервации. Значит, он прекрасно знает местную планировку и у него имеется там надежное укрытие.

Когда мы вышли к тому самому узкому переулку, эльфийка остановилась как вкопанная.

Она долго смотрела на истоптанный снег между ветхими деревянными постройками, где лыжня окончательно терялась. Плечи дозорной заметно опустились.

— Действительно, — пробормотала она с явной растерянностью в голосе. — Не понимаю… зачем? И… и как?

— Вот и я задаюсь теми же вопросом, — ответил я, потирая озябшие ладони. — Искать иголку в стоге сена мы тут точно не сможем. Надо возвращаться и думать, как действовать дальше. Возможно, лорд Даздраил пришлет своих ищеек, и они смогут потрясти местных жителей. Может кто видел, чего накануне или слышал перед самым поджогом. Не мог же поджигатель так просто раствориться в воздухе, шагнув в переулок? Это ж не вокзал с платформой девять и три четверти, мать его ети…

Мы развернулись и пошли обратно к лагерю. Обратный путь прошел в гнетущем молчании, в котором каждый переваривал полученную информацию по-своему, пытаясь отыскать хоть крохотную логическую зацепку в этом дурацком уравнении.

Выйдя из леса к расчищенной поляне, мы направились прямиком к административным шатрам.

На въезде в городок послышался знакомый шум мощных турбин. Со стороны тракта плавно вырулил черный гравиход представительского класса, после чего, подъехав вплотную, мягко опустилась на бетонные плиты, заглушив двигатель.

Дверца просторного салона отъехала в сторону, и на снег ступил Виктор Андреевич Громов. Десница императора запахнул полы «аляски», окинув цепким взглядом последствия ночного пожара.

Я подошел к гравиходу как раз в тот момент, когда Виктор Андреевич захлопнул дверцу. Мы крепко пожали друг другу руки, обменявшись короткими приветствиями. Столичный гость заложил ладони за спину, оглядывая чернеющие остовы брезентовых палаток, залитые замерзшей пеной лужи и суетящихся на пепелище людей.

— Да, нехило, конечно, погорело, — констатировал десница императора, щурясь от яркого дневного солнца.

— Ну, могло быть и куда хуже, — ответил я, вспоминая ночной хаос. — Если бы рванули основные запасы кислорода и склад с горючим, то от этого лагеря осталась бы только воронка в промерзшей земле.

Громов тяжело вздохнул, после чего повернулся ко мне всем корпусом.

— Согласен, — произнес Виктор Андреевич. — Можете рассказать, что тут произошло более детально?

Я вытер грязные ладони о штанины маскхалата, собираясь с мыслями. Вкратце обрисовал ночную ситуацию, начиная с самого начала. Рассказал, как я увидел зарево со своего поста, как примчался на доске и начал вытаскивать больных эльфов из огня. Наира стояла рядом и подтвердила мои слова. Девушка добавила, что возвращалась к себе домой после передачи лекарственных трав, услышала взрывы, увидела дым и развернулась обратно, принявшись помогать раненым.

— Мы оба прибыли на место, когда тут уже вовсю полыхало, — подытожил я свой рассказ. — Самого момента возгорания не видели.

— Понятно, — Громов перевел взгляд на истоптанный снег. — Значит, причин не знаете.

— Официально не знаю, — я почесал затылок. — Но у меня имеется вполне обоснованное предположение, что это был самый настоящий поджог.

Десница вопросительно поднял бровь, ожидая продолжения.

Я выложил ему все свои утренние находки. Рассказал про одиночную цепочку армейских следов, обнаруженную за кустами терновника. Объяснил, что оттуда диверсанту было крайне удобно зашвырнуть зажигательный снаряд прямиком на брезентовые крыши, оставшись незамеченным. Упомянул и то, как этот подозрительный след уходил в чащу, а затем беглец встал на лыжи.

— Этот лыжник долго петлял по лесу, путая направление, — закончил я свой доклад. — А в итоге борозды вывели меня прямиком к одному из узких переулков в эльфийских резервациях. И там уже благополучно затерялись в общей массе отпечатков.

Виктор Андреевич нахмурился, приглаживая бороду.

— То есть вы хотите сказать, что этот поджог оформили эльфы? — спросил маг ровным тоном.

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Существует огромная вероятность, что это сделал кто-то из людей. Вы поймите, подозревать местных это откровенный бред. Это совершенно невозможно. Кем вообще нужно быть и что иметь в голове, чтобы спалить медикаменты, которые буквально вчера привезли для спасения твоих же умирающих сородичей?

Громов пожевал губу, обдумывая услышанное, и согласно кивнул.

— Мразью, — жестко ответил он. — Я таких на своем веку встречал, что не гнушаются подобных методов, однако… не думаю, что этот такой же случай.

Маг расправил плечи.

— Значит так, вы двое, — скомандовал десница. — Идете сейчас со мной. Мы направляемся прямиком в резервации, где будем общаться с эльфийским советом и наместником лично. Надо прояснить эту ситуацию. Вы выступите как представители двух сторон, эльфов и людей. Расскажете им ровно то же самое, что видели сами. Подтвердите, что вы дозорные и работаете сообща. Попытаемся уладить это дело.

Мы с Наирой коротко переглянулись. Эльфийка выглядела откровенно напряженной, судорожно сжимая ремень винтовки. Ей явно не улыбалась перспектива идти на встречу со старыми лордами, но деваться нам обоим было некуда.

Я лишь пожал ей плечами, мол, не дрейфь, прорвемся.

Оставив медицинский городок позади, мы выдвинулись в сторону поселений. Идти пришлось недалеко. Нижние ярусы встретили нас отвратительным запахом сырости, болезненным кашлем, доносящимся из-за дощатых стен, и общей атмосферой глухой нищеты. Ветхие деревянные постройки жались друг к другу, образуя запутанный лабиринт кривых улочек. Снег здесь давно превратился в грязное месиво.

Путь нам преградил патруль местных рейнджеров. Трое рослых эльфов в потертых кожаных доспехах выступили из тени ветхого навеса, перегородив дорогу.

— Стоять, — рявкнул старший патрульный, недобро щурясь на нашу процессию. — Кто такие? Зачем пожаловали?

Громов сделал шаг вперед, сохраняя абсолютное спокойствие.

— Я Виктор Андреевич Громов, десница императора, — произнес он предельно уверенно, не меняясь в лице. — Прибыл на официальную встречу. Мне нужно переговорить с наместником и советом. Речь идет о поджоге в медицинском городке, так что будьте добры, проводите нас.

Рейнджер смерил столичного гостя подозрительным взглядом, затем покосился на меня и на Наиру. Присутствие дозорной из их племени немного сгладило углы, хотя смотрели на нас все равно враждебно. Эльф подошел к стене ближайшего дома и дернул за толстый плетеный шнурок, уходящий куда-то высоко вверх.

Где-то в кронах древних деревьев гулко ударил колокол.

— Идите за мной, — бросил рейнджер, разворачиваясь.

От реакции Виктора Андреевича я даже мысленно покивал. Что это, уверенность в собственных силах? Безрассудство? Он так спокойно себя ведет, будто на сто процентов знает, что ему никто здесь не причинит вреда и послушают все, что он скажет или потребует. Смелость? Жизненный опыт? Я не знал, но авторитета в моих глазах такое спокойствие удава добавило. Я и сам-то был не из робкого десятка, но лишний раз привык перестраховываться и не лезть на рожон. А Громов… вроде и не вел себя по-хамски, но всем видом демонстрировал… уверенность. Да, самое подходящее слово.

Мы пошли следом за провожатым. Он вывел нас к широкой винтовой лестнице, врезанной прямо в ствол исполинского дерева. Ступени оказались вытертыми тысячами ног, отчего подниматься приходилось весьма осторожно, стараясь не поскользнуться на обледенелых участках древесины. Мы лезли все выше и выше. Дыхание слегка сбилось от физической нагрузки. Вскоре мы миновали черту нищеты и поднялись на второй ярус, где деревянные настилы выглядели куда шикарнее, а воздух пах благовониями вместо гнили.

У выхода с лестницы нас уже ждали.

Лорд Даздраил стоял у резных перил. Аристократ облачился в парадную мантию, расшитую причудливыми узорами. Наира, шедшая позади меня, моментально ссутулилась и постаралась вжаться в стену, пряча лицо за поднятым воротником походной куртки. Я лишь поудобнее перехватил автомат, готовясь к любым неожиданностям.

— Приветствую вас, господа, — Даздраил вежливо склонил голову, окинув нашу группу непроницаемым взглядом. — Я лорд Даздраил. Я вас провожу.

Аристократ развернулся, приглашая следовать за ним. Мы двинулись по широким подвесным мостам, огибающим толстые ветви реликтового леса. Охраны здесь стояло гораздо больше. Эльфы в блестящих доспехах провожали нас цепкими взглядами, держа винтовки на готове.

Советник привел нас к массивным двустворчатым дверям, украшенным искусной резьбой со сценами древних охот. Створки плавно отворились, пропуская внутрь.

Помещение оказалось поразительно просторным. В самом центре зала располагался огромный круглый стол, выточенный из цельного куска мореного дуба. По периметру стояли высокие кресла с резными спинками, обитые зеленой кожей. Вдоль стен горели светильники, бросая на полированную древесину теплые блики, отражающиеся от золотых элементов декора.

Советников в зале пока не наблюдалось.

Лорд Даздраил указал рукой на свободные места для гостей, расположенные у самого края стола.

— Прошу вас, присаживайтесь, — произнес аристократ ровным голосом. — Наместник и остальные члены совета скоро прибудут и я вместе с ними.

После этих слов Даздраил развернулся и вышел из зала, прикрыв за собой тяжелую дверь.

Громов отодвинул стул и уселся, положив ладони на столешницу. Я пристроился рядом, прислонив свое оружие к ножке кресла. Наира заняла место с краю, продолжая сверлить взглядом дубовую поверхность и нервно теребя ремешок винтовки.

Оставалось только ждать начала переговоров.

Воздух в зале для заседаний оказался насквозь пропитан приторным запахом каких-то местных благовоний, отчего у меня в носу засвербило, а на языке осел сладковатый привкус, совершенно не перебивающий въевшуюся в носоглотку гарь. Я переступил затекшими ногами под столешницей, стараясь устроиться поудобнее на жестком сиденье.

Эльфийские лорды появлялись в дверях постепенно, заходя по одному. Всего их набралось пять персон, включая самого Наместника. Старец явился последним, шаркая подошвами по натертому паркету, и с кряхтением опустился на кресло во главе стола. Даздраил расположился аккурат по левую руку от нас. Наира сидела справа от меня, замерев каменным изваянием и уставившись в полированную древесину перед собой.

Наместник обвел собравшихся мутным взглядом, сложил морщинистые ладони перед грудью и откашлялся.

Прекрасно зная, как долго живут эльфы, мне оставалось только гадать, СКОЛЬКО ЖЕ на самом деле лет этому морщинистому остроухому. Пять веков? Шесть?

— Заседание можно считать открытым, — прошамкал правитель резерваций, демонстрируя остатки былого величия. — Предлагаю незамедлительно приступить к обсуждению насущных вопросов.

Старец повернул голову, посмотрев на Громова, затем плавно перевел взгляд на меня, после чего мазнул глазами по съежившейся Наире.

— В первую очередь мы рады приветствовать вас в наших землях в столь непростое время. С чем же вы к нам пожаловали, имперцы? — задал он прямой вопрос, скривив тонкие губы.

Громов слегка наклонился вперед, опираясь предплечьями о край стола. Десница сохранял абсолютное спокойствие, словно находился на рядовом отчете у себя в кабинете.

— Как действующий десница, я прибыл обсудить произошедший инцидент в медицинском городке, — начал Виктор Андреевич. — Все мы прекрасно понимаем, что данный инцидент направлен исключительно на усугубление напряжения между нашими народами.

Он сделал паузу.

— Поэтому в первую очередь я хочу призвать вас к благоразумию, — продолжил маг, глядя прямо на Наместника. — Прошу не вдаваться в крайний радикализм, который, не будем скрывать, свойственен вашему народу, и это не является пороком. Тем более и вы, и мы прекрасно помним наше общее прошлое. Давайте будем конструктивными и обойдемся без вражды, поскольку основной задачей является фокус на спасении жизней.

Наместник зашевелился в своем кресле, расправляя плечи под мантией.

— Виктор Андреевич, вы для нашего народа сделали много, — произнес старец с показным уважением. — Лишь поэтому я готов вас выслушать. Нам тоже стало известно, что в городке действительно произошёл поджог. Нижние ярусы крайне обеспокоены случившимся. Мы в том числе склоняемся к мнению, что это могли сделать ваши люди.

Я почувствовал, как мышцы на шее непроизвольно напряглись от такого откровенного заявления. Обвинять людей, которые привезли тонны медикаментов, в поджоге собственных же складов — это требовало весьма специфического склада ума.

Громов даже бровью не повел.

— Это абсолютно невозможно, — парировал он. — Вы сами вдумайтесь в логику происходящего. Какой смысл нам везти гуманитарную помощь через половину страны, тратить колоссальные ресурсы, чтобы после этого сжечь груз и погубить мало того, что ваших больных, так ещё и убить наших же военных? Это абсолютно неразумно.

Эльфийские лорды переглянулись, зашептавшись, потому что довод был неоспоримым. Можно было пробовать привести контраргументы, но все они разобьются о вопрос «какой в этом смысл?»

Развязать очередную вражду, чтобы захватить деревья, из которых добывают экстракт? Так если погубить всех эльфов, то кто тогда его будет добывать? А если их поработить, то, мне кажется, они скорее костьми лягут, нежели расскажут секрет.

— Поэтому, получив сведения ещё в столице, мы успели обсудить данную проблему и пришли к выводу, что место имеет действие диверсионной группы, — добил Громов, выкладывая карты на стол. — Данная группа может находиться как внутри резервации, так и внутри нашей империи. Нам необходимо действовать сообща.

Сидящий напротив меня лорд с надменным лицом резко подался вперед, хлопнув ладонью по столу.

— Невозможно! — выкрикнул эльф с нескрываемым возмущением. — Внутри резервации не может быть крыс! Это абсолютно исключено! Наш народ сплочен перед лицом общей беды!

Громов слегка приподнял седые брови, демонстрируя легкое удивление такой категоричностью и экспрессивностью.

— Я бы так не спешил утверждать, уважаемый советник, — ответил десница мягким, но режущим слух тоном. — Нашими дозорными, как с людской стороны дозорным Багрицким, так и с вашей стороны дозорной Наирой, было проведено обследование места происшествия. В ходе осмотра ими была найдена цепочка следов от места, откуда предположительно и был совершен поджог зажигательным снарядом.

Советник презрительно фыркнул, откинувшись на спинку кресла.

— Ну и что? — бросил он пренебрежительно. — Следы и следы. Мало ли кто там топтался при тушении! Куда вообще эти ваши следы ведут? Может, вы увидели, что они из леса и сразу решили, что виноваты мы⁈

— А вот это самое интересное, — Громов выдержал театральную паузу, заставляя сидящего напротив эльфа то ли успокоиться, то ли напротив понервничать. — Следы вывели в нижние ярусы резерваций.

Слова произвели эффект разорвавшейся гранаты. Советники за столом зашевелились, зашептались, бросая друг на друга возмущенные взгляды. Запахло откровенным скандалом. Наира рядом со мной втянула голову в плечи, уставившись в стол еще пристальнее.

— Это ложь! — воскликнул тот же самый лорд, вскакивая с места и указывая на нас пальцем. — Этого просто не может быть! Вы пытаетесь переложить вину на нас!

Виктор Андреевич остался сидеть неподвижно. Если бы я мог, то поаплодировал бы ему стоя. Выдержка у Громова была просто колоссальная.

— Мне нет смысла вам лгать и выдумывать небылицы, — ответил маг с ледяным спокойствием. — Я просто констатирую факт. Если вам всем так интересно, мы можем спуститься вниз прямо сейчас. Дозорные вас отведут и покажут эти борозды на снегу. Сами убедитесь.

В разговор вмешался другой советник, сидевший по правую руку от Наместника.

— А если вы их там специально оставили? — протянул он с ехидной ухмылкой, прищурив зеленые глаза. — Натоптали в лесу до наших границ, и теперь пытаетесь выставить эльфов крайними?

Кровь ударила мне в голову. Я почувствовал, как пульс застучал в висках, а челюсти самопроизвольно сжались. Терпеть этот идиотизм и слушать обвинения в свой адрес я больше не собирался.

Я резко подался вперед, уперев кулаки в столешницу.

— Вы вообще себе представляете этот процесс? — высказался я, потому что еще недавно мне пришлось спасать больных эльфов из нижних резерваций, рисковать своей жизнью, а сидевшие тут толстосумы в шелковых одеяниях ведут себя при обсуждении важных проблем, как детсадовцы. — Для чего нам нужно было вставать на лыжи, тащиться в лес и прокладывать ложный маршрут до ваших трущоб? Тем более следы явно показывают, что оставлены они были еще ночью, до начала всей этой суматохи. На насте края подмерзли. Это же чистой воды глупость, пытаться изобразить такое!

Мой голос разнесся под высокими сводами зала, заставив эльфов замолчать. Наместник недовольно поморщился, явно не привыкший к такому тону.

Громов поднял ладонь, мягко касаясь моего предплечья.

— Это не глупость, Егор Дмитриевич, — произнес Виктор Андреевич примирительным тоном, — а скорее крайне опрометчивое предположение. Но мы же здесь как раз для того и собрались, чтобы обсудить все возможные варианты, верно?

Десница перевел взгляд обратно на эльфийское руководство.

— Поэтому я ещё раз акцентирую ваше внимание, — продолжил Громов, повысив голос ровно настолько, чтобы его услышал каждый сидящий за столом. — С огромной вероятностью это действие подготовленной диверсионной группы, и я бы хотел призвать вас и ваш народ к содействию. Нам необходимо оказание всяческой помощи по поимке саботажников. Нужно оповестить нижние ярусы, чтобы они внимательно следили за обстановкой. Расставьте дозорных, прикажите им фиксировать любые передвижения подозрительных личностей.

Наместник пожевал губами, обдумывая предложение. Старик провел сухой ладонью по подбородку.

— Звучит вполне достоверно, — прошамкал правитель после минутного раздумья. — Возможно, мы пойдем вам навстречу и организуем патрули.

Он тяжело оперся на подлокотники, подавшись вперед. Глаза старца сузились, превратившись в две колючие щелочки.

— Однако, ответьте мне на один вопрос, Виктор Андреевич, — произнес Наместник, и голос его прозвучал неожиданно твердо, пропитанный ядовитой претензией. — Почему, когда мы оказались в столь тяжелой ситуации, никто из империи не хотел нам отвечать? Почему абсолютно все наши официальные запросы были пропущены мимо ушей? Фактически, когда империя обещала нам разностороннюю помощь по договору, мы были брошены, посреди моря проблем и оставлены умирать в одиночестве!

Старик ударил кулаком по столу, заставив пару советников вздрогнуть.

— Вы действующий десница! — рявкнул эльф, обвиняюще ткнув пальцем в сторону мага. — Фактически вы второй человек в империи, который отвечает за все политические поступки короны. Так чем же вы можете объяснить это циничное молчание⁈

Я смотрел на Громова и даже представить не мог, что он сейчас чувствует. Можно было сказать, что подобный вопрос являлся логичным, но при этом он звучал, как самый настоящий наезд. Прямой, ничем не прикрытый наезд от наместника изолированных лесных территорий на второго без преуменьшения человека огромного государства. В былые времена за подобный тон могли и войну объявить, не моргнув глазом.

Виктор Андреевич слегка улыбнулся. Маг прикрыл глаза на долю секунды, полностью смягчив черты лица, словно собирался объяснять очевидную вещь неразумному младенцу.

— Все очень просто, господин Наместник, — ответил Громов бархатным голосом, в котором не угадывалось ни капли раздражения. — Кто-то намеренно стирал все ваши запросы еще на пути следования отсюда до канцелярии. Фактически ни один из отправленных вами документов не был даже рассмотрен профильными ведомствами. Бумаги исчезали, а электронные депеши удалялись с серверов.

Десница развел руками, демонстрируя открытость.

— Именно поэтому я и говорю, что мы имеем дело с масштабной диверсионной деятельностью. Кто-то целенаправленно саботирует процесс, чтобы дестабилизировать наш союз и развязать конфликт.

Наместник замер, переваривая информацию. Морщины на его лбу собрались в глубокие складки.

— Так почему вы раньше об этом не сказали? — выплюнул старец с нескрываемой обидой. — И почему вы вообще не задумались о том, что происходит с вашими системами связи⁈

Я слушал этот диалог и поражался. Ну надо же, наместник целого народа, а рассуждает как дите малое, у которого конфету отобрали. Ему черным по белому объясняют про саботаж на высшем уровне, а он дует губы, требуя отчета, почему перед ним не извинились заранее.

— А почему вы не задумались об этом, Наместник? — внезапно подал голос лорд Даздраил.

Все взгляды мгновенно скрестились на аристократе. Даздраил сидел ровно, положив предплечья на стол. Его лицо оставалось непроницаемым, но в воспаленных глазах горел холодный огонь.

— Мы неоднократно это обсуждали на закрытых заседаниях, — продолжил лорд, чеканя слова. — И вы каждый раз отвечали нам, что «значит имперцам просто нет дела, как и всегда». Вы предпочитали сидеть сложа руки и винить соседей, вместо того чтобы искать альтернативные пути.

Даздраил слегка качнул головой, бросив презрительный взгляд на старца.

— Почему я должен был рисковать жизнью и собственным здоровьем, что в итоге мне весьма серьезно аукнулось, и скрывать этого я не стану, только ради того, чтобы наладить прямые контакты? — голос эльфа наполнился металлом. — Егор, скажите.

Советник повернулся в мою сторону.

— Не так ли все было? — спросил Даздраил, глядя мне прямо в глаза. — Не благодаря ли нашему с вами тайному из-за политических разногласий, но вполне плодотворному обмену информацией мы теперь сидим все за этим столом, а мой народ получает должную и обещанную по уговору помощь?

Ох уж эта политика. Каждый тянет одеяло в свою сторону, пытаясь выгадать кусок пожирнее. И как я только оказался вплетен в эту сеть интриг?

Я сидел, ощущая спиной липкий пот, проступающий сквозь рубаху.

Но не могу не отметить очевидного факта — ловко он перехватил инициативу, ничего не скажешь. Видимо, этот хитрый лис давно подсиживал старика, раз начал так открыто переть на него при свидетелях. Но зачем ему это? Хочет безграничной власти? Денег? Вроде бы и без того не бедствует, ходит в шелках да золоте. Тогда для чего?

Никогда вот не понимал этой жажды прорваться на самый верх, чтобы… что? Казаться всем всемогущим и говорить «я правитель этих земель, склонитесь передо мной»? Для чего все эти хлопоты? Много внимания всегда означает, что появится много тех, кто захочет насадить твою голову на пику в качестве трофея или сделать из черепа кубок для вина. Да, сравнение крайне архаично для современного мира, но суть оставалась именно такой.

Громов посмотрел на меня, совершенно не меняясь в лице, одними глазами задавая вопрос: ну, мол, что скажете, молодой человек?

Я откашлялся. Врать мне не требовалось, оставалось лишь грамотно подтвердить версию лорда, не выдавая лишних деталей про ночные вылазки и контрабандные тропы.

— Все так, — ответил я уверенно, обводя взглядом эльфийских лордов. — Со мной связались посредники лорда Даздраила, благодаря которым мне и стала известна плачевная информация о происходящем в Резервациях. Откровенно говоря, я в тот момент был занят совершенно иным расследованием по поиску первоисточника бешенства среди животных, но по итогу вскрылись и проблемы на ваших землях. Так что лорд Даздраил говорит чистую правду: он инициировал контакт первым.

Наместник явно замешкался после моих слов. Старик стал неприкрыто нервничать, заерзав в кресле. Он переводил испуганный взгляд с одного лорда на другого, выискивая поддержку, а те в свою очередь стали тихо перешептываться между собой, поглядывая на Даздраила с новым уважением.

— Я могу подтвердить, что данная информация поступила напрямую ко мне, — вовремя подал голос Громов, вбивая последний гвоздь в крышку политического гроба старца. — После того как дозорному Багрицкому стало известно о проблемах в Резервациях, он передал депешу в Канцелярию. Оттуда бумага сразу попала на мой стол. Фактически нам удалось обойти диверсантов.

Десница сплел пальцы в замок, опираясь подбородком на руки.

— Никому неизвестно, чем бы вообще кончилось это дело, если бы не плодотворная, пускай и тайная работа наших народов, инициированная вашим советником, — закончил Виктор Андреевич.

В зале для заседаний наступила тишина. Причем повисла она настолько гнетущая и плотная, что мне стало не по себе. Я буквально чувствовал, как меняется расстановка сил за дубовым столом. Воздух звенел от напряжения, а запах благовоний казался теперь удушливым.

Даздраил громко откашлялся, привлекая всеобщее внимание. Бледное лицо аристократа оставалось каменным.

— Думаю, нашему совету нужно тщательно обсудить все услышанное за закрытыми дверями, — произнес эльф. — В любом случае содействие в поисках диверсантов будет однозначно оказано. А вам, Виктор Андреевич, мы благодарны за то, что вы лично прибыли сюда и прояснили истинную причину молчания империи.

Даздраил встал со своего кресла.

— Это очень ценно для нас — знать, что вы нас не игнорировали, и что существует общая проблема, которую нужно решать сообща, — продолжил лорд, глядя сверху вниз на сжавшегося Наместника. — А посему, в свете открывшихся обстоятельств и проявленной некомпетентности текущего руководства, я требую quantis aergo.

Эльфийские лорды от услышанного едва не ахнули в голос. По залу пронесся коллективный вздох изумления. Наместник распахнул выцветшие глаза и приоткрыл беззубый рот, вцепившись скрюченными пальцами в подлокотники так сильно, что побелели костяшки. Старец словно разом постарел еще на десяток лет. Наира, сидевшая по правую руку от меня, тоже застыла, перестав дышать, а ее глаза округлились от шока.

Громов слегка наклонился в мою сторону, не отрывая взгляда от эльфов.

— Ты что-нибудь понял? — шепнул десница императора, едва шевеля губами.

Я сглотнул, чувствуя, как пересыхает язык от масштаба происходящего на наших глазах переворота.

— Он требует пересмотра власти, — ответил я так же тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания к нашему перешептыванию.

Но мне показалось, что в наступившем мертвом молчании абсолютно каждый присутствующий в зале услышал перевод древней эльфийской фразы.

Я сглотнул вязкую слюну, что в возникшей напряженной паузе прозвучало неприлично громко.

Виктор Андреевич тоже, видимо, ощутив, что всем нам троим лучше здесь не задерживаться, совершенно спокойно поднялся с кресла, плавно поправив полы пиджака.

— В таком случае мы не станем вам мешать, господа советники, — произнес Громов невозмутимо. — Внутренние дела вашего народа касаются исключительно вас. Мы отправимся обратно в медицинский городок, где будем ждать от вас вестей и официальных решений по поводу сложившейся ситуации.

Маг слегка склонил голову в знак прощания. Я тут же поднялся на ноги, подхватив стоящий у кресла автомат, и повесил оружие на плечо. Наира вскочила следом, стараясь даже не смотреть в сторону застывшего во главе стола старца. Мы втроем развернулись и направились к выходу, сопровождаемые тяжелыми взглядами эльфийской знати.

Створки зала открылись, стража приняла нас под свою опеку, помогая сориентироваться в запутанных переходах, после чего мы начали долгий спуск по винтовым деревянным лестницам.

Ступени скрипели под подошвами моих ботинок. Я шагал следом за провожатыми, чувствуя, как с каждым новым пролетом меняется температура и сам воздух. На самом верхнем ярусе пахло богатством и благовониями. Однако с каждым метром спуска эта иллюзия благополучия таяла. В нос полез густой, тяжелый дух немытых тел и сырости. Я втянул ноздрями морозный воздух и едва не закашлялся. Пахло жженой полынью, едкими отварами и отвратительной кислятиной нестиранных бинтов.

Я крутил головой, осматривая город, полный больных эльфов. Зрелище било по нервам. Вдоль стен ветхих лачуг сидели замотанные в рванье фигуры. Они тяжело кашляли, надрывая воспаленные легкие, и провожали нашу группу потухшими взглядами. Из полутемных дверных проемов доносились хриплые стоны. Специфический аромат человеческого, вернее эльфийского угасания пропитал здесь каждую гнилую доску. Настоящий запах смерти витал в самом воздухе. Я крепче сжал ремень автомата, ощущая, как внутренности скручивает от бессильной злости на местную аристократию, допустившую подобный кошмар.

У границы поселения стража остановилась. Старший патрульный сухо кивнул нам, указывая на расчищенную лесную тропу, ведущую в сторону тракта. Мы покинули территорию резерваций и зашагали по натоптанной снежной колее обратно к медицинскому лагерю.

Мороз слегка щипал щеки, выветривая из легких трущобный смрад. Наира шла чуть позади, упрямо переставляя ноги в глубоком снегу. Внезапно эльфийка ускорилась, поравнялась со мной и неуверенно посмотрела на столичного гостя.

— Скажите, — произнесла дозорная робко. — Мы там сейчас беды не наделали своим выступлением?

Громов даже не сбавил шага. Мужчина посмотрел на хмурый зимний лес, после чего перевел спокойный взгляд на Наиру.

— Да с чего бы вдруг? — ответил Виктор Андреевич совершенно обыденно. — Мы лишь прояснили сложившуюся ситуацию и показали вашему руководству, что люди им не враги. Империя, как и всегда раньше, готова помогать. А то долгое молчание со стороны короны обосновано исключительно тем, что возникло серьезное недоразумение в виде работы неизвестной диверсионной группы.

Десница перешагнул через упавшую ветку.

— Теперь нам предстоит действовать сообща, — продолжил он. — Нам нужно выяснить, на каком именно этапе происходили прерывания подачи заявлений от резерваций. Если эта пауза возникла с их стороны, то совету придется искать, кому вообще пришло в голову так подло вредить собственному народу, обрекая его на вымирание. А вот если перехват осуществлялся со стороны империи, то мне лично очень интересно, кто оказался настолько дерзким, что решил пойти против слова императора.

Я слушал рассуждения и мысленно соглашался с каждым словом. Логика у Громова работала как швейцарские часы. Я откашлялся, прочищая горло от остатков гари, и тоже решил высказаться.

— Я совершенно не знаю, что из себя представляет лорд Даздраил, — произнес я, повернув голову к Наире. — Раньше я с ним не пересекался. Но если он действительно пошел на такие радикальные меры, раз решил открыто помочь и во всем разобраться, то это говорит о нем исключительно в хорошем ключе. Что он из себя покажет в будущем, нам еще предстоит выяснить. Политика дело темное. Но на данный момент, если он искренне хочет своему народу помочь выжить, это только огромный плюс в его копилку.

Наира выслушала мою речь, тяжело вздохнула и промолчала. Эльфийка отвернулась в сторону, разглядывая заснеженные кусты.

Я смотрел на ее напряженный профиль, прекрасно понимая истинную причину такой реакции. Мне ее мотивы виделись насквозь, ведь Наира воспринимала Даздраила исключительно как своего суженого по договоренности. Именно этот факт заставлял ее внутренне противиться любым его действиям, какими бы правильными они ни казались со стороны. Эльфийка сбежала от этого брака на рубеж, променяв комфорт на промерзший бетонный бункер, и теперь отчаянно цеплялась за свою свободу.

Личная ненависть имела под собой веские основания, поскольку любое свободолюбивое разумное существо возненавидит навязанную судьбу. Только вот личные счеты — это совершенно отдельная история, а выживание огромного количества сородичей требовало совершенно иного подхода. Я понимал, что нельзя переносить свою обиду на одного конкретного лорда на весь эльфийский народ. Даздраил мог оказаться редкостным интриганом, но если его амбиции спасали жизни целой резервации — это стоило принять.

Мы вышли из чащи к расчищенной поляне. Медицинский городок постепенно приходил в себя после пожара. Техники успели полностью убрать черные дымящиеся остовы, раскатав на их месте новые площадки. Взамен сгоревших шатров солдаты натягивали новенькие брезентовые палатки, закрепляя их металлическими колышками в мерзлом грунте. Гудение дизельных генераторов отдавалось легкой вибрацией по земле в ноги. Врачи и санитары сновали между рядами, перетаскивая уцелевшие ящики с крестами и принимая новых пациентов из резерваций. Пахло свежим брезентом, хлоркой и выхлопными газами.

Мы остановились у административного блока. Громов окинул взглядом восстановленный лагерь, удовлетворенно кивнув.

— Господа дозорные, мне нужно будет ненадолго отлучиться, — произнес десница императора, обращаясь сразу к нам обоим. — Я планирую сходить к источнику зараженной воды, что у паломнического бассейна. Инженерные бригады должны были приступить к работе, и мне необходимо проверить, как идет строительство бетонного саркофага.

Виктор Андреевич поправил меховой ворот аляски, защищая шею от порывов стылого ветра.

— Кто-нибудь из вас может меня сопроводить? — спросил столичный гость. — Решите между собой, мне подойдет любой из вас.

Наира тут же подалась вперед, переступив с ноги на ногу.

— Я могу вас сопроводить, конечно, — отозвалась эльфийка с готовностью. — Все-таки я эту территорию знаю гораздо лучше, ведь это мой родной лес. Но если Егор хочет сам вас проводить, я совершенно не буду настаивать.

Я почесал замерзший подбородок пальцами в перчатке, прикидывая варианты. Предложение прогуляться до источника выглядело весьма привлекательно. Иметь чисто прагматичный контакт с десницей казалось исключительно выгодным предприятием. Этот человек обладал колоссальным весом в государстве, однако вел себя просто. Громов не смотрел на меня как на представителя низшего сословия, общаясь практически на равных. Он слушал мои доводы и принимал их во внимание. Мне почему-то казалось, что, проведя чуть больше времени с десницей, я смогу заручиться его личной поддержкой, прямо как недавно обещал лорд Даздраил, а иметь таких знакомых в высших эшелонах власти еще никому не вредило.

— Да я не против, могу проводить, — ответил я, пожав плечами. — Местность я эту уже более-менее запомнил, маршрут знаю.

Я посмотрел на опушку леса, прикидывая время в пути.

— Тем более там я могу взять с собой Мишу, — добавил я весомый аргумент. — Медведь сможет нас проводить и прикрыть в случае опасности. Все-таки винтовка, полутонный шатун и двое вооруженных — это будет гораздо серьезнее, чем просто эльфийка, винтовка и один человек.

Наира слабо улыбнулась, поправляя выбившуюся из-под шапки светлую прядь.

— Ну, я совершенно не возражаю, — согласилась дозорная. — Если нужно, я могу сходить с вами вместе. Втроем будет еще надежнее.

Громов отрицательно качнул головой.

— Я бы и рад, чтобы мы сходили вместе, право слово. Ваша компания для меня после столичной духоты как глоток свежего воздуха, молодежь. Но, увы, это будет уже излишним. За Разломом все-таки должен кто-то присматривать на постоянной основе. Пока мы тут с вами шатаемся по лесу и тратим время на долгие разговоры, неизвестно, что прямо сейчас происходит у кромки черного тумана. Граница не должна оставаться пустой.

Десница запахнул куртку плотнее, собираясь уходить.

— На этом пока что можем разойтись и заниматься своими прямыми обязанностями, — скомандовал Виктор Андреевич. — Если у вас есть ко мне какие-то срочные вопросы, я готов выслушать вас прямо сейчас.

Я переступил с пятки на носок, разгоняя кровь в замерзающих ступнях.

— Ну, если вы собираетесь выдвигаться к бассейну в ближайшее время, то как вы со мной свяжетесь? — уточнил я важную деталь.

Громов успокаивающе поднял ладонь.

— Не переживайте об этом, Багрицкий, — ответил он с легкой улыбкой. — Я просто приеду прямиком к вашему посту, когда закончу текущие дела в лагере. Ждите на месте.

Я кивнул, принимая инструкцию. Виктор Андреевич повернулся к моей напарнице. Наира коротко мотнула головой.

— У меня лично вопросов нет, — доложила она. — Кроме одного.

Громов коротко хохотнул.

— Так нет, или все же один имеется?

— Ну… — замялась она. — Да, есть. Могла бы я как-нибудь пообщаться с госпожой Шаянин?

— Хм? — Брови Виктора Андреевича слегка дернулись в удивлении. — Да думаю… да. Почему нет?

Наира благодарно кивнула головой.

— Буду крайне признательна.

Мы попрощались. Громов уверенным шагом направился к палатке начальника лагеря, где Золотов уже размахивал кипой накладных, а мы с Наирой отправились вместе к гравибордам, откуда двинули в сторону бункеров.

Тяжелые створки закрылись. Звук щелкнувшего замка отрезал зал заседаний от внешнего мира, навсегда отделив происходящее внутри от суеты нижних ярусов. Роскошное помещение погрузилось в тишину, которую нарушало лишь мерное потрескивание пламени в настенных светильниках. Оставшиеся за дубовым столом эльфы молчали. Правители резерваций переваривали только что разыгравшуюся перед ними сцену, осознавая масштаб неизбежных перемен.

Наместник сидел во главе стола. Старец вцепился пальцами в резные подлокотники кресла так сильно, что массивная мебель жалобно скрипнула. Его лицо напоминало высохший пергамент, густо покрытый сеткой глубоких морщин. Правитель дышал с заметным присвистом, жадно хватая ртом прогретый воздух. Он смотрел в гладкую поверхность столешницы невидящим взором, наблюдая, как выстроенный им десятилетиями политический строй рушится прямо на глазах. Золотые перстни свободно болтались на исхудавших фалангах, грозя соскользнуть вниз при каждом судорожном вздохе.

Лорд Даздраил не стал торопиться. Аристократ обвел присутствующих внимательным взглядом, задерживаясь на лице каждого сидящего советника. Кожа лорда сохраняла землистый оттенок, свидетельствуя о бушующей в крови болезни. Эпидемия подтачивала его силы, однако этот факт сейчас играл ему на руку, являясь абсолютным доказательством реальности надвигающейся угрозы. Даздраил расправил плечи, усилием воли прогоняя подступающую слабость, и шагнул ближе к центру помещения.

— Итак, вы все услышали, — произнес лорд ровным тоном. — Мои слова полностью подтвердились. Империя не отворачивалась от нас. Вся проблема крылась исключительно в нашей собственной изоляции.

Он прошелся вдоль спинок пустующих кресел, заставляя советников следить за каждым движением. Огонь светильников выхватывал золотые узоры на его парадной мантии, подчеркивая статус выступающего лидера. Шаги эльфа отдавались глухим эхом под высокими сводами зала.

— Уважаемый совет, — продолжил Даздраил, повысив голос для придания весомости своим словам. — В свете открывшихся обстоятельств я хочу вынести на официальное голосование вопрос о пересмотре власти. Нам необходимо рассмотреть смену лица, занимающего место правителя резерваций.

Лорд Иллитир нервно дернул щекой. Третий советник скрестил пальцы в замок, ожидая политической развязки. Наместник поднял мутные глаза на выступающего аристократа, издав нечленораздельный хрип. Старец попытался выпрямиться, желая сохранить остатки былого авторитета, но сил хватило лишь на то, чтобы чуть приподнять острый подбородок.

Даздраил остановился напротив Наместника. Он склонил голову в жесте показного уважения, хотя зеленые глаза аристократа метали холодные искры.

— При всем моем глубоком уважении к вашим прошлым заслугам, вы больше не справляетесь со своими прямыми обязанностями, — констатировал лорд, вынося приговор. — Вы совершенно не проявляете должного интереса в области сохранения здоровья нашего народа.

Эльф оперся ладонями о край стола, нависая над сидящим правителем. Пальцы Даздраила сжались на краю дубовой столешницы.

— То ли в силу преклонного возраста, то ли в силу укоренившегося безразличия, но вы проявили себя как абсолютно некомпетентный правитель, — чеканил Даздраил каждый слог. — И это происходит в момент наступления глобального кризиса. Пока вы отправляли бумаги в пустоту, эпидемия пожирала нижние ярусы.

Остальные члены Круглого Стола слушали это, не смея перебить выступающего. Зал заседаний, видевший сотни интриг, сейчас стал свидетелем исторического переворота.

— Никто не собирается выгонять вас из резерваций, — добавил Даздраил, отступая на шаг назад и смягчая тон. — Никто не умаляет вашего вклада в прошлое эльфийской расы. Но сейчас вам просто стоит сложить полномочия и уйти на покой. Сделать то, что у людей принято называть уходом на пенсию. Отдыхайте в своих покоях, созерцайте природу. Нашему народу нужен лидер, способный принимать жесткие решения и действовать.

Эльф повернулся к остальным советникам. Он распахнул полы мантии, демонстрируя готовность взять на себя ответственность за целый народ.

— Я заявляю это совершенно открыто, поскольку действительно переживаю за выживание нашего вида, — продолжил Даздраил, обводя слушателей пронзительным взглядом. — Вы все прекрасно видите мое физическое состояние. Эту бледность невозможно подделать. Я рисковал собственной шкурой. Я спускался в зараженные трущобы, дышал отравленным воздухом и общался с преступным элементом. Я осознанно нарушил некоторые незыблемые правила, связавшись напрямую с имперским дозорным.

Аристократ выпрямился, демонстрируя уверенность. Он подавил подступивший к горлу приступ кашля, заставив себя дышать размеренно и глубоко.

— Я сделал все это, чтобы спасти всех нас от неминуемой гибели, — закончил он свою мысль. — Если бы мы продолжили политику безразличия, не пытаясь выяснить истинные причины отсутствия помощи, наш народ вымер бы полностью. Не в этом году, так в следующем. Не в следующем, так через пару лет. Мы исчезли бы навсегда. Наши дома превратились бы в склепы, укрытые снегом.

Даздраил подошел к своему пустующему месту, положив теплую ладонь на зеленую кожу спинки кресла. Он посмотрел прямо в глаза каждому из присутствующих.

— Именно поэтому я выдвигаю собственную кандидатуру на роль нового наместника, — произнес лорд твердым голосом. — Пожалуйста, поднимите руки те, кто со мной согласен. Те, кто готов поддержать отставку нынешнего правителя и утвердить меня на этом посту.

Свет играл на полированном дереве, отражаясь в расшитых золотом одеждах знати. Пылинки медленно кружили в полосах света, подчеркивая застывшее время.

Лорды сидели неподвижно. Игры власти всегда требовали максимальной осторожности, а свержение действующего лидера являлось шагом, полностью исключающим пути отступления. Если инициатива провалится, Даздраила если не изгонят, то могут лишить титула, что фактически обозначит его как изгоя среди высшего сословия. Сам претендент стоял ровно, сохраняя абсолютное внешнее хладнокровие.

Наместник переводил испуганный взгляд с одного лица на другое. Старец умолял глазами о поддержке, ища сочувствия у тех, кем повелевал на протяжении долгих веков. Его скрюченные пальцы мелко подрагивали, выстукивая неровный ритм ногтями по деревянному подлокотнику. Сердце правителя колотилось о ребра, отдаваясь гулом в ушах.

Прошло десять томительных секунд. Время в зале словно остановило свой бег, увязнув в аромате местной смолы.

Лорд Иллитир медленно поднял правую руку, оторвав локоть от дубовой столешницы. Его лицо оставалось совершенно непроницаемым, но политический выбор был сделан окончательно. Прагматичная выгода от союза с молодым и решительным лидером перевесила преданность угасающему старцу.

Наместник судорожно глотнул воздух, скомкав ткань мантии на собственной груди.

Спустя мгновение еще один советник, сидевший напротив зашторенного окна, плавно поднял раскрытую ладонь вверх. Эльф в одеяниях изумрудного цвета присоединился к голосующему, молчаливо одобряя немедленную смену власти.

Две поднятые руки из пяти присутствующих.

Это уже что-то, но мало для вынесения вердикта. Решение должно быть единогласным.

И Даздраил до последнего не знал — поднимут ли руки остальные.

Турбины гравиборда мерно гудели, отдаваясь мелкой дрожью в подошвы. Я стоял на ребристой платформе, слегка согнув уставшие колени, и позволял доске нести меня следом за летящей впереди эльфийкой.

Вечерний лес проносился мимо смазанной темной стеной, освещаемый лишь узкими лучами наших ходовых фар.

Голова гудела, события прошедших суток спрессовались в плотный комок, да так, что мозг с трудом успевал раскладывать факты по полочкам.

Мы провернули колоссальное дело — Империя и резервации наконец-то начали диалог, пускай и выстроенный на пепелище чужих интриг. Главное заключалось в том, что процесс сдвинулся с мертвой точки, врачи работают, медикаменты доставлены, а эльфийский народ получили веское доказательство того, что люди им не враги.

Конечно, мысль о существовании неизвестной диверсионной группы изрядно портила картину. Кто-то намеренно пытался утопить хрупкий мир в крови, поджигая палатки и убивая невинных. Искать эту сволочь придется, никуда от этого не денешься. Мне предстояло еще раз наведаться к кустам терновника, детальнее изучить оставленные следы и пообщаться с имперской охраной на предмет подозрительных лиц в ночную смену.

Но, если рассуждать здраво, глобальный поиск крота ложился на плечи столичных безопасников. Пусть Канцелярия и Громов роют землю носом, потому что у них ресурсов и полномочий на порядок больше, чем у обычного егеря. Моя забота заключалась в сохранении периметра и контроле над местным зверьем.

Гравиборд слегка вильнул на кочке, и я перенес вес на правую ногу, выравнивая курс.

Мысли плавно перетекли к недавнему политическому перевороту в зале заседаний. Внутри легкое чувство неловкости. Мы с Громовым фактически подыграли Даздраилу, выставив старого Наместника полным слепцом и подтолкнув его к краю пропасти. Лорд ловко использовал наши показания, чтобы выбить табуретку из-под ног действующего правителя.

Совесть недовольно ворочалась где-то под ребрами, но я быстро придушил ее железной логикой.

Старик сидел на своей должности и смотрел, как его народ вымирает целыми кварталами. Он отправлял бумажки, получал молчание в ответ и просто складывал руки на груди, предпочитая обвинять империю вместо того чтобы искать иные пути. Когда правитель не заинтересован в выживании собственного населения, его нужно менять. Изоляция привела резервации на грань уничтожения, и если для спасения жизней требовалось снести заржавевший аппарат управления, то так тому и быть.

Я перевел взгляд на спину едущей впереди Наиры.

Да, я не знал лорда Даздраила лично. Мы не пили на брудершафт, не делились секретами, и я понятия не имел, что он представляет из себя как личность. Но его поступки говорили сами за себя. Если Даздраил искренне желает вылечить свой народ, то он станет куда лучшим лидером, чем безынициативный старец.

В конечном итоге, все эти политические дрязги, подковерные интриги и борьба за власть не имели для меня ровным счетом никакого значения. Главное, чтобы пациенты шли на поправку, зараза отступила, а мой лес в скором времени перестанет полниться бешеными мутантами. Остальное приложится.

Желание видеть всех живыми и здоровыми вытащило из памяти еще одну застарелую занозу, которая не давала мне покоя.

Пропавшие люди.

Эльфийские рейнджеры и солдаты имперского конвоя исчезли с лица земли в тот момент, когда перепуганный У-ук активировал свою непонятную магию. Живы ли они вообще? Где они находятся? Что с ними сейчас происходит? У меня не имелось ответа ни на один из этих вопросов. Мелкий паршивец просто скрутил пространство в узел и выкинул толпу вооруженных мужиков в неизвестном направлении.

Возможно, навык телепортации у этого иномирного вида являлся врожденным рефлексом. Защитным механизмом, срабатывающим в момент смертельной опасности. Но если это способность, заложенная природой, то ее сто процентов можно развивать. Любая мышца требует тренировки, любой талант нуждается в огранке. Неизвестно, на что еще способен этот глазастый комок шерсти, если не научится контролировать свою силу.

Мне определенно следовало пообщаться с малышом и попробовать наладить своеобразный тренировочный процесс, чтобы он перестал швыряться живыми существами в пустоту при каждом испуге.

Луч фары выхватил из темноты знакомые очертания серых бункеров. Мы выехали на расчищенную площадку перед постом Наиры, где эльфийка плавно сбросила скорость, опустив платформу на снег, и я затормозил следом.

Я снял ногу с педали, чувствуя, ощутив неприятное покалывание в икрах из-за долгого стояния в одном положении, и шагнул на твердую землю.

Дозорная подхватила свой транспорт подмышку, направляясь к бетонному крыльцу.

— Слушай, — окликнул я ее. — Могу я сейчас зайти к тебе?

Наира остановилась на нижней ступеньке, повернулась и вопросительно приподняла светлую бровь.

— Заходи, конечно, — ответила эльфийка спокойным тоном. — Что-то случилось? Выглядишь задумчивым.

Я подошел ближе, стряхивая налипший снег с ботинок.

— Да нет, ничего критичного не стряслось, — успокоил я напарницу. — Просто хочу пообщаться с малышом. Мне нужно выведать у него некоторые детали про способности к телепортации.

Наира достала ключ-карту, прикладывая ее к магнитному замку. Механизм глухо щелкнул, и она потянула тяжелую створку на себя.

— Я помню, ты уже пытался расспрашивать его об этом, — заметила девушка, пропуская меня в тепло тамбура.

— Пытался, — согласился я, перешагивая высокий порог и ощущая, как горячий воздух бьет в озябшее лицо. — Но, возможно, сегодня мне удастся выяснить что-то новое. Вдруг он способен становиться огромным и сильным не только когда злится или до смерти напуган, а вполне осознанно? По собственному желанию, так сказать. Может быть, он просто сам еще не понимает, как это работает, и нуждается в небольшой подсказке.

Дозорная повесила винтовку на железный крюк и стянула куртку.

— Это весьма дельная мысль, — кивнула эльфийка, разуваясь. — Такого питомца лучше держать под контролем, пока он снова не отправил кого-нибудь в полет. Заходи конечно.

Мы прошли по узкому коридору вглубь бункера. Я миновал кухню и остановился в дверном проеме жилой комнаты.

Картина, открывшаяся моему взору, заставила меня застыть на месте.

У-ук лежал на своей подстилке из старых одеял в центре. Мелкий паршивец держал в пухлых когтистых лапках обломок деревянной ножки и увлеченно грыз его, жмуря огромные глаза от удовольствия. Во все стороны летели мелкие щепки, усеивая бетонный пол ровным слоем мусора.

Рядом с лежанкой валялись еще три отгрызенные ножки, изогнутая деревянная спинка и распотрошенное мягкое сиденье с торчащим наружу поролоном. Пришелец разобрал казенный стул на составные запчасти, превратив предмет мебели в кучку строительных отходов.

Почему-то я вспомнил, как мой сынишка точно также в детстве разбирал всякие игрушки, которые мы дарили. То машинку на запчасти распотрошит, то решит узнать, что находится внутри пульта от телевизора… эх, дети…

Стоявшая позади меня Наира тяжело вздохнула, прижав ладонь к лицу.

— Опять, — пробормотала она с явной обреченностью в голосе. — Я только вчера принесла ему кусок бревна с улицы.

Услышав голоса, пришелец оторвался от своего занятия. Он выплюнул деревянную щепку, дернул длинными ушами и уставился на меня огромными блюдцами глаз.

— Бесшерстный! — радостно завопил У-ук, отбрасывая огрызок в сторону.

Малыш подорвался с подстилки, забавно перебирая задними лапами, и огромными скачками бросился мне навстречу. Я едва успел присесть и раскинуть руки, как пушистый снаряд влетел прямо мне в грудь. Я подхватил его подмышки, ощущая знакомый вес и тепло иномирного тельца. Зверек прижался круглой головой к моему плечу, довольно урча.

— Привет, бедокур, — сказал я, поднимаясь на ноги и прижимая зверька к себе. — Как у тебя дела? Чем занимаешься?

У-ук заерзал на руках, устраиваясь поудобнее, и замахал пушистым хвостом.

— Да все в порядке вроде, — пропищал малыш, глядя мне прямо в лицо. — Правда, здесь тоскливо как-то. Я вот пока в лесу гулял, там было весело. Жуки ползают, птицы летают, снег холодный. Да, конечно, лапка была бо-бо, но там было интересно. А здесь совсем скучно.

Он скосил обиженный взгляд на стоящую в дверях эльфийку.

— Остроухая уходит куда-то постоянно, меня с собой наружу не берет. Говорит, сиди тут, а то снова потеряешься. Вот я и сижу и не знаю, чем заняться.

Пришелец широко раскрыл пасть и ткнул коротким когтем себе в десну.

— А еще зубы чешутся просто невыносимо! — пожаловался он. — Чешутся и чешутся. Скажи, ты не знаешь, почему они у меня так сильно чешутся?

Я посмотрел на ряд острых белых клыков, блестящих в полумраке комнаты.

— Ну, скорее всего, они у тебя просто растут, — ответил я спокойным тоном. — Ты же кушаешь, набираешься сил. Вот организм и становится больше, готовится к изменениям.

У-ук удивленно захлопал ресницами, наклонив голову набок.

— Как это расту? — переспросил он с искренним непониманием. — Прямо как тогда, когда я злюсь или пугаюсь сильно-сильно? Большим становлюсь?

— Нет, малец, — я покачал головой, направляясь в сторону кухни. — Не так резко. Ты растешь медленно, как растут все обычные дети. Это нормальный природный процесс, вполне закономерный для любого живого существа. Кости крепнут, зубы меняются.

Я вошел в освещенное помещение кухни и аккуратно усадил пушистого собеседника на гладкую поверхность обеденного стола. Наира прислонилась плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди и внимательно слушая наш диалог.

— Скажи мне, малыш, — начал я, облокотившись о край столешницы и глядя прямо в огромные глаза пришельца. — Твоя способность к телепортации, ну, когда ты исчезаешь здесь и появляешься там… Ты можешь делать это только в те моменты, когда сильно боишься или испытываешь неконтролируемую злость?

У-ук опустил уши и задумчиво почесал лапой за ухом.

— Ну, у меня пока получается только так, — признался он виноватым тоном. — Когда внутри все сжимается от страха, я закрываю глаза, и оно само как-то происходит.

Я кивнул, переваривая ответ.

— Хорошо, — продолжил я расспросы. — А вот твои родители? Они умели перемещаться в пространстве, когда им просто этого хотелось? Или они тоже прыгали только тогда, когда пугались или когда им делали больно?

Малыш замер на столе. Он смешно приставил короткий указательный коготок к пухлому подбородку, поднял огромные глаза к выбеленному потолку и нахмурил лоб, усиленно копаясь в собственной памяти.

— Я точно не знаю, — протянул У-ук после долгой паузы. — Но мне всегда казалось, что им это давалось длительными тренировками. Он опустил взгляд, и на его мордочке появилось мечтательное выражение.

— Я помню, как-то раз мы прыгнули прямо к огромной воде, — голос малыша наполнился теплотой. — К океану, на берег. Я тогда был совсем-совсем крошечным. Я бегал по теплому желтому песку, прыгал в соленую воду. Светило огромное горячее солнце. Было очень-очень здорово, и никто ни в кого не стрелял.

Я стоял, оперевшись о стол, и чувствовал, как привычная картина мира дает серьезную трещину.

Семейный отпуск. Огромные иномирные твари, способные рвать металл голыми когтями и перекраивать реальность, брали детей и прыгали на пляж отдыхать у океана.

Мое воображение моментально нарисовало сюрреалистичную картину. Десятиметровый мохнатый монстр в строгой белой рубашке и повязанном галстуке сидит в офисе за огромным столом, перекладывая документы. Другой такой же гигант работает в колл-центре, надев гарнитуру поверх длинных ушей, и вежливо отвечает на звонки рассерженных клиентов. А по выходным они берут корзинки для пикника и телепортируются на курорт, чтобы погреть мохнатые животы на песочке.

Это звучало настолько нелепо, что я едва сдержал рвущийся наружу смешок.

Вполне возможно, они являлись высокоразвитыми разумными существами с собственной сложной цивилизацией. А я тут воспринимаю их исключительно как диких первобытных зверей, умеющих только рычать да крушить все вокруг от испуга. По факту они могли оказаться такими же жителями мегаполисов, как и люди, просто совершенно иного вида и масштаба.

Очень забавно. Ладно, подробности их быта нам еще предстоит выяснить в будущем.

Я вернул внимание к сидящему на столе пришельцу.

— Слушай, — произнес я серьезным тоном. — А ты мог бы сейчас хорошенько подумать и вспомнить, куда именно ты дел тех людей, которые причинили тебе боль на опушке леса? Помнишь, там ехал конвой, железные гудящие машинки. Солдаты начали по тебе стрелять, ты разозлился, вырос. Куда ты их отправил?

У-ук нервно дернул хвостом, опустив взгляд на столешницу.

— Не помню, — пробормотал он виновато. — Они начали больно стрелять железными палками. Мне стало очень страшно и больно. Внутри все закипело. Я просто сильно-сильно закрыл глаза, а когда открыл, то снова оказался в лесу, но уже на совершенно другом месте. А злых людей рядом больше не было.

Плохо дело.

— А остроухих рейнджеров, которых ты выкинул с поляны раньше, тоже не помнишь куда дел? — уточнил я, не теряя слабой надежды.

— Нет, не помню, — вздохнул малыш. — Но, наверное, отправил их туда же, где сейчас сидят те злые люди с машинками. Я всегда так делаю, когда пугаюсь.

Я провел ладонью по волосам, осмысливая услышанное.

Выходило так, что пропавшие солдаты и эльфийские рейнджеры, скорее всего, остались живы. Они не расщепились на атомы и не превратились в кровавый фарш. Мелкий телепортатор просто сгрузил их всех в одно случайное место. Вот только место это могло оказаться абсолютно где угодно, раз он сам не контролировал процесс перемещения. Они могли оказаться в темном чулане на другом конце империи. Могли изжариться в центре раскаленной пустыни. Могли пойти на корм рыбам на дне океана или вообще зависнуть в холодном космосе, задохнувшись без кислорода в первые секунды.

Неконтролируемая сила представляла чудовищную опасность как для окружающих, так и для самого зверька.

— Понятно, — сказал я, уперев руки в бока. — Это, конечно, очень скверно, что ты не помнишь конечной точки.

Я наклонился поближе к его пушистой морде.

— Тогда ответь мне на другой вопрос. Ты хотел бы научиться этому делу осознанно? Чтобы ты мог перемещаться по собственному желанию, а не только от страха. Например, мы с тобой пойдем гулять по лесу, а ты будешь учиться телепортироваться с одного заснеженного камушка на другой. Использовать силу для игры или для того, чтобы быстро добраться до вкусной еды. Хочешь?

У-ук моментально преобразился. Его уши встали торчком, глаза засияли восторгом. Малыш подскочил на гладкой столешнице, едва не поскользнувшись, и радостно хлопнул передними лапками.

— Конечно, я хочу этому научиться! — завопил он на всю кухню. — Я очень сильно хочу! А ты что, знаешь, как это правильно делать?

Я тяжело вздохнул, выпрямляя затекшую спину, и скрестил руки на груди.

— Ну, лично я понятия не имею, как работают эти ваши пространственные скачки, — ответил я честно. — У меня такой способности отродясь не водилось. Зато, возможно, мой друг отлично знает, как подступиться к этому вопросу и с чего начать тренировки.

У-ук замер на краю стола, наклонив голову так сильно, что едва не свернул себе шею.

— Друг? — переспросил пришелец с крайним любопытством. — А ты меня с ним познакомишь? Он тоже умеет прыгать к океану?

Я усмехнулся, глядя на воодушевленную мохнатую морду.

— Вообще-то, вы с ним уже знакомы, — произнес я загадочным тоном. — И тебе придется вести себя с ним предельно вежливо, если хочешь, чтобы он согласился дать тебе пару уроков.

Наира, наблюдавшая за нами от двери, скептически хмыкнула, но вмешиваться в диалог не стала. Она прекрасно поняла, о каком именно друге идет речь.

— Исключено, — выдал Бу, едва я успел сформулировать свою просьбу.

Я тяжело вздохнул, выпустив воздух сквозь плотно сжатые зубы. Правое плечо дернулось от легкого раздражения.

— Ну почему сразу исключено? — спросил я, разминая затекшую шею. — В чем проблема-то, дружище? Просто научи малыша телепортироваться. Растолкуй ему, как это работает.

— Это невозможно, — уперся пришелец, перенося вес панциря с одной конечности на другую.

Я потер переносицу пальцами, чувствуя, как под кожей пульсирует усталость минувшего дня.

— Да объясни ты мне нормально, — произнес я, стараясь держать голос ровным. — То, что ты категорически не хочешь этого делать в силу личных обид, совершенно не является основной причиной, почему мы не должны хотя бы попытаться.

Бу издал звук, похожий на трение двух базальтовых валунов.

— Магия моего народа, и магия этого детеныша — принципиально разные вещи. Совершенно разная структура. Я физически не могу его научить тому, что умею сам.

У-ук в этот момент перевел огромные глаза с каменного на меня. Потом обратно. Круглая ушастая голова вертелась туда-сюда, словно малыш смотрел теннисный матч. Он моргал длинными ресницами, пытаясь уловить суть нашего спора.

Я шагнул к столу, опершись ладонями о край гладкой поверхности.

— Ну и что с того? — не сдавался я. — Какая разница, как именно устроена сама специфика магии? Я же совершенно не прошу тебя учить его твоим личным родовым техникам, а прошу всего лишь объяснить мелкому саму суть процесса! Расскажи ему, как правильно обратиться к внутренним силам, как почувствовать этот резерв внутри себя и направить его в нужное русло. Все остальное он додумает инстинктами.

Картарианец замер.

— Ну так почему ты ему сам не объяснишь? — выдал Бу железный аргумент. — Ты же тоже умеешь пользоваться магией. Твои руки светятся, ты становишься сильнее. Вот и учи.

Я хмыкнул. Сравнил, называется, теплое с мягким.

— Ты божий дар с яичницей не путай, — поправил я его. У меня это не магия в классическом понимании, — ответил я, глядя на его каменный панцирь. — Ты же сам прекрасно знаешь мою историю. Система просто выбирает какого-то случайного человека и наделяет его готовыми способностями. Я сам понятия не имею, как именно происходит этот процесс внутри моего тела. Навык просто появляется, и я им пользуюсь, нажимая невидимую кнопку в разуме. Я не чувствую никаких потоков энергии, которые мог бы описать словами.

— Ну так и я не знаю, как это происходит у меня, — заявил он упрямо. — Я просто обращаюсь к собственным силам и делаю то, что должен делать. Это происходит само собой.

Я закрыл глаза на пару секунд, давая себе время остыть. Мозг лихорадочно выстраивал новую линию убеждения, потому что спорить с разумным камнем оказалось той еще задачкой на терпение.

— Послушай меня внимательно, — я открыл глаза и посмотрел прямо туда, где у Бу предположительно находились органы зрения. — Я прекрасно понимаю истинную причину твоего отказа. Ты банально упрямишься, ведь считаешь пушистого мелкого своим личным врагом, что набедокурил на твоей родной планете, втянул в свою пространственную воронку и перенес вообще хрен знает куда, а затем выкинул в мое измерение посреди промерзшей тайги.

Я сделал паузу, набрав воздуха и, заметив, что Бу собирается что-то сказать по движению корпуса, выставил указательный палец вперед.

— А-та-та! Я не закончил. Так вот: ты теперь заперт здесь, в четырех бетонных стенах, — продолжил я мягче, — и банально не знаешь, как вернуться домой. Я прекрасно понимаю, насколько сильно тебе все это не нравится. Тебе хочется вернуться к своей семье, к жене, к детям, и даже представить не могу, насколько тебе морально тяжело находиться здесь.

Бу перестал переступать ногами. Картарианец застыл статуей и на кухне стало крайне тихо.

— Очень тяжело, — проскрежетал Бу.

В этой короткой фразе сквозила такая бездонная тоска, что у меня самого защемило в груди. Старый таежник внутри меня прекрасно знал, каково это — потерять все, что любил, и оказаться в чуждом, непонятном мире.

— Я это прекрасно понимаю, друг, — произнес я искренне. — Но послушай меня и включи свою железную логику, которая у тебя под час мою переплевывает. Если мы сможем научить его делать контролируемые прыжки между пространствами, между планетами и галактиками, то ты только представь себе перспективы!

Я взмахнул рукой, указывая на лопоухого малыша.

— Ты сможешь вернуться домой! Тебе совершенно не нужно будет оставаться здесь на всю твою длинную сознательную жизнь, не придется прятаться по темным подвалам и учить нашу человеческую речь, которую ты банально не можешь даже повторить вслух, потому что у тебя полностью отсутствуют соответствующие органы для воспроизведения звука!

Я закончил тираду, тяжело дыша и ожидая реакции.

Бу слегка подался вперед.

— Вообще-то, мне не составляет никакого труда уже разговаривать на вашем языке.

Я услышал самую настоящую человеческую речь. Громко, четко, с идеальной человеческой дикцией и легким, едва заметным баритоном. Звук исходил откуда-то из сочленений его каменного панциря.

Я завис. Рот приоткрылся, легкие забыли сделать очередной вдох. Я стоял, моргая, и пялился на Бу, пытаясь осознать масштаб произошедшего.

— В смысле? — выдавил я наконец, чувствуя, как пересохло в горле. — Секундочку. То есть ты мог разговаривать на моем языке?

— Да, — ответил Бу тем же спокойным, чистым голосом.

Я почувствовал, как мышцы лица самопроизвольно вытягиваются от крайнего возмущения.

— Тогда почему ты мне об этом не говорил⁈ — выпалил я.

Картарианец немного потоптался на месте и ответил:

— Ну так ты и не спрашивал.

Я с размаху звонко хлопнул себя широкой ладонью по лбу, а затем провел рукой по лицу, массируя глаза и пытаясь уложить в голове этот потрясающий уровень инопланетной логики.

— Ну ты, конечно, и булыжник, — простонал я, глядя на пришельца.

Бу наклонил свой корпус вбок, явно озадаченный моей реакцией.

— Это похвала или оскорбление? — поинтересовался он серьезным тоном.

Я глубоко вдохнул, медленно выдохнул.

— Так, ладно, — я махнул рукой, отсекая лишнее. — Давай вернемся к нашим баранам.

Бу моментально отреагировал. Он завертелся на месте, сканируя небольшое пространство кухни своими сенсорами.

— Что такое бараны, и где они находятся? — спросил картарианец, явно готовясь отражать нападение неизвестных животных.

У-ук на столе тоже закрутил головой, поджав под себя короткие ножки и хлопая ушами в поисках загадочных баранов.

— Тьфу ты, елы-палы, — я снова потер ноющие виски. — Это такая идиома. Речевой оборот, означающий возврат к главной теме нашего разговора. Никаких животных здесь нет.

Я обошел стол, придвинул табуретку и тяжело опустился на нее, вытянув гудящие ноги.

— Короче, слушай меня внимательно, Бу. Давай начистоту. Вот ты считаешь меня своим другом?

Пришелец перестал вертеться и повернулся ко мне.

— Да.

Я уперся локтями в колени, подавшись вперед.

— И я считаю тебя своим другом. А друзья должны помогать друг другу в трудных ситуациях. Поэтому давай попробуем научить этого малыша использовать его пространственные способности в должной мере. Сделаем так, чтобы его талант служил нам на пользу, а не оборачивался катастрофой каждый раз, когда кто-то громко чихнет.

Я кивнул в сторону У-ука, который увлеченно грыз собственный коготь.

— Чтобы он не только вредил окружающим, разбрасывая целые конвои по галактике, но еще и был полезен. Ты же сам видишь, что у него здесь нет родителей. Никто не может наставить его на путь истинный. Значит, мы обязаны стать для него примером того, как он должен себя вести. Он должен понять, что нельзя разрушать все вокруг при малейшем испуге. Он должен осознать свою силу и научиться помогать.

Я постучал пальцем по столу, чеканя каждое слово.

— Понимаешь, Бу, это длительный процесс обучения. Воспитание — штука сложная.

Картарианец покивал корпусом.

— Я прекрасно знаю, что это не так уж и просто, — ответил он человеческим голосом. — У меня у самого там осталось десять детей.

В груди у меня екнуло. Я поперхнулся собственным дыханием.

— Сколько? — переспросил я, вытянув шею.

— Десять, — невозмутимо повторил Бу.

Я округлил глаза и громко, залихватски присвистнул. Звук ударился о кафельные стены, прозвучав пронзительно и резко.

— Что это за странный звук? — возмутился пришелец. — Зачем ты подражаешь моему родному языку?

Я торопливо замахал руками, успокаивая напрягшегося союзника.

— Я просто крайне сильно удивлен услышанной цифрой.

Бу опустил конечности, но его поза продолжала выражать легкое недоумение.

— К чему такое удивление? — спросил он. — Разве у вас на планете не столько же детей в семьях?

Я горько усмехнулся, вспоминая человеческие реалии.

— Да нет, Бу. У нас в основном рождается один ребенок. Иногда люди решаются на два. Ну, в хорошем раскладе максимум три. В очень редких исключениях, конечно, бывало и больше, но в среднем статистика держится на одном-двух детях.

Картарианец издал протяжный скрежещущий звук, который, видимо, заменял ему задумчивое хмыканье.

— Странно, — вынес он вердикт. — А у нас иметь десять или двадцать отпрысков — это в порядке нормы. Более того, чем больше у тебя детей, тем больше ты имеешь поводов для гордости в нашем мире. Это показывает всему обществу, что ты многодетный отец, крайне состоятельный гражданин и вообще огромный молодец, выполнивший свой долг.

Я прислонился спиной к холодной бетонной стене, сложив руки на животе. Мозг усиленно переваривал услышанные цифры, пытаясь натянуть их на логический каркас.

Если каждый каменный краб плодит по двадцать спиногрызов, а продолжительность их жизни, судя по всему, исчисляется столетиями, то математика вырисовывалась пугающая. Их родная планета должна была превратиться в бурлящий улей, где яблоку негде упасть от переизбытка панцирей.

— Подожди секунду, — остановил я мыслительный процесс внутри черепной коробки. — Но если у вас рождается так много детей, а живете вы весьма долго… Сколько вас вообще там находится на планете? Это же верное перенаселение в кратчайшие сроки!

Бу спокойно перебрал суставами.

— Ну, дело в том, что приплод потомства у нас происходит исключительно один раз за весь жизненный цикл, — растолковал он. — И случается это только в один конкретно отведенный для этого возраст. Грубо говоря, выполнил норму и живешь дальше. Поэтому можно смело сказать, что мы соблюдаем размер популяции именно таким биологическим ограничением.

Я почесал затылок, обдумывая этот хитрый эволюционный механизм. Выдать разовую партию в два десятка яиц, после чего спокойно заниматься карьерой, воспитанием и полетами в космос. Весьма практичный подход, лишенный человеческих демографических ям.

— Интересно, — признал я, качнув головой. — Но все равно очень странно для моего восприятия.

— Странно иметь одного ребенка, — парировал Бу, вбивая последний гвоздь в наш спор о социологии.

— Туше, — согласился я, поднимая ладони вверх.

Я выпрямил спину и посмотрел прямо на собеседника.

— Так что мы решим в итоге? — спросил я серьезно. — Ты поможешь мне с мелким?

Бу замолчал, явно задумавшись об ответе и прибрасывая дальнейшие перспективы, а я в свою очередь не торопил его, позволяя принять решение самостоятельно. У-ук на столе перестал грызть коготь и тоже уставился на каменного гиганта.

Спустя пару минут Бу остановился.

— Ладно, — произнес он твердым человеческим голосом. — Так тому и быть.

Пришелец сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до стола. Он медленно протянул свою правую переднюю клешню, складывая суставчатые пластины так, чтобы образовать некое подобие плотного каменного кулака.

Он выставил этот кулак прямо передо мной.

— Друг, — сказал Бу.

Я не сдержался, расплывшись в улыбке, и стукнул кулаком в ответ.

— Друг, — ответил я.

После утреннего обхода ноги жутко гудели. Я прошагал вдоль контрольной полосы добрый десяток километров, методично проверяя датчики и вглядываясь в стылую стену ельника. Мороз не щадил, забираясь ледяными пальцами под воротник маскхалата, отчего приходилось то и дело передергивать плечами, разгоняя застоявшуюся кровь.

На вверенном участке царила благодатная тишина, разительно контрастирующая со вчерашним сумасшедшим днем. Турели тихо шелестели новенькими помпами, прогоняя антифриз по охлаждающим контурам. Никаких следов, рыскающих в поисках добычи бешеных тварей, я не обнаружил, что не могло не радовать старую егерскую душу. После недавней беготни с пожарами и эльфийскими интригами, обычная лесная рутина воспринималась как настоящий подарок судьбы.

Выйдя к расчищенной площадке перед бункером, я приметил стоящий у крыльца черный гравиход. Увидев меня, от борта отделился Виктор Андреевич, запахнув полы «аляски», и протянул руку для приветствия.

— Доброе утро, Егор Дмитриевич, — произнес он ровным голосом. — Уже заждался вас.

Я стянул перчатку, отвечая на крепкое рукопожатие. Кожа у мужчины оказалась на удивление сухой и теплой, несмотря на кусачий мороз.

— Уж не обессудьте, Виктор Андреевич, — ответил я, пожимая плечами и выдыхая облачко пара. — Служба у меня такая. Периметр сам себя не проверит, а доверять исключительно технике в наших краях лучше не стоит. Нужно все ножками протопать, глазами просмотреть, за каждым кустом приглядеть.

Громов понимающе кивнул, убирая руку обратно в карман.

— Я совершенно не серчаю, все в порядке, — успокоил он меня. — Я прекрасно понимаю вашу ответственность и специфику этой работы. Именно поэтому я и дожидался вашего возвращения. Не могли бы вы составить мне компанию и сопроводить к источнику?

Я лишь снова пожал плечами, мол, отчего ж не проводить. Раз начальство просит, да еще и так вежливо, отказывать не с руки.

Мы вытащили гравиборды, и двинулись в сторону эльфийских земель. Ехали мы неспешно, держа комфортный средний ход, благо выкатанная конвоями колея позволяла не скакать по буеракам и не напрягать колени на ухабах.

Громов поравнялся со мной, ловко балансируя на доске, и слегка повысил голос, перекрывая гул двигателей.

— Скажите, дозорный, а где же ваш косолапый друг? — поинтересовался маг, осматривая мелькающие по бокам снежные шапки. — Я думал, медведь следует за вами по пятам.

Я усмехнулся, не отрывая взгляда от петляющей меж обледенелых стволов дороги.

— Миша — зверь взрослый, Виктор Андреевич, — ответил я, глотая обжигающе холодный воздух. — У него своя лесная жизнь имеется. Захочет — придет к крыльцу за добавкой или в тепле посидеть. А не захочет — бродит по чащобе, свои медвежьи порядки наводит, сородичей проверяет на предмет всякой пакости. Я ж его на цепь не сажал, да и не собака он, чтобы у ноги постоянно тереться. Такое уж у него дело, независимое.

Громов согласно кивнул, и мы продолжили путь в молчании, слушая только завывание ветра в кронах.

Выскочив из ельника к старому паломническому бассейну, я инстинктивно вжал педаль тормоза, чувствуя, как от удивления брови ползут на лоб. Тихий эльфийский уголок с древними руинами, который я видел совершенно недавно, исчез без следа, а на его месте развернулась самая настоящая промышленная зона.

Морозный воздух оказался насквозь пропитан едким запахом солярки и цементной пыли. Всюду суетились люди в плотных строительных комбинезонах, тарахтели крупногабаритные бетономешалки, с натужным скрежетом переваливая густой раствор, громко гудели переносные генераторы. По периметру стройки, утопая в снегу, стояло плотное оцепление из бойцов в камуфляже. Я мазнул взглядом по возведенным на скорую руку бревенчатым вышкам и приметил два пулемета, длинные стволы которых хищно смотрели прямо в сторону лесной чащи.

Рабочие уже успели вырыть глубокие траншеи, отбросив промерзшую землю в стороны, и теперь активно заливали армированный фундамент для будущего саркофага, используя специальные присадки, чтобы бетон схватывался на лютом морозе. Древние эльфийские камни, дышавшие магией прошлых веков, сейчас безжалостно закатывали в серый имперский монолит. Грубо, зато предельно надежно.

— Вау, — только и выдал я. — Вот это скорость. Просто невероятно.

— Мы намерены подойти к решению данной проблемы со всей доступной серьезностью, — ответил Громов, паркуя доску у края расчищенной площадки. — В вопросах локализации биологической угрозы скорость изоляции объекта играет первостепенную роль. Нам нужно полностью исключить любую возможность доступа к отравленной воде, чтобы обезопасить местную фауну. Это первостепенная задача империи на текущий момент.

Виктор Андреевич похлопал меня по плечу.

— Дайте мне буквально пять минут, я сейчас вернусь.

Он уверенным шагом направился в самую гущу стройки, выискивая глазами человека в яркой каске. Я остался стоять у гравибордов, переминаясь с ноги на ногу, чтобы не застудить суставы. Стоять без дела на холоде оказалось то еще удовольствие. Мороз постепенно пробирался сквозь толстые подошвы ботинок, заставляя переступать активнее. Я наблюдал, как Громов подошел к главному инженеру, как они склонились над развернутыми на капоте грузовика чертежами. Маг задавал короткие вопросы, указывал пальцем на бумажные схемы, внимательно выслушивал объяснения строителя, изредка кивая седой головой.

Где-то неподалеку вспыхнули яркие искры от работающей болгарки, с шипением падая в истоптанный снег. Люди работали на износ, явно мотивированные щедрыми надбавками и приказами с самого верха.

Минут через десять Громов закончил разговор. Он крепко пожал руку инженеру, спрятал ладони в карманы и вернулся ко мне.

— Порядок, — произнес он удовлетворенно, выдыхая белое облачко. — Здесь мы, в принципе, закончили. Можем идти обратно.

— И все? — переспросил я, не скрывая искреннего недоумения и указав рукой на кипящую стройку. — То есть, мне нужно было просто сопроводить вас сюда? Ради десяти минут разговора у капота?

— Именно так, — улыбнулся Виктор Андреевич совершенно спокойной улыбкой. — Я ведь так вроде бы и сказал с самого начала. Вы поймите, в лесу сейчас крайне неспокойно, бродят зараженные звери, неизвестные радикалы поджигают палатки. А ваш опыт егеря служит отличной гарантией моей безопасности в пути. Поэтому поехали в медицинский городок, дозорный. У нас там еще остались незаконченные дела.

Обратный путь до медицинского городка прошел в мерном гудении. Мы выскочили из чащи на расчищенную поляну, и я плавно сбросил скорость, припарковав доску у края утоптанного снега. Громов остановился рядом, поправил воротник теплой куртки и кивнул мне на прощание. Виктор Андреевич целенаправленно зашагал в сторону административных шатров, где уже маячила суетливая фигура начальника лагеря.

Я остался стоять на месте, провожая взглядом столичного гостя. О чем именно десница собирался разговаривать с Золотовым, меня совершенно не касалось. Политические инструкции, отчеты о проделанной работе, логистика поставок. Все это принадлежало к чиновничьему миру, куда старому егерю соваться не имело никакого смысла. Я размял затекшие от долгого стояния на доске колени, повел плечами, скидывая накопившееся напряжение, и неспешно побрел вдоль рядов новеньких палаток.

Воздух на поляне до сих пор хранил стойкий аромат гари, смешанный с едким запахом хлорки и медикаментов. Я втянул носом этот больничный коктейль, чувствуя, как в горле начинает першить, и свернул за угол ближайшего складского модуля.

— О, Егор, привет!

Голос прозвучал звонко и искренне. Я повернул голову, выцепив взглядом идущую навстречу Лариэль. Полуэльфийка переоделась в свежий медицинский комбинезон, сменив перепачканную сажей одежду на абсолютно чистую униформу. Волосы она убрала в тугой хвост, а на щеках играл здоровый румянец от легкого морозца.

— Рада тебя видеть, — добавила она, подходя ближе и останавливаясь в паре шагов от меня.

Я притормозил, поправив ремень автомата на груди.

— Да и тебе привет, — ответил я, оглядывая кипящую вокруг работу. — Как у вас тут дела продвигаются после недавних событий?

Лариэль слегка улыбнулась, спрятав озябшие кисти в глубокие карманы комбинезона.

— Да в порядке, более-менее, — произнесла медичка, понизив голос. — Обустраиваемся заново.

Она шагнула ко мне вплотную. Женщина вытащила руки из карманов, протянула их вперед и аккуратно обхватила мои ладони в перчатках. Прикосновение вышло неожиданным, заставив меня слегка напрячь мышцы предплечий.

— Я хотела тебя еще раз поблагодарить, — сказала специалистка, глядя мне прямо в глаза с неподдельной серьезностью. — Потому что в тот раз ночью все вышло так быстро, так сумбурно, кругом дым, паника. Мне просто не удалось сказать это нормально.

Я почувствовал легкую неловкость от такого пристального внимания.

— Да пустое дело, — буркнул я, стараясь перевести разговор в более будничное русло. — Я просто делал то, что должен был. Увидел завал, вытащил человека. Никакого героизма тут нет.

Лариэль упрямо мотнула головой, ее пальцы сжали мои ладони чуть крепче.

— Нет, правда, спасибо тебе огромное, — повторила она, и в ее голосе прозвучали легкие дрожащие нотки. — Если бы не ты, я бы, скорее всего, погибла под теми полками. Огонь уже подбирался к реактивам, я помню этот жар сквозь пелену обморока.

Я тяжело выдохнул, сдаваясь перед напором женской признательности. Пальцы сами собой слегка сжали ее узкие ладони в ответном поддерживающем жесте.

— Ну, главное, что все в порядке, — произнес я примирительно, желая поскорее закрыть тему моего внезапного геройства. — Ты жива, цела, руки-ноги на месте. Значит, вовремя успели.

Она отпустила мои руки, расправив плечи, и ее лицо вновь озарилось деловой энергией.

— Ты не мог бы мне помочь? — спросила полуэльфийка, кивнув в сторону стоящего неподалеку крупного шатра с красным крестом. — Я тут хотела кое-что приготовить для пациентов. Мне совершенно не помешает крепкий ассистент, если ты не возражаешь немного поработать руками.

Я прикинул свои планы на остаток дня. Периметр проверен, начальство сопровождено, медведь гуляет сам по себе. Свободного времени образовалось в достатке, а сидеть в бункере и пялиться в бетонные стены совершенно не хотелось.

— Да не возражаю, — согласился я, разминая пальцы. — Я в принципе свою работу с утра сделал, что нужно было по службе закрыл. Так что располагаю временем.

— Отлично, тогда пошли.

Она развернулась и зашагала к шатру, а я двинулся следом.

Мы миновали двойной брезентовый полог, оказавшись внутри полевой лаборатории. В нос ударил густой, насыщенный аромат трав, спирта и еще какой-то химической кислятины. Помещение освещалось мощными светодиодными лампами, подвешенными к опорным дугам. Вдоль брезентовых стен тянулись длинные складные столы, плотно уставленные оборудованием.

Картина передо мной предстала весьма специфическая. Современная наука плотно сплелась с чем-то древним. На нержавеющей стали стояли стеклянные перегонные кубы, внутри которых змеились прозрачные трубки. В пузатых колбах булькали разноцветные жидкости, подогреваемые снизу компактными газовыми горелками. Рядом гудела небольшая центрифуга, а на соседнем столе высилась стопка электронных микроскопов. Настоящий алхимический кабинет, только упакованный в армейские ящики.

Лариэль подошла к центральному столу, указывая на разложенные пучки сухих растений.

— Представляешь, травы остались целы, — произнесла она с искренней радостью, бережно поглаживая сухие листики. — Я думала, что они сгорели вместе с остальными коробками, но нам сказочно повезло. Огонь этот угол не тронул, спасатели успели вынести контейнер.

Я присмотрелся к растениям, узнавая запасы, которые накануне заставил Наиру принести из смотровой комнаты.

— Повезло, — подтвердил я, снимая куртку и бросая ее на свободный стул. — Что от меня требуется делать?

Лариэль придвинула ко мне массивную каменную ступку и положила рядом увесистый пестик, выточенный из темного минерала.

— Вот эти листья нужно перетереть в мелкую пыль, — скомандовала медичка, указывая на горстку сухой лунной орхидеи. — Только старайся растирать равномерно, чтобы не оставалось крупных фракций. От этого зависит экстракция полезных веществ.

Я взял пестик, засыпал сухую траву в ступку и принялся методично растирать содержимое. Под камнем раздался характерный хруст того, что сухие стебли ломались, превращаясь в труху. В воздух моментально поднялся сладковатый запах и засвербил в носу, от чего я не сдержался и громко чихнул.

Лариэль тихонько хихикнула.

— Будь здоров.

— Ага, — шмыгнул я. — Спасибо.

Я крутил пестиком, стирая зеленую массу в мелкий порошок.

Медичка тем временем порхала вдоль столов. Она отмеряла прозрачную жидкость мерными цилиндрами, переливала растворы из одних стеклянных сосудов в другие, внимательно следя за реакцией. В колбе над горелкой зашипела густая фиолетовая взвесь, пуская по стеклу мелкие пузыри.

— Теперь давай сюда то, что получилось, — попросила она, подставляя широкую мензурку.

Я аккуратно пересыпал растертую пыль в посудину и Лариэль тут же залила травяной порошок спиртовым раствором, быстро помешивая стеклянной палочкой. Жидкость моментально приобрела насыщенный изумрудный оттенок.

Затем начался процесс дистилляции. Полуэльфийка подключила мензурку к сложной системе змеевиков, пустив по внешнему контуру ледяную воду из автономного охладителя. Раствор закипел, превращаясь в пар, который поднимался по стеклянной трубке, оседал конденсатом на холодных стенках и медленно, капля за каплей, стекал в подставленную приемную колбу.

Я стоял, оперевшись руками о край стола, и наблюдал за этим действом. Процесс до боли напоминал работу классического деревенского самогонного аппарата, только в сто раз более технологичного и чистого. Вскоре на дне колбы собралось около двухсот миллилитров густого темно-зеленого отвара.

Лариэль выключила горелку, перекрыла кран охладителя и удовлетворенно выдохнула, утирая выступившую на лбу испарину.

— Готово, — произнесла она, бережно переливая отвар в широкий медицинский стакан. — Все, экстракт получился идеальной концентрации. Спасибо тебе огромное за помощь, Егор. Мои руки так бы быстро не растерли эти жесткие стебли.

— Всегда пожалуйста, — ответил я спокойно.

Женщина накрыла стакан чистой марлей и взяла его двумя руками.

— Я пойду попробую дать это самым тяжелым пациентам, — сказала она, направляясь к выходу из лаборатории. — Посмотрим, как организм отреагирует на концентрат.

Я подхватил свою куртку, накинув ее на плечи.

— Давай я тебя провожу, — предложил я, шагая следом за ней.

Мы покинули теплый шатер, выйдя на морозный воздух, и направились к ряду медицинских палаток, где разместили зараженных жителей резерваций.

Внутри палатки стоял спертый дух болезни. Вдоль брезентовых стен тянулись ровные ряды походных коек, где на матрасах лежали изможденные эльфы. Больные тяжело дышали, их кожа приобрела серовато-мертвенный оттенок, а под закрытыми глазами залегли черные тени. Температура в помещении поддерживалась портативными обогревателями, хотя от того, как «горели» эльфы, казалось, можно было отопить всю резервацию.

Стоило нам перешагнуть порог, как атмосфера в шатре неуловимо изменилась.

Лежащие эльфы, те, кто находился в сознании, повернули головы в нашу сторону. Их взгляды скрестились на фигуре Лариэль и я физически ощутил, как воздух наполнился враждебностью. В этих взглядах не было благодарности за принесенное лекарство, а совсем напротив — читалось презрение, глухое раздражение и откровенная неприязнь. Замотанные в одеяла фигуры начали хмуриться, кто-то отвернулся к стене, тихо бормоча ругательства на своем языке.

Полуэльфийка сделала вид, что совершенно не замечает такого приема. Она спокойным шагом подошла к ближайшей койке, где лежал молодой эльф, чья грудь судорожно вздымалась от приступов сухого кашля.

Лариэль достала из кармана чистую мензурку, отмерила немного зеленого отвара и наклонилась над пациентом.

— Вам нужно выпить это, — произнесла она мягким, успокаивающим голосом. — Отвар поможет снять воспаление в легких и облегчит дыхание.

Эльф недоверчиво скосил глаза на предложенное лекарство, затем посмотрел на заостренные, но слишком короткие уши доктора. Он криво усмехнулся, но все же приоткрыл пересохшие губы, позволяя влить жидкость.

Я стоял в стороне, наблюдая за процессом и контролируя обстановку. Краем глаза я уловил резкое движение сбоку.

На соседней койке лежала измученная эльфийка, а рядом с ней на деревянном стульчике сидел остроухий мальчуган неопределенного возраста, одетый в поношенную куртку. Пацан внезапно подскочил на ноги, выхватил из кармана слегка подгнивший помидор и с силой швырнул его прямо в Лариэль.

Красный овощ с влажным шлепком ударился о плечо белого медицинского комбинезона, лопнув от удара и разбрызгав красную мякоть и семена по чистой ткани.

У меня внутри моментально закипела ярость. Нет, ты посмотри на этого засранца! Я бы за такое через колено да по сраке ремнем отходил, ишь, какой!

Мать мелкого паршивца слабо приподнялась на локтях, схватила сына за руку и дернула на себя.

— Прекрати немедленно! — прохрипела больная эльфийка, обдавая ребенка строгим взглядом. — Это совершенно неправильное поведение!

Лариэль медленно выпрямилась. Она опустила взгляд на испачканное плечо, достала из кармана салфетку и абсолютно невозмутимым движением стерла красную жижу с комбинезона, скомкав бумагу.

Она повернула голову к извиняющейся матери и тепло, искренне улыбнулась.

— Не переживайте, все в порядке, — произнесла полуэльфийка, словно в нее только что прилетел не гнилой овощ, а конфетти. — Ничего страшного не случилось.

Затем она снова повернулась к пациенту, который только что выпил отвар.

— Наблюдайте за своим состоянием, — добавила она профессиональным тоном, поправляя одеяло. — Я приду к вам через час, и вы расскажете, как себя чувствуете, потому что вам определенно должно стать лучше.

Мы развернулись и покинули пропахшую болезнью палатку.

Я шагал рядом с Лариэль, чувствуя, что внутри до сих пор клокочет. Им тут помогают, а они еще помидорами швыряться умудряются. Мне крайне не понравилось то, что какой-то наглый остроухий засранец позволил себе швыряться едой во врача, который принес им спасение.

— Слушай, — обратился я, останавливаясь посреди расчищенной дорожки и преграждая ей путь. — Что это сейчас вообще было? Почему ты там не отчитала этого наглого засранца мелкого? Надо было за ухо его взять и вышвырнуть из палатки, чтобы знал свое место.

Лариэль остановилась, глядя на меня и пожала испачканным плечом, совершенно не разделяя моих эмоций.

— Не переживай, Егор, — ответила женщина с пугающей обыденностью. — Это абсолютно нормальное отношение к таким, как я.

Я часто заморгал от непонимания.

— В смысле к таким, как ты? — переспросил я, сведя брови к переносице. — К медикам? К тем, кто рискует здоровьем и помогает им выжить?

Медичка горько усмехнулась, качнув головой.

— Нет, не к медикам. К полуэльфам.

Она поправила воротник куртки, глядя в сторону заснеженного леса.

— Понимаешь, ортодоксальные эльфы из закрытых общин искренне считают, что грязная кровь не имеет права на существование, а уж тем более не имеет места в резервациях. Для них союз человека и эльфа — это мерзость. Поэтому в меня там могут подчас и плюнуть, и грязью кинуть, и оскорбить. Это нормальное явление, я привыкла на это совершенно не реагировать.

Я глухо откашлялся, сглатывая образовавшийся в горле ком возмущения.

— Ну так это в корне ненормально, — отрезал я жестко. — Ты им жизнь спасаешь, лезешь в этот рассадник заразы, а они в тебя помидорами швыряются. Это дикость какая-то!

Лариэль переступила с ноги на ногу, пряча замерзшие руки в карманы.

— Ну, для кого ненормально, а для кого давно стало нормой, — произнесла она с легкой грустью. — Ты же сам прекрасно понимаешь, как устроен наш мир. В империи я условно чувствую себя нормально, потому что там многие люди уже за столько времени банально привыкли к соседству с остроухими. У меня уши лишь слегка выделяются и если прическу распустить и волосы правильно поправить, то вообще не видно, и никто на улицах не замечает разницы. Живешь как обычный человек.

Она посмотрела на темнеющие над верхушками деревьев силуэты верхних эльфийских ярусов.

— А эльфы… ну, так они воспитаны. Такая у них древняя культура, завязанная на чистоте крови. Когда я была маленькая и мы жили здесь, я многого навидалась, такого натерпелась от чистокровных сверстников, что эти помидоры кажутся детской шалостью. Поэтому я научилась прятать обиду и просто делать свое дело. Я привыкла не обращать внимания на их злобу.

Я слушал ее спокойную исповедь и чувствовал, как внутри скребут кошки. Старый таежник во мне наотрез отказывался принимать такую несправедливость. Люди могут быть сволочами, эльфы могут быть высокомерными идиотами, но, когда плюешь в руку, что протягивает лекарство от смертельной болезни — это предел любой тупости. Однако лезть со своими порядками в чужой монастырь я не имел права, особенно когда сама жертва дискриминации добровольно подставляла вторую щеку ради спасения этих самых дикарей.

Мы дошли до ее жилой палатки. Лариэль остановилась у брезентового полога.

— Спасибо тебе еще раз за помощь, Егор, — сказала полуэльфийка, возвращая на лицо теплую улыбку. — Твои руки очень выручили.

— Да не за что, — ответил я, поправляя сползший ремень автомата. — Пустое. Если там нужна будет еще какая-то физическая помощь, тяжести потаскать или траву растолочь, то обращайся. Я всегда на связи.

На этом мы расстались. Специалистка скрылась в палатке, чтобы переодеть испачканный комбинезон, а я развернулся и направился к своему гравиборду.

Запустив двигатели, я погнал доску по раскатанной колее обратно к бетонным постам.

Добравшись до бункера Наиры, я заглушил турбины, прислонил доску к стене и поднялся по обледенелым ступеням, где постучал в дверь.

Спустя полминуты замки щелкнули, и дверь приоткрылась. На пороге стояла эльфийка, облаченная в домашнюю одежду, вопросительно подняв бровь.

— Собирайся, — произнес я с порога, не тратя времени на долгие приветствия. — И зови мелкого телепортатора.

Наира удивленно моргнула, переваривая неожиданный приказ.

— Зачем? — спросила дозорная.

Я потер замерзший подбородок ладонью в перчатке.

— Будем пробовать обуздать его силу, — ответил я, глядя в зеленые глаза напарницы. — Настало время учить это глазасто-ушастое недоразумение правильным пространственным прыжкам, пока он от скуки нам все стулья не сгрыз.

Мы вышли за бетонный порог всей нашей разношерстной компанией. Погода стояла ясная, солнце перевалило за полдень, заливая заснеженную тайгу ослепительным светом, заставляя щуриться

Хрустя снегом, я шагал впереди, прокладывая тропу сквозь неглубокие сугробы. Наира шла следом, укутавшись в походную куртку и пряча уши под объемным капюшоном. Дозорная несла на руках У-ука, который крутил лопоухой головой по сторонам, разглядывая зимний лес. Замыкал нашу колонну Бу, перебирая своими суставчатыми конечностями и оставляя на насте причудливую вязь следов.

Отойдя от бункера примерно на полкилометра, мы вышли на небольшую прогалину, окруженную высокими соснами. Место казалось подходящим: деревья надежно укрывали от пронизывающего ветра, а ровная поверхность позволяла свободно перемещаться. Я остановился, воткнув ботинок поглубже в снежную кашу, и повернулся к остальным.

Бу выкатился на середину прогалины и повернулся к эльфийке. Наира опустила пушистого зверька на землю, после чего отступила на пару шагов назад, освобождая пространство для импровизированного урока. У-ук шлепнулся на задницу, оказавшись по пояс в снегу, и уставился на каменного гиганта своими огромными глазами.

Пришелец заговорил, используя человеческую речь. Голос звучал ровно, с идеальной дикцией, доносясь откуда-то из щелей между панцирными пластинами.

— Наш народ использует магию совершенно определенным образом, — произнес Бу наставительным тоном. — Мы учимся управлять энергетическими потоками, которые ощущаем вокруг себя. Я в точности не знаю, как именно происходит этот процесс внутри вашего вида, поскольку мы развивались на совершенно разных планетах. Мой народ использует магию путем конвертации внешней энергии в нужное, строго контролируемое действие. Мы берем силу из окружающего мира, пропускаем ее через себя и придаем ей форму.

Малыш сидел в сугробе, хлопая ресницами и явно пытаясь осознать услышанное. Он смешно сморщил нос, почесал когтистой лапкой за ухом и чихнул.

— Изучая твое поведение и недавние события, я смею предположить следующую гипотезу, — продолжил картарианец, обходя зверька по кругу. — Скорее всего, ваш вид обладает гораздо более сильным ощущением этой самой магии. Возможно, вы умеете конвертировать ее внутрь собственного тела гораздо быстрее, либо ваш внутренний энергетический резерв изначально во много раз больше и мощнее нашего. Существует также вероятность, что сама природа магии, которой вы пользуетесь инстинктивно, является гораздо более плотной.

Бу остановился прямо напротив лопоухого ученика и от чего-то мне эта показалась оммажем на то, как мастер Йода поучал юного падавана.

— Даже тот спонтанный всплеск, который мы находили на месте исчезновения имперского конвоя, прямо свидетельствует о колоссальной мощи, — объяснял пришелец. — Вы делаете банальный телепорт, однако ваша магия настолько мощная, что оставляет после себя сильнейшую остаточную энергию и эту разбросанную силу можно буквально впитывать, что и продемонстрировал прибывший человек, забрав остатки себе.

Я нахмурился, чувствуя, как под шапкой начинает чесаться затылок. Мозг зацепился за последнюю фразу, выстроив логическую цепочку, которая мне совершенно не понравилась.

— Погоди-ка секунду, — перебил я лектора, сделав шаг вперед. — А ты откуда вообще это знаешь? Я тебе про Громова и впитанную им энергию у опушки совершенно ничего не рассказывал.

Картарианец слегка наклонил корпус в мою сторону, словно присматриваясь.

— Услышал ваш разговор, — ответил Бу с пугающим спокойствием. — Проанализировал факты. Сделал соответствующие выводы.

Я тяжело выдохнул, почувствовав, как мышцы челюсти самопроизвольно сжались. Вот же паршивец каменный. Сидит себе тихонько по углам бункера, локаторы свои невидимые развесит по всему периметру, впитывает каждое сказанное слово, а потом ходит молча и переваривает полученную информацию. А я потом стой тут на морозе и удивляйся его феноменальной осведомленности.

Я провел ладонью по лицу, стирая налипшие снежинки, и мысленно пообещал себе быть осторожнее в разговорах внутри жилых помещений.

— Я могу продолжить? — вежливо поинтересовался Бу, прервав мои внутренние возмущения.

— Да-да, конечно, — буркнул я, отступая обратно к Наире. — Продолжай, профессор. Внимательно слушаем.

Картарианец вернул внимание пушистому ученику.

— Основываясь на этих выводах, я думаю, что тебе совершенно не нужно пытаться тянуть энергию извне, как это делаем мы, — произнес Бу. — Твой резерв находится внутри, а значит тебе достаточно просто сосредоточиться на цели. Давай перейдем к практической части. Попробуй представить себе какое-то конкретное место.

Пришелец опустил свою переднюю конечность в снег, пошарил там секунду и выудил небольшой серый камушек, размером с грецкий орех, затем протянул предмет У-уку.

Малыш обхватил его двумя лапками, прижав к пухлому животу.

— Давай мы с тобой встанем вот сюда, — скомандовал Бу.

Картарианец аккуратно подхватил зверька одной конечностью, подняв его из сугроба, и перенес к широкому сосновому пню, торчащему на краю поляны. Он бережно подсадил лопоухого ученика на шершавую древесину. У-ук уселся поудобнее, болтая короткими ножками.

— Вот, держи камушек, — повторил Бу инструкцию. — Теперь смотри внимательно. Видишь вот эту елку, которая стоит ровно в пяти метрах от тебя?

Малыш повернул голову в указанном направлении. Там действительно росла молодая пушистая елочка, припорошенная свежим снегом.

— Да, вижу, — пискнул У-ук, кивнув головой.

— Отлично, — продолжил наставник. — Вот смотри на эту елку. Смотри очень внимательно. Запоминай все, что находится вокруг нее. Изучай это место перед глазами максимально отчетливо. Не торопись. Изучай каждую иголочку, каждую веточку.

У-ук вытаращил свои огромные глаза, уставившись на несчастное дерево с таким усердием, словно собирался просверлить в стволе дыру одним лишь взглядом. Он сидел неподвижно, изредка посапывая замерзшим носом. Я переминался с ноги на ногу, чувствуя легкое покалывание в икрах от долгого стояния на морозе. Наира рядом со мной спрятала руки глубже в карманы куртки, внимательно наблюдая за процессом.

— А теперь закрой глаза, — скомандовал Бу мягким тоном. — Закрой и попробуй представить это место перед собой. Максимально точно. Вот просто нарисуй эту елку в своей голове. Вспомни каждую деталь. А затем попробуй этот камушек, который у тебя в лапах, перенести прямо туда. Телепортировать его к корням елки. Действуй.

Малыш крепко зажмурился. Он стиснул камушек обеими лапками так сильно, что когти впились в твердую породу. У-ук наморщил лоб, сжал губы и начал откровенно тужиться. Весь его пушистый организм напрягся от невероятного усердия. Зверек пыжился, издавая тихое сопение, его длинные уши мелко подрагивали от приложенных усилий.

Я наблюдал за этой картиной, ощущая, как у меня самого напрягаются мышцы плечевого пояса, словно я помогал ему толкать невидимую тяжесть.

Прошло около минуты. Зверек продолжал сидеть с закрытыми глазами и наконец, его лапки дрогнули, пальцы разжались, и серый камушек с глухим стуком упал прямо на припорошенный снегом пень.

У-ук распахнул глаза и разочарованно посмотрел на выпавший предмет, после чего перевел жалобный взгляд на елку, под которой по-прежнему лежал лишь чистый снег.

Ничего не вышло. Камень остался на месте.

Малыш шмыгнул носом, опустив уши вдоль головы, выглядя крайне расстроенным.

— Не получилось, — пропищал он, виновато глядя на наставника.

Мы потратили еще около получаса, повторяя упражнение раз за разом. У-ук честно старался. Он хмурился, сопел, прикусывал язык, сжимал кулачки. Мы меняли предметы, пробовали перемещать сломанные веточки, шишки и даже комки снега. Результат оставался неизменным. Вещи упорно отказывались исчезать с пня. Окончательно вымотавшись, дыхание у У-ука сбилось, а плечи поникли от постоянных неудач.

Бу выкатился вперед, поднимая конечность в останавливающем жесте.

— На сегодня достаточно, — произнес картарианец. — У нас ничего не получилось в этот раз. Но бросать тренировки совершенно не стоит. Процесс познания требует времени и упорства. Все рано или поздно должно получиться. Тебе нужно отдохнуть.

Наира подошла к пню, аккуратно подхватила уставшего малыша на руки и прижала к груди. У-ук зевнул, свернулся клубком, положил круглую голову ей на плечо и моментально задремал, убаюканный мерным покачиванием.

Мы развернулись и двинулись в обратный путь. Солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая верхушки сосен в багровые тона. Мороз крепчал, забираясь под одежду и заставляя идти быстрее. Эльфийка вышагивала впереди, бережно придерживая спящего зверька, а мы с пришельцем шли чуть позади.

Я шагал, обдумывая прошедший урок и чувствуя легкое разочарование от отсутствия быстрого результата.

Внезапно Бу заговорил. Картарианец перешел на свой родной язык, явно не желая, чтобы Наира или спящий малыш уловили смысл сказанного.

— Нужно обязательно продолжать тренировки, — произнес Бу тихо. — Я чувствую изменения. Когда детеныш напрягается, магические колебания вокруг него многократно усиливаются.

Я повернул голову, уставившись на идущего рядом инопришеленца.

— То есть ты хочешь сказать, что у него начинает получаться? — спросил я почти шепотом, отвечая на имперском языке.

Пришелец утвердительно качнул корпусом.

— У него не просто получается, — проскрежетал Бу. — В самое ближайшее время у него однозначно получится выполнить что-то конкретное. Я же говорю тебе, магия вокруг него начинает вибрировать и сгущаться. Эфир откликается на его призыв. А значит, он делает все абсолютно правильно, просто ему пока не хватает фокуса для завершения процесса.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от услышанных новостей. Значит, мы не впустую тратили время на морозе и процесс действительно пошел. Малыш нащупывал правильный путь, пробивая дорогу сквозь собственные инстинкты к осознанному контролю.

Мы добрались до развилки. Лес расступился, выпустив нас к утоптанной бетонной дорожке, ведущей к бункеру эльфийки. Наира остановилась, поправив спящего У-ука на руках. Девушка выглядела уставшей, а лицо побледнело от холода.

— Давай завтра встретимся на том же самом месте, — предложил я, глядя на напарницу. — Ровно в десять утра. Продолжим занятия, пока он свежий и полный сил.

Дозорная коротко кивнула, соглашаясь с планом.

— Да, хорошо, — ответила она тихим голосом, стараясь не разбудить пушистую ношу. — В десять утра будем там. До завтра, Егор.

— До завтра.

Я дождался, пока Наира скроется за створкой, услышал глухой щелчок магнитного замка и только после этого развернулся в сторону собственного бункера.

Дорога до дома заняла около пятнадцати минут. Мышцы ног ныли от постоянного напряжения, требуя заслуженного отдыха. Я шагал по расчищенной колее, предвкушая горячий ужин и теплую постель. Оказавшись внутри, я первым делом стянул промерзшие ботинки, повесил маскхалат на крючок и отправился на кухню.

Быстро нарезав остатки говядины, бросил их на сковороду вместе с луком, разогрел вчерашнюю картошку и заварил чай. Уплетал еду в тишине, наслаждаясь теплом, разливающимся по телу. Горячая пища успокоила ноющие суставы, окончательно разморив организм.

Помыв посуду, я добрался до душа, а затем до спальни, где рухнул на матрас и провалился в глубокий сон, набираясь сил для следующего тренировочного дня.

Второй и третий день слились в сплошную рабочую рутину. Разлом решил напомнить о себе, выплюнув порцию ползающей дряни, но мои турели справились с задачей превосходно. Система охлаждения работала исправно, насосы качали антифриз, а крупнокалиберные пули превратили вылезших тварей в черное крошево. Я лишь прошелся вдоль контрольной полосы, пополнил опустевшие короба патронами да протянул контактные мины.

Погода стояла тихая. Закончив с казенными делами, я притараканил к беличьему поселению фанерный ящик, доверху набитый сушеными грибами и кедровыми орехами. Хвостатые тут же облепили кормушку, радостно цокая и расхватывая угощение. Я стоял, прислонившись спиной к шершавому стволу, смотрел на эту лесную суету и чувствовал, как внутри разливается приятное умиротворение.

Но главной нашей заботой оставались ежедневные вылазки на заснеженную прогалину.

На третий день ушастый ученик наконец-то выдал результат. Мы стояли вокруг старого пня, пока У-ук пыжился, сжимая в лапках свой любимый серый камушек. Я уже начал подумывать, что мы зря морозим суставы, как вдруг воздух над деревянным спилом едва заметно дрогнул. Камень мигнул, растворился в пространстве, а спустя секунду с тихим стуком шлепнулся прямо под корни намеченной елки ровно в пяти метрах от нас.

— Ура! — завопил малыш на весь лес, подскочив на пне. — Ура, у меня получилось! Я все смог! Ура, победа! Ура, ура!

Он скакал, размахивая пушистыми лапками, а мы радовались ничуть не меньше. Вечером устроили настоящий пир. Я достал из запасов копченую колбасу, нарезал ее толстенными кругляшами и щедро скармливал угощение уставшему телепортатору. Малыш уплетал мясо, урча на всю кухню и смешно шевеля ушами. Мы с Наирой пили обжигающий чай, переглядываясь с нескрываемым удовольствием. Бу сидел в углу, мерно постукивая суставами, явно гордясь своими педагогическими успехами.

Утром следующего дня мы снова вышли на ту же самую прогалину. Мороз немного спал, уступив место легкому снегопаду, который щекотал лицо мелкими снежинками.

— Смотри, мелкий, ситуация меняется, — начал Бу, выйдя на середину поляны. — Теперь твоя задача перенести не предмет, а себя самого вместе с этим камушком. Представь, что ты словно переносишься в пространстве. Вот ты сидишь здесь. Нарисуй это у себя в голове. А потом так вжух, и ты уже оказываешься возле той ели вместе с голышом в руке. Держи картинку конечной точки и перетягивай себя туда.

У-ук серьезно кивнул, уселся на пень и прижал камушек к животу.

Ох, и насмотрелись мы цирка. Малыш нахмурился, сдвинув брови домиком, зажмурился и начал тужиться. Воздух вокруг него пошел мелкой рябью. Затем раздался тихий хлопок. Зверек исчез с пня и материализовался ровно в полуметре правее, плюхнувшись задом прямо в снег.

Мы вернули его на старт. Следующая попытка отправила ушастого куда-то вверх. Я задрал голову, высматривая пропажу, и обнаружил мелкого висящим на сосновой ветке метрах в трех над землей. Он болтал ножками, удивленно хлопая ресницами, пока я не снял его оттуда.

Третий заход оказался еще забавнее. Пространство дрогнуло, малыш испарился и тут же вынырнул из сугроба шагах в десяти левее намеченной цели. Он застрял в снежной каше по самую шею, возмущенно фыркая и отплевываясь от набитого в рот снега. Мы с Наирой едва сдерживали смех, вытаскивая его за шкирку и отряхивая мохнатую шкуру. Промазывал он знатно, швыряя себя куда попало, но прогресс наметился.

Спустя час изматывающих попыток мы снова усадили запыхавшегося зверька на стартовую позицию.

У-ук сжал лапки, насупился, собирая остатки концентрации. Я стоял рядышком, а Наира и Бу находились слева, внимательно наблюдая за процессом. Эфир вокруг пня начал ощутимо густеть, предвещая очередной скачок.

Со стороны густого ельника раздался оглушительный треск ломающихся веток.

Кусты раздвинулись, осыпав нас килограммами снега, и на поляну вывалился Миша. Шатун шумно втянул воздух ноздрями, осматривая нашу собравшуюся компанию.

— А шо это у вас тута делается? — пробасил медведь внезапно.

Произошедшее заняло какие-то доли секунды. От резкого звука и внезапного появления полутонного хищника У-ук подскочил на месте. Глаза малыша распахнулись, наполнившись диким ужасом. Он пронзительно вскрикнул, выронив камушек на древесину.

В груди у меня все оборвалось, сердце пропустило удар, отдавшись гулом в висках.

— Нет! — рявкнул я, инстинктивно бросаясь вперед и протягивая руки к зверьку.

Но было слишком поздно.

Пространство вокруг скрутилось тугим жгутом, сворачиваясь в колоссальную воронку. Воздух пронзительно завыл, превращаясь в ревущую спираль. Меня оторвало от земли, втягивая в этот искривленный водоворот вместе с Наирой, пришельцем и самим виновником торжества.

Желудок мгновенно подкатил к самому кадыку. Мир смазался в неразборчивую карусель. Меня закрутило так, словно я оказался внутри гигантской стиральной машины. В глазах зарябило от проносящихся мимо картин. Я летел сквозь изломанную реальность, судорожно глотая воздух, которого катастрофически не хватало.

Перед лицом промелькнули стеллажи с тысячами книг. Книжный шкаф пронесся совсем рядом, обдав меня запахом старой бумаги и древесной пыли. Следом реальность разорвалась россыпью ослепительных звезд. Галактики закручивались спиралями, вспыхивали и гасли целые миры. Я видел куски чужих планет, обрывки незнакомых эпох, парящие в пустоте города и пылающие океаны. Меня растягивало и сжимало, кости трещали от чудовищных перегрузок. В ушах стоял непрерывный гул, от которого едва не лопались барабанные перепонки. Тошнота скрутила внутренности в тугой узел.

А затем ударила белая вспышка.

Наступила кромешная темнота, сопровождаемая абсолютной, давящей на череп тишиной.

Какое-то время я просто лежал, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Организм наотрез отказывался реагировать на мысленные приказы. Постепенно органы чувств начали возвращаться к работе.

До слуха донесся протяжный шелест ветра. Я сглотнул вязкую слюну, ощущая, как нестерпимо пересохло горло. Кожа на лице отозвалась странным чувством. Я лежал правой щекой на чем-то сыпучем. И это «что-то» обжигало кожу.

Сверху на спину давил невыносимый жар, проникая сквозь плотную ткань зимнего маскхалата. Меня пекло так, словно кто-то открыл дверцу натопленной печи и придвинул ее вплотную ко мне. Дышать стало тяжело из-за сухой духоты, мгновенно забивающей легкие. Пот проступил между лопатками, неприятной струйкой скатившись вдоль позвоночника, пропитывая нательное белье.

Я с трудом разлепил веки, моргая от бьющего по глазам света. Вместо привычного снега и хвойных ветвей я увидел перед собой бесконечные дюны желтого песка, над которым дрожал раскаленный воздух.

Приподнявшись на локтях, чувствуя, как ткань куртки превращается в настоящую парилку, я стряхнул горячие песчинки со щеки, окинул мутным взглядом бескрайнюю пустыню и выдавил из пересохшего горла хриплый вопрос.

— Ну и где мы теперь?

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.