Я — взрослая женщина, шеф-повар, которую, против её воли закинули в другой мир, подарив молодое тело. Он — король драконов, беспощадный, холодный и готовый пойти на все, чтобы защитить свою империю от врагов. Мы оба привыкли жить разумом, отказавшись от чувств. Но одна встреча меняет все. Смогу ли я справиться с новым, неожиданным даром, которым меня наградили неугомонные боги? Захочет ли он измениться, чтобы обрести счастье, о котором и думать, не смел? И самое главное — будем ли мы с ним вместе, если согласно древнему пророчеству — союз дракона и иномирянки навсегда изменит ход мировой истории. И если бы в лучшую сторону…
Тамара Константиновна
— Я еще раз тебя спрашиваю, почему в торте фисташки? — Долетает до меня, словно сквозь вату высокий, немного истеричный, женский голос.
— Я же говорила, что я их терпеть не могу! — В следующее мгновение, чувствую, на своем лице что-то мокрое и холодное.
Хм, судя по консистенции — белковый крем. Облизываю губы. Точно он! С каким-то малиновым сиропом.
— Вот пробуй! Давай! — Срывается незнакомка на крик, от которого мне отчаянно хочется спрятаться.
Ну, или на худой конец закрыть уши ладонями, что я и пытаюсь сделать, вот только руки меня почему-то не слушаются.
— Что? Нравится? — Не унимается девушка. — Передай повару, что если он еще раз позволит себе подать мне такую дрянь, я пожалуюсь жениху и он голову ему отрубит. — Кажется, очередной невесте не нравится свадебный торт. Исправим.
— Какую начинку предпочитает леди? — Заученно растягиваю губы в вежливой улыбке.
— Что? Как ты смеешь со мной разговаривать! А ну вон отсюда! И это зеленое уродство с собой забери! — Теперь порция довольно неплохого десерта, оказывается у меня на голове.
— Я слышала, что яйца хорошо увлажняют волосы — ехидно тянет незнакомка, размазывая по мне ни в чем невинное лакомство. Так, а вот это уже совершенно точно выходит за рамки дозволенного.
Я, конечно, все понимаю.
Волнение перед торжеством, возможная беременность, когда бушуют гормоны и по ночам отчаянно хочется селедки с клубничным вареньем, но я не девочка для битья!
Я Горская Тамара Константиновна! Вхожу в пятерку лучших шеф-поваров Москвы! Стаж у плиты сорок с лишним лет!
— И? Чего стоишь? Оглохла? — Пауза, а потом я вздрагиваю всем телом, когда меня обливают ледяной водой с маленькими кубиками льда. От этого, я словно прихожу в себя и начинаю лучше чувствовать свое тело.
Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, помогая мне не сорваться, но только я хочу что-то сказать, как вдруг замираю от низкого, глубокого голоса, с легкой хрипотцой, раздающегося из-за моей спины, который говорит:
— Что. Здесь. Происходит. — Именно так. Каждое слово падает на пол, словно оно весит не меньше тонны!
Позвоночник пробивает дрожью, ладони моментально становятся мокрыми, сердце стремительно ускоряет свой бег, а к лицу приливает жар.
Господи! Неужели очередное проявление климакса! Сейчас? Ну, вот спасибо! Очень вовремя!
— Котичек! — Приторно тянет девушка. — Они фисташки в торт добавили! А ты знаешь, как я на них реагирую. — Это каким ангельским терпением надо обладать, чтобы терпеть такие истерики каждый день!
С трудом убираю остатки крема из глаз и начинаю часто моргать.
Наконец, мне удается осмотреться и сразу же сильно пожалеть об этом.
Потому что кажется, у меня не прилив, у меня галлюцинации начались. Правда, таких симптомов увядания женской сути я еще не встречала.
С другой стороны, организм у меня уставший, работа нервная, ответственность высокая, да и планку держать нужно. Звезда Мишлен сама себя не заработает, знаете ли.
— Тебе они не нравятся по цвету. — Отвлекает меня от невеселых мыслей о поехавшей крыше, таинственный незнакомец.
Внутри просыпается паника. Это что я теперь? Работать не смогу? А как же, прием на следующей неделе? Гости из другой страны!
А какое там меню! М! Готовить одно удовольствие!
А тут — я вместо своего ресторана, покои чьи-то старинные вижу! Красивые такие! Яркие. Поднимаю голову и невольно затаиваю дыхание.
Вот это люстра! Настоящее произведение искусства! Как и кулинария.
И кто-то над этим искусством, только что жестоко надругался.
И почему?! Из-за цвета? Нет, я такое точно просто так оставить не могу. Одно дело, когда обратная связь конструктивная и понятная. А тут?!
— Да! Именно! Это возвращает меня в мое бедное детство, когда мои мамА и папА — на французский манер тянет она и тут же замолкает на полуслове, словно её жестом кто-то остановил.
Любопытство все-таки пересиливает восторг от люстры и возмущение от покушение на святое, я поворачиваюсь да так и замираю.
Кажется, даже с открытым ртом.
Я видела много мужчин за свою жизнь.
Красивых и не очень.
Харизматичных снаружи и насквозь гнилых внутри, например, как моя первая и последняя любовь, которая подарила мне сына и оставила без средств к существованию, стоило на горизонте появиться более выгодной партии.
Но вот таких, я, кажется, не встречала ни разу.
Далеких, закрытых, я бы даже сказала — ледяных.
От одного взгляда на этого представителя сильного пола, мне захотелось вытянуться по струнке смирно и прокричать, со всем уважением — Да, Шеф!
Высокий, широкоплечий, закованный, словно в доспех, в длинный, темно-синий камзол на старинный манер с воротником стойкой и скрытыми от глаз не то пуговицами, не то крючками.
Кипенно-белая рубашка, брюки из мягкой, черной кожи, и высокие сапоги — завершают строгий образ.
Ни одного украшения.
Невольно сглатываю и перевожу взгляд на его лицо.
Острые скулы и волевой подбородок. Четко очерченные губы, прямой нос и глаза.
Делаю вдох и давлюсь на выдохе воздухом.
Как так получилось, что в у него в глазах бушует расплавленная карамель? И зрачок — как кинжал. Длинный, вытянутый. Действительно кошачий. При виде меня он резко меняет свою форму и затапливает собой всю радужку, пряча её удивительный цвет.
Только сейчас замечаю, что руки у него сцеплены за спиной, а осанка такая, словно он не просто в армии служит, а как минимум управляет. И не одной.
А какая от него идет сила. Рядом с такими всегда тяжело. Задавят. Интеллектом, уверенностью в себе, мощью.
И не показушной, когда много движений без толку, крики, вопли, махание руками, а спокойной, холодной, неминуемой и неизбежной. Я про таких только в книжках читала.
Вот, видимо одна из них мне и представляется.
Так ведь?
Тамара Константиновна
— Авелин. Извинись. — Холодно говорит мужчина. Какая у него энергетика давящая.
Вот только и я не промах! Мой отец воспитывал меня в военной строгости. Еще бы, хотел мальчика, а мать так и не смогла подарить ему наследника. Пришлось довольствоваться тем, что есть — мной. Потому что после меня она уже не смогла иметь детей.
И пусть росла я в жесткой дисциплине, именно она позднее, помогла мне сначала выжить, а потом и занять свое место под солнцем.
И не только его!
На моей кухне всегда царил идеальный порядок! И среди вещей, и среди людей. Никаких поблажек, ни себе, ни другим.
И пусть за глаза меня частенько зовут Тамара Чугунная, или коротко — чугунок, свое дело я знаю лучше всех.
И рядом никого насильно не держу. Не можешь следовать моим правилам — дверь там.
А вот эти вот все сантименты, эмоции всякие — при себе, пожалуйста, оставьте. Они мне банкет на двести человек приготовить не помогут!
Поэтому, пусть это и сон, но склоняться перед всякими грозными и опасными, я не собираюсь.
Ни в реальности, ни тем более в пространстве Морфея.
— Но — тихо пищит девушка за моей спиной, возвращая меня к происходящему.
— Я. Сказал. Извинись. — И ни один мускул не шевелится на его лице. Губы говорят, а вот все остальное остается неподвижным. С ботоксом переборщил?
Расправляю плечи, выпрямляю спину и с удивлением обнаруживаю, что поясница не болит. Неужели блокада наконец-то сработала? А то вколоть — вкололи, а эффекта не было никакого. Ура!
— Простите меня. — Снова подает голос невеста.
— Вы — «Котичек», бррр, слово то какое, переводит взгляд на меня. Тяжелый такой.
Я надеюсь он фею свою, нежную не бьет. А то, кажется, такой может.
— Приведите себя в порядок. Потом на кухню. И больше никаких фисташек. — Киваю. А что еще делать остается.
Какие же все-таки галлюцинации интересные! И вкусовые, и визуальные, и слуховые! Интересно, а дальше, что будет? Тут мужчина вопросительно заламывает бровь.
— Свободны. — Ой! Это он мне?
Нахожу взглядом дверь и бросаюсь к ней. И такая легкость во всем теле! И колени не скрипят! Может мне даже подпрыгнуть можно? Не могу удержаться. Давно мечтала это сделать, но варикоз и больные суставы не давали.
Легонько подпрыгиваю и ахаю! Аа! Все работает! Вот ведь, когда была молодой не ценила, а надо было!
— Ты видишь! Это она надо мной специально поиздевалась! Еще и прыгает от удовольствия! А ты меня извиняться заставил! — Доносится до меня капризный голосок, а потом девушка начинает театрально рыдать.
— Тигрик! Милый! Почему ты такой жестокий! И вообще! Я так скучаю! А ты вечно занят! — Тихое всхлипывание.
Кажется, эта парочка нашла друг друга.
Читала я в одной статье, что обычно, брутальные и сильные мужчины, ищут свою полную противоположность — нечто нежное, трепетное и милое.
Слава богу, я не такая!
Открываю дверь, выскальзываю в коридор и снова застываю, прижавшись спиной к гладкому дереву.
Красиво. Ничего не скажешь! Как в самых дорогих отелях мира!
Высокие потолки, золотая лепнина, стены отделаны цветочным рисунком из какого-то светло-розового камня. На полу — мягкий ковер миндального цвета с невысоким ворсом.
Когда проснусь или приду в себя, нужно будет обязательно запомнить книгу, из образов которой мой мозг создал это великолепие!
А дышится-то как легко!
Вот только куда идти? Котичек со своей принцессой скоро освободится, а еще раз пересекаться с этим монстром, как-то совсем не хочется.
Держаться подальше — очень даже. А вот робеть, аки юная и трепетная лань — нет. Спасибо!
Смотрю в одну сторону — длинный, хорошо освещенный туннель, в конце которого темнота. Смотрю в другую сторону — та же картина.
В общем, пока опытным путем не проверю — не узнаю. Главное двигаться.
Выбрав лево, потому что всю жизнь старалась быть правой — я устремляюсь вперед, постоянно проверяя, как ведет себя мое тело.
И надо сказать, оно мне нравится! Вдруг, словно откуда-то издалека до меня доносится тихий шепот:
— Мам, ну, как так. Ты даже еще внуков не видела. У меня все времени не было, а ты, ты вечно на работе. — Резко оборачиваюсь, пытаясь увидеть говорящего, но за моей спиной лишь коридор с массивной дверью зала, из которого я выпорхнула несколько минут назад. Паша? Но, что здесь делает мой сын?
— Мам, не уходи! Тебе еще бороться за звезду, которую ты так хотела. — И столько боли я слышу в его голосе, столько отчаянья. Надо вернуться! Надо срочно вернуться! Но как? Вспоминаю все народные способы, как проснуться их кошмара, а судя по всему, именно в нем я и оказалась.
Когда ни один из них не помогает, начинаю просто больно прихватывать кожу в самых чувствительных местах, как вдруг мои виски пронзает острая игла боли.
Зажмуриваюсь. А когда прихожу в себя, неожиданно понимаю, что снова смотрю в карамельные глаза того, кого желала вообще больше никогда не встречать.
И глядит он на меня так проникновенно, словно в душу заглядывает, а потом что-то происходит, и на меня обрушивается целый шквал каких-то странных образов и эмоций, которые я даже понять не могу!
Яркие, жгучие, горькие, сладкие! Что? Нет! Не хочу! Мне это все не нравится! Мне хорошо и без них! Остановите это!
Пячусь назад. Пытаюсь закрыть голову от этого безобразия руками, но оно все равно проникает в мой разум.
Тело бьет мелкая дрожь, мир вокруг плывет. Да какого черта здесь происходит, кайенский перец вам в одно место!
Мужчина удивленно моргает, а потом тоном, от которого у меня замерзают внутренние органы, говорит:
— В мой кабинет. Немедленно.
Тамара Константиновна
Внимательно изучаю пол под своими ногами.
Красивый паркет. Качественный.
И туфельки новые мне, нравятся. Удобные, не скользкие. Пятка зафиксирована. Кожа мягкая. Цвет только на мой вкус не самый удачный, жемчужно-белый. Особенно для кухни, но, как говорится — дареной кофемашине в капучинатор не смотрят.
Еще бы ноги свои увидеть.
Да и в целом, я бы, конечно, перед зеркалом покрутилась. Ну не может тело, без пяти минут шестидесятипятилетней женщины так себя вести.
Чтобы и спина здоровая, и колени, как новые. Руки вот, какие белые, пальцы тонкие. И никаких пигментных пятен. Да что там, пятен! Ожоги все, куда мои делись! Чудеса, да и только.
— Мне. Нужны. Объяснения. — Доносится до меня голос опасного и властного незнакомца.
Сидит он сейчас за массивным дубовым столом, выполненным из красного дерева, руки перед собой сложил, и буквально испепеляет меня своим взглядом, карамельным. Того и гляди зашипит.
Мне вот интересно, а он вообще длинные предложения говорить умеет, или только вот такими обрубками общается?
Фантазия тут же начинает подсовывать мне всякие неприличные картинки, как этот громила ведет себя в постели.
Так и вижу, как он своей невестушке, басом звучным, командует: повернись, погладь, поцелуй.
И она такая, словно маленькая кошечка или болонка, писклявым, немного истеричным голоском ему отвечает: да, котичек; быстрее, тигрик; вот так, енотик; я еще не все, сусличек.
Тамара Константиновна! Ну, вот откуда это у нас? Несколько минут назад мы вообще-то с трудом на ноги поднялись! От острой головной боли мучились и к сыну рвались, а тут — один разврат на уме! А ну соберись немедленно! Ты, между прочим, почтенная дама! Мать семейства.
— Я жду. — О! Смотрите, уже два слова вместе связал. Прогресс. Может быть, он даже обучаем. Вот только, что отвечать ему, я не знаю.
— Чего? — Вырывается у меня против воли. Смотреть на него мне категорически не хочется.
— Кто вы и для чего применили запрещенную магию. — Простите, что?
От удивления голова поднимается сама, и я невольно давлюсь воздухом.
Похоже, с ботоксом я таки не отгадала. В порядке у него все с мышцами. Вон, какая морщинка залегла между соболиных бровей.
Волосы еще его эти, цвета вороного крыла, средней длины, строгости ему добавляют. А на подбородке оказывается ямочка есть, которую я при первичном осмотре, не заметила. Хорош зараза. Породист.
Слушайте, а может быть это просто сон эротический? Ну, типа, прощальный подарок женских гормонов?
И сейчас, он как выпрыгнет на меня, как начнет расстегивать рубашку, а потом, будет неистово любить прямо на этом качественном, недавно покрытом лаком, паркете. И знаете, что-то мне подсказывает, что я очень даже не против такого развития событий! Тем более, что с этим дело, мне до этого момента не сильно везло.
— А все потому, Тамара Константиновна, что вы больше мужчина, чем женщина. — Любил повторять мне мой мозгоправ.
— Понимаете? Легкости вам не хватает, текучести, плавности. Мужчины же, они как дети! До старости лет своим естеством меряются. А вы в общении с ними берете свой нож любимый, цап и все. Нет больше достоинства, главного. — После этого обычно следовал тяжелый вздох. Видимо и ему от меня досталось.
Честно говоря, не знаю, что меня тогда задевало в его словах больше.
То ли, то, что он меня ветеринаром обзывал, который животных кастрирует, то ли тем, что на мой нож любимый покушался!
Между прочим, подарок немецких коллег на пятидесятилетие! Цельный кусок стали, новые технологии!
Именно он, чертяка такая, хром-малибденовая, заставил меня перейти на сторону зла, отказавшись от клинка из дамасской стали, служившего мне до этого долгие годы верой и правдой.
Вот это была, настоящая измена! А не когда мужика своего на другой бабе застукала! Долго я конечно, тогда переживала. Но что поделаешь. Пришлось себя простить.
— Ясно. — Выдергивает меня из приятных мыслей мужской голос. — Не хотите говорить. — Да не то, чтобы не хотела. Просто не знаю что.
О какой магии идет речь? Это что-то из изотерического? Типа там чакры-шмакры? И да простят меня все, кто в это верит.
Или что? Все-таки не мое это. Уважаю, конечно, как учение, но не понимаю его практическую пользу.
— А все потому, Тамара Константиновна, что вы тело свое не чувствуете — снова вспоминаются мне слова мозгоправа.
Бывшего правда, но все-таки. Достал он меня своими вот эти размышлениями о важности чувственного опыта, проживания горя, и всего того, что не относится к моей ежедневной деятельности.
Рыбе Фугу, знаете ли, глубоко наплевать есть у меня депрессия, или нет. Одно неверное действие — и здравствуй свет в конце туннеля. А может и не свет, а вот такой вот красивый мужчина, который даже в моем эротическом сне, не пытается меня соблазнить. Ээх.
— Мам, я знаю, что ты меня слышишь. — Снова долетает до меня тихий шепот сына.
— Прости меня за то, что уехал и оставил тебя. Не надо было мне соглашаться на ту работу. Да и с Машкой не все нормально, на самом деле. — А я ему сразу говорила, что девочка подозрительная какая-то — моментально отзываюсь я мысленно на эти слова. Но воплей тогда было! Не ты с ней жить будешь, не тебе её и судить! Вон, как сейчас запел.
— Пара дней в темнице сделает вас более разговорчивой. — Мысли, а ну стоп!
Кажется, я даже ногой топаю, чтобы призвать этих поганцев к порядку.
Пауза.
В смысле в темнице?
Тамара Константиновна
Сижу за решеткой в темнице сырой....
Нет, ну где это видано! Как вообще такое возможно! В тюрьму! И кого! Я тридцать лет за рулем! И ни одного. Повторяю, ни одного штрафа за превышение скорости или нарушение правил дорожного движения!
А тут — за непонятно что! Посмотрела на его светлость не так! А он меня в колдовстве обвинил! Еще бы на костре сжег!
С другой стороны, может это игры такие ролевые?
Сон же, как никак. Мало ли какие у меня вытесненные фантазии в подсознании шастают.
Сколько я здесь — не знаю. Сначала меня Паша звал, потом, я кажется, уснула, а вот сейчас открыла глаза, и что делать не знаю.
Поэтому просто лежу и смотрю в серый, каменный потолок, нависающий надо мной, словно свинцовое небо великого и ужасного Санкт-Петербурга поздней осенью. Или ранней весной. Летом иногда. И зимой частенько.
Вообще, как бы я не любила Москву, в которой прожила всю свою жизнь, частичка моего сердца, всегда принадлежала этому харизматичному аристократу.
Налет тайны, роскошь медленной жизни, против буйства красок, дерзости, железной хватки и яростной скорости.
Какао с корицей, против жгучего кари. Которое, как известно, показывает свой пламенный характер дважды.
Нежное, почти трогательное тепло имбиря против смеси из самых пряных и ядреных специй, политых сверху кисло-сладким соусом.
А если всем этим обмазать молодой картофель, посыпать сверху твердым сыром и запечь с оливковым маслом.
Мечтательно вздыхаю и чуть ли не урчу от удовольствия.
Снова осматриваюсь.
Воспоминания о том, как меня сюда привели, отзываются внутри чувством глубокой несправедливости и желанием отомстить.
Память сразу подсовывает знакомые строчки из песни — и девочек наших ведут в кабинет. Только в моем случае — девочка, совершенно одна, а кабинет заменяет маленькая, серая камера, десять на десять, где из мебели только решетка от пола до потолка, заменяющая комнатке часть стены, и небольшая каменная скамья.
И самое главное — ни одного зеркала! А я хочу на себя посмотреть! Вот прямо сейчас! И ведь когда шли, эти засранцы — это я сейчас про двух высоченных амбалов говорю, которых позвал этот сумрачный котичек, мне глаза завязали! Не поленились! Перемазались правда, все в креме. Даже в порядок себя привести не дали. Я и так просила, и эдак!
А потребности человеческие? Я же не могу все в себе держать! Лопну же?
Колени новые кто тестировать будет? Поясницей крутить туда-сюда, и никакого пояса из собачьей шерсти! Все само работает!
Вот говорила мне мама — попробуй йогу! Час ада для мозга, зато рай для позвоночника. Надо было её слушаться. Царствие ей небесное.
И ничего, что она ей втайне от отца занималась! Зато до преклонных лет довольно подвижной оставалась и вполне возможно, даже сейчас была бы. Если бы не тот автобус.
Резко становится грустно, а глаза начинает неприятно жечь.
Какой же все-таки климакс неприятный товарищ! То приливы с отливами, то вот, эмоциональность повышенная. Лучше бы и не приходил. И потерпела бы с этими днями критическими. За всю жизнь привыкла.
Главное в это время отбивных побольше готовить. А что — и гости рады, и мои повара целы! А какие рулетики в это время можно делать. Ммммм!
Сыр внутрь положить, чернослив, специи разные, и сверху базилик или розмаринчик. И немного чесночка. Куда же без него.
Так, стоп. Опять меня к еде уносит.
Вернемся с насущным потребностям!
Как они сделали так, что я больше не хочу в туалет?
Крутилась лисой перед ними, в надежде на то, что и их мои здоровые конечности заинтересуют, говорила слова всякие, которые могли бы их порадовать.
Типа большие они, умные — ага, конечно, и начальник у них лучше всех. Так нет же! Один щелчок пальцами и вот было желание облегчить себе жизнь, а вот нет его! Чудеса же!
Жаль только слова не заполнила, которые они вместе с этим произнесли.
Такие вещи на кухне на вес золота! И никакой взрослый памперс, прости господи, не нужен! Я-то конечно, такое никогда не использовала, но была у меня одна знакомая, так она, чтобы не отходить от соуса, который много часов готовился — могла таким побаловаться.
А соус, он же как мужчина. Ему ласка нужна, забота. Внимание. Отошел на минутку, не отследил нужную температуру, бац, и он уже на другой бабе. Как Арсений, мой первый и последний муж, когда я в командировку в другой город уехала! Домой летела на крыльях любви! А там сюприз! Комочки! Тьфу! В смысле, ну в общем не один он там был.
АГРХ! Да что со мной такое!
Резко сажусь на твердой скамье и привычно собираюсь пережить приступ головокружения. Вдох жду. Два. А его нет. Просто нет и все!
Ни тебе звезд перед глазами, ни тошноты.
Короче, я так больше не могу!
Мне срочно нужно себя осмотреть.
Сил моих больше нет! Туфельки — это одно. Платье или юбка темно-бордового цвета — тоже не то.
У меня пол шкафа одежды, которую у ни разу не надевала, и даже не видела. Мой стилист просто молча ее, покупал, а потом для интервью выдавал. Под ними что!
Волосы пока смотреть не буду, а то опять в креме перемажусь.
Значит будем изучать ноги.
Сидя на скамье, вытягиваю их прямо перед собой и начинаю медленно поднимать длинный подол.
Сантиметр за сантиметром.
Сначала моему взору предстают изящные лодыжки. Тонкие такие, без следов отека! Специально тыкаю в них пальцем. И да, я вижу, что верхние конечности у меня тоже изменились, но пока меня больше привлекают ножки.
До крылышек и грудки доберемся позже. А то есть шанс умереть от разрыва сердца.
Тряхнув головой, продолжаю свою исследовательскую работу дальше.
Икры. Обычно тяжелые, налитые свинцом, а то и чем потяжелее, сейчас они выглядят, как ожившая мечта. О боже! А выше! Выше что!
Вскакиваю со своего места и внимательно ощупываю колени. Приседаю. Прыгаю! АААА! Не больно!
Но самое главное потрясение, несомненно, ждет меня впереди.
Ведь чтобы обеспечить мне такую мобильность и легкость, у меня должна быть очень сильной филейная часть.
Затаиваю дыхание и провожу рукой по попе. Круглой. Подтянутой. Крепкой, но одновременно довольно мягкой на ощупь.
И она моя!! Вся моя!
От избытка чувств сжимаю её рукой.
— Хороша! — Вырывается у меня восхищенный возглас.
— Согласен. — Раздается за моей спиной, приятный, но до неприличия незнакомый, мужской голос.
Тамара Константиновна
Вздрагиваю всем телом.
Вот это вид ему сейчас открывается! Умереть не встать.
— Тамаль, я, конечно, все понимаю, вы мне уже давно глазки строите. Но вот такого вопиющего нарушения правил, я от вас точно не ожидал. И если честно, не рекомендовал бы вести себя в подобном ключе и дальше. В противном случае — я буду вынужден больше не продолжать с вами сотрудничество. — Тем временем, приходит в себя незнакомый голос.
Однако, какая разительная перемена в поведении!
Только что — восторгался, а вот уже уволить грозится?
Мммм, биполярочкой попахивает. Или двойными стандартами.
Знала я таких шеф-поваров. Им лишь бы дай молодое тело потискать. А потом, чуть что — ой, что, где? Это не мое! Мне подкинули!
Ага! Конечно! Мужское естество, оно же своим отдельным мозгом обладает, и бедный хозяин за ним никак уследить не может!
Так, стоп. Как он меня назвал? Тамаль? Что за странное имя.
Меня вообще-то Тамара зовут! Да, в переводе с древнего языка — финиковая пальма. Зато, какие конфеты можно сделать, если соединить её плоды, орехи, мед, шоколад молочный...
В общем подходящее мне досталось имя. Можно сказать, судьбоносное!
Вдох.
Только сейчас понимаю, что меня только что нагло обвинили во фривольном поведении, в котором я, между прочим, ни разу замечена не была!
Хотя, может быть где-то глубоко в душе, после предательства мужа и хотела. Не долго, правда, там потом проблемы с деньгами начались, сына надо было на ноги ставить. Так, а ну стоп!
Аккуратно разжимаю пальцы и опускаю подол юбки.
— Это не то, что вы подумали. — Отвечаю я таинственному мужчине и медленно поворачиваюсь.
ОООО!!! Мммм!
— Да? — Красноречиво заламывает правую бровь незнакомец.
— Красота она, в глазах смотрящего. — Наставительным тоном говорю я еще одному бруталу, которым в очередной раз решило порадовать меня мое подсознание.
— И достоинство, между прочим, тоже. Могли бы и отвернуться! А не выражать свое восхищение в такой неподобающей для настоящего джентльмена форме. — Демонстративно скрещиваю руки на груди, и с вызовом смотрю на того, кто только что стал свидетелем моего нового тела.
Вот что за несправедливость вселенская! Он меня может в полной мере оценить, а я себя нет!
Еще чуть-чуть и кошечка точно сдохнет от любопытства!
Так, ладно. Делаю глубокий вдох, такой же глубокий выдох и начинаю бессовестно разглядывать новое действующее лицо моего странного, эротического сна.
Надо признать, что мужчина довольно высок, широкоплеч, густоволос. Черты лица — тонкие, но мужественные. Глаза серые, добрые, с искорками смеха, как у щенка овчарки в первый день службы. Но он пытается их скрыть, за сурово сведеными густыми бровями. Челюсть мощная, говорит о том, что съесть он может много, и судя по всему, ему это только на пользу.
Это сколько еды нужно, чтобы такую гору мышц содержать!
Форма эта еще его поварская. Фартук туго на талии затянутый. Тонкой такой, манящей посмотреть, что там и сзади и с….
Тамара! Ну, сколько можно!
Куда! Куда скажи мне, делась спокойная, хладнокровная женщина, которая борщ на скаку останавливала, а потом поворам одно место поджигала, за то что не уследили за ним вовремя!
И ведь ответить-то я на этот вопрос себе не могу. Хмурюсь. Самец, конечно хорош, но мало ли вокруг меня, их водилось. И не один не вызывал такой живой реакции как эти двое.
Не нравится мне это все.
— Простите. Кажется, я действительно вас не правильно понял. Мне сказали, что вас задержали. Я начал разбираться, в чем дело. По итогу, когда все выяснилось, я пришел вас забрать. А тут вы и ваша — вопросительно вскидываю брови, ожидая его дальнейших слов. Моя что?
— В общем, ваше странное поведение меня несколько обескуражило. Поэтому я отреагировал не самым правильным образом, будучи застигнутым врасплох. Простите. Если вы закончили свой, кхм, осмотр, то нам пора. Впереди много работы. Вы же не хотите, снова оказаться на улице? Уверен, что нет. Прошу. — Он открывает дверь и жестом предлагает мне покинуть камеру.
С трудом перевариваю сказанное.
— Шеф Стефан! Вот вы где! — Окликает его невысокий парнишка лет пятнадцати от роду. Лопоухий, рыжий, курносый, одетый в форму какого-то разнорабочего.
— Там на кухню леди Авелин пришла. Капризничает. Вас требует. Немедленно. — Мужчина хмурится.
— Это, наверное, из-за фисташек в торте — тут же вспоминаю я. — Они ей про детство бедное напоминают. Точнее не они, а их цвет.
— Понял. Иду. Будем разбираться, что вызвало недовольство её светлости. — Говорит мужчина тепло.
И этот туда же! Эх, зря я своего мозгоправа бросила! Это же где такое вообще видано, чтобы от меня мужики даже в моем личном эротическом сне отказывались и западали на всяких истеричных малолеток!
Знаете что! Вот возьму, обижусь и уйду!
Но сначала посмотрю на себя в зеркало и в порядок себя приведу. И поем. Неплохо было бы еще нервишки, расшалившиеся успокоить. В общем, с делами разберусь, а потом точно уйду!
— Тамаль. За мной. — Командует шатен. Потом внимательно осматривает меня с ног до головы, трет подбородок. И от этого взгляда мне почему-то становится как-то неуютно. С оголенной пятой точкой, и то комфортнее было! А тут.
— Точнее нет, не так. Сначала в душ, а потом на заготовки. — А тон-то, как резко меняется! — Два мешка картошки сами себя не начистят. Да и у моркови рук нет. И — тут он делает шаг ко мне и чуть ли не шипит в лицо. — Еще раз вы позволите себе неподобающее поведение — о карьере повара можете забыть раз и навсегда. Я всякие шуры-муры на своей кухне не потреплю!
Кажется, у меня накопилось несколько вопросов по отношению к ситуации, в которую я попала:
1. Что у этого типа с поведением? Котик то похотливый, то робкий, а то во властного и опасного превращается. Причем разгон у него от одного до другого, меньше минуты.
2. Что, черт возьми это за место и какого сельдерея я здесь забыла.
3. А самое главное — откуда он знает, что такое Шуры-Муры?
Тамара Константиновна
— Ну, ты даешь! — Тянет рыжий паренек, пока я осматриваю тыл моего нового начальника, бодрым, размашистым шагом, идущего впереди нашей небольшой, поварской процессии.
Коридор узкий, поэтому передвигаемся мы по нему «свиньей».
Товарищ Стефан впереди, мы с красноволосиком — семеним следом. А что еще остается? В отличии от мужчины, мы генетическую лотерею не выиграли.
Это он — почти два метра ростом, с ногами от ушей. А в нас с мальцом отсилы, метр с кепкой.
— Самого — он показывает пальцем куда-то вверх! — Разозлила.
— Никого я не злила — немного раздражённо отвечаю я. — Просто отнесла торт. Там фисташки. Не я же его готовила! — В этот момент мой новый шеф резко сворачивает за угол.
Внутренне содрогаюсь от этой мысли! Фу! Гадость какая! Мужику подчиняться! Хуже только, не знаю, белки теплыми взбивать! И без соли!
— А кто? — тихо спрашивает мальчуган, наклонившись ко мне, как-то уж, ну слишком близко, обдавая мою щеку своим не самым свежим дыханием.
— Леди Дэвис — коротко отвечает за меня тот, кому нравятся капризы, классические темно-синие брюки, подчеркивающие то, что нужно, а что не нужно не подчеркивающие, и стрижки с ровным краем.
Видимо, чтобы показать объем. Сила же она в волосах!
А колпак где? Сеточка? Что за антисанитария? — Тут же просыпается во мне непризнанный гений перфекционизма.
Вдруг, на очередной развилке он резко тормозит, и я, не успев сориентироваться на полном ходу врезаюсь носом в его каменную спину.
Делаю шаг назад, оступаюсь, и чтобы не упасть, хватаюсь за то, что могу — то есть, за плечи грозного и опасного сиятельства.
Да, что ж такое!
— Тамааааль — почти рычит мужчина. — Опять за свое? Я же только что вас предупредил, что не потерплю — начинает он медленно, на каблуках разворачиваться ко мне, пока я лихорадочно отпрыгиваю от него и закрываю ладонями нос.
Больно! Розмарин тебя задери!
— Вы бы хоть предупреждали, что тормозите! Не знаю, частями тела, сигнализировали. — И без того растревоженное воображение сразу же подкидывает мне образ того, как это можно было бы сделать. Беря во внимание тот факт, что сзади-то у него фартука нет!
Так, мне начинает это надоедать. Никогда не была похотливой кошечкой, и начинать не стоит!
— Покажите. — Холодно, твердо, властно.
Интересно, а они с котичком знакомы? Он тоже любит односложными фразами общаться.
Убираю руки от лица.
— В мед кабинет. — Класс! А можно я уже в порядок себя приведу и в зеркало, хоть краем глаза гляну? Ну, пожааалуйста!
— И, чтобы больше никуда не лезли. До конца недели будете заготовками заниматься. В подсобке. Рано я вас в общество приличное вывел. Моя ошибка. — Так, этот сон стремительно перестает мне нравиться! Велика честь, ублажать вздорную леди!
— Ксан! — Теперь товарищ биполярник обращается к юноше. — Отведи девушку в лекарское крыло. Потом — сопроводи в её комнату. Через час, не больше, жду вас обоих на кухне. Вечером будет большой банкет. Каждые руки на счету. — Ага! И именно поэтому, эти самые руки, которые, между прочим, были признаны самыми быстрыми, на чемпионате по нарезке лука, проходившего у нас в столице пару лет назад, должны строить, в смысле вырезать, картошки глазки!
Просто руководитель от бога! Осталось понять теперь от какого!
Слушайте, а может он любитель закладывать за воротник и поэтому так странно себя ведет? А что? Любовь у него не самая приятная, выражение про козла, знаете ли, в обе стороны работает, работа нервная, напряженная. Начальник — невольно ежусь от воспоминаний о черноволосом и карамельноглазом любителе коротких фраз и радикальных решений.
Вполне мог. У нас такое часто. Это мне повезло с этим делом — по словам врачей моя печень отказывается расщеплять воду любой степени огненности. Так что нюхать можно, поджигать, пожалуйста, а вот внутрь — ни-ни!
Своенравный у меня организм. Весь в хозяйку — любил шутить мой верный невролог.
Кстати, о поджогах. Эх, сейчас бы рыбки в соленом панцире фламбе. Только вместо соли, я бы подожгла одному наглому, странному повару ту часть, которой он недавно у меня восторгался.
— Тами! Ты меня вообще не слушаешь! — Доносится до меня, немного обиженный голос лопоухого паренька.
А? Что? Трясу головой.
— Нет, нет. Я вся во внимании. Ты очень интересно рассказываешь. — Вежливо и немного рассеяно отвечаю я бедолаге, которого неожиданно назначили моей нянькой. Или дуэньей. Веснушчатой такой, милой, но какой-то не знаю, слишком уж молодой и пылкой. А еще приставучей и не знающей ничего о личных границах. Вообще не люблю когда меня обнимают. Или просто прикасаются.
А микробы, которые коварно ждут, когда их отправят в отпуск на другого человека, где они с чистой совестью и не самым чистым ДНК начнут лихо захватывать власть?
Стоп. Это я о чем вообще? А! Точно! Не нравится мне, как этот представитель рода человеческого ко мне прижимается постоянно.
Я, между прочим, не такая!
Была. Но сейчас не уверена, судя по моим последним реакциям.
Психиатра бы пройти. И может быть еще узи щетовидки сделать.
Вдох. Осматриваюсь.
За то время, что я была в себе, грозный шеф успел нас покинуть, а мы уже бодрым шагом спешили куда-то вверх. А потом налево. И снова вверх.
Вот это меня уносит. Вообще, все это, конечно, очень на меня не похоже.
Концентрация на моменте — вот мое второе имя. И Клавдия. Ну, так получилось. Папа хотел назвать меня Тамарой. Мама — в честь бабушки Клавдией. По итогу — решили не выбирать.
— Согласна? — Не отстает от меня мой новый знакомый.
Надо разобраться, что здесь происходит, а для этого — перестать отвлекаться на бесконечный внутренний монолог!
— Да! Так и поступим! — И только услышав довольное:
— Обалдеть! Ты не пожалеешь! Я устрою нам лучшее свидание на свете! — Я понимаю, что, очень не вовремя, озвучила свои мысли вслух.
Тамара Константиновна
— Замечали за собой, что-то странное в последнее время? — задает мне вопрос милая девочка, тридцати лет отроду.
Волосы светлые, озорные ямочки на щеках, носик аккуратный, словно недавно от пластического хирурга вышла, глаза цвета горького шоколада.
Вокруг нас — просторная комната с большим окном в потолке, в котором виднеется высокое, голубое небо.
Из мебели — кушетка, ширма, стол, два стула, стоящие друг напротив друга, на которых сидим мы с девушкой, и шкаф, полностью занимающий собой одну из стен. Все белого цвета.
На полу — какой-то интересный камень с голубыми прожилками.
В воздухе пахнет свежестью.
Стерильненько! Прям, как я люблю!
В момент её вопроса, отпиваю воду из граненого стакана и горло моментально сдавливает спазмом, а я начинаю кашлять.
— Ну, как вам сказать. — Туманно отвечаю я, параллельно пытаясь придумать достойный ответ.
— Честно. — Доверительно говорит блондинка и тепло мне улыбается.
Невольно начинаю ей любоваться. Сочными, пухлыми губками. Шеей подтянутой. И ведь ни одной поперечной морщинки! Кожа гладкая, упругая.
Вот оно! Очарование молодости! Руки кремом намазал и побежал! А в шестьдесят?
— Тамара, тебе нужно срочно подтянуть овал лица. Давай мы тебе нити вставим? Они распушаться внутри, и будут держать то, что так отчаянно не хочет сопротивляться гравитации. А еще, сделаем десять тысяч уколов в лицо, закачав в него всякие полезные элементы. Помни! Хороший повар — ухоженный повар! — Любила говорить мне мой стилист, готовя к очередному интервью. И вот касательно последнего заявления — я бы с ней поспорила.
Ибо хороший повар тот, у кого нет своего маленького кладбища клиентов, которых он отравил.
— А почему вы спрашиваете? — Усилием воли заставляю себя вернуться в реальность. Ситуация с постоянным внутренним мозготрепством начинает меня уже пугать.
Никогда раньше такого не было. Да и когда! На форель смотришь, за жульеном приглядываешь, о рататуе думаешь, а нисуаз мерещится! Какие уж тут разговоры по душам!
— Вид у вас очень взволнованный. И действительно. Такой стресс! Его величество, конечно, иногда бывает очень строг. Давайте я вам капли успокаивающие выпишу. Пару дней попринимаете и гораздо легче станет. — Мне определенно нравится эта красавица.
И одета более чем прилично. Платье это бежевое с воротником под горло, из плотной ткани. Халат белый. Маникюр аккуратный. Речь вежливая. Даже волосы! Волосы уложены в тугую косу, чтобы не мешали. Интересно, а у неё есть кто-нибудь? А имя, какое строгое — Роза! Я бы такой невестке только порадовалась! А мой Паша — он жених видный. Да, с ребенком, зато в технологиях новых разбирается! Мозговитый. Зарабатывает хорошо!
— А вы, почему интересуетесь? — Приходит мне ответ.
АААА! Психиатра мне! Срочно! Или капель этих волшебных! С каких это пор я за своим языком следить перестала? В нашем же обществе как — одно неверное слово и все, закончилась твоя карьера.
— Простите. Знаете, как-то душно здесь. Может быть окно открыть? — Пытаюсь я сменить тему.
И снова вспоминаю о сыне. Так, кажется, пора переходить на темную сторону силы и начинать медитировать. В противном случае я просто не знаю, как еще остановить этот словесный, кхм, водопад. Давайте назовем его так. Словно кто-то у меня в голове шлюз открыл, только вместо живительной влаги из него слова и эмоции льются. И ладно бы если толковые.
— Тамаль. — Понизив голос, говорит моя будущая родственница. — Знаете, на самом деле я давно за вами наблюдаю. Много работаете, стараетесь. Почти не выходите в город. Все свободное время проводите на кухне. Даже по ночам. — Удивленно вскидываю брови. — Да, да. Я все знаю. Иногда в попытках впечатлить кого-то, мы можем натворить много глупостей и забыть о себе. Мой вам совет, постарайтесь отвлечься от шефа Стефана. — И эта туда же!
Да сдался он мне два раза! Ну, да, хорош. Сзади крепок, возможно, спереди, так как сказать, не обделен. Но мне и своих травм психологических хватает, чтобы еще и с другими разбираться!
Вдруг меня такой тоской страшной накрывает. Черной, глубокой. И одиночеством. Застарелым, рваным, обреченным. Моргаю, и инстинктивно отшатываюсь назад. Потому что вместо милой и свежей девочки вижу сейчас перед собой высохшую, несчастную старуху.
Губы тонкие, посиневшие, с паутиной морщинок вокруг. Глаза серые, выцветшие. Волосы, словно пеплом припорошенные. И такой усталостью от неё веет! Мама дорогая! Милая! Что с тобой случилось такое! Сердце моментально сжимает болевой спазм, по спине мурашки бегут, словно их догоняет зверь какой-то а внутри все просто кричит — обними меня! Дай мне тебе помочь! Хоть так нужной кому-то буду!
Еще раз моргаю, а потом сама не знаю, что на меня находит, но в следующее мгновение, словно со стороны слышу свой голос, который говорит:
— Меня в город позвали. На праздник урожая. Пойдемте с нами? Так вы поможете мне выкинуть из головы мысли ненужные. Честно говоря, мне действительно очень плохо одной. А вы, кажетесь очень доброй. А еще мне страшно. С вами спокойнее будет. Что скажете? — Роза моргает.
Невольно засматриваюсь на её длинные реснички. Интересно свои или нарощенные?
— Пожалуйста. Вы первая, кто мне добрые слова говорит. — Подбадриваю я её. Сомневается. По глазам вижу. Но очень хочет согласиться.
— Только если ненадолго. — Наконец говорит она, немного смущенно, но ощущения от неё сразу же меняются. Вот холодом замогильным веяло, а вот весной ранней.
— А с носом у меня все в порядке будет? — Вспоминаю я главную цель своего сюда визита.
— Я уже его подлечила, пока мы говорили. Краснота только может остаться на какое-то время, но под вашим загаром не видно будет.
— Значит, я зайду за вами завтра вечером. Хорошо? Вы же здесь будете? — На всякий случай уточняю я.
— Да. — Пауза. — А теперь простите, у меня еще есть дела, а вам, кажется, нужно на кухню возвращаться. И в порядок себя привести. — Точно! И не только внешность.
Из кабинета выхожу несколько оглушенная. И что это только что было?
— Знаешь мам. В общем. Кажется, мы разводимся. — Доносится до меня шепот Пашки.
— Пойдем, в комнату тебя отведу и дождусь, пока ты переоденешься. — Вторит ему громкий Ксан. Слепо следую за новым другом.
— Надеюсь, я правильно поступила, что согласила с ней пойти? Но она такая молодая! А этот Стефан, тот еще... — Роза, а она откуда в моей голове?
— Мам, можно я у тебя поживу? — Останавливаюсь, делаю глубокий вдох и закрываю уши руками.
Зажмуриваюсь.
Не могу больше! Замолчите! Заткнитесь все! Хоть на мгновение!
— Смотри, как красиво! Обожаю Лантрану в это время года. — Не заметив моего замешательства, тянет красноволосик.
Что? Где?
Распахиваю глаза, и тихонько выругиваюсь в голос от увиденного.
Так, а вот с этого места, пожалуйста, поподробнее.
Тамара Константиновна
Если до этого момента, я думала, что мне просто не повезло с эротическим сном, который медленно начал трансформироваться в кошмар, то сейчас я кажется, четко начала осознавать всю абсурдность происходящего.
Иначе, я никак не могу объяснить то, что вижу перед собой.
И я не знаю, что шокирует меня больше: диковинная архитектура огромного города, раскинувшегося под нашими ногами, его местоположение — с одной стороны море, с другой горы, или, кхм, драконы.
Ну, или кто-то на них очень похожий.
Никогда не любила про них истории и считала просто динозаврами с крыльями, которым повезло попасть в поле зрения человеческой фантазии, которая и превратила их в наимудрейших и наикрасивейших созданий.
А тут. Крылатые, хвостатые, разноцветные! И чешуя на солнышке так и горит. Ну, просто, жар-птицы переростки.
И ведь не один, или двое, а десятки! Большие, маленькие, средние.
Присматриваюсь и вдруг замечаю, что летают они не хаотично. Останавливаются иногда, пропускают других. Словно у них в небе — четкие правила воздушного движения, и они им неукоснительно следуют. Вот за это уважаю. Это правильно.
— Ксан, отведи, пожалуйста, меня в комнату. Как-то мне не очень хорошо. — Зову я паренька.
— Пойдем. Это ты просто засиделась в четырех стенах. Завтра в город выберемся, и тебе сразу же лучше станет. — Сразу же отзывается красноволосый, берет меня под руку и ведет дальше по коридору.
— Да, думаю так и есть. — Легко отвечаю я, продолжая переваривать только что увиденное.
Паниковать, конечно, рано, да и если честно, паника в критических ситуациях мало когда помогает, значит надо мыслить здраво.
Но как это делать, если мое сердце, не выдержав потрясения, устраивает мне приступ тахикардии? А еще дышать нечем, перед глазами то и дело темнеет, да и вообще, очень хочется сесть на пол и разрыдаться.
Мне? Тамаре, по прозвищу чугунок, которая даже на похоронах матери, ни одной слезинки не проронила?
Почему? Потому что не положено! Потому что хватит ерундой маяться и нюни распускать — командовал тогда отец тем, кто посмел нарушить торжественность момента своими неуместными всхлипами и причитаниями.
Эмоции — это слабость, учил он меня все детство. И я поверила. Отказалась от них. Даже когда муж изменил — не плакала. Всю ночь на кухне новые рецепты готовила.
А слезы? Слезы это просто вода, которую из организма и другим способом вывести можно. Например, отваром липы. А что, отличное, между прочим, народное средство. Горло лечит, давление успокаивает, от шлаков организм чистит.
— Тип личности у вас такой, Тамара Константиновна — говаривал мой мозгоправ. — Все переживания глубоко внутри прячете. Ничего не выпускаете. Но так нельзя. Однажды тело не выдержит, и что делать будете?
— Вот когда не выдержит, тогда и подумаю. — Отвечала я ему. — А пока, вы мне лучше таблеточки выпишите волшебные. Чтобы я спать смогла. И все.
— Это не решение проблемы, а её купирование. Природе вы своей женской изменяете. — Вздыхал он. — Но не спрячетесь вы от неё. Все равно она свое возьмет. Вспомните еще про меня. — Прав был, черт белобрысый.
Вспоминаю.
Вот с такими мыслями я и дошла до своей комнаты.
— Давай, я тебя здесь жду — кинул мне Ксан и сел прямо на пол, недалеко от моего нового места жительства.
Вот ведь настырный какой! С другой стороны, спасибо ему сказать надо. Еще неизвестно, сколько бы я без его помощи по дворцу этому одна плутала.
— Хорошо. Я быстро. — Пообещала я и юркнула в свое жилье.
Закрыла за собой дверь плотно, да так и сползла по ней спиной вниз.
Нет, это совершенно невыносимо. Если я вот так все чувствовать буду — точно с ума сойду. Не испытывала эмоций, нечего и начинать!
— Мам. В общем. Знаешь, врачи дают не самый радужный прогноз. — Доносится до меня жалобный голос моего сына.
Маленькой мой! Как же мне к тебе вернуться! Скучаю по тебе невозможно! И ведь никак не получается. То одно отвлечет, то другое! А может, мне его самой позвать?
— Паша! — Тихонько кричу я ему. — Пашенька! Я здесь! Непонятно где, правда! Но здесь! Не оставляй меня, пожалуйста. Мне страшно очень. Одной.
— Поэтому, я принял решение отключить тебя от аппарата жизнеобеспечения. Но ты не волнуйся! Я о твоем имуществе позабочусь. — Тут его голос незаметно меняется, а у меня перед глазами все плыть начинает.
Моргаю, и вот я уже стою в палате больничной. Вечер. За окном — серая, московская зима. И тело мое в постели лежит, все трубками и проводами обвитое.
Кажется, только сейчас, вижу себя настоящей — уставшей, замученной женщиной.
Перевожу взгляд на сына. Красавец он у меня все-таки. Статный, высокий. Волосы светлые, глаза серые, черты лица тонкие. В отца пошел. От меня только губы взял.
Вот только что-то в нем не то. Странно он выглядит как-то.
— Паш — шепчу губами и протягиваю к нему свою полупрозрачную руку. — Милый! Я здесь.
— Знаешь мам, а может оно и правильно, что ты вот так уходишь? И сама не жила толком, и другим не давала. А теперь, я хоть вздохнуть спокойно смогу. — А потом, он улыбается. Холодно так, я бы даже сказала победно.
Так, стоп. Что простите? Кому я чего не давала? Внутри моментально просыпается злость.
То есть, как образование оплатить в одном из лучших вузов страны, потому что сам не поступил, но очень хотелось — это маам, ну, пожалуйста! Так, я буду чувствовать твою любовь!
Как машину красивую купить — так это, просто потому что у всех есть, чего я, как лох один! Тебе что, не только времени на сына жалко, но и денег?
— Врачи, конечно, говорят, что шанс, что ты очнешься есть. Кома, знаешь, она еще не до конца изучена. Но, твоя квартира в центре мне слишком нравится. Да и счет банковский тоже. Так что, я подумал и решил…
Что он там решил, договорить этот засранец малолетний, не успел, потому что неожиданно замер. И кажется, даже дышать перестал.
— Эй! Предатель! АУ! — Подхожу к нему и трясу рукой перед его глазами.
— Не слышит он тебя. Заморозила я его. — Раздается приятный, женский голос за моей спиной. Резко поворачиваюсь и встречаюсь глазами с красивой незнакомкой, у которой на голове вместо волос — цветы. Розы, пионы, на плечи, словно пряди, колокольчики вот, свешиваются. И лицо, по последней моде сделанное: скулы — высокие, острые; носик маленкий аккуратный; губки пухленькие, глаза — большие.
Одета она — в белый хитон. Одно плечо голое и почти до локтя увешено золотыми браслетами. Второе — полностью скрыто.
И мне бы присмиреть, и затаиться. Вежливость проявить, но от услышанного только что, у меня внутри не то, что пламя гнева горит, а целый огненный смерч полыхает! Вот же стервец! Родную мать…
— Проклял — продолжает за меня незнакомка. — Представляешь, Тамара Константиновна. — Пошел к черному магу и проклял. Достала ты его. Но, я была рядом, и по доброте душевной, решила тебя спасти от смерти в муках и от послесмертия неприкаянного.
— Может быть, представитесь — с трудом усмирив разбушевавшиеся во мне чувства, хрипло спрашиваю я.
— Меня зовут Селена. В вашем мире я известна, как богиня Луны. Но суть моя не так однобока, как считают многие. Ведь я царица изменчивости, владыка хаоса, королева ночи — тянет она томно и пафосно, а мне очень хочется добавить — гроза грызунов, тараканов и прочих мелких вредителей. — В общем, настоящая женщина. — Наконец, заканчивает она перечисления.
— И ты, моя дорогая, отныне, моя должница. — Вот теперь. Именно теперь, я окончательно влипла.
Только прелесть Тамары-чугунок в том, что сдаваться она не привыкла.
Так что привычным жестом, засучив рукава, я смело вскидываю голову и смотрю в глаза моей новой знакомой.
— И как ты хочешь, чтобы я вернула долг? — После этих слов внутри воцаряется спокойствие и привычная уверенность. А главное — тишина!
— Дракона хочу. Того самого Котичка. Чтобы с руки моей ел и в рот заглядывал. А то совсем с ним беда. Дикий, необсузданный, все планы по захвату мира строит. Вот я его силу в русло любви и направлю, с твоей помощью, разумеется. А не справишься — тут её глаза загораются огнем, и она голосом нечеловеческим в котором отчетливо слышны нотки металла, молвит — по ветру душу твою развею. И с ней, еще пару вселенных в придачу! Ты же не хочешь быть повинной в смерти ни в чем неповинных существ? — И глазищими своими сверк на меня!
А в чем там проклятье сына заключалось? Может не поздно еще поменяться то?
Тамара Константиновна
— Нет, дорогая. Не отвертишься. Долг, он же платежем красен, так, кажется, в вашем мире говорят? — Словно прочитав мои мысли, сладко тянет Селена.
— А то представляешь, моталась бы ты сейчас по свету, без возможности дальше переродиться. Страшная, на самом деле учесть! Сколько я таких душ, неупокоенных знаю! Ужас! Но там, правда, мужчины в основном. Кобели они, и на том свете кобели. Кстати — моментально меняет она тему. — Как тебе мой дар? Понравился? А главное, полезный какой! Ты же теперь не только свои эмоции будешь ощущать, но и за других чувствовать! — Пауза. В смысле других?
— Так, тебе легче будет окрутить непослушного дракона и привести его ко мне. — Он что, козел что ли?
— Ой! Да, ты представить себе не можешь какой! Сколько раз я к нему подступиться пыталась. И так его обхаживала и эдак, а ему хоть бы хны! Черствый, неотесанный, волевой, принципиальной, самец! Всего ему мало. Ненасытный просто! Науку вот развивать рвется. В другие миры хочет! Космос ему подавай! И это я еще про пророчество молчу! — И столько желания я в её голосе слышу, столько восхищения.
Попал ты дракоша. И хвостом, и лапами и остальными частями своего внушительного тела попал.
— Ой! Да ладно тебе! — Отмахивается от моих мыслей богиня. — О такой участи, которую я ему готовлю, каждый мечтает. Обласкан, зацелован, в любви купается, ничего делать не надо! Живи и радуйся. Он ведь почему злой такой и закрытый? Да потому что женщину еще не встретил, которая его приручить сможет! Неудовлетворен он, бедолага, просто. Так я ему в этом деле помогу! — Хм, понятно.
— А со мной что будет? — Грустно смотрю я на свое тело.
— Да, что там от тебя осталось то. — Пожимает плечами красавица. — Так, кости, кожей обтянутые. Ты бы в любом случае, и без проклятья умерла бы в скором времени. Мозг уже не тот, внутренние органы стрессом изъедены. Зря, ты Тамара на себе крест, как на женщине поставила. Зря. Но, то был твой выбор, и я даю тебе возможность его изменить.
— В смысле? — Не сразу понимаю, куда она клонит.
— Давай, скажет так. Я к тебе давно присматриваюсь. Забавная ты. Глупая, как и все смертные, но есть в тебе что-то такое, что прям, за живое меня цепляет. А тут такая удача — хозяйка тела, в которое я твою душу хотела перенести — решила своего шефа приворожить. Того самого! Стефана! Он тоот еще ходок! Так вот, малышка, обряд древний провела, а он бац — и душу её уничтожил. Представляешь? Вот дурная голова! Нельзя! Нельзя любовь насильно вызывать! — Молчи Тамара. Даже думать не смей, что хочешь. Все потом. Сжимаю кулаки.
— В общем — была зайка Тамаль, и нет её больше. Ты вместо неё. А что особенно приятно — похожи вы с ней, как две капли воды были. Только она за собой ухаживала больше. Так что тебе можно сказать, досталась своя улучшенная, восемнадцатилетняя версия. А там, глядишь, ты сама кого-нибудь найдешь и счастлива будешь! — Молчи, Тамара. Она мысли читает твои.
— Читаю. И ты скоро так сможешь. Дар, он постепенно будет раскрываться. То вспышками разными, то приступами боли твоей застарелой. Но ты сильная. Справишься. А вести себе хорошо будешь — я тебе оболтуса твоего проучить помогу. Он, правда и так уже на себя беду навлек. Но, знаешь, у мужчин на наказания такая фантазия бедная. Так, пнут пару раз, способность репродуктивную на какое-то время отключат. Но мы, женщины. — Чуть ли не урчит она от удовольствия. — У нас то с этим всем в порядке! В общем, я ему такое придумаю, он по тебе слезами кровавыми плакать будет. — Внутренне ежусь.
— Вернемся к дракону. А как ты пойдешь, что я твое задание выполнила? — Увожу я богиню от мыслей кровожадных.
— В храме моем, что в центре острова древнего находится, пусть добровольно принесет себя в жертву, славной мне. А потом, мы вместе с ним будем. Во веки вечные! — От предвкушения, Селена аж губу нижнюю закусывает и глаза закатывает.
— Так, все. Заболталась я с тобой. Скажи старой себе прощай! И вперед! Самец, сам себя, знаешь ли, не очарует! И да, общаться со мной дальше можно будет только через ритуалы специальные. А какие — сама найдешь! Взрослая уже! — Пауза, вдох, и, не успеваю, я опомнится, как снова оказываюсь в своей новой комнатке.
Попа изрядно затекла. Но, кажется, эта самая маленькая из моих проблем.
— Богиня? — Зову я мысленно свою новую знакомую. — Селена? Ау? — Вдох, выдох. Снова вдох. И еще парочка выдохов. Тишина. Кажется, не слышит.
Мда, не такими я себе существ божественных представляла. А тут — прям ух! И то, как она рассказывала про Тамаль — бедная девочка! Ошибка одна стоила жизни. Ох! И нет бы, помочь бедолаге, а она просто посмеялась над ней и все.
А сама? Котичка хочу! Чтобы ноги мои целовал и в рот заглядывал. Сильный, властный, опасный. А по факту — сломать его хочет. Ей бы с мозгоправом моим пообщаться. Он бы сразу ей сказал, как она не права, и что теперь с этим делать.
Ладно. Будем разбираться с проблемами по мере их поступления. Зато хоть понятно стало, что происходит!
Медленно, опираясь одной рукой о пол поднимаюсь. Осматриваюсь. Глаза сразу же выцепляют предмет интерьера, о котором я уже давно грежу — зеркало.
Шаг, еще один и вот я смотрю на свое отражение и не могу отвести от него глаз.
И не важно, что волосы все слиплись из-за крема, а платье покрыто следами грязи.
Права была Селена.
Тамаль хорошо о себе заботилась. Спасибо ей за это большое. Тело, осанка, кожа — господи! Да я такой красавицей никогда в жизни не была! А могла бы. Если бы питалась правильно, спала больше, сахара ела меньше, спортом занималась.
Что ж, с такой внешностью и на дракона поохотиться можно.
А он — если не дурак, сам разберется, что к чему и решит, какой он себе судьбы хочет.
Так, что берегись котичек, Чугунок идет!
Тамара Константиновна
— Вот это все, надо почистить в самое ближайшее время. — Строго говорит шеф Стефан, показывая на четыре огромных мешка картошки и три ведра моркови.
— Первый мешок мне нужен уже через час. Если хочешь сохранить свое место, лучше тебе с этим заданием справиться. — И брови так к переносице сводит, желваками на скулах играет, взгляд серьезный делает!
Могуч! Горяч! И вот вообще не интересен. Нет, ну будь я молодой девочкой без опыта, наверное, такое поведение меня бы и впечатлило, но как-то уж очень он переигрывает. Да, и богиня говорила, что он слаб, так сказать на передок.
История бедолаги Тамаль, в чьем теле теперь обитала несгибаемая я, как-то очень меня расстроила. И этот кобель — только масла в огонь подливает всем своим видом, демонстрируя свое превосходство.
— Пс, тебе помочь? — Тихонько зовет меня Ксан, заглядывающий в приоткрытую дверь подсобки, в которой я стою и грустно оцениваю масштабы катастрофы.
Еще одна тюремная камера. Только побольше и с едой. Ну, и туалет рядом.
— А ну-ка вон отсюда! — Тут же прикрикивает на него герой не моего романа. — Там крабов привезли, и рыба на подходе! Ближайшие три-четыре часа ты занят. А твоя подружка — наказана! — Да, куда уж больше то!
Сын проклял, озабоченная богиня хочет свежей драконятенки, красноволосый тащит на свидание, Роза, как принцесса в башне, страдает одна от одиночества, а я здесь, судя по всему не только вечер проведу, но и ночь скоротаю. Мешки то большие. А я одна.
— Есть шеф! — Отзывается паренек и тут же пропадает.
Оставшись одна, сажусь поудобнее на маленький табурет, и принимаюсь за работу. И пусть новое тело пока меня не очень хорошо слушается, зато разум на месте и эмоциями не кроет. А что еще нужно изранной, уставшей душе?
Вообще такой монотонный труд — он очень успокаивает. Кажется, что делаешь этот мир лучше и сразу видишь результат. Была картошка грязная, а стала чистая. И плевать, что в помещении стоит не самый приятный полумрак, а с высоких стеллажей на меня грустно смотрят овощи и фрукты, ожидающие своей смерти на кухонной плахе, зато можно немного выдохнуть.
И не заходит никто. Красота!
В какой-то момент, мне удается сосредоточиться на процессе и полностью отвлечься от творящегося вокруг мракобесия. Все-таки перемещение в другой мир — очень энергозатратное мероприятие. А про чувства — я вообще молчу.
— Пойдешь спать — закрой здесь все! — Заглядывает ко мне дородная дама, лет пятидесяти. Щечки розовые, волосы светлые, губы пухленькие. — Долго не сиди. Стефа завтра в первой половине дня не будет, так что если что — сможешь закончить рано утром. Никуда от тебя морковка не денется. — Подмигивает мне левым глазом красотка, и меня словно коконом теплым окутывает. Какая приятная женщина.
— Все, доброй ночи. — Прощальный, немного грустный взгляд, и она скрывается за дверью. И я снова погружаюсь в свою странную картофельную медитацию, из которой меня выводит громкое урчание желудка и острая потребность сходить в туалет.
Сколько прошло времени не знаю. Но зато мне осталось начистить всего одно ведро морковки. Вот что значит опытный разум, помноженный на молодое тело.
Медленно встаю со своей табуретки и тихонько охаю. Ноги затекли, спина болит, шея — не разгибается.
Ничего. И похуже бывало!
Тихонько выглядываю на огромную, дворцовую кухню. Никого нет. На улице, уже давно ночь, если судить по тусклому лунному свету, пробивающемуся сквозь полупрозрачный, витражный потолок.
Невольно засматриваюсь на эту красоту. Что там только не нарисовано. И животные, какие-то диковинные, и фрукты разные. Вон, гроздь винограда зеленого, а вон, в правом нижнем углу, дольки апельсина, с капельками воды. Но не это взор мой к себе больше всего приковывает.
А сочные, большие, мясные стейки, которые дракон пожирает. Эх, мне бы сейчас такие! Да, с картошечкой жареной.
Так, стоп. А почему бы и нет! Повар я или кто?
Что, я себе поесть, что ли не могу приготовить? Благо продукты все есть! А картошки, хм, четыре мешка уже начищено.
Спустя полчаса и недолгих поисков всего необходимого, забыв обо всем на свете, я уже самозабвенно сервирую себе долгожданный, поздний ужин. В последний момент вспоминаю про полный мочевой пузырь, и все-таки решаюсь оставить на несколько минут, свою, сладко скворчащую прелесть.
Пусть подышит свежим воздухом немного. Ей полезно.
Благо, строители свое дело знали хорошо, и построена кухня на совесть. Все рядом, все удобно, все чисто.
Но не без вредителей. В этом я успеваю убедиться лично, вернушись обратно и застав свой кусочек радости, медленно скрывающийся за поворотом.
— Куда! А ну стой! — Моментально кидаюсь я следом. — Мое! Не отдам! Там же белОк! — Но таинственное, рыжехвостое нечто оказывается очень быстрым и прытким. И ведь даже непонятно кто это! В темноте коридора так и не рассмотришь! И нет бы, мне вернуться обратно.
Ему же может быть нужнее, но почему-то очень уж хочется догнать этого мелкого гаденыша!
Тем более, когда тело так легко бежит, и колени не болят!
Спустя несколько минут погони, мы наконец-то забегаем в тупик.
— Попался! — Азартно шиплю я не хуже кошки, на того, кто прячется от меня под моим же куском мяса. И только я хочу его отобрать, как на меня такой страх накатывает, такой ужас вселенский, что я, где стою, там и сажусь прямо на пол грязный.
И нет больше никакого запала охотничьего. Только слезы опять на глаза и наворачиваются, а существо это хочется обнять и плакать. Блин! Ненавижу этот дар.
Тамара, ну чего ты, в самом деле. Оставь животное в покое. Ты же от голода целых два куска пожарила! А мало будет — еще приготовим. Память-то у нас на месте. Не пропадем.
— Эй, кто ты там. Не трону я тебя. Ты может, молока хочешь? Сливки? Морковка? — Тихо шепчу я, стараясь сделать голос максимально нежным.
Тишина. Боится. Ну, да. Понятно.
— Ладно, дружок. Я пока на кухне буду, ты приходи, если что. — Дожили. Грызунов жалею. Я такими темпами, скоро у тараканов депрессию начну диагностировать и с пчелами, о том, какие трутни козлы сплетничать.
Медленно поднимаюсь на ноги, и бреду обратно к своему ужину, где меня поджидает очередной сюрприз.
Потому что, зайдя на кухню, я застаю там котичка, собственной персоной, за обе щеки уплетающего остатки мой трапезы.
Вот только при виде действа этого, сердце мое так и замирает сладко.
Ох, нельзя так с девушками юными. И не очень юными. Да, с никакими девушками так нельзя!
Потому что глядя на картину, словно слетевшую с витражного потолка, я никак не могу определиться, что сейчас аппетитнее выглядит: необузданный, полуодетый, совсем от рук отбившийся самец дракона, сочный, стейк из мраморной говядины, который он поедает или убийственное сочетание приятного с полезным.
Тамара Константиновна
Бесконечно можно смотреть на три вещи: огонь, воду, и как под гладкой, чуть загорелой кожей котичка, перекатываются литые, сильные мышцы.
И стоит, засранец ко мне в полоборота, без рубашки.
Так что я могу обозревать и его крепкий и упругий тыл, обтянутый спортивными брюками, из плотной, темно-синей ткани, и очаровательные ямочками на пояснице, и сильные, мускулистые руки, с реками вен, а еще, четко очерченные плечи, мощную шею, от которой захватывает дыхание и идеальные пластины груди.
А как он ест! Мама дорогая!
С чувством, с толком, с расстановкой. Даже глаза прикрыл от удовольствия. Мужественная челюсть движется медленно, неотвратимо. Он полностью сосредоточен на своих ощущениях и, кажется, они доставляют ему истинное наслаждение.
Вот так вот. Хлеба лишили, но хоть зрелищем обеспечили.
Невольно сглатываю, и с удивлением отмечаю, как неумолимо начинает теплеть у меня в нижней части живота. Тише, Тамара. Сейчас для этого не самое удачное время!
Соберись! Подбери челюсть с пола и начни наконец головой думать, а не тем, чем обычно дышат наполенные и преисполненные дамы!
Вот только мысли мои, словно стадо баранов, отказываются идти в приличное русло и настойчиво идут в неприличное.
Кажется, я могу простоять здесь всю ночь, заворожённо глядя на красивого мужчину, поедающего не менее красивый стейк, но потребности тела не дремлют.
Почувствовал умопомрачительный запах еды, желудок резко перехватывает инициативу у других внутренних органов и прямо заявляет о своих желаниях. Потому что деликатных намеков, его хозяйка не понимает.
От громкого урчания, гастрономический транс мужчины разбивается вдребезги, и он медленно поворачивается ко мне.
Тамаль! Не того ты выбрала в качестве первой влюбленности! Ой, не того!
Тот весь дерганный какой-то! Смешной.
А тут — просто эталон самца. Боюсь себе даже представить, какой у него может быть дракон.
Тьфу ты!
Вот откуда во мне столько пошлости!
Он, между прочим твой ужин только что, почти уничтожил! И не он не один. Но там, было что-то мохнатое. Не жалко.
А тут — глаза невольно скользят по его идеальному телу, попутно отмечая, что оно блестит от пота, словно он маслом специальным намазался.
А эти косые мышцы живота, тугими жгутами, уходящие…
— Доброй. Ночи. — С испугу, говорю я, с трудом отводя взгляд от нежданного гостя.
— Доброй. — Спокойно отвечает он, ничуть не смущаясь своего внешнего вида. Кажется, даже плечи расправляет, от чего его грудь становится еще шире и больше.
Пауза.
Мой взгляд сам фиксируется на сочном кусочке мяса, насаженном на вилку, которую котичек держит в своих тонких, сильных пальцах и так и не успел донести до рта.
А там губы. Четко отчерченные.
И ямочка на подбородке. Такая же, как и на его пояснице — зажмуриваюсь.
Это невыносимо. Просто невыносимо!
Тамара Константиновна не такая! Она, она холодная, далекая, черствая!
И на мужчин смотрит, исключительно, как на потенциальный источник боли! Ну, сначала смотрела. А потом она эти эмоции и чувства засунула куда надо и забила. Почти на всю жизнь. И вот сейчас, что?
— Мало. — Коротко говорит самец, выдергивая меня из цепких объятий стыда, вперемешку с горячим желанием непонятно чего.
Может, это я так на еду реагирую, а не на необузданного и совсем от рук отбившегося?
— Что простите? — Не сразу понимаю я его и открываю один глаз.
— Одного куска, мало. Нужно минимум пять. Без гарнира. Готовить каждый день. В час ночи — блюдо должно быть на столе. Слуг не будить. Слухи не распускать. Клятву верности принести прямо сейчас. — А голос у него какой. Бархатный.
Только этот бархат быстро превращается в наждачку мелкой зернистости, когда до меня доходит суть его приказа.
Какуя клятву? Но додумать мне не дают, потому что уже в следующее мгновение, в глазах дракона выспыхивает странный, красный огонь, а на плечи мне, словно воздух давить начинает, заставляя склонить голову в легком поклоне.
При этом, моя правая рука, сама медленно поднимается и прижимается к сердцу.
Словно в тумане, слышу, как губы мои, против воли что-то шепчут.
Пауза, вдох, все мое тело на несколько секунд охватывает каким-то странным золотистым светом и все заканчивается.
— Принимаю. — Спокойно говорит котичек.
После чего одной рукой берет тарелку с мясом, ногой подцепляет длинный посох, до этого, оказывается лежащий на полу, ловко подбрасывает в воздух и ловит второй рукой, поворачивается ко мне спиной и походкой дикого хищника устремляется в направлении выхода из кухни.
Только не парадного, а черного.
Растерянно смотрю ему в след, не в полной мере осознавая всю бедственность своего положения. Вот только взгляд мой все равно, фокусируется не на том, на чем нужно.
Перед дверью, мужчина замирает. Резко поворачивается и повторяет:
— Час ночи. Пять кусков мяса, приготовленные, как это — кивок на тарелку. — А клятву верности нарушите — светлая вам память. — Это он сейчас, так пошутил, что ли?
Какая, ананас тебе в пиццу, светлая память? За что? Почему опять я? Какой наглец!
Вот же сволочь крылатая! Кстати, интересно, а как у него хвост выглядит?
— Тамара! Какой к чертовой матери хвост! — Почему-то становится очень страшно. Словно то, что сейчас произошло, как-то противоречит тому, что мне нужно сделать для Селены.
Надо срочно искать информацию об этом мире и разбираться, что к чему. Плыть по течению, конечно хорошо, но, кажется впереди водопад.
Делаю вдох и только сейчас замечаю, что картошку его драконистость есть, не стала, а просто сгрузила на стол.
Низкий вам поклон! Хоть что-то мне оставили!
Так ладно. Поем, что осталось, и спать пойду. Поздно уже.
А завтра — будет день, будет информация.
А не будет — достану!
И кого надо, и кого не надо достану!
А то ишь, повадились, моей жизнью без спроса управлять!
Не на ту напали!
Тамара Константиновна
Утро встретило меня не в самом лучшем расположении духа.
А как еще может быть, если спала я от силы часа три?
Потому что стоило мне только закрыть глаза, как я снова видела странную барышню с клумбой на голове, которая почему-то страстно целовалась с моим сыном.
Вот же! Блин!
И не знаешь, что страшнее: кормить кота переростка, каждую ночь, или вот этой неудовлетворенной особе служить.
С другой стороны, как женщину, я могла её понять. Этот представитель семейства чешуйчатых действительно слишком много себе позволяет! Эгоист мохнатый! Мало ему!
Но делать нечего, клятва дана.
А вечером еще свидание с Ксаном и Розой.
С другой стороны — это отличный шанс получить ценные сведения о мире, в котором я оказалась. А плакать и истерить, потом будем.
Вот в таком вот хмуром, но решительном настроении я и провела весь день.
И даже шеф Стефан не смог улучшить мое состояние, своей плохой актерский игрой, хотя старался, надо заметить, как мог.
Смерив презрительным взглядом, плоды моих ночных и утренних бдений, он сказал, что я плохо постаралась. Видите ли, глазки у картошки очень большие, а морковка стала ну уж очень тоненькой!
— Это вы со своей, что ли сравниваете? — Чуть не выпалила с горяча я, но вовремя сдержалась. Жаль только взгляд мой красноречивый все равно был замечен и истолкован.
Не скажу, что неправильно, но явно не в мою пользу.
По итогу — новым моим наказанием, а точнее — упражнением, призванным воспитать во мне послушание и кроткость, стало три мешка лука.
Сочного такого, упитанного, кругленького. И чтобы нарезан он был мелкими, одинаковыми кубиками. А до этого — со всем уважением — почищен.
А чтобы я остальных на мысли горемычные не наводила, он мне для этого даже специальное место в подсобке оборудовал.
Я сразу поняла, зачем ему все это нужно. На море болезный давно не был, вот и решил, так сказать, создать его своими руками. Точнее моими.
При таких масштабах, маленькую ванную я бы ему точно наплакала.
Если бы... если бы я была юной и неопытной Тамаль!
Но Тамару-чугунок такой фигней не напугаешь!
Спрятавшись от посторонних глаз — я справилась с этой работой, ни проронив почти, ни одной слезинки!
А все почему?
Потому что с луком надо поступать, так же, как и с кострюлей с засохшей гречкой — замачивать! А потом еще и нож с доской разделочной почаще промывать.
Только один раз я действительно пустила слезу и то, потому, что в какой-то момент словила эмоции страха и какого-то вселенского одиночества.
Отчаянно захотелось, чтобы меня прижали к теплой груди, погладили, за ушком почесали, в лобик поцеловали и покормили. И очень это все напомнило мне то, что чувствовала я накануне, когда за мясом своим по коридорам темным бегала.
Поэтому, пока шеф свалил заниматься своими делами важными, я тихонько умыкнула немного жирных сливок, пару кусочков ветчины и поставила их под один из стеллажей.
Спустя полчаса, до моего уха долетело довольное чавканье, а на душе стало немного теплее.
Вот только один гадостный момент, я все-таки не учла. Со слезами то я луковыми справилась, а вот с запахом.
— Фу! Тами! — Тянет носом воздух Ксан, как только я выхожу из своей комнаты, полностью готовая к вылазке в город.
— Ужас какой! Это тебе так Шеф удружил? — Киваю.
Почти час под теплой водой простояла. Вылила на себя все баночки и пузырьки, которые только нашла. Даже духами сверху залила. Ничего не помогло! И теперь за мной тянется ядовитый аромат, от которого даже у меня глаза слезятся.
— Моя луковая принцесса! Кажется, наш первый поцелуй будет просто незабываемым. — С каким-то странным, немного похабным смешком тянет красноволосик.
Это точно, учитывая тот факт, что его не будет, а на свидании нас будет трое!
А не надо быть таким настырным! Девушки, они заботу любят. Наверное.
Ну, или любоваться на сочные формы, которыми мой горе-ухажер был увы, обделен. Маленький еще. Зеленый. В смысле рыжий. Не суть.
— Надо за Розой зайти. Той, что лекарь. Она пойдет с нами. — Безапелляционно заявляю я и не без удовольствия ловлю заметно погрустневший взгляд моего незадачливого Ромео.
— И с чего это вдруг ей с нами идти? Я между прочим готовился и все развлечения рассчитал на двоих! — Решает поиграть во властного и опасного мой новый друг. Плечи расправляет, губы в тонкую ниточку сжимает, даже бровки сурово сводит к переносице, парадируя нашего морковного шефа.
— Хорошо — легко пожимаю я плечами. — Можешь не ходить. Мы вдвоем погуляем. Как сильные и независимые. Тем более, что у меня потом дела еще на кухне остались, так что надолго задержаться я не смогу. — После этих слов, махнув ошарашенному парню на прощание рукой, легко сбегаю вниз по лестнице.
Может быть у моей несбывшейся невестки средство есть какое-нибудь от моего нового парфюма?
Не хочется лишнее внимание к себе привлекать.
Я и так уже успела заметить, как на меня мужчины-паворы посматривают. И это при том, что одета я более чем прилично!
Ни вырезов глубоких, ни юбок коротких. Вот что естественная красота делает.
Вот только с учетом сложившейся ситуации — ничего, кроме лишних проблем, от неё ждать не приходится! Ну, не сковородкой же мне от себя женихов отгонять? Хотя, идея то в целом не плохая...
— Тами, ну ты чего! — Догоняет меня румяный друдок-пирожок. — С Розой, так с Розой. А если помощь вечером нужна — так я остаться могу. Шеф нервный, последнее время какой-то стал. Неуравновешенный. Может, заболел чем? — Вот наивная душа! Очевидно же!
Токсикоз у него, хм, особый. Мужской.
Но, кажется, этому юному и трепетному созданию знать о таких вещах пока рано.
— Не надо. Все нормально. Просто он меня научить хочет, и я ему за это благодарна. Видишь, шанс на лучшую жизнь дарит. Хороший он. — И ведь почти не вру!
Озверев от того, что я таки справилась с луковым Армагеддоном, Стефан заставил меня выдраить всю кухню до жемчужного блеска!
Наивный! Он думал меня так наказать можно! Ага! Конечно!
Когда у тебя пара-тройка неврозов и постоянный стресс на работе — натирание до блеска поверхностей и соскребание с них жира, становится прекрасным отдыхом для подыхающей в муках нервной системы!
Поэтому — наводить порядок я просто обожала.
Плюс — никто не заметит, как я тайно жарю пять огромных кусков мяса по своему фирменному рецепту.
Потому что уборка — уборкой, о котичка кормить нужно строго по расписанию!
Мало ли побочка, какая от его клятвы вылезет!
Ах, если бы я только знала, какими пророческими окажутся эти мысли.
Тамара Константиновна
Прогулка по городу прошла просто потрясающе! Словив всеобщую эйфорию праздника, я в какой-то момент просто перестала себя узнавать.
Яркие краски лета пленили меня, музыка заставляла тело совершать несвойственные ему движения, а увлекательные рассказы Розы об этом мире — только подливали масла в огонь моего задора и бесшабашности.
А какой еще быть, если стоит пройти несколько шагов, и ты неожиданно встречаешь факира, который выдыхает огонь и он превращается в огромного дракона?
Сворачиваешь за угол, а там дерутся рыцари. Настоящие! В тяжелых доспехах, с огромными мечами и яркими кисточками на шлемах. Звон металла, крики толпы и поклоны победителя.
В лицо то и дело дует легкий, свежий бриз с моря. Вокруг все утопает в зелени, а где-то, высоко над головой — летают разноцветные ящеры, всеми цветами радуги, переливаясь в лучах солнца.
И тебе при этом всего восемнадцать, ты молода, красива, и чувствуешь происходящее вокруг с какой-то не то удвоенной, то не утроенной силой!
Честно скажу, детство у меня было не особо счастливое. Мы постоянно переезжали, и чаще всего оказывались там, где детям делать было нечего.
Денег вечно не хватало, так что колготочки, хоть и были, но не красненькие, а черненькие, не маркие; обувь — надежная, на века, но не сильно-то и красивая. Одежда добротная, качественная и на вырост.
Сладости я видела редко, потому что сахар плох для зубов, да в целом не особенно хорош для организма. Овощи — в основном вареные, мясо по праздникам, каша — с комочками.
А учитывая то, что отец хотел мальчика, с самых ранних дней моей жизни — меня учили быть взрослой.
Отвечать за свои поступки, даже если тебе три года.
Восторг свой выражать так, чтобы этого никто не замечал, вдруг это кого-то заденет или, не дай бог, привлечет лишнее внимание?
Нет, я, конечно, понимала, что на тот момент родители делали для меня все, что могли, а папа таким странным образом выражал свою любовь. Благо ребенок всегда был сыт, здоров и при деле.
Но находясь среди разноликой, беззаботной молодежи, я вдруг отчетливо поняла, как же мне не хватало
юности, ветренности, какой-то отчаянной веры в хорошее и бурлящего в молодой крови счастья.
— Жизнь — это тебе не балаган, а важное и серьезное мероприетие! И вообще, приличные мужчины не любят легкомысленных дурочек! Или ты хочешь стать одной из тех, кого называют "ночными бабочками" — помню, как-то наставлял отец, после того, как застал меня крутящейся перед зеркалом в красимом мамином платье, которое я тайком у неё стащила, чтобы поиграть в принцессу.
Мне было пять лет.
Сказки то бабушка мне иногда рассказывала.
Но строгий родитель провел с ней воспитательную беседу — после чего моими лучшими друзьями стали классики прошлого.
В общем, как бы мозгоправ со мной не бился, но получать удовольствие от жизни я так и не научилась. Но тягу души к свету не убьешь.
Поэтому выходом стала — еда.
С одной стороны строгая дисциплина и сдержанность, а с другой, необузданная страсть специй, сочные краски овощей и фруктов, феерия вкусов и запахов.
Традиции против экзотики. Морепродукты — против мяса! Выбирай, что хочешь — и отрывайся на полную!
А еще — это была профессия, в которой в основном преуспевали мужчины, ну, или женщины, которые очень на них походили.
В общем — мой вариант.
Вот только в этом мире — все старые модели поведения летели к черту, выпуская из строгой Тамары-Чугунка — маленькую Тамару-принцессу.
Ксан тоже этому очень помогал.
И даже присутствие Розы, которая выглядела куда более живой и расслабленной, чем в нашу первую встречу его не смущало. Еще бы! Ведь молодого человека сопровождала не одна, а целых две красивые дамы. И поймав несколько завистливых взглядом от своих знакомых, он в какой-то момент расправил плечи и с гордостью посматривал на окружающих, всем своим видом демонстрируя, какой он классный малый.
В наших руках всегда что-то было. И сладкая вата, и мороженное, и какие-то яркие стаканчики с фруктовой водой с газом! А сколько мы посетили аттракционов! Никогда! Никогда в жизни мне не было так весело и хорошо!
Но все рано или поздно заканчивается, и вот, мельком глянув на огромные часы на одной из дворцовых башен, я поспешила обратно. Меня ждала кухня и мясо.
Роза с Ксаном тоже решили не задерживаться и пошли со мной.
Вот только я не учла одной маленькой детали — можно увести девушку с праздника, но праздник из девушки вывести уже не получится. Особенно если она эмпат.
Поймав эмоциональную волну, мой разум никак не хотел её отпускать. И даже немного страдальческий шлейф уже знакомого мне мохнатика, который снова шатался где-то поблизости, не смог меня с неё сбить.
Мне отчаянно хотелось петь и танцевать. А учитывая то, что к тому моменту, когда я вернулась на свое рабочее места, там уже никого не было — я решила себе ни в чем не отказывать.
Так что, в следующие несколько часов, рыжехвостик, а именно так я прозвала про себя зверька, которого подкармливала, познакомился с нетленками лучших советских и зарубежных исполнителей.
А швабра! М! Знала ли она, какие па может выделывать в умелых руках кулинара!
Когда на плите уже во всю весело жарилось мясо для необузданного и совсем от рук отбившегося, мне почему-то вспомнились слова, которые он сказал, в нашу последнюю с ним встречу.
— Мало. — С этого момента, песню с соответствующим текстом безнадежно заело в моей голове. И лето как раз, и мало его.
Вот её-то я и напеваю, чуть ли не полностью утонув в огромном духовом шкафу, стоя на четвереньках, задорно орудуя там губкой с моющим средством, немного пританцовывая всем телом, пока в какой-то момент не ощущаю волну неистового желания, от которой у меня аж в глазах темнеет.
Воздуха в легких резко перестает хватать, низ живота скручивает сладкая судорога, а все тело охватывает огонь.
Перед глазами неожиданно начинают плыть всякие неприличные картинки: смятые простыни, намотанные на огромный кулак волосы, бугрящиеся, под чуть загорелой кожей мышцы, томные вздохи, резкие движения, утробный рык, и жажда, нестерпимая жажда касаться, кусать, целовать, гладить.
С ужасом и каким-то странным придыханием, я вдруг понимаю, что во всех этих образах фигурируем мы с котичком, а не какие-то абстрактные люди!
Нет! Нет! Вон из моей головы, негодник!
Медленно вылезаю из духовки и прижимаю пальцы к пылающим щекам.
Тише, Тома. Вдох, выдох. Вдох, выдох.
Ты просто не выспалась, перевозбудилась на празднике, и вообще это сахар! Он во всем виноват. Не будем больше сладкую вату есть. И булочки. И фрукты! Мало ли!
И только мне удается хоть как-то взять себя в руки, как я слышу над своей головой глубокий, низкий голос, с ленной хрипотцой, от которого у меня по всему телу разбегаются толпы мурашек.
— Не плохо. — Медленно поднимаю лицо и встречаюсь глазами с горящим, огненной карамелью, взглядом, неожиданно четко осознавая.
Я пропала.
Тамара Константиновна
Он пригвождает меня к полу своим взглядом и буквально не дает вздохнуть. Словно больший кот, поймавший мышку и теперь решающий, что с ней сделать: сожрать или… наладить межвидовой контакт.
Перед глазами неожиданно появляется образ — моя попа, обтянутая темно-бордовой юбкой, ритмично двигающаяся в такт старого хита.
Это он про неё сказал "не плохо"? Или про мясо?
Но эти мысли резко из меня вышибают его огненные глаза. Завораживающие, манящие.
Все внутри меня кричит, как сильно мне сейчас хочется ощутить на своих плечах его сильные руки, уткнуться носом в небольшую ямку между ключицами и слегка прикусить нежную кожу.
Еще чуть-чуть и я заурчу, как кошка. Вот это самец!
И эта белая рубашка, с расстегнутыми верхними пуговицами — никак не спасает дело. Ведь я уже знаю, что находится под ней.
— Мясу нужно подышать — хриплю я, всеми силами стараясь справиться с ужасным наваждением.
— Понимаю. Его. — Отвечает низкий голос, а потом, мужчина с трудом отводит от меня глаза, и я наконец-то могу сделать вдох.
Воздух со свистом врывается в мои легкие и у меня начинает кружиться голова.
Медленно, держась за край стола, поднимаюсь на ноги.
Сидеть на коленях перед могучим и великим, как-то совсем неприлично. Лучше стоять. Стоять и стараться смотреть куда угодно, только не на него.
А я ведь даже его имени настоящего не знаю.
Король драконов — легендарный, крылатый повелитель — так его обычно называют. Либо просто смотрят куда-то вверх и многозначительно молчат.
Потому что силен! Потому что горяч, в смысле грозен.
— Сколько, дышать? — Вскидывает он голову, пока я внимательно изучаю носки своих туфель.
— Минут пять. — Тихо блею я. А потом, меня немного отпускает, и я начинаю двигаться.
Расправляю свой фартук. Отхожу в сторону, беру зачем-то пучок мяты и растирую её нежные листочки между пальцами.
Свежий запах немного проясняет мой хмельной разум.
Бежать мне отсюда надо! Вот прямо сейчас. Но вместо того, чтобы начать постепенно отдаляться от мужчины, тело неожиданно делает шаг к нему.
Какого! Что? Нет! А ну «Фу»! Или как еще прекратить эту пытку!
— Моя личная библиотека. — Говорит дракон. — Приносите еду туда. — Только этого мне не хватало!
— А ваш слуга может это делать? — Решаю вступить я в диалог с совсем от рук отбившимся, чтобы хоть немного разрядить обстановку и дать себе возможность снова получить контроль над своим телом. С каких это пор оно действует отдельно от моего разума?
Только сейчас замечаю, что дракон настолько сильно сжимает край стола, что аж костяшки пальцев побелели.
Неужели его тоже ко мне тянет? Но почему? Для чего? Как такое вообще возможно?
Неужели игры Селены?
Но ведь у неё до этого ничего не получалось! А тут — маленькая, глупая Тамаль.
А вдруг у него просто эффект новизны работает? И на самом деле я сейчас просто его эмоции ловлю?
Попа своей капризной невесты надоела, а тут что-то свежее, неизведанное, так сказать.
Так ведь обычно мужики свои измены объясняют?
Типа, прости, я от тебя устал, все приелось, захотелось вдохнуть свежего воздуха и вообще мужчины — созданы для приключений. В том числе и эротических.
От этих мыслей становится грустно. И сколько у него таких вот прекрасных, юных попок? М? А я свою ему не отдам! Она мне самой нужна!
Инстинктивно закрываю её руками.
— Нет. — Коротко отвечают мне. Кажется, пришла пора обозначить границы. Тем более, что я уже и дышать могу, и двигаться, и в целом, обида и разочарование в необузданном благоприятно влиют на ход моих мыслей.
— Ваше светлость. Давайте я сразу кое-что проясню. Я не горю желанием стать вашей любовницей. Вы не в моей вкусе. — Красиво изогнутая, соболиная бровь становится мне ответом.
А потом проходит секунда, другая и он начинает смеяться.
Снова вцепляюсь в стол и проиходит это по двум причинам:
Первая — от этого глубокого, насыщенного звука, у меня опять начинает кружиться голова.
Вторая — меня предают колени. И лучше бы они болели, а не подкашивались.
И вот это все — мне совсем не нравится!
Не родился еще тот мужчина, который заставил бы меня испытывать те реакции, которые я испытываю сейчас! Придурок мохнатый! В смысле, чешуйчатый.
Но следующие его слова меня не просто в тупик ставят, а со всего разбега, впечатывают лбом в гранит. И если бы науки.
— А с чего вы взяли, что я позволю вам ей стать? — Веселость мигом пропадает из его глаз, а лицо снова становится непроницаемым.
Он же только что смеялся так, что грудные мышцы чуть из его рубашки не выпрыгнули?
Еще один биполярник что ли? Так мне одного Стефа хватает!
Так, стоп.
В смысле позволит.
Это он подумал, что я с ним специально заигрываю? А кто меня взглядом общупывал?
Кто пошлости разные в голову вкладывал!? Да я ни разу в жизни не поверю, что все то, что я видела, пока в духовке сидела — было, порождением моего больного разума!
Это не мои мысли! Мне их подкинули!
Пауза.
Так, а вот это уже шизофренией попахивает.
Яростно сжимаю кулаки! Ненавижу! Только тело новое дали, уже рассудка здравого лишают!?
— Селена! Я тебе без мозгов даром не сдалась! — Кричу я мысленно той, что затеяла эту идиотскую игру. — Так что вы это прекратите! Балаган тут разводить! Либо переставай дурью маяться, либо сразу прибей, чтоб не мучалась!
— Отвечайте! — Слышу тихий рык, и вдруг понимаю, что кошак стоит прямо передо мной.
Близко.
Слишком близко.
Моя рука сама, против воли поднимается, но оказывается, остановлена сильными пальцами, еще на подлете к белой рубашке, которая пахнет чистотой и почему-то осенней землей. Такой запах вкусный.
Сглатываю и давлюсь воздухом.
— Немедленно — висок обжинает его горячее дыхание. МАММА!
— Просто вы. Я. Вообще не такая. Готовить люблю. Честь такая, вы. — Набор бессвязных слов срывается с моих губ, и я никак не могу его остановить. — И я подумала. Вы просите мясо. Я, готовлю. Одна. Никто не должен знать. Я испугалась. И вас не хочу. — Что ты несешь! Тома! Очнись!
С каких это пор я начала заикаться в присутствии мужиков!
— Отлично. — Кивает котичек. — Это то, что я хотел услышать. — Он замолкает, а потом тоном, словно он сниходит до меня, продолжает говорить.
— Я много тренируюсь. Мне нужна энергия. Мясо — её источник. Но я его терпеть не могу. Ваш рецепт, первый, который не вызывает у меня тошноту. Здесь — нас могут увидеть. Лишнии уши, глаза и рты мне не нужны. Так что просто кормите меня и не придумыйте ничего лишнего. У меня есть невеста! Скоро у нас свадьба. — Он сам-то понимает, что несет и делает?
Потому что руки его уже на моих плечах!
И если бы они просто так лежали. Нет же! Сжимают крепко, к себе незаметно притягивают. Еще немного и я окажусь вжата в его тело безвольной куколкой. Твердое такое тело. Рельефное.
Тьфу! Опять!
— У меня с изменщиками разговор короткий. — Это он уже мне на ухо шепчет. И я невольно вздрагиваю.
— Библиотека. Час ночи. Пришли. Поставили мясо. Ушли. И чтобы больше я ваши пляски фривольные не видел! Иначе подчиню воли своей. Хуже будет. — Рык.
Пауза. И он резко выпускает меня из своих жестких объятий.
А потом забирает мясо и быстрым шагом покидает кухню.
Что. Это. Мать вашу. Только. Что. Было!
Тамара Константиновна
Какое-то время просто стою и слепо смотрю прямо перед собой. Мысли, раненными антилопами носятся в черепной коробке, периодически сталкиваются и грубо ругаются в голос.
Какие, однако, неприличные у меня звери в голове.
И если бы только в ней!
То есть, стоит мне ослушаться его слов, он воли меня своей подчинит? А сейчас тогда что было? Или это я по своей инициативе, решила подергать грозного хищника за хвост?
Ну, я надеюсь, что это был хвост, потому что если судить по тому, как сильно он сжимал стол, а потом и мои плечи...
Нет. Все. Хватит с меня на сегодня приключений.
В библиотеку — так в библиотеку. Мясо, так мясо.
Мне что сказали — тихо пришла, тихо ушла. Вот так и буду действовать.
С глаз долой из сердца вон. А к Селене будем подманивать каким-нибудь другим способом.
Записочки там, от тайной незнакомки писать и куда-нибудь подкидывать. Портреты её везде расставлять. Кажется, эти двое стоят друг друга.
А себя я спортом успокою. Или медитациями разными. Бегать по утрам начну. И мотивация дополнительная не нужна — придставил блохастика — и в путь. А то глаза бешенные, шерсть дыбом.
Фух! Пронесло и ладно.
Нервным движением, вытираю вспотевшие ладони о фартук, поворачиваюсь, чтобы убрать мяту, да так и застываю с открытым ртом.
Потому что на столе, зарывшись носом в ароматные листочки, тихонько урча от удовольствия лежит нечто.
Оно рыжее. Маленькое, мохнатое, с большим пушистым хвостом и острыми ушками. Жаль мордочки пока не видно. Кажется, его-то я и подкармливаю.
Нет, ну а что. Только домашнего животного мне и не хватало для полного счастья.
Тем временем существо переворачивается на спинку и начинает с упоением тереться ей в стол. Видимо мята влияет на него, как на кошек валерьянка. Потому что в огромных голубых глазках — ни следа интеллекта. Так, а это идея. Внимательно обнюхиваю свой рукав.
Может великий и ужасный так на запах какой-то среагировал? Меня с мясом перепутал?
Да, вроде нет. Фруктовый аромат с примесью лука — убойное сочетание для кошек. Я-бы-не-подходительное, можно даже сказать.
И тут облом. Ладно.
— Фрм. Мррр. Муррр. Мурр — тихонько урчит нечто, довольно водя маленьким носиком в воздухе. И куда мне тебя девать? А главное — что потом делать?
Заметив меня, зверь довольно щурит глазки и тянет ко мне свои меленькие лапки. И так мне тепло становится внутри. Так хорошо.
Моя ты зайка. Стоп. Или лисичка? Сам весь рыженький. Величиной с морскую свинку. Странная помесь. Свинолис?
— Муирррр — зовет меня животное.
Погладить тебя? Или, чего ты хочешь? С другой стороны, вместе веселее будет.
Кидаю быстрый взгляд на часы, висящие над главным входом на кухню. Почти два часа ночи. Засиделись мы здесь с тобой. Пора и отдохнуть.
А то завтра опять начнется, чан грибов почисти, три мешка чеснока нареж, ванну креветок обезглавь. А потом мясо, и в библиотеку.
А мне, одиноко вообще-то.
— Ты знаешь, а меня сын проклял. — Почему-то говорю я, и кажется, только сейчас до меня доходит истинный смысл сказанного. До этого — словно в оцепенении была, да в чужих эмоциях разбиралась.
А тут — накатило. — Котичек этот еще. Говорит, не позволю тебе своей любовницей стать! А мне — будто больше всех надо! Я-то его за руки не хватала. И вообще. — Сама не замечаю, как тихонько всхлипываю и тут же вскрикиваю, ощутив острые коготки, быстро перемещающиеся по моему телу.
— Ай! — Смотрю я на лисью морскую свинку? Лисохомяка? Господи! Что ты вообще такое! И у тебя, что два хвоста? — Едва намечающиеся слезы, тут же высыхают, сменяясь искренним недоумением. Я даже глаза протирая для верности. Ну да. Вот один — рыжий, мохнатый хвост. А вот второй, такой же.
— Ох. — Только и могу сказать я.
— Мрф — подтверждает существо, удобно устраиваясь на моем плече, и утыкаясь мокрым носом мне в шею.
— Ладно. Надеюсь, вы не запрещены и не кусаетесь. — Наконец, беру я себя в руки. — Мне тут доубраться нужно. Ты со мной? — Спрашиваю я Лисика. Пусть его зовут так. Потому что размер не имеет значение. Главное — тут же перед глазами встает огромная фигура котичка.
В общем — мал хомячок, да дорог.
Спустя полчаса, закончив уборку, мы с моим новым другом на плече, медленно бредем по длинным коридорам в поисках своей комнаты, как вдруг до нас долетают странные звуки, доносящиеся из-за одной из массивных дверей, коих во дворце очень много.
Кажется, там находятся покои каких-то важных гостей, которые вчера прибыли к великому и ужасному чешуйчатому.
— Я вам не позволю стать моей любовницей. Меня тошнит от мяса. У меня есть невеста и ямочки на пояснице. — Неловко парадирую я его про себя, медленно приближаясь к двери. Потому что один из голосов я таки узнаю.
— Стефи. Зайчик. — Тянет капризный голосом Авелин, невеста совсем от рук отбившегося. — Когда. Когда ты уже пойдешь в наступление. Мне так холодно по ночам одной. — Куда пойдет? Зачем? Что? Моментально округляются мои глаза.
— Скоро, любовь моя. — Хрипло отвечает ей мой морковный шеф, после чего видимо страстно целует, судя по звукам.
— У меня почти все готово. Козел, а точнее коза отпущения уже найдена. Но если мы хотим помочь твоему отцу — надо действовать крайне аккуратно. — Кажется, я знакома с этой козой.
Вот ведь зоофилы доморощенные! И чем им малышка Тамаль так не угодила.
— А она точно в тебя влюблена? Видела я, как она с открытым ртом на наше-все смотрела.
— По уши — заверяет её мужчина. — Ты была права. Побольше рычать, ругать и иногда гладить по головке. Чем контрастнее поведение, тем лучше. — Невольно сжимаю кулаки. — А когда дракоша будет в твоей полной и безоговорочной власти… дорогая, у наших ног будет весь мир. — После этих слов, до меня начинают доноситься совсем уж неприличные стоны и всхлипы. Все с вами ясно.
Хм, а чего я еще ожидала во дворце? Заговоры, интриги, измены, лисосвинки.
А дальше что?
Дождь из трюфелей, извержение вулканов розовым шоколадом? — Но моим прогнозам оказалось не суждено сбыться, потому что в следующее мгновение, мир вокруг сотрясается от яростного рева, заставляя меня, пулей броситься вперед по коридору, за несколько минут добраться до своей комнаты, и только закрыв за собой плотно дверь — с облегчением выдохнуть.
— А что. Очень не плохое ускорение мне придали. Еще бы узнать кто. И зачем. Хотя, забавно было бы предположить, что это котичек ударился мизинчиком о тумбочку или наступил голой стопой на маленькую игрушку. Достойная месть за издевательство над милой мной.
Кто бы знал, как близка я оказалась на тот момент к истине…
Котичек
— Он сходит с ума. Медленно сходит с ума. — Думает совсем от рук отбившийся, стараясь, как можно быстрее добраться до своих покоев.
Мясо это еще, от которого совершенно невозможно оторваться. Так бы и ел его. Утром, днем, вечером, тихо урча от удовольствия.
Нет, это совершенно немыслимо, недопустимо. Аморально. Гнусно и противоречит всем нормам приличия, которые вдалбливали в него с раннего детства родители.
А против их наставлений он просто не может пойти!
Измена жене — это измена себе — говорил его отец — один из самых страшных драконов прошлого.
Именно он сделал из разрозненных некогда диких королеств, могучую империю!
Примирил орков с оборотнями, троллей с эльфами, драконов и фениксов. А потом заботливо передал своему сыну — чтобы он продолжал его благое дело — создание единого мира, в котором все племена и расы живут в гармонии и процветании.
А для этого — нужна дисциплина, честь, достоинство и крепкие лапы, в смысле руки.
Но эта рыжеволосая бестия, одним своим видом вышибает почву у него из под ног.
Чего стоит только её ритмично двигающий зад. А потом, как она сидела на коленях, покорно сложив на них руки и глядя на него снизу вверх.
Все это в сочетание с просто убийственным запахом мяса…
Нужно срочно напомнить себе о вечном и незыблемом.
Поэтому, приложив воистину титаническое усилие, его императорское величество, наплевав на все свои желания, вместе с мясом, устремляется в зал памяти.
Добравшись до места назначения, плотно закрыв за собой дверь и вознаградив себя за это очередным укусом сочного и румяного лакомства, он поднимает свой взгляд и встречается им с той, что так и не смогла подарить ему наследника — своей первой, покойной женой.
На самом деле остальным это тоже не удалось, потому что потомство у драконом может появиться только будучи продолжением большой и чистой любви, но котичек об этом не знал.
И его родители тоже.
В общем, сколько бы не женился хвостатый, наследника у него так и не появилось.
Ни мальчика, ни девочки.
Но пока не об этом.
Век человека недолог.
Маги — живут дольше. Но даже они не могут составить пару дракону, для которых тысяча лет — это ранний подростковый возраст.
И пусть сейчас, он уже давно не зеленый юнец, для своего отца он все равно остается маленьким, несмышленым дракошей, который все делает не так.
Мысли о грозном предке немного приводят его в чувство, как и прямой взгляд Люсинды.
Страшная была женщина.
Во всех смыслах этого слова. А чего еще ждать от помести орка и тролля.
Но брак с ней помог присоединить к его империи северные земли, в которых нашли пылающую воду, с помощью которой удалось победить чуму, случайно выведенную химиками-магами, в попытке найти лекарство от смерти.
Брак с ней был пыткой, но он справился и ни разу не посмотрел налево, мужественно, ночь за ночью, отдавая ей супружеский долг.
Вдох. Выдох. Перед глазами снова встают роскошные, голубые глаза этой…
Боги! Да он даже имени её не знает. Зато отчетливо разглядел длинные ноги, тонкую талию и задорную, сочную грудь третьего размера. Не то, что у Авелин.
— ЛАУРА — рычит сквозь зубы его чешуйчатость, с трудом прогоняя из своей головы соблазнительные формы молодой поварихи, с ужасом осознавая, как остро у него сейчас встает вопрос удовлетворения потребностей тела.
Как медленно, но неотвратимо поднимает свою голову инстинкт размножения, забирая у мозга, так необходимую ему кровь.
Лаура, вторая жена необузданного — была амазонкой и наполовину богиней, поэтому брак с ней длился довольно долго — почти тысячу лет.
И тут снова облом — ни одного ребенка. Как бы они не старались. А старались они много, ибо женщина была ненасытна в постели и крайне ревнива в жизни. Но котичек был чист, и не приклонен в своей вере. Вере в себя и омерзительность измены.
Даже, когда его вторая жена потеряла былую упругость — долг он свой супружеский исполнил до конца.
Вдох. Кажется, дышать становится легче.
Но, тут перед его глазами снова появляется нежный образ, лежащей на полу рыжеволосой бестии, в глазах которой плещется чистая, сладкая растерянность и уязвимость.
Напасть, прижать к себе, а потом утащить в свою спальню и спрятать. Чтобы гладить, целовать, кусать от избытка чувств и видеть в её глазах неприкрытый восторг. Тот самый, который он прочел в ней, в их первую встречу.
А этот крем, покрывающий её волосы, и губы. Разве может быть что-то более возбуждающее мужское воображение, чем…
— ТАРРРРРРЬЯНА! Помоги! — Еще громче рычит его хвостатость.
Третья и пока последняя жена короля драконов скончалась почти двести лет тому назад. Согласно правилам приличия — сто из них, он скорбил.
Барышней она была властной, сильной, но увы глупой. Страшное сочетание.
Но благодаря этому браку — империя котичка пополнилась затерянными островами Андериус, на которых находились залежи очень ценного минерала — Урктаниума. Именно с помощью него он собирался осваивать космос.
Дочь короля демонов, она знатно выносила ему мозг. Но, закаленный суровым характером своей матери, он и этот брак пережил стоически.
Даже не смотря на то, что на какое-то время утратил веру в адекватность и здравый смысл.
Мысли о последней супруге немного усмирили его естество, но даже им не удалось сломить его жгучее желание, обладать той, в чьих руках грязная энергия мертвой плоти превращается в истинное наслаждение для израненной души.
Никогда! Никогда такого не было! Чтобы какая-то человеческая девчонка, буквально лишала его разума?
Вдох! Не только человеческая!
Да он ни к одной жене чувств не испытывал! Не было их. Чувств этих.
И эмоций тоже. Сначала, конечно, трепыхались какие-то, но отец и мать быстро выбили эту дурь из его головы.
А тренировки инстинктов — сделали его идеальным самцом, который никогда не идет наповоду у своих низменных потребностей, но всегда готов к делу, по зову долга.
Не дракон — кремень!
И если сначала, будучи юным и нежным подростком — он страдал по этому поводу, то с годами полностью уверовал в правильность такого жизненного подхода.
— Только холодный разум может подчинить себе мир. Помни об этом. А чувства, это атавизм, который остался нам от предков — животных. Ты же — вершина пищевой цепочки! Могучий! Мудрый! Грозный! Непокобелимый. В смысле, непоколебимый в своих целях. Долг — превыше всего! Честь, мораль и совесть — наши ориентиры в варварском мире. Помни к чему они приводили в прошлом — голод, насилие, болезни. Я положил жизнь на то, чтобы поднять наш мир из пучины хаоса. Теперь он в твоих руках. — Именно такими были прощальные слова отца, перед тем, как он отправился исследовать другие миры.
Возвращался конечно, иногда, чтобы проверить наличие внуков, но увидев их отсутствие, сокрушенно вздыхал и снова отправлялся на подвиги.
Вдох, и медленный выдох через нос.
Кажется, свадьбу с Авелин нужно играть, как можно быстрее иначе в первую брачную ночь он таки разорвет её от избытка, кхм, долга.
Дочь императора Архериуса третьего. С самого детства её растили для него. Вот только в воспитании этом что-то пошло не так. И вместо приличной, тихой особы, которой, согласно одному из древних пророчеств было предсказано родить-таки великому и ужасному, наследника, чтобы он перестал бесконечно жениться — он получил нечто истеричное и какое-то слишком приторное.
Ну да ладно.
Сто лет потерпеть, сына сделать и можно дальше инетересными вещами заниматься.
Например, поставить в угол эту аппетитную повариху, и показать ей, кого она на самом деле не хочет. Несколько раз показать!
Яростно, неистово, необузданно!
И спереди показать!
И сзади!
На столе. На подоконнике. На полу в библиотеке, возле камина. И чтобы рядом было мясо, которое она готовит. Много мяса. И торт с кремом из малины и фисташек!
— РРРРРРРРРРРР — кричит бедный ящер, медленно опускаясь спиной по массивной, деревянной двери, неотвратимо теряя моральные ориентиры и все возможные компасы.
И звук его отчаянья разносится на сотни километром вокруг замка.
Пугает рыжеволосую бестию, которую он так отчаянно вожделеет, и вызывает довольную улыбку на губах одного игривого бога.
Того самого, что приворожил две отчаявшиеся души, намертво связав их узами обоюдного желания.
А что — и им шанс проснуться и обрести личное счастье, и он одну их своих младших сестренок проучит.
Ту самую Селену, которой папочка — верховное и очень страшное божество, отказал много лет назад подарить совсем от рук отбившегося дракона на её одна тысяча восемнадцатый день рождения.
А почему? Потому что смертные богам не игрушки!
Особенно, когда в их венах течет не самая обычная, смертная кровь.
— Ну, что, дети мои бесчувственные, вперед. Жернова судьбы я запустил. А вот перемелют они вас или нет — уже от вас зависеть будет.
А о том, что плод их любви погрузит несколько близлежащих вселенных в хаос — он думать не будет.
Да и зачем?
Пророчества же безумцы пишут...
Какой от них прок?
Несколько дней спустя
Тамара Константиновна
Темный, мрачный коридор. Я на цыпочках, как вор. Пробираюсь, чуть дыша, чтобы… отнести котичку мясо.
Делаю я это уже несколько дней, и пока ни разу его не встретила.
А все почему? Потому что правильно рассчитала время.
Главное прийти за десять-пятнадцать минут до часа ночи, поставить мясо на журнальный столик и тихой мышью выскользнуть обратно.
Ну, и еще схапать какую-нибудь книгу, чтобы лучше погрузиться в местную флору и фауну.
Отсутствие его чешуйчатости поблизости определенно хорошо на меня влияет.
Настроение постепенно начало улучшаться, и даже откровенно гадостное поведение моего сына задевает меня уже не так сильно.
Дай бог жизнь его чему-нибудь научит, раз я не смогла.
Да и на кухне, эти дни обошлись без каких-либо происшествий, если не считать, конечно, странного поведения моего морковного шефа, который поменял кнут на пряник, и теперь целыми днями учит меня, кулинарному мастерству.
Правда, совмещает он это с общупыванием разных частей моего тела и демонстрацией своей мужской, кхм, силы, когда старательно обнимает меня со спины, во время разделки рыбы, шинковки капусты и оттачивания техники нарезки картофеля тонкой соломкой.
За что и получает на регулярной основе локтем под дых, затылком в челюсть и вилкой в ногу. Совершенно случайно, разумеется!
Просто нежная и неопытная Тамаль, теряется от долгожданного внимания со стороны объекта своей тайной страсти, и совершенно утрачивает контроль над молодым и горячим телом.
И нет! Мне категорически не стыдно за свое поведение! И душу отвести можно, и инстинкт уничтожения засранца-изменщика притупить.
Ксан постоянно занят, так что и он меня не достает своим вниманием.
А какое в эти дни у меня получается мясо для чешуйчатого биполярника!
Мм! Я бы на его месте, пальчики облизывала.
Но, каким бы юным и здоровым не было мое тело — ежедневная работа по восемнадцать часов, без выходных и с ночными бдениями, все-таки начала меня постепенно изматывать.
Вот и сейчас, я очень хочу оказаться на месте Лисика и сладко спать в теплой постели, объевшись креветок.
Маленький лисохомяк оказался на редкость прожорливым созданием, готовым поглощать все, что плохо лежит двадцать четыре часа в сутки. Я даже в какой-то момент захотела немного его приструнить, прочитав лекцию о вреде обжорства и ужасах ожирения, но он сделал такие жалостливые глазки, что у меня язык не повернулся его воспитывать.
Плюс, мне кажется, что одержимость едой у него временная и обусловлена голодным прошлым.
Полностью погруженная в размышления о моем новом звере, я добираюсь до своей цели.
Привычным движением открываю массивные, деревянные двери — локоть, нога, толкнуть вперед. Руки-то заняты.
Прохожу в уже хорошо знакомое мне помещение, ставлю поднос с мясом на небольшой, журнальный столик из красного дерева, стоящий перед уже разожжённым камином, кидаю быстрый взгляд на большие, напольные часы, стоящие в углу и тихонько выдыхаю.
Даже раньше обычного пришла.
Достаю из-за пазухи прочитанную книгу, и тихонько иду к высоким стеллажам, чтобы взять новую.
Вообще, это конечно настоящее чудо, оказаться в таком удивительном мире. И эльфы здесь есть, и орки. Тролли, феи, разумные бабочки и неразумные, но красивые, глиняные болванчики, очень похожие на настоящих людей. Даром, что без мозгов.
А какие джины! Мм! Умные, харизматичные, яркие, с телами греческих богов и даже лучше, потому что живые!
А еще, ходят слухи, что они любят ведьм за их шкодливый нрав.
А что, я тоже, можно сказать, ведьма. И побезобразничать люблю.
Шеф Стефан соврать не даст! Особенно сегодня, после того, как продегустировал мои драники с местным аналогом слабительного.
О донна Роза, знала ли ты, кому помогаешь.
— Так. — Шепчу я еле слышно. — История народов мира отправляется на свое законное место, а ей на замену мы возьмем ту, что про местных богов.
С любопытством скольжу пальчиками по красочным корешкам в поисках нужного мне фолианта.
Хорошо, что я в новом мире и читать могу и писать. Вот не было бы этой возможности, чтобы я делала.
А так — взял, узнал, все что нужно, и вперед! В светлое будущее.
Но искомая книга никак не хочет идти ко мне в руки.
Где же ты! Я же в тот раз тебя видела, и специально запомнила, твое местоположение!
Серебристый оклад с золотой надписью. На мой взгляд, немного вычурно, но кто меня вообще спрашивает. Я-то не богиня!
Вдруг, замечаю тусклое мерцание. Вот только идет оно откуда-то сверху! Они что, местами, что ли меняются?
Хмурюсь. Поднимаюсь на носочки и уже собираюсь сцапать свое бесценное сокровище, как вдруг спиной ощущаю обжигающе тепло чужого тела.
Мужского.
В нос бьет приятный аромат чистоты и осенней земли.
Во рту моментально пересыхает, а колени начинают предательски дрожать. Словно во сне наблюдаю, как мои пальцы накрывает большая мужская ладонь.
Батюшки свят! Какая же она красивая! Так бы и смотрела на неё.
И гладила. И вообще, мне как-то прям так зябко вдруг стало. Словно в помещении резко выключили отопление.
Или, как зимой в Питере, в минус двадвать, когда влажность воздуха под сотку.
В такие моменты отчаянно хочется согреться.
— Не берите. Эту. — Обжигает мою нежную кожу за ушком, хриплый шепот совсем от рук отбившегося. И столько огня в нем, столько затаеной страсти и едва сдерживаемого желания. О боже! Какой мужчина!
— Накажите? — сдавленно отвечаю ему я, и только услышав свой голос, словно со стороны — понимаю, как чушь сморозила.
Дура! Надо было спросить «почему»? Вдруг он что получше посоветует! А то мы сейчас всякой дряни начинаемся, что делать будем? Мозг, он же не кишечник! Его сырым кортофелем с кофе не почистишь.
И вот опять! Словесный, кхм, подопад. А все для того, что бы не чувствовать того, что я сейчас ощущаю — острую потребность повернуться к котичку, прижаться к его твердой груди, закрыть глаза и...
СТОП! Томаты. Кари. Шпинат. Печень! Почти. Легкие. Селезенка. Морковный шеф!
Господи, что в у меня голове.
Да ничего!
Только пошлость, в смысле пустота. Звенящая пустота.
— Накажу. — Подтвеждает мои самые страшные догадки его чешуйчатость.
Тамара Константиновна
В следующее мгновение, он резко разворачивает меня к себе лицом и сминает мои губы страстным, обжигающим, душу-высасывающим поцелуем, с силой вжимая спиной в книжный шкаф.
Воздуха моментально перестает хватать, голова отчаянно начинает кружиться и чтобы не упасть, мне приходится обхватить его шею своими руками.
Котичек реагирует на это тихим рыком, и усиливает свою атаку.
Что он творит! Боже!
Никогда не думала, что целоваться можно вот так — смело, необузданно, с какой-то дикой, животной яростью, от которой моментально закипает кровь и теплеет везде, где надо и не надо.
Он словно изнывающий от жажды путник, нашедший оазис. Уставший, израненный, и так отчаянно нуждающийся в живительной влаге.
Мужчина порыкивает, урчит, жадно сжимает мои ягодицы своими сильными пальцами. Его силе невозможно не подчиниться, кажется, что его руки повсюду. Под закрытыми веками пляшут огненные светлячки. Кровь ревущей лавой носится по организму выжигая все на своем пути!
Внезапно приходит страх, что такими темпами я от перегрева умру, но его тут же вытясняет новыми ощущениями.
Потому что в следующий миг, поверх реакций тела на меня обрушиваются реакции психики.
И если бы я понимала чьей! АААА! С ними то, что делать?
Сознание отчаянно плывает, оставшись без того, что могло бы удержать его хоть в каких-то рамках. Черт с ним с приличием!
В какой-то момент, я сама начинаю утробно рычать и царапать совсем от рук отбившегося. Всем телом, ощущая его крупную дрожь и пламя желания, в котором он сейчас сгорает. Мы сгораем.
Кожа. Где! Мне срочно нужно ощутить его кожу. Беспомощно скребу пальцами по плотной ткани его рубашке.
Какая она неприятная. Куснуть! Мне очень нужно его укусить. Немедленно!
— Моярррр — рычит могучий и ужасный с такими интонациями, что если бы не его каменные объятия, я бы уже давно осела на пол легкой, золотистой пыльцой удовольствия.
Как вдруг, все неожиданно прекращается.
Как? Куда? Что? Не успеваю я за драконом биполярником.
Вот он есть, а вот — открываю глаза. — Его нет.
Пуста библиотека.
И только сердце, заполошно колотящееся где-то в районе моего лба, убеждает меня в том, что это были не галлюцинации.
Какого сельдерея!
Делаю медленный вдох и давлюсь воздухом.
Гормоны аплодируют стоя.
Тараканы в моей голове — весело поднимают таблички с цифрой десять.
Фух.
Бежать из дворца мне надо! Бежать!
А к Селене я его на расстоянии приманивать буду.
Не знаю как. Придумаю.
И это он так себя ведет при живой невесте!
С другой стороны, а может быть дракоша узнал про её измену с морковным шефом и решил так отомстить?
А я просто под руку попалась.
Так, ладно. Надо делать отсюда ноги.
Сейчас — к себе в комнату, а завтра напишу заявление по собственному желанию, научу какого-нибудь повара мужчину готовить мое мясо, а сама… сама сбегу в деревню. В глушь! В Саратов! Интересно, а тут есть такие места? А не важно! Найду!
И только я хочу двинуться к Лисику, как вдруг слышу мужские голоса.
— Поздравляю с новым назначение — спокойно говорит его чешуйчатость. — Хоть я и не совсем разделяю твою тягу к искусству. — Как! Он же только что рычал, стонал, тяжело дышал, а тут…
— Спасибо, ваше величество. — А вот это что-то новенькое. — Я очень рад это слышать. — Отвечает ему мягкий баритон. Бархатный, обволакивающий.
— Хочу так же сказать, что для меня огромная честь заняться росписью зала, в котором будет проходить ваша свадьба. — Болезненный укол, где-то в сердце.
Вот же! — Сжимаю кулаки. Какой же он! — Закусываю до крови нижнюю губу.
Да, что бы у тебя хотелка отвалилась! И рычалка заглохла!
Судорожно осматриваюсь, в поисках места, в которое могла бы спрятаться и пережить острый приступ драконо-ненавистничества, но не успеваю этого сделать.
— Я могу доверять только лучшим. — Отзывается необузданный, и дверь библиотеки открывается.
— Оу! Я помешал? Прошу простить. — Заметив меня, тут же извиняется Таинственный незнакомец, делая первый шаг в помещение. Следом за ним появляется котичек.
Вот жук! Ни следа хмельной страсти! На лице — каменно неподвижное выражение. В глазах — отстранённость и холод.
— Ничего такого. Ужин принесли. — С ледяным самообладанием отвечает его святейшество.
— Ева, спасибо. Вы свободны. — ЕВА? Он в своем уме.
Кидаю на него злой взгляд, смиренно склоняю голову, и семеню к выходу из библиотеке.
— Кхм — раздается за моей спиной хриплый кашель.
— Прошу простить мою бестактность — начинает говорить гость дракона, а я, кажется уже и сама понимаю, в чем дело.
Святые небеса! Как вы жестоки.
Медленно поворачиваюсь и застываю на месте, под пристальным взглядом двух пар мужских глаз.
Свободный художник — с легкой, немного смущенной улыбкой.
А вот котичек. Если бы взглядом можно было убивать — я бы уже давно билась в предсмертных судорогах.
Да по сравнению с этим взглядом — действия Отелло, по отношению к Дездемоне — это нежные объятия Лисика перед сном, у которого лапки короткие, а ласки хочется.
Медленно, стараясь не делать резких движений, отвожу правую руку за спину и поправляю юбку, которую его святейшество, в порыве своей страсти, умудрился заправить мне в нижнее белье.
И вот это вот они видели? Оба?
Прикрываю глаза, неистово краснея.
— Простите. Зацепилась платьем за витую решетку камина. — Тихо пищу я, и начинаю медленно пятиться к выходу.
— Мы никому не расскажем, об этой оплошности. Правда, дядя? — Первым приходит в себя Таинственный незнакомец.
— Правда. — Вот! Снова гири падают на пол!
Стоп. Это означает, что наш гость тоже дракон? Еще один? И его кормить?!
— Спасибо. Приятного аппетита и вечера. Спокойной ночи. Сладких снов — на одном дыхании выпаливаю я, на ощупь нахожу за своей спиной ручку двери и пулей вылетаю в коридор.
Пробежав несколько метром, останавливаюсь, чтобы немного перевести дыхание.
Час от часу не легче!
Тамара Константиновна
— Нежнее. Еще. Да, вот так. Осторожнее. Без резких движений. Держи темп. Вот молодец. А теперь надави вот тааак. — Тихо шепчет мне на ухо морковный шеф, моими ладонями замешивая тесто.
Вот если бы кто не видел, что мы делаем, а просто слушал это со стороны — ой, не те мысли бы ему пришли в голову, совсем не те!
— Знаешь, я рад, что наши занятия идут тебе на пользу. — Опаляет мою шею горячим дыханием мужчина, и как бы невзначай вжимает в стол своим каменным телом.
Так. Все. Мне это надоело!
Один зажимает в библиотеке, а потом делает вид, что ничего не было.
Второй врывается в мою комнату ни свет, ни заря, и почти насильно тащит на кухню!
Ему, видите ли помощь моя нужна!
Пирог на завтрак его драконистость изволила, с куриными потрошками! И это отличный повод научить меня правильно работать с тестом.
Лисика разбудил! Изверг! Я его даже покормить не успела! Он же теперь от безысходности цветок на окне сожрет!
А его мне, между прочим, Роза подарила! Как средство от кошмаров!
И надо сказать отлично работает! Мне бы еще цветок от драконов биполярников и шефов морковных...
— Хочу завтра утром взять тебя с собой на рынок. Покажу, как свежую рыбу выбирать. А потом, мы могли бы — он медленно наклоняется и почти касается моего уха губами, как вдруг я резко подаюсь в сторону и сначала бьего его головой в висок, а потом еще и на ногу наступаю! Для пущего эффекта!
Держи свою марковку при себе!
— Ой! Я такая неуклюжая — нежно тяну я, незаметно зализая в карман фартука, чтобы взять заранее припрятанную там вилку. И моли бога, дружок, чтобы и в этот раз она угодила тебе в бедро, а не в то место, которым ты невесте дракона удовольствие доставлял!
— Простите. Я не помешал? — Спасает хозяйство Стефа знакомый голос незнакомца.
Да, вот такой каламбур. А как еще? Имени то я его не знаю.
— Почему посторонние на моей кухне!? — Рычит изменщик и предатель высокого кулинарного искусства, моментально меняя милость на гнев и наконец-то выпускает меня из своей стальной хватки.
— Потому что ваша кухня находится во дворце моего дяди? — Вопросом на вопрос отвечает дракон, невинно хлопая красивыми глазками.
Вот что он обо мне теперь думает? Сначала видит, как я дефилирую с открытой филейной частью, потом — как меня зажимает шеф.
Ну, как я от него отбиваюсь. Ладно. Это уже другое.
Вообще, когда я была юной и мечтала о мужском внимании, я как-то иначе себе его представляла. И сильных и независимых тоже. В общем, кажется дамой со стальными, кхм, нервами, мне нравится быть куда больше, чем поварихой не самого тяжелого поведения.
Тем более, что после странной ночи, обида на поведение котичка, немного притупила мои гормоны, а полное непонимание его поведения — подарило надежду, что чувства — это просто стихия, которую нужно пережить.
Как критические дни, только хуже и чаще. То есть — приравниваем их к стрессу, а от стресса избавляются физической нагрузкой.
Вот тебе и рецепт — возбудился, иди, побегай.
Благо есть где.
И от кого.
— Дворец, может быть и вашего дяди. Но вы в нем, лишь гость. А кухня — это священный храм еды! — Который ты чуть не осквернил своими низменными, плотскими порывами — хочется дополнить мне его, но вместо этого, я лишь тактично отхожу в сторону, и для верности, беру в правую руку нож.
На всякий случай. Во избежание, так сказать.
— Вход в него свободный, только для его светлости и его невесты. Остальным членам королевской семьи нужен особый допуск! — Мда, Тамаль.
Вкус у тебя, конечно, был не очень. Это же каким идиотом надо быть, чтобы вот так повестить на очевидную провокацию.
— Вы, может быть, меня еще и на дуэль вызовите? — Продолжает вести собеседника в нужное ему русло молодой и свободный художник, незаметно расправляя плечи. Широкие такие, накаченные.
— Надо будет — вызову! — Моментально отзывается Стеф и почему-то смотрит на меня.
А я что? Я просто вот, стою, гипнотизирую курицу, и незаметно рассматриваю моего внезапного спасителя. И надо сказать, есть что рассматривать!
Как денди лондонский одет — приходит в голову, очередная нетленка русской классики. Хорош. Мужественен, в меру загадочен.
Простая белая рубашка выигрышно подчеркивает мощную грудь и эффектно демонстрирует рельефную шею.
Высок, но изящен. Чем-то отдаленно напоминает котичка, но… в этом больше, здоровья что ли, психического. Вон, лицо, какое доброжелательное.
— Вы понимаете, что это прямое нарушение закона? И если дядя об этом узнает, то вам несдобровать? — Констатирует факт вопросом провокатор и подстрекатель.
— Он не посмеет! Я служу ему верой и правдой уже двадцать лет! — Отчеканивает морковник. Невольно давлюсь воздухом.
Верой? Правдой? Учиняя против необузданного и совсем от рук отбившегося заговор? Черт!
Я совсем об этом забыла! Надо же драконище предупредить как-то! Анонимно. Деликатно. А потом свалить и начать масштабные действия по заманиванию его в сети Селены!
Ненавижу чувства! Творят со мной какой-то беспредел! Прав был отец, запрещая мне их истпытывать!
Никакого тебе холодного разума! Никакой концентрации на цели! Как люди вообще с ними выживают?
— Посмею. — Вздрагиваю всем телом.
Вспомни про… дракона, он и появится.
Медом им всем, здесь что ли намазано?
Утро же! Семи еще нет! Кухня, вон вообще пуста!
Только мы с конем, в смысле со Стефом, доставляем тесту неземное наслаждение.
— В мой. Кабинет. — Тут он смотрит мне в глаза. Лишь на мгновение, карамель вспыхивает янтарным огнем, опаляя меня жаром страстного желания, и тут же потухает.
А я...я... да черт!
Краснею, бледнею, пытаюсь вздохнуть, в конце концов!
Да, чтобы тебя во всех интимных местах кайенским перцем обмазали, сверху медом полилил и голой попой на муравейник посадили!
Обида, какая-то странная горечь, жгучая ревность и еще черт знает что — моментально обрушиваются на мой бедный разум, который только-только отошел от бурной ночи!
Какого демона!
Сначала рычит, урчит, цепляется за меня, словно за соломинку, а потом при мне же, спустя несколько секунд о своей свадьбе разговаривает!
Черт чешуйчатый! Ментай замороженный! Вобла протухшая!
Нет, дружок. Просто так, я это дело не оставлю!
Ты сам нарвался!
— И вы Ева, в том числе. — Холодно добавляет он, сцепив руки за своей спиной. И одет, как всегда с иголочки в черный костюм тройку.
Глубокий вдох и медленный выдох через нос.
Фартук расправить. Плечи развернуть. Подбородок вздернуть и произнести:
— Тамаль. — Пауза, для усиления эффекта. И тон — такой же, как и у него. И чтобы каждое слово, гранитной, могильной плитой на пол падало. — Меня. Зовут. Тамаль. Не Ева.
Его чешуйчатость ничего не отвечает. Нарочито бесстрастно поворачивается и молча выходит из кухни.
— Леди — склоняет голову в легком поклоне свободный художник и предлагает мне свою руку и только я хочу её принять, как между нами неожиданно возникает Стеф.
— Ведите себя прилично, Тамаль. К королю идете, как никак! И знайте, свое место. Я не хочу снова за вас краснеть — Шипит он так, чтобы его услышала только я.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не встать на носочки, и не потрепать его за каменную, от затаенный злости, щечку.
Совсем берега попутал, да?
Ну, так котичек сейчас тебе расскажет, что к чему. А я потом добавлю.
У Розы много всяких микстур забавных есть, да и я выдумщица, как показывает практика, та еще.
Кажется, мой план с побегом только что претерпел некоторые изменения.
Держитесь мальчики.
Тамара будит мстить.
И мстя её будет оооочень страшна!
Котичек
Он смотрит на двух мужчин и одну девушку, виноватыми, каменными статуями, застывшими перед его столом.
Мужчин — он бы прибил на месте. И плевать, что один из них дракон и его родственник. Племянником больше, племянников меньше. Мало ли у его отца жен и потомства? Еще сделает.
А потом назовет так, чтобы удобнее преподнести обществу. Был сводный брат, порочащий славный род драконов, а стал… Не важно.
Отсутствие шефа-Стефана — тоже не сильно пошатнет его ментальное здоровье. Во-первых, его уже нет, значит, и расшатывать нечего, а во-вторых — после того, что донесла ему его личная разведка о тайной связи этого мелкого, жалкого, человечишки с его невестой — смерть для него — это самый легкий, и относительно безболезненный выход из сложившейся ситуации.
А вот девушка.
— Спонтанное перемещение во времени и пространстве бывает крайне редко. — Рассказывал как-то один из его преподавателей в академии. — Лишь избранные драконы на это способны. И то, в моменты смертельной опасности. — Так он и не хотел себя убивать. Просто...
— Дядя — прерывает поток мыслей великого и ужасного, названный племянничек.
— Послушай. Ничего бы не произошло. Шеф Стефан просто защищал свою территорию. А я — парень пожимает плечами — проголодался и искал, чем перекусить. — Кистями своими перекуси, из меха белки и красками на водной основе — очень хочется сказать совсем от рук отбившемуся, но его вниманием снова полностью, коварно овладевает девушка.
Тамаль — вот, как зовут незнакомку. И, судя по её реакции комплимент, его она не поняла. Слабоумная.
Жаль.
— Шеф Стефан. — С трудом подавляя в себе разочарование, говорит дракон. — Ваши аргументы в защиту своего неподобающего поведения. — Плевать ему на то, что он скажет. Задержки в развитии — никак не умоляют того факта, что даже сейчас, просто стоя перед ним в полный рост, эта повариха умудряется сводить его с ума.
Своим запахом, своими длинными, рыжими волосами. В конце концов, он же не мозг её любить будет, а тело.
А оно — одно воспоминание об их страстном поцелуе в библиотеке заставляет его мужское естество дернуться и начать неумолимо подниматься из пучины брюк, выполненных из плотной, черной ткани.
Его хватило на несколько дней, после того случая на кухне.
И все это время он изнывал.
Каждый кусок мяса, который он проглатывал в те дни рассказывал ему историю о том, как её тонкие пальчики заботливо смазывали его со всех сторон оливковым маслом, делали аккуратные дырочки, чтобы специи лучше в него проникали.
И он хотел быть этими специями.
О да! Как он тогда хотел быть розмарином, сладко погружающемуся в упругие волокна.
Или перцем, или…
А потом…
Рот непроизвольно наполняется слюной.
И даже книга по судебной психиатрии драконов не спасала его от сладостного наваждения, в котором он раз разом танцевал с этой чертовкой древнейший танец любви.
В конца концов он сдался.
Не выдержал, напал на желанную добычу.
Позволил себе выследить сладкую самочку, и в момент, когда она меньше всего этого ожидала — показал себя во всей своей необузданной, дикой красе. А уж когда она ответила на его призыв.
Мрррррр.
Как вдруг, что-то внутри него щелкнуло, и он оказался посреди одного из бесконечных коридоров своего дворца. Времени хватило только на то, чтобы привести себя в порядок, а потом бац и это невероятно раздражающее. — Дядя! Как я рад тебя видеть! Давно хотел обсудить с тобой один момент.
— Довольно. — Жестко останавливает поток лицемерия и фальши котичек, закрывая рот Стефану. Убьет. Дайте только понять, что он задумал. И Авелин вместе с ним. Хотя нет. Её пока нельзя. Сначала наследник, а вот уже потом…
— Вы. — Теперь он может смотреть на Тамаль. Имя какое. Красивое. Нежное. Его хочется обнять и сначала нежно, а потом жестко… Произнести. Мужское естество, одобрительно кивает.
— Почему не остановили непотребство. — Глаза девушки округляются, и его с ног до головы обдает жаром её ярости.
Или своей? Черт! Эти эмоции и инстинкты.
Вот только с чего вдруг он — великий и могучий, испугался какой-то человечки? Потому что надо копить силы на наследника. А он может получиться, только если несколько месяцев жестко себя ограничивать в плотских утехах.
Он же не хочет, чтобы его сын получился жалким, вялым и неуверенным? Что скажет отец! Что скажет он сам! Значит — надо соблюдать воздержание до свадьбы. А потом… — Хм. Может быть, ему стоит залюбить свою молодую жену до смерти? Девственность ей восстановят. Организм от этого шефа — почистят. Да, будет больно. Но она изменила. Значит, заслужила наказание. Он получит сына. Потом траур и можно…
— Они мужчины, а не бараны. — Хлестко говорит девушка. С этим утверждением, котичек бы поспорил, но вслух это произносить не стал.
— Простите, господа. — Тут же исправляется она и голос её звучит чуть тише.
— Шеф- Стефан — в карцер. На неделю. На хлеб и воду. — От этих слов, мужчина дергается, как от пощечины.
Отлично. Скоро эта жирная крыса окончательно выйдет из себя и покажет ему того, кто стоит за тем беспеределом, который он учинил с его невестой. У Авелин на такое мозгов не хватит.
Как же тяжело быть окруженным идиотами.
Самочка понравилась — и та, недалекого ума. А если ему после соития поговорить захочется. Ну, порычали, похрипели, постанали. Но ведь тела, не соединят души.
Пауза. Что? Какого дьявола у него в голове такие срамные мысли!
Жена нужна — для потомства. И для государства.
Сделала дела — и гуляет, как хочет! А тут!
— Эйден — великий и ужасный с трудом переводит свой взгляд на племянника. — На роспись зала даю две недели. Не успеешь — сниму с поста ректора в академии изящных искусств, и отправлю обратно к отцу. — Потому что нечего бросать такие жаркие взгляды на его мясо. В смысле на филе его поварихи!
Упругое такое. Кругленькое. А на ощупь...
Путь и безмозглой. У каждого свои недостатки.
— Но дядя. Это же — один взгляд и парень замолкает.
— Вы. — Коротко смотрит он на девушку. — Молча выполняете свои обязанности. Еще раз в подобном будете замешены — в подвале запру или армию свою кормить отправлю.
— Да, ваша светлость. — Едко отзывается она. — Как прикажете. — Язвит, чертовка. Вот лучше бы книги читала! А не глазки кому попала строила!
Может, тогда поняла бы, что Ева была единственной человеческой женщиной, которая смогла принять неистового дракона и подарила ему наследника, а потом стала богиней всего сущего. Он, можно сказать ей комплимент сделал. А она шипит.
Котичек прикрывает глаза.
— Свободны. — После этих слов — он отворачивается и долго смотрит в окно. Туда, где горит звонкое лето. Горит ярко, горячо, как и его мужское естество.
Тяжелый вздох падает на пол.
А котичек. Котичек снова идет в холодный душ. Потому что впереди встреча с министром торговли, а думать он здраво, пока не может.
Ведь ему отчаянно, неистово, дико и необузданно хочется впиться зубами в аппетитные окорочка одной очень соблазнительной, рыжеволосой курочки.
Вот только он сильнее зова своей плоти.
И птички этой — его не сломить.
Хм, а это будет даже интересно! Кто кого!
Глаза совсем от рук отбившегося вспыхивают на мгновение ярким пламенем, он смотрит на свой пояс, плотоядно улыбается и говорит тихо так, едва слышно.
— Вызов принят. Мы еще посмотрим, кто кого!
Тамара Константиновна
О бедной Тамаре замолвите слово. Ваш кот не пускает меня на постой — напеваю я про себе, готовя очередную порцию мяса для необузданного и совсем от рук отбившегося. И куда в него только столько лезет! И ведь не толстеет же!
— Почему не остановили непотребство! Работайте молча! Еще раз увижу — армию оправлю свою кормить. — Да они хоть спасибо мне скажут! А тут — либо односложные фразы, либо оскорбления.
Но, ничего дружок. Сегодня — тебя ждет небольшой сюрприз. Посмотрим, на что способен желудок дракона и как, он отреагирует на мясо с острым соусом.
Настолько острым, что жечься он будет не только на входе, но и на, кхм, выходе. А нужен он, для того, чтобы скрыть особый порошок, который я стянула из кабинета Розы, пока её там не было.
На шефе Стефане он себя уже хорошо показал, на полтора дня выведя его из строя, самое время протестировать это на его величестве.
Устроим, ему, так сказать, извержение вулкана!
И ничего потом не докажешь, дорогой мой, хвостатый. Я всегда могу сказать, что это индивидуальная реакция на острое.
А почему от рецепта отошла? Так хотела проявить заботу о ненаглядном, разнообразить, так сказать его серые будни. Часто есть одно и то же вредно.
А не понравится — разведу руками в стороны и сама в подвал пойду.
Хоть высплюсь.
И Лисика с собой заберу. С ним теплее.
Вот морковный шеф сейчас чем занят? Прааавильно, ни чем. А я тут за него отдуваюсь! Одна!
Присыпав мясо овощами, я погрузила его на поднос и пошла по уже привычному маршруту.
Только в этот раз я решила пойти пораньше, чтобы уж точно не пересечься с чешуйчатым. Плюс, мне еще в храм нужно.
Селене помолиться. Совета спросить. Пару её портретов стянуть. И вообще — после всего того, что устроил мне его величество — кажется общество этой дамы с клумбой на голове, это вот прям то, что ему доктор прописал!
Слава богу, мясо удалось отнести без приключений. А вот обратно, путь я решила срезать. И как оказалось очень даже зря.
Потому что свернув пару раз, как мне казалось в нужном мне направлении, я поняла, что заблудилась.
И Лисика рядом нет. Чтобы помог. Он существо юркое. Жаль, только цветок он мой все-таки съел. А я к нему привязаться успела, между прочим. Аркадием уже про себя называла. А если мне теперь кошмары начнут сниться?
Хм, и куда теперь мне идти? Направо? Налево? В окно? Так, стоп. А вот этого они от меня точно не дождутся!
Ладно. Вроде как, я сейчас нахожусь в южном крыле. Моя комната — в северном. Вот туда и пойду. Жалко, правда, мха здесь нет. И звезды на небе затянуло. Но будет ориентироваться на чутье.
Спустя полчаса безуспешных попыток выбраться их этих дворцовых катакомб, я все таки принимаю решение сдаться.
Устало прислоняюсь к стене спиной и медленно сползаю по ней вниз. Передо мной — окно в виде арки, с красивым витражом, подо мной — красный, мягкий ковер.
— И вот как теперь его на путь истины наставлять — говорю, а сама легонько бьюсь головой о стену за своей спиной.
— Придурок ушастый. А как смотрит! Как рычит! — Еще один удар.
— Ох Тамара. Попала ты. — Еще один удар, как вдруг, в стене что-то щелкает и каменная кладка начинает медленно отъезжать в сторону. Вместе со мной.
Быстро поднимаюсь со своего места, поворачиваюсь и с удивлением смотрю на темный провал, призывно манящий меня в свои таинственные недра.
И? Что делать? Шагнуть в неизвестность и умереть во цвете лет, заблудившись окончательно и бесповоротно? Или отойти и лечь спать прямо на пол, в надежде, что утром меня найдут слуги, и помогут найти свою комнату?
Ну, полежать то, конечно хочется.
Вот только внутри у меня, кажется, живет кошка, которую сейчас разрывает от любопытства!
А что если этот ход приведет меня к сокровищам? Или выведет меня в спальню великого и ужасного. А лучше в ванну! Я бы тогда ему в шампунь что-нибудь подлила! Например, средство, удаляющее лишние волосы на теле.
И словно, в подтверждение моих мыслей — прямо на уровне моего носа, приветственно вспыхивает крошечная искорка.
Сначала просто кружит вокруг меня, ластится, а потом резко бросается вперед. Что? Куда? Стой! Ты кто! Интересно же!
Сама не замечаю, как делаю несколько шагов вперед и только я пересекаю невидимую черту, как дверь за мной бесшумно закрывается и я остаюсь наедине с крошечным огоньком, который, словно только этого и ждал. Потому что уже в следующее мгновение она резво устремляется куда-то вперед.
Кидаюсь следом. В компании все веселее!
Через некоторое время, я совершенно теряюсь, где нахожусь.
Потому что неугомонное нечто, то вверх меня уводит, но вниз опускает. Поворот налево, направо, в диагональ!
АААААА.
И все это в кромешной тьме, освещенной только её светом.
А вокруг сырость и кажется, почерневший от времени камень. Ладно. Главное потом выбраться на свободу из этого каменного саркофага.
Мне еще хвостатым и морковным мстить!
Зато, когда оно достигает своей цели — я восхищенно присвистываю, очарованная блеском золота и драгоценных камней, которые переливаются всеми цветами радуги в свете факелов, вспыхнувших в огромном зале, в момент нашего в нем появления.
Куда не глянь — шелка, короны, ожерелья. Рубины, бриллианты, аметисты, жемчуга. Кубки, мечи, доспехи. Настоящая сокровищница дракона!
И судя по паутине — весящей в углах и пыли, толстым слоем покрывающей некоторые, уже не так весело блестящие поверхности — её уже давно не посещали.
Вот только все богатства этого места моментально меркнут, когда я замечаю огромную картину, занимающую одну из стен.
Вот прямо от пола и до самого потолка. Яркая, сочная. Кажется, что время над ней не властно.
На ней я вижу очень красивого мужчину, в самом расцвете лет. В глазах его — сияет мягкий свет. Темные, густые волосы, чуть ниже плеч. На голове корона. В руке он держит посох с мордой дракона в качестве навершия. Одет в мантию красную.
Приглядываюсь к нему повнимательнее, и не без изумления узнаю в нем котичка! Только он другой какой-то. Более, живой что ли.
А на руках у него — мальчик маленький. Похожий на него, как две капли воды.
Счастливый, улыбается.
Ладошкой маленькой машет.
Одет в красивый белый костюмчик, на манер военной формы сшитый.
Но не этот идеалистический образ пугает меня до дрожи и заставляет нервно отпрянуть назад.
А женщина, что стоит рядом с хвостатым, положив свою руку на его плечо.
Красивая такая. Статная. С глазами, в которых расплавленная карамель плещется, и зрачком, вытянутым, как кинжал. В платье пышном, насыщенного зеленого цвета. Украшениями массивными в тон, с изумрудами.
И таким счастьем от неё веет!
Таким довольством внутренним. Что у меня аж зубы сводит.
Не то от зависти, не то от страха.
Особенно, когда я на волосы её рыжие смотрю.
— Нет, нет, нет. Этого не может быть. Так нельзя. Он не тот, кто мне нужен. Я не та. Он же для Селены. А я — сама по себе. И вот это все — мне не нужно. — Отрицательно мотаю я головой, глядя в свои собственные глаза, с невероятной любовь и принятием смотрящие на меня с этой страшной картины.
— Время пришло, избранная. Пророчество слово держать будет. Слушай его и запоминай. А не исполнишь его — хаос в этот мир ворвется. Дикий и первозданный. И вздрогнут боги, что в игры со смертными играют. И умоются кровью они своей. — Поет низкий, глубокий, голос над моей головой.
Ну да. Давайте. Только этого мне и не хватало для полного счастья.
Тамара Константиновна
— И да придет в мир магический та, что перевернет его до основания. Душа проклятая. Невинная. Мудрая не по возрасту. Преданная, но не сломленная. И да поможет ей тот, кто не знает прошлого своего истинного. Спящий. Отчаявшийся, но невероятно сильный по духу. И вместе они породят бога нового! Что возродит религию древнюю и восстановит справедливость, что утрачена была много веков назад, когда вторженцы из вселенных недружественных, коварно напали на мир ересью не тронутый и окунули его в бездну разврата дикого. Властью данной мне прошлым, настоящим и будущим — быть по сему. — Гремит голос на моей головой, пока я тихо и мирно пребываю в состоянии ужаса полного.
Тьфу, как неизвестный заговорила. В шоке я. В аффекте.
— Клянись, дважды-рожденная! Клянись, что волю мою исполнишь! Что до конца пойдешь, даже если это потребует от тебя в жертву себя принести. А ослушаешься — так тебе смерть раем покажется. — Так. Они мне надоели.
— А без запугиваний можно? — Тяжело вздыхаю я и устало тру переносицу.
— Ну, это для того, чтобы ты поняла всю серьезность ситуации. — Отзывается голос. — Новые боги, к смерти нас ведут. Тебе нужно их остановить.
— А для этого сделать ребенка с драконом, который совсем от рук отбился? Это моя миссия?
— Спасти мир этот грешный — снова заводит голос, свою шарманку.
— Да, да, да. Это я уже поняла. Но сделать то мне что нужно? Если без вот этого вот всего тумана? Прояснить для меня ситуацию, между прочим — в ваших же интересах, господин представитель старой религии. Без хорошего рецепта — предсказать, каким получится блюдо не получится! Цели — они конкретные должны быть. По времени ограниченные. Вот этот вот малыш — он вам когда нужен?
— К моменту, когда пятая луна седьмого дома звезды Асирис, попадет в дом Сокола созвездия воздушного водолея! — Пафосно отвечают мне.
— Дата. Мне нужна дата. Или количество лет, которое у меня есть, чтобы сделать то, что требуется. И вообще, почему именно меня выбрали исполнителем? Ну, проклял меня сын, но я то себя не проклинала.
— Ты стала игрушкой в жестоких руках богов. И не только. Твой дракон — тоже мучается. Силу свою сдерживает. От желаний своих изнывает. А ты — не даешь ему то, что нужно.
— Что значит, не даю? Очень даже! Между прочим. — Кхм, как то двусмысленно прозвучало. — В смысле — все требования его я выполняю! Мясом кормлю. На глаза не показываюсь. И вообще — он не мой! — Огрызаюсь я. Он словно сын маминой подруги, с которым меня навязчиво хотят свести.
— А надо — соблазнить и энергии его волю дать. Прошлое помочь вспомнить! — Назидательно, но уже не так пафосно отвечают мне.
— Но он мне не нравится! Шизик какой-то! Ей богу! Ну да, оболочка ничего! А дальше? Он же предложение больше чем из одной фразы выстроить не может! А кто мне стихи читать будет? Истории интересные рассказывать. Вот эти ваши стоны и вздохи, это, конечно хорошо. А поговорить? Я между прочим, мозговитых люблю. Можно этого дракона на джина какого-нибудь заменить? — А что? Отличный план!
— Смертная! Ты хоть понимаешь с кем препираться посмела? — Гремит голос, как мне кажется, немного обиженно.
— С не очень умным руководителем? Ну вот правда! Никакой конкретики. — Развожу я руками.
— Роди ребенка от дракона! Срок три года. Не сделаешь — убьем. Сделаешь — выберешь себе джина и будешь жить с ним долго и счастливо! — Огрызается незнакомец.
— Ага! А про ребенка вы подумали? Как он будет жить в неполной семье? Я вон одного такого уже вырастила! Одна! Так он меня проклял за это. А я между прочим, ночами из-за него не спала! Работала, просто до потери сознания. Плюс — снова смотрю на портрет котичка — не в обиду хвостатому будет сказано — но, я бы малыша ему не доверила. Странный он. Перепады настроения вечные. Недовольство. Может быть ему мозгоправа найти хорошего?
— МОЛЧАТЬ! — Не выдерживает моего напора голос. — Избранная задание получила. Выполнять!
— Но тут заминка! Я не могу! — Продолжаю отстаивать я свои права. И только я хочу рассказать про Селену, как мое горло сжимает сильный болевой спазм. Какого дьявола!
— Почему не можешь? Матка на месте. С гормонами все в норме. Ты здоровая самочка в самом расцвете лет! Кариес бы подлечить. Правая, семерка, снизу. Но, это мелочи. Плюс, эмпат. Магия есть. Ребенок будет драконом. Чешуя черная. Почти десять метров в холке. Может быть больше. Как кормить будете. Размер лапы -354.
— Да это здесь при чем! — И снова я не могу ничего сказать. Только хриплю и беспомощно воздух ртом глотаю.
— А откуда вы про кариес знаете. И гормоны. — Вообще, странно все это. Я бы даже сказала, подозрительно.
— На этом все. Исполняй! — Рявкает голос напоследок и затихает.
Устало опускаюсь на пол.
Как же они меня все замучили.
Приведи мне котичка. Соблазни котичка. Роди для котичка наследника.
А я? Кто подумает обо мне?
Что в нем вообще такого, что он... — Сама не замечаю, как мой запал затухает, а на его место приходит обида, и какая-то обреченность.
— А как же я? Как же — щеки обжигают жгучие слезы. — Всю жизнь работала не покладая рук. В постоянном стрессе. С недосыпом. Попала в другой мир и тут всем должна. А за что? — Всхлипываю.
— Я ведь о таких простых вещах мечтаю. Поспать в сласть на вкусно-пахнущих простынях. Кофе попить медленно, за птичками в саду наблюдая. Да хоть Лисика гладить, и никуда не спешить. Любимой быть. Свободной. Счастливой. И чтобы защищали. А не вот это вот все — утыкаюсь носом в твердую мужскую грудь, обтянутую белой тканью. Чувствую на своей спине большие, горячие ладони.
— Вот да! Объятий! Очень вот таких объятий хочется! И чтобы крепче! Чтобы прям до хруста! — Озвучиваю я свое желание, и оно тут же исполняется.
Кажется, разум меня все-таки покинул. Или просто сон такой сладкий, наконец-то снится.
— Устала я, безумно устала — жалуюсь я своему подсознанию, приневшему сейчас вид совсем от рук отбившегося, судя по запаху.
— От всех устала. Но я не сдамся. Вот сейчас, руки опущу на чуть-чуть. А потом, каак подниму. Как пойду вершить историю. И вздрогнет мир, и запоют литавры — сама не замечаю, как успокаиваюсь и сладко засыпаю.
Котичек
Что такое литавры? Почему они должны запеть? Откуда, во имя всех его жен, в библиотеке, в момент сладостного употребления мяса, прямо к нему на колени, свалилась эта рыжая пташка? Так еще и вся в слезах? Милая такая. Трогательная. Нежная. — Думает необузданный, крепче прижимая к себе очаровательную кухарку, против которой настроен его разум, но совершенно неотвратимо сносит чувства.
Тамара Константиновна
Сладко тянусь. Открывать глаза не хочется. В теле приятная легкость. В воздухе пахнет мятой и какими-то цветами.
Хочется окунуться в этот аромат, что я с удовольствием и делаю, утыкаясь носом в подушку. А еще, откуда-то, едва уловимо тянет кофе. Таким, особым.
Когда зерна сначала долго мололи, а потом варили. С заботой и любовью.
Если это сон — то я хочу провести в нем всю оставшуюся жизнь. И чтобы еще Лисик рядом. Нравится мне этот зверь. Милый. И вроде котик, мохнатый, ласковый, урчит, а мебель не дерет и по углам не гадит.
Кстати, о котиках.
Воспоминания предыдущего дня, вихрем налетают на мой разнеженный разум, заставляя буквально подскочить на постели, да так и замереть с открытым ртом.
Так. А где это я?
Снова новое тело, потому что в этот раз меня проклял великий и ужасный, а очередная богиня, теперь уже с яблоней на голове милостиво решила меня спасти?
Ну, за плату разумеется.
А этой кого надо? Змея какого-нибудь? Или орла. Зоофилия, я так посмотрю, никого не щадит.
И красиво, как вокруг. Я бы даже сказала — основательно. Мебель, деревянная. Добротная. Шторы на окнах — нежно-зеленого цвета. На полу — ковер бежевый. С ворсом мохнатым. Из мебели — одна кровать широкая.
Одеяло — словно облачко невесомое.
А пахнет как! — Подтягиваю его к груди и вдыхаю полной грудью приятный запах. Мне бы такую отдушку для постельного белья.
Вдруг, до меня доносится чей-то низкий, приятный голос. И кажется, он напевает песенку! Ну, как напевает. Мурлычет себе под нос.
Прислушиваюсь.
— Летели драконы, на бравое дело. На бравое дело, своих защищать.
— Летели драконы, встречать врагов смело. Драконова армия, драконова рать.
— Сражались драконы, до полной победы, до полной победы, сражались они.
— Теперь воспевают их бравое дело, во свете надежды, любви и семьи.*
А откуда у драконов — рать?
Нехорошая мысль закрадывается в мою голову, но я настойчиво её прогоняю. Потому что если это тот, о ком я думаю, а я там, где я думаю — резко опускаю голову и смотрю на себя.
Рубашка. Белая. Огромная.
Заглядываю внутрь и тут же прихватываю ворот у самой шеи.
МАМА! Я голая! Совсем! А там? Нееттт.
— Даааа — язвит внутренний голос.
— Не может быть! — Отрицательно трясу я головой.
— Моооожет — довольно потирает ручки женское естество.
Неужели это тот незнакомец странный, у которого дом в четвертом Соколе, созвездия Осирис постарался? Против моей воли? Вот же гад! Ненавижу! И ведь не помню ничего!
Как-то даже обидно.
Если вспоминать, как необузданно и совсем от рук отбившись целовал меня хвостатый. Таких мужчин, я еще не встречала.
Так, а ну отставить мысли неподобающие!
Я между прочим — не такая! Мне джин нужен! Чуткий, заботливый! И брак законный!
А не очередная скользкая дорожка ведущая примяком в лапы, в смысле, руки мозгоправа.
Так, а тело не болит вроде, в тех местах, где должно. Внимательно осматриваю простынь. И крови нет. Может обошлось? Тамаль же, вроде невинной была. Господи! Пусть он будет драконом чести!
Но к Розе я все равно загляну. Мало ли.
М, кофе! И булочка с маком и шоколадом. Интересно, это мне?
А который вообще сейчас час?
Смотрю в огромные, панорамные окна и мне становится еще хуже.
Закат. Я что, проспала целый день? Вот так просто? Да меня же потеряли! А Лисик? Он же голодный! Мне даже представить страшно, что он сожрал в этот раз!
Вот черт!
Подпрыгиваю на кровати, взглядом нахожу свое платье, хватаю его в охапку и пулей несусь к выходу. Правда, возле двери замираю, плотоядно кошусь на булочку, и все-таки решаю за ней вернуться. Уж очень выглядит она аппетитно.
Словно в подтверждении моих слов, мой желудок подает голос и заливисто урчит. Класс! И этот туда же.
Сдобу в зубы, платье, натягиваю прямо поверх рубашки и стрелой выскакиваю в коридор. И плевать, что босая! И плевать, что не знаю, куда бежать.
Тихо, по стеночке. Короткими перебежками.
Судя по виду из окна, мы где-то на западе. Мне на север. Туда в основном ходят слуги, одетые в зеленую форму. Вот за ними и пойду.
Приглаживаю волосы, с удовольствием впиваюсь в румяный бок, обильно политый шоколадом, и замираю возле одного из поворотов, чтобы незаметно глянуть и поспешить вперед.
Спустя несколько минут, мне удается найти нужного мне «зеленого» и тихонько увязаться за ним. А что, почти прилично выгляжу. Да, не умыта. Да, в зубах булочка. А это потому что я работаю в поте лица! С самого, между прочим, кхм, вечера.
В тот момент, когда я уже начинаю понимать, где нахожусь, и с облегчением выдыхаю, меня неожиданно кто-то окликает. Причем грубо так. Капризно. Прямо, как…
— Ты! Фисташковолосая! — Авелин. — А ну, быстро ко мне! — Практически повелевает красавица.
Тише, Тома. Медленный вдох. И медленный выдох. Быстро прожевываю свою прелесть, а остаток прячу в карман. Все равно платье стирать. Все в пыли, после моих ночных приключений.
— Немедленно! — Чуть ли не срываясь на крик повторяет девушка.
Поворачиваюсь.
— Мда. — Окинув меня с ног до головы презрительным взглядом, заключает она. — Шефа Стефана нет — и его ученица сразу же превращается в обычную, дворовую девку. — Губы, намазанные блестящей помадой — кривятся.
— Вы, что-то хотели? — Спокойно спрашиваю я, мечтая побыстрее от неё избавиться.
А ядом своим — пусть морковного дружка угощает. Не хочу я не эту мелкую пигалицу свои нервные клетки тратить. А доведет — выпущу из них не менее нервных и голодных тигров. И ни один котичек её не спасет.
Девушка брезгливо морщит носик, подходит ко мне ближе и говорит.
— Запомни, фисташечная, раз и навсегда! Я — не хочу. Я — приказываю. — Вот и чем фисташки ей не угодили?
А в них, между прочим, и белок, и витамины разные: Е, С, В. А она обзывается.
— Слушаю вас. — Вежливо отвечаю я.
— Ужин приготовь. Сытный. Мясо, овощи. Чтобы питательно было. Для взрослого мужчины. — Еще одна! — А потом отнеси в карцер. Только тихо. Узнаю, что кому-то свой рот открыла — как пробка отсюда вылетишь. Знаешь такие? В вине игристом. Пух — для пущего эффекта показывает она мне.
Вот сразу дилетанта видно. Если открывать правильно — никто не куда не полетит.
Ну, только драконы и драконова рать. Вот ведь! Неужели заела?
— Все поняла? — Девушка приближает ко мне свое лицо. Неожиданно неприятное. Перекошенное капризной гримаской. И как мужчина в твердом уме и трезвой памяти, с мозгами, может вот такое любить?
Вдруг, Авелин ведет носом в воздухе, к чему-то принюхиваясь.
— А это еще что такое? — неожиданно тянет она. — Почему от тебя пахнет моим королем? — Что? где? Нет! Рубашка! О боже! И, словно прочитав мои мысли, она вытаскивает из под ворота моего платья, кусочек белой ткани.
Закрываю глаза.
Боги. Если я вам нужна — пора перестать устраивать мне подлянки. И срочно! Я повторяю и подчеркиваю, вот прям очень срочно, начинать мне помогать и всячески спасать!
Потому что не ровен час Тамара дважды-рожденная, станет дважды, а то и трижды проклятой и убиенной!
Тамара Константиновна
— Отвечай! Немедленно! — Переходя на ультразвук, начинает кричать принцесса. Или кто она там.
— Почему от тебя пахнет моим дорогим, любимым, единственным! — На глазах появляются фальшивые слезы. Вот же актриса! И это после того, как наглаживала морковку шефа-Стефана!
Краем глаза замечаю, что коридор, в котором разворачивается наша странная беседа — подозрительно пуст.
Ну, и, слава богу! Меньше сплетен.
Кровь моментально закипает, и требует отомщения.
На честную девушку, невинную, я надеюсь, осмелилась голос повысить!
Оскорбить решила, потому что сдачи тебе никто не дает!
Ну, так я сейчас так тебя приложу! Мало не покажется!
Как говорили великие — не можешь справиться балаганом — возглавь его!
Терять все равно нечего. Со всех сторон обложили, демоны!
Делаю шаг назад, округляю глаза, а потом… неожиданно падаю перед болезной на колени и начинаю причитать, вознося руки к ней, словно она не какая-то вертлявая профурсетка, а настоящее божество.
— О, великая! Прости меня! — Бьюсь лбом об пол. — Не виновааатаяяя яяяяя! — Завываю звучно. — Нет у меня денежек на платье новое! А тут — нашла в прачечной рубашку! Смотрю, никто не трогает. Лежит себе! Думаю возьму! Вышивку сделаю красивую по подолу! На свидааниееее пойду! Не хочу умирать однаааааа! Нет ведь у меня оброзоваания заморского! Глупаяяяя яяяяя! Одна совсемммм! НикОму не нУУУжна — специально коверкаю я слова. — А на вас насмотрелась и тоже красивой захотелось быть. — Очередной поклон и удар лбом об пол. — Простите девку дворовую! Не удержалась. Украла. — И слезы из глаз прям фонтаном. И за юбку, для верности, еще её хватаю.
— Не говорите никому. Молю. Все, что скажете, сделаю! Некуда мне идти! — Шмыгаю носом, продолжая подвывать. — Неужели, вы меня чисто по девичьи сдадите? Вы же умная, благородная! — Продажная, распутная, безмозглая, капризная — но это я уже про себя говорю.
На такого придурка позариться! Да этот Стефан нашему котичку, в подметки не годится.
Пауза.
Не нашему. Просто. Котичку. Обычному, хвостатому кошаку. В смысле дракону. Тьфу ты, блин! Развели зверинец!
— Так, у тебя что, бешенство что ли? — Ожидаемо опешив от моего поведения, наконец, приходит в себя блудница.
— Нет! Расстроена яяяяяяяя! — Главное, чтобы не четвертована. А то, с их местных правил станется.
— Вставай давай! Что слуги подумают! — Пугается она, пока я в очередной раз бью челом, да так и замираю в позе эмбриона, закрыв голову руками.
Хм! А права была матушка! Действительно успокаивает.
Прям, дышать даже легче становится.
— Я тебе говорю. Давай. Вверх. — Чувствую, как меня тянут за руку вверх.
Медленно поднимаюсь, шмыгаю носом и демонстративно вытираю его рукавом.
— Сглупила я. Не мог мой жених на такую, как ты посмотреть. Глупая ты. А ему образованные нравятся. Начитанные. Элегантные. Такие, как я. Значит, так с тобой давай поступим. Ты мой приказ выполни по-тихому, а я никому не скажу, что ты своровала у короля одежду. Проболтаешься — изведу. Поняла, кому нести еду? — Старательно киваю, как китайский болванчик. Морковному. Кому же еще!
— Ну, вот и славно. И больше вот так вот — она обводит указательным пальчиком меня всю — в общем учись быть сдержанной. — После этих слов Авелин неловко делает шаг назад, а потом резко разворачивается на сто восемдесят градусов и бодрой рысью покидает место преступления. В смысле, представления.
Выжидаю пару минут, жалостливо глядя ей в след, делаю глубокий вдох, выдох, а потом губы сами расплываются в довольной улыбке.
Нашла на кого нападать! Ага!
И только мои плечи расслабляются, как тут же снова взлетают к ушам, когда я слышу за своей спиной звучные аплодисменты.
Какого сельдерея!
— Браво! Гениально! Да вы талант! — Тут же подкрепляются они звучным голосом вольного художника.
Как его ушастик назвал? Эйден, кажется?
Медленно поворачиваюсь к нему, возвращая во взгляд затравленность и обреченность.
— Добрый вечер. Ваша светлость. — Шепотом говорю я и для верности всхлипываю.
— Добрый. Тамаль. — Отвечает мужчина. — Знаете, я очень голодный. Покормите? — А голову в пасть тебе не засунуть? Почему-то приходит мне в голову странная ассоциация. А что? Стала бы дрессировщицей.
— Ап! Драконы у ног моих сели. — Тут же отзывается внутренний голос. — Ап! И с лестниц в глаза мне глядят. Ап! И кружатся на карусели… От образа котичка верхом на зеленой лошадке мне становится совсем плохо.
— Я сказал, что-то смешное? — Склоняет голову на бок красавец.
— А, простите. Просто, встреча с Авелин немного вывела меня из душевного равновесия.
— Да, полно вам. Она вашей игре может быть и поверила, а вот я вряд ли. — Так. Стоп. Я что, слышу в его словах угрозу?
— Не совсем понимаю, о чем вы — деланно удивляюсь. — Но если вы хотите есть, конечно, я приготовлю вам ужин.
— И принесите его лично. В зал. — Тут он делает шаг ко мне, медленно поднимает руку и убирает прядь рыжих волос, мне за ухо, незаметно оглиживая мою шеку.
— Вы же не хотите, чтобы все вокруг узнали, каким местом вы получили свою должность поварихи? — Вот это поворот. А глаза то как щурит недобро.
И вообще. Образ весь у него какой-то неправильный. И даже рубашка белая, в краске голубой испачканная его не спасает.
— Ой, да я просто шучу. — Неожиданно отступает от меня племянничек совсем от рук отбившегося. — Конечно, я вам верю. Плюс у дяди есть дурацкая привычка — терять одежду. Тренируется, раздевается и забывает где и что оставил. — Тихий смех. — А вы, чего так побледнели? Может вас до кухни проводить? — Начинает беспокоится Эйден.
— Все, в порядке. — Трясу я головой. — Просто. Испугалась встречи с её светлостью. И расстроилась. Я девушка честная. Клевета меня задевает. — Отзываюсь тихо.
— Пойду я. Ужин вам готовить. Только дел много. Боюсь не смогу сама принести. Вы же не обидитесь?
— Что? Нет! Конечно! Не буду вас задерживать. Я просто мимо проходил, а тут смотрю, Ави опять на слуг нападает. Дай думаю, помогу. Но вы смогли за себя постоять. Уважаю таких женщин.
— Спасибо. — Робко склоняю голову и выразительно смотрю на него.
— Прошу. — Отступает он в сторону, уступая мне дорогу. А я бежать хочу.
Бежать и не оглядываться. Потому что откуда-то точно знаю, что держаться от него надо как можно дальше.
Мертвый он. Чтобы это не значило.
Тамара Константиновна
Всю оставшуюся часть вечера старательно помогаю на кухне, а потом еще и вызываюсь убраться и закрыть её. Мне все благодарны, а я — я всеми силами гоню из головы страшные мысли об Эйдане.
Никогда такого страха не испытывала.
И вроде не трусиха! Вон! Авелин проучили! А тут — просто каменею от ужаса и все тут!
Чтобы больше с ним не встречаться, прошу коллег приготовить ему ужин и отнести в зал, где будет проходить церемония бракосочетания великого и ужасного с блудницей.
А сама — старательно чищу, жарю, выпариваю, в общем — тревожусь, как могу.
И даже сбор передачки морковному меня не успокаивает.
А надо бы остановиться, и хорошенько все обдумать, прояснить, решения судьбоносные принять!
А не от потусторонних тварей бегать.
Где карцер, выяснить оказывается не сложно. Потому что все возможно, когда у тебя есть друг чернорабочий.
Ксан так истосковался по нашему общению, что с радостью не только показал, но еще и отвел незадачливую подругу туда, куда надо, так, чтобы нас никто не заметил.
Взамен — я предложила приготовить ему пирожные с заварным кремом. Оказалось, что красноволосик тот еще сладкоежка.
Шеф-Стефан встретил нас в довольно мерзком расположении духа. Сказал, что овощи я переварила, мясо недодержала, потому что он, видите ли, любит хорошо прожаренное, а не с кровью, а вместо сока могла бы и вино принести.
Ничего не ответила. Просто пожелала спокойно ночи вежливо и устремилась обратно на кухню.
Котичек. Чтоб его! Зато ему мое мясо нравится. Кстати, интересно, как он пережил вчерашние мои эксперименты с перцем.
Хотя, почему интересно. Судя по тому, как он мило мурлыкал в ванной — видимо ему все не почем и желудок дракона может переварить все, включая самого дракона.
И снова кухня.
Ксан ушел, сославшись на усталость, а я привычно принялась за приготовление подношения для главного, ночного жреца этой империи. Вот только волосы все равно дыбом встают.
Словно спину мне постоянно кто-то взглядом сверлит. И одной оставаться совсем не хочется. А еще мысли постоянно дурные в голову лезут.
Например, почему Котичек не знает своего прошлого? Почему он должен его вспомнить.
— Таааамаааль — неожиданно доносится до меня тихий голос, больше не шелест листьев похожий и я вздрагиваю всем телом.
— Зайка моя. Мышка. Белочка. — Зовет меня Эйден, и словно в подтверждении моей догадки медленно вплывает на кухню. Да, да! Не заходит! А влетает, ногами пола не касаясь.
— Что ты, сокровище мое. Пугаться изволишь. — Поет он мелодично. — Обмануть меня решила. Голодом заморить. Руки же твои моего ужина не касались. Я твою стряпню с закрытыми глазами узнаю. — И такие интонации у него знакомые. Такие....
— Мам, ну ты чего. — Склоняет голову на бок, свободный художник. — Не узнала сыночка своего? Значит, счастья личного захотелось. За счет моего горя выехать. — Что ты несешь — хочется сказать мне, но вместо этого я лишь беру в руки нож и начинаю медленно пятиться назад.
— Мужика себе выторговала. Предать богиню свою решила. В древнюю религию подалась! Предательница! Ну, так я здесь, чтобы напомнить тебе про место твое! — После этих слов мужчина бросается на меня, с совершенно конкретным намерением впиться зубами в мою шею. Вон и клыки заранее подготовил, когти выпустил.
Выставляю перед собой нож огромный, чтобы хоть как-то его остановить, но он мне не пригождается. Потому что неожиданно передо мной, буквально из неоткуда вырастает широкая спина совсем от рук отбившегося, а уже в следующее мгновение, Эйден падает на пол, без сознания, так, не успев до нас добраться.
Я даже понять ничего не успеваю. Вот мой сын, в облике племянника короля — прыг, Котичек его хвать, и все.
Ни одного лишнего действия.
После чего его величество поворачивается и окидывает меня задумчивым взглядом карамельных глаз.
— Не виноватая я. Он сам пришел. — Шепчу я, продолжая судорожно сжимать нож. Вдох, и колющее и режущее уже у дракона. Он сверхсветовой что ли? Но добрые мысли не помогают.
Руки трясутся, колени подкашиваются, в голове звенит.
Мой Пашка был здесь! К нему приходила Селена. Она недовольна тем, что происходит и хочет меня наказать.
— Надо поговорить. Сейчас. — Констатирует факт хвостатый, после чего бесцеремонно подхватывает меня на руки и быстро выходит на улицу, а уже спустя несколько минут, я кричу благим матом, потому что с помощью магии и чьей-то матери, неожиданно оказываюсь на драконе!
— Верхом на коте... несусь на встречу ветрам — поет, ошалевший от такого нежданного счастья, внутренний голос.
Боже! Какой же он на самом деле роскошный зверь! Огромный, мощный, сильный!
А вокруг небо, полная луна и мир, настолько красивый, что аж дух захватывает.
И именно в этот момент я вдруг понимаю, как мне не хочется его покидать. И умирать тоже не хочется. Потому что вот она жизнь!
Вкусная, сочная, необузданная и совсем от рук отбившаяся!
И плевать, что впереди будет! И на богов тоже плевать! Потому что восторг, который горячей волной затапливает все мое естество — словно, заново сердце мое запускает.
И не страшно уже. Да и как может быть страшно, когда ты сидишь на огромное, черном дракоше, с чешуей, переливающейся всеми цветами радуги в призрачном свете ночного светила.
Он ведь даже позаботился обо мне. Куполом воздушным укрыл.
Крепче обнимаю зверя за шею и прикрываю глаза.
Как вдруг, перед ними, словно наяву встает картинка странная.
Красивая женщина, с темными волосами, кладет младенца в небольшую корзинку. И столько отчаянья в её облике. Столько боли затаенной.
— Никто не должен узнать, кем он на самом деле является. — Шепчет она тихо, какому-то мужчине. — Сделай все, чтобы сохранить его тайну.
— Да миледи. — Отвечает ей незнакомец.
Вдруг, малыш просыпается, и я с удивлением вижу пылающий карамелью взгляд.
— Новая жизнь, новая семья, новая помять и я рядом. Все, как мы условились.
— Спасибо. Фил. От моей души, и души моего мужа. — Картинка меняется и теперь я могу видеть того, к кому обращается незнакомка.
Челюсть неотвратимо встречается с чешуей котичка.
Морковный шеф, а ты не так прост, как кажешься!
Котичек
Внутри котичка восторг. Котичек сильный, мощный, необузданный!
Какие у него лапы, какие крылья. Эталон дикого самца!
Летит со своей самочкой на спине. А она такая ласковая, хрупкая. Так и хочется взвалить её на плечо и спрятать от посторонних глаза в своей спальне.
С каким восторгом и обожанием она на него смотрела, когда он своего племянничка одним ударом вырубил!
И ведь потянуло его что-то проверить, как она там.
А какое удовольствие было засыпать с ней в объятиях.
Как трогательно и нежно она к нему прижималась.
Всхлипывала, искала у него защиты. Жаловалась. Ворчала.
И его сердце растаяло.
Пролежал, полночи любуясь красавицей. Магией её переодел.
И даже не смотрел в процессе. Хотя, очень, очень хотелось.
Там же, что сзади полукружия упругие, что спереди, самый сок.
Мммм, а какое мясо она ему в последний раз приготовила! Непередаваемые ощущения! Словно его органы внутренние в одеяло теплое завернули и колыбельную спели.
Изобретательная.
А интеллект — это дело наживное. Ему ей все равно жизнь продлевать надо будет магией, пока он от Авелин наследника ждет.
Так он свою рыжеволосую бестию в академию пошлет и учиться заставит. Будет о чем потом поговорить.
Это же надо! Первый раз в жизни, ему утром петь захотелось. И ведь что! Какую-то песенку дурацкую!
Жалко только, что чаровница сбежала от него, не попрощавшись. Ну, хоть булочку взяла. Хотя, может ей кофе не понравился? Надо будет потом спросить. Жарить зерна в драконьем пламени очень не просто. — Хмурится чешуйчатый, и тут же чуть ли не урчит от удовольствия, когда чувствует на ушках прикосновения нежных пальчиков.
Только вот слова его псевдо племянничка его насторожили.
Что значит, мама? Она же невинна и чиста, как горный хрусталь! Он сам проверил! Ну, магией, в смысле. А если там обряд какой провели?
Так он бы почувствовал!
Не было в ней посторонних!
Значит — только его будет!
И ничего, что неопытная! Он её всему обучит! Главное, чтобы она ему доверилась.
Потому что истинная близость — она в доверии. Ну, и в долге.
Да, долг. Наследник. Империя. Селена, это опять всплыла. На редкость мерзкая богиня!
Встречались они с ней как-то. Так она его всего облапала! Глазами голодными смотрела, к непотребствам склоняла.
А он тогда второй раз женат был. И на провокации не повелся.
На место зарвавшуюся барышню поставил. Объяснил ей все четко и конкретно.
Мол так и так. Не права, ты, о великая. Брак — это священный союз, в котором должно быть только двое.
Не бывать тебе третьей.
И вообще, такие, как ты не в моем вкусе, так что давай, даже друзьями не оставаться. Но, женщина ты видная, обязательно найдешь себе партию достойную.
Она вроде поняла все. Пропала. И вот сейчас снова всплыла.
Но, Тамаль все равно надо будет наказать. Это же надо! За его спиной кормить постороннего мужчину! И кого! Шефа-Стефана!
Изменщика, зачинщика и просто не самого умного представителя вида человеческого. У него даже хвоста нет!
Надо четко дать ей понять, что теперь в её жизни есть только один самец, которому ей можно готовить. А чтобы прониклась и поняла, он ей сейчас себя со всех сторон покажет!
И убежать она не сможет.
Потому что из гнезда драконьева — не сбегают. Особенно его!
Еще бы! Самая высокая скала! Вид на лес и море! Внутренние покои, отделанные с любовью и заботой. Никого туда еще не проводил. А вот её прям хочется.
Но сначала он ей свое летное мастерство продемонстрирует.
— Держись. Крепче. — Командует ей мысленно.
Вдох, и чешуйчатый зависает в воздухе, на целую минуту. Даже крыльями не машет. Мол, оцени мою мощь! Ощущение воздущных потоков, опора на лунный свет!
Но это еще не все!
Спустя мгновение, совсем от рук отбившийся, камнем бросается вниз. Хмыкает довольно, услышав визг девушки.
Мертвая петля, вертикаль, снова вниз, пара резких поворотов на сто восемьдесят градусов, стена пламени, через которую он проносится с удалью молодецкой, рык, от которого горы вздрагивают и наконец, самое сложное — полет на спине. Не все драконы там могут.
Сила тяжести, отчаянно тянет их вниз, но его крылья настолько сильны, что он может в таком положении хоть весь мир облететь. Не зря каждый вечер тренируется.
Судя по воплям, ей нравится. А его это только раззадоривает! Значит, пришла пора демонстрации своих прелестей.
Тем более, они уже над его домом.
Отцепляет её своей магией и позволяет свободно падать вниз. Пусть видом роскошным полюбуется.
Тем более, когда все в огоньках сияет. Звезды эти еще, очарования добавляют.
Настоящая романтика!
Новый вопль. Котичек смотрит вниз, и видит в своем гнезде ирбисов диких. Это еще что за новости! А ну-ка кыш!
Рык с его стороны, в котором отчетливо читается вопрос — Какого демона, вы покусились на мой дом.
Рык с их — Мол, прости, бес попутал, больше такого не повторится. — Вдох и мохнатых как ветром сдувает, оставляя его самочку в мягком углублении, заваленном теплыми шкурками всех, кого он когда-то поймал.
Там и ласки, и горностаи, белочки, медведи, тигры, львы — но все было по обоюдному согласию. Экологично. Много веков назад среди зверей было модно покидать этот мир сразившись с драконом.
Так ладно. Время не ждет — думает драконище, садится на соседнюю скалу и выпрямляется
Смотри, женщина. Как я могуч!
Крылья! — Демонстрация оных.
Лапы — размер, больше чем у многих — встает на заднии конечности и грозно машет передними в воздухе, аки конь вороной.
Хвост! — Поворачивается к ней задом и демонстрирует свою длинную, изогнутую гордость, с хищным шипом на конце.
Он бы и естество мужское ей свое показал, чтобы сразу оценила и прониклась, так сказать, но пугать деву невинную не хочется.
Потом. Будет еще на это время.
Судя по огромным глазам, Тамаль поняла, как ей повезло.
Вон, аж дрожит от нетерпения, как хочется погладить необузданного и совсем от рук отбившегося.
Кажется, представление удалось. Теперь можно и в покои личные. Вопросы задать. Поесть.
Щелчок пальцами и они переносятся вглубь скалы.
Тут и мясо есть. Значит, его еще и покормят.
— Сначала еда. Потом разговор. — Возвращая себе строгий вид, говорит котичек, внимательно глядя на очаровательную, раскрасневшуюся, растрепанную девушку, взирающую на него пылающим взглядом.
Ух! А как ей идет это платье с его рубашкой, в качестве исподнего. А от их совместного запаха просто крышу сносит.
Мммм, какая женщина! Может в дракона её сразу превратить?
А что, есть обряды древние!
Больно правда будет, первые лет триста, пока кости новые отрастут, пока организм перестроится. Но ради него она же потерпит!? Такие, как он на дороге не валяются! Особенно, когда подарки такие к ногам бросают!
Была жалкой, слабоумной человечкой, а станет — любимой драконицей самого сильного зверя в мире!
Вот только вместо восхищения ожидаемого, он неожиданно получает удар, маленьким кулачком в свою мощную, и широкую грудь. Не понял — искренне удивляется Котичек.
— Вы в своем уме вообще? Ваше чешуйчатость! Раз один не убил, решили сами добить? — В смысле добить? А что он не так сделал?
Тамара Константиновна
— Поясните. — Холодно говорит дракон, глядя на меня сверху вниз, пока я трясу ушибленной об его грудь, рукой. У него там камень что ли?
Оглядываюсь, в поисках того, чем бы еще его можно ударить.
Вот же козел мохнатый! В смысле чешуйчатый! Вомбат переросток! Килька протухшая! Черт! Больно то как!
Тут он ловит мою раненную конечность в свои огромные лапищи и тихонько сжимает. Физически сразу же становится легче. А вот морально...
— Вы зачем меня напугали? Так хорошо летели! Красота вокруг, луна полная. А потом, зависли и вниз. Вверх. Петля. А потом вниз головой сбросили! А там коты дикие, морды скалят! Нет, они милые, конечно! Но вы же их чуть рыком своим не убили! А котятки? Они же теперь писаться по ночам будут от страха! Вы вообще о ком-нибудь кроме себя думать можете?
— Это. Мое. Гнездо. — Величественно говорит совсем от рук отбившийся, незаметно притягивая меня к себе.
— Свили бы еще одно! Вам, что — жалко, что ли? Вы же вон! Император всея хвостатых! Только свистните — и вам хоть тысячу гнезд построят, если вам так хочется! А они — животные неразумные! Неужели вам их не жалко? — И меня заодно! Это же надо! Сначала напугал, почти до потери сознания, а потом еще и задом своим перед носом у меня покрутил. Мол, смотри, как я умею, и ничего ты мне за это не сделаешь.
— Отставить оскорбления низших форм жизни — командует необузданный. — И истерику тоже. Сначала еда, а потом разговор.
— А он у нас вообще получится? Вы же двух слов связать не можете! — Кажется, меня трясет. И что я творю сама не ведаю. Но после пережитого — плевать.
Тигры, шкуры, крылья.
— Только командуете, да кормить себя заставляете! А я, между прочим — женщина, а не духовка! — И так мне горько становится в этот момент, так тоскливо на душе.
Ведь я всю жизнь только и слышала: нарежь, нашинкуй, помой, отвари, пожарь, подай, принеси, старайся лучше, собой не будь — это неприлично, эмоции спрячь, радуйся тому, что есть!
Ты что, проститутка — ресницы тушью красить? Не матерись. Сына своего строже воспитывай и слабины не позволяй!
Я из тебя настоящего мужика вырастил, теперь твоя задача — сделать такого из моего внука. Что значит, ты женщина? Не придумывай ерунды! Не смей баловать Пашу подарками! Строгость и аскеза наше все. Никогда хорошо не жили, нечего и начинать!
— А если буду дальше истерить? Что сделаете? Побьете? Покусаете? Оцарапаете? Или что там обычно драконы делают. — Тут меня резко поднимают на руки и куда-то несут.
— Из окна выбросите? За что? Нет? Вы же сильный! Вы! — Крепко обнимаю дракона за шею и зажмуриваюсь.
До победного цепляться за него буду!
Вот не дамся ему и все тут!
Там еще шеф морковный, все мыслимые и немыслимые законы физики нарушает! Мне же интересно теперь, как человек может быть старше грозного дракона.
— Говорите, что делать. — Вдруг доносится до меня глубокий голос, с какими-то теплыми нотками.
Не сразу понимаю, к чему относятся его слова, но открывать глаза страшно.
А вдруг мы уже на обрыве стоим и он меня сейчас вниз сбросит, как древние спартанцы.
Странно, что отец со мной так не поступил. Видимо скал подходящих в округе не было.
Так и вижу его, с маленькой мной на руках, с размаху бросающим меня вниз с воплем — Это СПАРТА!
— Я голодный очень. А вы женщина в шоке. Понимаю, не каждый день увидишь такого совершенного зверя, как я. — Он это сейчас серьезно?
Все-таки открываю глаза и всматриваюсь в спокойное лицо чешуйчатого.
— Мой племянник вас напугал. У вас, наверное, ко мне много вопросов. У меня к вам тоже. Но разговаривать — лучше на полный желудок. Это делается специально. — Тут он замолкает, продолжая бережно прижимать меня к себе.
Теплому, сильному. Стабильному, какому-то. И я не вижу, чтобы он как-то злился на меня.
— Давайте, я так объясню. Организм не может одновременно переваривать пищу и убегать от крокодила.
— А почему от крокодила? От гепарда же. Или тигра. — Почему-то спрашиваю, даже плакать от удивления перестав.
— Да хоть от выхухоли. — Пожимает он плечами. — Тут вопрос в реакции. Пока бежишь — организм в стрессе. А это ведет к решениям опрометчивым. Выводам неверным. В общем — не очень хорошо для государства. Но стоит только показать телу, что опасности нет и дать ему еду — так сразу легче становится. Химия внутренняя иначе работать начинает. Другая, нервная система включается. — Глубокий вдох. — Сложно объясняю, не понимаете вы. В общем. Если мы поедим — вы немного успокоитесь, а я силы получу. Целый день дела важные решал. Мозг ресурсов много сожрал. Надо восполнить.
— ВАУ! — Против моей воли вырывается у меня!
Пресвятой имбирь! Он разумный! И только что мне объяснил основы стрессовых состояний человека!
— Вы только не увлекайтесь таким способом. Так и до расстройств психических всяких дойти легко. В меру, все хорошо. Я, конечно, люблю, барышень сочных, но вы — вот такая вот, хиленькая, мне тоже очень нравитесь. Ничего бы в вас не менял. Ну, может быть, в академию отправил. Умные женщины, они особенные, какие-то. Словно изнутри светятся. И кстати. — Добивает меня необузданный.
— Эмоций женских — только слабые мужчины бояться. Я на такого похож? — Отрицательно качаю головой.
— Ну, вот и славно. Время ужина. — Он аккуратно сгружает меня в большое кресло и сверху укрывает мохнатым пледом.
После чего поднимает меня вместе с предметом мебели и опять куда-то несет. Как окажется, пару минут спустя — на кухню, где есть все самое необходимое.
А потом… потом начинает снимать свою белую рубашку. Только сейчас понимаю, что все это время он был в ней.
— Простите, что вы делаете? — Нервно, заворачиваясь в мягкую ткань, спрашиваю я, глядя, на постепенно обнажающегося дракона.
— Снимаю одежду, чтобы её не испачкать? — Вопросом на вопрос отвечает Котичек, завязывая на голом торсе веселенький фартучек с цветочками и бабочками.
Сглатываю.
— Ну, рассказывайте, как готовить ваше божественное мясо. — Говорит он, и скрещивает сильные руки у себя на груди, невольно играя мощными мышцами.
Святой латук! Это все сон? Да?
Тамара Константиновна
Что он творит! Что вытворяет!
Вот кому нужно шеф-поваром быть, а не Стефану. И где чешуйчатый только научился так ножом орудовать.
Словно всю жизнь этим занимается. Движения собранные, техничные!
И команды мои выполняет четко и без лишних слов.
Жаль только мне приходится прилагать массу усилий, чтобы следить за тем,
Потому что этот странный фартук, может быть, конечно, и защищает его от брызг, но вот вообще не прикрывает совершенное тело.
И посматривает дракон при этом на меня так ласково, с таким теплом во взгляде неподдельным, что кажется, я начинаю таять, и на волю выходит моя женская фантазия.
И судя по образам, которые она мне подкидывает, такая же необузданная и совсем от рук отбившаяся.
Потому что иначе, я никак не могу объяснить, почему в какой-то момент его руки, до этого нежно смазывающие маслом сочные стейки мраморной говядины, неожиданно оказываются на моем теле и начинают бережно проминать окаменевшие от напряжения мышцы.
Медленно так. С любовью.
Сначала ступни, потом игры, закрываю глаза и чуть ли не урчу от удовольствия.
Вдох и вот уже его губы, на моих.
— Как долго жарить? — Говорит хриплый шепот, и я чувствую на себе приятную тяжесть тела дракона.
— Насколько у тебя хватит сил — отзываюсь я, сгорая от сладостного предвкушения.
— Я хочу чтобы получилось сочно. Ваше мясо, оно — он замолкает, а потом выдыхает мне в губы — волшебное, нежное, ел бы его и ел. На завтрак, обед и ужин.
— Да. — Тихий стон срывается с моих губ.
— Тамаль. Простите, что беспокою. — Неожиданно серьезно говорит Котичек. — Но перед тем, как засыпать, вам действительно нужно поесть. Тогда организм лучше восстановится.
Тон голоса меня немного отрезвляет, я вздрагиваю всем телом и неожиданно даже для самое себя открываю глаза.
Внутри все горит. И сверху, и снизу.
Никакие специи не нужны.
И его чешуйчатость только добавляет масла в огонь, стоя, облокотившись одной рукой на стол, из-за чего мышцы выглядят особенно соблазнительно, а второй...
Опускаю взгляд и не просто краснею.
Сгораю от стыда.
Этот гад в наглую стоит и облизывает пальцы. Длинные, сильные, ровные.
Даже думать не хочу, что он ими может делать. Нет! Нет!
Но буду? — ехидничает внутренний голос.
Придется — обреченно соглашаюсь я с ним.
— Хотя, наверное, можно же пробовать? — Заметив, что я пришла в себя, говорит он, и поспешно вытирает руки о милое, зеленое полотенчико.
— Кстати, а что вы в последний раз в него добавили? Очень вкусно получилось. Остренько, но нежно! Еще такое хочу. — Это он про слабительное со жгучим перцем сейчас? Нервно икаю.
— Там, специи особые были. — Уклоняюсь от ответа, усилием воли, прогоняя из головы неприличные мысли, а из тела — неприличные ощущения. И если бы получалось!
Только сейчас замечаю, что выглядеть дракон стал как-то иначе. Живее, что ли. Довольнее. Как на том портрете.
Плечи расслабленные, рельефные, сильные, шея эта его, накаченная, в которую так и хочется уткнуться носом и забыть обо всем на свете.
Грудь упругая, пресс с кубиками и такими косыми мышцами, что ни в сказке сказать, ни матом сформулировать.
А что там ниже, даже….
Стоп. Вдох. Выдох. Вдооох. Выдох.
— С вами все в порядке? А то дышите тяжело. Порозовели. Может, душно здесь? Я могу потоки воздуха поправить. Он тут, правда, разряженный. Так я с моря бриз сюда призову. М? — Неправильно истолковав мою на него реакцию подает голос хвостатый, легонько подхватывает с плиты сочный кусочек и сразу же отправляя его в рот.
После чего закатывает от удовольствия глаза, и издает странный звук, больше всего похожий на:
— Умрррррр. — Неожиданно пугается. Резко становится серьезным, но у него это плохо получается.
— Вы, только не подумайте, что если я сам научился готовить, то это снимает эту миссию с вас. Задача самочки — кормить своего самца. — Сааааамочка — тянет внутренний голос, заставляя мое сознание растечься довольной лужицей.
Вдруг, просыпается мой желудок и начинает требовать его покормить. Громко так. С чувством!
— Давайте, я гарнир сделаю. — Оно, когда работаешь, все лучше. А то еще не хватало — совсем рассудка лишиться.
— А можно это будет — вкрадчиво начинает говорить великий и могучий, словно он ребенок, который собирается выпросить у матери сласти. — Картошка жаренная. С луком. Грибами. И мясными полосочками хрустящими. М? — Ой! Ему понравилось?
Да, как-то раз сделала. Вообще себе планировала, но пока одно отвлекло, пока другое — в общем, отнесла ему.
А он видимо съел и оценил. И продолжает это делать. А мне видимо только это было и нужно.
Подскакиваю с кресла. Прикладываю ладони к щекам. Пылают. И я пылаю. Вся. И внутри. И снаружи.
В огне просто.
Вот правда, никогда не думала, что так скажу, но лучше бы это был климакс!
— Знаете, идея с воздухом, и бризом — отличная. Сделаете? — Вот Авелин! Как такого вообще можно предать! Он же такой! Такой, волшебный! Чарующий. Мужественный.
— А овощи где? Для картошечки? — Суечусь я, стараясь скрыть дрожь во всем теле, чтобы уже в следующее мгновение совершить ошибку. Наверное, самую большую в своей жизни.
Шаг неловкий, оступаюсь, врезаюсь почему-то в него, поднимаю голову, чтобы встретиться с ним взгоядом, и...
Пропадаю.
Растворяюсь.
Исчезаю.
Рассыпаюсь на сотни кусочков, а когда прихожу в себя, неожиданно понимаю, что уже давно сижу на столе разделочном, всем телом вжимаясь в необузданного и совсем от рук отбившегося и неистово с ним целуюсь.
От него пахнет специями, мясом и им самим. Этот запах сводит меня с ума.
Все это просто выше моих сил. Не могу. Просто не могу сопротивляться лавине чувств, которая сносит мой бедный разум, словно цунами, хлипкую хижину.
— Та-ма. Моя… Драконицей сделаю. Весь мир к ногам брошу. — Урчит он, покрывая мою шею нежными и страстными поцелуями-укусами. Как вдруг в нем что-то снова меняется.
Словно, внутри у него есть выключатель. Вот дикий, горячий, расслабленный, а вот далекий, холодный, и рассудительный.
— Нельзя. — С трудом отстраняясь от моих губ, говорит он. — Не сейчас. Не могу. Не так. — Его шаг назад. Мои руки сами к нему тянуться.
Куда! Вернись! Почему-то без него сразу становится очень зябко. И даже пожар бушующий в моей крови не спасает.
— Доверие — это основа. Измена — это обман. — Серьезно говорит он. — Мы, мы пока не можем быть вместе. — Что?
— Сначала мне нужен наследник. А потом — когда я буду свободен от обязательств перед империй. Лет через триста, мы будем вместе. Обещаю, я сделаю тебя драконом. — Что? — Мое сердце, до этого летавшее на крыльях счастья вокруг, вдруг замирает на месте, а потом гулко падает вниз.
— Драконица. — Шепчу я губами. Значит, такая, как есть — я и ему не нужна.
— Тамаль. Долг — он... Но я его уже не слышу.
Есть такое слово — надо, говорил мне отец, и все остальные аргументы разбивались о его неотвратимость.
Нет ничего сильнее, чем "надо". Ни одно "хочу" с ним не сравнится.
И плевать, что слезы на глазах, а руки все в порезах.
Надо, есть надо.
— Да. Конечно. — Говорю я ощущая, неприятное жжение в глазах. — Простите, я, мне — неуклюже спрыгиваю на пол и хочу сбежать от него, теперь уже сгорая со стыда за свою свободу, за свои ощущения, за своим желания.
— Тамаль — голос хвостатого долетает до меня словно сквозь вату.
Заигралась. Забылась. Расслабилась.
Соберись, выключи эмоции, разбесь и Селеной, и с сыном и со всеми, кто посмеет тебя обидеть.
Плечи расправить, кулаки сжать, слезы — задушить, тело под контроль взять.
Чувства, фантазии и желания — подавить.
— Что вы помните о своем детстве? Как вы познакомились с Шефом-Стефаном и что было на месте вашего дворца, до того, как вы в него заехали? — Спрашиваю я, и сама удивляюсь насколько холодно звучит мой голос.
— Почему Эйдан назвал вас матерью, и при чем здесь Селена? — Замирает передо мной статуя могучего и ужасного.
И только внутрений голос, где-то на грани сознания кричит, насколько это сейчас все неправильно.
Вот только в этот раз, я не буду к нему прислушиваться.
Тамара Константиновна
— Мясо! — Вскрикиваю я, внезапно ощутив запах паленого. За всеми этими драмами душевными, совсем о главном забыли! О вечном! Незыблемом!
О том, на чем держится мир, между прочим, иногда.
Не обращая внимания на серьезный, взгляд котичка, бросаюсь к аппетитным кусочкам, да так и застываю.
— Не уберегли. Не уследили! — Всплескиваю руками и неожиданно всхлипываю.
— Знаете, это вот все ваше на меня покусательство! И если нас ждет серьезные разговор, в котором мы расставим все точки на «и», то давайте сразу договоримся о правилах.
— Что значит покусательство? — Хмурится необузданный, проигноривав вторую часть моей фразы.
— Вот это — вот! — Обвожу я пальчиком полуголого самца.
— Вы вообще себя со стороны видели? — Решительно иду я в атаку.
Так легче с болью справиться. А она не уходит! Раньше, как хорошо было. Сказала себе — не реви, слезы и высохли.
А сейчас? На сколько моей выдержки хватило? Минут на пять?
— Вы на себя посмотрите, сначала. — Неожиданно отвечает мне хвостатый.
— Запахом тут меня своим с ума сводите. Дразните. Маните. А я, между прочим — не такой! Я порядочный! Ни одной жене своей не изменил! — Что, простите?
— Никто не соглашался? Проблемы по мужской части? Шкаф большой, а ключик маленький? — Парирую я, и тут же прикусываю себе язык.
И когда я только язвой успела стать?
С другой стороны, странно, что я с такой жизнью еще рассудка не лишилась!
— Ключик, это в смысле? — Не сразу понимает меня дракон, а потом, кааак понимает, каааак, реагирует.
Мило так. Забавно.
Сначала краснеет, потом бледнеет, и… а вот это он что сейчас делает?
— Эй! Вы чего! А ну прекратите немедленно! — Теперь краснею и бледнею я, потому что его хвостатость, стремительным движением, срывает с себя фартук, резко отращивает когти и разрывает ими на себя брюки, вместе с исподним.
— Маленький? — С вызовом спрашивает он, являя моему взору, свое естество во всей его боевой красе.
Могучее такое. Совсем от рук отбившееся. Необузданное.
— И не стыдно вам? — Резко отворачиваюсь я, стараясь скрыть нервный смех.
— Быть мужчиной? Ни сколько! — Приходит мне безапелляционный ответ. Ну да. А чего стесняться то. Когда у него там такое. И оно прям. Ох.
Стоп. Вдох. Выдох.
— Мы с вами о серьезные вещах хотели поговорить. — Стараюсь воззвать я к его здравому смыслу и самообладанию.
— Именно. Поэтому — мясо переделать. Картошку с луком, грибами, мясными, хрустящими полосочками пожарить и больше меня не провоцировать. — Вернув себе командный тон, говорит дракон.
— Это я вас провоцирую? — Не выдерживаю, и снова к нему поворачиваюсь.
Главное ему в глаза смотреть. Глаза, Тамара.
Они обычно, у мужчин выше пояса находятся.
Хотя грудь тоже не плохой вариант для обзора. Такая, мясистая. Сочная.
Да, вашу ж Машу! Ну вот как тут вообще можно о чем-то разговаривать! — Хочется прокричать мне. Не могу больше! Все равно эмоции прорываются!
— А кто? Кто тогда меня приманил на кухню запахом? Кто попой крутил, на полу сидя? Признавайтесь! Что за магию вы на мне тестируете? Как это все закончить? Мне голова холодная нужна! Желания приличные! — Шаг на меня.
— То есть, это я во всем виновата? И это не вы сейчас здесь своим домашний хозяйством передо мной трясете? Полуголый готовите, на спине катаете! В библиотеке целуете, а потом пропадаете! Все с вами ясно! Трус, вы обыкновенный. А не зверь дикий!
— А вы провокаторша! — Прилетает мне ответ. — Вертихвостка! Коварная, мясная соблазнительница! Так, вот, чтобы вы знали, я вот этого — сильнее. — Говорит он, показывая на то, что отчаянно тянется ко мне.
— Вот и отлично! Значит сможете его прикрыть и мы наконец-то поговорим! И вообще! Такие, как вы не в моем вкусе! Мне джины нравятся! И драконицей я не стану! Не хотите такую Тамару — никакую не получите!
— На синего позарились? Да вы знаете, какие они бабники! Ни одной лампы не пропускают! Им только волю дай. — Тут же снова звереет чешуйчатый.
— Зато они ведьм любят! За их шкодливый нрав! И поменять они их не хотят! — Парирую я, всеми силами отводя свой взгляд туда, куда нужно, и кажется, срываясь на крик.
— И я не хочу вас менять! — Неожиданно повышает голос хвостатый, так, что я невольно голову в плечи втягиваю.
— Я просто хочу, чтобы вы жили так же долго, как я. Терять любимых больно. — Пауза. — Ну, и мозгов хочется, чтобы у вас больше было. Мне после соития поговорить нравится. Иногда, знаете, любовь умственная, может быть приятнее, любви телесной. — И все это он говорит, постепенно понижая голос.
А у меня от его слов по коже мурашки бегут.
О боже!
Вот так откровение.
— Нормально у меня все с мозгами! — Огрызаюсь я, чтобы скрыть какую-то не уместную сейяас в этот момент эйфорию. — Поумнее многих буду! И хватит тут своими богатствами размахивать. А ну кыш с кухни! Хотите есть — имейте терпение! И любовь, она из взаиного увжения приходит, а не из похоти, и настроения приподнятого, если уж на то пошло! Вы меня сначала узнайте, как человека, а потом хотите уже! — И мне бы в этот момент останвоиться, а не могу. Очень важно мне этот вопрос задать.
— Не будет у меня вот этого? — Хватаю себя за грудь — и вот этого — прихватываю попу. — Была бы я сейчас пожилой женщиной, с тяжелой судьбой и чугунным характером, с сыном, который проклял, и проблемами — вы бы так же говорили? М? Или вам только молодое, сочное тело нужно? — Замираю, глядя ему в глаза.
Потому что знаю, что кажется именно сейчас — решается то, что мы с ним дальше делать будем.
Куда история наша повернет.
— Что для вас важнее, м? Тело мое, или душа?
Тамара Константиновна
— А вам? — Вопросом на вопрос отвечает Котичек и делает шаг на меня.
— Что мне? — Не сразу понимаю я его.
— Ну, что вам важнее? Тело мое — еще один шаг, а потом он ловит мои пальцы и кладет их на свою грудь мощную. Каменную. А кожа у него какая! Теплая, гладкая.
— Или разум? — Не дав насладиться приятными ощущениями, он перемещает мою ладонь на свой висок.
— Будь сейчас перед вам не идеальный, дикий самец, а простой разнорабочий из дворца? Или ученый тихий, например, астрофизик. Тот, кто звездочки изучает. Звезды — это такие кругляшки в небе светящиеся! — Сразу же поясняет он.
— Я знаю, что такое звезды! — Неожиданно, даже для самой себя взрываюсь я. — Хватит со мной, как с маленькой разговаривать! — Но это видимо от страха.
Потому что глядя в карамельные глаза, я вдруг понимаю, что уже знаю ответ на его вопрос. И дело не только во внешности. Есть в нем, основательность какая-то. Стержень. Основа мужественная.
Он ведь меня мог просто завалить на кухне тогда, или в библиотеке. Или, даже сейчас.
Но неприклонен. Есть принцип — следовать ему буду.
Да будь он хоть поваренком простым. Зельеваром безумным. Сумасшедшим. Странным. С логикой непонятной, закрытым, но…
— На самом деле среди них много тех, что не горит. Их планетами называют. На одной такой, мы сейчас с вами находимся. — И столько тепла в его голосе. Столько, затаенной робости. Уязвимости какой-то, словно он со мной сейчас самой большой своей тайной делится. Душу свою показывает. Сердце обнажает.
Что у меня слезы на глазах выступают.
Только не обжигающие и горькие, как обычно.
А теплые. Сладкие.
И одновременно с этим, в области груди, розы бутон раскрывается. А еще, почему-то звук стекла, разбивающегося слышится.
— Расскажете? — Шепчу губами, наплевав на свой вопрос. Потому что чувств таких странных, я кажется, ни разу в жизни не испытывала. — Его хвостатость моргает.
— О чем? — Голос его звучать серьезнее начинает, и я сама шаг к нему навстречу делаю, опуская свою ладонь ниже. Не щеку.
— О фонариках. Звездах, которые не светятся. Я бы послушала. — И чувствую внутри себя какую-то робость.
Щеки краснеют от смущения какого-то искреннего, словно первого. Ой, мамочки!
Колени подкашиваются, в перед глазами искорки яркие плывут.
— Правда? — Как-то недоверчиво спрашивает великий и могучий.
— Да. — Губы сами расплываются в идиотской улыбке. Я ведь не знаю его совсем. Но все внутри меня отчаянно тянется узнать.
Услышать. И про детство его выяснить. Кто там, на самом деле? Внутри? Что скрывается под телом роскошным?
Что за суть там прячется?
И почему его отдали на воспитание? От чего спасали?
Вот только, а как же я? Он? Хочет ли он того же? Узнать меня?
— С одним условием — доносится до меня его тихий голос, и на меня волна любопытства накатывает.
А еще азарта естествоиспытателя и какая-то радость чистая. Искристая, яркая, словно это, счастье?
— Каким? — Поддаюсь его настроению, как вдруг до меня доносится ритмичный стук его сердца.
А? Что? Когда я успела положить свою голову ему на грудь? А внизу то ведь его, и оно….
— Вы мне про себя расскажете. И настоящую — пауза. — И прошлую. Ту, что с проклятьем, проблемами, и чугунным характером. — Медленно поднимаю голову и смотрю на него глазами удивленными.
— Я не дурак, Тамаль. Или, может быть, будет лучше называть вас, Тамарой? — Ага! Константиновной!
Он! Я?! Ему! Чувства не могу врать — они не разум. Он! Мы? О боже! Вот оно! ААА! В голове начинают танцевать бабочки, и петь единороги. Хором! Вместе с выхухолями! И горностоями, почему-то. Выдры еще рядом!
— Вам, что? П, правда, интересно? — Говорю я, с трудом подбирая слова.
И ему уже не нужно отвечать. Я по глазам все вижу. У него тоже внутри цветы! Он хочет! Ему интересно! И мы! А потом! Дракончик!
— Даже больше, чем мясо. — Отзывается совсем от рук отбившийся.
И меня от его слов, словно от земли отрывает, а за спиной крылья раскрываются. Мамочки! Что это! Я летаю! Я в раю!
— Только, мне одеться нужно. А то, знаете. Прохладно здесь. — Тут же отзывается он смущенно. — Я, на минуточку, вас оставлю. Подождете? Я правда быстро. Не уходите никуда.
— Да. — Отзываюсь я. Он нехотя выпускает меня из своих объятий, и делает шаг назад. А глаза — святятся от счастья.
И выглядит он сейчас, как на том портрете почти. Только там он был более упитанным. Надо его накормить! Срочно!
Картошечки ему нажарить, с полосочками, хрустящими. С лучком и грибочками! Ой!
— Я, вот сейчас. — Два влюбленных идиота. — Проносится у меня в голове мысль странная, и какая-то ехидная, но эйфория её полностью сжигает. А зря.
— Никуда не уйду. Ждать буду. — Наконец, дракон поворачивается ко мне спиной, и под мой восхищённый взгляд, нарочито медленно уходит в другую комнату.
Ох, какой вид, мне при этом открывается. Крепкий такой, мышечный, могучий!
И ведь знает чертяка, куда мой взгляд упадет.
Кажется, такой счастливой, я ни разу в жизни не была — думаю, я, как только он скрывается из моего поля зрения, и резво принимаюсь картошечку ему жарить.
— И не будешь больше. — Внезапно раздается голос за моей спиной.
Язвительный такой, неприятный. Знакомый. Но странный. Словно говорит Авелин, но интонации у неё — резко поворачиваюсь и встречаюсь взглядом со старой знакомой.
— Селена. — Я так и знала.
— Ох! Ну и глупая же ты, баба Тома. — Тянет богиня, спрятавшаяся в теле невесты моего самца дикого. Сидит себе такая на столе, на котором несколько минут назад мы с котичком организмами дружили. Ногу на ногу закинула. Назад откунулись. Глаза прищурила. В пеньюаре тонком, золотом.
— Неужели ты, и правда, думала, что я такой лакомый кусочек, без присмотра оставлю. И это я сейчас не про тебя говорю, а про воон того, красавца, что перед тобой своими богатствами размахивал. Передними, и задними — для верности поясняет она.
— Ты зачем сына моего в тело дракона вселила. — Спрашиваю я, стараясь унять внутренний зоопарк, нестройным хором голосящий нетленки восьмедесятых.
— Понравился он мне. Горевал по тебе. Я вот, по доброте душевной, помочь решила. Ты в другом мире, уже — того. Копыта отбросила. Кобылка племенная. — И столько яда в её голосе. Столько угрозы скрытой, что мне как-то внутри не по себе становится.
— Но знаешь, так даже лучше будет. Ты же всю работу за меня сделала. — Тут богиня спрыгивает со стола и идет ко мне.
— Он же тебя теперь на руках носить будет. Влюбленный, первый раз в жизни дракон! Такая редкость! Такая уникальность! Мне бы такое и в голову не пришло. А ты видишь, как оно повернулось! Так, что, можно сказать, ты свою работу выполнила. Долг отдала. — И тут со мной, что-то происходить начинает.
Нож выпадает из вмиг ослабевших пальцев, голова кругом идет.
— Нет! Ты не посмеешь! — Шепчу я, мысленно стараясь зацепиться за внутренние органы! Это теперь моя печень! Мое сердце! Мой котичек!
Звонкий смех, пронзает острой болью разум, а потом, пауза, вдох и вот я уже смотрю на себя со стороны.
— Ой! Посмела! — Кривляется богиня в моем теле, прикрывая рот ладошкой, которая еще мгновение назад была моей.
— А ты? А ты теперь неугодная невеста, которая в скором времени лишится головы. Так что не буду тебя больше задерживать. Мне, своему мужчине, ужин готовить надо. А потом неистово — любовью заниматься. И необузданно. Я бы даже сказала, совсем от рук отбившись!
— Нет! — Кричу я, как вдруг и глазом моргнуть не успев, оказываюсь в покоях огромных.
— Ах ты ж кошка драная! Богиня крашенная! — Кричу я в пустоту ночи, с трудом сдерживая ярость.
— Почему же крашеная, это твой натуральный цвет! — Отвечает мне злорадный голос, и пропадает.
А я. Я беру подушку, и с силой кидаю её в стену.
— Эй! Ты чего творишь! И вообще! Какого дьявола мне тут так тесно. — Тянет капризный голос Авелин.
Пауза. Нет! Нет! Нет! Это же не то, что я думаю.
— И вообще! Кто ты такая, чтобы управлять моим телом!? — Обхватываю лицо ладонями. Кайенский перец тебе в глотку. Только этого мне не хватало!
Тамара Константиновна
— Ты не посмеешь это надеть! — Визжит Авелин, после чего, моя, или её? В общем, чья-то, правая рука, с силой стаскивает вниз лиф простого платья, которое вот уже полчаса я пытаюсь надеть на свое новое тело.
— Это же серый цвет! Он меня старит! Я, между прочим, по цветотипу — яркое лето! Мне нельзя такое носить! — Не унимается девушка.
— Зато в нем хорошо быть незаметной — настаиваю я, левой рукой возвращая лиф на нужное место. Потом сверху его надо будет чем-то прикрыть.
Самый приличный наряд и тот, с таким декольте, что фантазия мужчине — просто не нужна. Шарфом закрою.
Или палантином — они же есть у неё в гардеробе. Да, хоть ночной сорочкой замотаю! Плевать!
— А король увидит? Я же должна радовать его глаз! Он же на меня потом не залезет, чтобы сделать свое дело! То самое, которое мне нужно! — Вот же крикливая какая мадам, а?
Жаль только фантазия у меня слишком быстрая и богатая, сразу же подсовывает мне образ, в котором великий и могучий, самоотверженно, словно на гору, забирается на блудницу, чтобы...
Зажмуриваюсь! Гадость какая! фу!
Зато, что интересно, эти мысли сразу же придают мне силы на очередной рывок. Оп! Застегнули. И нет! Больше его — ты не снимешь!
Надо найти морковного шефа.
Он точно не тот, за кого себя выдает. И если удастся пообщаться с ним по душам — то возможно, мы сможем наметить с ним план спасения Котичка.
Перед глазами тут же встает картина, великого и могучего. Живого, настоящего. Сильного. Ранимого. Трепетного. Робкого и вместе с этим — невероятно мужественного. Руки против воли сами к нему тянуться, но лишь пустоту хватают.
Осталось только осуществить мой план — тело этой засранки одеть прилично, в карцер спуститься, вопросы нужные задать. В лоб! Нет времени на вежливость!
Только Авелин сопротивляется! Ничего не понимает, визжит, ругается и всячески мне мешает, время от времени забирая контроль над своим телом.
А мне оно нужнее сейчас!
Там из необузданного и совсем от рук отбившегося, коврик половой сделать собираются! Помню я, что он нём Селена говорила!
Темнота покоев блудницы скрывает мои слезы. Потому что, чего уж там. Зацепил меня этот хвостатый ящер.
— Ужасный монстр, конечно, этот дракон. — Тут же отзывается Авелин. Надеюсь, она не видела эти образы! Этого мне еще не хватало!
— Как представлю, что мне под него ложиться — все внутри замирает. Дикий, необузданный! А какие про него слухи ходят! Редкостный извращенец! И с орчанками спал, и с какими-то монстрами. Только детей не было, вот он меня и купил. Ну, как. Мой отец ему меня продал. Какое-то прочество нашел. Мол только наш магический род его наследником обеспечит! И мне выгодно — и ему! А потерпеть мужчину, несколько ночей. Пф! Я зелья одурманивающего напьюсь и не вспомню потом ничего. Пусть, что хочет делает. Главное, чтобы власть мне всю отдал, а я потом…
— Замолчите, пожалуйста. — С трудом подавляя острый приступ неприязни к блуднице, говорю я.
— Это почему еще? Тело, между прочим, мое! Ты вообще кто такая! Девка дворовая! Жалкая, глупая, жизни вообще не знаешь! Будь благодарна, что я тебя тогда не сдала. Хотя сейчас вижу, что зря. Мда, на что только не пойдешь, чтобы желаемое получить. И с такой, как ты в любовь играть будешь. — Пауза. — Ой! Я же не то хотела сказать. И до этого тоже. — Опомнилась. Ага.
И это ей еще повезло, что мне не до неё сейчас! Но, важные моменты я все равно услышала.
— Кстати! Надо же шефа проведать! Страшно мне. Как он там. Но я понимаю, что он ваш, леди Авелин. — Отзываюсь я, чтобы скрыть свои истинные мотивы. Не надо никому знать о том, кто мне нравится, и кому меня тянет.
Любовь — это слабость. В неё можно ударить!
Селена это уже показала. Клумба одушевленная. Да что бы её цветы никогда влаги живительной не видели! И да, это я сейчас не про её волосы говорю!
— А ты знаешь, как к нему идти? Так мне без него одиноко ночами — тут же клюет на мою уловку блудница.
— Конечно. Я же ему по вашей просьбе ужин готовила. — Кстати! Надо еще за Лисиком зайти. Мы в ответе за тех, кого прикормили.
— На самом деле он очень хороший. И нежный. — Тянет она. — И помочь мне от отца сбежать обещал. Вот только пересплю с королем, сделаю ему наследника, и через него сознанием его завладею! Станет дракоша у меня ручным, послушным! Все мои требования будет выполнять! А я армию соберу и соседние королевства в пепел превращу! Вот тогда отец увидит, чего я стою! Попросит прощения и будет мной городиться! — Пауза. — Ой! Только я тебе этого не рассказывала. Стой! А ты, куда уже бежишь?
Еще одна жертва жестокого воспитания. Вот зачем заводить ребенка, если у самого комплексы? Неужели любить так сложно? — Думаю, тихой мышью скользя по темным коридорам к тому единственному, кто может меня сейчас спасти. А она пусть рассказывает дальше.
— К зазнобе твоей. Стефану. Любимые не должны расставаться.
— Ой! Да. Это правильно! — Вот только внутри все мрачнее и мрачнее становится. Кто же мой дракоша такой, что его со всех сторон обложили.
Одна из него чучелко хочет безвольное сделать, лишая его необузданности и дикости, а вторая — через ребенка сознание подчинить. А зачем? Для чего? Господи! Хоть бы Стефан помог разобраться! Я не могу отпустить хвостатого! Только не сейчас!
Вот только и здесь меня ждет фиаско полное.
Потому что, стоит мне добраться до камеры, как я застываю перед ней в растерянности. Потому что пустая она оказывается.
— Ушел — тихо шепчу я, и опускаюсь на пол там, и стояла.
И вроде руки надо опустить. Расплакаться. Истерику закатить. Вот только надоело мне это все.
С каких это пор душа человеческая свободу потеряла? С каких это пор блогини озобоченные судьбами других правят? А?
— Эй, ты чего воинственная такая? — тянет тихонько Авелин.
— Надоело! Сколько можно! Эй! Ты! Бог древний, который кариес у меня нашел — наследника и возрождения хочешь? Тогда поднимай свой призрачный зад и рассказывай мне в чем тут суть до дело! Потому что в противном случае! Я за себя не ручаюсь! — А потом по моему телу волна проходит горячая.
— Ой, маммоочки! — Блеет блудница. — Еще один монстр!
Кто? Где?
Тамара Константиновна
— Ты! Демон! — Отзывается Авелин, а потом мы хором с ней вскрикиваем, неожиданно почувствовав, что нас укусили! За мягкое место!
— Крыса! — верещит блудница с тяжелым детством.
— Мууурф — доносится до меня знакомый звук, а потом, неожиданно, прямо передо мной появляется Лисик.
— Сама ты крыса — беззлобно огрызаюсь я и с любовью смотрю на своего зверя.
Узнал ли он меня?
Медленно, стараясь не делать резких движений — протягиваю руку вперед, чтобы погладить его между ушками. Ему такое нравится. Но он неожиданно отскакивает назад, а потом и вовсе поворачивается к нам задом и уносится куда-то вперед.
Становится совсем грустно. Боги молчат. Авелин вопит и возмущается, что теперь заразится бешенством не сможет захватить власть во всем мире, а без этого — отец не признает в ней свою законную наследницу.
Мне же свои сладкие объятия открывает хандра. Очень хочется свернуться клубочком и поспать. Желательно рядом с теплым дракошей. А может, ну их всех? Этих животных? Пойду к джинам. Скажу, мол, так и так. Нужно новое тело. Старое отобрала богиня. Могу отдать едой.
Тихая жизнь, предательницы своих желаний. Ммм, что может быть лучше! Зачем напрягаться, когда можно просто сложить лапки и хныкать о несчастном прошлом, ужасном настоящем и сером, унылом будущем.
— Одну чашечку, депрессо, пожалуйста — скалит зубы здравый смысл.
Господи! Как же я устала! И от себя в том числе. Ну, не было у меня эмоций. Одному учили, ну так все! Закончилась та жизнь!
И нет бы мне вздохнуть, принять тот опыт и спокойно учиться новому — нет! Обязательно в позу надо встать. Руки заламывать. Слезы лить!
— Не научили демоныыыы! Поломали сволочиииии! А своя голова тебе на что? А? Ну, не хочешь ты быть больше бесчувственной Тамарой. Котичка хочешь! Дико. Необузданно и совсем от рук отбившись! И он тебе на встречу пошел! Про звезды рассказал. Картошечки с грибочками попросил. Милый такой. Сердцем чувствуешь — зверь, что надо! И мужик огонь и скотина в хозяйстве, ну, в смысле жеребец. Ну, так вперед! Вырви ты этой клумбе все цветы на бошке! Маленькая что-ли?
А не получится ужиться рядом с совсем от рук отбившимся — так дальше пойдешь! Жизнь, вон она какая интересная! И даже смерть ей не помеха! — Не выдерживает внутренний голос, мне и принадлежащий.
И так мне стыдно за свое поведение детское становится, так, как-то неловко. Все-таки видать эмпатия сильно по мозгам мне ударила, раз я из сильной и не зависимой превратилась в истеричку, похлеще Авелин.
И только я хочу встать и толкнуть проникновенную речь о том, мы уже давно можем сами решать, кого и в каких позах хотеть, как перед нами снова появляется Лисик.
Прыгает пару раз на месте и опять дает деру. Словно зовет за собой.
— Нет! Нам надо в комнату! Король скоро вернется. — А я снова чувствую моего зверя. Очень ему нужно, чтобы я пошла за ним. И не важно куда. И пойду.
Дожидаюсь, когда он появляется и следую за ним.
Бежим какое-то время, вниз куда-то. А потом бац, и проваливаемся неожиданно в черный провал под ногами. И когда только возник, не понятно. А потом еще в один. И в еще. И каждый раз продолжаем бежать, потому что точно знаем — остановимся и что-то важное упустим. Возможность уникальную потеряем.
Наконец, мы оказываемся в том самом месте, в котором я портрет с хвостатым видела.
Только теперь оно выглядит иначе. Нет в нем больше картины со счастливым семейством. Есть — мое сердце замирает.
Черное полотно занимает пол стены. И надпись на нем.
— Котичек. Даты жизни — дальше идут какие-то цифры. — Последний представитель расы истинных драконов. Умер в результате разрыва сердца.
— Мифр! Мирф! — зовет меня Лисик, а потом резво забирается по ткани платья, и садится прямо мне на плечо.
— Выбооооррррр — мелодично тянет он, и легонько прикусывает меня за щеку, привлекая к себе внимание.
— Какой выбор? — Ошарашенно спрашиваю я его, с трудом отходя от увиденного.
— Самый важный выбор в твоей жизни. — Раздается, знакомый, мужской голос за моей спиной.
— Что ты выберешь? Держаться за прошлое или шагнуть вперед, чтобы уберечь от истребления величайшее сокровище вселенной? — Спрашивает меня Стефан, которого почему-то язык больше не поворачивается назвать морковным шефом.
— Но, почему я? — Срывается с моих губ вопрос, который на самом деле мучал меня все это время. — Я же, простая женщина из мира без магии, которую проклял сын.
— Проклял ли? — Усмехается мужчина, и я инстинктивно делаю шаг назад, потому что ощущаю его силу. И нет, она не дикая и необузданная, как у котичка. Она неотвратимая, обволакивающая и, неожиданно бесстрастная. Он словно океан, которому нет дела, до обитающих в нем жителей.
— Я. Я сама видела. Он, а потом в теле Эйдена. И Селена. А потом. — Как-то робко отвечаю я и вдруг понимаю, что мне страшно. И этот страх порождает злость.
— Ты же понимаешь, что уже никогда не станешь прежней? Так за что ты держишься? Вокруг тебя драконы, магия, Эльеис — показывает он пальцем на Лисика, притихшего рядом, и с обожанием смотрящего на своего хозяина? Друга? Бога?
— А ты все за установки и правила прошлого цепляешься. Другой мир вокруг тебя. Не тот, в котором ты выживала и сдерживала себя. Может быть, пришла пора и с собой настоящей познакомиться? — Ох! Кто же ты на самом деле, Айсберг или человек? — уже привычно поет внутренний голос.
— Пора. — Киваю я. — А это поможет Котичку? А то, как-то эгоизмом попахивает. Нездоровым.
— Смертные! Такие вы смешные! — Не выдерживает Стефан и начинает хохотать. Громко так, заливисто. От души. А потом как махнет рукой! Как портал в воздухе святящийся появится.
— В него шагнешь — в полной неизвестности окажешься. Смерть, жизнь — все там перемешено. Здесь останешься — выживешь. Но ничего исправить не сможешь. Зато в безопасности. Там — он снова показывает на портал — фантасмагория временнАя. Все перемешено. Истины лабиринты, опасность на каждом шагу и шанс. Шанс обрести любовь, о которой ты и мечтать не могла. Свобода. Ответственность. Здесь — покой, достаток, безопасность и тихая семейная жизнь с джином. Ну, или со мной останешься. Я мужик видный — неожиданно выдает непонятно кто. — Да и ты мне нравишься. Легко поступлюсь некоторыми своими принципами. Видишь ли, когда долго живешь, иначе все воспринимать начинаешь. Легче. Игривее, что ли. Я тебя сберегу. От богов спрячу. Думать про себя мысли правильные — это одно. Но они — не действия. Ты сколько угодно можешь себя накручивать и убеждать в том, что изменилась и выросла. Но только шаг следующий — истинные твои желания покажет. Готовность твою встретиться с истинной непостижимой.
Ну, так что выберет Тамара-Чугунок?
Тамара Константиновна
Котичек или видный мужик?
Шанс на свободу и счастье истинное, но с возможным летальным исходом или спокойная и комфортная жизнь под защитой сильного мира сего. Или не сего. Плевать уже если честно. — Думаю я, глядя на портал, мерцающий тусклым светом над горой древнего золота.
— Хочешь, тело тебе новое подарю? Ведь я силен. Могуч. Мудр. — Подбадривает меня Стефан. — Сдался тебе этот юный дракоша. Ну да, дикий. Но ему еще расти и расти! А я уже очень опытный товарищ — и не только в вопросах жизни и смерти — играет он бровями. — Если ты понимаешь, о чем я.
Да, как не понять! Он бы меня еще к стене прижал и поцеловал. Вон, как взглядом по телу моему шарит.
— МОЕМУ! Он вообще-то мой древний! — Шипит внутри Авелин. Ну, пусть так думает. Меньше визгу.
— А если я туда шагну, что с моей оболочкой будет? — Спрашиваю я, на самом деле уже прекрасно понимая, что выберу.
— До базовых настроек откатит. — Как заядлый айтишник отвечает морковник. — Таковы условия. И станешь ты — tabula rasa, чистой доской. Ну, в смысле мозгов, а не выпуклостей приятных. Не всем конечно, повезло при рождении такие данные, как тебе получить. И я сейчас не про земное воплощение.
— А какое? — Округляются мои глаза.
— Ээээ, нет негодница. Вижу я, что ты задумала. Но там тебе придется самой все узнавать. Иначе смысла в этом во всем не будет.
— А он? — Не унимаюсь я, показывая на Лисика. Или, как там его на самом деле зовут. — Что с ним будет?
— Ну, он зверь самостоятельный. Как сам решит, так и будет. Хотя, надо признаться, ты ему очень понравилась.
— Авелин. Что ты с ней сделаешь? И что вы вообще задумали. — Одна мысль, что моему великому и могучему хотят причинить вред и он об этом даже не знает, заставляет сердце сжиматься от ужаса.
— О! А это уже его путь. И ответственность он сам за себя несет. Дракоша же тоже сейчас выбор делает. С кем останется. С иллюзией, что в голове построил, или с женщиной реальной, что за маской кокетки мясной прячется. И вот, даже не знаешь, кому из вас сложнее. Ведь если он решит остаться с богиней, под твоей личиной — хана этому миру. А она хороша. Незаметно, словно вода камень, подточит его необузданность, приберет к рукам силу его дикую, сырую, бесконтрольную. И все. Был Котичек и нет родимого. Есть дракончик на побегушках. С той историей, что я ему в голову вложил. А ведь столько ресурсов на него потрачено было! Но без воли вашей — ничего не могу я поделать — пожимает плечами Стефан.
— Есть законы небесные, которые не могу нарушать. Так родители его велели. И кто я такой, чтобы ослушаться воли Высших — пафосно говорит он, и перст указательный к небу поднимает.
— Так. Запутал ты меня. — В голове совсем каша, от речей этих туманных. — Скажи мне. Если я. Вот сейчас — туда шагну — у нас с ним шанс будет?
— Да. — Кивает мужчина. — Один на много, много миллионов. Ведь все не только от тебя зависит. Но и от хвостатого. — Да, что бы тебя!
— Я повлиять, на что могу? — Не выдерживаю и рявкая уже. Ну, сколько можно словоблудием заниматься.
— На себя. И это может дать толчок ему. А может и не дать. Но если здесь останешься — свою жизнь спасешь и сытой и счастливой будешь, а вот ему хана. Ты только это. Сразу меня услышь. Жертвы вот эти все, во славу чешуйчатого — здесь не прокатят. Твое это должно быть желание. Себя ради, а не Котичка для. Понимаешь? — Киваю. — Потому что если жертвовать собой будешь — мужчина прикрывает глаза рукой. — Только еще хуже сделаешь. Да, и кстати. Портал закроется уже через пару минут. Ибо не вечно мое предложение. И имеет ограниченный срок действия. Спешите, только сейчас! Новая жизнь полная опасностей, всего за девяносто девять рублей, девяносто девять копеек. — Вот же жук древний! Еще и издевается!
— Ах да, чуть не забыл. Там же сынуля еще твой где-то потерялся. И Тамаль. Её Селена — того, проводя рукой по шее тянет Стефан. — А потом тебе хвать, сына твоего подставила. И Ух! А я кстати могу её наказать. Давно к мерзавке не самые теплые чувства испытываю. Знала бы ты как она надо мной издевалась. По незнанию естественно. Так то, кто в здравом уме на меня пойдет. С голыми руками и клумбой на голове.
Вот никогда не любила мужчин, которые от своих талантов тащатся. И именно поэтому с этим «видным мужиком» я ничего общего иметь не хочу. Котичек — он другой. И пусть я не знаю, что он выберет. Кого слушать будет. Я, мне…
Закрываю глаза.
— Авелин — зову блудницу. — Сдались тебе эти мужики. Ты сама можешь много чего. Только голову включи и ноги вместе сведи. Не в этом твоя сила. Пойди учиться! Интеллект — дело наживное. Сдался тебе отец. Сама-то ты чего хочешь? О чем в детстве мечтала. Может быть, хватит жить чужими жизнями? А вдруг тебе своя больше понравится?
— Ты, чего такое говоришь? — Тут же отзывается девушка. — Уходить собралась? Ради хвостатого?
— Ради себя. Чтобы понять, а чего я стою на самом деле. В чем сила моя? Где место мое. Не папы, мамы, сына, и других. А Тамары. Или, как там меня зовут на самом деле. А даст бог — и с Котичком свидимся. Не смогу я прожить жизнь за него. За себя только смогу. Чего и тебе желаю. Удачи, дорогая. — Мысленно её обнимаю, а когда снова глаза открываю, решительно иду к тому месту, где меня неизвестность ждет. Потому что кораблю безопасно в гавани, но разве для этого его создавали?
— Не буду с тобой прощаться, шеф-Стефан. — Говорю я ему на прощание. — Что-то мне подсказывает, что мы с тобой еще свидимся.
— А то! — Смеется морковник, а потом...
Потом я делаю глубокий вдох, а на выдохе шагаю туда, где свои объятия мне раскрывает неизвестность.
Чтобы уже в следующее мгновение, клацнуть зубами от того, что мне кто-то с силой отвешивает затрещину и говорит голосом низким, прокуренным и судя по всему пропитым основательно:
— Чего встал! Пол сам себя не отдраит! Развели крыс сухопутных! — Что? Где? Там же про корабль была метафора! Выражение красивое! А не призыв к действию!
Осматриваюсь у меня дыхание захватывает.
Мама дорогая! Где я?
Котичка
— И вот, постепенно, пыль космическая, начинает спрессовываться — рассказывает дракон своей самочке, с трудом подавляя в себе желание подальше от неё отодвинуться.
А чего она руки к нему свои тянет? И если бы к плечам. Так нет.
На пах его необузданный смотрит, облизывается время от времени. А ему, мерзко почему-то становится.
Они же поговорить хотели! С высокого начать! Возвышенного, а тут. Даже как-то грустно.
Сначала просто сидели в зоне обеденной. Так она мало того, что еду у него отобрала, еще и на шкуры, к камину утащила. А он голодный!
И что будет, если король явством мех мягкий заляпает? Где уважение к зверям на тот свет отправленным?
— И? Что дальше? — Подгоняет его бестия рыжая, и садится к нему поближе.
И смотрит так, плотоядно.
— Ну, там постепенно атмосфера появляется. — Тянет хвостатый, настороженно как-то.
Потому что когда он уходил — все внутри него пело. И ощущения были, словно целый луг полевых цветов распустился. Такой она милой была. А смотрела как!
И свет этот, который её окутал, когда она про планеты рассказать попросила.
А он ведь никому об этом занятии своем не говорил. Потому что, ну, стыдно как-то было! Он весь такой дикий, и тут звезды, физика, черные дыры.
Кому это может быть интересно?
А его всегда туда тянуло. И так хотелось, поделиться красотой этой неизведанной, и вот она. Милая, нежная, трепетная, сладкая — сама предложила его послушать. Не отвергла. Навстречу ему потянулась. И он… голову потерял. И плевать на естество каменное, в тренировках потом его усмирит. Тут — единение душ произошло. А когда он вернулся — оно куда-то пропало.
И полосочек, хрустящих, мясных нет! А он так на них надеялся. Вроде на один укус, а не оторваться. И специй не хватает, кажется.
Да и энергетика у мяса не та.
Когда она раньше ему готовила — у него же слюоотделение от одного вида начиналось. Потому что видно, что тот, кто его делал — наслаждался процессом, удовольствие от него получал неподдельное. А тут.
— Знаешь, мне вот очень нравится идея о том, как молнии, проникая в океан, зародили в нем жизнь. — Говорит она то, что вообще-то он ей еще не рассказывал. И вообще, теория это спорная! Потому что, ну, а магия тогда откуда взялась?
— Может быть, повторим? Мне кажется, с электрическим столбом у тебя все в полном порядке. — И подмигивает.
Так, стоп. Не нравится ему это все. Не его эта самочка. У той стержень внутри был. А тут, жало какое-то ядовитое!
— Ну, можно конечно. — Улыбается хвостатый, а сам план начинает продумывать.
Ибо раньше времени догадки свои озвучивать нельзя.
Если это враг, который поработил его Тамаль, хотя нет. Это имя ей не подходит. Тамара. И звучит так. Солидно. Правильно. Немного необузданно. В общем!
Надо подманить недоброжелателя. Усыпить его бдительность, а потом, когда он расслабится — вытрясти из него душу и информацию!
К некромантам, правда, идти придется. К религии древней прикасаться, но чего только ради полосочек мясных не сделаешь и той, кто их готовит.
Да боги с ней с оболочкой! Верните ощущения, которые он рядом с ней испытал!
— Только знаешь, я же жениться скоро должен. Наследник нужен. Ты же понимаешь, долг, честь, совесть. — А еще — желание никогда не прикасаться к Авелин. И вроде красивая. А вот не лежит у него к ней. Ни душа. Ни, то место, которым потомство, обычно оставляют. Отвары стимулирующие конечно спасут. Но…
— Что такое. Ваша драконистость! — Фу! Гадость какая! Это же даже хуже, чем Котичка! Хотя, надо признать, кошачьи вообще милые. Ирбисы. Тигры. Пантеры, там всякие. Но он — дракон!
— Про мамонтов вспомнил. — Врет совсем от рук отбившийся, продумывая, как во дворец побыстрее вернуться.
Потому что кажется ему, что своим присутствием — эта барышня, место его личное оскверняет.
— А что с ними такое? — Деланно интересуется красавица.
— Вымерли. — Коротко отвечает ей, а потом необузданно подхватывает её на плечо, делает два шага и снова в воздухе оказывается.
— Ваша чешуйчатость! Какого дьявола! — Доносится до него визг непонятно кого, но точно не его самочки. А он лишь паттернам поведения своего странного следует.
А пока летит — мысль его странная посещает.
Это что же получается! Тушка значение вторичное имеет!
И вроде в этой все, как надо! И округлости на месте! И сочны они, как надо! А не хочется ему с ней организмом соединиться! Нет желания в сотворение мира поиграть. С физической, несомненно, точки зрения.
А вот вымершем клыкастым слоном — очень прикинуться тянет. Чтобы бы эта зараза мимо проползла, и не заметила.
Тут он вздрагивает всем телом, когда пальчики, некогда любимые, его ушек касаются, а потом и вовсе, какой-то разврат начинается! Это же надо! Укусить его!
Ибо никто! Никто так не делал! Потому что интимно это слишком все. Запретно. И только одной женщине позволительно. Той, что про звезды захотела послушать. Истинной самочке его, а не этому — трупику с глазами пустыми. Даром, что зелеными. Не иначе опять игры богов какие-то начались.
Эх! А так ему не нравятся жертвоприношения разные. Это ведь еще надо козла, найти, который согласится на заклание. Убивать то просто так — по варварски. Фу таким быть! А Котичек — он не такой!
Он все выяснит! И найдет! Не понятно, правда кого, но найдет. Ту, рядом с которой сердце его биться чаще начинает, и внутри светом все озаряется.
Поэтому эту даму — домой доставить. А потом к некромантам!
Тем более, один уже давно живет у него в подвале. Он, правда, не знает, что совсем от рук отбившийся о нем в курсе, тем веселее встреча будет!
Главное, от этой барышни подальше себя держать.
И необузданность свою в обиду не давать!
А если выяснится, что она вред его будущей жене причинила — вздрогнут боги от гнева и ярости величайшего дракона среди всех нынеживущих!
Ибо нет страшнее дракона, защищающего любовь свою истинную!
Тамара
А вокруг меня море.
Дикое такое, необузданное, а во время штормов, наверное, совсем от рук отбившееся.
Но сейчас штиль. И волн почти нет. Зато закат есть. И водная гладь, на которой он танцует.
Господь, всемогущий! Никогда в своей жизни красоты такой не видела! Аж дух захватывает. Как тогда, когда я на Котичке по небу ночному летела.
Крепче сжимаю древко швабры. Как же тоскливо, я оказывается жила раньше. Дом — кухня — дом.
— Эй, малец. Ты как? — Выдергивает меня из мыслей еще один мужской голос. Уже менее пропитый, но так же весьма основательно прокуренный.
— Нормально. — Тут на меня накатывает паника. А если я, того? Парнем, стала? Как я уже успела понять, от богов чего угодно можно ожидать.
— Не злись на капитана. Бабы у него давно не было. Вот и звереет. Но ничего, завтра в порт "Сивой Кобылы" прибудем и он оторвется. — Перевожу взгляд на незнакомца.
Стоит такой себе, плечом к бортику привалился и меня рассматривает, руки мощные на груди скрестив.
Высок. Широкоплеч. Без рубашки, но в кожанных брюках. С рельефным торсом покрытым шрамами, разной степени глубины.
Глаза серые. Ощущение, словно раньше они были голубыми, но постепенно их соль морская выела. Волосы пшеничные, длинные, сейчас в небрежную косу заплетены.
Вообще, красивый малый. И улыбка. Лихая такая, игривая, я бы даже сказала шкодная, какая-то.
Скулы острые, нос прямой, челюсть и массивная вроде, и аккуратная одновременно. Интересно, а зубы у него какие? Если ровные и белые — то подозрения в меня закрадываться начинают.
И татуировки странные, его предплечья покрывающие, меня не проведут.
Аристократом тут попахивает. Во всех смыслых этого слова.
— Ну да. — Делая свой голос грубее, отзываюсь я. — Куда же мужчина, без женщины. — А Тамара без Котичка.
Тьфу! Мне же точно сказали — один шанс на миллион.
И хвостатый сам должен решение принять!
И он там — а я — тут. Стою и пялюсь на кого-то. А это, между прочим, неприлично! И подозрительно.
Так что, давай Тома, глаза в пол. Тряпкой активнее. К ощущениям прислушиваемся.
Вот что должно тревожить правильную попаданку в новый мир?
Как из него выбраться? Кем теперь притворяться? Польстился ли мой дракоша на прелести лже-Тамаль?
Ну, наверное.
А меня вот какой вопрос волнует — есть у меня на теле — орган новый или пронесло?
— А просвети-ка меня, Тамри. Никак не могу в толк взять. — Тем временем продолжает мой новой знакомый, пока я делаю вид, что выполняю приказ капитана.
— Это же, как надо было допечь принца, чтобы он к пиратам подался! Неужто трон не хочешь? — Класс! Мне, между прочим, базовые настройки обещали! Неужели в прошлых жизнях я была парнем? Вот только конечности новой я не чувствую. Или она и должна не ощущаться?
— А вас? — Возвращаю вопрос, чтобы выиграть себе немного времени, и прийти в себе.
Лисика еще рядом нет. Бросил меня поганец, рыжий. Вот так вот. Кормила его, гладила. А он…
Тут мужчина резко подается вперед, и я невольно от него отшатываюсь, но тут же упираюсь спиной в мачту.
— Да, тихо ты. — Гортанно смеется блондинчик, а сам лукаво так смотрит, с прищуром. Будто насквозь меня видит. А я что? Я теперь Тамри. Будущий пират. Три тысячи чертей. Попугая еще найду, и вперед!
— Секреты хранить умеешь? — тянет мужчина низким, бархатным голосом.
Киваю. Правда получается, как-то неуверенно.
— Я тоже. — Широкая улыбка, после которой на мое плечо опускается его огромная лапища и с силой сжимает.
— Ну, что. Будем делать из тебя настоящего мужчину. — Мне кажется, что я от кого-то это уже слышала! Кто бы это мог быть? Точно! Отец мой! Любимый!
А если я не хочу быть настоящим мужиком, ибо уже являюсь настоящей женщиной? У меня самец даже есть. Ну, потенциальный. Если он тоже меня выберет.
В общем! Можно я просто собой побуду? М?
— Да, господин. — Вместо внутреннего, протестующего вопля, смиренно отвечаю я, мысленно матеря Стефана на чем свет стоит! И ведь знает же, что происходит! Почему не помогает?
И этот гад сжал меня вон как! А мне больно вообще-то! Сила есть, ума, судя по всему, не надо.
И да, я была права. Зубы у него — просто гордость стамотолога! Мне бы такие!
— Зови меня просто — АлИ. — Осторожно кошусь на него.
— Как скажите, господин. — Ох, Тома, не все дома! Если ты принц, значит — заносчивый! А ты себя, как ведешь?
Вскидываю подбородок и пытаюсь повторить позу необузданного и совсем от рук отбившегося.
Ноги пошире расставить, плечи развернуть.
— Давай, дело свое заканчивай, и за сабельку берись. Сила, она из неоткуда не появляется. А чтобы интереснее было, я тебе глаза завяжу. Потому что видеть ты должен не глазами, а мышцами. — Ага, а дышать, не а носом, а задн… кхм, той частью, на которую я снова нашла неприятности — хочется продолжить мне.
— А коль древней магией владеешь, готов будь ко всему. — Эти слова он произносит почти шепотом, но почему-то от них у меня мурашки по коже бегать начинают.
— Помяни мое слово малец, настанет час, и ты назовешь меня Капитаном АлИ! Грозой морей. Укротителем штормов, и тем, кто станет новым императором старого света! Приходи сюда, как только стемнеет. — Вдох, и он уходит, оставив меня слепо смотреть ему в след. Ну, не плохо так. Но Котичка поаппетитнее будет.
Эх, вздыхаю тяжело и принимаюсь мыть пол. Потом подсобку нахожу, не без удивления отмечая, что не смотря на постоянную качку, показать миру свой глубокий, внутренний мир, меня почему-то не тянет.
И только оставшись наедине с собой и швабрами, я наконец хватаю себя сначала за грудь, а потом за то место, которым со мной хотел дружить Стефан.
Ну, что я могу сказать. Никакой я не принц. А принцесса — это плюс.
Интересно, АлИ об этом знает?
— Мурррф. — Доносится до меня знакомый звук, и уже в следующее мгновение мне на плечо забирается упитанная крыса.
И мне бы заорать. Но я-то знаю, что главное — не мех, а внутренности. Душа, в смысле, а не…
Ладно.
Лисик. Хоть ты рядом. Зверь ты мой милый.
Была повариха с лисо-хомяком, стала принцесса с крысой.
Ну, хоть жива. А дальше видно будет!
Не пропадем!
Котичек
— Бу! — Говорит дикий и необузданный, подкравшись со спины к своему Подвальному некроманту.
— ААА! — Вскрикивает тот, но быстро берет в себя в руки и принимает вид, принятый в его кругах — мистический, таинственный и в меру суровый. Благо тушка позволяет.
Одет болезный, как и положено Религии отступников — в плащ темный, почти полностью, фигуру его скрывающий и ботинки грубые.
А лицо неприметное — кровью жертвенной перемазано. Глаза только огнем фиолетовым горят — а так, ничего особенного.
— И давно ты здесь ошиваешься, служитель тлена будущего — спрашивают короля драконов.
— Достаточно. — Коротко отвечает Котичек.
Осматривается.
Вокруг него — пещера настоящая. Кристаллы мистическим пламенем голубым горят. А в самом центре места этого странного — дерево огромное стоит. И не понятно, цвета какого оно. То синим переливается листва его, то в розовый уходит, а то зеленым становится.
— Чего пришел? — Кряхтит некромант.
Совсем от рук отбился — думает хвостатый. — Никакого уважения к старшим и тем, кто его спас!
А он ведь мог, между прочим, его уже несколько раз сжечь, пару раз четвертовать, и как минимум один раз обезглавить! Но не стал. Что-то внутри него запротестовало. Мол — пригодиться еще. Не руби лихо, пока тихо.
Хотя вообще странно это все. Иррационально как-то. Ведь есть закон, им же, и писанный, а вот — не смог он поднять на него лапу и все тут. Как с самочкой его. И вроде понимает разумом, что дикость какая-то происходит, а ничего с собой поделать не может. Тянет его к ней, как магнитом. Словно спутник она его, верный. Всегда рядом, океаны его поднимает, на настроение влияет.
— Помощь нужна. — Говорит Котичек. — Дама есть одна, особенная. А стала вдруг — неособенной. Особенную нужно вернуть. Неособенную — наказать. А как выглядит особенная, я не знаю. Ну, в смысле, как неособенная она выглядит, но как оказалось — особенность внешняя не критична. Критична особенность внутренняя. Все понял? Ищи. — Сказал, как отрезал дракон и уже развернулся, чтобы пойти делами государственными заняться, как вдруг ответ слышит неожиданный:
— Ага. Шааааз. Сам кашу заварил, сам её и расхлебывай. Ты же даже мне козла не принес! — Вот, как знал, что придираться начнет!
А парнокопытные, между прочим, очень поднялись в развитии своем за последние несколько тысяч лет!
Это раньше, каждый второй был готов на заклании пойти, чтобы в жизни следующей человеком родиться или еще кем.
А сейчас — на каждом углу об осознанности блеют и о том, что смиренно принимают опыт этой жизни, чтобы потом его еще раз не проходить. И теперь почти все поголовно сидят в горах и медитируют.
— Так, ты не понял, наверное, кто я такой. Да? — Начинает постепенно выходить из себя Котичек. — Я покажу! — Вдох и он оборачивается драконом огромным. Яростным.
Потому что пока его неособенная готовит ему непонятно что, его особенная ходит непонятно где!
А вдруг вокруг неё кто-то еще ошивается и лапу свою наложить хочет? Потому что такие особенные, как она — на дороге не валяются!
— РРРРРРРШ — Показывает свою могучесть совсем от рук отбившийся!
— ФШШШШШШ — вырывается из пасти его огонь священный.
— В ту сторону, пожалуйста. — Как ни в чем не бывало просит гад темный. — Там клинки, давно закалить хотел, никак не мог дракона подходящего найти. А тут — такой экземпляр. Ты хоть силу то свою настоящую ведаешь?
— ФРРРРШШШШШШ — Ревет Котичек. Конечно!
— Не эту. А ту, что внутри тебя находится. — Вдох, выдох и хвостатый возвращает себе свой человеческий облик.
— Знаешь ты, где она! — Рывок вперед и мужчину в плаще впечатывает в скалу каменную так, что у того зубы клацают, а ноги от землю отрываются.
— Не все. Но мне козел нужен. — Хрипит потенциальный смертник.
— Убивать животных — плохо — шипит король драконов.
— Да, с чего ты взял, что я его убивать собрался! Поговорить я хочу! Сплю плохо! А они медитации действенные знают. Вот, хочу попробовать. Тебе, тоже, кстати, не мешало бы! У тебя тут под носом, между прочим, заговор зреет. Империю твою развалить хотят и в крови её утопить. А ты про особенных, думаешь!
— Что значит империю мою в крови утопить? — Не сразу понимает дракон.
— Забылся ты дружок. Со своей любовью. Совсем отлетел в мир фантазий. А там — между прочим, древний род твоей Авелин — поработить тебя через драконенка мечтает.
— Еще, что знаешь? — Рыкает его чешуйчатость.
— Много чего. Ты только не забывай, что я к религии древней отношусь. И ты меня вроде как ненавидеть должен. И пытаться уничтожить. — Отпускает Котичек человечишку странного. И призадумывается.
А почему религия старая — запрещена была? — И первый раз вопрос этот в голову хвостатого приходит. Ответ тоже сразу всплывает.
Ну, потому что кровь, потому что так отец говорил.
Мол, древние были глупые. Не будь как они. А потом хлыстом из какого-то сплава прочного — хлесть его по спине, чтобы нос свой чешуйчатый в анналы истории не совал.
А он тогда маленький был. Защититься не мог. Так что какое-то время интерес к этому делу попраявлял, а потом от боли мучиться, устал, и забросил это дело.
— А особенную сможешь мою найти? — С трудом сдерживая ярость на родителя своего жестокого, спрашивает хвостатый.
— Смогу. Ты только от неособенной своей держись подальше и не зли лишний раз. Да и про меня не рассказывай. Злая она баба. — Вдруг в голове Котичка приказ, каленым железом выжигается.
— А ну, живо ко мне! Недоразумение драконовое. — И сжимает кулаки его величество. И глаза в гневе необузданном прикрывает.
Потому что вспомни про дьявола, он и появится.
Только в этот раз иначе все будет.
— Иду. Отец. — Мысленно отвечает Котичек, а сам внутренне к битве готовится начинает. И уже на выходе из пещеры запретной слышит голос тихий, до него долетающий.
— Про козла не забудь! — Забудешь тут про него!
— Будет тебе козел — рыкает он. — Как раз к нему сейчас и иду!
Тамара
Вообще, я думала, что на корабле пиратов жизнь кипит всегда. Но, видимо не сегодня. И не при мне. Ибо пока я готовилась к ночному рандеву с будущим властелином мира, мне удалось встретить от силы двух, ну, может быть трех представителей новой для меня фауны. И все они были как, на подбор: огромные, могучие и вонючие. Истинные мужчины.
Хотя, Котичек — тоже могучий. Но пахнет от него так, что земля из под ног уходит. Эх.
Так, отставить мысли о хвостатом.
Оказалось, что пока я драила палубу, Лисик успел тут все разнюхать, и найти мое спальное место.
Слава богу, оно оказалось не только в самом дальнем углу трюма, так еще и скрыто от посторонних глаз бочками с ароматными специями.
Судя по запаху шафраном и куркумой.
Спать рядом с таким будет очень приятно! Ну, я на это недеюсь.
Из вещей, у пока неизвестного мне высочества, с собой было только несколько светлых рубашек, нарочито больших и свободных, две пары брюк из очень плотной ткани, тоже довольно мешковатых и небольшой носочек, туго набитый песком.
Никогда не думала, что когда-нибудь обзаведусь своим собственным, личным, мужским достоинством. А что? Отец бы мной гордился!
Таки удалось непосильным трудом отрастить то, что не дала природа!
Еще одно доказательство, что в мире нет ничего невозможного.
Еще бы внешность свою увидеть, и понять, куда делась та, чье место я заняла. Но, это все потом.
Главное, чтобы этот блондинчик ничего не заподозрил, а доберемся до порта, там и думать будем.
Вот с такими мыслями, и я иду на встречу с неизвестным, тихонько пробираясь, между стройных и не очень рядов тонких матрасов и гамаков, ну и теми, кто на них лежит или качается. И несет от них всех спиртным, просто ужасно!
Одна искра — и весь корабль превратится в одну большую свечку.
Все-таки иногда хорошо быть трезвенником.
Неизвестное встречает меня крепким тылом, обтянутым кожаными штанами, и мощной спиной, исполосованной шрамами. Мышцами еще встречает. Тугими такими. Упругими. Волосы только собраны теперь в низкий пучок. Чтобы не мешались видимо.
Стоит такой себе, море созерцает.
Осматриваюсь. Кроме рулевого больше никого.
Огромный мужик, в длинном, черном, кожаном плаще, изъеденном солью, кидает на меня угрюмый взгляд и продолжает вдаль смотреть. Трезвый видимо. Один из всей команды. Ну, меньше народу увидит мой позор.
— Начнем с того, что разогреем твое тело. — Не поворачиваясь, ко мне лицом говорит АлИ.
— Давай, десять кругов по палубе. Руки вверх. Чтобы кровь прилила туда, куда надо.
— В грудь? — хочется спросить мне, но я героически решаю промолчать.
За следующие несколько часов этот товарищ из меня душу буквально вытряхивает.
И так его бей, и эдак.
— Ногу заднюю не подволакивай! Шагай на меня! — Покрикивает он. — Я не хочу видеть твою фронтальную часть, встань в диагональ! Ноги! Руку вперед! Да не ту! Мне нужна твоя задняя! Коли меня, а не гладь! Я тебе не любовник, а противник! — И ведь не поспоришь! Противник! Негодник! И просто ненормальный!
Во все части моего нового, но уже многострадального тела летят режущие удары, колющие удары, плашмя-бьющие-по-филейным-частям удары.
Но я молчу. Прикусываю себе щеки изнутри, и молчу, потому что в какой-то момент точно понимаю.
Этот кобель меня испытывает. Проверяет.
А собака мужского пола он, потому что при этом умудряется ко мне приставать и всячески красоваться!
То руки особенно сильно напряжет, показывая их рельеф, грудь вперед выпятит, то в пылу драки к себе прижмет, так, что не вырваться.
— Никогда не понимал нежность в воспитании будущих правителей. — Тихонько шепчет мне на ухо пират, в очередной раз поймав меня и грубо притянув к себе.
— Ты же просто мешок с костями. Ни техники, ни выносливости. Как ты вообще до возраста своего дожил.
— Не без неприятностей — шиплю я сквозь зубы. — Поэтому и пошел к настоящим мужчинам. Чтобы показали, что к чему.
— И это в боевой-то империи достойных учителей не хватает? — Понижает он свой голос и тот становится бархатным.
А я мокрая насквозь! Мне в душ хочется!
Перед глазами все плывет. Легкие горят. Сердце бьется где-то в районе висков, а еще тошнит.
Но сознание быстро проясняется, когда меня с силой вжимают в мужское, каменное тело, которое находится явно в приподнятом настроении.
— Угадай, что сделает с тобой капитан, если узнает, твою маленькую тайну — опомниться не успеваю, как его огромная лапища накрывает мою грудь.
И да, она, конечно, забинтована. Но не отрезана же. И к сожалению прощупывается, хоть и не прыгает.
— Хм, прости. — Пронесло — зарождается во мне робкая надежда, но не тут-то было. — Не маленькую. — Еще один.
— Принцесса юга. Вторая в очереди на престол. Ммм, какой лакомый кусочек мне достался. Прекрасная ТаамалИн. — Интересно, сколько еще в мире существует вариаций моего имени? М?
— А давай дружить. — Хватка на шее становится сильнее. Мощное предплечье неотвратимо перекрывает мне воздух.
— Ты мне невинность свою отдашь, а я тебе — он замолкает.
Кислород? Хочется спросить мне.
Мда, совсем мозги отбило. Ситуация критическая, между прочим, а я тут шутки про себя шучу.
— Империю, почет, уважение — Нежный шепот, а потом он аккуратно прикусывает мочку моего уха. И… ничего. Никак на него мое тело не реагирует.
Потому что он — не Котичек! Ну, и вообще, меня другой вид близости, как оказалось возбуждает. Душевной, трепетной. А не вот это вот все!
Как там меня когда-то давно учили? Расслабить плечи, сделать вид, что поддаюсь на его провокацию, даже голову чуть в его сторону повернуть, чтобы в тот момент, когда он потеряет бдительность впиться зубами в его руку.
Меня, конечно, выпускают из своих тисков, но награждают при этом смачным шлепком по попе, и гортанным смехом.
Вот только радость блондинчика длится не долго, потому что уже в следующее мгновение, его кто-то резко вздергивает в воздух и басом говорит то, что я ожидаю услышать в этих обстоятельствах меньше всего.
— Ты как с матерью моей себя ведешь, выродок колченогий!
Тамара
— П, Паша? — Тихо выдыхаю я.
— Патрус Иоланий Четвертый — отвечает мне здоровяк звучным басом.
— А ты — тут он переводит взгляд на блондинчика и сквозь зубы цедит — отдохни немного.
— После этих слов, он на удивление ловко, нажимает на какие-то точки у основания шеи мужчины и тот тряпичной куколкой повисает в воздухе.
— Не Паша. — Делаю шаг назад.
— Не то чтобы «не» — отвечают мне, пытаются улыбнуться, но делают этим только хуже. Ведь вместо верхних зубов у громилы клычки. Миленькие такие, остренькие. Как у акулы.
Да что ты вообще такое!
— Просто я больше, чем твой сын. Я много жизней, объединенных одним духом! — Во как. Класс! С таким я еще не сталкивалась!
— Хм, так теперь тебя и звать? Патрус? — Тут на мгновение взгляд мужчины туманится, а потом вдруг, я слышу совершенно нормальный голос своего сына, с поправкой на новое тело.
— Привет, мам. Прости, первые минуты после прыжка, самые сложные. Не всегда успеваю переключиться.
— Привееет. — Какого прыжка? Он тоже по телам перемещается? Как и я?
— А с ним, что делать? — Показываю на притихшего еще не капитана, уже не матроса.
— Отдохнет, а утром ничего не вспомнит. Я такое уже не раз проворачиваю. Выживать как-то надо — пожимает он плечами и делает ко мне шаг. Но я снова пячусь назад.
— Слушай, понимаю. Ситуация странная. — Говорит мой сын и бережно кладет бездыханное тело пирата на полубу, удобно пристроив его голову к мачте.
— Но просто выслушай меня хотя бы, а потом сама решай, помогать мне или нет. — Тут он оглядывается.
— Только не здесь. Мне к штурвалу надо. А то неладное заметят — плохо будет. — После этих слов, он спокойно разворачивается и идет на свое рабочее место.
Кидаю прощальный взгляд на моего несостоявшегося горе-любовника и спешу за Пашей. Или Патрусом как-там-его Четвертым.
— И, давно это с тобой? — Спрашиваю я, и повожу плечами, почувствовав на мокрой от пота спине прохладный, морской воздух.
— А вот как ты погибла, так и началось. — Отвечает он, и уже в следующее мгновение на меня надевают огромный, кожаный плащ.
Прям настоящая палатка, а не предмет одежды.
Но теплее становится. И вонючее.
Потому что, кажется, что стирали его в последний раз — никогда.
— А когда тебя с твоим драконом увидел, вообще озверел. Думал, что ты страдаешь, а тут такая идиллия. — Кладя свои лапищи на гладкое дерево и резко крутанув руль вправо, начинает сын.
— Пока тебя спасал, мы с курса сбились. — Тут же поясняет он, заметив мой удивленный взгляд. — А впереди, судя по запаху — шторм.
— Так, ты давно уже здесь? — Удивляюсь я, пропустив слова про дракона и страдаешь.
— И да, и нет. — Приходит мне ответ. — Вообще, это очень сложно объяснить. Я сейчас, словно несколько жизней одновременно проживаю. В одном мире — викинг, у которого семья есть и пара прекрасных дочек, в другом — вот, судном управляю и богатых граблю, а в третьем — пауза и тяжкий вздох.
— Что такое? — Тут же начинаю беспокоиться. — Страшное что-то? — Все-таки я неисправима. Стоит увидеть страдания близкого человека, так про все обиды тут же забываю.
— Не важно. — Наконец выдыхает он. — Там тоже много физической нагрузки. — Врет. По глазам вижу!
— Эй, ты же мне все рассказать можешь. Я же тебе и мать, и отец. Ну? — Подхожу ближе, кладу свою руку на его предплечье.
— Не маленький я уже, чтобы душу перед тобой наизнанку выворачивать. — Неожиданно резко огрызается он.
— Ну, не маленький, так не маленький. — Отвечаю я, и сама своей реакции удивляюсь.
Все-таки в климаксе было попроще. А тут — словно подросток в пубертате. В один миг люблю, в другой ненавижу, а воздуха свежего вдохну и плевать на всех становится, ибо жизнь — она вокруг, а не внутри.
— Давай, лучше, про проклятье поговорим. — Меняю тему.
— Артист балета я там. Ясно? А не то, что ты могла подумать! — Почему-то не выдерживает Паша. Вот же. А я еще на свою судьбу жаловалась.
— И ты так прыгаешь постоянно? — Трудно представить, какого это.
— Да. Вот я в тонких лосинах по сцене скачу и под юбки балеринам заглядываю, как вдруг, все перед глазами темнеет, и я уже на врага с секирой несусь, а над полем драконы летают и огнем пыхают. Дня не проходит, чтобы не сменить оболочку. Устал, дико. Но, такова моя кара.
— За что? — Неужели его так за меня наказали?
— Согрешил я. Но не по своей воле. Жена меня в аферу одну втянула. А я, дурак повелся. — Ну, это для меня не новость. Мне та вертихвостка никогда не нравилась. Вот только столько боли я в его голосе слышу. Столько раскаянья искреннего.
— Рассказывай — говорю я, неожиданно осознав, что мне уже не важно, что он мне сделал до этого.
Потому что сейчас, я вижу перед собой просто невероятно уставшего мужчину, которого жестоко наказали боги, и он понятия не имеет, что с этим делать.
Вот только рассказ его пораждает еще больше вопросов, чем ответов.
Потому что проклятье мое оказывается тут совсем не при чем, а вот одна юная дама, которую я жалела — очень даже!
Котичек
— Почему нет наследника — это первое, что слышит король драконов, когда заходит в зал, в котором его ожидает отец.
Тронный зал, разумеется.
И этот чешуйчатый мешок с костями, сидит именно на троне.
Троне Котичка, между прочим.
— И тебе доброй ночи. — Тихо говорит необузданный и замирает в центре зала, сцепив руки за спиной.
Вообще хорошо тут. Просторно. Светло. Свежо. Без излишеств. Потолки высокие. Окна панорамные.
На полу — паркет светлый. Стены в голубой цвет покрашены. Солидно. Основательно.
— Мне. Нужен. Внук. — Весомо говорит пожилой дракон, и бьет кулаком по бархатному подлокотнику темно-синего цвета.
А мне нужно мясо и Тамара. Можно просто Тамара. Без мяса. Потому что первична — именно она. Будет самочка, будет и еда. — Про себя думает хвостатый, но тактично решает промолчать.
А какой толк оправдываться.
Отец не будет его слушать.
— Может быть, мне самому заняться этим вопросом? — Рычит родитель.
Одето его бывшее величество весьма странно.
Темно-синие штаны, светлые, спортивные ботинки, и кофта с надписью на неизвестном Котичке языке.
— Отвечай! — Вспыхивает отец и тут же в центр зала бьет молния и бессовестно портит светлое дерево.
Не он строил, не ему и разрушать — проносится в голове чешуйчатого мысль, но он её быстро отметает и вздыхает.
Грустно так.
Скорбно даже.
Говорят, родителей не выбирают.
А еще говорят — что наша душа приходит в этот мир за определенным опытом.
Это какой же извращенкой надо быть, чтобы выбрать вот его в качестве своего учителя? — Думает совсем от рук отбившийся.
— А смысл? — Холодно замечает дракон, и красиво изгибает правую бровь.
Кидает взгляд, в окно, ловит в нем свое отражение и видит, как ему это идет. Тамара бы оценила.
— Дерзишшшшшшь — Шипит тот, кто когда-то подарил ему жизнь. — Нарываешься. — Котичек вздергивает подбородок и плотнее сжимает губы.
Внутри поднимается глухая волна ярости.
Вокруг него — его дворец. Он его построил сам. И зал этот — его.
— Мелкий! Жалкий, маменькин слюнтяй! Да у тебя еще лава на губах не обсохла, чтобы со мной так разговаривать. — Интересно, а что будет, если они сцепятся?
По идее — отец мощнее. Больше.
Но Котичек моложе, неистовее, необузданнее, но спокойнее. Там, где из отца вырывается ярость, король драконов бьет холодным разумом.
— Я говорю так, как считаю нужным, ваше бывшее императорское величество. — Вот так примерно. Спокойно, уважительно.
— Знаешь, а я пожалуй проучу тебя. Возьму и сделаю твоей невесте ребенка. А потом посажу его на престол моей империи. Все будет лучше, чем ты! Кусок куриных экскрементов. — И вроде бы надо промолчать.
Родитель же чего ждет? Что сын исполнит его желание, что будет покорен. Или наоборот огрызнется и даст повод на себя напасть. Ведь к этому все идет? Так? — Неожиданно понимает хвостатый. — Он ведь здесь не просто так. И бьет в самые больные места именно поэтому.
— Ты трон обратно хочешь? — Слова слетают с губ короля драконов, еще до того, как он успевает их остановить.
— Потому что он мой, и будет принадлежать моему нормальному сыну. — Теперь понятно, что здесь на самом деле делает Эйден.
Банально. Ожидаемо.
— От нас будет больше пользы. Сколько жен у тебя было? М? Почему детей нет? Может, потому что ты бесплоден? Дракон пустышка. Позор семьи! Мне смотреть на тебя противно, не то, что разговаривать! Столько шансов тебе дал. — Пустышка, значит. Ага. Угу — думает Котичек, пока в его солнечном сплетении происходить что-то начинает.
Перед глазами — встает сцена неприличная.
И очень, надо заметить, несвоевременная.
Потому что в образе этом, он необузданно, неудержимо, дико и совсем от руки отбившись, берет самочку свою. Сзади.
И та кричит гортанно. Сладко так.
Извивается, по имени его называет, еще просит. И он продолжает. А потом картинка меняется и перед взором его мальчуган показывается. Милый такой. И дракон откуда-то точно знает, что он его сын.
Тот самый, о котором он так давно мечтал. Наследник его. Могучий, сильный.
Хочу! И самочку! И сына!
— Просыпайся, милый. — Вдруг доносится до него очень знакомый, нежный голос. Он вздрагивает всем телом, и открывается ему на встречу. — Время пришло, дорогой. Услышь нас. Найди. Мы будем ждать столько, сколько потребуется, чтобы спасти тебя! — Поет незнакомка, но тут её грубо прерывают.
— Взять его — слышит он тихий приказ своего отца, и со всех сторон его окружает стража.
— Сам не можешь — других привлекаешь? — неожиданно едко, скалится хвостатый.
— Проверить хочешь? — Усмехается тот, кого он называет отцом.
— Да. — Пауза, вдох и Котичек принимает решение, против которого восстает разум, но безоговорочно поддерживают чувства.
— Я вызываю тебя на дуэль. Один на один.
— Нет, дружок. Так дело не пойдет. — Раздается голос Эйдена за его спиной. — Сначала, тебе придется сразиться со мной. — Шипит тот, кого зачали от ведьмы, а потом скрыли от общественности этот факт.
— С нами. Отец за сына, горой, знаешь ли — Подает голос бывший император. И вот этот момет, Котичек, пожалуй запомнит, а потом проанализирует. Тщательно так. Дотошно.
Но это будет позже.
А пока...
Двое против одного — думает нынешний король драконов, и спокойно, величественно начинает снимать с себя пиджак.
Потому что ткань хорошая.
Жалко.
— Убей дракона, спаси козла — ухмыляется хвостатый, и сам же смеется над своей шуткой.
— Что ты сказал? — Рычит отец и первый бросается в атаку.
— Сейчас узнаешь! — Загораются огнем глаза необузданного.
За Тамару! За мясо! За империю! За будущего сына и тех, кто его где-то ждет!
Тамара
— И вот, я проклят. — Заканчивает свой рассказ сын. Какое-то время просто стою и слепо смотрю прямо перед собой.
— Ты уверен, что ведьма представилась именно таким именем — наконец, когда пауза затягивается, говорю я.
— Да. Тамаль. Я еще тогда подумал, мол, странное какое. На твое похоже.
— И тебя это ничуть не смутило? — Удивляюсь я.
— Не до этого было! — Огрызается Пашка. — Мам, у меня проблемы по мужской части были. Стресс. Все такое. Я сдал тысячи разных анализов, но врачи все равно ничего не понимали. Стыдно же! Вот жена и уломала меня попробовать нетрадиционную медицину. И ты знаешь, сработало! Только потом, все, словно под откос пошло. На работе проблемы начались. Дочка. — Тут он всхлипывает. — Не было ни ночи, чтобы ей кошмары не снились. Я снова пошел к этой ведьме с разборками. Мол, что происходит. А она такая — вся беда, на самом деле в твоей матери. А точнее — в той силе, что она у тебя забрала, когда с отцом развелась. Вернешь её — все снова станет хорошо. Я тогда дико на тебя разозлися. Что папу не смогла удержать, что бросала меня постоянно. Это ведь задача женщины, сделать так, чтобы мужчина рядом с ней остался. Ну, изменил он тебе. Так природа такая. От неё не уйдешь! Самцам — им же простор нужен! Разнообразие! А ты и помудрее могла быть. А так — без сильного плеча меня оставила. И в кого я вырос? Твоя это все вина! И вот с горяча я пожелал, чтобы все, что ты у меня украла, ко мне вернулось. И плевать, какую цену ты за это заплатишь. Но я сделал это мысленно. А потом, через пару дней я в теле викинда оказался, и началось. Так что — ты эту кашу заварила — тебе и расхлебывать. Вытащи меня из этого ада. — Ага. Угу. Хм.
— А потом уговори отца к тебе вернуться. Он же любил тебя! Страдал, когда ты его за дверь выставила. Эгоистка. — Неожиданно зло выплевывает сын.
— А ты с ним общался все это время, я посмотрю? — Не вопрос. Утверждение.
— Да. Но он просил тебе об этом не говорить. — Что ж, это многое объясняет.
И какая теперь картина перед нами вырисовывается? Тамаль, будучи ведьмой, никакого Стефана не любила. И магия у неё была, как иначе ей бы удалось провернуть свой план? Сговор с Селеной, чтобы добраться до Котичка?
Подозрительно, непонятно, запутанно.
— Мам — тянет Пашка. — Что теперь делать будем? — Я домой хочу. Там дочка. И жена. И вообще, с таким калейдоскопом жизней — я скоро с ума сойду. Кстати, мужик тот, с глазами горящими, мне не нравится. Даже не думай, с ним свою жизнь связывать! — А что мне еще не делать?
Не есть, не пить и в таулет не ходить, потому что это оскорбляет тонкую душевную организацию маленького мальчика, по иронии судьбы запертого в теле взрослого амбала?
— Знаешь сынок, мне подумать надо. Слишком много информации. Кстати, ты когда прыгать в другую жизнь будешь — с этим телом, что произойдет? — Не материться. Не материться. Все потом.
— Проснется сознание владельца и будет вести себя, как обычно. О том, что его какое-то время не было — он и не узнает. А провалы в памяти — для таких, как он — обычное дело. Видела бы ты сколько они пьют. — Хорошо продумано. Ничего не скажешь.
— Ну, вот, когда снова здесь окажешься, тогда и поговорим. А пока — я пожалуй спать пойду. Устала. Сначала палуба, потом тренировка, ты вот новостями огорошил. Сложно за всем поспеть. — И не отвесить тебе подзатыльник!
Это же, как в его голове нагажено! Интересно только, кто его наказал.
— Патрус. — Спрашиваю я на прощание. — А кто тебя наказал? Ты видел его? Или просто это началось само по себе?
— Знаешь, вот ты сейчас спросила, и я припоминать начинаю мужчину странного, что на работу ко мне пришел. Ересь какую-то нес, про ответсвтенность, жизни другие. Про печень сказал, мол, надо мне врачу показаться. И еще в позвоночнике пару грыж нашел. Я тогда подумал, чудик. А сейчас, понимаю, что его это рук дело! — Интересно, а не тот ли это красавец, который мне про сына будущего рассказал? Тот самый, что даже размер лапы его знает?
— А что? — Прищуривается громила.
— Интересно. — Пожимаю я плечами. — С ним же, скорее всего, придется договариваться о том чтобы тебя расколдовали.
— Да. Согласен. Тогда, до встречи, получается? — Как-то неуверенно тянет сын, словно собирается что-то еще сказать.
Может извиниться хочет? Должно же у него хоть где-то кольнуть, что поведение его сейчас, ну, мягко говоря, не самое взрослое.
— Получается до встречи. — Улыбаюсь я ему горькой улыбкой, и все жду. Жду. Ну! Это так просто сказать! Прости, был не прав. Но вместо этого слышу лишь:
— Спокойной ночи.
— И тебе легкой смены. — Непробиваем. Как и его отец.
Измена — это просто естество. Самцу это нужно! Это его природа. Не смей быть с Котичком. Ты меня должна отсюда вытащить, потому что это твоя вина. Будь у меня другое воспитание — я бы в это не вляпался. — Набатом звучит его слова в моей голове, пока я иду к постели.
И это одна точка зрения.
А есть и еще и другая, в которой измена, даже потенциальной жене — это уже предательство себя. Когда — честь, совесть и достоинство — не пустой звук.
Дракоши моего на него нет.
Чтобы взял за шкирку, этого неблагодарного, обалдевшего от вседозволенности мальчишку и показал ему, что такое настоящий мужчина, и с чем его едят!
Задумавшись, сама не замечаю, как добираюсь до своего временного жилища. Лисик спит, уютно свернувшись клубочком, на маленькой подушке. Милый, хоть и крыса.
Устало опускаюсь на тонкий матрац.
И вот что теперь делать?
Одна моя часть, та, что выбрала приключения — громко кричит, что мальчик мой уже взрослый, и за ошибки свои сам несет ответственность. А у нас и без него дел полно! И неизвестность одна вокруг.
Мать же — наоборот, рвется помочь, спрятать, спасти, долюбить и на пусть истинный наставить.
А еще, очень хочется понять про Тамаль правду.
Коварна она или невинна? Что с ней произошло на самом деле?
Ведь везде обман.
Везде подлог.
И доверять можно только себе.
Тамара
Засыпаю я, как только моя голова касается подушки. И сплю, слава богу, без сновидений. Зато утро начинается с холодной воды, которую мне заботливо льют прямо на лицо, чтобы разбудить.
Тихо ругнувшись, распахиваю глаза, и встречаюсь взглядом с огромным амбалом. Голова у него лысая, судя по улыбке — половины зубов нет, нос кривой. В общем, наружность в высшей степени отталкивающая.
— Чего разлегся! Завтрак, сам себя не приготовит! — И этот туда же.
Даром, что не морковный шеф, кем бы он ни был.
Весь день проходит в готовке. Так, что засучив рукава я режу, чищу, накладываю полные тарелки, потом добавку. Получается просто, но очень вкусно.
Да, гречка. Но она начинает играть совершенно новыми красками, если к ней добавить специи, золотистый лучок, грибочки и морковочку, а сверху вяленым мясом посыпать.
Мужчины остаются довольны.
И даже будущий властелин мира Али — блаженно щурится на солнышке, поедая третью порцию.
А мне что — мне не жалко. Крупы в трюмах оказывается много, мяса тоже. Кажется, с пиратами работает та же схема, что и с обычными мужчинами.
Сыт — значит доволен.
И все бы ничего, но мысли о Пашке никак не покидают мою голову и новой встречи я с ним жду с каким-то внутренним трепетом.
С одной стороны — я, конечно, хочу ему помочь. Найти того, кто его проклял, а если не получится уговорить его снять проклятье, то хотя бы попросить объяснить уроки, которые нужно пройти моему сыну, чтобы освободиться.
С другой же — а сам-то Пашка в этой ситуации где?
Ну, выполню я за него всю работу, дальше что? Если он выводы никакие не сделает, то ситуация-то повторится. И каждый раз будет новый виноватый. Получается, что если я ему помогу — то наврежу, но не сейчас, а в будущем.
К тому же, это же его жизнь и прожить её за него у меня не получится, как бы я не старалась.
Получается, мне придется ему отказать?
Сказать, что мол так и так, но сейчас разбираться со всем тебе придется самому, а я буду рядом и поддержу?
Но ведь это не я заставила его пойти к той странной ведьме с именем Тамаль. Это было его решение и его действия.
У всего есть последствия. Я вот свои расхлебываю сама.
Чем он хуже?
Да и с интеллектом у него вроде все в порядке. Ну, не котенок же он несмышлёный, право слово.
И сила мужская — если он так мечтает её обрести, почему заставляет женщину решать его проблемы? Разве это по мужски? Не сходится как-то логика.
Опять напрашивается вывод — помогу ему, значит, кастрирую его окончательно и бесповоротно. Кажется, ответ очевиден.
Фух.
Сын появляется вечером, в момент, когда мы уже бросили якорь в тихой бухте, в которой находится порт Сивой Кобылы.
Чтобы меньше платить за постой — все дела корабельные перенесли на утро.
Только капитан сразу уплывает. Видимо, чтобы потребности свои мужские удовлетворить. Ибо ему можно, а остальным нельзя.
Я к этому моменту уже успеваю всех накормить и снова встретиться со своей новой любовью — шваброй.
На палубе никого — вся команда собралась внизу, чтобы допить то, что осталось после путешествия, потому что нечего добру проподать!
Даже Али ко мне не вышел. Это меня хоть и пугает, но не так сильно, как разговор с сыном.
— Ну, ты придумала, как меня вытащить из ада, в который я попал? — Без приветствия начинает разговор Патрус.
И вот каким примером мужчины он станет для своей дочери — думаю я, глядя на его обезображенное новой внешностью лицо. Чему научит? Какие ценности привьет?
— Добрый вечер, милый. — Мягко говорю я, мысленно беря свое сердце в руки и крепко его сжимая, чтобы оно не выпрыгнуло из груди.
— Да, какой он к черту добрый! — Ревет мужчина. — Там война! Кровь! Мой дом сожгли! Я больше не могу, и не хочу на это смотреть! — Тут он в два шага оказывается возле меня, хватает за грудки и одним резким движением вздергивает в воздух.
— Немедленно это все останови! А иначе… — Кричит он мне в лицо, явно еще не до конца осознав себя в новом теле.
— Что? — Спокойно спрашиваю я, беспомощно болтая ногами в воздухе. — Что ты со мной сделаешь?
— Выкину за борт. На дно пойдешь, как помойная крысы. — Вдруг на меня накатывают его эмоции. Сколько же в нем ненависти накопилось. Сколько боли непрожитой. Но я не смогу её забрать. Не смогу прожить их вместо него. Только он с ними справиться сможет. Или нет. И это тоже будет выбор. Но не мой — а его.
А за борт выкинет? Отлично! Так даже лучше будет!
Ночь, берег, вроде не далеко. Плавать я умею.
Смогу сбежать, выяснить, что это за мир. Может даже к Котичку удастся вернуться.
Закрываю глаза. Сейчас, или никогда.
— Милый. Я очень тебя люблю. Любого. Вне зависимости от того, как ты ко мне относишься и что делаешь. Утешить, поддержать, пожалеть, вот то, что я могу тебе предлодить. Но дальше — тебе придется действовать самому. — Вдох и на меня обрушиваются: боль, страх, невероятная ярость, и все это вперемешку с ненавистью и какой-то глухой, затаенной обреченностью.
Может надо все-таки его защитить? Найти того мага и попросить снять проклятье? — Берет надо мной верх материнский инстинкт, и только я открываю рот, чтобы сказать что-то, как Паша тихо шипит:
— Что бы ты сдохла в новом мире! Знать тебя не хочу, после этого. Не мать ты мне больше. Отрекаюсь я от тебя и всего твоего рода проклятого! — После этих слов меня бесцеремонно выбрасывают за борт.
Холодная вода обжигает и отрезвляет одновременно. Глаза жгут слезы. Душу разрывает на части. Но я знаю, что приняла верное решение.
Так же, как и он — кажется, первое, в своей жизни.
Обещал выкинуть — выкинул.
А еще, я вдруг ощущаю, что вместе с сыном, я отпустила из своего сердца и обиду на своих собственных родителей.
Они сделали, все, что могли. Дали мне самое главное — жизнь. А уж как ей распоряжаться, мне уже самой решать. Чуствовать или нет. Любить или бежать от любви. Бороться или опустить руки.
И так мне легко становится внутри, так, спокойно. Словно с шеи камень тяжелый упал.
Плюх! — Раздается рядом небольшой всплеск, и тут же мне на плечо забирается моя любимая крыса.
Кидаю прощальный взгляд на корабль.
Я всегда тебя приму малыш. Утешу и поддержу. Я очень тебя люблю. И может быть когда-нибудь ты сможешь понять, почему я так поступила.
А сейчас, сейчас мне нужно разобраться кто я в этом мире, что здесь делаю и как теперь вернуться к тому, по кому тоскует мое сердце.
Котичек, милый. Как ты там? — Думаю я и плыву к берегу.
Котичек
Котичек устало прислоняется спиной к полуразрушенной колонне и блаженно прикрывает глаза.
Его лица касается свежий утренний ветерок, в котором переплелись ароматы жасмина, сирени, мяты и гари.
Сверху, подобно первому снегу, на волосы хвостатого оседает большими, невесомыми хлопьями, пепел.
— Ты. За это. Поплатишься. — Шипит его отец, лежащий на небольшом отдалении от дракона. Без крыльев. И в человеческой ипостаси, и в драконьей.
— Я. Тебе. Отомщу, грязный выродок. — Вторит ему Эйден, безвольной куколкой, валяющийся неподалеку.
Крыши у тронного зала больше нет. А еще пол в центре провалился, от штор остались жалкие огрызки, окна без стекол, и кажется, сгорела половина его любимого летнего сада. Но мирные служители короля драконов не пострадали. Потому что едва почувствовав неладное, их всех в срочном порядке эвакуировала его личная служба безопасности. В этом Котичек убедился сам, магией проверив крыло на наличие в нем живых организмов. А тех, кто не успел — выпихнул на улицу самолично. Чтобы не мешали неи́стовствовать и совсем от рук отбиваться.
Так что, на душе Котичка светло. Ведь теперь он многое понял и осознал.
И чего только не выболтают несдержанные родственники в пылу сражения!
— Значит, я не твой сын. Так? — Как-то мечтательно говорит он.
— И никогда не будешь! — Шипит бывший император.
— Честно говоря, не очень-то и хотелось. — Отмахивается хвостатый. — Но, мы продолжим. Хочу удостовериться, что все понял правильно. А то, мало ли, что-то упущу. Итак — чешуйчатый набирает в грудь побольше воздуха и начинает говорить.
— Тебе был нужен сильный наследник, но ты был болен. И болезнь это поразила твое мужское достоинство, сделав тебя бесплодным. И тут такая удача. Твоя жена находит драконенка. И не простого, а достаточно сильного и о удача! Твоего вида. Ты его выдаешь за своего, и мир ликует! Король силен, да здравствует король! Как только он вырастает, ты сажаешь его на трон и уходишь в другие миры, в поисках лекарства от своего недуга. И вот, спустя много тысяч лет, ты его находишь и на свет появляется Эйден. Подкидыш к этому моменту уже не нужен и можно смело от него избавиться. С остальными твоими, внебрачными детьми — та же схема. Все они — приемные. Все так? Ничего не упустил? — Заканчивает свой рассказ дикий и могучий.
— Ты никогда этого не докажешь! — Рычит Эйден. — Трон по праву принадлежит мне! И ты отдашь его! Даже, если мне придется заплатить за это жизнью отца. — Пауза, вдох и Котичек начинает хохотать.
Громко так! Звонко! От души. Потому что внутри как-то все очень правильно становится.
Столько лет ему врали. Столько лет его били. Унижали. Травили. И за всем этим стоял его отец, которого он боялся, уважал и тайно ненавидел. Потому что считал себя недостойным его величия.
Особенно беря во внимание то, что у него самого были такие же проблемы с детьми.
И вот сейчас, сидя в разрушенном тронном зале. После того, как он в одиночку, справился с главным кошмаром своего детства — он может выдохнуть и наконец-то расслабиться.
Плечи Котичка опускаются, а на губах появляется довольная, счастливая улыбка.
— Мечтатели — отсмеявшись говорит дракон. — Забавные такие. Я в честном поединке победил законного императора и его наследника. По праву сильнейшего, теперь, империя принадлежит мне. А вы? — Он смотрит на две тряпичные куколки. — Вас осудят за предательство короны и попытку покушения на главу государства. Мог быть переворот, но вот, не случилось.
— Ты за это еще ответишь! — Шипит Эйден, пытаясь встать, но у него ничего не получается. На сломанных то ногах это не так легко сделать. — Селена, тебя просто так не отпустит. Она уже давно на тебя глаз положила!
— Селена? — Тут же напрягается Котичек. — Та самая богиня, которая? — Но договорить он не успевает, как вдруг его отец неожиданно начинает хрипеть, а потом резко затихает. Судя по всему навсегда. Эй! Так дело не пойдет! Наказать и судить — вот какой был план! Убийство — оно всегда плохо!
— Она самая, радость моя. — Долетает до него нежный голос, от которого, почему-то мороз по кожи идет.
— Ах, да. И вот этого тоже надо убрать. — Пауза, вдох, хруст шейных позвонков и Эйден тоже отправляется к прародителям.
— Не люблю мужчин, которые не умеют держать язык за зубами. — Отвечает богиня на незаданный вопрос. А потом материализуется перед ним. В теле его Тамары. И она — о боги! Обнажена! Полностью!
Длинные, рыжие волосы, шелковым водопадом, струятся по хрупким плечам, рукам и не прикрывают упругие полукружия груди, а наоборот их подчеркивают.
Мужское естество моментально реагирует на красивое тело, но разум его тут же осекает. Зов плоти — это одно. Вот только дух у Котичка посильнее будет!
— Чего ты хочешь? — спокойно говорит он, внутренне собираясь и готовясь к еще одной битве.
— Тебя, мой господин. — Кротко отвечает она и опускается перед ним на колени. — Хочу радовать тебя, ублажать. Править вместе с тобой. Космос изучать. Наследника тебе подарить и жить долго и счастливо. А учитывая, что я бессмертна, и тебя таким могу сделать — даже смерть не разлучит нас.
— Чего взамен желаешь? — Просто так, такие предложения не делаются.
— Только твою любовь, о великий и могучий. — Подвох — понимает Котичек.
— Позволь, мне показать тебе наше будущее. — Затаиться, присоединиться словами и делом, — тут же возникает в голове дракона план. И в тот момент, когда она будет этого меньше всего ожидать — что-то сделать. Вот только что?
Щелчок пальца и он труп. А тут империя, и Тамара где-то его.
Найти её надо. Он же ей про звезды так и не рассказал! А куда она без этих знаний. Да и он, без её светлых глаз и сумасшедших бабочек внутри.
С другой стороны, а что если попробовать кое-что интересное. Метод, конечно, экспериментальный. Ученые в нем не уверены были.
Но коль на кону стоит все, что только можно и нельзя, то и рисковать надо по-крупному. А если тело красивое не выдержит — так у него лекари есть! И некромант подвальный! Козла он ему найдет!
Ох! Чего только не сделаешь, ради своего будущего.
— Покажи — Говорит он, после чего медленно, с кошачьей грацией поднимается со своего места и в один шаг оказывается рядом с богиней.
— А чтобы я лучше запомнил — томно хрипит он — еще и дай прочувствовать — после этих слов, он рывком вздергивает девушку в воздух и впивается в её губы страстным поцелуем.
Котичек
Необузданного мутит.
Слишком много он в себя взял чужой энергии. Но, надо было замаскировать свои истинные намерения, и без небольшого вампризма оказалось не обойтись.
— Ну, как? — Расслабленно спрашивает его Селена.
Богиня разврата и похоти, не иначе.
И хвостатый был бы не прочь этому придаться, только с той, кто ему хрустящие мясные полосочки делает.
С той, от которой у него в сердце — сверхновая взрывается, а тело, словно в невесомости парит.
— Тамара — хочется катать это имя на языке. Нежно откусывать от него сочные кусочки, показывать свою дикость и мощь. Красоваться и любоваться.
— Очень многообещающе — Довольно урчит Котичек и незаметно кашляет в кулак, стараясь скрыть приступ тошноты.
Это же надо такое придумать!
Связать его суть, посадить на цепь и заставить, словно верную собаку смотреть на неё снизу вверх.
Она же будет гладить его, кормить с рук, и бить током, если ей что-то не понравится.
А еще заниматься любовью.
Ну, богиня будет так думать. А на самом деле — просто совершать много механических движений, призванные привести тело к разрядке.
Мда, отличная перспектива.
А потом Селена его оседлает.
И если бы так, как он хотел! Нет! Одарит божественной силой и поведет захватывать и порабощать другие миры, сея везде страх и боль.
Вот только, как её победить? И почему именно он?
Медленный вдох и он крепче прижимает к себе стройное тело.
Потому что сейчас она должна думать, что у них момент единения, а не его холодный, детальный анализ происходящего.
Дракон прикрывает глаза и спускается на более глубокие уровни восприятия. А там.
— Святые небеса! — Вырывается у него против воли, когда он видит то, что видит.
— Согласна. Просто потрясающе — неправильно понимает его блудница. — Ну, так что. Пойдем?
— Куда? — Не сразу понимает хвостатый.
— В храм, дурачок. Скрепим наши отношения священным союзом. А потом — она поднимает на него глаза и соблазнительно облизывает пухлые губы.
— Первая брачная ночь, после которой я приготовлю тебе лучшее мясо в твоей жизни. — И только Котичек хочет что-то ответить, как вдруг в том, что осталось от тронного зала появляется новый действующий персонаж.
Для дракона неожиданный, но на редкость своевременный. Особенно когда он громогласно заявляет:
— Только через мой труп. — И вроде как от него даже опасностью веет. Но не понятно, для кого.
— Я не дам тебе своего мужчину в обиду — капризно отвечает Селена в теле его самочки. Стоп. Но ведь самочка — это не тело. А душа.
АГРХ! — ругается про себя Котичек! Теория струн и та проще, хоть и противоречивее!
— Я не о нем говорил, о великая. А о тебе! — Парирует Стефан и походной дикого хищника направляется к ним, легко перепрыгивая через каменный мусор.
— Однако — думает Котичек, с любопытством наблюдая за своим шефом.
— Зачем тебе этот тщедушный, чешуйчатый малолетка, если ты можешь получить меня — лукавая улыбка богине и красноречивая — королю драконов.
— Следи за своим языком! Эта женщина выбрала меня! — Рычит хвостатый, вплетая в свои слова магию, так, чтобы скрыть их истинный смысл, который гласит: ты нарываешься потому что слабоумный или помочь хочешь?
— И что ты мне сделаешь? — Приходит ему ответ, со скрытым посланием — уважение к старшим прояви. Я, между прочим, твой хвостатый зад прикрываю!
— Прости, но люди, не в моем вкусе — отрезает богиня.
Мда — думает про себя Котичек, скептически глядя на своего такого милого, но, увы бесполезного спасителя.
— А человек ли я? — Коварно улыбается Стефан, а потом показывает то, что Котичек уже никогда не сможет развидеть, как бы ни хотел.
Ему даже отвернуться хочется от этого великолепия. У которого и когти, и зубы, и некоторые другие части тела не просто большие, они огромные! Позер!
— Святые некроманты! — Тут же выдыхает Селена, глядя на эти роскошества.
— Настоящий? А можешь? Ты и я — выливается на еще одного дракона бессвязный поток слов очарованной женщины.
— Могу. Умею. Практикую. Жажду и очень жду! — Вернув себе обратно облик человеческий, смеется шеф-повар.
— А как же я? — Деланно рычит Котичек, про себя собирая новый кусочек пазла.
— Так меня на всех хватит. — Моментально находится богиня. — Больше зверей, могучих и разных! — Смеется она, совершенно опьяненная счастьем.
— О нет. — Опуская голову, шипит Стефан. — Ни с кем тебя делить, не намерен! Выжить должен только один! И это буду я — вдох и мужчина перемещает богиню в безопасное место — подальше от мужчин сцепившихся за её сердце, а сам прыгает на Котичка.
Между ними завязывается ожесточенная драка.
Женщина кричит и просит мальчиков остановиться! Ведь любовь — она бесконечна! И в её сердце найдется место для каждого!
Но драконы непреклонны в своей дикости и необузданности!
В какой-то момент, шеф открывает под ними портал и они куда-то проваливаются.
Котичек, даже на несколько секунд теряет ориентацию в пространстве, но голос подвального некроманта быстро приводит его в чувства.
— Ваше величество. Это не козел. Они вообще не так выглядят. — Говорит мужчина, внимательно глядя на Стефана.
— А кто это, знаешь? — тут же находится хвостатый.
— Конечно! — И прежде, чем шеф успевает хоть что-то сказать, как его с потрохами сдает жрец древней релегии.
— Это представитель расы, которая, как все думали, исчезла много тысячелетий назад. Вы, кстати, тоже к ней принадлежите. — Кривая улыбка и некромант ловит на себе два совершенно разных взгляда.
Один — полный искреннего недоумения, и он исходит от Котичка.
Второй же наполнен злостью и какой-то затаенной надеждой — уже от Стефана.
— А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. — Говорит король драконов и первый поднимается с пола, на который свалился несколько мгновений назад.
— И со всеми подробностями, пожалуйста! Иначе не видать тебе козла, как своих собственных ушей!
— Тогда нам чай нужен. С чабрецом. Рассказ-то долгий будет. Пойду, заварю. — Отвечает некромант, после чего уходит ставить чайник.
А Котичек готовится.
Ибо сейчас перед ним тайна великая откроется.
Котичек
— Что было первым, яйцо или дракон? — Спрашивает подвальный некромант у Котичка, отпивая из веселенькой кружки в желтый цветочек, ароматный чай.
— Ящер, в котором произошли генетические мутации, которые приведут к тому, что его потомство станет драконом — со знанием дела отвечает хвостатый.
Они сидят за небольшим, круглым столом, выполненным из серого камня, в глубине пещеры, рядом с небольшим водопадом.
Вокруг летают веселые магические всполохи, фиолетового цвета, воздух наполнен водяной взвесью.
Вообще, место приятное, хоть и достаточно мокрое — отмечает про себя могучий и дикий.
— Пф! Материалист. — Фыркает Стефан, сидящий рядом с Котичком.
После того, как его сдали — он долго ругался незнакомыми хвостатому словами, а потом тщательно расставлял защиту от внешнего проникновения.
Ибо богиня там осталась одна, и без удовольствия. А по его личному опыту — нет ничего страшнее, чем женщина, которую сначала возбудили, а потом не дали.
И даже заверения некроманта, которого, кстати, ИсИдором зовут, что вообще-то тут энергия особая, которая никого не впустит, не выпустит без его на то разрешения, не удовлетворили подозрительного шефа.
— На себя посмотри — беззлобно огрызается король.
— Смотрю. Каждый день смотрю и диву даюсь, как я до такой жизни докатился. — Не остается в долгу еще один дракон.
— Кхм, я продолжу или вам дать возможность отношения выяснить? — Встревает в их перепалку некромант.
— Продолжайте. Но все должно было произойти не так! — Не унимается шеф. — Сквозь тернии и боль, он должен был вспомнить истину, и обрести силу.
— А разве этого всего не было? — Начинает постепенно выходить из себя Котичек, до этого настроенный, к мужчине весьма благожелательно!
Еще бы! От женщины его неадекватной спас.
А тут неожиданно нападать начинает.
ИсИдор лишь качает головой.
— В общем. Не было никаких мутаций. Был Великий Создатель, которому было скучно. Однажды, он придумал себе нового друга. А чтобы он смог путешествовать с ним по разным мирам — подарил ему возможность перевоплощаться в человека. И ему компания, и возможностей для размножения у его создания стало в разы больше. Да и человеческие самочки — показались ему весьма привлекательными. И не только человеческие. Эльфиек он любил, фей жаловал, а уж когда неудержимые драконессы появились — ммм…. — Любвеобильный малый был. Но ветреный и весьма неосмотрительный.
— Ты ему служишь, да? — С пониманием спрашивает Котичек.
— Точно. Только его уже нет давно. Точнее есть, но. — Пауза. — Сложно там все. Вам важнее другое. Каким бы не был озорным Великий создатель, но друзей он новых своих любил, и постепенно, из одного великого и мудрого — у него получилось много. Их называют — Драконами Изначальными. То есть, возникшими по воле божества древнего, из энергии его, во имя — начинает увлекаться служитель древнего культа.
Даже голос понижает и делает его более торжественным, величественным.
Но тут Стефан деликатно кашляет, ИсИдор вздрагивает всем телом, расплескивает чай, выругивается скверно и дальше продолжает свой рассказ уже используя менее пафосную речь.
— Простите. В общем. Навлек создатель на себя беду. И не только на себя, но и на все свои творения. Новые боги — глубокий вдох — они более агрессивные и поверхностные. Им бы лишь интриги плести. Плевали они на изучение внешнего. Они — в своем внутреннем яде варятся. — Некромант внимательно смотрит сначала на Котичка, а потом на Стефана.
— Это вы — любопытные экспериментаторы, отважные исследователи и...
— Понятною Мы — за хорошее. Новые боги, за плохое. — Теперь не выдерживает необузданный.
— Точно. В общем, этот молодняк собрал армию из разных миров и перебил почти всех Изначальных драконов. Лишь нескольким особям удалось спасти. Ему — показывает некромант на Стефана.
— Тебе, как наследнику владык того общества, и возможно твоим родителям. Но где они сейчас прячутся — не известно. — Грустно, думает про себя Котичек.
— Но миссия твоя не в этом. Совсес скоро новые боги озвереют окончательно и бесповоротно, и восстав друг против друга, уничтожат эту вселенную. Остановить их сможет только Великий Создатель. Но пока нет новой оболочки, он не может вернуться в этот мир. Поэтому очень важно, чтобы ты нашел свою самочку, зачал с ней драконенка, и дал возможность духу Создателя в него вселиться. Как-то так. — Заканчивает свой рассказ ИсИдор.
— А ты тогда кто? — Спрашивает Котичек у Стефана.
— Верный друг твоих родителей. Генерал Изначальных драконов. Существо древнее, мудрое и бесконечно уставшее быть кем угодно только не собой. Это же вечно надо глупым притворяться. Твою и свою силу маскировать. Следить, чтобы ты от обычных ящеров не отличался. А я может тоже ласки хочу! Необузданности! От рук отбиться, в конце концов! А не могу, пока ты бога древнего сюда не вернешь и расу свою не возродишь. Потому что слово твоей матери дал.
— А почему у меня до этого детей не было? — Задает вопрос Котичек уже некроманту, пропустив слова обидные своего непонятно кого, мимо ушей.
— Потому что такие как ты — без любви и без единения душ не размножаетесь. Механикой тут делу не поможешь. Тут духовность нужна, энергий особых сочетание. А там, стоит начать. Сам не заметишь, как станешь счастливым, многодетным дракошей, который, каждое лето возит детей на море.
— А драконессой самочка должна быть обязательно? — На всякий случай уточняет он. Вдруг Тамара откажет? Обидно будет. Ну, как. Смертельно обидно для целой вселенной.
— Нет. Важно, чтобы душа подходила и взаиностью на чувства ответила. А физиология сама подстроится, и все как надо сделает. Ведь материя, это продолжение духа — снова уносит некроманта в философские дали.
Ага. Угу. Понятно — думает хвостатый. Осталось дело за малым.
— Ты знаешь, где она? Та, что ты знал под именем Тамаль? — Сразу к делу переходит король. Потому что а чего тянут!
— Где-то среди миров затерялась. — Пожимает плечами Стефан. — Знаешь, отчаянная она у тебя. И не простая. Там характер.
— Как найти? — Четко, конкретно, по делу.
— Ты подумать-то не хочешь? Тебе бога надо древнего вернуть, новых остановить. Потом целую расу восстановить и в узде их держать. Современные то драконы от ящеров произошли. А это уже чревато классовым неравенством и дискриминацией чешуйчатых по признаку их первородности. Может проще с Селеной общий язык найти? — начинает заговаривать зубы Стефан.
— Там же просто, на самом деле. Ты люби её почаще и все. — И смотрит на него так лукаво-лукаво! Как змей искуситель!
— Ты на себя её взять можешь? Ну, и империей немного поуправлять, пока меня нет. Только незаметно. Чтобы никто не заметил.
— То есть ты, вот так, с первого раза в бред этот поверил? Малыш, а если это все ложь? Если тебя еще раз обмануть хотят? М? — И вроде в словах Стефана есть правда, только Котичек чувствует.
Не думает, не анализирует, а именно чувствует, что к Тамаре ему нужно. А что будет дальше — уже не важно. Одну империю он от развала удержал, значит и еще одну сможет построить.
— Веди меня туда, где я смогу её найти. — Спокойно, уверенно, холодно.
— Ну, держись. Маленький мой. Впереди тебя ждет — начинает вещать голосом страшным шеф, но короля драконов это уже мало волнует и как только перед ним открывается портал, он без промедления в него шагает, задавая себе только одно направление:
— К той, рядом с которой поет мое сердце.
Вдох, и он проваливается в беспросветную тьму, оставляя за своей спиной все то, к чему привык, ради того, о чем всю жизнь мечтал.
Тамара
Пару недель спустя
Открываю глаза и первое, что вижу — сладко спящего на моей груди Лисика. Нежно глажу зверя между ушками, от чего он издает милый, урчащий звук и переворачивается на спинку, подставляя меховой животик первым лучам солнца.
С того дня, как мой сын выкинул меня за борт прошло около двух недель. За это время я успела немного изучить новый мир, и даже найти в нем работу.
Не в порте, конечно, а в одном из соседних городков.
На удивление тихом и уютном.
Оказалось, что местные пираты — очень забавные парни.
Достигая определенного возраста — они выходят на пенсию и начинают вести оседлый образ жизни.
Рядом с морем, но вдали от его опасностей и лихих сражений за золото и ром.
По итогу — вся береговая линия империи Ивуар, чьей принцессой я оказалась, заселена престарелыми искателями приключений.
И императору хорошо — если кто нападет — водные границы под защитой, и мужчины при деле.
Потому что, как любят здесь повторять — бывших морских волков не бывает, они лишь на время прячут клыки. Но в случае опасности — так куснут за бочок, что мало не покажется.
В общем, тружусь я теперь на благо общества в местной книжной лавке. Ибо хочешь спрятаться — будь на виду.
Только вид перед этим поменяй, чтобы потом вопросов было меньше.
Поэтому первое, что я сделала, добравшись до нового места — одолжила у местных барышень одежду, отрезала длинные волосы, на деньги, честно украденные у пиратов, магией перекрасила волосы и придумала новое имя.
Была рыжеволосой Та-чего-то-там, снова очень похожей на меня в юности, а стала бойкой брюнеткой Ликой.
Загорелой, поджарой, громкой девицей, которой палец в рот не клади и лишним не интересуйся, обругает так, что на всю жизнь запомнишь!
Но и тут мне повезло, ибо чужие тайны заботили местных мало. И причины было две.
Первая — они сами такие же.
Вторая — у них дел полно!
Кто в море за рыбой ходит, кто сельским хозяйством занимается, кто скотину разводит, а кто за виноградниками ухаживает.
То есть, они делают все, что нужно, чтобы сидеть вечером на веранде своего уютного домика с видом на море, пить вкусный, забродивший напиток и закусывать его разные мясными деликатесами.
Отлично устроились, ничего скажешь.
— Вставай, малыш. Нам на работу пора. — Треплю я своего зверя за ушко. — Книжки сами себя по местам не расставят, да и завтрак сам себя не приготовит.
Услышав про еду крыс, тут же открывает оба глаза и с нескрываемым интересом смотрит на меня. Ну вот, совсем другое дело.
Перед тем, как двигаться дальше, в поисках неизвестно чего, я решила немного перевести дух и собраться с мыслями.
Сердце за сына ноет, да и Котичек.
Эх, хвостатый ты засранец. Знал бы ты, как мне тебя не хватает. И вроде знакомы мы с ним всего нечего, а в душе без тебя словно дыра.
Интересно, а он кого выберет? Вдруг эта самая Селена лучше меня окажется? И вот было притяжение, а вот нет.
Но он там, Тамара. А ты здесь.
А вокруг — почти юг Италии, и ты: молодая, красивая, среди поджарых пенсионеров с татуировками, маленьких детей, о которых они заботятся, будучи брутальными дедушками и не менее брутальными бабушками, солнца, ласкового моря, обилия зелени и запаха хвои, соли и кофе, разлитого в воздухе.
Наслаждайся!
На самом деле, я всегда мечтала оказаться в таком месте, и вот, наконец-то!
Правда для этого пришлось умереть, потом переместиться в другой мир, поругаться с богиней, снова переместиться, отказаться помогать сыну, плыть пол ночи до берега, а потом еще и на перекладных добираться неизвестно куда.
Но кажется, дорога того точно стоила.
Ни разу в жизни сознательно не брала паузу, чтобы подумать и немного прийти в себя.
Надо пользоваться моментом.
Ароматная яичница с беконом, овощами и сыром на тосте из цельно-зернового хлеба мне и Лисику, свежий кофе — только мне, зверю — жирные сливки.
— Хорошо — думаю я, прогуливаюсь с чашкой в руках, по моим новым, временным владениям.
Квартирка, которую я теперь занимаю — совсем небольшая и похожа на маленькие студии, которые так распространены в моем мире.
Зато в ней есть все, что нужно. Мини-кухня, жилая комната с минимумом мебели, и балкон! Самая прекрасная часть моего нового жилища!
Выхожу на него и с удовольствием вдыхаю вкусный воздух полной грудью, подставляя лицо теплым, солнечным лучам.
О таком вот виде, я кажется, даже мечтать не могла, не то, что уж смотреть на него своими глазами. Ну, как своими. Глазами принцессы, но сейчас-то владею ими я.
Агрх! Как все сложно!
В общем — с одной стороны- я вижу горы с диким лесом, с другой — бескрайнее море, а с третьей — АлИ.
Стоп. Моргаю.
Ну, да. Самый настоящий несостоявшийся будущий властелин мира.
Стоит внизу, задрав голову вверх, потому что живу я на втором этаже, и совершенно бессовестно разглядывает меня своими ясными глазами.
— Здравствуй, красавица — скалится блондин, на удивление гармонично вписывающийся в этот мир.
Такой же яркий и солнечный, как и он сам.
— Впустишь силы восстановить для дороги дальней?
Тамара
Приплыли. В прямом и переносном смысле этого слова — думаю я, глядя на счастливого пирата. И только я хочу ему ответить, как с первого этажа доносится недовольное:
— Чего разорался? Утро же! — Грозно гудит мой домоправитель и по совместительству владелец книжной лавки, в которой я работаю.
— Да, вот. К невесте своей пришел, а она на порог не пускает. — Не моргнув глазом врет АлИ.
— Если не пускает, значит, есть за что! — Резонно отвечает господин Рэстар — и выходит на улицу. Ох, зря блондинчик так себя ведет! Этому просоленному волку лучше дорогу не переходить! Закаленный в боях, сильный, мощный, бритый и весь в татуировках пират пятидесяти лет от роду — знает толк в извращениях разных! Вот и сейчас, одет в свободные, темно-синие штаны и все. Видимо утром растяжкой занимался. Говорит — это единственное, что спасает его больную спину.
Мощный, в плечах значительно шире несостоявшегося капитана, он нависает над ним словно айсберг над маленьким судном, грозясь раздавить.
— Так. Мы не с того начали. — Примиряюще поднимает руки вверх Али. — Давайте знакомиться. Меня зовут Алианрус. Приехал к своей невесте. Ну, да. Пропал на пару лет. Но я зарабатывал на домик! Чтобы обеспечить ей безбедное будущее! Видимо меня не совсем правильно поняли. — Тут он поднимает голову и снова смотрит на меня.
— Дорогая. Я вернулся и готов бросить к твоим ногам все сокровища этого мира. У меня достаточно денег, чтобы купить все, что ты захочешь. Или, например, отправиться в путешествие по империи! Мы могли бы посетить столицу, походить на экскурсии! Даже в академию магии тебя отпущу! Только стань моей женой! — А потом он опускается на одно колено, достает из-за пазухи темно-синию коробочку и протягивает её господину Рэстару. — Вот.
Честно говоря, я немного теряюсь от такого напора. Ну, точнее потерялась бы Тамара. Но сейчас-то Тамара ждет Котичка, а пока его нет, что делать?
— Кольцо покажи. — Говорит мой домоправитель. Что? Нет! Какое кольцо! Куда!? Хочется возмутиться мне.
— Чистейший аквамарин в окружении прекрасных бриллиантов, в желтом золоте. Небо, солнце и звезды. Такие же настоящие, как и моя любовь. — Хм. Как-то очень мало он тянет на пирата — снова закрадываются в меня сомнения. Говорит гладко, выглядит — слишком приторно. Нечисто с ним что-то. Ну, кроме того, что он хочет стать новым императором.
— На мой взгляд очень вычурно. Лика. — Тут здоровяк поворачивается ко мне. — Ты что думаешь?
— Думаю, что мне в магазин пора. А прощение, еще заслужить надо! — Решаю подыграть я нахалу. — Два года — ни ответа, ни привета. И тут вдруг — будь моей женой, замуж. Слишком рано. После такой долгой разлуки — надо заново друг друга узнавать, а не сразу в океан любви бросаться. Вдруг снова в голову вбредет, какая идея, а я уже деться никуда не могу, потому что внутри наследники его растут? — На мгновение, взгляд блондина темнеет и обжигает меня злобой. Такой сильной, что я невольно делаю шаг назад. Вот! Вот о чем я говорила! Ну же! Рэстар! Не дай меня ему в обиду. Но пират молчит, а когда снова смотрит на Али, то тот продолжает играть роль веселого, безумно-влюбленного балагура.
— Согласен. — Наконец выносит свой вердикт мужчина. — Так что давай. Мы в городе уважаем желания дам. Никаких вольностей. Увижу, что Лику обижаешь — лично покажу дно, на котором жемчужины добывают, да так там и оставлю. Понял меня?
— Понял. Как не понять. — Медленно поднимается на ноги блондин. — Я тогда, с ухаживаний начну. Невинных. А дальше — посмотрим. Как моя принцесса себя чувствовать будет. — Тонкий намек на мое новое происхождение.
— Ну, вот и отлично. — Кивает громила и удовлетворенный ответом, уходит обратно в дом.
— До скорой встречи, красавица! — Кидает мне на прощание Али, после чего разворачивается, и насвистывая какую-то песенку уходит по своим делам.
Какое-то время смотрю ему в след. Почти тоже самое, я видела и ощущала, когда в тело Эйдена — племянника Котичка, вселился мой сын. И тогда к этому приложила руку Селена.
А что если это снова её проделки? Потому что снаружи этот парень светлый, а внутри у него — страшное что-то. И как теперь быть? Отдохнула, называется.
Сколько я так простояла, не знаю. Просто в какой-то момент Лисик меня укусил, и таким образом вывел меня из оцепенения.
И тот наглец, что размер лапы моего сына знает — молчит. А делать что? Куда копать? Что искать?
Дайте мне хоть какой-то знак!
Вдруг в комнате что-то падает. Вздрагиваю всем тело, но мой крыс смело бросается внутрь, чтобы разведать обстановку.
— МИРФ! — Зовет он меня.
С опаской захожу и вижу рядом со своим зверем книгу. Хм, странно. А раньше её не было! Я бы точно такую обложку яркую запомнила! Небо, море и много корабликов с разноцветными парусами.
— Легенды древних морей. — Гласит название. Хм!
Медленно наклоняюсь и поднимаю я её с пола, как внезапно, она словно оживает, и сама открывается, едва не выпав из моих рук.
— Морские перевертыши. — Гласит название главы.
Опять влипла! — Думаю я, быстро пробежавшись взглядом по строчкам.
И кажется, похлеще, чем в прошлый раз.
Котичек
Котичек бьет под дых викинга, и тот с грохотом и ругательствами падает на землю. Странный малый. Зачем-то тянет носок в массивном, кожаном сапоге, и довольно грациозно выгибается в пояснице, нанося удар огромной секирой.
Вроде варвар, а ощущение, что он не дерется, а танцует. И напал так внезапно.
Сидел себе хвостатый на поляне, в каком-то диком лесу. Жег костер, куропатку сочную на нем жарил. О своей самочке мечтал, как вдруг, откуда не возьмись, на него чудище грозное вылетело! Птицу в кусты откинуло и драться начало.
Лохматое, страшное, непромытое. В общем — в высшей степени неприятное.
— Лапы прочь от моей матери! — Рычит викинг и снова бросается на дракона. Тот лишь выставляет руку вперед, мужчина упирается ему в ладонь лбом, и смешно машет руками в воздухе, пытаясь дотянуться до великого и могучего.
— Мне ваша мать не нужна. — Спокойно отвечает его величество, которому, в отличие от Тамары, повезло остаться в своем теле, а не мучатся в новом.
— У меня невеста есть. И нас с ней ждет светлое будущее. — Спокойно проясняют ситуация совсем от рук отбившийся.
— Знаю я вашу невесту! Та еще потаскушка! А у мамы вообще-то муж есть! И как только она вернется домой — они с ним будут счастливы!
— Рад за неё — отвечает Котичек, взглядом продолжая искать место, куда викинг выкинул его ужин. А что, промоет, на огне драконьем дожарит и отлично пойдет.
— Тогда что вы здесь делаете? — Не оставляя попыток, как следует врезать дракону, рычит воин.
— Ищу. — Коротко отвечает Котичек, а потом рывком привлекает мужичину к себе, от чего тот почему-то привычным жестом обнимает дракона за талию, нажимает на несколько точек в основании его шеи и тот грузно падает лицом в мягкую траву.
— Кого ищете? — Тяжело перевернувшись на спину, спрашивает викинг.
— Не важно. — Отвечает Котичек, направляясь к кустам за куропаткой.
Такая попка у неё была аппетитная. Прям, как у его самочки, когда в её теле была нормальная Тамара. — Имя любимой, он говорит вслух и тут же резко делает шаг в сторону, пропуская мимо себя огромную тушу, которая не успевает вовремя затормозить и на полной скорости врезается головой в дерево, да так и застревает в нем, воткнувшись в него рогами своего шлема.
— Да, что б тебя, гада! — Шипит мужчина, и добавляет сверху еще несколько ругательств.
— Я понял! Это твоих рук дело! Это ты ей всякую ерунду внушил, чтобы она мне не помогала! Тварь ты чешуйчатая! Сволочь! Скотина парнокопытная! Ящерица переросток! Хордовое недоразумение! — Ругается неизвестный.
— Высшее позвоночное. — Спокойно поправляет его великий и могучий, но прислушивается. Странные какие-то обвинения.
— Вы простите, конечно, но я не совсем понимаю, о чем вы говорите. — Тактично говорит Котичек, довольно улыбаясь, таки обнаружив свою добычу. А все почему?
Потому что негатив пораждает негатив! Вежливость и манеры — это показатель внутренней силы мужчины! Его достоинсва и величия.
— О чем? Это из-за тебя она отказалась мне помогать! — С трудом вытаскивая голову из шлема, шипит непромытый варвар. — А я с ума схожу! Мне плохо! Ты хоть представляешь, как это жить три жизни одновременно? Тут танцуем, там дерись, а потом еще и кораблем управляй! — Мужчина, который жалуется на жизнь — грустное зрелище, думает хвостатый.
— А мать ваша здесь при чем? — Никак не может уловить суть его величество.
— Как при чем! Эта её вина! Если бы не она! Великая и ужасная Тамара Константиновна, не было бы этого проклятья! — Неожиданным фальцетом верещит воин. — Хм! А вот это уже интересно. Вроде Тамара — это его самочка. Кто тогда такая Константиновна? Он в игры втроем не играет! Ему одна женщина нужна!
С другой стороны, сын, выбросил за борт, вернется домой, счастлива в браке, котичек что-то внушил. — Тут же выстраивается в голове великого и могучего логическая цепочка. Зацепка?
— Где ты её видел! — В один шаг хвостатый оказывается рядом с викингом и элегантно подняв того за металлические грудки в воздух, всматривается в его глаза.
— Там, где тебе не место. Придурок! — Огрызается горе-маменькин-сынок.
— РШШШШШ — Тихо рычит его величество. Будущий отец бога прошлого.
— Не зли меня. Я тебя спрашиваю. Где. Тамара? — И плевать на других мужиков! Сначала её найдет, потом этого мужа на дуэль вызовет и покажет своей красавице, кто из них кто! Еще чего! Какому-то там человеку её отдавать! Размечтались.
— В мире, где есть империя Ивуар. А больше ничего не знаю! — Как-то придушенно отвечают ему. Ну да, дыхание дракона оно обычно впечатляет. И нос хорошо прогревает. До самого мозга!
— Жалкий ты малый. — Неожиданно даже для самого себя, произносит Котичек.
— Сын — он защищать свою мать должен! Оберегать от всех! И быть благодарным, за то, что жизнь подарила! Еще раз услышу, что ты о ней плохо отзываешься, уши бантиком завяжу и вместо козла некроманту своему отдам. Он много разных ритуалов знает, развлечется с тобой. Мужчина — это сила, стойкость, дисциплина и самостоятельность! Ну, когти еще может, хвост. Но это уже от вида зависит. — Деловито поучает дракон викинга, а сам думает, что никогда наследника своего в такую тряпку не превратит.
Вдруг, с воином что-то происходит, глаза его на мгновение закрываются, а когда открываются снова, на него уже кто-то другой смотрит.
— Ясно. — Думает хвостатый, моментально понимая, что произошло.
Ивуар значит, империя. Будем искать.
А потом легко откидывает в сторону варвара, а сам, бросив прощальный взгляд на куропатку, открывает себе проход между мирами и снова бросается в его черное нутро.
Какие у него все-таки замечательные, новые силы, однако! Жаль только навигатора нормального нет!
Тамара
Морские перевертыши — древние боги глубин. Раз в несколько тысячелетий они выходят на сушу, чтобы завести потомство.
Выбор их обычно падает на молодых, красивых женщин, в чьих жилах течет королевская кровь, потому что в ней много магии.
После рождения ребенка — мать быстро умирает, потому что малыш пьет не только её молоко, но и жизненные силы.
Для соблазнения — чудовища используют гипноз и природную, глубинную харизму.
Чтобы не стать жертвой морского перевертыша — важно соблюдать простые правила:
— не смотреть ему в глаза дольше пяти секунд;
— не приглашать его в свой дом;
— не целовать в губы;
— не делить с ним ложе.
Помните, одного полового акта достаточно, чтобы вас оплодотворили — предупреждает автор.
— Лика! Ты нужна внизу! — Доносится до меня звучный голос моего начальника. Чтобы не опоздать, пришлось взять книгу с собой, и пока посетителей не было, я внимательно успела её изучить.
— Иду! — Отвечаю я, прячу свое сокровище под прилавок и спешу на зов.
Ничего себе!
Прям не мужчина, а вампир! В глаза не смотреть, домой не пускать, ноги не раздвигать. Интересно, а в зеркале он отражается? Или и тут облом?
И как меня угораздило опять вляпаться в очередного древнего бога! Вот, правда! Я так скоро атеисткой стану!
С этих мыслей быстро переключаюсь на работу, и сама не замечаю, как в хлопотах пролетает день.
Вот только, как теперь спастись от этого красавца?
Домой идти страшно. Нашел же!
Может это знак, что пора двигаться дальше?
Недельку отдохнула и снова в путь.
Денег заработала. Внешность поменяла. Лисика откормила — думаю я, поднимаясь на носочки, чтобы поставить книгу, которую смотрел покупатель, но так и не купил, как вдруг меня с силой вжимают в книжные полки твердое мужское тело.
— Думала, сбежишь от меня? — Обжигает мое ухо горячий шепот АлИ. — А я жажду ласки и внимания. — Что? Как?
У нас же колокольчик на двери! И минуту назад в магазине никого не было! Откуда он взялся то! В книге же была приписка, что магией эти гады на суше не обладают. — Или ты нарочно меня дразнишь, убегая из-под самого носа?
— Так, а ну ка шаг назад! — Тихонько рычу я. — И руки с моей талии убрал. Иначе, как закричу! Рэстар еще здесь! Внизу документы изучает.
— УРрр, какая дикая козочка мне досталась! Но так даже интереснее. Знаешь, мне всегда нравилось охотиться. А то обычно девушки сами в постель ко мне стремятся, но в какой-то момент это так утомляет и душа начинает требовать разнообразия, страсти, азарта. Понимаешь о чем я?
— Да. Именно поэтому, чтобы сделать тебя приятно, я хочу красивых ухаживаний. — С трудом высвобождаясь из его крепких объятий, говорю я.
— Понимаешь? У меня стресс. И если ты хочешь продолжения — имей совесть и терпение. — Резко меняю тактику своего поведения. Сопротивление его провоцирует, а что сделает честность и навязчивость?
— Ты хорош, спору нет. И красив. И могуч. Но у меня в прошлом — драма. Мое сердце — кровоточит. Понимаешь? — Его лукавый прищур, а я закусываю нижнюю губу.
— Меня предал дорогой мне человек. Обещал одно, а по итогу — я даже не знаю где он сейчас. И мне страшно. Страшно, что тоже самое будет и с тобой. Тем более, я же понимаю, что тебе нужно — робко туплю взгляд.
— И что же это? Принцесса моих очей? — С легким смешком спрашивает блондин.
— Цветок моей невинности. — Вспоминаю наши жаркие поцелуи с Котичком, и щеки сами розовеют смущенным румянцем. Вот же горячий зверюга был! И надеюсь есть.
— Что, прости? — Не выдерживает Али и начинает хохотать.
— Ну, ты же сам говорил. Что мол, императором хочешь стать, править вместе со мной. Разве нет? — Поднимаю голову и вглядываюсь в его лицо. — Я много думала. Вспоминала наш бой на палубе и поняла, что хочу только тебя — как мужа, отца моего ребенка, родственную душу. Но для этого — мне нужно узнать тебя получше. И, чтобы ты узнал меня. — Если мой расчет верен, то сейчас его запал должен немного поутихнуть.
Какое-то время мужчина молчит, буравя меня недовольным и немного ошарашенным взглядом.
— Хорошо. Будет тебе романтика летних ночей. Звезды будут! Нежность и трепет. — Шаг ко мне. — Думаю, мы можем начать прямо сегодня. Во сколько моя зайка заканчивает работать? Я нашел на набережной прекрасный ресторан. Живая музыка, вино, закуски. — Тянет он, и в глаза мне заглядывает. А я мысленно считаю до трех и отворачиваюсь. Он своих жертв, как змей гипнотизирует.
— Завтра. Сегодня у меня голова болит и живот. Эти дни бывают очень болезненны. — Шепчу губами.
— Какие эти? Летние? — Не понимают меня.
— Ну, те, когда женщинам особенно нужна забота, внимание и полежать. А еще шоколад, интересные книги, свечи и плед. Или ты, совсем ничего не смыслишь в нашей физиологии? — Склоняю голову на бок и делаю несколько шагов назад.
— Хм. — Хмурится блондин. — Не слышал.
— А у нас книга, как раз есть! Сейчас принесу! — Юркаю за стеллажи и начинаю судорожно искать то, что мне нужно. — Женские радости. Сказки об удовольствии. Нашла её несколько дней назад и подивилась прогрессивности этого мира.
— Вот! Почитай, посмотри. Может быть, что полезное для себя найдешь! — Глядя в пол отдаю я свою находку древнему божеству. Еще одному. Тот, что в подвале был, кариес у меня найти смог, интересно, а этот щетовидку сможет проверить? — невольно начинаю хихикать.
— Хорошо. — Задумчиво отвечают мне. — Ты только бежать не надумай. — По запаху найду и возьму то, что мне нужно. У настоящих мужчин разговор, обычно короткий. На плечо и в пещеру.
— Ну, мы же больше не варвары! Можно и иначе. — Моя мягкая улыбка, его хмурый взгляд.
По запаху говоришь, найдешь?
Кажется, у меня появляется план!
Только Лисику он не понравится.
Котичек
Промахнуться несколько раз мимо нужного мира.
Посмотреть отвратительный балет с танцором, который подозрительно напоминает хвостатому викинга, и топает, как слон, громче всех, иногда ругаясь в голос.
А в довершение всего подраться с пиратами, которые решили напасть на порядочного дракона, только потому, что у того рубашка слишком чистая!
По итогу Котичек обзавелся парочкой новых друзей, которые рассказали ему немного о новом месте. Но главное, не это!
Главное — он напал на след своей самочки!
Не запах, а энергетический образ, который невозможно было ни с кем перепутать.
— Та-ма-ра — катает на языке любимое имя необузданный и совсем от рук отбившийся, пока расслабленно идет туда, где ждет его красавица.
Черная рубашка, на пиратский манер, в ухе серьга, кожаные брюки. Босой. Так приятнее.
А в том, что ждет — у него нет никаких сомнений.
Во-первых — ну вот как такого, как он можно не ждать?
Во-вторых — она с таким трепетом на него смотрела. С таким интересом хотела послушать его истории про космос.
Вот обрадуется! МММММ!
Мир еще вокруг какой красивый! И что интересно — почему-то смутно знакомый.
А еще, внутри ощущения странные. Но об этом потом.
Сначала найти, поцеловать, к сердцу прижать, и поесть долгожданные, любимые лакомства, и это он сейчас не только про мясо и хрустящие полосочки, но и про упругие грудки, сочную попку и сладкие губки девушки.
— УРРРРР — невольно тянет хвостатый.
И виды его окружающие, только аппетит раззадоривают.
Море яркое, что аж слепит. Воздух пьянит так, что никакого вина не нужно. И вообще его не нужно! Потому что ощущения — они чистые должны быть. Особенно рядом с любимой.
До места, где след девушки становится особенно четким, дракон добирается уже ночью.
В небе горит полная луна, городок гудит.
Где-то играет музыка, отовсюду до него доносятся звуки радости и отдыха.
Умеют все-таки пираты отдыхать! Молодцы ребята! Отлично придумали!
Надо будет в своем мире таких же начать разводить.
Или местных парочку хватануть и к себе утащить. А что, природа и в его империи есть. А понравится — размножатся начнут, и ему радость и защита границ, и им близость к драконам и их мудрости.
Дом своей пары он находит почти сразу.
Прыжок, еще один, и вот он уже на балконе! Ну же! Где ты! Прелестница! Покажись.
Тут в комнату заходит девушка. И пахнет от неё так, что аж глаза слезятся.
— Апчхи! — Не выдерживает Котичек, и спустя мгновение, получает сковородной по лицу!
— УГРХРРРР — ругается он и невольно ойкает, когда в его голую ногу впиваются чьи-то острые зубки!
Вдох, возмущение, скрутить, прижать, поцеловать и резко отшатнуться.
Что за дьявол!
— Ты совсем обалдел? — Доносится до него возмущенное шипение.
— МОЯРРРРР — Рычит совсем от рук отбившийся.
— У меня жених есть! Дракон! Узнает, что ты тут творишь — сожрет с потрохами! — Грозно ругается незнакомый голос со знакомыми интонациями.
— Нет! — Отвечает серьезно совсем от рук отбившийся, вытирая с губ острый соус.
— Что значит, нет — не понимают его, и снова замахиваются сковородкой.
Судя по плотности материала и силе его приложения к лицу мужчины — чугунной.
— Драконы не едят потроха! Гадость! Мясо. Картошка с хрустящими полосочками.
— Котичек? — Спустя небольшую паузу, удивленно спрашивает девушка.
— Та-ма-ра — радуется хвостатый, но подходить к ней ближе пока не торопится. Во избежание. Мало ли!
А потом чуть не падает, когда девушка сама прыгает ему на шею.
Но вдруг резко его отпускает и делает несколько шагов назад.
— Тебе только мясо от меня нужно? Да? — Дракон присматривается.
Короткие волосы, похудела, осунулась, и пахнет неприятно — смесь перцев, куркумы, мускатного ореха и еще гадости какой-то.
— Что ты с собой сделала? Мне твой естественный запах нравился. И попка. Жилистая какая-то стала. Худая. Ты не ешь совсем? Или с разумом проблемы? Зачем себя специями обмазала?
— Чего? — Глаза девушки округляются! — На себя посмотри, ящер переросток! — Тут же обижается она.
— А что мне думать, если ты сейчас похожа на городскую сумасшедшую! Но ничего! Не волнуйся. Я тебя вылечу! Откормлю. Помойся и иди ко мне. Я тебе про звезды расскажу. Ты же так послушать хотела.
— Пф! У меня дела вообще-то были! Или ты думаешь, раз появился весь из себя такой, так все? Я к твоим ногам должна упасть пока ты обзываться будешь?
— Ну, если тебе хочется упасть мне в ноги — совсем не о том, думает Котичек, невольно робея от такого напора. — Я не против. Только, к экспериментам пока не готов. Да, и места там нежные. Остроту лучше убрать. Знаешь, и вообще. Давай поговорим лучше! У меня новости есть, кем наш с тобой драконенок будет! Только сделаем мы его после свадьбы. Чтобы все по закону было! И по правилам! Честно! Первая брачная ночь, нежная, невинная невеста.
Вдруг, до Котичка с улицы доносится то, что ему не нравится. Очень не нравится.
Котичек буквально драконеет от этого!
— Красавица! Пусти на порог! У меня тут плед, шоколад, цветы, пара интересных игрушек для взрослых. Я даже кота поймал и помыл. Он, конечно, сопротивлялся, как мог, но я ним поговорил, и он теперь тихий и очень хочет, чтобы его погладили. Могу еще сказку рассказать. И трогать не буду. Ты только помойся. Запах псины мне неприятен. Мммм, чертовка! Или ты хочешь, чтобы я сам это сделал? Тогда открой дверь пригласи меня войти! Я весь твой, зайка! — Кричит мужчина. Посторонний мужчина! Тот, кто притендует на руку его Та-ма-ры!
— И как это понимать? — Звереет дикий и могучий!
Кто посмел покуситься на святое! А если тронул?
— Да, что бы вас всех — себе под нос ругается девушка, закрывает лицо ладонями, после чего снова выругивается и громко чихает сама.
— Здрава будь, любовь моя. — Тут же отзываются с улицы, пока у Котичка загораются глаза огнем праведным, а из ноздрей дым начинает валить.
Тамара
— Мышка моя, так я поднимусь? — не унимается пират, пока я судорожно соображаю, что делать дальше.
С одной стороны, огнедышащий дракон, которого я безумно рада видеть, но который за две минуты нашего с ним общения уже меня умудрился обидеть, с другой — бог, способный одним взглядом сделать мне непонятно кого.
— Нет! — Вырывается у меня, нервное. — Я, я не одета и меня тошнит! — От всей этой ситуации и вечной неопределенности.
— Я подержу твои волосы и помассирую животик. Станет легче. Обещаю. — Тут же отзывается блондин.
Смотрю на Котичка.
У мужчины, разве что пар из ушей не валит. Отрицательно качаю головой, и прижимаю палец к губам, прося его таким образом молчать.
Вижу, как его огромные ладони сжимаются в кулаки, как напрягаются литые мышцы шеи. Ну, до чего же хорош, гад! Загорелый! Сильный.
Жаль, хочет от меня только одного.
— Пожалуйста, дай прийти в себя! Я не смогу смотреть на тебя, если буду знать, в каком состоянии ты меня видел. Пойми, должна быть в женщине, какая-то загадка! Должна быть тайна в ней какая-то! Я вон, ради тебя даже маску для лица вонючую сделала, чтобы утром кожа была нежной и шелковистой. — Совершенно бессовестно вру я.
Надо же! С каким треском провалился мой план.
Кидаю быстрый взгляд на дракона, медленно, и неотвратимо засучивающего свои рукава, обнажая тем самым, могучие предплечья с реками вен.
Сглатываю.
— Пожалуйста. Уходи. А завтра проведем с тобой и твоим котиком весь день! У меня выходной в магазине. — Вот что я делаю?! Хотя, как еще его выпроводить? Вон какая у него фантазия богатая! Он и к мертвому на чай напросится!
— Котиком? — зло шипит теперь уже мой кошак. Личный. Злой. Дикий.
На какое-то время воцаряется мертвая тишина.
Слышно только, как Лисик что-то грызет в темноте. Маленький обжора!
— Ладно. Но учти, зайка. Маскируй, не маскируй, а аромат твоего желания, я ни с чем не спутаю. — Выстрелом в голову, заканчивает наш диалог Али, и наконец-то уходит.
И никого не я не хочу!
Нет никакого желания! Жжение есть, а желания нет! Потому что план был — сбить нюх этого бога всякими травками и специями! И теперь я вся чешусь! И губы горят от соуса. Ну, и от поцелуев хвостатого.
— Это кого ты такого хочешь? — Взревывает совсем от рук отбившийся. — Это с каким таким котиком ты завтра целый день проведешь!
— С тем, кому я вот такая нравлюсь! Жилистая и костлявая! — Моментально завожусь я.
— А тебя, значит, только внешность волнует? Чтобы посочнее и помясистее? А коль нет форм больше аппетитных и про звезды рассказывать не хочешь? Я тебе — не филе какое-то! Я жен — не успеваю договорить, как меня бесцеремонно закидывают на плечо и несут в ванную. И откуда он только знает, где она находится?
— Ты что такое делаешь! А ну отпусти немедленно! — Встретившись носом с его спиной, шиплю я не хуже кошки.
— Мыть тебя несу. Не могу этой дрянью дышать. — Рычит хвостатый, и уже в следующее мгновение, на меня обрушивается поток теплой воды.
— Варвар! Придурок мохнатый! — Ругаюсь я на него.
Мало он по морде своей самодовольной сковородкой получил! Никакого уважения к женщинам!
— Ты думаешь, мне нравится тела менять? Прыгать между мирами! — На глаза наворачиваются слезы. — А тут катаклизмы постоянные!
— Зачем коту ставить клизму — не понимает меня Котичек, а я аж рычать начинаю! — Знаешь, я за этичное отношение к животным. С другой стороны, если от этого зверю станет лучше… — Перебиваю его.
— Да что ты несешь! Катаклизм это несчастье! Событие плохое! Катастрофа! Тебе совсем мозги солью разъело, что ли? — Пытаюсь отбиться, пока меня бесцеремонно раздевают, и намыливают.
И вот вообще у него это не чувственно получается. Четко, по делу.
— Какого дьявола! Я не позволяла к себе прикасаться! Почему? Что? — Тут он делает шаг на меня, сам вставая под упругие струи воды и крепко прижимает меня к своему сильному, каменному телу.
— Тихо, маленькая. Я рядом. — Шепчет он, водя своими огромными лапищами по моей спине.
— Натерпелась, Та-ма-ра. Настрадалась. Но теперь твой самец с тобой. И никому тебя не отдаст. Откормит. Защитит. Ты только доверься ему. А потом свадьбу сыграем. Драконенка сделаем. И будешь ты счастлива. — И так все ладно звучит, так хорошо, вот только на душе грустно почему-то.
Потому что он сам все решил. За нас двоих. Нет, я коненчо, того же хочу, но...
— А меня спросить? — Поднимаю голову и смотрю на него. — Мои потребности узнать?
— Ммм, и о чем же кричит твое сердце? — Низким, бархатным голосом говорит он, оглаживая мой подбородок большим пальцем.
— Чтобы мои желания были услышаны. Они ведь тоже важны. Разве нет? — Почему-то шепчу, а потом рыдать начинаю. В голос. Кажется, даже с подвываниями.
Не замечаю, как меня чистят и высушивают магией.
Как относят обратно в комнату и устраивают на могучих коленях, нежно гладя по волосам.
— Скажи мне, а почему тебе принесли плед и кучу всякой ерунды? Что с тобой такое? — Спрашивает меня хвостатый, заметив, что я немного успокоилась.
— Тебе правда интересно, или просто мяса вкусного хочется? — Всхлипнув, отзываюсь я.
— Ну, честно говоря, я не умею ухаживать. У меня есть цель — и я иду к ней напролом. Да и женщины, обычно на меня вешаются. Я же — тут он замолкает и немного самодовольно улыбается. — Ну, сама понимаешь. Видела мои крылья, лапы, хвост. Внизу тоже все могуче. Гнездо вон, какое построил. А на самом деле — я еще сильнее, чем ты думаешь. Я тут тайну узнал. — Закатываю глаза.
— В общем, я дракон действия. — Заметив это, тут же осекается совсем от рук отбившийся. — Нежности эти. Любовь. В новинку это для меня все. А тут еще некто, очень подозрительный. А ты моя. А кота хочешь — так я найду. Но я не знаю, как они поладят с твоей крысой.
— Он не крыс! Он Лисик! — Поправляю я его и тут же оказываюсь, прижата к сильной мужской груди.
— Хоть выхухоль! Если ты его любишь — и я приму! — Безапелляционно заявляет дракон.
Придурок мохнатый! Самодовольный, чешуйчатый олень! Но как же я по тебе скучала!
Вдыхаю его запах и закрываю глаза. Учить еще тебя и учить уму разуму.
Но он здесь! Сам меня нашел! Пришел! Выбрал. Узнал. И никакая Селена ему не указ!
Как в сон проваливаюсь — не замечаю, еще не зная, что самая важная битва за наше счастье у нас с необузданным еще впереди.
Тамара
Просыпаюсь от приятного запаха свежезаваренного кофе. А еще какой-то сдобы. Открывать глаза не хочется, ведь мне снился такой приятный сон.
В нем — рядом со мной был Котичек. Дикий, необузданный и совсем от рук отбившийся.
Но такой родной, милый и долгожданный.
А как только я открою глаза — иллюзия счастья растает. Меня будет ждать голодный Лисик, завтрак и бог перевертыш, который хочет заделать мне ребенка, только потому что в моем новом теле течет королевская кровь.
И вот снова вопрос.
Куда делась душа принцессы, чье место я заняла?
И настоящая Тамаль. Где она? Что делает?
Ну не верится мне, что она была злобной ведьмой. Да и отзывались посторонние про неё хорошо.
Может быть не очень опытная, но откуда взяться жизненной мудрости, когда тебе восемнадцать, ты сирота и первый раз влюбилась? Так еще и в Стефана — морковного непойми кого!
— Да, куда ты лапой лезешь! — Вдруг доносится до меня голос могучего. — Горячо! Стой.
— МИРФ! — Отзывается Лисик, немного обиженно.
— А я предупреждал. — Тут же отвечают ему.
Вот! Уже от одиночества галлюцинации начинаются.
Эх, видимо пора вставать. И Али скоро придет!
Поворачиваюсь на другой бок и открываю один глаз. Не верю тому, что он мне показывает. Открываю второй.
— Ой. — Вырывается у меня против воли.
— Доброе утро. Та-ма-рррра — урчит дракон.
Он стоит за столом в белой, растегнутой рубашке, демонстрируя мне умопомрачительную, накаченную грудь и потрясающий пресс. Волосы влажные после душа. Мужчина свеж, горяч и очень трогателен.
Особенно когда подсовывает моему зверю под нос маленький кусочек хлеба, который до этого обмакнул в желток яичницы.
— Доброе. Ты же мне снишься? — Как-то ошарашенно спрашиваю я.
— Нет. — Лучезарная улыбка. — Завтрак? — Показывает он на поднос. — Тут яйца, тосты с мягким сыром и свежими помидорами, булочки с шоколадом и кофе. Лисик сказал, что ты такое любишь.
— Сказал? — С трудом поднимаясь на постели говорю я.
И когда он только успел её расстелить? Вообще ничего не помню! Только его вкусный запах и тепло тела. А еще — как мне было спокойно.
— Ну да. Он на самом деле очень говорливый, если ему вопросы правильные задавать и язык древний знать. Современные ему не нравятся, говорит топорные очень и грубые. Про ухажера твоего много чего рассказал. Но, теперь можешь не переживать. Я сегодня же с ним разберусь, и мы дальше по мирам прыгать пойдем. Внешность тебе вернем. Родителей моих найдем, и новый мир создавать будем.
— Так. Стоп. Давай с завтрака начнем. М? Я только себя в порядок приведу. И вернусь. Хорошо? — Он готовит. Мне. Сам. Такой уютный, милый. Лисика подкармливает.
Ох. В голове не укладывается.
И только я собираюсь встать, как на меня тут же налетает вихрь магии и уже через мгновение, я чувствую в теле приятную свежесть. Даже там, где не ожидала.
— Зачем куда-то ходить, если у тебя есть я? — Какие интересные, однако, ощущения.
— Только я все равно, на секундочку. — Все-таки сбегАю в ванную.
Чтобы лицо водой холодной умыть, пощипать себя в разных местах и убедиться в том, что все это не галлюцинация. А еще организму помочь, вывести продукты всякие лишнии. С этим то магия помочь мне не сможет.
В комнату возвращаюсь почему-то с опаской. Напор хвостатого меня одновременно и радует и немного пугает. Уж очень у него все быстро.
А еще внутри появляется неприятное предчувствие. Словно угроза над нами какая-то нависла и скоро здесь будет беда.
Но я отметаю все нехорошие мысли. Есть здесь и сейчас. И мы вместе. Значит, обязательно справимся!
— А может нам на свидание сходить? — Спрашиваю я тихонько, садясь рядом с Котичком за накрытый стол. Но ответить мне он не успевает, потому что с улицы раздается требовательное.
— Радость мой. Я принес завтрак. И кота. Ты, я, мохнатое чудовище. Я знаю отличный разрушенный храм, на берегу. Виды там такие, что ни одной сказке и не снилось! — Вот и поговорили.
И только мой дракон открывает рот, чтобы ответить что-то надоевшему конкуренту, как в комнате появляется новое, изрядно помятое, девствующее лицо.
— Тихо — шепчет Стефан, заправляя рубашку в брюки. Ощущение, что его только что оторвали от каких-то действий интимного характера.
— Они все знают и идут сюда, чтобы помешать вам сделать то, что должно ради того, что суждено. — Опять пафосные речи с непонятным содержанием.
— Ну, так значит надо сделать! Прямо сейчас. Я хотел конечно, после свадьбы. — Решительно заявляет хвостатый — но ради продолжения рода и новой имерии — я готов! — Тут он поворачивается ко мне и говорит.
— Раздевайся. Любовью будем заниматься. Только ты, шеф, выйди. Такие вещи, они для двоих.
— Я, конечно, рад, что ты готов. Но во-первых — тело Тамаль без духа долго не протянет, где его первая владелица — не известно, а во-вторых, этой девушке нужно срочно вернуться к отцу иначе катаклизмы начнутся в этом мире страшные! Я сейчас про принцессу. Али тут не просто так.
— Откуда информация? — Тут же спрашивает Котичек.
— Не важно. — Отмахивается Стефан. — Так что, давай. Хвост в лапы и возвращаемся тихо в наш мир, там с помощью подвального некроманта, перемещаем сюда тело Тамаль и соединяем с духом Тамары, а она пока выведывает у местного божка, как вернуть душу принцессы. Он такое должен знать. Ибо тоже один из древних.
— Стоп. А почему Селена снова на свободе? Ты что, не смог её отвлечь нормально? — Спрашивает мой чешуйчатый герой.
— Не при дамах — кинув быстрый взгляд на меня, отвечает морковный шеф.
А я — четко понимаю. Вот оно — начало конца.
Тамара
— Ты уверен, что вернешься? — Спрашиваю я тихо моего дикого и необузданного. План Стефана мне не нравится. Как и таинственный подвальный некромант.
— Конечно, вернусь, маленькая моя. — Тело твое принесу. В нем же тебе привычнее? — Нежно оглаживая мою щеку, говорит Котичек, пока Стефан с недовольным видом стоит в стороне.
— Да, но. Мне с тобой хочется. — Рядом с ним быть девушкой, так легко и просто.
Дракон действия, мужчина слова.
— Скоро, милая. Осталось недолго. А потом — будем учиться искусству любви. И я сейчас не только про постель. — Нежная улыбка.
— Расскажешь мне про свои фантазии и желания? Покажешь, как сделать тебе хорошо? — Жаркий шепот на ушко. — Весь мир к твоим ногам кину, а не понравится — новый создам.
— Так, молодые и горячие. Я, конечно, все понимаю, но время не ждет. Как бы свирепы и могучи мы не были, вдвоем против целой армии новых богов нам не выстоять. Значит, нужно сделать так, чтобы бой не состоялся! Между прочим — старинная, военная мудрость! — Не обращаю внимание, на наглеца.
— Ты главное не волнуйся. Осталось чуть-чуть. Лисик за тобой присмотрит. Ты его только попроси. Любит он тебя и на самом деле куда сильнее, чем ты думаешь.
— Ну, да. Лисо-крысы они такие. — Расстроенно тяну я.
— Все. Пошли. — Буквально отрывает от меня хвостатого морковный шеф.
— Выясни, как вернуть душу принцессы у Али! — Назидательно приказывают мне. — И вообще! Соберись, Тамара. На кону жизнь нескольких миров. Не время строить из себя хрупкую и ранимую. Расчехляй свой чугунный характер, и вперед!
— Сама разберусь, что мне делать! — Рычу я нахалу.
— Обожаааю, когда ты такая — отзывается Котичек, а потом резко привлекает меня к себе и целует так, что у меня звездочки золотые под закрытыми веками начинаю взрываться. Горячо, страстно, отчаянно, необузданно, совершенно от рук отбившись, и сладко. Нереально сладко и желанно.
— До встречи — легкое касание губ кончика моего носа и они с морковным шефом пропадают в портале, пока я стою и смотрю прямо перед собой, улыбаясь, как самая настоящая, влюбленная дурочка.
— Зайка. Я жду. — Кричит Али снизу.
— Уже иду! — Отвечаю, с трудом приходя в себя, после бурного прощания.
Слишком быстро все происходит, слишком скомканно!
— Мирф! — Подает голос довольный Лисик. Еще бы!
Его и покормили, и похвалили, и погладили. Эх. Но Стефан прав, не время растекаться сахарной лужицей.
Мужик я или кто? Ну, вообще принцесса, кухарка и любимая самочка самого грозного дракона современности, но вот конкретно сейчас — я сильная и независимая!
— Ты только на глаза котейке не попадайся, хорошо? — инструктирую я животное.
— Угу — отвечает Лис и по его интонации, я отчетливо слышу подтекст — мол, сдался мне твой кот!
На улицу выхожу спустя десять минут и застаю потрясающую картинку.
Роскошный мужчина, в расстегнутой белой рубашке и свободных, темно-синих брюках, сидит на ступеньках дома, и гладит милого белого котенка, сладко спящего на его коленях. Рядом — плетеная корзинка, из которой тянется просто умопомрачительный аромат свежей выпечки и кофе. Заметив меня, пират легко поднимается на ноги и галантно улыбается, тем самым потревожив чуткий сон маленького зверя.
— Пошли? — Спрашивает он меня, скользя по фигуре цепким взглядом, и не забывая почесывать котика за ушком.
— Да. — Улыбаюсь я.
Последний рывок. А потом — долгие утра, с любимым, завтраки, прогулки на свежем воздухе.
Приключения — это конечно хорошо, но иногда и от них нужно отдыхать. И лучше всего это делать в объятиях своего дракона. Но это в будущем — а сейчас, я на задании.
Как тайный агент, которому нужно выведать секретную информацию, которая спасет много жизней, включая хозяйку этого тела, и возможно — бедолагу Тамаль.
— Как его зовут? — Неожиданный вопрос, немного выбивает меня из колеи.
— Кого? — Прихожу в себя, и понимаю, что мы уже давно идем по берегу моря, а вдали виднеются древние развалины, чем-то отдаленно напоминающие римский Колизей.
— Того, с кем ты целовалась незадолго до того, как выйти ко мне. — Вдох, резко напрягаюсь.
— Не….
— А-а-а — грозя мне пальчиком, тянет пират. — Запахи. Лика. Я все ощущаю. Но мне интересно, кто посмел покуситься на мое.
— Почему твое? Только потому, что захотел? Вообще, знаешь, очень странное отношение у тебя к женщинам. То вот кота приносишь, а то — силой твоей стать заставляешь. На психическое расстройство похоже. — Моментально завожусь я, и тут же прикусываю язык. Так себе из меня шпион, конечно. Надо срочно исправлять положение!
— Прости. Просто я не понимаю, чем вызвала в тебе такой интерес, ну кроме крови своей королевской. И почему пошел на уступки. Еды вот принес. Мне вообще, хотелось бы тебя получше узнать. Где ты родился; кем хотел стать, когда вырастишь; о чем мечтаешь; зачем тебе трон; как вернуть душу той, кого вырвали из тела?
— Уляля! Какая любопытная мне досталась принцесса! И ты вот это все будешь слушать? — Нараспев говорит пират.
— Да. — Честно отвечаю, глядя на милое, мохнатое создание, волей случая участвующее в спасении мира.
— Хоррррошо — урчит Али, а потом резко останавливается и заглядывает мне в глаза.
— Но только при одном условии. — Замираю, под его пристальным взглядом.
— Дракон. Высокий. Могучий. Брюнет. Который тебя целовал. Как его зовут? Ответишь — я тебе все расскажу. А нет — пеняй на себя. — И чтобы окончательно сбить меня с толку, он наклоняется и шепчет мне на ушко.
— Ведь я прекрасно знаю, кто ты на самом деле. Та-ма-ра.
Тамара
Удивленно хлопаю глазами, мысленно вспоминая наше общение с диким и необузданным.
— Да полно тебе, ну. — Тем временем тянет Али. — Я знаю, что ты знаешь, кто я на самом деле такой. В смысле, что ты думаешь, что знаешь. И зверя твоего я уже давно почувствовал. Пусть не прячется там в тени. Вообще, могла бы и сразу предупредить, что у тебя такой защитник. — Доверительно и немного обиженно огорошивают мне.
Кто защитник? Лисик? Мой не заменимый в хозяйстве, не пойми кто?
— Я. — Делаю глубокий вдох, судорожно придумывая новую ложь и вдруг понимаю — не нужна она сейчас.
— Ты убить его хочешь? — Спрашиваю я в лоб. — Моего дракона?
— Мне нужен ответ на свой вопрос. — Ловит мои пальцы блондин и легонько тянет вперед. Туда, где белеют величественные стены древнего не то храма, не то арены для сражений.
— Том, правда. Я же сразу понял, что мою принцессу подменили. Тело одно, а вот характер внутри. Моя девочка — с теплой улыбкой говорит пират — она нежная, трепетная, и действительно по уши в меня влюблена. Мы же вместе с ней сбежали. И отца тирана хотим сместить. Тут же кровавая бойня скоро начнется. Не будет этого красочного разноцветия. Вулканы проснуться, лавой все зальют. Потом драконы из другого мира придут и на колени всех поставят. И не добрые, как твой ухажер, а злые, дикие, тьмой воспитанные и злобе обученные. В общем — не самые приятные ребята.
— Почему я должна тебе верить? И откуда ты все это знаешь? — Очень хорошая техника — задавать вопросы. Ведь чем больше говорит собеседник, тем меньше говоришь ты.
— Ну, скажем так. Если ты сейчас ответишь то, что мне нужно — многие вещи в моем прошлом встанут на свои места. Особенно, когда я приму свой истинный вид. Но сначала ответ, а потом уже все остальное. Ибо нечего мне тут зубы заговаривать! Или ты думаешь, что в свои шестьдесят лет можешь переиграть многовекового бога? Маленькая еще! Ничего в жизни не видела.
— А твоя принцесса видела? — Неожиданно обидно становится мне. — Она же еще моложе меня! Сколько ей? Девятнадцать? Двадцать? Что может мудрого и могучего привлекать в такой молоденькой девушке? Внешность?
— Пошлые вы все такие! Сдалась мне её внешность! Да я ей любую сделать могу, пальцем только надо щелкнуть! Там душа такая — мечтательно тянет он, глядя в высокое, яркое, синее небо. — Я за ней несколько сотен лет гонялся по мирам, не мог найти. А тут нашел, приручил, и бац, вместо неё чугунная фея! — Вот так, меня конечно, еще никто не называл.
Стоп.
— Душа? То есть тебя интересует только душа? А как же королевская кровь? В книжках же написано, что такие, как ты…
— Такой. Я такой — один. А придурка этого не слушай. Напортачил, и выкручивается, теперь как может. То тут всплывет, то там вынырнет. Только и может, что избранным мозги пудрить. Я — за высокое, истинное, настоящее. А ты кстати, судя по энергиям — совсем юная. Моложе моей красавицы будешь. Вот с тобой намучается твой дракоша.
— А ты, случайно, космосом не увлекаешься? — Спрашиваю я, все больше начиная подозревать совсем уж безумную вещь.
— Ну, иногда. Он же разный везде. В этом мире там одни формы жизни обитают. В другом — другие будут. Мультивселенная она огромная, на самом деле. Но, знаешь, не мое это. — Выдыхаю. Показалось.
— Вот биология квантовая! — Давлюсь воздухом. — Мммм! Столько есть теорий, как жизнь зародилась! А сколько яиц было первых, из которых потом кого только не повылуплялось! Вот выхухоли — удивительные же создания. А утконосы. Лисо-змеи! Можешь себе представить мохнатых змей? Итак, как зовут дракона, который тебя целовал?
— Они похожи. Закрываю пальчиками рот. Али и Котичек похожи! Не внешностью! Своей вот этой какой-то удивительной увлеченностью! Сутью! Воспитанием. Но, как это возможно! Блондин же страшный бог-перевертышь!
— У меня еще один вопрос.
— М? После этого ты на мой ответишь? А то лекцию про выдр этого мира читать начну. Взвоешь же! — Пропускаю колкость мимо ушей. Мне нужно удостовериться.
— Ты с этой принцессой, детей, когда хочешь делать? — Если он сейчас ответит то, что я думаю, то мой мир уже никогда не будет прежним.
— После венчания священного. В храме. Кстати, к которому мы и идем. Удивительное это место, знаешь ли. Красивая невеста, первая брачная ночь.
— А ты свое детство хорошо помнишь? — Новый вопрос. Неет. Не может этого быть! Я все-таки схожу с ума.
— Частично. Частично нет. Но вот это вот создание — показывает он на белого котика, всегда рядом со мной. И не смотри, что он так выглядит. На самом деле у него два хвоста, и он больше на лиса похож. Просто, я увидел, что тебе рядом с животными проще, вот и принес. Мол, зверь, пледик, все дела.
Останавливаюсь и напряженно смотрю вдаль.
— Тамара. Мне правда нужен твой ответ. Это важно. Я знаю, что сюда идет армия новых богов, и мне нужно четко понимать, на чью сторону вставать.
— Я должна подумать. — Честно отвечаю я.
— Не вопрос. Время пока есть. Основное действо начнется на закате. И кажется, только от тебя сейчас зависит — увидит этот мир следующий день или нет. Ибо если пророчество есть, его надо исполнять. — И так легко он это говорит, так спокойно, а вот мне совсем не до веселья сейчас.
Потому что чем больше я вспоминаю все наши встречи с необузданным и совсем от рук отбившимся, тем страшнее мне становится.
И в какой-то момент, ужас, застревает в горле немым криком, а лед сковывает внутренние органы.
Сознание судорожно поднимает в памяти все, что чего только может дотянуться. Но все его попытки тщетны.
Надо признаться, хотя бы самой себе, а потом и древнему богу или кто он там на самом деле, биолог — самоучка.
Я не знаю.
Я не знаю, как зовут моего дракона на самом деле.
Тамара
Сокрушенно опускаю голову вниз.
Чем быстрее, я скажу Али правду, тем больше у меня будет времени, чтобы понять, как помочь дорогому мне дракоше. Вот же! Мое имя он знает, а я? Как я могла пропустить такой важный момент!
Мы сидим на нижних ступеньках древнего амфитеатра и смотрим на красивую, мозаичную арену и море, что раскинулись прямо перед нами.
Солнце в зените, еда наполовину съедена. Котик дремлет на коленях пирата, Лисик ошивается неподалеку. Бдит.
Давай, Том. Мы придумаем, что делать. Он и так вон, сколько всего знает.
— Али — Начинаю я, а потом зажмуриваюсь и на выдохе, скороговоркой произношу — я не знаю, как зовут моего дракона. Мне очень жаль, но у нас просто не было времени узнать друг друга получше. Постоянно какие-то катаклизмы, проблемы, перемещения между мирами и телами. Но он очень хороший и ему нужна помощь. — Замираю. Жду ответа от непонятно кого.
Воцаряется тишина.
Гулкая, страшная и на удивление — громкая. Иначе, как объяснить, что каждый удар своего сердца, я слышу, словно звон колокола?
— Кхм. Ну, чего-то подобного, я и ожидал. — Когда я уже начинаю нервно чесаться, подает голос пират, но его слова меня останавливают.
— В смысле? — Не очень вежливо переспрашиваю я, и удивленно смотрю на блондина.
— В прямом. — Отвечают мне и тут же задают вопрос.
— А как ты его про себя обычно называешь? — Задумываюсь.
— Хвостатый, чешуйчатый, дикий, необузданный и совсем от рук отбившийся. — Перечисляю я в слух все то, что обычно думаю, глядя на великого и могучего.
— Класс! Не мужчина — а просто королевский набор прилагательных, какой-то. А существительные? Или ты даже когда вы с ним вместе, так сказать, наедине, в спальне, после любовных утех, его так называешь?
— Он не такой! — Тут же вспыхиваю я. — Да и я тоже. В общем мы за высокое, светлое, возвышенное и только после свадьбы. А до неё еще дожить нужно.
— То есть, вы еще не познакомились достаточно близко? — Теперь глаза округляются у Али.
— Мы хотели подождать. Он мечтает мне про звезды рассказать. А я ему — лакомство любимое приготовить.
— А какое у него любимое лакомство? — Тут же заинтересованно спрашивает пират.
— Мясо и картошка, жаренная с грибами, золотистым лучком и хрустящими полосочками. Там еще специи разные. Масло ароматное.
— М! Да он гурман! — Тянет мужчина.
— Есть такое. — С нежностью отвечаю я. — Послушай, ну, даже если ты нам не поможешь, расскажи, как вернуть душу твоей принцессы?
— О! Там все просто. Все дело — в теле. Вот когда твои дружочки, принесут сосуд для тебя, тогда я ритуальчик один проведу, девушку себе верну, обряд венчания проведу да и выкину всех лишних существ отсюда, чтобы не мешали мне наслаждаться первой брачной ночью. Я нам такое приготовил! Мммм... Свечи, звезды, вода, лепестки роз. Тысячи лет этого момента ждал. И вот, наконец-то!
— А мы? — Против воли вырывается у меня? — Где мы окажемся?
— Честно говоря, мне плевать. Видимо Тот-кто-мечтает-вернуться — ошибся. Возраст, маразм, развоплощение. Тут руки и ноги удержать надо. На мышление сил уже не остается. Выживательные стратегии остроте интеллекта видишь ли не способствуют.
— Но, ты же бог! Ты же, как же! Послушай, а что я могу тебе что-нибудь предложить? — Э, нет! Не сдамся! На кону жизнь моего хвостатого! — Например ужин! Я между прочим, профессиональный повар! Закачу вам с невестой пир на весь мир. Что хочешь, проси! Мясо, рыба, десерты необычные!
— Хм, дай-ка подумать. — Задумчиво чешет подбородок пират и с прищуром смотрит вперед. — С одной стороны вкусная еда, с другой — сохранение мира. Даже не знаю, что выбрать. — Но тут же он меняется в лице и становится очень серьезным.
— Том, я не маленький мальчик! Я взрослый — тут он задумывается на мгновение и выдает — не пойми кто. Потому что у меня есть хвост. И чешуя. Правда я всегда думал, что я змей, и уже понадеялся, что дракон. Видимо не судьба.
— Почему? — Не успеваю я за ходом его мыслей.
— Потому что пророчество мнообещающим было. — Тут он бережно берет котика и медленно поднимается на ноги.
— Однажды, место твоей любви займет та, что проснулась. И будет с ней существо, что сродни твоему лучшего другу. И придет за ней тот, в ком течет твоя истинная кровь, и имя его будет… — Но договорить он не успевает, потому что неожиданно гаснет солнце.
Да, да! Вот так, словно по щелчку, сначала оно есть, вдох и вместо него на небе загорается полная луна.
— Не будем тянуть! — Слышу я до боли знакомый, женский голос. — Я хочу все и сразу! И ждать не намерена! Удовольствие — это не то, что стоит откладывать на завтра, если получить его можно уже сегодня! — Вот же неудовлетворенная женщина!
Ну, нашла бы себе игрушки разные!
Зачем ради утех плотских миры целые уничтожать!
Хотя, может быть она из-за своей прически переживает? Клумба на голове — то еще удовольствие.
И, словно в подтверждение моих мыслей, в центре арена, появляется высокая, статная красавица, с ног до головы увитая разными растениями, закрывающими ей все стратегически-срамные места.
— Эй! Ты! Водяной переросток. Держи свои плавники при себе. Иначе я сделаю то, о чем ты сильно пожалеешь! — Кричит она.
В следующее мгновение, рядом с ней, появляется призрачный силуэт.
— Тами! — Губами шепчет Али и только хочет рвануть вперед, как его останавливает глубокий, раскатистый голос, который я никак не ожидаю услышать в сложившихся обстоятельствах.
— Стой, где стоишь. Перейди в нашу веру — и она не пострадает. Ослушаешься — не видать тебе твоей невесты.
Пират медленно поворачивается и смотрит на моего мохнатого, милого и горячо любимого хвостатого дракона.
— Котичек, только не это. — Шепчу я, не веря своим глазам.
Кто угодно, только не ты!
Али
— Котичек — умер. — Низким голосом отвечает дракон с темными волосами.
Один его глаз горит голубым огнем, а второй — желтым.
— Теперь я — Арктус Первый. Верховный жрец её лунного величества!
Вообще, Али до последнего не верил в тот бред, что однажды поведал ему его двухвостый друг. Ну, как может в древнем пророчестве быть такое откровенно дурацкое имя. Кому вообще в голову может прийти называть могучего воина, грозу миров, будущего отца того-кто-хочет-вернуться — именем Котичек?
И вот он здесь! Во плоти!
Но нужно удостовериться. Как любил говорить один из его старых друзей — лучше быть живым параноиком, чем мертвым и беспечным.
— Хорошо, я пойду за тобой — скрещивает руки на груди пират. — Но только после того, как ты признаешь, что черных дыр на самом деле не существует! — Яростный смех становится ему ответом, вот только это обман.
Потому что перед тем, как окатить блондина призрением и потоком теплого воздуха, лишь на сотую доли секунды, уголки губ великого и могучего дергаются.
— Мне плевать на это. — Врет хвостатый. Молодой еще. Эх, всему его учить нужно! Сейчас он покажет ему, как это делается правильно.
— Не отдам. — Тихо говорит Али. — Я не отдам тебе мою лунную богиню и вызываю тебя на дуэль.
— Не неси чепуху! — Кричит Селена. — Никого никуда ты не вызовешь! И не надо врать, что тоже мечтаешь разделить со мной жизнь. Один тут был, но пыл его быстро иссяк. Вы мужчины, такие не выносливые! Вот он — показывает она на того, кого пират уже и не надеялся вновь обрести — сможет со мной совладать и утолить мой чувственный голод.
И только Али хочет продолжить свою тонкую игру, как его на полуслове перебивает женский голос:
— Ну, ты и стерва!
Ох Тамара! Молчала бы! Сейчас взрослые разбираться будут! Куда ты со своим неуемным юношеским максимализмом!
— Думаешь, что раз богиня, тебе все можно? — Тут темноволосый дракон резко прыгает вперед, рывком поднимает девушку в воздух и глядя ей прямо в глаза злобно рычит.
— Не смей так говорить с моей будущей женой! — И глаза страшные делает, чтобы она поняла, мол — все под контролем. Молчи, мы всем решим.
— Женой значит? — Тем временем драконеет та, что проснулась. — Вот так просто? — Как вдруг происходить что-то странное начинает.
Тело будущей жены блондина охватывает яркий свет.
— Значит, как мясо есть — это Тамара давай! Как за меня все решать — это тоже! А стоит появиться той, у кого вместо волос клумба на голове, так все? Прошла любовь? Коротка же у тебя память, родимый! — А свечение, все ярче.
Нет! Ну, не при всех же, честное слово!
Это даже, неприлично, в какой-то степени. Они же даже толком не знакомы, чтобы она ему такое показывала! Это же очень интимная, трепетная вещь!
Только для души родственной предназначенная, а она вот, на глазах у — тут он оборачивается и тихо выругивается.
Явились! Молодые да ранние! Развратники! Боги похоти и порока!
Все, как один в кожу черную затянутые, с телами полуголыми, странная мода у них, какая-то. А фантазию подразнить? А чувственность пробудить?
— МОЛЧАТЬ! — Рыкает тем временем хвостатый.
— Так её! Аркти! Куси! — Подначивает дракона Селена.
Вот дура! Серьезно! У них тут, между прочим, таинство священное происходит! А богиня только об утехах плотских и думает.
Эх, вот ведь правду говорят о новых богах — низшая форма божественный жизни!
Не то, что их Тот-кто-хочет-вернуться! Малый он, конечно, странный во всех отношениях, но вот таких вещей — даже он себе никогда не позволял.
— За шкирку! Как котенка какого-то! Нет дамся! И мясо себе делай сам! Лисик! ФАС! — Ругается Тамара, продолжая сиять все ярче и ярче, но после её команды, все словно с цепей срываются.
Дервний храм тут же наполняют визги, рычание, вопли, ругательства, откуда-то еще боги какие-то появляются. Одни набрасываются на других. Кто-то даже Селену отчитывать начинает за совершенно неподобающее поведение для богини.
Али же в это время, внутренним взором ищет свою невесту. Война войной, а свадьба — по расписанию!
Вот только находит тело. Тело и еще одного древнего дракона. Отлично!
Так, стоп! А его Тами тогда где?
Обретение семьи, это конечно хорошо, но длительное воздержание для сильного, здорово, во всех смыслах, мужского организма — не самая полезная штука! А там еще одно пророчество, в котором его дочь станет….
Не важно...
— Милая, где ты. Отзовись! Приди! Я так тебя жду! И люблю! Всегда любил! — Зовет пират свою невесту.
Как вдруг мир сотрясается от жуткого рева. Страшного, мощного, ужасного.
И из груди Али неожиданно вырывается такой же. Мощный, дикий и совершенно необузданный.
Тело пронзает острая боль, но уже в следующее мгновение, он понимает, что поднимается в небо. И не за счет силы мысли, а за счет крыльев! Своих!
— Ааал? — Слышит он удивленный шепот в свое острое, драконье ушко. И внутренне ликует!
— Потерпи малыш! Скоро все закончится. — Отвечает он мысленно, а потом резко зажмуривается от ослепительной вспышки, которая рождается где-то в центре арены и озаряет мир вокруг теплым светом.
Вдох, он теряет ориентацию и почти сбивается со своего пути, но тут кто-то снова включает солнце.
Драконо-пират удивленно смотрит вниз и невольно зависает в воздухе.
— Ты мне расскажешь, что тут происходит? — Выводит его из ступора голос любимой.
— Да, если бы я сам понимал. Такого в пророчествах не было! — Отвечает блондин, и стремительно пикирует вниз.
Тамара
— Господа, давайте успокоимся и подышим. Поспешные решения до добра не доводят. — Доносится до меня до боли знакомый голос. Тот самый, что вещал про мой кариес, и размер лапы сына.
— Как? Когда? Ты не должен был! А ну вон отсюда! Дракон мой! — Визжит Селена. — А ну отдай! Почему она?
— Старшие, прошу вас. Успокойте, пожалуйста, подростка. И займитесь, наконец, её воспитанием! Неужели не видите, она же совсем от руки отбилась! — Моргаю, но ничего не вижу. Перед глазами чернота. Становится страшно.
— Вы дальше драться хотите? — Тем временем продолжает незнакомец. Накатывает паника.
Я ослепла.
Снова умерла.
Меня опять прокляли.
Я все испортила.
Но, просто когда тот, кого я так ждала, начал нести какой-то бред и рычать на меня — не выдержала.
И волна это горячая внутри, словно тугая пружина. Кажется, что всю мою жизнь она скручивалась, а потом, кааак раскрутилась! Как меня жаром то изнутри обдало!
Ох!
Всхлипываю.
— Милая, пока не время. — Слышу нежный шепот в своей голове. — Расправь крылья, пожалуйста. И шею задери повыше. Лапы задние так широко не расставляй, и хвост опусти, а то окружающие увидят то, что видеть должен только я. Кстати, жду не дождусь уже. Такая ты аппетитная у меня. — Чего? Снова моргаю, как вдруг мне в глаза бьет острый луч солнца. Морщусь и тихонько кряхчу, только почему-то от этого, казалось бы, тихого звука, земля под ногами начинает вибрировать.
— Вот, видите? Зачем вы матушку мою злите? — Кого?
— Что будет, когда отец из себя выйдет, понимаете? А если злятся они, то и спутники их реагировать начинают. Или вы легенды древние совсем не читали?
Постепенно мир вокруг начинает обретать четкость. Краем глаза, вижу движение рядом с собой и резко поворачиваю голову.
О боги! Вот это! Ох! Он же! А мы?
ААААААААА
— Тихо, любовь моя. Все хорошо. — Просыпается голос. — Только я тебя очень прошу. Хвост опусти. А рык получился очень красивый. Ты просто прирожденная драконесса.
— Кто? — Мысли начинают свое медленное движение в черепной коробке. Тут ощущаю, как кто-то легонько надавливает мне на заднюю часть тела, заставляя сесть.
— Ну, хоть так. Ничего. Привыкнешь. — Ласковое поглаживание по руке. Стоп. Или лапе?
— Погорячились. У вас своя территория, у нас своя. При условии, что границы нарушать не будем — жить сможем мирно. — Доносится до меня новый голос. Незнакомый. Низкий, весомый, солидный.
Оглядываюсь и затаиваю дыхание.
Во-первых — почему так высоко? Я что где-то зависла?
Во-вторых — кто все эти, а я даже не знаю кто! Великаны, затянутые в кожу, а за их спинами огромные, мохнатые, клыкастые и мордастые нечто. И смотрят так, недобро. Только не понятно на кого. А цвет какой странный! И хвоста два.
Внезапная догадка пронзает мой разум.
— Лисик? — Шепчу, и тут же мне прилетает громогласное — МРРРРРРФ. От этого звука поднимается ветер, а великаны перед нами синхронно вжимают головы в плечи.
— Кажется ему план нравится. Ладно. Что было, то прошло. Вы сильны. Мы сильны. Вселенная безгранична. Не то, что раньше. Теперь, в ней места хватит для всех. — Резонно — замечает тот, кто начал эти переговоры. Он тоже высок, хвостат и сияет золотым светом.
— И в качестве оливковой ветви — приглашаем вас на свадьбу моего, теперь уже дяди. М? — Кто этот весельчак затейник?
— С радостью. — Отзывается кто-то грозный и судя по всему могучий. Пусть и старец, а тело там — ого-го какое! — Только дела свои семейные уладим и сразу к вам.
— Да, вы не торопитесь. Нам тоже есть чем заняться. На закате начнем. Там, как раз планеты должным образом встанут. — Отмахивается незнакомый дракон.
Вдох, хлопок и становится тихо.
— Объясни, мне, что здесь происходит — мысленно прошу я Котичка, а в том, что до этого со мной разговаривал именно он — сомнений у меня нет никаких.
— Я тоже хочу послушать — отзывается белоснежный дракон рядом со мной. Тот самый, которого я сначала испугалась.
Очередная вспышка света, и вот я уже на руках моего дикого и необузданного, который смотрит на меня невероятно влюбленными глазами.
— Мама. Папа. Рад знакомству. — Выдергивают меня из сладостного оцепенения, чтобы тут же ввести в ступор.
— Кто? — С трудом перевожу взгляд на молодого человека. Высокого, широкоплечего, длинноволосого и… неожиданно рыжего! Прям как я в молодости! Одет в белую, свободную, льняную рубаху и такие же штаны. Босой.
— Вообще, я думал, что все будет иначе. — Начинает он свой рассказ, пока меня бережно ставят на землю. — Вы встретитесь, узнаете друг друга получше, папа сделает из тебя драконицу, пройдет десять лет беременности и я появляюсь на свет, но, ты матушка, меня снова удивила.
— Чем? — Кажется я начинаю понимать своего дракона, который обычно говорит односложными фразами.
— Ты не просто проснулась, но еще и переродилась. Сама. А энергетический потенциал твоей души был настолько мощным, что стала ты не простым драконом, а драконом Изначальным. И когда злость запреты сознания все в твоей голове сожгла, ты, каааак расправила крылья, кааак подняла голову, папин дракон и не выдержал. Да и кто перед таким устоит. Души ваши схлестнулись, друг друга усилили и породили меня. В смысле еще раз.
— То есть это мы прямо сейчас занимались твоим созданием? У всех на глазах? — Чуть ли не по слогам произношу я.
— Там, все сложнее немного. Космос, физика. Папа потом тебе объяснит. Но если коротко — здравствуй мама, я твой сын. Почти десять метров в холке, но еще подрасту. Размер лапы — 354. Все, как и обещал. — Тут он задумывается, смешно морща нос, словно что-то подчитывает у себя в голове.
— 75 % — наконец выдает он, пока я пытаюсь заставить легкие снова начать дышать. Это был он! Тогда! В том странном подвале с сокровищами! Тот самый грозный голос!
— Что 75 % — Подает голос Али, и я только я сейчас замечаю рядом с ним, кхм, себя. В смысле тело, в котором я прибывала последние несколько недель, находясь в этом мире. Красавица прижимается к пирату, и удивленное выражением её лица полностью отражает мое внутреннее состояние.
— Точность прогноза. Но я не учел фактор силы души Тамары. Ну, и силу своего отца. Великого, ужасного, могучего повелителя новых-старых драконов.
— И ты наш сын. — Повторяю я.
— Да. Если честно, безумно этому рад! Отец — парень смотрит на моего дракошу. — Часами готов слушать про звезды. Дядя — теперь взгляд на Али. — Рад буду услышать про вомбатов и их кубики! Если ты понимаешь, о чем я — подмигивание.
— Дядя? — Медленно перевожу взгляд на блондина.
— Ну, да. — Улыбается тот. — Ваш будущий муж, мой младший брат. Я его сразу узнал, а когда вы его Котичком назвали.
— А имя нормальное, ты ему не мог дать? — Подает голос Стефан, которого я не заметила до этого. Выглядит он хоть и уставшим, но очень довольным.
— Зачем? Чтобы его сразу все узнали и атаковали так и не дав размножиться? — Тут же отвечает мой новый сын. — А так, Котичек и Котичек.
— Уму разуму я тебя еще научу — тихо рычит мой драконистый рыцарь.
— Буду с нетерпением ждать! Ох, какое же это невероятное удовольствие! Дышать, есть, испытывать эмоции! А еще очень хочется увидеть бабушку! Надо поскорее её найти.
— Так. Стоп. — Остановливаю я радость своего отпрыска. — А новые боги? Война, страшные катаклизмы? — О том, что я дракон — думать буду потом.
— Мам. Маама — с искренним наслаждением тянет парень. — Мы им силу свою показали, ты рыкнула, отец зубы поскалил, домашние животные страху нагнали. Они ребятки дурные конечно, но точно не идиоты. А сейчас как на свадьбе все погуляем! Как контакты межвидовые наладим! Мммм. Будем жить поживать, да приключения на свои хвосты наживать! Сказка, да?
— Только свадьбы будет две. — Строго говорит Котичек.
— Согласен. А вот это все добрачное безобразие — вторит ему Али. — Не доводит оно до добра.
— Новые боги тому подтверждение. — Согласно кивает рыжик. — Как же я вас всех люблю! Высокоморальные вы мои! — Радостно смеется тот-кто-вернулся.
Чувствую на своей талии горячие ладони моего дракоши.
Так, стоп. Если принцесса вернулась в свое тело, то в чьем сейчас я?
АГРХ! Мне снова срочно нужно зеркало!
Тамара
Мы в гнезде. Том самом, которое показывал мне мой дракоша, перед тем, как мое тело заняла Селена.
В камине — мягко потрескивает огонь, мы лежим на огромной, меховой шкуре, укрытые пледом. Вокруг — мерно мерцают свечи, и так мне на душе спокойно, так хорошо и уютно, что даже урчать хочется.
После всех путешествий, свадеб, знакомства с новыми родственниками и богами, спустя почти целую неделю настоящего калейдоскопа событий — нас, наконец-то оставили в покое.
Потому что мальчик — это хорошо, а мальчик и девочка — лучше — безапелляционно заявил Котичек, и показал мне всю силу своей необузданности, неистовости, окончательно и бесповоротно отбившись от рук.
И я была этому только рада.
Никогда не думала, что рядом с мужчиной может быть так хорошо. До вспышек сверхновых, под закрытыми веками, до сорванного горла от сладостных криков, до слез, выступающих на глазах, от щемящей сердце нежности.
Он пил меня до дна, но и сам отдавал не меньше. Мы стали едины. А сейчас — настало время для отдыха.
Смотрю на любимые черты лица.
Какой же он все-таки красивый. И умный. А как про звезды рассказывает! Боги вселенские! Часами готова его просто слушать! И столько счастья я при этом испытываю, столько радости внутренней. Потому что четко знаю — все именно так, как и должно быть!
Скольжу взглядом по острым скулам, по мощной шее.
Впереди, конечно, нас ждет, поиск его настоящих родителей, и создание нового мира в котором снова будут жить драконы Изначальные. К которым, кстати, и я теперь отношусь.
Мда, могла ли представить себе Тамара-Чугунок, что эмоции её — не враги, а проводник к истинным желаниям.
Могла ли представить, что лишь ощутив свою истинную суть, отбросив оковы разума и чужих убеждений — я смогу обрести то, о чем и не мечтала. Не просто красивого мужчину, а по-настоящему родственную душу?
Нет.
Но жалею ли я о том, какую жизнь прожила, будучи Тамарой Константиновной? Ведь она много делов натворила!
Родителей своих обвиняла, ответственность на себя не всегда брала, сына разбаловала, в общем — была маленькой девочкой, которая никак не могла вырасти. Стыдно же должно быть?
Вот только вины я не чувствую. Ведь каждая такая ошибка — была частью большого пути. Пути, который привел закомплексованную, несчастную, пожилую женщину — к счастливой и влюбленной драконице.
А что до остальных? У них своя дорога.
Паша, вот, например, сейчас проживает жизнь исследователя — морехода, закаляя свой характер в суровых, арктических условиях 16ого века, мира, очень похоже на наш. Дай боги ему здоровья. Может еще свидимся. Потому что жизней может и много, зато душа одна. И она, как любила его, так и продолжает любить, каким бы он не был.
Рыжик — готовится поступать в какую-то крутую академию, что между мирами находится. Этого увлекает химия.
Али — старший брат, моего, мужа — проводит медовый месяц с Ликой, на красивом острове в центре океана. У них миссия. Их дочь станет величайшей правительницей мира, в котором они живут, и сможет объединить некогда разрозненные земли.
Стефан — отправился путешествовать. Сказал, что ему с нами скучно, а впереди — его ждут великие дела.
Лисик и Мотимир — так назвал своего друга бывший пират — теперь не разлей вода.
Авелин — с помощью лекаря Розы, хорошего мозгоправа и подвального некроманта — на пути к сепарации со своим отцом и в скором времени будет помогать мне в создании моего собственного ресторана.
Сначала маленького, а потом… — мечтательно вздыхаю. — Даст боги — межмирового. Назовем его «у Тамары».
А Селена — Селена в каком-то там месте для исправления трудных богов. Нам слезно обещали, что больше она не помешает.
Тут мой муж шевелится и сонно открывает глаза.
— Привет, мое сокровище — шепчет он и притягивает меня к себе поближе.
— Привет. Райадариус Первый. — Тяну я, наслаждаясь его именем. Это же надо! Узнать его только на свадьбе!
— Фшшшш — смешно шипит он, словно большой кот. — Как официально. Не хочу, чтобы ты меня так называла.
— А как хочешь? — Кладу голову на его мощную грудь и закрываю глаза. Обожаю! Так бы и съела этого хвостатого засранца.
— Ну, знаешь, мне на самом деле очень нравится, как в твоих устах звучит Котичек. — Поднимаю на него глаза, чтобы проверить, не издевается ли он.
— Ну, или Котя. Меня тоже вполне устроит. На самом деле вообще значения не имеет, как ты меня будешь называть. Просто будь рядом и мне этого будет более чем достаточно.
— Знаешь, есть один вопрос, который все еще меня мучает. — Тихонько тяну я, чувствуя, как в крови носятся разноцветные пузырьки счастья, а тело, словно парит над полом. Но усилием воли, я заставляю себя собраться.
— Какой? — дракон наклоняется ко мне и нежно целует в губы. Моментально на него реагирую, вдох, резкий поворот и я снова прижата к меху его могучим телом.
— Милый! Это важно — пытаюсь отбиться я от его поцелуев.
— И это тоже. Я молодой, здоровый дракон, который находится рядом со своей законной самочкой. Не использовать такой момент — это грех.
— А наши новые дети, никакие катаклизмы не устроят? Пророчества еще какие-то есть?
— Нет! А если будут — мы их повернем в свою пользу! — Нежно прикусывая кожу на моей шее, урчит Котичек.
— Можем любить друг друга столько, сколько хотим. Но ты учти, что до этого у меня было долгое воздержание. Так что хочу я сейчас почти постоянно и много. Но, если ты чувствуешь дискомфорт, или еще что-то… — Тут его желудок издает громкий звук, призванный показать, что хоть его хозяин уже и готов на новые половые подвиги, но подкрепиться бы перед этим делом ему явно не помешало!
— Мясо? Много? Твоего любимого? — Нежно оглаживая его волосы, спрашиваю я.
— Только после того, как я утолю свой чувственный голод. — Рыкает мой самец, после чего на некоторое время мы выпадаем из реальности.
Ближе к вечеру, стоя на кухне и показывая, как добиться нужного хруста у мясных полосочек, поймав свое отражение в огромном окне, я вспоминаю ту, в чьем теле сейчас наслаждаюсь своей лучшей жизнью.
— Не могу поверить, что мы так и не узнали, что произошло с Тамаль. — Говорю я, ловко переворачивая бекон на сковородке. — Ну, не могла она быть той самой злой ведьмой, что надоумила моего сына творить всякую дичь.
— Не могла. Если бы она была злой — то её тело просто не смогло бы принять твою душу. — Отвечает муж и обнимает меня со спины. — А истинное добро — оно не пропадет.
— Думаешь? — С надеждой смотрю в любимые глаза.
— Уверен. — Отвечает дракоша и нежно целует меня в губы.
Ох, девочка! Где бы ты сейчас не была! Я от всей души желаю тебе разбудить в себе дракона и обрести свое истинное счастье, о котором ты так мечтала.
И да прибудет с тобою масло оливковое, во имя чеснока всемогущего.