Марат

Новоиспечённым вдовам положено плакать, по крайне мере, на похоронах мужа — точно. Анастасия же смотрит на гроб Руслана сухими глазами. Её аккуратный маленький нос не раскраснелся от слёз, красивое лицо не припухло от проведённой ночи в рыданиях. Напротив, невестка выглядит идеальной и соблазнительной как никогда. Простое чёрное платье прикрывает колени и плечи, но при этом, не отвлекая внимания не себя, выгодно подчёркивает изгибы. Фигура у Анастасии шикарная: тонкая талия, пышная грудь, круглые бёдра, стройные ноги, хоть и начинаются не от ушей. Добрая часть мужиков на похоронах из-за родственницы рискует подхватить косоглазие. Потому как чревато одним глазом смотреть на Виктора Олеговича, который в данный момент произносит прощальную речь, а другим пожирать Анастасию.

Сама же Настя с достоинством королевы, словно не замечая на себе сальные взгляды, держит голову высоко поднятой, не сутулится, взгляд спокойный, уверенный. Невестке явно пошла смерть Руслана на пользу. Два месяца назад, когда я был вынужден заехать к брату по неотложному делу, Анастасия больше походила на загнанного в угол зверька. Её огромные голубые глаза никак не могли на одном месте остановиться, она постоянно оглядывалась по сторонам, как будто боялась, что из-за угла кто-нибудь неожиданно выпрыгнет и придушит.

Сейчас же Настя расправила плечи. Такое ощущение, что с неё свалился ворох проблем. И отчасти оно так и есть, больше ей не придётся ухаживать за мужем-калекой. Не спорю, возможно, со временем гибель Руслана должна была ей принести облегчение, но никак не в данный момент. В эту минуту Анастасия должна убиваться, обожавший её муж умер спустя два года после свадьбы, и лишился он возможности ходить лишь полтора года назад. Так что не так уж долго она с ним и мучилась.

Полицию вполне устроила версия самоубийства. Молодой крепкий мужчина получил в аварии травму, сел в инвалидное кресло, но не смог смириться с беспомощностью и покончил с собой. Вроде бы всё логично и правдоподобно, но только не для того, кто хорошо знал Руслана.

Брат был символом стойкости и жизнелюбия. Никакая бы проблема его не сломила. Если бы Руслан лишился не только ног, но и рук, и одновременно с этим слуха и зрения, уверен, он бы всё равно боролся и жил. Значит, уйти на тот свет ему кто-то помог.

Если при странных обстоятельствах умирает муж, присмотрись к его жене и, скорее всего, не ошибёшься. Но в деле с Русланом не всё так однозначно, Анастасии была невыгодна его смерть. Мы с братом ещё семь лет назад написали завещания в пользу друг друга, поэтому невестке ничего не достанется. Хотя «ничего» — это не совсем точное слово, если под ним подразумеваются немаленькая квартира в историческом центре и приличная сумма денег, с которой минимум десять лет можно не думать, на что прожить завтрашний день.

Для людей с финансовым достатком, как у меня, наследство Анастасии — капля в море и, конечно же, не повод, чтобы убить. Невестка же до замужества в роскоши отнюдь не купалась. Родилась и выросла в обычной семье, жила не хуже, но и не лучше других. Для неё квартира — наверняка не так уж и мало, а, возможно, и целое состояние, я уже не говорю о причитающихся ей деньгах.

К Анастасии подошёл какой-то хлыщ, низко склонился, ручонками по плечу её гладит, что-то шепчет, а сам слюной чуть ли не давится. Сука, и это во время траурной речи…

— Больно, — рядом жалобно пропищала Оксана и, морщась, чуть ли не дует на руку.

— Что случилось? — раздражённо бросил я, нашла, где визжать.

— Ты мне так ладонь сдавил, что косточки затрещали, — надула губы Оксана.

— Извини, — не чувствуя сожаления, попросил я прощение, и любовница тут же заулыбалась. Более того, несмотря на то, что я чуть её не покалечил, вновь зачем-то взяла меня за руку. — Марат, ничего страшного, уже почти всё прошло… — Оксана и дальше ещё что-то щебетала, но моё внимание вновь вернулось к Анастасии.

С такой мордой, как у хлыща, можно только подкатывать. Ишь ты, как не терпится ему вдовушку застолбить, тело Руслана ещё даже в землю не опустили. Хотя тут хлыща можно понять. Судя по тому, как Анастасия пользуется спросом у мужиков, она одна ненадолго останется. Конечно, если я не вмешаюсь, а я вмешаюсь и обязательно. Не позволю оскорблять память брата. Сколько вдовам положено траур носить? Кажется, полгода. Нет, это не срок. Три года и не днём меньше.

Ничего, не умрёт, посидит дома. Уверен, Руслан бы меня поддержал. Он Настю с первого дня их знакомства к каждому столбу ревновал, и её скорый союз с чужим мужиком явно бы его не обрадовал.

Между прочим, неплохой повод избавиться от неполноценного мужа — это роман на стороне. Люди не только ради денег идут на убийство, но и во имя любви. Как вариант, Руслан мешал Насте жить с тем, с кем она хочет, и она, дабы не лишиться тех крох, что полагались ей по брачному договору, отправилась не в ЗАГС разводиться, а замарала руки в крови. Если выяснится, что это так, у меня для воздыхателей невестки паршивая новость — недолго её стройным ножкам осталось топтать землю. Удавлю.

Анастасия

Физически ощущаю, что люди от меня ждут истерики и горьких стенаний, чтобы я, падая на колени, бросалась обнимать гроб, молила бога вернуть мужа, ну либо, чтобы он и меня взял к себе на небеса. Но с того момента, как обнаружила бездыханное тело Руслана, ни одной слезинки не проронила, потому как уже задолго до этого выплакала все слёзы за многие годы вперёд.

Полтора года только тем и занималась, что рыдала, а сейчас уже не могу. То, что я разочаровала толпу — это факт. Даже страшно представить, что бы мне сказали люди вокруг, узнай они, что я жду не дождусь, когда всё это закончится, чтобы вернуться домой, забраться в кровать, с головой укрыться одеялом и неделю из спальни не выходить, не видеть никого и не слышать.

Участники похорон считают, что я потеряла мужа только сейчас, но они ошибаются. Мой добрый, нежный и бесконечно любимый Руслан, за которого вышла замуж, на самом деле погиб полтора года назад в страшной аварии, а домой из больницы в инвалидном кресле вернулся незнакомый мне монстр, что изо дня в день только и занимался тем, что меня изводил.

Для Руслана я одновременно превратилась и в грушу для битья, и в того человека, кто повинен во всех его бедах. Уверена, чтобы у него было больше поводов для упрёков, он и отказался от помощи профессиональной сиделки и решил, что ухаживать за ним должна исключительно жена. Поначалу даже обрадовалась такому положению дел и изо всех сил старалась облегчить Руслану жизнь и угодить.

Только вот все мои потуги оказались напрасными, делала я всё из рук вон плохо, каждое действие сопровождалось упрёком. Первые месяцы оправдывала Руслана, надеялась, что он такой агрессивный из-за депрессии, а когда он с ней справится, мы заживём счастливо, как и прежде. Но время текло, а ситуация менялась лишь в худшую сторону. Муж вконец распоясался и перешёл на откровенные оскорбления. Сколько раз я слышала в свой адрес «дура» и «шлюха» — затруднительно сосчитать.

Конечно, я не безропотно сносила обиды, требовала к себе уважения, грозилась уйти. Руслан каждый раз винился и умолял его не бросать, обещал измениться, говорил, что обозвал меня исключительно в последний раз, что я любовь всей его жизни и ценней меня для него никого нет. К сожалению, это были всегда лишь пустые слова. Буквально через несколько дней от раскаянья мужа и следа не оставалось.

За две недели до гибели мужа, наступил переломный момент. По причине того, что я слишком долго ездила в магазин, Руслан озверел и ударил меня. Получила я далеко не пощёчину, удивляюсь, как голову не стряхнула. Синяк от кулака растёкся на половину лица. Решив, что с меня хватит, начала собирать вещи, что при этом случилось с Русланом — словами не передать. Он натурально плакал и выл, грозился, если я переступлю порог дома, он покончит с собой, опять же клялся, что обидел меня теперь уже точно в последний раз. Обещал, что обратится за психологической помощью к доктору.

Все эти заверения слышала в сотый раз, поэтому сборы не прекращала, а когда с чемоданом в руках оказалась на лестнице дома, даже успела порадоваться, что порочный круг ада наконец удалось разорвать. Потому как Руслан в кресле и лестница — вещи не совместимые, ему без посторонней помощи никак не спуститься. Но муж и на этот раз меня обыграл. Он выбрался из кресла на пол и пополз вниз за мной по ступеням и умолял остановиться.

Нет, я не наивная дура, Руслан получил свой самый последний шанс, потому как я живой человек и у меня в груди бьётся сердце, которое способно на сострадание.

Теперь остаётся только гадать, правильно ли я поступила, не бросив мужа, его самоубийство в нашей истории поставило жирную точку.

Надеюсь, незаметно покосилась в правую сторону. Марат, как и десять минут назад, на меня смотрит. Удивительно, как на мне из-за его взгляда одежда не вспыхнула. Знать не знаю, что я такого ужасного сделала брату мужа, но он меня невзлюбил с первого дня знакомства. Хотя нет, вру, как раз в первый день, когда Руслан нас друг другу представил, Марат отнёсся ко мне вполне доброжелательно, но буквально уже на следующей встрече я отчётливо почувствовала, как от него веет пренебрежением, если не сказать, ненавистью.

Спрашивала у Руслана, за что его брат на меня взъелся, муж отмахнулся и велел внимания не обращать, сказал Марат такой человек, всех поголовно слегка презирает. После эта проблема и вовсе перестала существовать, потому как Марат визитами нас не баловал, заезжал лишь по острой необходимости и по праздникам, да и то не по всем.

— Приношу вам свои соболезнования, — низко склонившись, выразил мне сочувствие какой-то молодой человек, имени которого даже не знаю и никогда раньше не видела.

Ровно в этот момент Оксана — девушка Марата, взвизгнула, да так, что все участники похорон, включая меня, обернулись.

С Оксаной у меня отношения ровные, не сказать, что подруги, но и не враги, и её, в отличие от жениха, я вижу гораздо чаще. Девушка любила к нам приезжать в дом, чтобы в одиночестве поплавать в бассейне, размяться в спортивном зале, погреться в одной из трёх бань. На всё это у Оксаны было полное законное право. Дом, в котором мы жили с Русланом, принадлежал его родителям, поэтому Марат такой же его полноценный хозяин, как и муж.

Сказать точно нельзя, но, по-моему, Марат только что отчитал свою девушку за лишние звуки. Конечно, не моей корове мычать, но Оксана напрасно на Марата строит долго идущие планы. Не вооружённым взглядом видно, он не только её не любит, но и откровенно пренебрегает. Хотя, может, плевать Оксана на это хотела. Пока он спонсирует фильмы, в которых она снимается, её такое положение дел устраивает.

Ритуал на кладбище завершён, теперь осталось лишь добраться до ресторана, получить ещё одну порцию соболезнований, выпить стакан киселя, съесть блин и, как бы это дико не звучало, заново начать жить.

Скорбная процессия одним чёрным пятном двинула к выходу с кладбища. Краем глаза заметила, что Марат совсем рядом. Более того, мужчина идёт по дороге не прямо, а наискосок, ещё немного и мы поравняемся.

Выяснять, ко мне ли целенаправленно движется Воронцов, желания нет никакого. Прибавила шаг, благо, туфли правильные надела — без каблуков, а вот девушка Марата сглупила. Ему ни за что меня не догнать, пока Оксана, вцепившись в руку, за ним плетётся.

Не знаю уж, зачем моя скромная персона понадобилась Марату, но преследовал он точно именно меня. Запрыгнув в салон авто и сорвавшись с места чуть ли не со свистом, я наблюдала в зеркало заднего вида, с каким недовольным лицом он провожал взглядом бампер машины.

Хоть и решила от Марата больше не бегать, потому как если этот мужчина вознамерился поговорить, то разговор в любом случае произойдёт, и для моих нервов, чем раньше, тем лучше, но в ресторане всё равно старалась держаться в компании, малодушно оттягивая момент общения с Воронцовым. Потому как зачастую разум диктует одно, а чувства — совершенно иное.

Тактика работала безотказно. Марат как хищник из-за кустов за мной наблюдал, но не нападал, то есть не спешил подходить. Помимо того, что взгляд у Воронцова сравним с каменной глыбой, под которой непроизвольно сгибаешься, так вдобавок он тебя как будто сканирует, такое ощущение, что стоишь перед ним голой. Глупо, конечно, но я даже несколько раз опускала глаза вниз, дабы убедиться, что платье по-прежнему на мне надето.

К Воронцову приблизился седовласый мужчина с некрасивым родимым пятном на щеке. Мало того, что мой преследователь первым подал для приветствия руку, так он ещё и смотрел на него как на равного. Из чего вытекал вывод: подошедший человек — крайне важная птица, и Марату, пока он не отойдёт, точно будет не до меня.

В отличие от мозга, ноги не сомневались, решили всё быстро и понесли прочь из ресторана. Ведь мужик с родимым пятном — это шанс хотя бы на сегодня избежать общества Воронцова.

Если бы не троюродная тётка Руслана, которая задержала меня на пару минут, то можно было бы сказать, что из зала я выпорхнула вообще без проблем и главное — не особо привлекая к себе внимание.

Если память не изменяет, до выхода на улицу остался сущий пустяк: толкнуть створки распашной двери, повернуть направо, спуститься по лестнице, далее ещё один поворот, хоть убей, не помню куда. Но ничего, увижу обстановку — сориентируюсь, а там парковка, машина…

— Так быстро уходишь? — Воронцов появился передо мной, словно из земли вырос.

Всхлипнув, вздрогнула и отшатнулась назад.

Чёрт возьми, это же надо было так испугаться! Чуть инфаркт не заработала.

— Прости, просто задумалась, это от неожиданности, — извинилась перед родственником за реакцию. Всё-таки Марат из-за угла с криком «Бу» не выпрыгивал, а я чуть от страха до потолка не подпрыгнула.

Зря я перед Воронцовым оправдывалась. Если судить по ухмылке, Марат очень даже доволен тем, какой эффект вызвало его внезапное появление.

И угораздило же меня вляпаться в такую семейку. Ладно Руслан, он в упыря превратился из-за аварии, но Марат точно изначально уродился вампиром. Мы с ним наедине всего лишь секунду, а у меня уже ноги подкашиваются от резкого истощения сил.

— Да, Марат, я домой, очень устала, — ответила я на первоначальный вопрос и продолжила движение к выходу.

— Нам надо поговорить, — Воронцов, преграждая мне путь, переместился в центр прохода, а чтобы я, видимо, вдоль стеночки не протиснулась и не ускользнула, упёрся кулаками в бока.

— Хорошо, говори, — выдохнула я и, дабы не врезаться в мужскую грудь, притормозила.

Воронцов сначала с высоты своего роста посмотрел на меня как на никчёмного паразита, потом отвёл взгляд в сторону, немного подумал и заявил:

— Я не люблю делать что-либо в спешке, а нам есть что обсудить. На следующей неделе заеду, будь дома.

То есть как «будь дома»? Что, все семь дней подряд?

— Не вопрос, хорошо. Только уточни конкретней, когда тебя ждать? Неделя — срок достаточно долгий, у меня ведь могут возникнуть дела.

— У тебя дела? — изумлённо усмехнулся Марат, словно только что услышал, что планы могут быть не у человека, а у прилипшей грязи на его туфле. — Какие это, позволь уточнить?

— Разные, Марат, разные, — несдержанно выдала я, но после сразу понизила тон. — Марат, у нас сегодня у обоих выдался тяжёлый день. Ты не в духе. Оно и понятно, но прошу, не надо так со мной… Хочешь поговорить. Да пожалуйста. Только назначь дату и время.

— У тебя туго со слухом? Уже назначил. Следующая неделя. — прорычал Воронцов и в то же мгновение начал движение. Если бы вовремя не успела отступить в сторону, то Марат не по касательной задел бы меня плечом, а очень даже прилично толкнул. — До свидания, Анастасия.

— Чтобы ты провалился, упырь, — тихо, чтобы кроме меня никто не услышал, пробормотала я вслед удаляющемуся мужчине.

Не даром говорят, утро вечера мудренее. После разговора с Маратом места себе не находила, слонялась из угла в угол, всё переживала, что ему от меня нужно. Но прошла ночь, я отдохнула, в голове прояснилось и теперь предстоящая встреча с Воронцовым совсем не страшит.

Уверена, плевать Марат хотел на меня с высокой-высокой башни. Единственное, что его интересует, чтобы у меня даже мыслей не возникло на имущество мужа претендовать сверх того, что оговорено по брачному договору. Так я и не претендую. Ещё родственник наверняка желает знать, когда я его дом освобожу. И тут мне есть чем мужчину обрадовать, прямо сейчас начну собирать чемоданы, думаю, через три-четыре дня съеду.

Первые сутки после похорон, то есть в понедельник, честно прождала Марата дома, но он так и не приехал. На второй день отлучалась, но ненадолго, но Воронцов опять не появился. Шанс, что родственник решит навестить меня в среду был крайне велик, но я всё равно уехала, потому как встреча с Виктором Олеговичем имела для моего будущего большое значение. Друг семьи и один из руководителей высшего звена фирмы Воронцовых обещал помочь мне, и не только советом, открыть своё дело. Надеюсь, Иванов меня обрадует, и той суммы, что мне причитается, хватит, чтобы открыть ресторан.

После разговора с Виктором Олеговичем домой возвращалась воодушевлённая и окрылённая, от машины до крыльца не шла, а летела. Если была бы уверена, что меня никто не услышит, песню запела бы.

— Настасья, как хорошо, что ты вернулась, — не успела я переступить порог дома, как наткнулась на обеспокоенную Нину Васильевну, которая, по всей видимости, уже давно поджидала меня возле двери. — Я тебе звонила, звонила, но ты так трубку и не взяла.

— Простите, телефон был на беззвучном режиме, — повинилась я и в качестве извинений поцеловала женщину в щёку. — Я наших с вами любимых слоек с вишнёвым повидлом купила. Давайте пить чай.

— Позже-позже, Настасья, — замотала головой женщина. — Скорей ступай в гостиную, там Марат тебя дожидается. Сумку мне давай и иди, — Нина Васильевна торопливо стянула с плеча сумочку и, легонько подталкивая меня в нужном направлении, запричитала. — И как же ты, лапонька, забыла, что с Маратом встретиться договорилась. Он аж в лице переменился, когда узнал, что тебя дома нет. Я его и так отвлекала и сяк. Ох и злой же он.

— Марат всегда злой, — беззаботно подмигнула я женщине. — Это его обычное состояние, и о встрече я с ним не забывала, сам не захотел дату и время уточнить.

Нина Васильевна остановилась, положила мне руки на плечи и тревожно произнесла:

— Настасья, ты мне как дочь, послушай меня, я дольше на этом свете жила и Марата больше твоего знаю. Не вздумай перечить ему, глядишь, и в доме этом останешься, а может, он тебе ещё чем поможет.

Блин, знаю, что расстрою Нину Васильевну, но признаваться когда-нибудь надо.

— Я в любом случае планирую переезжать, это не мой дом.

Женщина побледнела и схватилась за сердце.

— А я-то как без тебя? У меня же кроме тебя никого нет.

— Нина Васильевна, — приобняла я женщину. — Ну не на северный же полюс я собралась. И вообще, если хотите, можете перебраться в городскую квартиру вместе со мной, места нам точно хватит. Правда, я не смогу вам платить прежнюю зарплату, но…

— Да какие деньги, бог с тобой, Настасья. Не стану я плату с дочери брать. Марат, — испуганно протянула Нина Васильевна и резко от меня отстранилась. — Я же говорила, что Настасья скоро вернётся.

Поворачиваю голову в сторону гостиной и демонстративно приветливо улыбаюсь.

— Здравствуй, рада тебя видеть, Марат.

— Поторопись, — сквозь зубы рычит мужчина, разворачивается спиной и уходит.

Закатываю глаза и иду вслед.

— Где ты была? — строго спрашивает Воронцов, как только мы остаёмся наедине.

Присаживаюсь на диван, неспешна подкладываю под локоть подушку, чтобы было удобно, и лишь потом притворно вежливым голосом отвечаю.

— Не твоего ума дело. Я не семиклассница, опоздавшая на биологию. Пропускай этот пункт и переходи сразу к главному.

Бьюсь об заклад, с Маратом так нагло лет сто никто не разговаривал. И, собственно, его вытянутое лицо говорит мне, что я абсолютно права.

— Даже так?! — интонацией человека, что принял вызов, отозвался Воронцов. Надо отдать ему должное, быстро от шока очухался. Я-то надеялась, он гораздо дольше в прострации проведёт.

— А ты как хотел? — сверкая улыбкой, пожала плечами я. — Грубишь, будь готов услышать грубость в ответ. Закон общения, всего-навсего.

Марат продемонстрировал самый зловещий оскал, что я от него видела, неторопливо подошёл к дивану, что стоял напротив меня, присел и закинул ногу на ногу.

— Ты беременная? — спросил Марат и так пристально смотрит, словно ответ должен высветиться у меня на лбу.

— Что?! С чего ты взял?

— Настя, я задал тебе элементарный вопрос. Вместо того, чтобы пыхтеть и пучить глаза, просто ответь.

Кажется, до меня только что дошло, что именно упыря беспокоит и зачем он пришёл. Марат и не собирался переживать, что я на наследство мужа права заявлю. Ведь я была Руслану всего лишь женой, но вот его кровный ребёнок — дело иное. С младенцем на руках, о котором Руслан на момент смерти не знал, его завещание наверняка можно оспорить.

Молчу. Держу паузу. Другими словами, мучаю упыря.

Любопытно, до чего бы докатился Марат, заяви я, что в положении? Деньги бы предложил взамен на аборт? А если бы я не взяла и отказалась, за волосы бы к врачу потащил?

Хотя это неважно, я не беременная, а интересуйся Воронцов здоровьем брата, то знал бы, что нервничать и не стоило. У Руслана не только ноги парализовало, но и всё, что находится ниже пояса тоже.

— Нет, — наконец выдала я, а то, боюсь, ещё мгновение, и Марат к пыткам прибегнет, чтобы ответ заполучить.

— Хорошо, — видимо, родственника отпустило, по крайне мере, позу он поменял на более расслабленную, откинулся на спинку дивана и по-мужски широко ноги расставил. — Теперь бы я хотел узнать о твоих планах на будущее?

Вот зачем так строить вопрос? Спросил бы прямо — когда уберёшься из моего дома?

— Завтра переезжаю в квартиру, большая часть вещей уже там… — сказала я и на всякий случай решила уточнить, — имею в виду свои личные вещи, не подумай, из дома ничего не брала. Так что завтра дом в полном твоём распоряжении.

Марат нехорошо так прищурился, черты лица заострились. Чем он опять недоволен? Тем, что ещё вчера не переехала?

— Тебе полагается солидная сумма. Как ты намерена ею распорядиться?

Этот допрос когда-нибудь закончится?

— Марат, а тебе не кажется, что это исключительно моё дело? Если ты боишься, что я все деньги профукаю, а потом пойду у тебя клянчить, то уверяю, так не случится.

— Мой брат оставил тебе средства, чтобы ты и без него могла жить безбедно, — начал объяснять Воронцов, причём таким тоном, как будто я непроходимая дура. — Моя обязанность — проследить, чтобы его воля была исполнена.

— На эти деньги я планирую открыть ресторан, — сказала я, чтобы Марат наконец выяснил, что хотел, и убрался.

Воронцов ехидно так рассмеялся. Другой реакции на свои слова я не ждала, поэтому и не удивилась.

— Анастасия, если тебя кто-то когда-то целых два месяца учил варить борщ, это ещё совсем не означает, что тебе обязательно надо иметь свой ресторан. Да будет тебе известно, ресторанный бизнес — один из самых рисковых. Даже профи часто не справляются. Ты прогоришь однозначно. Я помогу разместить тебе деньги так, чтобы они работали и приносили стабильный доход, — последнюю фразу Марат произнёс так, словно после неё я должна упасть на колени и в знак благодарности за величайшую милость облизать его туфли.

Фу, гадость какая…

— Мне не нужна помощь. Впрочем, как и советы. Открыть ресторан — моя давняя мечта, я от неё не откажусь. Ну а чтобы тебя успокоить, скажу, я заручилась поддержкой опытного в бизнесе человека, так что надеюсь…

— Чьей именно поддержкой?! — рявкнул Воронцов, да так громко, что, кажется, стёкла в окнах дрогнули.

Если бы Иванов заранее не дал мне зелёный свет, в случае вопросов со стороны Воронцова называть его фамилию, я бы ни за что не сказала. Но Виктор Олегович уверял, что из-за помощи мне у него проблем с Маратом не возникнет, поэтому с чистой совестью сообщила:

— Иванова Виктора Олеговича. Достаточно профессиональный человек? Подойдёт? Или ты и своего первого заместителя забракуешь?

— Иванов? — рассматривая какое-то место на стене и явно раздумывая над чем-то своим, протянул Воронцов, а после его взгляд вновь вернулся ко мне. — И когда же вы, попугайчики, спеться успели?

— Если ты не забыл, то именно Виктор Олегович представлял интересы Руслана в фирме после аварии. Часто у нас бывал. И мы не спелись. Я глубоко уважаю Иванова как человека и считаю его своим другом.

— Ну-ну, — явно с издевательским подтекстом кивнул Марат. — Видимо, слишком часто бывал. И с чего вдруг один из самых высокооплачиваемых людей в стране взялся тебе помогать? Денег у тебя не настолько много, чтобы ты могла заплатить ему за услуги… или, быть может, всё давно оплачено бартером, а? Анастасия!

Ну всё, с меня хватит. Если Воронцов решил перейти от издевательских замечаний к оскорблениям, этот разговор надо сворачивать.

— Доброго дня, Марат, — поднялась я с дивана. — Не могу сказать, что была рада тебя повидать, и «До свидания» тоже не скажу. Здесь будет уместней слово «Прощай». Потому как видеть я тебя больше не хочу.

Воронцов отреагировал молниеносно. Со стороны казалось, что мужчина не встал с дивана, а выпрыгнул и уже через какую-то долю секунды глыбой нависал надо мной. Боже мой, то, что Марат высокий и крепкой комплекции, я, конечно же, знала и видела, но когда он так близко стоит, кажется просто гигантом. Я ему, как это не избито звучит, дышу точно в пуп. Блин, если он поднимет кулак и сверху по голове меня им ударит, превращусь в мокрую лужицу на полу, от которой можно будет легко избавиться, вытерев тряпкой.

— Сядь обратно, — не смотря на то, что поза Марата буквально дышала агрессией, его голос прозвучал достаточно мягко.

— Зачем? Мы всё друг другу сказали. Ты узнал, что хотел. Проститутка, которая только и способна, что сварить борщ, не беременная, ни на что не претендует, завтра уберётся из дома и никогда больше тебя не побеспокоит. Что ещё тут обсуждать?! — я, в отличие от Воронцова, кричала.

— Сказал, сядь обратно! — рявкнул Марат, да так, что вздрогнула от испуга, ноги сами по себе подогнулись и я, не желая того, плюхнулась на диван. — Обсуждать мы закончим, когда я так решу.

Низко склонив голову, прячу от Воронцова глаза, потому как слёзные железы, что последние дни отказывались работать, вдруг неожиданно ожили, вдобавок руки трясутся, как у алкоголика, а к горлу подкатил ком обиды размером с Вселенную.

Так бы и сидела, сложенная в три погибели, но Марат, подойдя к окну и устремив взгляд на улицу, дал мне возможность смахнуть со щёк слёзы и выпрямиться.

— Первое — ты никуда не переезжаешь, — демонстрируя свою спину, ошарашил мужчина. — Ты вдова моего брата и должна сидеть дома, скорбеть, а не таскаться по непонятным местам, как бродяжка. Второе — выброси из головы бредовую идею о ресторане. Своё дело открывают, чтобы оно кормило, а о тебе есть кому позаботиться. Третье — забудь, что в мире существуют мужчины, кроме моего брата, я не позволю оскорблять его память. Сразу предупреждаю, нарушишь хоть один пункт, особенно третий, — пожалеешь. Потом пеняй на себя.

Демонстративно бы рассмеяться, а после, не стесняясь в выражениях, объяснить Марату, что он для меня — ноль без палки, ровно так же, как и его мнение и то, что он там хочет. Но только дураки не учатся на собственных ошибках. Незачем провоцировать человека, который физически, да и в эмоциональном плане, гораздо сильней, а то опять слезами умоюсь.

— Марат, чтобы кому-то условия диктовать и приказывать, надо над этим человеком иметь рычаг давления, — ровно и спокойно произнесла я. — К счастью, я от тебя ничем не завишу, поэтому на все твои требования говорю: «Нет».

Со стороны окна послышался сдавленный смех.

— Ты такая смелая потому, как ошибочно полагаешь, что квартира и солидная сумма денег у тебя уже в кармане. Анастасия — это не так. Стоит мне только пальцами щёлкнуть, и целая свора юристов возьмётся оспаривать твоё право.

— Ты просто блефуешь, — возразила я. — Договор есть договор. По закону…

Резко умолкла, на этот раз Воронцов рассмеялся не сдерживаясь.

— Настя, не делай вид, что тебе пять лет. На какой закон ты собралась сослаться? Закон, как и тысячу лет назад, всегда один. Кто сильнее, тот и прав. В данном случае — за кем стоят деньги и власть, тот и выиграет, то есть я. У тебя нет средств судиться со мной. Да моим юристам даже не особо напрягаться придётся, они могут просто бесконечно откладывать процесс, это тебя финансово выпотрошит, и ты отступишь.

То, что Воронцов вполне способен устроить мне такую кузькину мать, не сомневаюсь, но помыкать всё равно собой не позволю. Хватит уже, надоела роль жертвы.

— Да и подавись, — отреклась я от наследства, чем, видимо, удивила Марата. Мужчина даже соизволил развернуться ко мне лицом.

— И на что ты собралась жить? — прищурился Воронцов и ох как нехорошо прищурился.

— Как это на что? А на что остальные люди живут? На работу устроюсь. Борщи стану варить — это же я умею. Не переживай, не пропаду.

— То есть, вдова Воронцова после нескольких дней смерти мужа пойдёт к кому-то на работу проситься! Ты хочешь меня опозорить? — Марат отлип от подоконника и двинулся в направлении меня. Насколько это возможно, вжалась в диван и очень надеюсь, что я когда-нибудь выберусь из этой комнаты и не в качестве женского трупа со сломанной шеей.

— Причём здесь ты и какой-то мнимый позор? — вскинув высоко подбородок, собрала всю отвагу, чтобы посмотреть Марату в глаза, что теперь стоит напротив. — Мне нужно себя обеспечивать. Воровать я не умею, значит, работать пойду. И на это ты точно уже никак не повлияешь, хоть две своры адвокатов подключай, хоть три.

Как это ни странно, но на лице Воронцова вновь заиграла улыбка, и она ничего хорошего не предвещала.

— Марат, ты разыграл козырь — наследство Руслана, и проиграл. Признай это, — сказала я, когда мужчина присел на диван возле меня, да ещё и руку на спинку закинул, чуть выше моего плеча.

— Уверена? А я вот нет. Анастасия, скажи мне, где работают твои родители? — с напускным безразличием поинтересовался Марат. — Случайно не в моей фирме? Так вот, я сегодня же выгоню их к чертям, — тон мужчины резко сменился на угрожающий.

Такое ощущение, что мне дали под дых, но креплюсь и всеми силами стараюсь не показать Воронцову, насколько метко он выстрелил. Впилась ногтями в обивку дивана и судорожно соображаю, что противопоставить Марату.

— И чего мы губы надули? — притворно заботливо тянет мужчина, а затем проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Не трогай меня, — резко дёрнув головой, потребовала я.

— Неужели ты надеялась, что я чего-то в своей фирме не знаю? — спросил Воронцов после того, как зачем-то провёл по своему рту тем же пальцем, что меня трогал. — Наивная. Я всегда в курсе всего. Более того, мне известно, что у твоих родителей есть ипотека. Настя, как ты думаешь, они сильно горят желанием вернуться в такое же убогое жильё на окраине, какое у них было до этого? А ведь придётся, им ни за что не найти такой доход, как у меня.

— Ничего, переживут, — выдавила я из себя.

— Может быть, может быть, — закивал Воронцов. — А как насчёт твоего брата? Он же в Германии учится. Европа. Жизнь дорогая. Он, по твоему мнению, тоже переживёт то, что ему придётся вернуться на родину? Кажется, мне Руслан говорил, он у вас уродился семь пядей во лбу, чуть ли не вундеркинд. Ну ничего, у нас тоже есть приличные ВУЗы. Подумаешь, светило парню жить и работать в Европе. Приедет обратно, отучится, устроится на завод инженером, у нас любят на умных пахать. Так и сдохнет в маленьком кабинете с окладом, о котором стыдно думать, не то, что сказать вслух.

Ошибалась я, когда Воронцова упырём называла. Ну какой он упырь? Эта сущность для него мелковата. Зато Сатана или Антихрист — в самый раз. Если теория о переселении душ верна, то я догадываюсь, кем он был в прошлой жизни — Гитлером.

— Анастасия, время не резиновое, мне долго смотреть, как ты медитируешь? Разве тебе есть над чем рассуждать? Твои родители наверняка немало сил положили, чтобы тебя поднять на ноги. Пришло время отдать долг, разве они этого не заслужили? Да и с братом твоим ситуация однозначная. Его цель — построить блестящую карьеру в Европе, реальная. Если парень он мозговитый, всё получится. А вот твоя мечта о ресторане — банальная прихоть.

Пока я продолжала молчать, Воронцов, покачивая ногой, ждал. По всем законам чёрная полоса в моей жизни должна закончиться, а она всё длится и длится…

— Так понимаю, тебя надо ещё подтолкнуть к правильному решению? — не выдержал ожидания Воронцов. — Не вопрос. Я такую милую сцену застал, когда вы с Ниной Васильевной обнимались. Так вот, как только ты с чемоданами переступишь порог дома, я её рассчитаю и отправлю гулять на все четыре стороны света.

— У тебя хоть что-то святое в душе есть?! — подскочив с дивана на ноги, взорвалась я и меня нешуточно понесло. — Нина Васильевна отработала на твою семью двадцать лет. Двадцать лет! — с надрывом повторила я, активно жестикулируя руками. — Марат, ведь когда она к вам пришла, тебе всего десять было. Руслан рассказывал, она с вами уроки каждый день делала, в школу собирала, коленки йодом, в конце концов, мазала, когда вы их расшибали. И после всего этого ты её погонишь на улицу? Ты же знаешь ей идти некуда. Своё единственное жильё она из-за сына-идиота потеряла, а он сам теперь неизвестно где. В последний раз звонил ей три года назад и то для того, чтобы в долг денег взять. Марат, опомнись! Это — то, твоё родное, что трогать нельзя!

Видимо, говорила я в пустоту, под толстую кожу Воронцова не проберёшься. Мужчина смотрит на меня со скучающим видом, ещё чуть-чуть и зевнёт.

— Ну раз Нина Васильевна такая хорошая, помоги женщине. Всё же от тебя только зависит. Выполнишь три условия, и все будут счастливы.

Отвернулась от Марата, зарылась лицом в ладони и борюсь одновременно с двумя невыносимыми желаниями. Первое — разреветься, второе — накинутся на Воронцова с кулаками.

— Настя, обычно я не так добр к людям, но для тебя сделаю исключение, — рука мужчины легла мне на плечо.

— Просила же не трогать, — дёрнулась я.

— Я не заставлю тебя озвучивать решение вслух. Понимаю, это трудно и в какой-то степени унизительно. И завязывай при мне слёзы лить. Раздражает.

То, что я не плакала, Воронцов так и не узнал, потому как уже через секунду после того, как он высказался, дверь в гостиную за ним захлопнулась.

Хотя я лично ещё никакого решения не приняла, Воронцов, похоже, в моём ответе не сомневался. Через три часа после нашего с ним разговора, водитель Марата доставил и занёс мне в спальню чемодан с теми немногими вещами из квартиры, что я успела перевезти.

Не знаю, кому уж досталась участь собирать мои пожитки, но человек этот явно помешан на аккуратности. Помимо того, что сложено всё в идеальные стопочки, так ещё и отсортировано по назначению, спортивное к спортивному, домашнее к домашнему, ну и нижнее бельё тоже всё вместе. Более того, бюстгальтера в одном пакете, трусы в другом, халаты и ночные рубашки в третьем.

Да, неизвестный мне человек теперь очень хорошо осведомлён о моей безмерной любви к кружевам, и ему известно, что под одеждой я предпочитаю носить красный цвет. А ещё этот кто-то ничего не забыл, даже косметику в ванной комнате с полки и ту собрал.

Правда, одной вещицы я всё-таки не досчиталась. Как не вытряхивала сумку, но своих любимых трусов, которые я покупала ещё до замужества, шиканула, обмыла первую зарплату, так и не нашла.

Наверное, потерялись, кому они нужны — далеко не новые, да и не самые дорогие, но всё равно жаль, кусочек воспоминаний из прошлой счастливой жизни.

Марат

Надеюсь, ваши услуги стоят тех денег, которые вы за них просите, — сказал я частному следователю, что сидел напротив, и мужчина в знак согласия моргнул глазами.

— Портфолио у меня нет, сами понимаете, работа специфическая, в каждом деле обязательное условие — полная и безоговорочная конфиденциальность. Но раз мы с вами разговариваем, значит, меня вам порекомендовал человек, который получил мою услугу и остался результатом доволен.

— И часто к вам обращаются? — скорей из праздного любопытства поинтересовался я.

— Нет, не часто, не каждому по карману оплатить моё время. За год в среднем я беру два-три дела.

— И что, хватает на жизнь?

— Хватает. Из рекомендации вы этого не могли узнать. Люди обычно о таком умалчивают, но я предлагаю полный спектр услуг. Если вы понимаете, о чём я говорю?

— Нет, объясните.

Следователь, прежде чем начать говорить, размял на руках пальцы, оглянулся в сторону двери, убедился, что она закрыта и лишь после открыл рот.

— Марат Александрович, вы же не пошли со своей проблемой в полицию, а меня наняли. После расследования, вполне вероятно, что я назову имя убийцы вашего брата. Но дело в том, что собранные мной улики зачастую получены нелегальном путём, с ними в суд не пойдёшь. То есть виновный человек за решётку не сядет. А мои клиенты, все как один, хотят возмездия, и я им в этом помогаю. Естественно, за отдельную плату.

— И что же вы предлагаете в качестве возмездия? — спросил я, ещё раз убеждаясь в давно известной мне истине, что с деньгами невозможного мало.

— Да что пожелаете. Прейскурант у меня обширней некуда. Кому-то достаточно обидчику просто ноги сломать, кто-то заказывает, чтобы человек бесследно исчез, кто-то требует изувеченный труп. Например, один мой заказчик, после того, как я ему сообщил, что жена не только завела молодого любовника, но и планирует от него избавиться, оставил её в живых, но видели бы вы её шрам на половину лица, не сочли бы, что женщине повезло.

— Вы мне подходите, я вас нанимаю, — протянул я следователю руку, чтобы скрепить договор.

Анастасия

— Что такое? — скидывая с себя одеяло и сползая с кровати, проворчала я. По ощущениям даже птицы ещё не проснулись, а за окном кто-то так шумит, словно белый день в разгаре.

Может, к нам вор пробрался, а охрана его засекла и скрутила?

Пока доплелась до окна, успела три раза зевнуть, но как только одёрнула тюль, сон как рукой сняло.

— Что?! Зачем они здесь? — мотнула несколько раз головой и потёрла глаза, вдруг спросонья Марат и Оксана мне померещились. Нет, блин, во дворе дома действительно они, вполне реальные и с целой горой чемоданов!

Так, не паниковать. Может, всё не так страшно, как на первый взгляд кажется. Вдруг Марат с Оксаной лишь на выходные приехали. Какая разница, что сегодня четверг, Воронцов — птица вольная, когда решит, тогда и отдыхает. А Оксана — тряпичница, оттого и великое множество сумок с собой прихватила.

Накинув халат, как есть, на босу ногу, пошла на разведку. Показываться на глаза Воронцову в планы не входит, затаюсь на лестнице да послушаю.

Стратегически выгодное место во всех смыслах я заняла до того, как Марат и Оксана зашли в дом. Парочка при всём желании меня не заметит, зато они будут как на ладони. А когда решат подняться наверх, я успею ускакать к себе в спальню. И обязательно закроюсь на ключ.

Как и положено хозяину, сначала с двумя чемоданами в руках порог дома переступил Воронцов, следом за ним — Оксана налегке и только потом какой-то мужчина в костюме, при галстуке и в белой рубашке. Водитель, наверное. Ему-то и досталась главная ноша, он нёс сразу несколько сумок.

— Вадим, аккуратнее, — поучала Оксана парня в галстуке, как правильно надо нести её вещи. — Стены не задевай.

Сжалась и замерла, потому как Марат, после того, как поставил чемоданы на пол, зачем-то наверх посмотрел, как раз туда, где я прячусь.

Выдохнула, Воронцов просто окинул дом взглядом, ни одна эмоция на лице мужчины не изменилась, значит, он меня не заметил.

— Марат, я тут что подумала, — Оксана дождалась, когда водитель выйдет из дома, скорее всего, за следующей порцией вещей, и зайкой запрыгала вокруг любовника. — Прикажи Насте уступить нам её спальню. Она же одна, а нас двое. Зачем ей такая огромная комната, практически весь третий этаж занимает. Зато у нас у каждого будет своя гардеробная, ванные комнаты опять же там две — согласись, очень удобно. Но, конечно, самое главное — это примыкающий кабинет… Что? — растеряно промямлила девушка, когда Марат в её сторону повернул голову. Эх, жаль мне его лица не видно.

Ответ Воронцова интересовал не только Оксану, но и меня. Не то, чтобы я готова зубами и ногтями отстаивать право на комнату, но уступать её будет как минимум мерзко, если, конечно, останусь жить в доме. А делать это мне хочется всё меньше и меньше, ведь понятно, Марат с Оксаной точно не в гости приехали.

— Чтобы больше я таких разговоров не слышал, — Воронцов, оказывается, не на одну меня рычит, его девушке тоже по пятое число достаётся. — Настя была женой моего брата, хозяйкой этого дома, так и останется. А если тебя что-то не устраивает, можешь вернуться в нашу квартиру, я не возражаю.

Да, вот это любовь, я понимаю. Не нравится — катись на все четыре стороны, я не против.

— Марат, да ты что? Я же исключительно для тебя. Чтобы тебе было комфортно. Нет — так нет, — извиняющимся тоном защебетала Оксана и предано как собачонка заглядывает Воронцову в глаза.

Тьфу, смотреть тошно. Зачем так унижаться? Ведь молодая, красивая, в фильмах снимается. Премия «Оскар» ей, конечно, не светит, но в прошлом рекламном ролике, где она нахваливала шампунь, смотрелась очень эффектно.

Твёрдо решила из-за новых жильцов свой распорядок дня не ломать и от привычного течения жизни не отказываться. Конечно же, я не стану искать их компании, но и прятаться тоже не буду.

После утреннего душа, хоть очень и не хотелось, но я спустилась в гостиную, где Марат с Оксаной чай пили, и поприветствовала соседей. Вежливо, сухо и торопливо.

Воронцов, как ни странно, но даже выдавил для меня улыбку, причём именно улыбку, а не свой обычный оскал, а вот Оксана была явно не в духе и чуть ли не сквозь зубы общалась со мной. Наверное, из-за спальни расстроилась.

Хотя спрячь девушка свою злобу и сделай тон со мной чуть мягче, не получила бы очередной нагоняй от любовника. Воронцов даже не дождался, когда я отойду достаточно далеко, чтобы не слышать, как принялся Оксану строго отчитывать за то, что та совершенно не умеет с людьми разговаривать.

Время близилось к часу дня, и мы с Ниной Васильевной в столовой накрывали стол для обеда.

— Нина Васильевна, вы просчитались, на одного человека не хватает приборов, — заметила я и тут же пошагала на кухню, чтобы принести недостающий комплект.

— Настасья, это я о себе позабыла, неголодная.

— С чего это вдруг? — приняв позу буквы «ф», нахмурилась я, потому как женщина откровенно обманывала. Нина Васильевна любительница вкусно, часто и сытно поесть — неголодна? Ага, как же! Может, она ещё скажет, что ей турецкие сериалы приелись?

— Не хочу я за одним столом сидеть с этой выдергой, — под моим пристальным взглядом призналась Нина Васильевна. — Да и погонит она меня из-за стола.

— Это мы ещё посмотрим, кто кого выгонит, обедаете со всеми и точка, — заявила я, на что женщина мотнула головой.

— Нет, Настасья, даже не уговаривай.

Спорить с Ниной Васильевной — то же самое, что тягаться с акулой кто быстрее проплывёт стометровку. Дело заведомо гиблое, шансов выиграть нет. Как там мужик в мультике говорил? «Тут действовать надо технически», то есть с хитростью и умом. Мы так и поступим.

Марат в столовой на планшете что-то читает, Оксана на телефоне листает страницу соцсети, Нина Васильевна носит из кухни готовые блюда, а я как паук жду, когда настанет благоприятный момент и, похоже, время пришло.

Достаю из серванта заранее заготовленную посуду, приборы, кладу всё на стол, подхожу к Нине Васильевне, беру женщину под локоток и веду к стулу.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — специально громко говорю я. Женщина брыкается, но к стулу идёт и даже садится. — Настасья, погоди, я же мясной рулет ещё не принесла.

Ага, хорошая попытка убежать, Нина Васильевна, но не выйдет. Если вы сейчас со всеми за стол не сядете, то уже не сядете никогда. А мне без моральной поддержки оставаться наедине с гиеной и упырём никак нельзя.

— Ничего страшного, я сама принесу, — уверяю я женщину, но тут вмешивается Оксана.

— Что это такое? Куда это годится?! — словарный запас у девушки скудный. Все, конечно, поняли, что она против разделить обед с Ниной Васильевной, но мысль не была внятно озвучена, значит, ситуацию ещё можно спасти.

Только открыла рот, чтобы Оксану за пояс заткнуть, как Воронцов перебил:

— Я с тобой полностью согласен, Оксана, — поддержал свою девушку Марат, и я чуть от злости не позеленела. — Никуда не годится то, что пока Нина Васильевна с Настей на стол накрывали, ты плашмя на кровати валялась. Иди-ка принеси из кухни… ну то, что не принесли.

Застыла на месте и уставилась на Воронцова. Тот, к слову, вновь тычет пальцем в планшет, туда же и смотрит, словно ничего экстраординарного сейчас не произошло, а меня буквально-таки распирает, хочется Марата красавчиком «обозвать». Естественно, промолчала, обойдётся, упырь. Один добрый поступок не перекроет десять других плохих.

Хотя нужный вывод для себя сделала — у Воронцова бывают проблески человечности, значит, всё-таки есть смысл ещё раз с ним поговорить и обсудить пункт, касательно ресторана.

Покосилась на Оксану. Девушка, мягко сказать, шокирована. Она с открытым ртом и невидящим взглядом разглядывает свою пустую тарелку. У Оксаны сейчас на лице такое опустошение, словно секунду назад её к смерти приговорили с немедленным исполнением казни, а не просто велели рулет принести.

«Любимая женщина Воронцова» сходила на кухню, и, о чудо, не умерла. Более того, даже есть собралась. Набросала в тарелку исключительно свежих овощей и теперь сидит ими давится.

— Марат, можно из нашей квартиры хотя бы несколько работников сюда перевести? — жалобно попросила Оксана, проглотив очередной кусок огурца, причём явно без аппетита. — А то даже некому нашу комнату в порядок привести. Я бы, конечно, и сама убралась, но ты же знаешь, у меня бесконечные кастинги, пробы, съёмки…

— Делай, как хочешь, — смилостивился Воронцов, сильно подозреваю, потому что поел. Как часто любит повторять мама: сытый мужчина — добрый мужичина.

— А Альберта, нашего повара, можно? — Оксана, видимо, решила, что мало попросила, поэтому добавила ещё.

— Исключено, — категорично отозвался Марат. — Я против, чтобы к плите кто-то подходил кроме Нины Васильевны. Я такой сочной и нежной говядины даже в фешенебельном французском ресторане не пробовал. Нина Васильевна, вы всегда вкусно готовили, но сейчас ваше мясо просто выше всяких похвал.

Нина Васильевна заулыбалась, а щёки тронул лёгкий румянец.

— Марат, как приятно, что ты прошлые заслуги вспомнил, но сейчас похвала не по адресу. У нас теперь на кухне только Настасья хозяйничает, а я на подхвате, картошку почистить, рис промыть…

Признаться, ждала, что Воронцов выскажется по этому поводу, но он промолчал, зато его подружка не удержалась и вставила свой комментарий.

— Настя по профессии повар, я бы удивилась, если бы было невкусно. Не сложно же смотреть в рецепт и делать всё по инструкции, особенно, если тебя этому учили.

— Я в кабинет, меня до вечера не беспокоить, — поднимаясь со стула, сказал Марат, когда проглотил всё мясо, что лежало на общей тарелке, и что странно, даже не лопнул.

— Я хотела с тобой поговорить, — обратилась я к Воронцову.

— Марат же сказал — не беспокоить, — тут же вставила Оксана свои пять копеек, но под грозным взором любовника сникла.

— Хорошо, приходи через десять минут.

Ровно через оговоренный срок я стояла у дверей кабинета, морально готовилась к разговору, то есть вытирала мокрые ладони о юбку, и успокаивала нервы, медленно вдыхая и выдыхая.

— Войди, — отозвался Марат, когда я постучалась. — Только дверь за собой плотно закрой.

Переступив порог, прикрыла дверь, как и просили, потому что пришла я договариваться, а не ругаться. Проблема только состояла в том, что оказалась я в кромешной тьме, хоть глаз выкалывай — ничего не видно, вообще.

Предположу, что не только шторы задвинуты наглухо, но и жалюзи опущены вниз. Один единственный источник света — тусклая декоративная лампа в углу, освещал лишь один предмет — себя, ну, может, ещё сантиметр пространства вокруг.

Воронцов — точно упырь, только они днём сидят в темноте, им так комфортней.

Наощупь двигаюсь вглубь комнаты, жду, когда глаза привыкнут к темноте и станет хоть что-нибудь видно. Воронцов тоже как назло молчит. Он сам-то где? Сидит за столом в кресле, наблюдает, как я, топая по одному месту носком несколько раз, прокладываю себе дорогу? Да, потешно, наверное, смотрюсь со стороны. Хотя как в таких потёмках можно что-нибудь разглядеть.

Кожей ноги в районе икры по касательной задела что-то мягкое. Наклонилась, пощупала и решила: «Вот оно, моё спасение — диван».

Присела. Блин, что-то не то! Высоко и неудобно. Поёрзала. Моя попа прямиком угодила на… свёрнутый плед?

Озарение, куда я примостилась, спустилось на мою голову как гром среди ясного неба, после того, как подо мной «свёрнутый плед» сначала тяжко вздохнул, а потом заговорил человеческим голосом:

— Что ты творишь?!

Засада! Как ужаленная отскочила в сторону и со всех ног рванула. Если бы мне на пути не встретился какой-то высокий и тонкий предмет, очень похожий на палку, вместе с которым я чуть не завалилась, наверняка бы лбом врезалась в стену.

— Анастасия, да ты, оказывается, садистка. Сначала накормила так, что я еле дышу, а потом пришла и давай на животе весело прыгать, вернее, почти на животе, — проворчал Воронцов и включил свет.

Та палка, с которой я обнималась, оказалась торшером, теперь уже сломанным. Отставив его в сторону, попыталась оправдаться перед Маратом.

— Я не специально, не видела, что ты лежал на диване. И я не прыгала, а поёрзала, как-то на автомате так вышло, чтобы почувствовать, что лежит подо мной, — говорю я и сама себе не верю.

Конечно, когда выключен свет, можно что угодно и кого угодно не разглядеть, но как не понять, что ты на живого человека уселась?

— Ладно, проехали, — Воронцов бодро принял вертикальное положение, наклонами головы в разные стороны размял шею и сел в кресло за письменный стол. — Присаживайся, я тебя слушаю.

Вынула из канцелярского стакана карандаш, верчу его в руках, внимательно разглядываю, как диковинку, и никак не соображу с чего бы начать.

— Марат, я согласна на всё, но от ресторана не откажусь, — выпалила я, так и не придумав красивую речь.

— Прямо-таки на всё? — приподнял бровь Воронцов.

— Да, — невозмутимо ответила я, словно не заметила в вопросе подтекст, но, конечно же, сразу уточнила, на что именно соглашаюсь. — Я останусь жить в доме, и всех без исключения мужчин на свете буду обходить стороной, но ресторан — это моя мечта. Марат, у тебя же тоже наверняка так случалось, что ты настолько сильно чего-то хотел, что когда думал об этом, душа замирала?

По-моему, с душой я загнула. Какая душа у упыря?

— Было, конечно, — сказал Воронцов, да настолько серьёзно, что я удивилась. — Более того, то желание, о котором ты говоришь, у меня и сейчас есть. Только я точно знаю, то, чего я так желаю, на хер мне не сдалось.

Блин, как бы мне от любопытства не лопнуть. Чего же так хочет Марат? Если от одного упоминания у мужчины кадык вверх-вниз запрыгал, лицо побагровело, а взгляд превратился в безумный. Вот это страсть. Одержимость, я бы даже сказала.

Воронцов возжелал себе сотню девственниц? Мировое господство? Что?

— Марат, а с чего ты взял, что желаемое тебе помешает? Поддайся наконец искушению и возьми, что хочешь, а?

— Осторожней с советами, Настя, вдруг тот, кому ты их даёшь, прислушается.

Поёжилась. Воронцов всегда странный, но сегодня особенно, он, когда меня предостерегал, так хищно улыбнулся, что мне почудилось, что у него клыки удлинились, как у вампира.

— Марат, как насчёт ресторана? — решив, что разговор ушёл не в ту степь, вновь направила его в нужное русло.

Воронцов вздохнул и задумался.

— Только ты сейчас сильно не радуйся, когда я соглашусь, потому как будут условия.

Следую рекомендации, не впечатляюсь, но на лице всё рано улыбка от уха до уха.

— Открывай ресторан, но чтобы ты все деньги не спустила в трубу, я буду курировать каждое действие, начиная с выбора помещения и заканчивая цветом салфеток.

Блин. И так общество Марата едва выношу, а если начну с ним работать, то волком взвою.

— Нет, так не пойдёт. Хочу открыть ресторан таким, каким именно я его представляю, а не кто-то другой. Да и потом, занимаясь одним делом, мы перегрызёмся, и добром это не кончится.

— Я был прав, — с ноткой разочарования заявил Воронцов. — Ресторан — твоя прихоть, а не мечта.

— Почему это? — вспыхнула я.

— Потому что ты сейчас поступаешь, как мальчик, который с пелёнок мечтал полететь в космос, вот оно свершилось, время настало, но он отказывается от полёта, по причине, что ему выдали не того цвета скафандр. Настя, если человек действительно к чему-то стремится, и ему это дают, он мёртвой хваткой вгрызается в возможность и плюёт на всякие мелочи. Ну так что, Анастасия, тебе нужен ресторан или нет?! — с нажимом произнёс Воронцов.

— Нужен, — сквозь зубы и крайне недовольно ответила я.

— Хорошо, с этим разобрались, переходим к следующему этапу. Скинь мне на электронную почту все свои наработки. Бизнес-план, концепцию и так далее, — Марат потянулся к ноутбуку, открыл крышку и нажал кнопку включения.

— Сейчас? — растерянно поинтересовалась я, потому как ничего подобного у меня не было.

— Да, — вбивая пароль на ноутбуке, кивнул Воронцов и поднял на меня взгляд. — Настя, у тебя же есть наработки?

— А мысли и планы за наработки считаются?

— Ох уж эти дилетанты, — с налётом усталости выдохнул Воронцов и пододвинул ко мне ноутбук. — Надеюсь, ты хоть печатаешь быстро. Я сейчас буду говорить, а ты делай заметки, хоть иероглифы вбивай, но чтобы за мной успевала и после смогла разобраться.

Два часа я без продыху колотила пальцами по клавиатуре и ровно столько же Воронцов не умолкал. Марат вылил на меня столько информации и того, что я непременно должна изучить, что у меня аж мозги съехали набекрень. Даже не думала, что у пожарной инспекции столько требований к помещению общественного питания, а сколько их у СанПина и вовсе молчу. А ещё я не подозревала, сколько в нашей стране видов налогов. Ещё Воронцов просветил, что открыть юридическое лицо быстро и просто, а вот закрыть — уйма проблем.

— Марат, может, на сегодня достаточно? — когда пошёл третий час, не выдержала я и застонала. — И вообще, ты действительно считаешь, что мне всё это пригодится? Я вроде как ресторан хочу открыть, а не построить аналог космической станции «Мир».

Воронцов сначала строго на меня посмотрел, а затем отчитал по полной программе, словно я провинившаяся работница, по вине которой его фирма пострадала минимум на миллионов пятнадцать. Блин, похоже, к тому моменту, как я обслужу первого гостя, у меня будет постоянно дёргаться глаз, а ещё заработаю заикание и нервы в хлам расшатаю.

Соглашение о сотрудничестве с Воронцовым автоматически расторгало нашу договорённость с Ивановым. Ведь я просила у мужчины помощи с рестораном, а он по доброте душевной не отказал.

Утром следующего дня первым делом позвонила Виктору Олеговичу, чтобы сообщить новость, сказать спасибо и извиниться за беспокойство.

Как я Иванова ни уговаривала не приезжать, но он настоял на личной встрече. Надеюсь, Марат не расценит визит старого друга семьи и по совместительству собственного заместителя, как нарушение нашего с ним договора, в частности — третьего пункта, касающегося мужчин.

Иванов, конечно, безусловно мужчина и надо сказать ого-го какой, но я его в этом качестве не воспринимаю, для меня он лучшие уши на свете, что умеют слушать и слышать. А ещё он единственный человек, в жилетку которого я плакала, пока была замужем за Русланом.

Автомобиль Виктора Олеговича припарковался возле дома в крайне удачное время. Марат обещал до вечера из офиса не возвращаться, его подружка Оксана только-только ушла на тренажёрных снарядах потеть, Нина Васильевна свой человек, из неё информацию клещами не вытянешь, поэтому о визите Иванова может вообще никто не узнать.

— Настенька, мы не виделись несколько дней, а такое ощущение, словно целую вечность, — Виктор Олегович, как обычно, взял мою руку и поцеловал, я в ответ прижалась к нему и что есть сил обняла.

Как же хорошо, как же спокойно в руках Иванова. По-моему, он самый идеальный человек на земле. Умный, уравновешенный, надёжный, никогда голоса не повысит, но при этом стальной стержень отчётливо чувствуется. Каменная стена, глыба, высокий забор, за которым ничего на свете не страшно. И как две бывших жены отпустили такого мужчину? Недальновидные барышни, надо сказать. Ну ничего, Виктору Олеговичу всего лишь сорок, встретит он ещё своё счастье, а я за него подержу кулачки.

— Настя, что Марат имеет против тебя? — обеспокоенно спросил Иванов, когда мы присели с ним на диван.

— Понятия не имею, задаюсь тем же вопросом.

Иванов задумался, а я обратила внимание на его ногу, он часто и торопливо ею постукивал по ковру, то есть нервничал, что Виктору Олеговичу не свойственно совершенно.

— Марат вас уволил за то, что вы собирались мне помогать с рестораном?! — с ужасом озвучила я догадку, которая бы полностью объяснила волнение Иванова.

— Нет, — мотнув головой, успокоил меня Виктор Олегович. — Но он пытался, по крайней мере, угрожал, что это сделает.

— Понятно, — выдохнула я. — Воронцов вас поставил перед выбором: либо вы мне отказываете, либо из фирмы уходите. Простите меня, пожалуйста, не хотела вам проблем создавать.

— Настя, если бы даже Марат разорвал со мной контракт, я бы это легко пережил и уже бы завтра нашёл новое место. Не переживай за меня, о себе лучше подумай. Тебе надо держать с Воронцовым ухо востро. Когда мы с ним о тебе говорили, у меня сложилось впечатление, что он невменяемый. Марата я знаю давно, и он ещё тот сукин сын, но никогда он не ставил интересы фирмы выше, каких-либо других. А от моего ухода фирма бы точно не выиграла.

Впервые в жизни разговор с Виктором Олеговичем не приносил спокойствия на душе, а наоборот взвинчивал. Иванов на этот раз не щадил меня и пугал Маратом по полной программе. Говорил, что от него можно ждать чего угодно, что более жестокого и беспринципного человека трудно найти. Приводил примеры, как он безжалостно с конкурентами расправлялся, как бессовестно перешагивал через людей.

Послышалось, как хлопнула дверь, идущая из цокольного этажа, и мы с Виктором Олеговичем, не сговариваясь, притихли.

— Оксана, — шепнула я Иванову и прижала к губам палец в знак того, что нам и дальше лучше лишних звуков не издавать.

В ушах девушки наушники, идёт она достаточно далеко, в нашу сторону с Виктором Олеговичем, даже не смотрит. Я, конечно, в такое сказочное везение верю с трудом, но существует реальный шанс, что наша парочка останется незамеченной.

— Ушла, — с облегчением произнесла я, и Виктор Олегович тут же поднялся с дивана, откланялся и от греха подальше уехал.

Абсолютно ничего не опасаясь, вечером отправилась в столовую ужинать. Видимо, мой ангел-хранитель отработал сегодня как надо. Оксана мне сегодня несколько раз на пути попадалась, после визита Иванова, но ничего не сказала, значит, жить можно спокойно.

— Марат, вот ты всё время Настьку защищаешь, хозяйкой дома её называешь, — спускаясь по лестнице, услышала внизу я голос Оксаны и замерла, — а к ней сегодня мужик приходил. Голубки прямо здесь ворковали на диване, а как меня увидели, сразу притихли, и после мужик этот сразу убрался.

Правильно Нина Васильевна Оксану выдергой называет. Она и есть выдерга. Сдала-таки меня с потрохами, да ещё и таким тоном сладким, словно мы с Ивановым не разговаривали на расстоянии метра друг от друга, а я у него на коленях сидела с расстёгнутой блузкой.

— Что за мужчина приезжал к Насте?! — рявкнул Воронцов на подружку, словно на ней тоже лежит часть вины.

— Откуда мне знать? Я к ним тактично не подходила, но если судить по машине, кавалер у нашей вдовушки то, что надо, при деньгах.

Вот дрянь! Если Оксана видела Иванова, значит, и стопроцентно его узнала. Как пить дать, специально соврала, чтобы Марат навыдумывал себе чёрте что, и мне больше досталось.

— Сука, — Марат то ли меня обозвал, то ли в принципе выразил своё отношение к ситуации, но после возгласа послышались быстрые шаги, а затем и как мужчина поднимается по лестнице.

Не раздумывая, развернулась и бесшумно на цыпочках помчалась обратно к себе. Да, скандала и выяснения отношений не избежать, зато можно немного отсрочить. Марат как раз поостынет, и я придумаю складную речь.

Заскочив в спальню, заперлась и затаилась.

Воронцов три раза ударил кулаком по двери, и ровно столько же раз я вздрогнула.

Затем наступила тишина. Она пугала куда сильнее, чем стук в дверь, потому как воображение рисовало, как мужчина отходит назад, разгоняется и плечом вышибает между нами преграду.

— Настя, открой! — чуть до потолка не подпрыгнула, когда услышала голос Марата. — Настя!

Решив схитрить, зашла в ванную и на полный напор в кране воду включила. Отчётливо помню, когда Руслан принимал душ, шум воды доносился до коридора. Если Марат подумает, что я моюсь, по идее он должен уйти.

— Настя! — после очередного возгласа Воронцова выглянула из ванной и увидела, что язычок замка дёргается, то есть Марат с помощью какого-то приспособления пытается открыть дверь.

Блин, если Воронцов задался целью замок одолеть, он его обязательно одолеет. Я как-то раз, ещё у родителей дома, точно такой же замок монеткой открыла, максимум за секунд пятнадцать справилась, и это при том, что не спешила.

Чёрт побери, и зачем я теперь в ванной закрылась? Сама даже не поняла, как ноги без приказа от головы сами внутрь зашли, а руки замок закрыли. Считай, загнала себя в угол. Хотя с другой стороны, что, у Марата совсем совести нет, ломиться в душ жены брата?

Нет у Марата совести от слова «совсем», об этом мне сказал стук в дверь, на этот раз уже в ванную.

— Кто там? — для правдоподобности подойдя ближе к душевой кабине, крикнула я.

— Марат! Открой!

— Пожар?! Землетрясение?! Или же наступил конец света?!

— Нам надо поговорить.

— Ты обалдел, что ли? Я моюсь вообще-то! — да, нагло вру, но у меня есть оправдание, я боюсь.

— Как закончишь, сразу спускайся в кабинет. Жду тебя десять минут. Не придёшь — вернусь и будем разговаривать там, где получится, — рявкнул Марат и, судя по всему, убрался из спальни, ну по крайней мере, шаги я его слышала и как дверь хлопнула тоже.

На всякий случай, припав ухом к двери, подождала минуты две и лишь после вышла из ванной.

— Так и знал, что ни хрена ты не мылась, а попросту пряталась, — в очередной раз за день подпрыгнула на месте от голоса Воронцова.

Всё, отходных путей больше нет, надо готовиться к битве.

— Да, пряталась! — развернулась лицом к Воронцову, что сидел на пуфе, возле двери. — А что ещё мне оставалось? Бежать прямиком к тебе под горячую руку?! Слышала я как твоя подружка-а…

Резко замолчала на полуслове, потому как разъярённый Марат встал и очень быстро ко мне приближался. Выражение лица мужчины мне до боли знакомо, я его часто видела у Руслана, когда тот выходил из себя. В последний раз, когда у мужа, точно также как у Воронцова, сошлись брови на лбу, он ударил меня, да так, что кубарем полетела, и после синяк две недели толстым слоем тонального крема замазывала.

Вопреки желанию, согнулась и, прикрыв руками голову, закаменела. Хочу выпрямиться и смело Марату в глаза посмотреть, но тело не слушается, словно чужое.

— Настя? — позвал Марат, и больше агрессии в его голосе не было, зато удивления хоть отбавляй. Затем мужчина очень осторожно взял меня за запястья и заставил убрать руки от головы. — Посмотри на меня, — попросил Воронцов, причём именно вежливо попросил, а не потребовал, как обычно.

Открыла глаза, и пришло время теперь уже мне удивляться. Марат выглядел так, словно передо мной стоял совершенно другой человек. Вроде бы, какой был у мужчины прямой нос, таким и остался, губы не изменились, всё те же тёмно — зелёные глаза, которые издалека можно спутать с карими, но почему-то Марат смотрится по-иному.

Конечно, причина нашлась. Дело было во взгляде. Привычный Воронцов на всех смотрел свысока, как высшая сущность на тараканов, а сейчас на его лице ярко отражалось сострадание и где-то даже забота.

Вот уж не думала, что упыри так умеют смотреть.

— Настя, выпрямись и расслабься, я не хотел ударить тебя, да у меня бы на девушку и рука не поднялась.

Может, курс успокоительных таблеток пропить, чтобы больше не попадать в такое унизительное положение? Повела себя, как насмерть запуганная жертва насилия.

— Я и не думала, что ударишь, — сказала я, когда голос наконец-то прорезался. — Я думала, что ты сейчас меня слуха лишишь своим криком. Орать-то ты ведь точно планировал?!

— Нет, — мотнул головой Воронцов, и опять его голос прозвучал мягко. — Люди, защищаясь от крика, такую позу, как у тебя была, не принимают. Судя по реакции, тебя кто-то колотил, причём сильно, жестоко и, скорей всего, регулярно. Настя, от кого тебе доставалось? — вот теперь у Марата привычная интонация — требовательная и с нажимом. — Отец? Брат? Может, бывший любовник практиковал мордобой?

— Что?! Да как у тебя мозгов только хватило на папу и Сашку подумать. Нет, конечно! Это полная чушь!

Воронцов и есть Воронцов, ему куда проще семью мою в грязи вывалить, чем очевидную вещь предположить. Если кто-то бьёт замужнюю женщину, то с вероятностью девяносто девять целых и девять десятых процента виноват её муж.

— Значит, любовник, — сквозь зубы рыкнул Марат. — Имя его назови.

«Руслан Воронцов, твой родной брат, почти три недели назад зарядил мне так, что звёздочки перед глазами хороводы водили. Было это один-единственный раз, но мне, видимо, хватило, чтобы теперь в экстремальной ситуации вести себя неадекватно».

Если повторить Марату то, что в голове проговорила, его добренькое настроение мигом улетучится в никуда. Воронцов мне скажет либо то, что если Руслан ударил, значит было за что, либо, то, что я перед ним специально комедию разыграла, чтобы он меня пожалел и не особо из-за визита чужого мужчины крик поднимал.

Поэтому держу язык за зубами. Молчание — золото. Тем более Руслана в живых уже нет. Даже если расскажу, это ровным счётом ни на что не повлияет, только может мне навредить.

— Марат, ты на меня наступал как бык на красную тряпку! Даже пар из ноздрей валил. Само собой я испугалась. Не выдумывай. Не было у меня любовников, распускающих руки. Так что забудь и проехали.

— Понятно, — скрепя зубами, выдохнул родственник. — Значит, не скажешь. Ладно, — последнее слово Воронцова по идее должно было нести смысл «Не говоришь и не надо, мне, собственно, всё равно», но прозвучало оно по-иному, а именно так: «Не говоришь и не надо, сам всё узнаю». — Кто к тебе приезжал? — после минуты молчания, Марат вспомнил, зачем он ко мне приходил.

— Иванов, — ответила я и тут же следом уточнила. — Этот тот, что Виктор Олегович.

— А о договоре ты нашем, случаем, не забыла? Это тот, что мы совсем недавно заключили, — немного переделав фразу, передразнил меня Воронцов. — Между прочим…

— Марат, остановись! — перебила я Воронцова, чей голос набирал обороты. — Слышала я, как Оксана тебе ситуацию преподнесла. На деле было совершенно иное. Я не знаю, зачем твоей девушке надо на меня наговаривать, это ты сам у неё спросишь, но мы с Виктором Олеговичем исключительно друзья и не более. Клянусь, ни я к Иванову, ни он ко мне никаких романтических чувств не питаем. Да боже мой, даже Руслан ничего не имел против, когда мы с Ивановым встречались.

— Я не Руслан, и мнение у меня по этому поводу иное. На этот раз я закрою глаза. Но имей в виду, ещё раз такое повторится — будут последствия. Если уж приспичило с кем-то встретиться, например, с тем же Ивановым, звонишь мне и предупреждаешь. Я ясно выразился или ещё раз повторить?

— Хм…. У меня есть вопрос, — как школьница я подняла руку. — Мой гинеколог — мужчина, мне, когда к нему на приём соберусь, тоже прикажешь звонить?

— Нет. Не надо звонить. Просто смени гинеколога, естественно, выбери женщину. Узнаю, что не сменила — готовься. На следующем осмотре я буду присутствовать и лично проверю, насколько врач — бесполое существо.

Воронцов, не забыв бросить фразу: «Даже не вздумай пропустить ужин», убрался, и я пошла в ванную, чтобы умыться. Не хочу сидеть и есть с красным лицом. Приказ Марата я бы легко проигнорировала, тем более есть вообще не хочу, но оставлять Нину Васильевну наедине с двумя гиенами — не по-товарищески. Совесть потом загрызёт.

На ужин я опоздала, но теперь могу себе это позволить. Оксана столько народа для помощи по хозяйству в дом нагнала, что я не всех даже на лицо запомнить успела.

Воронцов сидел во главе стола и медитировал над уже пустой тарелкой, Оксана с кислым лицом накалывала на вилку отварной кабачок. одна Нина Васильевна пребывала в приподнятом настроении и за обе щеки уплетала мой борщ, сдобренный хорошей порцией сметаны.

Когда приятная девушка в чёрном платье и в белом переднике подала мне на закуску салат, ни кусочка не смогла проглотить. Потому как Марат оставил в покое тарелку и выбрал новую жертву, чтобы таращиться, то есть меня.

Воронцов, ну отвернись ты уже, сколько можно? Я же, в конце концов, не картина или скульптура в музее. Какого чёрта изучать во мне каждую чёрточку.

Так, ладно, есть один верный способ, чтобы разглядывающий тебя человек резко прекратил это делать — надо на него тоже посмотреть и не украдкой, а в упор.

Приподняв голову, устремила глаза на Марата.

Блин, я на Воронцова смотрю, а он и не думает отворачиваться. Хитрый план провалился и с треском. Сильно подозреваю, из-за того, что расчёт был на реакцию человека, а Марат-то у нас упырь.

Сто раз уже пожалела, что начала с Воронцовым в гляделки играть. Если бы я вдруг очутилась голой в холле торгового центра в час пик, и то бы, наверно, чувствовала себя более комфортней, чем сейчас. Там бы люди лишь на моё нагое тело смотрели, а Марат, такое ощущение, что душу сканирует, а ещё пытается сознанием управлять.

Не выдержала, сама отвернулась.

Всё, достал, не могу я так больше. Не обижайся, Воронцов, но ты сам виноват, надо было намёки не игнорировать, а понимать. Сейчас голосом тебя попрошу в мою сторону не смотреть.

Набрала в лёгкие воздух, даже рот успела открыть, но говорить не пришлось. Воронцов неожиданно встал из-за стола.

— Марат, ты куда? — встрепенулась Оксана.

— По делам. Надолго. Не жди, ложись спать без меня, — не глядя на девушку, бросил Марат и вышел.

Оксана, обиженно поджав губы, тяжко вздохнула. Да-а-а, явно штормит у этой парочки в их личном «раю».

— Настя, а ты что-нибудь полезное готовить собираешься или нет? — раздражённо выплюнула подружка Воронцова.

Ага, значит, раздраконил благоверный, а злость срывать планируем на мне. Фиг вам!

— Нет, — лаконично ответила я.

— Марат из-за твоих борщей да котлет всю форму растеряет, — гнула Оксана своё.

— Это исключительно его проблема.

Оксана хмурится, недовольно пыхтит, а что бы ещё такого ляпнуть, видимо, не знает.

— Хм, тогда о себе побеспокойся, разнесёт до размеров слона, не заметишь.

— Если есть столько калорий, сколько тратишь, не разнесёт, — ответила я и задумалась.

Оксана жуёт одну лишь траву, да грызёт овощи, два раза видела, как она ела отварную рыбу и, в принципе, больше ничего, но при этом она не выглядит слишком худой. Стройная — да, но не тощая. Если бы я питалась так же, как и Оксана, то уже через месяц превратилась бы в кости да кожу. Плюс девушка Воронцова потеет в спортивном зале не как я, два раза в неделю, а то и один, а работает над собой каждый день без исключений.

Ответ на загадку я не искала и, тем не менее, получила ответ уже тем же вечером, а если быть точнее, то ночью.

Борясь с бессонницей, что меня достаточно часто преследовала, примерно в час ночи я спустилась на кухню, чтобы выпить стакан молока. Поможет ли молоко — понятия не имела, раньше я обычно спасалась снотворными Руслана, но после того, как таблетки стали способом мужа из жизни уйти, боюсь их до трясучки.

Когда на кухню зашла, увидела, что ни одной мне не спится. Оксана в одной ночной рубашке и на босу ногу сидела на табурете возле холодильника с кастрюлей в руках и прямо оттуда ложкой черпала борщ.

Ого!

Что творится в голове у другого человека — никому знать не дано, но если судить по тому, как испуганно и вместе с тем стыдливо на меня смотрит Оксана, она сейчас готова провалиться сквозь землю. Не удивлюсь, если бы девушка даже ради этого, сама своими ухоженными ногтями согласилась прорыть подкоп. Но, увы и ах, никуда ей не исчезнуть.

— Тоже уснуть не смогла? — сказала я фразу так, словно девушку не с кастрюлей в руках среди ночи застала, а со стаканом воды.

— Ага, — Оксана сначала резко соскочила со стула, затем почему-то присела обратно и вновь встала.

Подруга Воронцова тута сюда прыгает, а у меня сердце обливается кровью — с ложки борщ капает и прямиком падает на красивую ночную рубашку Оксаны из тончайшего шёлка.

— Оксана, успокойся, — прикрикнула я. — Незачем нервничать. Мне всё равно, чем ты тут занималась, и тем более я об этом никому не скажу.

— Ну, да! Не скажет она, — вдруг Оксана очухалась. — Глаз за глаз. Зуб за зуб. А сегодня я тебя с Ивановым Марату сдала.

— Отлично, что ты понимаешь, что сделала гадость, — доставая из шкафа стеклянный стакан, заметила я. — В следующий раз, когда решишь опять кому-то подлость подстроить, в частности мне, вспомни, что земля круглая, и к этому человеку можно нежданно-нагаданно подкатиться.

Пока из холодильника доставала пакет молока, Оксана, обняв кастрюлю борща как родную, взглядом прожигала во мне дырку.

— Правда, никому не расскажешь?

— Оксана, прекрати уже, а. Я же тебя не за расчленением трупа застала. Ну захотелось тебе есть, кушай ты на здоровье. Только в следующий раз тарелку не забудь взять. Кстати, борщ вкусный? — улыбнулась я девушке, а то стоит, вся трясётся.

— Очень. Ты, правда обалденно готовишь.

— Ну вот и славно, спокойной ночи, Оксана, — пошла я к себе.

— Я не всегда ем по ночам, а лишь когда мне паршиво, — бросила девушка вслед.

В знак того, что услышала, кивнула, а в знак того, что не готова к задушевной беседе, не остановилась и не обернулась.

— Что, даже не спросишь, почему мне паршиво?

— Ну и почему? — лишь наполовину развернулась я к девушке. Если у Оксаны ноготь сломался или ещё случилась какая ерунда, не дам себе мозг выносить, уйду.

— Марат себе бабу завёл, — призналась Оксана. — Давай выпьем по бокалу вина?

Глянула на стакан с молоком, вздохнула. Вино, как снотворное, однозначно вернее поможет.

— А давай.

Такое впечатление, что девушка Воронцова когда-то работала барменом: бутылку откупорила лихо, бокалы наполнила не глядя, как профессионал. Хотя есть и другой вариант, и Оксана не только втихушку по ночам ест, но и пьёт.

— И с чего ты взяла, что у Марата есть другая девушка? — пригубив вина, поинтересовалась я. — Сообщение неприличное у него в телефоне нашла или воочию увидела, как он тебе изменяет?

Оксана не по-девичьи шумно выдохнула, потом, высоко подняв подбородок, одним глотком осушила бокал.

— Я у него в кармане пиджака женские трусы нашла, — зло прорычала собутыльница и вновь наполнила вином свой бокал.

Не хотела смеяться над проблемой Оксаны, но смешок как-то сам по себе вырвался, стоило мне подумать, зачем Воронцов таскает в своём пиджаке чьи-то трусы.

— Ну что тут сказать, — пожала плечами я. — Сочувствую. Но если ты здесь, значит, простила. Надеюсь, ты хотя бы надела эти самые трусы Марату на голову?

Подружка Воронцова, что отхлёбывала из бокала вино, неожиданно поперхнулась. Более того, затем она так злобно глянула на меня, словно мгновением ранее я говорила, не как следовало её любовника проучить, а на полном серьёзе предлагала её соперницу в дом пригласить, чаем с малиной напоить, сделать ей расслабляющий массаж ног, оставить на ночлег и непременно спать уложить вместе с Маратом.

— Я что, по-твоему, полная дура? — после возмущённого взгляда, последовал не менее возмущённый вопрос. — Естественно я трусы обратно Марату в карман положила.

— Естественно бы получилось, если ты бы заставила Марата их съесть или грандиозный скандал закатила. А в твоём поступке лично я ничего естественного не вижу.

— Эх, Настя, видимо, тебе в этой жизни всё легко доставалось, раз не понимаешь элементарных вещей. Ну закачу Марату скандал, ну устрою ему сцену ревности, и что дальше? В лучшем случае мы поругаемся, а чтобы обратно помириться, мне придётся перед ним на цырлах ходить. А в худшем — Марат просто бросит меня, и хозяйка труселей быстренько займёт моё место. Не-е-ет, я учёная. Промолчу. Сделаю вид, что ни о чём не догадываюсь. Подожду, когда эта сучка ему наскучит, либо начнёт права качать, без разницы, результат будет один, Марат с ней расстанется, и мы заживём, как и прежде, вдвоём.

Логика, может быть, в словах Оксаны и есть, но самоуважения — полный ноль.

— Допустим, эту бросит, а затем новую заведёт. Так и будешь всю жизнь по ночам на кухне горе в борщах топить? — блин, ну зачем я спросила, каждый живёт, как ему хочется.

Прежде чем ответить, Оксана отпила из бокала остатки вина и налила себе новую порцию, на мой взгляд, явно лишнюю. Глаза у девушки уже косят, а язык заплетается.

— Не-е-ет, не придётся мне терпеть, по крайней мере, нечасто. Мы с Маратом вместе уже два года, и он впервые налево пошёл. Раньше точно не ходил, я ситуацию контролировала.

Так и подмывало сказать: «Вы с Воронцовым всего лишь вместе два года, а он уже барышню сбоку завёл», но удержалась и промолчала, у каждого своя точка зрения, зато вино в Оксане запрещало ей рот закрывать, и она болтала… и болтала без удержу. Слушала девушку в пол уха, потому как неинтересно мне знать, как именно она бы сопернице волосы выдирала и глаза выковыривала.

— Любопытно, а этой сучке известно, что красное бельишко сейчас как бы не в тренде! — выплёвывала подруга Воронцова одну гадость следом за другой. — Вот лично у меня ни одних красных трусов нет. Наверняка приехала откуда-нибудь из Мухосранска и из кожи вон лезет, пристраивая свою попу.

— Оксана, чушь не неси. Красное бельё — это классика. А классика всегда актуальна, — вяло, без инициативы, мечтая переместиться из кухни в свою спальню, проворчала я, но тут же оживилась. — А что, труселя были красного цвета?

— Ага, красные, не в дырах, конечно, но и не новые, не брендовые, короче — ширпотреб. Я бы такие своему мужчине в карман не сунула даже под дулом пистолета.

Такое ощущение, что Оксана только что мои потерянные трусы описала. Вот, значит, куда они делись. Марат их стащил. Улыбнулась, бред, конечно. Воронцов бы к моему белью даже не прикоснулся, как-никак я была женой его брата.

Кое-как отделалась от Оксаны. Когда уходила из кухни, девушка только что за ногу меня не держала. Ещё поднимаясь по лестнице, зевала и носом клевала, но как только голова коснулась подушки, сон куда-то убежал и спрятался.

Маялась, ворочалась, как советуют, считала овец, наконец, плюнула, встала, включила ноутбук и принялась штудировать требования пожарной инспекции к помещениям общепита, как советовал Воронцов.

Нормы, правила, положения и прочая лабуда — это самые лучшие вещи, когда приходит бессонница. В отличие от молока и вина, они действительно усыпляют, даже если ты сидишь за столом перед ноутбуком. Дай только себе обещание, положить голову на секундочку на согнутый локоток, и всё — ты храпишь!

Засыпала я, вроде как, за столом, а вот утром глаза открыла почему-то, лёжа в кровати.

Хоть ногти мне плоскогубцами выдирай, в упор не помню, как шла до постели, как ложилась, как укрывалась одеялом, в конце концов, как снимала халат.

Проснулась как полчаса, но ещё даже в ванную не заглядывала, вместо этого нарезаю по спальне круги, обдумываю ситуацию.

Вполне допустимо, что я могла ночью проснуться и доковылять до кровати, а после до такой степени заспать этот момент, что он напрочь стёрся из памяти.

Но!

Я ведь не только до кровати дошла, но ещё и крышку ноутбука закрыла, бумаги, что распечатывала, стопочкой в папку сложила, свет погасила, опять же, халат сняла и аккуратно его на спинку кресла повесила, чтобы не мялся.

Амнезию вполне могло объяснить вино, что мы пили с Оксаной, но один-единственный бокал для меня совершенно не доза, я не чувствовала даже лёгкого опьянения.

— Чертовщина какая-то, — проворчала вслух. — Если не я ноутбук закрывала, то кто? Барабашка? Неуспокоенная душа Руслана? Или это всё же был живой человек из плоти и крови? — в голове родилась мысль и чтобы проверить её правдивость или наоборот опровергнуть, подошла к двери и дёрнула ручку. — Твою же дивизию! Открыто, твою мать.

Что-что, но то, что, вернувшись ночью из кухни, я заперлась, как сейчас помню. Стопроцентно это упырь ко мне ночью наведывался. Он меня и до кровати донёс, он и свет потушил, он и халат с меня, скотина такая, стянул.

Мигом почистила зубы, умылась, а вот укладку волос, макияж и прочие глупости оставила на потом. Пока в крови бурлит злость, надо успеть устроить Марату головомойку, чтобы он ко мне в спальню раз и навсегда дорогу забыл.

До столовой, где Марат с Оксаной наверняка уже завтракали, я так и не дошла, потому как эмоции схлынули, рассудок включился. Он-то и подсказал, что с Воронцовым надо бороться не словом, а делом.

— Алло, добрый день. Я бы хотела вызвать «мужа на час», — сказала я, наблюдая из окна своей спальни за тем, как авто Воронцова выезжает с территории дома. Упырь в офис собрался, значит, времени у меня навалом. — Что? Какие работы интересуют? Да ничего сложного. Надо установить на двери надёжный крепкий замок. Срочно!

Работника из агентства бытовых услуг ждала с нетерпением. В это время не без улыбки несколько раз представляла, как Воронцов поднимается ко мне на третий этаж с монеткой в руках, ну или чем он там дверь отпирает, ковыряет замок, ковыряет… и ни черта у него не выходит. Марат злится, матерится, проклинает меня, но потом разворачивается и грустным уходит.

Седовласый «муж» из агентства вместо обещанного часа приехал лишь через два, а когда взглянул на фронт работы, то не обрадовал.

— Дочка, я могу поменять замок, но только на точно такой же. Другой сюда, не подойдёт.

— Отец, — обратилась я к «мужу» точно также панибратски, как и он ко мне. — Вопрос жизни и смерти. Мне на двери очень нужен замок, который можно открыть только ключом.

— Ну есть у меня один вариант, — протянул «папа», почёсывая макушку. — Только он радикальный.

— Это какой?

— Замок поменять вместе с дверью. Только дорого встанет, но я так понимаю, для тебя это не проблема.

— Проблема и ещё какая, но всё равно я согласна.

Два часа мой «муж на час» угробил на то, чтобы купить новую дверь, плюс ещё один час у него ушёл на дорогу. Потом выяснилось, что в магазине забыли положить какую-то маленькую, но крайне важную деталь, эта финтеклюшка, а вернее её доставка, сожрала ещё полтора часа. Одним словом, время таяло, а дело стояло.

— Ну вот и всё, дочка, принимай работу, — услышала я долгожданные слова, но ровно в эту же секунду за спиной послышались ещё и чьи-то шаги.

«Только бы это была Нина Васильевна, для возвращения Марата ведь ещё слишком рано», — мысленно взмолилась я, перед тем как обернуться назад.

Где же я так нагрешила, что мне так катастрофически не везёт? По коридору спокойной плавной походкой собственной персоной вышагивал Воронцов.

— Хозяин? — поинтересовался работник.

— Ага, — тяжко выдохнула я. — Он самый. Сюрприз не удался.

— Михалыч, — представился работник и протянул руку Марату, когда тот подошёл.

— Марат, — на удивление добродушно отозвался упырь и даже не побрезговал «мужу» в ответ руку пожать. — А что у нас тут происходит?

— Да вот, ваша жена заказала замок поменять, замок поменять было нельзя, поэтому дверь поменяли. От детишек своих будете закрываться. Что, часто мелкие сорванцы заглядывают в неподходящий момент? — лукаво подмигнул Михалыч Марату.

— Нет, проблема не в сорванцах, часто заглядывает вполне взрослый мальчик, — не удержалась и ляпнула я. — Бывает же так, человек с виду взрослый, а до сих пор не понимает, что можно делать, а что нельзя.

Михалыч, явно не понимая, что происходит, бросал растерянные взгляды то на меня, то на Воронцова. Сам же Марат после моей реплики в лице не изменился, то есть, как и положено упырю, остался невозмутим.

— В какую сумму обошлась моей жене ваша работа? — поинтересовался Воронцов у работника и мало того, что он зачем-то меня записал к себе в жёны, так ещё и приобнял.

— Нет, ну дороговато, конечно, вышло, — глаза Михалыча воровато забегали. Видимо, цену он мне всё-таки заоблачную заломил, а теперь беспокоится, что Воронцов его выведет на чистую воду и сбросит с заработка несколько тысяч. — Но качественные материалы и работа дешёвыми никогда не бывают. И цену я озвучил прежде, чем приступил к делу.

— Сколько? — Марат вновь повторил свой вопрос.

Сумму Михалыч произносил, согнувшись и глядя исключительно в пол.

— Хм, — Воронцов потёр подбородок. — Михалыч, а за такие деньги точно хорошую дверь установил, крепкую?

Похоже, вечер перестаёт быть томным, пятой точкой чувствую — Воронцов сейчас учудит. Только вот что именно — пока непонятно…

Сбросив с плеча руку Марата, отошла от комнаты на три шага назад и наблюдаю за тем, как Михалыч суетится возле двери и нахваливает свою работу, взахлеб рассказывая, что поставленная им фурнитура и через двадцать лет будет служить нам верой и правдой. Марат пока что молчит, более того, соглашаясь с мужчиной, кивает, но я-то вижу, как у него в глазах черти вокруг костра вовсю уже пляшут.

— Михалыч, в сторону отойди, — произносит Марат, и я на автомате тоже пячусь назад. — Сейчас я сам проверю насколько надёжная дверь.

Воронцов подходит к двери, секунд десять на расстоянии вытянутой руки придирчиво её разглядывает, затем приподнимает колено правой ноги и пинком выносит «труды Михалыча» из петель. По коридору пронёсся оглушительный грохот, словно рояль упал с пятого этажа. Я вздрогнула, матюгнулась и от ужаса прикрыла ладонями рот.

Я, мягко говоря, в шоке, Михалыч вообще не верит глазам и обтекает, один Воронцов в отличном расположении духа и, судя по тому, как ухмыляется, крайне доволен собой.

— Михалыч, если тебе ещё раз моя жёнушка позвонит, не бери от неё телефон, — Марат вложил «мужу на час» несколько крупных купюр в нагрудный карман. — И чтобы я тебя здесь через минуту уже не видел.

— Ага, я всё понял, только соберу инструменты.

Михалыча как ветром сдуло, а я как стояла с отвисшей челюстью, так и стою, смотрю как Воронцов тоже уходит.

— Марат, а кто дверь-то починит? — бросила мужчине я вслед.

— Настя, в доме чужих нет. От кого тебе закрываться?!

Марат

— Лев Николаевич, вы несколько дней настаивали на встрече со мной, чтобы потолок в моём кабинете как следует разглядеть? — рявкнул я на нотариуса, чьими услугами пользовалась не только моя фирма, но и лично я сам.

Шустов вздохнул и закинул одну свою костлявую ногу на другую.

— Марат Александрович, а вы меня коньяком не угостите? Разговор предстоит непростой, думаю, чуть расслабиться что мне, что вам не помешает.

— А как же ваша язва? Неужели чудесным образом рассосалась? — усмехнулся я, но приказ секретарю отдал. — Мария, будьте добры, принесите коньяк. Лев Николаевич изъявил желание с самого утра надраться.

Шустов сегодня меня удивляет. Мало того, что потребовал алкоголь, хотя, сколько я его знаю, всегда строгую диету из-за заболевания соблюдал, так он ещё и секретаршу мою взглядом во всех местах облапал. А я думал, что он со своей кочерыжкой давно уже не бойцы.

— Устал я, Марат Александрович, поперёк горла всё встало, — с непривычки морщась от коньяка, выдал нотариус. — Мне много не надо: дом на берегу моря, женщину красивую рядом, например, как ваша Машка, денег так, чтобы не считать, ну и, в принципе, всё.

Обычно, когда люди мне свои мечты перечисляют, они надеются, что именно я их и оплачу, а судя по довольной худой роже Шустова, он даже не надеется, он в этом, сука такая, уверен.

— Лев Николаевич, давай без прелюдии, говори, зачем пришёл.

Шустов кивнул, поднял с пола портфель, достал из него лист и положил на стол передо мной.

— Пожалуйста, Марат Александрович, ознакомьтесь с документом.

От содержания текста, на голове волосы зашевелились и, читая третий абзац, я не выдержал и взорвался:

— Это что за херня?!

— Это не херня, как вы изволили выразиться, Марат Александрович, а копия нового завещания вашего брата, которое он написал за две недели то того, как нас покинул. По нему его наследником являетесь не только вы, но и ваша невестка, то есть Воронцова Анастасия Сергеевна. Ваш брат отписал своей супруге ровно половину своего имущества, какое будет принадлежать ему на момент смерти.

— Твою же мать! — выкрикнул я и со всей дури треснул по столу кулаком. — И как только Руслану такая бредовая мысль в голову-то пришла?! Хотя известно как. Ему эта сучка мозги вправила. Небось, каждый день нашёптывала, дрянь, лёжа рядом на подушке, а этот дурак ушами хлопал и слушал. Да-а, недооценил я Настёну. Умница, подсуетилась.

— Марат Александрович, ну что же вы так разнервничались? — спокойствие и довольная морда Шустова раздражают, так и тянет втащить. — Безвыходных ситуаций ведь не бывает. Особенно, если вы окружены преданными людьми, которые готовы ради ваших интересов и карьерой, и свободой рискнуть. Сегодня новое завещание вашего брата ещё есть, а завтра оно может попросту испариться.

— Что значит «испариться», а разве нотариусы не обязаны завещание регистрировать и текст в общую базу отправлять?

— Обязаны, не всё так просто, как вы описали, но суть верна, — активно кивая, согласился нотариус, и если он сейчас ничего дельного не предложит, за то, что он меня о новой воле Руслана не предупредил, я засуну ему в глотку бутылку коньяка, хрен потом вытащит. — Марат Александрович, уверяю вас, я профессионал и у меня сбоев в работе не бывает, но за всем не уследишь. Особенно за подчинёнными. Помощница моя, курица тупоголовая, в папку завещание вашего брата положила и благополучно забыла. То есть старое завещание не аннулировала, новое не зарегистрировала и никуда не отправила. Я, когда понял, что сделала эта недотёпа, сначала хотел всё исправить, а потом подумал, а может, и к лучшему…

— Хватит, — надоело мне слушать враньё. Не было никакой недотёпы, завещание брата Лев Николаевич припрятал намеренно, смекнул, хитрая сволочь, что пахнет наживой. — Сколько?

— А сколько вы потеряете, Марат Александрович, если завещание всплывёт? Вот от этой суммы пятнадцать процентов, — изъявил своё желание Шустов.

— А ты, часом, не охренел?! — поднявшись с кресла, рявкнул я, подошёл к Шустову и, схватив его за ворот рубашки, тоже заставил встать. — Ты вроде как дом на побережье хотел, а не собственный остров, и бабу одну, а не целый гарем. Я сам назову сумму, и ты её не торгуясь возьмёшь. А прямо сейчас ты ползёшь в свою конуру и в зубах притащишь мне оригинал завещания. А нет, я буду тобой очень недоволен, и ты не только мне всё бесплатно отдашь, но ещё и поблагодаришь, что я взял.

Анастасия

Вчерашний вечер без двери показался мне сущим кошмаром. Дырку в стене я завесила простынёй, но мне постоянно мерещилось, что ткань кто-то отодвигает и подглядывает за мной. А один раз так и случилось, когда горничная убирала коридор возле моей спальни, не удержалась, да продемонстрировала мне свой любопытный глаз и половину лица. Девушка, конечно, извинилась и пообещала, что впредь такого не повторится, но… она же не единственный человек в доме.

Поэтому утром следующего дня я задалась целью во чтобы то ни стало вернуть дверь на прежнее место.

Первым делом позвонила в агентство бытовых услуг, естественно, не в то же самое, что вчера, а в новое. Заявку мою охотно приняли и отправили мастера, но охрана его машину дальше ворот не пустила. Воронцов распорядился — чужим на территорию дома вход запрещён. Пришлось извиняться перед агентством и оплачивать ложный вызов.

Раз чужие не могли починить дверь, я решила обратиться к своим. Но и тут напоролась на неприятный сюрприз в виде очередного приказа Марата — с дверью мне не помогать. Когда мне отказал один из охранников и объяснил почему, к другому работнику пытать счастье я не пошла, потому как посчитала, что не стоит мой комфорт увольнения человека.

Оставался лишь один вариант, разговаривать насчёт двери с Маратом. Примерно начиная с шести часов вечера, я ждала упыря, но он как назло домой не спешил возвращаться.

Из-за наглой упырской хари несколько часов подряд просидела на стуле возле окна, наблюдала за воротами дома, и открылись они, лишь когда за полночь перевалило. Да, час поздний, и вполне вероятно, Воронцов попросту откажется со мной говорить, но это из минусов. А из плюсов — ночь гарантирует мне, что Оксана не побежит Марата встречать. «Звезда» тихо-смирно давно уже сопит. Девушка не раз и не два хвасталась, что ложится спать в десять, чтобы утром на съёмках выглядеть свежей и выспавшейся.

Спускаясь по лестнице вниз на первый этаж, в голове промелькнула мысль: «А почему Марат высаживался из авто не со стороны водителя, а со стороны пассажира? То есть мужчина воспользовался услугами водителя, хотя до этого предпочитал управлять машиной исключительно сам?» Но мысль как пришла, так и ушла. Как выяснится уже чрез десять минут, задумайся я над вопросом чуть дольше, возможно, у меня хватило бы ума развернуться и вернуться к себе.

Воронцов нашёлся в гостиной. Родственник накидал в камин дров и теперь гигантской пятнадцатисантиметровой спичкой поджигал сооружение.

— Замёрз, погреться решил? — поинтересовалась я, подходя ближе к мужчине.

— Почти, — не оборачиваясь, ответил Марат и, убедившись, что костёр не потухнет, занял кресло напротив камина.

— Ты не против, если я тоже здесь посижу? — положив ладони на спинку соседнего кресла, спросила я и, получив от родственника согласный кивок, удобно устроила свою пятую точку.

— Марат, а ты знаешь, что камин неисправен? Раз на раз не приходится, дым то как надо уходит в трубу, а иногда валит в комнату.

— Побоку… Мне надо кое-что сжечь, — заявил Воронцов, подался вперёд и подставил языкам пламени край какой-то бумаги. А когда листок загорелся, мужчина, повернув голову, на меня посмотрел. Обомлела. Марат был пьян, причём пьян в стельку. И как я умудрилась не заметить эту очевидную вещь, как только Воронцов рот открыл?

Вот я попала…

Это же надо было так вляпаться, нарваться на Воронцова под мухой. Он трезвый опасен, а если к его темпераменту и дрянному характеру подлить алкоголя, получится взрывоопасная смесь, которая если бабахнет, то от кого-то останутся одни рожки да ножки. Естественно, этот кто-то в данный момент бедная и несчастная — я.

Медлить нельзя. Пока Марат играется с огнём и бумагой, надо тихонечко улизнуть.

Выдохнула и плавно поднялась с кресла.

— Куда собралась? А ну сядь обратно! — гаркнул Воронцов и даже привстал.

Села обратно. По крайней мере, сделала я это сама, без посторонней помощи, ведь Марат не зря поднялся на ноги, наверняка подготовился на случай неподчинения. Интересно, как Воронцов планировал меня в кресло вернуть? Ограничился бы моральным давлением или всё же толкнул физически?

Особого опыта общения с пьяными у меня нет, но сильно подозреваю, с ними лучше не спорить и тем более не провоцировать на агрессию, указывая им, что ведут они себя неадекватно.

Правильным будет отвлечь упыря разговором и как-то уговорить его пойти спать. Начну с того, чем Марат в данный момент увлечён.

— Марат, а что за бумагу ты сжигаешь? Это же документ?

— Нет, это не документ. Это глупость, бред и, чёрт возьми, предательство.

— А-а-а, — выказывая голосом понимание, протянула я. — Тогда конечно, сжигай.

— Не сомневайся, сожгу, — зло выплюнул родственник и, бросив листок в самое пекло, наконец-то позволил огню его съесть. — Ну вот и всё, — выдохнул Воронцов, наблюдая за тем, как скрюченная обугленная бумага рассыпалась на мелкие частицы и превратилась в прах.

— Ну раз дело закончено, можно идти отдыхать, да? — аккуратно поинтересовалась я.

— Как ты думаешь, почему Руслан покончил с собой? — разглядывая пламя, проигнорировал мой вопрос Воронцов.

Нетрезвую голову потянуло на задушевную тему, но я не готова обсуждать столь серьёзный вопрос с Маратом в его нынешнем состоянии. С трезвым — пожалуйста. С пьяным — категорическое нет.

— Не знаю, — в принципе, правдиво и лаконично ответила я, чтобы не развивать тему.

— А как бы должна знать! — зло прорычал Воронцов. — Видно, не особо тебя муж-инвалид интересовал! Сыт, одет, обут, да и ладно, а что у него на душе, это побоку. Так ты рассуждала, Настёна?

— Делала, что могла, — едва сохраняя самообладание, процедила сквозь зубы. Сам упырь палец об палец не ударил для брата, и туда же, меня осуждать. Полтора года ухаживала за Русланом, как за младенцем ходила, а вместо благодарности получала одни лишь упрёки да обвинения, что у меня сто пятьдесят мужиков на стороне.

— Значит, недостаточно делала, раз твой муж наглотался таблеток, — не унимался Марат и гнул своё.

— Я, по крайней мере, хоть что-то делала, а кто-то дома сидел, — отвернувшись в сторону от упыря, даже не прошептала, а, можно сказать, подумала я. Казалось, это практически невозможно, но родственник каждое слово расслышал.

— А ну повтори, что сказала!

Инстинкт самосохранения подсказал: «Настя, беги», послушалась и оказалась права. Потому как в тот момент, когда я выпрыгивала из кресла, Марат выскакивал из своего и явно не для того, чтобы по голове невестку погладить за то, что умница да красавица.

Сердце колотится как бешенное, вот-вот выпрыгнет из груди. Из-за страха быть пойманной мало что понимаю. В голове одна цель — убежать, исчезнуть из гостиной как можно скорей. Где пережду, пока Воронцов протрезвеет, понятия не имею, но точно не в своей спальне.

Чёрт, не заметила на пути низкий табурет с мягким сиденьем, зацепилась ногой за него и чуть не свалилась. Слава всему, равновесие удержала, но зато больно ударилась бедром о журнальный стол. Но это всё мелочи, заживёт, главное — чтобы Воронцов не догнал.

Дожила, твою мать…

— А-а-а, — всхлипнула я, потому как запястье попало в железную хватку.

Как? Как пьянищий Марат смог догнать меня трезвую?

— Отпусти, — дёрнула на себя руку, пытаясь освободиться. Но в следующую же секунду полетела не ближе к лестнице, куда стремилась, а в обратную сторону, прямиком к Воронцову. — Ты пьяный и не соображаешь, что делаешь. Завтра ведь сгоришь со стыда, — отпихивая от себя мужчину в грудь, призывала я родственника послушать голос разума.

— Повтори, я сказал, — обдавая стойким запахом алкоголя, потребовал родственник, когда ему всё же удалось развернуть меня так, чтобы смотрела ему в лицо. — Повтори!

— Да пожалуйста! — всё, мозг выключился, и возмущение вместе с обидой полились изо рта. — Где ты шатался полтора года? Почему навещал Руслана от силы пять раз и то дольше чем на полчаса не задерживался? Бесспорно, я обязана была о муже заботиться, но и ты тоже. Тебя никто не просил Руслана водить в туалет или мыть, но поговорить-то ты мог? А ты его бросил, родную кровь, между прочим. То, что ты сейчас его вдову в жёсткие рамки поставил и строго блюдёшь, чтобы я не дай бог кого себе не завела, так это Руслану уже до лампочки. Надо было о живом человеке беспокоиться, а не интересы мёртвого стеречь. Почему?! — выкрикнула я Воронцову в лицо, но дыхание перехватило, и с первого раза фразу закончить не удалось. — Почему ты его бросил?! По какой причине не поддержал?!

Сглотнула. Воронцов сжал моё горло. Мужчина молчит, но лучше бы он орал, пускай даже матом и с оскорблениями. Кровь в жилах стынет от его взгляда, такое ощущение, что ещё один миг и меня разорвут в клочья. Неужели в человеке может жить столько ненависти? Марат — самодур, но далеко не дурак, должен понимать, что один человек не в ответе за другого. Моей вины нет, что Руслан покончил с собой, и никто меня в обратном не переубедит.

Марат, явно наслаждаясь тем, как я от страха трясусь, низко склонился, свободной рукой убрал от моего уха волосы и, практически прикоснувшись губами к виску, прошептал:

— Из-за тебя, ведьма. Из-за тебя я не виделся с братом.

— Чушь! Чем я тебе мешала?

— Тем, что существовала, — зловеще ответил Марат. Мужчина не просто близко стоит, он практически всем телом ко мне прикасается, от чего я чувствую, что не одну меня как при ознобе колотит. Воронцова трясёт так, что жутко становится, как подумаю, а что же творится в его голове.

— Марат, давай утром поговорим, ты сейчас не в лучшей форме.

Мужчина выпрямился, но за горло как держал, так и держит, а ещё опять взглядом испепеляет.

— Что бы избавиться от тебя раз и навсегда, мне достаточно лишь пальцы напрячь. Даже не придётся смотреть, как задыхаешься. У тебя настолько хрупкая шея, что она просто сломается.

Ждала, что после угроз последуют действия, но моё горло никто сильней не сдавил.

— Зачем брать на душу грех? Скажи мне, чтобы ушла, и уже через пять минут я навсегда бесследно исчезну из твоей жизни.

Родственник резко нахмурился и склонил голову. Такое ощущение, что ему больно. Плохо их-за алкоголя или приступ тошноты накатил? Если что и было, то быстро прошло. Марат поднял голову и вновь готов демонстрировать мне свою ненависть.

— В том-то, Настя, и проблема, удавить я тебя могу, а отпустить — нет!

Родственник опять зачем-то ко мне наклоняется и не к уху, как в прошлый раз, траектория прямей некуда. Если бы передо мной стоял не Марат, подумала бы, что меня планируют поцеловать. Но Воронцов скорей откусит мне нос, чем поцелует.

Блин, но смотрит-то упырь не на нос, а как раз на губы. Проверку задумал, насколько я его брату верна? Так я её пройду с лёгкостью, только детородные органы родственника чуть покалечу.

— Марат! Настя! Что у вас происходит? — раздался голос Оксаны, а затем и послышались её торопливые шаги. Девушка буквально бежала с лестницы.

— Пошла вон! — не поднимая головы на подругу, грубо отослал её Воронцов.

— Марат! — жалобно и обидно простонала Оксана, затормозив на половине пути. — В чём я виновата, что ты на меня опять голос повысил?

— Слушай, ты, — тихо прошипела я мужчине в лицо. — Либо бросай уже девушку, либо относись к ней по-человечески. Противно смотреть, как ты по-свински с ней обращаешься. Много ума не надо орать на того, кто преданно заглядывает тебе в рот.

— Не за того человека переживаешь, Настёна, — также тихо и недоступно для слуха Оксаны произнёс Воронцов, но горло моё отпустил, а после обратился к подруге уже более мягко: — Иди спать, я скоро приду.

Не мешкая и не задумываясь ни на секунду, направилась к лестнице. Когда проходила мимо Оксаны, остановилась напротив девушки, чтобы хоть как-то сгладить в её глазах то зрелище, что она видела.

— Твой мужчина нажрался, как последняя сволочь. Меня чуть не придушил. Рекомендую в одной спальне с ним не ночевать, для жизни опасно. Бери подушку и топай спать куда угодно, хоть ко мне приходи, но с ним не ложись.

— Да что ты, — ухмыльнулась Оксана. — Сама как-нибудь разберусь. Поняла? А ещё раз увижу, что ты перед Маратом хвостом крутишь, пожалеешь, что родилась.

Мило улыбнулась Оксане в ответ и пошла дальше. Всё, она выводы сделала, теперь надо с ней держать ухо востро. Ведь на любую пакость пойдёт, лишь бы удержать при себе свой «неадекватный мешок с деньгами».

Несмотря на опасность, что нагрянет Марат, ночь я провела в своей спальне. Искала для себя альтернативный ночлег, но, когда ходила по дому в поисках подходящего места, стало так невыносимо противно, что решила не прятаться, а в случае чего дать Воронцову отпор. Собственно, с этой целью я и наведалась в хозяйственную комнату, где взяла молоток, который ночевал рядом со мной под подушкой.

Молоток не пригодился, утро настало без происшествий. Застилая кровать и доставая из-под подушки орудие самообороны, дикость конечно, но где-то в глубине души даже пожалела, что родственник не пришёл выяснять отношения. С каким бы удовольствием я бы ему по голове треснула, словами не передать. Хотя раньше никогда человека не била, говорят, не так-то и просто кого-то ударить, кто знает, может быть, и не смогла как следует замахнуться и огреть Марата по темени, а потом ещё раз и ещё…

Ой, что-то меня куда-то не туда понесло.… Откуда взялась кровожадность? Хотя известно откуда. Поживёшь с упырём под одной крышей, тоже немножко упырём станешь.

В отличие от других дней, сегодня на первый этаж спускалась чуть ли не вприпрыжку. Ещё бы, ведь когда завтрак будет готов, явится Воронцов — трезвый, и вот тогда-то я и посмотрю на его бесстыжую рожу. Интересно, у него хватит смелости извиниться или трусливо сделает вид, что вчера ничего из рода вон выходящего не произошло? В этом случае не поленюсь и напомню, что он вытворял и как за горло хватал. Да, отметен на шее не осталось, Воронцов, как ни странно, но держал меня, можно сказать, нежно, но суть от этого не меняется. Насилие и есть насилие, даже без синяков.

На завтрак приготовила овсяную кашу, потому как однажды Марат упоминал, что терпеть овсянку не может, вот я и решила «угодить» родственнику.

Сначала в столовую прибыла Оксана. Невооружённым взглядом видно, что девушка взвинченная и недовольная. В коем веке с утра не выглядит так, словно через пятнадцать минут у неё съемка для глянцевого журнала. Может, Воронцов после обильного возлияния всю ночь храпел и спать ей мешал?

Следом за любовницей явился Марат. Судя по хмурому выражению лица, у него утро тоже не задалось, а ещё заметно, что голова у мужчины раскалывается, и его мучает жажда. Упырь, после того, как со мной и Ниной Васильевной поздоровался, одним глотком жадно осушил стакан сока и попросил ему ещё принести, только не стакан, а целый графин.

Сидим, завтракаем, Воронцов как рыба молчит, извиняться и не планирует. Более того, предположу, если я тему вчерашней ночи сама не подниму, то она канет в лету.

Ну уж нет, обязательно выскажусь. Только не при Нине Васильевне. Не знаю уж за что, видимо, за старые заслуги, но женщина как родного любит Марата, постоянно рассказывает, как он в школе все подряд олимпиады выигрывал или дневник его, наполненный одними пятёрками, принесёт и каждую страничку подолгу рассматривает. А ещё Нина Васильевна любит упоминать, что у Воронцова два высших образования и оба с отличием.

— Марат, я знаю отличное средство против похмелья. Просветить? — сказала я, заметив, как мужчина, морщась, в очередной раз виски себе помассировал.

Воронцов не только вопросительно на меня посмотрел, но в то же время с надеждой. Видимо, ему так плохо, что он готов помощь принять даже из моих рук.

— Не перебарщивай с алкоголем, а лучше и вовсе не пей, — съязвила я и губы кусаю, чтобы не расплыться в улыбке. Не уверена, но мне показалось, что после моего ответа, у родственника правый глаз пару раз дёрнулся.

— И ты ей позволишь так с собой разговаривать? — уставившись на любовника, возмутилась Оксана, но её голос мигом затух, когда начала говорить Нина Васильевна.

— Марат, ты что, вчера перебрал?

— Не перебрал, а в зюзю напился, — не удержалась я от комментария, но Нина Васильевна и меня заглушила.

— Марат, я сейчас мигом тебе здоровье поправлю. Есть у меня несколько чудо-рецептов, на ноги сразу поставят, — заверила Нина Васильевна, торопливо встала со стула и помчалась в сторону кухни. Но проходя мимо меня, остановилась и чего я совсем не ожидала, бросила мне упрёк: — Настасья, ты почему мне, когда завтрак готовили, не сказала, что у Марата, возможно, будет болеть голова?

— В воспитательных целях, — ни капли не обидевшись на женщину, заявила я. — Если нет наказания, то преступление будет повторяться вновь и вновь…

— Молодёжь, на всё у вас найдётся ответ, — фыркнула Нина Васильевна и скрылась за дверью.

— Я бы на твоём месте, Марат, сейчас от стыда провалилась сквозь землю. Нина Васильевна так из-за твоей головной боли запереживала, что даже меня отругала. Знала бы она, как ты совсем недавно собирался с ней поступить…

— Настя, — с предупреждением в голосе рыкнул Марат, — а до завтра претензии не подождут? Мне и без них тошно.

— Нет, конечно, не подождут. Ты, когда шантажом меня в этом доме заставил остаться, не говорил, что по ночам в пьяном угаре будешь душить. Да, Оксана, и не надо так пучить глаза, — отвлеклась я на девушку, что от услышанного ртом воздух глотала. — Я здесь живу не потому, что мне так сильно нравится ваша компания, меня твой алкаш вынуждает. Боится, что я мужика себе заведу раньше, чем траур закончится. На досуге поговори с ним на эту тему. Марат, моим родителям гораздо проще будет пережить увольнение, чем увечье или смерть дочери, так что либо ты даёшь мне гарантию, что такого больше не повторится, либо я собираю вещи и уезжаю.

Пришлось резко умолкнуть, со стороны кухни сначала послышались шаги, а затем и ворчание Нины Васильевны.

— Вот, Маратик, я тебе квашеной капусты с брусникой принесла, рассол огуречный и ещё тёплое молоко с корицей и мёдом.

— Давай, Марат, не кривись, после молока и огуречного рассола уверенна, ты о головной боли точно забудешь, — хохотнула я. — Потому как всё твоё внимание будет приковано к животу.

— Настасья, поговори мне ещё — погрозила Нина Васильевна мне пальцем и ласково погладила по голове Воронцова. — Не слушай никого. Пей, не бойся.

А Воронцов рисковый мужчина, и рассол выпил, и молоко, сидит теперь капусту лопает за обе щёки. А что самое любопытное, видно, ему действительно полегчало. Кожа порозовела, взгляд прояснился, мужчина теперь не морщится от каждого громкого звука.

Первая из-за стола вышла Оксана, причём с каким-то отрешённым видом и молча. Мне кажется, девушка до сих пор от шока не оклемалась от того, что именно Марат меня в доме удерживает, а не я сама отказываюсь переезжать. Следом встала Нина Васильевна, и мы с Маратом остались наедине.

— Ты никуда не переезжаешь, — утвердительно заявил Воронцов, удивляюсь, как по столу кулаком не ударил.

— Да ну, — насмешливо протянула в ответ. — И почему это?

— Я гарантирую, вчерашний инцидент не повторится, — пообещал Воронцов, и я физически ощутила, как ему непросто далось каждое слово, что скорей плюс, а не минус. Руслан часто и легко давал мне обещания, которые он так же просто и нарушал.

— Ладно, посмотрим, чего стоит твоё слово, но одного обещания мне мало. Я хочу, чтобы ты извинился.

— Обойдёшься, — мужчина резко поднялся со стула, что тот чудом не грохнулся, бросил салфетку на стол и, бормоча что-то себе под нос, предположу, что ругательство, вылетел из столовой.

Сегодня однозначно мой день. С утра, как бы то ни было, но Воронцова на место поставила, сейчас подходящее место для ресторана нашла. А ещё с удивлением для себя заметила, что когда разговаривала с хозяином здания, то задавала правильные вопросы. Спросила, есть ли у помещения второй выход для погрузки-разгрузки, как обстоят дела с вентиляцией, давно ли менялась электрическая проводка…. В общем, требование Марата изучить техническую документацию оказалось делом полезным и нужным.

Далее в списке намеченных дел у меня стоял ужин. Сегодня отрепетирую каре ягнёнка в фисташковом соусе с томатами, баклажаном ну и, конечно, с молодым картофелем. От одного упоминания этого блюда, у меня всегда аппетит разыгрывается, и слюнки текут. Кстати, надо не забыть попросить девушку, что теперь накрывает на стол, чтобы достала сервиз похуже. А то упырь, с его безграничной любовью к мясу на косточке, помимо ягнёнка, и тарелку проглотит.

На выходе из спальни меня ждал приятный сюрприз, после которого рейтинг Воронцова поднялся от упыря — злостного и особо вредного, до упыря — обыкновенного. Мужчина в тёмно-синем комбинезоне и кепке нёс по коридору дверь, точно такую же, какая стояла у нас с Русланом всегда в комнате. Как выяснилось, установить мне заново дверь распорядился лично сам Марат. За это родственник получает плюс, но сразу его отдаёт, потому как на двери вновь не замок, а одно название от него.

По моему мнению, холодильная комната, где в данный момент я находилась — это наилучшее изобретение человечества, естественно, после стиральной машины и посудомойки. Именно с этой мыслью и корзиной в руках, набирала с полок продукты для ужина. Всё рядом, в одном месте: и соленья, и варенья, и сетка картофеля, и молоко, и мясо любого вида лежит в отдельной камере. Красота, только зябко. Сколько раз себе обещала, прежде чем в холодильную комнату заходить, накидывать на плечи шаль Нины Васильевны. Но нет, видимо, чтобы мне это начать делать, надо сначала хорошенечко переболеть.

Наполнив корзину необходимым набором ингредиентов, надавила на ручку и толкнула от себя дверь.

— Хм, — хмыкнула вслух я, когда дверь не поддалась и осталась закрытой.

Следующие несколько секунд я пыхтела и с дверью боролась, но та отказывалась меня выпускать.

— Что-то заело? Или меня кто-то нечаянно закрыл? — вновь озвучила я свои мысли и огляделась. Теперь холодная комната совсем не казалась мне чудом света, теперь она в буквальном смысле до дрожи пугала. Сколько в помещении градусов? Плюс один или два. Чёрт побери, да я здесь окочурюсь.

— Выпустите! — поставив корзину на пол, громко выкрикнула я. — Откройте! — принялась кулаками барабанить по двери. — Эй, меня кто-нибудь слышит?! Нина Васильевна!

Отбив руки и надорвав криком горло, остановилась, чтобы отдышаться и снова долбиться начать. Блин, дом полон народу, а я тут сижу взаперти. Хотя вот и причина. Меня закрыл кто-то из новых работников по незнанию, у Нины Васильевны бы хватило ума, прежде чем дверь закрывать, заглянуть внутрь.

— Выпустите! — теперь в ход пошли уже ноги, стучаться руками невмоготу.

Понятия не имею, сколько времени уже провела в холодной комнате, но зуб на зуб не попадает, всё тело дрожит, а в голове зарождается настоящая паника, и приходят странные мысли. Может, это Руслан с того света мне… ой нет, ну совсем бред…

— Откройте же! — в очередной раз истошно взвыла я, и о чудо — дверь приоткрылась. — Оксана, какая же ты молодец, — обрадовалась я спасению и тут же нырнула в тепло. Похоже, теперь долго холодильную комнату не навещу.

— Замёрзла? — ехидно пропела Оксана, с явным злорадством наблюдая за тем, как я трясусь.

— Это ты меня заперла?!

— Ну а кто же. Или что, я не единственная, у кого ты пытаешься мужика увести? Так вот знай, перейдёшь мне дорогу — я на любую крайность пойду. Поняла?

— Оксана, ты головой где-то ударилась? Мне твой Марат нахрен не нужен, — растирая плечи руками, с заиканием произнесла я. Вообще-то меня крайне сильно тянет девушке за выходку по голове настучать, но пока физически не могу, замёрзла так, что тело не контролирую.

— Ты меня за дуру-то не держи. Сегодня за завтраком перед Маратом и так выгибалась, и сяк, даже моего присутствия не постеснялась, — кривляясь, высказалась Оксана, чем ещё сильней разожгла желание её отмутузить.

— Ты явно завтракала в какой-то альтернативной вселенной, — перескакивая с одной ноги на другую, заявила я. — Утром за завтраком я скорей кусала Марата, но никак уж не любезничала.

— Не оправдывайся, я же не слепая, всё вижу. И своё дело я сделала, урок тебе преподнесла, так что в следующий раз, прежде чем зариться на чужое, рекомендую подумать, — девушка резко развернулась на каблуках и с гордо поднятой головой собралась уйти восвояси. «Но ведь девочки так не играют», — решила я. Оксана разок учителем побыла, по закону теперь моя очередь.

— Стоять, — поймала я подругу Воронцова за ворот платья и на себя потянула.

— Ты что делаешь, сумасшедшая! — как по мне, несправедливо возмутилась Оксана. При этом она забавно махала руками, как при полёте, чтобы удержать равновесие. — Отпусти.

— Конечно, отпущу, — уже волоча девушку обратно к холодильной комнате, пообещала я. — Но сначала ты свой же урок сама и изучишь.

Запереть Оксану оказалось невероятно легко, она практически не сопротивлялась. Из чего я сделала вывод: любовница Марата — обыкновенная пустолайка, которая только и может, что изо рта гадости лить да пакостить исподтишка.

В холодильнике Оксана просидела совсем ничего, меньше минуты, и я её выпустила. Не ставила перед собой цели девушку заморозить, просто хотела проучить и показать, что в помещении, где она меня заперла, гораздо страшней, чем на первый взгляд кажется.

— Ну, сучка, готовься. Марат тебя на тонкие ленты порежет. Я ему всё расскажу. Всё как было.

Девушка решилась огрызнуться не сразу, как вышла из плена, а лишь когда отошла от меня на несколько метров, что лишь позабавило. Хотя могу себе представить, какую версию событий она выдаст Марату. Она вся невиновная, белая и пушистая, а я — дьяволица воплоти.

Марат

Щербаков Константин, если это, конечно, настоящее имя следователя, что я нанял, явился ко мне в офис без предупреждения, поэтому и прождал в приёмной целых сорок минут, пока не закончилось совещание.

— Доброе утро, Марат Александрович, а я к вам с первыми результатами, — как только от меня вышел последний сотрудник, Щербаков расположился в кресле напротив и аккуратно положил на стол перед собой серую папку.

— У меня тоже есть новость, — имея ввиду всплывшее и ныне уничтоженное завещание, отозвался я, но предпочёл, чтобы первым поделился информацией следователь.

— Меня крайне заинтересовала авария, произошедшая с вашим братом полтора года назад, и я начал копать. Полиция этот факт не расследовала. Никто не погиб — это раз, второго участника дорожного происшествия не было — это два. А три — это то, что авария никакого отношения к несчастному случаю не имеет. Её сто процентов подстроили, — мужчина раскрыл папку, достал три верхние фотографии и одну за одной выложил в центр стола. — Вот эта деталь автомобиля Руслана была намеренно повреждена, — следователь взял карандаш и ткнул его концом в третью фотографию. — Хоть и с первого взгляда кажется, что это обычный физический износ, но это не так. Если приглядеться, сомнения отпадают, это надрез.

— Согласен, — сказал я, внимательно изучив снимок. — Значит, какая-то сука уже давно открыла на Руслана охоту?

— Совершенно верно. Поэтому версию самоубийства можно смело исключать. Кто-то полтора года назад пытался избавиться от Руслана, но он выжил, хоть и остался калекой. Убийца затаился, два несчастных случая подряд — слишком подозрительно, но вторая попытка увенчалась успехом.

— У кого же хватило терпения ждать полтора года? — прорычал я, жалея о том, что не знаю имени гниды, разорвал бы собственными руками.

— Да, мне тоже показался неестественным столь долгий срок, — протянул Щербаков. — Лично я бы подождал год. Поэтому предположил, что скорей всего неизвестный, в процессе выжидания момента «х» мог отказаться от планов убийства Руслана, но потом что-то его спровоцировало, и я начал искать яркий момент, который предшествовал смерти вашего брата. И он нашёлся, — мужчина вынул из папки ещё несколько фотографий и положил их поверх уже имеющихся на столе.

— И что яркого в том, как моя невестка выходит из автомобиля? — спросил я, разглядывая фото, снятое камерой наблюдения парковки какого-то торгового центра.

— Марат Александрович, обратите внимание, на снимке не то чтобы пасмурный день, дождь идёт, а Анастасия в солнцезащитных очках.

— И-и-и? Я что, угадывать тут сидеть должен! — прикрикнул на Щербакова, чтобы не устраивал викторину.

— Под очками Анастасия прячет синяк. Работа вашего брата. Руслан ударил жену за несколько дней до смерти, и не просто ударил, чуть не изуродовал. Ей повезло, что не пришлось пластику делать.

— Что ты несёшь?! — привстав, схватил я Щербакова за лацканы пиджака и хорошенько тряхнул. — Руслан бы не поднял руку на женщину!

Следователь нервно сглотнул, и его рожа приобрела сочувственный вид.

— Понимаю, этот поступок отнюдь не украшает Руслана, но против фактов не попрёшь. У меня нет фотографии Анастасии без очков, зато есть копия записи врача, к которому из-за травмы обращалась ваша невестка, а также я записал на диктофон разговор с одним из ваших охранников, что в доме работает. Кстати, рекомендую парня уволить, болтает так, что не заткнёшь.

— И что он сказал? — рявкнул я, но ищейку отпустил.

— Сказал, что Руслан и Анастасия постоянно ругались. Ваш брат маниакально жену ревновал. Отмечу, как показало расследование, беспочвенно. В какой-то момент дело дошло до рукоприкладства — это не редкость в семьях с проблемами.

— Чуть не изуродовал, — повторил я слова Щербакова и пальцем коснулся фото, где Настя куда-то шла.

— Марат Александрович, вы сейчас неправильно реагируете. Руслан жертва — он мёртв. Анастасию к мужу цепью никто не привязывал. Нравится, что бьёт муж — сиди и терпи. Не нравится — разводись. Синяк не оправдывает убийство.

— Вы ещё не доказали, что убила именно она, — напомнил я следователю.

— Расследование в самом начале, и на данный момент Анастасия — главная подозреваемая. Вы говорили, у вас тоже есть новости?

— Есть, — неохотно подтвердил я, и показал Щербакову копию сожжённого завещания.

— Сочувствую, — оторвавшись от чтения, присвистнул мужчина.

— Не стоит, я вовремя отреагировал, оригинала документа больше нет.

— Тогда поздравляю, — следователь улыбнулся. — И это то, что нам не доставало — мотив!

— Если Настя не знала о завещании, то нет никакого мотива. А вот нотариус знал, и мог в момент его написания, нарисовать схему как легко и быстро обеспечить себе небедную старость, продав документ мне.

— Нет, — замотал Щербаков головой. — Притянуто за уши. Вариант с Анастасией-убийцей более вероятен. Всё абсолютно логично. Жена решает убить мужа, первоначальный мотив нам не известен. Муж не погибает, а остаётся прикованным к инвалидному креслу. Жену почему-то этот исход тоже устроил. Потом, спустя время, муж в порыве ревности бьёт жену. В качестве извинений переписывает завещание в её пользу, то есть деньгами искупает вину. Обиженная жена не будь дурой смекает…

— Это домыслы, теории и предположения! — перебил я поток мыслей следователя. — А мне нужны неоспоримые факты. Это понятно?

Анастасия

От ягнёнка исходил такой умопомрачительный аромат, что голова кружилась, а на пол нет-нет да капали слюнки. За стол ужинать мы всегда садимся ровно в семь, значит, я тютелька в тютельку успеваю. По шагам поняла, на кухню кто-то вошёл. Хотя, что значит кто-то? Естественно Нина Васильевна. Только она мне помогает «творить».

— Нина Васильевна, подайте мне, пожалуйста, полотенце, — не отворачиваясь от плиты и вытянув руку назад, попросила я.

Ни ответа, ни шороха, ни полотенца в руках…

— Нина Васильевна, я вас … Боже ты мой… — сам собой вырвался испуганный возглас, стоило обернуться назад. Кого-кого, но Воронцова никак не ожидала увидеть на кухне. — Чёрт побери, — на автомате сунула палец в рот, потому как он заныл от ожога.

Марат, как стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, так и стоит и в упор на меня смотрит, причём крайне странно. Нет, не враждебно или с претензией, как обычно, а с каким-то то ли сожалением, то ли даже болью в глазах.

А-а-а! Воронцов явился на кухню, потому что его подружка нажаловалась на меня. Если Марат сейчас начнёт кидаться в меня несправедливыми обвинениями, то ягнёнок никому не достанется. Потому как не пожалею трудов и с пылу с жару надену ягнёнка Воронцову на голову.

— Обожглась? — ожил упырь. — Дай посмотрю.

Глазом моргнуть не успела, как родственник очутился возле меня, вынул изо рта мой палец и пристально разглядывает покраснение.

— Надо мазь нанести против ожогов, — Воронцов это так взволнованно произнёс, словно я не горячую поверхность противня случайно подушечкой пальца задела, а мне на голову вылили кастрюлю раскалённого масла.

— Да ничего мазать не надо, — отобрала у мужчины свою руку. — Само пройдёт. Ерунда. Ты зачем пришёл? — довольно резко спросила я, как будто у Марата нет никакого права здесь появляться. — То есть, я имела в виду, ты никогда раньше на кухню не заглядывал, — попыталась выправить ситуацию, но решив, что это гиблое и никому не нужное дело, спросила мужчину в лоб. — Оксана наябедничала на меня?

— Нет, — нахмурился Воронцов. — А что такое, что-то случилось?

Ага, если Марат спрашивает, значит, не в курсе проделки подружки. А Оксана не такая уж и дура, по крайней мере, ей хватило мозгов не ввязывать Воронцова в нашу с ней стычку. И я промолчу, не хочу сообщать упырю, что его подружка меня к нему приревновала.

— Ничего, — ответила я и, отшатнувшись на полшага от Воронцова, вопросительно уставилась на него. Да что с родственником сегодня не так, зачем он коснулся моей щеки и погладил?

— А я всё гадал, почему с бойким характером ты такая пугливая, — задумчиво протянул Воронцов, причём такое ощущение, что говорил мужчина фразу не для меня, а просто вслух высказал свои мысли.

— Марат, ты что, опять выпивши? — пригляделась к упырю, но выглядел он трезвым и алкоголем от него не несло.

— Всё-таки нанеси на палец мазь, — проигнорировав мой вопрос, посоветовал Воронцов, развернулся и без всяких объяснений, зачем приходил, спешно вышел из кухни.

— И что это было? — оставшись в пустой комнате, развела я руками.

Как это ни странно, но «семейный» ужин протекает тихо и мирно, Марат по большей части молчит, Оксана опять давится огурцами, одна Нина Васильевна, не унимаясь, жалуется на ситуацию в стране. Видимо, опять посмотрела «хреновости». Надо бы в её комнате на телевизоре тихонечко отключить все новостные каналы, с её высоким давлением слушать этот нескончаемый поток негатива — опасно для жизни.

Мобильный Марата начал издавать звуки. Мужчина выключил громкость, но со стула встал, видимо, чтобы уйти и ответить.

— Настя, обязательно включи ягнёнка в меню ресторана, — остановился родственник возле меня и зачем-то… с какого-то хрена положил свою руку мне на ладонь. — Спасибо.

Нет, Воронцов всё-таки упырь из упырей. Ну какого чёрта он драконит подружку? Оксана из-за выходки любовника огурец чуть не выплюнула и позеленела от злости. Блин, женская ревность — дело взрывоопасное. Где гарантия, что в следующий раз Оксана не до смерти меня в холодильнике заморозит?

Месть со стороны Оксаны не заставила себя долго ждать. Уже через час, когда я поднялась к себе в комнату, ко мне постучалась одна из новеньких горничных и взволнованно сообщила, что Марат Александрович просил меня спуститься в гостиную.

Накинув халат поверх ночной рубашки, направилась, я так понимаю, на казнь…

На первом этаже застала не только Марата с Оксаной, но и перепуганную Нину Васильевну. Подружка Воронцова и ей показывала своё представление с фальшивыми крокодильими слезами и обиженным шмыганьем носа в платок.

— Настя, Оксана сказала, что сегодня ты заперла её в комнате-холодильнике, — развалившись на диване рядом с рыдающей девушкой, сообщил Воронцов и вопросительно на меня посмотрел, говоря взглядом «объяснись».

Вздохнула и так мне стало противно. Ну вот не хочу я кому бы то ни было доказывать, что трава в поле зелёная, а вода в море голубая. Да пускай Воронцов и его подружка катятся с высокой горы и думают обо мне, что хотят. Да, Нину Васильевну жалко, но я ей позже всё расскажу.

— Оксана, ты, когда в зеркало смотришься, тебя не тошнит? — бросив единственную фразу любовнице Воронцова, развернулась и направилась обратно к лестнице. Надо было вообще не спускаться.

За спиной началась настоящая перепалка между Ниной Васильевной и Оксаной. Моя помощница и подруга решила выступить моим адвокатом, заявив, что ни в чём я не виновата. Естественно, Оксана набросилась на неё с упрёками и обвинениями в пособничестве.

— Хватит! — одним словом заглушил Марат женский бой, а вот что происходило дальше — мне неизвестно, я зашла в комнату, улеглась на кровать и с головой укрылась одеялом, чтобы никого и ничего в этом мире не слышать.

Моим планам полежать в одиночестве не суждено было сбыться, спустя полчаса в комнату постучали.

— Я уже сплю, — выглянув из-под одеяла, крикнула я. — Уходите.

— С радостью бы ушла, но не могу, — раздался за дверью раздосадованный голос Оксаны. — Марат поставил условие, пока с тобой не поговорю, на глаза ему могу не попадаться. Так что я не отстану, пока не откроешь.

— Чтобы и ты, и твой любовник провалились в глубокую яму, — ворчала я, нехотя сползая с кровати. — У тебя ровно минута, — распахнув дверь, предупредила я девушку, отметив, что совсем недавно Оксана плакала и не наигранными слезами, а вполне себе настоящими.

— Прости меня за то, что заперла в холодильнике. Обещаю, такого больше не повторится, — без сожаления и раскаянья извинилась Оксана и, не дав мне опомниться, можно сказать насильно, вручила какой-то предмет. Коробочку размером чуть больше чем спичечный коробок.

— Что это? — вытянула я руку с коробочкой вперёд, словно опасалась, что внутри бомба. А что? Откуда мне знать до чего Оксана и её горячая безмозглая голова могли вместе додуматься?

— Серьги. Недавно выпросила у Марата. Бриллианты в белом золоте, между прочим, — подруга упыря тяжко вздохнула и с такой тоской посмотрела на коробку, словно в ней находится не украшение, а её собственное, только что вынутое из груди сердце.

— А мне-то они зачем? — округлила глаза я, и от греха подальше сунула коробку обратно хозяйке.

— Вот и я думаю, зачем? Но Марат велел отдать. Как он выразился, что если лишусь чего — то на самом деле для меня ценного, то в следующий раз, когда придёт бредовая мысль, я от неё откажусь, из-за страха потерять то, что имею.

Закатила глаза. И ради этого меня подняли с постели?

— То ты учительницу из себя изображала, когда заперла меня, то теперь твой любовник перевоплотился в преподавателя. Если вас тянет поиграть в ролевые игры — пожалуйста. Но других-то зачем вмешиваете? Всё, разговор закончен. Топай отсюда, — захлопнув перед носом девушки дверь, закрылась на ключ, забралась в кровать и как только приняла удобную позу и прикрыла глаза, ко мне вновь постучали.

— Оксана, если ты меня ещё раз заставишь встать, я тебя поколочу, — рявкнула я, перевернулась на другой бок и до ушей натянула одеяло.

— Настя, это я, — послышался голос Воронцова из коридора.

— К чёрту, к чёрту, — ворчала я, ещё сильней укутываясь в одеяло. — Идите все к чёрту…

— Если ты так не хочешь вставать, я в состоянии и сам открыть дверь, ты же знаешь, — насмешливо заявил Марат и, судя по звукам, уже начал ковыряться в замке.

— Сейчас сама открою, — сказала я и добавила почти шёпотом: — И по башке тебе настучу.

— Что? — грубо спросила я, раскрыв дверь теперь уже перед Воронцовым.

— Я вызвал врача, обещал через час приехать.

— Правильное решение. У твоей подруги явно беда с головой. Не лишним будет с доктором проконсультироваться. Только я-то тут при чём?

— Врача, Настя, я пригласил для тебя, — показывая ряд белоснежных зубов, заявил Воронцов. — Переохлаждение может вылиться в затяжную простуду. А пока доктор в дороге, полечим тебя народными средствами, — перед носом замаячил пакет с горчичным порошком.

— Не-е-ет, — мотая головой из стороны в сторону, протянула я.

— Да, Настя, да-а, — хоть и аккуратно, но бесцеремонно отодвигая меня назад, чтобы войти в комнату, пропел Воронцов.

Конечно, я сопротивлялась лечению и гнала Марата вон, но родственник на этот случай подстраховался и позвал с собой тяжёлую артиллерию в виде Нины Васильевны. А спорить с женщиной, я давно выяснила, — дело гиблое. Она весь мозг выклюет, но на своём настоит. Поэтому примерно минут через пять я сидела на кровати с кружкой малинового морса в руках и опустив ноги в таз с горячей водой, в которую Воронцов лично насыпал и размешал горчичного порошка.

— Вот, тридцать шесть и четыре, — сообщила я горе-докторам, вынув термометр из подмышки.

— Пониженная, — ахнула Нина Васильевна. — Ещё хуже, нежели высокой бы температура была. Я за мёдом, а ты, Марат, гляди, чтобы Настасья, пока не вернусь, ноги из таза не вынимала, и не забывай из чайника кипятка подливать, — дала указания женщина и спешно направилась к выходу.

— Слышала, ноги из таза не вынимать, — как для глухой повторил Воронцов, что вольготно развалился с ногами у меня на постели.

— Дурдом, — выдохнула я. — А всё твоя Оксана… если начала, то врала бы уже до конца. Зачем призналась? Сейчас бы я вся такая виноватая и коварная спокойно спала, а вы с Ниной Васильевной её бедную и замёрзшую мучили, то есть лечили.

— Настя, почему ты не ушла от Руслана, когда он ударил тебя? — Марат настолько застал меня вопросом врасплох, что я резко на него обернулась, а в голове промчалась мысль, укоротить бы Нине Васильевне её язычок чересчур болтливый и длинный.

— Я хотела, но… — опустив взгляд, тихо пробормотала я, но больше ничего сказать не смогла, ком подкатил к горлу. Муж ударил меня — этот факт я худо-бедно пережила, но то, что данный инцидент получил огласку и обсуждается, по крайней мере, домочадцами дома, обернулся неприятным сюрпризом. Противно быть в глазах людей жертвой насилия, особенно выступать в данной роли для Воронцова с Оксаной. Да, я ни в чём не виновата, но мне почему-то всё равно стыдно. Видимо, из-за этого чувства женщины, которые регулярно терпят от мужа жестокость, молчат и боятся, что окружающие узнают об их проблеме.

— Ты слишком сильно любила Руслана, поэтому и не ушла, — я молчала и Марат, сделав неверное предположение, закончил фразу за меня.

— Нет. Любовь к Руслану давно умерла. Скорей, меня с ним держало чувство ответственности или что-то подобное, — сказала чистую правду, какой бы неприглядной она не была.

— То есть, проще говоря, ты его жалела?! — миролюбивая интонация Воронцова вмиг сменилась на агрессивную. — Как собачонку без задних лап? Вроде бы как мешает и неплохо было бы новую здоровую завести, но к ветеринару отвезти и усыпить — рука не поднимается, да и просто на улицу выкинуть — жалко. Вот точно так же ты и терпела Руслана. Да, Настя?

Вновь кругом виноватая, опять Марат разговаривает со мной, как будто это я Руслана в могилу свела. Хотя я тоже маху дала, нашла с кем откровенничать. Сказала бы упырю, что безумно мужа любила или на худой конец кивнула, когда он это предположил.

— Ты спросил, я ответила. Теперь сильно об этом жалею. Чтобы меня понять, надо побывать в моей шкуре или знать всю подноготную, как мы жили с Русланом после аварии. Но тебе не понравится то, что расскажу о Руслане, да и я не горю желанием даже вспоминать о тех днях.

Марат поднялся с кровати, взял чайник, между прочим, с кипятком, и ко мне подошёл.

— Убери ноги из таза.

Сглотнув, выполнила приказ, просьбой или рекомендацией в голосе Воронцова даже не пахло.

— Можешь опускать обратно, — разрешил мужчина, после того, как долил в таз воду и рукой размешал. — Руслан наверняка понимал, что ты с ним продолжала жить лишь из жалости. И это его, как гордого человека, убивало. С твоей стороны было бы куда правильней и честней уйти, — высказался Марат, с грохотом поставил чайник на тумбочку и с такой силой захлопнул за собой дверь, что удивительно, как она с петель не слетела.

После разговора с Маратом долго чувствовала себя как оплёванная. Я-то считала, что задвигая на задний план собственные интересы, действую во благо Руслана, а, по словам Воронцова, выходит, я просто издевалась над мужем, продолжая без любви его кормить, купать, укладывать спать.

Возможно, Марат прав, и надо было, не оглядываясь, уходить. Ведь известно — именно благими намереньями вымощена дорога в ад. Но тогда мне казалось, что поступаю по совести. Легко Воронцову сейчас рассуждать, когда ничего не изменишь. Где были его «мудрые» советы, когда Руслан меня ревностью и упрёками изводил?

Всё, хватит, ни в чём я не виновата. Если Марат думает по-иному, то это сугубо его проблема, поезд ушёл, надо было беспокоиться о живом брате.

Среду я не любила и одновременно обожала, точно так же, как и субботу, по причине, что в эти дни дала себе обещание хоть немного, но уделять время спорту.

А спорт — штука противоречивая. Пока не начнёшь тренировку, воспринимаешь её как повинность, как наказание, ноги в зал буквально отказываются идти. Зато после того, как хорошенечко на тренажёрах пропотеешь, настроение и самочувствие на высоте. Да, ты устал, но в то же время ощущаешь прилив сил, жутко доволен и гордишься собой.

Разминка на беговой дорожке, основная часть с весом на тренажёрах, заминка в виде растяжки и всё — на сегодня я отпахала. Погрев в сауне косточки и прихватив с собой скраб и маску для тела, направилась в душ.

Подготовив скрабом кожу для маски, выключила воду в кабинке, тщательно вся намазалась и стою жду чудо-эффекта, по крайней мере, на тюбике именно это было обещано.

Когда в душевой хлопнула дверь и чьи-то ноги по полу зашаркали, закатила глаза и подумала: «Блин, и чего Оксана припёрлась так рано? Она обычно спускается в зал над собой «поизмываться» после обеда, а сейчас ещё одиннадцати даже нет».

Включив воду, смыла маску так, словно дом горит и требуется срочная эвакуация. Оксана и так мне со своей вечно постной миной каждый день за столом надоела. Если потороплюсь, может, хотя бы сейчас разминёмся.

Как могла быстро выскочила из кабинки и сразу наткнулась на неприятный сюрприз. Те два полотенца, что я оставила для себя на лавочке — как корова языком слизала.

Куда исчезли два полотенца, не сомневалась — их стащила Оксана. Зачем? Да просто так, чтобы на нервах моих поиграть. Крупные шалости, как с холодильником, ей зарубили, так она теперь решила мне по-мелкому мстить.

Всё, я сейчас этой гадине с отсутствующими извилинами в голове и вороватыми наклонностями покажу, где раки зимуют. Бить, конечно, не стану, но за грудки потрясу.

Как есть, то есть полностью голая, подошла к соседней кабинке, где лилась вода, судя по вздымающемуся пару, горячая, и резко одёрнула в сторону шторку.

Ой, что-то не то, никакая это не Оксана! Мама дорогая — Воронцов!

Паника, смута, разрозненные эмоции и мысли буквально проглотили меня. За один миг я успела упасть в обморок, убежать в свою спальню и залезь под кровать, сгореть со стыда, да боже ты мой, умудрилась даже подумать, что голый упырь — это нечто невероятное. По крайней мере, со спины — точно. Ведь моему взору предоставлена именно филейная часть, но подозреваю и лицевая не хуже.

Пока пыталась вернуть над своим телом контроль, Воронцов, что шампунем намыливал голову, резко замер.

А-а-а, Марат наверняка услышал, как колотится моё сердце, лично я точно слышу, как оно бьётся в груди. Если бы меня сейчас поставили перед выбором: либо Марат разворачивается и замечает тебя, либо в тебя попадает молния, и ты умираешь, я бы долго мучилась, что же в итоге предпочесть.

Пока рассуждала о какой-то фигне, вместо того, чтобы галопом отсюда бежать, Воронцов повернул в мою сторону голову. И спасибо большое, что хоть только голову.

Не знаю, может, показалось, но сложилось впечатление, что в первую секунду мужчина подумал, что у него то ли бред, то ли галлюцинация. Воронцов даже головой тряхнул, видимо, чтобы прогнать явившееся к нему видение в виде абсолютно голой невестки.

Стою ни жива ни мертва, а тем временем непонимания, что происходит, в глазах у Марата всё больше и больше.

Нет, Воронцов, умоляю тебя, не надо поворачиваться полностью. Ну зачем?!

Как я себе не приказывала «туда» не смотреть, но первым делом именно «туда» и взглянула.

Мать моя женщина, о чём же Воронцов думал, когда намывался? Какого чёрта его базука готова стрелять?!

Сообразив, что веду себя не то чтобы не корректно, а перехожу все мыслимые и немыслимые границы, резко вздёрнула подбородок и уставилась на нос Воронцова, в глаза-то я ему теперь ещё год не отважусь смотреть.

— Анастасия, мне очень любопытно, что это сейчас происходит? — вполне резонно интересуется родственник.

— А… я… тут… — мычу какую-то чушь, потому как тот факт, что на мне нет даже трусов — убивает.

Хоть непослушное тело ещё не вышло из оцепенения, представила себе довольно живую картину, как я вся, скрючившись, прикрываю руками стратегически важные части и главное — как при этом смотрюсь со стороны. Блин, стоять перед Воронцовым и держаться одной ладонью за пах, а другой тщетно пытаться прикрыть грудь ещё позорней, чем просто стоять голой. Сейчас хотя бы жалкой не выгляжу. По крайней мере, на это рассчитываю.

— А всё-таки, Настя, что тебе понадобилось у меня в душе? — напомнил о своём присутствии упырь, как будто у меня был хоть один шанс об этом забыть. — И давай на этот раз без бэ-э… мэ-э…

Мне и так плохо, а Воронцов ещё передразнивает.

— Я думала, вместо тебя в душе Оксана, — наконец голос прорезался.

Мужчина как — то странно отреагировал на объяснение. Во-первых, он сглотнул, словно его мучила жажда, во-вторых, в его глазах промелькнуло что-то настолько порочное, что почудилось, на мне не только белья нет, но и кожа отсутствует. Ну и последнее, но не по значимости, «базука» Воронцова колыхнулась, а ещё хоть и казалось, что больше уже некуда, орудие увеличилось. Вот почему Марат вечно не в духе, неудобно, наверное, передвигаться с кувалдой в штанах.

— И чем же вы, девочки, когда я отсутствую, заняты, что ты вот так просто в чём мать родила…

— Да у меня полотенца пропали, и я решила, что их Оксана стащила, — перебив Воронцова, возмущенным криком бросила я. — Вот здесь их оставила, — ткнула пальцем в лавку, — а когда помылась, они испарились!

— Полотенца я взял, — без тени раскаянья и сожаления сообщил Воронцов, — Не освоился ещё в доме, распорядков не знаю. Пришёл, увидел, два полотенца на лавке лежат. Подумал, они тут на тот случай, если кто решит принять душ. Но раз они твои, забирай, — Марат кивком показал, где именно висит моя пропажа, в его душевой, то есть, чтобы их взять, мне надо к упырю в кабинку зайти.

— Может, ты мне их сам вернёшь? — зло прошипела я, потому как если до этого момента родственник себя вёл более-менее по-джентельменски, то сейчас откровенно разглядывает. Причём упырь не стесняется, задерживает взгляд на том, что ему особо приглянулось.

— Нет, сама забирай, — ухмыляясь, ответил мужчина, и чтобы мне было удобней, даже чуть в сторону отодвинулся. При этом его дубина опять, между прочим, зашевелилась. Аккуратней бы он ею тряс, а то зашибёт ещё ненароком.

«Так, Настя, спокойствие», — дала я себе установку. «Да, ты попала в самую дичайшую ситуацию из возможных, но ты неплохо держалась, и теперь лица не уронишь. Ты обнажена, но Воронцов тоже. К тому же он не какой-нибудь маньяк, а успешный красивый мужчина со здоровенной дубиной, так что он всё уже видел и гораздо больше, чем ты сейчас демонстрируешь. Поэтому позже заползёшь в какую-нибудь конуру и сгоришь со стыда».

Лучезарно улыбнулась, так, словно мы с Воронцовым добрые знакомые, которые случайно встретились в парке и заявила:

— Оставь себе, — небрежно махнула рукой, что определённо сделала зря. Моя твёрдая «тройка с плюсиком», как недавно орудие упыря, заколыхалась, а вслед на ней и глаза мужчины запрыгали. — В кабине полотенца намокли, какой от них прок.

Плавно развернулась к Воронцову спиной и медленно, никуда не спеша вышла из душевой. Хотя рвануть хотелось изо всех сил, ведь взгляд Марата на спине и там, где чуть ниже, ощущался физически. Оказавшись в раздевалке, натягивала вещи так скоро, словно участвую в соревновании, и кто быстрей всех оденется, тому приз — пять миллионов.

После происшествия в стиле «ню», до конца дня свой нос дальше спальни не показывала. В одиночестве время проводила исключительно с «пользой». А именно — стыдилась того, что, не разобравшись в ситуации, как угорелая залетела в душ к Воронцову. Краснела, вспоминая размеры «дубины», смущалась от того, что бесстыже виляла бёдрами, когда уходила. А ещё ругала и поедом себя ела за то, что искренне восхитилась телом Марата, ну и «кувалдой» в придачу. Куда же без неё….

Не успела я утром спросонья глаза продрать, как в дверь постучали. Первое и единственное, что пришло в голову — это упырь долбится. Сердце ёкнуло, пульс участился, ладони вспотели, но тело мигом угомонилось, стоило только услышать голос Нины Васильевны.

— Настасья, с каких пор ты дверь запертой держишь?

Спрыгнув с кровати, открыла дверь женщине.

— Доброе утро, с тех пор, как начала встречать в доме людей, которых вижу впервые.

— Ну да, ну да, — понимающе закивала Нина Васильевна. — Нагнал Марат работников. Раньше как хорошо было, да? Тишина, спокойствие, кругом только свои. Ты как себя чувствуешь? — тёплая заботливая ладонь легла на мой лоб.

— Н-нормально, — с запинкой ответила я, не сразу вспомнив, что вчера, чтобы со всеми не ужинать, в частности с Воронцовым, сказалась больной.

— Ну и слава богу, значит, спустишься к завтраку, — выдохнула и приободрилась Нина Васильевна. — А то вчера Марат, когда я сказала, что ты приболела, сильно ругался. Собирался даже к тебе подниматься, говорил, что вытащит сейчас тебя за трусливые заячьи уши из норы. Но я не пустила, солгала, что уже ходила к тебе, и ты крепко спала.

— Знала, что на вас можно во всём положиться, — наклонившись, поцеловала щёку спасительницы.

— Настасья, а почему Марат тебя трусливым зайцем называл, а? — прищурившись, поинтересовалась Нина Васильевна, на что я лишь пожала плечами.

— А кто ж его знает?

Слава небесам, завтрак проходил в штатном режиме. Марат ничего каверзного насчёт вчерашнего мне не ляпнул, правда, красноречиво поглядывал, да и фиг с ним. Оксана, что, между прочим, немного выбивалось из рамок, пребывала в отличном расположении духа, к Нине Васильевне не цеплялась, со мной не зубоскалила и даже девушке, что обслуживала нас за столом, спасибо сказала, когда та ей ещё одну чашку кофе подала.

Но вся любезность Оксаны пропала, как только Марат вышел из-за стола.

— Я тут себе площадку во дворе приглядела для йоги на свежем воздухе. Так что, Нина Васильевна, сворачивайте свой огород. На ваших никому не нужных грядках газон посадят либо плитку положат. Не знаю, не решила ещё, — с какой-то особо садисткой интонацией сообщила девушка Воронцова.

— Почему это огород не нужен? — возмутилась я. — Всю зелень на нашем столе вырастила Нина Васильевна, и огромное ей за это спасибо. Оксана, вокруг дома столько земли, хватит на футбольное поле. Поищи другой участок для йоги. Уверена, альтернативных вариантов — хоть отбавляй.

— Ещё чего, этот хочу. Да и потом, этот огород как бельмо на глазу. Позор. Если мои подруги узнают, что у меня на заднем дворе есть теплица, засмеют. Уже всё решено, завтра же грядки сравняют с землёй.

— И кто же так решил, случаем, не Марат? — спросила я, но почему-то была уверена, Воронцов не в курсе задумки любовницы.

— Так решила хозяйка дома, — посмотрев на меня сверху вниз, гордо заявила Оксана.

— Насколько мне известно, на данный момент это место вакантно, так что твоя площадка для йоги — это линии вилами на воде, — сказала я, и лицо Оксаны побагровело.

— Я в доме хозяйка. Вы тут обе оборзели, потому что у нас с Маратом в отношениях были некоторые проблемы, но вчера они разрешились. Так что готовьтесь по струнке ходить. Понятно?

Закатив глаза, я лишь хохотнула. Продолжать дискутировать и дальше с Оксаной не понятно с чего зарвавшейся, желания нет никакого.

— Смейся, смейся, сама всё увидишь. Да Марат от меня без ума. Как скажу, так и сделает. Знаешь, сколько раз мы ночью занимались любовью, а ещё где и как?

— Ваша личная жизнь с Маратом никому не интересна. Думай, что и при ком говоришь, — с нажимом произнесла я, кивая на явно смущённую Нину Васильевну.

— Да ладно тебе, подумаешь, — махнула рукой девушка. — Пусть хоть послушает. У неё-то самой когда в последний раз был секс? Ещё до революции. Да и то с выключенным светом и под одеялом, — ядовитый смех Оксаны заполнил столовую.

— Оксана, прояви уважение к Нине Васильевне и заткнись, а то я тебя сама заткну.

— Кого я должна уважать, её? — Оксана, вытянув руку, ткнула в Нину Васильевну пальцем. — Да она даже не член семьи. Так, приживалка. Одинокая немощная старуха, только из-за этого Марат её терпит.

Одна единственная слеза, что прокатилась по лицу дорогого и любимого человека выключила мне мозг и включила режим «ярость». От слова «совсем» не помню, каким образом оказалась рядом с Оксаной, зато отчётливо помню, с каким наслаждением залепила ей увесистую пощёчину.

— Ну ты за это, сучка, ответишь, — держась за левую щёку, пообещала любовница Воронцова. — Обе ответите, когда вернётся Марат! — это Оксана уже выдала криком.

Весь день бегала к Нине Васильевне в комнату мерить давление и просто посидеть рядом. Женщина так сильно расстроилась из-за слов Оксаны, что даже за сумки хваталась. Едва её успокоила и на кровать уложила, а напоив лекарством, велела поспать.

Кто бы мне ещё утром сказал, что с нетерпением буду ждать Марата с работы, не поверила бы, а теперь готовлю ужин и нет-нет да в окно посмотрю, вдруг авто Воронцова заехало на территорию дома.

То, что нога Марата коснулась крыльца, я пропустила, зато залетевшая на кухню Оксана любезно мне об этом сообщила.

— Всё, сучка, Марат дома, готовь для извинений колени и подружку престарелую позови.

Если девушка навстречу к Марату бежала со всех ног, то я не спешила, помыла руки, сняла фартук, морально приготовилась к разговору и лишь после зашла в гостиную, где Оксана, вцепившись в лацканы пиджака, жалобным голоском рассказывала любовнику, как я её избила.

— Марат, она не за что ударила меня по лицу…

— Да, подтверждаю, — поймав на себе взгляд упыря, произнесла я. — Действительно я дала Оксане пощёчину. Теперь об этом очень жалею. Надо было лучше башку гадине оторвать.

— Вот видишь, Марат, Настька в конец обнаглела, — захлёбываясь собственной злостью и тыча в меня пальцем, зашипела Оксана. — Без причины набрасывается на людей, по ней дурдом плачет…

— Да замолчи ты уже, — прикрикнул Воронцов на любовницу и вновь на меня посмотрел.

— Что произошло, мне кто-нибудь объяснит?

— Оксана обидела Нину Васильевну, за это и получила по морде. Растолкуй подруге, Марат, что молодость — явление быстротечное. Когда-нибудь и твоя подружка станет пожилой женщиной, и я очень надеюсь, что какая-нибудь соплячка её дряблой немощной старухой назовёт, как она Нину Васильевну. А ещё Оксана сказала, уже от твоего имени, что ты Нину Васильевну терпишь и приживалкой считаешь.

— Не ври, я не так говорила! — выкрикнула девушка в мою сторону и тут же сменила интонацию на жалобную. — Марат, ты же мне веришь?

— Возможно, выражения и не совсем те, но смысл передала верно. По твоей милости у Нины Васильевны до сих пор давление скачет, — бросила я и в это же мгновение поймала на себе недовольный взгляд Воронцова.

— Ты вызывала врача? — с нажимом поинтересовался у меня родственник.

— Нет. Обычно, когда Нина Васильевна недомогает, справляюсь сама, — ответила я и подумала, что действительно промахнулась, врач бы сегодня не помешал.

— То есть, занимаешься самолечением или, быть может, у тебя есть диплом медицинского ВУЗа?

Доводы мужчины крыть было нечем, поэтому виновато опустила глаза.

— Ладно, не вызвала доктора, а почему мне не позвонила? — не унимался Марат и продолжал меня обвинять.

Молчу, нервно стучу носком туфли по полу.

— Где сейчас Нина Васильевна?

— У себя, я ей таблетки дала и спать уложила.

— Таблетки она дала, ума-то палата, — осуждающе прорычал Воронцов и уверенно направился к лестнице, скорей всего, чтобы навестить Нину Васильевну.

— Марат, подожди, — бросилась Оксана вдогонку, и тут уж я высказалась.

— Не вздумай пускать Оксану в комнату к Нине Васильевне, хватит с неё на сегодня переживаний.

Воронцов даже не обернулся, зато его подруга украдкой продемонстрировала мне средний палец.

— Ну как так-то? Отличилась Оксана, а отругали меня! — возмутилась я вслух, когда вернулась на кухню, а потом достала маленькую кастрюлю, чтобы приготовить к лососю сливочный соус, Нина Васильевна его любит, а мне хочется ей угодить.

— Вы специально две расчётливые сучки сговорились, чтобы выжить меня из дома, — послышалось шипение Оксаны в самый неподходящий момент, сливки разогрелись до нужной температуры, и сейчас передо мной стояла задача не дать им закипеть. — Марат из-за ваших козней меня отсылает в квартиру.

— Правильное решение, хоть и запоздалое, — прокомментировала я вердикт Воронцова, а заметив боковым зрением, что девушка приближается, в предупредительном жесте выставила перед ней руку. — Не подходи, у меня на плите полная кастрюля кипятка, если, конечно, сейчас не востребованы актрисы с ожогами.

— Тварь, я тебе все волосы выдеру, — Оксана больше не кралась в мою сторону, она буквально неслась.

От греха подальше, чтобы действительно никого не обжечь, отодвинула кастрюлю со сливками на дальнюю конфорку к стене, а когда развернулась к Оксане, чтобы не позволить ей ударить меня, разъярённую девушку удерживал Марат.

— Так и знал, что ты не вещи пойдёшь собирать, а побежишь Насте разборки устраивать.

— Отпусти меня, отпусти! — брыкаясь, вопила Оксана и махала руками, чтобы до меня дотянуться. — Это всё из-за неё… из-за неё…. Отпусти!

— Как же вы мне надоели, — устало проворчала я и, убедившись, что Воронцов крепко держит «любимую», и вреда она мне не нанесёт, вернула кастрюлю на прежнее место.

— Марат, да ты разве не видишь, Настька специально рассорила нас.

— Я велел тебе собираться, а что ты сделала?

— Никуда я не поеду. Без тебя никуда!

Пока я помешивала соус, Воронцов и Оксана собачились. Шум и пыль стояли до потолка. Да, темпераментная из них парочка.

— Я знаю, почему ты хочешь, чтобы я переехала, не из-за Нины Васильевны — это просто предлог! — истерично кричала Оксана и одновременно с этим ревела навзрыд. — Это всё из-за девки, чьи трусы ты носишь в кармане. Я мешаю тебе с ней встречаться, когда вздумается, да?

Воронцов на этот раз не ответил любовнице, что удивило, обычно на два слова Оксаны Марат вставлял десять своих. Из любопытства посмотрела на родственника и чуть лопатку не выронила из рук.

Воронцов был не похож сам на себя, черты лица заострились, брови слились в одну линию, губы и вовсе исчезли, складывалось впечатление, что он прямо сейчас разорвёт Оксану на тысячу мелких кусков.

Наполовину утопила лопатку в кастрюле и выключила огонь, если что, придётся заступаться за девушку, чтобы в доме не случилось непредумышленного убийства в состоянии аффекта. Похоже, зря Оксана трусы упомянула, на Марата это подействовало, как команда «Фас» на собаку.

— Марат, ты бы сходил во двор, проветрился, а, — предложила я, отдавая себе отчёт, что лучше не вмешиваться. Хоть Воронцов с Оксаной отношения не регистрировали, но всё равно муж и жена — одна сатана. Они помирятся через час, а я виноватой останусь.

— Настя, выйди, — рявкнул упырь, но после более вежливым тоном добавил: — Пожалуйста.

— Нет, пусть останется! — завизжала Оксана и расставила в стороны руки, чтобы я не ушла. — Может, ты хоть её постесняешься. Прикинь, Настя, он если пиджак меняет, то и трусы перекладывает. Что ты с ними делаешь? Нюхаешь? Целуешь? Жуёшь? Знаешь, как это называется?!

— Марат, не надо, — оттолкнув Воронцова от любовницы, закрыла девушку своим телом. — Вы оба сейчас не в себе, Оксана слишком расстроена и не понимает, что говорит. Самое лучше — вам разойтись по углам, после всё обсудите, когда успокоитесь.

— Нам больше нечего обсуждать, — склонившись к моему лицу, сказал Воронцов, а потом выпрямился, заглянул за мою спину и выдал: — У тебя полчаса собрать манатки и переезжаешь ты не в квартиру, а мне похер куда, но чтобы я тебя больше не видел.

— Выбросить меня, значит, решил, дорогой мой, — сладко пропела Оксана, — но ничего у тебя не получится. Я беременная, понятно тебе?

— Оксана, молчи, — развернув голову к девушке, посоветовала я, ослу же понятно, что она нагло врёт.

— Да неужели, — усмехнулся Марат. — То есть случилось чудо, и ты вылечилась от бесплодия, дорогая моя?

— Какое бесплодие? Не понимаю, о чём говоришь, — из глаз девушки градом полились слёзы, из чего сделала вывод, отлично она знает, о чём толкует любовник.

— Обыкновенное такое бесплодие из-за оборота, который ты сделала в восемнадцать лет от сокурсника. Разве ты не из-за того, что не смогла родить ребёнка, развелась с мужем — режиссёром?

Все чувства резко перечеркнула тошнота, и лишь её одну я ощущала.

— Вы оба просто до мерзости отвратительные, — пробормотала я. — Отличная пара, один хлеще другого.

Оксана, не обращая внимания на мои слова, набросилась на Воронцова. Девушку словно прорвало. Все накопленные обиды за их двухлетний роман вылились в один нескончаемый поток из претензий и обвинений. «Ты меня никогда не любил», «Я умоляла дать денег на фильм, а ты сказал нет», «Да у нас секс два раза в месяц, не чаще»….

— Настя, ты как? — женские вопли разбавил вопрос Воронцова. — Тебе что, плохо? Присядь. Воды дать?

— Ах, как показательно. Тебя интересует кто угодно, но только не я, — сокрушалась Оксана. — Руслан, глядя на брата, сейчас в гробу перевернулся!

На Воронцова упоминание о Руслане подействовало как красная тряпка. Мужчина отстал от меня со своим стулом и стаканом воды и набросился на любовницу, уже не делая скидку на то, что она девушка. Спасибо, хоть руками не трогал, зато орал так, что окна дрожали, и посуда звенела в шкафах.

— Хватит, — потребовала я, но мой голос проглотил скандал, что разгорался всё жарче и ярче.

Привлекая к себе внимание, чтобы прекратить этот ад, пришлось принести в жертву стеклянный салатник, который я с размаху бросила на пол и расколошматила вдребезги.

— Уходите! И насилуйте мозг друг друга в другом месте.

Слава небесам, Марат взял Оксану за шкирку и уволок. Хоть ругаться «влюбленные» не перестали, но зато горло надрывали уже не рядом с моими ушами.

В который раз поставила кастрюлю со сливками на плиту. Блин, не соус, а обыкновенная дрянь скорей всего теперь выйдет, если так, то подам к лососю покупной майонез, как говорит Нина Васильевна: «- Я с майонезом и газету за обе щеки с удовольствием слопаю».

Пока кромсала овощи для салата, во дворе разворачивалась настоящая драма. Специально не смотрела, но на кухне панорамные окна, хочешь не хочешь, а территорию дома всё равно видишь.

Марат уверенной походкой шёл к припаркованной машине Оксаны, в одной руке у него болтались две сумки, а другой он волок за собой упирающуюся и отказывающуюся идти девушку. Пока Воронцов наполнял багажник авто чемоданами, Оксана и плакала, и в ноги мужчине бросалась, но он всё равно, подняв любовницу с земли, посадил её на водительское сиденье и велел проваливать восвояси.

С уходом Оксаны в доме стало заметно легче дышать. Теперь за завтраком или же за обедом можно расслабиться и не ждать каждую секунду, что тебя подружка Воронцова едким высказыванием покусает. Нина Васильевна так и вовсе не устаёт Марата хвалить, что «непутёвую» бросил. Изменения и Воронцова коснулись, мужчина стал более уравновешенным и расслабленным, я его даже упырём в мыслях реже начала называть.

— Да, Виктор Олегович, рада вас слышать, — приняла звонок Иванова.

— И я рад. Настя, мы непростительно долго не виделись. Я бы не хотел терять с тобой связь. Давай встретимся, выпьем кофе или ещё лучше пообедаем вместе?

— Отличная идея, я как раз из дома выбралась на маникюр и сейчас нахожусь недалеко от вашего офиса. Через полчаса освобожусь. Напротив салона есть кофейня, если вам удобно, могу скинуть адрес.

— Скидывай и считай, что я уже за столиком тебя жду.

В кофейне я появилась не через полчаса, как условились, а практически через час. Как только мастер услышала о назначенной встрече, она так сильно старалась успеть доделать мне маникюр за тридцать минут, что промахивалась и промахивалась.

Иванов ожидаемо ни видом, ни словом за опоздание не упрекнул, а приветливо встретил, по-отечески приобнял, руку поцеловал, стул отодвинул.

Уже и забыла, как это приятно, когда за тобой галантно ухаживает мужчина. Представляю, если бы я Воронцова заставила себя ждать, как бы он мне весь мозг выклевал. Терпение не самая сильная сторона упыря.

— Анастасия, я правильно понимаю, вы теперь с Маратом Александровичем живёте одни? — поинтересовался мужчина, после того, как мы рассказали друг другу, что сильно скучали.

— Ну почему одни? С Ниной Васильевной и ещё у нас теперь просто огромный штат работников, — ответила я и, отпив кофе, заметила. — М-м, какой вкусный, и почему я раньше сюда не заходила?

— Я имел в виду, без Оксаны, Воронцов же дал ей отставку.

— Откуда вы знаете? — удивилась я.

— М-меня просветила помощница Воронцова, — после небольшой паузы объяснил Иванов и зачем-то добавил деталей: — Вышло совершенно случайно. Когда я был у Марата Александровича в приёмной, его секретаря звонками донимала Оксана, требовала с ним соединить…. В общем, вывод я сделал и, как оказалось, он верен, да?

— Да. Но я не хотела бы это обсуждать. А то выходит, как будто мы сплетничаем. Нам же есть о чём другом поговорить, — недвусмысленно намекнула я, что лучше бы нам сменить тему.

— Конечно, конечно, дела Воронцова нас не касаются, но Анастасия, тебе не кажется, что жить в одном доме с Маратом, в то время, когда он одинок — неправильно. Если не сказать — неприлично.

Не удержалась и звонко раскатисто рассмеялась.

— Извините, — попросила прощение за смех. — Просто мне иногда кажется, что мы с вами живём в разных столетиях. Если я в настоящем времени, то вы в веке так семнадцатом- восемнадцатом. Что же тут неприличного? Ну живём мы с Маратом под одной крышей и что? Всем всё равно. Может быть, я ещё себя скомпрометировала тем, что к вам на встречу явилась без компаньонки?

Иванов невесело улыбнулся.

— Хорошо, Настя, признаю, перегнул палку. Дело в том, что не хотел говорить то, что скажу. Уверен, Марат не беспричинно бросил Оксану, у него на горизонте появилась более заманчивая и интересная женщина.

— Возможно, — согласилась я, вспомнив о труселях, что упырь носит в кармане.

— А ты догадываешься кто эта женщина?

— Нет, — уже раздражаясь, ответила я. Сколько можно обсуждать Воронцова? Просила же сменить тему. — В личную жизнь Марата я не лезу и вам не советую.

— Настя, это ты. Из-за тебя Марат выгнал Оксану.

Хоть расслышала Виктора Олеговича и отчётливо, но смысл фразы не сразу дошёл.

— Конечно же нет! — выпалила я, дикость сплошная, а не предположение.

— Откуда такая категоричность? — теперь раздражаться настала очередь Иванова. — Почему нет? Вы уже несколько недель друг другу никто, а он тебя ни на шаг от себя не отпускает. Марат мне грозил увольнением, если наша дружба продолжится. А я без ложной скромности для него бесценный сотрудник. Чтобы меня к себе в компанию заманить, Воронцов, можно сказать, горы свернул. Такой нелогичный поступок умного хладнокровного человека лично я могу объяснить лишь одним — страстью.

Чего никогда не понимала, так это жарких споров, когда точно известно, что собеседники к единому мнению в любом случае не придут.

Судя по Иванову, он свято верит, что Марат ко мне неравнодушен, я же его мнение не разделяю. Да какой там…. Воронцов всё то время, что его знаю, нос от меня воротил, как от прокажённой, а сейчас при себе держит, лишь бы вдова брата роман раньше положенного срока не закрутила.

— Виктор Олегович, вы ошибаетесь. Ничего такого Марат ко мне не испытывает. А на счёт нового увлечения, тут вы правы, у Воронцова действительно была тайная любовь от Оксаны, значит, наверняка и сейчас есть, — сказала я, имея в виду мадам «красные труселя» или, что более вероятно, мадмуазель. — Но это точно не я.

— Анастасия, в любом случае считаю, что тебе не нужно оставаться в доме у Воронцова, — видно Иванова я не переубедила, и он продолжает настаивать на своём.

— Да, я бы с радостью съехала, но не могу. Марат грозится уволить родителей из фирмы и меня денег лишить, что оставил Руслан.

Понятия не имею почему, но мой собеседник разулыбался.

— Это как раз не проблема. Не бойся, съезжай. Пусть Воронцов выполняет угрозы, я всё компенсирую.

— Да вы что…. нет! Это ведь такие огромные деньги, — замотала головой из стороны в сторону. Я, конечно, знала, что друг у меня щедрый, но всему же есть разумный предел.

— Настя, — выдохнув, обратился ко мне Иванов, такое ощущение, как будто он настраивается, чтобы сообщить что-то важное. — Видит бог, я молчал, хоть мне это давалось непросто…. Я бы и дальше стоял в стороне и ни на что не претендовал, но обстоятельства изменились. Теперь ты не замужем, — мужчина положил сверху моей ладони свою. Насторожилась. Иванов куда-то не в ту степь свои мысли ведёт. Уже согласна и сплетничать, лишь бы мужчина не довёл смысл своих слов до логического конца.

— Виктор Олегович, — попыталась остановить друга. Я же не дура, понимаю, о чём речь, но мужчина был явно настроен открыться.

— Настя, пожалуйста, не перебивай. Между нами не должно быть недомолвок. С моей стороны нечестно и дальше притворяться, что хочу лишь твоей дружбы. Ты та, ради кого встаю по утрам, ты та, ради кого живу, ты моё всё…. Не беспокойся, что откупиться от Воронцова мне дорого встанет. Человек я далеко не бедный, могу себе позволить и гораздо больше. Для меня главное — чтобы у тебя всё было хорошо, а рядом с Маратом, уверяю — это просто-напросто невозможно.

Только набрала в лёгкие воздух, чтобы высказать своё мнение, как Иванов вновь не дал.

— Знай, помощь моя бескорыстная и ни к чему тебя не обязывает. Готов ждать сколько угодно и в случае отказа с уважением отнесусь к твоему решению остаться друзьями.

Подозреваю, у меня сейчас такое же лицо, как у африканского лемура, который в глаза снег не видал, а его закинули на Северный полюс и сказали: «Всё, голубчик, допрыгался, теперь тут будешь жить».

Что такое творится?

Я что, пошла на маникюр и там заснула, поэтому мне снится этот кошмар? А иначе то, что происходит, не назовёшь. Признание от Иванова в любви сравнимо с признанием в недочерней любви ко мне родного отца.

— Мне, пожалуй, пора, — подскочила со стула. Виктор Олегович наверняка ждёт от меня каких-то слов или решений, а мне сказать нечего, кроме того, что в ближайшее время видеть его точно не захочу.

— Настя, я как снег на голову, да? — мужчина, тоже поднявшись на ноги, засуетился. — Понимаю, надо было подождать ещё хотя бы немного, и я собирался, но Воронцов…. Анастасия, остановись, — Иванов преградил мне путь. — По крайней мере, не уходи так.

Притормозила и даже выдавила из себя улыбку, обижать человека, что поддерживал меня, пока Руслан измывался, меньше всего хочется.

— Виктор Олегович, всё нормально. Просто давайте сейчас разойдёмся, мне надо переварить ваши слова. Позже поговорим, хорошо? — предложила я, лишь бы поскорей выбежать из кофейни.

— О большем и не прошу, — закивал головой Иванов. — Настя, знаю, между нами пропасть из семнадцати лет. Мне сорок, а тебе двадцать три. Но мне кажется, что именно зрелый мужчина и нужен тебе. Ты же уже прошла этап, когда девушка мечтает о принце, ты же уже знаешь, что самое важное в жизни — это спокойствие и стабильность….

— Спасибо, — забравшись на водительское сиденье автомобиля, через лобовое стекло посмотрела на небо. — Большое спасибо, даже огромное! Был один единственный друг, а теперь и его нет.

Поднимаясь по ступеням крыльца дома, подняв руку, глянула на часы, чтобы убедиться, что Марат ещё должен быть в офисе, и как только я с облегчением выдохнула, что всего пять, как послышался вопрос, причём весьма недовольным голосом:

— Ну и где ты была?

— Твою же… — подпрыгнула от неожиданности и выругалась. — Воронцов, ты специально за углом прятался, чтобы меня напугать?

— Я спросил, где ты была, — пропустив мимо ушей моё высказывание, гнёт упырь свою линию и медленно приближается.

— Где-где… на маникюре, — наглядно продемонстрировала мужчине, что цвет моих ногтей с бледно-розового сменился на красный. — Или мне и на маникюр тоже нельзя? Если что, мастер — женщина.

Марат остановился от меня на расстоянии вытянутой руки и внимательно смотрит на ногти, оценивает.

— Слишком ярко и вызывающе, — озвучил родственник своё мнение.

— Да ну-у-у, — весело тяну я. — Чья бы корова мычала. А те труселя, из-за которых шумела Оксана, тоже ведь были красного цвета. Любопытно, они сейчас с тобой? — глянув на карман пиджака упыря, потянулась к нему рукой.

Воронцов резко отпрянул назад, можно даже сказать, отпрыгнул, а ещё на его лице я впервые увидела подобие страха.

— Ага, судя по реакции, при тебе труселя, — широко улыбаясь, констатировала я факт. Сейчас Марат не похож на хладнокровного монстра, в данный момент он смущенный мужчина со своими тараканами в голове и женскими трусами в кармане.

— Настя, да что сегодня с тобой не так?! — ну вот, опять Воронцов зарычал. — Что ты себе позволяешь?

Закатила глаза.

— Да не полезла бы я в карман, просто пошутила, — сказала я и, раскрыв дверь, вошла в дом.

Всё-таки была права, что предложение Иванова даже не стала рассматривать. Если выбирать под чью дудку плясать, то Виктор Олегович явно проигрывает Марату. С Воронцовым хотя бы всё понятно и ясно. Он — тиран, узурпатор и крайне неприятная личность, но самое главное — родственник не притворяется паинькой, а наоборот выпячивает все свои недостатки наружу, и ты отлично знаешь, что от него ждать.

С Ивановым же ситуация совершенно иная. Он, как выяснилось, ещё тот «тихий омут» и какова глубина этого омута и сколько сидит в нём чертей — неизвестно. Так лихо притворяться полтора года только другом исключительно с отеческим отношением может лишь талантливый лицедей. Иванов так долго меня обманывал, на что он надеялся, когда уверял, что его помощь ни к чему не обяжет? Конечно, обяжет, и ещё как, замучаюсь потом платить по счетам.

Марат

Взгляд у следователя горит, по глазам вижу, нарыл что-то, поэтому и примчался ко мне в офис с информацией в зубах.

— Марат Александрович, нашёл я на вашу невестку улики, — довольно протянул Щербаков и как в прошлый раз достал из портфеля серую папку. — Всё здесь. Я был прав, виновата Анастасия.

— Ну и….

— Как вы наверняка знаете, ваш брат якобы добровольно наглотался снотворным. А вы в курсе, что незадолго до смерти Руслан просил своего врача выписать рецепт на другое лекарство, жаловался, что от прежнего снотворного днём чувствует усталость и слабость?

— В курсе, — ответил я. — Доктор выписал ему более слабое средство.

— Вот именно! А теперь возникает вопрос, для чего тогда ваша невестка покупала старое неподходящее снотворное за три дня до гибели мужа, причём в аптеке, до которой из её дома ехать и ехать, и расплачивалась она не банковской картой, а наличными?

— Более слабые таблетки не работали, и чтобы Руслан смог заснуть, Настя приобрела лекарство, которое ему помогало, — пояснил я, а если быть точнее, то просто в очередной раз оправдал девушку.

— Не сходится, — Щербаков порылся в папке и выдернул из неё несколько листков, — вот полная опись аптечки Руслана, составленная сотрудниками полиции. Согласно реестру, ваш брат принимал новое лекарство ежедневно ровно с того момента, как врач его прописал. А ведь если бы Анастасия действительно купила прежнее лекарство по просьбе мужа, и он за три дня до смерти вновь на него перешёл, то в блистере нового снотворного должно было остаться на две таблетки больше, — сказал следователь и начал выкладывать содержимое папки на стол. — Вот Анастасия в аптеке подаёт купюры провизору. Обратите внимание на дату и на упаковку таблеток, что уже лежит на прилавке. Вот она выходит из аптеки. Вам хорошо видно название улицы? Согласитесь, мягко сказано, далековато от дома, да? Вот её показания, в них Анастасия не упоминает о том, что незадолго до самоубийства мужа купила месячный запас тех самых таблеток, которыми отравился супруг. Марат Александрович, я считаю дело закрыто. Убийца найден. За вами теперь решение, оставить всё как есть, и пусть Анастасия радуется жизни, или же её наказать. Если не хотите марать руки в крови, имеется альтернатива. Анастасия молодая и привлекательная. Я могу устроить так, что она просто исчезнет, и поверьте, хоть она и не умрёт, но жизнь её сладкой точно не будет, ровно так же, как и долгой.

— Исключено, — рявкнул я, представив грязный бордель, куда, по всей видимости, Щербаков и планировал сплавить Анастасию. — Если даже решу, что невестка действительно виновна, и я хочу мести, то это будет пуля в лоб, чтобы без боли и быстро.

— Разумеется, способ выбирать вам, — следователь поднялся со стула и взял в руки портфель. — Подумайте. Всё взвесьте. Если что, я на телефоне, жду от вас лишь команды.

Возвращаясь из офиса домой, принял решение подыскать нового следователя, который не предоставляет услуги по физическому устранению людей и не имеет наклонностей садиста-маньяка-работорговца.

После ужина опять едва встал из-за стола, наелся так, что еле дышу. Вот спрашивается, на хрена я каждого блюда добавки просил, завтра что, великий голод настанет, и еда резко закончится? Не знаю, что Анастасия на кухне вытворяет с продуктами, но такое ощущение, как будто колдует, нереально вкусно, словно ей сам чёрт помогал.

Дабы жирок после переедания не завязался, пошёл прогуляться на улицу, эффективней было бы, конечно, навестить спортзал, но физические нагрузки возможны лишь после пары часов.

Зайдя в дом и проходя мимо гостиной, замер, давно я такой трогательной и уютной картины не видел. Настёна, разложив на ковре подушки, лежала на полу на животе и работала за ноутбуком. Нина Васильевна смотрела какой-то фильм, судя по картинке экрана — слезливую мелодраму, и вязала полосатые гетры, точь-в-точь, какие сейчас были натянуты на ножки невестки, которыми она болтала. Бесформенный длинный свитер, что надет на Насте, очевидно, так же дело рук Нины Васильевны. Вязка крупная с косами, женщина в детстве мне тоже такой же вязала.

— Ой, ну я не могу, какой же этот Саваш ладный, — вздохнула Нина Васильевна, когда на экране крупным планом показалось лицо чернявого мужика. — Какая же эта Ясмин непутёвая, нос от него воротит, а ещё скрывает, что у них растёт совместный сын. Настасья, лицо-то от цифр отверни, да глянь-ка на парня.

Невестка, подняв подбородок, прищурилась.

— Ага, ничего такой, симпатичный.

Один комплимент от невестки в сторону мужика, и его лицо сразу превратилось в козлиную морду.

— Настасья, тебе бы такого в мужья отхватить, вот бы дети у вас вышли красивыми.

Невестка, дрянь, заулыбалась. Что, понравилась идея родить от морды козлиной?

Воображение заиграло и к представленной картинке в гостиной дорисовало деталей. Теперь в ранее пустом кресле развалился мужик, что недавно с экрана смотрел, вокруг него бегали и орали трое мальчишек лет так пяти-шести, далее в комнату с младенцем на руках входит невестка и радостно сообщает:

— Дорогой муж, я вновь в положении.

Вот же херня. Какого… я себе это дерьмо представил? Так напрягся, что рубашка прилипла к спине.

— Настасья, а чего ты улыбаешься, думаешь, я старая дура? Замуж и ребёночка тебе обязательно надо. И не тяни. А то знаешь, как время бежит, не угонишься. Я как будто ещё вчера молодкой ходила на выданье, а теперь вот, вся дряхлая и лицо в паутине. В зеркало противно смотреть.

— Нина Васильевна, ну какая же вы дряхлая? Скажете тоже, — возмутилась Анастасия, поднялась с пола, села рядом с женщиной и обняла. — Вы молодей всех молодых.

— Эх, Настасья, Настасья, переживаю я за тебя. Нынче вон, какие пошли девки вертлявые да бойкие, а ты тихая и домашняя. Где же нам тебе хорошего жениха отыскать?

— Ну, Нина Васильевна, о чём вы? Я же несколько дней как овдовела, — напомнила Настя, за что и получила прощение за то, что рассматривала возможность родить от морды актёрской.

— Руслану уж всё равно. Тебе о себе думать надо. Если кто подвернётся путёвый — ни на что не гляди, бери, если бог посылает. Только кто ж к тебе посватается, если сутками дома сидишь? — посетовала Нина Васильевна, крепко прижимая девушку. — Я-то что, уже пожила, а вот за тебя сердце каждый день ноет.

— Вот зря вы за меня переживаете, — пропела невестка и выдала: — Мне буквально вчера один положительный во всех смыслах мужчина предложение сделал. Так что я нарасхват и одна не останусь, — хохотнула якобы тихоня, а у меня в глазах потемнело. Значит, вчера сучка не на маникюре была, а к мужику шастала.

— Кто? — воодушевилась Нина Васильевна и гнида, ответив, вбила последний гвоздь в собственный гроб.

— Иванов Виктор Олегович.

— Сука, — сжав кулаки, то ли вслух прорычал я, то ли подумал, и чтобы прямо сейчас не придушить дрянь на глазах у пожилой женщины, вылетел из дома, проветриться и хоть как-то унять злость. Хотя нет, о злости даже не идёт речь, то, что чувствую, называется яростью, всепоглощающей и удушающей.

С превеликим наслаждением обхватил бы сейчас ладонями голову Насти и давил бы до тех пор, пока не ощутил, как под руками, раскалываясь надвое, трещит её лживая черепушка.

В кармане завибрировал телефон, на автомате ответил на вызов:

— Да…

— Марат Александрович, это Щербаков, вы пришли к какому-либо решению?

— Да, пуля в лоб подойдёт.

— Ок, я вас понял, — резво и с готовностью к действию, выпалил следователь и отключился.

Ещё прижимая к уху мобильный, я понял, что, твою мать, натворил. Теперь меня не мучила ярость, в данный момент в душу закрались ужас и страх. Страх за жизнь Анастасии, которая только что выросла для меня в цене в тысячу раз. Пусть она мне врала, пусть вместо маникюра с Ивановым встречалась, пусть он сделал ей предложение, главное — она рядом, жива, здорова и дышит. Бог мой, ещё я только что осознал, что даже если точно узнаю, что именно Настя отравила Руслана, то и в этом случае скорей сам в ящик сыграю, чем позволю хоть кому-то ей навредить.

Тут же перезвонил Щербакову, но ответил мне женский голос, который сообщал, что абонент не в сети.

Сука, самая нелепейшая ситуаций из всех возможных. Ты звонишь киллеру, чтобы заказ отменить, а он вырубил телефон.

«Оговоренную сумму я оплачу, но заказ надо оставить без исполнения», — не с первого раза попадая по нужным буквам, настрочил я следователю сообщение и сразу вернулся в дом, на прежнее укромное место, возле гостиной. Туда меня погнало желание немедленно убедиться, что Анастасия до сих пор беззаботно болтает ножками в смешных полосатых гетрах. Будь она, ведьма, неладна, но жива… и чтобы обязательно находилась где-то поблизости.

— Нина Васильевна, я уже пожалела, что вам рассказала о предложении Иванова, — раздался голос невестки, и я прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как он приятно звучит. — Я-то всего-навсего хотела вас успокоить, что одна не останусь, а вы теперь с ума меня сводите. Виктор Олегович мне друг. По крайней мере, до того как признался, что влюблён, таковым был. Сейчас уже сомневаюсь.

— Настасья, ты мне это прекрати, — грозя девушке пальцем, ворчала женщина. — Ишь, какая привередливая. Иванов умный, спокойный, не пьющий, при деньгах, если не он, то кто же тебе нужен? Да я… да я… больше разговаривать не стану с тобой и даже не взгляну….

— Нина Васильевна, правда, хватит уже, — устало пробормотала невестка. — Не нравится он мне как мужчина, ну как я через себя переступлю?

Как никогда в жизни выдохнул с облегчением. Чувствую себя так, словно мне сначала позвонили и сообщили, что дорогой человек умер, но следующим звонком успокоили, сказав, что вышла ошибка.

Не удержался и вошёл в гостиную.

— Марат, посидишь с нами? — воодушевлённо спросила Нина Васильевна, но сразу нахмурилась. — У тебя всё хорошо, ничего не случилось?

— А почему у меня должно что-то случиться? — поинтересовался я, усаживаясь на пол рядом с Анастасией.

— Потому что у тебя волосы дыбом и взгляд какой-то безумный, — отодвигаясь от меня в сторону пуфа, пояснила невестка, не понравился ей новый сосед по подушкам.

— Не думал, что будет со стороны видно, — приглаживая рукой волосы, сказал я. — Действительно кое-что произошло, но ничего, всё решаемо, если ситуацию контролировать и не пускать на самотёк.

К десяти часам вечера понял, что ни хрена я ситуацию не контролирую, Щербаков как был не в сети, так и оставался. А Настя уже косо поглядывала на меня, потому как я таскался за ней по всему дому, как будто привязанный. Девушке надоело преследование, и она поднялась к себе в спальню, из которой через десять минут Настя меня выкурила, топая ногами и выкрикивая, что сегодня я точно не в себе.

И я действительно был не в себе и рвал на голове волосы. Часы почти полночь показывали, а со Щербаковым я так и не поговорил.

Шанс, что следователь через несколько часов после команды ринется заказ исполнять, да ещё и у меня в доме, сводился к нулю, но я всё равно удвоил охрану и сказал, что мы сегодня чуть ли не нападения ждём.

До двух ночи как сторожевой пёс ходил кругами возле двери Насти, а после двух зашёл внутрь, как делал это уже не раз и не два. Занял кресло напротив кровати и медитировал под ровное спокойное дыхание девушки.

Чуткий сон — это явно не про Анастасию. Спит крепко, хоть кастрюлей с ложками внутри над её головой тряси, ухом не поведёт. Чтобы невестку не продуло, вставал окно закрыть. По дороге нечаянно смёл с консольного столика какой-то флакон. Когда он встретился с полом, такой звон стоял, думал — всё, сейчас невестка проснётся, но нет, ничего. Всего-навсего сладко почмокала и перевернулась на другой бок. Ворочаясь, девушка ещё заодно раскрылась, пришлось укрывать, а для этого вытягивать свёрнутое в жгут одеяло, которое она просунула себе между ног.

Запиликавший трелью будильник, что Настя поставила для себя, разбудил нас обоих, только вот я проснулся, а девушка, нащупав телефон, отключила звук и давай дальше дрыхнуть.

Из спальни невестки вышел не выспавшимся, разбитым, с ноющей болью в спине, но незамеченным.

Мобильный Щербакова не включился и утром, поэтому в офис ехать я не планировал. Хоть Настя и редко куда-либо выезжает, но ведь выезжает, побуду дома, покараулю.

То, что закон подлости работает безотказно, я убедился, когда увидел Настю за завтраком. Обычно девушка сидела за столом с убранными волосами в хвост, в простой домашней одежде и не накрашенной. Сейчас же Анастасия при полном параде. Распустила волосы, надела белый брючный костюм, туфли на каблуке и хоть и не ярко, но накрасилась. То есть куда-то, чёрт возьми, собралась!

— Какие планы на день? — поинтересовался у девушки я.

— Помещение поеду смотреть, — оживилась Настёна. — Только вчера хозяин подал объявление о продаже, местоположение — сказка, квадратура ровно столько, сколько мне нужно, и цена адекватная.

— Если перенесёшь встречу на завтра, то вместе посмотрим, у меня немалый опыт в покупке недвижимости, помогу дельным советом…

Настя не дала мне даже договорить.

— Нет. Помещение хорошее. Уйдёт быстро. Не хочу упускать шанс. Сегодня сама всё разведаю, а завтра, если по телефону мне риелтор с три короба не наврал, можем посмотреть вместе.

Да-а-а… Чую, Настёна не особо обрадуется, когда узнает, что её встреча в любом случае сегодня не состоится, ведь для того, чтобы девушку удержать в стенах дома, готов её даже связать.

— У меня встречное предложение, — пришла мне в голову мысль, как уладить проблему не прибегая к насилию. — У меня в штате есть один специалист, как раз по части недвижимости, пусть сегодня на встречу явится он. Так убьём сразу двух зайцев, ты сбережёшь время, и продавец не поймёт, как ты в здании заинтересована. А то, боюсь, когда он увидит твои глаза, в цене не уступит.

— Настасья, а Марат говорит дело, — поддержала меня Нина Васильевна, но всё равно женщина раздражает и будет раздражать дальше, пока не выкинет из головы бредовый план — непременно вытолкать Настю замуж за ныне безработного Иванова.

— Времени у меня навалом, не знаю, куда деть, а потом я же не вчера родилась, понимаю, что от продавца эмоции надо спрятать, — с долей обиды проворчала девушка, промокнула губы салфеткой и поднялась на ноги. — Ну всё, я поехала, пожелайте удачи.

— Я провожу, — встал следом из-за стола.

— Что это ты выдумал, зачем меня провожать? — обернувшись, с подозрением поинтересовалась Настёна, когда мы оказались достаточно далеко от Нины Васильевны, чтобы она услышала нас.

— Настя, останься сегодня дома, — попросил я и даже добавил для эффективности. — Пожалуйста.

— Нет, — беззаботно ответила девушка, улыбнулась и вновь пошагала на выход.

Прибавив шаг, обогнал и собой загородил девушке дверь.

— И как это понимать? — недовольно постукивая носком туфли по полу, спросила Настёна.

— А как хочешь, так и понимай. Завтра всё, что угодно, хоть на десять встреч езжай, но сегодня сидишь дома. И сразу предупреждаю, этот вопрос не обсуждается.

— Можно полюбопытствовать, почему сегодня нельзя, а завтра сколько угодно, а? — прожигая взглядом, задала Настя вопрос, на который я ей даже под пытками не отвечу.

— Какая разница почему? Тут главное слово «нельзя», — специально хамлю я, чтобы отбить у девушки всякое желание спорить.

Невестка, прикусывая нижнюю губу, недовольно пыхтит, видно с удовольствием покрыла бы меня если не матом, то точно крепким словцом, но сдерживается и молчит.

— Ладно, — тянет Анастасия, — Перенесу встречу, но смотри, ты обещал завтра поехать со мной, — неумело лжёт девушка о том, что смирилась, я же в свою очередь притворяюсь, что верю.

Настя грустно вздыхает, разворачивается ко мне спиной и поникшей походкой направляется к лестнице, чтобы подняться к себе, и я даже знаю зачем. Сейчас она зайдёт в спальню, посидит там минут двадцать, может быть даже и целый час вытерпит, но после обязательно попробует незаметно для всех и главное для меня исчезнуть из дома.

Что мне, в принципе, на руку. Когда Настю поймаю, то уже на официальной основе и обоснованно посажу под замок.

Дом имеет три выхода, один центральный и два запасных, и за всеми ними незаметно приглядывает охрана. Для себя же выбрал место дислокации совсем близко от Настиной спальни, на лестнице между вторым и третьим этажами. Если она из окна не сиганёт, что маловероятно, в случае чего, всё-таки двенадцать метров лететь, то мимо меня не проскочит.

Устроившись на ступеньке, специально засёк время, дабы измерить выдержку девушки. Предположительно думаю, просижу на лестнице от двадцати до шестидесяти минут.

Какой там… И десяти минут не прошло, как Настя возле двери своей комнаты заскреблась.

Слышно, как Настя крадётся по коридору, она явно пытается идти медленно, осторожно и, конечно, бесшумно, но все её старания сводят на нет туфли на высоком каблуке, от которых девушка, судя по цоканью, так и не отказалась.

В отличие от невестки, я поднялся на ноги действительно тихо и внимательно слежу за углом, из-за которого вскоре и должен показаться чей-то аккуратный миниатюрный, но крайне неугомонный нос.

Неожиданно гаснут абсолютно все звуки, то есть и Насти не видно и не слышно, как она движется.

Сердце пропустило удар.

Неужели Настя нашла альтернативный вариант, как из дома выбраться на улицу, минуя лестницу и меня соответственно?

Выдохнул.

Хоть самой девушки ещё не видно, но вот белый край её пиджака торчит, точно так же как и носки туфель. Конспираторша из Настёны фиговая.

Ага, вот показалась и блондинистая макушка, а следом нос, который я ждал увидеть в первую очередь.

Едва сдерживаюсь, чтобы не дать Настёне совет о том, что она не туда смотрит, но молчу, девушка вскоре и без меня догадается.

Перед тем как полностью выйти из-за угла, невестка что-то сама себе шепнула, облизнула губки и сделала шаг и, естественно, сразу на меня нарвалась.

Глаза перепуганные, губы изображают букву «о», брови взлетели вверх от неожиданности. В общем, Настя выглядит так, как пойманный воришка с поличным.

В какой-то момент, невестка резко отшатнулась назад и я, было, решил, что она сейчас обратно удрапает к себе в комнату, но нет. Настёна наоборот выпрямилась, взбила рукой волосы, словно только для этого и останавливалась, и демонстративно спокойной походкой начала спускаться по ступеням вниз.

— И далеко ты собралась? — насмешливо задал я вполне резонный вопрос, на что мне серьёзным тоном ответили:

— Нет. На первый этаж, в кабинет, хочу там почитать книгу.

— А сумка тебе зачем? — силясь в голос не рассмеяться, интересуюсь я.

— Надо, — видимо не придумав ничего умного, ляпнула девушка то, что пришло в голову первым.

— А-а-а, — тяну я, оставаясь на месте, в то время, как невестка уже успела спуститься на один пролёт. — Ну-ну.

Теперь удивляться пришлось мне. Не знаю, на что девушка рассчитывала, но судя по всему, что в соревновании на бег она у меня выиграет.

— Настя, не дури, я на раз тебя догоню, — крикнул я, но эффекта это, конечно же, не возымело. — Ноги не переломай, — добавил я, заметив, что девушка чуть не упала.

— Всё, Настёна, набегалась, — как и предупреждал, догнал невестку быстро и крайне легко и, ухватив за запястье, остановил.

— А ну пусти, — дёрнула девушка на себя руку, но лишь сделала себе больно. — Отпусти, говорю.

— Настя, я не могу озвучить причину, почему так, но сегодня посиди дома, — прошу я, продолжая удерживать девушку за запястье. — Если так выйдет, что какой-нибудь другой покупатель позарится на твоё здание, я его отобью, накину продавцу на стоимость несколько процентов. Договорились?

— Нет. Это уже дело принципа, — шипит Настя. — Либо ты называешь причину, по которой все мои планы срываются, либо до свидания, я пошла, меня ждут.

— Ты не уйдёшь, не отпущу, в прямом физическом смысле.

Невестка хмурится, смотрит на меня, как на вселенское зло, а потом говорит с важным видом:

— Если не отпустишь, я тебе сейчас пну, — в подтверждение своих слов Настя согнула ногу, и покачивает ею, примеряясь носком туфли к моей коленке.

— Да пожалуйста, только что дальше? Вряд ли ты сможешь ударить так, что я скрючусь от боли, упаду на пол и буду выть до тех пор, пока не убежишь.

— А вот и проверим, — зло рычит девушка, действительно пинает, но тут же смотрит на меня самыми виноватыми глазами в мире. — Сильно больно?

Следователь идиот! Факты фактами, но ведь и на сущность человека надо смотреть. Ну какая из Насти убийца? Да никакая. Видно, девушка кипит от возмущения, а ударить как следует, вложив силу, всё равно совесть не позволяет. Куда вернее будет сказать, что невестка погладила мне ногу, чем пнула.

— Настя, поднимись к себе по-хорошему, ну или займись каким-нибудь делом, только дома….

— Ещё чего… если сейчас уступлю, то сегодня ты меня не пустишь на встречу, завтра прикажешь туалет посещать исключительно по расписанию, а послезавтра потребуешь, чтобы дышала через раз? Дудки! А ну убрал лапы.

Сначала Настёна принялась толкаться, потом царапала мою руку, чтобы запястье её отпустил, потом отходила на полшага назад и всем телом таранила, и всё бы ничего, даже забавно, если бы девушка при этом сама себе не делала больно.

Решив, что цирк надо бы прекратить, чуть присел, резко подался вперёд и одним слитным движением закинул Анастасию себе на плечо.

Признаюсь, желание при этом шлёпнуть «ношу» по выпуклому месту чуть ниже талии было практически невыносимым, но Настя — жена брата, и лишь из-за данного факта себя пересилил.

— Марат, ты, блин, бандит натуральный. Ты чего творишь? Немедленно меня поставь, где взял!

Несколько секунд девушка только ругалась, но когда справилась с дезориентацией, то ещё и начала колотить меня сумкой, что до этого висела у неё на плече.

— Настёна, ты бы поменьше сумкой размахивала, по крайней мере, старайся, чтобы она обзор мне не закрывала. Если запнусь, то упадём вместе.

Похоже, напрасно девушка проигнорировала совет быть с сумкой поаккуратней. Судя по звукам и хрусту у меня под ногами, сумка раскрылась, и её содержимое активно посыпалось на пол.

— Марат, стой! Телефон… телефон, раздавишь!

Затормозил, более того, поставил Настю на ноги.

— Блин, мой телефон, — первым делом бросилась невестка к мобильному, а я, оглядев ступени, честно говоря, поразился, как такое количество вещей умещалось в, казалось бы, маленькой сумке.

Вся лестница усыпана какими — то дамскими штучками, назначение которых мне не известно, ну если не считать помаду, карандаш, тюбик с кремом и блистер с таблетками. Причем название таблеток мне до боли знакомо, это те самые, которыми отравился Руслан.

Подняв с пола блистер, подошёл к Насте, что сидела на ступеньке и горевала над паутиной, в которую превратился экран её телефона.

— Что это делало в твоей сумке? — строго спросил я, а когда девушка увидела, что показываю, нет, она не испугалась. Невестка, как мне показалось, испытала чувство стыда.

— Это снотворное, — тихо пробормотала Настёна.

— И без тебя знаю, что это снотворное. Я спросил, почему оно находится у тебя?

— Иногда, когда уснуть не могу, я его принимаю, — низко склонив голову, ответила девушка.

— Настя, какой врач-варвар тебе его прописал? — присел я рядом с невесткой на ступеньку.

— Никто таблетки мне не прописывал. Сама начала их принимать, когда ещё Руслан был жив. Собственно, у него их в первый раз и взяла. Как-то бессонницей мучилась, выпила таблетку и всю ночь без задних ног проспала. На следующий день решила ещё раз устроить себе праздник и опять выпила чудо-пилюлю. В общем, быстро подсела …

Лекцию на тему, что сильнодействующее снотворное без назначения врача принимать категорически запрещено, я читал долго эмоционально и не стеснялся откровенно стыдить невестку за слабость. Настя слушала, не спорила, сильно смущалась, безропотно смирилась с тем фактом, что таблетки я конфискую и, конечно же, утилизирую. Попутно, и подозреваю лишь для того, чтобы я поскорей прекратил пытать её нравоучениями, девушка согласилась сегодня посидеть дома, и на этот раз она не врала, а дала честное обещание.

Если бы мне не пришло сообщение, что телефон следователя появился в сети, Настёна не отделалась бы от меня так быстро, но ей повезло. Поговорить со Щербаковым и отменить заказ для меня стояло в приоритете.

Проблем со следователем не возникло, его впо

Лекцию на тему, что сильнодействующее снотворное без назначения врача принимать категорически запрещено, я читал долго, эмоционально и не стеснялся откровенно стыдить невестку за слабость. Настя слушала, не спорила, сильно смущалась, безропотно смирилась с тем фактом, что таблетки я конфискую и, конечно же, утилизирую. Попутно и, подозреваю, лишь для того, чтобы я поскорей прекратил пытать её нравоучениями, девушка согласилась сегодня посидеть дома, и на этот раз она не врала, а дала честное обещание.

Если бы мне не пришло сообщение, что телефон следователя появился в сети, Настёна не отделалась бы от меня так быстро, но ей повезло. Поговорить со Щербаковым и отменить заказ для меня стояло в приоритете.

Проблем со следователем не возникло, его вполне устроило получить оговоренный гонорар и при этом лишний раз не марать руки «работой».

Первым делом после того, как решил проблему со следователем, постучался в дверь Анастасии.

— Марат, если это ты, то уходи. Слушать уже не могу, какая я дура, — крикнула Настя из комнаты, не удосужившись открыть дверь.

Улыбнулся и, не смотря на то, что мне не позволяли войти, заглянул в спальню.

— Если не передумала, поехали посмотрим твоё здание, — предложил я.

— Только что созванивалась с продавцом, — девушка, что сидела на кровати, по-турецки скрестив ноги, помаячила разбитым, но всё ещё работающим мобильным. — Он, оказывается, и сам сегодня хотел отменить встречу. Говорит, что занят. Освободится лишь завтра после обеда.

Как выяснилось уже на следующий день, в планы Насти входило не только осмотреть помещение, но и до этого обслужиться в салоне красоты, куда, собственно, я её и подвёз в половине двенадцатого, чтобы через пару часов забрать и поехать на встречу.

— Ты уверена, что пробудешь в салоне целых два часа? — поинтересовался я, когда Настя уже выбралась из автомобиля. — Позвони, если раньше освободишься.

— Как бы мне не пришлось звонить по поводу того, что мастер ещё не успела меня постричь и покрасить, а значит, кое-кому придётся посидеть и подождать, — весело отозвалась девушка.

— А я думал, ты от природы блондинка.

— И правильно думал, но не того оттенка, которого бы хотелось.

Не отдавал приказ водителю трогаться, пока Анастасия, виляя задом, топала по тротуару к салону. Если вчера девушка в белом брючном костюме смотрелась невинной и нежной, то сегодня в короткой красной юбке и такого же цвета топе, выглядела ярко и вызывающе.

«Обычный скромный летний комплект», — твою мать, сказала Настёна, когда я велел ей переодеться, а потом и вовсе заявила, что длина юбки на пять сантиметров выше колен, оказывается, считается в наше время очень даже приличной. Ещё в придачу ветхозаветным меня обозвала…

Через два часа моё авто припарковалось ровно на том месте, где вышла Настёна. Девушка уже отзвонилась и сказала, что сейчас спустится. Опустив тонированное стекло, пристально следил за дверью салона, а когда на горизонте появилась невестка, сам признался себе, что не в состоянии оторвать от неё взгляд.

Настя приближалась к машине легко и непринуждённо, словно не шла, а парила. Волосы цвета созревшей пшеницы густым каскадом спадали по плечам, глаза задорно блестели. Конечно, у девушки имелась ещё куча мест, которыми можно было любоваться и восхищаться, но так как она моя родственница, я пытался сконцентрироваться на дозволенном.

Прищурился и напрягся, заметив на щеке Насти красную точку, как будто от лазера. Точка рвано суетилась и бегала то по носу, то по лбу, то по подбородку.

Вышел из авто и огляделся, никакой ребёнок в округе с брелоком-лазером не играл.

Хрен его знает, может, я уже из ума выжил, что помчался к Анастасии, но уж очень красная точка мне напомнила лазерный прицел снайпера.

— Мигом в машину, — выпалил я на бегу, но слова возымели совершенно обратный эффект. Настя не ускорила шаг, она растерялась и остановилась, а когда приблизился к ней, принялась спрашивать:

— Что случилось, у тебя такое лицо… Марат? — взвизгнула девушка, когда я силой заставил её нагнуться и обнял так, чтобы моё тело максимально закрывало Анастасию.

— Ай, Марат, больно! — жаловалась невестка и обосновано, я действительно причинял ей боль, принуждая бежать до авто, но синяки девушка переживёт, а вот пулю снайпера вряд ли.

Конечно, куда было бы проще, если бы Настя знала, что происходит, но сейчас просто нет времени разводить демагогию, надо как можно скорей убираться отсюда в безопасное место.

Левое плечо неожиданно онемело, сразу вслед за онемением пришла тугая боль, словно что-то попало под кожу, раздулось до невероятных размеров и давило на кости. Почувствовав, как от плеча стекает теплая влага к руке, я понял, моё предположение, что где-то засел снайпер, оказалось верно.

Не мешкая и не обращая внимания на ранение, я открыл заднюю дверцу машины, грубо втолкнул Настю в салон, сам забрался, причём придавил девушку, захлопнул дверь и, собрав последние силы, заорал водителю:

— Гони! Быстро!..

Анастасия

Огромная туша под названием Воронцов, можно сказать, лежала на мне и так массой давила, что казалось, сейчас через рот наружу вылезут все кишки.

— Марат, тебя покусала бешеная собака?! — отпихивая мужчину от себя, пыхтела я и была готова родственника побить. — Из-за какой очередной бредовой идеи ты мне чуть ноги не переломал и руки выкручивал?

— Какого… ты тащишься? Педаль газа в пол! — проигнорировав мои упрёки, рявкнул Марат на водителя. Хотя молодой человек и так нёсся на запредельной скорости и вопреки правилам, обгоняя, выезжал на встречную полосу, отчего сигналы клаксонов вокруг нас не умолкали.

Что-то произошло и серьёзное, наконец, включилась моя голова. Воронцов упырь, но не сумасшедший, он бы не стал с бухты-барахты калечить меня, волоча до машины, а потом заставлять водителя гнать, словно нас преследует сам Сатана.

Машину болтало из стороны в сторону, но я всё-таки умудрилась выползти из-под Воронцова и сесть, а когда глянула на Марата, инстинктивно зажав рукой рот, ахнула.

Бледный как смерть родственник полулежал на сиденье и тяжело дышал, создавалось впечатление, что до потери сознания его отделяет лишь шаг. Отчётливо помню, когда выходила из салона, Воронцов выглядел более чем здоровым и бодрым, сейчас же его как будто обезумевшая толпа палками колотила.

— Марат, тебе плохо? — легонечко коснулась мужского плеча и сразу отдёрнула руку, потому как Воронцов хрипло, но отчаянно застонал.

— Настя, достань у меня из кармана брюк мобильный, — прикрыв глаза, тихо пробормотал родственник.

— Что это? — вырвался вопрос, когда, вытянув руку, я заметила, что моя ладонь измазана чем-то красным. — Кровь? Я же тебя трогала. Марат, это твоя кровь!

— Капитан очевидность, достань уже телефон, — отзывается Воронцов и даже давит улыбку, видимо, чтобы успокоить меня и показать, что с ним всё хорошо. Только вот Марат не видит себя и не знает, что получается у него это из рук вон плохо. Растянутые губы на измученном болью лице, ещё сойдут за оскал, но они никак не похожи на искреннюю улыбку.

— Какой телефон? — возмущаюсь я, берусь за лацканы пиджака и пытаюсь его стянуть с мужских плеч. — Дай, лучше посмотрю рану, надо её чем-нибудь перевязать, а то истечёшь кровью и чего доброго помрёшь…

— Ладно, тогда я сам, — выдохнул Воронцов и, потянувшись правой рукой к карману брюк, тут же скривился и зашипел. — Чёрт возьми, сука…

— Всё-всё, Марат, не надо, я достану… достану…

Разговор Воронцова по мобильному телефону, как поняла, с каким-то человеком из его личной охраны, вверг меня в полнейший шок. Оказалось, что несколько минут назад на нас покушался снайпер, и плечо родственника пострадало как раз из-за его пули. Не мешала отдавать Марату распоряжения, вплоть до тех пор, пока не услышала, что он собирается ехать к нам в дом.

— Нет, мы поедем в больницу! — твёрдо заявила я и, подавшись вперёд, обратилась к водителю. — Вы же знаете где здесь ближайшая?

— Настя, какая в пень больница? — раздраженно протянул Воронцов. — Дом безопасней, значит…

— А вот ничего это не значит, — развернувшись к Марату лицом, я его перебила, да так уверенно и нагло, что сама удивилась. — Ты сейчас не можешь адекватно соображать, крови потерял слишком много, плюс стресс, плюс боль, поэтому права голоса лишён. Молодой человек, сворачивайте направо, я помню за поворотом, в конце улицы, видела как-то больницу.

Парень за рулём на повороте замешкал, но куда просила, не повернул, приказ начальника мой перевесил. Поэтому, чтобы добиться своего бросилась убеждать Воронцова.

— Марат, тебе срочно надо в больницу. В противном случае ты напрасно всю свою охрану поднял на уши. Кого они будут защищать, твой труп? А именно трупом ты станешь, если немедленно не получишь медицинскую помощь.

Спорили мы с родственником не долго, но жарко, и о чудо, даже не поверила, когда Марат сдался.

Ровно через пять минут, после того как врачи на каталке увезли Воронцова, холл больницы в буквальном смысле доверху наполнился чёрным цветом. Куда не глянь повсюду люди Марата и все в темных строгих костюмах, а выражение лиц у них такое, словно сейчас больницу атакуют, и они морально готовятся отразить нападение.

— Анастасия Сергеевна, Марат Александрович велел вас доставить домой, — обратился ко мне самый здоровый мордоворот, не успела я открыть рот, чтобы ответить, что никуда не поеду, как за спиной амбала показался мужчина в форме и заявил:

— Анастасии Сергеевне придётся задержаться, у меня к ней имеется ряд вопросов.

Здоровяк чуть обернулся, посмотрев на представителя правоохранительных органов, как на клопа и сказал мне:

— Анастасия Сергеевна, если вы устали и желаете отдохнуть, с нами есть человек, который уладит любой вопрос, и вы прямо сейчас отправитесь домой.

Мужчина в погонах, крепко сжав в руках папку, было уже хотел возмутиться такой наглости, но я не дала разгореться пожару.

— Я отвечу на все вопросы полиции и останусь в больнице, до тех пор, пока не узнаю, как прошла операция у Марата.

Майор полиции Кравец Пётр Олегович ничего дельного от меня не узнал, поэтому вскоре мы с ним распрощались. Зато в коридоре появился новый яркий персонаж, парень примерно моего возраста сильно отличался от остальных коротко стриженых мужчин длинными кудрявыми волосами, что находились в творческом беспорядке и неформальной одеждой в виде свободных штанов с невероятным количеством карманов и футболкой с огромным смайликом на груди.

Молодой человек деловито разговаривал и с полицейскими, и с охраной Марата, а когда решил подсесть ко мне на лавку, бравая дружина в чёрных костюмах не набросилась на него, чтобы заломить руки и отогнать. Наоборот, от нас на несколько шагов отошли, создавая приватность.

— Хочешь Чупа-чупс? — протянул молодой человек мне конфету, с таким видом, словно мы только вчера с ним вместе всю ночь в клубе тусили, опрокидывая коктейли.

— А вы собственно кто? — подчёркнуто строго поинтересовалась я.

— Андрей, внештатный сотрудник Марата, — пояснил парень, и так как Чупа-чупс я проигнорировала, то он его раскрыл и засунул себе в рот. — Кстати я только что сообщил полиции, где искать снайпера, так что пока можешь расслабиться. Заказчик минимум неделю будет искать нового исполнителя, чтобы прикончить тебя.

— Что? Покушались же на Марата. Мне и полицейский так сказал. Я-то блин кто такая, чтобы для меня киллера нанимать?

— А вот это нам с тобой и предстоит выяснить, а то у тебя так скоро родственники закончатся за тебя пули ловить, — подмигнув, парень улыбнулся. — Я скинул тебе адрес своей электронки, посидишь на досуге повспоминаешь, с кем встречалась за последний год, возраст, пол, социальное положение, количество общения в минутах — это всё абсолютно неважно. Составишь список и мне перешлёшь. Договорились? Ну всё мне пора, — Андрей резким рывком поднялся с лавки и куда-то направился.

— Постойте, вы хотите сказать, что Марат вместо меня пулю поймал?

— Ага. Поблагодарить его не забудь, — не оборачиваясь, отозвался Андрей.

Резко ощутив в горле пустыню, сглотнула. Получается, Марат мне жизнь спас?! Причём неслучайно, например, придержал на тротуаре и не дал в опасный момент дорогу перебежать, а вполне осознанно и, отлично осознавая, что сам может погибнуть.

Зачем Воронцов ради меня рисковал? Если была бы его сестрой, женой, любовницей ну или на худой конец просто подругой, то его безумный поступок был бы хоть как-то оправдан, но ведь мы с Маратом друг другу никто…

Так, Настя, не ходи в дебри, подаренному коню зубы не смотрят, тем более тебе не животину преподнесли, а целую жизнь.

Кстати, о насущных проблемах, а кому собственно помешала моя жизнь? Мне кажется, что я не то, чтобы врагов, даже недоброжелателей нажить не успела.

С появлением врача коридор больницы оживился, но за новостями я сломя голову не побежала, мне хватило лишь одного взгляда на мужчину в белом халате, чтобы понять с Воронцовым всё хорошо. Потому как уже имею опыт ожидания новостей из операционной, в прошлый раз, когда муж лежал под скальпелем у хирурга, доктор вышел ко мне с совершенно иным лицом, чтобы сообщить, что скорей всего Руслан больше никогда не встанет на ноги.

— Анастасия Сергеевна, ранение оказалось неопасным для жизни, операция прошла в штатном режиме, автомобиль готов и вас ожидает, — вновь нарисовался возле меня уже знакомый амбал.

— Я и теперь домой не поеду, — отмахнулась от мужчины и подошла к освободившемуся от вопросов врачу. — Добрый день, — поздоровалась я. — Воронцова же уже перевели в палату? — получив согласный кивок, озвучила просьбу. — Я могу его навестить?

— В принципе да, палата платная, посещения не запрещены, но разрешение будет зависеть от того, кем вы приходитесь пациенту, — сказал доктор и я, не моргнув глазом, ему соврала.

— Женой прихожусь, могу показать паспорт, там чёрным по белому написано, что я Воронцова.

Врач, сканируя, прошёлся по мне взглядом, а потом заявил:

— Не обязательно показывать документы, у вас на лице написано, что вы не обманываете. Пойдёмте, я вас провожу. Только пациент ещё от наркоза не отошёл, вы его не будите…

Увидев Марата, остолбенела и долго даже рукой не могла шевельнуть. Бледность Воронцова никуда не ушла, зато под глазами отчётливо проглядывались темные круги, губы и того больше — посинели, если бы грудь мужчины от дыхания не вздымалась, его можно было бы легко спутать с трупом.

Взяв в углу стул, поставила его близко к койке Марата и присела. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь у меня к Воронцову возникнут чувства глубокой признательности и уважение, а ещё нестерпимое желание приласкать. Вроде бы одеяло поправила, подушку взбила, и кондиционер включила от духоты, но душа требует сделать для Марата что-то куда более важное. Только вот, что именно, душа не говорит.

Помню первое впечатление, что произвёл на меня Воронцов, когда Руслан нас друг другу представил. Взгляд Марата излучал уверенность, силу и нерушимый внутренний стержень. А когда мужчина произнёс несколько фраз, его характер вырисовался ещё чётче. Я сразу поняла, Воронцов прирождённый лидер и привык всеми и вся управлять. Причём полное подчинение от окружающих, включая родного брата, он получал, пользуясь методом диктатуры. То есть его слово автоматически приравнивалось к истине, просьба становилась приказом, а желания трансформировались в закон.

Сейчас же смотрела на спящего Воронцова в больничной палате и понимала, он такой же смертный и уязвимый человек, как и все, а ещё ему тоже может понадобиться чья-то поддержка, тепло и забота.

Взяв мужскую ладонь, крепко сжала. Пусть Марат ещё находится под действием анестезии, но даже сквозь сон он должен почувствовать, что не одинок.

Голова сама по себе легла на грудь Воронцова, а губы прошептали слова благодарности:

— Спасибо…

«Никакой Марат не упырь», — слушая, как бьётся сердце мужчины, решила я для себя. Родственник просто профессионально под него маскируется. Если сдёрнуть с Марата верхнюю холодную оболочку, которую он с удовольствием всем демонстрирует, и заглянуть глубже, то там обнаружится храброе сердце. Уверена, Воронцов способен не только сопереживать и собой жертвовать, но горячо и пылко любить.

Дверь в палату открылась, и я чуть не подпрыгнула. Блин, разлеглась на Воронцове, как дракон на сокровищах. Хорошо ещё, что зашла медсестра, а не человек, который нас знает с Маратом. Ведь он в один прекрасный момент мог просветить Воронцова о том, в какой позе меня тут застукал.

Девушка кивнула мне в знак приветствия, молча поменяла в капельнице лекарство, померила температуру, на прощание улыбнулась и тихо вышла.

Примерно через три часа Марат глубоко вздохнул, нахмурил лоб и открыл глаза:

— Как ты себя чувствуешь? — подошла я к мужчине.

— Что ты тут, чёрт возьми, делаешь. Кажется, я ясно выражался, когда велел тебя доставить домой! — раздражённо прорычал мужчина, бросая на меня испепеляющий взгляд.

— О, вижу, чувствуешь себя великолепно, — улыбнулась я. — Раз сил хватает, чтобы ворчать.

— Где мой мобильный? — мужчина принялся осматриваться по сторонам. — Сейчас позвоню, и тебя домой отвезут.

Закатила глаза. Воронцов и есть Воронцов, и чтобы я там не думала, он как был упырём, так упырём и остался, и пусть даже с большим благородным сердцем в груди.

— На, держи, — подала Марату телефон, чтобы он и его рана двигались меньше, затем присела на стул и, скрестив руки, слушала, как Воронцов отчитывает охрану из-за меня.

В палату вновь вошла медсестра, та самая, что уже приходила.

— Как самочувствие? В глазах не двоится? Сознание ясное? — обаятельно улыбаясь, так что ямочки выступили на щеках, поинтересовалась девушка у Марата.

Не особо следила за проводимыми медицинскими процедурами, пока не услышала:

— Как же вам с женой повезло, ни на минуту от вас не отходила, пока вы без сознания были.

Упс…. Вжала голову в плечи, прижала уши и очень надеюсь, что не покраснела.

— Да-а? — удивлённо протянул Воронцов и тут же на меня покосился.

Развела руки в стороны и пожала плечами, как бы говоря жестом «А что я ещё должна была сказать, иначе бы меня к тебе в палату не допустили».

Думала, Марат из вредности сдаст меня с потрохами, но нет…

— Согласен. Сам удивляюсь, за какие такие заслуги Настя согласилась мне женой стать, а? — Воронцов отвечал медсестре, а смотрел на меня, а в конце предложения ещё и бровями слегка поиграл.

Выдохнула через ноздри, прищурилась и всем своим видом показываю Марату «Ха-ха, да, очень смешно».

— Ой, скажете тоже! — возмутилась медсестра, причём чересчур эмоционально, я в какой-то момент даже подумала, что Воронцов сейчас от неё кулаком по лбу получит, чтобы впредь глупости не говорил. — Вы такой видным мужчина, за вас бы любая замуж пошла. Я бы лично не то что замуж, на край света побежала бы.

Воронцов уголками губ улыбнулся, я вновь закатила глаза, а медсестра и не планировала рот закрывать, а ведь ещё недавно такая милая была девушка, скромная и главное молчаливая.

— Правильно ваша супруга проливала вам на грудь крокодиловы слёзы и руки целовала. Потому как надо ценить то, что имеешь.

Что?!

А выдумывать-то зачем? Не плакала я и уж тем более руки не целовала. Так, подержала чуток, одну минутку и всё. Да-а-а, удружила мне медсестра, а самое противное — ну не начну же я с ней спорить.

Блин, ну ё-моё, Воронцов, похоже, принял за чистую монету слова медсестры. Иначе как объяснить, что он сейчас разглядывает меня красноречиво задумчиво и крайне серьёзно.

Мужчины, порой, наивней детей, особенно если собеседник что-то приятное говорит, они готовы поверить в любую, даже самую бредовую чушь.

Медсестра, глянув на часы, засуетилась, пожелала нам с Маратом счастливой семейной жизни, здоровья, много детей и умчалась.

— Значит, жена? — вопросительно протянул Воронцов. — А почему, например, сестрой не представилась?

— Потому что тогда бы ещё отчества совпадали, а у нас только одна фамилия на двоих, — раздражённо бросила я и добавила. — Ты не особо бы впечатлялся, девушка половину выдумала из того, что сказала…

— Да ладно тебе, не отпирайся, — снисходительно произнёс родственник. — Плакала и плакала…. Вы, девушки, в принципе пореветь любите, а тут ещё и повод неплохой подвернулся.

Крепко сжав челюсть, промолчала. Чем упрямей человек какой-либо пустяковый инцидент отрицает, тем сильней кажется «виноватым».

В дверь постучали, Марат позволил войти, и на пороге объявился запыхавшийся мордоворот, тот, что никак не мог убедить меня поехать домой.

— Марат Александрович, всё готово, — отрапортовал мужчина, словно он не перед начальником стоит, а в армии служит и генералу докладывает.

— Отлично. Всё, дорогая супруга, на выход, — съязвил Воронцов, но через секунду почему-то резко решение поменял. — Хотя нет. Задержись, — велел Марат и перевёл взгляд на амбала. — Организуй мне выписку и что надеть принеси, с вами поеду домой.

Дождалась, когда за сотрудником Воронцова захлопнулась дверь и упёрлась кулаками в бока.

— Нельзя тебе домой…

— Всё, жёнушка, не ворчи, — откинув одеяло, родственник выбрался из постели. — Как муж сказал, так он и поступит.

Наблюдая, как Воронцов, пошатываясь, топает до душевой, тяжко вздохнула и задала сама себе животрепещущий вопрос: «Интересно, как долго Марату не надоест меня женой называть?»

Сначала из ванной комнаты послышался звук воды от сливного бочка, а после голос Воронцова:

— Настя, то есть жена моя ненаглядная, подойди!

— Пластинку смени, надоело уже, — тихо сказала я, но к двери душевой подошла. — Что?!

— Что-что, заходи.

— Зачем это?

— Поможешь мне принять душ, а то от меня несёт, как от свиньи.

Молчу, потому как только скажу «нет», Воронцов опять начнёт «женой» обзывать, и потребует хотя бы частично выполнить супружеский долг, то есть спинку потереть. А я, блин, ой как не хочу!

— Настя, ну ты где?

— Марат, мне неудобно, — честно призналась я.

— Если бы я мог справиться сам, то помощи бы не просил.

Всё-таки Воронцов продуманный хитрый тип. Ведь специально не стал мне в ответ скабрезность кидать, знал, в этом случае я бы его со спокойной душой отправила далеко и надолго. Наоборот просьбу озвучил серьёзным тоном, без малейшего намёка на подоплёку.

Морально подготовилась…, хотя нет, ни к чему я не подготовилась. Руки дрожат, как у запойного алкаша утром, ноги подкашиваются, как вспомню «дубину» так сразу внутри всё переворачивается. И как женщины Марата такое сокровище только терпели? Наверняка во время того самого… визжали как поросюшки и не из-за великого блаженства, как наверняка Воронцов думал …

Повернув ручку, зашла в «камеру пыток».

— Я была бы тебе очень признательна, если бы ты трусы не снимал, — сказала я, глядя исключительно в глаза Воронцову.

— Настя, а я бы тебя попросил не издеваться и девочку невинную из себя прекращай строить. Воду включи, и то, что я желательно бы не снимал, стяни с меня. Я бы сам, да из-за плеча даже нагнуться не получается.

Ёкарный бабай! И это только начало. Надеюсь, Марат не потребует его «кувалду» намылить, затем помыть, а после насухо вытереть?

Блин, а если и правда потребует?!

Воду настраивала долго и тщательно, словно младенца купать собралась, даже локоть под струю подставляла, ведь ладонь иначе воспринимает температуру, чем тело, а другими словами — оттягивала момент фееричного шоу как могла.

Чтобы мужское «хозяйство» случайно мне по башке не ударило, когда выпрыгнет из трусов, подошла к родственнику со спины, взялась за резинку белья и резко дёрнула вниз.

— Между прочим, душ этот твой не иначе как обычная блажь, — процедила сквозь зубы я, присев и снимая с ног Воронцова одну гачу трусов за другой. — Нормально от тебя пахнет, до свиньи ещё потеть и потеть.

— Настя, а принюхиваться-то было зачем? — раздался сверху вопрос, и только после до меня дошло, что ляпнула, не подумав.

— Ну извините, что в своё время не научилась и мужчину раздевать, и одновременно нос затыкать. Всё, марш в кабинку, раньше начнём, раньше закончим.

Один шаг и Воронцов встал под воду так, чтобы раненое плечо не намокало.

— Может, дальше всё-таки справишься сам? — поинтересовалась я и по ощущениям покраснела, потому, как краем глаза случайно зацепила её… то есть «дубину».

— Нет. Говорил же уже, больно лишний раз двигаться. Настя, ну правда, не пойму в чём проблема? Всё, что можно было, ты у меня уже видела. И даже показывала своё.

Всё, теперь я точно вся красная!

— Недоразумение в душевой спортзала было случайностью. Между прочим, я тоже тебе об этом твердила тысячу раз, — прошипела я, распаковала одноразовый гель и шарю глазами по полкам, ищу мочалку. — Так, что-то не поняла, а чем именно тебя мыть.

— Руками, — спокойно отозвался Марат. — Губки нет, надо ещё сказать спасибо, что шампунь с мылом нашлись.

Застыла, только ресницами хлопаю быстро и часто.

А можно я просто уйду, а?

— Натся-я-я, — подгоняя меня, тянет Марат. Вот бьюсь об заклад, сейчас в больничной ванной не мытьё происходит, а форменное издевательство. Воронцов видит, как я смущаюсь и наслаждается.

Так, стоп, а что мне мешает ситуацию повернуть в свою пользу и одному извращенцу весь кайф обломать? Только собственный стыд. Так я задвину его куда подальше, потом, позже в одиночестве постыжусь.

Выдавив на ладонь немного геля, повернулась к мужчине и властно скомандовала:

— Нагнись!

Перемену в моём настроении Воронцов, как опытный манипулятор, уловил сразу, с его довольного лица моментально слетела ухмылка, зато появился прищур и настороженность.

— Зачем?

О-о-о… кто-то занервничал? Хорошо…

— Если не нагнёшься, я до твоей головы, даже в прыжке не дотянусь. Или прикажешь вставать на табурет? — выпалила я уверенно и где-то даже нагло. Сама себе удивляюсь.

— А-а-а, — Марат склонил передо мной голову, видно не нравится ему эта поза. А нечего было вредничать. Подождал бы, когда плечо подживёт и потом бы уже душ принял или бы стиснул зубы и сам ополоснулся.

Всегда, когда смотрела на волосы Воронцова, думала они у него жёсткие, а нет, мягкие и на ощупь крайне приятные, а ещё они у него вьются. В короткой причёске просто хорошо лежат, но если бы Марат отрастил волосы хотя бы на несколько сантиметров, то закрутились бы колечки.

— Марат, а ты же в детстве светлей был, чем сейчас? — задала я вопрос, на который сама же и ответила. — Конечно, светлей. Все дети темнеют с возрастом. То есть если сейчас ты шатен, то в лет пять был практически блондинчиком.

— Ты это к чему? — поинтересовался Марат.

— К тому, если мама тебя коротко не стригла, ты со своими голубыми глазами и беленькими кудряшками однозначно на херувимчика походил, — посмеялась я, живописно представляя, как мило мог выглядеть Воронцов в те года. — Хм, надо бы вечером семейный альбом полистать.

— Только попробуй, — мужчина не выпрямился, но подбородок поднял, отчего его лицо оказалась в нескольких сантиметрах от моего. — Или ты уже её видела? Нина Васильевна уже успела показать? Да-да. Показала. Не просто же так ты тут об ангелочке заговорила.

— Под «её» видела, ты фотографию имеешь в виду? — с азартом спросила я. — Ты на снимке в костюме ангела, что ли?

Воронцов пристально смотрит и не отвечает.

— Марат, ну скажи.

— Нет, не в костюме, на фото я очень милая девочка с кудряшками, бантика лишь не хватает. Полезешь смотреть альбом, удавлю своими руками. Поняла?

— Ага, — широко улыбаясь, кивнула. Конечно, я поняла, но ради такого зрелища не грех рискнуть головой. Более того, я не только посмотрю фото, но и сфотографирую. А что, лайфхак! Воронцов рычит на меня, угрожает, а я на мобильном любуюсь его детским фото и ни капельки не боюсь.

Марат выпрямился, и образ голубоглазой маленькой девочки сразу рассеялся, потому как зрение вновь зацепило «кувалду», что уже не болталась у родственника между ног, а очень даже бойко торчала. Пододвинься я ближе к Марату, и она упрётся мне в район пупка.

Сердце в груди зачем-то активизировалось, колотится, как будто стометровку на время бежала, пальцы туда же — дрожат, к лицу хлынула кровь, и я опять начала покрываться румянцем.

— И чего мы опять застыли? — пропел родственник. Такое ощущение, что Воронцов взял да и украл моё самообладание, а теперь с удовольствием пользуется.

Задрав подбородок, встретилась взглядом с бесстыже смеющимися глазами мужчины и поняла, а если быть точнее, то догадалась. Марат специально своё хозяйство привёл в боевую готовность, чтобы уверенная Настя, сверкая пятками, убежала, а на её место вернулась та, как он меня называет — Настёна, что от смущения говорит, заикаясь, и щёки у неё горят от стыда.

А вот фиг вам, Марат Александрович, зря ты свою «дубину» драконил.

Выдавив на ладони ещё геля, растёрла его и принялась гладить Воронцову грудь так, словно у меня в руках две губки.

Тело, конечно, у Воронцова выше всяких похвал — шикарное, на сто баллов из ста. Видимо, когда свежим душам на небесах раздавали высокий рост, широкий размах плеч и стройные ноги, Марат стоял в первом ряду и жадно хватал всё, что предлагали. Но Воронцов и на этом не успокоился, по рельефу совершенно точно можно сказать, мужчина часами с тренажёрами обнимается.

Марат подавал руки, поднимал ноги, разворачивался спиной, а я, блин ё-моё, мыла. Наконец весь Воронцов как новенький, чистый и вкусно пахнущий, лишь один орган «пыльным» остался — кувалда. Которой, как я убедилась воочию, действительно можно убить.

Э-эх, гулять так гулять. Ведь и правда давно уже не невинная девочка. Выдавив последний на руки гель, потянулась к орудию пыток или, как наверняка считает Марат, к его самой большой гордости.

— Настя! — поняв, что задумала, мужчина попятился назад.

— А что, это место ты не испачкал? — невинно похлопала я ресницами.

— Это место я как-нибудь вымою сам, иначе… — прорычал Воронцов и что-то очень тихо добавил. Смысл последних слов не расслышала, что наверняка к лучшему.

Выйдя из палаты, мы с Воронцовым оказались в кольце из нескольких крепких мужчин в чёрных костюмах. Чувствую себя героиней боевика, которую вот-вот должны кокнуть, но бравые ребята из какой-нибудь спецслужбы пытаются этому помешать. Проходящие мимо по коридору люди к стене прижимаются и недоумённо оглядываются, отчего мне крайне неловко и хочется укрыться от взглядов.

Думала, когда выйдем на улицу, где много пространства, ситуация перестанет давить на мозги и пугать, как же я ошибалась. Как только свежий воздух дунул в лицо, Марат подтянул меня к себе ближе и крепче сжал руку, его напряжение и нервозность, что мгновенно выросли в несколько крат, ощущались на физическом уровне и сразу передались мне.

Как и парни из сопровождения, пока спускалась по лестнице к авто, оглядывалась и всматривалась в окна соседних зданий. Вдруг кто-то сейчас пробрался на крышу с винтовкой и наблюдает за мной через прицел?

От мысли, что, возможно, в данную минуту нахожусь на прицеле, паника накрыла с головой, если бы Воронцов не держал, наверняка бы осела на землю.

— Настя, да что с тобой? — прорычал родственник, подталкивая внутрь салона автомобиля. Подозреваю, не болело бы у мужчины плечо, он бы поднял меня на руки и просто на сиденье закинул.

— Марат, а тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? — выплюнула я. — Вся эта охрана, кортеж из нескольких машин, всё это напугало меня до трясучки!

— Отлично, — довольно резюмировал Воронцов, откинувшись на сиденье. — Чем сильней ты боишься, тем меньше наделаешь глупостей. И мне не придётся пристёгивать тебя наручниками к батарее, чтобы ты из дома и нос не показывала.

«Из дома и нос не показывала» — эту фразу я уже слышала от Марата в тот день, когда он выставил мне ультиматум — если перееду в квартиру, то лишусь всего, что оставил Руслан, а родители потеряют работу.

— Всё вышло так, как ты и хотел, — прошептала я мысль, что внезапно вспыхнула в голове.

— Что ты сказала, я не расслышал? — активно двигая пальцем здоровой руки по экрану мобильного, спросил Воронцов.

Вздохнула.

— Говорю, давай Нине Васильевне о твоём плече правду не скажем, зачем ей лишний раз переживать. Придумаем что-нибудь простое и правдоподобное. Например…, что мы здание для ресторана смотрели, ты там упал и поранился, а?

Марат, оторвав взгляд от телефона, осуждающе на меня посмотрел и пару раз цокнул.

— Враньё, Настя, даже во благо, во-первых, рано или поздно всплывает, а во-вторых, как правило — плохо заканчивается. Нина Васильевна обязательно должна быть в курсе событий, — поучительным тоном произнёс родственник, удивляюсь, как палец вверх не поднял. — А то я тебя знаю. Через неделю ведь уже взвоешь, что дома надоело сидеть. Ресторан открывать надо. Духи резко закончились, новые бы прикупить. Маму с папой давно не навещала. Ещё чего доброго удумаешь куда-нибудь незаметно улизнуть и непременно подключишь Нину Васильевну, и она с радостью запишется к тебе в подельники, если её не предупредить, какая тебя ждёт за забором опасность.

Спорить с Маратом не стала, потому, как в душе призналась себе, что в чём-то он прав, и его версия развития событий вполне вероятна, просто отвернулась к окну и из вредности губы надула.

— Настя, сразу предупреждаю, решишь сбежать — жди последствий, — всё, Воронцов сам себя накрутил и остановиться не может. — Глазом не моргну и как обещал прикую к батарее или кровать в подвале поставлю, чтобы сидела под замком.

Фыркнула, но опять ничего не ответила.

— Ты меня вообще слушаешь?

— Угу…

— И-и-и? Ты меня поняла? Мы договорились? Потом без обид!

— Да поняла я, поняла. Только вот с мамой на вторник встречу назначила, хотели где-нибудь посидеть, поболтать, — прорычала я, злясь при этом не на Воронцова, а на ситуацию в целом.

— Отмени.

— Да это понятно, просто во второй раз уже отменять буду, — выдохнула я.

— Ну какие проблемы? Пригласи родителей к нам на ужин. Выходить тебе, да, нельзя, но гостей-то принимать можно.

Прикусив губу, задумалась… Может, не на ужин позвать, а на обед? Воронцов днём, как правило, в офисе. Если мама с Маратом пересечётся — ничего страшного, она у меня сама деликатность, а вот папа за крепким словцом в карман не полезет, обязательно что-нибудь ляпнет. В прошлый раз, когда родителей навещала, папа раз пятьсот своего непосредственного начальника тупоголовой обезьяной обозвал. Если отец доберётся до ушей Марата, то во всех красках радуги сообщит, какого «умного» человека Воронцов нанял и как «хорошо» он одним из его филиалов руководит.

— Да, пожалуй, так и сделаю, — кивнула я. — Совместный ужин, вполне подойдёт.

— Предупреди, когда с датой определитесь, постараюсь в этот день приехать с работы пораньше, чтобы к столу не опоздать, — сказал Марат и как бы между делом положил мне на колено ладонь, но это ладно, ещё куда не шло, с натяжкой, но сойдёт за дружеский жест. Но почему мужчина не убрал руку и даже после того, как я покашляла?

— Марат, может, ты не заметил, но ты меня трогаешь, — прошипела я. Родственник пожал плечами и заявил:

— Да? Действительно не заметил.

Марат

— Воронцов, если бы у меня сейчас была винтовка в руках, я бы тебе самолично второе плечо прострелила, — вопила на меня Настёна, отпаивая Нину Васильевну успокоительным. — Ну кто же так делает? Нельзя на людей с порога вываливать плохие новости, человека надо сначала подготовить.

— Под «подготовить» ты имеешь в виду, целый час рассказывать то, что на тебя киллер покушался, вместо одной минуты, как сделал я, да? — отозвался я, аккуратно приподнимая голову Нины Васильевны, чтобы подложить подушку.

— Нет, сначала надо было заверить, что ситуация под контролем и нам… что тебе, что мне в данный момент ничего не угрожает, — отбежав от дивана, где охая и ахая с закатившимися глазами лежала Нина Васильевна, прошипела Настёна и распахнула окно, чтобы запустить в комнату свежего воздуха.

— То есть соврать! — резюмировал я. — Потому как тебе очень даже угрожает опасность.

Настя сверкнула в мою сторону испепеляющим взглядом и приложила к губам палец, веля жестом заткнуться.

— Боже ты мой, это что же творится? Да кому же моя девочка помешала? — застонала женщина, и Настя погрозила мне маленьким, практически детского размера кулачком.

— Вот видишь, до чего твой болтливый язык довёл Нину Васильевну. Надо было ей и вовсе ничего не говорить, как я и предлагала.

— Вот же паршивка! — вполне бодро выдала Нина Васильевна, широко распахнула глаза и даже села. — Настасья, а ну подойди, расскажи мне, что ты там Маратику предлагала…

Девушка, испугано округлив глаза, застыла возле окна и сглотнула, а через пару секунд медленно, как на казнь, потопала обратно к дивану.

— Нина Васильевна, я вас просто волновать не хотела…

С превеликим удовольствием бы послушал, как Нина Васильевна отчихвостит Настёну, и поделом ей, нечего врать, но с поста охраны пришло сообщение, что автомобиль Ермакова Андрея въехал на территорию дома.

На парня, как на следователя, я возлагал большие надежды, и пока он меня не разочаровал. Хоть и выглядит как оборванец, если не сказать бомж, но дело своё хорошо знает. Пока полицейские только разводили руками, в два счёта киллера вычислил, но самое важное — Андрей не считает главной версию, что это Настя отравила Руслана.

В дом я Андрея не приглашал, а где именно он меня ждал во дворе было видно по облаку сизого дыма, что медленно рассеивалось над дальней беседкой.

— Дрянная у тебя привычка, — заметил я, приближаясь к парню, что, проигнорировав лавочку, сидел на столе и дымил. — И когда-нибудь, если не бросишь, убьёт.

— Да я в курсе, — выкинув окурок в кусты, Андрей вынул Чупа-чупс из кармана и протянул мне. — Хотите?

— Хочу, но не конфету, а новости.

— Новости есть, только толку от них нет. Киллера повязали, допросили — полный тухляк. Ничего он дельного не сказал и не скажет. Наш горе снайпер — бывший вояка, за плечами имеет горячую точку, но сейчас полная профнепригодность. Потому как депрессию он не таблеточками у Айболита лечил, а у дилера наркоту покупал. Ему вопрос, а он бе-е, ме-е…

— Значит, хреново допрашивали и не те методы применяли. Как-то же его наняли, как-то же он мне, сука, плечо прострелил, совсем невменяемый был бы, на грёбаную крышу не забрался, — рявкнул я.

— Нет, ну это он рассказал. Только, говорю, толку ноль. Колян у себя во дворе на лавке сидел, Колян — это наш в дюбель обдолбанный киллер, — на всякий случай пояснил парень, хотя я и без его отступления понял, — кумекал, где бы деньжат раздобыть. К нему подсел дряхлый старик, предложил заработать, сунул пачку денег, фотку Анастасии и дату с конкретным временем, где она должна появиться. Предупредил Коляна, что если тот чисто сработает, он к нему ещё раз обратится.

— Снайпер смог старика описать? — спросил я.

— Навскидку лет семьдесят, плюс-минус пять лет, среднего роста, худой, тёмный плащ, шляпа, на руках надеты перчатки, очки, усы, борода и хриплый голос, — равнодушно перечислил Андрей, а когда я задумался, перебирая знакомых, подходящих под описание, активно замотал головой.

— Даже не парьтесь, бесполезно. Этого старика не существует в природе. Плащ, шляпа, усы — маскарад.

— У Насти не так много знакомых, кому бы она могла сообщить, какого числа и в котором часу собралась к парикмахеру. Думаю, даже трёх человек не наберётся, их всех надо проверить…

— Совершенно не надо. Ткните пальцем в любую женщину, и я за десять минут вычислю, когда именно она попрётся наводить марафет. Для этого мне понадобится лишь зайти на её страницу в соцсети и посмотреть, на какие салоны у неё есть подписка. Бабы всегда подписываются на аккаунты салонов, в которые шастают, чтобы быть в курсе всех новостей, акций, скидок и прочей лабуды. После осталось бы лишь найти девушку, которая бы обзвонила все места, представилась клиенткой, немного похихикала в трубку, сказала, мол, дура забывчивая и бла-бла-бла, в итоге ей бы легко напомнили дату и время.

— То есть у заказчика, возможно, есть сообщница, пусть и невольная, — выдохнул я.

— Может, да, а может, ему и не пришлось искать голос девушки, так как заказчик сам женщина, — молодой человек сделал паузу, как-то нехорошо улыбнулся и продолжил. — Причём молодая, примерно возраста Анастасии, с неплохими актёрскими данными. Марат, вы же сейчас поняли, куда я клоню?

— Оксана? — сложив два плюс два, сказал я. — Но…

— И что вас смущает? — прищурился Андрей.

— Оксана, когда ко мне переехала, неделю не могла запомнить, как квартиру с охраны снимать. У неё мозгов, как у курицы, то есть совсем нет.

— Разве? — судя по выражению лица парня, он со мной категорически не согласен. — А вот мне так совсем не показалось. Вот вы говорите — дура, а любовники у неё все как на подбор, состоятельные успешные мужчины, которые весьма с ней были щедры. Так ведь? Марат, сколько фильмов с её участием вы спонсировали?

— Почти все, — прорычал я.

— Предположу, это колоссальная сумма. А теперь главный вопрос. Смогла бы полная дура из вас столько вытянуть?

— Кроме того, что Оксана неплохо за мой счёт поживилась, ещё доказательства есть?

— Пока нет, но они обязательно будут. Надо только заставить Оксану действовать второпях и необдуманно. Для этого мы, вернее вы, её спровоцируете. Позвоните или даже лучше встретитесь с ней и в разговоре признайтесь, что скучаете. Или скажите что-нибудь другое, главное, чтобы у девушки появилась реальная надежда, что ваши отношения могут быть возобновлены.

Видеться с Оксаной я ни под каким соусом не собирался, а вот телефонный разговор ещё мог вытерпеть. Сам, конечно же, не стану звонить, просто уберу её номер из чёрного списка и подожду пару часов. Ведь именно с таким интервалом Оксана меня донимала и донимает звонками.

Дабы проверить теорию Андрея, открыл ноутбук и нашёл страницу Анастасии в соцсети. У Насти была одна публикация — это её фото, которое стояло на аватарке, сто пять подписок и восемнадцать подписчиков. Всё весьма скромно…. Зашёл в подписчиков и практически сразу вышел. Ничего интересного. На страницу Насти в основном подписывались аккаунты магазинов в знак солидарности.

А вот изучать подписки было куда занимательней. Отметил, злополучный салон, возле которого нас поджидал снайпер, действительно значился у Насти в избранном. Остальные подписки можно было разделить на три основных группы: самая маленькая по численности — интернет-магазины, средняя — кулинарное направление, и та, что в сумме перевешивала две первых — коты!

Даже не подозревал, что Настя кошатница, а она кошатница и крайне активная. Помимо того, что фото котов, кошек и котят она лайкала, так ещё и комментировала. Правда, не особо красноречиво, в основном фигурировало одно слово «Мимимишные». Тьфу ты, как же его можно набрать на клавиатуре, если я его даже про себя едва выговариваю?

Пришлось в срочном порядке захлопывать крышку ноутбука, ко мне в кабинет ворвалась Настя. Девушка явно чем-то недовольна и пришла, чтобы отстаивать права, либо просто ругаться.

— Я только что созванивалась с Ивановым, — с порога принялась вопить Настя. — Ты его уволил. И уволил из-за меня!

— Виктор Олегович тебя дезинформировал, Настя. Что опять же говорит не в его пользу. Я его уволил не из-за тебя, а из-за того, что он мой приказ проигнорировал, хотя был предупреждён о последствиях, — спокойно ответил я, и, судя по всему, этим лишь ещё больше раздраконил Настёну. Девушка сейчас похожа на взбешённую фурию. Глаза горят, ноздри раздуты, на щеках полыхает румянец, волосы торчат в разные стороны, взгляд боевой — амазонка. Дай ей в руки копьё, и оно немедленно бы полетело мне остриём в голову.

— Хочешь сказать, ты турнул Иванова не потому, что он встречался со мной в кафе? — Настёна, добежав до стола, низко склонилась и буквально мне в лицо выплюнула вопрос.

Анастасия

Сил нет, как хочется настучать Воронцову чем-нибудь тяжёлым по темени, вершитель судеб нашёлся. Тоже мне, повод, отличного работника увольнять, потому что он со мной за столиком в общественном месте пятнадцать минут посидел, кофе попил.

Марат плавным движением отодвинул ноутбук в сторону, что лежал перед ним, наклонами головы размял шею, откинулся на спинку кресла, и всё это он проделывал в замедленном и расслабленном темпе, чем невероятно бесил.

Всё, если в течение трёх секунд Воронцов мне не ответит, я его лампой огрею.

— Настя, вы оба нарушили мой запрет. Иванов своё получил, тебя я не стал трогать. Ты зачем сейчас сюда пришла, своё наказание выпросить? Так это легко организовать, могу в два счёта устроить. Устроить? — прорычал Воронцов, а ведь ещё секунду назад сидел спокойней удава.

Вот зачем, спрашивается, с ноги дверь открыла, зачем залетела как угорелая и давай на Марата орать? Как будто когда-то на Воронцова действовал крик. Тактику надо срочно менять!

Выдохнула, присела на стул и улыбнулась.

— Ну, Марат, Иванов мне ведь друг, и я за него переживаю, — лилейно-жалобно запела я песню. — На самом деле Виктор Олегович не хотел встречаться со мной и отказывался, а я настояла, — да, нагло вру, но ведь делаю это во благо. — Пожалуйста, верни Иванову работу, а то я вовек перед ним не заглажу вину. А?

Блин, я так старалась, а Воронцов попросту усмехнулся.

— Эх, Настя…. Настя…. Актриса из тебя ещё хреновее, чем из Оксаны. Ты, значит, на встрече настаивала, а Иванов упирался? Ну-ну. Ты в курсе, что когда врёшь, правдивая версия событий у тебя на лбу высвечивается бегущей строкой?

Виновато опустила глаза, а ещё зачем-то лоб ладонью потёрла.

— Марат, ничего плохого в кафе мы не делали, поговорили о том о сём и разошлись. Наказание всегда должно быть соизмеримо вине. Увольнение в данном случае — перебор.

— О том о сём, а поконкретней? — поинтересовался мужчина.

— Ну не знаю, — пожала плечами и опять принялась лгать. — О погоде, немного о ресторане, Виктор Олегович жаловался на пробки, по-моему, или я на них жаловалась…

— Ещё о чём?

Вот блин пристал.

— Марат, да не помню уже я, о пустяках разных…

— М-м-м, — наигранно понимающе протянул Воронцов. — Если тебе память отшибло, то мне не трудно напомнить. Иванов свою замшелую дважды разведённую жопу тебе в спутники жизни предлагал. Неужели забыла?!

— Откуда ты з-знаешь? — запинаясь и вжав голову в плечи, спросила я. Отпираться нет смысла, по глазам вижу, Марат точно знает о содержании разговора. Осталось лишь выяснить от кого? Виктор Олегович не стал бы откровенничать с Воронцовым. Неужели Нина Васильевна проговорилась? Больше-то некому…

— В удачное время проходил мимо гостиной, ты как раз Нине Васильевне рассказывала о предложении Иванова, — заявил Воронцов.

— То есть подслушал! — язвительно заметила я.

— То есть случайно услышал, — поправил Марат.

— Вот уж не думала, что такой человек, как ты, у замочной скважины, нагнувшись, будет греть уши, — проигнорировав слова родственника, гнула своё. — И не стыдно? Лично я разочарована.

— А мне как-то плевать, что ты там обо мне думаешь. Мне главное, чтобы ты не позорила память брата.

— Ну если ты слышал наш разговор с Ниной Васильевной, должен знать, что Иванову я отказала. И поэтому верни Виктору Олеговичу работу…

Воронцов треснул кулаком по столу и резко поднялся на ноги, как под ним кресло набок только не завалилось. Я же, вздрогнув, резко умолкла.

— Ещё раз попросишь за Иванова, и я сделаю так, что он, кроме как собирать тележки у супермаркета, никакую другую работу себе не найдёт. Поняла? И пошла вон!

Не то, чтобы я уж очень обиделась на Марата за то, что он грубо выставил меня за дверь кабинета, но желание с ним общаться Воронцов отбил напрочь, и я резонно постаралась свести общение с ним к минимуму.

Утром следующего дня, как обычно, приготовила завтрак, но за стол с Маратом не села. Поздоровалась с родственником и то потому, что столкнулись, пояснила, что не голодна и ушла к себе в спальню.

В обед опять пришлось придумывать оправдание, потому как Воронцов из-за раненого плеча работу прогуливал и даже посылал за мной Нину Васильевну с требованием, чтобы я спустилась в столовую. Сказала, что голова разболелась.

Воронцов перед ужином, уже предвидя, что и вечером я в столовую не заявлюсь, заглянул ко мне на кухню и даже пытался извиниться. Но Марат не был бы упырём, если бы его извинения не сводились к тому, что он белый пушистый и никоим образом не хотел меня обижать, а я такая негодная вредная пришла и его спровоцировала. В итоге мы разругались, и после уже я показывала пальцем на дверь и, копируя Воронцова, вопила «Вон!»

Следующим днём, по крайней мере в первую его половину, сценарий по игнорированию Марата шёл уже как по накатанной. А ближе к вечеру, когда доставала для ужина мясо из холодильника, увидела в окно, как авто Воронцова выехало за ворота. Это означало, что сегодня, если родственник к семи часам не вернётся, есть шанс нормально поесть как человек, за столом, а не на кровати перед телевизором с тарелкой на пузе.

Конечно же Марат и тут мне подгадил, ровно в шесть пятьдесят пять его машина припарковалась во дворе. Быстро пояснила девушке, что нам стол сервировала, что на меня не требуется накрывать и бегом поскакала в сторону лестницы, дабы у себя в комнате запереться.

— Я так понимаю, ты и сегодня не будешь ужинать вместе со всеми, — догнал меня голос Марата, когда нога уже успела коснуться первой ступени.

Блин, каких-то трёх секунд не хватило, чтобы мы разминулись.

— Да, пока готовила, того сего нахваталась. Теперь есть совсем не хочу, — не оборачиваясь, ответила я и пошла дальше, только теперь спокойно и чинно вышагивая.

— Понятно, бывает. Удачного вечера, — пожелал мне мужчина вдогонку. А после его слов я услышала:

— Мяу…

Остановилась, потом подумала, что показалось, но поднявшись ещё на три ступени вверх, вновь замерла.

— Мяу-мяу…

Обернулась и пригляделась к Марату. Мужчина, чуть наклонив голову к правой подмышке, улыбался, а ещё что-то шептал.

Как очутилась возле Воронцова, даже не поняла.

О-о-о, счастье ты моё лохмато-чудесное… Сердце замерло, ноги подогнулись, желание лишь одно — схватить премилый комочек, прижать к груди и любить… любить … любить…

— Марат, а откуда котёнок? Марат, а это Мейн-кун? Ой, как же он на рысь-то похож. Марат, а как котёнка зовут? Или это кошечка? Марат, а подержать можно? — топчусь возле родственника и то и дело на цыпочки привстаю, чтобы котёнка погладить.

— Мейн-кун. Пацан. Нравится?

— Спрашиваешь! До ужаса. Мне кажется, от переизбытка чувств у меня даже давление поднялось, — вспотев, бормочу я и тянусь руками к котёнку. — Блин, сердечный удар бы не заработать. Марат, ну пожалуйста, дай мне его подержать.

Воронцов сжалился и, осторожно отодрав от себя пушистую радость, мне отдал.

Тяжёленький и большенький, видно, что ещё совсем малыш-малышом, но размером уже с подростка, если брать стандартную кошку. Глазки наивные, но взгляд не испуганный, я бы даже смелый сказала. Сразу видно — у меня на руках будущий матёрый хищник, плотоядно принюхивается к груди, и когти загнал мне под кожу, ого-го, как ощутимо…

— Как ты сказал, зовут нашего хвостика?

— Я не говорил, но по документам Зигмунд.

— Зигмунд, Зигнундиша, Зига, — поковеркала я кличку, внимательно наблюдая за реакцией котика. — Марат, хвостику не нравится это имя, он просит его назвать по-другому, — хотя если судить по выражению мордочки, то хвостик ничего не может просить, а лишь только требовать.

— Если просит, то подберу новое, но после ужина. Всё, Настя, мы пошли, — Воронцов взял котика обратно себе и направился к столовой.

Стою, с досадой смотрю на спину Марата, чувствую холод и пустоту. Такое ощущение, что у меня из груди добрую часть сердца забрали и унесли.

— Ой, а меня подождите, я с вами, — пустилась в галоп.

— Ты же говорила, что нахваталась, — хитро улыбаясь, обернулся на меня Воронцов

— Ой, да что я там съела? — махнула рукой, — Так, ложку в солёной воде облизнула, один раз, причём вчера. На самом деле я о-очень голодная.

Сбегав на кухню, принесла себе пару тарелок, приборы, а когда положила их на стол на привычное место, поняла, какую катастрофическую ошибку я совершила. Между мной и хвостиком целый стул! Далеко до невозможности.

— Марат, ты зачем в дом рысь притащил? На обочине по дороге домой, небось, подобрал? Его надо отвезти в зоопарк, а то, когда вырастет, покажет нам Кузькину мать. Хищник же.

Пока Воронцов объяснял Нине Васильевне, что животинка совсем и не дикая, а очень даже одомашненная, просто порода такая, незаметно двигаю стул ближе к хвостику, сантиметр за сантиметром. Блин, всё равно далеко…

Ай, чёрт с ним, ловко перепрыгнула на соседний стул от Воронцова и не менее виртуозно приборы переложила. Ну а что? Где хочу там и сижу!

Нина Васильевна ещё раз неодобрительно глянула на котёнка, проворчала, что радость от животинки будет длиться ровно до того момента, пока он кому-нибудь в тапки не нагадит, и заняла своё место, а Марат перевёл на меня взгляд. Мужчина прищурился, слегка улыбнулся, но насчёт моего перемещения комментарий не бросил.

Отлично. Теперь место Оксаны официально моё, по крайней мере, до тех пор, пока Воронцов в столовой за ужином или обедом будет держать кота у себя на коленях.

Если Марат рассчитывал, что прирождённый хищник, хоть и маленький, спокойно усидит, когда у него перед носом мясо в тарелке, то очень ошибся.

Хвостатый, подняв мордочку, принюхался, навострил ушки и с колен Воронцова прямиком запрыгнул на стол. Если бы Марат молниеносно не среагировал, то новый жилец непременно бы вгрызся в его отбивную.

— А ну цыть, — возмутилась Нина Васильевна. — Пакостливый какой. Тапком его, тапком, чтобы знал своё место.

— Ребёнка надо просто покормить, — сказала я, радуясь тому, что Воронцов и не думал наказывать котика, а только пригрозил пальцем, затем вместе с хвостатым куда-то ушёл, а вернулся уже с пачкой корма.

Марат и Нина Васильевна с аппетитом наслаждались ужином, я же сидела на корточках возле окна и слушала, как мило причмокивает и рычит котик, пока ест. «— Р-р-р, моя добыча, р-р-р, никому не отдам» У-у-у, хищник….

Ужин плавно перетёк в посиделки в гостиной. Нина Васильевна, спрятав моток шерсти под подушкой, вязала в кресле, Воронцов на диване читал книгу, мы с хвостатым самозабвенно резвились на полу.

Что мы с котиком только не вытворяли: и по комнате прыгали, и в догонялки играли, то я нападала, то хвостатый на меня боком-боком налетал, то животинка просто грыз мне руку, в то время, когда я обессиленная, раскинув ноги и руки, валялась на спине на ковре. В общем, нервы Нины Васильевны не выдержали тот шум, гам и визг, что мы создавали, она нас отругала и ушла. Мы с котейкой ни капельки не обиделись и продолжили игрища.

— Ай, хвостик, не надо! Мамочки, волосы, мои волосы! — я то ли стонала, то ли со смеху умирала, пока кот представлял, что мой хвост на голове — это мышь и её надо сожрать, а сначала помучить, но в один момент умолкла и застыла. Оказалось, Марат давно забросил чтение, закрытая книга преспокойно лежала в стороне, а сам мужчина, не отрываясь, наблюдал за мной и пушистым ребёнком.

— Что? — спросила я, когда наши взгляды пересеклись.

Воронцов не ответил, более того, судя по его неизменившемуся в выражении лицу, я бы сказала, что он меня даже не услышал. Настолько глубоко родственник витал в своих мыслях. Интересно, о чём он сейчас думает? Наверняка о чём-то архиважном.

— Марат, вернись к нам на грешную землю, — насмешливо я протянула.

Мужчина моргнул несколько раз, словно прогнал наваждение, нахмурился и заявил:

— Поздно уже, пожалуй, я пойду к себе.

— А можно мы с хвостиком ещё поиграем? — спросила я и сама себе ребёнка напомнила, который клянчит у папы ещё чуть-чуть, то есть целую вечность, покачаться во дворе на качели.

— Завтра, Настя, завтра у тебя будет целый день для игр, — поднявшись с дивана, Марат отодрал от моих волос кота и понёс к лестнице. — Я хочу принять душ и выспаться перед работой, а кот должен знать, где теперь его спальное место.

Прикусив губу, сижу на ковре и чуть ли не плачу.

— Марат, а можно с тобой? — рванула я за мужчиной вдогонку, а когда тот обернулся, сказала: — Ты пока душ принимаешь, присмотрю за котёнком. Маленький же, испугается ещё, — последнюю фразу говорила практически шёпотом, наблюдая за тем, как еложу полосатым гольфом по полу.

— Присмотри, если хочешь, мне всё равно.

Ура! Надеюсь, Воронцов моется долго…

Влажный прохладный носик котёнка уткнулся мне в щёку и я, вытянув ноги, промычала что-то нечленораздельное. Затем пушистый комочек принялся игриво царапать мне руку, и сознание медленно, но верно начало пробуждаться. Как же так вышло, что я заснула? Хорошо ещё, что совсем ненадолго, Воронцов до сих пор в душе, из ванной доносится шум воды.

Не открывая глаз, зевнула, прижала котёнка к груди и лишь после подумала: «А кто в комнате включил основной свет? Когда Марат уходил мыться, лишь тускло горела подсветка».

Нервно сглотнула, потому как если сейчас поздний вечер, какого чёрта с улицы доносится пение птиц?

Распахнув глаза, выругалась, причём громко, причём матом, причём трёхэтажным. Утро! И судя по тому, как обильно комната Воронцова залита солнцем, не самое раннее.

А что, неплохо я устроилась, лежу, можно сказать, на середине кровати, под головой две подушки, одним одеялом укрыта, другое засунула себе между ног. А вот Воронцову, похоже, не так комфортно спалось как мне, мужчина явно лежал рядом, но на самом краю и укрывался он пледом.

Шум воды стих.

Быстро дать дёру или остаться и извиниться?

Ручка двери в ванную дёрнулась, и вопросы в голове резко сменились.

Упасть головой на подушку и притвориться, что до сих пор сны смотрю или…

Всё, нет больше никакого «или», Марат знает, что я не сплю.

— Доброе утро, — насмешливым тоном поздоровался родственник и поправил полотенце, которое, по ощущениям, на его бедрах держалось на одном честном слове. — Как спалось?

— Марат, прости меня, пожалуйста, мне очень сильно перед тобой неудобно. Не знаю, как так вышло. Тебе надо было меня разбудить и выгнать, — затараторила я, выползая из-под одеяла.

— А ты думаешь, я тебя не будил?

— Будил, да? — готовая провалиться со стыда сквозь землю, на всякий случай уточнила я.

— Ага, тормошил, — Воронцова, в отличие от меня, ситуация забавляла, мужчина улыбался во все тридцать два зуба.

— А я что?

— Ну, ты сначала пряталась под одеяло, потом ворчала, чтобы отстал, в конце концов угрожала физической расправой, если не угомонюсь.

— Ой, блин… — укрылась от глаз Марата, натянув одеяло на голову. — Ещё раз прости, пожалуйста.

Воронцов рассмеялся, и вскоре, пока я в кромешной тьме ругала себя по маме и папе, матрац рядом со мной прогнулся под тяжестью тела, а на спину легла, судя по ощущениям, мужская рука.

— Настя, ну и наивная же ты. Тебя обмануть, как два пальца… в общем, легко.

— То есть? — выглянув из окопа, строго спросила я.

— Я пошутил. Не будил я тебя. Вы с котёнком так сладко сопели, что у.… Ай, Настя! Ты чего дерёшься?

— Воронцов, ну ты нормальный или нет? Я тут чуть со стыда не сгорела. Мало того, что уснула, так ещё отказывалась уходить, — бросила я и едва сдержалась, чтобы ещё раз мужчину не стукнуть.

Воронцов поймал котика, что всё это время вокруг нас крутился и не мог выбрать, на кого бы напасть, взял на руки и, развернув к себе мордочкой, приподнял до уровня глаз.

— Малыш, а ты, случаем, мне не подскажешь, что за странные дела творятся с Анастасией? То она от меня бегала, как чёрт от ладана, то продыху от неё нет даже у себя в комнате.

— Настя на тебя злилась, — понимая, кому на самом деле адресован вопрос, пояснила я, коверкая голос под детский. — И, между прочим, за дело. Нечего было на неё во всё горло орать. Но время прошло и обида забыта, потому что Настя хорошая, добрая и разумная.

— М-м-м, — продолжая смотреть на котёнка, кивнул родственник и вновь поинтересовался. — Малыш, так ты считаешь, мне следует перед ней извиниться?

— Не обязательно, просто так больше не поступай.

Марат тяжко вздохнул, а потом перевёл взгляд на меня.

— Настя, иногда… хотя нет, достаточно часто я бываю резок, просто у меня характер…

— Дебильный, — продолжила я за Марата, и мужчина глаза закатил.

— Ну зачем уж так некорректно? Давай скажем лучше — взрывной. Мне жаль, мне правда очень жаль, что повысил на тебя голос. Впредь постараюсь быть сдержанней. Но и попрошу в свою очередь не считай Иванова белым пушистым зайчиком, он далеко не такой.

— Марат, закроем тему Виктора Олеговича, она до добра не доведёт, у нас разные мнения, — как можно миролюбивей произнесла я, встала с кровати, подняла с пола гольфы, которые, видимо, с меня ночью стянул Марат, и направилась в направлении выхода. — Через тридцать минут завтрак будет готов. Подождёшь или голодным на работу поедешь?

— Конечно, подожду.

— Марат, — окликнула я родственника уже стоя в проходе. — А как ты всё-таки решил котёнка назвать?

Мужчина тоже поднялся с кровати, подошёл ко мне на расстояние примерно двух метров, внимательно посмотрел на кота, что тёрся об его ноги и заявил:

— Так мне казалось, ты уже дала ему имя. Разве нет? Ты же его вчера весь вечер не иначе как Хвостиком называла. Пусть Хвостиком и остаётся.

— А-а-а, — запищала я от восторга, даже несколько раз от радости прыгнула. — Спасибо, спасибо, — далее мой мозг отключился, я зачем-то подбежала к мужчине, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку. — Ой, прости, — это я произнесла, когда мозг вновь заработал. — Позволила себе лишнее.

Воронцов набрал в лёгкие воздуха, как я думала, чтобы ответить, но так ничего и не сказал, просто пожал плечами и выдохнул.

— Всё, я пошла, — съёжившись от смущения, поторопилась я выскользнуть из комнаты.

День пролетел на пять с плюсом, мы с хвостиком всё-всё делали вместе. Обед готовила — он рядом сидел, выжидал, когда отвернусь, чтобы со стола кусочек говядины утащить; включила ноутбук, дабы проверить ушло ли с продажи понравившееся мне помещение под ресторан — тёплый пушистый комочек стразу тут как тут нарисовался, улёгся на клавиатуру и никак не желал уходить. А когда устроила себе банный час, малыш ко мне чуть в ванну не запрыгнул. Вот же паразит. Кот, а воды совсем не боится.

Ближе к вечеру мы с Хвостиком играли в гостиной. Ну как играли, если сказать точнее, то, конечно, бесились. На мои руки теперь без жалости и не посмотришь, живого места нет, все исцарапанные, причём по локоть. А когда услышали, что входная дверь открылась, вместе, не сговариваясь, пошли Марата встречать.

— Как день прошёл? — поинтересовалась я и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Я Хвостика научила забавному трюку. Хочешь, покажем?

— Конечно, только чуть позже, — лишь когда Марат заговорил, заметила, что на нём лица нет.

— Ты расстроенный, что-то случилось?

Воронцов кивнул.

— Если спрашиваешь, значит, не знаешь. Это хорошо. Я хотел, чтобы ты всё узнала именно от меня, а не из… — мужчина, не закончив фразу, огляделся и поинтересовался. — А Нина Васильевна где?

— Наверху, у себя. А что, её надо позвать?

— Нет-нет. Наоборот, я планировал поговорить с тобой наедине. Пойдём в кабинет.

— А сейчас сказать, что произошло нельзя? Я с ума сойду, пока дойдём до кабинета, — Воронцов пристально на меня посмотрел, и я без слов поняла, что разговор предстоит сложный и, скорей всего, неприятный. — Кабинет, так кабинет.

Мы уже как минуту сидим с Маратом напротив друг друга, а он никак не решается открыть рот.

— Оксана сегодня ночью повесилась, — выпалил Воронцов.

— Что?!

— Да это же какая-то ерунда, — озвучила я мысли вслух. — Оксана попыталась таким образом к себе твоё внимание привлечь? Она сейчас где, дома или в больнице?

Глубоко вздохнув, Воронцов потёр лоб и ответил:

— В морге.

— А-а-а, — всхлипнув от ужаса, дёрнулась, словно кто-то невидимый за спиной одарил ударом хлыста. — Как же так? Оксана, она же… она же, она не могла так с собой поступить, слишком себя любила. Марат, а ты уверен, может быть, Оксана всё-таки жива?

— Настя, нет никакой ошибки, я видел её на опознании.

Мысль о том, что Оксана мертва, не укладывалась в голове, и лишь когда более-менее пришла в себя, поняла, что хожу кругами по комнате и причитаю.

— Марат, ты-то как? — опомнилась я, ведь Воронцову должно быть во сто крат тяжелее, чем мне. Подсев к мужчине на диван, приобняла, чтобы хоть как-то поддержать.

— Настя, это далеко не все новости. Перед тем, как наложить на себя руки, Оксана написала письмо. В нём она призналась, что отравила Руслана…

— Господи боже мой, — не усидев на месте, встала и прижала ладони к лицу. — А уже известно, это так или Оксана всё навыдумывала?

— Это так, — сквозь зубы прорычал Воронцов. — Она во всех подробностях описала, что да как делала. Более того, та авария, после которой Руслан стал инвалидом, тоже на её совести. И ещё кое-что…

— Стоп, стоп, стоп, — замотала я головой в разные стороны. — Подожди….

Голова кружилась, к горлу подкатил ком и невероятно тошнило.

— Настя, это Оксана киллера наняла. Помимо того, что она об этом написала, снайпер её опознал. Вернее, не её саму, а вещи, в которые она переодевалась, когда с ним условия обговаривала, плащ, усы, бороду, перчатки…

— Зачем?! — с надрывом крикнула я и, скрестив на груди руки, нагнулась и горько заплакала. — За-а-ачем?

Марат, осторожно усадив меня на диван, отошёл на минуту и вернулся со стаканом воды.

— Выпей.

— Не хочу, — отмахнулась я, как будто от яда. — Марат, ты знаешь причину?

— Оксана указала причину в своём письме, — сказал родственник и присел рядом со мной на корточки. — Настя, но это бред! И прежде чем я озвучу причину, хочу сказать. Да, Оксана не лгала, когда писала, что убила Руслана, так же она не врала, когда призналась, что наняла снайпера. Но её мотив — это ложь.

— И что там?

Воронцов встал, выдохнул и выпалил:

— Оксана обвинила меня, она написала, что все эти зверства я её заставлял делать.

Если новость о том, что Оксана погибла, отозвалась во мне ударом хлыста, то сейчас на меня словно каменная глыба свалилась. Что и думать не знаю…

— Настя, ты так на меня смотришь, как будто не веришь, — только после слов Воронцова поняла, что таращусь на него во все глаза.

Моргнула несколько раз.

— Я в шоке. Какой «веришь» или «не веришь». У меня даже мнения ещё нет, — сказала я чистую правду. — И почему же, по версии Оксаны, тебе понадобилась смерть брата? — спросила я как можно корректней, чтобы ненароком не задеть чувства Марата. Лично меня, слава всему, никогда ложно не обвиняли, но тут и опыт не требуется, чтобы знать — это неприятно и оскорбительно до невозможности.

— Деньги, — пояснил родственник и залпом осушил стакан воды, что недавно мне предлагал. — Деньги — лучше повода и не придумаешь. Правдоподобный, а главное — всем понятный мотив.

— Допустим, — выдохнула я. — Но я-то чем тебе тогда помешала? По версии Оксаны, конечно, — тут же добавила я.

На этот раз Воронцов побил все рекорды по времени немой паузы. Мужчина и по комнате ходил, и в кресло за письменный стол усаживался, я же терпеливо ждала. Лишь когда Марат к окну подошёл, он ответил:

— Опять деньги.

— Какие? — резонно вырвалось у меня. — Те, что Руслан мне оставил? Не спорю, сумма солидная, но не для тебя. Предположу, что твой доход в квартал весомее. Конечно, ты бы не стал брать грех на душу из-за….

— Оксана написала, что Руслан незадолго до смерти изменил завещание в твою пользу, — продолжая смотреть в окно, буквально выдавил из себя Воронцов. — Я об этом узнал, сделал так, чтобы оно исчезло. А избавиться я от тебя решил на тот случай, если ты знала о новой воле Руслана, как бы подстраховался, чтобы ты права на наследство не предъявила.

— Вот же где бред! — не удержалась и от возмущения всплеснула руками. — Руслан совершенно точно никогда бы не изменил завещание. Вы же давно договорились, на случай смерти оставить всё друг другу, чтобы имущество из семьи не ушло.

Воронцов лишь хмыкнул, и его лоб звонко встретился со стеклом.

Марат непросто так ко мне спиной встал, видимо, прячет скупую мужскую слезу. Наверняка стесняется своей слабости, хотя совершенно напрасно. Хоть кто бы расклеился, навались на него столько, да ещё в один день.

Сомневалась, но всё же подошла к Воронцову. Чьё-то участие, пусть даже и не близкого человека, не помешает.

— Марат, — позвала я мужчину, легонько коснувшись его плеча. — Неважно, что написала Оксана, это лишь её слово против твоего. Я тебе верю, и все, кто тебя знает, уверена, тоже встанут на твою сторону. Не переживай, время само расставит всё по местам.

— Сука! — взревев, Марат треснул обоими кулаками по подоконнику и, судя по хрусту, разломил его пополам. — Настя, я ругнулся не на тебя, это я так выразил отношение к ситуации.

— Да поняла я, — сказала я, и хоть мужчина не видит, всё равно ему улыбнулась. — Я же помню, у тебя ещё тот характер… Марат, а у тебя с полицией проблем не возникнет? — пришла в голову мысль, и я поспешила спросить.

— А как же, но с ними справятся мои юристы.

— И это помню, у тебя их целая свора, — пошутила я, дабы разрядить обстановку.

— Да, жаль только, что они ничего не могут поделать с общественным мнением. Смерть Оксаны и её обстоятельства получили широкую огласку.

— Как так?

— Ну Оксана же была, хоть и не очень известной, но актрисой. Молодая, красивая, погибла трагично. Есть что обмусолить. Да ещё женщина, что у Оксаны убирала квартиру, когда её обнаружила, такой шум подняла, люди гурьбой набежали, кто-то из них и саму Оксану, и записку её сфотографировал, а после продал журналистам. В общем, помимо сочной истории, есть ещё к ней красочные, твою мать, иллюстрации….

— Марат, я уже говорила, всё проходит и это пройдёт, — напомнила я и осмелилась даже мужчине на спину в знак поддержки голову положить.

Воронцов развернулся и пристально мне в глаза заглянул.

— Настя, ты во мне совсем не сомневаешься?

— Нет! — уверенно сказала я, хоть доля сомнений у меня всё-таки присутствовала. Совсем маленькая, капелюшечка, но имелась.

Не один час ломала голову, назначать встречу с родителями или нет, в свете новых событий, это как-то не совсем уместно, что ли. Но потом всё же позвонила маме и пригласила их с отцом на обед. Теперь и перед Маратом не придётся долго оправдываться, почему родственников днём принимала, а не в вечернее время, как он предлагал, ведь ему-то точно сейчас не до посиделок.

В угоду отцу ничего экзотического не готовила, он у меня любит исключительно всё простое и традиционное. Поэтому сегодня угощу родителей золотистой запечённой картошкой, посыпанной ароматным зелёным лучком, до корочки прожаренным мясом на косточке, которое я три часа вымачивала для сочности в пряном соусе, салатом из свежих овощей. Ещё подам салат, заправленный майонезом, если его не будет, папа мне этого не простит. Также предложу закуску из баклажанов, сыра и чеснока, а вот алкоголь на стол не поставлю. Мы с мамой не особо любители, а папе из-за давления не мешало бы поберечься.

Нина Васильевна салфеткой ножики с вилками натирает до блеска, а я сижу за полностью накрытым столом, смотрю в окно, но родителями на въезде в ворота даже не пахнет. Нет, они у меня, конечно, ещё те любители опоздать, но не на двадцать же минут?

Не выдержала и, взяв телефон, набрала номер мамы.

— Привет, вы где есть? — спросила я куда раздражённей, чем рассчитывала.

— Как где? Едем ещё. Не переживай, на этот раз не опоздаем.

Вздохнув, взяла паузу и спокойно поинтересовалась:

— Мам, а который час?

— Четырнадцать двадцать, а что?

— А я вас к которому часу приглашала?

— Ты к двум, но ведь потом Марат звонил, просил приехать на час позже, у него же совещание и всё такое. Доча, а что-то не так?

— Нет, мамуль, всё нормально. Мы с Маратом просто неправильно друг друга поняли. Всё, я вас жду.

Отключив вызов, прикрыла глаза и высказалась, причём вслух:

— Откуда Марат узнал, что сегодня ко мне родители приезжают?

Хоть вопрос и был задан Вселенной, и ответа я не ждала, но, тем не менее, его получила.

— Так я сказала, — послышался голос Нины Васильевны. — Марат такой молодец, обещал, что обязательно выкроит время, чтобы приехать.

Мысленно выругалась, встала со стула, взяла противень с мясом и понесла обратно в духовку, чтобы окончательно не остыло.

— Настасья, Маратик приехал, поторопись, — позвала Нина Васильевна встречать Воронцова, который, по всей видимости, соизволил вернуться пораньше, как и обещал.

— Хвостик, — окликнула я котёнка, но он не обратил на меня никакого внимания, вылетел пулей из кухни. А как же, Марат же вернулся.

— Привет, — ровно через минуту ко мне на кухню с широченной улыбкой заглянул Воронцов. — М-м-м, как вкусно пахнет!

— Что у тебя в руках? — нахмурилась я, увидев у родственника бутылку явно с чем-то крепким и алкогольным.

— Коньяк, — мужчина поднял руку и с гордостью продемонстрировал этикетку. — Он старше меня вдвое. Надеюсь, твой отец оценит.

— Даже не рассчитывай, не оценит, ему, что пять лет выдержки, что сто семьдесят пять — никакой разницы. Зря только потратился.

— И чего мы такие взъерошенные? — похоже, у Марата отличное настроение, светится так, словно ясное солнышко.

— Мог бы и предупредить, что перенёс встречу с родителями на час, — предъявила претензию я и сразу получила ответную.

— Ты тоже могла бы меня предупредить о гостях.

Фраза, сказанная явно с упрёком, заставила виновато потупить взгляд.

— Я посчитала, что тебе сейчас не до развлечений, — оправдалась я заранее заготовленным объяснением, только почему-то, когда произнесла его вслух, оно уже не казалось мне настолько уж убедительным.

— В следующий раз, Настя, я бы предпочёл, чтобы ты позволила мне решать самому. Договорились?

Усмехнулась, причём зло.

— Вот как. А меня ты этого права лишил. Живу там, где угодно тебе, имею право встречаться только с тем, кого ты одобрил, да что там, даже помещение под ресторан и то не могу себе позволить купить без твоего величайшего дозволения. Пересмотрим все эти пункты и…

— Нет, — перебив, резко заявил Воронцов.

Фыркнула и упёрлась кулаками в бока.

— Ты ведь понимаешь, что это как минимум несправедливо?

Кивнув, Марат стащил со стола рулет из баклажана, что не поместился в основную тарелку, и отправил его себе в рот.

— Жизнь, Настёна, вообще несправедливая штука, — плохо выговаривая слова из-за набитого рта, с умным видом принялся Марат философствовать. — Вот, например, я на своей шкуре в этом совсем недавно убедился. Никого не науськивал Руслана травить, а после записки Оксаны все считают именно так. И ни хрена я с этим сделать не могу. Кстати, как твои родители отнеслись к тому, что ты живёшь под одной крышей с братоубийцей?

— Никак. Они не в курсе ситуации.

Воронцов даже жевать резко перестал.

— Почему ты им не рассказала?

— Зачем? Меньше знают, лучше спят. Разве нет?

Марат устало глаза закатил, значит, меня ждёт очередная порция нравоучений.

— Настя, они в любом случае рано или поздно узнают. Только если они впервые услышат новость от тебя, то будут придерживаться твоего мнения, а если прочитают статью в интернете, то в их голову уложится уже версия журналиста. Переубедить всегда сложнее, чем просто убедить. То же самое, что переучивать…. Куда проще человека с нуля научить, чем выдалбливать из его мозгов чужие ошибки.

— Ладно, завтра расскажу. Скорее всего….

Опять Марат смотрит на меня как профессор на двоечницу-прогульщицу.

— Лучше бы сегодня, зачем тянуть? Если тебе не хочется или сложно, я могу их в известность поставить.

— Настасья, кажись, твои приехали, иди, уважь родителей, встреть, как положено, — крикнула Нина Васильевна из гостиной, и мы с Воронцовым, не сговариваясь, потекли в сторону входа.

В дверь ещё никто не постучал, зато с улицы отчётливо слышно как папа всё и вся критикует.

— Ира, ну нет, ты видела? Я только пять двухметровых лбов у ворот насчитал. Сидят себе в будке, штаны протирают, их бы закинуть в тайгу, чтобы дороги прокладывали или послать на стройку, котлован рыть, вручную и желательно без лопат…

— Серёжа, у ребят уже есть работа, они дом охраняют, — как всегда мама выступила в качестве громоотвода.

— А земли сколько без дела стоит, трава одна растёт. Если засадить всё картошкой и овощами, на всю зиму хватит.

— Не трава, а газон, и не без дела стоит, а глаз радует. Красиво, ухоженно…

Папа принялся комментировать размер дома, а я тем временем обратилась к Воронцову. Пока не поздно.

— Марат, если ты передумал с моими родителями обедать, то если уйдёшь к себе в комнату, я не обижусь.

— Ещё чего, — хмыкнул родственник.

— Ну смотри, дело твоё, но учти, папа, как говорил, что думает, так и будет. Он у меня никого не смущается.

— Отлично, значит, в коем-то веке пообщаюсь с нормальным человеком, который передо мной не заискивает.

— Ага, пообщаешься, — улыбнулась я. — Готовься, сейчас тебя научат, где и как надо картошку садить и выращивать.

Дверь раскрывается, родители входят в дом. Поцелуем в щёку здороваюсь с мамой, папа же поприветствовал меня так, что от его объятий все косточки захрустели.

— Добрый день, Ирина Андреевна, — Воронцов галантно берёт мамину кисть и целует. — Сергей Николаевич, рад, что вы нашли время приехать, — теперь Марат пожимает руку отцу.

Воронцов явно к встрече готовился, как минимум освежил память, как же зовут моих родителей. Вряд ли он на свадьбе их имена и отчества запомнил, ведь после официальной церемонии Марата с торжества как ветром сдуло.

— Хорошее рукопожатие. Крепкое, — ободрительным тоном произносит отец. — И вот ещё что, Марат, не обессудь, но мы не в конторе, по батьке не стану звать, не по возрасту мне. — Настя, возьми, к столу прикупил, — протянул мне папа бутылку коньяка.

И этот туда же…

Без коньяка-то никак? Надеюсь, Марат с папой не начнут спорить, чью именно бутылку откупоривать.

— Доча, чем отца угостишь? Ты же помнишь, я траву не жую.

Иду в столовую, на вопрос не отвечаю, потому как на самом деле папа от меня ничего и не ждёт, это родитель просто молчать не умеет, вот и говорит всё, что взбредёт в голову.

— Красиво, богато… — оглядываясь по сторонам, вышагивал Сергей Николаевич, а когда переступил порог столовой, то заметил лишь один единственный предмет, который Воронцов успел поставить на стол, то есть, конечно, коньяк, и восторженный возглас со стороны родителя не заставил себя долго ждать. — О-о-о, да у вас своя «огненная вода» для застолья припасена. Ишь ты какой, сразу видно — буржуйский!

Усаживая родителей за стол, всё на дверь кухни поглядывала, мысленно представляя, как войду туда, предупрежу Риту, что сегодня сама поухаживаю за гостями и принесу противень с мясом.

Да, ё-моё, не успела. Девушка в строгой униформе появилась в проёме с противнем в руках и доброжелательной дежурной улыбкой.

Всё, мне капец! Папа меня загрызёт, теперь я его главное блюдо под коньячок.

Быстро вернула лицу невозмутимость. Перед отцом главное — не показывать страх, а то у него нюх как у собаки, сразу чует, если боятся. Да, нас обслуживает за столом нанятая девушка, ну и что с того…

О-о-о, как нехорошо папа за девушкой наблюдает. Неа, ни фига меня не пронесёт.

— Настя, насколько я знаю, ты же сейчас не работаешь?

Ну я же говорила…

— Нет, — тихо-тихо ответила я.

— То есть баклуши бьёшь целыми днями, а в доме при этом держишь девицу, которая, небось, за тебя и готовит, и полы моет…. Это всё твоё воспитание, мать. Говорил я тебе, хоть раз, но надо дитё ремнём повоспитывать, а то никого путного не вырастим. А ты что? Нельзя, да нельзя. Даже когда Настька с этим шалопаем Славкой в девятом классе втихаря на свидание убежала, и то не дала её как следует за лохмы оттаскать.

— Серёжа, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. К твоим годам пора бы уже это запомнить, — заметила мама и посмотрела на папу с обещанием, если он рот немедленно не закроет, то вечером ему вручат подушку, одеяло и отправят спать на диван.

— Да, я не убираюсь, но готовить готовлю, — добавила я вслед за мамой вдогонку.

Видно, папу буквально как индюка распирает, так хочется на меня хотя бы ещё немножко позубоскалить, но мама чётко пояснила, что его в этом случае ждёт, а её гнева он боится даже сильнее, чем сухого закона. Поэтому родитель мысленно наверняка меня выпорол, выдохнул и принялся откупоривать бутылку.

— Анастасия действительно в данный момент официально нигде не работает, — зачем-то вставил Воронцов своё слово, тем самым вновь подняв тему, которую папа, слава небесам, согласился закрыть. — Но это совершенно не значит, что ваша дочь, Сергей Николаевич, бездельничает. Настя сейчас занимается тем, что открывает своё дело, а это ох как непросто. Ваша дочь за несколько недель провернула такой объем работы, над которым бы целый отдел корпел целый год…. — Марат хвалил меня, да нахваливал. Он, конечно, приукрашивал мои достижения, но слушать всё равно было очень приятно, а ещё смотреть в это время на папу. В глазах родителя, по сравнению с братом-вундеркиндом, я всегда была аутсайдером, а сейчас он бросил на меня пару уважительных взглядов, что опять же крайне польстило.

— Дочь, ты, когда мужа себе выбирала, явно промахнулась, надо было вот его выбирать! — ткнул папа вилкой в Марата. — Лично он мне больше по душе.

— Серёжа, ты что же такое говоришь?! — ахнула мама.

— Пап, ну ты, конечно, капец, — вырвалось у меня, и я серьёзно намерилась от стыда забраться под стол, там и гнев Воронцова будет переждать безопасней.

— А что? Как считаю, так и говорю. Руслан-то всегда меня поддерживал, когда я на дочку ворчал. А Марат молодец, заступился.

Папа, ради всего святого, умоляю тебя, замолчи.

Вжав голову в плечи и прижав уши, сижу и смотрю на такую же перепуганную, как и я, Нину Васильевну. Мама смущена заявлением папы, но отнюдь не испугана, а всё потому, что ей неизвестен взрывоопасный характер Марата.

Хотя после того, как отец высказался, прошло уже секунд пятнадцать, Воронцов так и не отреагировал. Где гром и молнии, где ураган со шквалистым ветром, где десятибалльное землетрясение, где папа, вылетающий из дома через окно?

Осторожно перевожу взгляд на Марата, а он… он, как ни в чём не бывало, накладывает себе в тарелку салат.

Сглотнув, моргнула несколько раз и вновь посмотрела на Воронцова. Чудеса, да и только. Марат спокойно себе ест, а папа ему в этот момент коньяк наливает.

Нежданно-негаданно, но апокалипсис не случился, наоборот, Марат очень даже неплохо с папой общается, они шутят, смеются, и, конечно же, регулярно опрокидывают в себя алкоголь. У отца глаза давно засоловели, и язык заплетается, Марат же трезв как стекло. И тут возникает вопрос, сколько же Воронцов в прошлый раз в себя влил, когда я видела его пьяным? Целую бутылку или, может быть, две?

Оживлённую беседу прервал гудок телефона Марата. Мужчина с каменным лицом выслушал неизвестного и коротко и резко ответил:

— Исключено, так ему и передайте.

Понятия не имею, кто родственнику звонил и по какому вопросу, но через минуту после того, как Марат кому-то отказал, со стороны улицы послышался надрывный гудок клаксона. Такое ощущение, что кто-то желает въехать на территорию дома, но охрана не пропускает.

— Извините меня, я скоро вернусь, — Марат встал из-за стола.

Воронцов вроде как ушёл проблему решить, но шум со стороны двора только усилился.

— Да в чём же дело? — стукнув по столу кулаком, папа поднялся со стула.

— Серёжа, куда ты собрался? — мама поймала отца за руку и потянула обратно вниз. — Можно подумать, без тебя не разберутся. Ты лучше чего-нибудь съешь, а то глаза уже в разные стороны смотрят.

— Папа, ну в самом деле, сиди, — поддержала я маму. — Я сама сбегаю, посмотрю, что там случилось.

Выскочив во двор, прямиком рванула к воротам. Пока ничегошеньки не понятно, видно лишь как охранники сбились в кучку, и Воронцов стоит, уперев в бока кулаки, ещё, как я и предполагала, у въезда проглядывает серый автомобиль, водителя, которого внутрь не пускают.

— Чёрт побери. Иванов. Зачем он приехал? — разглядев старого друга, проворчала я вслух и ускорилась. — Что вы делаете? Не трогайте его! — завопила я во всё горло и бросилась на подмогу, когда с расстояния нескольких метров увидела, как трое парней грубо и в принудительно-насильственной форме заставляют Виктора Олеговича сесть обратно в автомобиль.

— Стоять, — где-то совсем рядом раздался голос Воронцова, и опора под ногами в виде земли сразу исчезла, потому как Марат не просто поймал, он меня поднял на руки.

— Воронцов, если ты немедленно не прикажешь своим людям убрать руки от Иванова, я… я… я потом придумаю, что сделаю, но клянусь, тебе не понравится, — брыкаясь в цепком захвате, прорычала угрозу я.

— Настя! Слава богу, жива, — услышав облегчённый возглас Виктора Олеговича, от его содержания оцепенела.

— То есть — «жива»? — вопрос задала Виктору Олеговичу, но ответ получила от родственника.

— Иванов тут заявлял, что я тебя ночью подушкой удавил и возле яблони в саду прикопал. Собственно, поэтому ты сначала не отвечала на его звонки, а после телефон и вовсе выключился.

— Что за бред? Марат, да отпусти ты уже меня, — зашипела я и неожиданно получила свободу. Воронцов вернул мне вертикальное положение, но видно, мужчина готов в любую секунду вновь меня сцапать.

— Виктор Олегович, я ваши звонки просто пропустила, а после мобильный всего-навсего разрядился, — наполовину соврала я, наполовину правду сказала. Не отвечала я Иванову умышленно, а телефон действительно забыла подзарядить. — Но это дело обычное, с чего вы взяли, что со мной что-то случилось, тем более, с какой стати обвинили в этом Марата?

— Анастасия, ты совсем новости не читаешь? Воронцов сначала убил брата, потом избавился от подружки, ты на очереди, — выплюнул Иванов, и со стороны спины послышался ошарашенный возглас мамы.

— Какой ужас!

Даже не оборачиваясь, вижу перепугано-возмущённое лицо мамы, а если уж она в столовой не усидела, то и отец, значит, всё слышал.

У-у-у, что сейчас начнётся… местного разлива Варфоломеевская ночь. Да ещё и папа, как назло, под мухой такой хорошей. Похоже, без жертв не обойдётся.

— Сергей Николаевич, я вас прошу, отведите Ирину Андреевну и Настю в дом, — развернувшись к папе, обратился к нему Воронцов. — Я когда вернусь, максимум через десять минут, всё объясню.

— Конечно, объяснишь, душегуб, — весело хмыкнул отец и перевёл взгляд на меня. — Настя, ну чего ты стоишь, ушами хлопаешь, не слышала, что велено? Бегом дуй домой и мать прихвати, — сказал отец, сплёл руки в замок и, размяв пальцы, добавил: — А я тут сейчас дам мастер-класс, как правильно надо гниду давить.

Если бы папа, высказывая угрозу, смотрел на Воронцова, это бы я поняла, но отец презрительным взглядом со смесью злости и предвкушения буравил Иванова.

— Ну здравствуй, Витёк, вот мы и встретились, а я говорил, что земля не чемодан, круглая, обязательно свидимся.

— Пап, ты что, знаком с Виктором Олеговичем? — разинув рот от удивления, выпалила я.

— Неа, с Виктором Олеговичем не знаком, а вот с гнидой Витькой очень даже. А ты что тут ещё делаешь, а ну брысь! — прикрикнул на меня отец, и тут же ладони мамы легли мне на плечи.

— Пойдём, доча, пойдём…

Прежде чем позволила маме утянуть себя в дом, крикнула Виктору Олеговичу, чтобы немедленно уезжал.

Когда мы с мамой вернулись в столовую, попыталась ей объяснить ситуацию, но она даже слушать не стала, вместо этого достала телефон и, прикрыв рот ладонью, читала новости в интернете, периодически всхлипывая и покачивая головой.

— Доченька, собирай вещи, мы с папой тебя забираем, — выдала мама вердикт как раз в тот момент, когда мужчины вернулись домой с улицы.

— Ну мам…

— Что «ну мам»? — родительница с налившимися слезами на глазах развернула ко мне экран своего телефона. — Смотри, что написано, Марат на твою жизнь покушался.

— Ириша, а ну отставить говорить глупости, — вмешался в наш разговор отец. — На заборе тоже написано… а потрогаешь — дерево. Помнишь, я тебе всё про гниду рассказывал, что наш отдел душил, так вот, это он только что получи… в общем, приезжал. Если он о ком-то говорит плохо, это лишь одно означает, что человек стоящий и его как минимум надо выслушать. Да, Марат, обещал же всё объяснить. Начинай!

Воронцов пригласил для разговора маму и отца в кабинет, а когда я следом за ними хотела зайти, заявил, что предпочёл бы с родителями побеседовать приватно и захлопнул перед моим носом дверь.

Понятия не имею, что там Марат наплёл родителям, но вышли они из кабинета спокойные, довольные и никто уже не собирался меня домой увозить. Более того, папа с Воронцовым успели обсудить, когда они вместе на рыбалку сгоняют, а мама на прощание Марата, о Боже… обняла и просила в случае чего ей обязательно звонить.

— Ну и что ты им сказал, с чего они вдруг так тебя полюбили? — активно махая рукой у ворот отъезжающему авто с родителями, поинтересовалась я у Марата.

— Как что? Правду! Люди чувствуют, когда их не обманывают, и с готовностью верят. Так что, Настёна, на будущее учти, — Воронцов щёлкнул меня по носу и направился к дому.

Любопытство, конечно, раздирало до зуда, как же родственнику удалось родителей приручить, но Марат ещё тот фрукт, если решил молчать, то ему хоть иглы загоняй под ногти, всё равно ни единого слова не вытянешь. Поэтому войдя в дом, потопала к лестнице, устала, понервничала, приму ванну и улягусь спать.

— Настён, подойди, мне есть, что тебе показать, — позвал Воронцов из гостиной.

— Марат, а это до завтра не подождёт? — в ответ крикнула я.

— Подождет, конечно, но это касается твоего ресторана.

Воронцов ещё даже не успел фразу закончить, как я присела к нему на диван и заодно выяснила, как змей искуситель на Еву в райском саду посмотрел в тот момент, когда она запретный плод надкусила. Марат сейчас точно также на меня смотрит и ухмыляется.

— Ну-у-у, — тяну я, сгорая от нетерпения.

— То помещение, что приглянулось тебе под ресторан, я послал туда на разведку специалиста. Если коротко, то всё плохо. Здание хоть и не совсем древнее, но строители явно схалтурили. В подвале воды покалено, вся электрика идёт под замену, с вентиляцией беда, можно сказать, её вовсе нет, и ещё много чего, в общем, вариант — не вариант.

— Если честно, ожидала хороших новостей, — вздохнув, поникла я. — Ты меня таким голосом позвал, хитрым, что ли, вот я и подумала…

— Будет тебе и хорошая новость, — Воронцов дотянулся рукой до столика, стянул планшет и, ловким движением сняв блокировку, передал гаджет мне. — Полистай фото, скажи своё мнение насчёт этого помещения. Мне кажется, оно идеально подходит.

Одна картинка сменяла другую, но моё настроение как упало к отметке ноль, так там и колеблется. Нет, помещение разглядываю, бесспорно — шикарное. Первый этаж, отдельный вход, новострой, светлое, просторное, но есть одна проблема, оно мне попросту не по карману. Рассматривать его в качестве варианта — только себя дразнить.

Если денег хватает только на бюджетную подержанную малолитражку, зачем в автомобильном салоне с маркой премиум класса заказывать тест драйв крутого новенького авто? Чтобы прокатиться и расстроиться, что не сможешь купить?

Не досмотрев до конца фотографии, вернула Марату планшет.

— Это для меня слишком дорого.

— С чего ты взяла? Я цену ещё не озвучивал, — теперь настала очередь Воронцова хмурить брови.

— Ну я же не слепая и не тупая, понимаю, сколько такое помещение может стоить. Мне точно не осилить.

— Оно всего на пять процентов дороже того, что ты планировала купить, — выпалил Воронцов.

— Да ну…. Быть такого не может, — заявила я и, тем не менее, забрала у родственника планшет и принялась вновь изучать фото. — А почему так дёшево? Наверняка есть какой-то подвох.

— Ну наконец-то, хоть какой-то интерес появился, — приободрился Марат и пододвинулся ближе, вернее, вплотную подсел, перекинул через мои плечи руку и свисающей кистью начал сам листать фотографии и при этом комментировать помещение. Получилось, что Воронцов говорил мне прямо в ухо.

Обвела комнату взглядом: с боку камин уютно потрескивает, из освещения, только приглушённо подсветка горит, никого вокруг нет, мы с Воронцовым сидим на диване, можно сказать, обнимаемся.

Поёжилась, может, у меня просто воображение буйное, но каким-то уж чересчур интимным кажется момент.

Мне бы сосредоточиться на том, что Марат говорит, информация-то полезная, всё-таки речь идёт о помещении для ресторана, а у меня мысли лишь об одном — Воронцов до неприличия близко.

Не то, чтобы мне неприятно, просто…. просто… волнительно, что ли. Нет, неправильное подобрала слово. Меня по определению не может волновать брат мужа. Но тогда какого чёрта сердце выпрыгивает из груди, щёки огнём полыхают, и ещё кое-что чувствую, о чём даже думать-то стыдно?

Блин, Марат, сделай доброе дело, отодвинься уже.

Поёрзала попой в попытке отползти от Воронцова.

— Настён, тебе что, неудобно? — мгновенно отреагировал родственник.

Ещё как! И удивительно, что ты сам не понимаешь, почему. Хотя есть объяснение. Марат коньяк хлестал наравне с папой и то, что он с пьяных глаз не врезается в стены и не спотыкается на прямом месте, ещё не означает, что полностью трезв. Алкоголь — штука коварная, лихо стирает границы дозволенного, и человек легко позволяет себе лишнее, даже не подозревая об этом.

— Ты очень горячий, — упёршись ладонями в мужскую грудь, чтобы подальше от себя родственника отодвинуть, выдала я. Только вот сказала я это не как объяснение, почему мне неудобно, а как комплемент, который никак не относится к температуре тела Марата, а, скорей, касается его темперамента. — То есть мне жарко, — заметив на лице Воронцова многозначительную ухмылку, сразу поправила себя.

— Что же ты так долго молчала? — Марат лишь с моих плеч руку убрал, а ёрзать по дивану, чтобы отсесть дальше, пришлось мне.

— У меня нет привычки перебивать, вот и молчала, — пояснила я и сразу увела разговор в сторону. — Марат, помещение, вау, вау и ещё тысячу раз вау, но цена сильно смущает. Дёшево очень. Никто не продаёт хорошие вещи с дисконтом, значит, подвох есть. Это же новострой, может, земля под здание не в собственности у застройщика, а лишь арендована, значит, будущий владелец помещения не на налог, а на ежеквартальный сбор налетает, который в несколько раз выше. Или застройщик не может сдать задание в эксплуатацию…

— О-о-о, — закатив глаза, протянул Воронцов. — Научил на свою голову. — Настёна, ты что, действительно прочла всё, что я посоветовал. Похоже, даже налоговый кодекс стороной не обошла.

— Ты же сказал кодекс изучить в первую очередь, а что, разве…

— Конечно, надо было выучить обе части от корки до корки и желательно с комментариями, — поспешил успокоить мужчина, при этом ему обязательно понадобилось положить на мою коленку руку и крепко так сжать. — Никто не спорит, ты молодец. Просто удивлён, когда только успела. Так, ладно, хватит о лирике, о деле давай. Настёна, запомни, если я тебе советую помещение, то значит, его со всех сторон обнюхали, надкусили, попробовали, проверили, то есть оно чистое….

— Цена, почему низкая? — да у меня заел этот вопрос, но если с помещением что-то не так, то на следующее мне копить лет двадцать придётся.

Воронцов выдохнул, далее секунд десять пристально изучал моё лицо, а после выдал:

— Такую бюджетную цену застройщик даёт только тебе. Он мне должен, сделает тебе скидку, мы с ним будем в расчёте.

Ага, вот он — подвох.

— И какова реальная цена помещения? — поинтересовалась я.

— Ну зачем это тебе знать? — Воронцов перешёл в режим раздражения.

— Хорошо, можешь не говорить, я и сама прекрасно всё выясню.

Марат прорычал цифру, от которой у меня на голове волосы зашевелились. Конечно, предполагала, что здание дорогое, но что настолько….

Нарисовала в уме столбик и сижу, отнимаю одну сумму от другой.

Ого-го, сколько получилось! Разница колоссальная. Мне Руслан в несколько раз меньше оставил.

— Ну и чего ты, Настёна, пыхтишь? — не выдержал молчания Воронцов.

— Марат, застройщик не продает мне здание, а, можно сказать, отдаёт даром. И не потому, что ты ему место парковочное около торгового центра придержал, а, скорей всего, потому, что он эту сумму тебе должен. Если куплю это здание, автоматом разница между продажной ценой и реальной запишется мне тебе в долг.

Мужчина в сторону отвернулся и выругался, тихо, конечно, шёпотом, но то, что это ядрёный мат, разобрала.

— Я просто хочу тебе немного помочь. Мы как-никак родственники. Ничего взамен не требую и гарантирую, что не потребую. Хочешь, принимай помощь, хочешь, покупай помещение то, что вначале планировала. Надеюсь, в этом случае ты крыс не боишься. Если надумаешь принять моё предложение, в восемь утра жду в машине, съездим, посмотрим здание, — прорычал Воронцов, встал с дивана, огляделся и котёнка позвал. — Хвост, мы идём спать.

Марат загадал загадку, которую решала без малого всю ночь. С одной стороны Воронцов говорит, что ничего взамен не потребует, а с другой — с чего ему быть со мной таким щедрым? Как бы так не получилось, что купив помещение, я сделку с дьяволом не подписала.

И так прикидывала и эдак, но следующим утром встала в шесть утра, без двадцати семь была уже при полном параде, к семи пятнадцати приготовила завтрак, а без десяти восемь мы с Воронцовым вышли во двор, сели в автомобиль и поехали смотреть помещение.

— Марат, я тут график составила, — сказала я и вынула лист с распечатанной таблицей приблизительных платежей. — Если решусь купить помещение, то разницу в цене тебе возмещу. Цифры и даты, конечно, неточные, и начинаются лишь через два года…. А-ай! — взвизгнула я, потому как Воронцов неожиданно и резко дал по тормозам.

Перепуганными глазами уставилась на Марата. Тот что-то рычит себе под нос, судя по всему, ругает какого-то мужика, потому как отдельные слова и фразы всё же понятны.

— Настя, не вздумай ничего отдавать, даже если я куплю сотню таких зданий, то всё равно с тобой не расплачусь.

Сглотнула, заявление хоть стой, хоть падай. И когда же я успела Марата в такие неподъёмные долги вогнать?

— Объясни, я не понимаю тебя, — как есть, так и сказала.

Та гамма эмоций, что отразилась на лице Воронцова, похожа на гремучую смесь. Я увидела злость, сожаление, тоску, а ещё страх. Последний пункт меня особо смутил. Марат — символ храбрости, даже трудно себе представить, чего или кого он может бояться.

— Да твою же… — мужчина явно начал ругаться, но непечатных слов не последовало, Воронцов поберёг мои уши, а потом заявил. — Знаю, что должен тебе это сказать, но не могу, язык не поворачивается.

— Ты считаешь, что должен мне, потому что Руслана не навещал? — осторожно высказала предположение, и Марат невесело рассмеялся.

— Нет, Настён, не угадала. И не угадаешь, пока сам не скажу, а я не скажу, потому как… — вместо продолжения фразы, Воронцов включил скорость, и мы поехали дальше.

— Марат, ты видел дальнюю комнату по коридору налево? Мне кажется, из неё получится отличная раздевалка для персонала, с туалетом и душевой, — выглянув в основной зал, окликнула я Воронцова, и мужчина тут же направился в мою сторону.

Ох и недобро на меня глянула девушка — представитель застройщика из отдела продаж. Алина, как узнала, что мы с Воронцовым, оказывается, не супруги, как она резонно предположила, а просто родственники, активизировалась и Марату не давала прохода. Всеми правдами и неправдами пыталась меня куда-нибудь сбагрить, чтобы остаться с красавчиком клиентом наедине. Наконец, счастье случилось, но надоедливая и явно лишняя муха в моём лице опять прилетела и увела её принца какую-то дурацкую комнату под раздевалку смотреть.

— То есть ты уже определилась, помещение покупаешь? Если планируешь, что и где устроить, — оглядывая голые стены возможно будущей раздевалки, довольно улыбнулся Воронцов.

Вздохнула, я не только распланировала где и что будет. В воображении ресторан уже дышит и живёт полной жизнью. На кухне мясо шкварчит, овощи виртуозно шинкуются, а шеф-кондитер бережно выкладывает на венские вафли мороженое и поливает кленовым сиропом. В зале за столами, застеленными белыми скатертями, угощаются гости, а их слух услаждает ненавязчивая классическая музыка. Мне даже чудится, что слышу неспешные разговоры и как пробка аккуратно, но уверено покидает бутылку шампанского.

Мотнув головой, прогнала наваждение, а то дошло до того, что голым, не прикрытым одеждой плечом ощутила, как скользнувший мимо официант с подносом рассёк воздух.

— Нет, пока ещё сомневаюсь, — озвучила чистую правду, потому как, купив шикарное помещение по крайне бюджетной цене, автоматически записываюсь в список должников Воронцова. — У меня же есть время подумать, взвесить все «за» и «против»?

— Обычно, когда клиенты сомневаются, — из-за спины родственника выплыла фигура Алины и запела лилейным голоском, — я им советую ещё раз помещение посмотреть, а в данном случае желательно в тёмное время суток, чтобы вечерний вид из окон оценить, — девушка, томно глядя на Воронцова, протягивает ему визитку и сладко так, даже чересчур, говорит: — Марат Александрович, если надумаете ещё раз посмотреть, звоните в любое время дня и ночи, договоримся.

Ого, как нынче мужчин-то девушки откровенно начали клеить. Алина вроде бы ничего криминального не сказала, но она так на Марата смотрела, так вздыхала, так многообещающе предлагала, что ясен пень, Воронцову только что предложили свидание с гарантированным интимом.

Поймала себя на том, что не одна Алина ожидает ответ Воронцова, я тоже, затаив дыхание, караулю вердикт.

Нет, всё-таки живёт в Марате упырь, и в данный момент он вновь поднял голову. Зачем родственник медлит, специально измывается над Алиной? В конце концов, возьми ты уже эту визитку, либо скажи, что не понадобится. Девушка напряжена до предела, того и гляди в обморок грохнется.

Воронцов зачем-то, вопросительно выгнув бровь, на меня посмотрел.

Он что, моего благословения ждёт?

Не дождётся!

Лично мне больше по душе его тайный роман с «красными труселями». Там и интрига присутствует, и страсть чувствуется, и целое ведро сумасшествия подмешано. Как не крути, но несколько недель подряд носить в кармане пиджака нижнее бельё — нормой не назовёшь.

— Спасибо, — поблагодарив, Воронцов всё-таки взял визитку у девушки, Алина аж выдохнула, но долго карточка у мужчины не задержалась, он тут же передал её мне. — Настя, если созреешь ещё на один просмотр, ты знаешь по какому номеру позвонить.

Заметив кислую мину Алины, резко взяла себя в руки и перестала сиять. И вообще не понятно, чему я тут так рьяно обрадовалась, какая мне разница хранит Воронцов верность своим «красным труселям» или нет? Я с этими «труселями» дружбу ведь не вожу, в родственной связи не состою, более того, ни разу в жизни в глаза их не видела.

Хотя надо признать, только что «труселям» слегка позавидовала, не каждый мужчина на столь откровенный призыв от Алины тесно пообщаться нос отвернёт. Девушка она, чего греха таить, эффектная, одни только ярко-зелёные глаза в сочетании с каштановыми волосами до пояса чего стоят, а о третьем размере груди и вовсе молчу. По поведению видно, темпераментная, настойчивая, на мой взгляд, нагловатая, но для многих это скорей плюс, чем минус. Так что если Марат и «труселя» дойдут до венца, достанется даме муж хоть и вредный, но верный. С другой стороны, и этот факт сомнительный, Оксане же Воронцов изменял.

— Пообедаем? — замедлив шаг и кивнув на вывеску ресторана, что красовалась прямо по курсу к припаркованному авто, предложил Воронцов, когда мы вышли на улицу.

С учётом того, что я чёрт знает сколько нигде не была, согласиться хотелось жутко. Посидеть за столиком возле окна, поглазеть на прохожих, положить в рот в коем-то веке стряпню не собственного приготовления, но Марат в качестве спутника меня не устраивает. И дело не в том, что я опасаюсь его или мне с ним скучно. Скорей, наоборот, чем больше с родственником общаюсь, тем он всё больше во мне вызывает симпатию. Даже его дрянной характер перестал раздражать, более того, я начала находить в нём какие-то плюсы. Теперь Марат для меня не чересчур резкий, а человек, который умеет людям уверенно сказать «нет». Или ещё, раньше мне всё казалось, что Воронцов на всех окружающих свысока смотрит, теперь же эту его холодность в общении с посторонними воспринимаю как то, что он держит дистанцию.

Да и фиг бы с ним, если бы он мне понемногу начал нравиться, как человек, это даже неплохо, мы хоть и не кровные, но всё-таки родственники, но ведь я несколько раз поймала себя на мысли, что Воронцов ещё, оказывается, и мужчина, да и не абы какой, а ого-го какой…

Так, всё, Настя, гони от себя эти дурные размышления подальше и Марату не забудь отказать. Ничего с ним не случится, один пообедает.

— Марат, я и так отняла у тебя уйму времени, а ты человек занятой…

Воронцов не дал мне договорить.

— Настёна, этот ресторан, — мужчина ткнул пальцем в вывеску, — скорей всего станет твоим главным конкурентом в борьбе за клиентов. Неужели совсем неинтересно заглянуть в стан врага до начала войны и осмотреться, что у него да как?

— Ступила. Признаю. Пошли, — мигом передумала я, взяла Воронцова за руку, и уже сама потянула мужчину обедать.

«Ну и что ты творишь? — ровно через два шага ехидно поинтересовался внутренний голос, а утонувшая ладонь в руке Воронцова заполыхала. — Напоминаю, Марат — брат твоего мужа, а ты его интимно касаешься».

«Импульсу поддалась и учудила. А ты, вместо того, чтобы критиковать, лучше бы подсказал, делать-то что? Выдёргивать руку или так до ресторана идти?»

«А мне-то, откуда знать? Я это ты, а ты в панике. Значит, мы оба туго соображаем».

«Самый эффективный способ скрыть конфуз, сделать вид, что он вообще не случился», — решила я, поэтому до самого крыльца ресторана крепко и уверенно держала руку Марата. И о чудо, проблема разрешилась сама по себе, как только мы вошли внутрь и присели за столик.

— Ну и что скажешь? — демонстративно обведя взглядом интерьер ресторана, спросил Воронцов.

— Это заведение только что получило от меня минус в копилку, — улыбнулась я. — Нас никто не встретил у входа, а если в течение десяти секунд нам не дадут меню, то минусов будет уже два.

Плохо, конечно, но в копилку полетел не минус, а плюс. Через мгновение, приветливо улыбаясь, причём искренне, подошёл молодой человек в стильной униформе и интеллектом в глазах.

Мысленно представила смету будущего ресторана и сумму расходов на униформу и заработную плату умножила ровно на два. На персонале и том, как он выглядит, экономить, точно не стоит. Вот, например, этот симпатичный довольный парнишка, только что сгладил впечатление от не то чтобы потрёпанного, но подуставшего интерьера.

Воронцов заказал, что потребовала душа, я же попросила официанта принести то, что особо удается их шефу, исключение сделала лишь для салата, выбрала «Цезарь». Не знаю уж почему, но давно заметила, повара любят халтурить именно с этим салатом.

Заказ в лучшем случае придётся ждать минут десять, и чтобы это время не прошло зря, решила, наконец, удовлетворить своё любопытство и приоткрыть тайну загадочных «красных трусов». Естественно, начала допрос издалека.

— Марат, а чем тебе не угодила Алина? Такая красивая девушка, так тобой заинтересовалась. Ты же наверняка понял, что она не в рабочих целях тебе пыталась визитку вручить. Зачем её номер мне отдал?

Похоже, Воронцов не особо придал инциденту с визиткой значения, потому как перед тем как ответить, он на секунду сосредоточился, по всей видимости, чтобы понять, о чём говорю.

— Если бы я принимал все предложения от женщин, что мне поступают, времени бы не то, что на работу, на сон бы не хватало, — на полном серьёзе отозвался мужчина, я было уже хотела вслух высказаться о его чрезмерно раздутом самомнении, но вовремя заметила смешинки в глазах родственника. Воронцов меня просто-напросто дразнит. Почему? Потому что не хочет отвечать честно?

— Я, конечно, верю, что предложения поступают, но наверняка от таких зеленоглазых красоток не каждый день, — не поддалась я на провокацию и продолжила дожимать. — Поэтому повторюсь, почему Алина получила от ворот-поворот? — спросила я и словно должна сейчас великую тайну узнать, подалась вперёд, практически уложив на стол грудь.

Воронцов подыграл мне и тоже склонился.

— Настёна, привлекательность — понятие субъективное, для одного человек неотразим, для другого ничего особенного.

— То есть не понравилась, — подвела я итог.

— Нет, — подтвердил Воронцов, и я разочарованно вздохнула, всё ближе и ближе подбираясь к истинной цели разговора.

— А я-то надеялась, объяснение будет романтичным, и ты скажешь, что твоё сердце другой дамой занято…

Марат внимательно с прищуром на меня посмотрел и ещё на несколько сантиметров сократил расстояние между нами.

— Если тебе так будет приятней, то да, мне не приглянулась Алина, потому что кроме одной девушки, меня больше никто не интересует.

— Я заранее извиняюсь, но если не спрошу, лопну от любопытства — понизив голос до шёпота, сразу попросила прощения я за предстоящую наглость. — Мы сейчас говорим о той девушке, чьи трусики ты носил в кармане?

— Почему же носил? Трусики, допустим, и в данную минуту при мне.

Беседу на предмет личной жизни Марата временно пришлось прервать, молодой человек принёс нам с родственником по салату, что дало мне время поразмышлять, а нужно ли эту тему вновь поднимать. Разговаривать о пассии Воронцова оказалось не так весело, как мне представлялось. Я ни с того ни с сего зачем-то разозлилась, позже надо заглянуть в ежедневник, может, у меня должны начаться те самые дни.

— Что, так невкусно? — спросил Марат, когда я отправила в рот первую вилку с «Цезарем» и нахмурилась.

— Наоборот. Нереально вкусный салат, можно сказать идеальный, что, конечно же, для моего будущего ресторана крайне паршиво.

— Ну вот, а ты идти сюда не хотела, теперь зато знаешь, выше какой конкретно планки требуется прыгать, — завуалированно похвалил себя Воронцов за предложение пообедать.

— М-м-м, — соглашаясь, покачала я головой и, не выдержав, вновь поинтересовалась. — Марат, а если у тебя к той девушке, есть чувства, почему ты её в дом не пригласишь, меня и Нину Васильевну с ней не познакомишь? Я бы приготовила ужин. А то такое ощущение, что ты либо её, либо нас стесняешься.

Воронцов медленно положил нож, затем вилку, дожевал, что успел в рот положить и лишь после выдал:

— Видишь ли, в чём дело, Настёна, чувства к девушке есть, а отношений между нами нет.

— Как так нет?! — сама не поняла, то ли возмутилась, то ли крайне удивилась я. — Она замужем?

— Нет. Теперь уже нет, — с какой-то грустью поправил себя Воронцов, но тут же на его лице расплылась широченная улыбка. — Настёна, а что, по твоему мнению я настолько неотразим, что от романа со мной девушку может удержать лишь замужество?

— А? Д-да… ну нет…. С чего вообще… — немного позапиналась, слегка помямлила и чтобы не позориться дальше, благоразумно умолкла.

Вдох-выдох, вдох-выдох… Настя, прекрати рассматривать стол, там всё равно ничего тяжёлого нет, чем можно было бы Марата стукнуть по голове. Да и вспомни, рукопашная — это не твой метод.

— С чего ты взял, что я считаю тебя неотразимым? — на удивление ровно произнесла я. — Просто озвучила одно предположение, между прочим, из многих.

— Да. А какие были ещё? — блин пристал, теперь фиг отвяжется ведь.

Думай, Настя, думай…. Почему девушка может не хотеть встречаться с Маратом?

Как назло в голову ничего путного не приходило, в мыслях крутился какой-то один бред на счёт нетрадиционной ориентации, фригидности и прочей лабуды, которая дискредитирует саму девушку и никак не относится к Воронцову.

— Я не хочу тебя обижать, перечисляя твои недостатки, — как смогла, так и выкрутилась.

— Ага, а то я заплачу, — съязвил мужчина и пояснил. — У нас нет отношений, потому что девушка даже не подозревает, что я бы хотел их.

Ого, такого поворота я ну никак не ожидала.

— Так просвети, вдруг она только этого и ждёт.

— Сейчас время неподходящее, слишком…

— А что, если подходящее время так и не наступит, до пенсии будешь кругами ходить? — выпалив, перебила мужчину. — Вот мой официальный совет, скажи или сделай так, чтобы она сама догадалась, а то найдётся кто-нибудь пошустрей и ту-ту, — дёрнула рукой воображаемый гудок. — Поезд ушёл.

— Всех шустрых я, допустим, уже изолировал, но, пожалуй, ты права. Скажу ей в самое ближайшее время.

— Вот и славно, вот и молод… — резко перестала хвалить родственника, потому как, сопоставив факты и показания родственника, одна вещь никак не сходилась. — Марат, признайся, ты мне просто морочишь голову? Если у вас нет отношений, тогда как тебе достались её трусы, а?

— Я их украл, — Воронцов так произнёс фразу, словно воровством можно и нужно гордиться.

— Да, ладно-о-о…. Да не может этого быть. Я очень-очень напрягаю воображение, но представить, что ты спёр чужие трусы, никак не могу.

— Сам в шоке. Тем не менее, когда появилась возможность, взял и, как ты выразилась, спёр.

Только когда перед носом замаячила тарелка с отбивной, я очнулась, что мы с Воронцовым уже не одни, а в компании официанта, и тема «трусов» канула в небытие.

Мне понадобилась лишь одна ночь, чтобы решить, что здание я покупаю и пусть в этом случае задолжаю Марату. Когда идёшь к цели, надо быть готовым и к жертвам.

Ровно с того момента, как застройщик, после регистрации права собственности, передал мне ключи от помещения, закрутилось колесо под названием «Открытие ресторана». И чем быстрей и активней оно вращалось, тем больше я становилась зависима от Воронцова.

Поставщик артачится дать скидку? Настя звонит родственнику, и он договаривается. Государственный орган отказывает в какой-то нелепой, но архи важной бумаге. К кому Настя идёт? Естественно к Воронцову и уже вечером документ на руках.

Несколько раз зарекалась больше не просить помощи у Марата, и тут же передо мной вставала проблема, которую хоть тарань, хоть грызи, хоть из кожи вон вылезай, она никак не решалась. Как сказал мне один чиновник: «Анастасия Сергеевна, разрешение получить очень просто, но для этого за вас должен похлопотать кто-нибудь весомый, либо платите, либо…». Мужчина прошёлся по мне сальным взглядом, я его не по-девичьи послала непечатными выражениями, вышла из кабинета и поехала в офис, конечно же, к Воронцову.

Марат в свою очередь мои просьбы всячески поощрял. Каждый раз, когда к нему обращалась, хвалил и просил впредь поступать точно также.

Ресторан скоро откроется, с родственником мы больше не грызёмся от слова «совсем», живём дружно. Казалось бы, всё хорошо, если бы не одно но… Воронцов постоянно смущает меня тем, что при любом удобном и неудобном случае прикасается. Например, два дня тому назад, когда обсуждали с подрядчиком отделочные работы, зачем он мне руку на талию положил и держал её там до конца встречи? Вчера в рекламном агентстве, где я заказала продвижение ресторана, взял в плен мою руку и никак обратно отдавать не хотел. А сегодня за завтраком, на мой взгляд, мужчина окончательно переборщил. Вместо простого «Спасибо, Настя, всё было очень вкусно», Воронцов ко мне подошёл, наклонился и в висок поцеловал.

Из-за поведения родственника, Нина Васильевна мне уже плешь проела размером с футбольное поле. Всё спрашивает, да интересуется, а не случилась ли между нами любовь? А когда честно и абсолютно искренне отвечаю женщине: «Нет», она глаза закатывает и снисходительно улыбается, то есть не верит.

Во избежание путаницы, давно собираюсь попросить Воронцова руки держать при себе, но никак не решусь. Боюсь обидеть. Марат же без задних мыслей меня обнимает, а по-родственному, по-дружески, Воронцов не виноват, что люди ситуацию понимают превратно.

Марат

Сегодня удалось вырваться из офиса раньше обычного, поэтому дома на пороге, никто не встречал. Один только кот, не теряющий бдительности, прибежал и тёрся об ноги, выпрашивая, чтобы я взял его на руки и почесал за ухом.

На поиски Настёны мы с Хвостом отправились вместе. Девушка обнаружилась на диване в гостиной. Она сосредоточено сидела по-турецки перед ноутбуком, хмурилась и хищно грызла кончик карандаша. Видно, девушка нервничает, и я догадываюсь почему. Ресторан пожирает деньги куда активнее, чем она рассчитывала.

Впрочем, то, что Настя не уложится в предполагаемый бюджет, я знал ещё на начальном этапе и уже тогда решил для себя, что финансово её поддержу. Сразу деньги не предложил, потому что Настёна бы отказалась, а сейчас у неё выхода нет: либо она всё потеряет, что уже успела вложить в ресторан, либо примет от меня помощь.

— Привет, — подняв голову, девушка, наконец, заметила, что я за ней наблюдаю и улыбнулась.

— Вывеску переделали, — сразу отчитался я, за что блондинистая голова тут же отблагодарила.

— Спасибо. Не представляю, как бы справлялась, если бы ты мне не помогал.

Эх, Настёна… Настёна… Если бы я искусственно тебе проблемы не создавал, уверен, ты бы и без меня отлично управилась. Но я никак не мог остаться за бортом, поэтому и вставлял палки в колёса. Да, я гад и последняя сволочь, но в любви, как на войне — какое оружие есть, тем и пользуешься.

— И чего мы нос хмурим? — присев на диван к Насте настолько близко, насколько это возможно, поинтересовался я.

Вместо ответа девушка тяжко вздохнула и посмотрела на таблицу, что высвечивалась на экране.

— Бюджет трещит, да? — отлично зная, что это так, спросил я.

— Ага…

— Не проблема, я тебе одолжу.

Девушка с жалобным стоном прикрыла глаза и давай отрицательно мотать головой.

— Настёна, а другого выхода нет, — поглаживая девушку по волосам, начал я приводить разумные доводы, почему она должна взять у меня деньги. Очень надеюсь, что на этот раз уговоры не затянутся на несколько дней.

Каким же я был идиотом, когда рассчитывал, что справлюсь со своими чувствами к женщине, когда я только от одного её запаха и близости дурею до полного непонимания, что вокруг происходит. Если бы Настя только знала, по какому краю пропасти она ходит, позволяя мне просто стоять рядом. А чего мне стоит усмирить внутренних демонов, когда мы остаёмся наедине, один лишь чёрт знает. Они ведь не шепчут, они во всю глотку вопят в голове: «Возьми… возьми…»

Что-то я, похоже, в этот раз переборщил, Настя гневно шипит и отталкивает:

— Марат, я всё понимаю, может, у вас в семье было принято с родственниками обниматься, но меня воспитывали по-другому. Не то чтобы я в сильной претензии, ты, конечно, по-дружески и всё такое, но давай держать дистанцию между нами…

Резко разворачиваю девушку к себе лицом, обхватываю её щёки ладонями и, не давая ни единого шанса вырваться, тяну на себя. Последнее, что я видел, перед тем как жадно впиться Анастасии в губы, это то, как она растеряно распахнула глаза и рот приоткрыла.

Одно мгновение и девушка уже прижата спиной к дивану. Я не собираюсь Настю ни к чему принуждать, но в поцелуй вкладываю столько страсти, что бы у неё из головы раз и навсегда вышибло — мы с ней не родственники и не друзья.

Выпускать Настёну до боли не хочется, но чтобы не довести до греха, разжимаю руки, и девушка тут же выскальзывает из-под меня.

— Воронцов, ты одурел! — стреляя глазами, вопит Настя. — Тебя на улице бешеные комары покусали? Что ты творишь?!

Анастасия

Трясёт как Каштанку, сердце выпрыгивает из груди, губы болят и словно в огне, но самое яркое чувство — это то, что я прямо-таки до зуда, до изнеможения хочу прибить Воронцова.

— Ты пьяный? — рычу я, потому как должно же быть объяснение, почему у Марата крыша поехала.

— Нет, — совершенно обыденным тоном отвечает мужчина и раскидывает обе руки по спинке дивана, придавая своей позе ещё больше вольготности.

— Тогда какого хрена ты это сделал?! — не своим голосом выкрикнула и, по-моему, ещё и ногой топнула, но я сейчас так перевозбуждена, что могу ошибаться.

— Захотелось, — лениво протянул Воронцов, а в конце приправил фразу довольной улыбкой.

— Ты издеваешься?! — я уже не кричала, я во всю верещала, да так, что слюни летели в разные стороны. — Если ты немедленно сейчас не объяснишь, что произошло, то я… то я… — придумывая, что же сотворю с мужчиной, суетливо оглядывалась вокруг себя в поисках какого-нибудь оружия и, наконец, схватив пуф, заявила. — То я в тебя вот чем запущу!

— Настёна, ты бы лучше поставила мебель на место, а то не удержишь и себе же ногу придавишь, — вставая с дивана, посоветовал Воронцов. — Давай помогу, — это Марат сказал, когда уже снизу придерживал пуф.

— Не надо, сама как-нибудь справлюсь, — вцепилась в пуф как в родной и тяну на себя.

Ага, сейчас вот так взяла и отдала Марату то единственное, что нас теперь разделяет. Откуда мне знать, что ему через секунду ещё чего-нибудь не захочется и куда погорячей поцелуя. Хотя куда ещё горячей. Такое ощущение, что у меня губы стали в два раза тяжелей и в три раза объёмней, а ещё ноют, заразы.

— Да ну зачем же так напрягаться, — выдернул Воронцов из моих рук мебель и поставил на пол. — Мне же нетрудно помочь.

Медленно с осторожностью шаг за шагом пячусь назад.

— Ты куда? — изображая недоумение, интересуется Воронцов и тоже неспешно двигается в мою сторону.

— На кухню, у меня там на плите, наверное, уже всё подгорело.

— Неправда, если у тебя что-то готовится, ты никогда не выходишь из кухни. Так куда ты собралась?

— Говорю же на кухню, всё случается когда-то впервые. Например, ты себя как сексуальный маньяк раньше тоже не проявлял, а теперь с тобой страшно находиться в одной комнате. Марат, может, уже хватит меня пугать, а? Если это шутка такая, то не смешно.

Родственник молчит, гипнотизирует взглядом словно добычу и упрямо не даёт увеличить расстояние между нами. А у меня, похоже, проблемы. Судя по тому, до какой части комнаты я дошла, скоро за моей спиной объявится стол. Хотя почему, собственно, скоро, вот он уже тут, моя попа как раз в деревянную поверхность врезалась.

Вот же чёрт, ни вправо, ни влево не убежишь, Воронцов оккупировал все ходы к бегству, положив на столешницу по обе стороны от меня руки.

Боязливо подняла взгляд вверх, страшно Воронцову в глаза посмотреть, но необходимо. Вдруг не всё так плохо, как кажется, вдруг у Марата действительно просто-напросто дрянное и крайне извращённое чувство юмора. Если это так, то черепно-мозговая травма паршивцу гарантирована.

Заглянув в затуманенные мужские зрачки, поняла, вот и ни фига — это не так, тут шуткой даже отдалённо не пахнет, тут явно витает запах с примесью надругательства.

— Марат, что ты делаешь? — хриплю я, в то время как Воронцов, наклонившись ко мне, нет, не целует, а, скорей, прикасается губами к моему виску и волосам.

— Наслаждаюсь твоим ароматом, — прошептал Воронцов, и кожу опалило горячее дыхание. — К сожалению, большего уже не могу позволить себе, ты же меня тогда не простишь, — не без досады заметил мужчина, но после более бодро поинтересовался: — Или всё-таки можно?

В ожидании ответа Воронцов даром времени не терял: его губы медленно спускались от виска к шее, оставляя за собой шлейф теперь уже из поцелуев, а ещё мужчина поглаживал мне спину и легонько подтягивал к себе.

Злюсь, аж голова кружится, причём не на Марата. Нет, на него, конечно же, тоже, но на себя гораздо сильней.

Воронцов ведёт себя как хамло, трогает, целует, комментирует, как хорошо пахну, вкусной меня называет, а я истуканом стою и всё это даю с собой делать.

— Марат, если ты немедленно от меня не отойдёшь, обещаю, твои детородные органы получат увечье, — дабы показать Воронцову, что не шучу, нацелилась коленом на его пах.

Ой, опустила ногу чуть ниже, потому как орудие, которое планировала покалечить, взведено, находится в полной боевой готовности и хоть сейчас готово к сражению.

— Настёна, не плюй в колодец, вдруг из него придётся испить, — протянул Воронцов и ни на сантиметр не отстранился.

Это что, мне сейчас Марат в иносказательной форме посоветовал не трогать его «дубину», потому как она мне ещё пригодиться?

— Если мне когда-нибудь приспичит попить, будь уверен, я найду себе колодец, а к твоему и близко не подойду, — глядя в упор на мужчину и высоко задрав подбородок, заявила я.

Ух, как нехорошо блеснули глаза у Марата.

— Не получится, — прорычал родственник. — Все колодцы вокруг я осушил, так что либо пьёшь у меня, либо стойко терпишь жажду.

Демонстративно ущипнула себя за плечо и, поморщившись, высказалась:

— Нет, чёрт возьми, не сплю. Марат, что происходит? Какие колодцы? Какой «жажду потерпишь»? Какой «пить только у тебя»?

Воронцов приподнял мой подбородок, склонился, приближаясь по максимуму к моему лицу и высказался:

— Анастасия, у меня к тебе сильные чувства, серьёзные намерения и долгоидущие планы.

Даже ахнуть не успела, как мужчина вновь поцеловал, но на этот раз нежно, неспешно, заботливо…

— Ага, вот я вас и поймала, — со стороны входа послышался довольный голос Нины Васильевны.

Засада!

Нина Васильевна вошла ни раньше, ни позже.

Широко распахнув глаза, что есть сил оттолкнула Марата и судорожно поправила одежду, которую мужчина изрядно на мне помял и задрал.

— Нина Васильевна, это не то, о чём вы подумали, — пробормотала я и с упрёком глянула на Воронцова. Судя по виду, он никакого смущения не испытывал, наоборот хитро улыбался и кивал женщине.

— Марат, чего ты головой машешь? Объясни, что вышло недоразумение, — потребовала я от родственника, но когда он открыл рот, чуть с кулаками на него не набросилась.

— Какое недоразумение, Настёна? Хватит нам с тобой уже по углам прятаться. Нина Васильевна свой человек, кто-кто она-то нас точно поймёт. Да, Нина Васильевна? — весело поинтересовался Марат, ловко сгрёб меня в руки и звонко поцеловал в щёку.

— Ой, как же я за вас рада, — сложив ладони, как при молитве, Нина Васильевна прямо-таки светится счастьем. — Даже за то, что от меня партизанили, ругать вас не стану.

— Лапы убрал, — брыкаясь, шиплю я. — Иди вон к своим «красным трусам» и обнимай их сколько угодно. Помнится мне, ты ещё две недели назад был от них без ума.

— Точно, трусы, — Воронцов пошарил в кармане, взял мою руку и в принудительном порядке вложил мне в ладонь красную тряпочку, а если быть точнее, кружевные верёвочки. — Держи. Я ненадолго их у тебя одолжил, но не переживай, лично сам не носил и даже не мерил. Клянусь.

Твою же мать… Это же мои любимые красные стринги!

Копошусь в памяти, пытаюсь вспомнить все те моменты, когда Воронцов что-либо говорил о хозяйке трусов, ну то есть обо мне, как теперь выяснилось.

Утешительного мало, вернее, совсем ничего. Я ещё тогда в кафе поняла, втрескался мужик по самые уши, а ещё подумала, бедная девушка. Это же ей теперь всех тараканов в голове у Воронцова придётся терпеть, как-то с ними уживаться, пробовать усмирять. А насекомые ведь у Марата особенные, то есть особой вредной породы, дрессировке не поддаются, иногда становятся бешеными. Им человека начать шантажировать — как утром в лифте соседу «здрасти» сказать.

Ой, а ещё же существует «дубина», встречу с которой не каждая женщина переживёт, лично я точно сразу сдохну. И поломает же голову патологоанатом над формулировкой о причине кончины безвременно почившей Воронцовой Анастасии.

Блин, и о чём только думаю? Мне ещё жить, да жить. Потому как «кувалду» Марата к себе и близко не подпущу и не только из-за размера. Я уже отмотала один срок длинной в полтора года в аду с Воронцовым младшим, который назывался замужеством, надо быть полной дурой, чтобы добровольно подписаться на второй круг, только со старшим.

— По глазам вижу, они тебе уже не нужны, — из глубокой задумчивости вывел голос Марата.

— А-а-а? — растерянно посмотрела на Воронцова, который сверлил глазами стринги в моих руках.

— Говорю, привык я к ним и забираю обратно, — пока недоумённо махала ресницами, родственник забрал трусы, быстро определил их в карман и обыденным тоном поинтересовался: — Ужин по расписанию, в семь?

— Да, — тяну я на автомате, за что и получаю очередной поцелуй в щёку.

— Отлично, тогда я в душ, позже увидимся и поговорим, да? — подмигнув, Воронцов развернулся и вышел из комнаты.

Хорош же паршивец, нашкодил, всякой ерунды с три короба Нине Васильевне насочинял и в кусты, то есть в ванную.

С опаской посмотрела на Нину Васильевну. Это она своему любимчику пообещала, что не станет ругать. Я же — дело совершенно иное, меня не только могут отругать, но ещё и несколько дней потом попилить.

— Эх, Настасья-Настасья, что же ты от меня-то таилась, я же не кто-нибудь, своя же…

Да-а-а, легко точно не будет….

— Нина Васильевна, присядьте и выслушайте меня, только, пожалуйста, не перебивайте, — с нажимом произнесла я. Если сейчас не расставить точки над «i», женщина завтра или даже уже сегодня начнёт пинетки вязать, а меня пичкать отварами для будущих мам.

Подробно объясняла Нине Васильевне ситуацию, к её чести, она вняла просьбе, реплики не вставляла, не комментировала. Правда, её молчание длилось ровно до того момента, пока я её обожаемого Воронцова как кавалера не забраковала.

— Если не Маратик, то кто ж тебе нужен? — нехорошо так прищурилась женщина. — Не гулящий, не кривой, не рябой, работящий, видный парень, крепкий, плечистый, по возрасту тебе подходит, детей ещё не успел нарожать. Настасья, ты чего кочевряжишься? Иди, коли берут, а то смотри, передумает, одна останешься, потом будешь ко мне бегать, локти кусать, да лить слёзы.

Отвернулась в сторону, чтобы Нина Васильевна не увидела, как я закатила глаза и пробубнила:

— А я и хочу остаться одна.

— Нет, вы на неё посмотрите, прямо-таки за волосы бы оттаскала. Тебе же уже двадцать четыре! Не молодка поди. Рожать пора. Ты дитё, что ли, не хочешь?

Шлёпнула себя правой ладонью по лбу и так и сижу, прикрывая глаза.

Медленно вдыхаю, задерживаю воздух и лишь на пятый счёт выпускаю. Вроде бы всё правильно делаю, но почему-то дыхательная успокаивающая гимнастика ни шиша не помогает…. Как тянуло Нину Васильевну взять за плечи и хорошенечко тряхануть, так и тянет, причём с удвоенной силой.

— Сейчас большинство девушек в двадцать четыре года ни о детях, ни о муже ещё даже не думают и живут себе припеваючи, — цежу сквозь зубы. — Это я просто выйти замуж поторопилась, а так бы как все сверстницы карьеру строила, путешествовала, в конце концов, по ночным клубам ходила.

Брови Нины Васильевны возмущённо прыгнули вверх, а сама женщина надулась, словно я заявила, что её огурчики, выращенные в парнике, горькие и невкусные, если сравнивать с магазинными.

— Ага, значит, тебе, видите ли, Марат не подходит, потому что ты на танцах жопой не навертелась?

А-а-а-а, всё, сейчас взорвусь…

— Во-первых, Марат мне, как мужчина, даже несимпатичен, — сказала я и практически криком приказала женщине не открывать рта. — Тихо! Вы не дослушали. Во-вторых, я не собираюсь биться лбом о те же самые грабли. Хватит с меня таких мужчин, как Руслан, как Марат — одного поля ягоды. Если у меня когда-нибудь и будут отношения в будущем, только с очень добрым, мягким, домашним мужчиной, который никогда в жизни даже в мыслях меня не оскорбит, не наорёт и руки не поднимет.

Не успела я закончить последнюю фразу, как перед лицом замаячил палец Нины Васильевны.

— Ты мне не суди Марата по брату. Я за ними обоими горшки мыла, и знаю, кто из чего слеплен. Они хоть и лицом похожие вышли, а сердца разные.

— Знаю, что разные, — кивнула я. — Руслан из-за инвалидного кресла стал извергом, а Марат таким уже родился.

В глазах собеседницы промелькнула неподдельная ярость. В какую-то секунду я даже сжалась, ожидая звонкой пощёчины, но Нина Васильевна сделала то, чего я совсем не ожидала, она меня обняла.

— Настасья, ты уж меня как-нибудь, но прости, — ласково произнесла женщина. — Марат должен знать, с чем ему биться. Поэтому наш разговор я ему передам. Меня-то ты, старую, не послушаешь. Пусть он сам докажет тебе, что они с Русланом характерами несхожие.

Как только я не уговаривала Нину Васильевну промолчать, но женщина лишь головой мотала и на каждый мой довод твердила, что она опытней, мудрей, да и со стороны ей видней.

Крохотная надежда, что Нина Васильевна передумает, конечно, осталась, но она рассеялась, как только я вошла в столовую, чтобы поужинать и застала там Воронцова и Нину Васильевну за приватной беседой. Судя по тому, как парочка доверительно и благодушно друг на друга смотрела, а женщина взахлёб что-то шептала, Марат, не уставая, кивал головой, я не могла ошибаться — та, которой я всецело доверяла, в данный момент сдавала меня с потрохами.

Первым порывом было — развернуться и тут же уйти. Только вот что я этим добьюсь? Да ничего абсолютно. Если есть претензии к людям, их надо озвучивать, а не объявлять голодные забастовки.

Прошла в комнату, присела за стол и принялась наполнять тарелку салатом.

Притихшие Марат с Ниной Васильевной, что пристально, в четыре глаза, наблюдали за мной, не сговариваясь, вдруг ожили и как будто они до этого исключительно о погоде и разговаривали, а сейчас просто продолжили, начали обсуждать, как надоело им за окном это пекло и как же дождя не хватает.

Ну-ну…

Вроде бы после обеда не перекусывала и от овощей приятно свежестью пахнет, но нанизываю зелень на вилку, а в рот класть, никакого желания нет. Чувство дискомфорта напрочь аппетит выгнало.

С одной стороны на меня поглядывает Нина Васильевна, красноречиво говоря взглядом «Правильно я поступила и нечего дуться», хотя я и не дуюсь, просто было доверие к человеку и вот его уже нет. С другой стороны с озадаченным видом меня разглядывает Марат, дырку скоро просверлит, хоть пустую тарелку хватай со стола и ею от него закрывайся.

Да, не вернуть нам былую лёгкость в общении ни с Ниной Васильевной с её длинным языком и благими намереньями, ни с Маратом. Даже если родственник вдруг потеряет ко мне интерес и даже женится, неловкость межу нами из-за инцидента с трусами останется в любом случае.

— Я совсем не вижусь с родителями, поэтому погощу у них какое-то время, — озвучила я решение одновременно с тем, как оно пришло мне в голову.

Нина Васильевна, что во время моих слов запивала еду чаем, поперхнулась и принялась кашлять.

— Настасья, как же так, — как только к женщине вернулась возможность говорить, она заохала и заахала. — И надолго ты собралась? А мы-то как без тебя?

— Насчёт срока пока не определилась. Ничего сказать не могу. И вы отлично без меня справитесь, дом полон помощников.

Если Нина Васильевна усердно отговаривала меня от переезда, то Воронцов молчал и вообще вёл себя так, словно он меня не услышал или ему всё равно. Но чудеса — дело редкое, поэтому то, что реакция со стороны родственника обязательно будет, я не сомневалась и оказалась права.

Как только Марат дожевал, положил приборы, промокнул рот салфеткой, он строго на меня посмотрел и заявил:

— Поговорим в кабинете.

— Сейчас? Мы же ужинаем…

— Когда человек ужинает, он ест, а не ковыряет вилкой в тарелке. Так что, да, именно сейчас.

Воронцов с каменным лицом встал, подошёл ко мне и командным тоном прорычал:

— Пошли.

А вот и упырь вернулся. «Здравствуй, упырь, давненько не виделись».

Подняв голову, взглянула на Марата и поинтересовалась:

— А если я идти откажусь, силком потащишь или прямо здесь… — договорить мне не дали. Воронцов, потянув за руку, сначала заставил меня встать, а после и пойти в кабинет.

Хоть мне и не больно, но при буксировке Воронцов не стесняется пользоваться тем, что физически гораздо сильнее, а ведь это совершенно не требуется. Послушно иду за мужчиной, не брыкаюсь и не пытаюсь сбежать. Похоже, Марат держит в стальных тисках, потому как ему сам процесс нравится, что наталкивает на мысль, есть огромная вероятность, у Воронцова не совсем стандартные сексуальные предпочтения.

Давно заметила, Воронцова хлебом не корми, дай только возможность контролировать, приказывать и доминировать. Не удивлюсь, если у него в комнате есть такой шкафчик, в котором хранятся разного рода приспособления, с помощью которых он ярче и острее себя хозяином ощущает. Всякие ошейники, плети, наручники….

Любопытно, сильно бы удивился мужчина, стань ему известно, что пленница, которую он ведёт отчитывать, и не исключено, что запугивать, вместо того, чтобы бояться и от страха трястись, представляет его в костюме из интимного магазина для взрослых с плетью в руках?

Ехидно улыбнулась, за что тут же получила многообещающий взгляд, что скоро мне будет не до веселья.

Ну-ну, мы ещё поглядим, чья возьмёт. Если что, буду угрожать, что труселя обратно себе заберу. Шучу, конечно. Но всё же надежда присутствует, что особое ко мне отношение Воронцова позволит на этот раз свое решение отстоять.

Марат, распахнув передо мной дверь, позволил в кабинет зайти первой, а когда прошла внутрь и присела, услышала, как в замке провернулся ключ.

Обернулась и возмущённо сверкнула глазами.

— Я не хочу, чтобы нам помешали, — объяснил свой поступок мужчина.

— Ага, это как раз понятно. Не понятно другое, чему именно помешали?

— Даже не рассчитывай на то, что ты там подумала. Я слишком зол на тебя, — проходя мимо меня, чтобы, по всей видимости, занять кресло, прорычал Воронцов.

Марат в данный момент выглядит и говорит точь-в-точь, как после похорон Руслана, когда от одного его взгляда у меня кровь в жилах стыла, а сердце замирало от ужаса. Смотрю на Воронцова и вся уверенность, что переезд отвоюю, тает с немыслимой скоростью.

Мне бы сейчас не то чтобы выиграть, мне хотя бы с достоинством проиграть.

— Догадываюсь, почему ты вдруг решила нарушить одно условие нашего договора, причём самое важное, — процедил сквозь зубы Марат. — Но ты не учла, что ситуация с того момента, как мы заключили соглашение, изменилась лишь для тебя, для меня абсолютно всё осталось по-прежнему. Мои чувства к тебе присутствовали уже тогда, и они никоим образом не помешали бы мне уволить твоих родителей, сделать мечту о ресторане несбыточной и так далее…. Так что, Настёна, соскучилась по родным, никто не запрещает, навести. Не сегодня, естественно, уже поздно. Но если так приспичило, завтра езжай, и упаси тебя бог к ужину не вернуться… — фразу Воронцов не закончил, но и ослу понятно, что ничего хорошего после не жди.

Сейчас конфликтовать с родственником мне ещё более невыгодно, чем в самом начале, когда Руслан только погиб. Ведь практически все деньги уже вложены в дело, и я, безусловно, их потеряю, стоит Воронцову целью задаться. Да и ресторан скоро будет готов гостей принимать, честное слово свихнусь, если он так и не откроется.

Думай, Настя, думай, как и при своём остаться и Марату нос утереть.

— Хорошо, возможно я погорячилась на счёт «пожить у родителей», но ты должен гарантировать, что все пункты нашего договора будут выполнены неукоснительно, — потребовала я.

— Я уже тебе давал эту гарантию, и заметь ни разу…

— Будь добр, пообещай ещё раз, чтобы мне было спокойней, — не дала договорить я мужчине.

— Даю слово, что все пункты нашего договора в силе и с моей стороны будут обязательно выполнены.

Улыбнулась широко и главное искренне.

— Уф, ну все, даже полегчало, — выдохнула с облегчением я и выжидающе смотрю на Воронцова, жду, когда же до него дойдёт, где же он оплошал.

Марат в свою очередь тоже изучает меня взглядом, причём, как и я, явно чего-то ждёт.

— Ну и в чём подвох? — первым не выдержал Воронцов.

— Ни в чём, — с честными глазами отозвалась я и вновь коварно улыбнулась. — Просто хотела лишний раз убедиться, что твоё требование, чтобы я соблюдала траур и не вступала в интимные отношения с мужчинами, до сих пор в силе.

Ой, а что это мы брови нахмурили?

Повисла немая пауза, причём нехорошая, Марат настолько недовольно сверлит меня глазами, что улыбаться резко перехотелось.

В какой-то момент у Воронцова разгладилась складка между бровями, поза вновь стала расслабленной, одним словом — родственника отпустило.

Интересно почему?

Смириться, что его же требование и накрыло всю малину, Марат просто-напросто не мог, не в его это характере, значит, придумал, как неугодный пункт обойти.

Давай, Воронцов, я вся во внимании, жги! Сейчас посмотрим, кого пальцем делали, а кого тем, чем положено.

— Безусловно, пункт о трауре остался в силе, — протянул Воронцов, а после, как бы между прочим, добавил: — Напомни, какой срок мы обговаривали?

— Срок мы не обговаривали, — победно ответила я.

— А мне кажется, речь шла…

— Конкретно срок мы не обговаривали, — перебив мужчину, уже с нажимом произнесла я.

Отлично помню, хотела спросить, сколько мне держать целибат, когда с родственником договаривались, но так и не решилась. Как выяснилось — и правильно сделала.

Марат прищурился, видимо в памяти роется, вспоминает детали того разговора.

— Возможно, срок и не обговаривали, — согласился Марат, — Тогда будем руководствоваться общепринятым промежутком. Если не ошибаюсь — это приблизительно месяца четыре, не больше.

— С чего ли? Нет конечно. Четыре месяца — это рекомендуемый минимум. Но какие могут быть рекомендации в таком сугубо личном и индивидуальном деле? Никаких, — важно помотала я головой. — Опираться мы будем исключительно на моё ощущение в потребности траура. То есть, когда перестану ощущать в нём необходимость, тогда он и закончится! — не сказала, а скорей припечатала я.

Марат, отвернув голову в сторону и, взглянув на пол, что-то тихо — тихо прошептал. Что именно — не расслышала, но подозреваю, мужчина выругался, причём крепко, причём ругал он точно меня.

— Настя, мы оба знаем для чего и почему я включил этот пункт в наш договор. А ещё тебе известно, что я не стану настаивать на его исполнении….

Не удержалась и, вновь не дав Воронцову договорить, вставила свои пять монеток.

— То есть теперь воздерживаться не обязательно? — наигранно обрадовалась я. — Что же ты раньше молчал? Ну всё, я побежала, — соскочила со стула. — Знаешь, столько дел вдруг навалилось. Срочных. Всю ночь их буду решать….

— Сядь! — взревел Воронцов.

— А чего ты орёшь? — не испугавшись, с упрёком спросила я, а для пущей важности упёрлась кулаками в бока.

— Прости, — пробормотал Марат, ох и тяжко ему далось это, казалось бы, простое слово, сразу чувствуется не привык Воронцов извиняться. — Настя, мне жаль, что я на тебя поднял голос, но ты же меня спровоцировала. Даже в шутку не дразни меня на тему твоих ночных… дел. Договорились?

Глубоко вздохнула, выдохнула и, присев в кресло обратно, начала говорить, теперь уже начистоту:

— Если продолжим ходить вокруг да около, мы далеко не уедем. Ты дал знать, что ко мне неравнодушен, я тебе на это отвечаю, между нами никогда ничего не будет. Поэтому все наши споры на счёт траура, переезда, отношений с другими мужчинами — бессмысленные. Ты можешь заставить меня безвылазно сидеть в четырёх стенах, нацепить на меня паранджу, запретить с кем-либо разговаривать, но это всё тебе ничего ровным счётом не даст. Я же не одичаю настолько, что решу, что отношения с мужчиной, который, скажем так, мне не по душе, это небо в алмазах.

— Не по душе, — с усмешкой повторил Марат мою фразу и прокомментировал: — Какая политкорректная замена — ты мне нахер не нужен.

Сглотнула, не хороший это знак, что Воронцов в открытую и громко при мне ругнулся, не матерился, конечно, но всё же…

— Это я сейчас тебе, Настёна, не по душе, но пройдёт немного времени, и ты изменишь мнение. Гарантирую!

Не удержалась и закатила глаза.

Вот бы мне хотя бы малюсенькую кроху от самомнения Воронцова, да я бы горы научилась превращать в пологое место, ветра бы разворачивала, чтобы дули в противоположную сторону ну или на худой конец уже через полгода разжилась бы целой сетью ресторанов по всему миру…

Не потрудилась озвучивать свои мысли по поводу заносчивого обещания Воронцова. Мой взгляд куда красноречивей объяснил мужчине, что я об этом всём думаю, и куда ему следует сходить прогуляться.

— Настя, единственное, о чём попрошу, не суди обо мне, опираясь на опыт с Русланом. Мы всегда отличались друг от друга, как жизненными принципами, так и характером. И куда сильнее, чем думаешь. Я тебя не обижу, по крайней мере, так, как Руслан обижал, руку точно не подниму.

Ну всё, началось. Воронцов дал слово, что в него по уши втрескаюсь, теперь будет из кожи вон лезть, чтобы слово сдержать.

Тяжело обречённо вздохнула, а Марат тем временем продолжил вещать:

— Если бы ты только знала, как я себя виню за то, что ничем тебе не помог, что даже не был в курсе, как вы живёте с Русланом. Если ты бы мне пожаловалась, или Нина Васильевна намекнула, но нет же, все молчали. Поверь, я бы безоговорочно встал на твою сторону, особенно после того, как Руслан распустил руки, я…. — мужчина запнулся, — не знаю, я бы ему, как минимум всю морду расквасил, а тебя, как вариант, к родителям перевёз.

Обсуждать тему, как надо мной муж измывался, неприятно до тошноты, но, видимо, этого разговора не избежать.

— Мы в последний раз ведём дебаты на тему, как меня поколотил муж. Надеюсь не надо объяснять почему, — начала я свою речь то ли с просьбы, то ли с предупреждения. — И не бери на себя грех брата, ты тут вообще ни при чём. Ты не можешь отвечать за поступки взрослого человека. Если кто виноват, так это Руслан, ну и я тоже, конечно. Сама позволяла так с собой обращаться. Меня никто цепью к Руслану не приковывал, уйти могла в любой момент. Всё это я осознала, приняла, отпустила, и теперь воспринимаю, как предупреждение на будущее, никогда и ничего не терпеть. Поэтому-то я и говорю тебе — нет. Может, кто-то бы и пришёл в восторг от того, какой ты альфа-самец, от твоей ауры власти, от взрывного характера, но только не я. Мне по горло хватило доминирующего мужчины. Марат, вот тебе мой совет, не строй на счёт нас планы, только время потеряешь напрасно и силы.

Воронцов вздохнул, внимательно на меня посмотрел и отрицательно покачал головой.

Не удивилась, изначально не особо рассчитывала, что Марат прислушается ко мне, упертый же, как баран.

— Дело твоё, но я тебя предупредила, — сказала я и, посчитав, что разговор себя исчерпал, поднялась с кресла и вышла из кабинета.

За дверью сразу наткнулась на Нину Васильевну, женщина стояла, прижавшись к стене, и выглядела крайне расстроенной.

— Настасья, ты прости меня, дуру. Я ведь тебя как дочку люблю и только счастья желаю, — дрожащим от волнения голосом покаялась Нина Васильевна.

Не знаю, хорошо это или плохо, но долго держать обиду на людей у меня не получается, особенно, если вижу искреннее раскаянье.

Так и сейчас. Несчастный вид женщины просто раздирал моё сердце на части, не выдержала, подошла к ней, вытерла большими пальцами слёзы с пожилого и такого родного лица, потом поцеловала женщину в обе щёки и крепко-крепко обняла.

— Я не держу на вас зла и всё забуду, конечно, но Нина Васильевна, пожалуйста, не подводите больше меня. Пусть мои секреты, которые я вам рассказала, остаются лишь между нами. Ведь делиться ими с кем-то другим — это чистой воды предательство.

— Хорошо, Настасья, хорошо, как скажешь. Но ты же не уедешь, скажи, что нет.

«Уехала бы, если позволили», — подумала я, но озвучила Нине Васильевне лишь лаконичное:

— Нет.

Прихватив Хвостика, поднялась к себе в комнату, приняла душ и вместе с котом в постель забралась. Не хочу сегодня больше никого видеть, полежу перед телевизором, посмотрю какой-нибудь фильм, желательно лёгкий и поднимающий настроение.

Когда уже выбрала, что буду смотреть, на телефон пришло сообщение, прочитав которое я узнала, что на мой счёт упала круглая сумма. Благотворительность Воронцова.

Первым порывом было отослать деньги обратно, я уже даже зашла в онлайн банк, но остановилась, когда осталось лишь нажать одну кнопку.

Есть лишь один способ когда-нибудь отвязаться от Воронцова — стать финансово настолько независимой, чтобы и родителей поддержать и брата без проблем доучить. Значит, мой будущий ресторан должен не просто работать, а процветать, а для этого нужны деньги. И если их мне даёт Марат, почему бы не взять.

Всё-таки недаром люди говорят, утро вечера мудренее. Когда проснулась на следующий день, как минимум половина вчерашнего напряжения улетучилась, и, надеюсь, когда увижусь с домочадцами, оно не вернётся.

Душ придал бодрости, несколько минут у зеркала с косметичкой и расчёской сделали из меня человека. Приготовив завтрак, на этот раз сама накрыла на стол, и к удивлению поели мы с Маратом и Ниной Васильевной, словно вчерашних событий и вовсе не было. Воронцов вёл себя как обычно, даже пару шуток ввернул, а у Нины Васильевны хоть рот и не закрывался, но на безопасные темы: погода, огород и то, что нам из-за Хвостика придётся менять обивку дивана.

Происшествие случилось, когда вернулась из столовой к себе в комнату. Ну как происшествие, скорей, конечно, сюрприз.

Стоило распахнуть дверь в спальню, как меня резко обдало запахом цветочного магазина.

— Ого, — сказала я вслух, проходя внутрь и разглядывая дары, естественно, Воронцова. — Сколько же вас тут?

Моя комната не то чтобы утопала в обожаемых мной кремовых розах, она в них действительно утонула. Количество букетов, что стояли в стеклянных вазах, больше похожих на медицинские колбы, невозможно было посчитать. Причём я честно пыталась, но примерно на цифре тридцать каждый раз сбивалась.

Долго думала, как отреагировать на подарок мужчины, но так ничего дельного в голову и не пришло. Озвучивать благодарность Воронцову из принципа и вредности не желаю, говорить, что цветы мне не понравились — глупо. У редкой девушки нежные бутоны не вызывают восторг. Остаётся лишь один вариант, вообще никак не реагировать, то есть о цветах при родственнике молчать в тряпочку.

Но как часто бывает, человек предполагает, а судьба вносит свои коррективы. Примерно в обед, дабы не угореть в спальне от цветочного запаха, разносила и расставляла по всему дому вазы.

— Это же надо было такую кучу цветов накупить, — в очередной раз поразилась Нина Васильевна, что набилась ко мне в помощники. — Мне за всю жизнь даже десятую часть от всех букетов, наверное, не подарили. Да что дам десятую, по пальцам можно пересчитать, сколько раз меня букетами баловали. Эх, всё-таки Маратик молодец, знает, как женщине угодить, — рассудила Нина Васильевна и сразу виновато вжала голову в плечи. — Настасья, ничего, что я Маратика при тебе нахваливаю?

— Нина Васильевна, не надо кидаться из одной крайности в другую. Когда мы наедине, говорите, что вздумается. Можете расхваливать своего обожаемого Марата хоть целыми сутками. У меня лишь одна просьба, наши разговоры другим людям не передавайте и всё.

— Да? — приободрилась женщина. — Тогда вот что скажу, я бы на твоём месте расцеловала Маратика за букеты.

— А я не стану, — пробубнила я и добавила: — Потому как не за что. Да, жест красивый, цветы замечательные, но Воронцову этот поступок легко дался. Один звонок в фирму и вуаля… Конечно, Марат сильно потратился, но для него это не деньги.

Уже приготовилась, отбиваться от реакции Нины Васильевны, но женщина молчала. Повернув в её сторону голову, поняла почему. Она заметила Воронцова, что наблюдал за нами, прислонившись к дверному косяку, и наверняка всё слышал.

Упс…

Сначала от смущения вся сжалась, но уже через пару секунд расправила плечи и высоко подняла голову.

А что я такого сказала? Да абсолютно ничего криминального. Правду и только правду.

— Ой, Марат, а мы тебя так рано с работы не ждали, — с перепуганными глазами выпалила Нина Васильевна.

— А я и не с концами, пообедаю и в офис вернусь. Настёна приучила к первоклассной домашней еде, другую теперь не воспринимаю.

Чтобы не расплыться в довольной улыбке, пришлось прикусить губу, что-что, а хвалебные речи о собственной стряпне всегда воспринимаю с каким-то щенячьим восторгом.

— Тогда пойду распоряжусь, чтобы на стол накрыли, — бросив равномерно распределять по вазе розы и поднявшись с дивана, Нина Васильевна поспешила на кухню.

Краем глаза вижу, Марат и с места не сдвинулся, наверняка недовольно на меня глазеет, да и пусть смотрит, мне же не жалко. Лично я делаю вид, что мужчину не замечаю и думаю, что он вслед за Ниной Васильевной вышел.

Через минуту не выдержала, обернулась. Оказалось Воронцов разглядывает не меня, а с задумчивым видом изучает пол под ногами.

Поспешила отвернуться, и почти сразу услышала шаги, причём удаляющиеся.

Следующим утром, когда спустилась на первый этаж, меня опять ждал сюрприз, на этот раз, скорей, удивительного характера. Застала Воронцова в дверях в чудном одеянии, я его со спины даже не сразу узнала, потому как ни разу родственника не видела в костюме цвета хаки, обутым в резиновые сапоги, да ещё и с перекинутым кулём на плече.

— Доброе утро, — поздоровалась я и поинтересовалась: — Марат, ты это куда в таком виде собрался?

— Надо, — с хитрыми глазами ответил Марат и вышел из дома.

Пока я с удовольствием уплетала за завтраком яичницу, Нина Васильевна даже к кофе не пожелала притронуться. Вместо этого она переминалась у окна с ноги на ногу, глядела на двор и причитала:

— Настасья, Маратик точно не сказал, куда направился?

— Неа, не сказал. Обрядился лесничим, прихватил ещё зачем-то какой-то мешок и без объяснений смотался. Нина Васильевна, ваш Маратик давно уже большой мальчик, кто-кто он себя в обиду не даст и, не позавтракав, не свалится в голодный обморок, сядьте и поешьте уже.

Нина Васильевна осталась преданно ждать своё дитё великовозрастное в столовой, а я после завтрака, прихватив с собой ноутбук, телефон и блокнот, пошла в беседку, заниматься делами ресторана.

В дом вернулась ближе к полудню, поднялась на свой третий этаж и замерла: дверь в мою комнату была раскрыта, а я отлично помню, что закрывала.

Ну, всё! Сейчас кому-то голову оторву, причём не образно, а в прямом смысле. Не спальня, а проходной двор. Шастают все кому только не лень. Может, я хочу по всей комнате труселя с бюстгальтерами раскидывать, а по причине посторонних глаз — нельзя. Мало того, что будут разглядывать, так ведь ещё и спереть не побрезгают. Безобразие.

Совсем не по-девичьи оскалившись и сжав ладони в кулаки, помчалась защищать своё личное пространство, но залетев в спальню, замерла на пороге.

В комнате пахло свежестью, утром, летним лесом и выглядела она, как пёстрый красочный луг. Для полного совпадения только прохладного ручья, например, возле окна, не хватало и зайцев, чьи мордочки выглядывали бы из-под куста. А так ложись на раскиданную по всему полу траву, вставляй в рот соломинку и наслаждайся благоухающей яркой поляной.

Куда не посмотри повсюду в глиняных горшках разнокалиберного размера, начиная от совсем миниатюрных и заканчивая теми, в которые можно и небольшое дерево посадить, полевые цветы, смешанные с сочной травой и даже ветвями кустарников. А посредине этой живописно душистой картины на кровати сидит Воронцов, увлеченно достает из куля очередную порцию изящных цветков и мастерит новый букет.

Если бы не Хвостик, что помчался ко мне с радостным «мяу», Марат, погружённый в своё дело, неизвестно сколько бы меня не замечал, а так из-за котёнка поднял голову и досадливо произнёс:

— Не успел.

— Что не успел? Озеро соорудить и лебедей запустить? — широко улыбаясь, поинтересовалась я, потому как раскинувшийся лес в моей комнате мгновенно прогнал кровожадные планы оторвать Воронцову голову и как боевой трофей насадить на кол.

— Всё, что нарвал в букеты оформить, — вздохнув, пояснил Воронцов, встал с кровати и, прихватив с собой куль, близко ко мне подошёл.

— Ну как, в этот раз достаточно усилий приложил или в следующий раз ещё и горшки самому налепить, а то я их купил?

— Достаточно, — кивнула головой я. — Признаю, поразил, и даже не тем, что несколько часов подряд в лесу кормил мошкару, а тем, что до всего этого додумался.

Родственник уголками губ улыбнулся, накинул почти пустой куль на плечо и, довольно присвистывая мелодию, направился к выходу.

— Марат, — окликнула мужчину, прежде чем он успел выйти.

— Ау…

— Мне же бельё пересчитывать не надо, ничего с собой не прихватил?

— А ты знаешь точное количество своих трусиков? — удивлённо приподняв бровь, спросил Воронцов.

— Нет, но…

— Тогда пересчитывай.

— Марат, а как насчёт того, чтобы карманы вывернуть?

— Настёна, я уже ушёл и не слышу, что ты там говоришь…

Чем больше прилагала усилий, чтобы отстранить Воронцова от дел ресторана, тем настойчивей он в них вмешивался. Посуду и ту не дал мне одной заказать. Обычно ведь мужчины не особо интересуются такими мелочами как ложки, вилки тарелки, а этот прямо, как будто себе новый автомобиль выбирал, до пота на лбу загонял поставщика, вот вынь да положь перед ним «точно такой же халатик только с перламутровыми пуговицами».

А ещё Марат, можно сказать, в ультимативной форме велел мне выбирать, кем именно я буду трудиться в ресторане. Шеф-поваром или директором? Говорил с важным видом, что невозможно усидеть на двух стульях одновременно и советовал выбрать всё же должность директора, потому как хоть и готовлю я высший класс, но руководить всем процессом в целом, особенно на первых порах, — намного важнее.

Скрепя сердце, выбрала место руководителя, потому как, что бы Воронцов ни советовал, всегда в итоге оказывался прав.

Для кандидатов в шеф-повара я устроила целый кастинг, с огромным отрывом от всех остальных в бесспорные лидеры вышел молодой человек — виртуозный мастер своего дела, с отличными рекомендациями, с опытом работы, но, боюсь, Воронцов костьми ляжет, но не даст его нанять.

А всё потому, что внешними данными Илья с самим Воронцовым может соперничать. Высокий шатен с небесно-голубыми глазами, загорелый, белозубый, широкоплечий, спортивный.

Ещё раз взглянула на парня, что сидел в кресле напротив меня, и тяжко вздохнула. Ну почему он не пузатый, не лысый, не коротышка, и лет ему не восемьдесят пять? Тогда бы Марат без лишнего шума дал добро принять его на работу.

— Анастасия Сергеевна, я так понимаю, раз вы меня пригласили, уже приняли решение, да? — не выдержал молчания парень и первым, после того, как обменялись приветствиями, начал разговор.

Кивнула.

И правда, мне же решение принимать. Что я всё время на Марата оглядываюсь? Пусть рычит, пусть грозно сверкает глазами, в конце концов, главное — моё слово. Найму и всё!

Ага, найму, а потом Марат либо Илью запугает, либо подкупит, либо ещё чего сделает, лишь бы он сам ушёл.

А Воронцов точно захочет избавиться от Ильи. Если уж родственник от меня в прошлый раз какого-то потного вонючего дядьку с гнилыми зубами отгонял, шеф-повар красавчик его стопроцентно в моём окружении не устроит.

— Илья, только сильно не воспринимайте мою просьбу в штыки, хорошо? Но когда сейчас подъедет мой компаньон, скажите ему, пожалуйста, что вас больше привлекают в сексуальном плане мужчины, и тогда можете считать, что работа у вас в кармане. Ну как, договорились?

Илья сначала впал в ступор, что, впрочем, понятно, потом скривился, что тоже ожидаемо и заявил:

— Я не настолько нуждаюсь в работе, чтобы на себя наговаривать.

Будь у меня хоть чуть-чуть больше времени, возможно, я бы и переубедила парня соврать, но стрелки часов приближались к трём дня, что означало, Воронцов с секунды на секунду объявится. Чтобы его пунктуальность провалилась в глубокую яму. И как он умудряется приезжать всегда вовремя, когда весь город в пробках стоит. Такое ощущение, что у Марата в загашнике имеется вертолёт.

Вздохнуть не успела, как дверь раскрылась, и на пороге появился Марат, внимательно скользнул взглядом по мощной спине парня, естественно нахмурился, не забыл глянуть на меня недовольно, потом прошёл внутрь и остановился возле Ильи.

— Добрый день, — надеюсь, будущий шеф-повар моего ресторана, чуть привстав, протянул Воронцову руку.

— Добрый, — Марат не отказался от рукопожатия, но поприветствовал так, что лицо Ильи аж побагровело.

— По какому поводу встреча? Анастасия Сергеевна, вы же вроде планировали сегодня шефа нанять? — присаживаясь в кресло рядом со мной, полюбопытствовал Воронцов.

— Тем и занимаюсь, — поникшим голосом пробормотала я, так как реакция Марата на парня не давала ни единого шанса, что мне светит его нанять.

— Вы повар? — недоверчиво спросил Марат у Ильи.

— Да, предыдущее место работы — ресторан четыре звезды, год назад проходил стажировку в Вене….

Пока Илья добросовестно и не без гордости перечислял все свои достоинства как работника, Воронцов поднялся на ноги, подошёл к окну и просто молча смотрел на улицу.

«Всё, сейчас грянет гром», — решила я, схватила лист бумаги, написала на нём сумму, через стол передала Илье и тихо-тихо шепнула:

— Это ваша будущая заработная плата.

— Вы нам не подходите, сожалеем, что напрасно потратили ваше время, — громко объявил решение Воронцов.

Илья поначалу, как мне показалось, растерялся, но потом посмотрел на листок, что-то прокрутил в голове и выдал:

— Ясно, так понимаю, я вам не подхожу, потому что честно написал в резюме в пункте «о себе» что у меня нетрадиционная сексуальная ориентация? Ладно, будет мне уроком. До свидания, всего хорошего, — парень встал на ноги и направился к выходу.

— Задержитесь, — реакция Воронцова не заставила себя ждать, — у меня к вам возникло несколько вопросов.

Мужчины вновь присели, и пока Марат опрашивал парня, я, нервно прикусив губу, поглядывала на резюме Ильи, в котором, конечно же, ни слова не говорилось о его ориентации.

Едва сдерживала себя, чтобы не засунуть три листка в рот и, не жуя, проглотить, но когда Воронцов заявил парню, что он принят и в качестве скрепления договора предложил ещё раз пожать друг другу руки, всё же смогла незаметно переложить резюме со стола в ящик. Позже обязательно на клочки его разорву, хотя нет, надёжнее всего сжечь, а ещё лучше сначала порвать, потом сжечь, а пепел смыть в канализацию.

Пока очухивалась от пережитого стресса и переваривала то, что удалость надурить Воронцова, родственник проводил Илью, а после весело заявил:

— Отличный шеф-повар — треть успеха ресторана. Предлагаю отметить столь ценное приобретение, например… в загородном клубе, я как раз удачно на все выходные там коттедж снял. Так что, Настёна, поднимай свою очаровательную попу с кресла и поехали, нам ещё надо домой заскочить, вещи собрать. Или попросим Нину Васильевну это сделать и пошлём водителя за чемоданами, а сами сразу рванём отдыхать?

— Я не поеду, — растягивая слова как в песне, протянула я и улыбнулась. — Ты коттедж снял, ты и отдыхай.

— Конечно же, поедешь, — Марат сложил на груди руки. — Причём мне даже уговаривать тебя не придётся, вперёд меня побежишь. Хочешь, поспорим? Если выиграешь, пресса так осветит открытие ресторана, что у тебя столиков не хватит, обслужить всех желающих гостей.

— Я, конечно же, ни за какие коврижки не поеду, но что будет, если я спор проиграю?

— Зачем спрашиваешь, если уверенна, что не поедешь?

— Чтобы оценить степень твоей испорченности, — пояснила я и тут же получила ответ.

— Ты меня поцелуешь, сама, и не в щёку.

С одной стороны, ясен пень, у Марата спрятан в рукаве козырь, и как только я на спор соглашусь, он его предъявит, с другой же для меня в данный момент ничего нет важнее, чем ресторан. Если выиграю, получу шикарный бонус в виде рекламы. Ещё можно потребовать, чтобы Марат своих влиятельных знакомых на открытие ресторана пригласил. Опасно связываться с Воронцовым, но так заманчиво….

Решено, любой довод в пользу поездки игнорирую, и второй раз за день у Марата выигрываю.

— Спорим, — сказала я и тут же добавила: — Увидимся в понедельник. Правильно же поняла, ты все выходные проведёшь вне дома. Удачного отдыха. Не забудь только, как вернёшься, позвонить кому надо и договориться о рекламе.

Воронцов не без коварства усмехнулся, ленивой походкой приблизился, неторопливо вынул из кармана мобильный, разблокировал и показал мне экран.

— Смотри, Настёна, кто сегодня прилетел и в данный момент направляется вместе с родителями в коттедж, который я снял.

Чтобы лучше разглядеть снимок, прищурилась, а потом радостно запищала:

— Сашка! Братишка! У нас! Но как, он же не собирался?!

На фото был снят мой брат, что, подняв вверх два пальца в виде буквы «V» позировал в здании аэропорта под светящейся вывеской, которая показывала сегодняшнее число, а время на три часа раньше, чем сейчас.

— Не собирался, потому как дороговато, но хорошо известный тебе человек подарил ему билеты, и вот он тут, ждёт, когда сестрёнка обнимет.

— Ну, Воронцов, ты и аферист…. Так нечестно, ты точно знал, что от встречи с братом я ни за что в жизни не откажусь, — толкнув мужчину локтем в бок, обиженно губы надула.

Воронцов усмехнулся, уместился в кресле и, бесцеремонно закинув ноги на стол, спросил:

— Так как, мы звоним Нине Васильевне, чтобы вещи нам собрала или сами за ними заедем?

— Позвоним, — ответила я и принялась возмущаться. — А ты чего расселся? Поехали уже скорей.

— Конечно, поедем, сразу после того, как ты расплатишься за проигрыш, — Марат встал, демонстративно поправил галстук, одернул пиджак и чуть выпятил губы. То есть приготовился, гад.

Убить его мало…

С понурой головой подошла к Воронцову и поднялась на цыпочки.

Неа, не дотянусь. Наверное, даже если на стул заберусь.

— Может, ты мне облегчишь задачу и наклонишься?

Мужчина моментально выполнил просьбу.

Медленно приближаюсь к губам родственника, унизительная ситуация. Целовать Марата совершенно не хочется, но надо: слово дала.

Когда я уже практически коснулась губ Воронцова и давным-давно чувствовала запах его одеколона после бритья или, быть может, пены для бритья, фиг разберёшься, Марат неожиданно выпрямился.

— Пожалуй я свой приз потребую чуть позже, ведь ожидание праздника, лучше самого праздника.

Вот же, упырь, что вытворяет! Мне что же, теперь второй раз придётся настраиваться на экзекуцию?

Выехав на живописную трассу из суетливого города, мне бы сочными пейзажами наслаждаться под приятную музыку, но нет. Недовольно поглядываю на Воронцова и прямо-таки тянет какую-нибудь гадость сказать. То есть душа требует хоть маленькой, но мести.

— Марат, вот меня всё вопрос мучает, а я стесняюсь задать. Зачем было снимать коттедж, когда у тебя дом огромный? Что, так мои родственники не нравятся в роли гостей? — язвительно поинтересовалась я.

— Настёна, ты вроде бы умная девушка, но порой такую пургу несёшь. Мне твоя родня самому теперь как родная. А коттедж снял, потому как возле нашего дома нет озера. Если ты не забыла, мы с твоим отцом договаривались порыбачить. Да и бассейн у нас под крышей, а там на воздухе. Может, я на шезлонге хочу под солнышком полежать.

— Ага, полежишь ты. Как же. Только если в обнимку с ноутбуком, телефоном, не удивлюсь, если стопку каких-нибудь бумаг ещё вытащишь. Я вообще ни разу не видела, чтобы ты днём без дела сидел.

— Нет, на этот раз никакой работы. Тебя это, кстати, тоже касается, — строго произнёс Воронцов. — Увижу, что занимаешься делами ресторана — отругаю, если не подействует — выпорю.

Родители с братом добрались до коттеджа гораздо раньше, чем мы с Воронцовым, и дожидались нас на крыльце. Какое я устроила непотребство, когда на расстоянии примерно метров пятьсот заметила светлую голову брата. Визжала, махала рукой, от нетерпения стучала ногами, хорошо хоть на ходу из машины не выпрыгнула и не побежала к Сашке пешком.

Только Марат притормозил, пулей выскочила из авто, запрыгнула на Сашку и пока всего не исцеловала, не истискала, не излюбила — не слезла с него. Но и на этом не остановилась. Утянув брата на дальнюю лавочку, захватила его в единоличное пользование, где мы с ним болтали и болтали.… Пока папа к нам не подошёл и не отлепил нас друг от друга принудительным насильственным методом.

— Хватит тут сидеть как два отщепенца. Настя, совесть имей, иди матери помоги, видишь, над столом одна как пчёлка порхает. А ты, Сашка, айда за мной. Марат опять подогнал буржуйский коньяк. Пока ты тут с сеструхой лясы точил, мы уже треть бутыля приговорили.

Дневная жара уступила место вечерней прохладе, смеркалось, приятно пахло дымком от костра, все наелись, как перед расстрелом, от души насмеялись, у папы, ожидаемо, уже косили глаза в разные стороны, сейчас же все пресытились и притихли.

Мама уютно устроилась в гамаке и, покачиваясь, себя убаюкивала. Воронцов, Сашка и папа в компании второй бутылки коньяка созерцали огонь у мангала и жарили остатки мяса, видимо, лопнуть планируют. Мне же досталось разгребать разруху на столе.

Мужская компания в нескольких от меня метрах оживилась. По всей видимости, Марат рассказывал какую-то забавную ситуацию или случай. Если Сашка просто басом гогочет, то папе так смешно, что он ещё чуть-чуть и либо кого-то родит, либо с табурета на землю повалится.

Смотрю на Воронцова, и злость раздирает. И как он успел так быстро ко всей моей родне втереться в доверие, за какие такие заслуги он теперь для них свой? Отец на его счёт даже каверзные шуточки не отпускает, так он ему по душе. Сашка по поводу учёбы советуется, а ещё интересуется в какую компанию после университета лучше свои координаты послать. Про маму и вовсе говорить нечего. Очарована, околдована, одним словом — без ума от упыря.

Смех со стороны мангала не утихал, только сильней разгорался, а ещё мужчины начали на меня хитро поглядывать.

Такое ощущение, что в байке Воронцова главное действующее лицо — это я.

Сама не поняла, как очутилась возле мангала, даже стопку грязных тарелок на столе не оставила, с собой прихватила.

— О чём речь, мне не расскажете? — поинтересовалась я.

— А тебе, дочка, зачем? Ты и так эту историю знаешь, — протянул отец весь красный от смеха.

Вопросительно посмотрела на Сашку.

— Настюх, да ничего особенного мы не обсуждаем. Марат просто рассказывает, как ты сегодня повара нанимала.

— Ага, понятно. Только что-то ничего смешного в этой ситуации не припоминаю, а у вас сейчас щёки порвутся от натяжения.

— Эх, доча, не умеешь обманывать — не берись, — хохотнул папа и посмотрел на покачивающуюся в гамаке маму. — Ириша тоже несколько раз пыталась меня облапошить, и никогда ничего не выходило. Ты, видно, в неё пошла, все мысли на лбу напечатаны.

Если к факту найма шеф-повара, который весело обсуждался, добавить слово «обман», становится ясно. Воронцову известно, что никакой Илья на самом деле не гей, а ещё он наверняка догадался, кто заставил парня себя оговорить, чтобы работу заполучить. Непонятным остаётся другое. Почему в этом случае Марат не только не проводил Илью из ресторана через окно вперёд головой, но даже позволил мне подписать с ним договор?

— То есть ты знаешь, что Илья не гей? — повернулась к Воронцову.

— Нет, я знаю то, что ты меня вместе с этим Ильёй нагло дурила, записку передавала, перешёптывалась, переглядывалась, а после крайне забавно собой гордилась.

Вздохнула.

— И каким же тогда чудом Илья всё-таки в ресторан принят?

— Потому что он и вправду гей, — не выдержал папа и, выкрикнув, ответил за Воронцова.

— Это ещё почему же? — недовольно постукивая шлёпанцем по земле, спросила я у Марата. — Из-за того, что он ухоженный и симпатичный? Но тогда по этой логике ты тоже…

— Нет. Мне его лицо сразу показалось знакомым, а поломав голову, я вспомнил, где его видел. В гей-клубе, он сидел за барной стойкой, пил мартини и его обнимал какой-то бугай.

То есть я зря Илье к заработной плате двадцать процентов накинула. Надо было просто подождать, когда Воронцов его вспомнит и не будет против нанять? А Марат всю ситуацию видел, всё понимал и не остановил меня от напрасной траты денег, причём не единоразовой, а долгоиграющей.

Ну я ему сейчас устрою…

— А хотите я вам ещё один повод для шуток подкину? — посмотрев сначала на папу, а после на брата, предложила я. — Поинтересуйтесь у Марата, а что он, собственно, делал в гей-клубе?

Мужчины начали играть в гляделки, а я, пока не началось, с гордо поднятой головой ушла. Пусть теперь Воронцов сам пыхтит и выкручивается перед моим чересчур консервативным отцом. Я-то знаю, его ни одно в мире объяснение не устроит. По его мнению, мужика никаким ветром не может занести в гей-клуб.

Расфасовывая остатки еды по контейнерам, а затем убирая их в холодильник, краем глаза заметила, как Воронцов зашёл на кухню, присел на стул и из угла за мной наблюдает.

— Чего пришёл, мужчины, что по гей-клубам не ходят, выгнали? — не оборачиваясь на мужчину, съязвила я.

— Нет, все спать собрались, — по шагам слышу, родственник приближается. — Настёна, пойдём, до озера прогуляемся, — Марат приобняв за талию, устроил свой подбородок у меня на плече.

— Ещё чего не хватало. Я с пьяными мужиками по лесу не шастаю.

— Совершенно правильно поступаешь. И как удачно сложилось, что я трезвый и не в лес тебя позвал, а на озеро.

— Никуда с тобой не пойду, я на тебя злая, — активно дёргая плечом, чтобы Воронцов убрал подбородок, прошипела я.

— И с чего вдруг? — шепнули мне в ухо и ещё теснее прижали к себе.

— Если бы ты сразу сказал, что аферу с шеф-поваром раскусил, я бы не понесла убыток. Между прочим, я Илье аж двадцать процентов накинула к заявленной заработной плате. Марат, если ты немедленно не прекратишь тереться об меня своей «кувалдой», я тебе такую пощёчину залеплю!

Чтобы не получить ту самую обещанную пощёчину, Воронцов принял меры — он крепко ухватил меня за запястья и преспокойно продолжил таранить мою попу ненормального размера агрегатом в штанах.

— Настёна, ты как будто первый день меня знаешь, шутки-шутками, а деньги — деньгами. Я, когда Илью провожал, сообщил, чтобы на прибавку даже не надеялся. Всё, конфликт между нами улажен, пошли скорей на озеро, пока солнце не до конца ещё село.

— Не пойду, не хочу кормить комаров.

Да, я вредная, но поживёшь с упырём под одной крышей — ещё и не такой станешь.

— Ладно, тогда ставлю вопрос так. Ты до озера добровольно ногами пойдёшь или предпочитаешь в принудительном порядке поехать у меня на плече?

Через минуту я висела на Воронцове вниз головой, и расстояние между мной и чёртовым озером сокращалось.

Какие выводы я сделала за прошедшую минуту. Первое — кричать вниз головой хоть и возможно, но сложно. Второе — Воронцов не боится щекотки от слова «совсем». Третье и самое важное — если Марат выдвинул ультиматум, хватай что-нибудь тяжёлое и бей его, пока сознание не потеряет, иначе у тебя нет ни единого шанса отвертеться, и ты будешь делать то, что он задумал.

— Марат, а как насчёт рыбалки? Папа же её отменил в свете новых событий? — вибрирующим от тряски голосом не без ехидства поинтересовалась я.

— Если ты намекаешь на гей-клуб и моё в нём пребывание, то не переживай, у нас в отношениях с Николаевичем полный порядок.

— Да быть такого не может. Это что же ему надо было наплести, чтобы….

— Что я был в этом клубе не единожды, а целых три раза, и если потребуется, ещё схожу и не поморщусь. Потому как процветание моей фирмы для меня куда важнее предрассудков. Знаешь, сколько моих партнёров, скажем так, в сауну девушек не пригласят? Ого-го сколько. И если дела с ними мне приносят доход, то плевать я хотел, кто именно их по ночам обнимает. Это исключительно их дело, — высказался Марат и сгрузил меня на землю. — А тебе, Настёна, надо срочно прекращать теряться перед отцом — это уже не смешно. Ведь с остальными ты себя ведёшь адекватно, не теряешься, а перед ним зачем-то бледнеешь и тушуешься. Он это чувствует, поэтому и постоянно поддевает. Дай ему уже отпор, или я это сделаю. Раз и навсегда научу Николаича обращаться с дочкой уважительно, как она того и заслуживает. Потому как умница и красавица, — если упрёки Воронцов произносил с неподдельным раздражением, то когда добрался до комплиментов, его голос стал вкрадчивым и соблазняющим, впрочем, как и взгляд.

Похоже, Марат меня к озеру принёс далеко не для того, чтобы красивым закатом любоваться….

— Даже не вздумай вмешиваться в наши отношения с папой, если мне понадобится, сама разберусь. Кто-кто, а он меня любит, — оглядываясь вокруг себя, прикрикнула я на Марата.

На траве расстелено покрывало, корзинка стоит с фруктами, в ведёрке со льдом охлаждается бутылка шампанского, две переносных лампы тускло горят.

Ага, кто-то основательно подготовился.

— Он не единственный кто тебя любит, — серьёзным тоном заявил Воронцов, и у меня аж мурашки пробежали по телу. Вот хоть убивайте меня, не желаю я слушать признание в любви от Марата, а, похоже, всё к этому и идёт.

— Давно я таких закатов не видела, — посмотрев в сторону багровой полосы над горизонтом, восхитилась я и шустро присела на покрывало. — Полюбуемся на него молча, — непрозрачно намекнув родственнику, что обсуждение поднятой им темы меня не интересует, прижала колени к груди, уставилась на озеро и притихла.

Воронцов шумно вздохнул, но, как и просила, ничего не стал говорить. Вместо этого он сел у меня за спиной, якобы, чтобы не мёрзла, обнял и как совсем недавно вновь положил мне на плечо подбородок.

Красота неописуемая, за исключением шелеста травы и листвы деревьев от ветра — полная тишина. В объятиях Марата не только тепло, но и уютно. Мне даже показалось, что на какую-то долю секунды задремала. Кажется, если так продолжится и дальше, я на берегу хоть до рассвета с удовольствием просижу.

— Ты же помнишь, что должна мне поцелуй? Время настало, — через десять минут, а может быть и через час, шепнул Воронцов и, ловким движением уложив меня на покрывало, сверху навис.

Не то чтобы пикнуть, отреагировать не успела, как губы Марата прикоснулись к моим. Невесомо, нежно, ласково, но в то же время горячо и совсем не по-родственному, особенно, когда мужчина и язык подключил.

Странно, никакого отторжения к Воронцову у меня нет, от слова «совсем». Конечно, от величайшего блаженства сознание не потеряла, но и протест отсутствует, даже внутренний. А ведь, по идее, должен быть — обязательно!

Сопротивляться мне вроде как не положено, поцелуй Марату действительно задолжала. Но хотя бы в душе же могла возмутиться? А нет. Лежу, и чего греха таить, удовольствие получаю.

А вот уже и не просто лежу…

Какого чёрта я за шею обняла Воронцова?

Так, не поняла, я что, ещё и на поцелуй отвечаю?

Совсем сдурела. Это, наверное, потому что мужчины слишком давно не было.

Судя по всему, ни одна я долго воздерживалась. Такое ощущение, что Воронцов тоже сидел на голодном пайке, а сейчас добрался до вкусного и хочет взять всё и побольше, а если быть точнее, то попросту меня съесть, причём всю, целиком. По крайней мере, поцелуи такие, того и гляди, чтобы от тебя что-нибудь да не откусили, а объятия настолько крепкие, что кажется — ещё одно усилие со стороны мужчины и кости не выдержат — треснут. Про воздух и вовсе молчу, его катастрофически мало. Поражаюсь, как мы оба ещё не задохнулись.

Как же я ошибалась, называя то, что в штанах у Марата «дубиной». Не-е-ет, там живёт существо явно не деревянное, а разумное, с интеллектом. Иначе, как объяснить то, что руки Воронцова постоянно что-то у меня мяли, трогали, ласкали, а эта штука выбралась из укрытия и, пытаясь устранить преграду в виде моего белья, стремится проползти туда, где давно никто не был. А ещё этой штуке точно известно, в какое именно место надо таранить и с каким нажимом, чтобы я не только ей, но и Марату позволяла творить непотребство.

Отрезвил и в чувства привёл мой же собственный стон, который выдала чужим голосом, и выгибаясь при этом так, словно гимнастикой лет с трёх и по сей день занималась.

— Марат, по-моему, я сполна с тобой рассчиталась, — лишь это успела выдохнуть, как рот мне резко закрыли, а ещё с меня ловко стянули, нет, не штаны. Как выяснилось, они давно были сняты. На этот раз я лишилась того, что Воронцов любит тырить, а потом долго-долго носить в кармане своего пиджака.

— Если ты сейчас не остановишься, то всё остальное будет просто насилием, — не барахтаясь, но отвернув голову в сторону, прорычала я, и Воронцов замер.

Через несколько мгновений Марат оторвался от моей груди, которую до этого усиленно «мучал», приподнялся на руках и прошептал:

— Дай мне минуту, я чуть успокоюсь и обязательно отпущу.

Хоть глаза у Воронцова и прикрыты, но и в них не заглядывая, вижу — мужчина борется с собой, то есть со своими демонами, и борьба эта ожесточённая, и кто ещё возьмёт верх — неизвестно.

Марат то сожмёт меня в объятиях, то хватку ослабит, то ниже склонится, то вновь выпрямится на руках.

Жду, чья же команда одержит победу. Причём сама понятия не имею, я-то сама за кого лично болею. С одной стороны спать с Воронцовым — это в высшей степени неправильно, да и неразумно, но с другой — именно сейчас, когда меня больше никто не согревает, не целует так страстно, что кружится голова, дико хочется….

Марат упал на плед рядом со мной и одним махом разрешил мою дилемму, если уж он утерпел, то я и подавно перетопчусь.

— Ещё на берегу посидим или в номер пойдём? — спросил Воронцов, и чувствовалось, его устроит любое решение.

— Пора возвращаться.

Обратно в коттедж мы шли налегке, Воронцов прихватил лишь бутылку шампанского, а я взяла из корзины персик, всё остальное, как пояснил Марат, придут и заберут.

— Спасибо, что проводил, увидимся утром, — смущённо пряча глаза, поблагодарила я, когда мы добрались до моего номера.

— Настёна, тут такое дело, забыл сказать, но так вышло, что мы вместе ночуем. В коттедже только три спальни, — взъерошив волосы на затылке, сообщил Воронцов и вперёд меня прошёл в комнату.

— Ну, Воронцов, ты и жук! Забыл сказать? Как же. Голову даю на отсечение, ты это сделал специально, — не сдвинувшись с места, так и продолжая стоять в коридоре, возмутилась я.

— Воронцова, ты чего орёшь? Люди же спят. А ну иди сюда, — помимо того, что Марат передразнил и тоже обратился ко мне по фамилии, он ещё одним рывком в спальню меня утянул и дверь не только прикрыл, но и на ключ запер.

— Открой, — потребовала я и для пущей важности скрестила на груди руки. — Спален на всех не хватает? Не проблема! С родителями переночую.

— Настёна, ты на кровать посмотри. Не сказать, что она королевского размера. Представляешь, как на ней весело втроём будет спать?

Кровать в номере действительно стояла не самая широкая, если не сказать узкая, мы с мамой достаточно худенькие, но отец-то у нас богатырь.

— Тогда к Сашке пойду, — нашла выход я.

— Час от часу не легче. Я, когда говорил, что все спать пошли, на самом деле имел ввиду только Николаевича и твою маму, а Сашка потопал в соседний коттедж. Там компания девушек отдыхает. Вот будет номер, если ты сейчас к нему постучишься, а он там не один. Или ещё лучше, ты к брату постучишься, его в номере нет, ты там спать ляжешь, и он уже после с девушкой явится.

— Хорошо, — кивнула я и, подойдя к кровати, схватила подушку с одеялом. — Тогда буду спать на первом этаже, на диване.

Воронцов тут же отнял подушку с одеялом и вернул их на место.

— Настёна, у тебя что за маниакальная цель обязательно испортить брату каникулы? Сашка же не сразу гостью в постель пригласит, наверняка сначала предложит выпить кофе в гостиной, а там ты сопишь. Завязывай глупостями заниматься. В душ и на боковую. Мы с тобой несколько раз вместе ночевали и ничего, до сих пор живая здоровая, даже твоя девичья честь при тебе… пока ещё….

— Что?

— Ничего. Говорю, в душ пошёл, потому что, в отличие от некоторых, целый час не намываюсь, — сказал Воронцов, сверкнул широкой хитрой улыбкой, и за ним захлопнулась дверь в ванную.

— Спален на всех не хватает. Кровати узкие. Девушки в соседнем коттедже живут. Это сколько же ты времени потратил, когда искал место для отдыха, чтобы все звёзды так удачно сошлись? — прорычала я в закрытую дверь, и хоть даже не рассчитывала, но Марат услышал вопрос и ответил:

— Уйму…

— У-у-у аферист, — едва удержалась, чтобы не пнуть дверь.

Марат, как и обещал, вышел из душа буквально через пять минут в одном полотенце на бёдрах, которое, стоило мужчине подойти к шкафу и открыть дверцу, тут же полетело на пол.

— Совести у тебя нет, — проворчала я и под мужскую ухмылку, от греха подальше, скользнула в ванную.

Купалась долго, а после ещё дольше сушилась, расчёсывалась, крем наносила…. В общем, когда вышла, в спальне тускло горел лишь ночник, а Марат спал, ну или вид делал.

Тихонечко покопавшись в вещах, сменила халат на ночную сорочку, забралась под одеяло, лежу, пытаюсь уснуть, но что-то мучает и беспокоит, а что именно — понять не могу.

— Блин, ё-моё, — вслух сорвалось ругательство с языка. — Как завтра родителям в глаза посмотрю? Они ведь узнают, что спала я не одна.

— Как сегодня смотрела, так и завтра посмотришь, — раздалось недовольное бурчание сбоку. — Вы пока с Сашкой на лавке сидели, я с твоим отцом вещи в дом заносил, он видел, куда оба наших чемодана поехали, и ни единого вопроса не задал. Так что спи или….

— Нет-нет, всё, сплю.

Проснулась от того, что меня трогали. Приоткрыв глаз, ругаться и возмущаться резко перехотелось. Потому как именно я нарушила условную границу половины кровати, переползла на сторону Воронцова, закинула на него руку и ногу. В частности, сейчас Марат и был занят тем, что снимал мою нижнюю конечность с себя, причём аккуратно, явно стараясь не потревожить.

Резко закрыла глаза, потом, якобы во сне, потянулась и перевернулась на другой бок. Сразу после моих манипуляций Воронцов встал и начал тихо собираться, по всей видимости, на рыбалку.

Тоже мне, добытчики-рыбаки. Хотя Хвостику на обед наверняка придутся по вкусу отварные мальки.

В туалет тянет страшно, но я упорно притворяюсь, что сплю, жду, когда уйдёт Воронцов, а он как специально медлит, ходит по комнате кругами и никак не закроет за собой дверь.

Спустя некоторое время Марат, как на мой взгляд, и вовсе обнаглел, присел на край кровати рядом со мной и, наклонившись, легонько поцеловал в щёку.

Не возмущаюсь. Лежу. Я же вроде как ещё не проснулась.

За одним поцелуем последовал другой, но уже в губы, за ним третий в шею, четвёртый в плечо, пятый в висок, шестой опять в губы.

Дальше — больше. Мужчина и не подумал останавливаться, наоборот, забрался рукой под одеяло и, одновременно прокладывая на моём плече дорожку из поцелуев, погладил бедро, задрал сорочку, прокрался к груди и нагло её мнёт.

Ух, кому-то сейчас прилетит, когда кто-то проснётся, якобы проснётся.

— Марат, ты что творишь?! — резко распахивая глаза, рычу я и натыкаюсь взглядом на довольную улыбку кота.

— Интересная у тебя, Настёна, реакция. Запоздалая. Я добрых пять минут творю, что хочу, а опомнилась ты только сейчас.

— Так ведь я же спала.

Мужчина лукаво подмигнул.

— Ты проснулась примерно в то же время, что и я, а после просто лежала. Ещё и подглядывала за тем, как я одевался.

— Неправда, — выбравшись из кровати, заявила я и умчалась прятаться в туалет.

Боже мой, какая же стыдоба. Получается, когда Воронцов меня гладил, он точно знал, что я не сплю и всё это безропотно позволяю с собой делать.

Через час после ухода Марата ко мне постучала мама. Мы вместе позавтракали, поболтали, привели себя в порядок и пошли к основному корпусу, чтобы искупаться в бассейне и позагорать.

Время приближалось к полудню, и мама довольно часто начала оборачиваться по сторонам, высматривать наших мужчин, которые уже должны были вернуться с рыбалки. Лично я на случай их прихода вооружилась книгой. Уткнусь в буквы носом и буду Воронцова не замечать.

— Сашенька, ну что, много рыбы наловили? — громко поинтересовалась мама.

— Нормально, поужинать точно хватит.

— И где улов? — это уже спросила я, когда повернулась назад и заметила, как брат и, конечно же, Марат приближаются к нам налегке. — Случайно не в магазине ещё на прилавке лежит?

— Нет, мы его отнесли на местную кухню, к вечеру его приготовят и нам подадут, — первым из мужчин отозвался Марат. — Более того, мы даже успели переодеться. Так что мы к вам.

— Мам, возле вас нет лежаков, давайте вы с Настей переедете во-о-он туда, — Сашка показал на противоположную сторону бассейна, где ещё стояли свободные шезлонги в количестве четырёх штук и рядом.

— Ой, нет, — сразу отрицательно замотала я головой. — Там почему свободно? Потому что зонты тени не дают, а я сгореть не планирую.

— Настёна, не вредничай, я тебе и там тень организую, — Воронцов склонился и принялся мои вещи кидать в пляжную сумку.

— Не-не-не, даже не уговаривайте, — отобрав у Марата крем для загара, уверенно сказала я, а после и мама меня подержала, тоже отказалась переезжать на новое место.

Ровно через десять минут после того, как Сашка и Воронцов заняли лежаки, как бы неудачное место резко превратилось в «удачное» и крайне популярное, по крайней мере, для женского пола.

Сашка во всю флиртует с девушкой, что занимает соседний шезлонг, она даже сидит у него на лежаке. А вот её подружка блондинка, та, что улеглась рядом с Маратом, у нас с ней, кстати, один типаж, пока что скучает. Хотя две попытки вывести на контакт Воронцова она уже сделала. Пока безуспешно, но дама она, судя по всему, настойчивая, в данный момент тянет тюбик крема Воронцову, что-то слёзно просит и поворачивается к нему спиной.

Напряжённо наблюдаю за противоположной стороной бассейна, словно там сейчас высветятся выигрышные цифры будущей лотереи с призовым фондом в несколько миллионов.

— Настя, тебе книга нужна? — поинтересовалась мама.

— Нет, бери, — не отводя взгляд от парочки, выпалила я.

Воронцов отрицательно мотнул головой или мне показалось?

Вот же гад, взял крем…

Но тут же передал тюбик подруге блондинки и что-то теперь ей говорит.

Судя по тому, как у «беленькой» скисла мордашка и тому, что подруга принялась выдавливать себе на ладонь крем, Воронцов переложил свою миссию по намазыванию спины наглой блондинки на её приятельницу.

Ладно, значит сегодня ночью Воронцов может спать спокойно, ему удушение подушкой не грозит.

Обернувшись на маму, потеряла всякую надежду передумать по поводу книги. Родительница уже с головой ушла в чтение, теперь пока до последней страницы не доберётся, обратно роман не вернёт.

Хотя ровно через минуту мне вновь стало не до книги. Как только блондинке нанесли на спину крем, она вновь принялась окучивать Воронцова.

Вот же неугомонная, её в дверь выгнали, она теперь через окно лезет. А именно, когда одна мелодия, что играла на весь бассейн, закончилась и началась новая, девушка изобразила на лице неописуемый восторг, хлопнула в ладоши, встала с шезлонга, заняла место напротив Марата и давай в такт музыке изгибаться, вилять бёдрами, выводить руками восьмёрки, нагибаться и выпячивать все выдающиеся места.

Воронцов, заложив руки за голову, смотрит прямо, но неизвестно куда, потому как его глаза скрыты очками. Он легко может как за моей реакцией наблюдать, так и наслаждаться стриптизом, причём неплохим. Была бы мужчиной, сама слюнки пустила.

Ну я и наивная, у Марата перед носом трясут всем чем только можно, а он такой за мной следит, ага, как же!

Желание одно — пойти и утопить эту блондинку, причём не в бассейне, а в какой-нибудь вонючей выгребной яме. Настолько хочется обхватить её шею руками и трясти, пока голова не оторвётся, что аж вся взмокла и в висках стучит.

В какой-то момент поняла, что мои мысли и желания недопустимы. Ну флиртует с Маратом девица, моё-то дело какое?

Воронцов свободный мужчина, я же сама от отношений с ним отказалась, теперь у меня нет права злиться и ревновать.

Выдохнула, полностью легла на шезлонг и ещё шляпу себе на лицо положила, чтобы не видеть, что там напротив творится.

А почему, собственно, я должна за шляпой прятаться?!

Мне Марат проходу какую неделю не даёт, предложениями интимного характера мучает, целует без спроса и когда вздумается. Наоборот надо бы посмотреть, чем дело закончится. Если Воронцов не устоит перед натиском девушки, всё, пусть ко мне свои ручонки больше не тянет…

Смахнув шляпу, вновь села и тут же открыла рот и активно ресницами хлопаю.

Недаром говорят, что вода и камень точит. Блондинка навязывалась, ей отказывали, она не сдавалась, пробовала завлечь чем-то другим и вот результат — девушка держит за руку Воронцова, и они вместе куда-то идут, а если быть точнее, уходят.

Если бы разочарование могло убивать, то я бы, если не умерла, то тяжело заболела. Выходит, ошиблась я в Воронцове, а ведь до последнего думала, пошлёт он блондинку ко всем чертям. А нет, потопал за ней как привязанный. И с чего вдруг решила, что Марат отличается от большинства мужчин? Такой же, как все. Покрутили перед ним аппетитной попой, потрясли третьим размером груди, и кобелиная натура взыграла.

— Настя, да на тебе лица нет. Что случилось? — мама как почувствовала, что мне плохо. Обычно, когда она читает, буквально из реальности выпадает, а тут заметила моё состояние.

— Всё отлично, просто очень душно, я лучше в номер пойду, — выдавила улыбку, мигом собрала вещи и быстро умчалась.

Найду весёлую парочку, застукаю их за горячим, и пусть только Воронцов ещё раз ко мне ближе чем на метр приблизится, я ему все детородные органы оборву. А то мне, значит, под луной у озера чуть ли не в любви признавался, а при свете дня попёрся неизвестно куда с какой-то девицей. Хотя что значит — неизвестно куда? У них два варианта, где можно уединиться: либо у нас в коттедже, но это вряд ли, там же папа отдыхает после рыбалки, значит, искать будем в соседнем коттедже.

И не обязательно их в кровати ловить, достаточно просто увидеть, как они вдвоём в дом заходят. Пусть потом Воронцов хоть вечность лбом стену таранит и доказывает, что они просто-напросто кофе пили, в ладушки играли или ещё какой ерундой занимались. Не поверю!

Задача номер один — как-то догнать Воронцова с блондинкой. Фора у них примерно в минуту, не больше. Если побегу к коттеджу не по дорожке, а через лес, то должна на место событий прибыть первой. Тем более девушка, насколько помню, была на высоченных каблуках, а я в достаточно удобных шлёпках.

Как же погорячилась, предполагая, что через лес к коттеджу я побегу. Тут более уместно слово «проберусь» через дремучие дебри, ветвистые кустарники, ямы, обрывы, горки, траву вездесущую, наткнусь на муравейник, проглочу пару мух, залезу в паутину, к моей одежде прицепятся колючки какого — то растения, по дороге с меня свалится правый шлёпанец и именно в этот момент под ногами окажется осколок стекла, который и разрежет мне пятку.

Остановилась. Всё, хватит с меня, надо выбираться из дикой недружелюбной природы на цивилизованную дорогу, а то я так живой до коттеджа не доберусь. Огляделась и, поменяв направление, двигаюсь наискосок. Приблизительно через пятьдесят метров, нет, я не вышла, а выползла на тропу.

Из ноги кровь сочится, щека расцарапана веткой, в сумку словно кирпичей наложили, но ничего, ковыляю и быстро. Надеюсь, никто по пути мне не встретится. Не то, чтобы я своего безумного вида стесняюсь, просто не хочется народ пугать.

— Настёна… Настёна-а-а, да остановись ты уже, — послышался позади голос Воронцова.

Замерла.

Судя по интонации и словам, Марат окликнул меня далеко не в первый раз, но я так замечталась о будущей мести, что полностью выпала из реального времени.

Марат и блондинка у меня за спиной! На такое развитие событий, блин ё-моё, я не рассчитывала.

— Да-а-а, — медленно протянула я и так же неспешно обернулась.

Не поняла, а блондинка-то где?

Воронцов находится в нескольких метрах, прищурился и изучает мой, мягко сказать, потрёпанный вид внимательным и в то же время взволнованным взглядом. Но что самое удивительное, он почему-то один-одинёшенек, блондинкой поблизости даже не пахнет.

— Настя, ты от кого убегала? Кто-то напал? Собака? Зверь? Человек?! — от предположения лицо мужчины резко ожесточилось, и он начал всматриваться в лес в поисках, по всей видимости, злоумышленника.

— А? — переспросила я, словно вдруг на оба уха резко оглохла и не расслышала целый ворох вопросов. На самом же деле бессознательно дала себе фору, чтобы придумать правдоподобную ложь. — Ну, я это… там была… а потом, — запинаясь на каждом звуке, ткнула пальцем в кусты. — Упала, немного ногу поранила… в общем, хорошо уже всё. Не переживай.

Блин, сама не поняла, что сказала.

Вроде бы не такой уж и яркий кровавый след оставила за собой. Там алая клякса, тут несколько размазанных капель на тротуарной плитке на солнышке подсыхают, но Марат их заметил, нахмурился и уверенно ко мне подошёл.

Не говоря ни слова, Марат меня на этот раз не только осмотрел, но и ощупал, несколько раз вопросительно в глаза заглянул, как будто пытался разглядеть правду, которую мой рот, надеюсь, никогда не выдаст.

Что уж тут скажешь, опростоволосилась знатно и лучше о своём позоре помалкивать в тряпочку.

— А теперь, Настёна, медленно, внятно, понятно, со всеми знаками препинания объясни, какого чёрта ты с дорожки в лес прыгнула и что там делала, что у тебя кровь из ноги хлещет?!

Что-то я не поняла, а почему Воронцов на меня рычит? Я что, его ногу поранила или заставила по лесу носиться?

— По-маленькому мне приспичило, вот и пошла. Обязательно надо было устраивать допрос с пристрастием? Может, мне неловко о таких вещах говорить.

О-о-о, сколько у Марата в глазах недоверия. И что ему опять не понравилось? Отличная же легенда, простая и реалистичная.

— У бассейна есть туалет, в главном корпусе есть туалет, по дороге в коттедж есть туалет, в конце концов, в самом коттедже есть, где уединиться, а тебя в кусты потянуло?

— Да, ну срочно понадобилось, — выдала я и, поморщившись, зачем-то руку на живот положила, хотя по моей версии ноги я в лесу чуть не переломала, потому что надо было сделать пи-пи.

— Настёна, если бы в тебе была заложена функция как у Буратино, ты меня уже своим носом насквозь проткнула. Не умеешь врать, не берись. Ещё раз спрашиваю, зачем в лес ходила и от кого убегала? Всё равно сам всё узнаю, так что лучше сама скажи. По-хорошему.

Дело — дрянь, враньё не зашло, не хочется, но придётся хамить. Хотя нет, опять обманываю, хочется.

— Ты чего ко мне пристал? — шагнув к Воронцову навстречу, как будто собралась протаранить, возмутилась я. — Зачем, да почему? Ты же куда-то шёл. Значит, дела были. Вот и иди, куда собирался или к кому собирался.

Ой, последнее, похоже, зря ляпнула.

Брови Марата на мгновение, но взметнулись, затем мужчина обернулся себе за спину, чуток постоял, посмотрел, потом вновь ко мне развернулся.

— Как же, оказывается, всё просто. Ты помчалась по косогорам за мной следить, потому что приревновала. Да, Настёна?

— Чего? Нет, конечно, — выплюнула я, но меня уже никто и не слушал, Воронцова прорвало.

— А ну расскажи, Настёна, что ты там себе напридумывала, что сломя голову побежала по дебрям? То, что я тут перед тобой зайцем какую неделю скачу, родителей твоих ублажаю, брата вызвал бог весть откуда, чтобы при них и при тебе какую-то случайную девицу в углу попользовать? Охренительное у тебя обо мне мнение.

Если бы Марат орал, было бы куда легче. Нет, он говорил ровно, голоса не повышал, но в его интонации было что-то такое, что заставляло меня сгибаться всё ниже и ниже….

— Ну ты же с ней и правда куда-то пошёл, вот я и… — нервно теребя ручку сумки, промямлила я, но мне даже закончить не дали.

— То есть я полное дерьмо, причём придурковатое.

— А что, по-твоему, я должна была думать? — уж очень пискляво выдавила из себя.

Когда останусь одна, за то, что распустила нюни перед Маратом и дала слабину, как следует отхлещу себя по щекам, образно, конечно, выражаясь. Но поедом есть сама себя буду долго, тщательно пережёвывая и проглатывая каждый кусок.

— То, что я повёл эту дуру, куда попросила, чтобы она, в конце концов, отвязалась. Иди, найди её, если не лень, и поинтересуйся, далеко ли мы с ней ушли, и куда я именно её послал, когда не стало лишних ушей. Настя, Настёна, — интонация Воронцова резко сменила окраску, из угрожающей превратилась в ласковую, заботливую, а ещё растерянную. — Ты чего хнычешь? Это я виноват, палку перегнул. Ну иди сюда, прости меня, идиота.

— Отстань, — заворчала я и отпихнула мужчину, чтобы не лез обниматься. — Видеть тебя не хочу.

— Эх, — вопреки ожиданию, Марат не обнял, а на руки поднял. — От кого-от кого, а вот от тебя я приступа ревности ну никак не ожидал. На будущее учту обязательно.

— Отпусти, — брыкаясь и махая ногами, шипела я, хоть и отлично знала, что из загребущих лап Воронцова, если он не захочет, фиг выберешься.

— Ещё чего — отпусти, — фыркнул мужчина. — Сейчас лечиться пойдём, ну то есть я пойду, а ты поедешь, а потом мы будем мириться, долго и со всеми вытекающими последствиями.

Так на ручках я и добралась до коттеджа, после, меня всё так же, как барыню бережно подняли по лестнице, занесли в спальню и аккуратно усадили на кровать.

Воронцов, набрав в таз воды, промыл рану на пятке и куда-то ушёл, сказал за антисептиком.

Вернулся мужчина не с аптечкой в руках, а с коньяком, как выражается папа — буржуйской породы, ну и, правда, ещё бинты прихватил.

— А хлоргексидина или, на худой конец, зелёнки у нас не нашлось? — поинтересовалась я.

— Нет, будем обходиться подручным средством, тем более в данном случае оно лучше.

Даже мама в детстве не обрабатывала мне раны так бережно, нежно и заботливо, как это сделал Марат, а какое у него при этом было лицо сосредоточенное, как у хирурга, оперирующего на сердце.

— Марат, а ты с бинтами не переборщил? — разглядывая свою обмотанную почти до колена конечность, спросила я. — Такое ощущение, что из меня хотели мумию сделать, но успели обернуть только ногу, как обед начался, и все есть убежали.

— Не бухти. Много — не мало. Тело подлечили, теперь самое время и расшатанным нервам помочь. Пей, — Воронцов налил в стакан коньяк и протянул его мне. — Настёна, не надо нюхать и морщиться, просто пей.

— Фу-у-у, гадость какая, — обтирая губы рукой, содрогаюсь от вкуса крепкого алкоголя во рту, а когда поднимаю голову и вижу, как Воронцов вливает в себя коньяк из горла, передёргивает ещё сильней.

Спустя несколько секунд неприятные ощущения испарились, зато во всём теле появилась расслабленность, захотелось прилечь на подушечку, глазки прикрыть, сладко зевнуть и поспать.

— Ну как, полегчало? — поинтересовался Марат и хитро-хитро посмотрел, а ещё плотоядно. Похоже, если на меня коньяк подействовал успокаивающе, то кого-то явно возбудил, причём в прямом смысле. У Воронцова в шортах «дубина» колышется в приподнятом настроении.

Ой, что-то неладное назревает, надо срочно в туалете уединиться, чтобы «бурю» переждать за закрытой дверью с замком.

Сглотнула. Чую, в ванную комнату не отпустят, даже если слёзно буду проситься.

Воронцов смотрит на меня как на кусок пирога и через голову стягивает футболку. Вопреки логике, что, по идее, стоило бы держаться от постели подальше, забираюсь с ногами на кровать и начинаю отползать на попе к окну.

— Ты это куда собралась? — вкрадчиво поинтересовался мужчина и сделал шаг в мою сторону.

— А ты зачем снял футболку? — в отличие от Воронцова, я спросила испуганно.

— Жарко, я сейчас и шорты сниму.

Да, у Марата редко расходятся слова с делом. Шорты мгновенно были скинуты на пол и не одни, похоже, вместе с ними Воронцов и от белья избавился заодно.

Ой, мамочка дорогая, «дубину» освободили!

Такое ощущение, что комната вдруг потеряла цвета и опустела, кроме здоровенной «дубины» вокруг нет ничего, по крайней мере, лично я ничего другого не вижу. Перед глазами только «удав», который на меня смотрит, при этом, клянусь, улыбается и хочет сотворить со мной то, что моё тело физически не переживёт.

«Беги!» — завопил разум. Конечно же подчинилась, то есть перевернулась и, встав на четвереньки, поползла.

— Куда? — послышался позади вопрос, произнесённый мало того, что насмешливой так ещё и издевательской интонацией. — Значит, как ревновать, мы смелые и темпераментные, а как дело дошло до любви, поджав хвост поскакала в кусты прятаться. Стоять, — Воронцов поймал меня за лодыжку, слава всему, здоровой ноги и потянул на себя.

Плюхнувшись на живот, поскользила по покрывалу обратно и возмущаюсь:

— Да не ревновала я тебя. Просто хотела застать с девушкой, чтобы был аргумент запретить впредь меня домогаться.

Фразу договаривала уже лёжа на спине, когда Марат сидел сверху и держал меня за запястья, чтобы по мордам не получить.

— Я тебе уже говорил, но повторюсь: не умеешь врать — не берись, — дал мужчина совет, а потом низко склонился и практически в губы мне прошептал. — Выведу тебя на чистую воду, трусишка-лгунишка.

Мужские жадные губы накрыли мои, и если поначалу я мычала, брыкалась и пыталась освободиться, то очень скоро уже во всю сама обнимала Марата, льнула к нему и с готовностью отвечала на поцелуй.

Воронцов потрясающий. Нежный и пылкий одновременно. Вроде бы и грубо мнёт грудь и все остальные выдающиеся места, но совершенно не больно и бесконечно приятно. Никогда раньше не отличалась в постели особой раскованностью и уж тем более не растворялась до последней капли в партнёре. С Маратом же всё по-другому. Нет ни стыда, ни запретов, есть лишь одно правило — если хочется, то обязательно можно и нужно.

Распалилась так, что жарких поцелуев и ласк стало катастрофически мало, нестерпимо хочется большего, но Марат словно мне за прошлый раз у озера мстит. Видит, паршивец, что уже от желания изнемогаю, но «дубиной» лишь дразнит, примеряется, упирается куда надо, но в ход не пускает.

Садист чёртов.…

Он что, хочет, чтобы я его умоляла?

Хотя чего греха таить, если Марат и дальше будет меня только кормить обещаниями, не исключено, что взмолюсь о пощаде. Но это, конечно же, крайняя мера.

Может, чтобы ускорить процесс, мне уже стоит поближе познакомиться с «дубиной»?

Скользнув рукой к животу Воронцова, ухватила его за самый чувствительный орган и медленно наглаживаю туда-сюда, туда-сюда…

Реакция последовала незамедлительно. Мужчина резко прекратил целовать меня в шею, замер и зарычал что-то нечленораздельное. Слов не разобрать, но, по-моему, ругательства, хотя лицо Марат отнюдь не выражает отрицательные эмоции. Глаза прикрыты, рот, наоборот, раскрыт, а дыхание прерывистое и крайне шумное. Если взять в общем, то Воронцову сейчас так охренительно хорошо, что до жуткого плохо.

Вот что значит момент. Хоть «дубина» едва уместилась в ладони, но больше я этого «удава» ни капельки не страшусь. Да, размеры пугающие, но зато какой он наощупь приятный, тёплый, мягкий и, судя по реакции, ласковый и податливый. Уверена, когда мы с ним подружимся основательно, увижу небо в алмазах.

Очень некстати зазвонил телефон. У моего мобильного такого гудка нет, значит, Марат кому-то понадобился.

— Пошли все к чёрту, — рявкнул мужчина, сообщая, что не намерен на телефон отвлекаться, и я полностью с ним солидарна.

Когда одно надоедливое пиликанье прекратилось, началось новое. Только если в первый раз звук доносился откуда-то снизу, подозреваю, что из брошенных на пол шорт, в кармане которых Марат оставил мобильный, то сейчас трель слышалась из моей сумки.

— Подождут, после перезвоню, — неохотно оторвавшись от губ Воронцова, пробормотала я.

Что мой телефон, что Марата буквально разрывались по очереди, и хоть мозг обрабатывал информацию не связанную с Воронцовым неохотно и крайне паршиво, всё же до меня дошло, что кто-то из нас, но должен ответить.

— Марат, это, наверное, моя родня нас потеряла. Если не отзовёмся, начнут искать и, чего доброго, в номер долбиться. Давай их успокоим, чтобы ещё больше не помешали.

— Ты же не убежишь?

— Нет, — отрицательно мотнув головой, подтвердила обещание поцелуем.

— Смотри, — пригрозил Воронцов, вставая с кровати. — Всё равно догоню. Да, — это уже мужчина сказал в трубку.

Даже в лучшие времена с Русланом я бы обязательно в подобной ситуации прикрыла наготу, забравшись под одеяло, теперь же мне совсем не хочется прятаться от пристального и жадного взгляда Марата. Наоборот, в ответ я прямо смотрю ему в глаза, а вместе с тем, как мне кажется, возлежу на постели в очень даже соблазнительной позе, которая позволяет Воронцову разглядывать меня в самых интимных местах. Уж не знаю, что со мной Марат сотворил, но собственной смелости сама поражаюсь.

— Насколько всё серьёзно? Когда? Куда? Всё понял, — Воронцов говорил коротко и в основном пользовался вопросами, поэтому суть диалога не уловила, но по взволнованному виду мужчины поняла, что что-то случилось.

— Что там? — поинтересовалась, когда Марат сбросил вызов.

— Настёна, мне придётся срочно уехать, — ответил Воронцов и лишь после паузы сообщил почему. — У Нины Васильевны, по всей видимости, случился инфаркт. Вызвали Скорую, и сейчас её в больницу везут. Надо поговорить с врачами, договориться об отдельной палате, да и просто с ней рядом побыть. Ты не переживай, спокойно с семьёй отдыхай, я обо всём позабочусь.

— Я поеду с тобой, — не раздумывая заявила, спрыгнула с кровати и принялась собираться.

— Настёна, а как же родители с братом? — так и продолжая стоять посреди комнаты без штанов, спросил Воронцов.

— Я поеду с тобой. Нина Васильевна мне тоже человек не чужой, и ей я сейчас гораздо больше нужна, — натягивая уже платье, впопыхах выпалила я и тут же была развёрнута к Воронцову лицом.

— Эй, Настён, у нас же всё хорошо? Мы вынуждены сделать паузу, но как проблемы решаться, продолжим?

Только попробуй мне не продолжить, сама зажму в каком-нибудь тёмном углу и ….

— Угу, — глядя исключительно в пол, озвучила совсем не то, что подумала.

Похоже, вместе с одеждой ко мне вернулось смущение. Надеюсь, когда вновь окажусь нагишом перед Маратом, та моя порочно-развратная часть натуры, с которой я познакомилась лишь сегодня, вернётся.

Даже не сомневалась, что Марат постарается для Нины Васильевны и всё устроит в лучшем виде. После того как мы появились в больнице, женщина, помимо комфортабельной палаты, получила особое внимание врачей и отдельную круглосуточную медсестру для присмотра. Хотя сегодняшней ночью услуги сиделки вряд ли понадобятся. Мы с Воронцовым решили не возвращаться домой, пока кризис Нины Васильевны не минует, и не наступит стабильное состояние.

Устроившись в кресле, уже целых два часа наблюдаю за Воронцовым, что сидит на стуле рядом с кроватью Нины Васильевны, держит женщину за руку и ни на секунду от неё взгляд не отрывает.

И этот взволнованный и истинно переживающий мужчина грозился выгнать Нину Васильевну из дома? Брехня. Воронцов умело блефовал. Не прими я тогда условия его договора, может быть, он бы и уволил моих родителей, но на Нине Васильевне мой отказ стопроцентно не отразился бы.

От неменяющейся обстановки и гробовой тишины задремала, разбудил меня голос Марата, он с кем-то тихо, отойдя от Нины Васильевны в угол, разговаривал по телефону и обещал через минуту спуститься.

— Я ненадолго, если появятся изменения, сразу звони, — проходя мимо, сказал Марат, наклонился, нежно поцеловал в щёку и вышел.

Знаю, любопытство кошку сгубило, но я всё-таки встала и подошла к окну, из которого виден вход в больницу, и парковка отлично просматривается.

Марат ещё не появился, но кто его вызвал, догадываюсь. На больничном крыльце, судя по всему, доктор отчитывал парня за то, что он дымил в неположенном месте. Этого молодого человека трудно перепутать с каким-то другим: длинные кудрявые волосы, одежда, словно из мусорного бачка. Я его сразу узнала, он подсаживался ко мне на лавочку, когда Воронцова ранил снайпер. Чупа-чупс ещё предлагал.

Марат

— Ваша подружка из окна наблюдает за нами, — заметил следователь, когда мы дошли до машины, чтобы в салоне поговорить. — У вас с ней всё на мази. Поздравляю.

— Откуда ты знаешь?

— Хм, оттуда же, откуда знал, где вы. Работа у меня такая, всё знать, — пояснил Андрей и забрался в авто.

— Ну и какие у тебя новости?

— Я закончил расследование и теперь точно могу сказать, кто подстроил аварию, после которой ваш брат стал инвалидом, кто его впоследствии отравил и кто инсценировал самоубийство вашей бывшей любовницы Оксаны.

— Твою же мать! — выслушав рассказ следователя, рявкнул я, и одновременно клаксон взорвался протяжным гудком, потому как мой удар кулаком пришёлся именно по рулю. — Так и знал, что это кто-то из близкого окружения. Вот же тварь, удавлю собственными руками.

— Спокойно-спокойно, Марат Александрович, не надо так кипятиться и уж тем более сообщать убийце, что вам всё известно. Мы лишимся важного козыря и не сможем играть на опережение.

— Какие тут игры на опережение? Ты же сказал, что прямых улик нет. С тем, что имеется, эту тварь не засадишь.

— Верно, поэтому у меня есть план, как нам этого человека спровоцировать на новое преступление. Только сразу оговорюсь, процесс будет не из приятных, и от вас потребуется жертва. В частности — вам придётся выложить все ваши грехи перед Анастасией на стол. Вы расскажете ей и о том, что подозревали её в убийстве Руслана, и что отдали приказ её ликвидировать, и о том, что сожгли завещание.

— Рехнулся?! Настя плюнет мне в лицо, развернётся и уйдёт. И будет абсолютно права.

— Не факт, — протянул парень, его спокойствие буквально выбешивает, как и идея покаяться перед Настёной. Андрею легко такое предлагать, не ему же рисковать потерять раз и навсегда любимую женщину. — Я пару минут общался с Анастасией, она мне показалась достаточно разумной девушкой, а ещё недавно наблюдал за ней с вами. Она в вас влюблена, а влюблённым свойственно прощать, кого они любят.

— А если нет, если она меня не простит?

— Марат Александрович, если рассудить здраво, вы ничего непоправимого не совершили. То, что вы её подозревали в убийстве мужа, так на то были весомые причины. Киллера наняли, но ведь отменили заказ. Причём сразу. Да, с завещанием не совсем получилось красиво, но вы можете и это исправить. Отдайте Насте её часть наследства, потеряете много, но уж точно не обеднеете. Да и потом, если вы на ней женитесь, а я так понимаю, это входит в ваши планы, все деньги вернутся вместе с женой.

— Деньги — это последнее, о чём я думаю. Действительно, если возмещу Насте ущерб, не обеднею, а вот лишиться её доверия — это совершенно иное….

— Марат Александрович, вам в любом случае придётся рискнуть. Оставлять всё как есть нельзя. Наш убийца расчётливый, хладнокровный и самое главное — терпеливый. Ни каждый человек сможет выжидать несколько лет, прежде чем удар нанести, а этот смог. Так что ради самой же Анастасии расскажите ей всё. Да, сейчас она в относительной безопасности. Убийца по-своему её даже оберегает. Но кто знает, что творится в голове у больных людей? Сегодня они любят, а завтра уже ненавидят.

— Проблему можно решить и по-другому, не вываливая на Настю всё то дерьмо, что я натворил, — после паузы в раздумьях, скорей озвучил я мысли, чем продолжил беседу с Андреем, но парень отреагировал моментально.

— О-о-о, это без меня, я с мокрухой не связываюсь и вам не советую, — заявил следователь и даже уже взялся за ручку двери, чтобы выйти из автомобиля, но передумал и остался в салоне. — Вам сейчас кажется физическое устранение отличной идеей. Лёгким безболезненным способом отомстить, ничем жертвовать не придётся. Но с мыслью, что вы отняли жизнь, вам предстоит ложиться спать каждую ночь. С годами чувство мести притупится, а вот чувство вины наоборот возрастёт, оно будет преследовать вас ежесекундно и медленно убивать.

Сука, но почему же всё так паршиво?!

— Я не признаюсь Насте, пока она ресторан не открыла. Нельзя её сейчас выбивать из колеи, она столько сил в дело вложила. Если что-то пойдёт не так, то уже я себе этого не прощу.

— Договорились. Если немного, то подождать можно, но не затягивайте, и по возможности максимально приблизите дату открытия ресторана.

Возвращаясь в палату, вполне резонно предполагал, что Настя если не допрос мне устроит, то хотя бы спросит с кем встречался, не зря же она в окно смотрела. Но девушка и словом не обмолвилась об Андрее. Улыбнулась, угостила кофе из автомата и выдала плед, и я не стал поднимать эту тему, чтобы лишний раз не обманывать.

Пока Настёна дует на горячий кофе и смотрит исключительно либо на стакан, либо в пол, разглядываю её и понимаю, если хоть пальцем её трону до того, как признаюсь, то поступлю как скотина.

Хотя и если не трону, то тоже выходит — скотина. Не я ли в коттедже ещё несколько часов назад пяткой в грудь себя колотил и грозился, что мы с Настёной лишь вынужденно прервались. Страшно даже представить какие мысли обо мне и о ситуации в целом забредут в её хорошенькую головку, если по возвращению домой не уволоку её на плече в спальню и не продержу там неделю.

Открытие ресторана назначено через месяц, то есть мне целых тридцать дней шарахаться от Настёны? Хрень полная. Не выдержу, даже пытаться не стоит. Если у меня рядом с койкой тяжелобольного человека всё дымит, хоть в холодный душ беги и остужай, то что же будет, когда мы с Настей останемся наедине?

Нет, за месяц точно свихнусь, максимум — три дня вытерплю. Из двух зол наименьшее выбирают, поэтому придётся в очередной раз провиниться перед Настёной, и пододвинуть открытие ресторана на возможно ближайшую дату.

Как только девушка вновь задремлет, а она уже очаровательно зевает и клюёт носом, выйду в коридор и, надо называть вещи своими именами, организую для Насти подставу.

Погода под стать настроению: хмуро, ветер, «дворники» работают на максимальной скорости, но всё равно не спасают лобовое стекло от дождя. Дорогу впереди едва вижу, одни размытые силуэты. Такое ощущение, что за сутки мы из макушки лета шагнули в конец октября.

Для предстоящего разговора выключил в салоне музыку. Сколько момент не оттягивай, всё равно он наступит, раньше начну — раньше закончу.

— Настёна, ты только не паникуй и в обморок тоже не грохнись. Сразу оговорюсь, ситуация вышла сложная, но ничего невозможного нет. Решим и поправим. Договорились?

— Что-то с Ниной Васильевной? Врач же уверял, что она идёт на поправку, — девушка ожидаемо всполошилась, заёрзала и смотрит на меня глазами полными слёз.

— Нет-нет, с Ниной Васильевной действительно всё в порядке, насколько это, конечно, возможно. Дело в другом, в ресторане.

Настёна чуть успокоилась, но всё равно взволнованной выглядит.

— Дело в том, что в рекламной компании ресторана, которая уже идёт полным ходом, допущена ошибка. Ты наметила открыть ресторан тридцатого августа, а в рекламе вещают, что тридцатого июля, то есть через три дня.

Искоса смотрю на Настёну, реакции ноль. Сидит, вперёд смотрит и только ресницами хлопает.

Но то было затишьем перед бурей. Девушка ожила, нырнула рукой в сумку и, что-то бормоча, давай тыкать пальцем в экран телефона.

— Настя, ты что делаешь?

— В агентство хочу позвонить. Да где же их номер, вечно запишу, как попало, потом найти не могу. Надо срочно снимать рекламу с эфира и…. А-а-а, ты зачем забрал у меня телефон? — девушка не так возмутилась, как растерялась.

— Поздно уже что-либо предпринимать, ролик на радио больше суток крутили, именные приглашения разослали, буклеты по близлежащим зданиям разнесены. Настя, ничего не поделаешь, колесо запущено, на попятную не пойдёшь, до открытия ресторана осталось три дня. Надо с этим фактом смириться и успевать.

— Ну это полный пи… — откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, девушка выругалась, причём впервые в жизни я слышал, чтобы изо рта Анастасии вылетел именно мат.

— Настён, вот ты зря огорчаешься, есть и положительный момент. Твоя мечта о ресторане сбудется раньше на месяц, — положив ладонь девушке на колено, понятно, что несу чушь, но как-то ведь подбодрить её надо, скисла совсем. — Да и потом три дня — не такой уж и малый срок, многое можно успеть.

— Не знаю, как насчёт многого, но чтобы прикупить устойчивый стул, крепкую верёвку, мыло, подвесить к потолку надёжный крюк и повеситься, чтобы не видеть не праздничное открытие ресторана, а позор, времени должно, конечно, хватить, — прошипела Настёна, отвернулась к окну и делает вид, что разглядывает прячущихся под зонтами прохожих. — Марат, а кто тот дебил, что с датой отшибся, кому, в случае встречи, мне в ноги кланяться и спасибо говорить?

— Это был я.

Анастасия

Ровно с того дня, как начался квест под названием «Доделай ремонт, найми персонал, закупи мебель и открой ресторан за три дня», события в моей жизни развиваются всё чудесатее и чудесатее, иначе просто не скажешь.

Первое — у меня до сих пор в голове не улеглось, как Воронцов умудрился с датой напутать? Если в повседневном обиходе Марата можно назвать упырём, то в рабочих моментах он как высокотехнологичный компьютер: не устаёт, всё знает, всё помнит, всё учтёт и никогда не ошибётся. А тут такой промах, практически на ровном месте. Ладно бы он июнь и июль перепутал, разница в словах одна буква, но написать в заявке июль вместо августа…. Если бы Воронцов так обсчитался сразу после похорон Руслана, я бы даже не сомневалась, что он специально мне свинью подложил, а сейчас что и думать — не знаю.

Второе — Воронцова по-прежнему в моей жизни много, но вот уже как два дня он присутствует в ней удалённо, то есть за двое суток мы практически не виделись и не разговаривали в живую, а созванивались, списывались, документы при необходимости передавали друг другу с посыльным. Марат ещё совсем недавно ни один обед дома не пропускал, через весь город из офиса ездил, сейчас же даже не ужинает. Два дня подряд возвращался далеко за полночь, потом шёл в кабинет, запирался там, а когда поднимался в спальню — мне не известно, к этому времени давно спала.

Третье и самое чудесатое — Марат даже в те редкие минуты, когда мы находимся в одной комнате, ко мне ближе чем на метр не подходит. Более того, когда сама проявила инициативу и во время завтрака уселась к нему на колени, обняла и хотела поцеловать, Воронцова из столовой как ветром сдуло. Он, конечно, объяснил свой побег, заявив, что запамятовал о встрече. То есть обязательный и пунктуальный Марат сначала перепутал дату и почти следом о встрече забыл? Как-то с трудом верится. Скорей я поверю, что мужчина намеренно меня избегает, только понять не могу почему.

Самый очевидный вариант — он ко мне охладел, но это стопроцентно не так. Я же женщина и чувствую, тянет ко мне мужчину или нет. В данном случае официально, гарантированно и бесспорно Воронцова ко мне тянет и ещё как. Да я готова поклясться, что он буквально слюной захлёбывается и изнемогает, по крайней мере, смотрит на меня именно так.

Если бы Марат был женщиной, я бы его странное поведение списала на особые для дам дни. Что он хочет, но готов пять дней подождать, чтобы наш первый раз был идеальным.

Но у мужчин нет особых дней, поэтому, даже не представляю, какого размера тараканы ползают у Марата в голове.

— Мы только что усадили в зал первых гостей, — заглянув ко мне в кабинет, сообщила Ангела, девушка, которую буквально вчера наняла официанткой.

— А Марат Александрович ещё не вернулся? — следом задала я вопрос.

— Минут пять как уже здесь, я его на кухне видела, он с шеф-поваром разговаривал.

— А ты не знаешь, он барные стулья привёз?

— Нет, то есть не знаю.

Даже после скандалов с Русланом меня не тянуло на алкоголь, а сейчас, чтобы хоть как-то расслабиться и не нервничать, с удовольствием бы бокал шампанского в себя опрокинула. С шести утра я и весь персонал крутимся как белки в колесе. Практически каждые пятнадцать минут что-то идёт не так, и намечается катастрофа. То заказанные несколько копий меню нам хотят доставить не сегодня, а завтра, то холодильная камера вдруг ни с того ни с сего отключилась, то официант звонит, когда рабочий день уже начался, и сообщает, что заболел и не выйдет.

От всех этих сюрпризов давно бы уже свихнулась и меня, громко хихикающую и упакованную в смирительную рубашку, везли в дурдом, если бы большую часть проблем не брал на себя Воронцов. Как Марат решает вопросы — это нечто невероятное. Спокойно, виртуозно, без нервов, а ещё заметила, когда он кому-то даёт распоряжение, мне почему-то вместе с этим человеком хочется бежать и приказ исполнять.

Воронцова все три дня не трогала, ни словом о его странном поведении не обмолвилась, но как только сегодня последний гость выйдет из ресторана, прижму Марата к стене и либо у нас состоится долгожданная совместная ночь, либо пусть объясняется.

Дабы дело не дошло до объяснений, а состоялась ночь, прихватила с собой и повесила в шкаф, а ныне уже надела раздражающий фактор в виде чёрного коктейльного платья, которое облегает как вторая кожа и имеет ну очень глубокий вырез на груди. Ради этого наряда мне даже пришлось отказаться от сладкого, мучного и соусов.

— Настёна, там один важный для меня человек подошёл, было бы неплохо нам его вдвоём поприветствовать, — стоило вспомнить о Воронцове, как дверь приоткрылась, и он объявился.

— Ага, бегу, только туфли надену, — отозвалась и ногами наощупь ищу эти два средства для пыток, а когда туфли примеряла в магазине, они мне очень удобными показались. — Ну вот, пошли, — встала с кресла и как будто в этом есть необходимость, скользнув ладонями от лифа и до бёдер, поправила платье.

Воронцов, глядя на меня, застыл и резко нахмурился. Когда он за стульями уезжал, по ресторану носилась на плоской подошве в бежевом брючном костюме и с волосами, собранными на затылке. Сейчас же я при макияже, с распущенными волосами, на двенадцатисантиметровых каблуках и в платье, из которого без преувеличения грудь вываливается.

Чтобы усилить эффект от наряда, соблазнительно стоя лицом к Марату склонилась за сумочкой, которую предусмотрительно до этого положила на низкий журнальный столик.

Всё для тебя, мой терпеливый упырёныш, а будешь себя вести хорошо, покажу ещё, какое шикарное бельё надела, одни верёвочки и кружева.

Марат зубами скрипит, кулаки сжимает, на меня смотрит волком, но нотации по поводу развратного выреза, как ни странно, не читает.

— Как тебе моё платье? — невинным голосом поинтересовалась я, когда вплотную подошла к Воронцову и смахнула с его плеча несуществующую соринку.

— Красивое, — цедит сквозь зубы мужчина, а в глазах стоит клятвенное обещание найти после праздника это самое платье и разорвать в клочья.

Речи произнесены, гости довольны, персонал трудится слаженно и профессионально, словно мы не несколько часов как открыты, а несколько лет. В зале атмосфера праздника и веселья, а я возле бара потягиваю, между прочим, третий коктейль.

— Всё отлично, теперь совершенно точно можно сказать — ты справилась, — раздался позади голос Марата и следом вопрос: — Ты по этому поводу расслабляешься?

— Ага, — обернулась к Марату и состроила жалобное лицо. — Только у меня есть проблема, поможешь?

— Конечно, — с готовностью отозвался мужчина, а зря, мой мозг и алкоголь совместными усилиями приготовили ловушку для Воронцова, а именно — хитростью заманить его к себе в кабинет и соблазнить. Мозг подсказал, что когда мы поедем домой, нет гарантии, что Марат опять куда-нибудь под очередным предлогом не смотается, а алкоголь навязал мысли, что ждать до дома — слишком долго, да и диван в кабинете удобный, а дверь на ключ запирается.

Слава всему, Марат почуял подвох лишь в коридоре, где нет ни гостей, ни персонала. Ну как почуял, я сама начала на него жаркие взгляды бросать и губы облизывать.

— Настён, мне надо вернуться в зал, я на барной стойке мобильный оставил, — притормозив, сообщил Воронцов.

— Не надо, — победно заявила я и, вынув из сумочки телефон Воронцова, им помахала. — Заметила, что ты его там забыл и прихватила.

Да, Марат, не один ты продуманный, я тоже кое-что могу. Между прочим, у тебя и научилась.

Воронцов хоть и нехотя, но зашёл за мной в кабинет, а я вернулась к двери и прокрутила в замке ключ.

— Расстегни мне, пожалуйста, молнию на платье, хочу переодеться, — подойдя к Воронцову и повернувшись к нему спиной, попросила я.

— Настя, понимаю, к чему дело идёт, но сейчас я не могу, нам надо сначала поговорить, — мужчина крепко меня прижал к себе и в шею поцеловал. — Прости, но придётся отложить.

— Платье расстегни, — теперь уже строго, даже не попросила, а приказала я, но тут же голос смягчила. — Оно очень узкое, дышать тяжело. — Марат, у меня вопрос. Ты не можешь или не хочешь? — уточнила, когда мужчина выполнил моё пожелание, и я наконец-то набрала полную грудь воздуха.

— Не могу, — послышалось рычание возле уха. — Пока не поговорим.

— Ну тогда начинай, — скомандовала я, а тем временем стянула с себя платье, и оно упало на пол.

— Настёна, этот разговор лучше вести на трезвую голову, а у тебя, прости, но язык заплетается.

— Как знаешь, моё дело предложить, а твоё отказаться, — протянула я и, усердно виляя попой, направилась к шкафу. На половине пути, скинула с себя ненавистные тесные туфли, хоть и не планировала этого делать. На каблуках ножки смотрятся гораздо длиннее. Но я исправила этот факт, приподнявшись на цыпочки.

Воронцов прав, я далеко не трезва, и очень надеюсь, что всё, что сейчас вытворяю, выглядит соблазнительно и эффектно, а не смешно и неуклюже.

Приблизившись к шкафу, глянула на Марата. Ой, ему точно не смешно, взгляд голодный, хищный и потемневший.

Значит, я на верной дороге.

Прежде чем продолжить операцию по соблазнению Воронцова, всё же решила уточнить некоторые моменты, а то вдруг Марат действительно терпел и не прикасался ко мне столько времени по веской причине.

— Ты тайно женат? — полностью развернувшись мужчине спросила я.

— Нет! — выпалил Воронцов и даже с расстояния видно, как руки мужчины подрагивают от желания. Ещё бы, я, когда бельё примеряла, то что сейчас надето на мне, полчаса от зеркала не могла оторваться.

— Кто-то из твоих, надеюсь бывших любовниц, сообщил, что ты скоро станешь отцом, или быть может уже стал?

— Нет, конечно, я за такими вещами слежу.

— Отлично. Сейчас конечно прозвучит вопрос из мыльной оперы, но всё-таки его задам. Твои дела на фирме требуют выгодной свадьбы, например, на дочери одного из партнёров?

— Нет, Настя. Нет, — на этот раз Марат ответил с улыбкой.

— Хорошо, — выдохнула я. — А ты меня любишь?

Мужчина сначала согласно кивнул и лишь после озвучил:

— Безмерно. Ты даже не представляешь насколько сильно.

— В этом случае, какую бы новость ты мне не сказал, мы со всем справимся. Потому что за последние три дня, когда тебя практически не было рядом, я поняла, что… тоже тебя люблю. И плевать я хотела, что ты брат моего мужа, и мне всё равно, что о нас будут люди судачить. Какая разница, если мне с тобой хорошо, — призналась я и решила остальное, что лежит на душе, Марату сообщить чуть позже, а то он ещё подумает, что это не я говорю, а во мне алкоголь.

Опять же надеюсь, что грациозно, подошла к стене с выключателями и потушила основной свет, теперь комнату освещает лишь тусклый светильник, что весит между диваном и журнальным столиком.

Вообще-то, собиралась улечься на диван, но в последнюю минуту передумала, решив, что это банальность, подошла к столу и запрыгнула на него пятой точкой.

— Иди сюда, — поманила к себе Воронцова, а, чтобы он поторопился, расстегнула бюстгальтер и отшвырнула в сторону. — Ну….

Марат стоит на месте, крепиться, дергается ко мне, но сам себя останавливает.

Ладно, посмотрим кто кого….

Ухватилась за трусики, чуть приподнялась, и они полетели к бюстгальтеру.

Судя по виду, Воронцов дышать перестал, и тут я его добила, мотнув головой, как в рекламном ролике шампуня, выгнулась и чуть ноги расставила.

Да, я бесстыжая, причём настолько, что сама в шоке.

— Марат, если ты сейчас же не подойдёшь, начну без тебя, — уже вовсю наглаживая грудь, пригрозила мужчине. — Оу-у-у, — взвизгнула я, потому как Воронцов оказался рядом и за ноги дернул меня на себя.

Прижатая чувствительным местом к «дубине», даже через ткань брюк ощущаю, как же над Маратом я измывалась, мужское естество словно железное.

— Настёна, ты сама напросилась, — выдохнул мне в лицо Воронцов и поцеловал так страстно и нетерпеливо, что голова пошла кругом.

Воронцов всегда и везде привык верховодить и интимные моменты — это правило не обошло стороной. Марат делает всё, что захочет, а мне остаётся лишь подчиняться. Мужчина сейчас не настроен утопить меня в ласках, его прикосновения практически граничат с жестокостью, но всё же тонкую грань дозволенного не переходят. И мне всё нравится до безумия и поцелуи от которых воздуха не хватает, и ласки от которых возможно останутся синяки, и то как мужчина доминирует, но при этом делает так, как хочется мне.

— Ой я же ты как…., — крикнула я, когда наконец наше близкое знакомство с дубиной состоялось.

Чудо, что подо мной с Воронцовым стол в щепки не развалился, а ломали мы его усердно с особым рвением и старанием. Но без ущерба всё же не обошлось, помимо разлетевшихся по комнате бумаг, отвалившийся кусок от ноутбука, говорит о том, что не пережил он падение на пол. Ну и конечно очень жаль спину Марата, на ней живого места из-за меня не найдёшь, вся ногтями исполосована. Свои кровавые художества я ещё не рассматривала, по причине того, что мужчина, тяжело дыша, до сих пор лежит на мне сверху, но впивалась в кожу я основательно, можно сказать по-звериному. Ну и кто теперь спрашивается из нас двоих упырь я или Марат?

— Анастасия Сергеевна, к вам можно? — после деликатного стука в дверь, раздался тоненький голос Ангелы.

— Нет, — криком запретила я, хоть и лично дверь на ключ запирала. — Ангела, через пять минут освобожусь, и сама к тебе подойду, — пообещала я и заёрзала под мужчиной. — Марат, мне бы встать и одеться.

— А мне бы тебя на живот перевернуть и сзади пристроиться, — прошептал мне в шею мужчина, и его давно уже ожившая «дубина» дала понять, что Воронцов вполне серьёзно собрался на второй круг.

— Ты уже так делал и не один раз, — напомнила я и уже более жалобным голосом добавила. — Марат, ну в самом деле не последний же день живём, вдруг у Ангелы важный вопрос горит.

Воронцов тяжко вздохнул, но на руках приподнялся, а затем и спустился со стола на ноги.

У меня же так легко не получилось принять вертикальное положение, только когда села, поняла насколько марафон с Воронцовым вымотал. Руки подрагиваю, ноги так и вовсе откровенно трясутся, в голове шум, а ещё крайне в душ тянет, обсохнуть-то я обсохла, но теперь вся липкая и волосы не мешало бы причесать.

Воронцов как истинный джентльмен прежде чем самому одеться, поднял моё раскиданное белье, подал мне и достал из шкафа брючный костюм, в котором я с утра бегала.

— Ты же хотел поговорить, — вспомнила я, застёгивая бюстгальтер. — Я вся во внимании, и на счёт алкоголя не переживай, все мои выпитые коктейли вышли вместе с потом.

Марат внимательно на меня посмотрел и задумался.

— Теперь уже этот разговор точно подождёт до утра, — мужчина чуть улыбнулся, подошёл и, приподняв мой подбородок, нежно поцеловал. — И я надеюсь, когда мы поговорим, ты не забудешь о словах, что вместе мы всё переживём.

— А может ты мне быстро сейчас всё обрисуешь, а то до утра я лопну от любопытства?

— Нет, — мотнул Марат головой. — Придётся, Настён, потерпеть. Не переживай, я постараюсь на что-нибудь другое отвлечь твои мысли. Договорились?

— А вот и нет…, — только начала возражать, как Марат мне напомнил:

— Настёна, тебя же с горящим вопросом Ангела ждёт. Поторопись.

Порог дома мы с Маратом переступили глубокой ночью. Признаюсь, испытала разочарование, когда Марат вместо того, чтобы подняться со мной на третий этаж в мою спальню, остановился на своём втором этаже, поцеловал и сказал, что скоро увидимся.

Что значит скоро? Понятие-то размытое. Для кого-то скоро — это через секунду, а для кого-то скоро — это через несколько дней.

Если бы последние несколько часов так сильно не мечтала о душе, конечно бы предъявила Воронцову претензию, но решив, что не переломлюсь, и сама спущусь к нему в комнату уже после ванной, промолчала и не подала вида, что немного обиделась.

Как выяснилось через десять минут, губы надула совершенно напрасно, пеня шампунь на волосах, услышала посторонние звуки, вернее чьё-то копошение. Промыв глаза, лицезрела картину маслом. Марат обживался у меня в ванной, а именно мужчина поселил свою зубную щётку в стакане рядом с моей, повесил тёмный махровый халат на кольцо и ещё заметила мужской гель для душа и такой же марки шампунь.

— Что-то ты долго, я тебя раньше ждала, — довольным голосом протянула я и похвалила себя за то, что не устроила разборку на лестнице.

— Торопился как мог, — это Воронцов произнёс, когда уже забрался ко мне в душ. — Повернись, я тебе спинку потру.

Повернуться я повернулась, но ожидаемо спину мне так никто и не помыл.

— Засоня, пора глаза открывать, — проснулась я не от голоса Воронцова, а от того, что он мне чем-то нос щекотал. Скорей всего пёрышком. И где он его только достал?

— Кофе хочу, — потянувшись пробормотала я.

— Это потому что им пахнет, я тебе завтрак в постель принёс. Только сразу предупреждаю, на такой подвиг я решился в первый и последний раз. Никогда бы не подумал, что жарить глазунью — это так сложно и опасно. Струя масла брызнувшая из сковороды, меня чуть без глаз не оставила.

Улыбнулась и совершенно точно решила, есть у меня аппетит или нет, съем все до последней крошки, даже если Марат не жаренные яйца мне преподнёс, а угольки.

— Уже утро, — усаживаясь в постели, сообщила я. — Где обещанный разговор?

Мужчина, присев на угол кровати, разглядывал белую ткань пододеяльника, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы спокойно пить кофе и его не поторопить.

— Ты уже знаешь, в версию самоубийства брата я никогда не верил и оказался прав. Это подтвердила предсмертная записка Оксаны, в ней она призналась и в отравлении Руслана, и в том, что подстроила для него аварию, и в том, что наняла киллера, чтобы избавиться от тебя. Но есть некоторые моменты, относящиеся к делу, которые утаил от тебя. Например, что сразу после похорон первой в списке возможных убийц Руслана стояла у меня именно ты, — резко поперхнулась, закашляла и часть кофе, которую не успела проглотить, брызгами вылетела изо рта.

— И чем же ты руководствовался, обвиняя меня? — обтерев губы ладонью, не без раздражения поинтересовалась я.

Я и убила Руслана, ну не дикость ли?

— Настёна, сразу скажу о каждой плохой мысли или действии в твою сторону я глубоко сожалею, каждую секунду. Но когда насильственной смертью погибает муж, жену подозревают в первую очередь. Я тебя тогда практически не знал и понятия не имел, на что ты способна. Думал, что та часть наследства, которую тебе оставил брат, сыграла роль, или у тебя любовник завелся, а муж мешал. Версий было множество и только сейчас я понимаю, что все они были лишь бредом.

Отставив чашку с кофе на тумбочку, безымянными пальцами растёрла виски и выдохнула.

— Ну ладно, дело же прошлое. Неприятно конечно, но не смертельно. Я в своё время про себя тебе не иначе, как только упырём называла. Будем считать — квиты. По сути, ты ведь только мыслями ограничился, в полицию на меня не заявлял, в камере подозреваемых я не сидела, нервы мне полиция не мотала, — сказала я и в знак, что не сержусь, даже выдавила улыбку, но когда Марат отвёл от меня взгляд, поняла, плохие новости не закончились.

— В том-то и дело, что я ушёл гораздо дальше, чем просто тебя подозревать, — признался мужчина и так сильно скривился, что создалось впечатление, как будто ему физически больно. — В полицию мне не с чем было обращаться, доказательств против тебя не нашлось, поэтому я хотел наказать тебя по-другому.

— И как же? — насторожилась, предполагая, что ответ мне ох как не понравится.

— Андрей, тот молодой человек, что приезжал ко мне в больницу, когда Нине Васильевне стало плохо, уже второй по счёту следователь, которого я нанял. А первый помимо расследования оказывал дополнительную услугу, такую как физическое устранение. И я отдал ему приказ, избавиться от тебя, но сразу передумал, буквально через минуту. Настя, мне очень-очень жаль, что так поступил. И да, я не ограничился мыслями, но в данном случае и до действий фактически не дошёл.

Сглотнула, в голове неразбериха, понимаю, Воронцов ждёт от меня каких-то слов, реакции, но её пока нет, внутри одно опустошение и разочарование.

— То есть если бы ты не передумал, я была бы уже мертва, — выдала возможную версию событий и когда услышала собственные слова, перед глазами закружились картинки. Как плачет мама, когда ей сообщают о моём убийстве, как мой труп лежит на столе в морге, как со мной прощаются родственники на похоронах.

Страшно, жутко и, кажется, у меня потекли слёзы.

— Настёна, — Воронцов кинулся ко мне, чтобы, по всей видимости, обнять, но, выставив руки, запретила ему это делать.

— Не надо, Марат.

— Хорошо-хорошо, — мужчина вернулся на прежнее место. — Настя, понимаю, что тебе сейчас сложно, но это далеко не всё в чём я перед тобой виноват.

— Вы простите меня, пожалуйста, что так долго не звонила и ваши звонки игнорировала. Знаю это не оправдание, но было действительно много дел, — повинилась я перед Ивановым.

— Ничего страшного, зато к себе в ресторан пригласила, и я этому очень рад, — оглядывая зал, улыбнулся Виктор Олегович. — Поздравляя, тебе есть, чем гордиться. Более уютного места трудно найти. Уверен, я теперь стану постоянным посетителем твоего ресторана.

— Я вам всегда рада, — улыбнулась в ответ.

— Анастасия, давай на чистоту, я же вижу, что у тебя что-то случилось, и позвала ты меня ведь поэтому, да? — спросил Иванов и посмотрел на мою руку, что нервно сминала салфетку, словно собрался дотронуться до неё, чтобы этого не произошло, быстро спрятала ладонь под столом.

— Да, верно. Я хотела попросить вашего совета, потому что сама не знаю, как поступить. Марат он не такой, каким я его себе представляла. Он мне признался в страшных вещах, и я понятие не имею, как реагировать, но одно знаю точно, мне страшно возвращаться домой.

Иванов не сумел скрыть, что мои слова порадовали его, на мужском лице промелькнуло неподдельное удовлетворение, более того, Виктор Олегович, заметил мой укоризненный взгляд и поторопился оправдаться:

— Да, Анастасия? я рад, что у тебя, наконец, открылись глаза на Воронцова. Я давно говорил, он страшный человек и не стоит доверия. В чём конкретно он тебе признался? Расскажи, мы вместе обязательно найдём выход из ситуации.

В общих чертах обрисовала Виктору Олеговичу картину. Рассказала, как Марат, подозревая меня в убийстве Руслана, обратился к киллеру, чтобы с его помощью мне отомстить за смерть брата, и как впоследствии он передумал и заказ отозвал.

— Сволочь, удавил бы Воронцова собственными руками — ругательством и угрозой подытожил мою речь Иванов. — А почему Марат передумал, он не сказал?

— Сказал. Он, видите ли, в какой-то момент прозрел и осознал, что не смогла бы я у человека жизнь отобрать, — с издёвкой в голосе объяснила я. — Но лично я считаю, Марат соврал. Наверняка он меня на тот свет не отправил, лишь потому, что вовремя нашлась предсмертная записка Оксаны с признанием. Вот и всё.

— Полностью согласен с тобой, — подержал меня в выводах Иванов и вновь поинтересовался. — А зачем он тебе вообще о киллере рассказал?

— По его версии, чтобы покаяниям душу от греха очистить. Но я так не думаю. Где Марат и где чистая душа без грехов? Уверена, просто в какой-то момент взыграли его садистские наклонности, и он решил сделать мне больно, чтобы реакцией насладиться. Ну либо узнать, насколько я в него влюблена и что готова простить, — сказала я и стыдливо отвернулась от Иванова. — Я же вас не послушалась и…. в общем, у нас с Воронцовым возникли отношения.

Виктор Олегович никак новость не прокомментировал и его лица мне не видно, но исходящие от мужчины злость и негатив, ощущаются буквально физически.

— Ты просто молодая, а молодым свойственно оступаться. Ничего. Главное ты осознала ошибку. Анастасия, ты ведь её осознала? — фраза Виктора Олеговича прозвучала не как вопрос, а скорей как угроза.

— Конечно, — вновь вернув взгляд на Иванова, кивнула и вымучила из себя улыбку. — И ещё как. Видеть его не хочу. Сегодня сниму номер в отеле, а завтра займусь поисками жилья, ноги моей больше не будет в доме Марата.

— Номер — это Настенька плохая идея, — замотал Иванов головой в разные стороны. — Люди кругом чужие, приезжих полно, у каждого свои мысли и намеренья.

Задумалась.

— К родителям ехать нельзя, они очарованы Воронцовым, со свету сживут за разрыв с ним, можно конечно остаться и в ресторане, диван есть, но нет душа.

— Анастасия, кажется, я знаю, где сегодня тебе переночевать. У меня.

— Ну что вы, нет. Стеснять не хочу, да и неудобно это….

— Ты никое образом меня не стеснишь и всё удобно. Летом я на даче живу, в квартиру, раз в неделю наведываюсь и то лишь проверить, всё ли хорошо.

Только набрала воздуха в лёгкие, чтобы возразить, как Иванов утвердительно заявил:

— И даже не спорь. Решено. Пока у меня поживёшь. Друзья мы или не друзья? Собирайся. Я тебя отвезу, где что лежит, покажу, попьём вместе чай, а потом уеду.

Иванов выполнил каждый пункт своего обещание, кроме одного, на данный момент он не уехал на дачу, и, судя по всему, одна я останусь лишь ближе к ночи. Впрочем, данный факт ожидаем и вполне меня устраивает.

Глянула на часы половина девятого вечера, пора начинать, оттягивать дальше нельзя.

— Виктор Олегович, я бы и сама убрала со стола, — заглянула на кухню к мужчине.

— Анастасия, мне приятно поухаживать за тобой, — сказал Иванов и, захлопнув посудомойку, взял тряпку и начал стол вытирать.

Выдохнула, настроилась и, подойдя к Иванову со спины, дотронулась до его плеча.

— Виктор Олегович, мне очень жаль, что раньше я не ценила вашей заботы.

Мужчина замер, послышалась, как тряпка упала на стол, и после он развернулся ко мне лицом.

— Настя, боюсь ошибиться. Принять желаемое за действительное. Скажи, ты сейчас намекнула, что у меня есть шанс или мне показалось?

— Есть, — опустив взгляд в пол, ответила я, и мои плечи моментально оказались в пену мужских рук. — Но не сейчас, позже. Мне сначала надо отойти. Прийти в себя. Разобраться во всём. Если вы готовы немного подождать….

— Я дам тебе столько времени, сколько понадобится. Настя, я так безмерно рад….

Торжествующий голос Иванова перебил настойчивый звук дверного звонка.

— Кто это? — насторожился мужчина. — Анастасия, иди в спальню. И пока не вернусь, оттуда не выходи. Или нет, мы же не ждём никого. Просто не откроем, да?

— А-а-а, почему не откроем? Это наверняка доставка из магазина. Час назад кое-что из мелочей заказала, а то у меня с собой же ничего нет. А что нельзя было? — поджав губу, виновато спросила я.

— Ну что ты, конечно же, можно. Пойду, посмотрю в глазок, курьер ли там, а ты все же ступай в спальню.

Не успела переступить порог спальни, как раздался оглушительный грохот. Предположу, что дверь при открытии встретилась со стеной, затем донёсся крик, хотя нет, скорее стон, причём Иванова, ну и затем услышала родной и до боли знакомый голос Марата:

— Чего так долго не открывал? Я Настю ищу, ты её случаем не встречал?

Быстро стерла улыбку с лица, по сценарию мне положено быть в данной ситуации грустной, более того до чёртиков перепуганной.

— Не встречал, — прохрипел Иванов. — Твоими стараниями мы с Анастасией больше не видимся и не созваниваемся. Видно, хорошо ты ей мозги промыл, что она даже телефон от меня не берёт.

— Х-хм, а вот, позволь, не поверить, — наиграно вежливо отозвался Марат. — Я пройду и сам посмотрю. Ты же не против?

— Убирайся из моего дома! — взревел Виктор Олегович. — Стой, твою мать, я сказал.

— Виктор, ты так не нервничай, если Насти у тебя нет, сразу уйду. Мне лишний раз не особо хочется наблюдать твою морду. Кстати о морде, поди-ка ты лучше лёд приложи, а то с утра сам себя в зеркале испугаешься.

Послышались уверенные шаги, затем копошение, хруст, Иванов явно от боли вновь взвыл, и опять реплика Воронцова:

— Что же ты, гад, за ноги хватаешься? Угомонись уже. Или у тебя на полке запасная челюсть лежит?

Воронцов, прежде чем зайти в спальню, видимо ещё куда-то заглядывал, потому как увидела я его только через пару минут.

— А вот и пропажа нашлась, — подмигнул мне Марат. — Настёна, я тебя обыскался. Зачем же ты после первой ссоры сразу из дома бежишь? Ничего непоправимого между нами же не случилось. Повздорили немного — бывает. Мы во всём разберёмся.

— Марат, мы не поссорились, а расстались. Улавливаешь разницу? Так что уходи, ты тут не желанный гость, — испепеляя Воронцова гневным взглядом, принялась его выгонять.

— Ты слышал Анастасию? Вон из моего дома! — рявкнул из-за спины Марата Виктор Олегович. — И поторопись, пока в полицию не позвонил.

— Да отстань ты, — брезгливо бросил Воронцов Иванову и, развернувшись к нему, толкнул в грудь. Виктор Олегович вылетел из комнаты в коридор, наткнулся на стену, ударился и упал.

— Я с тобой разберусь, — скорей себе, чем Марату пообещал Иванов, поднялся с пола и, прихрамывая, скрылся из поля зрения.

— Настёна, вот посмотри на своего престарелого принца, поджав хвост, убежал, — громыхнул Марат и очень тихо добавил. — Ты всё успела сделать, как договаривались?

Чтобы вслух не отвечать, кивнула и уже после бросилась защищать Иванова:

— Виктор Олегович в отличие от тебя воспитанный, сдержанный и интеллигентный человек, а ты только и можешь, что кулаками махать. И это ещё раз доказывает, правильно сделала, что ушла от тебя, — к концу моей реплики вернулся Иванов, и хоть его лицо было изрядно помято кулаком Воронцова, выглядел он теперь уверенным и решительным, и причиной тому стал крепко сжимаемый в руке пистолет.

— Воронцов, полиция отменяется. Если ты немедленно нас с Анастасией не оставишь в покое, я тебе в лучшем случае колено прострелю, и ничего мне за это не будет, оправданная самооборона, — Виктор Олегович поднял руку, прищурил глаз и прицелился.

— О-о-о, какие мы грозные, — усмехнулся Марат. — Виктор, ты с пуколкой поосторожнее, а то ещё и правда выстрелишь ненароком. Настёна, и вот его ты в интеллигентные люди записала? Он же обычный рецидивист. Да, в прошлом я оступился, но ведь раскаялся и всё рассказал, чтобы между нами не было тайн. Я перед тобой открытая книга, а этот явно темнит, — кивнул Марат на Иванова.

— Ты меня чуть не убил, — выпалила я с обидой. — Откуда мне знать, что в следующий раз, когда в твою голову забредёт очередная дикая идея, ты дело до конца не доведёшь?

— Настёна, да я скорей себе отгрызу голову, чем тебя обижу. Ты моя жизнь, я обожаю тебя. Поехали домой там во всём разберёмся.

Ну вот и настал переломный момент. Я дала Иванову надежду, а теперь пришло время её забирать. Задумалась и изображаю сомнения, не волком смотрю на Марата, а как человек готовый простить.

— Ну даже не знаю, — принялась капитулировать я перед уговорами Воронцова.

— Настя, даже не вздумай…, — с надрывом выкрикнул Иванов и так разнервничался, что даже не закончил фразу. — Он…, он тебе врёт. Книга он открытая для тебя — ложь! Пусть лучше расскажет куда завещание испарилось, которое Руслан написал перед гибелью. Ведь он изменил волю. Сам лично мне говорил, а в итоге огласили старое, по которому тебе лишь жалкие крохи достались. Куда ты дел новое завещание, а? — этот вопрос уже адресовался Марату.

— Сжёг, — выпалил Воронцов. — Подкупил нотариуса и сжёг у себя дома в камине.

Да, Марат мне признался и на счёт завещания. Причём эту новость оставил на потом как, по его мнению, самую страшную. Я же наоборот восприняла её спокойно, можно сказать даже прохладно. Ведь если рассудить, изначальная версия завещания Руслана была более справедливая. Потому как имущество, которое планировал оставить мне муж, не им лично нажито, а его родителями. А они вряд ли бы захотели, чтобы плоды их трудов перешли не к их сыну Марату, а к совершенно чужому человеку, то есть ко мне.

Так что сжёг Воронцов завещание и правильно сделал, всё равно бы я так много не взяла. Ни капли за это на него не сержусь. Зато из-за киллера и подозрений, тут, да, я бушевала. Вопила так, что дом ходил ходуном, стыдила Марата, в ванной от него запиралась, несколько раз вещи собирала, чтобы уйти, игнорировала, не разговаривала, в конце концов плакала.

Воронцов с понурой головой всё терпел, останавливал, чемоданы мои разбирал и твердил извинения.

Простила, хоть на это и ушло время. И простила так, словно никогда этого не было, ведь именно так, только и стоит прощать.

— Анастасия, ты слышала? Он тебя обокрал, — восторженно и победно произнёс Иванов. — Ну как, ты убедилась, что ничего хорошего тебя с Воронцовым в будущем не ждёт? Ему нельзя доверять, ни при каких обстоятельствах.

— Да, Настёна, давно уже в курсе. Но ты, Виктор, молодец, что поднял тему о завещании. Теперь понятно откуда о нём было известно Оксане. Ты её просветил. Ведь с Оксаной ты был знаком задолго до наших с ней отношений, верно? Собственно, ты и привёл её на ту вечеринку, на которой она ко мне подошла, и пальцем ткнул тоже ты, к кому ей выгодно прилипнуть. А после за помощь просил об одолжениях. Сначала они выглядели довольно невинными. Под предлогом, что ей очень нравится спортивный зал, ездить в дом, шпионить за Настей с Русланом. Докладывать, как у них складывается семейная жизнь. Но нашёптывание было не утешительным. Жили они, тогда душа в душу. И ты решил избавиться от соперника. Подстроить аварию. Убить не удалось, зато Руслан стал инвалидом. И ты, Витёк, притаился на целых полтора года и стал выжидать, когда же молодой девушке надоест муж без ног. И тут опять вышла промашка, Настя не собиралась Руслана бросать и это, несмотря на то, что он тиранил её изо дня в день и оскорблял. Терпение твоё закончилось, когда Руслан избил Настю, и даже тогда она от него не ушла. Руслан был приговорён. Ты его приговорил к смерти, а брат ускорил свою кончину тем, что решил искупить вину перед женой, переписав завещание в её пользу. Такую удачу ты не мог упустить, ведь тебе доставалась не просто желанная женщина, а наследница огромного состояния. Тебе пришлось действовать впопыхах, ведь в любую минуту, Руслан мог передумать и переписать завещание опять в мою пользу. Тут тебе пригодилась Оксана с её постоянным доступом в дом, именно она подсыпала брату смертельную дозу снотворного, а ты взамен, дал ей денег на фильм, которые она у меня выпрашивала, да так и не выпросила.

— Чушь, — вскинув вверх подбородок, наконец хоть как-то отреагировал Иванов.

— Тебе, Витя, я обязательно дам возможность высказаться, но пока не закончил, будь добр, не перебивай. А то пистолет отниму и опять в челюсть дам. Понял? Вот же гад сбил с мысли. Продолжаем. Так вот, в подельницы ты Оксану взял вынужденно, время торопило, и думаю планировал избавиться, как от ненужного свидетеля, но пока она тебе была нужна, опять же приглядывать за Настёной. Но я бросил Оксану, и она начала чудить, наняла убийцу и чуть не угробила Настю. Повезло, что я оказался поблизости и за неё пулю словил. Ты не мог допустить, чтобы любимая женщина пострадала. Поэтому и затянул на шее Оксаны петлю, а предварительно заставил написать признание, как уж ты это сделал теряюсь в догадках. Да мне это и неважно, потом следователю расскажешь.

— Интересная конечно история получилась, — протянул Виктор Олегович, — но надуманная и недоказуемая. Высказался, а теперь уходи, — Иванов дернул рукой, напомнив, что у него в руке пистолет.

— Ошибаешься. Всё я докажу и сидеть тебе долго, днём шить пододеяльники, а по ночам подрабатывать петухом. Эту радость я тебе гарантирую. А ещё обещаю, что мы с Настей поженимся, родим кучу детей, и никогда, слышишь, тварь, никогда она тебе не достанется. Так ведь, Настёна, ты согласна со мной?

— На все сто процентов, — ответила я, а ещё подошла к Воронцову и демонстративно поцеловала его в губы.

Когда поцелуй прервался, посмотрев на Иванова, в первую секунду не узнала его лица. Потому как оно было искажено злостью, яростью, мужчину трясло как при ознобе, а ещё он пошатывался, а когда наши взгляды сошлись, его губы зашевелились, он что-то тихо бормотал, слова разобрала позже, когда они стали громче и чётче.

— Тупая корова, я ради тебя убивал. Так долго ждал. Столько для тебя сделал. Сука неблагодарная. Сдохните вы оба, — теперь Иванов прицелился в меня.

Сжалась и замерла, крайне неприятное чувство, когда на тебя направлено дуло.

— Не бойся, Настёна, у него духу не хватит, выстрелить, — поспешил успокоить Воронцов, но тем не менее, за свою спину меня задвинул. — Виктор, не надо. Не пугай. Знаю, что ты убийца, но на этот раз всё по-другому, не списать тебе два трупа на самоубийство.

Если бы Иванов был в данный момент адекватен и не трясся в истерике, то проанализировав ситуацию, догадался, Марат его просто-напросто дразнит и вопреки логике наоборот провоцирует нажать на курок, но Виктор Олегович далеко сейчас находится от своего разума, им управляют эмоции, причём отрицательные, а они всегда были и есть — плохими советчиками.

— Воронцов ты идиот, какая мне теперь уже разница сколько за мной трупов, а если вас уложу, у меня будет фора исчезнуть, — выкрикивает Иванов, двумя руками крепко обхватывает рукоять пистолета и с предвкушением в глазах жмет на курок.

Жмёт, жмёт, а кроме глухого щелчка ничего не происходит. Виктор Олегович с непониманием смотрит на пистолет, пару раз зачем-то колотит по нему и опять жмёт на курок.

— Витёк, ты что совсем в оружие не разбираешься? Пуль нет, не тряси зря вещь. Настёна их давно уже вынула и в сумку к себе положила.

Вот теперь судя по осознанному взгляду к Виктору Олеговичу вернулась способность думать и размышлять. Мужчина быстро принял решение, что у него нет другого выхода, кроме как бежать. И конечно же он рванул к входной двери, только правда забег был недолгим, у входа в одежде курьера стоял Андрей и преграждал путь.

Хотя и без Андрея Иванов бы не скрылся, Марат его в два шага нагнал, развернул к себе и начал один удар наносить за другим, а в промежутках бросал ему реплики.

— А ведь ты был прав, доказательств, что именно ты Руслана и Оксану убил, у меня не было, зато теперь есть и зафиксированное на камеру признание, и попытка нового двойного убийства.

Побывав с Маратом на романтическом ужине в ресторане, причём не в моём, мы часто посещаем и другие места, чтобы посмотреть, чем живут конкуренты, а может у них и идею какую интересную подглядеть, чтобы снять нервное напряжение, пошла в ванную.

Добавив средство для пены, набрала воду, налила ароматических масел, зажгла свечи, разделась и легла.

Лежу, лежу… и понимаю, что даже такое безотказное средство, как замачивание, не помогает расслабиться мне.

Взвинченной хожу уже две недели, ровно с того момента, как случайно в вещах Воронцова обнаружила коробочку с обручальным кольцом. Разглядев и примерив находку, попрыгала, повизжала на радостях, а потом положила вещь где лежала и тщательно замела следы преступления.

Ровно с тех пор, каждую секунду, каждую минуту, я жду, что Марат ко мне подойдёт, припадёт на одно колено, признается в вечной и светлой любви, обязательно до гроба, и сделает предложение.

Так как день, когда Воронцов предложит мне сердце и руку, должен запомниться нам на всю жизнь, выглядеть я должна сногсшибательно. Поэтому-то на протяжении последних четырнадцати дней, как одуревшая по будильнику открываю глаза чуть ли не в пять утра и иду наводить марафет. Причём такой основательный, по полной программе, укладка, макияж, депиляция, эффектный наряд, каблуки, чулки и конечно же самое главное — новое нижнее бельё, ведь у Воронцова есть пунктик на счёт женских трусиков.

Затем, так как девушка я сообразительная, перед нашим уходом из дома, проверяю на месте ли коробочка, ведь если да, то можно расслабиться и не ждать, но Марат каждый раз её с собой забирает, а вечером, когда мы возвращаемся, на место, кладёт.

Как же я устала! Во-первых — находиться в состоянии постоянного ожидания, во- вторых — наряжаться, как будто у меня сегодня великое торжество. В — третьих мне даже на Марата из-за какой-нибудь мелочи нельзя поворчать, чтобы день не испортить, вдруг он тот самый. Пункт в — четвёртых не принято называть, но, если он у меня есть, я же уже перед зеркалом сто раз своё согласие отрепетировала и придумала, что скажу, куда и как посмотрю, в какую позу встану….

Нет, так больше продолжаться не может, я же свихнусь.

— Марат! — громко крикнула я. — Можно тебя на минуточку? — дверь не только не запирала, но и не захлопывала, Воронцов из спальни должен услышать.

Мужчина объявился в ванной с такой скоростью, словно знал, что позовут и караулил под дверью.

— Настёна, тебе потереть спинку? — поиграв бровями поинтересовался раздетый по пояс Марат, одним махом избавился от штанов и шустро забрался ко мне. — Обожаю тебя мыть, — приговаривает Воронцов, намыливая мочалку.

— Марат, а ты меня любишь, — сидя к мужчине лицом, спрашиваю я и подаю ему руку, чтобы помыл.

Воронцов немного теряется, обычно какие вопросы я не задаю, но вскоре отзывается:

— Конечно, больше жизни.

— Нет, ответь, пожалуйста, как следует, — прошу я.

Мужчина убирает из рук всё лишнее, пододвигается ко мне близко на сколько это возможно, обнимает, целует и шепчет:

— Люблю тебя, Настёна.

Млею от слов, блаженно выдыхаю и говорю:

— Я тоже тебя люблю, а ещё хочу, чтобы ты на мне женился. Сделай мне предложение. Сейчас.

Марат, замерев, смотрит на меня в упор.

— Настёна, я как бы не против, вернее, сам очень хочу, но надо же подобрать правильное время и место….

— Делай мне предложение, — пока что ещё не зло, но цежу я. — Мне всё равно где это произойдёт, лишь бы произошло.

Воронцов выпрямляется, делает серьёзным лицо, берет меня за правую ладонь и произносит:

— Ты выйдешь за меня замуж?

— Да, да, да, да, — с восторгом несколько раз выкрикиваю я, обнимаю Марата за шею и крепко жмусь.

— Фух-х, ну всё я это сделал! Ты даже не представляешь, сколько дней не решался.

Отлично всё представляю, думаю я, и как бы невзначай невинным голосом интересуюсь:

— А у тебя случайно нет кольца для меня?

Марат за мгновение обернулся туда- сюда, вновь забрался в воду, а когда надел мне на палец кольцо, глядя на меня прищурился, задумался и спросил:

— Признавайся, Настёна, когда ты нашла это кольцо?

— Две недели назад, — повинилась я.

Когда я поведала Воронцову о своих мытарствах за последние две недели из-за находки коробочки, он от смеха чуть в ванной не захлебнулся, потом уже он мне рассказал, как настраивался и переживал, ну и уже после мы, не выходя из ванной, отметили и в прямом смысле обмыли нашу предстоящую свадьбу.