Это был последний счастливый год для Дашки, когда хочется верить в то, что Мир улыбается только тебе, что впереди ждет огромное настоящее счастье и любовь, что жизнь будет долгой и прекрасной. Нет, не год, скорее последнее лето, когда она могла широко и радостно улыбаться каждой минуте, всем встречным. Всего десять дней, десять наполненных жарким солнцем, шепотом лазурных волн и блеском далеких звезд на темном бархатном небосводе, жаркими поцелуями и маленькой тайной, которую она навсегда закроет на тысячу замков в своем сердце, которое долгие годы будет напоминать кусок льда. Эти десять дней стали точкой, где произошел перелом старой жизни на ту, которая изменит ее навсегда, заставит стать взрослой, забыть о том, что когда-то она верила в сказку о прекрасной принцессе, так искренне мечтала о любви, которые растопчут ее, заставят забыть, что когда-то она любила смеяться. Но в конце долго пути именно эти десять дней приведут ее к тому, кто ждал ее всю свою жизнь, который будет рядом и никогда не позволит обидеть. Но об этом позже, а сейчас…

Девушка стояла на перроне в небольшом курортном городке, с жадностью вдыхая влажный, пропитанный морской солью воздух, смешанный с запахом железной дороги, толпы, жареного на открытом огне мяса, щурилась на яркое солнце, не в силах поверить, что оказалась здесь — в настоящем раю, как о нем пишут во всех сказках, — лазурное море, высокое синее небо, яркая зелень, крик чаек, суета вокзала, полного пестрой толпы прибывших в этот южный рай.

— Дашка, ты чего? — высокая худощавая темноволосая девчонка локтем толкнула свою подругу, которая замерла посреди всей этой толпы, закрыв глаза и подняв лицо к небу, блаженно улыбаясь. — Пошли. Вон, нас уже ждут.

— Ой, да! Прости, Нин, — широко улыбнулась девушка, похожая на картинную «русскую красавицу», о которой так много говорят в «загранице», с открытым добрым лицом, синими, как небо глазами, с копной русых волос, заплетенных в толстенную косу, в голубом сарафане, легких летних туфельках. Пока она еще по-девичьи угловатая, но все равно красивая. — Прости, просто здесь так хорошо. Я никогда не была на море.

Она снова широко улыбнулась подруге, взяла ручку своего чемодана, покрутила головой.

— Вон, нам туда, — подруга указала рукой, помахала и кому-то улыбнулась в ответ. — Дядя нас уже ждет. Видишь? Рукой машет.

Девушки поспешили к выходу с перрона, вливаясь в пеструю толпу шумящих прибывших пассажиров и встречающих. У выхода с перрона стоял плотный мужчина лет пятидесяти с темным загаром, в простой серой футболке, светлых брюках, с остатками когда-то темных волос на круглой голове, прикрытых белой кепкой с длинным козырьком.

— Дядя Боря, здравствуйте, — поздоровалась девушка, подходя к нему.

— Привет, малявка. Ну ты и выросла, — он обнял ее, потом отстранился и осмотрел девушку с каким-то интересом. — Я тебя еще вот такой помню, когда вы последний раз у нас были.

Он показал рукой примерно на метр от земли.

— Мама привет передала, — девушка улыбнулась и подняла матерчатую сумку, в которой было явно что-то домашнее «для души». — Дядя Боря, со мной подруга. Ее зовут Даша.

— Ну и хорошо. Поехали. Дом большой, всем места хватит, и тебе веселее будет, да и Агате помощь в огороде лишняя не помешает, — по-доброму засмеялся мужчина и подмигнул.

— Здравствуйте, — поздоровалась Даша и улыбнулась. Все ее опасения, что родственники ее подруги просто прогонят, улетучились.

— Ну здравствуй, — улыбнулся ей в ответ мужчина.

Он забрал у девушек «ручную» кладь, они подхватили ручки своих чемоданов и покатили на привокзальную площадь. Здесь мужчина подвел их к пыльно-серой «Приоре», открыл багажник, убрал чемоданы. Что не вошло в битком набитый какой-то хозяйственной мелочью багажник, убрал на заднее сиденье.

— Загружайтесь. Тетя Агата нас уже заждалась, пирогов напекла. Давно вы у нас не были. Маме так и скажи — мы обижаемся на нее.

— Хорошо, — засмеялась Нина. — Обязательно передам.

Нина и дядя Боря сели вперед, а Даша заняла место сзади рядом с сумками, которые не влезли в багажник, придерживая их рукой, чтобы они не упали при движении. Ехали не долго, Даша с интересом разглядывала приморский городок, полный жизнью отдыхающих. Из уличных кафешек звучала музыка, народ сидел на открытых верандах, пил холодные напитки, шел по набережной, бегали дети, ругались мамаши, сигналили машины. Казалось, что жизнь в этом городке не замирает ни на минуту.

Машина подъехала к кованым воротам, которые им открыла приятная на вид женщина. Нина, увидев ее, через опущенное окно замахала рукой.

— Тетечка Агата, здравствуйте, — почти закричала девушка.

— Привет-привет, — с улыбкой ответила женщина, дождалась, когда машина заедет на территорию дома, закрыла ворота, поспешила к Нине, которая уже выбралась из машины. — Здравствуй, Ниночка. Ну ты и выросла, настоящая невеста, красавица. Проходите в дом, у нас уже все готово. Сейчас с дороги душ примите, потом прошу за стол.

Даша выбралась из машины, остановилась возле дверцы.

— Теть Агата, это моя подруга Даша. Вы не против, что мы приехали вместе?

— Да о чем ты говоришь, — возмущенно замахала руками женщина. — Конечно же нет. Мы всегда рады гостям. Да проходите, чего стоите. Идемте-идемте.

Женщина по-доброму суетилась, пыталась забрать из рук Нины тяжелую сумку с «гостинцами».

— Ой, да я сама, — Нина пыталась удержать сумку.

— Дай сюда.

К ним подошел дядя Боря, забрал сумку, взял еще одну из рук Даши.

— Эту тоже в кухню нести? — спросил он у девушки.

— Да, это гостинцы вам, — кивнула она робко. — Там мама пирогов напекла, баночки с грибами положила, наливочка домашняя.

— Ну вот и хорошо. Пойдем, — снова засуетилась тетя Агата.

Девушки взяли свои чемоданы, покатили их туда, куда повела тетя Агата.

— Ждали, что сын с женой хотя бы на месяцок заедет, но он позвонил, сказал, что его с работы не отпускают. Вот приготовили для них комнатку в летней пристройке. Но раз они не приедут, тогда вы там поживете. Думаю, что жить в отдельной пристройке вам будет удобнее, — на ходу говорила она. — Вы молодые, хочется поспать подальше, а ночью поговорить. Я знаю, что молодежь любит на звезды любоваться. И мы вам своей суетой утром не будем мешать. Борька рано на свою работу уходит. Он у меня известный мастер — моторист, на СТО работает, иногда даже выходных не бывает. Уж я ругаю его, ругаю, а он все смеется. Да вы проходите, не стесняйтесь.

— Спасибо, — ответила Нина.

Даша шла следом и разглядывала дом, участок. Участок хоть и был не большой, но ухоженный, плотно засаженный всем, чем только можно: здесь были и цветочные клумбы, и овощные грядки, и ягодные кусты. А еще Даше понравилось, что почти весь «задний» двор был накрыл виноградником, который словно зеленая крыша укрывал от жаркого южного солнца. Дом не большой, на два этажа. Пристройка находилась с левой стороны, с задней части. Комната небольшая, но очень уютная, с двумя большими окнами, закрытыми москитными сетками, от чего было светло и свежо. Здесь были две кровати, тумбочка между ними, небольшой стол у открытого окна, шкаф для одежды. Все чисто и аккуратно.

— Ну вот, занимайте комнату, — сказала тетя Агата, проходя во внутрь. — Душевая там.

Она кивнула головой, показывая на небольшую «будку» в огороде. Даша выглянула и улыбнулась. Душ находился метрах в трех от входа в их комнату.

— За день вода в бочке нагревается так, что и греть не надо, — сказала хозяйка. — Ну вы разбирайтесь, а я побегу на кухню.

— Спасибо, — сказала Даша. — У вас так красиво.

— Если хотите — можете собирать фрукты, хотя они еще не совсем созрели. Выбирайте спелые. Жаль, что виноград еще зеленый. Знаете, какой он у нас сладкий. Зато вишня уже спелая и черешня. Берите, не стесняйтесь.

Женщина убежала, а девушки переглянулись, засмеялись и уселись каждая на свою кровать.

— Ну как, не жалеешь, что поехала со мной? — спросила Нина.

— Нет, ты что, конечно же не жалею, — со счастливой улыбкой ответила Даша. — Никогда на море не была.

— Предлагаю сейчас под душ, потом поедим, а после обеда сходим на пляж.

— Я бы прямо сейчас туда побежала. Так хочется в море искупаться, всю жизнь мечтала об этом.

— Успеем, у нас целых десять дней впереди, — отмахнулась Нина, взяла из своего чемодана полотенце, сменное белье, футболку, шорты. — Так, я первая в душ.

Нина ушла, а Дара снова улыбнулась, вновь осмотрелась. Было так хорошо, что хотелось смеяться. А еще неделю назад она и не думала, что поедет на море.

Даша и Нина жили в небольшом таежном поселке в пятидесяти километрах от райцентра. Они дружили с первого класса, все школьные годы сидели за одной партой. В этом году закончили школу. У Даши было планов громадье, она хотела ехать поступать в техникум, где ее будут учить лечить животных, чтобы потом вернуться в родной совхоз зоотехником, а Нина с родителями собирались перебираться из поселка в областной город, куда ее отца переводили по работе. Как говорили — «шел на повышение, будет важным человеком». Отец Нины — глава администрации небольшого поселка, вовремя подсуетился, понял, что грядут тяжелые времена и пора уезжать отсюда, так как скоро от совхоза, где работали почти все жители, ничего не останется. Когда-то богатая страна развалилась на части и дельцы растаскивают то, что еще осталось от нее. Вот и их совхоз распродают по мелочам. Старое руководство когда-то богатой молочной фермы давно уже сбежало заграницу, новое доворовывает то, что осталось. Умные люди давно уже продали за копейки свои дома и уехали в большие города, где еще можно было найти работу. Остались те, кому ехать некуда. Закрывались магазины, год назад закрылся детский сад, в этом году закрылась школа. Даше и Нине просто повезло закончить ее, получить аттестаты.

Пока они решали все вопросы, собирали вещи, родители Нины решили отправить дочь к родственникам на юг. Когда она похвасталась своей подруге, что ее отправляют на море, Даша загрустила. Они еще не знали, что это их последнее счастливое лето.

— А я никогда не видела море. Счастливая ты, — вздохнула девочка.

— А знаешь что? — Нина подскочила на месте. — Давай и ты со мной поедешь?

— С тобой? — в глазах Даши вспыхнул настоящий ужас и желание.

— Ну да! Со мной. Я спрошу у мамы, пусть она поговорить с сестрой, тетей Агатой. Думаю, что они только рады будут. Знаешь, какая у меня тетка хорошая? Во! — она показала большой палец.

— Меня отец не отпустит, — тихо проговорила Даша.

Она не хотела говорить, что не отпустит ее только потому, что придется покупать билеты, давать деньги на проживание, а еще надо купить хотя бы одно летнее платье. Отец не любил тратить деньги на «всякую ерунду», так как ему не хватит на водку.

— Я сама поговорю с ним, — решительно ответила Нина. Взяла подругу за руку, повела к дому Даши.

— Не надо, папа будет ругаться.

Даша пыталась остановить подругу, но та только цыкнула на нее. У дома возле калитки стоял трактор, на котором отец приезжал домой на обед.

— Добрый день, — громко поздоровалась Нина, заходя в дом.

Отец Даши находился в кухне, перед ним на столе стояла бутылка водки, тарелка с нарезанными овощами. Мать с каким-то обреченным лицом сидела в углу, стараясь не шуметь и не мешать мужу пить, то есть обедать.

— Чего пришла, — недовольно буркнул мужчина, которого оторвали от еды.

— Да вот, хочу Дашку с собой на море взять. Вы же знаете, что моего отца переводят в область в администрацию. Хотела бы перед отъездом провести время со своей подругой. Думаю, что вы сможете найти денег, чтобы купить ей билеты на поезд.

Мать ахнула, закрыла рот рукой, а отец уставился на Нину.

— Чего? Куда поехать? — спросил он.

— Куда-куда, — дерзко ответила Нина. — На море, к моей тетке. Или вы боитесь отпустить свою Дашку с дочерью главы поселка? Неужели не найдете денег, чтобы купить ей билеты на поезд?

— А там кто ее кормить будет, на что жить? — отец ухмыльнулся.

— Мы поедем к моей тетке. Не волнуйтесь, никто Дашку голодной на улице не оставит. Так что, найдете денег или я всему поселку расскажу, что Владимир Иванович жалеет лишнего рубля своей дочери, что он эти деньги лучше пропьет? Сами знаете, что ваш директор не слишком любит, когда работники пьют днем. Стоит только мне слово сказать, как вы вылетите с работы.

Нина с вызовом посмотрела на мужчину, который от неожиданности поперхнулся воздухом, а мать снова с испугом уставилась на девушку.

— Я не жалею, — каким-то сдавленным голосом прохрипел мужчина. — Но дам денег только на билеты.

— Вот и хорошо. Мы уезжаем через неделю. Могу попросить отца, чтобы он сразу и мне, и Даше билеты купил, чтобы вам в райцентр не ехать, на дорогу не тратится.

Даша до последнего моменты не верила, что отец разрешит ей поехать на море. Но мелкий шантаж подруги вынудил его согласится. И вправду, последнее время Даша слышала, как по вечерам родители закрывались в кухне и обсуждали, что они будут делать, если их совхоз совсем развалится. Мать плакала, отец пил и ругал всех и вся. Ехать им было некуда, в городе их никто не ждет, найти работу вряд ли смогут, да и с жильем большие вопросы. По поселку упорно ходили слухи, что их совхозу приходит конец. Но Даша не хотела верить, до последнего дня надеялась, что она выучится на зоотехника и вернется домой, будет вместе с мамой работать на ферме. Она и сейчас каждый день приходила к маме на работу, помогала доить коров, за что директор разрешал брать по литру молока.

Когда она с Ниной после разговора с родителями ушла из дома на улицу, долго не могла прийти в себя.

— Ну что? Ты рада? — спросила подруга. Даша только и смогла кивнуть головой. — Вот видишь, все получилось. Завтра я скажу отцу, чтобы он купил нам билеты. Поедем на десять дней, потом мне надо будет вернуться. Отцу пора уезжать.

Вечером Даша возвращалась домой с тревогой и опаской, что отец вновь начнет буянить, побьет ее или мать, заявит, что она никуда не поедет. Но дом встретил ее тишиной. Мать вышла ей навстречу из комнаты, приложила палец к губам, показывая, чтобы дочь не шумела, так как отец спит. Они прошли в кухню, мать прикрыла дверь.

— Сильно ругался? — спросила Даша. — Хоть не бил?

— Ругался, — мать пожала плечами, — как обычно. Не бил сегодня.

— И почему согласился?

— Да я ему сказала, что ты у нас отличница, заслужила эту поездку. Потом будешь поступать, чтобы получить хорошую профессию, домой вернешься, будешь работать, вернешь ему деньги.

— Спасибо.

Даша подошла к своей маме, которая сидела на табурете, сложив свои мозолистые руки доярки на коленях, обняла ее за плечи. Девочке стало жалко ее — еще молодая женщина, когда-то считалась первой красавицей поселка, сейчас выглядела старухой с потухшим взглядом, в старом платье, с натруженными руками. Сколько она помнила своих родителей, отец пил всегда. Он работал трактористом на ферме, где в последнее время перестали платить, но отец не перестал пить, стал сам гнать самогонку и распускать руки, вымещая на жене и дочери свои обиды. Иногда им с матерью приходилось убегать из дома и ночевать у знакомых. Несколько раз мать после побоев вызывала участкового, пожилого вечно уставшего дядьку с безразличным взглядом, который приезжал на своем старом УАЗике к ним домой, составлял какие-то протоколы и уходил. Отец после этого злился и пил еще больше. До девятого класса он дочь не трогал. Но однажды, когда Даша заступилась за мать, ударил и ее, а потом стал бить каждый раз, когда напивался. Сколько раз они с мамой убегали из дома, чтобы пересидеть где-нибудь, пока отец не уснет. Сколько раз Даша предлагала маме развестись с отцом и уехать в райцентр. «Да куда мне ехать, — мать вытирала слезы, — ни родственников, ни знакомых. Кому я там буду нужна? Здесь хоть у меня дом, хозяйство. Худо-бедно, но нам есть что на стол поставить, а там? Ты же сама знаешь, что денег сейчас никому не платят. Не поеду я. А ты учись хорошо, чтобы профессию хорошую получить. Найдешь работу, чтобы не как я всю жизнь на ферме». Когда Даша сказала маме, что хочет стать зоотехником, Анна Гавриловна долго отговаривала. «Да кому сейчас нужны зоотехники? Ты же сама видишь — наш совхоз разваливается. Нашу ферму вот-вот закроют. Уже почти все поголовье продали». На это Даша отвечала: «Мам, ну ты же знаешь, я люблю животных, хочу лечить их. А если нашу ферму закроют, найду другую».

— Да ладно, — кивнула Анна головой. — Надо будет тебе платье приличное купить. Завтра вместе с сельмаг сходим, Катька говорила, что привезли какие-то новые платья.

— Мам, да откуда деньги? — удивилась девушка.

— Я не все отцу отдавала, для тебя откладывала, чтобы ты смогла поехать учиться. Вот и возьмем оттуда немного, — совсем тихо, чтобы отец (не дай бог) услышал, ответила мама, оглядываясь на закрытую дверь. — Только ему не говори, а то заберет все и пропьет.

Платье они так и не купили, зато Дарья в старых чемоданах, которые остались еще от бабушки — матери Анны Гавриловны, нашла несколько старомодных платьев из красивой ткани. За оставшиеся дни они с мамой сшили два платья, подсматривая модели в журналах мод, что ей принесла Нина. Подруга также принесла Дашке купальник: «На, мама мне два купила. Этот мне не понравился, а тебе подойдет». Она же притащила ей небольшой чемодан на колесиках со словами: «не повезешь же свои вещи в руках». А еще мама дала Дашке свои летние босоножки на танкетке, которые ей остались от той жизни, когда она была молодой, красивой. После того, как вышла замуж, носить босоножки было некогда и некуда. Для «похода» на работу было достаточно и обычных галош, а муж ее никуда не приглашал, да и гулять по местным дорогам в них было невозможно.

Перед отъездом Анна Гавриловна собрала целую сумку «гостинцев» для родственников Нины: «Возьми обязательно. Стыдно к людям с пустыми руками ехать. Здесь все свое домашнее — грибочки, варенье» и положила ей в карман немного денег — на мороженое. На вокзал девушек отвез водитель Нинкиного отца. Впереди их ждали два дня пути, десять дней на горячем песке.

Море встретило Дарью солнечными искрами, легким бризом и горячим песком. Пляж был полон народу, им с трудом удалось найти себе место почти у самой кромки воды. Они расстелили покрывало, скинули платья. Нинка сразу побежала и с ходу бросилась с головой в воду. Даша осторожно вошла в воду, замирая от ощущения сбывшейся мечты. Теплая вода, как ласковый щенок, крутилась возле ее ног, которые погружались в чистый песок. Сегодня море было на удивление спокойным, только легкие небольшие волны накатывали на берег. Вода была настолько чистой, что Дарья видела каждый камешек на дне, улыбнулась, когда увидела несколько мелких рыбок, которые серебряными стрелами мелькнули и ушли на глубину. Пляж был полон народу. Дети плескались у берега, взрослые загорали, присматривая за своими отпрысками. Какая-то веселая компания из четырех парней расположилась шагах в десяти от места, где устроились подруги. Услышав взрыв хохота, Дарья оглянулась. Ей все время казалось, что смеются над нею. Но парни что-то бурно обсуждали, только один из них — светловолосый красавец кинул на нее заинтересованный взгляд. Дарье хотелось провалиться сквозь песок, но поняла, что не настолько она ему интересна, чтобы этот красавчик следил за нею.

— Дашка, ну ты чего там застряла? — крикнула Нина, которая успела и отплыть на пару метров от берега и теперь прыгала в воде, махала ей рукой. — Иди сюда, вода просто прелесть.

— Иду, — улыбнулась Даша, не в силах поверить, что стоит в теплой соленой воде.

Нине надоело ожидать подругу, и она брызнула на нее веером брызг.

— Вот тебе, давай сюда.

Даша рассмеялась, сделала несколько шагов вперед, когда вода дошла ей до пояса, осторожно окунулась в воду, потом поплыла. Плавать Дашка умела только «по-собачьи». Река, что протекала возле их поселка была небольшой и не такой теплой, как море. Подруги часто бегали на реку, но не всегда можно было купаться, вода очень редко прогревалась до приемлемой температуры.

Подруги долго не могли выйти из воды, Дашке казалось, что еще немного и она превратиться в настоящую русалку, так хотелось стать частью этого моря. Наконец они вышли на берег, пробежали до своей подстилки, упали животом на горячую ткань.

— Ну как, ты счастлива? — спросила Нина, заметив, как Дарья улыбается.

— Спасибо, Нин. Я этого никогда не забуду.

— Ой, да ладно, — засмеялась подруга. — Жалко, что нам придется расстаться. Слушай, а может ты поедешь со мной в область поступать? Я могу с отцом поговорить.

— Нет, не смогу, — Дарья покачала головой. — Отец денег не даст.

— Ты бы могла у меня жить.

— Нет, Нин, не надо. Да и не удобно это.

— Ой, а на тебя один красавчик все смотрит. Вот там, в компании, светленький такой, — улыбнулась Нина, кивая на шумную компанию. — Он все время на тебя зыркает.

Даша ничего не ответила, отвернула голову, чтобы не видеть эту компанию. Она поняла, о ком говорит подруга. Она и сама заметила взгляды этого блондина, который словно оценивал ее.

— Ну и зря, — прокомментировала это Нина. — Глядишь, познакомилась бы с ним. Может свое счастье найдешь.

— Не хочу ни с кем знакомиться, — буркнула Даша, а у самой забилось сердечко.

Парень и вправду был красивым — высокий, стройный, загорелый, с вьющимися светлыми волосами, длинной челкой, которая все время падала ему на глаза, которую он откидывал назад привычным кивком, широкой улыбкой, от которой на его щеках появлялись такие соблазнительные ямочки. Даша видела, как некоторые девчонки на пляже заглядываются на него, а он смотрел только на нее.

На пляже они пробыли до вечера, накупались так, что ноги у Дашки стали подкашиваться от такой нагрузки. Несмотря на крем, которым Нина щедро намазала подругу, плечи у Дашки покраснели.

— Так, все, пора домой, — стала собираться Нина. — А то мы сегодня перегреемся, обгорим, завтра даже встать не сможем.

Даша не стала возражать, поднялась, сложила свои вещи в сумку, глянула быстро на компанию парней, к которым присоединилось еще несколько человек, в том числе три девушки. Блондин-красавчик весело болтал с одной из девушек, которая подсела к нему слишком близко и оперлась своим плечом о него. Даша видела, что эта девушка нравится ему. На душе кошкой заскребла ревность. Она быстро отвернулась и пошагала следом за Ниной.

Домой они шли через центр, рассматривая кафе, рестораны, полные отдыхающими посетителями. Торговцы маленьких магазинчиков громко зазывали покупателей. И снова дети бегали среди прохожих, внося суету в размеренную жизнь курортного городка. Они увидели большую площадку, огороженную невысоким ажурным металлическим заборчиком, украшенным по периметру разноцветными фонариками. В глубине площадки находилась небольшая сцена с навесом, на которой какие-то парни устанавливали и настраивали свои музыкальные инструменты. У входа уже толпился народ, кто-то уже прошел на площадку в ожидании праздника.

— Ой, смотри, — толкнула Дашку Нина. — Наверное, будут танцы. Давай сходим? Сейчас быстро домой, поедим, переоденемся и придем потанцуем. Ты как?

— Здорово. Только я устала, наплавалась. Сил нет даже стоять.

— Даша, вот скажи мне, ты зачем сюда приехала? Отдыхать? Отдыхать, — сама спросила и сама ответила Нина. — Вот и будем отдыхать. Пока мы молодые, красивые, должны веселиться. Бежим домой.

Она взяла Дашу за руку и потянула к дому тетки. Там их уже ждали.

— Наплавались? — улыбнулась тетка Агата, когда девушки вошли в дом. — Давайте примите душ и за стол, ужинать будем. У меня уже все готово.

Через полчаса девушки уже сидели в уютной кухне, делились впечатлениями о первом дне на море. Дарья не могла скрыть счастливую улыбку, рассказывая о своей сбывшейся мечте.

— Теть Агата, можно мы на танцы сходим? — спросила Нина, когда ужин был закончен.

Дядя Боря ушел к какому-то своему знакомому помочь с машиной.

— А почему бы нет? Дело молодое. Я помню, когда мы только с Борей сюда переехали тридцать лет назад, были молодыми, так почти каждый вечер на танцы ходили. А потом детки пошли, закрутились и не до танцев стало. Идите, пока молодые.

— Я бы отдохнула, — сказала Даша, — устала.

— Вот на танцах и отдохнешь, — возразила Нина. — Идем. Теть Агата, Вы не переживайте, завтра с утра мы поможем с огородом.

— Да идите уже, помощницы, — улыбнулась женщина. — Я вашу комнату закрывать не буду. И калитка будет открыта. Да и Борька не известно, когда вернется. Идите.

Нина снова взяла подругу за руку, утянула в их комнатушку.

— Так, переодеваемся и идем танцевать, — заявила она, доставая из-под кровати свой чемодан. — Если что, я и на тебя кое-что взяла.

— Зачем? — Даше стало стыдно. И так подруга для нее столько сделала. — У меня есть платье.

— В платье будешь днем ходить. А сейчас мы наденем вот это, — она достала две майки с пестрым рисунком, джинсовые шортики. — Последний писк моды. Надевай. Возьми эту.

Она протянула Даше голубую майку с цветочным рисунком на груди, себе взяла розовую. Даша приложила к груди майку, подошла к зеркалу, которое находилось в шкафу. Голубой цвет ей очень шел, делал ее синие глаза яркими и какими-то глубокими.

— А мы не замерзнем? — спросила Даша.

— Какой замерзнем, — возмутилась Нина. — Здесь даже ночью плюс двадцать с копейками. И мы не будем стоять на месте. Мы идем танцевать. Все, собирайся и пошли.

На улице царила бархатная ночь, которая сразу же окутала подружек своим теплым дыханием, насыщенным запахом цветов и моря. И вправду, было тепло, что для Дарьи, которая привыкла к прохладе ночей, было неожиданно. Цикады стрекотали так, что почти заглушали звуки музыки, которую ветер доносит от площадки. Чем ближе они подходили к танцевальной площадке, тем громче становилась музыка и шум толпы. К удивлению Дарьи, народу было очень много. Она бы сказала — яблоку негде упасть. Вход на площадку отказался платный, но Нина потянула подругу за руку к противоположной стороне, где они, как многие другие, просто перелезли через невысокую ограду и сразу же влились в толпу танцующих.

«Наташа, Наташа, моя сердце и душа…» — исполняли местные музыканты композицию «Руки вверх».

— … Наташа, Наташа, — кричала толпа, подпрыгивая на месте, размахивая руками.

«Для меня лишь одна желанная…» — надрывались музыканты.

— … Солнышко мое долгожданное, — подпевала толпа.

Песня сменялась песней. Даша и не заметила, как влилась в это веселье. Она не заметила, как толпа куда-то оттеснила Нинку, которая веселилась от души. Даша остановилась, пытаясь высмотреть подругу среди этого моря людей.

«…я не забуду. Снова лунный свет в окне, снова мысли о тебе…», — группа затянула медляк группы «Динамит».

— Разрешите Вас пригласить на танец? — раздался прямо у нее над ухом приятный мужской голос.

Она обернулась и замерла. Перед ней стоял тот красавец с пляжа. Сейчас на нем была надета рубашка с коротким рукавом и голубые джинсы. Он стоял и широко улыбался, а Дашка стояла и смотрела, не в силах поверить, что этот красавчик приглашает ее.

— Меня? — спросила она внезапно охрипшим голосом.

— Да, — парень кивнул, сделал к ней шаг, приблизился так, что она почувствовала очень приятный запах его туалетной воды. — Приглашаю тебя на танец.

Не дожидаясь ответа, он положил свои руки ей на талию, притянул к себе. А Дарья, как зачарованная, положила свои ладошки на его грудь. Музыка окутала их, для нее словно все пропало. Только она, он и музыка. «…Я не забуду никогда твои глаза, твою улыбку, я пронесу через года свою вину, свою ошибку. Я не забуду никогда эту любовь и это чудо, я пронесу через года, я не забуду…». Голос плыл над толпой, а Даша смотрела в глаза парня, не в силах отвести взгляд.

Музыка закончилась, а взгляд парня так и держал Дарью в плену его красивых глаз. Он наклонился к ее лицу и тихо, на самое ухо прошептал: «Я не забуду». И от его дыхания по телу Дарьи побежали мурашки. Ноги отказывались подчиняться, Дарья стояла и смотрела в красивое лицо, не в силах двинуться с места. Если бы не его руки на ее талии, Даша просто бы упала.

— Давай отойдем в сторону? — спросил парень, стараясь перекричать музыку и шум толпы.

Не дожидаясь ответа, он взял ее за руку и повел к скамейкам, стоящим у ограждения. Почти все скамейки были заняты, но, когда заиграла быстрая композиция, несколько человек понялись и поспешили в толпу, выкрикивая слова песни — «Малинки, малинки, такие вечеринки, зеленые тропинки…».

— Меня зовут Олег, а тебя? — спросил парень, вновь наклоняясь к ее уху. Казалось, еще немного, и его губы коснуться ее виска, теплое дыхание, смешанное с пряной мятой, коснулось ее обоняния.

— Даша. Дарья, — смутилась раскрасневшаяся девушка. Румянец пылал на ее щеках. Ее радовало только то, что на улице темно, парень мог и не заметить ее «позора».

Вдруг она вспомнила, что пришла сюда с подругой, отвернулась от Олега и стала высматривать ее в толпе. Но Нина сама нашла Дарью, вышла из толпы танцующих. Следом за подругой шел молодой темноволосый парень.

— О! А я тебя потеряла, — обрадовалась Нина. — Я пить хочу.

Она повернулась к парню, который улыбнулся и кивнул головой.

— Предлагаю пойти в кафе. Здесь рядом. И музыку будет слышно, — ответил ее «кавалер».

— Пойдешь? — спросила Нина у Дарьи, которая никак не могла прийти в себя.

— Пойду, — кивнула она, вдруг начиная понимать, что сейчас уйдет, и они с Олегом больше не встретятся. Паника, что они больше не встретятся, накатила на нее.

Но Олег снова улыбнулся своей чарующей улыбкой.

— Мы идем, — ответил он и приобнял одной рукой ее за талию.

Дарья замерла, словно кролик перед удавом, не в силах двинуться.

— Ну вот и здорово, — обрадовалась Нина. — Пошли?

Чтобы не пробираться сквозь толпу, они перелезли через ограждение и направились в сторону кафе, которое находилось метрах в пятидесяти от площадки. Нина подхватила Дашу под руку, увела чуть вперед, парни отстали.

— Ну ты даешь! — зашептала Нинка. — Ты отхватила того красавчика блондина с пляжа. Молодец, так держать.

— Это не я его. Это он меня пригласил танцевать, — вновь на лице Дашки вспыхнул яркий румянец, которая все еще не верила в реальность происходящего.

— Ой, да ладно. Кстати, Игорек, — она кивнула головой на темноволосого, — из той же компании. Говорит, что меня сразу приметил и обрадовался, когда увидел здесь на танцах. Ты главное ничего не бойся. Парни, вроде, хорошие, да и этот твой блондинчик та-а-а-к смотрит на тебя.

Девчонки засмеялись. Дашу немного отпустило. И правда, почему она должна чего-то бояться? У нее вся жизнь впереди, она молодая, не страшилка, так почему она не может понравится парню. А может это ее судьба? Сердце забилось в каком-то радостном предчувствии, захотелось просто жить и быть счастливой.

В кафе им снова повезло, почти сразу же освободился небольшой столик. К ним подошел молодой парень официант. Парни сделали заказ — мороженое и шампанское. Даша хотела возразить, но потом просто мысленно махнула рукой — портить такой день и такой вечер не хотелось, тем более что шампанское она никогда не пила. Она вообще никогда не пила ранее спиртного, насмотревшись на отца. Но вот сейчас ей очень захотелось попробовать шампанского, что она улыбнулась и просто кивнула.

Парни оказались очень веселыми, сыпали шутками, рассказывали какие-то веселые истории. Дарья и Нина смеялись, как никогда в жизни. У Дашки даже заболели щеки от смеха. Из того, что Олег рассказал о себе, Дарья поняла, что ему двадцать четыре, приехал сюда из большого города отдыхать, недавно закончил университет, уже год как работает у своего отца, который является бизнесменом. Игорь тоже учился в университете вместе с Олегом, но после учебы уехал к родителям на Сахалин. Приехал сюда к родственникам и встретился со старым другом. Нина ногой толкала под столом Дашку, глазами показывала подруге на парня, кивала головой, словно говорила: «Хорош, надо брать». Дарья смущалась, смеялась и старалась не вестись на красивые слова. Она вообще старалась молчать, так как слова не хотели складываться в предложения, путались и замирали где-то в груди. За нее говорила бойка Нинка, которая рассказала, что они приехали на юг отдохнуть, и она же «сдала» Дашку: «А Дашке через три дня восемнадцать исполнится. Надо отметить!» Парни поддержали, а еще Олег наклонился к ее ушку и прошептал: «Я обязательно поздравлю тебя». Сердце девушки сжалось, замерло в сладкой истоме, но когда Олег, как бы невзначай положил свою руку на спинку ее стула, словно обнимая девушку, ее сердце забилось в таком бешенном ритме, что казалось его слышат все. Шампанское кружило голову, намеки подруги туманили разум, запах туалетной воды впитывался с каждым вдохом, а сердечко билось птичкой, хотелось улыбаться и верить в то, что она встретила свою судьбу.

— Олег, что за туалетная вода? — спросила Нина, которая тоже принюхивалась к парню.

— «Kenzo», — ответил он, на что лицо девушки вытянулось, и она понятливо закивала головой.

Дарья просто сидела и дышала Олегом. Ей было так хорошо, что хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Но кафе закончило свою работу, официанты начали убирать столики, народ с танцплощадки стал расходиться, шум города постепенно затихал.

— Нам пора, — сказала Нина. — Спасибо за прекрасный вечер.

Дарья только и смогла кивнуть головой. Шум в голове нарастал, она боялась, что просто не сможет подняться на ноги. Но Нина поняла ее состояние, протянула руку, за которую Даша уцепилась, как за спасательный круг. Парни пошли их провожать. Не доходя до дома один переулок, Нина повернулась к парням.

— Все, спасибо за вечер. Но дальше не стоит нас провожать.

— Мы завтра встретимся? — спросил Олег, глядя прямо в глаза Дарьи.

— Не знаю, — она пожала плечами. — Я пока не знаю, чем мы будем заниматься завтра.

— Вы на пляж пойдете? — спросил Игорь.

— После обеда, — кивнула Нина. — Все, нам пора. До свиданья.

Она снова взяла Дарью под руку, и подруги поспешили домой. Родственники уже спали, свет в окнах не горел. Нина закрыла за ними калитку и ушли в свою комнатку.

— Ну ты даешь, — рассмеялась Нина, когда они упали на свои кровати. — Это же надо, поймать такого красавчика.

— Да и твой Игорь тоже ничего, — тихо засмеялась Даша, боясь разбудить хозяев.

Дашке было хорошо. Вот просто так — хо-ро-шо, весело, шампанское до сих пор кружило голову, тело было легким, а прикосновения теплых ладоней Олега до сих пор горели на ее теле. И было хо-ро-шо.

— Вот именно — ничего. Так, симпатичный, но на один раз пойдет, должен же кто-то угощать меня шампанским и мороженым. А твой — просто красавчик. Может, отбить его у тебя?

Даша нахмурилась, а Нина рассмеялась.

— Да не плачь, шучу, не нужен мне твой Олеженька. У таких, как он, такие как мы в каждом городе. Но погулять с ним парочку дней, развлечься можно.

— Нинка, где ты всего этого нахваталась? — удивилась Даша, не узнавая свою подругу.

Назвать ее примерной девочкой было нельзя, Нинка всегда была дерзкой, веселой, играла парнями, которые крутились возле нее. Но никогда она не говорила о парнях вот так — потребительски. Это у Дарьи не было никакого опыта общения с парнями. За все время ей никто не предлагал дружить, не приглашал погулять. Да и нормальных парней-то у них в поселке, чтобы задуматься о каких-то отношениях с ними, не было.

— Да ни откуда, — рассмеялась Нинка. — Просто смотрю на парня и вижу — стоит с ним мутить или нет.

— А с Игорем?

— А что с Игорем? — она ухмыльнулась. — Простой инженер на каком-то предприятии. И тем более на Сахалине. Я за ним туда не поеду. Не то, что Олеженька — большой город, папенька богатый. Но вот беда — он меня с собой не позовет.

Дашке так и хотелось спросить — «а меня?», но заставила себя молчать. Они по очереди сходили в душ, потом легли спать. Дарья думала, что не заснет, но как только она положила голову на подушку, провалилась в темноту. И снился ей Олег, его улыбка, его шепот: «я не забуду никогда твои глаза, твою улыбку…».

Утро разбудило подружек ярким солнцем, щебетом мелких птиц, которые устроили возню в саду. Девушки умылись, оделись, отправились в кухню, где суетилась тетя Агата.

— Ну как, красавицы, выспались? — с улыбкой спросила женщина, когда девушки поздоровались с ней. — Садитесь за стол, сейчас завтракать будем.

Она стояла у плиты, пекла блины, складывая румяные душистые «солнышки» на большую тарелку.

— А дядя Боря? — спросила Нина, опускаясь на табурет.

— Так он уже на работу ушел. Он же у меня единственный моторист на весь город, — с гордостью проговорила тетя Агата. — У него золотые руки, к нему запись на месяцы вперед. С утра до ночи в своем гараже пропадает. Зато получает хорошо.

— Вам помочь? — спросила Даша, которая стеснялась садиться за стол, так и продолжала мяться возле подруги.

— Если хочешь, можешь помочь. Вон, достань из холодильника сметану, масло. Если хочешь, достань творог, чтобы с блинчиками поесть. Творог хороший, домашний, я его у соседки покупаю.

Даша достала из большого холодильника все, что назвала женщина, отнесла на стол.

— Ну вот, готово, — поставили тетя Агата на стол тарелку с блинами, доставая еще баночку с каким-то вареньем. — Приятного аппетита. Ешьте, все свое, домашнее.

Пока Нина и тетка вновь говорили о каких-то своих делах, Даша с удовольствием ела блины, запивая душистым чаем, и было так хорошо, что она невольно начала улыбаться.

После завтрака Даша, которой было неловко жить в доме у этих людей на всем готовом, предложила:

— Дядя Боря говорил, что Вам нужна помощь в огороде. Давайте помогу. Не волнуйтесь, для меня это привычно, у нас свой дом.

— Спасибо, не откажусь. Как раз клубнику почистить от сорняков, а то наросло, руки не доходят.

Нина зыркнула на нее недовольным взглядом, но ничего не сказала. Только потом, когда они вышли «на плантацию», ворчала недовольно:

— Сейчас могли бы на море смотаться, по городу погулять, а торчим вверх жопами, как негры.

— Нин, ну не могу я так. Если ты им родня, то я просто так — с неба упала. Лучше помогай, быстрее управимся. И все равно ты со своим Игорем договорилась после обеда на пляже встретиться.

Они быстро пропололи грядки с клубникой, за что тетя Агата благодарила девушек с доброй улыбкой. Потом тетка нарезала цветов, упаковала их в два ведра, замотала марлей.

— Пойду на рынок, — сказала она. — Пойдете со мной?

— Да не, — отмахнулась Нина. — Мы по городу погуляем.

— Да у нас особо некуда-то ходить. Только набережная и дорога на мыс.

— На мыс? — спросила Нина.

— Ну да. Если выйти на набережную, но не на пляж идти, а пойти налево, там дорога выведет на тропу, которая идет вдоль берега. Так на мыс и придете. Там берег хороший, высокий и вода чище. Отдыхающих там не бывает, туда только местные мальчишки ходят, чтобы понырять. Берег там высокий и глубина прямо от берега. Но красота там такая, что сама бы каждый раз ходила, но мне уже некогда и далековато для меня. А вы сходите.

Девушки переглянулись, потом Нина сказала подруге:

— А что, давай сходим?

— Здорово, — улыбнулась Даша.

— Ну вот и хорошо, — кивнула тетка. — Вы меня до рынка проводите, как раз по пути. Тогда я еще ведерко цветов возьму с собой.

Через двадцать минут женщины вышли со двора, тетка закрыла калитку, и они направились к набережной. Рынок встретил их обычной суетой, многие торговые места были уже заняты. С теткой Агатой здоровались, улыбались, кто-то крикнул: «Чего-то ты сегодня рано», на что Агата со смехом ответила: «А у меня вон какие помощницы». Девушки донесли ведра с цветами до места, куда их привела женщина, потом Агата еще раз показала, как пройти на мыс и девушки ушли.

Дорога показалась Даше длинной и выматывающей. На мыс вела тропа шириной не больше полуметра, полная камней разных мастей и размеров, приходилось смотреть под ноги, чтобы не запнуться. Зато место, куда она вывела подруг, поразило Дашку. Берег оказался высоким, каменистым, стоя на его краю Дашке казалось, что она летит над лазурью моря, которое сегодня снова было таким спокойным и ласковым, что они не долго раздумывали, скинули с себя сарафанчики и поспешили по каменистой тропинке, которая змеей спускалась к воде. Море ласково встретило Дашку, обволакивая молочной теплотой, покачивая на своих небольших волнах.

— Боже, какая прелесть, — высказалась Нинка, когда они вылезли из воды и устроились на горячих от солнца огромных камнях, на половину находящихся на узкой полоске берега, на половину в воде. — Так бы и не уходила отсюда.

Даша устроилась на своем валуне, упираясь руками о горячую поверхность камня, подставив лицо солнцу, болтая ногами в прозрачной воде. Она даже представила себя русалкой, которая вышла на берег погреться, и тихо рассмеялась. Нинка, которая тоже загорала, сидя на соседнем валуне, посмотрела на подругу и широко улыбнулась: «Класс! Всегда бы так сидела».

Они провели на берегу около часа, потом нехотя стали собираться в обратную дорогу. Сейчас Дашке показалось, что они дошли до набережной за какие-то минуты, даже не замечала камней, что попадались ей под ногами. Она словно летела на крыльях, в душе билась радостная мысль — после обеда они пойдут на пляж, где их будут ждать Олег и Игорь.

Тетя Агата уже была дома, снова суетилась в кухне.

— Ну как, накупались? — спросила она с улыбкой, когда девушки вошли в дом.

— Ага, там так хорошо. И никого сегодня не было. Мы одни там были, — ответила Нина.

— Ну вот и хорошо. Сходите в душ, смойте соль, потом давайте за стол, у меня уже все готово.

Через полчаса девушки вернулись в кухню, Даша снова предложила помочь накрыть на стол.

— Спасибо, — улыбнулась женщина. — С такой помощницей я со всем управиться могу. Давай за стол. После обеда чем займетесь?

Даша смутилась, а Нина, отправляя первую ложку густой солянки в рот, проговорила:

— У нас свидание назначено.

— Свидание? — женщина улыбнулась. — Это хорошо, но будьте осторожны, а то сейчас парни такие пошли, могут и обидеть.

— Мы очень осторожны, — засмеялась Нина. — Да не переживай, тетушка, парни хорошие, приличные. Вечером с ними на танцы пойдем.

Через два часа девушки выдвинулись на пляж. Даша шла на трясущихся от волнения ногах. Она нервно кусала губы, не зная, о чем будет говорить с Олегом, если он и вправду придет. А Нинка шла чуть впереди и не замечала волнений подруги, о чем-то громко говорила. Даша не слушала ее, только иногда поддакивала, чтобы не показать своего волнения. Да и купаться сейчас она не хотела, с утра наплавалась. Шла только чтобы встретиться с Олегом. На пляже снова было так много народу, что они с трудом нашли себе место. Нина долго стояла, высматривая парней.

— Странно, их еще нет, — проговорила она, когда опустилась на покрывало. — А обещали быть.

— Ну и не надо, — напряженно улыбнулась Даша, а у самой обида осторожной кошкой зашла в грудь.

— Что значит — не надо? — возмутилась подруга. — Обещали прийти. Ладо, подождем.

Нина легла на живот, а Даша нервно обернулась, высматривая знакомых. Но среди полуголых тел отдыхающих-загорающих она их так и не увидела. Потом она тоже улеглась на покрывало, стараясь не показывать подруге, как ее бьет мелкая нервная дрожь ожидания и обиды, закрыла лицо косынкой, которую взяла вместо кепки.

Прошло около получаса, как над их головами раздался голос:

— Вот вы где.

Даша подскочила со своего места. Она даже не заметила, как задремала.

— Ты чего испугалась? — засмеялся Олег, усаживаясь рядом с ней на покрывало.

— А чего это вы задержались? — спросила Нина, которая поднялась и села на колени.

— Задержались? — хмыкнул Игорь. — Да нет, мы же не называли время, сказали — после обеда.

Игорь из пакета, который был у него с собой, достал покрывало, постелил рядом с девушками, быстро скинул с себя одежду, оставшись в ярко-красных плавках. Нинка с интересом рассматривала фигуру Игоря. Он был чуть ниже своего друга, более плотный, но его фигура была по-мужски правильной. Даша заметила, что это нравилось подруге. Олег тоже разделся. Даша залюбовалась Олегом. Если бы ее спросили, как должен выглядеть Олимпийский бог Аполлон, она бы обрисовала Олега — высокий, гибкий, с тонкой талией, длинными ногами, загоревший до золотистого цвета. Его темно-синие плавки плотно облегали его…

— Ну что, пойдем искупаемся? — спросил он, глядя на Дашу.

Даша зарделась и не сразу заметила его протянутую к ней руку.

— Пошли, а то ты уже скоро зажаришься, — засмеялся Олег.

Даша протянула руку, он схватил ее, резко дернул, поднимая на ноги и прижимая девушку к своего горячему телу. Она снова вспыхнула от такой близости, стало так жарко. И она не сразу заметила, что Нина и Игорь уже бегут к воде.

— Побежали, — засмеялся Олег, заметив красное лицо Дашки. — А то твоя подруга уже вон где.

И снова они были на пляже до самого вечера. Даше казалось, что она «сгорит» от смущения, когда Олег касался ее то своим плечом, когда укладывался рядом на покрывало, то опускал свою голову на ее колени, снизу заглядывая ей в глаза с каким-то намеком. А она дрожащими от волнения пальчиками зарывалась в его волосы. Сердце то замирало, то пускалось вскачь. Она и поверить не могла, что такой красавчик рядом и улыбается ей. А Нинка во всю флиртовала со своим Игорем, который был не против интереса девушки к себе.

— А мы сегодня на мыс ходили, — сказала Нина. — Там так здорово!

— И без нас? — притворно возмутился Олег, поднимая голову с колен Дашки. — Завтра пойдем вместе.

— И пойдем, — засмеялась Нинка. — А сегодня на танцы пойдем?

— Нет, — помотал головой Олег. — Сегодня нет. У нас другие планы.

— Какие? Нас возьмете? — игриво спросила Нина, а Дашка снова покраснела.

Ну разве так можно напрашиваться? Даша смотрела на подругу, стараясь глазами показать, как она возмущена. Но Нинка даже не смотрела на нее.

— Нет, там девушкам делать нечего, — ответил Олег и засмеялся. — Да и маленькие вы еще.

— Это мы маленькие? — возмутилась Нина. — Мне через два месяца будет восемнадцать, а Дашке через пару дней.

— Маленькие, — поддержал друга Игорь и улыбнулся какой-то кривой улыбкой. — Ладно, девчонки, нам пора.

Олег кивнул другу, поднялся с покрывала, стал одеваться. А Даша вновь смотрела на его божественную фигуру и в душе умирала от своего первого желания быть с мужичиной. Все прикосновения Олега горели на ее коже, запуская по телу дрожь желания. Игорь тоже был хорошо сложен, но он был более плотным, чем Олег, словно воин-охранник рядом со своим богом. Парни собрались и ушли, а Нина разочаровано поджала губы.

— Ну вот, и кто меня шампанским угощать будет?

— Нин, ну разве можно так?

— Как? — девушка посмотрела на подругу. — Мы девушки, а они парни, должны ухаживать за нами. Ой, а как мы пойдем на мыс? Мы же о времени не договорились, — спохватилась она, недовольно поджала губы, стукнула кулачком по песку. — Ладно, давай домой собираться.

— Сегодня на танцы пойдем? — спросила Даша, надеясь, что парни придут туда.

— Нет, я устала, — слишком нервно ответила Нина. — Пошли, а то скоро темно будет. Мы и так с тобой скоро сгорим, как головешки будем.

Они собрались и пошли домой. Даше казалось, что она не сможет заснуть, но как только они вернулись после ужина в свою комнату, она легла в удобную постель, сон навалился разом.

Утром они снова помогли тете Агате в огороде, потом проводили ее до рынка, и направились на мыс. Даша шла, не надеясь на встречу с Олегом. Нинка была чем-то недовольна и всю дорогу что-то бурчала себе под нос. Но когда они вышли к конечной точке своего пути, Даша остановилась и ее губы невольно расползлись в счастливой улыбке. На камнях на берегу сидели Игорь и Олег. Игорь махнул им рукой, а Олег просто широко улыбнулся, зачесывая пятерней свою челку назад. Девушки осторожно спустились к кромке воды, положили свои вещи на камни.

— Привет, здесь и вправду отлично, — улыбнулся Игорь. — Ну что? Купаться?

И он прямо с огромного валуна, на котором сидел, нырнул в воду. Дашка ахнула, а Олег рассмеялся.

— Не волнуйся, здесь уже глубоко.

И снова Даша любовалась Олегом. Он поднялся на своем камне, потянулся, разминая свое тело, как леопард, а ее сердечко забилось от небывалого желания. Такой он был красивый, что казался нереальным. Нинка быстро разделась и тоже нырнула в воду, а Даша стала осматриваться, подыскивая место, откуда лучше зайти в воду.

— Ты не умеешь нырять? — спросил Олег.

— Я и плаваю не очень хорошо, — смущенно ответила Даша. Неужели он вчера не видел, как она «плюхалась по-собачьи»?

— Я научу тебя, хочешь? — чуть понизив голос, проговорил Олег.

В голосе парня было столько соблазна, что у Даши поднялись волоски на затылке.

И он стал учить ее нырять и плавать. Она замирала в его руках, когда он брал ее на свои ладони, показывая, как надо работать руками, как ловил ее, когда она первый раз, наступая на горло своему страху, нырнула с камня прямо в воду. Она была счастлива, даже не замечала, как Нинка во всю веселилась с Игорем, дурачилась далеко от берега, куда уплыли от Даши и Олега.

— Ты молодец, — сказал Олег, обнимая ее в воде, когда Даша в очередной раз нырнула с камня. — Даш, ты такая красивая.

Он нагнулся и поцеловал ее коротким поцелуем. А она замерла в его руках. Плечи парня, бронзовые от загара, были украшены мелкими камельками воды, которые мелкими бриллиантами искрились под жаркими лучами. Ей так захотелось поцеловать его тело, что она с трудом удержала себя, постаралась выбраться из его объятий. С неохотой Олег отпустил ее.

— Я напугал тебя? — тихо спросил Олег. — Прости, не смог удержаться. Просто ты такая красивая, словно русалка.

Даша хотела выбраться на берег, но Олег снова резко притянул ее к себе, прижал к своей груди, жадно поцеловал. И она не стала сопротивляться. Ее первый поцелуй, такой страстный, такой жадный, такой крыше сносный. Снова жар желания лавой разошелся по ее телу, горячие руки парня гладили ее кожу, по которой толпами гуляли мурашки.

— Ты такая необыкновенная, — шептал он ей на ухо. — Я так хочу тебя.

Сердце девушки грохотало так, гоняя кровь по венам, что она почти не слышала его слов из-за шума в ушах. Хотелось выбраться из его рук, но сил не было. Еще больше прижимаясь к его телу, впервые по-настоящему чувствуя что-то твердое, там, внизу. Она знала, что бывает между мужчиной и женщиной, никогда не мечтала о таких отношениях, даже не представляла, как будет ее первый раз, но сейчас впервые поняла, что еще немного и она просто не устоит натиску его жарких поцелуев, которыми он покрывал ее лицо, плечи.

— Нет, Олег, подожди, не надо, — она руками уперлась в его горячую грудь, стараясь отодвинуться подальше, чтобы не умереть от волны желания.

Даше показалось, что голос ее звучит как-то по-детски жалобно. Сил сопротивляться не было, но и к более «дерзким» действиям она не была готова.

— Хорошо, — с хрипом проговорил Олег, отпуская ее. Даша воспользовалась и отошла на шаг, погружаясь с головой в воду, чтобы остудить разгоряченное лицо. — Извини, если напугал. Просто не устоял. Завтра встретимся? Обещаю, что больше не буду пугать тебя. Даже не притронусь, пока ты сама не захочешь.

В это время к ним подплыли Нина и Игорь, которые плавали куда-то «на глубину».

— Олег, нам пора, — сказал Игорь. — Помнишь, нас ждут.

— Да, — с неохотой ответил парень. — Девчонки, нам пора. Мы возвращаемся. Вы еще остаетесь?

Даша хотела сказать, что они тоже пойдут домой, но Нина ответила за них обоих.

— Идите, мы еще с Дашкой побудем здесь.

Через пять минут парни скрылись из виду.

— Ну как? — спросила Нина с горящими от возбуждения глазами. — У тебя что-то было с Олегом? Рассказывай, мне так интересно.

— Да ничего не было, — Даша покрылась таким густым румянцем, что Нинка рассмеялась. — Ну чего ты смеешься? Он просто учил меня плавать.

— Ага-ага, учил плавать, — передразнила подруга. — Знаешь, Игорь мне сказал, что ты Олегу очень понравилась.

«Очень понравилась» — эти слова ураганом пронеслись по сердцу Дарьи, заставляя биться его со скоростью реактивного самолета. Она ничего не стала отвечать подруге, просто выбралась на валун, села, подставив лицо солнцу. Даша была благодарна Нинке, что та больше не стала расспрашивать про поцелуи, задумавшись о чем-то.

Вечером после ужина девушки вышли прогуляться по городу. В бархате ночи город казался каким-то уютным, родным, полным ароматов цветов и таинства. Затихла городская обычная суета, народ тихо гулял по набережной, маленькие кафешки были украшены светящимися витринами, зазывая зайти. Они подошли к танцплощадке, где снова толпился народ.

— Зайдем? — спросила Нина.

— Не могу, — улыбнулась Даша. — Ноги болят, устала.

— И я не хочу, — ответила подруга и отвернулась. — Интересно, а чем они сегодня заняты?

Даша пожала плечами, понимая, о ком говорит подруга.

— А ты целовалась со своим Олегом? — спросила Нинка.

— Нет, — и вновь краска смущения залила лицо Дашки.

— Ой, не ври, — рассмеялась подруга. — Ты бы себя видела. Если что — я с Игорем целовалась.

— Ну и как? — внезапно охрипшим голосом спросила Даша.

— Ну так, — поморщилась Нина. — Ожидала немного другого.

— Чего? — удивилась Дашка.

— Страсти, напора. А он так, словно ему скучно. А у тебя как?

— Никак, — Даша поспешила отвернуться от подруги, чтобы та не увидела, как полыхает ее лицо.

— Ну и ладно.

Они постояли у ограждения танцплощадки, всматриваясь в толпу, в надежде увидеть Олега и Игоря.

— Пойдем, — наконец сказала Нинка, — спать хочу.

Они вернулись домой. Нина сегодня была какой-то задумчивой, Дашка не стала лезть к ней с расспросами, знала свою подругу — захочет расскажет сама. Они еще долго молча лежали в своих постелях, Дашка вспоминала свой первый в жизни поцелуй, горячее обнаженное тело, прижатое к ней, и вновь желание затапливало ее с головой. О чем думала Нинка, Даше не хотелось знать. Подруга о чем-то вздыхала, крутилась на своем месте, потом отвернулась лицом к стене и наконец затихла. Чуть позже, в который раз прокрутив в голове страстный поцелуй, Даша тоже провалилась в сон.

Следующий день начался как обычно — завтрак, помощь на огороде, потом девчонки, взяв с собой бутерброды и бутылку с водой, отправились на мыс. Нинка старалась казаться веселой, но Даша видела, что подруга взволнована.

— Нин, ты чего такая? — спросила она, когда подруга в очередной раз засмеялась над своей несмешной шуткой так ненатурально, что даже доверчивая Дашка это заметила.

— Ничего, все хорошо, — почти огрызнулась Нинка, ускорила шаг, чтобы оторваться от Дашки.

На это Даша только вздохнула и поспешила догнать подругу. Не хочет говорить, значит не будет лезть к ней. Они пришли на мыс. Сегодня там плескалась группа молодых пацанов лет восьми-двенадцати. Они с шумом ныряли с больших валунов, кричали, устраивали догонялки. Девчонки прошли дальше по берегу, нашли небольшой «островок» берега между почти отвесным обрывом и кромкой воды, устроились на камнях. Настроения ни у одной из них не было. Даша все время оглядывалась в надежде, что увидит Олега. Нинка тоже посматривала в сторону тропинки. Но ни Олега, ни Игоря не было. Мальчишки продолжали купаться, не обращая ни на что другое внимание. Девушки пробыли здесь около часа.

— Пошли домой, что-то не хочу я сегодня купаться, — предложила Нина.

— Пойдем, — согласилась Дашка. — Да и жарко сегодня, боюсь, что обгорю совсем.

К удивлению Даши, она не сгорела в первый день, загар ложился ровно и красиво, сейчас он отливал золотом. Они собрали свои вещи и направились обратно. Мальчишки так и остались на мысу, их крики еще долго было слышно. Даша надеялась, что по дороге они встретят Олега или Игоря, всматривалась во встречных прохожих, когда они зашли в городок и шли по улочкам. Они дошли до дома, тетка Агата ковырялась на грядках. Они крикнули женщине, что вернулись, та махнула рукой. Подруги приняли душ, легли в своей комнате отдыхать.

— Нин, ты чего такая? — решилась спросить Даша.

— Ничего. Просто задумалась, что с нами будет дальше. Вот с тобой все понятно — поступишь в свое училище, а я?

— А ты поедешь с папой в область. Сама же говорила, что будешь поступать в институт. В области возможностей больше.

— Не хочу я уезжать. Там все незнакомое, и тебя не хочу оставлять. Где я еще такую подругу найду?

— Ну мы же можем писать друг другу, — удивилась Даша, которая не ожидала, что Нина думает об этом. Ей казалось, что мысли подруги заняты Игорем.

— Да не люблю я эти письма писать, — криво улыбнулась Нинка. — Даш, давай вечером снова на танцы сходим?

— Давай, — согласилась девушка. — Вроде, сегодня я не так устала.

После ужина они снова собрались и отправились к танцплощадке. Сегодня Дашка решила пойти в своем платье, отказалась надевать эти шорты, что давала ей Нинка. Та даже не стала возражать, просто сама надела футболку и юбку. Когда они подошли к танцплощадке, музыка уже гремела на всю округу. Сегодня на сцену поставили большие колонки, из которых и лилась музыка. Девчонки также через ограждение перелезли на танцплощадку и уже скоро влились в толпу, которая шумела на все голоса. Несколько раз Дашку какие-то парни приглашали танцевать медляк, но она отказывалась. Нина же, наоборот, с удовольствием шла танцевать, стараясь выглядеть веселой. Когда в очередной раз заиграл медляк, Нинка с очередным парнем направилась в центр площадки, а Даша хотела отойти к скамейкам, как сзади горячие ладони схватили ее за талию, прижали к крепкой груди, а над ухом послышался знакомый голос:

— Не меня ли ждешь?

Дашка дернулась от неожиданности, быстро повернулась и расплылась в счастливой улыбке.

— Олег! — только и смогла выговорить она.

— Идем танцевать.

Он повел ее в гущу танцующих, прижал ее к себе. Дашке так и хотелось спросить, где они были, почему не пришли на мыс, но прикусила губу. Кто она такая, чтобы задавать такие вопросы? Как ей хотелось, чтобы музыка продолжалась и продолжалась, чтобы вот так находится в жарких объятиях, чувствовать своей щекой, которой прижалась к груди Олега, как бьется его сердце, чувствовать его дыхание на своей макушке. Но все когда-нибудь заканчивается, музыка тоже. Следующая была зажигательной, толпа тут же стала прыгать, дергаться в танце. Олег взял Дашу за руку и отвел к скамейкам, вновь обнял ее, прижал к себе, шепча: «Ты такая классная, я так хочу тебя». Даша снова краснела от его слов. Она уже взрослая, чтобы понимать, о чем он говорит, ее саму тянуло к парню, хотелось раствориться в нем, а еще хотелось услышать от него другие слова: «Я люблю тебя». И тогда она и сама бы не могла ответить себе, что хочет, что ответила бы ему.

— Вот ты где, — раздался рядом голос Нинки, которая пробралась сквозь толпу. — О! Олег, привет. А где Игорь? — Даша заметила, как подруга напряглась, ожидая ответа.

— Он сегодня занят, — ответил парень, отпуская из своих рук Дашу.

Нина помрачнела, потом тряхнула головой.

— Ну и ладно, — сказала она и рассмеялась, а Дашка видела, что подруге совсем не смешно. — Пошли танцевать. Сегодня танцевать хочу.

— А я бы домой пошла, — ответила Даша, которая поняла, что после «обнимашек» с Олегом не может стоять на внезапно ослабевших ногах. А еще хотелось, чтобы Олег пошел ее провожать, а Нинка осталась на танцплощадке.

— Ну не-е-е-ет, — надулась подруга, — еще рано, еще детское время. — Если хочешь, посиди тут на скамеечках, а я хотя бы еще полчасика потанцую. Ну Дашуня, умоляю. И кстати, у тебя завтра день рожденья, мы должны сегодня оторваться, чтобы завтра повести вечер в семейном кругу. Тетя Агата сказала, что наготовит пирогов. Так что придется весь день провести дома.

Даша посмотрела на Олега и заметила в его глазах какой-то огонек. От его взгляда по телу девушки снова прошла жаркая волна, ноги ослабли еще больше.

— Хорошо, я подожду, — ответила Даша подруге.

— Тогда ты пригласи меня танцевать, пока Дашка отдыхает, — сказала Нина и, не дожидаясь ответа Олега, схватила его за руку и потащила в толпу.

Парень на ходу обернулся, приложил к груди руку, словно просил у Дашки прощения, которая только и смогла опуститься на жесткую скамью.

Домой они возвращались одни, так как Олег встретил каких-то знакомых, извинился перед девушками, и ушел. Даше стало обидно, что захотелось плакать. У Нинки настроения тоже не было. Дома было тихо, родственники Нинки уже спали. Девушки разделись и легли спать. Снова Дашка долго слушала, как Нинка вздыхает на своей постели, но ничего не спрашивала. Ей и самой хотелось просто помолчать. Олег ничего ей не обещал, не назначал свиданий, не говорил, что хотел бы встретиться.

На следующий день тетя Агата погнала девчонок отдыхать, сказала, чтобы они не мешались ей под ногами, все сделает сама. После короткого совещания подруги решили сходить на мыс. Снова сегодня там плескалась группа мальчишек, которые шумели так, что девушки пробыли здесь всего около получаса, потом собрали свои вещи и ушли домой. Тетка хотела их отправить гулять по городу, но Даша настояла, что тоже хочет помочь ей. Нина ушла в комнату, а Даша стала чистить овощи, мыть посуду, была на подхвате, примечая, как и что готовит тетя Агата. Женщина готовила на своей печи что-то из «местной» кухни, из казанов пахло так одуряюще вкусно, что Даша захлебывалась слюной. А еще в печи стояли пироги.

— Я решила, что лучше мы пирогов поедим, с мясом и сладкие, чем торты эти покупные есть, — сказала тетка, на минуту присаживаясь на табурет, чтобы перевести дух. — Борис обещал сегодня пораньше прийти с работы. Ну и еще наши соседи придут. Ты же не против? Как-никак, а первый взрослый день рожденья.

— Я не против, — улыбнулась Даша, хотя меньше всего она хотела сидеть за столом и отмечать свой день рожденья с незнакомыми ей людьми.

Она бы все отдала, чтобы оказаться сейчас на мысу один на один с Олегом, чтобы он снова учил ее нырять, ловил ее в свои крепкие руки, прижимал к себе, целовал. Но отказать людям, которые безвозмездно пустили ее в свой дом, отказать не может. Но застолье оказалось довольно душевным. Стол накрыли на открытой веранде, под «навесом» из виноградника, украшенным фонариками. Дядя Боря оказался компанейским, играл на гитаре и пел совершенно очаровательным голосом. Соседка и подруга тетя Агаты подпевали ему, и Даша даже заслушалась их пения. Даже Нина, которая сначала сидела за столом с каким-то отрешенным видом, стала улыбаться и даже спела вместе с ними несколько песен.

Вечером девушки помогли тете Агате убрать со стола, потом вернулись в свою комнату.

— Нин, скажи, ты из-за Игоря такая? — решилась спросить Дарья подругу.

Девушка только тяжело вздохнула, потом ответила.

— Знаешь, я, кажется, влюбилась.

— И он не предложил поехать с собой?

— Нет, — Нина покачала головой и тяжело вздохнула, — не предложил. А еще сказал, что у него есть любимая девушка.

— Может, это и хорошо, что он сразу признался, что у него есть девушка?

— Может и хорошо, — снова вздохнула подруга. — Ничего, переживу.

Она попыталась весело засмеяться, но Даша видела грусть в глазах подруги. А еще она хотела бы понять свои чувства к Олегу. Ее тянуло к этому мужчине, хотелось быть с ним, стать его. Она вспоминала его объятия, жадные поцелуи, слышала — «я хочу тебя» и вновь горячая волна затапливала ее по самую макушку.

Два дня девушки с утра уходили на мыс, но снова парни не приходили туда, их не было и на пляже, куда Даша с Ниной ходили после обеда, не появлялись на танцах. Нина уже отпустила свои чувства, старалась казаться веселой, беззаботной, но каждый раз оглядывалась, разыскивая глазами в толпе Игоря. Даша тоже заставила свое сердце молчать. Они приехали сюда отдыхать, загорать, а не вот это всё — душевные переживания о мужчине, которого увидела впервые и скоро расстанется с ним.

На восьмой день их пребывания в гостях они снова направились на мыс. На этот раз мальчишек, которые все эти дни плескались на их месте, не было. Море по-прежнему радовало небольшими волнами, на которых играло солнце, расплескивая миллионы алмазных брызг.

— Ой, — услышала Даша возглас подруги и повернулась в ее сторону.

Они уже успели накупаться и просто грелись на больших валунах. Дашка увидела, как подруга смотрит наверх, подняла взгляд. Над обрывом стояли Игорь и Олег, которые махали им и улыбались. Сердце Даши сорвалось с места и ускакало куда-то так далеко, что девушка даже не могла понять, где оно бьется. Нина тоже замерла на своем валуне. Парни спустились к ним.

— Привет, — Олег улыбнулся такой задорной улыбкой, что Даша залюбовалась им.

«Боже, какой он красивый», — билась в голове мысль. За эти дни она немного смогла уговорить себя, что они никогда не будут вместе, что через несколько дней ей надо уезжать домой, голова соглашалась с ней, но сердце каждый раз билось, словно птичка в силках. Но вот она снова увидела Олега и все, пропала окончательно.

— Примете в свою компанию? — спросил Игорь, глядя каким-то странным взглядом на Нину.

— Примем, — за двоих ответила Даша.

Нина опустила голову, потом поднялась со своего валуна и нырнула с него в воду, отплывая все дальше и дальше от берега. Игорь быстро разделся и нырнул следом за ней. Олег по камням подобрался к валуну, где сидела Даша, опустился рядом, касаясь ее своими плечами.

— Привет, красавица, — прошептал он ей в губы. — Я скучал по тебе. Сегодня мы с Игорехой шли сюда, и я задумал — если вы здесь, то у нас все будет хорошо.

Даше так и хотелось спросить — а что будет, но слова застряли где-то в груди. Она просто сидела и любовалась лицом Олега, который так и сидел рядом, касаясь кончиком своего носа ее носа. Он чего-то ждал, возможно ее ответа, но Даша молчала. Мозги отказывались думать, в голове туман, язык отказывался подчиняться. Он улыбнулся, потом коснулся своими губами ее губ. Даша замерла, не зная, что делать. Олег отстранился, быстро скинул с себя одежду, резким движением бросил ее на песок, потом вернулся к Даше, подхватил ее на руки и вместе с ней прыгнул в воду. И снова его руки прижали девушку к крепкой груди, а жадные губы стали осыпать ее лицо. «Мамочка! Мамочка!» — только и кричало что-то в груди у Даши.

— Ты ждала меня? — спросил он между поцелуями. Она смогла только кивнуть, тогда он еще сильнее прижал ее к своей груди и впился жадным поцелуем. — Я так хочу тебя, просто с ума схожу.

И Даша пропала. Тело наполнилось такой легкостью, мысли унеслись куда-то так далеко, что бежать за ними просто не хотелось. Хотелось быть здесь и сейчас в руках любимого, чувствовать его горячее тело, его поцелуи и что-то еще, о чем не принято говорить вслух.

— Эй, там, — раздался крик Нины, которая подплывала к ним.

Даша быстро выбралась из рук Олега, нащупала носками дно, которое оказалось неожиданно так глубоко, что она погрузилась в воду по самый подбородок. Олег неохотно отпустил ее, чуть отплыл в сторону, куда подплывал Игорь. Нина подплыла к подруге.

— Даш, мне надо поговорить с Игорем, — серьезно сказала она. — Мы отойдем. Ты не против?

— Не против, — кивнула Даша, выбираясь на меньшую глубину. — А куда вы пойдете?

— Не знаю. Просто Игорь сказал, что хочет поговорить со мной. Ты прости меня, но мненадо с ним поговорить. А ты пока побудь с Олегом, он потом тебя домой проводит.

— Хорошо, — тихо ответила Даша. — вы прямо сейчас уйдете?

— Да, — ответила Нина и поспешила выбраться из воды, схватила свою одежду и на мокрое тело стала натягивать легкий сарафанчик.

Игорь тоже вышел на берег, быстро оделся, дождался, пока Нина соберет свои вещи, потом они пошли к тропинке, поднялись на верх. Даша подплыла к своему валуну, хотела подняться на него, но к ней в два гребка подплыл Олег, снова схватил ее в свои объятия.

— Скажи, тебе же уже восемнадцать исполнилось?

— Да, — кивнула Даша.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Тогда нам можно все, что захотим. Скажи, я нравлюсь тебе?

— Нравишься, — ответила Даша, не сводя взгляда с его лица.

— Я хочу тебя, больше не могу ждать, — прошептал парень ей в губы и впился жадным поцелуем, схватил на руки и вынес на жаркий песок, на крохотный кусочек берега между обрывом и водой.

Он осторожно положил девушку, продолжая покрывать лицо поцелуями, постепенно опускаясь все ниже и ниже. Даша, для которой все такие ласки были впервые, замерла, умирая от счастья и нахлынувших новых ощущений. Она и не собиралась сопротивляться, пусть все случится сейчас. Ведь Олег любит ее, а это значит, что они обязательно будут вместе. Она даже не заметила, как жадная рука стянула с нее купальник, стала ласкать ее тело там, где билось ее желание. Даша от острого приятного взрыва выгнулась дугой, закричала.

— Тихо, тихо, моя хорошая. Ты хочешь стать моей? — спросил Олег, голос которого до Даши доходил как сквозь шум.

— Да! Да! Я хочу быть твоей, — шептала она, обнимая его и прижимаясь к нему сильнее.

Все остальное для Даши прошло в эйфории. Ее тело горело от ласк, умелые руки Олега высекали из нее искры, губы шептали ее имя, казалось, что это продлится вечно. Она даже не заметила, как острая боль пронзила ее тело, но потом быстро отпустила. Но наконец парень остановился, замер, прислонившись своим лбом к ее плечу.

— Ты такая классная, — прошептал он.

Даша лежала на горячем песке, не в силах подняться на ослабевшие ноги. Она даже ничего не могла говорить, просто закрыла глаза и улыбалась.

— Даш, мне надо идти, — раздался голос Олега, который поднялся и стал одеваться. — Ты со мной пойдешь или останешься?

Слова парня с трудом доходили до ее понимания. Зачем уходить? Куда уходить? Ведь им было так хорошо.

— Даша, извини, но я тороплюсь, — снова голос Олега позвал ее. Сейчас он звучал как-то… спокойно, словно между ними ничего не произошло.

Даша открыла глаза. Олег стоял в шаге от нее полностью одетый.

— Иди, я сама дойду, — только и смогла проговорить Даша, у которой в груди открывалась черная дыра обиды.

— Хорошо. Если захочешь встретиться — мы завтра до обеда будем на пляже. Приходи. Ну все, я побежал.

Олег подмигнул ей и поспешил к тропинке, поднимаясь на высокий берег. А Дарья осталась лежать на горячем песке. Обнаженное тело обдуло легким ветерком, который высушивал капли пота, вызывая толпу мурашек. Ее обнаженная душа болела от обиды. Девушка закрыла глаза, стараясь, чтобы слезы не текли из глаз. «И это все?» — билось в голове. Она отдала ему свою первую любовь, а он поднялся и ушел, даже не поцеловал ее перед тем, как уйти. Даша поднялась, осмотрела себя. По бедру потекла струйка крови. Она поспешила зайти в воду, чтобы смыть следы того, что было между ней и Олегом. Хотелось плакать, стало больно где-то в груди. Потом мелькнула мысль — как теперь она посмотрит на Нину? Ведь подруга сразу поймет, что с ней что-то случилось, что скажет подруге?

Даша наконец вышла из воды, вытерлась полотенцем, оделась и медленно поплелась домой. Она шла, стараясь не торопиться.

«Неужели у него есть более важные делам, чем быть с ней? Зачем он целовал меня, зачем взял мою невинность?» — в голове крутились мысли. — «Идти ли завтра на пляж, ведь он звал ее. И что это будет? Новое свидание? А может, он пригласит ее снова куда-нибудь погулять, снова будет целовать?» Мысли мелькали калейдоскопом, сердце то билось, то замирало где-то в животе. Даша шла по городу и ей казалось, что все знают о том, что сейчас с ней было, осуждают. Она старалась быть незаметной, жалась к домам. Когда за спиной раздавался чей-то смех, она замирала, думала, что смеются над ней и показывают пальцем.

Когда Даша добралась до дома, то оказалось, что никого нет. Нина еще не приходила, а тетя Агата куда-то ушла. Дядя Боря был на работе, куда уходил чуть ли не с рассветом и возвращался с первыми звездами. Они почти и не видели его за все эти дни. Даша пошла в душ, потом вернулась в свою комнату, упала на свою постель. В голове было столько мыслей, что она даже разболелась. Чтобы унять боль, Дарья зажмурилась и не заметила, как уснула. Она не слышала, как вернулась Нина, которая тоже была чем-то расстроена. Уже вечером их на ужин позвала тетя Агата.

— Вы чего такие? — спросила женщина, когда увидела потухшие лица девушек.

Нина криво улыбнулась.

— Уезжать не хочется. Завтра еще день, а потом рано утром уезжаем.

— Ой, а я и забыла. Борю предупрежу, чтобы он отвез вас на вокзал. Жаль, конечно, что так мало погостили. Оставались бы еще.

— Нет, не могу. Меня отпустили на две недели, пока вещи собирают, отцу пора уже уезжать к новому месту службы.

— Ты маме передай, чтобы обязательно приезжала на следующий год. И ты, Даша, тоже приезжай. Мы будем рады тебе.

— Спасибо, — тихо проговорила Дарья, понимая, что никогда больше не приедет сюда.

После ужина Нина ушла в комнату, а Даша помогла убрать со стола.

— Ну как тебе у нас? — спросила Агата, вытирая полотенцем тарелку. — Понравилось?

— Понравилось, — улыбнулась Даша.

— Ты так красиво загорела, прямо как девушка с картинки, что в журналах печатают. И ты вообще такая красивая, просто русская красавица. Повезет твоему мужу.

Даша засмущалась. Она и сама видела, что отдых и загар сделали свое дело. Теперь в зеркале на нее смотрела молодая девушка с ярко синими глазами, выгоревшими на солнце золотыми волосами, заплетенными в толстенную косу, загоревшая до темной бронзы. Вот только на душе было… сумрачно. Как завтра пройдет встреча с Олегом, что он ей скажет? Захочет ли взять у нее адрес, чтобы приехать?

Когда она вернулась в комнату, Нина уже лежала на своей постели, отвернувшись лицом к стене. Даша молча разделась и тоже легла. Говорить ни о чем не хотелось.

Утром девушек разбудили привычные крики воробьев, которые дрались из-за чего-то недалеко от окна их комнаты. Нина выглянула в открытую дверь, шикнула на наглых птиц, но воробьи даже не обратили на нее внимание. Нина взяла полотенце, ушла умываться. Даша тоже поднялась, прислушиваясь к своему сердцу. Олег вчера сказал, что сегодня они будут на пляже и звал ее. Идти или нет?

Вернулась Нина

— Привет. Как настроение? — спросила подруга.

— Да так, — неопределенно ответила Даша. — Олег приглашал сегодня на пляж.

— Пойдешь? — спросила подруга, криво улыбаясь. — Кстати, вчера ты когда вернулась? Олег проводил тебя?

— Я ушла почти сразу после тебя, — соврала Даша, которой совершенно не хотелось рассказывать о том, что было между ней и Олегом.

— А Олег?

— Он ушел раньше, сказал, что спешит. А у тебя как с Игорем? Удалось поговорить?

Нина отвернулась от Даши, но она успела заметить, как подруга скривилась от вопроса, словно ей стало больно.

— Поговорили, — ответила Нина после долгой паузы. — Сказал, что я понравилась ему, но все равно поедет к своей девушке. Говорит, что обещал ей жениться.

Даша ничего не стала отвечать, поднялась и ушла умываться. После завтрака они снова быстро помогли тете Агате по хозяйству. Огород они уже успели привести в порядок, поэтому сегодня работы было немного — подмести дворик перед домом и дорожку к калитке. Потом женщина снова нарезала цветов, закутала их марлей. Подруги проводили ее до рынка, помогая нести довольно тяжелые ведра с цветами, потом направились на пляж.

К удивлению, сегодня народу было не так много, поэтому они сразу заметили Игоря и Олега. Но они были не одни, с ними была еще темноволосая девушка в красивом купальнике, больше напоминающем несколько лоскутов и веревочки, который открывал ее стройную фигурку. Рядом с ними на этом же большом покрывале сидели еще двое молодых парней, которые азартно резались в карты. Игорь лежал с краю на покрывале, старался читать какую-то газету. Даша с силой закусила губу, когда увидела, как темноволосая девушка положила Олегу свою голову на колени, а он положил на ее голову свою ладонь и стал ласкать, как вчера ласкал ее. Даше показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Она с трудом поняла, что Нина тянет ее куда-то за руку.

— Идем, нас там не ждут, — раздался рядом с Дашей голос подруги.

Нина отвела Дашу подальше от компании, сама расстелила покрывало, потянула Дашу за руку, чтобы та садилась, так как девушка стояла словно завороженная и смотрела на Олега, который махнул ей рукой, а потом снова стал обнимать свою девушку.

— Да садись ты уже, — как сквозь вату услышала Даша злой шепот подруги.

— Кто это? — спросила Даша скорее у себя, чем у подруги.

— Откуда я знаю. Игорь о ней ничего не говорил. Да садись ты уже, я потом у Игоря узнаю, кто это. Вон он купаться пошел. Жди здесь.

Нина поднялась и поспешила к воде, а Даша продолжала смотреть на то место, где находилась компания Олега. Нина увела ее достаточно далеко от них, но все равно Даша продолжала смотреть в надежде, что увидит Олега или что он подойдет к ней, чтобы объясниться, что происходит. Подруга вернулась через минут десять, лицо хмурое, брови сдвинуты. Даша молча посмотрела на нее. Сил говорить не было, глухая боль разрывала ее изнутри.

— Это его невеста Наташа. Через две недели у них свадьба. Олег приезжал сюда просто отдохнуть, развлечься перед свадьбой, — сухим голосом проговорила Нина.

— Невеста… свадьба… развлечься… — голос Даши шелестел, как сухие листья на ветру.

Так захотелось плакать, упасть лицом в песок, стучать по нему кулаками, закричать от той боли, что рвалась из нее наружу, но сил не было. Она просто сидела султанчиком и смотрела уже куда-то вверх, в синее южное небо. Внутри все разбивалось на мелкие кусочки и становилось… безразлично.

— Ты как? — Нина потрясла ее за плечо.

— Нормально, — Даша нашла в себе силы вдохнуть.

Раз Олег был с ней только чтобы развлечься перед свадьбой, то она просто выкинет его из своего сердца, вырвет с кровью, забудет. Нина подозрительно посмотрела на подругу.

— У тебя с ним точно ничего не было?

— Нет, не было, — уже твердым голосом ответила Даша.

Боль отступила, в голове прояснилось. Ну что же, первый урок получен, в другой раз она никого не подпустит к себе. А пока… а пока она пойдет и будет купаться. Как-никак последний день на море, рано утром уезжать.

— Я пойду искупаюсь, — сказала Даша, поднимаясь с покрывала.

— Я с тобой, — Нина тоже стала подниматься.

— Как хочешь, — Даша нашла в себе силы улыбнуться.

Девушки направились к воде. Сегодня море волновалось чуть больше обычного, и вода была прохладной, то что надо было Даше, чтобы остудить грохочущий в груди вулкан. Она натянула на лицо улыбку и поплыла. Нина осталась где-то у берега, а Даша просто плавала, отплыв подальше. Хотелось побыть одной, смыть с себя все эти дни, когда она думала, что нашла свою любовь. Сколько она плавала, сказать не может. Даша только увидела, как Нина машет ей рукой, чтобы она выходила из воды. Девушка улыбнулась и направилась к берегу. Уже выходя из воды, увидела, как Олег так и продолжает обнимать свою девушку, что у Даши защипало глаза от слез. Но она быстро сморгнула их и улыбнулась еще шире. Олег увидел Дашу, улыбнулся ей, словно ничего между ними вчера не произошло, просто встретились два старых знакомых, посидели-поговорили. А то, что он забрал ее невинность — это так — развлечение перед свадьбой. Тренировка на дурочке деревенской, чтобы потом с молодой женой не ударить в грязь лицом. Она не стала отвечать ему, просто подошла к Нине, которая уже стояла на берегу.

— Нин, пошли погуляем по городу. Маме хоть подарок какой-нибудь посмотрю.

— Пошли. Сама хотела предложить прогуляться.

Они собрали свои вещи, оделись и ушли с пляжа. Они бродили по уютным улочкам, заходили в маленькие магазинчики. Даша присмотрела для мамы красивый шелковый платок. Они еще зашли в небольшое кафе, взяли себе мороженое. Разговор не шел, поэтому они больше молчали. Нина не спешила расспрашивать подругу, да и Даше было не до сплетен. Домой вернулись ближе к вечеру, уставшие. Тетя Агата накрыла стол на веранде. Они сидели и просто разговаривали. Сегодня даже пораньше домой вернулся дядя Боря. Он быстро принял душ и присоединился к ним за столом. Он шутил, что-то постоянно спрашивал у Нины, как мог разбавлял атмосферу своим смехом. Стало так хорошо и спокойно, что у Даши гудящий в груди ураган начал утихать. Она даже стала смеяться вместе со всеми. Они сидели до первых звезд.

— Так, всем спать, вставать рано, — сказал дядя Боря, поднимаясь из-за стола.

Нина и Даша ушли в свою комнату.

— Ну что, домой? — спросила Нина.

— Домой, — выдохнула Даша, вспоминая своего вечно пьяного отца и поморщилась.

Думать о том, что за время ее отсутствия он снова бил маму не хотелось. Она достала чемодан, сложила свои немногочисленные вещи, легла спать. На удивление, сон свалил ее почти сразу, сказалось нервное потрясение. Снов не было, даже Олег не снился ей. Она словно выбросила его из своей головы, своего сердца.

Рано утром, еще до восхода тетя Агата разбудила их, повела в кухню.

— Обязательно покушайте перед дорогой, а то два дня в пути. Я там вам с собой наготовила, возьмите обязательно.

Прощание на вокзале было теплое, слезливое. Тетя Агата долго обнимала Нину, обняла и Дашку, помогла им донести до их мест пакеты с припасами. Дядя Боря занес чемоданы.

— Ну все, до свидания, — сказала тетя Агата, когда проводница объявила о скором отправлении. — Обязательно приезжайте к нам, мы всегда рады. Нина, я там маме гостинцев положила. И для твоей мамы тоже кое-что положила, — обратилась она с улыбкой к Даше. — Скажи, чтобы и она приезжала к нам.

— Обязательно передам, — улыбнулась Даша, обнимая добрую женщину. — Спасибо вам за все.

Поезд тронулся в предрассветную дымку, соседи по их отсеку — пожилая супружеская пара улеглась на свои нижние места. Девушкам ничего не оставалось делать, как забраться на свой «второй» этаж. Говорить при посторонних людях не хотелось, поэтому почти всю дороги они просто говорили о пустяках.

Родной город встретил прохладным ветром. На платформе их ожидал водитель отца Нины — мужчина лет пятидесяти, который вот уже восемь лет работал личным водителем главы администрации поселка, подхватил пакеты, направился к машине. Даша и Нина покатили следом за ним свои чемоданы. Служебный УАЗик ожидал их у самого выхода из вокзала. Девушки загрузились в машину.

— Ну что, Нина, готова уезжать? — спросил водитель.

— Неа, я бы осталась.

— Да кто же тебя оставит, — усмехнулся водитель. Через день ваш поезд, вещи уже отправили.

Даша отвернулась к своему окну, пока Нина и водитель разговаривали о чем-то своем. Возвращаться домой не хотелось. Ее сердце осталось там — на горячем песке под высоким обрывом.

Их не было всего две недели, но за это время Даша успела отвыкнуть от своего поселка и теперь смотрела на все «новым» взглядом. Те три трехэтажки, которые находились в центре поселка, стояли почти пустыми. Хозяева уже успели уехать, просто закрыв квартиры. Школа смотрела на нее темными окнами. Возле детского сада не бегали дети. Частные дома выглядели так, словно из них давно уехали хозяева. Прохожих почти не встречалось, поселок словно вымер. Асфальта дано уже не было, вместо него сплошные ямы, по которым их УАЗ скакал, как козел. Даша все время боялась, что на очередной яме ударится головой или о стекло, или о потолок, поэтому крепче вцепилась в ручку на двери.

— Еще немного и вообще никого не останется, — водитель словно понял, о чем думала Даша. — Говорят, что через месяц другой нашу ферму продадут окончательно за долги. Правильно, что вы уезжаете.

— Мы-то уезжаем, а вот Дашка остается, — проворчала Нина. — Зову ее с собой, отказывается.

Даша ничего не стала говорить, просто смотрела на то, что осталось от ее родного поселка, и накатывала такая тоска, что навернулись слезы.

Водитель подъехал к калитке Дашиного дома. На звук выбежала мама, всплеснула руками, бросилась помогать дочери выбраться из машины. Водитель достал чемодан и пакет. Даша поблагодарила мужчину, потом обнялась с Ниной, которая вышла с ней из машины.

— Ну все, до завтра, — сказала подруга, возвращаясь в машину.

Анна Гавриловна одной рукой тащила чемодан, другой обнимала дочь, направилась к дому.

— Где отец? — спросила Дарья.

— Где-где, — буркнула мама, — пьет где-то.

— Работает?

— Пока да. Говорят, что через месяц всех уволят. Вот и пьет с горя.

Даша только покачала головой. Они вошли в дом. Девушка передала маме пакет с гостинцами.

— Это тебе от тети Агаты. Предлагала тебе на следующий год к ней поехать.

— Да куда мне ехать, — мама махнула рукой. — Не знаешь, что завтра будет. Почти всех коров уже продали, осталось с десяток. Ты давай с дороги в баню сходи, там вода горячая, а я пока на стол накрою.

Через полчаса Даша сидела с мамой за кухонным столом, рассказывала, как они отдыхали. Об Олеге даже не вспоминала. Когда она подарила маме платок, Анна Гавриловна расплакалась, прижимая подарок к своей груди.

— Мам, что будем делать? Может и мы уедем в район?

— А кому мы там нужны? Где мы жить будем, кто меня с восьмью классами на работу возьмет? Ты же сама видишь, что творится в стране — работы нет, ничего нет. А тут у нас хоть свой дом, свое хозяйство. Худо-бедно, есть что на стол поставить. Осенью мы с тобой в лес за грибами сходим. Я тут в лес ходила, ягод обещает быть много. Ничего, проживем. Ты не передумала поступать?

— Нет, мама. Я должна поступить, выучусь, чтобы найти работу.

— Хорошо. Ты у меня молодец, не то, что я, неуч, — мама грустно улыбнулась.

— Ты у меня самая лучшая, — Даша обняла маму, долго держала в своих объятиях и все ее слезы, ее боль уходили, отпускали. Душа больше не рвалась на части, не было в ее жизни Олега, который растоптал ее. Не было. — Я так тебе благодарна.

Они сидели до самой ночи за неторопливым разговором. Отец домой так и не явился.

— Ну и слава Богу, — шепнула мама, когда закрывала дверь на ночь. — Устала я уже от его пьянок.

— Он не бил тебя за эти дни?

— Нет. Просто ему некогда было — пил с мужиками.

Отец появился на следующий день ближе к обеду, как обычно подъехал к дому на своем тракторе, снова был пьян.

— Ты бы не ездил пьяным, — сказала Даша, когда он почти выпал из кабины на дорогу.

— Не твое дело, — рявкнул отец. — Нагулялась? Тогда пора устраиваться на работу.

— Я завтра собиралась в район поехать, чтобы узнать о поступлении, — ответила Даша, отходя от отца подальше.

— Поступать, — передразнил ее отец, заходя в дом. — А кормить тебя кто будет?

— Я сама постараюсь найти себе работу.

— Ха-ха, — рассмеялся мужчина, — найдет она работу. — Меня вон — почетного работника и то увольняют. А ты — никто, и найдешь работу.

Отцу стало смешно, он долго смеялся и даже не обращал внимание на жену, которая накрывала ему на стол. Анна Гавриловна поставила перед мужем тарелки с супом и картошкой, поспешила уйти из кухни.

— Я до магазина дойду, — сказала она тихо Даше, надевая галоши. — А ты проследи, чтобы он не напивался.

— Хорошо, — девушка кивнула маме и прошла в свою комнату.

Отец долго сидел в кухне, что-то бубнил сам себе, ругался с кем-то невидимым. Даша сидела в своей комнате, собирала документы, чтобы завтра добраться до района. А еще она хотела встретиться с Ниной, чтобы проститься.

Мама вернулась через час.

— Даш, я нашего фельдшера встретила. Она завтра в район собирается на нашем совхозном УАЗике. Она согласилась взять тебя с собой.

— Ой, здорово! — обрадовалась Даша.

Добираться до райцентра было еще то испытание. Сначала надо было дойти до трассы, где ходили рейсовые автобусы, это около четырех километров. Надо было еще ухитриться успеть на автобусы, которые ходили раз в два часа. Потом еще трястись в переполненном автобусе почти два часа. Последний из города уходил в четыре часа, а если кто-то не успевал, приходилось оставаться в городе.

Утром Даша подошла к фельдшерскому пункту, который еще чудом работал. Машина и фельдшер Елена Ивановна уже ожидали ее. Даша шмыгнула в машину, извинилась за опоздание. Пока ехали, из разговоров между водителем и фельдшером Даша поняла, что их поселку приходит «конец». Все, кто мог, уже уехали. Вот и Елена Ивановна ехала в районную больницу, где ей предложили место медсестры, чтобы договорится.

— Мы тебя здесь ждать будем, если раньше управимся, — сказала Елена Ивановна, когда они остановились почти в центре у администрации района. — Не спеши, но и не забывай, что нам еще домой возвращаться.

Даша кивнула и поспешила выйти из машины. У прохожих она спрашивала нужный ей адрес. Пришлось немного поплутать, но наконец она нашла нужное ей здание. И пока она подходила к нему, в душе забилась тревога. В техникум никто не входил, никто не выходил, во дворе тоже никого не было, все окна были закрыты. Она подошла к двери и прочитала объявление, которое висело на одной из створок и уже успело обтрепаться на ветру под дождем. Она дважды перечитала его, и захотелось плакать. Техникум закрыт, бывшая администрация предлагала ехать в областной город поступать в институт. Даша развернулась и направилась к месту встречи. Пришлось подождать часа два, пока не появилась знакомая машина. Елена Ивановна выглядела довольной, ей удалось договориться о работе и ей даже давали какое-то жилье в общежитии. Но ее все равно оставляли на совмещении фельдшером, и одна будет приезжать в поселок раз в неделю. А вот Даша ехала, смотрела в окно и думала, что ей делать. Чтобы поступать в институт, как предлагало объявление, у нее просто нет денег, а поступать в райцентре просто не хотелось. Все специальности, что она могла получить, ей были неинтересны.

Когда она дома рассказала о своей беде, мама расстроилась, но сказала, что это не страшно, а отец накричал на Дашу, даже хотел ударить ее, но за нее заступилась мать.

— Дашка не виновата, что страна разваливается и все закрывается. Что она тебе сделала?

— Ах ты… — отец хотел ударить мать, но тут Даша схватила скалку и встала перед мамой.

— Только попробуй, — прорычала она отцу в лицо. — Отхожу так, что мало не покажется.

Впервые отец ушел в свою комнату, только буркнул, оборачиваясь на пороге:

— Тогда хоть хозяйством домашним займись, чтобы пожрать что было.

Прошел месяц. По поселку упорно ходили слухи о том, что их ферму вот-вот закроют или продадут кому-то, никто пока ничего не знал. Новый временно назначенный глава поселка тоже ничего не знал и ничего не решал. Оставшиеся работники по привычке ходили на ферму, отец каждое утро уезжал на своем тракторе, который бросал по вечерам у калитки. Мама тоже ходила на ферму, хотя коров почти не осталось. Даша занималась домом. В душе царила тоска, Нина уехала, поговорить больше не с кем. Они обещали писать друг другу, но почта у них тоже работала так, что легче было просто самой доехать, чем дождаться письмо.

Через две недели после возвращения с «морей» Даша стала просыпаться с чувством тошноты. Она списывала свое состояние на пережитый нервный стресс, потом на волнения из-за отца, который пил так, словно в последний раз. С одной стороны, это было даже для них с мамой лучше, так как он возвращался домой, еле держась на ногах. Анна Гавриловна каждый раз с ужасом ждала его возвращения домой. Несколько раз он наезжал своим трактором на забор, ломал его, а потом, ругаясь, чинил на следующий день.

— Убьется же ведь, — тихо говорила она, когда муж в очередной раз вываливался пьяным из кабины трактора.

— Да и пусть убился бы, — не выдержала один раз Дарья, когда отец вновь снес пролет забора, криво паркуясь у дома.

Мать только головой покачала.

— Даша, ты чего такая бледная ходишь? — спросила однажды мама, когда девушке было особенно плохо утром.

— Да не знаю, видимо что-то съела не то. Или никак от моря отойти не могу, — постаралась пошутить Даша.

— Ты бы к Елене сходила, в пятницу она должна быть.

— Схожу, — согласилась Даша, понимая, что она уже довольно сильно похудела, а еще сквозь ее бронзовый загар явно проступала нездоровая серость.

Она собралась к фельдшеру, Анна Гавриловна решила сходить вместе с дочкой. Последнее время стала часто жаловаться на боли в груди. Отец, как обычно, утром уехал куда-то на своем тракторе. Мать даже не спрашивала, куда он ездит. Два дня назад всех работников совхоза официально уволили, торжественно обещая когда-нибудь выплатить всю задолженность по зарплате.

— Ну что, Дарья, поздравляю, — сказала Елена Ивановна, когда осмотрела девушку, — ты скоро станешь мамой.

— Что? — Даше показалось, что кто-то выкачал весь воздух из ее легких. Она опустилась на расшатанную кушетку, прижимая холодную руку к груди. — Как мамой?

— Ну как обычно, — усмехнулась фельдшер. — Сначала походишь беременной, а потом родишь мальчику.

— Почему мальчишку? — Даша все никак не могла поверить в то, что услышала и все остальное воспринимала, как какую-то шутку.

— Да вот мне кажется, что мальчишка у тебя будет. Опыт, знаешь ли. А маме своей скажи, что ей не мешало бы в больницу в район съездить. Не нравится мне ее сердце. Я пока вам обоим выпишу витамины. Найдите возможность в район съездить или ждите, когда я привезу.

— Хорошо, — Даша только смогла кивнуть, поднялась с кушетки и вышла из кабинета в коридор, где ее ждала мама.

— Ну что? — спросила Анна Гавриловна, подходя к дочери. — Все хорошо?

— Да, хорошо, — словно автомат, ответила Даша, прижимая к груди рецепты, что выписала им фельдшер.

— Анна, ты бабушкой скоро станешь, — из кабинета вышла Елена Ивановна. — Так что сама знаешь — следи, чтобы тяжести твоя Дашка не таскала, да и питаться ей надо хорошо.

Мама ничего не ответила, только согласно кивнула головой, и они вместе с Дашей вышли на улицу. Они дошли до остатков скамейки, которая стояла недалеко от фельдшерского пункта, опустились на нее.

— Отцу не говори. Убьет, — проговорила Анна Гавриловна.

— Знаю, — тихо ответила Даша.

— Отец ребенка знает об этом? — мама головой кивнула на живот. — Будешь ему сообщать?

— Нет. Я не знаю, где его искать.

Даша уронила голову лицом в сложенные ладони и заплакала. Впервые за последний месяц после возвращения с моря она плакала, не останавливаясь. Ее словно прорвало, накопившиеся беды не смогли больше удерживаться внутри. Сквозь рыдания, Даша рассказала маме историю своей короткой любви.

— Не плачь, — мама гладила ее ладонью по спине. — Не надо плакать. Тебе сейчас нельзя плакать. А с отцом мы что-нибудь придумаем, пока не будем ему ничего говорить. Пусть водку свою жрет. А ребеночка рожай, ничего не думай, прокормим, вырастим.

Даша обняла маму, положила голову ей на плечо.

— Прости меня, мама, за все прости. Я не думала, что так все получится. Ведь я же влюбилась в него.

— Не плачь, просто живи дальше. Тем более, что теперь есть ради кого жить. Ну что, пойдем домой, а то на нас уже смотрят все, кому не лень.

Они поднялись и пошли к дому. Отец сегодня домой не приехал, женщины даже выдохнули спокойно. Снова не увидят его. Но он появился на следующий день злой, как черт. Отец был пьян, но не так сильно, как в последние дни. Он почти выбежал из своего трактора, бросился в дом.

— Где эта шлюха? А ну иди сюда, я тебе покажу, как на моря ездить, — он ворвался в дом, опрокидывая все на своем пути.

— Успокойся, Володя.

Мама пыталась остановить отца, встала у него на пути, но он со всей силы ударил ее в лицо кулаком, от чего Анна отлетела в сторону, ударилась головой о стену, сползла на пол без сознания.

— И тебя, тварь, я тоже убью. Родила и воспитала шлюху. Вы у меня обе получите, — закричал на нее мужчина, перешагивая через жену.

Даша успела схватить в кухне большую скалку и большой мясной нож, побежала на помощь маме, встала перед отцом.

— Только попробуй тронь, я просто убью тебя.

— Ах ты, на отца родного руку подняла? — мужчина остановился от неожиданности, когда увидел перед собой здоровенный нож и лицо дочери, которое говорило, что она обязательно сделает то, о чем говорит. — Ну теперь точно — тебе не жить. Ни тебе, ни твоей мамаше. Вы у меня обе получите.

Он сделал шаг к Даше, а она замахнулась скалкой и ударила его, попала в плечо, выставила перед собой нож.

— Не подходи, убью, — снова прорычала она. — Я больше не дам ударить ни меня, ни маму. Еще раз руку поднимешь, я тебя во сне подушкой придушу или нож воткну.

Мужчина опешил, прижимая к плечу руку.

— Пошел вон, — Даша наступала на отца, размахивая перед его лицом ножом и замахиваясь скалкой, чтобы еще раз ударить.

— Ах ты тварь, ну погоди!

Он развернулся и выбежал из дома. Через пару мгновений завелся трактор, и отец с пробуксовкой рванул его с места. Даша бросила на пол свое оружие и кинулась к маме, которая стала приходить в себя. Девушка помогла маме подняться, отвела в кухню, быстро смочила полотенце холодной водой, приложила к затылку и стирая с лица кровь из разбитого носа.

— Где этот? — глухо спросила Анна.

— Уехал, — ответила Даша. — Если вернется, я его точно убью.

— Дочь, нельзя так, — тихо проговорила мама, морщась от боли.

— А так можно? Ты посмотри, он чуть не убил тебя. И сколько мы можем терпеть его издевательства?

Даша порылась в их домашней аптечке, нашла анальгин, дала маме. Когда та выпила таблетки, отвела ее в комнату, уложила в постель.

— А если отец вернется?

— Не переживай, я знаю, как его встречать. Больше не тронет нас.

Мама уснула, а Даша сидела возле постели, прислушиваясь к ее дыханию и думала, как им жить дальше. Отец совсем слетел с катушек, оставаться с ним в одном доме опасно. Тут или он их убьет, или она его. Надо просто взять и уехать, разве они не смогут найти себе где-нибудь угол и работу? Мама спала тяжелым сном, больше похожим на забытье, а у Даши сжималось сердце от страха за нее. Возвращения отца она не боялась. Она уже решила для себя — если он еще раз поднимет на них руку, она просто убьет его. Ничего, в суде ее должны понять, все соседи знаю, как отец избивал их. А еще учтут ее беременность, так что много не дадут, если дело дойдет до края.

Отец домой не вернулся. Его не было и на следующий день. Мама поднялась, голова у нее болела, кружилась, что явно указывало на сотрясение. Даша снова уложила ее в постель, ухаживала за ней весь день. Она поговорила с мамой о переезде. Анна Гавриловна долго молчала, потом ответила: «Если он снова начнет нас бить, я согласна».

К концу третьего дня перед их домом остановился УАЗик местного отдела полиции. Даша в это время в кухне готовила ужин, услышала скрип тормозов, выглянула в окно. Из машины вышел их участковый, который сначала замялся у машины, потом медленно пошел к их дому. Сердце Даши дернулось в отвратительном предчувствии. Мама тоже увидела машину и вышла в кухню. Через минуту к ним вошел участковый.

— Вечер добрый, — сказал он и нахмурился. — Анна, извини, но у меня для вас плохие новости.

Женщина тяжело осела на табурет, приложила руки к груди.

— Владимир разбился на своем трактора. Насмерть.

Даша отвернулась, чтобы участковый не увидел ее вымученную улыбку. Это плохо радоваться смерти отца, но кто-то там наверху решил, что так будет для всех лучше. Теперь им не придется убегать из своего дома, не ждать, когда отец снова кинется на них с кулаками, ей не придется убивать отца.

— Когда, где? — спросила Анна. — Да ты садись, расскажи.

Участковый сел за стол, достал какие-то бумаги из своей потасканной папки.

— Да нашли его за полем, ну там, где выпас. Опрокинулся в канаву.

— Пьяный был?

— Как всегда, — вздохнул участковый. — Опознавать поедешь? Он в райцентре, в морге.

— Нет. И хоронить его не буду, у меня денег нет, он все пропил.

Мужчина понятливо покачал головой.

— На вот, здесь распишись, что хоронить не будешь. Я понимаю, сочувствую. Ну ладно, я пошел, — сказал участковый, собирая свои бумаги.

Когда он вышел из дома и его УАЗик отъехал от калитки, Даша подсела к маме, обняла ее за плечи.

— Ну вот видишь, и уезжать нам не надо. Будем жить, — погладила ее мама по руке. — Все будет хорошо.

— Может, похороним его?

— Нет, — резко ответила мать. — Он не достоин, чтобы я хоронила его, как человека. Жил, как собака, пусть и похоронят его, как собаку. У меня денег нет, чтобы отдавать ему последнее. За все это время он ни копейки в дом не принес, он даже мою заначку, что я на твою учебу копила, нашел и пропил. Так что не достоин он того, чтобы я хоронила его, как человека. Ничего, мы проживем с тобой. Огород свой, ягод, грибов наберем. Люди раньше как-то жили своим хозяйством, а мы чем хуже? Не умрем с голоду и внучка поднимем. А там видно будет.

Даша смотрела на свою маму и улыбалась. За какие-то минуты мама изменилась, в глазах появилось желание жить дальше.

После смерти отца они долго наводили порядок в доме, словно стирая его следы. Через месяц пропал стойкий запах перегара, табака и грязного тела, которые не выветривались последние годы, в комнатах была чистота и уют. Анна даже похорошела, стала улыбаться. Даша смотрела на нее, радовалась, что она правильно приняла смерть мужа. Об Олеге она старалась не вспоминать, хотя он иногда снился по ночам.

Через три месяца она получила письмо от Нины, которая писала, что они устроились на новом месте, она поступила в институт. С Игорем больше не общалась, хотя оставляла ему свой новый адрес. А Даша не знала, что писать подруге. Ее письмо было коротким — умер отец, теперь живем с мамой спокойно, не поступила, потому что некуда.

Зиму женщины прожили спокойно. Они сделали закрутки, засолили капусту, грибов. Маме на ферме выдали какие-то деньги, часть из суммы, что были должны, выплатили за отца. Так что пока горевать особо было не о чем. Беременность у Даши после смерти отца проходила хорошо, легко, она почти не замечала ее. И с родами ей повезло. Незадолго до срока она сходила к Елене Ивановне.

— Даша, у тебя срок подходит. Предлагаю завтра поехать со мной на нашей больничной машине, а то потом как будете добираться?

Анна Гавриловна собрала дочь, и тоже вместе с ней отправилась в больницу со словами: «Ничего, я там на кушеточке в коридоре подожду». Елена посмеялась, пообещала найти ей место для ночлега. В больницу они приехали вовремя, почти сразу же у Дашки начались схватки.

— Ну вот видишь, — улыбалась Елена Ивановна, когда за ней приехали из родильного отделения, — мы успели доехать. Ты иди рожай себе спокойно, а Анну я пока к себе возьму.

Роды прошли довольно быстро, Даша даже не успела как следует испугаться.

— Ну что, мамочка, кого ждала? — спросила пожилая акушерка, когда приняла ребеночка.

— Антошку, — улыбнулась счастливая Дарья.

— Ну получай своего богатыря. Хорошим, сильным вырастет. Красавцем. Будет девчонкам сердца разбивать.

Даша прикрыла глаза. Перед ней возник образ Олега. Да, есть в кого — сильный, красивый, девчоночья погибель.

С обратной дорогой домой им тоже повезло. Снова Елена Ивановна пришла им на помощь, также на служебной машине отвезла их до самого дома.

Антошке исполнилось пять. Даша смотрела на него и все больше замечала в нем черт Олега — такие же глаза, такая же улыбка, такой же хитрый взгляд. Иногда сердце сжималось в тихой боли, так хотелось, чтобы Олег увидел сына, но потом она отгоняла от себя эти мысли — она не хочет быть просто «развлечением» для него, деревенской дурочкой, которая случайно родила, так как не умела предохраняться. Никогда он не узнает о сыне.

Эти годы были для Дарьи и мамы разными. Работы не было, деньги, которые маме обещали выплатить, давали такими крошечными частями, что их не хватало на самое необходимое. Спасал свой огород, а также запасы одежды, которые ей оставила Нина со словами, что она на новом месте купит себе обновки. Соседей по улице почти никого не осталось, все больше поселок напоминал место, где случился апокалипсис. Дорог теперь вообще не было, асфальт сошел с них вместе со снегом. От фермы ничего не осталось, даже коробки домов правления и коровников разобрали на кирпичи. А последнее время все чаще стали отключать электричество. Хорошо, что вода была своя в колодце, который был за домом, да новая администрация поселка разрешила рубить в лесу сухостой на дрова. Соседка по улице, уезжая к сыну, отдала им несколько курочек и пару мешков корма.

Уезжать из дома мама отказывалась. Хоть Даша и видела, что мама изменилась после смерти отца, стала чаще улыбаться, но все чаще замечала, как мама кривится, словно от какой-то боли, что мучает ее. Она просила ее съездить в больницу, но мама отказывалась.

На пятый день после дня рождения Антошки, который они праздновали в тесном семейном кругу, пришла еще старая подруга мамы, которая также, как и они не смогла никуда уехать, случилось непоправимое. Еще с вечера у Дашки было не спокойно на душе, словно должно что-то случится. Да и Антошка вел себя как-то странно, прилепился к бабушке и не отходил от нее, а вечером долго не отпускал бабу Аню, прося прочитать еще одну сказочку. Даша убирала в кухне, ставила на завтра тесто, чтобы с утра напечь пирогов, заходила к ним в комнату и улыбалась, глядя, как Антошка прижался к бабушке. Когда мальчишка уснул, Анна Гавриловна поднялась, поцеловала внука, зашла в кухню.

— Тебе чем-нибудь помочь? — спросила она у Даши.

— Да нет, я уже все сделала. Ты сама иди отдыхай, весь день крутишься. Устала, наверное.

— Нет, мне так хорошо. Вот Антошке книжку почитала. Пойду я спать. И ты долго не засиживайся.

Утром Даша поднялась с чувством какой-то потери. В доме было тихо. Антошка еще спал и мамы не было слышно, хотя она поднималась раньше всех и ставила печь пироги из теста, что вечером ставила Даша. А сегодня было слишком тихо. Даша поднялась, прошла в комнату к маме. Она лежала на своей постели, руки сложены на груди, на белом лице тихая улыбка. Девушка сразу поняла, что случилось, тихо подошла к постели, опустилась рядом с ней на колени, уткнулась лицом в грудь мамы и тихо заплакала.

Когда оставшиеся в поселке соседи узнали о Дашкиной беде, тут же прибежали на помощь. Каждый нес то, что мог, администрация взяла на себя расходы на похороны. Кто-то взял к себе Антошку. Даша все эти дни была как в тумане. Она осталась одна. Рядом только сынишка, который без нее пропадет.

Похороны Дарья помнит смутно, кто-то поддерживал ее под руку, потом вел в дом. Соседки накрыли на стол, тихо посидели и разошлись. Одна женщина осталась с ней до утра.

Прошла неделя после смерти мамы. Даша немного пришла в себя, забрала Антошку домой, который долго плакал, когда узнал, что больше нет бабы Ани. Они сидели в кухне при свете керосиновой лампы, прижавшись друг к другу. Последнее время электричество давали только утром и вечером всего на час. Поэтому, когда нашли на чердаке дома старую керосиновую лампу, радовались как дети, так как в их магазине не всегда бывали свечи, а керосин в свое время отец успел натащить с работы и хранил его во флягах в своем сарае. При наступлении темноты поселок словно вымирал. Те, кто оставался еще жить, ложились спать с наступлением темноты.

И еще спасало то, что в доме была своя русская печь, на которой она готовила и которая отапливала дом. Даша прижимала сына к груди, качала его и приговаривала: «Ничего, Антошка, мы выживем. Все у нас будет хорошо. И твой отец еще узнает, какой у него сын, но будет поздно. Мы обязательно выживем».

Ночную темноту огласил звук тормозов. Даша нахмурилась. По звуку узнала УАЗик, но кто мог к ней приехать? Она осторожно отнесла заснувшего сына в комнату, уложила на постель. Раздался осторожный стук в дверь. Она накинула на плечи мамину шаль, пошла открывать дверь, взяв с собой лампу.

— Доброй ночи, извините, что побеспокоил, — на крыльце стоял мужчина лет тридцати пяти-сорока, в рабочей теплой куртке, байковой рубашке в клетку, старых джинсах, кирзовых сапогах. — Прошу прощения, но у вас единственной в доме горит свет. Меня зовут Михаил, я приехал на вашу ферму, но никак не могу найти ее. Везде такая темнота, свет нигде не горит. Уже запутался, куда надо ехать. Может, впустите меня на ночь? Я заплачу. Обещаю, что неприятностей Вам не доставлю.

Дарья смотрела на приятное открыто лицо мужчины, потом просто кивнула, сделала шаг в сторону.

— Проходите. Только прошу, сапоги снимите. Вон тапочки можете надеть.

— Хорошо, — мужчина улыбнулся и его лицо стало моложе.

Он снял сапоги, куртку, повесил ее в прихожей, прошел следом за Дашей в кухню.

— Есть хотите? — спросила она у мужчины.

— Не откажусь, — не стал кокетничать мужчина. — Ехал из далека, не подумал, что здесь все так печально.

— Пойдемте, я покажу, где вы сможете умыться, — сказала Даша, доставая из своего запаса свечу и зажигая ее. — Простите, у нас электричество отключают, вот и сидим при свечах.

— Понятно, — кивнул мужчина, следуя за Дашей.

Она показала ему свою «ванную», оставила чистое полотенце.

— Потом возвращайтесь в кухню.

Михаил вернулся в кухню минут через десять. Он был умыт, волосы блестели от воды. Даша стала выставлять на стол поздний ужин.

— Простите, это все, что могу сейчас предложить, — улыбнулась она печальной улыбкой.

— Вы одна живете?

— С сыном. Он уже спит, — теперь в ее улыбке появилась теплота.

— Я Вам не помешаю?

— Нет. Я вам постелю в… маминой комнате, — на секунду она замялась.

Даша отвернулась, чтобы мужчина не заметил на ее глазах слезы, стала нарезать хлеб.

— А Вы поужинаете со мной? — спросил мужчина.

— Да мы с сыном поели недавно, — она пожала плечом, словно сомневалась в своем ответе.

— Ну тогда просто посидите со мной. Я вижу, что у Вас недавно случилось горе. Хотите, расскажите мне все. Поверьте, станет легче.

Михаил взял ложку и стал есть поздний ужин, а Дарья просто села по другую сторону стола и рассказала незнакомому человеку все то, что накопилось у нее в душе. Она говорила, ничего не скрывая — и об отце, и об Олеге, и о том, как не смога поступить учиться, как жили с мамой, которую недавно похоронила, слезы лились по щекам, но ей становилось легче. Михаил слушал ее, не перебивал, не задавал вопросов. Просто давал ей высказать всю свою боль.

— Даша, скажите, если я сниму у Вас комнату пока не решу вопрос со своим жильем? Обещаю, что буду исправно платить и по хозяйству помогать, ведь мужские руки в хозяйстве всегда нужны. Я не пью, не буяню, веду спокойный образ жизни, люблю читать, все больше специальную литературу, но для общего образования это хорошо. Не женат и не был женат, никто не приедет сюда, чтобы устраивать с Вами драки из-за меня.

Он говорил и улыбался. Дарья видела, что Михаил пытается перевести последние слова в шутку, тоже улыбнулась ему. Ей было с ним так хорошо и спокойно, словно он должен был появиться в ее жизни, словно только его и ждала все эти годы. Он не был красавцем, но лицо было приятным, по-мужски привлекательным. Темно-русые волнистые волосы зачесаны назад. В глазах был ум, сила и внутреннее достоинство. А еще он с каким-то вниманием смотрел на Дашу, не «имел» ее глазами, а смотрел, как на того, кто нравится ему, с уважением и пониманием. Такой человек не будет «развлекаться» перед свадьбой. Надежный, уверенный в себе. И Даше так захотелось просто прислониться к нему, чтобы почувствовать опору и защиту.

— Оставайтесь. Завтра я вас с Антошкой познакомлю. Потом мы покажем Вам все, что осталось от фермы.

Море сверкало миллионами бриллиантов под ярким солнцем, манило окунуться в свои лазурные воды. Олег стоял в тамбуре вагона и смотрел на открывшееся перед ним безграничное сияющее великолепие. Он так давно не был на море, что даже соскучился. В этот раз он решил съездить один «дикарем», оторваться, набраться сил перед тем, что его ожидает через месяц с небольшим. После очередных нотаций отца, истерики Наташки о том, что она одна должна думать об их свадьбе, просто закидал в сумку какие-то свои вещи и поехал на вокзал, купил билет на поезд, который шел к морю. Взял самый дорогой билет, он мог себе это позволить, его отец один из самых богатых людей города, держал сеть автомагазинов. И после свадьбы Олега и Натальи — дочери главы города, они станут еще богаче.

Его отец Виталий Викторович Проскурин просчитал наперед всю выгоду, что они получат в результате этого брака. Может, отец и сам бы женился на Наталье, но со своим сыном, который лицом пошел в свою мать — первую красавицу района, которую Виталий отбил у кучи поклонников, не шел ни в какие конкуренции. Он сам был довольно крепким, коренастым, с выдвинутой вперед нижней челюстью, глубоко посаженными глазами, со взглядом бульдога, готовящегося к схватке, безбашенный, бесстрашный, ввязывающийся в любой замес, особенно когда надо было подраться. Его боялись и старались не связываться. Когда Виталий начинал злится, он и вправду становился походим на бульдога. Наверное, поэтому у него было погоняло «Бульдог» среди «конкретных» пацанов города. Когда он впервые увидел Аллочку — первую красавицу района — высокую блондинку с голубыми глазами, втрескался в нее по уши. Он сразу же подошел к красавице: «Ты будешь моей женой». Девушка попыталась отказаться, плакалась отцу — хозяину одного из СТО, но отец просто выгнал ее замуж на Виталика со словами, что ему проблемы не нужны. Девица порыдала, оплакивая свою нелегкую долю будущей жены крутого парня, но пошла с ним под венец. Отец, в знак «доброй» воли, отдал зятю свое СТО, с которой и начался бизнес «Бульдога». За какой-то год он увеличил количество СТО до шести, потом задумался и стал со своими корешами гонять из Германии угнанные там машины. Он обзаводился связями, обрастал нужными людьми. Пусть в стране еще преследовали за частный бизнес, но нужные связи давали ему возможность спокойно дышать и жить на широкую ногу, подкармливая руководство города, ментовки, прокуратуры, которые были не прочь получить «в дар» какой-нибудь жирный подарок.

Когда Аллочка через год родила Виталию сына, «Бульдог» был счастлив — у него появился наследник, который в свое время встанет рядом с ним и они будут держать город в своих руках. Он давал сыну все, что тот хотел — лучший садик, лучшая школа, институт был проплачен до самого диплома. Когда сыну исполнилось четырнадцать, Аллочка решила, что она выполнила свою миссию и попросила развода. Бульдог сначала хотел набить ей морду, но потом хищно усмехнулся и выгнал ее из дома без копейки денег. Ее отец, который к этому времени успел перебраться на постоянку в Штаты, даже не заступился за дочь, хотя принял ее к себе. К этому времени в Стране чувствовался запах перемен, причем с таким душком, что всплыли все, кто хотел поживиться перед смертью когда-то огромного государства. Виталий был просто счастлив — теперь никому их правоохранительных органов было не до него, и он развернулся еще больше. Почти безнаказанно толкал угнанные заграницей машины, открывая очередные шалманы, где наливали дешевую водку.

Развал Страны прошел для Виталия безболезненно. Огорчало только одно — были утеряны многие каналы связи, так как те «новоиспеченные» государства вдруг почувствовали себя независимыми. Но через пару-тройку лет Виталию удалось выправить свой бизнес, хотя ему пришлось потесниться с другими конкурентами, которые появились после развала Страны, как грибы после дождя. Больше было проблем от бывших ментов, партийцев и руководства области, которые тоже внезапно стали дельцами и теперь разговаривали с Проскуриным только с выставленным ему ценником, от которого у Бульдога вставали волосы на загривке. Он изрядно потерял в своем бизнесе, что-то пришлось уступить слишком настойчивым «просителям», но и того, что ему милостиво оставили ему хватало на жирную жизнь.

Вокруг него, несмотря на слишком «яркую» личность и не слишком приятное лицо всегда крутились дамы, которые хотели жить в алмазах за счет мужа. Но после Аллочки, которая научилась качественно выносить ему мозг своими претензиями и требованиями лучшей жизни, Виталий больше не собирался надевать себе хомут семейной жизни, пусть даже это будет сама королева английская. И то, что его сын получил смазливую рожу от своей матери, его вполне удовлетворяло. Этим он мог «торговать», найти для сына нужную, правильную жену. Он был только недоволен тем, что сын не пошел характером в него — у Олега не было той хватки, напора и харизмы, которые позволяли Виталию решать все дела. Сын изначально был избалован няньками, рос капризным, словно барышня. Иногда Виталий плевался, что приучил сына «к самому лучшему», поэтому этот Алкин выродок требовал от отца то гоночную машину, то квартиру в центре, то еще что-то. Когда Олег учился на третьем курсе и вновь вытянул сессию только за счет денег отца, Виталий просто набил его красивую морду, лишил всех денег и заставил учиться, поставил перед фактом, что сын должен закончить этот гребаный институт, так как деньги уже уплачены, а потом заняться бизнесом вместе с отцом. Сыночек вытер свои кровавые сопли, кивнул головой в знак согласия и умерил свои «хотелки».

Иногда Виталий смотрел на этого блондинистого красавца и хмурился — не получится из сына то, что ему нужно, не сможет он удержать семейный бизнес, привык он быть «сыночком-ангелочком», которого целуют в задницу. Этот малолетка даже не сможет найти себе правильную жену, которая принесет ему прибыль. Приходилось все снова брать в свои руки. Когда сын, наконец-то, закончил свой институт, он сразу же отправил его на работу в один из офисов своей фирмы, чтобы Олеженька хоть чему-то научился. Почти год он наблюдал за сыном, который с недовольной рожей руководил офисом. В когда-то огромной и богатой Стране продолжались революции, брожения, любой мало-мальский бизнес рвали на части, перестрелки между бандами стали обычным явлением, народ уже перестал этого бояться, просто прижимался к стенам домов, дожидаясь, когда одна банда перебьет другую, и продолжал свое движение. Наезды на него стали такими регулярными, что стали обыденностью. Бульдог уже устал выезжать на «стрелки». Пьяный руководитель, который обещал, что все будет хорошо и которого показывали в телевизоре каждый день вызывал отвращение и желание придушить его своими руками.

Виталию казалось, что еще немного и его бизнес рухнет вместе со Страной, которую стали распродавать по частям. И тут он увидел дочь главы города, который занял свой пост два месяца назад путем подкупов, запугиваний и угроз. Мужик был крут, почти такой же, как Бульдог, но вот только он был пришлым чужаком, которому нужна была более серьезная поддержка. Когда Виталий увидел Павла Николаевича Долгова, сразу понял, что они поймут друг друга. Одна-две встречи и они уже понимали друг друга с полуслова, Бульдог обещал свою поддержку, а Павел свое покровительство. Когда Бульдог увидел любимую дочурку своего нового знакомого Наталью — шатенку модельной внешности, понял, что надо делать. Девица — любимица и гордость Павла, знала цену себе, особенно цену бриллиантам, в которые одевал ее отец, была надменна, избалованна — одним словом «папина Принцесса». Она только поступила на первый курс института культуры, куда ее заботливо «поступил» любимый папочка. Может, Виталий и сам бы предложил себя в качестве мужа, но опыт «счастливой» семейной жизни с Аллочкой, которая была попроще, чем Наташа, говорил, что вытерпеть ее загоны он просто не сможет, рано или поздно у них дойдет до «физических» замечаний, а гордая жена не стерпит парочки весомых оплеух, побежит жаловаться папочке, а Виталию этого не надо. Ему нужен крепкий союз власти и бизнеса. Самым лучшим кандидатом в ее мужья был Олег.

Когда Виталий намекнул Павлу о возможном браке их любимых детишек, будущий свояк задумался, взял время на раздумье и через день дал свое согласие. Тогда они устроили «семейный» ужин, на котором познакомили Олежку и Наталью. Когда-то капризная до истерик всех окружающих девица без памяти влюбилась в этого холеного красавчика. Отцы смотрели на эту пару, счастливо улыбались и потирали руки, подсчитывая выгоду от этого союза. Вопрос о свадьбе тут же был решен. Молодым дали два месяца на «погулять» и подготовиться к таинству брака. Наталья тут же взяла в свои руки организацию свадьбы века, выставляя отцу и будущему тестю такие счета, что те хватались за головы, но платили. А Олег старался ни во что не вмешиваться.

Наталья сначала понравилась Олегу — высокая, красивая, ухоженная шатенка с зелено-карими глазами, знающая себе цену. Она смотрела на всех свысока, вот только посмотрела на него и тут же превратилась в ласковую кошечку, разве что не мурлыкала прямо за обеденным столом, за которым их познакомили. Она не отказалась от свидания, которое он предложил ей. Олег видел, как довольны их отцы, что их дети нашли общий язык и благословили их на «отношения». Но уже во вторую встречу Олег понял, как он встрял с этой женитьбой. О том, что ему от нее не отказаться, Олег понял сразу же, когда они с отцом вернулись из гостей домой и отец заявил, что он должен жениться на Наталье, это выгодно для их бизнеса. Возражения и отказы не принимались. Отец только разрешил маленькое послабление сыну — дал возможность нагуляться с другими девчонками перед свадьбой. «Я закрою глаза на все твои похождения, только помни, что сейчас за тобой будут следить и люди Паши», — напутствовал его отец.

Наталья сразу же поставила перед Олегом задачу — быть для нее идеальным мужем, который будет ползать перед ней на коленях с букетом роз в руке и бриллиантовой безделушкой в зубах, выполнять все ее «хочу», возить на море, кутать в дорогие меха, а она, так и быть, будет позволять ему любить себя, касаться ее божественного тела, за которым она так тщательно следит. Олегу казалось, что Павел Николаевич был только рад сбагрить свою любимую доченьку на его заботу, чем быстрее приближался день их свадьбы, тем слишком радостнее улыбался будущий тесть.

Он выдержал две недели тесного общения с будущей женой, нотации отца, который настаивал, что только этот брак поднимет их бизнес на небывалые высоты, а потом просто не выдержал, схватил сумку, побросал в нее вещи и отправился «дикарем» на море. О том, что свалил в «отпуск» никому не сообщал.

Олег просто наудачу выбрал небольшой приморский городок, где было всего два пятизвездочных отеля, с пяток подешевле и никаких развлечений, кроме пляжа. В отеле ему повезло — прямо перед его приездом снялась бронь с номера супер-люкс, который он тут же выкупил на месяц. Номер оказался на последнем этаже, заявленные пять звезд оставляли желать лучшего, но Олег был доволен — он свободен на целый месяц. В голове тут же закрутился канкан мыслей, как он оторвется напоследок перед семейными оковами. Он вышел на балкон, с которого было видно море, глубоко вдохнул, закрыл глаза.

— Привет, красавчик, — раздался голос справа.

Олег открыл глаза, повернул голову. Холеная дама лет тридцати стояла на соседнем балконе. Из одежды на ней были только трусики от купальника бикини и легкое прозрачное парео, которое не скрывало ее «верхнее» богатство. Она лениво облокотилась о перила балкона, покручивая в руке бокал с шампанским. Фигурка у дамы была что надо. По ее взгляду Олег сразу понял, что дама очень скучает по мужской ласке и причем скучает очень давно.

— Привет, красотка, — ответил он, даря ей свою соблазнительную улыбку, от которой все дамы начинали падать к его ногам. — Не скучно одной?

— Хочешь составить мне компанию? Холодного шампанского хочешь?

Она снова покрутила бокал с напитком в своих ухоженных пальчиках, сощурила глаза.

— Не откажусь. Заодно посмотрю, так ли хороши все номера супер-люкс в этой дыре.

— Заходи, — улыбнулась дама.

Олег не стал ждать повторного приглашения, вернулся в номер, осмотрел себя в зеркале, вышел из номера. Дверь соседнего номера была уже приоткрыла, дама его ждала. Почти три дня они не вылезали из постели, поднимались только для того, чтобы заказать обед в номер, принять совместно душ. Дама, которая оказалась женой какого-то богатого дельца, которому было так много лет, что он уже забыл, как спать с женщинами, соскучилась по мужской ласке и не выпускала из своих объятий Олега. Она оказалась очень жаркой и умелой любовницей. В своих предположениях Олег оказался прав — муж нашел этот бриллиант в мусорной куче, то есть в эскорте, сразу назвал ее женой и закрыл в четырех стенах, чтобы никто не украл эту красоту. На третий день Эдвига, как назвалась эта внезапная любовница, сказала, что ей пора уезжать, и очень сожалела, что им придется расстаться. Она подарила Олегу дорогие часы, которых в Стране еще не было. «Я купила их в подарок мужу, но ты заслужил их», — шепнула женщина, застегивая браслет часов на его запястье. Олег не стал отказываться, он привык к подаркам.

Проводил на следующее утро Эдвигу, Олег решил наконец дойти до моря. Пляж был так себе, забитый народом, кричащими и визжащими детьми. Он выбрал себе место где-то с краю. Вода была великолепной и к его удивлению чистой. Целых три дня он приходил на пляж, загорал и купался. Погода радовала — не было жары, но вода была такой теплой, что не всегда могла охладить его. Олег ловил на себе восхищенные взгляды женщин и шел мимо, стараясь делать вид, что никого не замечает. Он знал, что красив, что его фигурой восхищаются даже парни. Своей внешностью он был обязан матери, с которой последние десять лет не поддерживал отношения. У них никогда не было близких отношений. Иногда, еще до развода с отцом, Аллочка, как просила она называть себя, смотрела на Олега, как на что-то непонятное, словно не верила, что это ее родной сын. Он может быть и сам считал, что она ему не родная, никаких родительских чувств у Аллочки к нему не было, но вот он был на лицо вылитый матушка. А высокую фигуру получил от отца, вот только ее рельеф вытачивал самостоятельно в спортивных залах, чтобы потом любоваться собой в зеркале душевой. Девки пищали, когда он заходил в спортзал, чтобы потягать железо, а он смотрел на всех с улыбкой сытого хищника, выбирая себе на вечер очередную «дурочку». Для него все девчонки были «дурочками», он даже так и обращался к ним, и никто не обижался, только закатывали глазки и старались доказать ему, как влюблены в него. Даже Наталью он называл про себя «избалованная дурочка».

На четвертый день своего пляжного отдыха он, выходя из воды, услышал позади себя оклик:

— Олег? Проскурин?

Голос показался знакомым, парень обернулся. В паре метрах от него стоял Игорь, с которым он вместе учился в институте. Фамилия Игоря крутилась в голове Олега, но вспомнить ее никак не мог.

— О! Игореха, а ты как здесь? — Олег протянул руку. — Пойдем на мое покрывало, поговорим.

— Да вот, приехал к родственникам, дядька просил помочь ему кое в каких делах.

— Ты надолго?

— Пока не знаю, примерно на семь-десять дней.

— Когда приехал?

— Вчера вечером. С утра решили кое-какие вопросы, потом решил на море сходить.

— Вижу, — усмехнулся Олег, разглядывая «бледное» тело пляжного новичка.

Хотя Игорь и был смуглым, но выделялся на фоне уже загоревшей фигуры Олега. Они поболтали о всяких мелочах. Со слов Игоря, фамилию которого Олег так и не вспомнил, понял, что после института бывший сокурсник вернулся домой на Сахалин, приехал сюда к дядьке, которому нужна какая-то помощь по бизнесу. Расспрашивать о бизнесе и проблемах Олег не стал, ему хватало заморочек своего отца. Они провалялись на пляже часа два, потом Игорь сказал, что ему уже поря, попрощался и ушел. Приятели договорились встретиться на следующий день на пляже.

Вечером Олег в ресторане гостиницы снял девицу, с которой провел неплохую ночь. Но вот утром с трудом выставил ее из номера. Он был шокирован, когда вдруг девица заявила ему, что уходить от него не собирается, он ей понравился и она согласна провести с ним неделю. Пришлось просто при помощи охранников отеля выставить ее из номера, не оплатив ее услуги. Девица кричала и обещала ему кучу неприятностей, но Олег посмеялся и закрыл дверь номера.

Когда он пришел на пляж, где договаривался встретиться с Игорем, нашел того в компании двух парней. Игорь представил их как своих двоюродных братьев. Они вместе провели несколько часов, играя в карты, купаясь и загорая. Парни оказались компанейскими, потому Олег не стал возражать встретиться с ними на пляже на следующий день. Пока шел к своему отелю встретил двух девчонок, которые были не прочь повести с ним ночь уединения в его номере. Олег отрывался с ними до утра, пока девчонки не засобирались домой. Он только улыбнулся, радуясь, что этим ничего, кроме хорошего отвязного секса ничего не было нужно. Он упал спать. Но проснулся через пару часов, вспомнив, что обещал Игорю и его родственникам прийти на пляж.

Когда Олег появился на пляже, Игорь и его братья уже были там. К ним уже кто-то успел присоединиться, играли в карты.

— Бурная ночка? — усмехнулся Игорь, заметив помятый вид Олега и довольную улыбку.

— Ага, — не стал скрывать Олег. — Попались две такие зажигалочки, не давали спать всю ночь.

Игорь посмеялся, покачал головой.

Олег на какое-то время отключился, просто заснул. Проснулся от толчка в плечо.

— Перевернись, обгоришь. А лучше сходи искупнись, — сказал Игорь.

Олег сел на покрывале, потянулся. Братья и какие-то парни все еще играли в карты, шумно смеясь. Рядом сидели какие-то девчонки, которые стреляли глазками на Олега. Он поднялся, поиграл мускулами по привычке, чтобы привлечь к себе внимание, потом вместе с Игорем сходил, поплавал. Они вернулись на покрывало. Игорь лег лицом вниз, а Олег оперся на локоть, красиво согнул ногу, стал осматривать пляж. Он заметил двух девчонок, которые искали место. Одна из них привлекала внимание. С виду обычная девчонка, но с длинной косой золотых волос, в простеньком сарафане. «Деревенская дурочка», — тут же вспыхнули слова в голове Олега. Он и сам не понял, почему так подумал. Девчонки наконец нашли место почти у самой кромки воды, расстелили свое покрывало, потом темненькая быстро скинула с себя свои джинсовые шорты и футболку, побежала в воду, а золотоволосая стянула с себя сарафан. Сердце Олега на мгновение замерла. Он видел кучу красивых девчонок, но эта была именно такой, какую бы он назвал — идеал. Не худая — утонченная, не полная — округлая в нужных местах. Ноги длинные, стройные, именно такие, какие Олег любил — не худые, а с полными бедрами, красивыми коленками, четкими икрами, тонкой лодыжкой. Она стояла на самой кромке воды в своем купальнике зеленого цвета с красными цветами, который ей совершенно не шел, оглядывалась и прикрываясь руками, словно стеснялась своего тела. А ее подруга уже во всю плескалась в воде, стала брызгать на Золотую, как решил ее называть Олег. Золотая немного постояла, потом вошла в воду, окунулась. Он сел, чтобы видеть, как она плавает. Игорь заметил его интерес, тоже поднялся.

— Увидел знакомого? — спросил бывший однокурсник.

— Да нет. Вон, видишь, две девчонки плещутся, как дурочки деревенские — темненькая и светленькая.

— Вижу, — Игорь присмотрела и улыбнулся. — Темненькая ничего так.

— А мне Золотая нравится.

Игорь только пожал плечами, давая понять, что о вкусах не спорят.

«Подойти познакомиться?» — подумал Олег, но передумал. Он просто сидел и следил взглядом за Золотой «деревенской дурочкой», которая плескалась по-собачьи, стараясь плавать. Ему было смешно смотреть на нее, но в душе рождалось желание присвоить ее себе, сделать своей, попробовать на «вкус». Бросаться прямо сейчас на нее не хотелось, ночь с двумя девчонками вымотала его. И, судя по всему, девчонки тоже недавно приехали сюда, обе бледные, не видели южного солнца, а значит, они еще встретятся. И он еще сможет встретить свою Золотую на танцах, так как других развлечений в этом городке просто нет. Явно девчонки из глубинки, денег на рестораны и кафе у них нет. А значит он сейчас просто отдохнет, вечером пойдут с Игорем на танцплощадку (как это место называли местные).

Он улегся на прокрывало и снова заснул. К их компании присоединились какие-то незнакомые им девчонки, одна из которых стала проявлять слишком много внимания Олегу, пыталась познакомиться ближе, но Олег просто лег на живот, отвернул от нее голову, ощущая, как девица прислонилась к нему. Он не стал вестись на нее, и снова заснул. Когда Игорь снова толкнул его, чтобы перевернуть со спины на живот, Золотой и темненькой девчонок уже не было.

— Олег, как на счет сходить на танцы, потрясемся, вспомнить молодость? — усмехнулся Игорь. — Может, те две девчонки там будут.

Олег пожал плечом, потом кивнул головой. Девчонки, что присоединились к их компании, обрадовались, сказали, что тоже не прочь потанцевать. Но Олегу надоело играть в послушного мальчика, просто ответил, что они не настолько знакомы, чтобы куда-то их приглашать. Девушки обиделись и ушли. Олег только посмеялся, а братья Игоря проводили девчонок взглядом.

Они договорились встретиться у площадки, разошлись по своим делам. Олег сходил в свой отель, поел в ресторане, потом поднялся в свой номер и снова поспал несколько часов. Вечером он оделся в «простую» одежду, оставив свои фирменные шмотки для других случаев. Не хотел, чтобы Золотая кинулась на дорогие тряпки. Почему-то Олег был уверен, что девчонка обязательно придет на танцы.

Игорь уже ждал его у площадки. Они втянулись в колышущуюся массу, которая дергалась под музыку. Было так много народу, что Олегу пришлось постоянно толкаться руками, чтобы найти Золотую. Игорь первым увидел чернявую подругу, толкнул Олега в бок, кивнул в их сторону головой. Олег протолкался к девчонке, которая отошла в сторону, чтобы не мешать танцевать медляк другим. Он подошел к ней со спины, положил свои руки на ее талию и чуть не закричал. Парень и сам не понял, что с ним, его словно тряхнуло от желания владеть этой девчонкой. Она повернулась к нему, и сейчас вблизи он увидел ее синие красивые глаза, которыми девушка смотрела на него с каким-то испугом и восхищением. Он потянул ее танцевать, прижимая к себе, вдыхая ее запах, напоминающий цветущий яблочный сад. Краем глаза заметил, как Игорь кружит в танце с чернявой подружкой Золотой, усмехнулся.

Отпускать Золотую Олег не хотел, и поэтому обрадовался, когда девчонки согласились пойти с ними в кафешку, где они могли бы поговорить. Олег уже плохо понимал, что рассказывал о себе, как шутил. Он только понял, что оказался прав — девчонки приехали из какого-то лесного поселка. Парень улыбнулся про себя — точно «деревенская дурочка», и имя такое «деревенское» — Даша. В основном болтала темненькая подружка, которую звали Ниной. Олег чуть не скривился от имени, но Игорю, судя по всему, оно понравилось. Он как-то задумчиво смотрел на эту подружку. А Даша все молчала. Она замирала, когда он приближался к ней, чтобы что-то шепнуть на ушко и снова вдохнуть ее дразнящий запах. Он уже собрался предложить ей пойти к нему в номер, чтобы провести ночь, как Нинка выдала, что им еще нет восемнадцати. Настроение у Олега тут же пропало, не хватало ему еще криминальную статью на себя брать. Но тут же Нинка выдала, что через три (или сколько там дней) Дашке исполнится восемнадцать. Олег повеселел, значит он подождет, а пока подготовит Золотую к тому, что он возьмет ее себе, и наплевать, что он будет у нее первым. У него раньше никогда не было девственниц, хотелось попробовать ее. Болтая, Нина похвасталась, что они утром ходили на мыс, где такая чистая вода, что выходить не хотелось. Олег сделал себе отметку, что завтра надо туда сходить, посмотреть место.

Они проводили девчонок, потом направились по своим «домам».

— Завтра сходим на этот мыс? — спросил Олег у Игоря.

— Нет, не могу, дела есть — ответил приятель. — Но я бы сходил. Слышал от братьев, что там хорошо. Главное, что нет народа. Смогу только после обеда на пляже встретиться.

Они договорились о контрольном времени встречи и разошлись. Олег после ужина поднялся в свой номер, даже не стал приглашать с собой очередную девчонку, которая в ресторане, куда он зашел поужинать, стреляла в него глазками и намекала, что ей «негде ночевать». Хотелось сохранить чистоту ощущений перед встречей с Дашей.

Первую половину дня Олег провел в номере, отсыпался. Почти две бессонных ночи подкосили его. После обеда он пошел на пляж, встретив по дороге Игоря, который только недавно освободился. Девчонок они нашли не сразу, снова пляж был полон телами. Игорь занялся Ниной, пошел с ней купаться, а он долго любовался телом Золотой, боялся, чтобы она не заметила, как он «хочет» ее и благодарил промышленность, которая делала плотные плавки. Пришлось поднимать девчонку, чтобы утаскивать в воду, чтобы ему стало немного легче, так как девчонку хотелось так сильно, что он с трудом удерживался.

И почему он решил научить ее плавать? Олег сам не понял, как коснулся ее тела. Бархат — настоящий, самый дорогой, теплый, податливый. Сколько девчонок было в его руках, но такое ощущение пробило впервые. Ему пришлось отплыть подальше, чтобы спустить свое напряжение, так как желание рвалось наружу, не зависимо от воли парня. Он сам не понимал, почему его так вставляет, когда он рядом с этой девчонкой, хочется держать ее в своих руках, прижимать к своему телу, дышать яблочным садом. Он с трудом смог расстаться с Дашкой в этот день, постоянно напоминая себе, что она еще малолетка.

А потом была их встреча на мысу. Олег с таким трудом сдержался, чтобы не изнасиловать девчонку. Он и так напугал ее своими объятиями и жадными поцелуями, что позволил Игорю увести себя с этого чертова мыса, чтобы не натворить дел. Он шел и все время поправлял в тесных джинсах своего «младшего брата», который не хотел успокаиваться. Когда они с Игорем расстались, Олег поспешил в свой отель и к своей радости встретил тех двух подружек, которые были рады скрасить его «одиночество». Они выжали его до суха. Когда они уходили из номера, Олег просто упал на свою кровать и уснул без каких-либо снов.

На следующий день он пошел танцевать в надежде встретить Игоря, но приятель не пришел, прислал своих братьев, которые передали, что тот снова чем-то занят, но завтра может сходить с Олегом на мыс. Зато он встретил Дашу и Нинку. И он был благодарен Нинке, что она утащила его танцевать, иначе он не сдержался. Олег видел, что девчонки ждут продолжения их встречи, но он сослался на какое-то срочно дело и ушел. Он не понимал, почему ему так хочется трахнуть эту Дашку, просто вот так — разложить ее на первой же поверхности и трахать-трахать.

Утром Олег поплелся на мыс, хотел встретить Игоря, просто поговорить с ним, чтобы отвлечься от всего. Но Игорь был какой-то загруженный, говорить с ним было невозможно, приятель словно не слышал Олега. Они дошли до мыса и с высокого берега увидели девчонок, которые загорали на валунах. Пока они спускались, Нина нырнула и поплыла подальше от берега. Игорь скинул с себя одежду и нырнул следом за ней, а Олег подошел к Даше…

Когда Игорь сказал, что ему надо уйти, чтобы поговорить с Ниной, Олег только внутренне улыбнулся. Они останутся с Дашкой одни, и все — его верхний мозг отключился полностью. За него думал «нижний мозг», который брал то, чего так долго желал. Даша смотрела на него широко распахнутыми глазами и подавалась его настойчивым ласкам. Он чуть не лопнул от желания, пока доводил эту деревенскую дурочка до оргазма, потом просто ворвался в нее. Наслаждение пронеслось по каждой клеточке его тела. Он брал ее и брал на узкой полоске песка между обрывом и водой, для него больше ничего не существовало в этой жизни. Он наконец получил то, чего так долго хотел. Сколько раз он кончил с Дашкой, сказать не может. Остановился только тогда, когда у него закружилась голова от слабости. Такое с ним было впервые. Он новыми глазами посмотрел на девчонку. Она лежала перед ним, обнаженная телом и душой, смотрела в его глаза с такой надеждой и восторгом, что ему стало… противно. За себя противно. Она была такой доверчивой, податливой, а он просто взял ее прямо здесь, на берегу, ничего не обещая. Когда он заметил на ее бедрах следы своей спермы вперемежку с ее кровью, поморщился, как от чего-то неприятного. Пробормотав, что ему куда-то надо срочно идти, оделся и ушел, до последнего переживая, что дурочка напросится идти с ним. Он сбегал с мыса, подальше от Даши, которая лежала беззащитная и с надеждой, что он подарит ей весь мир.

Олег дошел до своего отеля, даже не стал заходить в ресторан, краем глаза заметил в огромном холле каких-то парней, лица которых ему показались знакомыми. Парни сидели в тени холла, читали какие-то журналы, но Олег видел, что она следят за всеми входящими. Но его голова была занята другими мыслями, чтобы задуматься об этих парнях. Он поднялся на лифте на свой этаж. Запах дорогих духов, который витал в коридоре, показался знакомым. Олег нахмурился, пытаясь вспомнить, где он чувствовал его ранее, подошел к своему номеру, открыл дверь, прошел в спальню, чтобы переодеться и чуть не выругался нецензурно.

— Привет, любимый, — протянула Наталья, поднимаясь с постели. — Долго гуляешь, мне пришлось тебя ждать.

— Привет, — Олегу захотелось ударить ее, но быстро взял себя в руки. — Ты чего здесь?

Он тут же отругал себя за глупый вопрос, но его мозги сегодня отказывались нормально соображать. В голове бился только один вопрос — откуда она здесь взялась и что ей известно.

— Как что? — Наталья подняла свои красивые брови в вопросе. — Я приехала к своему жениху. Я уже почти все решила со свадьбой и подумала — почему бы мне тоже не отдохнуть весте с тобой. И вот я здесь. Разве ты не рад?

— Рад, — ответил Олег, подходя к шкафу, доставая оттуда рубашку и льняные брюки.

— Ты где был? — спросила Наталья, подходя к нему.

— Ходил с другом на мыс.

— С другом? — она снова выгнула бровь.

— С Игорем. Учились с ним вместе в институте. Можешь найти его и спросить сама.

— Я верю тебе, любимый, — девушка улыбнулась снисходительной улыбкой. — Ладно, я прощаю тебе все мелкие шалости, что ты разрешил себе тут без меня. Или ты думал, что мой отец оставит тебя без присмотра?

Она рассмеялась, но потом положила ему ладони на плечи и вонзилась своим маникюром в кожу.

— Чтобы больше никаких баб. Пожалеешь, если изменишь мне. Я прощаю тебя только сегодня.

И Олег понял, как он попал. Если за ним раньше следили только люди отца, теперь за ним будут следить люди Павла. Так вот кого он видел в холле — сторожевых псов Долгова.

— Любимый, я хочу есть. В этой дыре можно где-то нормально поесть?

— В этом отеле есть неплохой ресторан. Другого ничего не могу посоветовать. Идешь?

— Переоденься, — Наталья окинула его оценивающим взглядом, — не хочу, чтобы мой жених выглядел, как челядь.

Она сама подошла к шкафу, порылась в развешенной на плечиках одежде, выбрала рубашку от известного бренда, небрежно бросила ее на постель, потом достала дорогие голубые джинсы.

— Надень вот это.

Голос девушки не допускал возражений, Олег только кивнул головой и напялил на себя дорогие шмотки.

— Готов? — она снова оценивающе посмотрела на него. — Идем. С тобой можно с голоду умереть, пока ты собираешься.

Девушка взяла его под локоть и вывела из номера, возле которого их уже ждали два охранника, которые проследовали за Олегом и Натальей.

«Твою мать, — мысли Олега метались в голове, в груди зрел протест против Натальи, против отца, — ну спасибо тебе, папаша, удружил. Теперь я понимаю, почему ты не пожелал сам жениться на этой змее». Отказаться от этого брака Олегу никто не даст, а если надумает сбежать, его просто догонят и насильно поведут в ЗАГС. Нет, даже не повезут, а просто ткнут пальцем куда-нибудь и заставят поставить свою подпись, обзовут мужем и запрут в семейной спальне.

О том, что Наталья большая собственница, он успел понял за то короткое время, что провел с ней в ресторане. И то, что она привыкла к восхищению своей персоной понял в постели, когда она «принимала» его ласки, ничего не отдавая взамен. С трудом Олегу удалось кончить то, что начал. Оглаживая в «ласках» тело будущей жены, он нащупал в ее «стоячей» девичьей груди импланты, которые делали только в Штатах. Стало противно, словно трогает желе. С трудом сдержал порыв бросить все и убраться в туалет. Олег закрыл глаза, вспоминая бархатное тело деревенской дурочки, ее тихие всхлипы, яркий румянец, распахнутые глаза, раздвинутые ноги и то, что приняло его с жаром, желанием. Только тогда он смог кончить. Наталья осталась довольной, поднялась, улыбнулась, потянулась, позвала его с собой в душ, но Олег отказался. Пока будущая жена плескалась под струями душа, он пил холодную водку, которую нашел в прикроватном баре. Посте второго «мерзавчика» мозги поплыли, вспомнились слова отца о том, сколько денег принесет им этот брак, и улыбнулся. Деньги Олег любил и ради них готов потерпеть Наталью с ее искусственными титьками и загонами. Он всегда сможет найти себе натуральную дурочку, чтобы отвести дух. И наплевать ему на ее ревность. Но это будет потом, а сейчас надо играть влюбленного жениха, который ждет их свадьбу года.

На следующий день Наталья заявила, что желает пойти на пляж, так как все должны увидеть такую красоту, как она. Олег согласился. Ему было все равно, что будет. Хотелось встретиться с Игорем, узнать, как у него сложилось с той чернявой подружкой. «Конвой» тоже пошел с ними, Олег не стал возражать. Когда они пришли, Олег сразу увидел Игоря и его братьев, которые уже с шумом и смехом резались в карты. Игорь сидел с каким-то задумчивым видом. Он вопросительно посмотрел на Олега, когда они всей большой и очень «дружной» компанией появились возле их покрывала. Парни конвоя устроились в паре метрах от них, а Олег расположился рядом с Игорем. Наталья долго стояла и осматривала тела отдыхающих. Олег сразу понял, что она сравнивает всех их с собой — такой красивой, давая другим полюбоваться собой. Потом она медленно стянула с себя сарафанчик, оставшись в том, что трудно назвать купальником. Те лоскутки с трудом прикрывали ее соски и бритую промежность. Потом она с видом королевы опустилась рядом с Олегом, с удовольствием ловя на себе все взгляды этих людишек.

— Я отойду покурю, — сказал Игорь, поднимаясь.

— Я с тобой, — сказал Олег и поспешил за приятелем, не дожидаясь, когда Наталья устроит истерику.

Но она только посмотрела на него предупреждающим взглядом, что следит за ним. Олег усмехнулся и поспешил за другом. Они отошли в место, где разрешалось курить.

— И кто это? — спросил Игорь.

— Моя невеста, Наталья Долгова. Свадьба через две недели, — выдохнул Олег. — Вчера приперлась.

— А как же Даша? — спросил приятель.

— А что Даша? Я же не спрашиваю — а как же твоя Нина?

— А Нина — ничего. У меня тоже есть девушка, которой я обещал жениться.

— Ты Нине сказал об этом?

— Сказал.

— А если бы был выбор?

— Не знаю, Олеж, — Игорь затянулся, отвел взгляд куда-то в небо, — Нинка упала мне в сердце, а Ольгу я знаю давно, и она ждет нашего ребенка. Не могу ее оставить. Обещал, что как вернусь домой, мы поженимся.

— У тебя с Нинкой что-то было?

— Ты что? Конечно, нет. Я просто объяснил ей все, чтобы у нее не было никаких ожиданий. А у тебя с твоей Дашкой?

Олег не ответил, только скривился и отвернулся. Игорь понял и хмыкнул, но ничего не стал говорить. Он докурил сигарету, бросил окурок в бачок.

— Пошли к твоей невесте, а то она сейчас прожжет на мне дырку. Наверное, думает, что я хочу похитить тебя. У тебя все так серьезно?

Олег снова скривил губы.

— Это выгодный для нашего бизнеса брак, отказаться не могу. Пытался хоть оторваться перед свадьбой, но сам видишь — не получилось, нашла меня здесь.

— Понятно, — кивнул Игорь. — Пошли.

Они вернулись на покрывало. Наталья приподнялась и легла головой на колени Олега, который машинально опустил свою руку в ее волосы и внутренне поморщился. Снова вспыхнула память тела, как вчера он путался пальцами в шелковом золоте Дашки. И тут он увидел девушку. Она стояла метрах в двадцати от них, замерла на месте и смотрела прямо на него. Хорошо, что Наталья лежала на его коленях так, что ей не было видно девушку. Олег нервно сглотнул, ожидая, что сейчас Даша подойдет к ним и устроит истерику. Но ее подруга схватила Дашку за руку и утянула ее еще дальше, а потом усадила на покрывало. Олег словно кожей чувствовал взгляд девушки. Игорь поднялся.

— Пойду искупаюсь, жарко становится, — сказал он, поправил плавки и ушел.

А Олег остался сидеть, машинально перебирая пальцами волосы Натальи. Он и не заметил, как она поднялась, прислонилась к нему плечом, подставляя свою щеку, которую он механически поцеловал, одновременно обнимая девушку за талию. Игорь вернулся минут через десять, лег на покрывало.

— Все хорошо? — спросил Олег.

— Ага, — кивнул приятель. — Ты пока посиди, дай воде нагреться.

Олег понял и кивнул. Наталья не спешила окунуться в море, и Олег не наставал. Он продолжал наблюдать за тем, как темноволосая подруга Даши зовет ту выходить из воды. Даша вышла на берег. Ее бронзовое от загара тело искрилось от множества капелек, и снова Олегу захотелось схватить ее. Он увидел, как Даша пристально смотрит на него, и улыбнулся. Она резко отвернулась и ушла к своему месту. Потом Игорь тихо сказал:

— Девчонки ушли, море свободно.

— Наталья, я пойду искупаюсь, — сказал Олег, поднимаясь.

— Я с тобой, — девушка тоже поднялась и походкой королевы проследовала к воде.

Олег шел следом и кусал губы. Да, Наталья была красивой, но… чужой ему и слишком развратной. Пока она плавала, Олег даже не подумал подплыть к ней или позаигрывать. Он просто рванул подальше от берега, до буйков, чтобы просто охладиться.

На четвертый день Наталья заявила, что им пора возвращаться домой, оставаться в этой дыре она больше не может. Олег не стал возражать, встретился с Игорем, который тоже собирался домой, обменялись с ним адресами и расстались. О Дашке и Нине они больше не говорили. По лицу Игоря Олег понял, что тот сделал выбор в пользу долга. Пока он возвращался под «конвоем» охранников, которые не оставляли его ни на минуту, думал — а смог бы он сделать выбор между сердцем и долгом. Вот если бы Даша вдруг забеременела от него? Что бы он делал? Размышлять над этим вопросом ему долго не дали, Наталья уже сложила свои вещи, машина их ждала у отеля. Олегу оставалось только занять свое место и отправиться к своему счастью.

Отец не стал выяснять, как сын отдохнул, он только кивнул головой, оценивая его бронзовый загар, буркнул: «Красавчик», хлопнул по плечу. На следующий день отец выгнал его на работу, надавал кучу задач, которые придется решать.

Незаметно подобрался день «Х» — свадьба года, которая обещала быть такой пышной, и которую все будут обсуждать и завидовать. Олег был поражен размахом Натальи, которая заказывала этот праздник жизни. Он тихо присвистнул, когда отец шепнул ему, во сколько это все обошлось. Зато Наталья была счастлива, гордо вышагивая под руку с Олегом в своем платье, усыпанном бриллиантами. Он сидел на своем месте и с какой-то обреченной грустью смотрел на все это, ожидая часа, когда сможет свалить домой. Наталья постоянно дергала его, заставляя улыбаться нужным людям, выходить танцевать, кланяться кому-то. Олег выполнял все это механически, от фальшивой улыбки у него уже трескалась морда, которую ему сегодня долго приводили в порядок известные визажисты, накладывая кучу «штукатурки», подрисовывая глаза. Так захотела невеста.

Родители подарили им большую квартиру, где влюбленные голубки будут вить свое семейное гнездышко. Пока их везли в это место будущей «счастливой» жизни, Олег успел выпить почти половину бутылки коньяку, которую стянул со стола. Пока их сопровождали «конвойные», он еще держался, но как только перешагнул порог своей новой квартиры, на заплетающихся ногах добрался до супружеской спальни, украшенной лепестками роз и ароматическими свечами, допил остатки коньяка и рухнул в постель, не раздеваясь. Слышать, как Наталья устраивает ему первую супружескую истерику не хотелось. Он просто отключился от действительности, упав в синюю яму.

На следующий день Олег проснулся ближе к вечеру. Кто-то уже раздел его до плавок, заботливо накрыл одеялом и поставил на тумбу рядом с кроватью бутылку с минералкой и положил таблетки. Вряд ли это была Наталья, который рядом не наблюдалось. Он прислушался. В квартире царила тишина. Олег оторвался от подушки, выпил таблетку, выхлебал почти всю воду. Подниматься не хотелось, но организм требовал отправиться в туалет. Он с трудом нашел нужное помещение, открывая на своем пути множественные двери, пытаясь запомнить на будущее, где что находится.

Наталья появилась в квартире через часа два. За это время Олег успел еще поспать. Голова успокоилась. Девушка остановилась перед ним, уперла руки в бока и устроила ему первую семейную истерику, называя его «никчемным алкоголиком, слабаком». Олег морщился от ее визга и просто кивал головой, моля богов, чтобы она скорее успокоилась. Наконец жена решила, что этого достаточно на первый раз и сменила гнев на милость.

— Ладно, я снова прощаю тебя. Но на этом все. Завтра мы с тобой должны пойти на прием… — она назвала фамилию, которая ничего не сказала Олегу.

— Извини, любимая, но я не могу, — он пожал плечами, стараясь не засмеяться, замечая, как кривится ее лицо, что кто-то посмел ей возразить, — у меня на завтра совершенно другие планы. У меня совещание директоров, планерка, встреча с партнерами.

— Что? — девушка хлопала глазами, не веря, что все пойдет не так, как она распланировала.

Наталья мечтала (и уже распланировала на месяцы вперед) совершить кучу посещений своих знатных подружек, чтобы похвастаться своим красавчиком мужем, чтобы все они сдохли от зависти, а потом уехать на Мальдивы, где муж обязательно выкупит для них домик, ну или на худой конец, бунгало, куда они будут приезжать каждые выходные. У нее был огромный список желаний, о которых она постоянно указывала своему отцу. Но тот не спешил их выполнять: «Девочка моя, вот выйдешь замуж за нужного человека, и все у тебя будет. У своего мужа будешь требовать шубы, бриллианты, курорты, а мне дай работать». И вот сейчас первый пункт ее планов шатается, обещая разрушить все остальное.

— Как это — не можешь? — она снова уперла руки в бока, стараясь казаться грозной. — Мы. Завтра. Едем на прием к…. Мне это очень важно, это нужные люди.

— Да мне плевать, — Олег отмахнулся. — Эти людине нужны мне. Я даже никогда не слышал эту фамилию. Зато знаю, что от того, приду я на совещание директоров или что встречусь с партнерами, зависит то, сколько я получу денег.

Наталья хотела задохнуться от возмущения, но слова — «получу больше денег» остановили ее. Она натянула на лицо улыбку.

— Хорошо. Но в следующий раз ты будешь мне сообщать о том, что собираешься делать, чтобы я могла планировать наши визиты.

— Нет, дорогая моя, — теперь Олег оскалился в улыбке, — теперьты мне будешь сообщать, что собираешься делать. А я уже буду думать, разрешать тебе это делать или нет.

Он слишком хорошо запомнил урок отца, который перед самой свадьбой, в своей обычной циничной манере, развалясь в кресле с хрустальным бокалом примерно на 250 мл, в которой плескалась обычная (но дорогая) водка, сказал: «Один раз поведешься на эти женские капризы — считай, что тебя загнали в угол, потом просто задавят своими истериками и хотелками. Поставь эту дуру на место сразу же, не давай ей сесть тебе на шею. Мне все равно, как вы будете жить, но я не собираюсь тратить на нее наши деньги. Она и так вытащила у меня столько бабла, что хватило бы на десять таких квартир и десять лет безбедной жизни. Так что я надеюсь, сын, что не вырастил тебя слизняком. Запомни — ты хозяин в семье, а она твое красивое приложение». Олега всегда «умиляло» желание отца пить водку из этого бокала. «Отец, водку пьют из рюмки». «А мне насрать, из чего кто пьет водку. Пусть глушат из рюмок, стаканов, даже их хрустальной туфельки. Этот бокал мне подогнали кореша в свое время. Он со мной уже столько лет. И я буду пить из него, нравится тебе это или нет».

После слов мужа Наталья долго не могла прийти в себя. Она — любимая папина дочка, которую баловали с самого детства, какой-то мужик, пусть даже тот, кто стал ее мужем, будет указывать ей, что делать? Она пыталась устроить емунастоящую истерику с битьем посуды, пощечинами, требованием упасть на колени перед ней и просить прощения, но Олег только посмотрел на нее скучающим взглядом:

— Можешь орать сколько хочешь. Только не со мной. Я тебе не карманная собачка, я буду делать то, что должен. А ты будешь делать то, что я говорю тебе.

— Я расскажу папе, как ты со мной обращаешься! — ее визг раздавался по всей квартире, бил по перепонкам Олега, от чего он морщился.

— Как? Что не прыгаю по твоей команде с тумбы на тумбу через горящий обруч? Знаешь ли, дорогая жена — не женское дело устанавливать правила, какмы будем жить.

Она не вытерпела и выбежала из квартиры, приказала водителю отвезти ее к отцу. Павел Николаевич еще был на работе, проводил какое-то совещание с какими-то главами чего-то там.

— Папа, мы должны поговорить, — Наталья ворвалась в кабинет, не обращая внимание на крики секретарши, которая пыталась остановить ее.

— Дочь, я занят, — отрезал отец, даже не поднимаясь с места.

Она подбежала к самому его столу, стукнула о столешницу ладонью.

— Ты должен поговорить со мной!

Мужчина поднялся со своего кресла, схватил дочь за локоть и потащил в комнату отдыха. Закрыв с треском за собой дверь, резким движением развернул ее к себе лицом:

— Ты что себе позволяешь, истеричка? Кто тебе позволял врываться ко мне в кабинет во время совещания? Что такое случилось, что ты так себя ведешь?

Наталья смотрела на отца, который впервые не улыбался ей и не обещал исполнить все, что она попросит. Наоборот — он кричал на нее!

— Он… он сказал, что не пойдет со мной на прием к… а потом сказал, что я буду делать то, что он скажет мне, — промямлила Наталья, до сих пор не понимая, что происходит в ее жизни.

— Послушай меня, Наталья. Я не собираюсь вмешиваться в твою семью. Если Олег сказал, что никуда не поедет, значит так и будет, я не собираюсь его заставлять выполнять твои капризы. И если он скажет, что вы будите жить так, как хочет он, значит ты будешь делать все, что пожелает твой муж. Ты меня поняла?

Мужчина наконец отпустил руку дочери и отошел на шаг. Слишком он устал от ее истерик. Наталья давно перестала понимать реальную жизнь, просто не слышала отца, когда он пытался остановить дочь в желаниях. Он устал закрывать за ней счета в дорогих бутиках, покупать каждый месяц новые машины, так как старую «она где-то поцарапала». Устал платить потерпевшим, чьи машины она разбила, устал слушать ее вопли, что какая-то подруга купила новое платье, дороже, что он купал ей, устал слушать, что ее титьки слишком маленькие и поэтому пришлось платить баснословные деньги, чтобы она съездила в Штаты и сделала себе импланты… Он просто устал от этого всего. И когда к нему пришел Виталий Проскурин по прозвищу «Бульдог», который предложил поженить их детей, обрадовался. Он с удовольствием отдаст дочь в эту семью, где Виталий держал свою бывшую жену за горло так, что она боялась лишний раз пикнуть. Павел надеялся, что и сын Бульдога сможет справиться с Натальей. Последний раз он позволил дочери закатить истерику, когда та узнала, что жених сбежал от нее куда-то перед самой свадьбой. Он смирился, что дочь потребовала самую шикарную свадьбу, выгреб свою кубышку, только чтобы она замолчала. И очень надеялся, что после свадьбы он больше не будет видеть ее. И сейчас у него просто тряслись руки, чтобы не залепить ей пощечину от всей души. Как же она достала его.

— Убирайся к себе домой, к своему мужу. Хватить бегать ко мне со своими истериками. Пора уже становиться взрослой. И попробуй только что-нибудь выкинуть, и твой Олег пожалуется мне на тебя, я просто упеку тебя в психушку, откуда тебя никогда не выпустят. Ты меня услышала?

— Папа? — она смотрела на него широкими от ужаса глазами. — Но он не хочет делать то, что я говорю ему.

— Ты меня слышала? — он уже орал на дочь.

Она убивала его своей тупостью. Все оценки в элитном лицее были куплены. Он же купил ей место в институте культуры, куда дочь решила поступить, хотя даже само слово «культура» не могла написать без ошибок. В который раз он жалел, что оставил дочь с собой, а не отправил с матерью, когда они разошлись.

— Папа?

— Пошла вон. У тебя есть своя семья. Больше не приходи ко мне.

Он снова схватил ее за локоть и потащил на выход. Пришлось идти мимо глав администраций районов, которые с интересом наблюдали за семейной сценой, вывел в приемную, где ожидали охранники, которые приехали с Натальей.

— Отвезите Наталью Павловну к ней домой. И проследите, чтобы она вела себя прилично, как подобает хорошей жене.

Охранники кивнули ему и встали по бокам от Натальи, которая находилась в настоящем шоке. Еще сегодня утром она была счастлива, так как утерла нос всем своим заклятым подругам, выйдя замуж за такого красавчика и при том богатенького, который будет выполнять все ее желания, а сейчас она должна возвращаться домой к Олегу, который не собирается делать то, чего хочет она. И отец выгнал ее, отказался выслушать свою любимую дочку, заступиться за нее. Она гордо вздернула подбородок, пошагала на выход.

С Натальей брак продлился шесть напряженных лет. Олег неоднократно пытался пережить ее истерики, которая она устраивала с завидной периодичностью. Поняв, что никто больше не собирается выполнять ее запросы, что отец не будет заступаться за нее и объявлять войну тому, кто приносит ему очень большие деньги, Наталья первое время притихла, пыталась быть послушной примерной женой, которая ждет мужа с работы дома и желает получить за это «чуточку внимания и денюжек», но через полгода сорвалась, вновь понеслись скандалы, уходы в загулы. Но не это было самое неприятное. Она стала давать скандальные интервью журналистам желтой прессы, которые с удовольствием платили ей за «грязные» подробности ее семьи. Несколько раз Олег пытался договориться с женой, что они будут жить, как добрые соседи и не портить друг другу жизнь. Предложенная им сумма на содержание жены не удовлетворила Наталью, она снова поспешила к журналистам, а потом стала искать богатых спонсоров своей красоты. Отец Натальи усиленно делал вид, что не имеет к ней никакого отношения. «Я выдал ее замуж, вот пусть муж и следит за своей женой», — заявил он очередным журналистам, которые осаждали его на каждом шагу.

Ни о какой интимной жизни с женой Олег уже и не думал. Наталья считала, что это он обязан облизывать ее со всех сторон, а она будет принимать его любовь, лежа среди шелков и лепестков роз с золотым браслетом на ноге и желательно где-нибудь в своем домике на Мальдивах. В конечном счете она добилась одного — муж на зло ей трахал все, что ему попадалось под руку, даже «конвой» не мешал ему. Он платил парням, чтобы они держали языки за зубами, позволял им кое-какие вольности, за что они делали вид, что ни о чем не догадываются, докладывая Павлу Николаевичу о «примерном» поведении зятя. Да и сам Павел (который давно отправил свою бывшую жену куда-то заграницу, чтобы не мешалась ему под ногами со своими просьбами вернуть их прежнюю любовь) был не прочь найти себе на вечер приятную компанию, так что на «шалости» Олега смотрел с мужским пониманием, разводя в разговоре с Виталием Викторовичем руками: «Ну не смогла Наташка привлечь твоего сына, как женщина, так это только ее вина. Надо было быть более послушной, покладистой и умелой, а не холодной ядовитой стервой, как ее мамаша, не будем поминать ее имя к ночи. Мне-то что до этого, не мне же твой Олег изменяет. Мы же с тобой от этого не страдаем». Бульдог улыбался на это, поднимал новый тост: «За наше понимание и бизнес, который будет только крепчать».

Но расстановку сил изменили эти чертовы выборы в органы государственной власти. Павел Николаевич и Виталий вложились в избирательную компанию в надежде на переизбрание, купить сейчас должность стало нереально. Но шустрые конкуренты из столичного региона смогли найти какие-то «грязные» подробности из жизни Долгова, чему немало поспособствовала доченька Наталья своими истериками и интервью, а потом вообще к нему домой пришли работники прокуратуры с представителями более серьезной организации, обвиняя в связях с криминальными структурами Германии, а также бывшей союзной республики, через которые продолжали гнать «левые» машины совместному бизнесу Долгова и Проскурина.

Бульдог сразу понял, чем ему грозит задержание свояка, быстро по своим каналам развел сына и Наталью, продал в регионе свой бизнес, откупился от правоохранителей деньгами, адресами, явками и чистосердечным признанием своей вины, переехал в Питер, где у него с некоторых пор появились нужные знакомства. Пусть он сейчас немного «поскромничает», посидит тихо в чьей-нибудь тени, но зато сохранит свои деньги и положение, главное, чтобы правоохранители оставили его в покое и больше не рылись в его жизни. Связи с заграницей пришлось прикрыть, об автомобильном бизнесе забыть навсегда. И сколько раз он радовался, что отказался возить наркоту, как это предлагал вошедший во вкус Долгов, который мечтал о таких деньгах, что им и не снились. Виталий Викторович решил, что онпросто обязан поднимать отечественное народное хозяйство и примазался к фирме, которая имела к этому какое-то отношение. Пусть деньги были не такими большими, но зато стабильными, на шампанское с икрой хватало и еще оставалось. Олегу он тоже нашел применение, сын стал представителем компании на «международном» уровне (связь с бывшими республиками, которые уже тяготились такими связям), хотя международные отношения Страны начали трещать по швам.

Своего друга и «соратника» по бизнесу Долгова ему удалось вытащить из лап правосудия, за что Павел был благодарен, а потом через третьи страны по-тихому уехал в Штаты, «забыв» взять с собой дочь, которая не отказалась бы куда-нибудь уехать. Она так и не поняла, что произошло и что сама своими руками посадила отца, долго требовала у Павла взять ее с собой, на что отец просто пригрозил ей помещением в психушку. Оставшись одна в своей маленькой квартире, которую ей оставили после конфискации всего имущества, до последнего дня надеялась, что ее жизнь не изменилась и что Олег одумается и снова назовет ее женой.

Виталий долго присматривал сыну новую жену, но пока нужных вариантов не находил, все «дамы», более-менее подходящие сыну, были уже замужем или имели детей от прошлых браков, связываться с чужими «хвостами» Виталию не хотелось. Сам Олег не торопился снова бежать в ЗАГС, Натальи ему хватило за глаза и за уши. Он еще долго скидывал ее звонки на ставшие такими крутыми мобильные телефоны. Она слала ему сообщения, звонила с разных номеров, умоляла не бросать ее, вернуться к ней. Однажды она нашла его и приехала в Питер. Олег, несмотря на ее чрезмерную настойчивость, отказался приглашать ее в свою квартиру, назначил встречу в небольшом кафе на Невском. Он смотрел на ее потасканный вид, осунувшееся лицо, ненатуральные слезы и молчал, но после очередного потока слез, спокойно, глядя ей в глаза, сказал: «Наташа, хватит. Я устал от твоих истерик. Надо было думать прежде, когда у тебя была возможность стать мне хорошей женой, но тебе этого не надо было. И не надо было творить всю ту дичь, из-за которой твой отец лишился всего и был вынужден уехать. Так что ты хочешь сейчас? Возвращайся домой. Я не хочу быть с тобой». Он кинул на столик купюру, поднялся и ушел.

Годы для Олега летели незаметно, он крутился в бизнесе, направляемый твердой рукой отца. Когда начались военные действия с соседом по бывшему союзу, с которым у них были деловые отношения, пришлось приостановить «международные» отношения, обратиться взглядом на народное хозяйство собственной страны.

Постепенно Виталий Проскурин возвращал себе вес солидного игрока в бизнесе, его снова стали уважать, прислушивались к нему. От прошлого криминала он отказался окончательно, сейчас это стало не выгодно, вел свои дела честно, по букве закона. Новое руководство страны всерьез взялось за экономику и тех, кто ее делает. Но что-то в Питере мешало Бульдогу развернуться в полную силу, скорее всего то, что таких как он, здесь было слишком много и все толкались локтями, ставили подножки на пути к большим деньгами. После долгих рассуждений Виталий решил уехать туда, где еще можно было решать вопросы без особой толчеи за вкусный кусок. Сначала он перевел один из своих филиалов за Урал, а потом через год и всю свою компанию. С его деньгами и связями регион принял Виталия Викторовича настороженно, но с пониманием, что его деньги могут пригодиться. Уже через год его знали, как крупного надежного бизнесмена. Губернатор не отказывался от «благотворительной» деятельности нового члена команды. Он обтерся в бизнесе, поверил в свои силы, заматерел.

Олег был при отце правой рукой. Виталий смотрел с долей гордости на своего сына, но все равно мечтал о продолжении рода, появлении наследников, которые подхватят знамя их семейного бизнеса, однако сын не спешил жениться и рожать детей. «Мальчику» уже исполнилось сорок три, он по-прежнему был красив, ухожен и обласкан женщинами, по-прежнему следил за собой, хотя и прибавил в объеме и весе.

Однажды за ужином в их пентхаусе отец поднял бокал:

— Сын, думаю, что тебе пора жениться.

— Ты нашел мне жену? — ухмыльнулся Олег.

— Нашел, — с улыбкой кивнул отец. — Дочь Игоря Аркадьевича Ключникова Ирина. Ей двадцать шесть, красивая, несколько лет назад вернулась к отцу, до этого жила с матерью в Штатах. Знает, как себя вести с мужчинами, не то, что твоя Наташка. Ее отец сам намекнул, что не прочь породниться.

— Ты хотел сказать — твоя? — снова ухмыльнулся Олег на слова о бывшей жене. — Это же она тебе была нужна в качестве моей жены.

— Ну ладно, — скривил губы отец. — Зато мы с ее отцом много заработали. Кстати, не плохой мужик Павел, до сих пор с ним созваниваемся.

— Ага, неплохой, поэтому пришлось срочно перебираться в Питер, — усмехнулся Олег.

— Зато получили новый опыт, нужные связи, — не обиделся отец.

Олег был шапочно знаком с этой Ириной Игоревной, дочерью Игоря Аркадьевича Ключникова, по слухам — бывшего местного авторитета, а сейчас богатого и влиятельного дельца, который держал «шмоточный» бизнес, имел сеть модных крупных бутиков и еще несколько мелких, одевал почти всю элиту губернии. С фирмой Ключникова они не были связаны совсем, их «промышленный» бизнес не имел ничего общего с «тряпочным». Но отец был прав, более тесные связи им не помешали бы. Да и эта Ирина была довольно «заметна», ухожена, умела подать себя, только у Олега появлялся вопрос — почему она при всех своих достоинствах до сих пор не замужем. Задавать такой вопрос отцу он не стал, только пожал плечами.

— Не знаю, отец. Поверь, не хочу снова в это ярмо впрягаться.

— А вдруг тебе повезет и с этой Ириной станешь нормальной семьей. Тебе пора уже сыном обзаводиться. Ты вот у меня родился, когда мне только двадцать исполнилось.

Олег усмехнулся. Он помнил, чем закончился брак отца с Аллой и как отец «воспитывал» его между выездами на свои «стрелки», когда развелся с ней.

— Не смейся, тебе нужен наследник. Нам нужен наследник. Я не молодею, да и ты уже мужчина… с опытом.

Олег еще шире улыбнулся. Даже сейчас в свои сорок три ему больше тридцати пяти не давали. Дамы постоянно искали с ним встречи, он только и успевал уклоняться от всевозможных предложений этих дурочек, которые могли закончиться походом в ЗАГС и началом «счастливой» семейной жизнью. Теперь он был разборчив в связях, прежде чем начать новые отношения, цинично предупреждал свою партнершу, что сначала хотел бы узнать ее поближе, определиться, подойдут ли они друг другу. Олег придумал «испытательный» срок в три года, за который он не будет дарить девушке дома, машины и круизные лайнеры, не осыпать бриллиантами и путевками на Мальдивы, если она выдержит его, то сделает официальное предложение, а еще через год предложит брачный контракт, по которому она будет получать он него строго фиксированную сумму на содержание и хрен при разводе. Благодаря такому «подходу» к знакомству с охотницами на его сердце удалось избежать многих претензий и «недопониманий» в отношениях. Некоторые дамы сначала с радостью и энтузиазмом соглашались на «испытательный» срок, но почти сразу же начинались — «хочу», «купи», «ты меня не любишь». С этими дамами он прощался очень быстро, несмотря на их истерики и угрозы. Другие выдерживали год, не больше и снова начиналось — хочу, купи, замуж, не любишь. Ни одна из них не спешила бытьобычной женщиной, заботливой женой, хранительницей домашнего очага.

Олег в тайне от отца надеялся, что эта Ирина не согласится на его условия, но, когда Виталий устроил «домашний» ужин, на который пригласил Игоря Аркадьевича с дочерью, девушка, выслушав его, согласилась. У нее была только одна просьба, чтобы их часто видели вместе, и что они объявят всем, что они — пара. Олег ничем не рисковал — пара, это не жених и невеста, и согласился. На том же ужине Ирина почти в открытую предлагала Олегу соединить свои тела в счет закрепления договоренности, но он сумел оказаться.

К великому разочарованию Ирины «презентацию» новоиспеченной влюбленной пары пришлось отложить. Этот год принес им огромный сюрприз — по стране со скоростью и неизбежностью снежной лавины прокатился КОВИД, для бизнеса настали тяжелые времена, закрывались производства, людей запирали по своим жилищам. Им с отцом удалось избежать этой болезни, хотя пришлось остановить производство, отпустить работников в бессрочные отпуска. Ирина с отцом тоже «отсиделись» в своем имении где-то за городом.

Пользуясь богом подаренным предлогом, Олег всячески избегал совместных появлений с Ириной в обществе, которое тоже не спешило устраивать приемы, балы и званые ужины. Бизнесы и страну лихорадило, никто не знал, что делать и куда бежать. Но прошел год, врачи из телевизора сообщили, что опасности больше нет. Виталий Викторович с усердием начал возвращать то, что было утрачено за время эпидемии. Олег помогал отцу и с недовольством принял приглашение на первый после эпидемии прием в честь дня рожденья будущего тестя, который проводился в загородном поместье.

Ирина встретила их в соблазнительном черном платье, которое обтягивало ее стройную фигуру, открывая плечи и грудь. На шее красовался дорогой кожаный чокер с крупным бриллиантом. Темноволосая, темноглазая Ирина предпочитала черный цвет в одежде, считая, что он очень ей идет, придает загадочности. Олег подал ей локоть, она быстро положила свою руку на него, и они вдвоем вошли в зал, полный гостей, которые успели соскучится по таким вот мероприятиям.

— Позвольте представить вам нашего гостя — Олег Витальевич Проскурин, — почти прокричала Ирина, вздергивая свою головку вверх. — Я объявляю, что с этого дня мы с ним считаемся парой, и, надеюсь, что скоро станем мужем и женой.

Она улыбнулась Олегу счастливой улыбкой голодной акулы, и он понял — с этой будет сложнее. Эта дама своего не упустит. Она не будет устраивать дешевые истерики, как Наталья, а будет поступать по-своему, как сегодня, с настойчивостью носорога подталкивая к нужному для нее решению. Олег скосил глаза на отца, который стоял рядом с ним и по его лицу понял — прожжённый жизнью Бульдог тоже осознал, во что они могут вляпаться. Но пока никто из них возражать не стал. Отец поклонился гостям, улыбнулся Ирине, нарисовав на своем бульдожьем лице счастье, от чего женщина поморщилась. Отец Ирины — Игорь Аркадьевич, стоял рядом с дочерью и улыбался довольной улыбкой человека, который, как минимум, поднялся на половину горы Олимп, и осталось совсем немного, чтобы получить венец бога на его седую голову. При этом был похож на гиену, которая наконец загнала свою жертву в капкан.

Прием шел скучно, обычно, безвкусно, ненатурально. Многие гости, памятуя о том, что КОВИД может вернуться в любой момент, были в масках, что в сочетании с бальными нарядами выглядело гротескно. Дамы, кто имел на Олега свои планы, кривились и шептались по углам, объединяясь в мелкие и крупные партии против Ирины, которая цвела ярким цветком, довольная собой, не отпуская от себя Олега и следуя за ним по пятам. Под конец вечера она склонилась к нему и шепотом спросила:

— Милый, скажи, а если я за эти три года забеременею, мы пересмотрим с тобой дату нашего брачного договора?

— Я могу об этом подумать на досуге, — Олег улыбнулся женщине, понимая, что она готовит ему. Теперь он знает, что спать с ней будет очень редко и только с надежными средствами контрацепции. А лучше вообще избегать моментов уединения с ней. Трюки с неожиданной беременностью ему были известны.

Когда они вернулись с отцом домой, Виталий тяжело опустился в свое любимое кресло, по привычке налил в свой любимый хрустальный бокал водку, сделал большой глоток.

— Сын, знаешь, мне кажется, я поторопился со своим решением. Надо было получше узнать Ключникова и его доченьку. Что-то слишком крепко они вцепились в нас. Надеюсь, ты не совершишь глупость?

— Нет, отец, я постараюсь присмотреться к ней повнимательнее и понять, что же они хотят.

Отец кивнул головой, продолжая гипнотизировать водку в хрустальном бокале, а Олег ушел в свою комнату, долго стоял под горячим душем, думая над словами Ирины о ребенке. Постепенно своими мыслями он загнал себя к следующему и неприятному для себя вопросу — у него была куча связей с женщинами и без предохранения, и ни одна из них не пришла к нему со справкой о беременности или ребенком на руках, требуя немедленно жениться на ней. По спине, не взирая на горячие струи душа, пробежал холодок. А что, если…?

Утром он, никому не говоря и не предупреждая отца, отправился в клинику, где попросил у знакомого врача провести ему полное обследование, но только так, чтобы об этом никто не узнал. Весь день его гоняли по всевозможным врачам, пытали вопросами о заболеваниях и жалобах, направляли на все возможные аппараты, просвечивали, кололи, забрали почти всю кровь, дважды сперму. К врачу Олег заходил с нехорошим предчувствием. А когда увидел нахмуренные брови врача, понял — его опасения совсем не опасения.

— Олег Витальевич, могу Вас поздравить. Вы практически здоровый.

— Но… здесь должно быть «Но» и именно по вопросу, с которым я обратился. Ведь так? — Олег хотел, чтобы его голос звучал шутливо, но под конец дал хрипотцу страха.

— Вы правы. Вы здоровы. Но вот только у Вас не может быть детей. Скажите, Вы никогда не болели чем-то таким, с осложнениями на мочеполовую систему, почки?

Олег закрыл глаза, откинулся на спинку стула. На второй год после свадьбы с Натальей, перед самым Новым годом он с друзьями отправился на «зимнюю рыбалку», а вернее обычную пьянку подальше от дома. Жена в очередной раз устроила ему истерику, в результате которой он просто хлопнул дверью, позвонил знакомым и предложил свалить из дома, чтобы от души нажраться и «без баб» встретить Новый год. Друзья поддержали. Они сняли какой-то охотничий домик в глухом углу, куда никто не сможет добраться, куда стащили, наверное, весь алкомаркет, который попался им по дороге. Они пили и гуляли, как в последний раз. Ни о какой рыбалке речь даже не шла. Дни слились в какой-то сплошной запой, в котором он плохо понимал, где он и кто он. В один из дней он очнулся где-то в лесу от того, что замерз так, что разогнуться не смог. Он пытался подняться, но руки и ноги не чувствовали ничего. Ему повезло — друзья нашли Олега, тут же погрузили на машину и привезли в местную больницу. По дороге рассказали, что он, пьяный в хлам, пошел искать прорубь, чтобы утопиться в ней, так как жить больше не хочет, звал какую-то Дашку, кричал, что убьет жену. Они пытались остановить Олега, но тот раскидал друзей, вышел из избушки и ушел в темноту леса, где огромными хлопьями сыпал снег. Они долго искали его, с трудом смогли найти следы. Почти месяц он валялся с двухсторонним воспалением легких, воспалением почек и воспалением всего, что только можно было, ссался со слезами на глазах, лез на стену от боли. Доктор, который выписывал его из больницы, долго качал головой и говорил: «Вы еще молоды, может и обойдется». Тогда он просто не стал выяснять, что «обойдется», и вот теперь наконец понял, о чем качал головой доктор — не обошлось.

Он открыл глаза.

— Да, было. Мне было двадцать пять…

Доктор выслушал его, что-то набрал в своем компьютере, как-то подозрительно озабоченно покачал головой.

— Я так и думал, другой причины мы не нашли, — наконец произнес он.

— Скажите, а это… можно вылечить? — спросил Олег, понимая, что наследника дед так и не дождется.

— Я не могу ответить. Иногда случаются чудеса, но пока… — мужчина развел руками. Потом как-то грустно улыбнулся. — Только не обижайтесь на то, что скажу сейчас. Везде надо искать хорошее. Теперь если дама придет к Вам со справкой о беременности от Вас, будете знать — она врет.

Олег попрощался с доктором, попросил держать его диагноз в тайне, доплатил солидную сумму за молчание и отправился домой. «Говорить отцу или нет?» — мысль не давала покоя. Если скажет, то отец может проболтаться, даже своему новому другу Игорю, а тот не известно, как себя поведет. Ведь зачем-то он вцепился в этот брак между Олегом и своей дочерью. А если не говорить? Тогда он сможет через Ирину узнать, что задумали Ключниковы. Версия у них с отцом осталась только одна — отобрать бизнес, но вот как они хотели это провернуть? Именно в этом и был вопрос. Но для этого им был нужен этот брак и ребенок. Пока он крутил в голове все возможные варианты, даже немного успокоился. Не будет детей, ну и не надо. Достойных женщин, кого бы он хотел назвать своей женой и иметь от нее детей не видел. И на брак с этой Ириной он соглашался только из-за интересов бизнеса, никаких теплых чувств к ней у Олега не было. Да, красивая, но холодная, хитрая змея. Она приоткрылась на этом приеме, и то, что Олег увидел, ему не понравилось — холодный расчет, ни грамма человеческих эмоций и чувств. И почему-то он был уверен, что, когда он сообщит женщине, что не собирается на ней жениться, она придумает ему какую-нибудь гадость, о чем он будет очень сильно жалеть. Но раз он это понимает, что его может ожидать, а это значит — «предупрежден — значит вооружен». А играть свои роли он уже научился.

Прошло всего три месяца после дня рожденья Игоря Аркадьевича, а Олег понял, что избавиться от семьи Ключниковых будет не так просто. Ирина вцепилась в него намертво, постоянно намекая, что очень хотела бы утонуть в его объятиях и отдать своему жениху свою любовь и нежность, искала любую возможность, чтобы «побыть» вместе, подружить организмами, каждый раз она убеждала его в том, как она сгорает от желания стать его женщиной вот прямо сейчас (можно даже на заднем сиденье машины). Как мог, Олег уворачивался от этих минут уединений, но иногда приходилось бывать у них в гостях или принимать будущих родственников у себя. Несколько раз Ирина вытаскивала его в рестораны, которые (слава богу) стали работать, стараясь напоить до состояния «ничего не помню, но у нас все было». Но Олегу пока удавалось избегать постели с Ириной, из подстроенных ею западней Олега спасали охранники, которые брали пьяного мужчину под руки и увозили домой, невзирая на недовольные взгляды Ирины, чему его отец был только рад.

Однажды отец за ужином, поднимая свой любимый хрустальный бокал с водкой, проговорил:

— Через две недели прием у губернатора, нас с тобой приглашают.

Олег поморщился, идти куда-то ему не хотелось от слова «совсем».

— Надо сходить, сын, там будет Михаил Красильников.

— Красильников? — спросил Олег, роясь в своей памяти, где бы он мог слышать эту фамилию.

— Да, один из учредителей и владельцев холдинга «Продукт России». О нем мало что говорят в прессе и мало кто знает, кто он такой, но по своем каналам я пробил, что у него столько денег, что можно купить всю губернию и кремль в придачу.

— И что ты хочешь от него?

— Чего хочу? — отец улыбнулся. — Я вот тут подумал, что пора нам заняться торговлей. Продукты. Если народу не нужны машины, кастрюли и сковородки в том количестве, что мы хотим предложить, то еда нужна всем и каждый день. А хорошая еда от отечественного производителя тем более.

Олег удивленно поднял брови.

— Да, хочу открыть пару магазинов, супермаркетов, где будем продавать продукцию отечественных производителей, надо же их кому-то поддерживать. Хочу заключить парочку договоров с этим холдингом о поставке продукции. Это будет очень жирно. Возможно, мы сможем даже избавиться от Ключникова, что-то он слишком часто стал совать свой нос в наши дела и слишком настойчиво требует от меня процентов отнашего бизнеса, словно он наш партнер. Я уже присмотрел парочку торговых площадей под супермаркеты, даже провел несколько переговоров.

— Хм. А что из себя этот Красильников представляет? И даже странно, что ты не предлагаешь мне жениться на его дочери.

Виталий Викторович хохотнул.

— А у него только взрослый сын и две дочки погодки, которым двенадцать и одиннадцать лет.

— Понятно, — Олег тоже рассмеялся, поднял руки в защитном знаке. — Я по мальчикам не спец.

— Вот и хорошо. Мы пойдем на этот прием, надо будет переговорить с Красильниковым. Будет отлично, если он согласится.

Уже у себя в комнате Олег залез во всеобщую паутину, чтобы найти информацию об этом Красильникове, радуясь, что теперь так легко найти любую информацию. Всего какой-то десяток-другой лет, а он уже не может представить себя без всех этих поисковых систем. К его удивлению, было совсем немного информации об этом Михаиле, только возраст — пятьдесят шесть, женат, есть дети, учредитель и владелец холдинга, одного из самых крупных в Стране. Но была только одна его фотка. Обычный мужчина, не красавец, крепкий, с волосами, которые называют перец с солью, цепким серьезным взглядом перед которым хочется встать в стойку «смирно» и начать каяться. Одень его в ватник и сапоги — вылитый тракторист. Олег вспомнил своего отца, у которого с возрастом обвисли брыли, появились мешки под глазами, и он еще больше стал похож на бульдога, усмехнулся.

Ирина и ее отец тоже готовились к этому приему, женщина убедила Олега поехать туда вместе. «Все должны видеть, что мы — пара. Ты мне обещал». Он согласился, и заехал за своей «парой» в ее загородное имение. Отцы уехали раньше. Ирина вновь была одета в свой любимый черный цвет. Сегодня платье облегало ее до колен, расширялось к низу широким воланом, как хвост русалки и тащилось следом за ней по полу полуметровым шлейфом, лиф платья искрился натуральным черным жемчугом, открытые плечи украшало колье из больших черных бриллиантов. На талии красовался пояс-цепочка из золотых массивных звеньев. «Все лучшее сразу», — усмехнулся Олег, когда увидела свою «пару», спускающуюся к нему по лестнице на своих огромных каблучищах. Мужчина даже поморщился, боясь, что она сейчас просто свалится с них и в голове возникла картинка ноги, закованной в гипс «Было бы не плохо», — проскочила мысль. Женщина с трудом из-за «скованности» ног платьем, за чем Олег наблюдал с плохо скрываемой ухмылкой и не думая подать руку, чтобы помочь, спустилась по лестнице, подошла к «жениху» и вцепилась в него, словно всю жизнь искала в нем опору.

— Привет. Мы с тобой так давно не виделись, что я даже забыла, как ты выглядишь.

Она поцеловала воздух возле его щеки, после чего позволила отвести себя в машину. В зал ресторана, где проходил прием, они входили тоже вместе, под руку. Олегу приходилось приспосабливаться под семенящий шаг своей спутницы, что нервировало еще сильнее, чем все это сборище. Отец и Игорь Аркадьевич уже были там, стояли в компании каких-то незнакомых Олегу мужчин. Ирина несла себя по залу и старалась придерживать свой шлейф, на который все норовили наступить — кто случайно (в основном мужчины), а кто (в основном дамы) специально с ехидной улыбкой. Олегу так и хотелось сказать: «Да отрежь ты его к черту или заткни за пояс», но сдержался. Долго тянулись поздравления, им с Ириной тоже пришлось подходить и кланяться юбиляру, улыбаться и желать ему многие лета.

Когда начались танцы, Ирина стояла с недовольным лицом. Только сейчас она поняла, какую сделала ошибку, что надела это платье, в котором хотела всех поразить. Танцевать в нем было совершенно невозможно. Поэтому ей приходилось стоять чуть в стороне, тянуть небольшими глотками довольно неплохое шампанское и делать вид, что она очень довольна абсолютно всем. Олега она не хотела отпускать от себя, но он каждый раз извинялся и отходил то к одной группе мужчин, то к другой, кланялся, о чем-то подолгу разговаривал. Она стояла в стороне и скрипела зубами от своей неосмотрительности.

Олег краем глаза наблюдал за лицом Ирины, которая стояла и убивала всех взглядом. Он же с удовольствием общался с отцом, который водил его от одной группы нужных людей к другой, выискивая своего Красильникова.

— Да он придет или нет, — недовольно пробурчал отец, когда в очередной раз в зал вошел запоздалый гость.

Наконец снова открылись двери и в зал вошла пара — мужчина с волосами цвета перец с солью, и женщина с волосами цвета золота, которые были уложены вокруг ее головы в «простую прическу», делая ее королевой среди всех женщин мира.

— Наконец-то, — проговорил отец, дергая сына. — Господин Красильников с супругой. Сейчас немного подождем и подойдем к ним.

А Олег всматривался в женщину. Назвать ее красивой было мало. Она была роскошной — с осанкой королевы, тонкой талией, приятными женскими окружностями, которые подчеркивало ее довольно простое на вид платье приятного кремового цвета, которое под светом хрустальных люстр светилось, как золотая кожа. Но чем дольше Олег смотрел на нее, понимал, что такую женщину он хотел бы себе. В ней не было изъянов, она была само совершенство. Красильников шел рядом со своей женой и смотрел на нее глазами, полными любви. Лица супруги Красильникова он пока не видел. Ее рука покоилась на его локте, шла с достоинством великолепной женщины. Олег отмер, поняв, что слишком долго пялится на эту женщину, огляделся и увидел, что почти все мужчины в зале и большинство женщин также смотрят на эту пару. Даже стоящая метрах в пяти от него Ирина не сводила взгляда с мужчины и женщины и кусала свои ярко накрашенные губы от досады и зависти, от чего теперь ее зубы окрасились от помады в ярко красный цвет, как у вампирши. Олег постарался незаметно отойти от Ирины как можно дальше, но она, словно почувствовала что-то, подобрала свой шлейф и устремилась к нему, схватила под локоть.

— Ты сбежал от меня, Олег, бросил. Я обижена на тебя, — в голосе звучали нотки ревнивой претензии и истерики брошенки.

Стоящий рядом с ним отец только усмехнулся и отвернулся так, чтобы наблюдать за Красильниковым, чтобы выбрать хороший момент и подойти. Через минуту Виталий Викторович рванул с места и устремился к Красильникову, который наконец остался один с женой и что-то с улыбкой говорил ей, а она отвечала ему также, широко улыбаясь. Олег хотел пойти следом за отцом, но Ирина вцепилась в него намертво двумя руками, не отпуская от себя.

— Это кто? — требовательно спросила она.

— Это наши будущие партнеры, — не подумав, ответил Олег, витая в своих мыслях, наблюдая за тем, как отец подходит к Красильникову, здоровается.

— Партнеры? — Ирина выгнула недовольно свои губки подковкой. — А мы кто?

Олег не стал отвечать, продолжал следить за разговором отца с Красильниковым и одновременно старался вспомнить, где он видел эту женщину. Ее профиль был таким знакомым, а сердце билось с такой скоростью, что он сам не понимал, что с ним происходит. Отец снова что-то сказал Красильникову и кивнул в сторону Олега. Мужчина повернул голову, женщина тоже посмотрела на него. Синие глаза остановились на лице Олега, потом она спокойно с достоинством кивнула ему и отвернулась к мужу, а у него упало сердце. «Не может быть», — в голову со скоростью пушечного ядра ударила мысль. Красильников что-то ответил отцу, который поклонился и отошел от них. Виталий Викторович быстрым шагом подошел к сыну, быстро взял его под руку и повел в сторону, вырывая его из «захвата» недовольной Ирины, которая стала лихорадочно осматриваться и выискивать своего отца.

Отец отвел сына туда, где никто не смог бы их подслушать.

— Значит так, говорить сейчас со мной о возможном сотрудничестве Михаил Васильевич отказался, назначил встречу на завтра в нашем филиале.

— Каком?

— Главном. Не перебивай, — отец был взволнован, возбужден. — Он сказал, что ничего обещать не будет, ему надо поближе познакомиться с нашими предложениями. Завтра мы должны подготовить ему пакет предложений о сотрудничестве. Это на тебе. А я займусь…

Он не успел договорить, как к ним быстрым шагом подошел недовольный Ключников.

— Виталий, неужели у тебя от меня есть какие-то секреты? — его голос звучал с недовольной претензией и как-то слишком начальственно, от чего Проскурин-старший дернулся, как от удара.

— Послушай, Игорь, я говорю со своим сыном, — довольно резко ответил Виталий, который был явно недоволен, что им помешали и взбешен наглым тоном будущего родственника. — У нас могут быть свои секреты от других?

— Ну-ну, — мужчина прожег взглядом Виталия и отошел в сторону, но далеко отходить не стал, надеясь подслушать разговор.

— Пошли отсюда, — отец потянул Олега в сторону.

Он вывел его из зала.

— Отец, может свалим отсюда? — тихо предложил Олег, осматриваясь, чтобы рядом не оказалось людей Ключиникова.

— Хорошо, поехали, — сразу согласился отец. — У нас много дел и мало времени, чтобы успеть подготовится к завтрашнему дню.

Они вышли из ресторана, сели в свою машину и тут в кармане Олега раздалась трель входящего звонка. Он достал мобильник, посмотрел на имя абонента, выругался сквозь зубы.

— Не хочешь, не отвечай. Ты ей ничего не должен, — нервно сказал отец. — Знаешь, пора нам с этим Ключниковым разойтись краями. Но не сейчас, иначе может сорваться наше сотрудничество с Красильниковым. Не надо Игорю давать пищу для размышлений. Пусть думает, что мы по-прежнему мечтаем заключить с ним сделку века.

Олег убрал звук и засунул телефон в карман, сел на заднее сиденье машины рядом с отцом. Водитель молча тронул машину с места.

— Ты чего такой? — спросил отец, заметив, что сын постоянно зависает в своих невеселых мыслях.

— Да так, ничего. Кстати, ты не спрашивал, как зовут жену твоего Михаила?

— Спрашивал. Дарья Владимировна.

— Даша, деревенская дурочка, — прошептал Олег, откидываясь головой на подголовник.

— Ты знаком с ней? — отец резко повернулся к нему, всматриваясь в лицо сына.

— Скорее всего да, — обреченно ответил Олег.

— Когда и где успел? Это же хорошо для нас, — в голосе отца зазвучало неприкрытая радость и энтузиазм, с которым он обычно начинал просчитывать выгоду.

— Как знать, — Олег нахмурился. Неужели это и правда она? — Я виделся с ней двадцать лет назад. И расстались мы с ней не слишком хорошо.

Отец прищурился, вглядываясь в сына.

— Ты… трахнул ее? — тихо, чтобы не услышал водитель, почти одними губами, спросил он, и его настроение стало резко падать.

Олег не ответил, отвернул лицо к оконному стеклу, за которым мелькала улица. А в кармане продолжал на беззвучном режиме трезвонить телефон.

— Ты… — отец не нашелся, что сказать, тоже откинулся на спинку сиденья, стал кусать губу. — Хотелось бы думать, что она забыла тебя. Хотя твою смазливую рожу не забыть. Черт.

Он выругался и закрыл глаза. До самого дома они сидели и молчали. Водитель подкатил машину к самому подъезду элитного дома, где находилась их квартира. Они вышли, также молча поднялись в свой пентхаус. Отец молча махнул сыну рукой, чтобы тот следовал за ним. Они прошли в кабинет. Виталий снова молча налил водку в свой любимый хрустальный бокал и одним махом выпил.

— Будем думать, что она простила тебя. Встрече все равно быть. Михаил сказал, что приедет. Знаешь что? Ты, — отец со всей силы ткнул пальцем Олегу в грудь, — завтра сидишь дома и не высовываешься. Можешь даже пригласить куда-нибудь свою Ирину, чтобы не светиться перед Красильниковым и успокоить ее и Игоря. Постарайся запудрить ей мозги так, чтобы она и ее папаша не подозревали о наших планах.

— Я ей сказал, что Красильников — наш возможный партнер, — тихо проговорил Олег.

— Что? Ты дурак? — Виталий чуть не подскочил на кресле и был готов стукнуть сына по тупой башке любимым бокалом.

— Просто она так быстро подошла ко мне и спросила, кто это. Ну я и сказал, что возможный партнер. Первое, что пришло в голову. Прости, — тихо проговорил Олег.

— Дура-а-аак, — на растяжку проговорил Виталий. Немного помолчал, потом тяжело вздохнул. — Ладо, что-нибудь решу с Игорем, тоже буду пудрить ему мозги. А может и прокатит. Так, сейчас звонишь Марине, чтобы она подготовила все документы и утром пусть положит папку мне на стол. Подскажешь ей, на что обратить внимание, чтобы мы выглядели крутыми партнерами. На завтра расклад такой — я в офис встречаться с Красильниковым, ты — сидишь дома или едешь к Ирине, играешь перед ней дурака. Она явно захочет узнать, почему ты ее бросил, потребует бурного примирения, поэтому будет лучше, чтобы вы встретились где-нибудь в другом месте, а не на квартире, чтобы она не затащила тебя в постель. Постарайся убедить ее в том, что твой отец сошел с ума и спутал Красильникова с каким-то своим старым знакомым. Или нет. Скажешь, что просто подходил, чтобы поздороваться и выразить свое почтение. И все это ради нашего светлого и счастливого будущего.

— Понял.

— Крутись перед Ириной, изображай влюбленного идиота. Месяц, ты слышишь, месяц отводи ее подальше от меня. Можешь даже купить ей какую-нибудь бриллиантовую безделушку, чтобы она успокоилась. Только кольцо не покупай, а то решит не известно что, потом не отговоришься, что это не помолвочное кольцо, а милый подарок. И помни — никакой постели с ней.

— Отец, — Олег замялся, не зная, говорить ему или нет, — тут такое дело. У меня не может быть детей. Помнишь я через год после свадьбы с Наташкой свалился с воспалением легких и почек? Так вот — осложнение.

Виталий долго смотрел на сына, потом снова молча наполнил почти до краев свой бокал водкой, выпил и как-то сразу осунулся. Поставил бокал на стол, опустил голову. Олег увидел, как отец разом постарел, сник, словно разом выпустили воздух из футбольного мяча.

— Сын, скажи, для кого я все это делаю? — голос Виталия звучал глухо, с болью. — Зачем мне все эти бабки, машины, дома? Зачем мне эта долбаная фирма, которую я никому не смогу передать? Прошу, выйди сейчас. Мне надо подумать.

Олег развернулся и ушел. Закрывая дверь кабинета, он услышал какой-то сдавленный стон отца, но возвращаться не стал. Ему самому хотелось выть от безысходности. Даша, Дашка, дурочка деревенская, которую он лишил девственности, бросил там на берегу, стала красивой, до безумия роскошной женщиной, которую хотелось ласкать, любить до звезд в глазах, восхищаться и падать перед ней на колени. Не просто женщиной, а женой одного из самых богатых людей страны. Если еще час назад хотелось верить, что он ошибся, но сейчас был уверен и к своему стыду понял — он идиот и подлец.

В своей комнате Олег позвонил секретарю Марине, дал необходимые указания, а потом завалился на кровать. Перед глазами раз за разом вспыхивали картинки — море, огромный валун, тело девушки, ее стоны, распахнутые глаза и ее взгляд, когда он сбегал от нее. А потом появлялась она — в платье кремового цвета, украшенное аккуратной вышивкой. Юбка длиной до середины икры, открывала ее стройные ножки, тонкие лодыжки, аккуратные ступни в замшевых туфельках. И снова на руках появлялось забытое ощущение настоящего бархата и тепла кожи. Губы задергались от воспоминания о вкусе ее губ, сердце заколотилось от воспоминаний ее стонов. И снова, как юнец, он хотел ее до дрожи в руках, до боли в яйцах. Да какая она деревенская дурочка — она красавица, королева его сердца, фея его ночных желаний. А телефон, который он положил рядом с собой на тумбу, продолжал трезвонить входящими звонками и пиликать сообщениями. Хотелось схватить его и зашвырнуть со всей силы в стену.

Утром отец вышел на завтрак с серым лицом и темными кругами от бессонной ночи.

— Значит так. Я поеду на встречу с Красильниковым. Ты — займись Ириной, отвлеки ее и папашу. Лепи им, что хочешь, скажи, что ты лох и не понял, зачем я побежал к этому Красильникову. А уехали с приема потому, что мне стало плохо, чуть не сдох. Придумай там что-нибудь мне такое — сердечный приступ, понос, икота, перелом всего тела. Мы должны заключить с Красильниковым все договоры так, чтобы Игореша ничего не понял. Ты понял?

— Да, отец, — Олег обреченно кивнул. — Прости меня.

Отец только махнул рукой.

— Что с тебя взять. Ты в своей молодости много начудил. Думаешь, я о твоих дурочках не знаю? Вот только про эту Дашу ничего не знаю. Где хоть ты ее поймал? Думаю, не стоит спрашивать — трахнул ли ты ее. Ты же трахал все, что тебе попадалось на пути со смазливым лицом.

— На море, когда свалил от Наташки перед свадьбой. Не стоит, — Олег опустил голову.

— Понятно, — отец тяжело вздохнул. — Ладно, попробую как-нибудь узнать, что она сейчас о тебе думает и что нам в итоге ждать.

После завтрака отец поехал в офис, а Олег наконец-то нашел свой телефон, который вчера ночью все-таки забросил куда-то в темноту. Батарея села, поэтому он сейчас молчал. Не успел поставить на зарядку, как экран засветился входящими сообщениями. Почти все были от Ирины, которая негодовала, что он бросил ее одну на приеме. Когда зарядки хватило для звонка, набрал ее номер.

— Прости, Ирина, просто вчера забыл телефон в машине, в нем батарея села. Только сейчас нашел его, — слащавым голосом самозабвенно врал Игорь, ненавидя самого себя.

— Я очень злюсь на тебя, — в голосе звучала обида и злость.

— Ну прости. Просто отцу вчера стало плохо, думали, что помрет, сердце прихватило, я так испугался. Пришлось срочно везти его домой.

Олег лил мед ей в уши, а сам сжимал кулак до хруста костяшек.

— Что с Виталием Викторовичем? Врача вызывали? — казалось, что ее тревожит состояние Проскурина-старшего.

— Да все обошлось. В дороге принял таблетки, вроде обошлось. Говорит, что сильно разволновался.

— А чего он так разволновался?

Олег почувствовал в ее голосе неприкрытое нетерпение, чтобы скорее все узнать.

— Да откуда я знаю, сказал, что увидел человека, которого считал погибшим.

От своей лжи Олег даже прикусил костяшки пальцев, чтобы не застонать.

— Это которого ты назвал «будущим партнером»?

— Ага. С дуру так подумал, потому что отец весь прием говорил о каких-то партнерах, потом сорвался и побежал. Вот я и подумал, что это один из них.

— Поня-я-я-ятно, — протянула Ирина.

Скорее всего, она не поверила, но Олегу было все равно — версию он пустил в жизнь.

— Прости. Просто все так сложилось. Я ехать на это сборище вообще не хотел, а тут отец со свои забегом, а потом сердечным приступом. Знаешь, я сам испугался. Хочешь, мы сегодня встретимся?

— Хм, хочу. Приезжай ко мне. Мы с отцом в городскую квартиру вчера приехали. Ты у меня давно не был, — сошла до снисхождения девушка. По ее голосу Олег понял, что она «поплыла».

Они договорились о времени, потом Олег отключил разговор, покрутил головой.

— Идиотизм, — сказал сам себе, потом набрал номер отца. — Отец, привет, я позвонил Ирине, сказал, что ты увидел человека, которого считал умершим, поэтому и рванул к нему так, а потом у тебя прихватило сердце.

— Ладно. Ирка повелась?

— Не знаю, вроде. Сейчас к ней поеду, прокачаю ситуацию.

— Если что, можешь назвать фамилию — Леманов Сергей. Был у меня такой знакомый, похожий на Красильникова. Помер пять лет назад. Все, я подъезжаю к офису, не отвлекай меня.

Ирина встретила Олега в соблазнительном домашнем платье, которое своим тонким трикотажем облегало ее стройную фигуру, давая понять, что под ним ничего больше нет. Босые ножки тоже намекали, что она готова ко многому, но пока сердится на него.

— Привет, — она подставила ему свою щеку для поцелуя, принимая букет цветов. — Проходи. Но помни, я все равно еще сильно злюсь на тебя. Тебе стоит постараться, чтобы я простила тебя.

Олег улыбался, а сам думал — хрен тебе, а не брюлики, на которые так намекаешь или секс до упаду. Девушка провела мужчину в свою комнату.

— Садись, сейчас будем чай пить.

Олег опустился на низкий мягкий диван, который занимал почти половину комнаты. Напротив на стене висел большой телевизор, по которому шел какой-то фильм.

— В свою спальню пока не приглашаю, ты пока не прощен, — строго, но кокетливо произнесла девушка.

— Я постараюсь, чтобы простила, — Олег улыбнулся, хотя хотелось сплюнуть на пол.

К нему тут же на колени запрыгнула собака, которую он чуть не скинул на пол пинком. Не любил он всех этих носителей блох, которые больше походи на создание пьяного зоолога, чем на собак — маленькая, с его кулак величиной, но огромными розовыми ушами, как у недозайца, ножками толщиной со спагетти, боится каждого звука и движения, трясется так, словно ее в центрифугу засунули. А этому блохоносу чем-то приглянулся Олег и каждый раз старался запрыгнуть к нему на колени. Мужчина снял его с колен на пол. Существо, напоминающее собаку, обиделось и куда-то потрусило на своих тонких ножках.

— Ну зачем ты так с моим Пупсиком. Ты единственный, кого он признает. Даже нашу помощницу, которая кормит его, кусает.

— Я счастлив, — буркнул Олег. — Вот только я не признаю его.

— Чем займемся? Отец скоро вернется, он хотел с тобой поговорить.

Боже, сколько приторного меда полилось на Олега, что захотелось зайти в душ и вымыться.

— О чем? — Олег напрягся по поводу отца, но постарался не подавать виду.

Он развалился на мягком диване, закинув на него ноги.

— Да откуда я знаю. Я не лезу в его дела. Просто сказал, что хочет поговорить с тобой. Давай пока его нет поговорим о нас.

Она подошла, присела рядом с мужчиной, соблазнительно закидывая нога на ногу, подтягивая подол платья как можно выше, протягивая к нему руку, стараясь пальчиками руки нарисовать на его груди какие-то «каракули». Олег поднялся и отклонился от нее так, чтобы оказаться от «невесты» подальше. Ему так не хотелось, чтобы она прикасалась к нему после того, как он всю ночь вспоминал свой единственный раз с Дашкой.

— Что ты хочешь узнать?

— Олег, мы съездим на море?

— Извини, с некоторых пор я не море не езжу. Это мой принцип.

Она удивилась, но не стала расспрашивать про причину. Пошла с другой стороны:

— А заграницу? Говорят, что Новый год в Праге — шикарно.

— Границы закрыты. Куда мы поедем? Нас никуда не пустят. Да и мой загранник закончился месяц назад, лень продлевать. Пока ездить никуда не собираюсь.

Ирина надулась, Олег внутренне усмехнулся, ради ее недовольного лица принципиально не будет делать новый загранпаспорт, а по стране Ирина вряд ли захочет путешествовать.

— Ну, может, куда-нибудь сходим? Мы с тобой вместе нигде не появляемся.

— Знаешь, не люблю я все эти сборища. Да еще не известно — прошла ли эта зараза. Заразиться и помереть в молодом возрасте не хочется.

— Ну тогда ты хоть останешься у меня сегодня? — казалось, что в ее голосе звучит отчаяние.

— Не знаю. Вдруг твой отец выгонит меня, — рассмеялся Олег.

Ирина ничего не успела сказать, как открылась дверь и вошел Игорь Аркадьевич во всем своем великолепии, словно приговор.

— О, Игорь! Здравствуй, — поздоровался мужчина, делая вид, что очень рад видеть жениха своей дочери. — Как дела? Куда вы с отцом вчера пропали?

— Да так, — он даже не стал подниматься с дивана, выдал ту же версию, что и Ирине, не забыв назвать фамилию покойного друга отца.

Ключников кивнул головой.

— Ты напомни отцу по поводу нашего сотрудничества. Что-то он долго молчит.

— Хорошо, — Олег не стал спорить, кивнул головой.

— Пойдем пообедаем, — предложил Ключников, потом обратился к Ирине. — Ты помнишь, о чем мы говорили?

— Помню, папа, — она улыбнулась и поднялась с дивана.

Олег поднялся и пошел следом за ними. Обед прошел… муторно. Олег изо всех сил выдавливал из себя улыбки, делал вид, что заинтересован тем, что ему рассказывал Игорь, а сам мысленно закатывал глаза. Рассказчиком Ключников оказался так себе — нудный голос, глупые истории, больше похожие на бахвальство. Но в своем рассказе проговорился о том, как в девяностые ездил на «стрелки» и подмял под себя город. Олег кивал, но эту информацию отложил в голове. Они с отцом знали, что Игорь раньше был завязан с криминалом. Но достоверную информацию о его «подвигах» найти не удавалось, новоиспеченный солидный бизнесмен смог подчистить все хвосты. Те, кто что-то мог рассказать о нем интересное, пропали. Оставалось только догадываться, в каких разборках он принимал участие и как сколотил свой бизнес.

Игорь Аркадьевич так увлекся своими воспоминаниями, что за столом им пришлось просидеть до самого вечера. Ирина усердно подливала ему вино, но Олег пил только воду, которую наливал себе сам. Не хватало, чтобы его еще опоили какой-нибудь гадостью, к этому он тоже был готов. Наконец Игорь Аркадьевич поднялся, сказал, что у него дела, многозначительно посмотрел на дочь и ушел.

— Пойдем ко мне, — Ирина подошла к Олегу, привставая на цыпочки, чтобы он поцеловал ее в щеку. — Я так хочу быть с тобой сегодня. Мы считаемся парой, а ты еще ни разу не оставался у меня.

Он чмокнул ее в щеку, потом покачал головой.

— Прости, но я поеду домой, уже поздно, я и так засиделся у вас. Переживаю за отца.

— Позвони ему, может Виталию Викторовичу уже хорошо?

— Нет, извини. Я должен поехать. Сыновий долг.

Олег видел, как злая искра раздражения мелькнула в глазах Ирины, но она быстро опустила глазки, натянула на лицо милую улыбку.

— Ну ладно, тогда вечером позвони мне, скажи как папа, чтобы я не волновалась за Виталия Викторовича.

Олег кивнул, повернулся и поспешил на выход. Пока ехал домой, все никак не мог снять с себя ощущение липкости, словно паук окутал его своей паутиной. Явно Ирина хотела сегодня затащить его в постель, но вот он этого не хотел.

Отец был уже дома, когда Олег вернулся домой. По довольному лицу родителя мужчина понял — у него получилось.

— Пошли в кабинет, — позвал отец. Там он снова налил себе почти полный бокал водки, отпил, улыбнулся. — Радуйся, мне удалось договориться с этим Красильниковым. Он взял наш пакет предложений, сказал, что рассмотрит. О его жене не говорили, и вроде он как не знает о том, что ты ее того, — отец сделал движение бровями. — Я попросил его пока не сообщать Ключникову о наших договоренностях. Оказывается, Игорь тоже подкатывал к нему, но Михаил отказал нашему общему другу. А ты что узнал?

Олег рассказал о том, как прошел его визит вежливости, упомянул о «стрелках», на которые ездил Игорь. Отец задумался.

— Ладно, пробью по своим каналам. Кое-кто еще остался жив с того времени, кто может помнить его. И правильно, что не остался с Ириной.

— Думаешь, Ключников хочет отжать наш бизнес?

— Не думаю — уверен, — отец поставил свой почти пустой бокал на стол. — Уверен, сын. Я давно не верю в то, что бывший урка будет пылать любовью ко мне и желать стать одной семьей. Думаю, что нам надо подумать, как избавиться от его внимания. Слишком часто я стал видеть его уши в своих делах. Явно выясняет, как у меня дела и чем он может поживиться. Сейчас не те времена, когда стрельбой и разборками можно было отжать все, что угодно. Сейчас действуют тихо, вползая змеей. А если ему удастся женить свою дочь на тебе, тогда ему будет открыт путь к нашему бизнесу. Ладно, завтра перетру эту тему кое с кем, придется уехать на пару дней. Всем скажешь, что поехал лечиться. Будем играть перед Игорем мой сердечный приступ. А ты будешь играть влюбленного дурака и постарайся узнать, что они хотят провернуть, хотя я почти уверен в их плане. Слишком топорно действует Игореша, привык, что вокруг него все дураки, а он один в белом.

Виталий был прав. Старый криминальный авторитет по погонялу «Ключ» хотел получить такой соблазнительный бизнес своего «друга» по деньгам и оружию. Когда Проскурин перебрался из Питера к ним в регион со своим готовым бизнесом, стал с каждым днем вытеснять Ключникова с насиженных мест элиты общества, получать бабки, которые словно сами текли к нему в руки, хотелось просто убрать его, как в девяностые — пуля в голову и нет проблем. Но за ним и так числилось немало подвигов, до сих пор менты дышали ему в спину. В свое время он с кем смог наладил отношения, с кем не смог просто обходил стороной. Свой бизнес, который построил на крови конкурентов, постарался обелить. Творящийся в стране хаос в конце девяностых помог ему. И вот уже в начале нового тысячелетия появился солидный бизнесмен, один из самых богатых людей региона, с которым мечтали подружиться многие. Он уже посматривал в губернаторское кресло, но тут появился Бульдог, который стал теснить его с пьедестала, забирая половину бабла, которое было так нужно самому Игорю. А еще Виталий оказал действующему губернатору поддержку на выборах и мечты Ключникова накрылись одним местом.

Немного подумав, Ключников решил, что открыто воевать с ним не стоит, так как Виталик тоже битый-перебитый, стреляный-перестреляный, закаленный в девяностые. Да и опереться сейчас Игорю было особо не на кого, все его «боевые» друзья — кто погиб, кто уехал заграницу и возвращаться не собирается. Хоть и была у него своя «армия», но доверять такое дело кому-то не решался, не верил он в бескорыстную преданность людишек, могли слить его замысел самому Бульдогу. Устранять его самому — не тот возраст, да и Бульдог не даст себя просто так прихлопнуть, пойдет в ответку. У него тоже есть своя армия, и рядом с ним постоянно ходят незримые охранники, в чем он уже успел убедиться. А война Игорю не нужна, слишком он стал старым для этого, разменял седьмой десяток. Он еще хотел увидеть своих внуков, которых так ждал от своей единственной дочери — позднего и очень любимого ребенка. Он был рад, когда дочь три года назад уехала от своей матери, которая в начале двухтысячных уехала в Штаты и забрала дочь с собой. Игорь отпустил их, так как ему на семью не хватало времени, приходилось много «работать», чтобы подмять под себя бизнесы партнеров. Когда дочь вернулась по своему собственному желанию, он сначала был недоволен, но потом понял, что она может помочь ему. Ирка выросла красивой девкой, у своей матери научилась флирту, умела себя подать, не бросалась на недостойных ее, а значит он сможет подобрать ей хорошую партию, нужную ему. Он перебрал многих кандидатов, но никто не устраивал. Когда появился Проскурин вместе со своим сыном, Игорь понял — это слишком хороший вариант, чтобы упускать. Сын Проскурина был прекрасным генофондом — красив, здоров, хотя ему не хватало резкости и харизмы, как у его папашки. Но если Ирка родит от этого самца сына, то Игорь сможет воспитать его достойным наследником. Да и наследство, что будет положено его внуку очень вкусное.

Он подстроил встречу с Проскуриным, как бы невзначай, познакомились, поулыбались, выпили кофе, поговорили. Игорь намекнул, что у него есть дочь, которая никак не может найти себе жениха, так как достойных ей нет. Он знал, что Ирка у него девка красивая, многие ведутся на нее, и этот сынишка Виталия Олег тоже должен повестись. Тем более, что Ирка своего не упустит, если ей правильно поставить задачу. Он подтолкнул Виталия, который по началу не показался ему опасным конкурентом, к мысли, что их детейнадо поженить. А потом Игорь размышлял, как по-тихому уберет Бульдога, Ирина заставит мужа переписать все активы на ее имя. А если ей еще получится залететь от него, то можно будет шантажировать ребенком, оформить весь бизнес на наследника. Вариант с ребенком был более выгодным со всех сторон — Олег может заартачится и не подписать бумаги на Ирину, а вот законный наследник будет всегда в законе, получит свое при любом раскладе. И тогда Игорь им будет не нужен. В конечном итоге останется он — Ключников, к которому вернется почет и уважение, и весь бизнес Проскурина. Вот только это был слишком долгоиграющий план, а Ключников не слишком любил ждать.

Когда Олег поставил условие о трехлетнем «испытательном» сроке, они с дочерью посмеялись над наивностью этого красавчика. Они смогут обойти его — затянуть Олега в постель, который славился своими загулами по бабам, не составит труда. А там беременность, свадьба и приближение желанной цели.

Ключников считал себя «богатым». Но грянул КОВИД, за время которого он потерял больше половины своего бизнеса. Закрывались магазины, партнеры выводили свои активы, прекратились поставки элитного шмотья, его работникам приходилось платить за время вынужденного простоя. Кто-то увольнялся, кто-то умирал. Деньги утекали бурной рекой. Несколько парней из его личной охраны, которым он мог поручить самые деликатные задачи, умерли от этого КОВИДа. Оказывается, эти идиоты, решили, что бессмертные. Несмотря на всевозможные запреты, поехали развлекаться куда-то на базу с девочками, потом всей толпой залетели в больничку. Из четверых остался в живых один, который вышел из больницы больше похожий на покойника, чем на живого человека. Пришлось его просто уволить. Именно эти парни показали, насколько все серьезно. Если поначалу Игорь просто смеялся над тем, что правительство объявило «удаленный» режим работы, продолжал гнать своих продавщиц в магазины, сам выезжал на встречи. Но, похоронив одного за другим парней из своей охраны, понял — все это не шутки, и закрылся с Иркой в загородном доме, запретив единственной дочери выходить за периметр. Ему самому не удалось избежать болезни, с трудом удалось выкарабкаться. За это время он своим бизнесом почти не занимался. Доверить Ирке управление им просто не решался, не верил он бабам. Казалось, что еще немного и бизнес Ключникова рухнет, его признают банкротом. На горизонте замаячила бедность, от которой Игорь по прозвищу «Ключ» уже давно отвык. Игорь метался между бывшими поставщиками, которые разводили руками и отказывались заключать новые контракты. Деньги у него таяли, как снег весной. К неприятному удивлению Ключникова, Виталий не только не переболел КОВИДом, но и смог быстро выровнять свой бизнес и снова деньги потекли к нему рекой. Поэтому брак Ирки с сыном Бульдога мог спасти его. Поэтому Игорь просто поставил перед дочерью задачу — как хочешь, но этот Олег должен жениться на тебе и заделать ребенка. Дочь прониклась. Она и сама была не прочь получить этого красавчика в мужья.

Когда на приеме у губернатора Виталий бросился к какому-то мужику, в груди Игоря возник непонятный страх, и дочь, которая подбежала к отцу, сказала, что это какой-то новый партнер Проскурина, поспешил найти своего будущего родственника. Тот о чем-то шептался со своим сыном, выглядел явно слишком взволнованным, а потом эти Проскурины куда-то свалили с приема. Дочь металась, пытаясь найти Олега, набирала его номер по мобиле, но тот не отвечал. Игорь попытался узнать, что за мужик, к которому так бросился Проскурин. Но никто не знал его фамилию, а именинник отмахнулся — «это мой личный гость, не принимай близко к сердцу». На следующий день Ирка выманила Олега к ним домой, он тоже примчался, чтобы из первых уст услышать то, что было необходимо знать. Он смотрел на самовлюбленного красавчика, который пускал слюни на Ирку и потирал руки. Названную пока не родственничком фамилию «Леманов» Ключников запомнил и сразу же дал задание своим людям проверить. Также проверил и убедился, что действительно Виталий свалил с приема из-за проблем с сердцем. Подосланные «разведчики» вернулись и сообщили, что действительно вчера Проскурину-старшему было плохо, а сын носился вокруг него, как наседка. По своим каналам пробил «Леманова». Такой кадр действительно был, умер пять лет назад. Ему даже скинули фото этого покойничка. Лицо было очень похоже на того мужика, к которому Виталик бросился, как к родному. Ключников успокоился. Провел новую беседу с дочерью, напоминая, чтобы она быстрее решала вопрос с Олегом и беременностью, и решил дать себе отдых. Его давно приглашали друзья в гости в баньку, вот и решил съездить к ним на пару дней.

На следующий день после переговоров с Красильниковым пришло приглашение на открытие какой-то выставки, которое состоится через три дня. Виталий Викторович, сидя за обеденным столом, долго крутил этот кусок картона в руках и кривил лицо.

— И что им эти выставки, мазня одна. Я не пойду, пойдешь ты. Заодно покрутись с Ириной, чтобы она успокоилась, может она тебе что расскажет о своих намерениях.

— Не хочу, — лениво ответил Олег, ковыряясь вилкой в мясе.

— Я не спрашиваю тебя — хочешь или нет. Пойдешь. Я уверен, что тебе обязательно позвонит Ирка и заставит идти туда с ней. После обеда я уеду, меня не будет пару дней.

— А когда у тебя новая встреча с Красильниковым?

Отец хмыкнул, посмотрел на сына.

— Через пять дней. Успею. Главное, чтобы Ключников ничего не узнал.

— Понял, — вздохнул Олег.

После обеда он прошел в свою комнату и не успел ничего сделать, как раздался звонок мобильника. Отец оказался прав — звонила Ирина.

— Привет, дорогой. Через три дня открытие выставки молодых художников. Я приглашаю тебя пойти туда со мной. Ты же помнишь, что мы должны появляться вместе, мы пара?

— Помню, — Олег зевнул прямо в мобилу, давая понять Ирине, как ему безразлично. — Ладно, мне надо работать, поэтому говорить долго не могу.

Он услышал через километры эфира, как у Ирины скрипнули зубы от злости, но она почти пропела сладким голосом:

— А ты сегодня не придешь ко мне? Мы же хотели провести вечер вместе.

Олег не стал напоминать, что он ничего не обещал, просто ответил:

— Извини, работы много, — и отключил вызов.

Проводив отца, который уехал на машине с водителем на встречу с какими-то своими людьми, Олег отправился в офис, проболтался там до самого вечера. Марина рассказала, что Красильников уходил вчера после встречи спокойно, даже вежливо попрощался с ней.

На следующий день Олег проснулся позже обычного. Его постоянного присутствия в офисе не требовалось, поэтому мог позволить себе немного безделья. Никого не хотелось видеть. Но он только успел умыться, как раздался звонок мобилы. Отвечать не хотелось, но Ирина не унималась. Когда он ответил, она начала всхлипывать в трубку. Из того, что Олег смог понять сквозь ее рыдания, что-то случилось с ее недопсом Пупсиком и она просит срочно приехать. Мужчина не понял, как связано это — болезнь собаки и его приезд, но собрался и поехал в городскую квартиру Ирины. Она встретила его на пороге вся взвинченная, в слезах.

— Олежек, как хорошо, что ты приехал. Только ты можешь мне помочь, — кинулась она с порога ему на шею, поливая пиджак слезами. — Мой Пупсик умирает! Я договорилась, чтобы его посмотрели в самой лучшей ветклинике.

— А я тут при чем? — удивился Олег, старательно отцепляя ее пальчики от своей одежды. Ирина была уже одета на выход — в платье, при макияже.

— Ну как при чем? — теперь удивилась она. — Пупсик только тебя признает. Ты поедешь с ним, — ее тон не предусматривал возражений.

— А ты? — слишком ошарашенным голосом спросил Олег, не веря в ее наивность, граничащую с наглостью.

Она была настолько уверена, что он тут же схватит ее пса и побежит в клинику, что удивилась, даже ее красиво нарисованные брови сморщили лобик.

— А я поеду в СПА салон, у меня время записи подходит. Я же должна привести себя в порядок перед выставкой.

— Не понял, — Олег моргал глазами, пытаясь понять смысл слов девушки.

— Ну что ты не понял? — она начала злиться. Схватила лежащего на своей подстилке вялого Пупсика и засунула его в переноску, украшенную какими-то блестяшками. — Ты сейчас поедешь с ним в ветклинику, а у меня уже подходит время записи. Я могу опоздать! А ты знаешь, что мне стоило договориться с мастерами, чтобы меня приняли сегодня? Олеженька, умоляю, выручи, съезди с Пупсиком в клинику. Вот адрес, — она протянула бумажку с адресом. — Это самая лучшая ветклиника. Ну все, поезжай. Ты же видишь — Пупсику плохо, он почти умирает.

Олег понял, что легче съездить с Пупсиком, чем слушать истерику Ирины, взял у нее переноску с собакой, клочок бумаги с адресом и вышел из квартиры.

— Я буду поздно вечером, — крикнула ему вдогонку Ирина, закрывая дверь. — Я позвоню, когда освобожусь.

Олег чертыхнутся, сплюнул с досады. День, который он хотел посвятить отдыху катился коту под хвост, вернее, Пупсику.

Клиника оказалась довольно далеко от дома Ирины, пришлось поплутать, прежде чем он остановился перед двухэтажным современным строением. Он припарковал машину в тени, вытащил с заднего сиденья переноску, в которой подозрительно тихо лежал Пупсик и даже не трясся, как обычно. Олег поднялся на невысокое крыльцо, зашел в клинику, оказался в довольно большом холле. Здесь все было лаконично, функционально. Регистратура находилась справа от входа. Из-за стойки ему улыбнулась приятная молодая девушка, одетая в фирменный костюм светло-лилового цвета с бейджиком на кармане. На стене за спиной девушки был укреплен логотип клиники — довольно милый пес с улыбкой во всю свою собачью морду.

— Добрый день, мы рады, что Вы обратились в нашу клинику. Чем можем помочь Вашему питомцу?

— Это не мой, — буркнул Олег и поймал немного насмешливый взгляд девушки. — Это питомец моей… знакомой.

— Понятно, — она кивнула головой. — Что с ним, какие жалобы?

— Да вот, лежит и не двигается, что ему не свойственно. Обычно трясется, как ненормальный и тявкает, как душевно больной.

Олег поднял над стойкой переноску, чтобы девушка смогла увидеть собаку.

— Хорошо, мы обязательно примем вас. Но придется немного подождать. Пока прошу сообщить данные вашего питомца.

Олег назвал все, что спрашивала девушка, потом огляделся. Напротив входной двери клиники находился коридор, уходящий влево и вправо от холла. В левом «рукаве» коридора находилась дверь, ведущая в смотровую. Дальше была дверь, на которой висела табличка «Операционная». В правом «рукаве» коридора Олег заметил дверь, на которой висела табличка с именем какого-то врача. За стойкой регистратуры небольшой коридор вел к кабинету директора. Напротив регистратуры находились сиденья, на которых ожидали приема другие владельцы со своими питомцами. Тут были и кошки, и собаки, и морские свинки, был даже большой белый попугай. На удивление, питомцы вели себя тихо, только попугай периодически что-то кричал хриплым голосом пирата-алкоголика. Олег увидел одно свободное место — в углу возле большого фикуса, который своими широкими листьями мог закрыть не одного человека. Олег направился к свободному месту, устроил переноску на коленях. К нему тут же прицепилась бабка, которая сидела на соседнем месте и держала в обычной потертой хозяйственной сумке старого кота, который положил морду на край сумки и скучал, периодически широко зевая, демонстрируя сломанный верхний правый клык. Классическая бабка в темном платье, вязаном жакете, с косынкой на голове, в вязаных носках и стоптанных кроссовках, потерявших свой первоначальный цвет, пыталась завести разговор с Олегом, выпытывая сведения о питомце, чем тот болен и чем его лечили, стала давать какие-то свои советы, как лечить животику. Олег что-то буркнул в ответ. Бабка, не понимая, что общаться с ней не хотят, обрадовалась «ответу» и начала говорить, не обращая внимание на то, что ее никто не слушает, выдавая информацию о себе, своем котике, который плохо кушает, о соседях, которые не понимают ее и постоянно жалуются на нее участковому, о сыне, который не хочет брать ее к себе в квартиру и т. д.

Олег постарался абстрагироваться от бабки, даже закрыл глаза, прикидываясь умершим. Но она продолжала тараторить, ничего не замечая вокруг. Очередь двигалась медленно. «Посетителей» вызывал врач, который выходил из смотровой. Олегу показалось, что прошла вечность, он уже хотел подняться и уйти, как открылась входная дверь и в холл пошел молодой парень лет восемнадцати-двадцати, высокий, светловолосый, с широкой улыбкой на красивом лице, который нес в руках довольно большую коробку, которую поставил на стойку рядом с девушкой регистратором.

— Привет, мама на месте? — спросил он.

— Давно уже ждет тебя, Антон, — с улыбкой ответила девушка, явно заигрывая с парнем.

В это время из коридорчика, ведущего к кабинету директора, вышла женщина, одетая в такой же лиловый форменный брючный костюм, волосы цвета золота убраны под шапочку.

— Антошка, ну ты где пропал, — спросила она у парня.

— Мам, да пробки везде, еле пробился. Держи пока эту, я сейчас еще две принесу.

Парень направился на выход, а женщина открыла коробку, стала из нее доставать более мелкие коробки, читала названия и раскладывала по кучкам.

— Лидочка, это отнеси сразу же в операционную, это — в смотровую, эти две ко мне в кабинет, эти на склад.

Парень снова вернулся в холл, поставил на стойку еще две коробки.

— Спасибо, Антошка. Извини, что пришлось сорвать с занятий, но Пахомыч проколол где-то колесо, застрял на СТО, а препараты срочно нужны, пришлось откладывать операцию, пока их не привезли.

— Ничего страшного, я даже рад прогулять эту историю.

— Ты домой когда вернешься? Снова будешь со своей девушкой гулять до утра? Тебе же завтра на занятия.

— Не знаю, мам, как получится, не волнуйся за меня, я молодой, высплюсь, — он снова широко улыбнулся, от чего на щеках появились соблазнительные ямочки, и автоматическим движением откинул со лба длинную челку.

— Деньги есть?

— Да, папа мне кинул на карту. Ну все, я побежал.

Он быстро поцеловал женщину в щеку и вышел. А директор снова быстро разобрала привезенные препараты на кучки, взяла одну и направилась в свой кабинет, что-то сказав девушке за стойкой. Из смотровой вышла медсестра, взяла часть коробок и направилась обратно. А Олег смотрел на все это, не в силах двинуться с места.

Когда он увидел парня, замер на своем стуле, словно Снежная королева заморозила его своим посохом. Он даже не слышал, что продолжала ему говорить бабка с котом, которая просто дергала его за руку, продолжая вываливать на него свои проблемы. Он превратился в зрение и слух, боясь упустить хоть мгновение и слово, и только губы шептали: «Не может быть». Он словно увидел себя в зеркале, но только молодым. Так не бывает, чтобы кто-то был так похож. Такая же улыбка, легкий прищур глаз, когда смеется, такая же челка непослушных светлых волос, которая постоянно спадает на глаза, и движение, которым парень откидывал ее с лица. Женщину он тоже узнал сразу — «Даша», прошептал он. Он переводил взгляд с Дарьи на ее сына и шептал: «Не может быть. Не может быть». Когда Дарья ушла в свой кабинет, он только тогда понял, что не дышал. Судорожно сделал глубокий вдох от чего тут же закружилась голова. Бабка даже не заметила, что он не слушает ее, продолжала что-то тарахтеть и тыкать в него своим корявым пальцем.

— Да заткнись ты уже, — не вытерпел Олег. — Мне насрать на тебя и твоего кота.

Он поднялся и отошел от нее как можно дальше.

— Какая молодежь пошла невоспитанная, — бабка, которую обидели в самых лучших чувствах, заблажила во весь голос, от чего дернулось несколько человек, а девочка за стойкой оторвалась от своего занятия.

Бабка продолжала возмущаться, что она тут душу открывает, а ее обзывают.

— Дама, успокойтесь, — девочка регистратор повысила голос. — У нас не принято кричать.

Бабка замолкла, наклонилась к своему котику и стала ему что-то нашептывать, злобно зыркая на Олега, которой отошел к входной двери, чтобы быть от нее подальше. В это время из смотровой вышел очередной пациент и вышедшая следом за ним медсестричка сказала:

— Кто с «Пупсиком»? Прошу, проходите.

Олег не сразу понял, что приглашают его, все его мысли были заняты Дашей и ее сыном. Их сыном.

— Молодой человек, Проскурин, — окликнула его регистратор, — пройдите.

— А мы раньше пришли, — тут же подскочила со своего места бабка. — Почему его вызывают, а не нас с Барсиком?

— Потому что у собаки более тяжелое состояние, — отрезала медсестра, которая стояла на пороге смотровой. — Ваш кот может подождать.

Олег кивнул и зашел в смотровую, поставил переноску на стол. Доктор — мужчина лет сорока, достал Пупсика, положил на стол, потом обратился к Олегу.

— Вы здесь будете или подождете в холле?

— Я лучше выйду, — ответил Олег и вышел, прижался спиной к стене, и ему было наплевать, что будут думать о нем.

Мыслей не было. Вернее, металась только одна — «не может быть». Сердце то замирало где-то в горле, то начинало бухать так, что кровь билась в голову, в ушах начинался шум. «Не может быть. Антон. Сын». Так и хотелось пройти в кабинет, куда ушла Даша. На каком-то автомате он оторвался от стены и направился туда, дошел до двери. «Главный врач Красильникова Дарья Владимировна» — прочитал Олег и тяжело сглотнул.

— Господин Проскурин, вы что-то хотели? — позади раздался голос регистраторши. — если вы хотите обратиться к Дарье Владимировне, то надо или записаться, или договориться о встрече.

— Нет-нет, спасибо, — ответил Олег. — Скажите, вот та женщина, которая принимала коробки, это же госпожа Красильникова?

— Да, — девушка кивнула головой. — Владелица клиники и главный врач. Она иногда сама ведет прием, проводит особо сложные операции. Вы хотите попасть к ней?

— Нет, спасибо, — проговорил Олег и вернулся к двери смотровой.

Минут через десять открылась дверь, его позвали зайти. Доктор улыбнулся ему.

— Ничего страшного с вашим питомцем не случилось. Просто у него был обычный запор.

— Это не мой питомец, моей… знакомой. Она попросила съездить с ним.

— Хорошо, — врач снова улыбнулся. — передайте своей знакомой, чтобы она не кормила его шоколадом и сухим кормом. Я написал рекомендации по питанию, возьмите.

Мужчина протянул светло-зеленый листок бумаги, на котором было что-то написано. Олег машинально сунул его в карман, потом засунул в переноску ожившего Пупсика, который снова начал трястись всем телом, словно его взбивали изнутри миксером.

— Спасибо. Сколько должен?

— Подойдите к регистратору, там все данные.

— Спасибо, — еще раз ответил Олег и вышел.

Он расплатился, замечая на себе какие-то слишком заинтересованные взгляды девушки, и вышел на улицу. В руке тряслась переноска, оживший Пупсик трясся, встав на свои ножки и тявкал.

— Да заткнись ты уже. И что мне теперь с тобой делать?

Пес ответил радостным тявком. Олег достал мобильник, набрал номер.

— Да, любимый! — раздался радостный голос Ирины, которая тут же накинулась на него с вопросами. — Почему так долго не звонил? С Пупсиком все нормально? Что врач сказал?

— С ним все нормально. Ему просраться надо было. Тут ему кучу всего прописали, — Олег достал из кармана бумажку и сунул ее в карман переноски, чтобы не забыть отдать. — Куда его отвезти?

— Возьми его пока к себе, я потом вечером заеду. И купи по дороге лекарства.

— Нет, я не могу. Я отвезу к тебе на квартиру.

Олег решил сделать вид, что не услышал ничего о лекарствах.

— А там никого нет! — голос Ирины зазвучал слишком радостно. — Придется тебе везти моего Пупсика к себе, а я заберу вечером, заодно и поужинаем.

— Хорошо, — выдохнул Олег. — А ты в каком СПА?

— В «Афродите», — прощебетала Ирина. — Это самое лучшее СПА. Ну ладно, любимый, мне пора, сейчас мне будут делать маску…

Он не стал дослушивать куда ей будут делать маску, отключил разговор.

— «Афродита», говоришь? — обратился он к Пупсику, который завилял своим хвостом со скоростью лопасти вертолета. — Значит поедем туда.

Почти час Олег добирался до этого пафосного СПА через весь город и все пробки, ругаясь таким матом, что сам себе удивлялся. Он прошел на ресепшн, передал переноску с Пупсиком, потом быстро развернулся и убрался подальше от Ирины, которая стала названивать ему через пять минут, требовала вернуться и забрать собаку.

Дома он быстро поел, потом закрылся в своей комнате, встал под горячие струи душа, смывая то липкое ощущение после общения с Ириной, что вновь появилось на его коже. Хотелось очиститься от нее, от этого трясущегося пса, от всего, что было. «Даша. Антон. Сын», — снова и снова крутил имена в своей голове. Потом внезапно пришла новая мысль. Он закрыл воду, быстро вытерся, оделся и вышел из душа, прошел в кабинет, включил компьютер. В поисковике набрал имя Дарьи. Социальных сетей у нее не было, была только информация по сети ее ветеринарных клиник, которые отмечались высоким рейтингом и превосходными отзывами. Даже не было ее фото. Зато нашел страничку Антона и пропал. На него смотрел он сам. Чем больше он рассматривал фотографии парня, тем яснее понимал — это его сын и ни чей больше. Пусть под фото, где Антон был снят с Красильниковым и Дарьей в обнимку, написал: «Я с родителями», все равноон был его отцом. Олег рассматривал фотографию Дарьи, увеличивал ее, всматривался в каждую черточку и не мог перестать улыбаться. Она стала еще прекраснее, чем была двадцать лет назад. Он сделал несколько снимков на свой мобильник, «обрезал» Красильникова с общей фотки и поставил на заставку Дашу и Антона. Сердце колотилось в каком-то канкане, отказываясь униматься. У него есть сын! Взрослый, красивый сын. Олег долго «гулял» по страничке Антона, понял, что он учится на втором курсе юридического и был горд этим.

— Думаю, что твой дед будет рад такому внуку, — наконец проговорил Олег, выходя со странички Антона.

Настроение у него было такое, что ничего не могло его испортить, даже поздний звонок Ирины, которая устроила ему истерику, что он кинул ее любимого песика на ресепшене, поэтому ей пришлось быстрее проходить все процедуры, чтобы ее любимый Пупсик не заскучал.

— Там в кармане переноски рецепт, — только и ответил Олег. — Извини, не могу больше говорить, работы очень много. И знаешь, я на выставку не пойду, не люблю я этих молодых художников.

Он не стал слушать, что будет дальше орать Ирина в трубку и было все равно, что скажет ему отец. Сейчас для него было главное — у него есть сын от девушки, которая когда-то подарила ему свой первый раз.

Отец вернулся на следующий день после обеда, был доволен. Мужчины после ужина расположились в кабинете, отец снова налил себе в любимый бокал, но на этот раз коньяку, который привез с собой со словами — «мужики презент подогнали. Классный. Хочешь?». Олег не отказался.

— Перетер кое с кем эту тему с Игорешей, есть теперь у меня на него несколько крючков. Мы были правы, он очень любит получать чужой бизнес. Раньше просто приходил, валил всех конкурентов, забирал бизнес себе. Сейчас такое не творит, ему менты хвост прижали. Пытается отжимать «цивилизовано», не хочет на старости лет зону топтать. Наш Игореша спать не может, когда кто-то больше его зарабатывает. Но не на того напал. Думал, что я лох? А вот ему, — отец сложил фигу и показал ее куда-то в пустоту. — Можешь смело посылать эту Ирину на хрен. Тем более что утром, пока ехал домой, позвонил Красильников, сказал, что ознакомился с нашими предложениями и согласен подписать договоры.

— Да я уже вчера Ирину послал, — улыбнулся Олег, и рассказал о том, как она послала его с недопсом в клинику, а сама уехала в СПА и как потом хотела напроситься к нему в постельку.

Отец посмеялся, одобрил сына. Но потом покачал головой.

— Думаю, что это не все, что ты хотел мне рассказать?

— Не все, — после короткого сомнения Олег поднялся со своего кресла, подошел к компьютеру, открыл страницу Антона.

Виталий долго рассматривал фотки, хмурился.

— Ничего не понимаю. Не помню, чтобы ты… Постой, ведь это не ты? — глаза отца широко распахнулись, он уставился на сына, требуя сказать, что происходит.

— Его зовут Антон, он сын Дарьи. И мой.

Отец звонко сглотнул.

— У меня есть внук? — тихо, почти шепотом спросил он через долгую минуту, кося глазами на фото Антона с какой-то девушкой, которую парень обнимал со спины.

— Есть, — Олег пожал плечами.

Раздался звонок мобильного телефона Виталия. Он поднял аппарат со стола, посмотрел имя абонента, скривился.

— Да, Игорь Альбертович, — ответил Виталий. — Не помешал.

Олег слышал, как Ключников что-то на повышенном тоне говорит отцу, а тот только посмеивается.

— Это все? — спросил Виталий, включая громкую связь. Положил мобильник на стол. Можешь говорить, сын слышит тебя.

— Олег, — раздался раздраженный голос Игоря Альбертовича, — скажи, почему ты вчера так разговаривал с моей дочерью?

— Как? — Олег включил «дурака». — По-моему, все нормально, я был весьма любезен и вежлив с Ириной Игоревной. Даже спас ее собаку.

— Нормально? Моя дочь плачет, говорит, что ты оскорбил ее.

— Каким это образом? Что я вместо нее повез ее пса в клинику? Что оплатил прием, что привез потом эту собаку хозяйке? При этом я ни слова грубого ей не сказал, был мил и заботлив.

На мгновение мужчина замолчал. Судя по всему, дочь рассказала ему немного другую версию.

— Знаете, я не ее личный звериный нянька, и не обязан таскаться с псом, который мне на хер не упал, — надоело Олегу быть вежливым. — Ваша дочь почему-то решила, что я обязан весь день носится с ее Пупсиком, пока она нежится в СПА, взять его к себе домой. А потом также ожидать прибытие Ирины Игоревны к себе на ужин с перспективой совместного завтрака? Извините меня, Игорь Альбертович, но мне кажется, что Ирина немного заигралась. И думаю, что мы поспешили с объявлением нас парой. Завтра я постараюсь, чтобы в обществе узнали, что между нами нет никаких договоренностей.

— Ты что себе позволяешь, щенок? Как ты так мог поступить с моей дочерью? — голос Ключникова звенел неприкрытой яростью.

— А как я с ней поступил? — Олег хмыкнул, а Виталий показал сыну большой палец в знак одобрения, отпил коньяк.

— Ты обещал жениться на ней и бросил!

— Нет, жениться на ней я не обещал. Мы обсуждали «испытательный» срок, после которого я возможно рассмотрел бы кандидатуру Вашей дочери в качестве невесты. А вот о свадьбе вообще не было разговора. Так что это Вы тут что-то путаете. Если Ирина уже нафантазировала нашу семейную жизнь, кучу детей, то очень сожалею. Я не хочу жениться на ней. Знаете, я уже имею опыт переживать женские капризы, больше не хочу такого. И не желаю, чтобы женщины указывали мне, что я должен делать и где их ждать.

— Да я тебя сотру в порошок, — прорычал Ключников.

— А у тебя «стиралки» хватит? — вступил в разговор Виталий. — Или напомнить тебе кое-что из твоей биографии, о чем пока не знают менты? Я могу им помочь. Им до сих пор интересно, куда делась инкассаторская машина с экипажем.

Наступила тишина, в которой было слышно тяжелое дыхание Ключникова. Потом мужчина отключил вызов.

— Думаю, что он не успокоится, — проговорил Виталий. — Пошлю-ка я своих ребят провентилировать обстановку. И, сын, будь осторожен.

— Буду. Отец, ты зря сказал о машине.

— Думаешь? — хитро улыбнулся Виталий. — Не торопись с выводами.

Олег не стал расспрашивать, что задумал отец.

— Кстати, Красильников приглашает нас на встречу к себе.

— И меня?

— И тебя. Но… — Олег замялся, не зная, как озвучить свои сомнения.

— Думаю, он понял, что ты отец Антона. Михаил не глупый мужик.

К встрече с Михаилом Олег готовился с такой тщательностью, как на свидание. Он долго выбирал костюм, рубашку, долго не мог завязать галстук.

— Хватит крутиться перед зеркалом, — к нему зашел отец, наблюдая за суетой сына. — Твоей Даши там не будет.

Олег выдохнул, выбрал наконец галстук, завязал его.

— Готов? Пошли.

Отец развернулся и вышел из комнаты. Они спустились к машине, снова сели на заднее сиденье.

— Веди себя спокойно, не дергайся, как параличный, — наставлял отец сына. — Михаил — мужик простой, не любит лизоблюдства, вранья.

Олег не стал ничего говорить, молча дошел до кабинета, возле которого их встретил молодой парень — личный помощник Михаила Красильникова.

— Прошу, господин Красильников вас уже ждет. Что будете — чай, кофе?

— Нет, мне ничего не надо, — сказал Виталий.

— Если можно, просто воду, — попросил Олег, который понял, что говорить ему с сухим от волнения горлом будет трудно.

Парень кивнул, открыл перед ними дверь, предлагая пройти. Отец вошел первым, Олег следом за ним. Когда дверь закрылась за ними, Олег даже вздрогнул, настолько у него были натянуты нервы. Из-за большого стола им навстречу поднялся Михаил Васильевич, подошел, поздоровался со всеми за руку. На какое-то время он замер, всматриваясь в лицо Олега, потом рукой указал на кресла для посетителей.

— Прошу, проходите, — когда мужчины заняли места, обратился к Виталию. — Я тщательно ознакомился с вашими предложениями, провел свою разведку. Знаете, думаю, что мы сможем заключить договоры.

Пока отец и Михаил обсуждали рабочие моменты, Олег пил воду, которую ему принес помощник, и молчал. В голове не было никаких мыслей. Он даже не всегда понимал, когда к нему обращался отец с каким-нибудь вопросом. Потом его совсем оставили в покое. Разговор затянулся почти на час. Обсуждался каждый пункт будущего договора о сотрудничестве. Потом отец улыбнулся, поблагодарил Красильникова, начал подниматься.

— Олег Витальевич, я могу попросить Вас задержаться? — обратился к нему Красильников. — Виталий Викторович, прошу, не поймите неправильно. Нам есть о чем поговорить с Вашим сыном наедине.

Отец вышел, Красильников дождался, когда за ним закроется дверь.

— Олег Витальевич, Вы, наверное, понимаете, о чем я хочу поговорить с Вами?

— Догадываюсь, — ответил Олег сухим горлом, ругая себя, что не успел выпить воды пока отец выходил из кабинета.

— Да, Вы знакомы с моей женой. О том, что было между вами я знаю, она мне все рассказала, когда мы с ней впервые встретились. Лично я не держу на вас зла и мстить не собираюсь. Вы оба были молоды, что было, то было. Она тоже не желает Вам зла и не будет мстить, поэтому я с удовольствием принял предложение Вашего отца о сотрудничестве, которое нам обоим будет весьма выгодно. Ваш отец доказал, что он серьезный, надежный бизнесмен, несмотря на не совсем законное прошлое. Я надеюсь на хорошие деловые отношения с вами. О дружбе говорить не будем. Но я прошу Вас, не стоит устраивать моей жене неприятности, искать с ней встреч и портить ей настроение своей настойчивостью. Лучше я организую вам встречу, чтобы вы обо всем могли спокойно поговорить и оставить прошлое в прошлом.

— Я никогда… — он тяжело сглотнул. — Простите меня. Вы правы, я был молод и глуп. Увидел красивую девчонку и влюбился, не смог устоять перед своими желаниями. Вы и сами прекрасно меня понимаете. Такой девчонки я больше никогда не встречал.

— Настолько влюбились, что забыли о невесте? — невесело усмехнулся Михаил.

— Да, настолько. Я тогда вообще хотел избежать этого брака, но это была воля отца.

— Хорошо, — кивнул Михаил, — надеюсь, мы поняли друг друга. Запомните — я очень люблю свою жену, свою семью. Они — самое дорогое, что есть у меня, за них я просто убью любого, кто вздумает обидеть их. И мне не важно, кто это будет. Я порву любого, кто заставить их плакать.

— Я понимаю, — Олег наклонил голову. Потом мотнул ею и посмотрел на Красильникова. — Михаил Васильевич, можно вопрос?

— Ты про Антона? — Красильников все понял по его глазам. — Хорошо, отвечу. Да, Антон ваш сын. Я встретил Дашу, когда ему исполнилось пять. Мы поженились через год, она долго не могла принять другого мужчину после того, что было между вами. Но все позади. У нас прекрасная дружная семья. Антон знает, что он мне не родной сын. Но кто его отец — нет. Думаю, что решение о том, рассказывать ли о Вас сыну должна принять Дарья. А уж захочет ли Антон общаться с Вами — это его дело. Я препятствовать общению не собираюсь, никогда не навязываю своим детям и жене своих решений, всегда уважаю их выбор. Но напоминаю — я никогда не дам их в обиду. Антона я усыновил. Он мой старший любимый ребенок, мой наследник, для которого я сделаю все.

— Спасибо Вам, — голос Олега дрогнул. Он ожидал чего угодно, но не таких вот слов, от которых в его душе все перевернулось, в горле застрял ком, а глаза подозрительно увлажнились. — Я обязан Вам всем.

— Олег Витальевич, я слышал, что вы объявили о скорой свадьбе с Ириной Ключниковой. Так вот, постарайтесь, чтобы это не задело мою семью.

— Нет, Михаил Васильевич. Я к этому не имею никакого отношения. Мы вправду с отцом думали, что…

И Олег вдруг решил рассказать Михаилу все, что связано с семьей Ключниковых, об «испытательном» сроке, о том, что у них ни разу не было «интима», к чему Ирина так бурно подталкивала. Он просто говорил, рассказывал, как старому приятелю, старшему товарищу, который выслушает, поймет и поможет. Что-то такое было в Михаиле — надежное, чисто мужское, от него шла сила, уверенность, ему хотелось верить. Возможно, это был выход, рассказать ему все.

— … об остальных подробностях можете спросить у отца. Он что-то затевает. Боюсь, что это будет не слишком законно и опасно для него.

— Спасибо, что рассказал. Я не ошибся в Вас.

Михаил улыбнулся скупой мужской улыбкой, набрал на селекторе, что стоял у него на столе, номер.

— Валерий, попроси господина Проскурина-старшего зайти в мой кабинет.

Через минуту отец снова вошел в кабинет, с тревогой глядя на сына.

— Не переживайте за своего сына, я не тронул его, — усмехнулся Михаил. — Мы с ним поговорили и обо всем, думаю, договорились, поняли друг друга. Но я не об этом. Думаю, что нам следует поговорить о господине Ключникове. Я не хотел бы, чтобы его действия задели не только наш с вами совместный проект, но и личную жизнь моей семьи.

Виталий строго посмотрел на сына, который снова виновато опустил голову. Потом вздохнул, принимая тот факт, что лучше найти еще одного союзника в войне с Ключниковым, у которого тоже есть связи.

— Хорошо. Вы, наверное, уже многое узнали обо мне, в том числе, что я ранее был не особо законопослушным гражданином, но свой бизнес я построил на свои деньги и на своей крови. Да, пришлось повоевать, но… — Виталий рассказывал свою историю, ничего не скрывая. Если он хочет получить доверие Красильникова, который и так знает о нем многое, то лучше рассказать так, чтобы не осталось никаких вопросов. — … Я вообще не знал, что он ранее был знаком с Дарьей Владимировной. О том, что Антон мой внук, единственный внук я узнал от сына недавно, буквально на днях. Знаете, я просто счастлив, так как после одного несчастного случая у Олега не может быть детей. И я хотел бы познакомиться с Антоном, общаться с ним, принимать участие в его жизни.

Красильников перевел взгляд на Олега, который сидел, сжимая кулаки. Говорить о таких вещах с другими не слишком приятно. Но именно для того, чтобы открыться перед Михаилом, это надо было сказать. Антон — единственный наследник семьи Проскуриных.

— Я понял вас, — Красильников нахмурил брови. — Я поговорю с Дашей. Думаю, вы не будете против, если я кое-что сообщу ей из нашего разговора? Без лишних подробностей.

— Не против, — ответил Олег, глядя прямо в глаза Михаилу, который нравился ему все больше и больше.

Другой на его месте просто не стал бы подпускать к себе Проскурина-старшего, не обсуждал бы возможное сотрудничество, не давал слово, что не будет против общения сына с Проскуриными, а выгнал из кабинета и доставил много неприятностей.

— Спасибо, — проговорил Виталий, и Олег увидел, как заблестели глаза его старика, который после ответа Красильникова словно помолодел.

— Я рад, что мы нашли общий язык. А по поводу встречи с Дарьей и Антоном мы еще поговорим, думаю, что сейчас еще не время, пока ждем неприятностей от семьи Ключниковых. Виталий Викторович, я позвоню Вам завтра, может что-нибудь еще придумаю, чтобы оградить нас от его действий. Если он именно тот, о ком Вы мне рассказали, то рано или поздно из-под овечьей шкуры покажется волчья морда.

Домой Виталий и Олег возвращались в молчании, каждый думал о своем. Виталий улыбался каким-то своим мыслям, а Олег хмурился. Ему не терпелось встретиться с Дашей и поговорить с сыном, но он дал слово и сдержит.

— Знаешь, сын, я все чаще понимаю, что Судьба каждого ведет своим путем, испытывает, чтобы в конце концов дать то, что заслуживаешь. Кто знает, что было бы, если ты тогда привез эту Дашу к нам домой, смог бы жить с ней, был бы счастлив? И как на это отреагировал бы Долгов со своей Натальей, которая жить без истерик не могла? Может все так должно было случиться? Теперь у нас есть внук и поддержка сильного человека.

Домой Проскурины возвращались в молчании. Мысли Олега были заняты Дарьей и сыном. Так хотелось встретиться с ней и поговорить. А еще очень хотелось познакомиться с сыном.

По возвращении домой отец закрылся в кабинете, обзванивая каких-то знакомых, занялся делами, а Олег снова стоял под горячими струями душа и думал. «Сын. У меня есть сын. Я отец», — ему нравилось, как это звучит, и он улыбался. После разговора с Красильниковым на душе стало спокойно, появилась уверенность, что он сможет встретиться с Дашей, посмотреть ей в глаза и попросить прощения. И еще надеялся, что сын поймет и примет его. Прав отец — Антон единственный наследник Проскуриных и он постарается сделать все, чтобы больше не натворить глупостей. Думать о Дарье, как о желанной женщине он себе запретил, да и Красильников дал понять — что он никому не даст приблизиться к своей семье, своей женщине. Дарья всегда для Олега останется той, кто родила ему сына. Если она не будет против его дружбы, то он будет самым счастливым.

Об Ирине все эти дни он даже не думал и даже не предполагал, что она пойдет на какую-то подлость, а зря. На выставку молодых художников он так и не пошел, зато Ирина явилась туда, долго на публике играла обиженную невесту, которую беременной бросил жених, которому она отдала свою любовь и сердце. Ее подружки тут же разнесли эту сплетню по городу. А на следующий день она уже рассказывала, что до встречи с Олегом была невинна, но из-за большой любви отдала ее ему.

— Невинность отдала? — хищно улыбнулся отец, когда до него дошли все эти сплетни. — Ну-ну. Кто в наше время поверит в такую сказку, тем более из уст такой, как Ирина? Пусть продолжает в том же духе, сама себя закопает с головой.

— Ты о чем, — поинтересовался Олег.

— Сын, неужели ты думаешь, что я у тебя такой глупый и не просчитал все их шаги, не принял мер? Зря я щадил тебя, старался не втягивать во все свои дела. Ну ничего. Со временем ты поймешь, что «чистый» бизнес в белых перчатках не делается. У меня есть источники, которые мне собрали досье и на Игоря, и на его дочь.

— И что там?

— Узнаешь в свое время. Думаю, что им надо отвечать их же методом. А пока пусть она еще больше наговорит своим подругам. Я найду время, когда нам с тобой следует выступить.

Ирина продолжала ездить по своим подругам и разносить сплетни об Олеге, каждый раз придумывая все более шокирующие «подробности» их отношений, день ото дня он все больше становился монстром в глазах ее подруг и общества, который изнасиловал, а потом, узнав о беременности, бросил бедную девушку. Олег хмурился, так как на него стали коситься их подчиненные, а отец довольно усмехался.

Ключников попытался расшатать бизнес Виталия, но быстро понял, что Бульдогу удалось надежно встать на ноги, заручится поддержкой важных людей, в том числе самого губернатора. Он пробовал отжимать объекты, принадлежащие Проскурину, но закон был на стороне Виталия. Потом загорелись два помещения, в которых Виталий планировал открыть супермаркеты. Прибывшие расчеты МЧС успели потушить огонь, но пришлось вновь заниматься ремонтом, устранять последствия.

Виталий сжимал кулаки:

— Вот сука, он начинает переходить все границы. Думаю, что скоро можно ждать открытой войны, — сказал он сыну, когда отпустил всех руководителей подразделений с ежемесячного совещания. — Ну-ну. Очень жаль, что он не понял, с кем связался.

В дверь постучали, девушка-секретарь заглянула в кабинет.

— Виталий Викторович, к вам господин Ключников.

Бульдог не успел ответить, как мужская рука отодвинула девушку в сторону, и в кабинет вошел Красильников, сам закрыл дверь и прошел к столу, уселся с видом победителя в кресло перед Виктором.

— Ну привет, свояк. Что-то ты не спешишь выполнять наши договоренности. Или ты нашел другого партнера, отказываешься от моего имени и моей поддержки? Я слышал про холдинг «Продукты России», ведь это так? Не кажется ли тебе, что ты должен был подумать и обо мне, когда подписывал с Красильниковым договоры? Я бы тоже хотел получить свой процент от этой сделки, и ты знаешь какой. Меня вполне устроит двадцать пять процентов. Мы же с тобой договаривались, как солидные мужчины, ты давал слово, что прибыли будем делить по-честному, а ты хочешь кинуть меня. Ай-яй-яй, как не хорошо получается.

— Не много ли ты хочешь на халяву? Я тебе уже по телефону сказал, что мне не интересно наше сотрудничество. У нас нет общего бизнеса, и я тебе ничем не должен, твоя поддержка мне не нужна. И твое имя вряд ли будет полезнамоему бизнесу после того, как ты почти все потерял. Ведь ты почти банкрот? «Продукты России» готовы сотрудничать со мной, ты в этом прав. Вот только ни на какой процент от наших договоров можешь не рассчитывать. Никакого отношения к нашему сотрудничеству ты не имеешь. Это я могу помочь тебе, одолжить хорошую сумму под неплохой процент, всего тринадцать. Думаю, это будет хорошим выходом для тебя. А твои требования, чтобы я платил тебе за воздух? — Виталий хищно усмехнулся. — Не кажется ли тебе, что здесь попахивает девяностыми, когда ты отжимал бизнесы? Сейчас не то время, тебе пора уже это понять и успокоится.

— Вот как? — Ключников сверлил Виталия взглядом, но тот спокойно сидел и слегка раскачивался на своем кресле. — Я поверил тебе, а ты меня так кидаешь. Знаешь ли, так дела не делаются, за это тебе придется отвечать. И твой сын подло поступил с моей дочерью — изнасиловал и отказался жениться, когда заделал ей ребенка. Не думаешь же ты, что я это так оставлю? Как думаешь, как скоро от вас отвернуться все, если я открою обществу правду о вашей семье?

— И что ты готов сделать? — Виталий продолжал спокойно смотреть в лицо Ключникова, который распалялся все больше и больше, теряя терпение и лицо.

Олег, сидящий по правую руку от отца, с интересом смотрел на Игоря Аркадьевича. И увидел в его глазах… страх, отчаяние. Теперь он напоминал гиену, которая потеряла свою добычу и готова на все, чтобы ее вернуть.

Вчера им принесли докладную записку по бизнесу Ключникова. Оказалось, что за время КОВИДа он почти дошел до банкротства. Все его попытки вернуть себе бывшее положение одного из самых богатых и влиятельных людей губернии обернулись пшиком. Все его бывшие партнеры отказались от дальнейшего сотрудничества с ним. Даже губернатор, против которого год назад Игорь вылил столько грязи во время предвыборной компании, отвернулся от него. Следом за губернатором отвернулись и другие. Еще вчера отец, прочитав это, покачал головой: «Крыса доведена до отчаяния. Надо ждать любого шага от него».

— Я готов заставить Ирку замолчать, а также не буду рассказывать о не слишком честном бизнесе, особенно о наркотиках, которые вы возили с Долговым из-за границы.

— И что ты хочешь взамен? — Виталий постарался не рассмеяться ему в лицо.

— Твой сын женится на Ирке, а мы с тобой подпишем договор о сотрудничестве. Все будет пополам, особенно наши доходы. Когда родится у Ирки сын, он станет вашим единственным наследником.

— Понятно, — Виктор покачал головой. — Знаешь что, «Ключ», а не пошел бы ты на хрен отсюда? Запомни — наркотики я никогда не возил и никогда с ними не связывался? В этом я чист. И бизнесы в девяностые мы вели с тобой по-разному. Ты просто отжимал его у своих конкурентов, клал всех без разбора, убивал и шантажировал. Наверно у тебя есть свое тайное личное кладбище бывших конкурентов? А я просто гнал угнанные тачки из-за границы. За то, что было, я уже расплатился, а сейчас мне нечего опасаться, свой бизнес я веду честно. А вот тебе следует хорошенько подумать. Вдруг менты заинтересуются кое-чем, может, они еще не все трупы выкопали? Могу им подкинуть парочку «адресочков». И насчет твоей дочери. Как она там все говорит — мой Олежка ее изнасиловал, лишил девственности, отказывается признавать своего ребенка? Ну-ну. Разве ты не знаешь? Пока твоя дорогая и горячо любимая Ириночка жила со своей мамочкой, ну ты сам знаешь где, очень любила одного афроамериканца, от которого залетела. Мамаша потащила доченьку на аборт. Не думаю, что после этого ее, хм, писька как-то заросла чудесным образом. А по поводу изнасилования я так тебе скажу. У моего сына как минимум двое свидетелей, его охранники, которые всегда могут подтвердить, что Олег ни на минуту не оставался с ней наедине.

— Думаешь, я не найду другого говна на вас? — лицо Игоря было бледным, на висках выступил пот. Не думал он, что Бульдог сможет кто-то раскопать сведения о его прошлом, ведь он так хорошо спрятал все концы. А сегодня он шел для того, чтобы напугать Бульдога и напомнить о том, что он должен ему платить за то, что он — Ключников разрешает бизнес на своей земле. — Подумай хорошенько, я могу доставить тебе очень много неприятностей.

— Послушай, Игорь, не кажется ли тебе, что проигрывать надо с достоинством? Зачем ты поджог мои помещения? Думаешь, я не знаю, чьи люди это сделали? Ты хочешь, чтобы я все материалы передал следакам?

— Я тоже могу кое-что передать им на тебя, — Игорь блефовал. Ничего у него не было на Проскурина-старшего. Тот был прав — перегонка угнанных тачек не так страшна, как те трупы, что закапывал сам Ключников, отжимая бизнес. Сейчас Виталий выезжает за своих предприятиях, которые приносят хорошие доходы. Он через своих знакомых устраивал на них всевозможные проверки — налоговые, пожарные, прокурорские, но все возвращались ни с чем, не на чем было взять Проскурина. Он пытался доказать, что его сделки незаконные, но адвокаты Проскурина легко отбивали эти жалобы в суде. Ключников бесился, жирная добыча уплывает из его рук, Бульдог оказался не таким «удобным» уловом, на какой рассчитывал Ключников, отказался платить ему за «моральную» поддержку, послав по телефону подальше. Игорь терял терпение, гнев заполнял его до самой макушки. Он желал расправиться с Проскуриным, отобрать у него бизнес, уничтожить, растоптать. А еще его бесило новое начинание Виталия — сеть супермаркетов, которое тоже обещает быть весьма прибыльным, тем более что здесь в дело вступил крупный холдинг. Он сам обращался к этому таинственному Красильникову с письменным предложением о сотрудничестве, но ему просто отказали в приеме, даже не пустили на порог холдинга. И когда ему донесли, что Виталий заключил с Проскуриным договоры о сотрудничестве, просто взбесился. Теперь у него была цель уничтожить Бульдога, закопать его, но сначала отжать его бизнес, весь, до копейки. Он еще приползет к нему на коленях с просьбой взять его «под опеку» и сам предложит деньги, только чтобы он позволил ему здесь работать. Ключников прекрасно знал, что уважение строится годами, но разрушается очень быстро. И он уже начал вести свою игру против Бульдога. — Не думаешь ли ты, что у тебя все так гладко?

— Ой ли. Может тебе еще раз напомнить об инкассаторах? — голос Виталия звучал нагло и иронично.

Ключников не выдержал, сжал кулаки, резко поднялся.

— Наш разговор не закончен. Я не привык, когда меня кидают. Ты очень пожалеешь, что так поступил со мной. А твой Олег все равно женится на Ирке.

Он быстрым шагом вышел из кабинета. Когда наступила тишина, Олег спросил:

— А про Ирку ты как узнал?

Виталий рассмеялся.

— Наш земной шарик так мал, везде есть те, с кем ты знаком или кто знает тебя. Правило шести рукопожатий. Ты слышал? Так получилось, что именно Долгов, когда уехал в Штаты, стал соседом бывшей жены Ключникова, с которой какое-то время жила дочь, которая была не слишком избирательна в связях и употреблениях всяческих веселительных препаратов, и все это он наблюдал собственными глазами. Трудно не видеть, когда дома стоят напротив друг друга. Когда до него дошли слухи, что ты собираешься жениться на некой Ирине Ключниковой, он позвонил мне.

Олег только покачал головой.

— Почему они так уперлись в мой брак с Иркой?

— Потому что через него хотят получить наш бизнес. Им нужен ребенок, который получит все. Сын, будь осторожен. Ключ не привык сдаваться. В нем до сих пор живут замашки урки из девяностых, который не любит слышать слово «нет».

— А чем он там угрожал нам? Что может ментам сообщить?

— Да ничего не может, ты сам знаешь — после Долгова я чист. Ни одной кривой сделки, ничего криминального за мной нет. А вот у меня на него уже столько накопилось, что мало не покажется.

— А губернатор его не прикроет? Ведь они дружили.

— Дружили, — кивнул Виталий. — Но после последних выборов и если губернатору подать правильную информацию, думаю, что он не захочет, чтобы его имя упоминали рядом с криминалом. Тем более, что он очень захочет отыграться за все то, что вываливал на него Ключников.

— Откажется?

— Сто процентов.

Ирина пошла по стопам бывшей жены Олега — дала огромное интервью желтой прессе, в которой в красках рассказывала, как подверглась насилию со стороны Проскурина-младшего, как он отказался от нее, когда узнал, что она забеременела. Она с удовольствием позировала перед камерами, убитая горем, демонстрировала какие-то снимки УЗИ, заключения экспертов. Игорь не отставал от дочери, в городской газете дал интервью о том, какой Виталий Проскурин нечестный и ненадежный партнер. В статье было много «воды» и ни слова правды.

Вечером, в день, когда вышла эта статья, в офис Проскуриных приехал Красильников.

— Виталий Викторович, не кажется ли Вам, что пора заканчивать с этим Ключниковым?

— Давно пора. Тем более, что у меня в руках люди Игореши, которые пытались вытащить из болота инкассаторскую машину с трупами внутри. Сам Ключников пока об этом не знает, но нужным людям я уже сообщил об этом.

— Хорошо, — мужчина кивнул головой. — Прошу, будьте осторожны. Мне кажется, что он готов на все.

Они обсудили все вопросы, потом Красильников уехал. Было уже поздно, за окном плыли вечерние сумерки. Олег собрался домой.

— Ты поезжай, я еще задержусь, мне надо поговорить еще кое с кем, — сказал Виктор. — Будь осторожен.

Олег кивнул, вышел из кабинета отца, прошел к себе, собрался, накинул плащ, позвонил своей охране, сказал, что уже спускается к машине. Ощущение какой-то беды упало на плечи мягко, как пуховый платок, его чуйка кричала — будь осторожен. Олег вышел из кабинета, попрощался с Мариной, которая дожидалась, когда ее отпустит Проскурин-старший, и направился к своей машине, которая стояла на подземной парковке. Там, в своей машине его всегда ожидали охранники, которые должны были следовать за ним повсюду. Лампа при выходе на парковку не горела, и стоянка находилась в полутьме. Машин осталось мало — его, охраны, отца и еще четыре машины сотрудников. Фары охранной машины были включены, движок работал. По привычке он, проходя к своей машине, стукнул костяшками пальцев в тонированное стекло машины охраны, что готов ехать, подошел к своей. Олег не успел открыть дверцу, как на его голову обрушился сильный удар. Он покачнулся и провалился в темноту.

Очнулся в каком-то помещении — простой бетонной коробке примерно 3×3 метра без окон, с одной металлической дверью. Под потолком светила тусклая лампочка, забранная под решетку из толстых прутьев. Он валялся на полу у одной из стен. Голова болела, тело замерзло, его сразу же начал бить озноб. Под головой расползлась небольшая лужа крови. Голова разрывалась от боли на части, в горле стояла тошнота, в глазах стоял туман, в теле жуткая слабость. Олег простонал, попытался подняться, но накатила дикая тошнота и он снова отключился.

Сколько провалялся в отключке, Олег не знает. Пришел в себя от пронизывающего холода. Его трясло так, что он не мог остановиться. Бетон вытягивал из него жизненное тепло. С трудом, но ему удалось подняться на ноги. Олег подошел к двери, стал стучать. Он бил в нее около минуты, но за дверью стояла тишина. Он повернулся к двери спиной, сполз по ней на бетонный пол. Снова силы покидали его. Мужчина смог только проверить свои карманы. Ожидаемо, в них он ничего не нашел. Даже вытащили носовой платок. Было холодно, кровь пропитала его одежду, встала колом, царапая кожу. Шишка на затылке дергала зарядом электрического тока.

Казалось, что прошла целая вечность. Периодически он уходил в забытье, но потом его словно подбрасывало. Олег открывал глаза, прислушивался. Хотелось пить и в туалет. Он осмотрел комнату. Ничего, только голые стены и пол. Наплевав на гордость, он поднялся, опираясь о стену, отошел в дальний от двери угол, справил нужду. Стало немного легче. Придерживаясь рукой за стену, снова подошел к двери и стал стучать. В этот раз за ней послышались какие-то звуки. Он сделал шаг от двери, когда в замке заскрипел ключ. Он прислонился спиной к стене, ноги почти не держали, колени дрожали от слабости. В его тюрьму вошла Ирина, за ней здоровенный качок с битой в руке.

— Ну что, жених, — усмехнулась девушка, вставая перед ним и складывая руки на груди, — не соскучился?

— Что ты хочешь? — Игорь с трудом шевелил губами. Во рту было сухо, язык прилипал к небу, которое было таким шершавым, словно наждак.

— Как что? Я хочу, чтобы ты стал моим мужем, прямо сейчас. Знаешь ли, я не очень люблю, когда меня кидают. Сейчас ты подпишешь все бумаги, что я тебе дам.

Она кому-то махнула рукой, и в комнате появился мужчина в костюме, который в руках держал кожаную папку. Олег усмехнулся, сполз по стене на пол. Стоять на ногах не было сил. Пусть выглядит не героически, но ему наплевать.

— Отец хоть знает, что ты делаешь? — с усмешкой спросил Олег. Ему становилось все хуже, еще немного, и он может снова потерять сознания, но не хотел показывать свою слабость этой ненормальной дуре.

— Отец слишком долго тянет с вами, хотел все по-хорошему сделать, пытался убедить твоего отца, чтобы тот по-хорошему платил ему, а ты женился на мне, не слушал меня, что с вами надо быстрее решать. Я сама теперь буду решать, что делать с тобой. Думаю, твой папаша будет рад получить тебя обратно, но не просто так, а за долю в вашем бизнесе. Это же будет правильно, если мой муж отдаст мне свою долю в бизнесе?

Она взяла папку, мужчина вышел за дверь, прикрыл ее за собой. Ирина открыла папку, отыскивая нужные документы.

— И что ты хочешь? — губы не слушались, пить хотелось так сильно, что голос больше походил на хрип умирающего.

— Я же уже сказала, что ты будешь моим мужем. Мы сразу подпишем наш брачный договор, по которому все твое имущество после твоей внезапной смерти переходит мне. Жаль, что не удалось затащить тебя в постель. Сейчас даже ты мне не был нужен.

Олег хохотнул, потом еще раз, а потом рассмеялся хриплым смехом.

— Ты чего смеешься? — удивленно уставилась на него Ирина. — Ты должен просить меня отпустить тебя и не убивать. Если будешь убедителен, я подумаю над этим, — она смерила его надменным взглядом. — Подпиши бумаги, и я отпущу тебя.

Олег снова рассмеялся, ему было больно, боль била в голову с силой парового молота, но он смотрел на эту женщину и ему было смешно. Неужели она настолько наивна, что думает, что у нее все получится? Пересмотрела боевиков и фильмов про девяностые?

Пока он смеялся, где-то за дверью раздался громкий взрыв, потом послышались крики, топот множества ног, хлопки выстрелов. Ирина в испуге заметалась.

— Что это? — она смотрела на здоровяка, который почему-то тоже отошел подальше от двери и бросил биту на пол. — Что происходит?

Кто-то долбанул по двери, и она распахнулась. Ирина вскрикнула и забилась в угол, так как в подземной тюрьме появились люди в черном камуфляже и автоматами в руках.

— Всем на пол, лежать, — почти хором кричали парни в черном, беря всех на прицел.

Один из них подскочил к качку, сбил с ног, повалил лицом вниз и пнул со всей силы в бок. Второй подошел к Ирине, схватил за шею, наклоняя как можно ниже. Третий подошел к Игорю, присел перед ним, через прорезь маски быстро осмотрел его.

— Идти сможешь? — спросил «черный».

— Не знаю, — честно признался Олег, с трудом двигая языком и ловя в фокус лицо человека. — Крови много потерял, и похоже сотрясение получил. Пить хочу.

— Врача сюда, — третий поднялся и крикнул в открытую дверь.

Тут же появились еще двое, один из них с сумкой через плечо. Двое первых камуфляжников вывели качка и Ирину, которая пришла в себя и стала верещать, пинаться, кричать, чтобы ее немедленно отпустили.

Врач быстро осмотрел Олега, покопался в своей сумке, достал перевязочный пакет, какой-то шприц, сделал инъекцию прямо через брючину, стал перевязывать голову.

— Сейчас станет легче, — сказал он Олегу. Потом обратился к двум в масках. — Парни, поднимите его наверх. Его в больничку надо. Сотряс сильный и похоже, что переохлаждение и обезвоживание.

Пока его под руки вели по какой-то лестнице наверх, Олег почувствовал, что вновь отключается. Сквозь шум в ушах слышал звуки возни, голоса. Кто-то подбежал к нему, схватил за руку.

— Олег, ты живой? — голос отца дрожал. — Сын. Живой.

На этом сознание окончательно покинуло Олега.

Олег пришел в себя от того, что его трясло то от жара, то от холода. А еще хотелось в туалет. И пить. Чего больше хотелось и сам не мог понять. Мужчина осмотрелся. Отдельная палата, упакованная всевозможной техникой, к которой он был подключен, приборы пикали, светились зеленым. Когда он пошевелился, запикал какой-то прибор. Через пару мгновений открылась дверь и вошел врач — плотный мужчина в голубой врачебной форме, присел на табурет и стал осматривать Олега.

— Привет, — сказал врач. — С возвращением. Что не спрашиваешь, где ты?

— И так понятно — в больнице. Что со мной? — голос Олега звучал глухо, словно пробирался через преграды.

— А все сразу — сотрясение, причем очень хорошее, большая кровопотеря, а еще воспаление легких, обезвоживание, истощение.

— Сколько я там провалялся?

— Больше двое суток. Ну ничего. Я тебя подлатал. Как новенький будешь.

— А здесь я сколько?

— Трое суток. Скоро твой отец придет. От тебя не отходил. Недавно только я вколол ему успокоительное. Спит в соседней палате.

— Вы в курсе, что со мной случилось? И что с моими парнями?

— Это у отца спроси про парней. А тебе хорошенько врезали по голове металлическим прутом и кинули в бетонную коробку. А почему и за что, — врач развел руками, — не мое дело. Мое дело латать вас. Ну ладно, вроде приходишь в норму. Сейчас медсестричку пришлю тебе. Лежи, тебе вставать пока рано, просто упадешь, можешь себе что-нибудь еще разбить.

Отец появился через несколько часов, когда Олег был уже обихожен, напоен и напичкан таблетками, обколот препаратами.

— Сын, прости что не сразу нашли, — отец почти без сил упал на табурет. Его лицо осунулось, под глазами темные круги, было заметно, что он долгое время не отдыхал нормально.

— С парнями что? Живы?

— Нет, — отец покачал головой.

— Кто?

— Не поверишь — твоя Ирина. Сама. Подошла к их машине. А они, дурни, уши развесили, ее к себе подпустили без задней мысли. Привыкли, что она твоя «невеста».

— Что с Игорем?

— Арестован на следующий день после его визита к нам. Я думал, что это он тебя похитил. Сам лично пытал его вот этими руками. Он ссался, но клялся, что это не он. Ирка, когда за отцом приехали люди в масках, куда-то свалила. Почти сутки не могли ее найти. Потом по мобиле пробили ее нахождение, поехали за ней и нашли тебя.

— Они с дочкой не сговаривались что ли?

— Нет. Это ее инициатива тебя похитить и подписать с тобой брачный контракт и передачу твоей части бизнеса в ее руки. А еще хотела трахнуть тебя, чтобы забеременеть. Это на всякий случай, чтобы у нее был твой сын, если не прокатит с передачей бизнеса. Если бы ты видел, как она орала, когда я ей сказал, что у тебя не может быть детей.

— И как бы она этого добилась? — Олега даже передернуло, когда он представил себя в одной постели с этой… милой девушкой.

— Препаратов сейчас — какие хочешь. Одна таблетка, и ты бы трахал ее, как кролик.

Олег устало закрыл глаза. Поверить в происходящее он просто не мог. На что она рассчитывала? Он просто не мог понять ее размышлений, неужели она думала, что вот так просто она придет к его отцу и скажет — ваш сын сдох сразу после того, как стал мне любимым мужем, но перед своей смертью подарил свои акции и теперь я вместо него?

— За что взяли Игоря?

— За все. Я же говорил, что его людей взяли, когда они из болота вытаскивали инкассаторов чтобы перепрятать. Ну и еще ряд старых дел, о которых парни поведали нам. Они молчать не стали, пошли на сотрудничество со следствием. За поджоги наших торговых площадей, угрозы. Думаю, что с зоны он уже не выйдет. Подогревать его с воли вряд ли кто будет, а у него самого денег точно не останется, когда все конфискуют.

— А Ирина?

— А что Ирина? Кто же убийцу отпустит? Думала, что если одну видеокамеру разбила, то все? Там еще три штуки, — отец усмехнулся. — Так ее с трех ракурсов сняли. Кстати, она вместе с тем качком тебя на твоей же машине вывезли. А это похищение и угон. Если честно, я даже не думал, что она такая идиотка.

— Ладно, отец, иди отдыхай. Я спать хочу.

Снова почти месяц Олег валялся в больнице. Он уже готовился к выписке, когда в дверь его палаты постучали. Это было неожиданно, давно уже к нему заходили все кому не лень без стука, даже следователи, которые ходили к нему почти каждый день и выворачивали его наизнанку со своими показаниями.

— Входите.

Он поднялся и сел на постели. Дверь открылась и вошла Дарья. Сердце у Олега дернулось и застыло где-то в горле. Он даже не понял, что не может встать, сидел и смотрел на нее, как на явление чуда. Ее золотые волосы были уложены в простую прическу, а светло-серый брючный костюм подчеркивал ее женственную фигуру. Она словно светилась изнутри.

— Здравствуй. Разрешишь? — спросила Дарья, оглядываясь, куда можно пройти.

— Да, прости. Здравствуй. Конечно, проходи, — спохватился Олег, стряхивая наваждение от видения.

Он поднялся, пододвинул ей табурет, уцепился за спинку кровати, чтобы не упасть, так как ноги внезапно отказались слушаться.

— Спасибо, — она улыбнулась и присела на табурет. — Садись. Ты же еще слаб. Я поговорила с врачом, он сказал, что тебе еще повезло, быстро нашли. Еще бы день и все.

— А ты бы стала плакать?

— Не знаю, — она улыбнулась, покачала головой.

— Спасибо, что пришла, — горло словно кто-то схватил холодной рукой. — Даш, мне многое тебе надо сказать. Прости меня, если сможешь.

Он смотрел на женщину и не мог поверить, что она пришла к нему и сидит перед ним на расстоянии вытянутой руки. При желании он может дотронуться до нее.

— А что говорить? — она пожала плечами. — Встретились, хорошо провели время, расстались. Таких историй целая куча. Курортные романы. Никто не виноват.

— Я виноват перед тобой. Я должен был сразу сказать, — холодная рука все еще продолжала держать его за горло, от чего голос был хриплым, чужим.

— Что? Что ты приехал развлечься перед свадьбой?

— Да, — стыд залил его грудь, но он кивнул ей утвердительно.

— Я сама виновата. Просто влюбилась в тебя, как дурочка, — она грустно улыбнулась. — Сама всего хотела. Была молодой глупой, деревенской дурочкой, которая впервые попала на море, увидела другую жизнь, красивого парня.

Олег закрыл глаза, жгучий стыд пожирал его изнутри.

— Все равно прости.

— Хорошо, — просто ответила она. — Я не держу на тебя зла, сама во многом виновата. Знаешь, я должна тебе сказать спасибо.

— За что? — Олег недоверчиво посмотрел на нее.

— Если бы ты… если бы у нас тогда что-нибудь получилось, то я никогда бы не встретила человека, которого я полюбила, люблю и буду любить. И у меня не было такого замечательного сына, как Антошка.

— Спасибо за сына. Он замечательный, — сердце Олега дернулось и затараторило в бешенном ритме. Она не отрицает, что Антон его сын.

— Да, он замечательный, — она улыбнулась доброй улыбкой. Немного помолчала. — Мне муж рассказал обо всем.

Олег нахмурился.

— О чем?

— Обо всем. Я знаю, что Антон твой единственный сын.

Олег реально покраснел, лицо горело от стыда, словно ему плеснули кипятком.

— Не стоит смущаться. Это жизнь. С каждым из нас может случиться все, что угодно. Я не буду против, если ты захочешь увидеться с ним.

— Он знает обо мне?

— Уже знает. Мы никогда не делали секрета, что Михаил ему не родной отец. Когда мы с Михаилом познакомились, Антону было пять. Но кто его отец я сказала ему только недавно, когда сын увидел твою фото в Интернете. Нашел какие-то новости, где рассказывали о вас с отцом и Ключникове, показывали твою фотографию. Только слепой не увидит, что вы родные.

— Ты ему все рассказала? Про нас? Ну как я тебя… изнасиловал, — Олег глухо сглотнул.

— Ты не насиловал меня — она улыбнулась спокойной улыбкой, от которой Олегу захотелось провалиться сквозь пол. — Я сама хотела быть с тобой. Мы оба этого хотели. Просто сказала — так бывает, встретились, влюбились, разошлись. Он родился, а я не знала, где тебя искать. Я же даже твою фамилию не знала тогда.

— И я твою.

— А я уже познакомилась с твоим отцом. Мы вчера долго говорили.

Олег вопросительно посмотрел на женщину.

— Мне он показался нормальным человеком, он умеет признавать свои ошибки. У него с моим мужем какие-то дела, все равно придется встречаться.

— Спасибо, Даша. Просто за все прости и спасибо. За то, что ты такой человек, такая женщина, такая… мама. Скажи, мы сможем иногда встречаться?

— Не знаю, Олег. Я не могу загадывать, что будет потом. Сейчас еще рано говорить о том, что будет. Мне надо привыкнуть к тому, что ты снова оказался в моей жизни и будешь рядом с сыном. Если ты, конечно, этого хочешь.

— Хочу. Очень хочу. Знаешь, когда я узнал, что у меня есть сын, думал умру от счастья. Никогда не думал, что знать о том, что у тебя есть сын это так… волнительно.

— Вот и постарайся стал ему хорошим отцом. Антон очень уважает Михаила, у них очень много общих интересов. Постарайся тоже стать ему интересным.

— Спасибо, Даша.

— Ну все, мне пора.

Она поднялась, протянула ему ладошку. Олег схватил ее. Тепло руки Даши прострелило его от затылка до пяток. Хотелось поцеловать ладонь, но она быстро пожала его руку и забрала свою.

— Когда я смогу поговорить с Антоном?

— Пока не знаю, — она пожала плечами. — Я скажу, когда он захочет увидеться и познакомиться с тобой.

Даша вышла, а Олег лег на свою постель, закрыл глаза. В голове никаких мыслей, только какие-то мыльные разноцветные пузыри.

С сыном Олег встретился не сразу. Примерно через месяц после выхода из больницы они с отцом получили приглашение в гости на день рожденья Красильникова Михаила, которое планировалось провести в загородном доме. Снова Олег долго не мог собраться, все время казалось, что не сможет показаться на глаза Даше, сыну, боялся реакции Михаила. Отцу даже пришлось прикрикнуть на него, чтобы он взял себя в руки.

В назначенный день с тремя букетами цветов, подарком имениннику они прибыли в дом к Михаилу. Их встретила сама Дарья, которая вышла на крыльцо. Тут же возле нее оказались две девчонки с хитрыми взглядами. Девочки больше были похожи на отца, от матери взяли только голубые глаза и улыбку. Когда Олег и Виктор преподнесли им цветы, девчонки радостно заулыбались и побежали в дом, хвастаться отцу и брату. Сам именинник ждал в большой гостиной. Там же рядом с ним стоял Антон, который с напряженным вниманием смотрел на Олега.

Пока Виталий поздравлял Михаила, Олег и Антон стояли друг напротив друга и молча вглядывались в глаза. Им никто не мешал. Михаил даже отвел в сторону Виталия, а Даша увела девчонок в кухню. Потом Антон сам первым протянул руку.

— Здравствуй, отец.

— Здравствуй… сын, — немного замялся Олег. Куда-то делись все слова, которые он готовился сказать. Руки тряслись от волнения и напряжения.

— Я тоже волнуюсь, — сказал Антон, когда почувствовал дрожание руки Олега.

Они стояли друг напротив друга — одного роста, похожие, как близнецы, только сын был молодой копией.

— Антон, прости меня, что я не знал о тебе все эти годы.

— Я тоже не знал о тебе, — парень улыбнулся такой знакомой Олегу улыбкой, которую он часто видит в зеркале. — Думаю, что мы сможем познакомиться получше.

И после этого с плеч Олега упала вся тяжесть, ушел страх, что сын не примет его.

— Я постараюсь не подвести тебя, сын.

Даша вышла из больничной палаты, аккуратно прикрыла за собой дверь, потом спиной прислонилась к стене, переводя дух. Сердце билось, руки тряслись от волнения. Ей казалось, что встреча с Олегом пройдет более сложно. Но когда она вошла в палату и увидела сидящего на больничной койке мужчину, похудевшего, с осунувшимся лицом, потерянным взглядом, ее сердце дернулось и забилось. Он по-прежнему был красив, как Олимпийский бог, но что-то в нем сильно изменилось. В его взгляде не было того огня, какой пылал там, на море, когда он смотрел на нее. Сейчас в его глазах она увидела боль, стыд, раскаяние, просьбу о прощении. И все ее переживания, что она не сможет заговорить с ним, рассыпались, как песок. Ей нужна была эта встреча, чтобы закрыть эту страницу жизни, признать свои ошибки и свои несбывшиеся ожидания, понять, что она сделала правильный выбор, нашла свое настоящее счастье, за которое будет бороться. Да, она не соврала — она была ему благодарна за сына, за Михаила, за слишком быстрое взросление, за то, что он помог ей осознать, кто она есть и что хочет.

Прошло уже пятнадцать лет, как порог ее дома переступил Михаил. Тогда ее сердце подсказало — с ним она будет, как за каменной стеной. Она доверилась ему, открылась. И мужчина принял ее боль.

На следующий день она накормила его завтраком, потом вместе с Антошкой, который с любопытством рассматривал незнакомого дядю, проводили до того места, где когда-то находилась их ферма. Михаил долго стоял на площадке, хмурился, разглядывая заросли травы на остатках фундаментов. Потом повернулся к Даше, которая с интересом ждала, что он скажет.

— Ну ничего, бывало и сложнее. Поднимем, заново построим.

Оставшееся население поселка не успело оглянуться, как к ним пришла техника, которая за какой-то год расчистила завалы старой фермы, построила новые коровники, административные здания, проложила асфальт, вернула электричество. Через год в новых корпусах уже мычали коровы, началось строительство своего молокозавода. На дороги поселка вернулся асфальт, заработала школа, открылся детский сад, даже стал заезжать к ним рейсовый автобус. В поселке вновь появились жители.

Михаил так и остался жить в доме у Дарьи. Он долго не признавался, кто он такой, но когда однажды вернулся из областного города, куда уезжал в своей обычной рабочей одежде и на УАЗике, а вернулся в дорогом костюме и на джипе, признался, что он один из владельцев холдинга «Продукты России». Даша испугалась, что они слишком разные по социальному статусу, и постаралась отгородиться от Михаила, который оказывал ей знаки внимания. Она понимала, что она не пара такому человеку, у которого есть все, а у нее только старый дом и сын. А еще между ними долго стоял Олег, которого она вспоминала каждый раз, когда видела сына. Даше казалось, что она до сих пор любит его. Но каждый день Михаил своим терпением, заботой и внимание доказывал, что такое любовь. Почти год он терпеливо ждал, когда она согласится стать его женой. Однажды она решилась быть счастливой и стала госпожой Красильниковой.

Ближе Михаила у нее никого не было. Школьная подруга Нинка три года назад куда-то уехала, потом прислала непонятное письмо, что собирается перебираться заграницу и больше от нее не было никаких новостей.

Когда Антошке пришло время идти в школу, Михаил предложил переехать в областной город, где находился офис его фирмы. Дарья не долго думала и согласилась. А потом он сказал, чтобы она тоже шла учиться. Лечить животных — ее давняя мечта начала воплощаться в жизнь. Даже рождение дочерей не остановило ее. Она училась с таким рвением, что стала лучшей студенткой на курсе. Михаил гордился ею. Они стали такой крепкой семьей, о которых говорят — посланы друг другу Богом. Даша больше не вспоминала об Олеге. У нее был мужчина, который научил любить и ценить того, кто рядом. Она ни секунды не пожалела, что согласилась выйти за него замуж. Она слышала, как о ней шептались — деревенская дурочка отхватила такого мужика, завидовали ей, пытались рассорить с мужем. Сколько было женщин, которые приходили к ней и заявляли права на Михаила. Только она одна знает, сколько сплетен про нее эти дамы пускали по городу, заявляли во всеуслышание, что Михаил Васильевич разводится со своей деревенской женой и женится на… (далее шли перечисления имен «дорогих» дам), которая будет ему настоящей женой. Но муж только смеялся над этим, обнимал ее, нежно целовал. «Запомни, Даша. В моем сердце живет и всегда будет жить только одна женщина — это ты. Пусть говорят, что хотят. Для меня ты — моя жизнь. Я люблю тебя, нашего сына наших дочерей, ради вас я убью любого, кто хоть подумает обидеть вас. Никого не слушай, никому не верь. Я всегда буду с тобой».

Когда она закончила свой институт, сама пошла работать в ветеринарную клинику, набиралась опыта, снова училась. Но пришло время, и муж предложил ей открыть свою клинику. Дарья откровенно боялась, но согласилась. Было трудно, конкуренты не дремали, строили всякие пакости. Но скоро она своим трудом доказала, что она лучшая, открыла еще две клиники, и народ выбирал ее врачей. Дарья сама не сидела без дела, принимала, делала операции. По вечерам возвращаясь домой уставшей, она прижималась к мужу, который обнимал ее и дарил то тепло, которое ей было так необходимо. Она черпала из его любви силы. Да, он был очень богатым, но никогда не кичился своим богатством. Не все соседи знали, кто он такой, Михаил всегда старался держаться в тени своих совладельцев. Он просто работал, для нее он всегда остался мужчиной в простой рубашке в клетку, сапогах, что вошел в ее дом.

Антон сразу принял Михаила. Можно сказать, что именно он разрешил все сомнения Даши, когда она целый год сомневалась — давать ли согласие на брак с Михаилом, хотя сразу поняла — он тот, с кем она никогда не будет плакать. Они с сыном находились в доме, когда послышался скрип тормозов возле их дома.

— Папа приехал, — закричал Антон, которому уже исполнилось шесть. Он бросился на крыльцо и прыгнул прямо в объятия мужчины, крепко прижался к нему. — Папа, а мы с мамой тебя так сильно ждали.

— Привет, сын, — мужчина прижал его к себе, не отпуская с рук. — Я тоже очень соскучился по вам, спешил домой, как мог.

В тот день Даша ответила «да». Михаил оказался замечательным отцом. Ни словом, ни намеком он не дал понять мальчишке, что тот ему не родной. Антон знал, что у него есть отец, но «папой» он всегда называл Михаила. Мальчишка рос и гордился отцом, брал с него пример. Когда он закончил школу, решил идти на юридический. Михаил и Дарья поддержали сына.

А потом на дне рожденья губернатора она увидела Олега.

Они с мужем приехали, чтобы поздравить юбиляра, немного опоздали, так как она сама проводила тяжелую операцию собаке, которую дети принесли откуда-то с улицы с тяжелыми травмами. Муж терпеливо ждал ее и просто обнял, когда она вернулась в свой кабинет. «Не волнуйся, мы никуда не спешим. Если хочешь, вообще никуда не поедем, если ты устала», — сказал он, целуя ее. «Нет, нас пригласили, будет не слишком хорошо. Я сейчас быстро переоденусь», — ответила Дарья. Когда они приехали в ресторан, где проходило торжество, народ уже шумел, начались танцы. Они шли мимо толпы народа, нашли губернатора, поздравили с юбилеем. Дарья ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин и оценивающие женщин, от чего ей стало неловко, не привыкла она к подобным сборищам. Муж осторожно прижал ее к себе, поцеловал в висок: «Не волнуйся. Ты у меня сама красивая. Они все завидуют мне», и она улыбнулась и немного расслабилась.

К ним подошел мужчина, похожий на бульдога и стал о чем-то говорить с Михаилом. Со слов она поняла, что мужчина, который представился Виталием Проскуриным, предлагает Михаилу сотрудничество, готов предоставить пакет документов. Проскурин упомянул, что компанией он владеет вместе со своим сыном Олегом, и указал куда-то в толпу. Она машинально обернулась и увидела Олега, который застыл, когда увидел ее. Олег изменился, стал «взрослее», добавил в весе, появился мужской лоск. С огромным трудом Дарья удержала лицо и кивнула Олегу, потом отвернулась. Потом Проскурин-старший отошел от них, а муж пожал ее руку в знак поддержки. Он сразу все понял.

Дарья не собиралась задерживаться на этом приеме, но Проскурины ушли раньше их, почти сразу же. Она краем глаза видела, как к ним подошел пожилой мужчина с крайне неприятным взглядом, который что-то требовал от Проскурина-старшего. После этого Проскурины направились на выход, и она их больше не видела. А еще она заметила, как следом за ними в своем несуразном платье побежала темноволосая девушка, которая хотела догнать Олега.

— Это Ключников Игорь Аркадьевич и его дочь, — наклонился к ней муж, чтобы никто не слышал его, заметив интерес жены. — Он тоже обращался ко мне с предложением о сотрудничестве, но я отказал.

— Почему? — удивилась Дарья.

— Потому что это не тот человек, с которым следует иметь дела.

Когда они с Михаилом вернулись домой, муж обнял ее. Заметив ее смущение, спокойно сказал:

— Не надо мне ничего говорить. Я понял, что Олег Проскурин отец Антона. Слишком уж мальчишка похож на него.

— И ты будешь с ними сотрудничать?

— А почему бы нет? Или ты против? — муж был спокоен и с улыбкой смотрел на жену.

— Да нет. Я не держу на него зла, сама во всем виновата. Просто, как тебе будет с ними сотрудничать?

— Очень просто. Я знаю, что Виталий Викторович крепкий бизнесмен. От своих криминальных смех он давно отказался. А что до Олега? Так мы же не будем делить тебя? Или ты хочешь вернуться к нему, — муж шутливо нахмурился.

Дарья обиженно посмотрела на мужа.

— Если еще раз такое скажешь, я очень обижусь на тебя. Ты же знаешь, что я люблю только тебя одного.

— Ну вот тебе и ответ. Ну было у вас и было. Мало ли что в жизни у нас бывало. Я тоже не жил монахом до того, как встретил тебя. Но сейчас у меня только одна женщина — это ты. Нет, у меня три женщины. Ты и две наши егозы. Даже если он захочет попытаться отбить тебя, то я его просто прибью. Поэтому отбрось все эти мысли. Жизнь идет своим чередом. Проскурин-старший предложил хороший вариант сотрудничества. Я и сам подумывал открыть парочку супермаркетов, но не хотел брать еще одну проблему на себя. А так у нас будет очень выгодное сотрудничество. И если захочешь, можешь поговорить с Олегом. Думаю, что, когда вы поговорите, у тебя не будет больше страха, что ты делаешь что-то не так и ожидать от него подвоха. Как-никак, у вас есть сын, с этим ничего не сделать. Об этом тоже надо поговорить. Я не буду сердиться, не буду следить за тобой. Я полностью тебе доверяю, потому что люблю.

— Спасибо тебе, за все спасибо, — Дарья облегченно выдохнула и расслабилась в его руках. Она сделала правильный выбор в своей жизни.

Они долго стояли обнявшись.

Потом по городу поползли слухи. Говорили, что Олег собирается жениться на Ирине Ключниковой. В сердце что-то дергалось, но не отдавалось болью. Потом поползли слухи о том, что он бросил Ирину беременной. Сама не зная почему, но Даша не верила в эти слухи, и муж как-то за ужином сказал, что это полная чушь. Ирина просто разгоняет эту волну в своих интересах, чтобы скомпрометировать его, вынудить жениться.

— А зачем это? — Дарья не могла понять мотивов этой Ирины.

— Чтобы забрать у них бизнес. Знаешь ли, Ключников почти стал банкротом, вот и хочет вылезти за счет Проскуриных. Не обращай на все эти сплетни внимания, все это ложь.

А потом Даша узнала о том, что похитили Олега, арестовали Игоря Ключникова, которого все называли будущим тестем Олега Проскурина. Арест Ключников всколыхнул губернию. Многие не могли поверить в то, что о нем писали и говорили. Но факты кричали — он убийца. Еще больше всколыхнуло губернию известие, что это Ирина похитила Проскурина-младшего, никто долго не мог поверить в то, что она пошла по стопам отца — убила людей, похитила человека. А еще бурно обсуждали ранее вылитое в прессу вранье Ирины относительно ее отношений с Проскуриным-младшим. Общество разделилось на две части, но большинство не верило ей, особенно после большого интервью, которое дал Виталий Викторович, в котором он рассказал все, что ему известно, как помог следствию раскрыть старые преступления, как господин Ключников хотел завладеть их бизнесом, используя в своих целях его сына. Не пожалел и саму Ирину, рассказав о ее неприглядных «тайнах».

После этого Даша долго разговаривала с мужем, он раскрыл ей некоторые тайны семьи Проскуриных, в том числе, что Антон их единственный наследник. После этого Дарья долго думала, как ей быть, стоит ли встречаться с Олегом. Но сначала она пришла к его отцу. Разговор получился долгим, тяжелым, но нужным им всем.

— Я тоже виноват в том, что произошло тогда, — мужчина говорил и смотрел прямо ей в глаза. Дарья видела, что он волнуется, но старается держаться достойно, ничего не скрывает. Она даже зауважала его, не каждый смог бы признаться вот так в глаза. — Я заставлял сына жениться на дочери нужного мне человека. В те времена просто невозможно было иначе строить бизнес, а тут я получал деньги, связи, каналы. Даже если бы он привез тебя к нам, я бы выгнал тебя. Прости, но это так. И если бы я тогда узнал, что у Олега будет сын, я не знаю, что бы сделал. Его брак был моей ошибкой, они никогда не были нормальной семьей. Я не буду рассказывать, что творила Наталья, это уже в прошлом. Могу только сказать, что она сильно подгадила не только Олегу и мне, но и своему отцу. Я тогда хотел только одного от этого брака — чтобы Наталья родила сына, но так получилось, что через год сын перенес заболевание, после которого он не может стать отцом. И я не сразу об этом узнал, только недавно Олег во всем мне признался. После этой новости я не знал, зачем мне дальше жить, зачем мне весь этот бизнес. А когда он сказал, что у меня есть внук, я словно ожил. Теперь у меня есть цель — дать внуку все, что я смогу для него сделать. Даша, прошу, разреши Олегу общаться с сыном и мне с внуком. Поверь, я никогда не сделаю ему плохого. Я благодарен тебе за Антона и всегда ты будешь для меня самым дорогим человеком, за тебя и Антона порву любого. Я всегда буду честен с тобой и твоим мужем, тем более что у нас с ним большие планы по бизнесу. И все наше состояние останется Антону. Когда он закончит учебу, я предлагаю взять его к нам в фирму юристом, а потом он станет одним из директоров. Олег не будет против, и он тоже никогда не причинит вам вреда. Не стоит переживать за это. Он у меня не такой хваткий, как я, но он порядочный, что касается сотрудничества. А как у вас сложатся отношения — это только вам решать. Поговорите с ним.

От Проскурина-старшего она вышла с непонятным ощущением. Он признал свои ошибки, свою вину перед ней, но не заискивал, не умолял. Он был честен, прямолинеен. Стало легче, но в то же время надо принять решение, что говорить сыну. Но Антон сам все понял, увидев где-то в интернете фото Олега. Она с тревогой смотрела на сына, думала, что Антон устроит скандал, но он только улыбнулся и ответил: «Ну что же, теперь я знаю, кто мой биологический отец. Надо будет познакомиться».

И к Олегу она шла уже уверенная в том, что все делает правильно. Пусть когда-то они оба сделали ошибки, но теперь судьба свела их вместе. И она не может лишить Олега права общения с сыном.

Что будет дальше — покажет время. А пока Дарья в объятиях мужа смотрела, как напротив друг друга стоят две копии и с внимательной серьезностью изучают друг друга.

Почувствовав ее волнение, муж чуть сильнее притянул к себе, поцеловал в висок, от чего по телу тут же пробежала теплая волна.

— Не мешай им, — тихо сказал Михаил. — Они сами должны обо всем поговорить. И не ревнуй сына. Он наш и всегда будет нашим сыном. Но мы же не будем против, если он будет общаться с Олегом?

Муж вопросительно посмотрел на жену. Она улыбнулась. Самый лучший мужчина обнимал ее, стоит рядом с ней, и никто ей больше не нужен. Ну разве что сын и две их егозы.