Когда сквозь туман показались башни Вороньего замка, Эйра на миг задержала дыхание.

Черные шпили пронзали тяжелое небо, будто когти чудовища, вздумавшего добраться до луны. В узких окнах дрожали огни, и они казались слишком теплыми для места, о котором рассказывали столько страшных историй.

Карету тряхнуло на выбоине, и синий бархат занавески скользнул по обнаженному плечу Эйры. Но она даже не заметила этого, погрузившись в воспоминания.

Она снова увидела пепелище, обугленные балки, оплавленный герб над воротами. Белый снег, почерневший от копоти, и руку отца, неподвижно лежащую среди золы.

Прошло семь лет, но воспоминание по-прежнему жгло изнутри.

Эйра медленно разжала пальцы. На ладони остались четыре алых полумесяца от ногтей.

«Ты должна войти невестой в его дом, — сказал магистр Ордена в ту ночь, когда она преклонила колени перед алтарем. — Завоевать сердце и доверие короля, стать его слабостью. А когда придет время — уничтожить врага, открыв Последние Врата».

— Так и будет, — едва слышно произнесла она.

Колеса загрохотали по каменному мосту.

Из тумана выплыли ворота замка: высокие, окованные железом, увенчанные фигурами двух каменных воронов. Один держал в когтях корону. Второй — вырванное сердце.

Добро пожаловать в супружескую жизнь.

Эйра усмехнулась своему отражению в темном стекле. На нее смотрела золотоволосая девушка с бледным лицом и синими глазами, слишком ясными для убийцы. Служанки несколько часов укладывали ее густые кудри, но сырость уже высвободила непокорные пряди. Они обрамляли лицо мягким золотым облаком, придавая ей вид беспечной юной красавицы.

Никто не догадался бы, что под сапфировым платьем, в ножнах на бедре, спрятан узкий клинок.

Эйра коснулась ожерелья. Синий камень в центре был холоден.

Королевский подарок.

Цвет глаз жениха, которого она никогда прежде не видела.

Цвет знамен, под которыми семь лет назад к ее дому пришла смерть.

Карета остановилась.

За дверцей раздался глухой голос:

— Ее высочество принцесса Эйра Алвейн!

Последняя принцесса поверженного дома Алвейнов.

Завтра ее будут называть королевой.

Если она доживет до завтра.

Дверца распахнулась, и внутрь ворвался северный ветер, пахнущий снегом и мокрым камнем. У подножия кареты стоял начальник королевской стражи — седой мужчина в темных доспехах. Он поклонился ровно настолько, насколько требовал дворцовый этикет, и ни на йоту ниже.

Эйра протянула ему руку.

— Ваше высочество, — произнес он. — Его величество ожидает вас в тронном зале.

Даже не вышел встретить собственную невесту.

Она поставила ногу на ступеньку и ощутила, как спрятанный клинок прижался к бедру.

«Не бойся».

Эйра натянула на лицо надменную улыбку будущей королевы. Уверенность была последним наследством принцессы, потерявшей королевство, семью и право на слабость.

— Не будем заставлять короля ждать.

Во дворе замерли солдаты в парадном карауле. Сотни глаз следили, как она идет по ковровой дорожке, выстилающей мокрые плиты. Сапфировый шелк струился за ней, золотые нити на корсаже вспыхивали в свете факелов. Эйра держала голову высоко, хотя каждый шаг приближал ее к человеку, которого она ненавидела половину своей жизни.

Внутри замок оказался еще мрачнее.

Стрельчатые арки из черного мрамора. Гобелены с серебряными воронами. Потолок был окутан магической иллюзией ночного неба с умирающими, гаснущими звездами. С потолка спускались люстры из горного хрусталя, похожие на ледяные ветви. Огонь свечей не согревал огромных коридоров, и Эйре казалось, что по ним гуляет зима.

Стражники остановились перед двустворчатыми дверьми.

— Узрите его величество короля Кэйдэн Морвейн, хранитель Севера и повелителя Девяти земель! — объявил герольд.

Двери распахнулись.

Тронный зал уходил вдаль, как каменное ущелье. Придворные расступились, образуя живой коридор. Одни смотрели на Эйру с любопытством, другие — с плохо скрытым презрением. Для них она была дочерью покоренного рода, красивым трофеем, гарантом лояльности побежденных земель.

В конце зала возвышался трон. На нем сидел король.

Эйра видела его портреты. На одном он был изображен верхом на вороном жеребце, в блестящих доспехах и с мечом над головой. На другом — в короне, холодный и величественный, лишенный всего человеческого.

Портреты лгали.

Живой Кэйдэн оказался опаснее.

Он был высок даже сидя, широкоплечий, облаченный в черный камзол с золотой вышивкой. Темные волосы падали до воротника непокорными волнами. Тяжелая корона не могла укротить их, как не могла смягчить резкие черты его лица. Смуглая кожа, темная щетина, прямой нос, жесткая линия губ.

И глаза. Вовсе не синие, как камень на ее груди, а серо-голубые, будто зимнее небо перед бурей.

Красивый мужчина. Безжалостно красивый. Сердце ее дрогнуло, и она заставила всмотреться в его лицо пристальнее, подмечая мелкие детали.

Король был могуч, но в нем чувствовалась смертельная усталость.

Под глазами залегли тени, а в уголках губ пряталась горечь. Он сидел неподвижно, однако Эйра сразу заметила, как крепко его пальцы сжимают подлокотник трона.

Словно корона была не символом власти, а орудием пытки.

Она остановилась перед ступенями и присела в реверансе.

— Ваше величество.

Король молчал.

Эйра выпрямилась и встретила его взгляд. В тот же миг что-то вокруг изменилось.

Холод прошел по залу незримой волной. Огонь в чашах дрогнул. У Эйры перехватило дыхание, а сапфир на груди вспыхнул ледяным светом.

Магия.

Его сила коснулась ее кожи, пробралась под шелк и кружева, обвилась вокруг запястий. Холодная, как северный ветер. Древняя и настолько могучая, что внутреннее пламя Эйры откликнулось прежде, чем она успела его сдержать.

На кончиках ее пальцев вспыхнули золотые искры.

Глаза Кэйдэна сузились. Он почувствовал. Конечно, почувствовал.

Эйра опустила руки, пряча их в складках юбки.

Король медленно поднялся. Окружавшая его усталость на мгновение исчезла. Остался только хищник, заметивший движение жертвы в высокой траве.

Король спустился на одну ступень.

— Принцесса Эйра.

Голос у него был низкий и немного хриплый.

Она ожидала насмешки. Или угрозы. Но в его интонации не было ничего — ни ненависти, ни интереса. Это почему-то задело сильнее.

— Благодарю, что согласились стать моей женой, — произнес Кэйдэн.

Словно у нее был выбор.

— Благодарю, что оставили мне достаточно земель, чтобы мой титул еще что-то значил.

По залу пробежал шепот.

Начальник стражи едва заметно нахмурился.

Взгляд Кэйдэна задержался на ее лице. На этот раз в нем промелькнуло нечто похожее на интерес.

— Мне говорили, что вы покорны.

— Ваши осведомители вас подвели.

— Что ж, иногда это случается.

— И что с ними потом бывает?

— Обычно они не успевают повторить ошибку.

Его взгляд скользнул по золотым кудрям, обнаженным плечам, сапфиру на груди. Ниже он не опустился, и все же Эйра вдруг слишком отчетливо почувствовала плотный корсаж, тепло собственной кожи и спрятанный под платьем клинок.

Король снова посмотрел ей в глаза.

— Вас проводят в ваши покои. Венчание начнется на закате.

— Сегодня?

— Вы хотели отложить?

Хотела ли она еще одну ночь, в которую могла принадлежать самой себе?

— Нет, ваше величество.

— Кэйдэн, — поправил он без всякой теплоты. — Через несколько часов формальности потеряют смысл.

— Не уверена, что между нами останется хоть что-нибудь, кроме формальностей.

Едва заметно дрогнул уголок его рта.

— Посмотрим.

Он поднял руку, отпуская ее.

Эйра развернулась. Она успела сделать несколько шагов, когда за спиной раздался его голос:

— Принцесса.

Она оглянулась.

Кэйдэн стоял перед троном, и ледяные огни отражались в его короне.

— В следующий раз, когда ваша магия решит коснуться моей, предупредите.

Сердце Эйры ударилось о ребра.

— Моя магия не спрашивает разрешения.

По коже снова скользнул холод. Эйра заставила себя уйти, не ускоряя шага.

К закату небо над замком стало багровым.

Служанки затянули корсет туже, заменили дорожное платье венчальным и вплели в волосы тонкие золотые цепочки. Наряд был темно-синим, почти черным, расшитым золотом и сапфирами. Открытые плечи обрамляло старинное кружево. Длинные рукава закрывали запястья — и знак Ордена на левом предплечье. На всякий случай, она применила магию, чтобы скрыть его.

Клинок Эйра оставила при себе.

Она стояла перед зеркалом и не узнавала девушку в нем.

Отражение в огромном зеркале было прекрасно, царственно и спокойно.

Оно не видело тела отца среди золы и не клялась отдать жизнь за возмездие.

— Вы дрожите, ваше высочество, — заметила пожилая служанка.

— В комнате прохладно.

Ложь прозвучала убедительно, и служанка подбросила еще дров в камин.

Когда двери храмового зала открылись, заиграл орган.

Кэйдэн ждал у алтаря.

На нем был парадный камзол и длинный плащ цвета полуночного неба. На груди сверкал синий камень — близнец того, что украшал ожерелье Эйры. Волосы короля были зачесаны назад, но одна темная прядь упала на лоб.

Он выглядел таким, каким его изображали легенды.

Королем, перед которым склонялась сама зима.

Эйра пошла к нему одна.

Некому было вести ее к алтарю. Отец погиб. Братьев у нее не осталось. Со всех сторон за ней следили жадные глаза придворных, желавших увидеть, как последняя Алвейн преклонится перед короной Морвейнов.

Она не преклонится. Никогда.

Эйра остановилась рядом с Кэйдэном. Он протянул руку ладонью вверх.

Несколько секунд она смотрела на нее. Сильные пальцы, старые шрамы на костяшках, серебряное кольцо с вороном.

Рука врага.

Затем вложила в нее свою. От прикосновения обоих пронзило магией.

Золотая искра пробежала между ладонями. Кэйдэн дернулся, но не отпустил ее. Наоборот, его пальцы сомкнулись крепче.

— Это вы? — тихо спросила Эйра.

— Нет.

Жрец начал читать слова древнего обряда. Его голос разносился под сводами, отражаясь от каменных фигур забытых богов.

Эйра почти ничего не слышала.

Ладонь Кэйдэна оставалась холодной, но холод этот больше не причинял боли. Он обволакивал ее жар, удерживал его, не позволяя вырваться наружу. Их силы соприкасались там, где переплелись пальцы, испытывая друг друга.

От Кэйдэна пахло морозом, кожей и чем-то терпким. Эйра ощущала его близость слишком отчетливо. Он был всего в одном движении от нее. Достаточно повернуться, чтобы коснуться плечом его груди.

Достаточно достать клинок — чтобы попытаться исполнить клятву.

Но Орден велел ждать.

«Стань его слабостью».

Эйра украдкой бросила взгляд на профиль короля. На жесткую линию челюсти и ресницы, непростительно темные и длинные для мужчины.

Как можно стать слабостью того, в ком словно не осталось ничего человеческого?

— Клянетесь ли вы, Кэйдэн Морвейн, связать свою кровь, силу и судьбу с женщиной, стоящей перед вами? — спросил жрец.

— Клянусь, — ответил король.

Его пальцы сжали ее руку.

— Клянетесь ли вы, Эйра Алвейн, связать свою кровь, силу и судьбу с мужчиной, стоящим перед вами?

На левом предплечье запылал замаскированный знак Ордена.

Первая клятва уже принадлежала им.

Вторая должна была стать ложью.

— Клянусь, — произнесла Эйра.

И в этот миг мир раскололся.

Алтарь вспыхнул ослепительным белым светом. По каменному полу побежал иней, но между ледяными узорами тут же проросли золотые языки пламени. Свечи взметнулись до потолка и опали. Стекла задрожали и взорвались мелким крошевом. Кто-то закричал.

Кэйдэн рванул Эйру к себе, закрывая ее телом от осколков. Его рука обхватила ее талию. Их лица оказались так близко, что его дыхание коснулось ее губ.

— Не двигайтесь, — приказал он.

— Не приказывайте мне.

В его глазах бушевала буря.

— Тогда считайте это вежливой просьбой.

Алтарь треснул.

Из разлома вырвался столб черного света. Он ударил в своды храма, и все двери захлопнулись одновременно. Сапфиры на груди Эйры и Кэйдэна засияли, соединенные тонкой нитью серебряного пламени.

И тогда словно отовсюду раздался голос, древний, как камни под их ногами.

«Кровь узнана».

Эйра застыла.

Судя по тому, как напрягся Кэйдэн, он тоже слышал.

«Имя названо».

Серебряная нить натянулась между их сердцами.

«Врата пробудились».

Кэйдэн прижал Эйру крепче. Его ладонь лежала у нее на пояснице, горячая вопреки его ледяной магии. Под ладонью Эйры тяжело билось его сердце.

Живое. Слишком живое для чудовища.

Черный свет исчез так же внезапно, как появился. Наступила тишина.

Потом люди заговорили все разом.

— Благословение!

— Древняя магия признала союз!

— Такого не случалось сотни лет!

Жрец смотрел на треснувший алтарь с ужасом, но быстро овладел собой.

— Боги приняли ваши клятвы, — объявил он. — Обменяйтесь браслетами.

Кэйдэн не сводил глаз с Эйры.

— Вы слышали? — спросила она одними губами.

— Обсудим это позже.

Жрец подал им брачные браслеты.

Когда Кэйдэн застегивал браслет на ее руке, его рука едва заметно дрогнула. Эйра впервые увидела в его лице не усталость и не равнодушие.

Она надела браслет ему.

— Союз заключен, — провозгласил жрец. — Скрепите его поцелуем.

Шепот в зале стих.

Кэйдэн поднял руку к лицу Эйры. Его пальцы скользнули по щеке, задели золотой локон. Она могла бы отшатнуться. Должна была.

Но не сделала этого.

Король медленно наклонялся, давая ей время отказаться. В его взгляде был вопрос, который не имел ничего общего с обрядом.

Эйра приподняла подбородок.

Их губы встретились.

Она ожидала холодного формального касания. Вместо этого поцелуй оказался теплым.

Осторожным лишь в первое мгновение. Затем пальцы Кэйдэна зарылись в ее волосы, и ледяная магия хлынула по венам Эйры, смешиваясь с огнем. Сердце забилось слишком быстро. Она вцепилась в расшитый золотом ворот его камзола, не понимая, хочет оттолкнуть его или удержать.

Кэйдэн углубил поцелуй, и у Эйры подогнулись колени.

Он поддержал ее, сильная рука сомкнулась на талии, прижимая ближе. Все исчезло: придворные, разрушенный алтарь, клятва Ордену. Остались лишь его губы, запах зимы и странное, почти болезненное узнавание.

Словно ее магия ждала его.

Кэйдэн отстранился первым. Его дыхание сбилось. В серо-голубых глазах горело то же потрясение, которое Эйра чувствовала сама.

Он тоже не ожидал такого. Эта мысль оказалась опасно приятной.

— Превосходное начало для брака, основанного на формальностях, — прошептала она.

Большой палец короля прошелся по ее нижней губе.

— Это была магия.

— Разумеется.

— Не льстите себе, принцесса.

— Теперь уже королева.

Кэйдэн посмотрел на ее губы.

— Тем хуже для нас обоих.

В спальне пахло розами и горячим воском.

Служанки распустили волосы Эйры, сняли тяжелую корону и верхнее платье, оставив ее в тонкой нижней сорочке. Поверх они накинули полупрозрачный халат, расшитый золотыми нитями.

Она стояла у окна и смотрела, как над городом кружит снег.

Королева. Жена Кэйдэна, Повелителя Девяти земель.

Жена врага, чей поцелуй все еще горел на ее губах.

— Оставьте меня, — приказала Эйра.

Служанки переглянулись.

— Но, ваше величество, король скоро…

— Я сказала, пошли прочь!

Когда дверь закрылась, Эйра вытащила клинок из складок снятого платья и спрятала его под подушкой.

На предплечье ныл знак Ордена, невидимый для всех, но чувствительный для нее.

«Имя названо».

Чье имя?

Кэйдэн был ее врагом задолго до сегодняшнего дня. Его войска разрушили ее дом. Его корона обрела могущество на костях ее семьи. Но голос у алтаря говорил не только о нем.

Он сказал: «Врата пробудились».

Эйра коснулась обручального кольца.

За спиной щелкнул замок, и она резко обернулась.

Кэйдэн пришел без свиты. Черный камзол был расстегнут у горла, а тёмные волосы растрепались. Без парадных одежд он выглядел моложе — и опаснее.

Его взгляд медленно прошелся по ее распущенным волосам, тонкой сорочке и босым ногам.

В комнате стало жарко.

Эйра усилием заставила себя не прикрывать грудь.

— Вы всегда входите без стука?

— В собственную спальню — да.

— Теперь она принадлежит нам обоим.

Кэйдэн молча закрыл дверь и повернул ключ в замке.

Эйра услышала этот звук слишком отчетливо.

Он двинулся к ней. Неторопливо, почти лениво, но в каждом шаге чувствовалась сдерживаемая сила. Эйра не отступала, пока между ними не осталось меньше вытянутой руки.

— Нам следует поговорить о том, что произошло у алтаря, — сказала она.

— Следует.

— Голос сказал…

— Я все слышал.

— И упомянул Последние врата.

Кэйдэн остановился.

Что-то в его лице изменилось.

— Откуда вы знаете это название?

Проклятье. Эйра попыталась сохранить невозмутимость.

— Я услышала его так же, как вы.

— Голос сказал только «врата».

Она потянулась к магии, но холод Кэйдэна уже заполнил комнату. Иней лег на оконное стекло. Пламя свечей стало синим.

— Вы проверяете меня, ваше величество?

— С первой минуты нашей встречи.

— И к какому же выводу вы пришли?

Он шагнул ближе. Эйра отступила, ощущая стену обнаженными лопатками. Кэйдэн поставил ладонь рядом с ее головой, отрезая путь. Его лицо оказалось совсем близко. Слишком близко для допроса. Недостаточно — для нового поцелуя.

— Вы лжете почти так же замечательно, как целуетесь.

— А вы угрожаете почти так же плохо, как ухаживаете.

Его губы дрогнули, но взгляд остался ледяным.

Вторая рука Кэйдэна скользнула по ее талии.

Эйра напряглась.

Он наклонился, коснулся губами ее виска и прошептал:

— Клинок под подушкой — слишком далеко и ненадежно.

Сердце Эйры замерло. Кэйдэн отстранился. В его руке блеснул ее кинжал.

Она даже не заметила, когда он успел его достать. Проклятая ледяная магия!

— Если бы я хотела вас убить, вы уже были бы мертвы.

— Нет. — Он покрутил клинок между пальцами. — Но половину спальни вы бы точно сожгли.

Эйра подняла руку, и на ладони вспыхнуло золотое пламя.

— Верните.

Кэйдэн посмотрел на огонь без страха.

— Орден учит своих послушниц угрожать мужьям в первую брачную ночь?

Пламя погасло. Тишина стала оглушительной.

Кэйдэн перевернул кинжал. На рукояти проступил знак, который обычно оставался невидимым: серебряный круг, перечеркнутый черной линией.

Символ Ордена Последнего Света.

— Откуда… — Эйра осеклась.

— Я видел этот знак раньше.

Король отошел к столу и положил клинок рядом с подсвечником. Затем достал из внутреннего кармана небольшой предмет.

Обгоревший золотой медальон.

У Эйры подкосились ноги. Она узнала его сразу.

На крышке была выгравирована ветка цветущего терна — герб ее матери.

— Где вы это взяли?

— На пепелище Алвейна.

Эйра задохнулась от боли нахлынувших воспоминаний. Она почти не чувствовала пальцев, на кончиках которых плясали золотые искры.

— Вы были там.

— Через три дня после пожара.

— Лжец.

— Моя армия даже не подходила к вашим стенам.

— Ваши знамена видели у северной дороги!

— Их несли люди, которые хотели, чтобы виновным сочли меня.

Эйра бросилась к нему, но Кэйдэн перехватил ее запястье. Магия столкнулась между ними — пламя и лед, ненависть и то страшное притяжение, которое родилось у алтаря.

— Вы сожгли мой дом! — выдохнула она.

— Нет.

— Убили мою семью!

— Нет.

— Тогда кто?

Кэйдэн вложил медальон в ее ладонь.

Крышка раскрылась.

Внутри, под портретом маленькой золотоволосой девочки, был вырезан символ Ордена.

Тот же знак, что горел на предплечье Эйры.

— Я нашел его в руке вашей матери, — тихо сказал король. — А рядом с ее телом лежали семеро людей в белых плащах.

Эйра не могла отвести взгляда от медальона.

— Зачем вы говорите мне это сейчас?

— Потому что сегодня магия связала нас. Потому что Последние врата действительно существуют. И потому что человек, которому вы поклялись служить, семь лет готовил мою смерть.

Холод сгустился вокруг них.

Кэйдэн поднял ее подбородок лезвием собственного кинжала, вынуждая смотреть прямо в глаза.

— Вы пришли убить меня, Эйра. Но сначала вам придется решить, кому вы хотите отомстить на самом деле.

Он разжал ворот рубашки.

Над его сердцем чернел выжженный знак Ордена.

— Потому что в ночь гибели вашей семьи, — произнес Кэйдэн, — они пытались убить и меня.

Эйра смотрела на выжженный знак над сердцем Кэйдэна и не могла вдохнуть.

Серебряный круг, перечеркнутый черной линией.

Тот же символ, который она считала знаком спасения. Символ людей, приютивших ее после гибели семьи. Давших ей кров, новую цель и надежду на возмездие.

— Это невозможно, — прошептала она.

Кэйдэн не отвел взгляда.

— Хотел бы я сказать то же самое.

— Вы могли выжечь его сами.

— Мог.

— Могли подложить медальон. Придумать людей в белых плащах. Всю эту историю.

— Мог.

Его спокойствие разжигало ее ярость сильнее любых оправданий.

Эйра вскинула руку. Золотое пламя охватило пальцы, озаряя спальню тревожным светом.

— Тогда почему я должна верить хотя бы одному вашему слову?

— Не должны.

Кэйдэн перехватил ее запястье и прижал пылающую ладонь к собственному сердцу.

Эйра ахнула.

Огонь коснулся его кожи, но не обжег. Знак Ордена вспыхнул черным светом. От него по груди Кэйдэна разбежались тонкие темные линии, похожие на трещины.

Король побледнел, однако не отпустил ее.

— Что вы делаете?

— Даю вам доказательство.

— Отпустите!

— Смотрите.

Черный свет ударил в них обоих.

Спальня исчезла.

Эйра увидела зал, залитый кровью.

Кэйдэн лежал возле разбитого окна. Он был моложе, почти мальчишка, без короны и привычной холодности в глазах. Белая рубашка пропиталась кровью. Над ним склонился человек в церемониальной маске.

В руке незнакомца дымился клинок с символом Ордена.

— Морвейн должен умереть до пробуждения огня, — произнес он.

Юный Кэйдэн попытался подняться, но человек в белом плаще наступил ему на грудь.

— Где девочка? — прохрипел Кэйдэн.

— Подумай лучше о себе.

Клинок вошел ему под ребра, и Эйра закричала.

Видение сменилось.

Она снова стала девятилетней девочкой, бегущей по объятому пламенем коридору. Дым резал глаза. Где-то звала мать. За спиной рушились потолочные балки.

Маленькая Эйра повернула за угол и увидела людей в белых плащах.

Не солдат Морвейна. Людей Ордена. Один из них держал знамя с серебряным вороном. Другой выливал на пол черную жидкость, от которой огонь вспыхивал с новой силой.

— Девочку не трогать, — приказал знакомый голос. — Магистру она нужна живой.

Видение оборвалось.

Эйра обнаружила себя на коленях. Кэйдэн сидел рядом, тяжело дыша. Ее ладонь по-прежнему лежала на его груди, а его рука сжимала ее запястье.

По щеке Эйры текли слезы.

— Нет, — прошептала она. — Я не помню этого.

— Вы были ребенком.

— Я бы запомнила.

— Не обязательно. Некоторые воспоминания можно запереть с помощью магии.

Она оттолкнула его.

— Вы заставили меня это увидеть.

— Наша связь показала правду.

— Вашу правду!

Эйра вскочила, но ноги не удержали ее. Кэйдэн успел подхватить ее прежде, чем она упала. Она оказалась в его объятиях, прижатая щекой к обнаженной мускулистой груди.

Сердце короля билось быстро и неровно. Впрочем, так же, как ее собственное.

— Отпустите меня.

Он не пошевелился.

— Кэйдэн.

Его руки разжались.

Эйра отступила к окну. Снег за стеклом падал крупными хлопьями. Мир снаружи казался спокойным, будто только что не рухнуло все, во что она верила.

— Семь лет, — произнесла она. — Семь лет они учили меня ненавидеть вас.

— Могу себе представить…

— Нет, не можете. Вы не знаете, каково это — просыпаться с одним желанием. Жить ради одного дня. Готовиться отдать собственную жизнь, лишь бы человек, виновный в гибели твоей семьи, наконец заплатил.

— Вы правы. Этого я не знаю.

В его голосе прозвучала такая горечь, что Эйра обернулась.

Кэйдэн застегнул рубашку, скрывая знак.

— Я хотел убить всех, — тихо продолжил он. — Каждого, кто носил белый плащ. Каждого, кто мог знать об Ордене. Я превратил замок в крепость, друзей — в подозреваемых, а себя — в то чудовище, о котором вам рассказывали. Так что не говорите, будто я не понимаю ненависти.

— Почему вы женились на мне?

— Потому что за неделю до вашего приезда я получил письмо.

Он подошел к камину, вынул из-за каменной панели сложенный лист и протянул ей.

На бумаге было всего две строки:

'Дочь огня войдет в Вороний замок невестой.

Если она убьет короля льда, Последние врата откроются'.

Эйра перечитала послание дважды.

— Вы знали, что я собираюсь вас убить.

— Подозревал.

— И позволили мне войти? Почему?

— Я предпочитаю видеть клинок, занесенный над моей грудью.

— Самонадеянный глупец.

— Возможно.

— Или вы собирались использовать меня, чтобы найти Орден.

— И это тоже.

Его честность причиняла почти физическую боль, и Эйра нервно скомкала письмо.

— Значит, я была приманкой.

— Вначале.

Она подняла на него глаза.

— А теперь?

Кэйдэн замер. Расстояние между ними внезапно стало невыносимым. Он смотрел на нее так, словно пытался принять решение, от которого зависела его жизнь.

— Теперь все стало значительно сложнее.

Сапфир на груди Эйры вспыхнул. Брачный браслет обжег запястье. Она почувствовала желание Кэйдэна прежде, чем увидела это в его в глазах.

И поняла, что он ощущает ее желание точно так же. Король медленно приблизился.

— Скажите мне уйти, и я уйду.

Эйра не ответила.

— Скажите, — повторил он хрипло.

— Почему?

— Потому что, если вы промолчите, я снова вас поцелую.

— Это угроза?

— Последнее предупреждение.

Она подняла подбородок.

— Вы слишком много говорите для человека, который привык приказывать. — и сама поцеловала его.

На этот раз между ними не было придворных, жрецов и клятв. Только ярость, боль и отчаянная необходимость убедиться, что хотя бы это настоящее.

Эйра обхватила его шею. Пальцы зарылись в темные волосы. Кэйдэн прижал ее к себе так крепко, словно хотел защитить от всего мира — или не позволить сбежать.

Его губы скользнули по ее щеке к шее. Эйра запрокинула голову, забыв о мести, Ордене и разрушенном доме. Забыла обо всем, кроме его прикосновений.

Брачный браслет снова вспыхнул серебром. В тот же миг Кэйдэн резко отпрянул. В воздухе свистнуло тонкое черное лезвие.

Эйра увидела его слишком поздно. Она толкнула короля в сторону, и лезвие вонзилось ей под ключицу.

Боль оказалась короткой и почти незаметной. Гораздо страшнее был холод, мгновенно растекшийся по венам.

Кэйдэн поймал ее, не дав упасть.

Из-за портьеры метнулась тень.

Король вскинул руку, и воздух заледенел. Убийца застыл в нескольких шагах от окна, скованный прозрачной глыбой. Под темным плащом виднелась белая одежда.

Кэйдэн сжал пальцы, лед разлетелся на тысячи осколков, и убийца рухнул на пол.

— Эйра.

Она с удивление услышала в голосе короля страх.

— Всего лишь царапина, — попыталась сказать она.

Губы перестали слушаться.

Кэйдэн прижал ладонь к ране. Его пальцы окрасились кровью.

— Нет. Нет, смотрите на меня.

Пол качнулся. Последним, что увидела Эйра, были серо-голубые глаза Кэйдэна.

На этот раз в них не осталось льда. Только ужас человека, который уже терял то, что ему было дорого.

Эйра очнулась от жуткой боли. Ощущение было такое, будто по ее венам течет расплавленный металл. Девушка попыталась вдохнуть, и ее грудь пронзило огнем.

Над ней склонился Кэйдэн. Он сидел на кровати без камзола, с закатанными до локтей рукавами. На лице его выступил пот. Одной рукой он сжимал ее ладонь, вторую держал над раной.

Между его пальцами струился черный дым.

— Что происходит? — едва слышно спросила она.

Кэйдэн вздрогнул.

— Вы вернулись.

— Разочарованы?

— Не испытывайте мое терпение.

— Я думала, оно безгранично.

— Вы израсходовали его в первые десять минут нашего знакомства.

Голос его звучал резко, но рука дрожала, выдавая скопившееся напряжение.

Возле кровати стоял пожилой лекарь. На столике лежали окровавленные ткани, склянки и извлеченное лезвие.

— Клинок был отравлен пепельной солью, ваше величество, — сказал он. — Противоядия нет.

— Тогда почему я еще жива?

Лекарь посмотрел на Кэйдэна.

— Король вытягивает яд через брачную связь.

Эйра похолодела.

— Что?

Она попыталась отнять руку, но Кэйдэн удержал ее.

— Лежите спокойно.

— Вы с ума сошли. Если яд перейдет к вам…

— Он уже переходит.

Эйра посмотрела на его предплечье.

Под кожей ползли черные нити.

— Остановитесь.

— Нет.

— Кэйдэн, вы не знаете, переживете ли это.

— Переживу.

— Прекратите!

Магия вырвалась из Эйры. Золотая вспышка отбросила лекаря к стене, погасила свечи и заставила окна задрожать.

Кэйдэн не отпустил ее. Иней охватил кровать, сдерживая пламя.

— Оставьте нас, — приказал он лекарю.

— Ваше величество…

— Сейчас же.

Когда дверь закрылась, Эйра встретила взгляд Кэйдэна.

— Вы не можете умереть из-за меня.

— Почему? Еще несколько часов назад вы сами собирались меня убить.

— Я не знала всей правды.

— Вы и сейчас ее не знаете.

— Именно поэтому вы должны жить, пока я не решу, что с вами делать.

— Прекрасное признание в первую брачную ночь.

Она стиснула зубы, когда новая волна боли прошла по телу.

— Вы невыносимы.

— Могу ответить вам тем же.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Кэйдэн положил ладонь ей на щеку. Его пальцы были ледяными.

— Пепельная соль пожирает магию огня. Без меня вы умрете до рассвета.

— А с вами умрем мы оба.

— Возможно.

— И вас это устраивает?

Что-то темное мелькнуло в его глазах.

— Нет. Но мысль о том, что я снова увижу ваше мертвое тело среди пламени, устраивает меня еще меньше.

Эйра замерла.

— Снова?

Кэйдэн отвел взгляд, но было поздно.

— Ответьте мне.

— Я видел вас в видении.

— Когда?

— Семь лет назад. В ночь пожара.

Комната наполнилась тяжелой тишиной.

— Я лежал на полу, истекая кровью, — продолжил он. — И внезапно оказался в горящем замке. Увидел девочку с золотыми волосами. Вы плакали и звали маму. Я пытался добраться до вас, но не мог пошевелиться.

— Это был не сон.

— Я знаю.

Эйра вспомнила ледяной голос в дыму. Голос, приказывавший ей бежать к окну.

Тогда она решила, что его послала мать.

— Это вы вывели меня из замка, — прошептала она.

— Я лишь говорил, куда идти.

— Вы спасли мне жизнь.

— Не спешите окончательно прощать меня, у меня еще много грехов.

Черные линии достигли плеча Кэйдэна, и он зажмурился от боли.

Эйра обхватила его лицо ладонями.

— Посмотрите на меня.

— Я занят.

— Кэйдэн!

Он открыл глаза.

— Возьмите половину яда, — сказала она. — Разделим его поровну.

— Нет.

— Брачная связь подчиняется нам обоим.

— Вы едва держитесь в сознании.

— Тогда поторопитесь, пока я могу вам помешать.

Она потянулась к его магии. Лед встретил ее не сопротивлением, а жаркими объятиями.

Их силы переплелись. Золотое пламя охватило тело Эйры, сжигая яд, а лед Кэйдэна не позволял жару погубить ее. Боль стала почти невыносимой, и Эйра закричала, выгибаясь.

Кэйдэн прижал ее к груди.

— Держитесь.

— Ненавижу вас.

— Я уже понял.

— Самоуверенный, властный…

— Продолжайте. Злость не дает вам потерять сознание.

— Бесчувственный…

— А вот это уже неправда.

Его голос сорвался. Эйра почувствовала влагу у себя на виске и поняла, что Кэйдэн плачет. Всего одна слеза. Но она разрушила последнюю стену между ними.

Эйра коснулась его губ, и Кэйдэн пораженно застыл, на мгновение забыв о боли.

— Не смейте умирать, — прошептала она.

— Как прикажет моя королева…

Он поцеловал ее так, словно и правда боялся потерять. Их магия вспыхнула единым серебряно-золотым светом.

Черный яд отступил. Кэйдэн тяжело опустился рядом с ней. Эйра прижалась к его груди и слушала сердцебиение, пока боль постепенно стихала.

— Убийца, — прошептала она. — Кто он?

— Один из храмовых служителей.

— Значит, Орден уже в замке.

— Да.

— Они могли убить вас в любое время. Почему сегодня?

Кэйдэн повернул голову к мертвому телу у окна. К запястью убийцы была привязана полоска бумаги. Король протянул руку. Ледяной ветер сорвал записку и принес ее к кровати.

Эйра развернула бумагу.

'Врата откроются, когда огонь добровольно отдаст себя льду.

Если она откажется — пролейте ее кровь'.

Ниже стояла подпись магистра.

Эйра долго смотрела на знакомый почерк.

— Они не собирались делать меня убийцей, — произнесла она. — Я всегда была жертвой.

Кэйдэн взял записку и сжег ее синим пламенем.

— Больше нет.

— Вы не сможете защитить меня от всего Ордена.

Он притянул ее ближе.

— Пусть только попробуют забрать вас у меня.

Под Вороньим замком существовали катакомбы, о которых не знали даже слуги.

Кэйдэн привел Эйру туда перед рассветом.

Они спускались по винтовой лестнице, освещая дорогу магическим пламенем. Король шел впереди, но не выпускал ее руки. После яда Эйра все еще чувствовала слабость, хотя никогда бы в этом не призналась.

На самом нижнем уровне лестница закончилась у каменной двери.

На ней были высечены две фигуры.

Женщина, объятая пламенем.

Мужчина с ледяной короной.

Между ними чернела арка.

— Последние врата, — прошептала Эйра.

— Их изображение.

— Откуда вы знаете?

— Мой отец показывал мне эту дверь, когда я был ребенком. Сказал никогда ее не открывать.

— Звучит как разумный совет.

— Я редко следовал разумным советам.

Эйра взяла в руки медальон матери. Ветка цветущего терна на крышке совпадала с углублением в центре двери.

Медальон вошел в камень, и вновь раздался глухой рокот. Дверь медленно отворилась. За ней находился круглый зал, стены которого покрывали письмена, а в центре стояла чаша из черного камня. Над ней парило серебряное пламя.

Эйра подошла ближе, и брачный браслет обжег запястье. Пламя в чаше вытянулось к медальону и коснулось его.

Комната наполнилась глубоким женским голосом.

— Эйра.

Она перестала дышать.

— Мама?

Серебряный свет собрался в полупрозрачную фигуру.

Женщина была высокой, золотоволосой, в разорванном белом платье. На ее лице виднелись следы копоти, но глаза оставались такими, какими Эйра их помнила: теплыми и бесконечно печальными.

— Если ты слышишь меня, значит, я не сумела остановить их, — произнес призрак прошлого. — Прости меня, маленькая звездочка.

У Эйры задрожали губы.

— Я была частью Ордена Последнего Света. Как и многие женщины нашего рода. Мы верили, что охраняем мир от Последних врат. Но магистр обманул нас. Врата — не оружие. Это темница.

По стенам побежали письмена.

На камне возникло изображение бесформенной тени, окруженной пламенем и льдом.

— За ними спит Безымянный, — продолжил голос. — Существо, пожирающее магию и человеческие души. Чтобы освободить его, Ордену необходимы последние наследники двух родов: Алвейнов и Морвейнов.

Эйра посмотрела на Кэйдэна.

Он стоял неподвижно, но его пальцы легли на рукоять меча.

— Сначала наследников должны связать добровольной клятвой, — сказала мать. — Затем один должен предать и убить другого. Врата питаются не кровью. Они питаются силой проклятия. Ведь клятвопреступник будет проклят.

Все встало на свои места. Орден сохранил Эйре жизнь и воспитал ее, превратив скорбь в ненависть. Ее отправили во дворец, чтобы она добровольно стала женой Кэйдэна, а потом убила его.

— Не верь магистру, — продолжил призрак. — Морвейны не наши враги. Если Кэйдэн жив, найди его. Только вместе вы сможете укрепить печать.

Изображение дрогнуло.

Мать посмотрела прямо на Эйру, словно видела ее сквозь годы.

— Я люблю тебя. И что бы тебе ни внушали, ты рождена не для ненависти.

Серебряный свет погас, и Эйра осталась стоять перед темной чашей.

Внутри нее будто что-то сломалось, и она без сил опустилась на колени.

Семь лет она не позволяла себе плакать. Ни тогда, когда хоронила отца. Ни когда магистр рассказывал о мести, ни когда впервые взяла в руки клинок.

Теперь слезы хлынули сами. Кэйдэн молча сел рядом, и Эйра ударила его кулаком в грудь.

— Я верила им.

Он позволил ударить снова.

— Я называла магистра отцом.

Кэйдэн обнял ее.

— Они забрали у меня все.

— Не все.

Она подняла залитое слезами лицо.

— Что у меня осталось?

— Вы сами.

Эйра горько рассмеялась.

— Я даже не знаю, кто я.

— Женщина, которая закрыла меня собой от отравленного клинка.

— Я ничего не соображала в тот момент… Это всего лишь рефлекс.

— Ужасно благородный рефлекс для убийцы.

— Не называйте меня так.

— Тогда скажите, как вас называть.

Эйра посмотрела в его глаза.

— Назовите меня по имени.

— Эйра.

Всего одно слово, но в его устах оно прозвучало нежнее любого признания.

Она поцеловала его первой. Кэйдэн ответил не сразу, будто оставлял ей возможность передумать. Потом его сдержанность исчезла.

Он поднял Эйру на ноги и прижал к каменной колонне. Его губы были требовательными, ладони — горячими даже сквозь ткань платья и накинутый плащ. Эйра чувствовала его боль, желание и одиночество так отчетливо, словно они принадлежали ей.

Она расстегнула верхние пуговицы его рубашки и коснулась выжженного знака.

Кэйдэн перехватил ее руку.

— Не надо.

— Больно?

— Уже нет.

— Тогда почему вы прячете его?

— Не люблю показывать свои слабости.

Эйра провела пальцами по шраму.

— Это не слабость.

— До встречи с вами я был уверен в обратном.

Его губы коснулись ее шеи.

— Кэйдэн…

— Вы все еще можете сказать мне остановиться…

Она закрыла глаза.

— Не останавливайтесь.

Он поцеловал ее снова, и мир сузился до прикосновений, сбившегося дыхания и магии, струящейся между ними.

Знак на предплечье Эйры вспыхнул, и боль пронзила ее до костей.

Она закричала и упала бы, если бы Кэйдэн не удержал ее.

На коже проступил символ Ордена.

Из черной линии потекла кровь.

А затем в голове Эйры раздался голос магистра:

«Исполни клятву, дочь пламени».

Первый удар колокола прогремел над замком, когда они выбежали из подземелья.

Второй уже сопровождался криками.

На третьем погасли все магические светильники.

— Главные ворота закрыты, — сказал Кэйдэн. — Они не могли войти снаружи.

— Им и не пришлось. Орден годами расставлял своих людей рядом с вами.

Сверху донесся звон стали.

Кэйдэн обнажил меч. По клинку побежал иней.

— Держитесь за мной.

— Даже не мечтайте.

Эйра подняла руки. Золотое пламя осветило лестницу.

Навстречу им из темноты метнулись трое в белых масках.

Первого Кэйдэн пронзил мечом. Второго Эйра отбросила огненной волной. Третий попытался схватить ее, но брачный браслет вспыхнул серебром.

Ледяной шип пробил нападавшему плечо.

— Я могла справиться сама, — бросила Эйра.

— Не сомневаюсь.

— Тогда не вмешивайтесь.

— Вы моя жена. Я имею право раздражать вас своим участием.

Они ворвались в главный коридор. Повсюду лежали тела храмовых служителей и стражников. У окон сражались люди в белых плащах. Начальник стражи удерживал проход вместе с десятком солдат.

— Ваше величество! — крикнул он. — Они захватили храмовый зал!

— Сколько их?

— Не меньше пятидесяти. Верховный жрец с ними.

Кэйдэн нахмурился.

Тот самый жрец, который проводил их венчание и связал их клятвой.

— Им нужен алтарь, — сказала Эйра. — Трещина после обряда могла ослабить печать.

Король повернулся к начальнику стражи.

— Роуэн, удерживайте коридоры. Никого не выпускайте.

— А вы?

— Мы закончим то, что началось семь лет назад.

Они направились к храму.

Эйра ощущала присутствие магистра через знак. Он тянул ее вперед, как крючок, вонзенный под кожу.

Двери храмового зала были распахнуты.

В центре треснувшего алтаря клубилась тьма, а вокруг стояли люди в белых плащах. На ступенях их ждал магистр.

Высокий, седовласый, с добрым лицом человека, которому она доверяла больше, чем себе.

— Моя девочка, — произнес он.

Эйра остановилась.

На одно безумное мгновение ей захотелось броситься к нему. Услышать, что это ошибка. Что мать солгала. Что воспоминания были подделкой.

Магистр протянул руку.

— Иди ко мне.

Кэйдэн встал перед Эйрой.

— Она никуда с вами не пойдет.

— А вот и король льда. — Магистр улыбнулся. — Вы выросли именно таким, каким мы рассчитывали. Одиноким. Озлобленным. И неспособным доверять.

— Ваш расчет оказался неточным.

— Неужели?

Взгляд магистра переместился на Эйру.

— Ты веришь ему после одной ночи? Человеку, который уничтожил остатки твоего рода? Который занял земли твоего отца и заставил тебя стать своей женой?

— Вы заставили меня ненавидеть его.

— Я дал тебе цель.

— Вы убили мою семью.

— Твоя мать предала Орден.

Эйра вздрогнула.

— Она пыталась уничтожить ключ, которым являлась ты. Хотела лишить тебя магии. Твой отец встал у нее на пути. Пожар был… неизбежен.

Золотое пламя охватило руки Эйры.

— Вы говорите о них так, словно их жизни ничего не значили.

— Их смерть сделала тебя сильной.

— Нет. Она сделала меня вашей пленницей.

Улыбка исчезла с лица магистра.

— Ты принадлежишь Ордену.

Знак на руке Эйры вспыхнул.

Боль согнула ее пополам.

Кэйдэн бросился к ней, но магистр поднял руку. Черная волна ударила короля и швырнула его к алтарю.

— Кэйдэн!

— Возьми клинок, — приказал магистр.

Эйра почувствовала, как ее тело перестает повиноваться. Пальцы сами сомкнулись на рукояти кинжала.

— Нет.

— Исполни клятву.

Она сделала шаг к Кэйдэну. Он поднялся на колено. По его виску текла кровь.

— Боритесь, Эйра.

— Я не могу остановиться.

— Можете.

Еще шаг. Клинок дрожал в ее руке.

Люди Ордена расступились, освобождая путь к королю.

— Он ваш враг, — произнес магистр. — Вы поклялись отомстить.

— Я ошибалась.

— Вспомни отца.

Перед глазами возникло пепелище.

Рука среди золы.

Обгоревший герб.

Боль превратилась в ярость, и эта ярость толкнула ее вперед.

Кэйдэн не поднял меч.

— Защищайтесь! — закричала она.

Он отбросил оружие.

— Нет.

— Я убью вас!

— Тогда сделайте это, глядя мне в глаза.

Эйра остановилась перед ним.

Острие кинжала коснулось его груди.

— Сделай это! — приказал магистр.

Рука Эйры подалась вперед. Лезвие разрезало рубашку и кожу, и тут же показалась кровь.

Кэйдэн не отступил, и в его глазах не было страха.

— Я верю вам, — тихо сказал он.

Три слова разрушили власть Ордена.

Эйра закричала и развернула клинок.

Вонзила его не в сердце Кэйдэна, а в знак на собственном предплечье.

Боль ослепила ее.

Золотое пламя взметнулось до сводов. Символ Ордена загорелся, почернел и начал исчезать с кожи.

Магистр вскрикнул.

— Что ты делаешь⁈

— Выжигаю последнюю ложь.

Огонь охватил Эйру целиком. Кэйдэн обнял ее со спины. Его ледяная магия слилась с пламенем, превращая его в ослепительный серебряный свет.

Брачные браслеты засияли, и по залу прокатилась ударная волна.

Людей Ордена сбило с ног. Колонны задрожали, и черная трещина в алтаре начала закрываться.

Магистр поднял обе руки, пытаясь удержать ее.

— Глупая девчонка! Ты не понимаешь, от чего отказываешься!

— Понимаю.

Эйра прижалась спиной к груди Кэйдэна.

— От вас.

Они направили соединенную магию в алтарь.

Серебряное пламя ударило в магистра. Его белые одежды вспыхнули, но вместо того, чтобы сгореть, он рассеялся черным дымом.

Перед исчезновением его голос разнесся под сводами:

— Печать уже треснула. Через девять дней наступит безлунная ночь. Тогда ни любовь, ни клятвы вас не спасут.

Тьма схлопнулась, и наступила тишина.

Эйра покачнулась, и Кэйдэн подхватил ее.

— Вы ранены.

— То же самое я хотела сказать вам…

На его груди алела тонкая рана от клинка.

— Царапина.

— Лжец.

— Учусь у своей жены.

За дверями раздались шаги королевской стражи. Роуэн ворвался в зал, но Кэйдэн остановил его жестом.

Сейчас он смотрел только на Эйру.

— Вы уничтожили знак.

— Не полностью.

На ее предплечье остался тонкий шрам.

Кэйдэн провел по нему пальцем.

— Больше он не управляет вами.

— Зато брачный браслет все еще связывает нас.

— Сожалеете?

Эйра вспомнила свою клятву у алтаря.

Тогда она солгала. Теперь ей хотелось произнести ее снова.

— Спросите меня через девять дней.

— Уклончивый ответ.

— Других сегодня не будет.

Кэйдэн наклонился к ней.

— Тогда ответьте хотя бы на один вопрос.

— Какой?

— Вы поцеловали меня в подземелье из-за магии?

Эйра посмотрела на его губы.

— Разумеется.

— Я так и думал.

Она обхватила его за ворот и притянула к себе.

Поцелуй получился отчаянным, почти болезненным. Кэйдэн ответил сразу. Его руки сомкнулись на ее талии, и Эйра забыла о страже, разрушенном алтаре и людях, наблюдавших за ними.

В этот раз магия не управляла ими.

Не было древнего обряда и чужой воли.

Только их собственный выбор.

Когда они вернулись в спальню, за окнами начинался рассвет.

Кэйдэн запер дверь, но на этот раз звук повернувшегося ключа не напугал Эйру.

Она стояла у камина, пока он промывал порез на груди. Рана была неглубокой, однако вид его крови причинял ей почти физическую боль.

— Дайте мне.

Эйра забрала у него влажную ткань.

Кэйдэн молча опустился в кресло. Она встала между его коленями и осторожно коснулась раны.

Он вздрогнул.

— Больно?

— Нет.

— Опять лжете.

— Дело не в боли.

Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на губах.

Эйра почувствовала, как по телу разливается жар.

— Вы действительно мне доверяли? — спросила она. — Там, у алтаря?

— Нет.

Она отстранилась, но Кэйдэн удержал ее за бедра.

— Я был в ужасе, — продолжил он. — Однако доверие не означает отсутствие страха.

— Вы отбросили меч.

— Если бы я начал защищаться, то мог бы убить вас.

— Я едва не вонзила клинок вам в сердце.

— Но не вонзили.

Эйра положила окровавленную ткань на стол.

— Вы слишком легко рискуете жизнью.

— Только рядом с вами.

— Звучит не очень романтично.

— Я не умею быть романтичным. — усмехнулся король.

— Я заметила.

Кэйдэн поднялся. Теперь он возвышался над ней, полураздетый и жадно всматривался ей в лицо.

— Хотите, чтобы я ушел?

Эйра понимала, о чем он спрашивает. Она могла попросить его оставить ее. После яда, предательства и сражения никто не осудил бы ее за это.

Но мысль о пустой спальне оказалась невыносимой.

— Нет.

Кэйдэн коснулся ее щеки.

— Вы уверены?

— Давно я не была ни в чем так уверена.

Он поцеловал ее медленно, и Эйра прижалась к нему, ощущая тепло его тела. Ее пальцы скользнули по темным волосам, по шее и шраму над сердцем. Кэйдэн поднял ее на руки и понес к кровати.

Оставшаяся между ними одежда вскоре оказалась на полу. Кэйдэн касался ее так, будто пытался запомнить каждую черту. В его ласках не было королевской властности — лишь сдерживаемая нежность, от которой у Эйры сильнее кружилась голова.

Она отвечала ему без страха. Лед и пламя переплетались на простынях вспыхивающими искрами, но теперь магия следовала за ними, а не управляла.

Он вошёл в неё медленно — так медленно, что Эйра вцепилась пальцами в его плечи, вбирая каждое ощущение, каждый миг этой близости. Боль и наслаждение сплелись воедино, и она прикусила губу, чувствуя, как он заполняет её собой, стирая грань между ними.

— Пожалуйста, — прошептала Эйра, и ее голос сорвался, потому что она сама едва мог дышать. — Не останавливайся.

Он двинулся, и ее мир качнулся. Вначале медленно — длинные, глубокие толчки, от которых у неё темнело в глазах. Эйра слышала только его сбитое дыхание, только стук собственного сердца, совпадающий с ритмом его движений, только шелест простыней и треск свечей в спальне, которая больше не казалась ей чужой.

А потом сдержанность исчезла.

Его руки скользнули по её спине, притягивая ближе, и его движения стали глубже, требовательнее. Он входил в неё так, словно желал стереть все годы ненависти и лжи. Эйра выгнулась, впуская его в себя полностью, и её тихий стон сорвался с губ:

— Кэйдэн…

Он наклонился и поцеловал её так, будто хотел запомнить этот миг навсегда. Его губы коснулись её груди, и Эйра чувствовала, как напряжение внутри неё растёт, усиленное вспышками магии, переплетающейся в серебряный узор, который окутывал их словно древнее благословение.

— Смотри на меня, — прошептал он, отрываясь от её губ. — Не закрывай глаза, Эйра. Пусть наша магия видит, что мы выбрали друг друга.

Она открыла глаза — и увидела его лицо. Искажённое страстью, мокрое от пота, с серо-голубыми глазами, в которых плясало пламя свечей и серебряные искры их общей силы.

Браслеты на их запястьях пульсировали в такт дыханию — то ярче, то тусклее, словно их связь стала живым существом, дышащим вместе с ними. Эйра чувствовала его сквозь магию: желание, нежность и потаённый страх, что это может закончиться. Она обхватила его лицо ладонями и прошептала:

— Я здесь. Я никуда не уйду.

— Сейчас, — выдохнул он, и голос его сорвался.

Мир раскололся на тысячу искр. Эйра вскрикнула, выгибаясь в его руках, чувствуя, как волна наслаждения накрывает её с головой, как она растворяется в этом теле, в этой комнате, в этой древней магии, что текла сквозь них обоих. Кэйдэн прижал её к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет, и в последнем, самом глубоком движении выдохнул её имя.

— Эйра…

Она медленно открыла глаза. Потолок больше не плыл. Браслеты сияли ровным серебряным светом — как звёзды в самую ясную ночь.

Позже она лежала у него на груди, приходя в себя от блаженства, и слушала ровное биение сердца, а Кэйдэн перебирал пальцами ее золотые волосы.

— О чем вы думаете? — спросил он.

— О том, что все пошло не по плану.

— Вы намеревались соблазнить меня, завоевать доверие и убить.

— Именно.

— Первые два пункта выполнены безупречно.

Эйра приподнялась на локте.

— Вы невыносимо самодовольны.

— И пока еще жив.

— Это только пока.

Кэйдэн усмехнулся и поцеловал ее в лоб, а она снова положила голову ему на грудь.

— Я голодна, — сообщила она в его плечо.

Кэйдэн улыбнулся, накинул рубашку и принёс с ближайшего стола поднос. Холодное мясо, сыр, хлеб и — Эйра ахнула — яблоки в карамели.

— Откуда? — спросила она, хватая одно.

— Я приказал приготовить. Вы вчера на церемонии смотрели на сладости так, что удивительно, как они не загорелись от вашего взгляда.

— Я смотрела вовсе не так, — она фыркнула, но карамель хрустнула на зубах, и она прикрыла глаза от удовольствия.

— Выглядит аппетитно, — заметил Кэйдэн, садясь рядом.

— Вы не притронулись ни к одному кусочку… Это мы сейчас исправим. — И она протянула ему яблоко. Он посмотрел на неё, усмехнулся и укусил с той же стороны.

— Теперь мы делим одно яблоко на двоих, — сказала она. — Это почти так же интимно, как всё остальное.

— Едва ли, — ответил он, облизывая карамель с пальцев. — Но я запомню.

Она ударила его подушкой. Он поймал её и притянул к себе.

— Вы невыносимы.

— Эй, это моя реплика!

Эйра рассмеялась легко, свободно, не думая о мести и смерти. И Кэйдэн, глядя на неё, улыбнулся так, что сердце быстрее забилось у нее в груди.

На востоке разгорался рассвет, и первые лучи солнца коснулись брачных браслетов. Металл вспыхнул, и по комнате прокатился низкий гул.

Эйра села, а Кэйдэн мгновенно потянулся к мечу.

На внутренней стороне ее браслета проступили девять черных знаков.

Один за другим они начали загораться.

Первый.

Второй.

Третий.

Восемь погасли.

Один остался гореть.

Одновременно далеко под замком раздался удар, от которого содрогнулись стены.

Голос из глубины прошел сквозь камень и плоть:

«Первая печать разрушена».

Эйра встретила взгляд Кэйдэна.

За окном первые лучи солнца озаряли Вороний замок.

До безлунной ночи оставалось восемь дней.

Несколько мгновений Эйра и Кэйдэн молча смотрели друг на друга.

Потом браслет на её запястье снова обжёг кожу.

Чёрный знак вспыхнул, и боль пронзила руку до самого плеча. Эйра стиснула зубы, не позволив себе вскрикнуть.

Кэйдэн оказался рядом прежде, чем она успела отдёрнуть руку. Он обхватил её запястье, рассматривая проступивший символ.

От его пальцев по металлу пополз иней. Браслет ответил серебряной вспышкой, и Кэйдэна отбросило к изножью кровати.

— Кэйдэн!

Эйра бросилась к нему. Король уже поднялся, прижимая руку к груди. Над сердцем под рубашкой почернел старый знак Ордена.

— Вы ранены?

— Только моё достоинство.

— Оно это переживёт.

— Не уверен. Сегодня вы нанесли ему слишком много ударов.

Он сказал это привычно сухо, но взгляд оставался прикованным к браслету. Чёрный символ медленно погас. В стенах что-то заскрежетало, словно глубоко под замком проснулось огромное существо и провело когтями по камню.

Эйра потянулась за сорочкой.

— Нам нужно вернуться в подземелье.

Кэйдэн поднял с пола её платье и протянул ей.

— Сначала вы оденетесь.

— Сейчас не время для приличий.

— Вы вся дрожите.

Эйра хотела возразить, но заметила его взгляд. Кэйдэн видел её страх. И не собирался позволять ей скрыть его за язвительностью.

Она отвернулась и натянула платье. Король тем временем застегнул рубашку и поднял меч. В тот же миг в дверь постучали.

— Ваше величество! — раздался голос Роуэна. — Позвольте войти.

Кэйдэн повернул ключ, и начальник стражи вошёл в сопровождении двух солдат. На его седых волосах таял снег, а лицо было мрачным. Увидев разгромленную спальню, он остановился.

— Я надеюсь, это не войдет у вас в привычку, так встречать утро…

— Ничего не имею против, — усмехнулся Кэйдэн.

Роуэн протянул ему серебряную цепочку, снятую с приспешника ордена, пытавшегося убить короля. На ней висел круг, перечёркнутый чёрной линией.

— В замке осталось около двадцати пленников, — сказал Роуэн. — Остальные убиты или исчезли. Верховного жреца среди них нет.

— Заприте ворота, — приказал Кэйдэн. — Никого не впускать и не выпускать.

— Уже сделано.

— Удвойте охрану подземелий.

Роуэн посмотрел на него.

— Там что-то есть?

Эйра встретила взгляд Кэйдэна. После короткого молчания он ответил:

— То, ради чего Орден пришёл в замок.

Роуэн кивнул и не стал задавать больше вопросов. Он развернулся, чтобы уйти, но в этот момент из медальона на цепочке повалил черный дым. Роуэн выругался и отшатнулся.

Дым потянулся к потолку, приобрёл очертания человеческой фигуры и развернулся к Эйре.

— Первая печать пала, — произнёс мертвец чужим голосом. — Теперь он видит вас.

Кэйдэн шагнул вперёд, заслоняя Эйру. Чёрные глаза повернулись к нему.

— Он помнит твою кровь, последний Морвейн.

— Передайте ему, что эта память переживёт не всех его слуг.

Губы мертвеца растянулись в улыбке.

— Вы думаете, что первая печать открылась из-за плотской страсти?

Эйра похолодела.

— О чём вы говорите?

— Не близость стала ключом, а доверие. Лёд добровольно впустил огонь в самое сердце. Именно этого мы ждали. Ты стала его слабостью.

Чёрный дым бросился к ней. Кэйдэн вскинул меч, и по комнате прокатилась ледяная волна, но дым обогнул клинок.

Эйра подняла руку. Золотое пламя столкнулось с тьмой. На мгновение в огне проступило лицо: безглазое, с широко раскрытым ртом.

Оно закричало голосами множества людей. Эйра усилила напор, и тень сгорела, оставив после себя запах пепла.

В спальне стало тихо.

Роуэн ошарашенно переводил взгляд с короля на королеву, держа в руке меч.

— Что это было?

— Не знаю, — ответил Кэйдэн. — Но очень хочу узнать.

Начальник стражи посмотрел на медальон.

— Прикажете уничтожить его?

— Да. И найдите придворную чародейку.

— Леди Мэйлис?

— Немедленно.

Когда Роуэн вышел, Эйра почувствовала на себе взгляд Кэйдэна.

— Не надо, — сказала она.

— Чего именно?

— Говорить, что случившееся не моя вина.

— Это не ваша вина.

— Я же просила.

— А я никогда не обещал слушаться.

Эйра подошла к окну. Над городом поднимался рассвет. Из труб тянулся дым, на заснеженных крышах зажигались первые лучи солнца. Там, за стенами замка, люди начинали новый день, не зная, что глубоко под землёй рухнула древняя печать.

— Если бы я не доверилась вам…

— Орден нашёл бы другой способ.

— Вы не можете этого знать.

— Не могу.

Кэйдэн встал за её спиной.

— Но я знаю другое. Если бы мне пришлось вернуться в прошлую ночь, я ничего не изменил бы.

Эйра обернулась.

— Даже зная цену?

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Даже тогда.

Это было не признание в любви, но прозвучало опасно близко к нему.

— Я подозреваю, что браслеты подменные, — тихо произнесла Эйра. — Но тогда почему мы не можем их снять?

— Обряд был проведен по всем правилам. — Он коснулся металла на её запястье. — Формально, для нас с вами они такие же, как настоящие.

— Мы даже не знаем, что они делают с нами.

Кэйдэн развернул её к себе. Его пальцы скользнули по браслету, и по металлу пробежала ледяная нить. Браслет ответил серебряной вспышкой — и Эйра почувствовала, как его дыхание синхронизировалось с её.

— Браслеты делают то, что мы им позволяем, — сказал он, целуя ее. — И пока я чувствую тебя через него — я не хочу его снимать.

Эйра хотела возразить, но вместо этого просто кивнула…

Зал под катакомбами изменился. Серебряное пламя над чёрной чашей погасло. Теперь в ней клубился густой дым, а письмена на стенах горели тусклым красным светом.

Кэйдэн положил ладонь на каменный край.

По чаше пробежала трещина.

— Вчера её не было, — сказала Эйра.

— Как и этого.

Он указал на пол.

Вокруг чаши проступили девять кругов. Один оказался расколот и почернел. Восемь оставались целыми.

Такие же знаки появились на брачных браслетах.

Эйра опустилась на колени рядом с первым кругом. На камне были высечены переплетённые руки.

— Печать доверия, — прочитала она.

Едва слова прозвучали, письмена на стенах пришли в движение.

Из темноты возникла карта Девяти земель. Над ней зажглись восемь серебряных огней.

Один сиял под Вороньим замком.

Второй — далеко на юге, там, где когда-то стоял дом Алвейнов.

Эйра замерла: над руинами её родового замка горел золотой символ цветущего терна.

— Следующая печать в Алвейне, — произнёс Кэйдэн.

— От Алвейна ничего не осталось.

— Значит, она под руинами.

Свет на карте задрожал.

По золотому терну прошла чёрная трещина.

На каменной стене проступили слова:

'Когда доверие завоевано, память становится добычей.

На следующей заре падёт вторая'.

Эйра поднялась.

— У нас меньше суток.

Кэйдэн смотрел на карту.

— Обычной дорогой до Алвейна пять дней.

— Тогда нам не успеть.

— Успеем.

Он коснулся изображения замка.

От Вороньей крепости к югу протянулась тонкая ледяная линия.

— Что это?

— Дорога Морвейнов.

— На карте нет такой дороги.

— Потому что она проходит не по земле.

Эйра посмотрела на него.

— И вы не упоминали о ней раньше?

— Мы знакомы меньше суток. У меня ещё осталось несколько тайн.

— Ваша раздражающая привычка недоговаривать…

— А вы прятали кинжал под подушкой.

— Я была воспитана Орденом убийц.

— А я — королём. Разница невелика.

Эйра хотела ответить, но дверь зала отворилась. Вошла женщина в длинном сером платье. Ей было около сорока, хотя серебристые пряди в тёмных волосах делали её старше. На пальцах поблёскивали кольца с магическими камнями. За ней следовал верный Роуэн.

— Леди Мэйлис, придворная чародейка, — представил её Кэйдэн. — Вы могли видеть ее вчера на церемонии… Одна из немногих в замке, кому позволено сообщать мне неприятные новости и при этом оставаться в живых.

— Привилегия, которой я бесконечно дорожу, — спокойно ответила Мэйлис.

Она поклонилась Эйре.

— Ваше величество.

Мэйлис приблизилась к браслету Эйры, но не коснулась его.

— Мёртвое серебро, — сказала она. — Добывается только под храмами Ордена. Оно запоминает клятвы и превращает их в магические ключи.

— Эти браслеты принёс верховный жрец, — заметила Эйра.

— Значит, ими подменили настоящие во время обряда.

— Их можно снять?

— Только вместе с руками.

Кэйдэн холодно посмотрел на неё.

— Найдите другой способ.

— Я лишь ответила на вопрос.

Мэйлис провела пальцами над браслетом, и камни в её кольцах вспыхнули, и на металле проступили тончайшие письмена.

— Здесь заложена цепная магия. После разрушения первой печати остальные начнут слабеть поочерёдно.

— Их можно укрепить? — спросила Эйра.

— Если верить этой надписи, да. Но для каждой потребуется то, что она защищает.

Эйра посмотрела на золотой терн.

— Память.

Мэйлис кивнула.

— Самая дорогая из тех, что вы боитесь потерять…

Через час Кэйдэн созвал совет. В тронном зале пахло дымом и кровью. Слуги ещё не успели отмыть каменный пол после нападения Ордена. У разбитых окон стояла стража.

Вокруг длинного стола собрались наместники и военачальники Девяти земель.

Эйра сидела справа от Кэйдэна. Ещё вчера это место принадлежало бы главному советнику. Теперь каждый в зале понимал, что чужеземная принцесса стала королевой и в первый же день привела врага в сердце замка.

— Орден пришёл за ней, — сказал лорд Варрен, седой советник с длинным худым лицом. — Это очевидно.

— Орден находился здесь задолго до прибытия королевы, — возразил Роуэн.

— Но напал только после свадьбы.

— Потому что свадьба была частью их замысла, — сказала Эйра.

Варрен посмотрел на неё.

— Вашего замысла, ваше величество?

В зале стало тихо. Золотая искра пробежала по пальцам Эйры, и под столом ладонь Кэйдэна легла на её руку, успокаивая.

— Осторожнее, — негромко произнёс он.

Варрен побледнел.

— Я не хотел оскорбить её величество.

— Но всё же оскорбили, — сказал Кэйдэн. — В следующий раз выбирайте слова так, будто от них зависит ваша голова. Потому что так оно и есть.

— Мы с королевой отправляемся в Алвейн.

По залу прокатился шёпот.

— Вы не можете покинуть замок сейчас, — заявил Варрен. — После мятежа власть должна оставаться видимой.

— Если падут печати, у власти не останется подданных.

— Тогда пошлите солдат.

— Печать связана с нашей кровью, — ответила Эйра. — Никто другой не сможет её укрепить.

Варрен поджал губы.

— Удобное объяснение.

Кэйдэн медленно повернул голову, и советник тут же умолк, и втянув голову в плечи.

— На время моего отсутствия командование принимает Роуэн, — сказал король. — Леди Мэйлис будет искать способ снять браслеты. Варрен займётся городом и похоронами.

— А если вы не вернётесь? — спросил кто-то.

Кэйдэн поднялся.

— Тогда через восемь дней этот вопрос перестанет иметь значение.

Воронья дорога начиналась под троном. Кэйдэн открыл скрытый проход, полоснул по ладони кинжалом и прижал рану к каменной двери. Кровь впиталась в серебряного ворона, и камень исчез. За ним не было ни коридора, ни лестницы. Только черная ночь.

В бесконечной темноте висела узкая дорога изо льда. По обе стороны клубился туман. В его глубине двигались огромные крылатые тени.

— Насколько это безопасно? — спросила Эйра.

— Я прошёл здесь дважды и оба раза выжил.

— Малоутешительно звучит…

— В первый раз мне было двенадцать.

— И зачем вас привели сюда ребёнка?

— Я был принцем, а не просто ребёнком.

Эйра посмотрела на ледяную дорогу. Кэйдэн протянул руку, и она вложила пальцы в его ладонь.

Темнота вокруг них ожила. Каменная дверь за спиной исчезла, отрезая путь назад. В тумане раскрылись сотни бледных глаз.

Впереди, далеко за пределами ночи, возникли обугленные башни Алвейна.

Дом ждал возвращения блудной дочери.

На Вороньей дороге времени не существовало.

Эйра не знала, сколько они шли: несколько минут или долгие часы. Под ногами мерцал лёд, а по обе стороны от него вздымался чёрный туман.

Время от времени внутри тумана появлялись лица.

Внезапно Эйра увидела отца. Он стоял среди клубящейся тьмы в той одежде, в которой она видела его в последний раз. Половина лица была обожжена, из груди торчал обломок балки.

— Эйра, — позвал он.

Она остановилась, и Кэйдэн сильнее сжал её руку.

— Не смотрите.

— Это мой отец.

— Нет.

— Он зовёт меня.

— Дорога показывает то, что способно заставить путника сойти с нее.

Отец протянул к ней обгоревшую руку.

— Ты оставила меня.

Эйра сделала шаг к краю, но Кэйдэн резко развернул её к себе.

— Смотрите на меня.

— Отпустите.

— Нет.

— Он там!

— Ваш отец мёртв.

Слова ударили больнее пощёчины. Пламя вспыхнуло вокруг Эйры, растапливая лёд под ногами, но Кэйдэн не отступил.

— Ненавижу вас, — прошептала она.

— Ненавидьте сколько душе угодно… Главное, оставайтесь на дороге.

За его спиной туман разошёлся. Теперь в нём стоял сам Кэйдэн. Двойник был закован в чёрные цепи. Кровь стекала по его груди и капала в пустоту.

— Помоги мне, — прохрипел он.

Настоящий Кэйдэн даже не повернул головы.

— С чего дорога решила, что я боюсь вас потерять? — тихо спросила Эйра.

— Дорога всё знает.

— А чего боитесь вы?

В тумане возникла маленькая золотоволосая девочка, окружённая пламенем. Кэйдэн замер, и Эйра увидела ответ в его лице. Он боялся снова не успеть её спасти. Она шагнула ближе и положила ладонь ему на щёку.

— Я здесь.

Кэйдэн накрыл её руку своей, и лица в тумане исчезли.

— Давайте поторопимся, — сказал он. — Пока дорога не придумала что-нибудь еще.

Они вышли из ночного мрака на пепелище. Солнце стояло высоко, хотя в Вороньем замке едва наступило утро. Чёрные руины Алвейна возвышались посреди заснеженной равнины.

Эйра застыла у разрушенных ворот. Здесь больше не было ни резной крыши, ни гобеленов, ни слуг, ни запаха хлеба из кухонь. Ветер гулял между обугленными стенами, заметая снегом остатки дома.

Над воротами всё ещё висел оплавленный герб Алвейнов — цветущий терн.

Кэйдэн отпустил её руку потому, что понимал: последние шаги она должна сделать сама.

Эйра вошла во двор. Под снегом угадывались тёмные пятна. Семь лет назад здесь лежали тела. Она помнила, как звала отца, пока люди Ордена уводили её через северные ворота. Помнила мягкий голос магистра, обещавшего, что убийца будет наказан.

Он держал её за руку, ещё тёплую от крови родителей. Эйра опустилась и коснулась обгоревшей земли. Пламя вспыхнуло под ладонью, и снег растаял. Из золы показалась маленькая деревянная фигурка лошади.

Эйра узнала её.

— Отец сам вырезал её для меня, — прошептала она. — Я думала, что потеряла её ещё до пожара.

Кэйдэн остановился рядом.

— Возьмите ее с собой.

— Она обгорела.

— И всё же сохранилась.

Эйра подняла игрушку. Одно деревянное ухо почернело, и грива была уничтожена огнём. Но Кэйден был прав, сама лошадь уцелела…

Как и она сама.

Браслет вспыхнул, и где-то под землёй отозвался глухой удар.

— Печать, — сказал Кэйдэн.

Золотое сияние пробежало между разрушенными колоннами, указывая путь к западному крылу. Эйра знала, что находилось там.

— Семейная часовня. — прошептала она и бросилась туда.

От часовни осталась только одна стена. Каменные фигуры богов лежали в снегу, разбитые и обезображенные. На месте алтаря зияла глубокая трещина.

Медальон матери нагрелся на груди Эйры, и она открыла его крышку.

Портрет золотоволосой девочки исчез. Вместо него на внутренней поверхности проступила карта подземных проходов.

— Здесь был вход, — сказала Эйра.

Кэйдэн сдвинул обломок алтаря, и под ним обнаружилось каменное кольцо.

Они спустились вниз. Подземный зал уцелел в пожаре. В его центре стоял кристалл, внутри которого мерцало золотое пламя.

Вокруг него были высечены лица. Эйра узнала мать, отца, бабушку. Члены рода Алвейнов смотрели на неё из камня.

На полу темнела надпись:

'Пока жива память, мёртвые не исчезают.

Пока память разделена добровольно, её невозможно отнять'.

— Что значит «разделена»? — спросила Эйра.

Кэйдэн коснулся кристалла, и золотой свет обвил его пальцы.

Король судорожно вдохнул, а Эйра увидела его воспоминание.

Мальчику лет шести протягивали ледяную птицу. Кэйдэн сидел у камина, завёрнутый в слишком большой меховой плащ. Рядом с ним стояла темноволосая женщина с серо-голубыми глазами. Его мать.

— Она растает, — сказал мальчик.

— Всё когда-нибудь исчезает, — ответила женщина. — Поэтому нужно любить, пока оно рядом.

Она коснулась птицы, и ледяные крылья задвигались. Маленький Кэйдэн рассмеялся.

Воспоминание оборвалось, и король отдёрнул руку. На его лице проступила боль.

— Вы видели?

— Да.

— Я почти забыл её голос.

— Она была красивой.

— Она умерла, когда мне исполнилось семь.

Эйра протянула ладонь к кристаллу.

— Не надо, — сказал Кэйдэн.

— Печать требует воспоминания от нас обоих.

— Мы не знаем, заберёт ли она его навсегда.

— Если не укрепить печать, потеряем гораздо больше.

Она коснулась золотого пламени, и мир изменился.

Эйра снова была ребёнком. В главном зале Алвейна играла музыка. Отец поднял её на руки и закружил под смех гостей. Мать сидела у окна, хлопая в ладоши.

— Ещё! — просила маленькая Эйра.

— Принцессы не командуют королями, — отвечал отец.

— Тогда я стану королевой.

— И кем будет твой муж?

Девочка задумалась.

— Самым храбрым рыцарем на свете.

— Прекрасный выбор.

— И у него будет белый конь.

— Разумеется.

— И золотые волосы.

Отец засмеялся.

— Боюсь, с последним условием могут возникнуть трудности.

Настоящая Эйра почувствовала, как Кэйдэн входит в воспоминание.

Он стоял в стороне, наблюдая за её семьёй. Она видела его глазами то, чего никогда не замечала прежде: мать сжимала в руке медальон, а у дверей в белом плаще стоял магистр.

Он смотрел не на танцующих, лишь на маленькую Эйру.

— Вы были рядом со мной, — прошептала она.

— Только сейчас.

— Но я чувствую вас там.

Кэйдэн протянул руку, и она вложила в неё свою.

Два воспоминания соединились. Ледяная птица пролетела над праздничным залом Алвейна. Мать Кэйдэна стояла рядом с отцом Эйры. Две давно умершие семьи встретились в пространстве, которого никогда не существовало.

Кристалл засиял ярче, и чёрная трещина на его поверхности начала затягиваться.

И тогда магистр улыбнулся. Он вышел из воспоминания Эйры, превратившись из неподвижной фигуры в живого человека.

— Какая трогательная картина, — произнёс он.

Кэйдэн потянулся к мечу, но оружие исчезло.

— Это воспоминание, — сказал магистр. — Здесь нет ни мечей, ни корон.

Он взмахнул рукой, и музыка оборвалась.

Гости исчезли. Отец Эйры упал на колени. Огонь охватил его одежду. Мать закричала, протягивая руки к дочери.

— Ты могла спасти нас, — сказал отец.

Эйра замерла.

— Нет.

— Но убежала.

— Мне было девять лет.

— Ты оставила нас умирать.

Кожа отца обуглилась. Из глаз потекла кровь.

— Это неправда, — произнёс Кэйдэн.

Магистр посмотрел на него.

— А вы умеете отличать ложь от правды, ваше величество? Вы нашли доказательства на пепелище, но семь лет позволяли ей ненавидеть вас.

Эйра повернулась к Кэйдэну. Он побледнел всего на мгновение, но магистр заметил.

— Он что-то скрывает от тебя, моя девочка.

— Не называйте меня так.

— Спроси его, почему он занял земли Алвейнов. Спроси, почему не рассказал миру об Ордене. Спроси, какую выгоду получил от смерти твоей семьи.

Эйра почувствовала, как воспоминание начинает рушиться.

Кэйдэн сжал её руку.

— Не слушайте его.

— Он лжёт?

Король встретил её взгляд. Но ответил не сразу.

— Не во всём.

Боль оказалась почти такой же сильной, как удар клинка.

Магистр улыбнулся.

— Вот видишь?

Отец Эйры снова поднялся с пола.

— Отомсти за нас, искорка.

Эйра замерла, а потом презрительно посмотрела на магистра.

— Мой отец никогда не называл меня искоркой.

Улыбка исчезла с его лица.

— Он звал меня своей маленькой бурей.

Золотое пламя охватило праздничный зал. Иллюзия отца сгорела. Следом исчезли гости, стены и сам магистр.

Эйра и Кэйдэн снова оказались в подземелье.

Кристалл перед ними сиял ровным золотым светом.

Второй знак на браслете перестал чернеть и стал золотым.

Печать была спасена.

Одновременно сверху донёсся грохот, и свод задрожал. Из проходов хлынули люди в белых плащах.

— Как они нашли нас? — спросила Эйра, призывая пламя.

Кэйдэн обнажил меч.

— Они знали, куда мы придём.

Первый противник бросился к нему. Ледяной клинок рассёк маску и человека под ней.

Эйра развернулась. Огненная волна ударила в троих. Белые плащи вспыхнули, но из-под них вырвались чёрные тени.

Они отделились от тел и поползли по стенам.

Одна метнулась к кристаллу.

Эйра закрыла его собой.

Тень обвилась вокруг её горла.

Холод проник под кожу. В голове возникли чужие голоса.

«Ты оставила их».

«Ты выбрала убийцу».

«Ты предала своих близких».

Эйра не могла вдохнуть. Кэйдэн ударил тень ледяным клинком, но тот прошёл сквозь неё. Тогда король схватил Эйру за руку и направил свою магию в её пламя.

Серебряный огонь вырвался из её груди. Тень завизжала и рассыпалась.

Кэйдэн прижал Эйру к себе.

— Дышите.

— Пытаюсь.

— Постарайтесь лучше.

— Терпеть не могу, когда вы командуете.

— Значит, всё ещё живы.

Оставшиеся члены Ордена отступили к проходу.

Один из них сорвал маску.

Под ней не оказалось лица.

Только гладкая кожа.

— Безымянный уже проснулся, — произнесло существо. — Скоро вы забудете не только мёртвых. Вы забудете себя.

Кэйдэн направил меч ему в грудь.

Существо рассыпалось дымом раньше, чем клинок коснулся его. И остальные исчезли вместе с ним.

Наступила зловещая тишина. Снаружи начинало темнеть. Они провели в воспоминании больше времени, чем им казалось.

Кэйдэн коснулся кристалла.

— Я всё ещё помню её, — тихо сказал он.

— Вашу мать?

— Её лицо. Её голос.

Эйра поняла смысл надписи. Печать не забирала воспоминания. Она отдавала их другому человеку на хранение.

Теперь память о матери Кэйдэна жила и в ней. А воспоминание о последнем танце Эйры с отцом — в нём.

— Магистр сказал, что вы что-то скрываете, — произнесла она.

Кэйдэн не отвернулся.

— Сказал.

— Это правда?

— Да.

Одно короткое слово.

— Что именно?

Прежде чем он успел ответить, воздух между ними задрожал. Из снежной пыли появился ледяной ворон. Птица тяжело опустилась на предплечье короля. Одно крыло было сломано, из клюва стекала чёрная кровь.

Ворон заговорил голосом Роуэна:

— Замок атакован. Враг носит наши лица. Не доверяйте никому.

Птица забилась в руке Кэйдэна, и последние слова прозвучали тише:

— Даже мне.

Ледяной ворон взорвался, и чёрные осколки упали на снег.

Кэйдэн поднял взгляд на север. Над горизонтом поднимались огромные тёмные крылья.

Вторую печать они спасли.

Но Вороний замок пал.

Обратная дорога пыталась их остановить.

Лёд трескался под ногами. Туман хватал за одежду, превращаясь то в человеческие руки, то в чёрные щупальца.

Впереди уже виднелся проход в Вороний замок, когда ледяной мост за спиной обрушился.

Эйра прыгнула. Пальцы зацепились за край, и тело повисло над бездной.

Внизу раскрылись сотни голодных ртов.

— Эйра!

Кэйдэн бросился на колени и схватил её за запястье. Иней покрыл его руку, соединяя их кожу. Туман обвился вокруг лодыжки Эйры и потянул вниз.

Она вскрикнула, и Кэйдэн не удержится. Лёд под ним уже покрывался трещинами.

— Отпустите меня!

— Нет.

— Мы оба упадём!

— Тогда прекратите дёргаться.

— Весьма полезный совет!

Эйра направила огонь вниз, и туман вспыхнул. По Вороньей дороге прокатился рёв такой силы, что задрожала сама темнота.

Кэйдэн рванул её вверх, и они вместе рухнули на лёд. Король перекатился, закрывая её от чёрных языков, вырвавшихся из бездны.

Эйра подняла руку. Пламя и лёд столкнулись над ними, превратившись в серебряный щит. Они добрались до двери за мгновение до того, как дорога исчезла и камень сомкнулся за спиной.

Кэйдэн тяжело прислонился к стене.

— Напомните мне, когда дойдут руки, уничтожить эту дорогу.

— Сначала выберемся живыми из замка.

— Вы удивительно умеете утешать.

— Учусь у супруга.

Они стояли под тронным залом, но сверху не доносилось ни звука.

Кэйдэн поднял меч.

— Здесь должна быть стража.

— Возможно, она и есть.

Эйра коснулась браслета. Через связь она чувствовала напряжение Кэйдэна, его готовность убивать и страх, который он пытался скрыть.

Не за себя, за людей наверху.

Они поднялись по тайной лестнице, и дверь открылась в коридор.

Замок выглядел прежним. Горели светильники, за окнами падал снег, на стенах висели гобелены с серебряными воронами.

Только людей не было. По крайней мере живых.

Возле лестницы лежал стражник. Кэйдэн опустился рядом и коснулся его шеи.

— Жив.

Стражник открыл глаза.

Чёрные.

Он бросился на короля, и Эйра ударила его огнём. Тело отлетело к стене, а отделившаяся от него тень метнулась по потолку.

Кэйдэн пронзил её ледяным копьём. На этот раз лёд удержал существо.

Тень забилась внутри прозрачного кристалла, меняя лица.

Сначала стражника. Потом Роуэна. Потом самой Эйры.

— Оно учится, — прошептала она.

Кэйдэн сжал кулак, и кристалл рассыпался вместе с тенью.

Они вышли во внутренний двор. У ворот их ждал Роуэн. Его доспехи были залиты кровью. В руке он держал меч, на щеке темнела глубокая рана.

— Ваше величество, — произнёс он с облегчением. — Слава богам.

Кэйдэн не опустил оружия.

— Что произошло?

— Орден проник через восточную башню. Леди Мэйлис удалось запереть большую часть нападавших в храмовом крыле.

— Кто отправил ворона?

— Я.

— Как назывался мой первый конь?

Роуэн нахмурился.

— Сейчас не время для игр.

Кэйдэн направил меч ему в грудь.

— Отвечайте.

— Ворон.

— Неправильно.

Существо улыбнулось. Его лицо растеклось, словно воск.

Эйра вскинула руки, но ложный Роуэн оказался быстрее. Чёрный клинок ударил Кэйдэна под рёбра.

Король перехватил запястье нападавшего, и лезвие остановилось в волоске от тела.

Эйра направила огонь в грудь существа. Оно вспыхнуло, но не упало. Из пламени проступили десятки лиц. Мёртвые солдаты. Слуги. Люди Ордена.

— У меня нет имени, — сказали они одновременно. — Скоро не будет и у вас.

Кэйдэн ударил ладонью по земле, и лёд взметнулся стеной, разрывая существо надвое. Эйра сожгла обе половины.

На камнях осталось тело незнакомого мужчины в белом плаще.

— Как звали вашего первого коня? — спросила Эйра.

— Гром.

— Почему он сказал «Ворон»?

— Потому что это имя знают все придворные. Отец велел заменить Грома после моего первого публичного выезда.

Из западной галереи послышались шаги, и Эйра призвала пламя.

Показалась леди Мэйлис. Её серое платье было разорвано, рука окровавлена. За ней шли шестеро солдат.

— Опустите оружие, — приказал Кэйдэн.

Солдаты подчинились, и Мэйлис остановилась.

— Роуэн захвачен. Люди Ордена держат его в тронном зале вместе с советниками.

— Почему они ещё живы? — спросила Эйра.

— Потому что Ордену нужен король.

— Для чего?

Мэйлис посмотрела на Кэйдэна.

— Чтобы он отрёкся от короны.

Третий знак на браслете Эйры вспыхнул чёрным.

Она согнулась от боли. Перед глазами возник трон. Под ним билось ледяное сердце.

— Третья печать, — выдохнула она.

— Печать короны, — подтвердила Мэйлис. — Она удерживает Безымянного, пока Морвейн властвует над Девятью землями. Если король добровольно отречётся, печать падёт.

Кэйдэн направился к тронному залу.

— Подождите, — сказала Мэйлис. — Они ждут именно этого.

— Тем лучше.

— Вы не сможете сражаться со всеми.

— Мне и не придётся.

Он посмотрел на Эйру, и она почувствовала его намерение через связь.

— Даже не думайте.

— О чём?

— Запереть меня где-нибудь, пока сами будете изображать героя.

— Я собирался предложить вам зайти через восточную галерею.

— Лжёте.

— Но идея с запертой комнатой мне нравится больше.

Эйра встала перед ним.

— Если разделимся, Орден воспользуется связью.

— Если останемся вместе, они ударят по вам, чтобы добраться до меня.

— И наоборот.

Мэйлис приблизилась.

— Есть другой проход. Он ведёт прямо под трон. Если королева войдёт через него, вы сможете освободить пленников прежде, чем Орден поймёт, что происходит.

Кэйдэн посмотрел на неё.

— Откуда вы знаете о проходе?

— Я служу в этом замке девятнадцать лет.

— Это не ответ.

— Тогда считайте это ещё одной из моих тайн.

Слова прозвучали легко. Почти как те, которые Кэйдэн сказал Эйре утром. У неё по спине прошёл холод.

— Покажите руки, — потребовала Эйра.

Мэйлис нахмурилась.

— Что?

— Ваши руки.

Чародейка медленно подняла ладони.

На коже не было знака Ордена.

— Довольны?

— Не совсем.

Эйра коснулась медальона матери. Он оставался холодным.

Но что-то в лице Мэйлис дрогнуло — едва заметная тень, похожая на сожаление.

— Я покажу вам дорогу, — сказала чародейка. И голос её был твёрже, чем следовало.

Тайный проход оказался узким и тёмным. Кэйдэн шёл первым, Эйра следовала за ним, Мэйлис — последней.

С каждым шагом третий знак на браслете становился горячее.

Впереди появился серебряный свет, и они вошли в круглый зал под троном.

В центре находился постамент, на котором лежала корона Морвейнов. Не та, которую Кэйдэн носил на церемониях. Эта была более древняя: чёрное железо и девять острых зубцов, между которыми застыл лёд.

От короны к потолку тянулись серебряные нити.

Там, наверху, стоял трон.

Кэйдэн подошёл к постаменту.

— Я думал, она потеряна.

— Её спрятал ваш отец, — сказала Мэйлис.

Эйра обернулась. Чародейка больше не выглядела раненой. Кровь исчезла с её руки. Порванное платье стало целым.

Иллюзия рассеялась.

— Кэйдэн!

Он повернулся.

Мэйлис ударила ладонью по стене.

Из пола вырвались чёрные цепи. Они обвили руки Кэйдэна и бросили его на колени.

Эйра метнула огонь, но Мэйлис выставила ладонь. Пламя замерло в воздухе и погасло.

— Мёртвое серебро поглощает магию браслетов, — сказала она. — Вы сами принесли мне силу, необходимую для завершения обряда.

— Вы подменили браслеты, — поняла Эйра.

— Разумеется.

— Сколько лет вы служите Ордену?

— Дольше, чем вашему мужу.

Кэйдэн рванул цепи. Лёд покрыл звенья, но тут же почернел.

— Роуэн жив? — спросил он.

— Пока.

— Если вы тронули моих людей…

— Что вы сделаете? Убьёте меня?

Мэйлис улыбнулась.

— Попробуйте.

Она взмахнула рукой, и чёрная цепь обвилась вокруг горла Эйры и рванула её к постаменту.

Кэйдэн дёрнулся.

— Отпустите её.

— Отрекитесь от короны.

— Нет.

Цепь затянулась. Эйра судорожно попыталась вдохнуть.

— Скажите слова, — продолжила Мэйлис. — «Я, Кэйдэн Морвейн, отказываюсь от власти над Девятью землями».

— Нет.

Чародейка коснулась пальцем груди Эйры. Кожа от ее прикосновения треснула, и по телу потекла кровь. Острая боль заставила Эйру вскрикнуть.

Кэйдэн побелел.

— Остановитесь.

— Вы знаете цену.

— Не делайте этого, — выдохнула Эйра.

Мэйлис рассмеялась.

— Как восхитительно. Королева, пришедшая убить мужа, теперь готова умереть ради его короны.

Она снова усилила цепь.

— Просто скажите нужные слова.

Кэйдэн смотрел на Эйру. Через связь хлынул его страх. И решение.

Он собирался отречься.

— Нет! — закричала Эйра.

— Я, Кэйдэн Морвейн…

Эйра вцепилась в цепь. Серебро обожгло ладони.

— Если вы закончите, я сама вас убью!

Его голос дрогнул.

— … отказываюсь…

— Кэйдэн!

Он замолчал.

Эйра встретила его взгляд.

— Вы доверились мне у алтаря. Теперь сделайте это снова.

— Она убьёт вас.

— Только если вы будете и дальше тратить время на споры.

Эйра закрыла глаза.

Вместо того чтобы бороться с цепью, она впустила её внутрь. Мёртвое серебро потянулось к огню. И Эйра отдала его.

Пламя исчезло из её тела. На мгновение она стала холодной и пустой.

Мэйлис торжествующе улыбнулась.

— Вот и всё.

Эйра открыла глаза.

— Нет.

Она потянулась к магии Кэйдэна. Лёд хлынул через браслет в её опустевшие магические сосуды.

Чёрная цепь покрылась инеем.

Эйра сжала звенья, и они рассыпались.

Мэйлис отшатнулась в ужасе.

— Как? Это невозможно!

— Вы слишком долго изучали наши силы по отдельности, — сказала Эйра. — И не поняли, кем мы стали вместе.

Она направила лёд в цепи Кэйдэна. Король напряг руки, и мёртвое серебро разлетелось.

Мэйлис бросилась к древней короне, но Кэйдэн преградил ей путь.

Чародейка вонзила чёрный шип ему в грудь. Прямо в выжженный знак Ордена.

Король застыл. Из его рта вырвался чёрный дым.

— Кэйдэн!

Мэйлис отступила, тяжело дыша.

— Вы ошиблись, ваше величество. Мы изучали вас не по отдельности.

Кэйдэн медленно повернулся к Эйре.

Его глаза стали чёрными.

— Мы готовили вас друг для друга.

И лёд взорвался вокруг него.

Удар отбросил Эйру к стене с такой силой, что камень треснул. Воздух вышибло из лёгких, и перед глазами потемнело.

Кэйдэн шёл к ней. Каждый его шаг покрывал пол чёрным, грязным льдом. Тени поднимались за его спиной, складываясь в подобие огромных крыльев.

— Кэйдэн, — позвала Эйра.

Он не отозвался.

Мэйлис стояла у древней короны. Её ладони легли на два крайних зубца, и по металлу поползли трещины.

Третий знак на браслете пылал чёрным.

— Он вас не слышит, — сказала чародейка. — Знак над его сердцем был дверью. Вы сами помогли её открыть.

Кэйдэн поднял руку.

Ледяное копьё возникло в воздухе, и Эйра едва успела отклониться. Остриё прошло возле виска и вонзилось в стену.

Она ответила вернувщимся огнём. Пламя ударило Кэйдэна в грудь, но погасло, коснувшись чёрного знака. Он даже не замедлил шага.

— Боритесь! — закричала Эйра.

Его губы приоткрылись.

— Убей меня.

Голос принадлежал Кэйдэну. Но слова произнёс кто-то другой.

Эйра отступила.

— Нет.

— Ты ведь для этого пришла.

В его руке появился ледяной меч.

— Исполни клятву.

Он ударил. Эйра призвала клинок из пламени. Оружие столкнулось, разбрасывая серебряные искры.

Кэйдэн был сильнее. Он прижал её к стене. Ледяное лезвие остановилось у самого горла.

Эйра видела своё отражение в его чёрных глазах.

— Вы обещали не умирать, — прошептала она.

На мгновение рука Кэйдэна дрогнула. Тьма в его глазах отступила.

— Эйра…

Мэйлис сжала корону, и чёрный свет ударил Кэйдэну в спину.

Он вскрикнул и снова занёс меч, но Эйра обхватила его лицо ладонями.

— Найдите меня.

Чёрный лёд охватил её руки. Боль пронзила пальцы. Эйра прижалась лбом ко лбу Кэйдэна и потянулась к брачной связи.

Мир исчез.

Она стояла в тронном зале. Но это был другой зал. На троне сидел мужчина с тёмными волосами, в чёрной короне. Отец Кэйдэна. Перед ним на коленях стоял семнадцатилетний юноша.

Его рубашка была пропитана кровью. Та самая ночь. Та самая рана.

— Орден проник в наши стены, — сказал юный Кэйдэн. — Они сожгли Алвейн. Мы должны рассказать остальным землям.

— Нет, — ответил король.

— Люди должны знать правду.

— Людям не нужна правда. Им нужен враг, которого они могут увидеть.

Отец Кэйдэна спустился с трона.

— Орден существует сотни лет. Его люди сидят при каждом дворе, служат в каждом храме. Если мы объявим об этом, Девять земель охватит паника.

— Значит, мы будем молчать?

— Мы займём Алвейн.

Юный Кэйдэн посмотрел на него.

— Их король мёртв. Наследница исчезла. Земли останутся без защиты.

— Вы хотите воспользоваться их гибелью.

— Я хочу удержать Север.

— Они обвинят нас в пожаре.

— Пусть.

— Я не стану лгать.

Отец ударил его.

Кэйдэн пошатнулся, но не упал.

— Ты станешь королём, — произнёс Морвейн. — А король не выбирает между правдой и ложью. Он выбирает между тем, что сохранит его народ, и тем, что его погубит.

Воспоминание изменилось. Эйра увидела Кэйдэна на пепелище Алвейна. Он стоял возле тела её матери, держа в руке золотой медальон.

Роуэн, тогда ещё темноволосый, подошёл к нему.

— Мы нашли знамя Морвейнов у северной дороги.

— Его подбросили.

— Люди уже видели.

— Кто знает об Ордене?

— Только мы.

Кэйдэн закрыл медальон.

— Пусть все так и останется.

— Ваше высочество…

— Если они поймут, что Орден проник в оба дома, начнётся охота на каждого жреца и мага. Земли восстанут. Мой отец воспользуется этим, чтобы начать новую войну.

— А Алвейн?

Кэйдэн посмотрел на горящие руины.

— Мы займём земли прежде, чем это сделает кто-то другой.

— Вас назовут убийцей.

— Пусть называют.

Воспоминание рассыпалось. Эйра оказалась среди бесконечной тьмы.

Напротив неё стоял настоящий Кэйдэн. Без короны и оружия. Над его сердцем зияла чёрная рана.

— Значит, это правда, — сказала она. — Вы знали.

— Да.

— Все семь лет вы знали, что ваши солдаты не убивали мою семью.

— Знал.

— И позволили мне верить в обратное.

— Да.

Эйра ударила его.

Кэйдэн не попытался уклониться.

— Вы забрали мои земли.

— Да.

Она ударила снова.

— Сделали моё имя символом поражения.

— Да.

— Почему вы молчали, когда я приехала?

— Я не знал до конца, кому вы принадлежите.

— А теперь знаете?

— Не уверен.

Честность разожгла ярость.

— Как же меня раздражает эта ваша манера…

— И снова вы повторяетесь…

— Вы не имеете права произносить это так спокойно!

Из тьмы раздался смех. Безымянный окружал их. Его тело не имело очертаний, лицо менялось каждое мгновение.

Мать Эйры. Отец. Магистр. Кэйдэн. Она сама.

— Он воспользовался твоим пеплом, — прошептало существо. — Занял земли. Укрепил корону. Позволил миру забыть имя Алвейнов.

Перед Эйрой появился огненный клинок.

— Отомсти.

Кэйдэн смотрел на неё.

— Оно говорит правду, — произнёс он.

— Не помогайте ему.

— Вы должны знать, кто стоит перед вами.

— Я и так прекрасно вижу.

— Тогда возьмите клинок.

— Вы опять решили пожертвовать собой?

— Если моя смерть закроет Врата…

— Не закроет. Именно этого они хотят.

— А чего хотите вы?

Эйра посмотрела на огненный меч. Ей хотелось ударить.

Хотелось заставить Кэйдэна почувствовать хотя бы часть боли, которую она носила семь лет. Хотелось ненавидеть его так, как раньше, когда мир был простым и у каждого чудовища было одно лицо.

— Я хочу, чтобы вы ответили за ложь, — сказала она. — За земли, которые забрали. За то, что позволили имени моей семьи исчезнуть.

Кэйдэн не отвёл взгляда.

— И я отвечу.

— Но не сегодня.

Эйра сомкнула пальцы, и огненный клинок рассыпался. Безымянный взревел. Тьма бросилась на них.

Кэйдэн заслонил Эйру собой.

— Напрасно, — сказала она, вставая рядом. — Я больше не нуждаюсь в защите от теней.

— Я заметил.

— Тогда перестаньте закрывать меня собой.

— Не могу.

— Упрямый вы человек!

— Это вы уже тоже говорили.

Эйра положила ладонь на чёрную рану над его сердцем.

Золотое пламя проникло в знак, и Кэйдэн закричал.

Безымянный рванулся к ним. Тьма превратилась в когти, клыки и крылья. Кэйдэн обхватил запястье Эйры, и лёд смешался с огнём.

— Сильнее, — выдохнул он.

— Я могу вас убить.

— Доверяю вашему чувству меры.

— Это очень глупо.

— Я король. Мне положено принимать сомнительные решения.

Эйра направила в знак всю силу, и чёрная рана треснула.

Из неё вырвались голоса тысяч людей. Они называли имена, молили о помощи, звали тех, кого давно потеряли.

Кэйдэн упал на колени, обхватив голову руками. Эйра опустилась рядом, продолжая держать ладонь над его сердцем.

— Посмотрите на меня.

Он поднял голову.

— Кто вы? — прошептал он.

Её сердце остановилось. Безымянный забирал его память.

— Эйра.

— Эйра, — повторил Кэйдэн.

— Ваша жена.

— Моя жена.

— Женщина, которая хотела вас убить.

На его губах появилась слабая усмешка.

— Это я помню.

— Тогда держитесь за это. — прошептала Эйра и поцеловала его.

Их магия вспыхнула.

Знак Ордена над сердцем Кэйдэна раскололся.

Безымянный закричал. Тьма исчезла.

Они вернулись в подземный зал. Кэйдэн лежал на полу. Эйра стояла над ним, прижимая ладонь к его груди.

Чёрного знака больше не было, остался только шрам.

Мэйлис сжимала древнюю корону. Три из девяти зубцов уже раскололись.

— Нет! — закричала она.

Кэйдэн открыл глаза. Они были прекрасного серо-голубого цвета.

Эйра помогла ему подняться.

— Сколько времени прошло?

— Несколько мгновений.

— А казалось, целая жизнь.

— Не льстите себе. Я ещё не простила вас.

— Было бы подозрительно быстро.

Мэйлис ударила ладонью по короне.

Третий зубец рассыпался.

Где-то наверху закричали люди.

Кейден взмахнул рукой, спеленав чародейку ледяными путами.

— Печать падает! — сказала Эйра.

Кэйдэн протянул руку к короне, но чёрный свет отбросил его.

На постаменте проступили слова:

'Корона существует не ради того, кто её носит.

Она существует ради тех, кто перед ней не склоняется'.

— Что это значит? — спросила Эйра.

Кэйдэн посмотрел на потолок. На трон над ними.

— Печать защищает не власть Морвейнов.

— А Девять земель. — догадалась Эйра.

— Ей нужен не король.

Он повернулся к Эйре.

— Ей нужны двое.

И Эйра поняла: Алвейны и Морвейны веками считали себя врагами. Один род правил огнём, другой — льдом. Один защищал юг, другой — север.

Но печати они создали вместе.

Кэйдэн взял древнюю корону. Чёрный свет обжёг его руки, однако он не отпустил.

— Я, Кэйдэн Морвейн, клянусь хранить Девять земель не ради короны и рода.

Он посмотрел на Эйру, и она положила руки поверх его ладоней.

— Я, Эйра Алвейн, клянусь защищать даже тех, кто никогда не назовёт меня королевой и никогда не склонится передо мной.

Лёд и пламя охватили корону. Мэйлис, освободившись от пут, бросилась к ним.

Дверь зала взорвалась.

Внутрь ворвался настоящий Роуэн. За ним появились уцелевшие стражники. Начальник стражи пронзил Мэйлис мечом.

Она замерла и улыбнулась. Кровь тонкой струей побежала у нее по подбородку.

— Слишком поздно.

Кэйдэн и Эйра вместе надели корону на постамент.

Золотой свет ударил в своды. Серебряные нити восстановились, и трещины на зубцах исчезли. Третий знак на браслетах из чёрного стал золотым.

Печать уцелела.

Мэйлис упала на колени, и Роуэн выдернул меч. Она снова рассмеялась, и из её раны потекла не кровь, а чёрный дым.

— Вы спасли несколько печатей, — сказала она. — И решили, что поняли правила.

Эйра приблизилась.

— Где магистр?

— В месте, которого нет на картах.

— Как туда попасть?

— Вы уже открыли дорогу.

Глаза Мэйлис почернели.

— Доверие. Память. Корона. Вы укрепляете печати собственной любовью и не замечаете, как Безымянный становится частью вашей связи.

Кэйдэн поднял меч.

— Замолчите.

— Он уже смотрит вашими глазами. Чувствует вашими руками. Скоро заговорит вашими голосами.

Мэйлис повернулась к Эйре.

— У алтаря он сказал: «Имя названо». Ты думала, что речь шла о Кэйдэне?

Браслет вспыхнул, и четвёртый знак почернел.

Эйра не почувствовала боли, и это было страшнее всего.

Она почувствовала пустоту. Её медальон раскрылся сам: портрет внутри исчез.

— Что вы сделали? — спросила Эйра.

— Четвёртая печать не находится под замком или в руинах, — ответила Мэйлис. — Она живёт в памяти тех, кто знает твоё имя.

Её тело рассыпалось чёрным пеплом.

Сверху донёсся низкий гул.

Кэйдэн схватил Эйру за руку.

— Нужно уходить.

— Куда?

Он посмотрел на неё.

И замер.

Эйра увидела, как изменилось его лицо. Узнавание исчезло из глаз, оставив настороженность.

Его пальцы разжались.

— Кто вы? — спросил Кэйдэн.

Эйра не смогла ответить.

В зал вбежали солдаты. Они смотрели на неё как на незнакомку.

Даже Роуэн поднял меч.

— Как она сюда попала?

— Это я, — прошептала Эйра. — Эйра.

Имя прозвучало неправильно. Чужое слово, лишённое смысла.

Кэйдэн прижал ладонь к груди. Брачный браслет на его руке сиял, но связь между ними истончалась.

— Я должен вас помнить, — сказал он.

— Да.

— Почему?

По щеке Эйры скользнула слеза.

— Потому что ещё несколько минут назад я была вашей женой.

Чёрный знак на браслете раскололся.

Голос Безымянного прошёл сквозь стены замка:

— Четвёртая печать разрушена.

За окнами погасло солнце.

До безлунной ночи оставалось семь дней.

Но у последней Алвейн больше не было имени.

Меч Роуэна остановился у самого лица Эйры. Но она не отступила.

Кэйдэн стоял в нескольких шагах и смотрел на неё так, как смотрел в день их первой встречи: холодно, настороженно и без малейшего узнавания.

Только тогда она была хотя бы принцессой Алвейнов. Теперь для него она была никем.

— Опустите оружие, — приказал Кэйдэн.

Роуэн нахмурился.

— Ваше величество, мы не знаем, кто она.

— Именно поэтому я хочу допросить её, а не порезать на куски.

— Она стояла рядом с древней короной.

— Как и все мы.

Роуэн медленно опустил меч, но не убрал его в ножны. Остальные стражники последовали его примеру.

Эйра не сводила глаз с Кэйдэна.

— Вы действительно ничего не помните?

Он коснулся брачного браслета. На внутренней стороне металла сияла тонкая серебряная нить, связывающая его запястье с её.

— Я чувствую вас, — сказал он. — Но не знаю.

Эти слова причинили ей почти физическую боль.

— Вашего первого коня звали Гром. Ваша мать создавала для вас ледяную птицу и говорила, что всё когда-нибудь исчезает, поэтому нужно любить это, пока оно рядом. Семь лет назад вы увидели меня в горящем замке и велели бежать к западному окну.

Взгляд Кэйдэна изменился.

— Откуда вы знаете о моей матери?

— Вы отдали мне это воспоминание у второй печати.

— Я никому о нём не рассказывал.

— А вот мне рассказали.

Эйра коснулась медальона. Внутри больше не было портрета, однако она по-прежнему помнила лицо матери. Пока помнила.

— Мы были в Алвейне, — продолжила она. — Вы видели моего отца. Последний раз он танцевал со мной в праздничном зале. Я сказала, что выйду замуж за храброго рыцаря с золотыми волосами.

Губы Кэйдэна едва заметно дрогнули.

— С последним условием возникли трудности.

У Эйры перехватило дыхание.

— Вы помните?

— Нет. Но я знаю это воспоминание. Оно находится внутри меня, словно комната, в которой погасили свет.

Он приблизился. Роуэн вновь поднял меч.

— Ваше величество, осторожнее.

Кэйдэн не обратил на него внимания. Остановившись перед Эйрой, он протянул руку к её лицу, но не коснулся.

Между его пальцами и её кожей вспыхнула серебряная искра. Король резко вдохнул. На мгновение в его глазах отразилось узнавание. Затем оно исчезло.

— Я поцеловал вас, — произнёс он.

— Неоднократно.

— Вы пытались меня убить.

— Неоднократно.

— И почему-то это звучит правдоподобно.

— Вы всегда были невыносимы.

Кэйдэн отступил на полшага.

— А вы, судя по всему, часто мне об этом напоминали.

— При каждой возможности.

Роуэн перевёл взгляд с одного на другую.

— Ваше величество, эта женщина могла проникнуть в ваши воспоминания.

— Могла, — согласился Кэйдэн.

— Она могла наложить на вас чары.

— Тоже верно.

— Тогда почему вы ей верите?

Кэйдэн посмотрел на серебряную нить между браслетами.

— Пока не верю, Роуэн, пока не верю…

Он взял Эйру за руку. Холод его пальцев был таким знакомым, что ей захотелось заплакать.

— Но отпускать её не собираюсь.

Они поднялись из подземелья. Роуэн шёл следом в сопровождении четырёх стражников.

Уже на первой лестнице Эйра почувствовала неладное.

Начальник стражи остановился и снова потянулся к мечу.

— Кто она?

Кэйдэн обернулся.

— Вы только что задавали этот вопрос.

— Я?

— Дважды.

Роуэн побледнел. Кэйдэн снял с плеча кожаный ремень и связал им своё запястье с рукой Эйры поверх браслетов.

— Что вы делаете? — спросила она.

— Решаю некую проблему.

— Вы собираетесь водить меня на привязи?

— Пока не вспомню, почему желание держать вас рядом кажется мне естественным.

— Возможно, вы всегда были склонны к дурным решениям.

— Это я уже понял.

В главном коридоре замка царил хаос. Слуги выносили тела. Лекари перевязывали раненых. Воины проверяли каждого, кто пытался пройти через двери.

Но никто не узнавал Эйру. Люди скользили по ней взглядами и тут же забывали. Стоило служанке отвернуться, как она вновь спрашивала, почему неизвестная женщина идёт рядом с королём.

Хуже всего было то, что Эйра и сама начала терять воспоминания. Сначала исчезло лицо старшей служанки из Алвейна. Потом имя любимой лошади. Затем она поняла, что не может вспомнить цвет платья матери в день последнего праздника.

Эйра остановилась, и Кэйдэн сразу почувствовал это.

— Что случилось?

— Он забирает не только моё имя.

— Безымянный?

Она кивнула.

— Имя связывало воспоминания воедино. Теперь они рассыпаются.

Кэйдэн коснулся её подбородка, заставляя поднять голову.

— Тогда скажите мне всё, что боитесь забыть.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Моя мать любила белые розы. Отец ужасно пел, но считал, что у него прекрасный голос. В детстве я пряталась на кухне, чтобы воровать засахаренные яблоки. В девять лет я боялась грозы, хотя никому в этом не признавалась.

— Продолжайте.

— Я ненавидела вас семь лет.

— Это вы точно не забудете.

— Я пришла в этот замок, чтобы стать вашей слабостью.

— Получилось?

Эйра встретила его взгляд.

— Да.

Кэйдэн замер.

— А вы стали моей, — тихо добавила она.

В его глазах мелькнула боль, хотя он не понимал её причины. Медальон на груди Эйры внезапно нагрелся. Крышка раскрылась сама. На пустой поверхности проступили тонкие золотые слова:

«Когда мир забудет тебя, ищи себя там, где ворон смотрит в пустоту».

Кэйдэн прочитал надпись.

— Это башня моей матери.

— Почему?

— Там находится магическое зеркало. Отец приказал замуровать комнату после её смерти.

— Разумно.

— Значит, мы немедленно туда отправимся.

Башня возвышалась над западным крылом замка. Чтобы попасть к ней, пришлось пройти через разрушенную галерею. Пол был залит кровью, а на стенах чернели следы магии.

У лестницы их ждали шестеро стражников.

— Королю запрещено проходить, — произнёс старший.

Кэйдэн остановился.

— Кем запрещено?

— Вами, ваше величество.

— Когда?

— Несколько минут назад.

Из-за спин солдат вышел второй Кэйдэн.

На нём была та же окровавленная рубашка. На руке сиял брачный браслет.

— Отойдите от неё, — приказал двойник.

Роуэн выхватил меч, переводя его с одного короля на другого.

— Какой была ваша первая лошадь?

— Вороная, — одновременно ответили оба.

— Имя?

— Гром, — произнёс настоящий Кэйдэн.

Двойник улыбнулся.

Его лицо раскололось от подбородка до лба, и из трещины хлынул чёрный дым.

Стражники бросились на них.

Кэйдэн рассёк первого ледяным клинком. Эйра вскинула ладони, но пламя не появилось. Без имени магия не узнавала её.

Солдат занёс меч.

Эйра перехватила его запястье, ударила локтем в горло и вырвала оружие. Клинок вошёл нападавшему под ребро. Из раны вместо крови потекла тьма.

— Пригнитесь! — крикнул Кэйдэн.

Ледяная волна прошла над головой Эйры. Троих солдат впечатало в стену. Двойник метнулся к королю. Их мечи столкнулись, и чёрный лёд пополз по оружию Кэйдэна.

Эйра бросилась вперёд. Магии не было, но ненависть осталась.

Она вонзила меч в спину двойника. Существо выгнулось. Его голова повернулась к ней под неестественным углом.

— Тебя нет, — прошептало оно.

— За то есть мой клинок! — крикнула Эйра и провернула оружие.

Кэйдэн ударил ледяным пламенем, и двойник рассыпался чёрным снегом.

— А вы неплохо владеете оружием…

— Меня учили этому семь лет.

Наконец, они добрались до башни. Дверь в покои королевы-матери была заложена камнем. Кэйдэн прикоснулся к кладке, и лёд проник в трещины. Одним точным магическим ударом он обрушил стену. За ней находилась круглая комната.

Время не коснулось этого места. На столике лежала раскрытая книга. В серебряной вазе стояли давно высохшие цветы. У окна замерла ледяная птица, расправившая прозрачные крылья.

У дальней стены возвышалось зеркало из чёрного стекла.

Эйра подошла к нему. Кэйдэн отражался в зеркале. И Роуэн с стражниками были прекрасно видны.

А вот на месте Эйры была пустота.

В глубине зеркала открылось множество глаз.

«Кто стоит перед тобой?» — спросил голос Безымянного.

Кэйдэн сжал рукоять меча.

— Женщина.

Зеркало не изменилось.

«Кем она была?»

— Не знаю.

Эйра почувствовала, как исчезает ещё одно воспоминание. Она больше не могла вспомнить голос отца.

— Скорее, — прошептала она.

Кэйдэн посмотрел на неё.

— Вы спасли мне жизнь.

Чёрное стекло задрожало.

— Закрыли собой отравленный клинок. Разделили со мной яд. Выжгли знак Ордена, чтобы не убить меня. Заставили довериться вам, когда разум требовал обратного.

По зеркалу прошла серебряная трещина.

«Кто она?»

Кэйдэн коснулся её щеки.

— Моя жена.

В зеркале появилась женская фигура, но лицо оставалось размытым.

«Назови её».

Кэйдэн побледнел. Эйра закрыла глаза.

Она пыталась удержать своё имя, но оно ускользало. Остался только звук, начинавшийся золотой искрой и заканчивавшийся пеплом.

Она что-то почувствовала в своей ладони. Это была обгоревшая деревянная лошадка.

Эйра не помнила, когда достала её из кармана. Кэйдэн перевернул игрушку. На тёмном дереве проступили буквы, вырезанные рукой её отца.

Король провёл по ним большим пальцем. Буквы начали исчезать.

— Эйра, — прочитал он.

Мир вспыхнул. Кэйдэн отшатнулся, словно получил удар. В его глазах пронеслось всё: алтарь, первый поцелуй, отравленное лезвие, подземелье, её клинок у его сердца, ночь перед рассветом.

Он вспомнил.

— Эйра.

На этот раз её имя прозвучало не вопросом.

Кэйдэн притянул её к себе. Эйра обхватила его шею и уткнулась лицом ему в грудь. Его сердце билось так сильно, будто пыталось наверстать каждое мгновение забвения.

— Я думала, что потеряла вас.

— Вам не удастся так легко избавится от меня. — он поцеловал её в висок.

За спиной раздался голос Роуэна:

— Ваше величество, кто эта женщина?

Кэйдэн замер, и Эйра отстранилась.

Начальник стражи снова не узнавал её. Зеркало треснуло сверху донизу. В отражении Эйры появилось лицо, но вокруг него клубилась тьма.

Четвёртый знак на браслете оставался чёрным.

Имя вернулось лишь в одно сердце.

На стекле загорелись новые слова:

'Имя живёт в одном.

Правда требует многих.

До заката падёт пятая печать'.

Пятая печать находилась под залом Совета.

Об этом Кэйдэн узнал от древней короны. Стоило ему коснуться восстановленных зубцов, как на полу возникло изображение весов. Одна чаша была заполнена серебряным светом. Вторая — чёрным пламенем.

Между ними появилась надпись:

'Ложь одного губит королевство.

Правда, принятая многими, спасает его'.

К закату оставалось меньше трёх часов.

— Придётся созвать всех советников, — сказала Эйра.

— Они вас не помнят.

— Тогда познакомите нас снова.

Кэйдэн посмотрел на неё. И кивнул, давая знак Роуэну собрать Совет.

Они вернулись в тронный зал. По приказу Кэйдэна под древними сводами собрались наместники Девяти земель, придворные, храмовые служители и командиры стражи.

Верный Роуэн стоял справа от трона. Чтобы не забыть королеву, он привязал к запястью полоску ткани с надписью: «Доверять женщине рядом с королём».

Надпись исчезала каждые несколько минут, и Роуэн наносил её снова.

Когда Эйра вошла, по залу прокатился тревожный шёпот.

— Кто она?

— Почему король держит её за руку?

— Это чародейка Ордена?

Кэйдэн поднялся на помост.

— Перед вами Эйра Алвейн, законная наследница Алвейна и моя жена.

Имя дрогнуло в воздухе. Некоторые придворные вздрогнули, словно услышали знакомую мелодию, но вспомнить её не смогли.

Лорд Варрен шагнул вперёд.

— Ваше величество, вы не женаты.

Кэйдэн поднял руку с браслетом.

— Магия считает иначе.

— Она могла наложить на вас заклятие.

— Могла, — согласилась Эйра. — Но тогда выбрала исключительно странный способ, заставив короля спорить со мной при каждой возможности.

Варрен посмотрел на неё с презрением.

— Я не спрашивал вас.

Иней мгновенно охватил ступени трона.

— А следовало бы, — холодно произнёс Кэйдэн.

Пол под ними задрожал. В центре зала проступили огромные весы. Чёрная чаша опускалась всё ниже.

Солнце за окнами приближалось к горизонту.

— Печать требует правды, — сказала Эйра.

Кэйдэн медленно снял корону.

В зале стало тихо.

— Семь лет назад дом Алвейнов был уничтожен Орденом Последнего Света, — произнёс он. — Мои войска не участвовали в нападении.

Люди заговорили разом.

— Ложь!

— Все видели знамёна Морвейнов!

— Почему король молчал?

Серебряная чаша весов дрогнула, но не поднялась.

Кэйдэн продолжил:

— Я нашёл доказательства через три дня после пожара. Знал, что знамёна были подброшены. Знал, что Орден проник в оба королевских дома.

Эйра смотрела на его профиль. Она уже слышала признание в воспоминании. Но сейчас Кэйдэн говорил перед людьми, которые могли отвернуться от него.

— Почему вы скрыли это? — спросил Роуэн, хотя сам знал ответ.

— Я боялся, что правда разрушит Девять земель. Мой отец приказал занять Алвейн, и я подчинился. После его смерти я мог вернуть земли законной наследнице, однако не сделал этого.

Чёрная чаша начала подниматься.

Варрен побледнел от ярости.

— Вы позволили нам нести клеймо убийц.

— Да.

— Укрепили власть на чужой трагедии.

— Да.

— Вы предали корону.

— Я действовал во благо короне, хоть и не праведным путем.

Кэйдэн посмотрел на Эйру.

— Но сегодня я остановлю эту ложь. Земли Алвейнов больше не считаются завоёванными. Их корона, имя и право будут возвращены последней наследнице.

По залу прошла серебряная волна. На одно мгновение люди увидели Эйру. Не неизвестную женщину рядом с троном, а золотоволосую принцессу, идущую по мокрым плитам Вороньего замка. Невесту у алтаря. Королеву огня.

Затем воспоминание снова исчезло.

— Этого недостаточно, — сказала Эйра.

Все взгляды обратились к ней.

Она вышла вперёд.

— Я прибыла в замок не ради мира между нашими родами. Орден воспитал меня как оружие. Я должна была стать женой Кэйдэна, завоевать его доверие и убить.

Роуэн крепче сжал меч. Придворные в ужасе отшатнулись.

— Она признаётся в измене! — крикнул Варрен. — Схватить её!

Никто не двинулся. Кэйдэн остался рядом с Эйрой.

— Я спрятала кинжал в нашей спальне, — продолжила она. — Солгала у алтаря. Желала смерти человеку, в чьей невиновности не потрудилась усомниться. Моё неведение не оправдывает меня.

Чёрная чаша поднялась ещё выше. Весы почти сравнялись.

Почти.

Последний солнечный луч коснулся окон. Пятый знак на браслете раскалился.

— Что ещё? — спросила Эйра.

На полу возникли слова:

«Скажи правду, которой боишься больше смерти».

Она посмотрела на Кэйдэна.

Король молчал.

— Поторопитесь, — прошептала Эйра.

— Не приказывайте мне.

— Сейчас не время меряться авторитетами.

— Никогда не бывает подходящего времени для таких слов.

Он повернулся к собравшимся.

— Я люблю Эйру Алвейн.

Имя прокатилось под сводами подобно удару колокола. Эйре показалось, что она перестала дышать.

Кэйдэн смотрел только на неё.

— Я любил её, когда считал своим врагом. Когда она держала клинок у моего сердца. Когда узнал, что её смерть может спасти меня. И продолжу любить, даже если она решит, что моей лжи невозможно простить.

Серебряная чаша поднялась, но весы всё ещё не уравновесились.

Теперь слова появились перед Эйрой. Она почувствовала сотни взглядов.

— Это нечестно, — прошептала она.

— Мир редко бывает справедлив.

— Ненавижу вас.

— Это не та правда, которую ждут весы.

Эйра сжала пальцы.

— Я люблю Кэйдэна Морвейна.

Король закрыл глаза.

— Я люблю его, хотя всё ещё злюсь. Хотя не простила до конца. Хотя временами хочу ударить чем-нибудь тяжёлым.

— Последнее было необязательно.

— Печать требовала полной правды.

И тут Весы уравновесились. Серебряный свет взметнулся к потолку. Он прошёл сквозь каждого человека в зале, проникая в память.

Роуэн выронил меч.

— Наша королева, — произнёс он.

Она обернулась. Начальник стражи смотрел на неё с потрясением.

— Ваше величество.

Её узнали остальные. Кто-то опустился на колени. Кто-то отступил. Некоторые советники шептали имя Алвейнов, словно оно вернулось из древней легенды.

Пятый знак на браслете стал золотым.

Печать уцелела.

Внезапно лорд Варрен закричал. Он выхватил кинжал и бросился не на Эйру, а к серебряным весам. Лезвие с символом Ордена вонзилось в основание печати.

По залу пробежала трещина.

Кэйдэн ударил ледяной волной, но Варрен отбросил его чёрной магией.

— Вы разрушили всё! — выкрикнул советник. — Признанием, слабостью, этой женщиной!

Его тень отделилась от тела и поднялась за спиной. В ней шевелились десятки лиц.

— Безымянный обещал порядок, — продолжил Варрен. — Мир без лжи, имён и войн. Мир, в котором никто не будет помнить, что потерял!

— Ничего не помнят только мёртвые, — сказала Эйра.

Золотое пламя вспыхнуло в её ладонях. Варрен направил тень на придворных. Чёрные щупальца потянулись к людям, срывая с них лица.

Эйра отсекла от него толпу огненной стеной. Кэйдэн оказался рядом. Его лёд соединился с пламенем, и серебряный вихрь охватил зал.

Роуэн ударил Варрена мечом. Советник поймал лезвие голой рукой. По коже пошли трещины, из которых вырвался дым.

— У него больше нет тела! — крикнул Роуэн.

— Значит, сожжём то, что осталось, — ответила Эйра.

Они с Кэйдэном направили магию в весы, напитывая их.

Печать вспыхнула. Серебряный свет ударил Варрену в грудь. Его лицо исказилось, а затем начало меняться. Советник превратился в служанку, стражника, Мэйлис, магистра.

Последним появилось лицо Эйры.

— Ты думаешь, имя вернулось? — спросило существо её голосом. — Оно всего лишь живёт в тех, кто слышал правду. Стоит им умереть — ты снова исчезнешь.

— Тогда вам придётся убить слишком многих.

Эйра сомкнула пальцы, и пламя поглотило тень.

Варрен рассыпался пеплом. Наступила звенящая тишина.

Затем из подземелий донёсся звон цепей. Шестой знак на браслетах почернел. На нём проступило изображение разомкнутых оков.

Роуэн посмотрел на Эйру.

— Что означает этот символ?

Она уже знала ответ. Знак находился над каждой дверью в Белой обители, где Орден учил её убивать.

— Милосердие, — прошептала она.

Один из пленников Ордена ворвался в зал. Стражники попытались его удержать, но он вырвался и упал перед Эйрой на колени.

Его глаза были выжжены.

— Дочь пламени должна вернуться домой, — произнёс он голосом магистра. — В Белой обители её ждут дети.

Пленник улыбнулся окровавленными губами.

— Если она не придёт до полуночи, они умрут.

Его тело вспыхнуло чёрным огнём.

До полуночи оставалось четыре часа.

Белая обитель находилась за северными горами. Даже Воронья дорога не могла привести туда быстрее чем за день.

Однако у Безымянного были свои пути. Внезапно перед королем и королевой появилась дверь. За приоткрытой створкой клубился туман, внутри которого виднелись белые стены монастыря.

— Это ловушка, — сказал Роуэн.

— Разумеется, — ответила Эйра.

— Тогда почему вы собираетесь войти?

— Потому что там дети. Невинные создания, вырванные из своих семей.

— Орден воспитывает убийц.

— Орден корежит их души, но они от этого не перестают быть детьми…

Роуэн посмотрел на Кэйдэна.

— Ваше величество, вы не можете позволить…

— Не продолжайте, — оборвал его король. — Даже я уже понял, насколько бесполезно пытаться что-либо ей запрещать.

— Вы идёте вместе с ней?

— Это тоже бесполезно обсуждать.

До открытия дороги оставалось время. Кэйдэн приказал Роуэну подготовить стражу и запереть тронный зал. Сам он отвёл Эйру в северные покои, где хранились семейные артефакты.

Она вошла следом и закрыла дверь.

— Вы сказали, что любите меня, — произнесла Эйра.

Кэйдэн снял перевязь с мечом.

— Печать не позволила бы солгать.

— Вы могли сказать раньше это и раньше.

— Когда именно? Пока вы собирались меня убить? Когда умирали от яда? Или в тот момент, когда забыли собственное имя?

— Мне кажется, между этими событиями было несколько свободных минут…

— Я не хотел пользоваться вашей растерянностью.

Эйра подошла ближе.

— А сейчас?

Кэйдэн посмотрел на неё. За окнами бушевала метель. Свет камина золотил его лицо, скользил по тёмным волосам и шраму над сердцем.

— А сейчас я боюсь, — признался он.

— Чего?

— Сам не знаю, чего…

Его честность лишила её язвительного ответа. Она положила ладонь ему на грудь, и Кэйдэн коснулся её щеки.

— Эйра, вы…

— Не смей больше говорить мне «вы»…

Она провела пальцами по неровному шраму на его груди сквозь рубашку.

— Я… Я хочу почувствовать, что мы ещё живы, — вздохнула она, целуя его. — Я так боялась, что потеряю тебя…

Он жадно ответил. Его губы скользнули по её виску и спустились к шее, где билась горячая жилка. Эйра запрокинула голову, доверчиво открываясь ему, и по её коже пробежали мурашки от удовольствия.

Кэйдэн расстегнул застёжки на её платье, не отрывая от неё взгляда, и в его глазах плескалось что-то первобытное.

— Не останавливайся, — прошептала она, задыхаясь от страсти.

Кэйдэн прижал её к двери, и мир сузился только до них двоих. Ладони скользили по её обнажённой спине, пока она торопливо расстёгивала его рубашку, чтобы коснуться губами того самого шрама.

Он целовал её плечи, грудь, впадинку у ключицы, внутреннюю сторону запястья, где бился пульс. Эйра выгибалась ему навстречу, запуская пальцы в его волосы, и её стон, сорвавшийся с губ, был полон его имени. И не было между ними ни стыда, ни притворства — только жадное «здесь и сейчас». От каждого его толчка она то падала в пропасть, то взлетала к небу, и эти два чувства сплелись в одно, оставляя после себя только пульсирующее наслаждение.

И он, видя, как ее лицо преображается экстазом, уже не мог сдерживаться. Вспышка, когда наслаждение настигло их, стала откровением. Их магия взорвалась, сплетаясь, чтобы тут же рассыпаться мелкими искрами.

Позже, когда чары угасли, оставив на их коже тускло мерцающие разводы, Эйра положила голову ему на плечо, и его пальцы лениво перебирали её растрёпанные волосы. Тишина была тёплой и густой, как мёд.

— Ты помнишь моё имя? — спросила она, не открывая глаз.

— Эйра, — ответил он, и в его голосе звучала такая нежность, что у неё защипало глаза.

— Скажи ещё раз, любовь моя.

— Эйра. Эйра. Эйра.

Она уткнулась носом ему в грудь.

— Если я начну забывать, кто я… скажи мне.

— Моя королева, — прошептал он, целуя её в макушку.

— Это всего лишь титул.

Он мягко повернул её лицо к себе, заглядывая в глаза.

— Женщина, которая боится грозы и ворует засахаренные яблоки с королевской кухни. Та, что бросается под отравленные клинки, даже не думая о себе. Последняя из рода Алвейн. Моя маленькая буря.

У Эйры дрогнули губы, и он снова поцеловал ее.

В этот миг браслеты на их запястьях вспыхнули ровным, спокойным светом, и это было тише, чем любые слова. Свет, который не горел, а грел. Как их любовь.

Внезапно в серебряном свете появилась чёрная тень.

Эйра резко выпрямилась, прикрывая обнаженную грудь.

Тень открыла глаза.

— Теперь я знаю, как ты произносишь её имя, — прошептал Безымянный шелестящим голосом.

Король развернулся, прикрывая жену собой, и ударил ледяной петлей по черному силуэту. Иней охватил тень, но та растеклась по полу и исчезла под дверью.

Из коридора раздался крик.

Кэйдэн схватил меч, Эйра лихорадочно натянула платье, и они выскочили в коридор.

За дверью лежал стражник. На его лице не осталось ни глаз, ни рта.

На стене над ним тьма вывела слова:

«Любовь — тоже дверь».

Когда стражника унесли, а король с королевой привели себя в порядок и вооружились, они спустились к магической двери.

Роуэн ждал их там.

— Дорога открыта, ваши величества.

Эйра всмотрелась в чёрный туман. Белая обитель казалась тихой. В окнах горел тёплый свет. На заснеженном дворе стояли дети в белых одеждах.

— Если мы не вернёмся до рассвета, уничтожьте дверь, — приказал Кэйдэн.

— А если вы будете ещё по ту сторону?

— Особенно тогда.

Она вложила свою ладонь в руку Кэйдэна, глубоко вздохнула, и они шагнули в туман.

Холод сменился теплом. Эйра оказалась в знакомом коридоре. Белые стены, серебряные светильники, запах воска и целебных трав.

Семь лет назад она впервые пришла сюда, покрытая копотью и чужой кровью. Магистр взял её за руку и пообещал, что больше никто не причинит ей боли.

Первая ложь, которую она приняла за спасение.

— Ты дрожишь, — сказал Кэйдэн, обнимая ее за плечи. — Постарайся успокоиться, я с тобой.

Из-за угла вышла девочка лет десяти. Худенькая, с коротко остриженными волосами. На её предплечье чернел знак Ордена. Она смотрела на Эйру огромными серыми глазами.

— Вы дочь пламени?

— Меня зовут Эйра.

Девочка нахмурилась.

— Магистр сказал, у вас больше нет имени.

— Магистр часто лжёт.

— Он сказал, что из-за вас мы все умрем.

Эйра опустилась перед ней на колени.

— Я здесь, чтобы не допустить этого.

За спиной девочки появились другие дети. Десятки мальчиков и девочек в белых одеждах.

На каждом был знак Ордена.

— Как тебя зовут? — спросила Эйра.

Девочка открыла рот. Из него вырвался чёрный дым. Её глаза почернели.

— У нас нет имён, — ответили дети одновременно.

Двери в коридоре одновременно захлопнулись.

С потолка упали цепи из мёртвого серебра. Король рассёк одну мечом, но остальные обвились вокруг его рук.

Эйра призвала огонь. Дети закричали. На их шеях проступили чёрные полосы, словно пламя Эйры обжигало их вместо врага.

Она тут же погасила магию, но серебряные оковы уже пали.

Внезапно в конце коридора открылась дверь, и их мгновенно притянуло туда. Дверь привела их к храмовому залу.

У алтаря стоял магистр, и в его руках сиял стеклянный сосуд. Внутри билось золотое пламя, складываясь в четыре буквы.

Эйра.

— Добро пожаловать домой, моя девочка, — произнёс он. — Вы пришли за печатью милосердия.

Магистр поднял сосуд.

— А я сохранил то, что мир у вас отнял.

Улыбка зазмеилась на тонких губах магистра. Эра решительно шагнула к нему.

— Отпустите детей, — потребовала она.

Магистр улыбнулся.

— Ты говоришь так, словно можешь мне приказывать.

— Я могу попросить Кэйдэна оторвать вам голову.

Король направил свой меч в сторону магистра и сделал шаг в ее сторону.

— С огромным удовольствием, дорогая — сказал он.

Магистр не удостоил его взглядом.

— Дети пришли в Орден добровольно.

— Вы обманом вырвали их из семей. Так же, как и меня… Я пришла к вам, потому что вы убедили меня, что спасаете, а сами убили мою семью.

— Разве это имеет значение? Я дал тебе силу.

— Вы дали мне ненависть.

— И она сохранила тебе жизнь.

Он повернулся к алтарю. Каменные плиты разошлись, открывая лестницу. Из глубины поднялось золотое сияние.

Шестой знак на браслете Эйры вспыхнул.

— Печать милосердия, — произнёс магистр. — Самая лицемерная из девяти. Её создали короли, утопившие земли в крови, а затем решившие, что пощада делает их благородными.

Из боковых дверей вывели семерых людей. Все были в белых плащах. Масок на них не было. Эйра увидела старые лица, седые волосы, шрамы.

Один держался за обожжённую руку.

Другой хромал.

Третий посмотрел на неё и тут же опустил глаза.

Эйра узнала его голос.

— Девочку не трогать, — произнесла она. — Магистру она нужна живой.

Мужчина вздрогнул.

Перед глазами возник горящий коридор. Чёрная жидкость на полу. Знамя Морвейнов в руках человека с белой маской.

Золотое пламя вспыхнуло вокруг пальцев Эйры.

— Они были в Алвейне, — сказала она.

— Все семеро, — подтвердил магистр. — Они подожгли замок. Убили твоего отца. Удерживали мать, пока я выжигал её магию.

Кэйдэн положил ей руку на плечо, возвращая в реальность.

— Не слушай его, милая.

— На этот раз я говорю правду, — ответил магистр.

Он вложил в ладонь первого пленника нож.

— Шестая печать требует милосердия. Если ты убьёшь виновных, она падёт. Если пощадишь, они перережут всех детей, находящихся в обители…

Он взмахнул рукой, и в помещение вошли малыши, скованные черной цепью.

Девочка, первой встретившая Эйру, тихо заплакала.

— Меня зовут Лисса, — прошептала она. — Я вспомнила.

Эйра бросилась вперёд, но семеро людей преградили путь.

— Вы всегда любили давать выбор без выбора, — сказала она со злостью.

— Потому что свобода — самая убедительная иллюзия. — безмятежно улыбнулся магистр.

— Я убью вас.

— Но сначала реши, кем хочешь быть. Дочерью, отомстившей за родителей, или королевой, пощадившей их убийц.

Пламя охватило руки Эйры. Семеро виновных подняли оружие. Она видела перед собой не людей. Только пепелище родного дома.

Семь лет боли требовали крови.

Первый мужчина бросился на неё.

Эйра ударила его огнём. Белый плащ вспыхнул, и нападавший закричал.

Она могла закончить всё одним движением.

Вместо этого Эйра погасила пламя.

Мужчина рухнул на колени, прижимая обожжённую руку к груди.

— Почему? — прохрипел он.

— Пощада не означает прощения.

Она выбила оружие из рук второго. Третьего Кэйдэн отбросил к стене. Четвёртый попытался полоснуть её ножом, но Эйра лишь опутала его запястья огненной нитью.

— Вы ответите за Алвейн, — произнесла она. — Но не перед Орденом и не сегодня.

Магистр нахмурился и дернул головой в сторону маленьких воспитанников.

Его приспешники как один повернулись к малышам. Их движения были неестественными. Из-под кожи по шеям ползли чёрные нити. Они не управляли собой.

Эйра посмотрела на Кэйдэна.

— Мне нужен твой лёд, милый.

Кэйдэн закрыл глаза, и холод хлынул в её тело.

Эйра направила свою магию на семерых людей.

Магистр рассмеялся.

— Всё-таки месть.

— Нет, ты снова просчитался, негодяй!

Огонь смешался со льдом. Серебряное сияние проникло под кожу пленников, не сжигая плоть. Чёрные нити заметались внутри их тел, и люди закричали.

Тени вырывались изо рта, глаз и ран. Эйра удерживала их огнём, а Кэйдэн превращал в ледяные кристаллы.

Один за другим пленники падали на пол.

Живые и полностью обретшие себя.

Магистр ударил посохом в алтарь. Цепи на детях затянулись. Лисса начала задыхаться.

Эйра направила магию на воспитанников. Чёрные оковы вспыхнули, но огонь снова коснулся их кожи.

— Они связаны с печатью! — крикнул Кэйдэн. — Разорви связь с другой стороны, а я займусь магистром!

— Где?

Он посмотрел вниз. Под алтарём сияло золотое пламя. Эйра бросилась к лестнице. Магистр преградил ей путь.

— Ты не пройдёшь.

— Я семь лет выполняла ваши приказы. Довольно!

Кэйдэн поднял ладонь, и ледяной удар отбросил магистра к колонне.

Эйра сбежала вниз. Под храмом находился круглый зал. В центре парили раскрытые ладони, вырезанные из прозрачного камня. Между ними горела шестая печать. Чёрные цепи обвивали пламя.

На полу проступили слова:

'Милосердие — не отсутствие гнева.

Это власть над ним'.

Эйра коснулась каменных ладоней, и в голове вспыхнуло чужое воспоминание.

Маленький мальчик стоял на коленях в тёмном зале. На его руках — свежие ожоги, в глазах — пустота. Он сжимал деревянную игрушку.

— Хочу, чтобы меня боялись, — прошептал он. — Чтобы никто не мог причинить мне боль.

Из тьмы ответил шелестящий голос:

«Тогда отдай мне своё имя».

Мальчик кивнул. И его лицо стало гладким — без глаз, без рта, без возраста.

«Я дам тебе всё».

Видение исчезло. Эйра опустила руки.

Она поняла, почему магистр так одержим Безымянным. Он не был его слугой. Он был его первой жертвой.

Эйра испытала странные чувства. Она чувствовала, что он выбрал тьму, чтобы избавиться от огромной внутренней боли. Но она также знала, что стояла перед похожим решением — и выбрала иначе.

А затем перед ней появились убийцы родителей. Не старики, которыми они стали сейчас, а люди в белых плащах, стоящие посреди горящего Алвейна.

Эйра увидела себя девятилетней. Девочка стояла в дыму и плакала, зовя мать. Злость поднялась с прежней силой.

Она могла сохранить её. Позволить ненависти снова стать опорой. Но теперь у неё было не только прошлое.

Эйра раскрыла пальцы. Огненный клинок исчез.

— Я не прощаю вас, — громко произнесла она. — Но больше гнев не владеет моими мыслями.

Чёрные цепи лопнули. Шестая печать вспыхнула золотом.

Свет прошёл сквозь потолок. Наверху зазвенели разрывающиеся оковы. Дети падали на пол, освобождённые от тёмной магии.

Стены Белой обители содрогнулись. Эйра поднялась по лестнице.

Храмовый зал был объят серебряным пламенем. Кэйдэн стоял среди обломков цепей. Вокруг него лежали семеро людей в белых плащах. Лисса и остальные дети жались к стенам.

Магистр исчез.

— Где он? — спросила Эйра.

— Растворился во мраке.

— Берегись!

Кэйдэн обернулся. Слишком поздно. Магистр возник за его спиной и вонзил чёрный кинжал ему под лопатку.

— Кэйдэн!

Король выгнулся. Лезвие вышло из груди рядом со старым шрамом.

Магистр выдернул клинок. По нему стекала кровь Морвейнов.

Эйра направила огонь, но он прикрылся стеклянным сосудом.

Внутри вспыхнуло её имя. Пламя Эйры разделилось и прошло по обе стороны от магистра. Кэйдэн упал на колено.

— Вы получили печать, — сказал магистр. — Я получил кровь.

Он провёл окровавленным клинком по воздуху.

Пространство разорвалось. За чёрной трещиной открылось поле, покрытое костями. Над ним стояли девять разрушенных тронов. Между ними возвышались две армии призраков.

На одном знамени горел цветущий терн.

На другом расправил крылья серебряный ворон.

Седьмой знак на браслете Эйры вспыхнул багровым.

— Печать крови, — прошептал Кэйдэн, падая на пол. Эйра бросилась к нему.

В это время магистр шагнул к разлому, и пол содрогнулся. Потолок начал рушиться. Каменная плита падала прямо на детей.

Эйра замерла. Всего одно мгновение отделяло её от магистра. Одно движение — и она могла настигнуть его.

Лисса закричала. Эйра развернулась и подняла руки. Золотое пламя удержало плиту над головами воспитанников.

— Бегите! — крикнула она Лиссе, и та быстро схватила за руку стоящего рядом зареванного малыша, выбежала из зала, уводя остальных детей за собой. На прощание она обернулась, и посмотрев Эйре в глаза, с благодарностью прижала ладошку к сердцу.

Магистр зло улыбнулся.

— Милосердие всегда было слабостью твоей матери. Ты унаследовала это от нее.

Кэйдэн, зажимая рану, направил лёд в потолок. Камень покрылся серебром и застыл. Эйра вновь обернулась.

Магистр уже стоял по ту сторону разлома.

— Скоро кровь Алвейнов и Морвейнов встретится там, где началась их вражда, — произнёс он. — Один род должен исчезнуть, чтобы второй выжил.

— Мы не станем сражаться друг с другом, — сказала Эйра.

— У вас не будет выбора.

Магистр поднял клинок с кровью Кэйдэна. Призрачные армии повернули головы. Тысячи мёртвых посмотрели на Эйру.

— За вас выберут предки.

Разлом захлопнулся. В тот же миг Кэйдэн рухнул.

Эйра успела подхватить его. Кровь пропитала рубашку, стекая между её пальцев.

— Смотри на меня, — потребовала она. — Не закрывай глаза, милый.

Она прижала ладонь к ране. Золотой огонь проник под кожу, но из груди Кэйдэна вырвалась чёрная волна.

Брачный браслет обжёг Эйру.

На нём появилось новое предсказание:

'Кровь помнит первую клятву.

Кровь требует последней жертвы.

Седьмая печать падёт, когда огонь прольёт кровь льда'.

Эйра почувствовала, как пальцы Кэйдэна сомкнулись на её запястье.

Он поднял голову. В серо-голубых глазах отразился ужас.

— Эйра, я… — Выдохнул он. — Моя магия… она не слушается меня.

Лёд начал подниматься по его рукам, покрывая кожу, как броня. Эйра почувствовала, как брачная связь начала рваться. Не потому, что Кэйдэн умирал. А потому, что его магия отторгала её, защищая от самой себя.

— Беги, — выдохнул он.

За его спиной распахнулись огромные крылья изо льда.

И Безымянный заговорил голосом короля:

— На этот раз я не смогу опустить меч.

Ледяные крылья Кэйдэна распахнулись во всю ширину храмового зала.

Они были прекрасными и чудовищными одновременно: каждое перо сияло серебром, но между прозрачными прожилками клубилась тьма. Лёд под ногами короля почернел. По нему поползли трещины, похожие на ветви мёртвого дерева.

Эйра медленно поднялась.

— Кэйдэн.

Он повернул голову.

В серо-голубых глазах ещё оставалось узнавание. Совсем немного — тонкая полоска света вокруг расширившихся зрачков.

— Беги, — повторил он.

Но его рука уже поднималась против воли.

В воздухе возник ледяной меч.

— Я не оставлю тебя.

— На этот раз он не лжёт, — произнёс Безымянный голосом Кэйдэна. — Если останешься, он тебя убьёт.

Эйра оглянулась.

Лисса успела вывести большую часть детей, но пятеро малышей всё ещё находились в зале. Они прижимались к дальней стене, не решаясь пересечь покрытый льдом пол. Над ними застыла каменная плита, которую удерживала магия Кэйдэна.

Если он окончательно потеряет контроль, потолок рухнет.

— Уходите! — крикнула Эйра.

Дети не двинулись.

Кэйдэн взмахнул мечом.

Она едва успела призвать огненный клинок. Лёд столкнулся с пламенем, и удар отбросил Эйру на несколько шагов. Раненое плечо отозвалось болью. Золотые искры рассыпались по полу, но тут же погасли в чёрном инее.

Кэйдэн шёл к ней.

Кровь продолжала стекать из раны на груди. Каждая капля замерзала, не долетев до пола, и превращалась в чёрный кристалл.

— Остановись, — потребовала Эйра.

— Я пытаюсь.

На мгновение это снова был его голос.

Потом лицо короля исказилось.

— Но он знает, как сильно я боюсь причинить тебе боль.

Безымянный рассмеялся его губами.

— Страх — удобная узда. Любовь — ещё удобнее.

Кэйдэн атаковал.

Эйра отступала, отражая удар за ударом. Он двигался быстрее, чем прежде. Тьма не просто управляла им — она освобождала всю силу, которую Кэйдэн привык сдерживать.

Ледяное лезвие рассекло воздух у её лица.

Эйра пригнулась и ударила пламенем ему в грудь. Огонь погас на окровавленной рубашке, будто кто-то задул свечу.

Кэйдэн схватил её за горло и прижал к колонне.

Лёд мгновенно охватил камень за её спиной. Холод впился в кожу. Эйра обхватила его запястье обеими руками, но пальцы короля сжимались всё сильнее.

— Я знаю, что ты слышишь меня, — прохрипела она. — Ты обещал не умирать.

— Я не умираю, — ответил Безымянный. — Я становлюсь свободным.

За спиной Кэйдэна застонали дети. Каменная плита над ними опустилась ниже.

Эйра перестала сопротивляться. Вместо этого она коснулась брачного браслета Кэйдэна. Серебряная нить между ними вспыхнула. На одно мгновение перед Эйрой открылось его сознание.

Она увидела холод. Бесконечное поле, занесённое снегом. Кэйдэн стоял в его центре, опутанный чёрными цепями. Над ним возвышалась тень с сотнями лиц.

— Найди меня! — закричала Эйра.

Он поднял голову.

— Уходи.

— Не стану.

— Я не могу его удержать.

— Тогда дай мне тебе помочь.

Она направила огонь в брачную связь. Безымянный немедленно перехватил магию. Чёрное пламя хлынуло обратно. Браслет обжёг кожу Эйры, а в голове прозвучало предсказание:

«Седьмая печать падёт, когда огонь прольёт кровь льда».

Эйра открыла глаза. Кэйдэн по-прежнему сжимал её горло. В другой руке он держал ледяной меч.

И она наконец поняла. Безымянный ждал, что она станет сопротивляться. Ждал удара в сердце. Ждал, что страх заставит её исполнить предназначение, ради которого Орден растил её семь лет. Убить последнего Морвейна.

Эйра призвала огонь. Золотое лезвие возникло между ними.

— Да, — прошептал Безымянный. — Сделай то, ради чего тебе сохранили жизнь.

Эйра ударила. Огненный клинок рассёк ладонь Кэйдэна.

Король вздрогнул и разжал пальцы. Кровь хлынула из раны и зашипела на золотом лезвии.

Седьмой знак вспыхнул багровым светом. Пространство вокруг них содрогнулось.

Пол храмового зала исчез. На одно страшное мгновение Эйра увидела поле, покрытое костями. Две призрачные армии повернули головы в её сторону.

Безымянный торжествующе рассмеялся.

— Пророчество исполнено.

— Нет, — сказала Эйра. — В нём не было сказано, что я должна его убить.

Она схватила окровавленную ладонь Кэйдэна.

Его кровь обожгла её кожу ледяным холодом. Эйра сжала пальцы сильнее и направила пламя не против него, а внутрь раны.

Золотой огонь проник в кровь.

Кэйдэн закричал.

Тьма под его кожей заметалась, пытаясь скрыться. Чёрные нити вырвались из раны на груди, поползли к плечам, шее и лицу.

Эйра не отпустила его.

— Борись!

Ледяной меч выпал из пальцев Кэйдэна.

— Я не могу…

— Можешь.

— Эйра…

— Ты вспомнил меня, когда целый мир забыл моё имя. Теперь моя очередь.

Она притянула его к себе и прижала его окровавленную ладонь к собственному сердцу.

— Я здесь, Кэйдэн. Вернись ко мне.

Золотое пламя вспыхнуло между ними.

Ледяные крылья за спиной короля содрогнулись. Трещины пробежали по каждому перу, изнутри хлынула тьма и Кэйдэн рухнул на колени.

Эйра опустилась вместе с ним, продолжая удерживать его руку. Серебряный свет браслетов пробился сквозь чёрное пламя, и крылья рассыпались.

Лёд на полу стал прозрачным.

Кэйдэн поднял голову. Его глаза снова были серо-голубыми.

— Ты ранена? — выдохнул он.

Эйра рассмеялась сквозь слёзы.

— Это первое, о чём ты спрашиваешь?

— Ты не ответила.

— Нет. А вот в твоей груди огромная дыра.

— Значит, всё как обычно.

Он попытался подняться, но тут же пошатнулся. Эйра подхватила его.

Сверху раздался грохот.

Плита над детьми начала падать.

Кэйдэн вскинул окровавленную руку, но магия не отозвалась. Эйра бросила огонь, однако пламя лишь замедлило камень.

В стене храмового зала открылась серебряная трещина.

Из неё вылетел ледяной ворон.

Следом появился Роуэн с десятком стражников.

— Увести детей! — приказал он.

Солдаты бросились вперёд. Роуэн подставил под падающую плиту меч, и Эйра усилила его золотым пламенем. Клинок зазвенел, согнулся, но выдержал.

Последний мальчик выбрался из-под камня.

— Теперь отпускайте! — крикнул Роуэн.

Они отскочили.

Плита рухнула, расколов пол.

Эйра обняла Кэйдэна за пояс и помогла ему подняться. Король посмотрел на начальника стражи.

— Я приказал не входить.

— Да, ваше величество.

— И совершенно четко велел уничтожить дорогу, если мы не вернёмся.

— Совершенно верно.

— Вы решили, что приказы короля больше не обязательны?

Роуэн вытер кровь со щеки.

— Услышав детские крики, я позволил себе предположить, что ваше величество простит мне эту дерзость.

Кэйдэн посмотрел на спасённых воспитанников.

— Возможно.

— Я тронут вашим великодушием, ваше величество.

Лисса подбежала к Эйре и обхватила её за талию. Девочка дрожала всем телом, но не плакала.

— Вы вернулись, — прошептала она.

— Я обещала.

— Взрослые часто не выполняют обещаний.

Эйра опустилась перед ней.

— Тогда тебе придётся научиться отличать тех, кто не выполняет, от тех, кто очень старается.

Лисса посмотрела на Кэйдэна.

— Он тоже старается?

Король прижимал ладонь к ране и выглядел так, словно мог потерять сознание в любую секунду.

— Изо всех сил, — ответила Эйра.

Белая обитель снова содрогнулась. Стены начали покрываться чёрными трещинами. Из них доносился шёпот — тысячи украденных имён пытались вырваться наружу.

Роуэн указал на серебряную дверь.

— Дорога долго не продержится.

Стражники повели детей к проходу.

Кэйдэн сделал шаг и замер. Кровь с его пальцев упала на пол.

Капля не растеклась.

Она поползла по камню, оставляя за собой багровую линию.

Та пересекла зал и остановилась у места, где несколько минут назад закрылся разлом магистра. На полу проступило изображение девяти разрушенных тронов.

Седьмой знак на браслете продолжал пылать красным.

— Я пролила твою кровь, — сказала Эйра. — Но печать не спасена.

Кэйдэн посмотрел на багровый след.

— Потому что испытание только началось.

Из-под пола донёсся едва различимый топот. Потом он стал громче. Тысячи ног шагали в одном ритме.

На стене возникли слова:

'Мёртвые вспомнили древнюю клятву.

Живые унаследуют древнюю ненависть.

До рассвета две крови встретятся на Первом поле'.

— Нам нужно уходить, — сказал Роуэн.

Кэйдэн кивнул. Эйра помогла ему дойти до серебряной трещины. Уже у самого прохода она оглянулась.

В опустевшем храмовом зале стояли призраки. С одной стороны — Алвейны в золотых доспехах. С другой — Морвейны в чёрном железе.

Между двумя армиями находился мальчик без лица.

В руке он держал окровавленный клинок магистра.

— Я ждал вас дольше, чем существуют ваши имена, — прошептал Безымянный.

Серебряная дверь захлопнулась.

Но топот мёртвых не исчез.

Теперь он звучал под Вороньим замком.

Кэйдэн потерял сознание сразу после возвращения.

Лекари перенесли его в уцелевшие покои восточного крыла. Чёрный кинжал не задел сердце, однако оставил в ране осколок магии Безымянного. Он двигался под кожей, прятался от серебряных инструментов и выбрасывал ледяные шипы всякий раз, когда лекарь пытался его извлечь.

Эйра стояла возле кровати, пока за окнами медленно светлело небо.

— Он выживет? — спросила она.

Старший лекарь покосился на неё.

— Если перестанет пытаться заморозить каждого, кто касается раны.

Кэйдэн не открывал глаз.

— Я всё слышу.

— Прекрасно, ваше величество. Тогда, возможно, вы услышите и мою просьбу лежать неподвижно.

Эйра села на край кровати и взяла короля за руку.

— Кэйдэн.

Его пальцы тут же сомкнулись вокруг её ладони. Лекарь приблизил серебряные щипцы к ране. Эйра направила в брачную связь ровное золотое тепло. Лёд под кожей Кэйдэна перестал двигаться.

Чёрный осколок удалось извлечь.

Он упал в стеклянную чашу и превратился в маленькое существо, похожее на паука. Тварь бросилась на стенку сосуда, но лекарь накрыл её крышкой.

— Сожгите, — приказала Эйра.

— Лучше сохранить, — возразил Кэйдэн.

Она посмотрела на него.

— Зачем?

— Чтобы понять, как Безымянный проникал в мою кровь.

— Ты едва не убил меня.

— Именно поэтому.

Эйра хотела поспорить, но промолчала. Она слишком хорошо знала выражение его лица. Кэйдэн уже принял решение.

После перевязки лекарь велел ему оставаться в постели хотя бы до полудня.

Кэйдэн поднялся через пятнадцать минут.

— Куда ты собрался? — спросила Эйра.

— Искать Первое поле.

— В таком состоянии?

— У меня превосходное состояние.

В этот момент он покачнулся, и Эйра подхватила его под локоть.

— Несомненно.

— Пол оказался неровным.

— Пол здесь ни при чём.

— В этом замке ни в чём нельзя быть уверенным.

Она с трудом заставила его опуститься обратно на кровать. Дверь открылась. В комнату вошёл Роуэн. Доспехи начальника стражи были покрыты копотью, а на руках темнела чужая кровь.

— Дети размещены в лекарском крыле, — сообщил он. — Лекари осматривают знаки Ордена. Семеро пленников из Алвейна заперты отдельно.

— Есть погибшие? — спросила Эйра.

— Трое стражников не вернулись с дороги.

Кэйдэн сжал челюсти.

— Я запретил вам идти.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Роуэн долго молчал.

— Семь лет назад ваш отец велел закрыть восточные ворота перед беженцами из Алвейна. Я подчинился. К рассвету у стен нашли три десятка замёрзших людей.

Эйра замерла.

Роуэн смотрел прямо перед собой.

— Среди них была моя младшая сестра. Она вышла замуж за лекаря из южных земель и оказалась в Алвейне в ночь пожара.

Кэйдэн медленно поднялся.

— Вы никогда мне не рассказывали.

— Потому что долго считал молчание частью верности.

Начальник стражи наконец встретил его взгляд.

— Но верность и послушание — не одно и то же, ваше величество. Я остался рядом с вами, чтобы однажды суметь сказать королю «нет».

Кэйдэн ничего не ответил. Он лишь протянул руку, и Роуэн молча сжал его предплечье. Короткое движение, в котором оказалось больше доверия, чем в любой клятве.

Из коридора донёсся детский смех.

Все трое удивлённо посмотрели на дверь.

В лекарском крыле было тепло. В огромной печи горел огонь, а вокруг длинных столов сидели спасённые воспитанники. Слуги раздавали им хлеб, сыр и горячее молоко. Большинство детей ели молча и торопливо, словно боялись, что пищу отнимут.

Лисса стояла возле медного котла. На ней было слишком большое шерстяное платье, найденное среди вещей слуг. Рукава закрывали ладони, а подол волочился по полу.

— Там яблоки, — сообщила она вошедшей Эйре, указав на корзину. — Но они кислые.

— Это серьёзная проблема.

— В Белой обители за жалобы лишали ужина.

Кэйдэн остановился рядом с девочкой.

— В Вороньем замке другие правила… Хочешь яблоки в карамели?

— А разве королевы умеют готовить?

— Разумеется.

Эйра подняла брови.

— Вам даже чай заваривают слуги.

— А давай мы это проверим…

Через несколько минут кухня наполнилась запахом подгоревшего сахара.

Эйра сидела у стола и наблюдала, как Кэйдэн одной рукой держит сковороду, а другой пытается направить ледяную магию на слишком густую карамель.

— Ты её заморозил, — заметила она.

— Я ее охлаждаю.

— Она превратилась в камень.

— Это временно.

Эйра тяжело вздохнула, забрала у него сковороду и коснулась дна золотым пламенем. Сахар зашипел и снова растаял.

— Слишком горячо, — сказал Кэйдэн.

— Не мешай.

— Это была моя карамель.

— Ты едва не угробил её.

— У нас с тобой разные кулинарные вкусы.

Она окунула яблоко в золотистый сироп и протянула ему. Кэйдэн откусил с одной стороны.

— Слишком кислое, — объявил он.

Эйра откусила с другой.

— Потому что ты сжёг половину сахара.

На кончике его носа осталась капля карамели.

Эйра не удержалась и рассмеялась.

— Что?

Она провела пальцем по его носу.

— Ничего, ваше грозное величество.

Кэйдэн перехватил её руку и слизнул карамель с пальца.

— Теперь лучше.

— На нас смотрят дети.

— Пусть учатся ценить кулинарное искусство.

Лисса, сидевшая напротив, прикрыла рот ладонью и впервые улыбнулась. Всего на несколько мгновений кухня стала обычным местом, где все были счастливы. Не считая шокированных слуг, конечно

Эйра хотела удержать этот миг.

Но браслет снова обжёг запястье. Лёд в кубке Кэйдэна стал багровым.

Из глубины замка раздался удар колокола.

Один.

Второй.

Третий.

Роуэн вошёл в кухню.

— Вам нужно это увидеть.

Во дворе стояли солдаты.

Около сотни воинов, уцелевших после нападения Ордена, замерли ровными рядами. Их глаза были закрыты. На доспехах одних сиял серебряный ворон. На одежде других проступила ветвь цветущего терна.

— Эти люди родом из разных земель, — сказал Роуэн. — Половина служит здесь много лет. Но несколько минут назад они разделились на два строя.

Один из солдат открыл глаза. Они горели золотым огнём.

— Кровь Алвейнов требует возмездия, — произнёс он.

Воин напротив распахнул глаза. В них клубилась ледяная буря.

— Кровь Морвейнов не склонится перед южными убийцами.

Оба выхватили мечи.

Кэйдэн ударил магией по земле. Ледяная стена выросла между двумя строями.

— Разоружить всех! — приказал Роуэн.

Стражники бросились исполнять приказ.

Но одержимые солдаты заговорили одновременно:

— На Первом поле прольётся последняя кровь.

Их голоса слились в один. В воздухе возникла карта Девяти земель. По ней двигались две призрачные армии. Одна шла с севера. Другая поднималась с юга. С каждой минутой к ним присоединялись новые огни.

Люди, в чьих жилах оставалась хотя бы капля крови древних родов, слышали зов предков. В центре карты находилась долина, окружённая девятью каменными тропами.

— Первое поле, — сказал Кэйдэн. — Место, где началась вражда наших родов.

— Его не существует, — возразил Роуэн. — Долину затопило три столетия назад.

— Для живых не существует, — произнесла Эйра.

Багровая линия на карте соединила её браслет с раной Кэйдэна.

— Мы уже открыли туда дорогу.

Кэйдэн посмотрел на неё.

— Седьмая печать ждёт нас.

На карте появились слова:

'К рассвету мёртвые получат тела.

К полудню живые забудут собственную волю.

Когда две армии встретятся, врата выпьют кровь обоих родов'.

До рассвета оставалось меньше восьми часов.

— Вы никуда не пойдёте без стражи, — сказал Роуэн.

— Ваши люди могут попасть под власть предков, — возразил Кэйдэн.

— Тогда возьмёте только меня.

— Роуэн…

— Вы сами разрешили мне говорить «нет».

Кэйдэн мрачно посмотрел на него.

— Я уже жалею.

Роуэн впервые за всё время улыбнулся.

— Значит, я хорошо справляюсь со своими обязанностями.

Эйра вернулась в кухню попрощаться с Лиссой.

Девочка ждала её у двери. В руках она держала обгоревшую деревянную лошадку.

— Вы уронили её в Белой обители.

Эйра взяла в руки игрушку. Буквы на боку почти исчезли, но имя всё ещё можно было разобрать.

— Спасибо.

— Вы вернётесь?

Эйра опустилась перед ней.

— Постараюсь.

Лисса нахмурилась.

— Это не обещание.

— Нет.

— Почему?

Эйра посмотрела на Кэйдэна, стоявшего у выхода.

— Потому что я больше не хочу утешать тебя ложью. Мы идём в опасное место. Но будем сражаться, чтобы вернуться.

Девочка кивнула.

— Тогда я буду ждать.

Она обняла Эйру, после чего подошла к Кэйдэну.

— Берегите её.

Король опустился на одно колено, несмотря на боль.

— Она крайне неохотно позволяет себя беречь.

— Всё равно постарайтесь, ваше величество.

— Постараюсь.

Эйра подняла брови.

— А со мной ты решил не советоваться?

— У меня появился новый военный советник.

Лисса серьёзно кивнула.

В центре двора Роуэн начертил кровью Кэйдэна изображение девяти тронов. Эйра положила ладонь на седьмой знак.

Камни исчезли, и на их месте перед ними открылось поле, покрытое костями.

Две мёртвые армии уже ждали последних наследников.

Первое поле встретило их запахом железа.

Над бесконечной долиной висело багровое небо. Вместо облаков по нему плыли обрывки знамён. Под ногами хрустели кости, занесённые серым пеплом.

Вокруг поля стояли девять разрушенных тронов. Восемь из них были пусты. На девятом сидел магистр.

Белые одежды исчезли. Теперь его тело покрывала чёрная броня, составленная из множества человеческих лиц. Одни беззвучно кричали, другие плакали, третьи шептали украденные имена.

В руке он держал кинжал с кровью Кэйдэна.

— Вы успели, — произнёс магистр.

— Разочарованы? — спросила Эйра.

— Напротив. Без вас представление не началось бы.

За спиной Эйры поднялась армия Алвейнов. Тысячи воинов в золотых доспехах. Среди них стояли мужчины и женщины, чьи лица она видела на портретах. Прадеды. Короли и королевы. Наследники, погибшие задолго до её рождения.

Впереди появился отец. Не обгоревший призрак с Вороньей дороги, а такой, каким Эйра запомнила его до пожара. Высокий, светловолосый, в золотом плаще.

— Моя маленькая буря, — произнёс он.

У Эйры перехватило дыхание. На этот раз Безымянный не ошибся.

— Папа?

Кэйдэн взял её за руку.

— Осторожно.

— Это действительно он.

Отец Эйры посмотрел на переплетённые пальцы.

— Ты привела Морвейна на землю наших предков.

С противоположной стороны выступила ледяная армия. Перед ней стоял отец Кэйдэна. На его голове сияла чёрная корона.

— Ты связал кровь с убийцей нашего рода, — сказал он сыну. — Я растил тебя не для этого.

Кэйдэн не отпустил руку Эйры.

— Вы растили меня для трона. С человеком вышло значительно хуже.

Лицо прежнего короля исказилось.

— Преклонись.

— Вы уже мертвы. Не уверен, что этикет здесь уместен.

Магистр поднялся с трона.

— Какая трогательная преданность. Посмотрим, сохранится ли она, когда мёртвые вспомнят правду.

Он провёл клинком по воздуху, и поле содрогнулось. Из-под костей поднялся каменный алтарь. На нём лежали мужчина и женщина, соединённые цепью.

Мужчина носил корону Морвейнов.

Волосы женщины горели золотым пламенем.

— Тарен Морвейн и Иара Алвейн, — произнёс Кэйдэн. — Первые хранители печатей.

— И первые предатели, — сказал магистр.

Призрачное воспоминание ожило. Тарен стоял перед Последними вратами. Чёрная арка уже была открыта, и из неё тянулись длинные когти. Иара держала в руках огненный клинок.

— Другого пути нет, — сказал Тарен.

— Я не могу.

— Ты поклялась защищать земли.

— Я поклялась защищать и тебя.

Он коснулся её лица.

— Тогда исполни обе клятвы.

Иара заплакала.

Тарен прижал остриё огненного клинка к своей груди.

— Моя кровь закроет врата. Твоя сохранит печать.

— Наши дети будут считать меня убийцей.

— Однажды они узнают правду.

Иара вонзила клинок ему в сердце. Последние врата захлопнулись.

Мужчина упал, а женщина осталась стоять над его телом, залитая кровью.

Из тьмы появился мальчик без лица. Он коснулся памяти Иара, и последние слова Тарена исчезли.

На их месте осталась лишь одна картина: Алвейн убивает Морвейна.

Воспоминание рассыпалось.

— Безымянный начал вражду, — прошептала Эйра.

— Он забрал правду о первой жертве, — сказал Кэйдэн. — Их потомки унаследовали только убийство.

Магистр улыбнулся.

— Вражда сделала ваши роды сильными. Столетиями вы оттачивали оружие, накапливали магию и выращивали ненависть. Всё ради этого дня.

Он поднял окровавленный кинжал.

Призрачные армии двинулись.

Роуэн обнажил меч.

— Что бы ни произошло, не позволяйте им разделить вас.

Первым напал отец Кэйдэна.

Его ледяной клинок обрушился на сына. Кэйдэн отразил удар, и по полю прокатился гром.

Одновременно отец Эйры протянул к ней руку.

— Вернись домой, маленькая буря.

— Моего дома больше нет.

— Потому что Морвейны отняли его.

— Орден уничтожил Алвейн.

— А Кэйдэн воспользовался нашей смертью.

Эйра вздрогнула.

— Я знаю.

— Тогда почему он ещё жив?

Золотые воины окружали её. Тысячи голосов шептали о мести. Эйра призвала пламя, и предки Алвейнов опустились на колени.

— Прикажи, — сказал отец. — И мы уничтожим каждого Морвейна.

На другой стороне поля Кэйдэн сражался с прежним королём. Лёд сталкивался со льдом, чёрный с серебряным. За спиной отца Кэйдэна поднимались новые призраки.

Эйра увидела, как один из них занёс копьё.

— Кэйдэн!

Он обернулся слишком поздно. Роуэн успел закрыть его щитом. Призрачное копьё пробило металл и вышло у начальника стражи из плеча.

Роуэн упал. Кэйдэн ударил ледяной волной, отбрасывая призраков, и опустился рядом с ним.

— Зачем?

— Это мой долг, ваше величество. Я никогда не перестану защищать вас.

Кэйдэн сломал древко копья и вытащил его из раны. Роуэн стиснул зубы, когда король направил на него магию льда, но рана стала затягиваться.

— Идите. Я задержу вашего отца.

— Он мёртвый король с армией призраков.

— Я встречал кое-что и хуже.

Кэйдэн помог ему подняться.

Тем временем мертвый король в золотых доспехах взмахнул клинком, пытаясь заставить свою дочь подчиниться. Эйра не стала защищаться, когда отец поднял меч, и клинок остановился возле её сердца.

— Ты не он, — сказала она. — Мой отец никогда не потребовал бы от меня убить живого ради мёртвых.

Лицо призрака дрогнуло.

— Мы не можем уйти, пока кровь Морвейнов не заплатит.

— Тогда вы останетесь здесь навечно.

Эйра сделала шаг и прошла сквозь него. Призрак рассыпался золотым пеплом, но голос отца ещё мгновение звучал в воздухе:

— Я горжусь тобой, маленькая буря.

Эйра не позволила себе обернуться.

В центре поля Кэйдэн сражался уже с десятками предков. Его рана снова открылась. Кровь стекала по рубашке, а лёд вокруг становился всё темнее.

Магистр наблюдал с трона.

— Кэйдэн! — позвала Эйра.

Он повернулся к ней. Между ними взметнулась стена из костей. Тысячи скелетов поднялись из земли. Пустые глазницы вспыхнули то золотым, то серебряным светом.

Эйра ударила пламенем.

Кэйдэн направил лёд с другой стороны.

Их магия встретилась в центре. Серебряный вихрь разорвал стену и открыл путь к алтарю.

На камне проступила надпись:

'Кровь помнит первую клятву.

Кровь не требует мести.

Последней жертвой станет право мёртвых управлять живыми'.

— Наши предки должны отпустить нас, — сказала Эйра.

— Они не сделают этого добровольно, — ответил Кэйдэн.

— Тогда мы откажемся от их долга.

Магистр рассмеялся.

— Вы не можете отказаться от крови. Она создала вас.

— Но не она решает, кем мы станем, — произнёс Кэйдэн.

Они положили руки на алтарь, и камень вспыхнул.

Перед Эйрой возник огненный клинок Иары.

Перед Кэйдэном — ледяной меч Тарена.

— Нет, — прошептала Эйра.

Она поняла, чего требует печать.

Не смерти.

Повторения первой клятвы — но на этот раз без лжи.

Кэйдэн взял ледяной меч.

— Ты должна пролить мою кровь.

— Я уже это сделала.

— Тогда сделай это снова.

— Нет.

— Эйра.

— Даже не проси.

— Если печать падёт, предки получат тела. Они пойдут в Девять земель.

— Я не вонжу клинок тебе в сердце.

— И не нужно.

Кэйдэн протянул ладонь.

На ней ещё не закрылась рана, нанесённая в Белой обители.

— Кровь может быть отдана, а не отнята.

Эйра подняла огненный клинок.

— Если ты ошибаешься, милый, я найду тебя после смерти и убью ещё раз.

— Договорились, любовь моя.

Она провела лезвием по его ладони. Кровь упала на алтарь. Седьмой знак вспыхнул. Но оставался багровым.

— Теперь ты, — сказала Эйра.

Она протянула руку. Кэйдэн коснулся её ладони ледяным клинком. Боль оказалась резкой, но короткой. Золотая кровь Алвейнов смешалась с серебряной кровью Морвейнов.

Алтарь содрогнулся. Две армии остановились.

Эйра сжала руку Кэйдэна.

— Я не принимаю ненависть, оставленную мне предками.

— Я не принимаю власть мёртвых над моим выбором, — произнёс он.

Их кровь вспыхнула серебряно-золотым пламенем.

— Мы помним ваши жизни, — сказала Эйра.

— Но не станем повторять ваши ошибки, — продолжил Кэйдэн.

Они одновременно отбросили оружие. Огненный и ледяной клинки рассыпались, едва коснувшись земли.

Призрачные армии закричали. Не от боли. От освобождения. Доспехи падали на землю. Мечи превращались в пепел. Лица воинов становились спокойными.

Отец Эйры появился среди золотого света. Рядом с ним стояла её мать.

По другую сторону поля Кэйдэн увидел темноволосую женщину с серо-голубыми глазами. Она держала на ладони ледяную птицу. Его мать улыбнулась ему.

Прежний король Морвейнов стоял позади неё. В его лице больше не было гнева, только усталость человека, слишком поздно осознавшего собственные ошибки.

— Будьте лучше нас, — произнёс он.

Кэйдэн склонил голову.

— Постараемся.

Призраки исчезли. Седьмой знак стал золотым. Первое поле начало рушиться. Девять тронов рассыпались один за другим. Магистр спрыгнул со своего места и бросился к алтарю. В руке у него появился стеклянный сосуд.

Внутри горело имя Эйры.

— Откуда оно у вас? — спросила она.

— Имя живёт во многих сердцах, — ответил магистр. — Но его тень по-прежнему принадлежит мне.

Он коснулся сосудом смешанной крови. Стекло вспыхнуло. Кэйдэн метнул ледяное копьё. Оно пронзило плечо магистра, но тот даже не замедлил движения.

Сосуд раскололся. Имя Эйры и кровь Кэйдэна соединились в воздухе.

Восьмой знак на браслетах почернел.

На нём проступили два сердца, скованные одной цепью.

Магистр улыбнулся.

— Вы освободили кровь от власти мёртвых. Теперь посмотрим, сможете ли освободить друг друга.

Поле исчезло.

Эйра успела схватить Кэйдэна за руку, и мир взорвался серебряным светом.

Эйра пришла в себя на полу храмового зала Вороньего замка.

Алтарь, у которого они с Кэйдэном произнесли брачные клятвы, сиял чёрным светом. Трещина в его центре расширилась. В глубине виднелась лестница, уходящая туда, где не могло быть подземелий.

Кэйдэн лежал рядом.

Роуэн появился в нескольких шагах от них и тяжело перевернулся на спину. Призрачное копьё исчезло, однако рана в плече осталась настоящей.

— Ненавижу магические дороги, — произнёс он.

Кэйдэн сел.

— Ты жив, друг!

— Удивлён не меньше вас, ваше величество.

Эйра коснулась восьмого знака. Боль пронзила сердце, и она вскрикнула.

Кэйдэн согнулся одновременно с ней. Серебряная нить между браслетами натянулась и почернела. По ней прошёл импульс, заставивший их магию столкнуться.

Пламя вырвалось из рук Эйры. Лёд Кэйдэна ударил навстречу. Роуэн едва успел откатиться за колонну. Магии столкнулись между супругами. Храмовый зал озарила ослепительная вспышка. Эйра отлетела к алтарю. Кэйдэн ударился о противоположную стену.

— Это была не я, — выдохнула она.

— Знаю.

Он попытался приблизиться. Серебряная нить вспыхнула снова.

На этот раз Эйра почувствовала его страх — и это чувство мгновенно стало её собственным. Потом пришла боль. Затем ярость. Чувства слились, усиливая друг друга, пока не превратились в нечто неуправляемое.

Золотое пламя охватило колонны.

Кэйдэн остановился.

— Не подходи.

— Он использует нашу связь.

— Чем сильнее мы пытаемся добраться друг до друга, тем больше силы получает Безымянный.

На алтаре проступили слова:

'Любовь, ставшая цепью, открывает врата.

Чтобы сохранить сердце, отпусти то, без чего не можешь жить'.

Эйра прочитала надпись дважды.

— Нет.

Кэйдэн поднялся.

— Речь о брачной связи.

— Мы найдём другой способ.

— Времени нет.

За стенами замка раздался гром. Окна потемнели, по небу поползла чёрная тень, закрывая звёзды.

Роуэн выглянул в разбитое окно.

— Ваше величество, вам стоит это увидеть.

Над городом исчезала луна. Новолуние должно было наступить только через несколько дней, но тьма уже пожирала серебряный диск.

Безымянный ускорял время.

— Сколько времени у нас осталось? — спросила Эйра.

На алтаре появились новые слова:

«До последнего удара сердца».

Серебряная нить между браслетами дёрнулась.

Эйра почувствовала, как сердце Кэйдэна пропустило удар.

Потом ещё один.

— Нет, — повторила она.

Кэйдэн посмотрел на неё через весь зал.

— Эйра.

— Не произноси это таким голосом.

— Каким?

— Будто уже всё решил.

— Мы оба знаем, что нужно сделать.

— Разорвать связь?

— Да.

— А что будет с нами?

Он не ответил.

— Кэйдэн, ответь мне.

— Я не знаю.

— Мы можем потерять общую магию.

— Да.

— И воспоминания.

— Возможно.

— Ты снова можешь забыть меня.

На его лице появилась боль.

— Но ты останешься жива.

— Это не единственное, что имеет значение!

Пламя Эйры взметнулось, и серебряная нить тут же потемнела. Кэйдэн схватился за грудь.

Она погасила магию.

— Видишь? — тихо спросил он. — Безымянный превращает каждое наше чувство в оружие.

— Тогда давай мы перестанем чувствовать.

— Ты сама не веришь в то, что говоришь.

Эйра отвернулась. На алтаре появились их отражения.

День венчания. Переплетённые руки. Первый поцелуй. Клятвы, одна из которых была ложью, но со временем стала правдой.

Жрец застёгивал на их запястьях браслеты из мёртвого серебра.

— Их нельзя снять, — сказала Эйра.

— Обычным способом.

Кэйдэн подошёл к алтарю с другой стороны, сохраняя расстояние.

— Здесь связь возникла. Здесь её можно разорвать.

— Ты слишком спокоен.

— Это не так, поверь, милая.

Эйра ощутила его страх через браслет. Он был огромным. Кэйдэн боялся не смерти и не боли. Он боялся пустоты, которая останется после неё.

Эйра закрыла глаза.

— Я чувствую тебя.

— Знаю.

— Каждую секунду. Даже когда ты молчишь. Даже когда находишься в другой части замка.

— Знаю.

— Как я должна добровольно отказаться от этого?

— Так же, как ты отказалась от мести. Не потому, что она ничего для тебя не значила. А потому, что не позволила ей управлять собой.

— Не смей сравнивать любовь с ненавистью.

— Я сравниваю не чувства. Я говорю о цепях.

Эйра посмотрела на чёрную нить.

Безымянный уже находился внутри их связи. Слышал их мысли, питался страхом, использовал любовь как дверь.

Она медленно подошла к алтарю.

Кэйдэн протянул руку, но остановился, не коснувшись её. Между их пальцами оставалось несколько дюймов.

— Если ты забудешь меня… — начала Эйра.

— Я найду тебя снова.

— Ты уже однажды нашёл.

— Значит, я знаю дорогу.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Самонадеянный глупец.

— Твоя любимая разновидность мужчин.

— Единственная, с которой мне не повезло познакомиться.

Сзади раздался звон мечей. В храм ворвались существа в белых плащах. Их лица были гладкими, а вместо пальцев тянулись чёрные когти.

Роуэн встал перед дверью.

— Заканчивайте с печатью.

— Вы один не удержите их, — сказал Кэйдэн.

— Я и не собираюсь удерживать их долго.

Он поднял меч здоровой рукой.

— Всю жизнь я защищал двери, которые следовало открыть, и закрывал те, через которые стоило пропустить людей. Позвольте хотя бы сейчас не ошибиться.

Первое существо бросилось на него. Роуэн рассёк его от плеча до груди. Из раны вырвался чёрный дым.

— Делайте, что должны! — крикнул он.

Кэйдэн положил ладонь на алтарь. Эйра сделала то же самое.

Камень заговорил голосом жреца:

«Клянётесь ли вы связать кровь, силу и судьбу?»

Перед глазами Эйры возник день свадьбы. Платье с сапфирами. Холодная ладонь Кэйдэна. Спрятанный клинок. Ненависть, которую она считала смыслом своей жизни.

— Клянусь, — сказала призрачная Эйра.

Настоящая Эйра вздрогнула.

Алтарь повторил вопрос.

«Клянётесь ли вы связать кровь, силу и судьбу?»

Кэйдэн посмотрел на неё.

— Нет, — произнёс он.

Мир содрогнулся.

Брачный браслет сжался на его руке. Металл впился в кожу, и по пальцам потекла кровь.

Эйра закричала:

— Остановись!

— Нет.

Он продолжал, не отводя от неё глаз:

— Я больше не связываю твою судьбу со своей. Не требую твоей силы. Не удерживаю твою кровь.

С каждым словом браслет впивался в запястье Кэйдэна всё глубже. Мёртвое серебро разошлось, обнажая кожу, и кровь заструилась по пальцам.

Эйра рванулась к нему.

Серебряная нить между ними почернела и отбросила её назад.

— Кэйдэн!

— Не подходи.

— Прекрати!

— Если я остановлюсь, Безымянный победит.

Чёрный свет охватил его руку. Перед Эйрой вспыхивали их общие воспоминания: первый взгляд в тронном зале, прикосновение у алтаря, поцелуй среди разрушенных колонн. Кэйдэн, вытягивающий яд из её крови. Его ладонь на её щеке. Рассвет, яблоко в карамели и смех, который казался невозможным в Вороньем замке.

Связь показывала ей всё, что она могла потерять.

И Безымянный шептал из каждого воспоминания:

«Удержи его».

«Не отпускай».

«Без него ты снова останешься одна».

Эйра стиснула зубы.

— Замолчи.

Тьма рассмеялась голосом Кэйдэна.

«Любовь всегда требует владеть».

— Нет.

Эйра положила ладонь на алтарь. Камень обжёг её холодом, но она не отдёрнула руку.

— Я, Эйра Алвейн, освобождаю Кэйдэна Морвейна от клятвы, которую произнесла во лжи.

Король поднял голову.

— Эйра…

— Я не требую твоей силы. Не удерживаю твою судьбу. Не называю тебя своим только потому, что мёртвое серебро связало наши руки.

Браслет на её запястье сжался.

Боль пронзила до кости. Эйра увидела, как металл разрезает кожу, но продолжила:

— Ты свободен уйти.

Кэйдэн смотрел на неё через чёрную нить.

— И ты свободна.

— Даже если забудешь меня.

— Я не забуду.

— Ты не можешь этого обещать.

— Тогда я найду тебя снова.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Упрямый человек.

— Ты полюбила меня именно таким.

— Вопреки здравому смыслу.

— И это взаимно.

Их браслеты вспыхнули одновременно.

Чёрная нить натянулась, превратившись в острое лезвие. Эйра почувствовала, как Безымянный пытается проникнуть глубже, смешать их страхи, заставить одного удержать другого.

Кэйдэн протянул руку.

Он не мог коснуться её, но Эйра всё равно подняла ладонь. Между их пальцами оставалось расстояние в несколько дюймов.

— Я отпускаю тебя, — произнёс он.

— А я тебя.

— Но если мы выживем…

— Когда мы выживем.

Уголок его рта дрогнул.

— Когда мы выживем, я снова попрошу тебя стать моей женой.

— Возможно, я откажу.

— Тогда буду просить, пока не согласишься.

— Наглец.

— Моя маленькая буря.

Серебряная нить разорвалась. Ударная волна прокатилась по храму. Колонны содрогнулись, окна взорвались, а мёртвое серебро на их запястьях рассыпалось чёрными осколками.

Эйра упала на колени. Внутри стало пусто. Она больше не чувствовала сердцебиения Кэйдэна. Не ощущала его боли, страха и присутствия. Там, где прежде жила брачная связь, осталась тишина. Настолько глубокая, что Эйре захотелось закричать.

Кэйдэн пошатнулся у противоположной стороны алтаря. Он прижал ладонь к груди, словно из неё вырвали сердце.

Их взгляды встретились. Он помнил. Эйра поняла это сразу.

За их спинами взревел Безымянный. Из трещины в алтаре хлынула тьма, а существа в белых плащах бросились на Роуэна с новыми силами.

Начальник стражи отразил первый удар, но коготь другого рассёк ему бок. Роуэн упал на одно колено.

Кэйдэн поднял руку. Одновременно Эйра призвала пламя.

Прежде их силы сливались благодаря браслетам. Теперь между ними не было магической связи. Не существовало пути, по которому лёд мог найти огонь.

Кэйдэн посмотрел на неё, и Эйра кивнула. Они ударили одновременно.

Золотое пламя прошло над полом. Лёд взметнулся навстречу. На мгновение силы могли уничтожить друг друга.

Но не уничтожили.

Лёд подхватил огонь, превратившись в тысячи серебряных птиц. Они пронеслись по храму и врезались в существ Ордена. Белые плащи вспыхнули. Тени заметались внутри ледяных клеток, однако вырваться не смогли.

Эйра сжала пальцы. Серебряные птицы взорвались светом.

От нападавших остался только чёрный пепел.

Роуэн медленно поднялся.

— Значит, для этого вам больше не нужны браслеты?

Эйра посмотрела на Кэйдэна.

— Нет.

— Тогда чем вы соединили магию?

Кэйдэн подошёл к ней. На этот раз ничто не остановило его. Он взял Эйру за руку, и от простого прикосновения по её коже пробежало знакомое тепло.

— Посмотри, — ответил король.

На внутренней стороне их запястий проступили золотые знаки. Не на металле — на коже. Второй, третий, четвёртый, пятый, шестой и седьмой сияли ровным светом.

Восьмой знак вспыхнул последним.

Два сердца, прежде скованные цепью, теперь были изображены рядом. Свободные и всё же обращённые друг к другу.

На алтаре появились слова:

'Восьмая печать восстановлена.

Любовь, умеющая отпустить, не становится цепью'.

Из глубины раздался удар. Последний знак на коже Эйры почернел. Девятый символ — две раскрытые ладони, между которыми сияла чёрная звезда. Разлом доверия по-прежнему оставался открытым.

Алтарь раскололся окончательно. За ним открылась лестница.

Ступени уходили вниз, в невозможную глубину. По обе стороны горели огни, внутри которых шевелились человеческие лица.

Из тьмы поднялся голос магистра:

— Восемь испытаний пройдены. Последние врата ждут.

Кэйдэн обнажил меч.

— Роуэн, оставайтесь здесь.

Начальник стражи выпрямился, несмотря на рану, и Эйра осторожно коснулась плеча Роуэна.

— Защитите храм. Если мы не вернёмся…

— Не продолжайте, ваше величество.

— Вы должны знать, что делать.

Роуэн посмотрел на лестницу.

— Если вы не вернётесь, я спущусь за вами.

— Разумнее будет уничтожить алтарь.

— Разумные решения сегодня пусть принимает кто-нибудь другой.

Кэйдэн мрачно взглянул на него, но спорить не стал.

Эйра подошла к первой ступени. Король остановился рядом и протянул ей руку. Теперь между ними не было ни мёртвого серебра, ни древнего обряда.

Только его открытая ладонь.

Она вложила в неё свою. Вместе они начали спускаться к Последним вратам.

Лестница не имела конца.

Храмовый зал давно исчез над их головами, однако ступени продолжали уходить вниз. Здесь не было ни стен, ни потолка — только бесконечная тьма, наполненная огнями.

В каждом пламени билось человеческое имя.

Одни звучали громко. Другие едва различимо. Некоторые принадлежали умершим столетия назад, но всё ещё звали тех, кто мог их услышать.

— Это души? — спросила Эйра.

— Не совсем.

Кэйдэн коснулся ближайшего огня. Внутри проступило лицо молодой женщины.

— Имя, лишённое человека, — произнёс он.

Пламя метнулось к его пальцам.

Женщина открыла рот.

«Элиза».

Огонь погас. Где-то далеко женский голос с облегчением повторил:

«Элиза».

Эйра сжала медальон матери.

— Безымянный хранил их здесь.

— Каждое имя, которое забрал Орден.

— Тысячи людей.

— Больше.

Внизу вспыхивали целые созвездия. Миллионы золотых точек заполняли бездну.

Эйра вспомнила детей из Белой обители.

«У нас нет имён».

Теперь она понимала: Безымянный не просто пожирал память. Он забирал то, что связывало человека с миром. Без имени жертва становилась пустым сосудом, в который можно было вложить любую волю.

Ступени дрогнули.

Из огней начали вырываться тени. Они принимали знакомые лица: мать Эйры, Роуэн, Лисса, отец Кэйдэна.

— Не смотрите, — сказал король.

— Я уже знаю, что это не они.

— Безымянный тоже учится.

Впереди возникла маленькая девочка в белом платье.

Золотые волосы были испачканы копотью, а на лице блестели слёзы. Девятилетняя Эйра.

— Ты не спасла их, — сказала она.

Настоящая Эйра остановилась.

— Ты повторяешься, Безымянный.

— Ты убежала.

— Придумай что-нибудь другое.

— Ты жила, пока они умирали.

— Да — да.

Девочка протянула к ней руку.

— Отдай мне своё имя. Тогда больше не будет больно.

Эйра опустилась перед ней.

— Боль не делает меня виновной.

Лицо ребёнка дрогнуло.

— Ты могла вернуться.

— И умереть вместе с ними. Но моя смерть не спасла бы их.

— Тогда почему ты всё ещё слышишь их крики?

Эйра коснулась щеки девочки.

Под пальцами оказалась не кожа, а холодный дым.

— Потому что я их люблю.

Золотое пламя охватило призрак. На мгновение маленькая Эйра улыбнулась. Затем рассыпалась светом и влилась в медальон.

Кэйдэн стоял в нескольких шагах от Эйры, и перед ним находился мальчик семи лет. В руках он держал ледяную птицу.

— Мама умерла, потому что ты был слабым, — сказал ребёнок.

— Нет.

— Отец был прав. Король не должен никого любить.

— Отец ошибался.

— Любовь позволила Безымянному проникнуть в тебя.

Кэйдэн опустился перед мальчиком.

— Не любовь. Страх её потерять.

Ребёнок посмотрел на него серо-голубыми глазами.

— Ты всё равно потеряешь.

— Возможно. Но оно того стоит. Поверь, малыш.

Эйра вздрогнула, но Кэйдэн продолжил:

— Всё когда-нибудь исчезает. Поэтому нужно любить, пока оно рядом.

Слова его матери.

Ледяная птица ожила в руках мальчика. Она взмахнула крыльями, поднялась в воздух и рассыпалась серебряным снегом.

Тени отступили, и лестница закончилась.

Перед Эйрой и Кэйдэном открылся огромный зал. Девять арок окружали круглую площадку. Семь сияли золотом. Первая была расколота. Восьмая горела ровным серебряным светом.

Девятая оставалась чёрной.

За ней стояли Последние врата. Они оказались гораздо больше, чем Эйра себе представляла. Две створки из чёрного камня уходили вверх и терялись во мраке. На одной была высечена женщина в пламени. На другой — мужчина в ледяной короне. Между ними зияла трещина.

Изнутри доносилось медленное и глубокое дыхание.

Каждый вдох заставлял гаснуть десятки имён.

Возле врат стоял магистр.

В руке он держал осколок стеклянного сосуда. Внутри него всё ещё горела частица имени Эйры.

— Вы разорвали связь, — произнёс он. — Впечатляет.

Кэйдэн поднял меч.

— Отдайте ей имя.

— Разве оно ей нужно? Мир снова помнит королеву. Люди произносят её имя. Вы шепчете его с такой нежностью, что даже Безымянный научился этому звуку.

Эйра шагнула вперёд.

— Почему тогда вы продолжаете хранить его?

Улыбка магистра стала шире.

— Потому что имя — это не только память. Это дверь.

Он приложил осколок к трещине. Последние врата содрогнулись.

— Не смейте! — крикнула Эйра.

Золотое пламя ударило в магистра. Он взмахнул рукой, и между ними выросли фигуры детей. Огонь Эйры разделился, не причинив им вреда.

Призраки раскрыли чёрные глаза.

— Ты снова выбираешь милосердие, — сказал магистр. — Даже теперь.

— А вы снова прячетесь за детьми.

Кэйдэн направил лёд в пол. Иней прошёл под призраками и поднялся за спиной магистра. Ледяные цепи обвили его руки.

Эйра бросилась вперёд.

Но магистр рассмеялся.

Его тело рассыпалось дымом и возникло у самых врат.

— Вы всё ещё думаете, что я служу Безымянному?

Он коснулся чёрного камня. Броня из человеческих лиц снова покрыла его тело.

— Я создал Орден, чтобы однажды занять его место.

Эйра вспомнила мальчика, стоявшего перед печатью милосердия.

— Вы отдали ему имя.

Магистр замер.

— Что?

— Я видела вас ребёнком.

Его лицо исказилось.

— У меня не было детства.

— Было. Вас обижали. Вы боялись. Хотели стать настолько сильным, чтобы никто больше не мог причинить вам боль.

— Замолчи.

— Вы отдали Безымянному имя, а потом решили, что это сделало вас свободным.

— Я велел тебе замолчать, несносная девчонка!

Тьма взметнулась вокруг него, но Эйра не отступила.

В пламени украденных имён за его спиной вспыхнуло одно слово.

Илар.

Магистр вздрогнул.

— Вас звали Илар, — сказала Эйра.

Человеческие лица на его броне закричали.

— Этого человека больше нет.

— Он всё ещё внутри вас.

— Он был слабым.

— Он был ребёнком.

— Он позволял им причинять себе боль!

— Но он выжил.

— Замолчи!

Илар ударил ладонью по вратам.

Стеклянный осколок треснул. Имя Эйры вошло в чёрный камень. Последние врата начали открываться.

Сначала появилась рука.

Огромные чёрные пальцы обхватили край створки, и когти вошли в камень, словно в мягкую глину. Из трещины вырвался ветер, наполненный голосами, и каждый голос звал её по имени.

Кэйдэн вонзил меч в пол. Лёд охватил створки, но тут же почернел, и трещины побежали по клинку.

— Я долго не удержу! — крикнул он.

Эйра быстро направила пламя в первую арку. Расколотая печать доверия вспыхнула, но не восстановилась. Чёрная трещина лишь расширилась.

На камне появились слова:

'Доверие невозможно потребовать.

Его нельзя доказать жертвой.

Оно существует только там, где один свободно отдаёт выбор другому'.

Из Последних врат показалось лицо. У него не было постоянных черт. Тысячи глаз открывались и закрывались, а кожа превращалась то в дым, то в пепел.

Безымянный посмотрел на Эйру.

— Наконец.

Его голос заставил золотые огни погаснуть.

— Дочь пламени. Последняя Алвейн. Женщина, отдавшая сердце своему врагу.

Кэйдэн сильнее сжал меч.

— Не слушай его, милая.

Безымянный повернулся к нему.

— Король льда. Последний Морвейн. Мужчина, который всегда выбирает жертву вместо жизни.

— Вы удивительно многословны для существа без имени, — произнёс Кэйдэн.

Тьма дрогнула.

— Имя — это клетка.

— Поэтому вы так боитесь его получить? — спросила Эйра.

Безымянный рассмеялся множеством ртов.

— У меня было больше имён, чем звёзд. Я съел их все.

Илар поднял руки, и чёрная броня раскрылась. Украденные лица потянулись к существу, и Безымянный начал втягивать их в себя.

— Нет! — крикнула Эйра.

Миллионы золотых огней сорвались с места. Поток имён хлынул к вратам. Каждое делало Безымянного плотнее и сильнее.

Кэйдэн ударил ледяной магией, и серебряная стена преградила путь огням, но имена проходили сквозь неё.

— Их нельзя удержать силой! — сказала Эйра.

Она вспомнила девочку в Белой обители.

«Меня зовут Лисса. Я вспомнила».

— Нужно вернуть их людям.

— Как?

Эйра раскрыла медальон матери.

Внутри не было портрета. Только золотая поверхность, способная хранить память.

— Моя мать знала, что имя может пережить смерть. Второй печати требовалось разделить воспоминание, чтобы его невозможно было отнять.

Она подняла медальон.

— Если одно имя будет принадлежать не одному человеку…

Кэйдэн понял.

— Его не сможет проглотить Безымянный.

— Но нам нужны те, кто помнит.

Из тьмы донёсся далёкий звон. Наверху, в Вороньем замке, колокола били в набат.

Эйра прижала медальон к груди.

— Роуэн!

Она не знала, услышит ли он. Магической связи больше не существовало, а расстояние между Последними вратами и живым миром было неизмеримым.

Однако медальон вспыхнул. Перед Эйрой возник главный двор замка. Роуэн стоял у расколотого алтаря, отбиваясь от существ Ордена, и рядом с ним сражались стражники.

— Ваше величество? — Роуэн обернулся, словно услышал её голос.

— Назовите детей.

Он нахмурился.

— Что?

— Их имена. Пусть каждый произнесёт своё имя и имя того, кто стоит рядом.

Лисса первой подняла голову.

— Меня зовут Лисса.

Мальчик возле неё взял её за руку.

— Я Томас.

— Теня зовут Лисса, — повторил он.

Девочка посмотрела на него.

— А его — Томас.

Имена вспыхнули над ними.

Остальные дети начали говорить.

— Мира.

— Оллен.

— Сара.

— Даниэль.

Каждый называл себя. Затем соседа. Потом ещё одного человека. Золотые нити протянулись между детьми.

Безымянный взревел. Огни, летевшие к вратам, замедлились.

Роуэн понял. Он вышел на ступени храма и обратился к солдатам:

— Назовите себя!

Стражники переглянулись.

— Роуэн Элвер, начальник королевской стражи, — громко произнёс он. — Сын Эдмона и брат Лианы.

Его имя вспыхнуло серебром.

— Грегор Вейл! — крикнул один из солдат.

— Мартин Рэй!

— Сайлас Торн!

Голоса подхватили слуги, лекари и придворные. Имя передавалось от человека к человеку. Медальон показывал улицы города. Люди выходили из домов, не понимая, что происходит.

— Меня зовут Анна.

— А меня — Дэрин.

— Это мой сын, Леон.

— Это моя жена, Марта.

Имена загорались в окнах. Свет распространялся по Девяти землям.

Илар бросился к Эйре, но Кэйдэн перехватил его. Ледяной меч столкнулся с чёрным клинком.

— Ты отнял у меня всё! — закричал Илар. — Она должна была убить тебя!

— Многие разочарованы тем, что ей это не удалось.

— Ты должен был умереть!

— Встаньте в очередь.

Кэйдэн развернул меч и рассёк броню магистра. Из трещины хлынули украденные лица, и Эйра подняла медальон.

— Возвращайтесь!

Золотое пламя охватило зал. Имена вырывались из брони Илара, из Последних врат, из самого Безымянного. Они не исчезали, а устремлялись вверх, к тем, кто готов был помнить.

Существо отшатнулось. Его тело стало прозрачным.

— Они принадлежат мне!

— Имя не может принадлежать тому, кто его украл, — сказала Эйра.

Безымянный протянул к ней руку, и когти сомкнулись на её горле.

Мир исчез.

Эйра стояла перед Последними вратами одна.

Вокруг не было ни Кэйдэна, ни Илара, ни золотых огней. Только ровное поле, покрытое белым снегом. Вдалеке возвышался Алвейн. Целый. В окнах горел свет, из труб поднимался дым. За открытыми воротами стояли мать и отец.

— Эйра! — позвала мать.

Отец улыбался.

— Дочка!

Она сделала шаг. Потом ещё один.

На ней больше не было королевского платья. Она снова стала девятилетней девочкой. Маленькие сапоги проваливались в снег, золотые волосы падали на глаза.

— Иди домой, — сказал Безымянный.

Его голос звучал повсюду.

— Я верну тебе всё. Семью. Детство. Мир, в котором Алвейн не горел.

Мать протянула руки, и Эйра остановилась. Ей так хотелось броситься к ней. Прижаться к груди, вдохнуть запах белых роз, услышать голос отца.

— Какова цена? — спросила она.

— Кэйдэн.

Перед ней появился король. Он стоял на коленях, опутанный чёрными цепями, и на его груди зияла рана.

— Отдай мне его имя, — прошептал Безымянный. — И всё станет как прежде.

Эйра подошла к Кэйдэну. Он поднял голову.

— Сделай это, — сказал он.

Она замерла.

— Что?

— Ты получишь семью.

— Ты бы никогда этого не предложил.

— Почему? Ты знаешь меня всего несколько дней.

— Этого достаточно.

— Он лгал тебе, забрал твои земли. Позволил ненавидеть себя семь лет.

— Я знаю.

— Ты всё ещё не простила его.

— Не до конца.

— Тогда выбери тех, кто любил тебя всегда.

Эйра опустилась перед ним.

— Как звали твоего первого коня?

Кэйдэн молчал.

— Назови меня так, как называешь только ты.

Он улыбнулся.

— Искорка.

Эйра ударила его ладонью в грудь. Золотое пламя разорвало иллюзию. Ложный Кэйдэн рассыпался дымом. Замок Алвейнов вспыхнул и исчез.

Безымянный взревел, и Эйра снова стояла перед ним.

Его когти сжимали её горло, но теперь она видела Кэйдэна. Он пытался добраться до неё, сражаясь с Иларом.

— Ты отказалась от семьи ради него, — прошептало существо.

— Нет. Я отказалась от лжи.

— Он однажды выберет корону.

— Возможно.

— Он снова причинит тебе боль.

— Несомненно.

— Тогда почему?

Эйра посмотрела на Кэйдэна.

— Потому что доверие не означает уверенности в том, что человек никогда не ошибётся. Оно означает веру, что он позволит тебе увидеть ошибку и останется рядом, когда придётся её исправлять.

Первый знак на её запястье вспыхнул. Расколотая арка задрожала. Но печать не закрылась.

Безымянный рассмеялся.

— Одной веры недостаточно.

Эйра поняла. Первую печать разрушили двое. Доверие Кэйдэна позволило ей войти в его сердце, но тогда она всё ещё скрывала правду. Теперь выбор снова должны были сделать оба.

— Кэйдэн! — крикнула она.

Он услышал. Король отбросил Илара ледяной волной и повернулся к ней.

Безымянный поднял вторую руку. Вокруг Кэйдэна возникло видение. Эйра увидела себя у Последних врат. В её груди горел чёрный свет. Золотые волосы превратились в пламя, а глаза стали бездонными.

— Она уже принадлежит мне, — сказал Безымянный. — Убей её, пока не стало поздно.

Перед Кэйдэном возник меч.

— Один удар, — продолжило существо. — Ты спасёшь Девять земель.

Эйра не могла пошевелиться.

— Не слушай его!

Кэйдэн взял меч. Острие само направилось к её сердцу.

Илар поднялся за его спиной.

— Сделайте то, что она не смогла, ваше величество.

Кэйдэн посмотрел на Эйру, а затем разжал пальцы. Меч со звоном упал.

— Нет.

Безымянный рванулся.

— Она станет дверью!

— Тогда я закрою её вместе с ней.

— Она убьёт тебя!

— Уже пыталась.

— Она предаст!

— Возможно.

Эйра возмущённо выдохнула:

— Можно было ответить увереннее!

Кэйдэн улыбнулся.

— Я доверяю ей не потому, что считаю неспособной на предательство. Я доверяю ей право выбирать.

Первая арка вспыхнула золотом. Трещина исчезла. Печать доверия восстановилась.

Безымянный снова закричал от боли и разочарования.

Его когти разжались, и Эйра упала. Кэйдэн поймал её прежде, чем она коснулась пола. На одно мгновение они просто смотрели друг на друга.

Без браслетов Эйра не чувствовала его мыслей. Не знала заранее, что он скажет или сделает.

И всё же знала его.

Этого оказалось достаточно.

— Ты цела? — спросил он.

— Да.

— Уверена?

— Кэйдэн.

— Что?

— Сейчас не время.

— Ты обычно не возражаешь, когда я о тебе беспокоюсь.

— Я всегда возражаю.

— Значит, действительно цела.

Девятая арка содрогнулась. Чёрная звезда между раскрытыми ладонями вспыхнула.

На камне появились слова:

'Последняя печать — выбор.

Не тот, который делают из страха.

Не тот, который требует пророчество.

Только свободная воля способна закрыть врата'.

Илар поднялся у самого разлома. От его брони осталось несколько чёрных пластин. Под ними виднелось иссохшее человеческое тело.

— Свободной воли не существует, — прохрипел он. — Вами управляют кровь, память, любовь, страх. Каждый выбор рождается из цепи причин.

Эйра посмотрела на него.

— И всё же вы боитесь, что мы сделаем его сами.

Илар прижал ладонь к вратам.

Безымянный обвился вокруг него.

— Тогда выбирайте. Один из вас должен войти. Другой — закрыть створки. Так было в первый раз. Так будет всегда.

Последние врата раскрылись шире. За ними не было мира. Там зияла пустота, способная поглотить свет, магию и время.

На девятой арке возникли две дороги. Одна вела внутрь. Вторая — к каменному рычагу, закрывавшему врата.

Эйра и Кэйдэн посмотрели друг на друга.

— Нет, — одновременно произнесли они.

Илар рассмеялся.

— У вас нет третьего пути.

— Нам часто это говорят, — сказала Эйра.

Кэйдэн поднял взгляд на девять арок.

— Печати создали Алвейн и Морвейн вместе.

— Один вошёл, другой остался, — произнесла Эйра. — Но врата всё равно не закрылись навсегда.

— Потому что жертва повторила разделение.

— Огонь против льда. Жизнь против смерти. Один род против другого.

Кэйдэн протянул ей руку.

— Значит, на этот раз мы оба войдём.

— Или оба останемся.

— Предпочитаю второй вариант.

— Удивительно разумно.

Они вместе шагнули к среднему пути, которого не существовало. Они сделали выбор.

Камень возник под их ногами.

Средняя дорога проходила прямо через Безымянного.

Тьма сомкнулась вокруг Эйры и Кэйдэна. Она проникала под кожу, шептала чужими голосами и показывала сотни вариантов будущего.

В одном Кэйдэн погибал.

В другом Эйра открывала врата.

В третьем они становились врагами.

Безымянный предлагал им выбрать самый безболезненный исход.

Они шли дальше.

— Вы ничего не измените, — говорил он. — Даже если закроете врата, люди снова начнут лгать. Снова станут ненавидеть. Будут терять близких и проклинать тех, кто выжил.

— Вероятно, — ответил Кэйдэн.

— Тогда ради чего всё это?

— Ради возможности решать самим.

Когтистые руки вырвались из тьмы. Эйра сожгла их, но на месте одной возникли десятки новых.

Кэйдэн покрыл дорогу льдом, и серебряный свет разорвал мрак.

Впереди находилось сердце Безымянного.

Прекрасный юноша сидел на полу и держал ее деревянную игрушку.

Илар остановился рядом с ним. Чёрная броня исчезла. Магистр снова стал седовласым человеком в белых одеждах.

— Он обещал, что боль закончится, — произнёс Илар.

Эйра подошла ближе.

— Но не закончилась.

— Нет.

— Вы могли остановиться.

— Когда? После первой смерти? После десятой? После Алвейна?

— В любой момент.

Илар посмотрел на неё. Впервые в его глазах не было ни высокомерия, ни безумной веры. Лишь бесконечная усталость.

— Если я признаю, что ошибался, каждая жертва окажется напрасной.

— Так оно и было.

Он закрыл глаза.

— Жестоко.

— Правда редко бывает милосердной. Но она даёт выбор.

Эйра протянула ему руку.

— Верните себе имя.

Мальчик без лица повернул голову. Безымянный заволновался.

«Не слушай её».

Илар посмотрел на ладонь Эйры.

— Вы простите меня?

— Нет.

Его губы дрогнули.

— Тогда зачем?

— Потому что милосердие не равно прощению.

Кэйдэн встал рядом с ней.

— У вас есть один шанс закончить это человеком.

Илар медленно поднял руку. На мгновение показалось, что он примет помощь. Но чёрный клинок возник в его пальцах.

— Я слишком долго был полубогом, чтобы снова стать испуганным мальчишкой.

Он бросился на Эйру. Кэйдэн заслонил её, однако Илар изменил направление удара. Клинок вошёл в сердце прекрасного юноши.

Безымянный закричал, и тьма взорвалась.

Илар выгнулся, когда существо хлынуло в него. Его тело росло, ломалось, обрастало сотнями рук и крыльев.

— Я возьму его силу! — закричал он. — Все имена! Всю магию!

Эйра призвала пламя, а Кэйдэн поднял ледяной меч.

Илар рассмеялся тысячами голосов.

— Вы опоздали!

— Нет, — сказала Эйра. — Мы снова сделали выбор.

Они ударили одновременно. Лёд и пламя встретились в груди Илара. Серебряный свет прошёл сквозь украденные имена, не уничтожая их. Чёрное тело покрылось трещинами.

Из каждой вырывался человеческий голос.

— Элиза.

— Мартен.

— Лиана.

— Иара.

— Тарен.

Имена возвращались миру.

Илар пытался удержать их, но пальцы проходили сквозь свет.

Последним из его груди вырвалось собственное имя.

Илар.

Оно зависло перед ним. На мгновение магистр снова стал ребёнком.

— Я не хочу исчезать, — прошептал он.

Эйра смотрела на него сквозь золотое пламя.

— Тогда вас должны помнить таким, каким вы были на самом деле.

— Чудовищем?

— Человеком, который стал чудовищем и мог остановиться, но не сделал этого.

Илар закрыл глаза. Свет поглотил его. Безымянный остался один.

Лишённый украденных лиц, он больше не казался огромным. Перед Эйрой стояла бесформенная тень, обившаяся вокруг раненого юноши.

— У него никогда не было собственного тела, — поняла она.

— Он существует только внутри тех, кто отдаёт ему себя, — сказал Кэйдэн.

Прекрасный юноша поднял деревянную игрушку. Жуткая рана затянулась на глазах.

«Я заберу вас».

Тьма бросилась вперёд. Кэйдэн вонзил меч в дорогу. Ледяная стена выросла перед ними, но Безымянный прошёл сквозь неё.

Эйра подняла медальон. Золотой свет озарил юношу.

— У тебя нет имени, — произнесла она. — Но это не делает тебя всем.

Тень замерла.

— Ты не боль. Не память. Не смерть и не пустота.

Безымянный отступил.

— Ты всего лишь страх, которому слишком долго позволяли выбирать за других.

Эйра раскрыла пальцы. Медальон матери распался на золотые искры.

Безымянный закричал:

«Я существовал до вас!»

— И будешь существовать после, — ответил Кэйдэн. — В каждом человеке, который испугается потерять себя.

Он положил ладонь поверх руки Эйры.

— Но больше ты не будешь заперт за вратами.

Существо замерло.

Даже Эйра не сразу поняла его мысль.

— Печати были темницей, — продолжил Кэйдэн. — Они удерживали тебя, но одновременно сохраняли.

— Если разрушить темницу… — прошептала Эйра.

— Ему негде будет прятаться.

Безымянный рванулся к вратам. Они направили магию не на существо.

На девять арок. Первая печать взорвалась золотом.

Следом вторая.

Память.

Корона.

Имя.

Правда.

Милосердие.

Кровь.

Свобода.

Выбор.

Девять арок рассыпались.

Последние врата содрогнулись. Чёрный камень покрылся трещинами.

Безымянный взвыл:

«Вы освободите меня!»

— Нет, — сказала Эйра. — Мы лишим тебя единственного места, где ты мог оставаться неизменным.

Створки рухнули. За ними вспыхнул не мрак, а рассвет.

Свет ворвался в пустоту. Безымянный пытался скрыться в тенях, но теней больше не было.

Существо уменьшалось на глазах. Огромные крылья исчезли. Когти превратились в дым. Тысячи стонущих голосов стихли.

На дороге остался прекрасный юноша.

Эйра подошла к нему.

Он протянул ей игрушечную лошадку.

— Я боюсь, — прозвучал тихий голос.

— Знаю.

— Что со мной будет?

— Не могу сказать.

Юноша повернулся к свету и протянул к нему руки

Он сделал первый шаг.

Потом второй. Улыбнулся, и растворился в рассвете.

Последние врата исчезли.

Мир начал рушиться. Дорога раскололась под ногами, и бездна сомкнулась вокруг Эйры и Кэйдэна.

— Полагаю, это хороший знак? — спросила она.

— Несомненно.

Камень под Кэйдэном провалился. Эйра едва успела схватить его за руку. Она упала на колени, удерживая короля над исчезающей пустотой.

— Только не снова!

— Что именно?

— Ты висишь над бездной, а я пытаюсь спасти твою жизнь!

— Насколько помню, в прошлый раз всё было наоборот.

— Сейчас не время спорить!

— Ты первая начала.

Трещина поползла под коленями Эйры.

Кэйдэн посмотрел вниз.

— Отпусти.

— Даже не мечтай.

— Мы оба упадём.

— Тогда прекрати дёргаться.

— Весьма своевременный совет.

Эйра попыталась призвать огонь, но магия не отозвалась. Она похолодела. Ощущение было таким, как будто внутри неё захлопнулась дверь, и мир стал глухим и серым

— Кэйдэн…

Он понял. Кэйдэн поднял свободную руку, но лёд тоже не появился. Разрушение печатей забрало их силы.

Камень под Эйрой окончательно раскололся, и они упали вместе.

Ветер унес ее крик. Кэйдэн притянул её к себе, закрывая всем телом, хотя в пустоте это не могло их спасти.

— Я люблю тебя! — крикнула Эйра.

— Очень подходящий момент!

— Ты мог бы ответить!

— Я люблю тебя, моя маленькая буря!

Сверху раздалось хлопанье крыльев. Сотни ледяных воронов вырвались из света. Они подхватили Эйру и Кэйдэна, замедлив падение. Золотые птицы присоединились к ним, и могучая стая понесла их вверх. Внизу исчезала последняя тьма. Эйра закрыла глаза.

А когда открыла — она уже лежала на полу храмового зала.

Кэйдэн находился рядом и по-прежнему обнимал её.

Над ними склонился Роуэн.

— Вы живы, ваши величества?

— Пока да, — ответила Эйра.

Начальник стражи глубоко выдохнул.

— В следующий раз предупреждайте, прежде чем уничтожать древние основы мироздания.

Кэйдэн сел.

— Обязательно. В следующий раз мы так и сделаем.

Храм изменился. Разрушенный алтарь снова стал целым. Трещины исчезли. Своды очистились от черноты, и в окна лился утренний свет.

Мёртвое серебро испарилось. На запястьях Эйры и Кэйдэна не осталось ни знаков, ни браслетов. Только тонкие шрамы.

Кэйдэн поднял ладонь.

— Магия исчезла.

Эйра попыталась зажечь огонь. Ничего.

Пустота внутри отозвалась болью, но не такой сильной, как она ожидала.

— Мы отдали её печатям, — сказала она.

— Сожалеешь?

Эйра посмотрела на солнечный свет.

— Спроси через девять дней.

Он улыбнулся. Из коридора донеслись шаги. В храм вбежала Лисса, а за ней — остальные дети.

Девочка бросилась к Эйре.

— Вы вернулись!

— Я же обещала постараться.

— Все равно я переживала.

Лисса обняла её. Эйра прижала ребёнка к себе и закрыла глаза.

Роуэн смотрел на Кэйдэна.

— Что теперь будет с Орденом?

— Его больше нет.

— А с Девятью землями?

Король поднялся и протянул руку Эйре.

— Придётся научиться жить без древних пророчеств.

— Звучит опасно, — заметила она.

— Несомненно. Все, как мы любим.

Они вышли во двор. Над городом занимался рассвет. Уцелевшие вороны кружили над башнями.

Эйра почувствовала на ладони тепло. Золотая искра вспыхнула между её пальцами и тут же погасла. Она замерла.

Кэйдэн поднял брови.

— Мне показалось?

Он коснулся её руки. По их коже пробежала серебряная нить. Не цепь. Не клятва. Лёгкое сияние, появившееся от простого прикосновения.

— Магия возвращается, — прошептала Эйра.

— Но она… другая…

Во дворе Лисса подняла ладонь. Над её пальцами возникла крошечная золотая птица, и девочка восхищенно ахнула.

Солдаты, слуги и дети смотрели, как по всему городу вспыхивают разноцветные искры. Разрушенные печати освободили магию. Она больше не принадлежала только двум родам. Теперь она выбирала сама своих носителей.

Кэйдэн обнял Эйру за плечи.

— Похоже, впереди нас ждёт множество неприятностей.

— Ты хотел спокойной супружеской жизни?

— После знакомства с тобой я отказался от этой надежды.

Она посмотрела на его пустое запястье.

— Мы больше не женаты.

— Обряд был настоящим.

— Но клятва разорвана.

Кэйдэн повернул её к себе.

— Тогда я дам новую.

— Здесь?

— Нет.

— Почему?

— В прошлый раз свадьбу организовал Орден, алтарь взорвался, а невеста собиралась меня убить.

— Я не собиралась делать это во время церемонии.

— Какая предусмотрительность.

— Чего ты хочешь?

Он коснулся её щеки.

— Нормальной свадьбы.

Эйра рассмеялась.

— В этом замке?

Кэйдэн оглянулся по сторонам.

— Придётся сначала всё восстановить.

— И сколько времени это займёт?

— Столько, сколько нужно.

— А если я откажу?

Он наклонился к её губам.

— Я буду просить снова… И снова… И снова…

— Какая наглая уверенность.

— Значит, согласна?

Эйра поцеловала его вместо ответа.

В этот раз никакая магия не вспыхнула. Не заговорили древние голоса. Не дрогнули стены. Не открылись врата.

Только сердце Эйры забилось быстрее.

Прошло шесть месяцев.

Снег сошёл с башен Вороньего замка. Впервые за многие годы север встретил весну не серым небом, а ослепительным солнцем.

Разрушенные стены восстановили. Вместо гобеленов с одинокими серебряными воронами в коридорах появились новые: на них ворон расправлял крылья над ветвью цветущего терна.

Земли Алвейнов вернули законной наследнице. Эйра отказалась считать их частью владений Морвейнов. Кэйдэн подписал грамоты без возражений, хотя советники спорили до глубокой ночи.

Теперь Алвейн восстанавливали. На месте сгоревшего замка заложили новый дом — не крепость, а школу для детей, освобождённых из Белой обители. Лисса настояла, чтобы в саду посадили белые розы.

Семеро участников нападения на Алвейн предстали перед судом. Эйра присутствовала на каждом заседании. Она не простила их, но и не позволила никому превратить правосудие в месть.

Роуэн стал хранителем восстановленных южных земель. Он утверждал, что это назначение является наказанием за неповиновение королю. Кэйдэн и не отрицал.

Утро второй свадьбы началось с того, что Эйра обнаружила под подушкой кинжал.

Она подняла его и посмотрела на Лиссу.

Девочка стояла возле кровати в золотистом праздничном платье и старательно изображала невиновность.

— Это твоих рук дело?

— Король сказал, что без кинжала под подушкой вы можете почувствовать себя неуютно.

Эйра усмехнулась и провела пальцем по рукояти. Вместо знака Ордена на ней были выгравированы ворон и цветущий терн.

— Где он?

— Его величество запретил говорить.

— Лисса.

— В храмовом саду.

— Тебе удивительно легко даётся разбалтывать королевские тайны.

— Я не сказала, у какого дерева.

Эйра рассмеялась.

В покои вошли служанки, неся свадебное платье. Оно не было ни синим, ни чёрным.

Ткань цвета слоновой кости струилась по их рукам, переливаясь золотом. Лиф украшали тонкие ветви терна, вышитые сверкающей нитью. По длинному шлейфу летели вороны, но у самого края они превращались в золотых птиц.

На плечи Эйры легла прозрачная накидка. Волосы оставили распущенными, собрав у висков тонкими золотыми цепочками. Вместо тяжёлой короны ей надели венец из живых белых роз.

Одна из служанок застегнула на её шее ожерелье.

В центре сиял сапфир.

Тот самый камень, который Кэйдэн подарил ей перед первой свадьбой. Теперь вокруг него золотом было выложено маленькое пламя.

— Вы прекрасны, — прошептала Лисса.

Эйра посмотрела в зеркало. На неё смотрела не тень Ордена, не убийца, скрывавшая клинок под платьем. Не последняя принцесса восстановленного дома.

— Я боюсь, — призналась она.

Лисса удивилась.

— Чего?

— Что алтарь снова взорвётся.

— Его проверяли семнадцать раз.

— Кэйдэн?

— Роуэн. И новый придворный маг. Но больше всех — король.

Эйра улыбнулась. Снаружи заиграли трубы. Пора.

Храмовый зал невозможно было узнать. Чёрный мрамор укрывали белые и золотые цветы. Сквозь открытые окна проникал весенний ветер. Под восстановленными сводами горели тысячи свечей.

Здесь собрались представители всех Девяти земель, как свидетели новой клятвы.

У алтаря стоял Кэйдэн. На нём был тёмно-синий камзол с золотой и серебряной вышивкой. На голове сверкала золотая корона. Тёмные волосы, несмотря на все усилия слуг, снова упали на лоб непокорными прядями.

Эйра остановилась в дверях. Кэйдэн увидел её, и забыл обо всём вокруг. На лице короля отразилось такое открытое потрясение, что Эйра ощутила, как исчезает последний страх.

Рядом с ней стоял Роуэн в парадных доспехах.

— Вы готовы, ваше величество?

Эйра посмотрела на длинный проход.

В прошлый раз она шла одна, потому что считала, что больше никого не осталось.

Теперь Лисса держала ее шлейф.

А Роуэн предложил свою руку.

— Да, — ответила Эйра. — Готова.

Они пошли вместе. Гости поднялись. Среди них были дети из Белой обители, жители восстановленного Алвейна, солдаты Вороньего замка и люди, ещё недавно считавшие имя Эйры символом поражения.

Теперь они склоняли головы не перед покорённой принцессой. А перед женщиной, свершившей невозможное.

Кэйдэн спустился с помоста, не дожидаясь, пока она подойдёт.

— Ты нарушаешь церемонию, — прошептала Эйра.

— Я ждал достаточно долго.

— Шесть месяцев.

— Невыносимо долго.

Лисса вложила руку Эйры в его ладонь.

— Берегите её, — строго сказала девочка.

— Я постараюсь.

Роуэн кашлянул, скрывая смех.

— Я прослежу, чтобы его величество помнил ваши наставления.

Кэйдэн посмотрел на начальника стражи.

— Вы оба забываетесь.

— Сегодня вам запрещено казнить почетных гостей, — напомнила Эйра.

— Кто утвердил это правило?

— Я. Только что.

— Тогда придётся подчиниться.

Они поднялись к алтарю. Жрец был молод и заметно волновался. Перед началом обряда он трижды проверил камень под ногами.

— Если что-то треснет, — тихо сказал Кэйдэн, — мы уйдём.

— Убежим, — уточнила Эйра.

На алтаре лежали два браслета. Один изготовили из золота Алвейнов, второй — из серебра Морвейнов. Мастера переплавили старые семейные украшения, не связанные ни с Орденом, ни с магией печатей.

Внутри браслетов были выгравированы слова.

На браслете Эйры:

«Свободная в выборе».

На браслете Кэйдэна:

«Верный правде».

Ни замков, ни чар. Каждый браслет застёгивался простым креплением и в любой момент мог быть снят.

Жрец открыл книгу.

— Перед свидетелями Девяти земель вы пришли обновить клятвы, однажды произнесённые у этого алтаря.

Кэйдэн поморщился.

— Не уверен, что стоит вспоминать первый обряд.

— Почему? — невинно спросила Эйра. — Он был довольно запоминающимся.

— Ты солгала.

— Ты знал, что я лгу.

— Алтарь взорвался.

— Зато поцелуй получился превосходным.

Жрец покраснел.

В зале послышались смешки.

— Прошу прощения, — сказала Эйра. — Продолжайте.

Жрец перевернул страницу.

— Кэйдэн Морвейн, принимаете ли вы Эйру Алвейн не как владение, не как залог мира и не как часть своей короны?

Король повернулся к ней.

На этот раз его голос не был холодным.

— Принимаю.

Он взял золотой браслет.

— Эйра, я не обещаю оградить тебя от каждой опасности. Ты всё равно найдёшь способ броситься ей навстречу.

Гости рассмеялись.

— Я не обещаю никогда не ошибаться. Не обещаю всегда соглашаться и, вероятно, продолжу принимать решения, которые будут приводить тебя в ярость.

— Наконец-то честная клятва, — прошептала она.

Кэйдэн улыбнулся.

— Но я обещаю говорить правду до того, как она станет удобной. Обещаю не выбирать за тебя. Не удерживать страхом, долгом или короной. И каждый день, пока ты позволишь, буду выбирать тебя сам.

Он застегнул браслет на её запястье. И…

Ничего не произошло.

Не вспыхнула магия.

Не задрожали стены.

Золото просто согрелось от её кожи.

Эйра поняла, что именно этого и хотела.

Жрец обратился к ней:

— Эйра Алвейн, принимаете ли вы Кэйдэна Морвейна не как врага, не как спасителя и не как судьбу, назначенную древней магией?

— Принимаю.

Она подняла серебряный браслет.

— Кэйдэн, я не обещаю быть покорной.

— Я и не надеялся.

— Не перебивай мою клятву.

— Молчу как рыба.

— Я не обещаю перестать спорить, рисковать и напоминать тебе, когда ты ведёшь себя как самонадеянный глупец.

— То есть ежедневно.

— Если потребуется.

По залу снова прошёл смех.

Эйра посерьёзнела.

— Но я обещаю не прятать ненависть за любовью и ложь за молчанием. Обещаю помнить человека под короной, даже когда весь мир будет видеть только короля. Я не отдаю тебе свою судьбу. Я выбираю разделить с тобой дорогу. Столько, сколько мы оба будем идти по ней добровольно.

Она застегнула браслет, и серебро коснулось кожи Кэйдэна.

Между их руками вспыхнула маленькая искра.

Эйра замерла.

За ней появилась вторая. Золотой огонь обвился вокруг серебряного льда, но не связал их запястья. Свет поднялся над алтарём и превратился в двух птиц.

Золотая птица села на плечо Кэйдэна. Серебряный ворон опустился рядом с Эйрой. А затем они растворились в воздухе.

Жрец потрясённо смотрел на целый алтарь.

— Полагаю, это благословение.

— В прошлый раз нам сказали то же самое перед тем, как всё взорвалось, — заметил Кэйдэн. — Продолжайте.

Жрец торопливо закрыл книгу.

— Клятвы обновлены. Союз заключён свободной волей и подтверждён перед Девятью землями.

Кэйдэн уже наклонился к Эйре.

— Кажется, вы пропустили важную часть, — сказала она.

Жрец опомнился.

— Скрепите союз поцелуем.

— Наконец-то, — произнёс король.

Он коснулся её лица. На этот раз в его взгляде не было ни вопроса, ни сомнения.

Эйра обхватила его шею, и сама притянула к себе. Их губы встретились под звон колоколов. Гости приветствовали их так громко, что задрожали окна, но алтарь остался цел.

Кэйдэн отстранился ровно настолько, чтобы прошептать:

— Превосходное начало для брака, основанного на свободном выборе.

— Не льсти себе.

— Теперь уже поздно.

— Самонадеянный глупец.

— Моя королева.

— Мой король.

И она снова его поцеловала.

Праздник продолжался до рассвета.

Во внутреннем дворе накрыли длинные столы. Над ними парили сотни магических огней. Музыканты играли мелодии Севера и Алвейна, а вино лилось так щедро, что Роуэн приказал удвоить караулы возле фонтанов.

Кэйдэн и Эйра открыли первый танец. Он положил ладонь ей на талию. Музыка зазвучала тише.

Кэйдэн вёл её уверенно, сапфировые и золотые огни отражались в его глазах.

Вокруг танцевали люди, ещё недавно принадлежавшие враждующим землям.

Роуэн позволил Лиссе встать ему на сапоги и терпеливо кружил её по двору. Дети смеялись, слуги разносили сладости, а над восстановленными башнями летали настоящие вороны.

— О чём ты думаешь? — спросил Кэйдэн.

— О том, что всё опять пошло не по плану.

— Каков был план на этот раз?

— Спокойная церемония без древней магии.

— Ну… Алтарь не взорвался.

— Это уже успех.

Музыка закончилась, но Кэйдэн не отпустил её.

К ним подбежала Лисса с большим карамельным яблоком.

— Это последнее.

Эйра немедленно потянулась к нему, но Кэйдэн оказался быстрее.

— Моё.

— Сегодня день нашей свадьбы.

— Именно поэтому мы должны делиться.

Он откусил яблоко с одной стороны и протянул ей. Эйра откусила с другой.

— Теперь это почти так же интимно, как всё остальное, — сказала она.

— Едва ли.

Лисса закатила глаза.

— Я вас оставлю.

Когда девочка убежала, Эйра посмотрела на новый браслет. Золото сияло в свете солнца. Она расстегнула крепление, сняла его и снова надела.

Просто потому, что могла.

Кэйдэн заметил.

— Проверяешь?

— Да.

— И как?

Эйра застегнула браслет.

— Решила пока остаться.

Он коснулся её щеки.

— Сегодня?

— Сегодня.

— А завтра?

— Спросишь завтра.

На лазоревом небе светило яркое солнце. Его лучи ложились на золотые башни, серебряные крыши и молодые ветви терна, посаженного у ворот.

Кэйдэн обнял Эйру. На этот раз их брак не был ловушкой, пророчеством или магическим ключом. Не было мёртвого серебра, чужой воли и клятв, которые невозможно нарушить.

Только два обычных браслета.

Два свободных сердца.

И выбор, который им предстояло делать каждый день.

Эйра подняла лицо к солнцу.

Последние врата исчезли.

Зато перед ними наконец открылось будущее.