Десять лет назад

Это случилось одной зимней ночью, в самые холодные, самые сказочные и самые суровые дни года. Заснеженные хрустальные ветки сплетались аркой над дорогой, блестели и переливались, словно кусочек другого мира.

— Где же это? Где?

Мой отец всегда плохо разбирался в картах. И не сильно дружил с техникой и навигаторами. Вздохнув, мама в очередной раз перевернула карту и указала на нужную точку. А я, закатив глаза, уставилась за окно, на бескрайние однообразные пейзажи. Лунные блики на снегу слепили глаза, и мне казалось, я в другой реальности. В какой-то странной, перевернутой сказке.

Только ощущение от этой сказки было... отнюдь не сказочным.

С самого утра у меня на душе словно скреблись кошки. Мне все время мерещились... тени. Я снова оглянулась на вспышку черного, скользнувшую между деревьев...

Показалось.

— Хочешь, милая? — Я отвлеклась на протянутый мне пакет. Кивнув, приняла его из рук отца, зашелестела, зарываясь в угощение.

Живот буркнул, дорога была длинной. Все время вверх и вверх: санаторий, где родители собирались на праздник нового года, был спрятан далеко от городов. Мне совсем не нравилась идея поездки, но меня вряд ли кто-то бы спросил, не доросла еще решать, как меня уверяли. Надо было, как близнец, сослаться на смертельную простуду и остаться дома, но что уж теперь.

Развернув упаковку бутерброда, я уже приоткрыла губы, когда заметила… это. Вспышку вдалеке, там, за деревьями. Она полыхнула хрусталем и льдом, ударила столбом вверх и затерялась в облаках.

Как красиво! Однако ненормально, что это вообще?

— Мам! — подергала я за рукав маму. Мне так хотелось поделиться с кем-то увиденным, что я настойчиво дернула ее за рукав еще раз, несмотря на нетерпеливый и раздраженный жест. — Ну, мам!

Почему мне казалось таким важным настоять на том, чтобы мама взглянула? Не знаю, просто казалось важным и все!

— Да что такое? — Обернувшись, мама сердито вздохнула. Но когда она увидела столб хрустального света, ее глаза расширилась, а кожа побледнела. — Проклятье, это же...

Она не договорила, а может быть, я не услышала. Машину вдруг дернуло, что-то прокричала мама; все завращалось, закружилось... С моих губ сорвался вопль, я взвизгнула, пытаясь уцепиться за что-то...

Это длилось несколько ужасных, жутких мгновений! И вдруг все... закончилось. Будто замерло, зависло в пространстве.

Сквозь слезящиеся глаза увидела, как родители безвольно осели на месте, как с грохотом посыпались взлетевшие предметы. Тяжело задышав, я вжалась в спинку сидения, мне вдруг стало страшно — перед машиной кто-то стоял. Мужчина, поднявший руку, казалось, смотрел прямо на меня…

Он был похож на принца из сказки, ледяного, но красивого до рези в глазах. И у него были невероятные глаза, я таких не видела. В одно время голубые, а может быть, серые... Цвет перетекал, отражаясь в его зрачках ледяным блеском. Он был потусторонним, этот мужчина... невероятно красивым!

Но его взгляд хранил равнодушие и тьму. Кажется, это он держал машину силой своей мысли, а когда опустил руку, машина плавно встала на мерзлый асфальт...

Тея

Его руки скользят моему телу, ласкают мой живот. Его губы терзают мои, их прикосновения напористы и властны. Я теряюсь в этом... Тихо стону, но поцелуй крадет мой голос. Чувствую его обнаженное тело, еще острее ощущаю собственную наготу. Его волосы щекочут мою кожу, его пальцы, опускаются вниз, бесстыдно исследуют меня.

Мое сердце бьется так часто, что дышу шумно, жарко, мне хочется большего, не только прикосновений, не только поцелуев... Он смотрит мне в глаза, долго, пристально, прежде чем вклиниться между моих бёдер и возвыситься надо мной. Я хочу...

__

— Тея! Есть хочешь? Я тут закусочек прикупил…

Сон стремительно развеялся, оставив меня в реальности. Сев, я быстро провела по уголку губ, все еще чувствуя вкус чужих поцелуев, все еще иссушенная сном. Всего-то на секунду глаза закрыла! Я нахмурилась и приняла протянутый мне пакетик орешков.

Хорошо, что пока я дремала, брат вышел из купе. Было бы крайне неловко, если бы он услышал, как вздыхаю во время сна. Всеми силами я постаралась отогнать сон, но внутри меня все натянулось, дрожало. Желание, подсмотренное во сне, никуда не делось, но теперь могла его подавить.

— Спасибо.

Последнее время подобные сны — не редкость. Уже год я видела их каждую ночь, и они... заканчивались по-разному. Но всегда по пробуждении неизменно вгоняли в краску. Кто мог подумать, что и в дороге они не оставят меня в покое.

Заснеженные деревья проносились за окном, под равномерный стук колес я то и дело ловила себя на том, что прикрываю рот ладонью, чтобы не зевать слишком громко. Взглянув на часы, вздохнула. Еще целых десять минут, прежде чем опять придется начинать все с нуля.

Заграничная командировка отца стала неожиданностью, но на чужбине ждали только родителей — не нас. В общем, в другой стране мы с братом оказались лишними. Теперь я должна была переехать на время к престарелой тетушке. Поступать в вуз тоже буду далеко от дома, хотя изначально мои планы были другими.

Но куда я оставлю брата-близнеца? По какой-то причине тетушка согласилась приютить его только в компании со мной, два в одном и никак иначе. Присмотр ему, что ли, нужен? Молодой, не сильно крепкий, но с задиристым характерам… может, и нужен.

— Что это ты такая красная, как вареный рак? Опять во снах… приключалась?

— И ничего я не приключалась! — вспыхнула.

— Верю. Только получала удовольствие, как обычно, — подвигал бровями брат и получил пинок по интересному месту. — Ай! Я понял! Красавчик из снов не удовлетворил! Какой мерзавец…

— Я тебя прибью, — процедила я, выбирая способ, которым избавлюсь от надоедливого брата. — Вот бы тебя в лес утащили и не вернули!

— Вот видишь? Неудовлетворенная женщина — страшная женщина…

— Да иди ты, — закатила я глаза и, сдунув прядь волос, откинулась на спинку сидения.

Наверное, мне стоило быть осторожнее со словами в тот момент. Но глядя на проплывающие за окном голые деревья, с которых то и дело сыпались шапки снега, я никак не могла отделаться от мысли, что мне нельзя было сюда приезжать. Острое дурное предчувствие скребнуло по сердцу, возможно, дело в той давно забытой аварии, которая случилась как раз неподалеку от этих мест.

Я прикусила губу, вспомнив незнакомца с белыми волосами — его прикосновение к моему лбу, последующую боль... это было так давно! Я поморщилась, потерев разнывшийся лоб, густая челка упала на мои пальцы.

Я убедила себя, что то был лишь сон. Тревожное, нелепое забытьё. Прошло время, и постепенно я начала соглашаться с мамой. Не было никакого незнакомца, задержавшего машину силой мысли...

И не было белоснежного оленя с хрустальными рогами...

Вероятнее, я ударилась головой и отключилась на пару мгновений. И мне привиделась какая-то мешанина из образов, хранящихся в моем подсознании. Я надеялась поступить на психолога, мне ли не знать, как часто это самое подсознание путает мысли. Сердито поправив челку, нахмурилась.

И все-таки тот беловолосый тип все еще снился мне во снах. В неприличных, как только что… или в пугающих. В них я снова и снова бежала от него, спасаясь, а в итоге срывалась в бездну...

— Ничего мне не снилось. А вот ты запомни. Чтобы никаких штучек, вроде того химического кабинета на выпускном, — грозно предупредила я брата. — Тете слишком много лет для этого.

— Да, мамочка! — закатил глаза брат.

— Вот правда, не вздумай что-то отколоть! Не хочу снова быть наказанной из-за тебя! К тому же, на ближайший год у меня родительские полномочия.

— Боюсь, боюсь!

Я опять пнула его койку, вновь начиная злиться. Брат, такой же с веснушками, как я, всего на пару минут меня младше, но какая же заноза в... да везде заноза! Если бы в старших классах ставили оценки за поведение, у него было бы десять — а впереди оценки минус. Сколько себя помнила, родители всегда оставляли его на меня. В каком-то смысле брат, учитывая его характер, был моим личным проклятием.

— Учти, если тётя хоть раз на тебя нажалуется, я все-таки лично отведу тебя в лес и оставлю там! Не пущу домой без подснежников в середине зимы, так и знай.

— Я их просто куплю, — ухмыльнулся брат.

— Белочки будут счастливы. Ты, в общем, меня понял. Свитер не забудь.

— Главное, сама в лесу не заблудись. — Брат набросил на себя теплый свитер и сверкнул улыбкой. — Места видела, какие глухие?

— Даже побольше твоего видела, — проворчала я, припомнив аварию.

— Помнишь, тётя говорила? — Брат, сев, подался ближе, чтобы заговорщицки прошептать. — В этих лесах водится зло! Оно подстерегает путников и, захватив, относит в сказочные дали....

— Относит в ад, — педантично поправила я, поскольку сказку слышала тысячи раз.

— Ну, кого в ад, а кого в сказочные дали. Чур, я во второе, — просиял братец.

Да уж. Вот какой у меня брат — и вот такие у нас отношения. И, тем не менее, кинув взгляд на пейзаж глухого леса за окном, я вновь услышала в памяти голос тети.

«В этих лесах водится прекрасное зло. Люди для его созданий лишь дичь, и когда человек попадает в их расставленные сети, он пропадает навек и никогда больше не возвращается...»

Перед глазами снова возникла та давно забытая авария. И лицо беловолосого незнакомца. Память стерла черты его лица и припорошила воспоминание густым снегом.

Но я помнила его глаза. Их безразличие, их отстранённость... И невозможную, потрясающую красоту…

_______

— Все будет хорошо, Тем. Увидишь, — прошептала, убеждая больше себя, чем брата.

С того дня как меня известили, что примерно год мне предстоит провести в этих местах, я не находила себе места. Беспокойство накатывало волнами, непонятное, тягучее, мрачное... и теперь, когда я была на пороге перемен, оно разгорелось с невозможной силой. Я будто проваливалась в вязкую тьму.

За окном слепил яркий снег, но этот свет, проникая в меня, сворачивался внутри неизбывным мраком. Я просто знала и чувствовала, что-то случится. И на этот раз мне не избежать своей судьбы.

Однажды эти леса едва не стоили мне жизни. И вот я снова здесь, а внутри зреет уверенность, что это ловушка.

— Тея? А где сухари? — Брат протянул руку, и я подтолкнула к нему пакетик с закуской. Откинувшись на спинку, брат разорвал упаковку и бросил в рот угощение. — Отлично! Пока не приехали, как раз успею подкрепиться... Если леший встретится, наберусь силой и дам ему отпор!

— Почему так уверен, что леший тобой бы не побрезговал?

— Потому что я бесподобен?

— Или потому, что невыносим, — подытожила я, хмыкнув.

Надо было сразу сообразить, что леший может быть не самым опасным, что водится в этих лесах. А впрочем, это чувство, чувство неотвратимой угрозы, никуда не делось и позже. Лишь усилилось, особенно, когда я спрыгнула на перрон и, оглянувшись на нерасторопного близнеца, зашипела от резкого толчка в плечо.

Отпрянув, отступила на шаг и потерла ушибленную руку.

— Ну, извини, красавица, — и небрежный тон мужчины был ему вполне под стать. Ленивый, манерный...

Хотя самого мужчину, пожалуй, можно было назвать симпатичным. Высокий, жилистый, подтянутый. Темные волосы и модная прическа вкупе со строгим костюмом должны были бы создать образ респектабельного человека.

Но что-то было в его взгляде... или в неприятно искривившихся губах... донельзя отталкивающее. Я поежилась и размяла плечо. Даже просто его внимание ложилось на меня масляным пятном и тревогой, застучавшей в ушах.

— Все в порядке, — сухо произнесла.

— На твоем лбу... — Мужчина ткнул сложенным журналом на мой лоб. Я нахмурилась, коснувшись пальцами кожи. — Занятное родимое пятно...

— Это шрам, — хмуро буркнула я, выразительно взглянув на брата, а когда тот прошел рядом, повернулась, чтобы последовать за ним в такси.

— Как насчет того, чтобы встретиться, девочка?

— У меня есть парень! — возмущенно соврала я.

По моей спине пробежал озноб. А еще захотелось прикрыться. Маслянистый взгляд этого типа пятнал меня грязью; может, мне надо было обидчика вовсе послать? Или промолчать?

Я не была уверена, что делают в таких ситуациях. Еще ни разу меня так беспардонно не называли «девочкой» — и вроде бы ничего такого, но отчего-то прозвучало гадко и даже мерзко.

Что-то меня напрягало в этом человеке. Хотя и не могла понять, что же именно.

— Эй-эй, чувак! Отцепись от нее. — Заметив мою проблему, брат вернулся, чтобы встать между мной и странным типом. Поднял руки, запрещая приближаться ко мне. — У нее еще и брат есть, понятно? Злой брат. Видишь? На лбу написано «не приближайся, здесь зло». Ступай давай.

— Зло-о… — Мужчина оскалился в подобии улыбки. — Ни хрена ты не знаешь о зле, малец…

В тот момент в нем будто проявилось что-то звериное. Я дернула брата за рукав — как бы то ни было, бравада сработала. Незнакомец отступил, якобы со снисходительной насмешкой.

Но в его глазах продолжала гореть злоба. И что-то хищное… азартное.

— Пойдем, нас ждут, — шепнула я брату успокаивающе. Оглянувшись через плечо, убедилась, что незнакомец, хоть и сверлит меня взглядом, но не торопится догонять.

— Я могу поспорить, что мы встретимся, девочка! — только донесся его крик, а я, нахмурившись, поторопила брата и сама ускорилась.

— Надеюсь, нет, — содрогнулась я, не вдохновлённая перспективой.

Как же я ненавижу сюда приезжать! Без преувеличения этот город самый невезучий для меня.

Вечно что-то со мной здесь случается... и этот мужчина — поставлю, на что угодно! — похоже, самая меньшая моя беда из всех грядущих...

Я слегка ударила по фигурке, и та закачала своей игрушечной рогатой головой. У тети был свой стиль, отчасти он пугал меня, отчасти завораживал. Сувениры со всего мира, от африканских масок до деревянных слоников из Индии.

Почему-то такое невозможное собрание диковинок вызывало у меня дрожь по коже, было в этом что-то глубоко зловещее... Может, дело в той африканской маске, которая страшнее любых кошмаров? Или в лысом черепе волка, скалящемся клыками в сумраке комнаты.

Мой взгляд упал в зеркало. Отведя со лба челку, я гулко вздохнула, нет ничего такого особенного на моем лбу. Легкая, почти неуловимая отметина появилась после аварии; по иронии, в моем видении тот беловолосый коснулся моей кожи именно в том месте.

На самом деле, мама права, я просто потеряла сознание и обзавелась сначала синяком и ссадиной, а потом небольшим шрамом в виде белёсой звездочки. Из-за этой досадной мелочи мне приходилось носить челки.

Я со вздохом поправила волосы и улыбнулась вошедшей тете. Старше мамы, пожилая, в интеллигентных очках. Сколько я ее помнила, она всегда была такой. Низенького роста, с пучком серых волос и в клетчатом вязаном свитере. Тетя Гера, так мы ее называли. Это она дала нам имена с братом. Артем и Тея.

Было и еще одно имя. Хоть и я называла брата близнецом, но это не совсем так. Третий родившийся ребенок, девочка Тера, не прожила и года. Ни я, ни Тёма ее никогда не знали. Это темная страница нашей семьи, о которой никто не любил вспоминать.

— Как выросла! Совсем девка на выданье, — просияла тетя, приобняв меня и усадив на стул. — Смотри, какая! Утащат тебя, нарасхват будешь!

— Ну, те-еть… — буркнула я.

— Что «теть», что? Я и брата твоего пригласила, где этот опострел? За тобой присмотрит!

— То есть, в смысле, я за ним? — нахмурившись, поправила.

— Да сдалось кому-то похищать твоего брата! Нет, юная моя. — Тетя добродушно похлопала меня по руке. — Я его пригласила, чтобы присматривал за тобой да глаз не сводил.

— Я и без него вполне справляюсь, — тихо рассмеялась. В самом деле!

Но от взгляда пожилой женщины, застывшей на мне, по спине почему-то пробежал холодок. Тетя покачала головой, видя что-то, ведомое лишь ей одной.

— Когда они за тобой придут, дело времени. Я не ровня им, силы уже не те…

— Не понимаю… кто они?

— Те, кто приходит из ночи. Те, кто охотится в ночи, те, кто не принадлежит нашему миру... Ты выбрана им... А у него слишком много врагов. Он хранит север и грань, и ты, дорогая, можешь его спасти, а значит должна умереть...

Что за странные речи? Выцветшие глаза тети подернулись дымкой, она невидяще посмотрела вдаль, словно за моей спиной проигрывалось какое-то ужасное кино. Я оглянулась, но увидела лишь собственное отражение в ближайшем окне. Сквозь запотевшее от холода стекло я выглядела немного напуганной, но…

Я ведь в этом странном городе. А это ведь моя тетушка, у нее много причуд! Она всегда смотрела на меня так — с ноткой сочувствия, которого я никогда не понимала. Ее преследовали сны, иногда вещие, но чаще просто жуткие. Она жила в них, грезила наяву, сколько я себя помнила.

«Девочка отдана ему, как же не уберегли?..»

«Ох, милая, мне так жаль… если бы погибла ты, а не твоя близняшка, это стало бы для тебя избавлением…»

«Ничего, я знаю, как отогнать зло от тебя! Мы тебя просто спрячем… обязательно спрячем, я просто должна связаться с духами…»

— Тетя! — Поняв, что тетя просто спит наяву, как частенько бывало, я перевела дыхание. Хотя внутри и заскреблись кошки. — Вам просто приснилось что-то, да?

— Зря не слушаешь, девочка! Ты для них угроза....

— Это же просто сны!

А еще тетя известная паникерша. И пусть ее сны время от времени сбывались, но все-таки достаточно редко, чтобы я ощутила лишь укол тревоги, а не ужас. Я похлопала тетю по руке, изрезанной морщинами.

— Я не дам себя в обиду. Клянусь.

— Они уже тебя заметили, я вижу, вижу... — Тетя распахнула глаза и посмотрела на меня невидяще, но с гневом. — Он ведь говорил тебе! Бойся черных медведей!

Я отпрянула. Несмотря на мою браваду, от этой фразы сердце заколотилось так бешено, что стало трудно дышать. Откуда она это знает?! Колкий, дрожащий голос тетушки хранил отпечаток тьмы, она разлилась в воздухе, коснувшись меня леденящим холодом.

— Но, милая. — Тетя подалась ближе и понизила голос. Она смотрела мне в глаза, и ее зрачки были почти белыми, настолько неподвижными, что с моих губ сорвался сиплый выдох. — Олени тебе тоже не друзья… особенно те, чьи рога подобны хрусталю, в чьих зрачках стынет холод… держись от них всех подальше, если хочешь выжить до Хрустальной Луны… держись подальше, слышала?..

__

Откуда тетя знает о том странном случае? Об олене с хрустальными рогами? О предупреждении незнакомца о медведях? Я застыла, чувствуя себя так, будто сбылся мой самый тревожный сон. Но, переведя дыхание, опустила ресницы, и тихо выдохнула, внезапно всё поняв.

Должно быть, я просто слишком много болтаю. Видимо, и тетя услышала, как я лет десять уверяла всех, что случай в лесу не был плодом моего воображения.

Сейчас, когда прошло время, и сама смеялась над собственными рассказами. Открыв глаза, я привычно дотронулась до лба, коснувшись шрама, и встряхнула головой, сбрасывая тревожащее послевкусие после разговора.

Всё не так. На меня никто никогда не охотился. И я не настолько ослеплена собой, чтобы считать себя великой ценностью. Просто жила все это время, а тот случай давно подернулся пылью.

— Всё, в самом деле, будет хорошо, — улыбнувшись, постаралась и саму себя убедить. — А я буду осторожна.

— Все равно не хочешь меня слушать, да? — Тетя со вздохом моргнула, и туман, подернувший поволокой ее глаза, исчез, сменившись осознанным неодобрением. — Ладно, придется ввести тебя в курс дела. А пока возьми! — Она покопалась в резной шкатулке, стоящей на столе, и подвинула ко мне кулон из черного камня. — Носи и не снимай.

— Гематит? Шунгит? Хотя нет… что это? — Я подняла голову, оторвавшись от изучения камня, под матовой чернотой которого, казалось, на мгновение вспыхнула хрустальная искра.

— Твоя защита, девочка.

— Да мне ничего и не угрож…

— Носи, сказала!

Когда тетя повышает голос, значит, лучше послушаться и не задавать вопросов. Помедлив, я набросила цепочку на шею и пожала плечами в ответ на кивок тетушки. Она покровительственно похлопала меня по руке; ладно, могу и поносить кулон, не так и страшно.

Камень жегся холодом и покалывал ледяными укусами, но быстро нагревался, подстраиваясь под мою температуру. Неосознанно дотронулась до него, удивляясь легкости этой штуки, хотя поначалу показалось, что камешек увесистый.

— Спасибо.

— Скажешь потом, когда твои кишки останутся на месте, — сурово отрезала тетя. Это угроза?

— Буду носить, — усмехнулась, припрятывая кулон под блузкой.

И тут же вскочила от громкого удара, раздавшегося где-то за входной дверью. Будто кто-то бежал и врезался в препятствие, а потом тишина и…

— Что это? — Вскочив, я схватила рогатую статуэтку и сделала к двери шаг.

— Тея! — прикрикнула тетя, но даже если она и хотела меня остановить, то опоздала.

Дверь вдруг рванула щепками; вскрикнув, я отпрянула и судорожно вдохнула, увидев… это. Мой взгляд выхватил острые клыки, перекошенную морду ворвавшегося в помещение существа… его адски горящий взгляд, свирепый до жути…

Волк? Кабан? Медведь? Мысли заметались в голове, сталкиваясь, я просто не знала, как определить это существо. Но раньше, чем успела, сверкнул металл; вот и пригодилась пика, горделиво висящая сувениром у двери. Не такой уж и сувенир!

— Кошмар, теть, эти звери из лесов уже на чай заходят?! — Темка, как раз вернувшийся из магазина, пошатнулся, с отвращением разглядывая свои руки, а особенно капли черной тягучей крови, упавшей на них. — Я, конечно, понимаю, второй этаж. Да и места у вас глухие… но лучше сразу скажите, тут медведи с балалайкой по улицам не ходят?

Из моих рук выпала статуэтка и с громким дребезжанием подкатилась к лапам убитого зверя. Мелко задрожав, я нащупала спинку стула и рухнула на сидение, крепко прижав к губам пальцы.

Это правда странный зверь... И это не кабан. Не свинья. Не исполинский волк. А какой-то неестественный микс того и другого, а еще третьего. Клыки зверя торчали изогнутыми клиньями, на голове маленькие витые рожки, шерсть расписана красными полосами.

Я никогда не видела ничего подобного, но лучше бы и дальше не видела! Я зажала нос пальцами.

А еще оно воняет тухлятиной, так, словно давно разложилось.

— Тут… правда так всегда? — рискнула уточнить.

Тетя, хмуро рассматривающая добычу брата, не откликнулась, и я, придя, наконец, в себя, осмелилась встать и приблизиться к туше. Брат судорожно тер руки, кривясь и морща нос; он всегда был мирным, а единственной его добычей была колбаса из холодильнике.

До этого момента. Выдохнув, я с опаской пнула ногой мертвого зверя — он ведь мертвый, да? И тут же отпрянула, когда тот перевалился на другой бок. На меня глянул белесый, без зрачков, глаз животного. Почему такое чувство, что это вообще вылезло из могилы? Воняет-то как…

— Не надо было мне приезжать сюда, — в очередной раз прошептала как присказку.

И дня не прошло, а в гостиной уже валяются мертвые звери неопределенного вида и недельной протухлости. Тетя говорит загадками, на перроне встретился жуткий тип… Чувствую, поездка будет просто офигительно классной!

— Это ищейка, — похромав до меня, тётя встала рядом. А когда я с немым вопросом взглянула на нее, поджала губы. — Я же говорила, милая. Они тебя чувствуют… уже ищут! Вопрос времени, когда до тебя доберутся…

Никогда в жизни я не испытывала такого странного чувства, как в тот момент, когда стояла над растерзанным зверем и не понимала, что делать. Я будто снова очутилась в том моменте, где размываются границы сна и яви.

Одна моя сторона уверяла, что всему есть логическое объяснение. Так должно быть. Мы ведь живём в материальном мире, здесь свои правила.

А другая сторона смотрела на существо, явившееся из темных граней сновидений. И снова вспоминала ту аварию. Незнакомца, чей цвет волос мог поспорить с белизной снега. Его касание к моему лбу, его необыкновенную энергию, парализовавшуюся мою волю.

Я хотела оставаться в реальности и не отрываться от нее слишком далеко… но, переводя взгляд с тети на зверя, не могла отделаться от мысли, что моя реальность размывается и искажается, а ее границы стремительно рушатся.

— Тетя?.. — так что все, что смогла, это вопросительно посмотреть на невозмутимую женщину и ткнуть пальцем в мертвого зверя. Может быть, она подскажет объяснение?

Знала, у кого спросить.

— Это надо выбросить, — только и сказала она, прежде чем приблизиться к добыче моего брата и наклониться. — Ну что встали, племянники? Ты, Темка, бери за задние, ты за передние лапы. Тащим на задний двор, надо прикопать. А то учуют, все заявятся, хорошо, если только ищейки!

Что-то не так стало с моей жизнью. Но четкая задача стала той соломинкой, которая помогла мне зацепиться за реальность.

Остаток вечера прошел в деловых заботах. Причем, кажется, в тот момент, когда брат столкнул тушу в вырытую им же яму, она рассыпалась на куски. Стараясь не дышать, я послушно взялась за лопату, чувствуя себя так, как чувствовала бы, скрывая следы преступления.

Мне определенно надо поговорить обо всем этом с тетей. Но я так устала, что не захотела спорить, когда та отправила меня сначала в ванну, потом ко сну.

Разве что убедилась по дороге, что вторая — железная — дверь надежно закрывает квартиру на три замка. И схватилась за кулон, хмурясь и ежась. Каждый шорох по ту сторону двери заставлял меня сглатывать, а шум лифта, бегущего наверх, отступать подальше.

Как жутко! Поверить не могу, что все это случилось взаправду… Мне все это не нравится, совершенно. А завтра еще в вуз. Я поступила в универ в своем родном городе, а сюда меня перевели по веской причине, иначе пришлось бы брать академ.

Ни знакомых, ни друзей у меня в этом городе не было. Дома хоть Машка, с которой мы поступали вместе, а здесь немногим лучше, чем начинать с нуля. Отличный будет год.

__

Добравшись до спальни, я минуту бездумно смотрела в одну точку. Пока не встряхнула головой, решив, что о проблемах подумаю завтра. Забравшись в постель, я щелкнула выключателем и, кажется, не успела закрыть глаза, как провалилась в сновидение…

Или это был не сон? Сгустившаяся тишина давила на уши, проникала в них, угнетая. Такая вязкая и настолько звонкая, что удары собственного сердца казались слишком громкими. А собственное дыхание слишком торопливым, слишком сбивчивым.

Это не могло быть реальностью… и не воспринималось сном. Я потерялась в этом. Только чувствовала… только ощущала…

Как чужие руки ласкают меня. Как бархатом оседают поцелуи на моих ресницах, а чужие волосы касаются шелком моих плеч.

Я не удивилась, увидев незнакомца, накрывшего меня своим весом. Его лицо наполовину закрывала маска, его длинные волосы были белы. Это не может быть ничем иным, только сном. В реальности я бы закричала. Я бы испугалась. Я бы подняла на уши весь дом!

А сейчас лишь потянулась за новым поцелуем, действуя, как в тумане. Не задавая вопросов. Лишь отдаваясь инстинкту и накатившему желанию. Путаясь пальцами в его волосах. Вздыхая и позволяя этому мужчине то, чего никому не позволила бы.

— Это ты… действительно ты…

Его хриплый голос звучал вкрадчивым шепотом. Он исследовал пальцами мое лицо, каждое его касание отзывалось во мне волнующим холодом. Долго посмотрев на меня, он сжал мой подбородок двумя пальцами и склонился, чтобы оставить на моих губах глубокий поцелуй… один… второй…

Его ладони обрисовали мое тело, сминая рубашку. Сквозь тонкую ткань он накрыл ладонью мою грудь, зажав бугорок между пальцев. Он не останавливал поцелуев, не прекращал ни на секунду. Пока я не начала вздыхать, неосознанно подталкивая его продолжить…

Зайти немного дальше, чем он заходил сейчас. Прикусив мою нижнюю губу, он нырнул ладонью под мою ночную сорочку. Его пальцы нашли мою грудь, и я…

Вскрикнула, судорожно вздохнув от короткой вспышки боли там, где эти пальцы касались меня.

— Когда они придут… они тебя не тронут… — выдохнул он в мои губы, и его взгляд полыхнул сталью в прорезях маски. Дрожа, я не смогла выдохнуть и звука. Его рука по-прежнему лежала на моей груди, но мое возбуждение сменилось недоумением… тревогой!

Мужчина склонился ниже, будто хотел запомнить мои глаза.

— Ты моя. Запомни это. Любой, кто тебя коснётся, умрет, — жестко прошептал он.

Что происходит?! Распахнув глаза, я вскрикнула и ударила ладонями незнакомца, каким-то образом прокравшегося в мою спальню. Но вместо результата едва не навернулась с кровати.

Все схлынуло, будто и не было! Куда он делся?! Судорожно вдыхая, я быстро оглянулась. В один угол, в другой. Но комната была пуста, меня никто не касался, не целовал, не пытался сделать со мной что-то плохое…

— Да что за ерунда? — дернув на место сбившуюся в груди сорочку, испуганно шепнула я в мертвую тишину.

Это и правда был сон? Дом хранил молчание. На улице ни единого звука, мир, укутанный снегом, притаился и ждал.

Только в окно, распахнувшееся, видимо, ночью, врывался ветер и кружился в комнате крупными снежинками. Они завихрялись, тая до того, как упадут на ковер, плясали в красивом и ажурном танце...

Вздрогнув, я соскочила с кровати и, не обращая внимания на холод, кусающий мои ступни, торопливо захлопнула створки… поверить не могу! Даже сны у меня в этом городе совершенно ненормальные...

Сон не оставил меня и утром. Я спала беспокойно, пытаясь отделаться от дурацкого чувства, что моя жизнь запуталась окончательно. Одевшись, собрала все необходимое в сумку и мельком взглянула на себя в зеркало. Нахмурившись, поправила челку — мне кажется, или шрам стал... четче?

Такой маленький недостаток внешности, и сколько же с ним проблем! Я фыркнула, еще раз убедившись, что в образе все в порядке. Скромный серый кашемировый свитер, юбка чуть выше колен, сережки гвоздики в ушах, неброский макияж, заплетенные во французскую косу волосы.

Мой вид не должен был сильно привлекать внимание, именно сегодня мне не хотелось ни с кем общаться. Как не хотелось красоваться, кокетничать и огребать новых, на этот раз вполне прозаичных, проблем. Хватило и вчерашних, впрочем, может, вчера всё просто привиделось?

— Ну ты и фантазерка. Надумала же. — Я щелкнула сумкой и еще раз фыркнула своим мыслям.

Простые действия и задачи мало-помалу возвращали меня к равновесию. Вчерашний день можно не учитывать в жизни; еще бы я чувствовала себя уверенно. Всё дело в стрессе последнего месяца — поезда, перемещения, подготовки, — а еще в не самых приятных воспоминаниях, связанных со здешними местами, которые сами по себе выбивали из колеи.

Плюс тот мужчина на перроне... А в завершение дня атака какого-то непонятного зверя. Надо будет изучить собачьи породы, вдруг это всего лишь чей-то домашний любимец слегка... одичал? Вот и ломился в чужую квартиру.

Должно быть всему логичное объяснение, просто обязано. Вот как с ночным сном, это ведь был просто сон. Обычное сновидение, вызванное всплеском адреналина и усугублённое холодом из распахнувшегося окна.

— Надо что-то придумать с этой рамой... — Подойдя к окну, я задумчиво подергала оконный засов, проверяя.

Застройка в этих местах старая, а этому дому особенно досталось от времени. Рассохшееся дерево и выглядело-то хлипко. Порыв ветра помощнее вполне мог справиться с ветхой оконной преградой.

Вздохнув, привстала на цыпочки и защёлкнула и верхний засов. Только тогда нахмурилась, кинув взгляд на улицу. И всё-таки странное чувство, будто ночью, за кружащимся в воздухе снегом, я увидела хрустальный отблеск, словно лед блеснул в лунном свете. Как сверкнули бы… хрустальные оленьи рога.

Это ерунда, конечно, не более, чем фантазии. Не посещал меня тот незнакомец, который мелькнул в видении после аварии, да вот еще! И там-то надумала, а уж сейчас и внимания не стоило. С утра я не обнаружила никаких изменений на своем теле — никаких защит, никаких узоров на груди, ничего ровным счётом.

Так что хватит выдумывать сказки. Я часто заморгала, уставившись в просвет между низенькими домами. Древние и малоэтажные, каждое здание максимум по пять этажей. Высокие ели равнялись с крышами, царапая заснеженными лапами окна, с веток то и дело сыпался снег.

Одни только белки, мелькающие серыми шубками в просветах, радовались погоде. Природа разбушевалась еще с прошлого вечера, вроде не так уж и холодно, но ветер все еще подвывал в стальном небе и кидал колючий снег на притихший город.

Прохладно. Недружелюбно. Хмуро. В общем, под стать моему настроению. Я сдунула со лба волосы и прищурилась, разглядывая одинокую фигурку, бродящую внизу.

— Тетя?

Ее трудно спутать с кем-то другим. Она слегка, самую чуточку, прихрамывала. И всегда предпочитала странные, порой несочетаемые, расцветки одежды, словно хватала первое, что попадалось под руку.

На этот раз ей попался черный пуховик с широким капюшоном и штаны кроя клеш, сшитые из выделанной кожи. Она сунула руки в карманы и двинулась в противоположную сторону, впрочем, тут же вернулась, словно что-то отмечала и измеряла внизу. Помедлив, она швырнула на снег... горсть соли?

Это меня заинтриговало. Хмыкнув, я схватила приталенное пальто и, набросив на плечи, поспешила вниз.

У меня есть вопросы к тете. Много вопросов, если по правде. До сих пор я воспринимала ее рассказы, которые слышала с детства, как сказку, но после вчерашнего… не знаю, наверное, мне просто хотелось услышать что-то, что меня успокоит. Например, если тётушка заверит, что вчерашний монстр всего лишь чья-то собачка, это вполне подойдет.

Взглянув на страшную африканскую маску, нависшую у двери, я поежилась и выскочила на улицу…

Хотя день был хмурым, но снег сам по себе был свежим и слепяще-белым. С непривычки я часто заморгала, ежась от пронизывающего ветра. Обхватила себя руками и кубарем сбежала по ступенькам.

Как же я давно не бывала в этих местах! Всё казалось невозможно-забытым, как пленка из далекого прошлого.

— Теть! Доброе утро!

— А, проснулась, девонька... На, подержи!

Тетя, даже не взглянув на меня, всунула мне в руки большую бадью. Я пошатнулась под ее тяжестью и всмотрелась в дикую смесь зерен и соли...

— Разбросай. Вот, строго по периметру. Там и там, — тётя указала направление и еще параллельно дому. — Сюда тоже. Потом иди по тропе ко входу, у порога тоже.

— Теть?

— Делай, делай. Поможешь.

— Уф, ладно.

Иногда лучше просто не задавать вопросов, а делать молча. Мне было пять лет, когда тетя нахлобучила на меня меховую шапку, на макушку насыпала пшена и велела ждать, когда меня атакуют голуби. Что сказать, они от угощения не отказались, как ручные прямо.

«Теперь если испугаешься, зови голубей на помощь. Прилетят!»

Вот такая странная тетя. И ведь, ух, однажды голуби и правда прилетели. Когда на меня напала соседская собака, норовя оттяпать полпятки. Хотя не уверена, кого я тогда испугалась больше, собаки или стаи голубей, атаковавших ее.

В любом случае, даже если буду противиться, меня как-нибудь заставят выполнить поручение, этого у тети тоже не отнять — блестящего таланта к убеждению.

— Здесь ждать? — Добравшись до крыльца, я помахала тете изрядно полегчавший бадьёй. Тетушка посмотрела на меня, будто впервые увидела.

— Иди сюда, — подняла она руки.

— Ну... ладно, — подойдя, я позволила ей крепко сжать мои ладони.

Мы оказались друг напротив друга, и я понятия не имела, что шептала под нос тетушка. Налетевший ветер отбросил за спину мои волосы, поднял с земли снежинки и закружил в красивом танце маленькими вихрями...

В этом было что-то волшебное, даже чарующее... Я залюбовалась на то, как сверкает снег в абсолютной серости. Играет всеми оттенками синего и розового, хрустального и золотого...

Лишь когда ветер изменился, ударив яростным морозом, я вздрогнула. Словно в один ветер вклинился другой: злой, яростный и тревожный...

Он был таким сильным, что едва не сбил меня с ног. Он рвал мою одежду, взметал волосы, стучал распахнувшимися окнами... Где-то вдалеке взвыла собака... А может быть, и волк... тётя с такой силой сжимала мои ладони, что освободить их не было никакой возможности.

— Хорошо, этого хватит! — И вдруг все стихло. Замерло тревожным ожиданием и сверхъестественной после ветра тишиной. Успокоились порывы, снег снова плавно закружился в воздухе. Даже, кажется, стало светлее?

— Духи меня услышали.

— Э... что, теть? — встрепенулась я, сбрасывая оцепенение.

— Все, девонька, забудь тревоги на месяц. Теперь дом под защитой. Никто больше не вломится в наше жилище.

— А во сны? — вырвалось у меня.

Обернувшись, тетя долго на меня посмотрела. Словно опять проваливалась в свое видение.

— И во сны тоже, — мягко пообещала она, словно поняла то, о чем я не сказала.

В самом деле, говорить о недавнем сновидении было бы слишком неловким с человеком, который мне годится в бабушки. В каком-то смысле это был весьма интимный сон. Такой, что я до сих пор чувствовала, как мужские руки ласкают мою грудь, как его губы касаются моих, а внизу все скручивается сладким спазмом и...

— Так, — отогнала я лишние мысли. — Теть, расскажешь, что вчера было? Тот зверь, это ведь просто чья-то собака, да?

— Собака, говоришь? Ты так подумала?

— Нет... да... Может быть... так что это было? Тут часто такое?

Еще один взгляд, долгий до мурашек. Вздохнув, тетя подхватила меня под локоть, чтобы подвести к покосившейся скамейке. Я послушно села, кутаясь в пальто; холодно вообще-то.

Но странное дело, почему-то стало спокойнее. Словно здесь я и правда теперь была под защитой.

— Что ты знаешь о демонах ночи, моя девочка? Ну-ка, расскажи...

Что же я знала о демонах ночи? Примерно то же, что и остальные. Мне живо представился вампир с горящими глазами, навострившим клыки на шею юной беззащитной девы. Его руки в моем видении всенепременно были вытянуты, а с черных острых когтей капала кровь...

— Вы о вампирах, да? — вздохнув, уточнила, но тетя сурово поджала губы и укоризненно хлопнула меня по ладони веточкой.

— Чем занимались эти негодники? Я же просила ввести вас в курс дела, раз сюда приезжаете!

— Мне сказали только, что я за старшую, — хмыкнула я, потирая пострадавшую руку. Ай, между прочим!

— Это не ты старшая, а твой брат защитник, — проворчала тётя, устраиваясь поудобнее и глубже надвигая на голову капюшон. — Трое. Триада. Дети с непростой судьбой. Я же говорила...

Глаза тети снова подернулись пеленой. Меня всегда немного напрягало это, этот ее взгляд, устремлённый в никуда. Она смотрела на небольшую поляну у подножия пушистой ели, но, кажется, даже не заметила, как с ветки вспорхнула ворона.

— Меня никогда не слушают... Я же говорила, нельзя вам пока сюда! До Хрустальной Луны. Однажды она взойдет, и тогда минуют тревоги...

— Хрустальная луна? Недавно красная была. А еще раньше синяя. Еще немного, уверена, появится лимонная луна. — Я одернула рукава, кутаясь и припоминая заголовки новостей. — Может, она даже будет в дырочку, как сырный шар. Все-таки о чем ты?

Помявшись, пожилая женщина вздохнула и покачала головой.

— Я стара, как сам мир. Я слышала эту легенду с детства. Она передалась мне от матери, а той от ее матери. О древнем проклятом замке посреди бескрайней пустоши. Замок заброшен, одинок и проклят, а его хозяин стережёт Грань, границу живых и мертвых. Там, куда даже самые страшные существа боятся заглядывать…

У тети был плавный, красивый голос. Я ощутила, как сами собой закрываются глаза, и встряхнула головой, но боюсь, не слишком преуспела. Возможно, это все потому, что ночь у меня была тревожной. Едва сомкнула глаза.

— Там, на краю бездны, мертвые тени жаждут прорваться к жизни и свету. Они устали ждать и устали томиться за краем миров. Если они смогут ступить на земли живых, все миры ждет крах! — Тетя обрисовала руками большой круг. — Смертные и бессмертные исчезнут под их напором, вот почему хозяин замка ищет свою судьбу...

Перед глазами вспыхнул хрустальный замок на высокой горе. Бескрайние снега у его преддверия хранили мёртвое молчание, лишь поземка тихо шуршала по тропам, увитым густыми зарослями шипов и терния...

Одинокая фигура мужчины заставляет меня остановиться. Он — продолжение замка, такой же невозможный, с белыми волосами, в красивой бело-золотой мантии… Его лицо полускрыто маской, и, кажется, будто он не видит меня, однако лёгкий скрип снега под моей ступней заставляет его обернуться. Ветер отбрасывает назад его белые волосы, в его льдистых глазах сумрак и тьма...

Но он видит меня, смягчается и протягивает руку...

— Бойся его. Бойся их. Бойся их всех. Тайное зло водится в этих лесах. Они подстерегают путников и забирают их с собой. Своры огромных собак сопровождают их, эти существа красивы... Но и ужасны... Иногда за ними идут черные медведи, жаждущие крови и плоти...

— Теперь понимаю, почему мне вечно снятся тут кошмары! — раздался басовитый голос прямо над ухом, и беловолосый мужчина из моего внезапного сна рассыпался на сотню сияющих искр.

Ой, заснула! Я сердито посмотрела на подкравшегося брата.

— Напугал! Ты чего над ухом кричишь? — шепотом возмутилась.

— Сама сказала, напугать хотел. Не мне же одному в ночной тиши пугаться? — Брат прищурился, лениво отбросив со лба волосы.

Если бы не кривлялся, мог бы прослыть красавцем! В нем была нотка небрежности и самоуверенности, если не сказать самовлюблённости. Которая на многих девушек действовала, как маячок. У Темки не было отбоя от девушек в родном городе — и сейчас наверняка тоже не будет. Вот спорю, этот везде найдет себе интересное занятие.

— Уже восемь. Я тебе сумку захватил. Готова к вузу?

Я вздохнула, с неохотой вырываясь из внезапного сна. Мне не хотелось ни в какой вуз, ни в новый, ни в старый. Мне бы под одеяло, к волшебным сновидениям... Может, хоть дневной сон обойдется без слишком волнующих сновидений, полных страсти и вожделения.

— Нам правда пора, тёть. А то опоздаем совсем, — повинилась я, сожалея, что приходится отказываться от беседы.

Конечно, в разных вариациях я слышала эту сказку тысячи раз, просто сейчас она... заиграла какими-то новыми красками. Одновременно чарующими и жутковатыми, что ли.

— Мы будем к пяти. Наверное, занятия уже закончатся. Может, зайти в магазин, что-то купить?..

— Тея! — Тетя резко схватила меня за руку, не отпуская. Сощурилась, заглядывая в мои глаза. — Никому не доверяй, хорошо? Сколь бы прекрасны ни были, как бы ни очаровывали...

— Я буду осторожна, — заверила.

— Кулон?

— На мне, — поняла я без лишних слов и продемонстрировала тете черный камень.

Тольке тогда она расслабилась. Ее пальцы соскользнули с моей руки, она выглядела так, будто была крайне недовольна, что меня приходится отпускать.

— К пяти, — ворчливо отрезала она. — И чтобы сразу домой! А то украдут вас еще. Как стемнеет, они...

— Выходят на охоту, — развеселился брат, настойчиво оттягивая меня в сторону. — Пока, теть! Склонившись ко мне, он быстро зашептал: — Пойдем быстрее. А то я скоро поседею от таких рассказов... Скажи, тебе та псина не снилась ночью? Со мной она чаи распивала и говорила, что на тарелке косточки соседа...

— Тема, — осуждающе наморщила я нос.

— Ну что Тема? Я вдохновился вчера! Если увидишь балалая с медведкой, тьфу, медведя с балалайкой, сообщи, будь добра! Я второго такого нежданчика не перенесу...

Остановившись у нового для меня вуза, я долго смотрела на покосившуюся вывеску. Старенькое, обветшалое здание все-таки казалось по-своему уютным. Уютнее, чем на промозглой улице. По крайней мере, внутри тепло.

Но учеников совсем немного. Изредка студент-другой нырял в здание, иногда кто-то оглядывался на меня.

Вздохнув, я понуро зашагала к двери, за которой скрылся брат. Дотронувшись до ручки, замерла; ворона, раскричавшаяся на ветке, надрывалась так сильно, что не обратить внимания на нее было невозможно. Как интересно! Птица была абсолютно белой, никогда не видела белых ворон.

— Эй? У меня нет с собой еды, — тихо шепнула ей, на что птица раскричалась еще громче.

Не знаю, в чем причина, но стало не по себе. Тревога коснулась сердца — хотя, оглянувшись, и не нашла ее причин, но все-таки поспешно дернула ручку двери. В здании безопаснее, что-то было не так на притихшей улице.

Снежинки ворвались в помещение вслед за мной, я потопала сапожками, сдунула с ресниц иней. В помещении и впрямь стало спокойнее, как будто угроза временно миновала.

— Мне на первом. На. Тебе на второй. — Брат, успевший сгонять в деканат, бросил мне книжицу. По крайней мере, не придется возиться со студенческим. — Завтра в деканат надо зайти, подтвердить кое-что.

— Не уничтожь опять аудиторию, — фыркнув, я помахала брату рукой. — А то смотри…

— Ага, мамочка, мы уже выяснили, меня ждут страшные кары!

— Да вот еще, сам разберешься, — буркнула я брату вслед и развернула лист с расписанием. И правда, мне на второй этаж. Занятие начиналось в восемь, для меня самое неприятное время, на которое может выпасть пара. Всегда хочется спать в такую рань.

Зевнув, я скинула пальто и, перекинув одежду через локоть, поплелась наверх. К счастью, на сегодня надо отсидеть только эту пару, потом, если получится, останется выяснить некоторые вещи в деканате, и можно идти домой.

То есть можно идти во временное пристанище — на ближайший год другого дома у меня и не предвидится. Я пришла в аудиторию за некоторое время до начала лекции. Заняла место в последнем ряду, удобно бросила пальто на широкий подоконник позади.

В старых зданиях есть своя прелесть. Стены плачут, поскрипывает мебель, а воздух ледяными сквознячками проникает сквозь деревянные рамы окон. Не так уж и плохо, учиться можно, по крайней мере.

— Ты давно тут? Я тебя что-то раньше не видел. — Долговязый парень плюхнулся на место рядом со мной. Я потеснилась, досадуя, что у меня все-таки будет сосед.

— Я первый день, — неохотно выдавила.

— Первый самый важный! — авторитетно заявил парень, вольготно положив одну руку на подоконник, другую на парту и повернувшись ко мне всем корпусом. Но заметив, как я сузила глаза, не оценив шутки, помотал головой. — Я про день в вузе, двусмысленно прозвучало… Я Ван, — он протянул мне руку.

А когда ее неуверенно коснулась, захватил всю мою ладонь и крепко сжал.

— Ну, или Ваня, мне просто Ван больше нравится. А ты?..

— Тея, — вздохнула, смиряясь с новым знакомством. Не выйдет мне сегодня спрятаться от общения.

Хотя надо сказать, этот Ван был вполне симпатичным. Копна каштановых волос закрывала его глаза, слишком густая и в беспорядке. Белый свитер скрадывал фигуру, но и так было ясно, что парень подтянут и не робкого десятка.

Он запустил свободную руку в шевелюру, и пряди волос рассыпались между его пальцев.

— Красивое имя! Необычное…

— Такое дали, — улыбнулась я. Что-то было в этом парне, располагающее и вызывающее доверие. Он задержал мою руку в своей дольше положенного, однако я выдернула ладонь первой. Еще бы не выдернуть, если лоб обожгло вспышкой ледяной боли!

Поморщившись, я незаметно дотронулась до лба и качнула головой, избегая ответа на невысказанный вопрос.

— Голова с утра болит.

Да как бы не так! В моей голове поселились ледяные иглы, но такие детали не обязательно всем знать. Я выпрямилась, услышав стук двери, вот, наверное, и профессор. Чем быстрее начнется лекция, тем быстрее закончится. На данный момент моим величайшим желанием было вернуться домой и свернуться калачиком под пледом…

— Отлично, свеженькие и тепленькие студенты! Ну что, будем знакомы?

Но когда я услышала этот голос, то буквально оцепенела от ужаса и неожиданности. Только не это! Вскинув голову, крепко стиснула зубы, не веря в потрясающую подлость судьбы, которая привела меня именно в эту аудиторию, на лекцию именно этого профессора!

Его взгляд безошибочно нашел меня, словно специально искал. Темные глаза вспыхнули звериной хищностью, на что мои пальцы крепче стиснули шариковую ручку.

Это же он! Тот самый тип с перрона! Тот самый, который так насторожил меня вчера, с которого начался мой вчерашний адский день!

— Как я говорил многим из вас… — Мужчина прищурился, и не думая отводить от меня взгляда, — мы с вами еще встретимся. И не раз, дорогие, так что привыкайте. Я люблю подчинение и послушание, запоминайте, пригодится на зачете…

Его глаза сверкнули; он скользнул пальцем по уголку своего рта, при этом по-прежнему слюнявя меня взглядом. И это было так мерзко и так гадко, будто меня облапали и оскорбили, хотя мужчина не сделал и шага в мою сторону. Просто сверлил меня взглядом. И сверлил, и сверлил…

— Я люблю быть сверху… советую привыкнуть и не трепыхаться, или будет очень, очень больно… боль я тоже люблю. Причинять, дорогие! Так что ваша участь ее терпеть, больше вам ничего не остается…

После минутной задержки в зале послышались смешки: студенты приняли слова профессора за шутку, а вот мне почему-то так не казалось. Взгляд профессора не отпускал меня, мужчина даже не моргал. Что-то хищное, дурное, скрывалось в нем, такое, что по моей коже побежали мурашки — и вовсе не от прохлады.

Это я заметила в незнакомце и в прошлый раз, но сейчас чувство опасности было мощнее, ощутимее. Кровь толчками побежала по моим венам, мне захотелось уйти, скрыться, но взгляд профессора сдавливал меня.

— Ты его знаешь? — Даже Ван, склонившийся ко мне, заметил это. Я встряхнула головой, пытаясь вырваться из вязкого, неприятного ощущения.

— Нет, я…

Моя фраза повисла в воздухе; вдруг комната поплыла, будто подернулась туманом. Откуда-то налетел ветер, мои волосы взметнулись под его напором.

Как во сне, я увидела вспышку на пальцах незнакомца. И вдруг все застыло, покрылось словно инеем, а профессор, рыкнув, вспрыгнул на стол. Студенты закричали, кругом поднялся шум, но мужчине не был нужен никто, кроме меня.

Его лицо жутко исказилось, как поплывшая маска. Глаза вспыхнули лютой злобой, покраснели, налились кровью. Он менялся, сползала его кожа, ломались кости… он обращался кем-то иным. Зверем, чья шкура чернее ночи, а клыки острее стали. Задохнувшись, я вскрикнула и вскочила, когда он бросился на меня…

…Вскочила и не сразу поняла, где нахожусь. Завертев головой, беззвучно выдохнула, обнаружив себя в той же аудитории, где была секунду назад. Тихо, спокойно, никто не нападает…

На меня все смотрели. Да что со мной творится? Я будто увидела поверх настоящего нечто иное.

События будущего?

Поймав неотрывный взгляд профессора, по-прежнему пожирающий меня, я вздрогнула. Картина, которая только что пронеслась в моем непонятном видении, намертво отпечаталась в мыслях.

— И-извините! — Наверное, меня нельзя назвать смелой. Спохватившись, я сгребла все тетради в сумку, взяла пальто и устремилась к выходу. Хватит с меня! Выясню, какие лекции ведет этот мужчина, и ни ногой на них!

— Я с нетерпением буду ждать нашей новой встречи, студентка… и помните, я люблю боль и подчинение. Меня лучше слушаться, не советую злить… — медленно, хрипло, протянул мужчина.

Опять послышались смешки, а я нервно оглянулась, вновь наткнувшись на хищный взгляд, полный маслянистой угрозы и опасности, предназначенный только для меня…

Не сказав ни слова, я выскользнула за дверь и громко поцокала каблуками по коридору. Все равно, что со мной сделают! Пусть отчисляют, угрожают, лишают стипендии, выгоняют… сюда больше не вернусь!

Этот мужчина пугал меня. Пугал до такой степени, что четко знала: мне ни в коем случае нельзя с ним пересекаться. Так, наверное, кролик знает, что волк несет ему смерть.

На ходу натягивая на себя пальто, я почти бежала. «Остерегайся черных медведей»... последнее время я часто это слышала, чаще, чем хотелось бы. Подумаешь, медведи; достаточно просто не ходить в лес!

Но сейчас, увидев видение в аудитории — не знаю, что это было, — все выглядело не так однозначно. Что, если эти медведи и не живут в лесу? Что, если это вовсе не звери в чистом понимании, а те, кого внешне не отличишь от людей?

Что, если они — и есть то самое зло, которое скрывается в местных лесах?

Снег лип на мои ресницы, мешая видеть; устилал дорогу белой пылью. Мое сердце стучало от непонятной тревоги, что-то подгоняло меня… умоляло быстрее вернуться домой, не ждать, когда закончатся лекции, не медлить…

Но снег был настолько мелкий и такой обильный, что я почти ничего не могла разобрать вокруг. Часто заморгала, остановившись; меня окружало белое марево. Вроде бы шла той же дорогой, по которой пришла в вуз — к тому же, здесь просто негде заблудиться!

Но я все-таки заблудилась, оказавшись в вязком белом тумане. В уши хлестал ледяной ветер, мое сердце сбивчиво застучало, как бывает, когда знаешь, что впереди тебя ждет нечто ужасное…

— Тариан был прав… к нам прилетела снежная птичка…

— Ладная Снегурочка… как поделим?

Я отшатнулась от выступивших из белого марева фигур. Двое… нет, трое… мужчин шагнули мне навстречу, пересекая усыпанную снегом тропу. Я стиснула сумку, прижала к груди, шагнув назад и тут же отпрянув в сторону, когда едва не напоролась на четвертого мужчину.

Он был сзади; они что, поджидали меня? Спило вдохнув, я не сводила с них глаз, но они грамотно окружили меня — не вырваться…

Мой взгляд заметался между мужчин, я не понимала, что происходит. Кто эти люди? Откуда они взялись? Никогда их не видела!

— Что вам нужно? — Я отступила вбок и вздрогнула, когда меня коснулись чужие руки. Мужчины загоготали, радуясь моей реакции.

Что сказать, мне действительно стало не по себе. Я будто очутилась в страшном кошмаре; каждый из этих незнакомцев, так или иначе, напоминал профессора. Не могу назвать их страшными или отвратительными. Скорее, хищными, в худшем смысле слова.

Их короткие черные полушубки были распахнуты, все в черном, не лишенные грубоватого лоска. Ветер взметнул с дорожки снег, в лицо дохнуло нарастающим холодом. Что-то было не так в самом этом месте, чувство нереальности сжимало мое сердце когтями.

А вспыхнувший болью шрам на лбу ни капли не помогал успокоиться. Сердце застучало так часто, что стало больно дышать. Кто такой Тариан?

— Что нам нужно…

— Чтобы не было тебя…

— Чтобы ты все не испортила…

— Ты конец всему, а значит, тебя не будет…

О чем они говорят, что за ерунда? Я вдруг почувствовала злость, немало этому поспособствовал камешек, попавшийся под ногу. Хрипло вздохнув, я вскинула голову, заставляя себя успокоиться. Всегда есть выход. Буду биться до последнего!

Ветер словно откликнулся, ударил в лицо. Он рвал мои волосы, цепляясь за меня острыми колючими коготками; мое дыхание вырывалось с хрипами, но я не собиралась сдаваться этим мерзавцам.

— Не подходите!!!

Да что за безумие?! Один из мужчин, чьи черные волосы кучерявились, рассмеялся, другой бросился на меня. Я быстро запуталась в этих людях, они слишком похожи! Все, как неестественное и неправильное отражение профессора.

Да и какая, блин, уже разница! Я вскрикнула, отшатываясь, сделала выпад, но мужчина позади тут же перехватил меня за руки. Это было невозможно, их четверо, а я одна! Подпрыгнув, ударила напавшего мерзавца ногами в живот, но моих силенок хватило только, чтобы тот запнулся.

— Давайте ее р-раздер-рем! — проревел он.

— А может, позабавимся, глянь, какая милашка!

Что им надо, как я тут оказалась?! Меня захлестнуло паникой, усилившейся, когда нападавший мужчина рыкнул, искажаясь в лице. Его лицо… вытянулось? Небеса, что за кошмар! Он менялся во что-то звериное, огромное, мощное…

— Что ты такое?! — Сквозь разбушевавшийся ветер в отчаянии выкрикнула я.

Лютый ветер рвал мои волосы, швырял горсти снега в лицо. Было так страшно, так жутко! Рухнув на колени, мужчина выгнулся, его кости затрещали, изгибаясь неестественно и неправильно…

И вот, передо мной очутился...зверь.

Это конец! Он взревел, бросаясь на меня; а я зажмурилась, ожидая неминуемой смерти. Но, как только громадная лапа устремилась ко мне, что-то случилось с кулоном. Камень, подаренный тетей, полыхнул алым пламенем; ударившая вспышка отбросила от меня всех обидчиков, как игрушек...

Или это заслуга вовсе не кулона?

Мощная волна воздуха едва не смела и меня. Ахнув, я запнулась и упала на колено; тут же вскинула голову, опасаясь, что опасность не миновала...

Но встретилась взглядом с глубокими синими глазами. Мужчина, заступив передо мной, отбросил назад полы длинного черного пальто. Прищурился, кинув на меня лишь один, долгий и пронзительный, взгляд, глубокий до мурашек.

Кровь ударилась в ушах, меня словно просмотрели изнутри. Перевернули все в моей душе, изучили даже те темные уголки моего подсознания, о которых ничего не знала.

В этот момент некстати, совершенно неуместно, вспомнился тот беловолосый принц, который силой мысли остановил злополучную аварию. И вспомнились его глаза, когда он смотрел на меня, пристально и непонятно…

Но нет, нет! Я встряхнула головой, отгоняя наваждение. Этот мужчина ничем не был похож на беловолосого незнакомца из дурацкого надуманного воспоминания! Его антрацитовые волосы, хоть и длиннее, чем у большинства парней, отливали лунными бликами. В его синих глазах, похожих на пучины океана, не было того хрустального свечения, которое скрывалось в глазах беловолосого принца...

Верно, он ничем не напоминал беловолосого незнакомца, совершенно ничем! Кроме, разве что, досады на то, что со мной приходится возиться. Будто уловив мои мысли, неожиданный защитник искривил губы и равнодушно отвернулся к моим обидчикам.

— Ее метка вам ни о чем не сказала? — Он с хрустом размял руки. Кажется, даже не запыхался, разметав двух отнюдь не хилых мужчин. — Зря.

Я действительно впервые видела этого человека, хотя он и казался до невозможности знакомым. Но воспоминания ускользали от меня, утекали изменчивой рекой…

Понимала только одно: он был на моей стороне. А еще кажется, знал, с кем я столкнулась.

— Как мило. Свора плюшевых мишек в полном сборе, — несмотря на свирепое рычание, протянул он. — Как жеон будет недоволен… что ж. Доигрались, зверушки…

Ветер разбушевался не на шутку. Завывая, он гнал по небу тяжелые свинцовые облака; я тяжело дышала, пытаясь понять, что мне делать. Этот черноволосый мужчина, подобно моим обидчикам, словно соткался из снежного вихря, буквально из ниоткуда. Не знала его, видела впервые, но почему-то необъяснимо доверяла.

А может быть, зря? Глубоко вдохнув, я неуверенно поднялась на ноги. Дернула разорванное пальто, ощущая, как кожу колет морозными иглами.

Незнакомец не смотрел на меня, лишь качнул головой, отмечая мое движение, и целиком сосредоточился на моих обидчиках.

— Первый кто? — лениво поторопил он, словно промедлением враги отнимали его время. Один из мужчин, с кучерявыми волосами, пригнул голову и утробно зарычал, с ненавистью сверля взглядом моего обидчика.

— Т-ты!!!

— Воздержусь. А теперь такой расклад. Вы выдаете мне вожака. А я отпускаю сговорчивых.

— Она наша!!!

— Ответ неверный.

Я вскрикнула, когда кучерявый вместо слов заревел, снова и снова, безжалостно разрывая на груди дорогую рубашку. Лицо его поплыло, меняясь безвозвратно и неотвратимо. Вытянулось, покрываясь шерстью, человеческий рев перерос в жуткий, звериный.

Уже видела такое с тем, кто напал на меня; взвизгнув, я отпрянула за спину незнакомца, понимая в то же время, что он не выстоит один! Мои обидчики ненормальные, с ними со всеми что-то не так! Не звери и не люди, среднее между ними.

Но их так много! Если они нападут одновременно, никто не справится с ними. Сперва они победят моего защитника, а потом… придет и мой черед…

Внутри всколыхнулся первобытной страх. Мой защитник силен, он показал это, но его телосложение было, скорее, ловким, а тела противников бугрились мышцами, — молчу о том, что они, как перевертыши, имели способность обращаться могучими зверями. Их невозможно победить, никто не смог бы!

Но незнакомец, презрительно фыркнув, поднырнул под тяжелую лапу. Один взмах клинка, блеск, пробежавший по изящному, но острому лезвию и я не сдержала визга уже по другому поводу.

За всю мою жизнь мне не доводилось видеть такого! Он что… разрубил зверя ровно посередине?

Зажав рот ладонями, я подавила свой крик и отпрянула, не зная, кто из них опаснее. Незнакомец только что, не делая особых усилий, просто убил... кого? Человека? Медведя?

Мои мысли заметались, смешиваясь с эмоциями, я отступила от морозной дорожки, расползающейся под ногами. Она ветвилась и трещала, прокладывая дорогу сквозь асфальт, под асфальтом — глубже и глубже, туда, где томилась земля под дорогой.

Эти ледяные трещины каким-то образом были связаны с черноволосым мужчиной. Он поднял руки, любуясь льдом, заблестевшим на его пальцах. Синеватому свечению он уделил больше внимания, чем угрозе, словно оставшиеся враги его ни капли не волновали.

— Вас же сто раз предупреждали... как опрометчиво... — Но когда он вонзил острие клинка в землю, враги отшатнулись. Медвежья кровь закапала под ноги моего защитника, зашипела, испаряясь инеем и моментально леденея. — Попытка два. Кто ответит, того отпущу. Где ваш вожак?

Из моего рта вырвалось облачко морозного пара; на только мои обидчики, но и я сама отступила назад от незнакомца. В этот момент меня порадовало, что меня по-прежнему игнорировали: черноволосый, подняв голову, прищурился, недобро рассматривая полузверей.

В его ледяной уверенности и в спокойствии таилось куда больше угрозы, чем в каждом из моих обидчиков, пусть даже внешне казалось, что перевес на их стороне. Мужчина с серьгой в ухе, наиболее похожий на профессора, попятился, отступая и отступая...

— Ну бегите. Все равно найду, — с насмешкой протянул черноволосый.

Это будто стало командой. Полузвери, не переглядываясь, бросились прочь. Я глазам своим не поверила, один из них буквально растворился в воздухе!

Двум другим не повезло. Один из полузверей вскрикнул, настигнутый ледяной вспышкой, другой выгнулся, когда брошенный клинок вонзился в его спину… И если первый взорвался ледяной изморосью, то второй рухнул наземь, истекая кровью.

— Кто не успел, тот опоздал, — мрачно усмехнулся незнакомец, взмахом руки возвращая себе клинок. Тот буквально по воздуху вернулся в его руку! Сам! — Как нелепо.

Да кто этот человек такой?! Я расширила глаза, когда незнакомец соизволил наконец-то обратить на меня внимание.

Это конец! Я не понимала, что он такое, кто он такой, но все во мне захлебнулось от чувства неотвратимой опасности. И вроде бы он ничего не делал. Просто посмотрел на меня долго, изучающе, охватив всю, с ног до головы...

В его глазах что-то вспыхнуло, непонятный потусторонний огонек, тут же подавленный равнодушием. Мужчина будто сопротивлялся своим эмоциям, но мне хватило лишь одной секунды и той жажды... потребности... мелькнувших за его внешним холодом и тут исчезнувших, чтобы я отступила еще на шаг.

Опасный. Смертоносный. Невероятный.

Я просто чувствовала, что он угроза куда более опасная, чем профессор, полузвери и все остальные вместе взятые. Он опаснее их всех…

Мой взгляд метнулся к растерзанному телу. Казалось, словно оно растворяется, медленно, клетка за клеткой, блекнет, но что если это обман зрения? А я теперь нежеланный свидетель?

— Да ладно, — сузив глаза, с ноткой разочарования и презрения бросил черноволосый незнакомец, проследив за тем, как я поглядываю назад, чтобы найти путь к побегу. — Ждешь, что теперь я отведу тебя домой, так?

Сколько недовольства! Я замотала головой, испугавшись этого предположения даже больше, чем медвежьей... туши? Она все еще лежала на земле — как и истончающееся, словно бы не совсем материальное, тело одного из моих обидчиков.

Меня затошнило, старалась туда не смотреть, а все равно знала, что погибшие там. Черноволосый так легко расправился с ними... Не понадобится ли мне теперь самой спасаться от незнакомца? Чего от него ждать, что он затребует за свое вмешательство?

Мне точно с ним не справиться в случае угрозы. Я быстро облизала губы, тут же поджав их, когда заметила, как пристально мужчина проследил за этим. Впрочем, он тут же вскинул бровь, будто показывал, что любые мои действия и я сама ему глубоко безразличны. Ну, или пытался это показать…

— С-спасибо... - наконец, нашла в себе силы выдохнуть. — Я м-могу...

— Что, заплатить натурой? — холодно уточнил незнакомец, и это, наконец, вывело меня из оцепенения.

Сжав кулаки, я встряхнула головой, ощущая теперь больше решимости, чем страха.

— Нет! Я про деньги! Могу отплатить деньгами!

— Бумаги, — с презрением бросил мужчина. — Радует, что не предлагаешь натуру, не придется отказывать.

Приоткрыв губы чтобы заверить, что могу и электронно перевести эти самые деньги, а если попытается приставать, то закричу, я икнула и тут же прижала к губам пальцы. Вроде бы меня должен был успокоить ответ, а почему-то стало обидно. Прозвучало, словно я... недостойна?

Не хватало еще всерьез по этому поводу переживать! Усмехнувшись, мужчина выдернул из земли клинок и подошел ближе. Неспешно; могла сбежать тысячу раз, но у меня как ноги приросли к земле. Вскинув руку, он что-то шепнул, и поднявшаяся метель закрутилась снежным вихрем у его ладони…

А когда метель утихла, незнакомец набросил на мои плечи… плащ? Накидка словно появилась из снега и льда, из морозного ветра и метели. Она была белоснежной, с золотыми узорами на рукавах и меховой оторочкой…

Не обращая внимания, как от неожиданности я отпрянула, незнакомец схватил плащ, наброшенный на меня, за завязки, за них же привлекая меня ближе. Растерянная, лишь выставила руки, но не смогла помешать ему склониться к моему уху.

— С натурой откажу. Может быть, однажды…

Он крепко ухватил меня за подбородок, приподнял голову и свободной рукой отвел в сторону мою челку. Нахмурившись, попробовала его отстранить от себя, но легче сдвинуть гору; к тому же, я видела, как легко он расправился с теми мужчинами, так что застыла кроликом перед удавом.

— На твоем лбу звезда... Помни, что ты под ее защитой.

— Эт-то просто шрам…

— Да ну? — с неподражаемой интонацией, не то насмешливо, не то снисходительно, усмехнулся мужчина, позволяя прядям моих волос закрыть свидетельство давней аварии. — Как интересно.

Поди пойми, что за этим стоит! Хотя какая уж разница на "звезды"? Выжить бы... Незнакомец, наконец, посмотрел в мои глаза, глубоко, пристально.

И что-то случилось со мной. Может быть, он загипнотизировал меня? Судорожно вдохнула, когда он склонился ниже. Его дыхание опалило мои губы; я задохнулась от яркого и четкого чувства — ведь он поцелует меня. Поцелует, да? Однако вместо сопротивления ощутила предвкушение, любопытство...

Я словно оказалась в его власти. Неосознанно подалась навстречу, мои ресницы дрогнули, опускаясь... большим пальцем мужчина коснулся моей нижней губы. Его глаза вспыхнули льдистым инеем; прикосновение его губ было таким легким и невесомым, что не была уверена, не показалось ли. Голова поплыла, мысли завихрились, как снег под ногами...

— Запомни, звездочка... больше сюда не лезь. Тебе не выжить на морозных тропах Эша…

Дыхание сорвалось с моих губ, руки ослабли, безвольно упав. Я будто провалилась в вязкую тьму, туда, где на чёрном небосклоне сверкали звезды...

— …но ты всегда можешь вызвать меня...

Кажется, я потеряла сознание? Меня будто утянуло в бездну, лишь ощутила, как чужие руки подхватили меня, не позволив упасть...

А может быть, все это вообще — и мужчина, и те полузвери, — было обморочным сном? Я очнулась на мёрзлой земле, совсем недалеко от тетушкиного дома. С хрипами вдыхая ледяной воздух, вскинула голову, испуганно посмотрев на безмолвного белоснежного филина, гордо восседающего на еловой ветке.

В глазах птицы мелькнуло что-то высокомерное и гордое. Она не двинулась, лишь повернула голову, отворачиваясь от меня, и вспорхнула с ветки, огромными белоснежными крыльями взметая снежную пургу.

Провожая ее взглядом, я мелко задрожала. Сон? Просто сон? Это былпросто сон?

Видимо, да, ведь не было рядом никаких мужчин. И никаких незнакомцев, никого! Даже тел павших — и тех не было! Только я, и именно там, где и должна была оказаться с самого начала.

— Просто сон... - растерянно шепнула в никуда и дернула одежду, плотнее кутаясь от промозглого ветра.

А когда дернула завязки, только тогда осознала...

Это ведь не мое пальто. Это белоснежный, отороченный мехом плащ...

Совсем как тот, который незнакомец в моем сне сплел из снежного ветра...

Золотые узоры на плаще напоминали четырёхконечную звезду с вытянутыми лучами. Я провела по золотистым узорам, сотканными словно бы не нитками, а светом. Вздохнув, перевела взгляд на свое отражение в зеркале, задумчиво отвела в сторону чёлку...

— Звезда...

Я коснулась пальцами шрама на своем лбу. Небольшой, но достаточно четкий, чтобы отравлять мне жизнь, всегда считали эту отметину досадной, но...

«На твоем лбу звезда...»

Если всмотреться, шрам и впрямь напоминал звезду. Четыре луча, сам шрам размером с половину мизинца. Просто отметина... или все-таки действительно нечто большее?

— Да какая же я наивная! — разозлившись, отдернула руку и отвернулась, злясь на себя за то, что ищу в каком-то шраме тайные значения и всерьез раздумываю, был ли мой обморочный сон реальностью или не был.

Шла и поскользнулась на мёрзлой тропе. Неудачно упала, ударилась головой, хорошо, что без больших последствий. Просто надо быть аккуратнее! А плащ...

Я повернулась к тумбочке, в очередной раз коснулась плаща и отдернула пальцы. Заняло насколько минут, чтобы придумать причину, по которой я очнулась не в своей одежде, но...

Может быть, прохожий пожалел меня и набросил на меня плащ, чтобы не околела? Я сдунула челку со лба и поджала губы — сдаюсь! Просто не буду об этом думать, а то с ума сойду.

— Кто тебя поставил на место главной? Оказывается, прогульщица! — Брат ввалился в комнату и, швырнув на столик тетрадь, развалился в стареньком кресле. Заскрипев под его весом, мебель дрогнула, но устояла. — Я сказал, что у тебя срочные дела и живот прихватило. В общем, ты прогуливала лекции в поисках туалета, если что.

— Ну ты и зараза, — буркнула я, это какую же славу брат создает мне с первого дня? Близнец рассмеялся, запустив пятерню в волосы.

— Расслабься, я сказал, что у тебя были срочные дела. Хотя чем туалет не срочное… — нахмурившись, он махнул рукой. — В общем, некий Ван тебе передал записи с лекцией.

— Точно, Ван… — Я сбежала, так ничего бедняге и не объяснив.

— Уже нашла ухажера?

— Это был первый день в вузе! Какие ухажеры? — закатила я глаза, на что брат флегматично вскинул бровь.

— Говорю же, что быстрая ты. А может, вместо лекции ты с ним закуточек нашла?

— Ну тебя!

— Ты что-то подозрительно долго шла до дома… спорю, с кем-то нашла закуточек, — погрозил мне пальцем брат.

Хотела было послать его и осеклась. Закуток… Мне снова вспомнился обморочный сон. Снег, закружившийся возле меня, мужчин, которые могли обращаться зверьми…

…И черноволосого мужчину, который меня спас. Это был туманный, тревожный, одновременно жуткий и чудесный сон. Я действительно отсутствовала слишком долго. Тетя успела тысячу раз позвонить моему брату, чтобы спросить, где меня носит.

Если бы я сама знала…

— О, классная шмотка! — Брат вывел меня из задумчивости, потянувшись к белоснежному плащу, который я неосознанно сложила на тумбочке. Близнец немедленно захватил мою неожиданную обновку и пропустил в пальцах красивую ткань. — Ни фига! Прямо классная ткань, я такой не встречал. Так ты по магазинам шлялась?

— Именно там! Замерзла в одном пальто! — Спохватившись, я отняла плащ из чужих пальцев и крепко прижала одежду к груди.

Почти ревниво, даже не знаю, почему. Будто что-то внутри ревновало сон и воспоминание о черноволосом мужчине к любопытствующим, словно надо было оберегать то видение от других, странное ощущение…

— Говоришь, нашла такой в магазине? — Голос тети прозвучал неожиданностью. Я подскочила и, повернувшись, даже не попыталась остановить тетушку, когда та мягко отобрала у меня вещь.

Она как-то странно посмотрела на плащ. Дотронулась пальцами до четырёхконечной звезды, провела по символу, хмурясь.

— Свет, который прорезает тьму… — непонятно выдохнула она и, опустив ресницы, покачала головой. — Дитя мое. Где ты это взяла?

— Ну…

— Купила, Тейка у нас известная шмотница! — насмешливо ответил брат вместо меня и получил от меня тетрадкой по лбу.

Но пока я медленно закипала, тетушка не сводила с меня глаз. И что-то такое скрывалось в ее взгляде, что по моей спине пробежал озноб. Слишком внимательное и понимающее, чтобы от этого отмахнуться.

— Ты останься здесь, оболтус. А ты, Тея. Ступай за мной, — напряженно выдохнула тетя, возвращая плащ на место. Я приоткрыла губы, собираясь спросить, в чем дело, — прозвучало очень уж серьезно, — но в итоге решила придержать вопросы на потом.

Проводив тетушку недоуменным взглядом, я встряхнула волосами и двинулась следом. Правда, не удержалась от удивленного хмыканья, когда тетя открыла вечно запертую дверь и кивнула на ступеньки, уводящие куда-то вниз, то ли в погреб, то ли в подземелье.

Вот так новость! Оказывается, в квартире не один этаж.

— Меня запрут в подвале за опоздание? — попробовала я разрядить обстановку, но тетя покачала головой, молча показывая, что не время для разговоров.

Ну ладно. Тете я доверяла всецело. Пусть иногда она вела себя необычно, пусть была полна причуд… но она никогда не подводила меня. Я была уверена в ней даже больше, чем в себе.

— Что это за помещение? — Оказавшись внизу спустя лестничный пролет, я дождалась, пока тетя крепко запрет дверь, через которую мы сюда попали.

Какие предосторожности! Тетя словно не желала делиться наличием этого подземелья с кем бы то ни было, хотя тут было даже вполне миленько. Я ударила пальцами по еще одной рогатой статуэтке: именно этого божка тетя почему-то особенно любила приносить в дом. У него были рожки, как у молодых оленят. На фоне остальных тетушкиных сувениров он выглядел мирно и приятно.

Я отошла в центр помещения и осмотрелась, вертя головой во все стороны. Значит, в основное пространство квартиры влезли далеко не все тетушкины приобретения. Чего здесь только не было, от африканских масок жуткого вида до изящных позолоченных часов с резными стрелками.

У тети не было каких-то предпочтений в покупках. Я провела пальцами по резной полке с египетскими статуэтками, с интересом рассмотрела тибетскую чашу, поморщилась от вида африканской маски и хмыкнула на большой бубен, обитый кожей.

Да тут целого года не хватит, чтобы рассмотреть каждую вещицу. Я передернула плечами, все же здесь было как-то… не по себе.

Может, дело странных звуках, словно некто грыз прутья клетки, как раз той самой, к которой только что приблизилась тетя. Она коснулась черной ткани, наброшенной на клетку и прищурилась, долго посмотрев на меня.

— Я хочу тебе кое-что показать, — произнесла она, а я вдруг ощутила мороз по коже от ее тихого, вкрадчивого голоса.

Не надо ничего показывать! Мне хотелось это выкрикнуть, но в конечном итоге вскрикнула я не поэтому. Стащив ткань, тетя отдернула пальцы от острых клыков, едва не оттяпавших ей полруки. Существо, которое сидело в клетке…

— Что это?!

Еще бы мне это не спросить! Белоснежное маленькое создание напоминало не то миниатюрного плюшевого мишку, заросшего густой шерстью, не то опасного, хищного зверя. Клыки, по крайней мере, у этого существа были острыми и многочисленными; они с легкостью перекусили палку, которой тетя попыталась загнать создание подальше от прутьев. И заворчало, зашкворчало, перекатывая в горле звуки…

— Я называю таких существснежниками, — безмятежно ответила тетя, как будто такие существа водились на каждом шагу. — Они приходят из-за Грани, вместе с хрустальным лучом. Я называю их снежниками, а мои предки называли их снежными бесами. И они, моя милая Тея, принадлежат тому миру, от которого ты больше не можешь отмахиваться. Тебе нужно принять это, ведь с хрустальным лучом приходят и те, другие. Опасные, жестокие существа, истинное зло…

— Это… — Я нахмурилась, придумывая логичное объяснение тому, что вижу.

Но мне не удавалось вспомнить ни один вид животных, который бы подходил под это существо. Оно напоминало пушистое и злое не то облачко, не то комок инея. У него были острейшие клыки и недобрый взгляд громадных глаз-блюдец.

Я могла объяснить всё. От странных ночных снов и опасных тварей, способных снести дверь соседской квартиры, — до неизвестно откуда взявшегося плаща и ссадины на руке. Всё, что угодно, но сейчас, хмурясь, не могла придумать ничего толкового.

— А может, это… щенок? — наконец, неуверенно ткнула я на зверушку. Та зловеще зашипела, а тетя с досадой подняла глаза к потолку.

— Упрямая! Не веришь ничему. Родители сказок не рассказывали?

— Ну почему… сказка о рыбаке и рыбке, Маша и три медведя…

— Значит, не рассказывали, — жестко припечатала тетушка, подразумевая что-то свое. — А должны были передать тебе то, что в нашем роду испокон веков передается от родителей к детям.

Она запахнулась в халат и присела на край стола, словно бы искала подходящие слова. Зверек в клетке начал усиленно грызть прутья, переводя взгляд с меня на тетю и обратно. Жуткое какое создание. Миленькое, но уж больно озлобленное. Так и зыркает по сторонам!

— Тогда расскажу я, ты должна знать, пока еще есть время, — вздохнула тетя. — Эти существа пришли из-за Завесы, в этих местах она тонка. Они появляются, когда хрустальный луч бьет в небо. Это верный знак, что они явились в наш мир, чтобы собрать души...

Здесь было тепло, но мне почему-то стало зябко. Я обхватила себя руками, ощущая, как по спине ползет липкий холодок; каким-то внутренним чутьем знала, что текущий рассказ расколет мой мир на части…

Если от этого «моего» мира что-то еще осталось. Потому что если откажусь от логичных объяснений, то мне придется признать, что я обманывала саму себя всю свою жизнь.

…И что сегодня на меня действительно напали полулюди-полузвери, что они по-настоящему существуют.

…Что тот громадный пес, ввалившийся в квартиру накануне, вовсе даже никакой не пес.

…Что профессор моего вуза — возможно, не человек. А тот мужчина из моего недавнего сна, наверное, может оказаться не сном, а правдой.

…И, наконец, то детское воспоминание после аварии, значит, было не бредом, а явью. Выходит, в тот день нас впрямь спас беловолосый мужчина…

«Ты сама придёшь ко мне, когда подрастешь...»

Я растерянно коснулась лба, чувствуя, что теряю опору под ногами. Это слишком. Слишком, слишком! Тревожно выдохнув, я рухнула на стул. Что-то говорило, это лишь начало.

— Наша семья всегда хранила эти земли. Мы оберегали тех, кто готов был нас услышать, мы предупреждали, мы защищали. Но в последние годы завеса источается, и это становится сложнее, а нас стало мало...

— Тетя… — жалобно протянула я, не уверенная, что готова окунаться вот в такой, вывернутый мир. Он буквально шел против всего, что знала в своей жизни.

— Когда ты родилась, весь горизонт блестел как хрусталь. — Тетя скосила на меня глаза, но и не подумала останавливать рассказ. — Красивое зрелище, опасное зрелище... Триада, которая обещана нам и ему...

— Кому? — вздрогнула.

— Властителю холода… Он проклят, он там, за хрустальной пеленой, и ты нужна ему...

Она швырнула снежнику — или как называют это существо? — кусок сырого мяса, и зверек с урчанием клацнул клыками, ловя свою добычу. Это будто бы было привычным для тетушки, кормить подобное создание.

А я вдруг задалась вопросом, а чего еще не знаю? О себе, о тете… о мире?

— Ты нужна ему, но он не менее опасен для тебя, чем те, другие. Возвышение Снежного принца, так мы его называем, несет им гибель. А значит, несешь гибель и ты, ведь ты единственное, что может навеки запечатать выход в Бездну.

Тетя вытерла руки и подалась ко мне ближе, понизив голос и внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Лесное зло смертоносно для тебя. Но и Снежный Принц не твой друг, дорогая…

— Почему? — вырвалось у меня.

Тогда, после аварии, я была напугана так, что зуб на зуб не попадал. Я затолкала память под тонной объяснений, убедила себя, что все причудилось и ничего не было. Я ломала себя, снова и снова, тогда — чтобы убедить себя, что мое детское воспоминание просто детский наивный лепет.

Сейчас — в обратную сторону: безуспешно пыталась распрощаться с логичными объяснениями.

Не слишком-то выходило, ни то, ни другое. Но в тот день беловолосый мужчина — если, конечно, он действительно тот самый снежный принц из тетушкиного рассказа, — вовсе не показался мне злодеем. Волшебно-опасным, непредсказуемым Принцем, но не злодеем, нет.

— По легенде ты должна разрушить древнее проклятие. И если понадобится лишить тебя жизни для этого, он пойдет на это любой ценой.

— И что… он хочет со мной сделать?

— Если бы я знала, детка... Если бы знала. Но ты обещана ему, однажды он придет за тобой. Он не человек, Тея. Вот, что надо усвоить крепко-накрепко. Они все не люди…

Я всхлипнула и коснулась пальцами виска; как же разболелась голова. Часть меня отвергала услышанное…

А другая — сомневалась, что это обычная сказка, и напоминала обо всем, что со мной приключилось за эти дни.

Я застряла между этим, как одинокая лодка посреди двух огромных льдин. И туда, и сюда — везде страшно, везде темно. Что-то глубоко внутри шептало, что я должна прислушаться к словам тети, что в них скрывается опасная темная истина.

Но прислушаться и принять это — значит, распрощаться со всем нормальным, что меня окружало до сих пор. Перечеркнуть всю свою жизнь надвое и окунуться в неизведанные воды.

Выдохнув, я уронила руку на колени и покусала губы. Возможно, нужно время, чтобы сделать выводы? Не так сразу, не так резко! Но…

— Тетя... - я помялась. — А ты не знаешь, что такое «морозные тропы Эша»?

— Ты где это слышала? — вскинулась женщина, молниеносно обернувшись на меня.

Быстрота ее движений, их стремительность и резкость, заставили меня осечься и снова ощутить укол тревоги. Но мне действительно хотелось это понять… узнать…

— Во сне. Это был просто сон. Но очень… яркий.

— Эш... Ашриэль... — Тетя бегло посмотрела на меня. — Ашриэль князь ледяного мира, властитель льда, ветра и стужи. Один из князей тёмного мира, что стоит на грани с Бездной. — Она коснулась моего лба ногтем, отводя в сторону челку. — Ты, милая, носишь на лбу его метку. Он выбрал тебя...

Я распахнула глаза, удивленная тем, что тетя действительно слышала об этих «морозных тропах». Думала, это моя фантазия, просто обморочный бред, но теперь, когда тетя озвучила имя «Эша» вслух, все повернулось другой стороной. Мягко говоря, стало не по себе.

— Выбрал меня?

— Ну разумеется, девочка… ты его невеста. Вот почему ты отмечена им… и поверь, однажды он найдет тебя, чтобы забрать тебя и свой долг. И вот этого, милая, я опасаюсь больше всего. Ведь нет той силы, которая могла бы бросить ему вызов…

У меня была целая ночь, чтобы смириться с рассказом тети. Хотя все равно не укладывалось в голове — и снежник, и какое-то древнее зло, и заверения, будто я… чья-то невеста? Я подпнула камешек с мерзлой дороги и нахмурилась.

— Ведь это неправильно…

В моей жизни не было серьёзных отношений. Так, пара увлечений, школьная симпатия, но было не до любви — совершенно. И все-таки часть меня планировала в будущем найти себе кого-то, с кем я проживу до конца своих дней в спокойствии и гармонии.

А теперь что? Неужели мою судьбу правда кто-то захотел решить без меня?

Поморщившись, я снова коснулась своего лба: почему-то все, кроме меня, смотрели на шрам, как на нечто значимое. Остановившись, подняла голову, чтобы всмотреться в медленно кружащиеся под небосводом снежинки.

В этих местах холоднее, чем в моем родном городе. Все время дует промозглый ветер, по тротуару бежит поземка, а под ногами блестит лед. Суровые места, пусть и по-своему чарующие. Одинокая ворона, покачавшись на ветке, каркнула при моем появлении и, вспорхнув, исчезла вдали.

Хотя, быть может, вовсе не я ее спугнула. Прищурившись, перевела взгляд на следующее дерево.

— Ну и кто ты такой? — тихо шепнула, обращаясь к огромному филину, гордо взирающему на меня с высоты дерева. Как и в прошлый раз, он отвернул от меня белоснежную голову, но не улетел, предпочел просто не заметить.

Раньше я сказала бы себе, что пора лечиться, а то уже с птицами разговариваю. Но чувство такое странное… будто филин за мной наблюдал. Слышал меня, но не желал снисходить до меня. Я поежилась и ускорила шаг, цепляясь за ремень сумки, как за свою единственную поддержку.

Каблуки часто застучали по мерзлой брусчатке. День сегодня был хмурым. Хотелось побыстрее добраться до вуза, отогреться, подуть на озябшие руки.

Войдя в аудиторию, бросила пальто на широкий подоконник. Пришлось убедиться, то сегодня нет пар с тем профессором, который смотрел на меня волком и вел себя, мягко говоря, странно. Вздохнув, я открыла тетрадь и нарисовала на первой же тетрадной странице россыпь снежинок — кстати, если так подумать, прошло десять лет с той злополучной аварии…

Ну почти. Осталось всего какая-то неделя, и будет своеобразный юбилей с того случая. Я опустила ресницы, вновь рисуя в воображении образ беловолосого мужчины, который спас меня и родителей в тот день…

Спас — или стал причиной аварии?

Тетя заставила меня многое переосмыслить. Еще вчера все было так просто. Казалось однозначным, это же так логично! Ударилась головой — и надумала себе красивую сказку.

Но после того, как увидела того зверька в клетке — снежника? — «логичность» стала казаться еще более невозможной, чем допустить существование скрытого мира. А с этим пришли вопросы, все ли так, как я думала до сих пор. Может быть, тот беловолосый мужчина и стал причиной аварии — скажем, хотел до меня добраться?

Уж не знаю, что им всем от меня надо...

— «Обитатели наших краев»… — сдунув со лба челку, я помедитировала над детской книгой и все-таки откинула обложку.

Может быть, я цеплялась за соломинку, но если найду этого зверька из клетки в книге, всё вернется на круги своя — так мне казалось. Я прищурилась, изучив волков, зайцев, кроликов, разнообразных птиц, лис, оленей… медведей.

На этой картинке задержалась: те медведи, в которых обратились вчерашние мужчины, ничем не напоминали милого мишку на странице. Вот на агрессивного черного медведя на следующей странице, пожалуй, походили больше. Только все-таки размерами были крупнее раза в два-три. А еще у них были рубиновые глаза и что-то неуловимо иное…

— Скажи, что увлекаешься фотоохотой? — Ван, хмыкнув, рухнул рядом. Я покосилась на него, но не стала комментировать его взъерошенные волосы. Парень взлохматил их еще сильнее и подмигнул. — А то не люблю охоту.

— Нет, я… просто так. — Смутившись, я смахнула книгу в сумку и повернулась к Вану. А что если это он мне подскажет? — Скажи, а ты вырос тут?

— Каждую травинку знаю, — с гордостью приосанился тот. Я улыбнулась, парень был настолько непосредственным, что само по себе подкупало.

— А ты не знаешь, что это за зверь? Беленький такой. Пушистый.

— Тот самый зверек? — подавшись ближе, шепотом уточнил Ван. Поняв, о чем он, фыркнула.

— Да не песец! Это другой зверек. Он вот такого размера... — Я показалась руками размеры маленького медвежонка. — У него вот такие клыки, — показала размерами габариты тесака, подумав, снизила до габаритов миниатюрного ножика. — И на голове у него небольшие рожки, как у олененка, что ли. Тут водятся такие?

— А… — нахмурившись, Ван помрачнел. — Эти зверьки.

— Кто это? — ухватилась я в надежде.

— Как бы тебе сказать… ты не поймешь, наверное. — Парень почесал в макушке. — В этой книге ты не найдешь их…

— Нужны взрослые энциклопедии?

— Можно и так сказать. Ищи в энциклопедии разной заразы, — хохотнул Ван, а когда я недоуменно сдвинула брови, неохотно пояснил. — Ты не подумай. Я бы тоже не поверил. Это из разряда местных баек. Я когда-то у бабушки видел это существо, бабушка в селе живет, глухое место, сама понимаешь…

Парень осекся и, махнув рукой, выдернул из своей тетради лист. Пара карандашных штрихов, и он протянул мне набросок зверя.

— Такой тебе нужен?

— Э…

Во-первых, этот парень шикарно рисует! Никак не ожидала получить за пару мгновений такой выразительный рисунок, штрих к штриху, уверенные, чёткие линии…

Но, во-вторых, Ван набросал то самое существо, так и есть. Один в один! Глаза разве что обозначены узкими щелочками, так понимаю, чтобы не тратить время на их прорисовку.

— И… кто же это? — ткнула я на изображение. Ван слегка покраснел

— Ты будешь смеяться. Бабушка назвала его зимним бесом. Но я почти уверен, она просто не слишком образована. Наверное, не знает научного названия. А может, это чупакабра какой, кто их разберет? Глухие места!

Он неловко засмеялся, а я похолодела внутри. Опустив рисунок, постучала по нему ногтями.

— Ва-ан… — неуверенно протянула. — А ты помнишь, вчера был тот профессор… а как его зовут? Тетя спрашивала просто…

— Тариан Григорьевич Медведич, — охотно откликнулся парень, кажется, испытавший облегчение, что тем ушла в сторону от бесов. — Стремный тип, скажи? Он, кстати, сегодня у нас заменяет последнюю пару. А что такое?

Я сипло выдохнула, получив подтверждение своим догадкам — и заодно тому обморочному бреду. Мужчины, поджидавшие меня на мерзлой дороге, назвали именно это имя. А значит…

Значит, то, что я считала обморочным бредом, было правдой! И мужчины… и их нападение…

И черноволосый незнакомец, который так и не назвал своего имени.

Все это — всё абсолютно! — было взаправду. А может, и то, о чем поведала тетя, тоже существовало. Может, я даже и впрямь чья-то невеста?! Застонав, я закрыла лицо ладонями. И как теперь с этим дальше жить?..

Тариан… я никогда не слышала этого имени до приезда в этот город, но сейчас при его упоминании меня охватил озноб. Вздохнув, я улыбнулась Вану, и тот, внимательно глянув на меня, начал стремительно черкать в блокноте. Рисует портрет?

Пусть рисует, правда, сейчас мне совсем не до позирований. Я постучала шариковой ручкой по губам. Значит, этот Тариан, кем бы он ни был, сегодня заменяет нашу последнюю пару? А я обрадовалась, что хотя бы сегодня проживу нормальный день!

— Говоришь, профессора зовут Тариан? — задумчиво протянула. — А о нем не ходят разные там слухи?

— Слухи? — Ван прищурился, внимательно посмотрев на меня. — Тея. Я хотел спросить в прошлый раз, а ты не ответила… ты его знаешь?

— Профессора? — замявшись, не сразу нашлась. — Не то чтобы знаю… так, однажды встретила его на перроне.

— Да, да, да, он же живет за городом! — охотно закивал парень. — И что? Он что, приставал?

Как сказать. Больше смотрел косо, говорил сальные вещи, а потом сдал меня трем мужчинам, которые загнали меня в ловушку и местами обратились медведями. Боюсь, если скажу правду, завтрашний день встречу в любопытных отдаленных местах.

Я уклончиво качнула головой.

— На перроне он сказал, что мы еще встретимся, но, честно говоря, прозвучало неприятно. Нет, меня не слишком с ним что-то связывает. Я просто его остерегаюсь, мне он не нравится.

— А! — с облегчением выдохнул Ван и, взмахнув карандашом, хмыкнул. — Да он уже всем не нравится. Слышала, что о зачете говорил? Будто всем девчонкам жестким порно пригрозил…

— То есть для него это в порядке вещей?

— Позавчера было впервые. Если так подумать, я раньше и не видел его в этих местах… вместо него преподавал другой профессор, старенький и, прямо скажем, более вежливый…

Парень задумался — задумалась и я. А что если… встряхнула головой, да ну, ерунда какая-то! Но все-таки, что если этот Тариан пришел в вуз из-за… меня?

— А что стало с прежним профессором?

— Ну… — Ван передернул плечами. Подавшись ближе, горячо зашептал: — Поговаривают, он буквально несколько дней назад умер. Его звери загрызли, скажи, чушь какая! Я уверен, обычные слухи…

— Пару дней назад. Звери загрызли.

Я потерла горло, снова окунувшись во вчерашние переживания. Как наяву, мне вспомнились горящие красные глаза тех мужчин... то, как рвется их кожа, превращаясь в черную шерсть, как растут их клыки, удлиняются ногти, перерастая в острые когти… содрогнувшись, сглотнула.

Что в этом городе творится? Неужели всё это и правда… из-за меня, как уверяла тетя?

— Я не останусь на последнюю пару, — с нервным смешком озвучила свое решение. Ван замахал руками.

— Да увидишь, он не придет! Ему новенький вызов бросил, а препод возьми и не откажись!

— Новенький? — насторожилась я.

— Ну да. Артем… че-то там…

— Артем Зимов, — с упавшим сердцем прошептала я.

— Точно! Он же племянник нашей Герки! Знаешь его?

— Еще бы не знала! — скребнула я ногтями по тетради.

Да ну серьезно?! И недели не прошло, а мой брат бросает вызов профессору, да еще тому самому, от которого дрожь по коже в худшем смысле слова?

— Так что сегодня, видишь, все в ожидании. Будет драка! На заднем дворе! Этот новенький прям крутой!

— Я ему эту крутость затолкаю куда-нибудь... — в сердцах стиснула я ручку так, что та жалобно затрещала.

Сколько себя помню, близнец вечно вовлекался в разные неприятности. Нет, не так. Он создавал их! Всегда в драках, всегда общая головная боль всех учителей, профессоров и окружающих. Там, где он, рушились аудитории, плакали преподаватели, жаловались родители учеников. От взбучки какого-нибудь хулигана до «хлопка» в химической учебной лаборатории — ему всё сходило с рук.

Это мне доставалось, я же девочка. Должна была присмотреть. У, досады не хватает!

— Он твой парень? — насупился Ван, а я сердито взмахнула шариковой ручкой.

— Он мой брат! Близнец, кстати, мы разве не похожи?

— А я его не видел, только наслышан… — Парень расслабился и ухмыльнулся; в качестве моего брата Темка явно устраивал его больше. — Так он поэтому! Говорят, это чтобы на его сестру не заглядывались. Профессор что-то не так посмотрел…

Застонав, я упала лбом на сложенные на столе руки. Еще одна проблема моего брата: обостренное чувство справедливости. В драки он лез не просто так, а потому, что кто-то обидел девочку, первоклассника, собаку ли кошку… это, наверное, хорошее качество характера. По крайней мере, за такое хвалят, а не ругают.

Но сколько же в итоге бед Темка хватает на свою и мою головы!

— Послушай. Не знаешь, в какой аудитории третья группа? — глубоко вдохнув, я сгребла в сумку письменные принадлежности. Это надо остановить. Темка не знает, кем на самом деле является профессор.

— Хочешь отговорить брата? Ты не успеешь! В смысле, они через двадцать минут стрелку забили… у третьей группы как раз окно между парами…

Я подавила некрасивое слово, которое едва не сорвалось с моих губ. Застыв, глубоко вдохнула… и выдохнула…

Рано паниковать. Еще целых двадцать минут, я успею за воротник оттащить брата домой. Или запру где-нибудь, где он не будет влезать в драки. И вообще…

— Так где это? Подскажешь?

— Я, ну это… — Ван беспомощно замешкался и, поднявшись, махнул рукой. — Слушай, пойдем, лучше я покажу путь. Хреновый из меня картограф...

Неожиданно этот вуз оказался огромным — куда больше, чем я предполагала. Коридоры вились бесконечностью, продолжительные и запутанные; то и дело я посматривала на часы, сверкающие синим на дисплее телефона. Лишь бы успеть…

Брат сошел с ума, не могла иначе объяснить драку, которую он решил затеять. А главное, было бы, из-за чего! Все дело в том событии на перроне? Тогда профессор повел себя сомнительно, конечно, но это точно не стоило подобной мести.

И переживала я при этой мысли вовсе не за профессора, а за близнеца. Будь уверена, что брат выйдет победителем, не вмешивалась бы, но, памятуя о новых реалиях этого мира, — обо всех этих полулюдях и о «лесном зле», как называла существ тетушка, — у меня не было убежденности в хорошем исходе.

И вообще, что на брата нашло? Обычно хоть толика здравого смысла в его действиях имелась. Он никогда не бросал вызов старшим; мог защитить от них, но драк с ними не устраивал — вплоть до этого дня. Оказавшись на улице, я накинула на себя пальто; в уши ворвался холодный ветер, мелкий колючий снег ударил в лицо.

— Вон там! — Ван указал за угол, и я, кивнув, торопливо зачастила каблуками по брусчатке. Уже завернув за угол, порывисто обернулась, ощутив... чужое присутствие, трудно сказать иначе.

Опять этот филин! Он начал слишком часто мне встречаться. Раньше списывала все на случайности, но...

— Ты от того мужчины с белыми волосами, да? Можешь передать ему, я не пойду за него замуж, пусть не ищет меня, все равно не пойду!!! — тихо, но горячо зашептала, порядком устав от всех недоговоренностей и путаниц в своей жизни.

Что ж, меня услышали, похоже. Впервые филин посмотрел на меня прямо и долго. Уничижительно. Высокомерно. А потом, встряхнувшись, он вспорхнул с ветки; в конце концов, а чего я ждала? Это же просто птица!

— Вот тут, смотри! — Ван, нагнав меня, указал на открытую площадку позади основного здания. Нахмурившись, поначалу подумала, что мы пришли слишком рано...

Но потом, заметив брата, стиснула кулаки.

Все-таки так и есть! Он затеял драку, поверить не могу! И с кем! Тема разминал руки и корпус, его плащ был небрежно расстегнут, сумка брошена на снег. Он хмуро смотрел прямо перед собой, пока не замечая меня...

— Ты опять за свое! — Поэтому он заметил меня только тогда, когда я налетела сбоку и изо всех сил толкнула его.

Увы, я была раза в два мельче и в три раза слабее. Брат пошатнулся и хмыкнул, не вдохновленный моим укором.

— Что ты опять затеял?!

— Всего лишь защищаю нашу семью. Не парься, сестра! Этот придурок должен знать, что есть рамки!

— Ну а ты знаешь?! — Я выждала несколько минут, прежде чем схватила брата за рукав рубашки и потащила прочь отсюда. — Всё, я отвожу тебя домой, и пусть тетя решает, как с тобой быть!

— Такое не спускают просто так!

— Тема!

— Я точно не сбегу, как трус! — Брат с силой рванулся из моей хватки, я только руки уронила, не зная, что делать. Вот ведь упертый!

— Ты просто не знаешь, кто он! — в отчаянии воскликнула я.

— Он мразь, этого достаточно! А ты не знаешь, что он говорил о тебе, ясно?! — огрызнулся брат и, глубоко вдохнув, убрал со своего лба волосы. — Я просто наквашу ему наглую рожу, лучше не мешай!!!

Брат рывком сдернул с себя пальто и швырнул на снег, оставшись в одной рубашке. Он казался решительным, напряженным, когда он такой, с ним совершенно невозможно говорить!

Но я также знала, что это неспроста. Что бы ни сказали обо мне, мне бы вряд ли это понравилось...

— А что... что он сказал? — тихо выдохнула, надеясь, что если узнаю точнее, то смогу заверить брата, что это ерунда и яйца выеденного не стоит, и тем самым отговорю его от опасной затеи.

Но стоило мне задать этот вопрос, как налетел ветер. Камешки побежали по асфальту вместе с поземкой; с веток сорвались — и зашуршали по земле, зашумели мёрзлые скрюченные листья. Мое не застегнутое пальто распахнулось, я схватилась за его края, пытаясь укрыться от пронизывающих порывов ветра.

Именно это и стало моей ошибкой.

— Что ты сладенький леденец, моя конфеточка... Я вылижу твой леденец до дырочки...

Я дернулась, но хватка мужчины стиснувшего мое лицо, — грубо, властно, — была сильнее. Откуда он здесь взялся?! Его не было еще секунду назад, могу поклясться!

Профессор, подавшись ко мне, глубоко вдохнул, и в его горле заклокотал странный утробный звук, несущий угрожающее довольство. Ватер потревожил его темные волосы, солнечный блик отразился в ненормально блестящих глазах. Азарт, предвкушение, что-то хищное засветилось кровью в их глубине.

Похоть и вожделение, властность и безжалостность — вот что увидела в его взгляде. Меня охватило паникой. Как тогда, рядом с теми полулюдьми... я чувствовала резкий мускусный запах, окутывающий профессора, не человеческий, а звериный какой-то. Ощущала угрозу, животную грубость...

Просто знала каким-то невероятным чутьем, что он способен на всё! Буквально!

— А может быть, и нет. конфеточка. Может, и не так. Быть может, я просто продам твое сладкое девственное тельце другим… а потом побалуюсь тем, что от тебя останется…

Дело принимало серьезный оборот. Глядя в глаза этого мужчины, я больше не видела в них ничего человеческого, только тьму и жестокость! Губы профессора растянулись в оскале; черты его лица исказились, обнажая звериную суть.

— Я чувствую на тебе его запах… — Он подался ко мне, его ноздри раздулись. — Твой нареченный оставил мне предупреждение, верно? Понравилось, когда он тебя касался? Этот сосунок мне не чета! Я тебя выдеру так, что неделю потом не встанешь!

Ладонь профессора без разрешения легла на мою грудь, стиснула так крепко, что стало больно даже сквозь пальто и блузку. Именно там, где касался меня беловолосый мужчина в том сне, что я увидела в первую ночь в этом городе.

Что он себе позволяет?! Зашипев, я перехватила его руку у запястья, стиснула в ярости зубы, не в силах помешать как-то еще.

Или все-таки в силах? Я так и не поняла, отчего болезненно перекосилось лицо профессора. Он отпрянул, отдернув от меня дымящуюся руку, на его запястье остались опаленные следы от моих пальцев, как своеобразный браслет.

Вырвавшись, я отшатнулась, невольно схватившись за лицо и расширив глаза: ведь мой брат, воинственно вскрикнув, набросился на моего обидчика.

— Тема! Подожди, пусть валит! Тем!

Что толку с моих причитаний? Мой близнец и этот гадкий получеловек — теперь я была уверена, что он такой же, как те полулюди, которые напали на меня в том обморочном сне! — кубарем покатились по земле. Я вздрогнула, кинувшись к брату и запнувшись, когда меня остановил за воротник Ван.

— Не вмешивайся! Я помогу твоему брату!

— Не надо!

Они оба, и мой брат, и Ван, не знают, кто такой профессор! Не знают, что тот умеет обращаться опасным зверем, не знают, на что он способен!

— Не надо! Пусть уходит! Хватит!

Но сколько я ни заламывала руки, все смешалось в один стремительный момент. Я взвизгнула, когда профессор, взмахнув рукой, так полоснул по груди моего брата, что тот, охнув, согнулся пополам.

— Стой, стой! — Не зная, что еще делать, я бросилась наперерез профессору. Он шевельнул пальцами, пряча громадные когти — когти, проклятье! У него когти! Острые, гигантские, длинные...

Я набрала в легкие воздуха, чтобы посулить профессору все, что тот захочет, только пусть оставит моего брата в покое! Но раньше, чем успела, профессор изменился в лице. Гнев уступил место злому испугу, он отшатнулся, пропуская молниеносную атаку белоснежного филина. Распахнув крылья, птица ударила по профессору, раз, и еще...

— Твою ***!!! — В сердцах взревел подонок. Порывисто отер кровь, оставленную птицей, со своей щеки и, сплюнув, взмахнул рукой, и следующая атака филина пришилась вхолостую, словно птица натолкнулась на невидимую преграду.

— Твою ***!!! — Это позволило профессору оценить лучше обстановку. Он указал на меня. — Перенесем свидание на завтра, девчонка! Сдашь мне зачет, надень трусики поажурнее!

Его взгляд соскользнул на моего брата, сжавшего кулаки и дернувшегося, чтобы атаковать профессора, но тот лишь взмахом руки отбросил моего брата назад непонятной силой, да так, что Тема не устоял на ногах, и осклабился.

— В конце концов, твой брат теперь точный навигатор для нас! По нему я всегда выйду на тебя!

— Ублюдок!!! Я убью эту мразь!!! — Брат, поднявшись, рванулся к профессору, но вновь пошатнулся под порывом особенно яростного, ураганного ветра. В глазах потемнело от белой пурги, я задохнулась, на секунду зажмурилась...

А когда смогла открыть глаза, то... профессора не было. Лишь филин, заняв свое место на ветке, недовольно нахохлился; он не сводил с меня высокомерного взгляда, отвлекся только для того, чтобы выдернуть из крыла белоснежное перо и, уронив его на землю, взлететь с ветки.

Провожая его взглядом, я сжимала кулаки. Рядом не было никого и ничего, что намекало бы на только что произошедшие события, тишина резала по ушам, ветер гудел в них морозным дыханием. Разве что следы крови...

— Ван! — спохватившись, я подбежала к рухнувшему на землю парню. Что с ним? Приложив пальцы к шее однокурсника, я судорожно выдохнула, пульс был ровным, хвала всем силам!

— Телефон! Там, в сумке! — Собравшись с силами, я указала брату на свою оброненную сумку, он был как раз рядом с ней. — Скорее звони в скорую!

— Что? А, конечно! — поморщившись, Тема достал из моей сумки мобильный; набрал номер пальцами одной руки, стараясь не сильно тревожить другую.

Он ранен? Пока он вызывал скорую, я нервно кусала губы, рассматривая рваную раны на его плече, она затронула и грудь. Профессор все-таки навредил ему... Кровь капала густыми каплями, смешиваясь со свежим, еще белоснежным снегом под его ступнями...

Профессор был один... Больше никого... Я вздрогнула, вспомнив, с какой легкостью черноволосый незнакомец из моего обморочного сна, расправился с тремя подобными существами, кем бы они ни были... Меня пробрала дрожь, — может, от холода, может от нервов, — меня трясло, как щепку на ветру, так, что зуб на зуб не попадал...

— Проклятье! — Я уткнулась лбом в свой локоть.

Я же говорила... говорила, профессор не просто человек. Не надо было к нему лезть, и что-то подсказывало: кровь на снегу — лишь первые и самые безобидные последствия свершившейся драки!..

— Всего-то пара швов! Смотри, сестра, я вновь как новенький! Хватит ломать руки!

Пара швов? Я нахмурилась, выпрямившись; брату заштопали полруки, а для него это пара швов!

Брату повезло, что он не принял удар всей грудью. Когти прошли по коже, не затронув ничего опасного. Но кровь все еще напитывала повязку, хотя с повязкой было хотя бы не так жутко смотреть на Тему.

Я отвела взгляд в сторону, больницы всегда шумят по-особенному. Неприятно в чем-то, в чем-то успокаивающе. По крайней мере, здесь вряд ли появятся те полулюди и едва ли бросятся на всех нападать: людей вокруг слишком много для этого.

Но само по себе все произошедшее тревожило. Как и обещание профессора найти меня и моего брата завтра. Что еще значит «теперь он навигатор для нас»?

Брату не следовало рисковать. Пока он с интересом дергал повязку, я посмотрела на него внимательнее. Наконец, он почувствовал это и ответил удивленным взглядом.

— Ты чего?

— Спасибо, — тихо поблагодарила. — Но больше не рискуй так. Не лезь к этому типу, ладно?

— И позволить ему так с тобой обращаться?! — вскинулся Тема, но я решительно сдвинула брови. Вот какой же упрямый!

— Просто... Он опаснее, чем ты думаешь.

— Да что у него, связи, что ли? Просто психопат! Увидишь, завтра я вообще убью его, спорим! Видела, как он драпал от нас?

— Тем, послушай...

— Нет, сестра, это ты послушай! Ты слабенькая, я понимаю, но если думаешь, что я с ним не справлюсь....

— Он не человек! — быстро выдохнула я, как пластырь сорвала.

Повисла мертвая тишина, пока брат хмурился и пытался понять, о чем речь, только где-то пищали приборы и раздавались приглушенные голоса. Ну и как ему объяснить все то, что мне рассказала тетя? Скажи мне кто-то подобное, я бы тоже не поверила. Посмеялась бы над сказкой о снежнике. И над глупыми обморочными снами. И филины — обычные птицы, как будто они могут быть кем-то еще.

Встряхнув головой, я добавила:

— В общем... ты сам видел. Он жуткий.

— Я тоже бываю жутким, Тея! — воинственно зашептал близнец. Подавшись ближе, он горячо зажестикулировал. — Таких мужиков, как он, надо сажать на цепи! Не он первый, не он последний, а я справлюсь с ним, увидишь!!!

— Нет, он... реально жуткий. Он способен на все. Я... не знаю, как это рассказать, не заставляй меня именно сейчас объяснять. Просто поверь!

— Знаешь что, сестра...

Что бы ни хотел сказать Тема, но скрип и стук открывшейся двери остановил его. Задохнувшись на полуслове, брат сел прямо и хмуро посмотрел на вернувшуюся медсестру. К счастью, занятая записями в планшете, она не заметила этого.

— Ваш друг очнулся, — монотонно поведала она. — Хотите проведать?

— Конечно, — переглянувшись с братом, решительно кивнула я. — Конечно, хотим.

В конце концов, Вану досталось больше всего. Следуя за медсестрой по полупустынным коридорам, я вспоминала, как мы прибыли в больницу, невредимая я и два парня в крови, один из которых без дыхания.

Как бы брат ни хорохорился, но профессор тяжело им дался. А еще у меня было чувство… четкое ощущение… профессор испугался не студентов. Не двух ребят, пусть даже рослых.

Он испугался филина. Обычной птицы, чьи крылья белее снега…

Или все-таки не совсем обычной?

— Живой, братан? — Темка так хлопнул по плечу Вана, что тот по виду побледнел еще больше. Впрочем, не сильно расстроился.

— Скажи им, что тот чувак улетел с ветром! С ветром и снегом, говорю, а то меня в психи записали!

— Не в психи, молодой человек. Вы просто головой ударились при падении, всё должно нормализоваться за день, — улыбнулась медсестра, стрельнув в Вана глазами.

— Вот видишь? Говорят, головой ударился, полный псих, — надулся Ван. — Но вы же тоже видели, да? Видели ведь?

Брат засмеялся, а я только переступила с ноги на ногу. Я видела. Так и было. Профессор просто исчез с порывом ветра, растаял, как дым.

Но подтвердить это — значит, обречь Вана на долгие поиски истины. Докапываясь до нее, он может выйти на полулюдей и пострадать при этом. Пусть лучше считает, что действительно пострадал при падении, чем столкнется с существами, которые способны обращаться в опасных хищников. Хотелось верить: если парень забудет обо всём, то и "всё" зло забудет о нем.

— Итак, опишите зверей, которые на вас напали? — Вторая медсестра деловито потыкала пальцами в планшет. — Медведи? Судя по рваной ране, — она обрисовала плечо Темы ручкой, — это были медведи.

— Да просто один тип, — закатил глаза брат.

— Придурок… в смысле, профессор всего подряд. Он у нас психологический анализ преподает, — фыркнул Ван. Я тихо присела на край его койки, повинуясь молчаливому жесту парня. — Совсем ублюдок!

— Мне замену нашли? — живо откликнулся мужчина с соседней койки. Отвлекшись от еды, он с интересом прислушался к разговору. — А то я, видите, так и не вышел на новую работу… привет, студенты!

Краснощекий, добродушный с виду, мужчина лежал в гипсе, словно умудрился упасть и сломать себе все, что мог, от ладоней до шеи. Мы молча переглянулись, вопросов о том профессоре, из-за которого Ван оказался в больничной палате, становилось все больше.

Я все еще раздумывала над загадками нового вуза, когда Ван всунул мне в руки набросок, видимо, сделанный на лекции. У парня правда талант! На портрете я вышла даже лучше, чем в жизни. У меня взлетели вверх брови; Ван такой меня видит? Трогательной и невинной, с пышной копной волос и умным взглядом?

— Набросал тут… как считаешь?

— Круто, — честно призналась я. — Очень красиво… спасибо тебе! И за… профессора тоже.

— Ерунда, — отмахнулся довольный парень.

Наверное, так и должно быть. Встречается приятный человек, с ним возникают чувства, он делает предложение, складывается счастливая семья…

Только мое сердце молчало к Вану, отягченное тенью происходящего. Я словно воочию увидела две тропы, как развилку. Вот одна, она спокойная и простая. Быт и обычная человеческая жизнь, полная своих взлетов и падений…

А вот вторая. Темная, мрачная, с обилием непонятного, где есть люди, способные обращаться зверями. Где существует древнее зло, а в клетке тети сидит снежник, он же снежный бес. Где принц с белоснежными волосами встречается на пустынной лесной дороге… где я просыпаюсь его невестой, хотя его знать не знаю.

Эти два мира казались настолько разными, что у меня потяжелело на сердце. Я сглотнула, потерявшись в двух вероятностях своей судьбы. И странным образом — тоску и неправильность во мне вызывала вовсе не темная ветка мира…

Странно, мое сердце отрицало ветвь, которая выглядела уютной и предсказуемой. Вместо этого оно тянулось к темной реальности, где подстерегает само зло, той, которая скрывается за завесой мироздания, и этот выбор тревожил в худшем смысле слова.

Перед внутренним зрением встал черноволосый незнакомец, защитивший меня от полулюдей... даже имени его не знала, но запомнила его взгляд, и от воспоминания о нем в моей душе загоралась искра. Что со мной? Опустив ресницы, вдруг четко осознала.

Даже если с этим миром иногда что-то не так... Но и со мной тоже. Мой мир всегда будет искаженным — ведь и я сама, с самого рождения, слишком неправильная для него. Как снежинка, появившаяся на свет ассимитричной…

Вздохнув, я вдруг напряглась. В палате шутил брат, смеялась медсестра, что-то бурчал Ван...

Но что-то было не так. Сердце дернулось, откликаясь на непонятное чувство, острым клином вонзившееся в мое сердце. Это было похоже на четкое, ясное ощущение чужого присутствия. Заинтересованности. Наблюдения.

Будто кто-то настойчиво искал моего взгляда и, вскинув голову, я безошибочно нашла источник этого за окном. Там, на заснеженной еловой ветке, увидела огромную птицу, неподвижно ожидающую меня.

Филин. Это снова тот филин…

Она не двигалась, будто и не живая вовсе. Смотрела на меня прямо, неотрывно…

Что-то такое было в этом, что по моей спине пробежал холодок. Глубоко вздохнув, я резко встала, чем привлекла всеобщее внимание.

— Я… на минутку, ладно? Мне надо выйти…

А чего я хотела, поймать птицу, поговорить с ней? Добиться от нее истины?

Какая же наивность! Улыбнувшись Вану, я спрятала рисунок в сумку и выскользнула из палаты. Может быть, всего сразу. Убедиться, что не сплю, что этот филин и впрямь не совсем птица. Может быть, она может кем-то тоже обращаться? Человеком, например. Или не совсем человеком.

Например, тем черноволосым незнакомцем из моего обморочного сна?

— Эй! Где ты?! — Но, выскользнув из здания, я почувствовала себя максимально нелепо. Ветер бил в лицо, швыряя горсти мелкого колючего снега. Было холодно; вздрогнув, я закуталась в пальто, спасаясь от непогоды.

Кое-где перемигивались праздничные огоньки, развешанные в преддверии к празднику. Но филина… филина поблизости не было. Птица словно привиделась мне — снова.

Это начинало раздражать. Филин будто следовал за мной, но никогда не приближался. Я кивнула брату, последовавшему за мной.

— Хотела подышать немного… Тем, насчёт завтрашнего. Ты должен пообещать мне…

— Не-не, не проси даже!

— Но…

Я не договорила, захлебнувшись внезапным жгучим холодом, забившемся в мое горло. Ветер налетел так неожиданно, что пришлось схватиться за брата, чтобы устоять на ногах; настоящий ураган! Снег завихрился вкруг, ворвался в уши угрожающим свистом, гулом, всем сразу!

Это длилось ровно секунду, как ударная волна непонятной энергии. Когда закончилось, я уставилась на брата, он на меня; значит, и он почувствовал, что что-то не так? Как искажение в атмосфере, что-то неправильное и потустороннее…

— Что это?! — Брат опомнился первым, но вскоре и я ощутила это. Резко повернув голову, расширила глаза, вновь, второй раз в своей жизни, увидев это.

Хрустальный столб, бьющий в небо всполохами сияния. Волшебное, жуткое зрелище. На меня вдруг накатил страх, такое я видела только однажды, тогда, когда случилась та авария!

«Тебе нужно принять это, ведь с хрустальным лучом приходят и те, другие. Опасные, жестокие существа, истинное зло…»

— Ого, ты видела такое, Тей? Надо заснять! — Брат щелкнул телефоном, включая видеосъемку, но мне было не до видео. Повернувшись, я перехватила брата за руку.

— Тема! А теперь пообещай мне! — Думаю, он достаточно заснял. Я нетерпеливо выхватила телефон и, закрыв видеосъемку, поймала взгляд брата. Жизненно важно убедить его не рисковать ближайшие дни! — Завтра мы не идём в вуз! Останемся дома! Весь. День.

— Ну ты чего, Тей…

— Нет, обещай!!!

Мне вдруг стало тоскливо от того, чему я не могла дать названия. Будто с этим красивым хрустальным светом в мир пришло что-то плохое, это как самое мрачное, самое дурное и самое четкое ощущение грядущей беды, от которого скребет внутри ужасом и тьмой.

Просто знала — скоро случится что-то плохое. Очень! Что-то такое, что перечеркнет мой мир на две части!

— Обещай!!! — тверже потребовала я.

Брат поморщился от силы, с которой я сжала его руку; его челюсть упрямо поджалась, по скулам скользнули желваки. Но внешне он лишь пожал плечами.

— Да как скажешь, сестренка! — небрежно бросил он.

И соврал. Как есть соврал, я слишком хорошо его знала! Когда он вот именно так говорит, лишь бы отвязались, он сделает ровно то, чего обещал не делать. В этом весь Темка! Тряхнув головой, я схватила его за воротник и привстала на цыпочки, на случай, если он не слишком вдохновился моей просьбой. Волей-неволей ему пришлось посмотреть мне в глаза.

— Ты. Никуда не пойдешь завтра! Так?

— Да лан, лан...

— Если нарушишь слово, можешь вообще не возвращаться домой, так и знай! Все равно не пущу! И тете не дам!

Брат неловко рассмеялся, ничего не ответив. Но мне показалось… или хотелось на это надеяться… что в его глазах наконец-то мелькнуло смирение с требованием взбалмошной сестры. Выдохнув, я отступила от него, но тревога не ушла. А гадкое предчувствие стало только гуще.

Но это все, что я могла сделать. Осталось взывать к тете, как к более взрослой. Тряхнув головой, я развернулась и направилась обратно к зданию. Не оглядываясь из опасения увидеть упрямство в глазах брата.

Попрощаюсь с Ваном — и вернусь к тете, она подскажет, что делать! Должна подсказать! Потому что если не подскажет, я пропала…

Пытаясь задавить тень тьмы в душе, я все-таки знала. Если брат не послушает меня, с ним неминуемо случится беда…

А ближе него у меня никого нет. Нет никого ближе, чем мой близнец…

Этот разговор должен был состояться уже давно. Мне стоило рассказать брату обо всех странностях, что со мной приключились, еще тогда, когда на заснеженной дороге черноволосый незнакомец спас меня от мужчин, которые не в полной мере были людьми.

Я щурилась и сердито ходила взад-вперед, нервничая по непонятной причине. Пока мой брат скармливал снежнику пятое печенье и усмехался на каждый свирепый выпад зверька, сделанный. чтобы отвоевать угощение, я кусала губы.

На похоже, что брат вдохновился. Он воспринял происходящее настолько спокойно, что можно было диву даваться. Голос тети только-только затих, а с ним растаяли навеянные ее рассказом образы, а брат ничем не показал, что новая реальность хоть как-то напрягла его.

— Теть, ну хоть ты скажи ему, что завтра лучше быть дома! Скажи ему об этих медведях!

— Умная голова давно все услышала. Дай ему время.

— Но времени нет! Тот профессор... не человек!

— Этого зверя надо отдать в лабораторию. Это какой-то неведомый вид в науке! — Брат отдернул пальцы от острых клыков снежника и повернулся к нам. — Мы кучу денег заработаем на открытии! А славы сколько!

— Это не зверь! В смысле, его не существует в этой вселенной, это то самое лесное зло!

— Ну, Тей, ну ты чего... — Брат приобнял меня за плечи и склонился к моему уху, косо взглянув на тетю, что-то сердито шепнувшую под нос. — Тётя старенькая. Что ты в сказки веришь...

— Тем, ты все мимо ушей!

Это самый странный разговор в моей жизни. Во-первых, никогда бы не подумала, что так горячо и так яростно буду доказывать то, что сама отрицала еще пару дней назад. Я бы и сейчас не поверила, если бы не обморочный сон. Если бы не черноволосый незнакомец.

Если бы не случай с этой дракой.

— Тема, — потерянно шепнула я, когда взгляд снова упал на плечо брата. Опять повязка напиталась кровью...

— Это просто местные сказки, пойдемте лучше чайку выпьем? Я приготовлю. Классный питомец, тёть!

— Фома неверующий, — вздохнула та, проводив его взглядом. Как я ее понимала! — Вы. Оба.

А эти слова тети и меня пристыдили. Что ж. Я могла объяснить многое, хоть и не всё, как выяснилось. Но мне далеко до близнеца, лишь посмеявшегося над рассказом тети и покинувшего комнату, чтобы заняться чаем.

Когда мы остались вдвоем, я перевела взгляд на тетушку, и тихо прошептала:

— Я видела хрустальный столб... как тогда. Перед той аварией. Ты говорила, что с хрустальным лучом в этот мир приходят опасные существа...

— Это так.

— Так вот, тот… человек… мужчина с белыми волосами… — Я замялась. Вздохнув, приложила к виску пальцы и опустила ресницы, не зная, как его правильнее назвать. Наконец, посмотрела на тетю прямо. — Тот, кто, как вы уверяете, мой жених… он что, снова здесь?

— Не знаю, детка. Столб хрустального света лишь сообщает, что открыты переходы между мирами и снежные тропы. Теперь из темного мира можно прийти сюда, к людям… но и отсюда можно попасть в темный мир. Надо быть очень осторожными, детка. Началась их Охота.

— Охота?

— Я ведь говорила. Они приходят за добычей, и не дай небо попасться на их пути! Одни Духи знают, за кем они пришли на этот раз... Для любого смертного попасть в руки этих созданий верная погибель. Любой, кто попадет в их сети, никогда не вернется оттуда.

— Откуда? — Мой голос прошелестел тихим вопросом в опустевшей комнате.

Ответа не последовало. Тетя тяжело посмотрела на меня, словно подбирала слова. Или взвешивала, тщательно выскабливала их. Но, так и не произнеся ни звука, она сокрушенно покачала головой.

— Это всё тревожно, девочка. Ты права. Сейчас самое опасное время. Я попробую что-нибудь придумать. Сюда зло не сможет войти. Никто из лесного зла не сможет.

— А беловолосый мужчина… жених, как вы говорите… ведь он тоже не сможет?

Помолчав, тётя рассеяно скормила снежнику еще одно печенье. Она молчала так долго, что я отчаялась дождаться ответа.

— Прости, детка. Ашриэль мне неподвластен... Никому не подвластен, — шепнула она и, переведя на меня взгляд, мягко улыбнулась. — Ты бледненькая совсем. Пойдём и правда выпьем по чашке ароматного чая. У меня разные есть, хочешь, чабреца добавим...

— Но этот хрустальный столб... и мужчина, который якобы профессор... он сказал, что теперь найдет меня… и брата…

— Нам остается только ждать. Нельзя обмануть судьбу, Тея. Я столько раз пыталась... Но у меня ни разу не вышло. Доверься миру. А я что-нибудь попробую придумать, чтобы избежать предсказанного...

Этой ночью мне долго не удавалось заснуть. Но когда все-таки расслабилась, сон пришел не сразу. Я будто оказалась между сном и явью, в странном месте, где смыкаются два мира. Все было так четко и ярко, как не бывает во снах. Но странно и неправильно, как не бывает в яви.

А может быть, это и правда не сон? Помедлив, я опустила на пол ноги. Нырнула в пушистые тапки, нахмурилась, кусая губы и не решаясь слушать то, что нашептывал мне тихий голос внутри.

Он звал меня, маня подойти к двери, очерченной сияющим светом, казалось, там скрывается что-то важное...

Может быть, то, чего мне знать не следовало!

Сердце тяжело ударилось в груди, встав, я все-таки поднялась. Моя рука дрогнула, не коснувшись ручки, но мысль настойчиво билась и билась в моей голове... зажмурившись, толкнула дверь ладонью.

Там, по другую ее сторону, все было, как в белом тумане; снег сыпал с неба, оседая на моих ресницах белыми хлопьями. Я глубоко вдохнула, пробуя морозный воздух, и двинулась вперед.

— Мой господин, мой повелитель... — Но я никак не ожидала увидеть... саму себя. Тем более в таком виде.

Кем бы ни была эта девушка, она стояла коленями на снегу — нагая, в одной лишь меховой накидке, наполовину сползшей с ее плеч и ничего не скрывающей. Ее тело было почти столь же бело, как окружающий мир. Обнаженная, с распущенными волосами, укутывающими ее плечи, она поднимала голову, в поисках взгляда мужчины, возвышающегося над ней.

Что-то показалось мне знакомым в нем. Длинные волосы? Маска на его лице? Я выпрямилась, стараясь не обращать внимания на бешено стучащее в груди сердце. Кровь толчками шумела в ушах, сердце бежало все быстрее и быстрее.

Картина была смущающей, вызывающей... Прикусив губу, я перевела взгляд с мужчины на девушку. И обратно. Они оба не замечали меня, поглощенные друг другом. Если так подумать, эта девушка все-таки отличалась от меня более светлым, что ли, цветом волос, чем у меня.

И, конечно, поведением! Последнее, что могла от себя ожидать, это подобной картины. Это не похоже на меня! Девушка, вздохнув, медленно опустила руки, позволяя мужчине увидеть свою грудь. Он положил ладонь на ее голову, запутался в ее волосах, поднимая ее голову еще выше, вынуждая смотреть на него — властный, жёсткий жест, как будто девушка всецело принадлежала ему.

— Повтори... - хрипло потребовал он, и девушка, опустив ресницы, выдохнула.

— Я твоя. Я готова...

К чему она там готова, зачем?! Я стиснула кулаки, когда мужчина вздернул девушку на ноги. Он толкнул ее к дереву, поцеловал исступлённо, глубоко... Его руки накрыли ее грудь, он не колебался и не медлил, сдирая с нее накидку и швыряя одежду на снег.

Девушка, — уязвимая, беззащитная, — опустилась на нее. Она раздвинула ноги, словно приглашала мужчину, и тот, сузив глаза, опустился на колени между ее бедер.

Первый стон девушки прозвучал отчетливо громко в окружающей тишине. Как гулкий, отдающийся в ушах звук. Я должна была сбежать, проснуться, но не могла отвести взгляда от открывшейся картины. Впитывала ее, словно загипнотизированная. Зачарованная ритмичными движениями пары, стонами наслаждения и вожделения. С каждым гортанным мужским рыком меня охватывало нежеланным возбуждением, стало жарко...

Меня не должно тут быть! Я всхлипнула, разворачиваясь, чтобы сбежать и вернуться в свой спокойный, уютный мирок...

— Смотри! — Но это едва не столкнуло меня с девушкой, напоминающей... меня? Снова? Как две капли воды! Почему в этом сне так много моих копий? — Смотри...

Вторая "близняшка" крепко ухватила меня за локоть. Повернула лицом к тяжело дышавшей паре. Они целовались... жарко, почти яростно, как бывает, наверное, только с людьми, разгоряченными сексом.

— Смотри...

На что смотреть? На то, как девушка ведет пальчиками по мужской щеке? Как она дрожит в наслаждении, как мужчина склоняется над ней, чтобы снова поцеловать...

— Ах!!! — Или нет. Я расширила глаза: девушка выгнулась, испуганно схватившись в волосы незнакомца. Она сжала их так, что любой бы поморщился, но не этот мужчина, нет.

Мужчина только сбросил ее руку, выпрямил над ней спину. Он высокомерно поднял голову и сузил глаза, разглядывая то, что лежало в его руке....

— Нет! — Я зажала рот ладонями, не веря в то, что вижу. Кровь алыми каплями падала на белоснежный снег, обагряя его россыпью рубинов. Казалось, даже луна, до того похожая на чистый хрусталь, напиталась этой кровью, изменив свой свет на кровавый.

А сердце в руке мужчины все билось и билось... билось и билось, пока свет угасал в распахнутых глазах его бывшей хозяйки...

Хозяйки, как две капли воды похожей на меня....

Мужчина казался равнодушным, ему было все равно! Он поднял голову, вдруг взглянув на меня. Глаза в глаза, прямо, неотступно... Я окунулась в его холодный, даже больше — ледяной взгляд...

И меня вдруг охватило лютым ужасом — он видит меня! Взвизгнув, я рванулась прочь из этого видения, прочь из этого ужасного снежного мира! Сон рухнул хрустальными осколками, он впивался острыми гранями в мое тело, но сейчас, именно сейчас, была рада этому!

Только, когда что-то хрустнуло подо мной, я смогла сбросить остатки этого видения; сбросить и обнаружить, что я упала с кровати в попытках сбежать из жуткого сна.

Так не должно быть, так не может быть! Всхлипывая, я подтянула к себе колени; холод заползал в распахнувшееся окно вместе с яростным ветром, швыряющим в комнату белоснежный снег. Неизвестно от чего, от холода, или от недавнего сна, меня начало бить так, что зуб не попадал на зуб.

Видение было таким размытым, снежным, туманным, что я не смогла бы сейчас точно описать мужчину и не смогла бы сказать, что в точности видела... какого цвета были его волосы? Какие черты лица?

Но я могла поклясться, — эта уверенность пришла, когда ушёл сон, — у того мужчины белоснежные волосы... длинные и белые, как снег, а глаза холодные и прозрачные, как лед... А еще я откуда-то знала — та девушка, которая заставила меня увидеть кровавый итог, это...

— Тера....

Имя погибшей в младенчестве сестры повисло ледяным предчувствием беды в мерзлом воздухе.

Тера. Родившаяся третьей в тройне. Я, брат, и Тера, которая не прожила и года.

И все же она пришла в мой сон. Я знала это столь же четко, как знала свое имя. Это была она, нашедшая меня с небес. Чтобы предупредить о том, что меня ждет... Чтобы предостеречь, чтобы показать...

— Проклятье! — Я уткнулась лбом в колени.

Меня била дрожь, ушей касался ветер. Но мне нужна была минутка... Только одна минутка, чтобы стряхнуть с себя остатки сна и прогнать из своих мыслей картину бьющегося в безжалостной хватке алого сердца...

— Теть, я хочу вернуться на пару месяцев в свой город. Как ты смотришь?

Это первый вопрос, с которого начался мой следующий день — первый и самый выстраданный. Я пыталась. Старалась вписаться в новый для себя город, принять новые правила игры, но последний сон спутал все мои мысли.

И скажу честно — откровенно напугал. Это ведь уже не шутка. Тетя была права, Ашриэль после такого сна выглядит для меня не менее опасным, чем полулюди. Мне ведь приснился именно он? Кто бы еще мог быть?

Я мяла в руках салфетку, нервно размышляя, что буду делать дальше; мне нельзя здесь оставаться! Надеюсь, и мой навязанный жених, вырывающий у девушек сердца, останется в местных лесах, а не последует за мной.

— Хочешь сбежать от него? — прозорливо уточнила тетя.

— Я должна попытаться.

— Что ж… Ашриэлю неведомы границы. Увидев тебя, он найдет тебя в любой точке мира. Хотя, может, этим ты отсрочишь встречу с ним...

Так странно, что мне не было нужды уточнять, что тетушка подразумевает под своими словами, как и мне не понадобилось объяснять свое решение. Бездумно перебирая пальцами бесконечную нитку пряди, тетя хмуро смотрела в окно; и чем дольше тикали часы, тем мрачнее и задумчивее она становилась. Будто погружалась в транс.

Она снова что-то видит?

Я передернула плечами, даже если так, подумать боюсь, что меня ждет, если останусь — должно быть ничего хорошего. Что будет, если вернусь в свой родной город, сказать сложно. Но там хотя бы «сказать сложно», а здесь меня сто процентов ждет неминуемый конец, если верить сну.

— Ты суждена ему, — глухо выдохнула тетя, когда пауза затянулась. От ее слов повеяло стужей.

— Но я ведь его не знаю. Не уверена теперь, что хочу узнавать…

— Зато он, — тетя подцепила ногтем мою чёлку и взглянула на шрам на моем лбу, — помнит тебя и желает. Нет такой силы, которая помешала бы снежному князю получить свою суженую.

Ее глаза посветлели, в них сверкнул знакомый огонек, а голос стал насыщеннее, гуще, отражаясь эхом в пустой комнате и смешиваясь с оглушительным тиканьем часов.

— Твоя судьба отдать ему свое сердце. Он ждал тебя не одну сотню лет, и он найдет тебя, где бы ты ни пряталась, даже в преисподней. Запомни, девочка. Ничто и никто не сможет разлучить вас или спутать нити судьбы. Никто не помешает ему осуществить древнее пророчество. Он найдет тебя, но ты сама отдашься в его власть и позволишь это. Так будет, так есть, этого не изменить. Хрустальная луна уже начала свой восход…

В окно ударил мощный порыв ветра, стекло дрогнуло, впуская внутрь ледяной ветер, беснующий снаружи. Тетя выдохнула, будто у нее закончились силы. Ее спина сгорбилась, плечи поникли. Часто заморгав, она посмотрела на меня так, словно впервые увидела.

— Ты мало ешь. Бледненькая какая, — мягко улыбнулась она, будто ничего и не случилось.

Я отпрянула, гадая, что это сейчас такое было. От услышанного кровь заледенела в жилах, хотя в квартире хорошо топили, дома я до сих пор ходила в топике и шортах.

— Там булочки есть на кухне. Завтракала уже?

— Теть, ты... — Как об этом спросить? «А ты помнишь, что предрекла только что? Ашриэль там, сердца... нет? Ну ладно».

Я помотала головой и потерла глаза тыльной стороной ладони; что ж, иногда у тети случались такие «провалы», мы называли их именно так. На них мало кто обращал внимания, мама снисходительно посмеивалась, отец закатывал глаза...

Одна беда. То, что в такие моменты говорила тётушка, всегда, всегда сбывалось. Именно поэтому мне стало особенно не по себе.

— А ты знаешь, что такое хрустальная луна? Ты недавно ее упоминала... — наконец, нарушила я молчание.

— А, Хрустальная! Редкое зрелище, — вздохнула тетя. — Ее видели только сто лет назад. В леса в эти дни точно не стоит ходить. Моя матушка говорила, хрустальная луна станет последней.

— Как это, последней? — часто заморгала я. Перед моими глазами снова встал недавний сон. И хрустальная луна, обагрившаяся кровью...

— Дева должна ее разбить. Это все, что я знаю. — Тётя смотала клубок ниток и прищурилась. — Моя матушка говорила, что хрустальная луна появлялась лишь однажды, на заре ее молодости. После этого тьмы стало больше, она уверяла, что, взойдя снова, хрустальная луна поставит миры на грань. Либо дева разобьёт луну и снимет проклятие, либо...

— Либо?

— Либо Бездна вырвется из ада и захватит все миры. Что такое, девонька? Луна еще не взошла, и будем надеяться, не взойдет никогда.

— Но ты... — Я осеклась и уронила поднятую было руку. Тетя не помнит! Не помнит, о чем говорила только что, и вряд ли она знает больше, чем уже сказала. — А если все же луна взойдет?

— Тогда нам останется лишь молиться небесам. Мы, смертные, не властны над мраком.

Говорить с тетей — это всегда странно и необычно. Порой она путалась или погружалась в картины, ведомые ей одной. Иногда она забывала собственные слова, в иные моменты могла посоперничать со мной с циничной критикой странностей этого мира.

Причудливая, непреклонная, мягкая, славная моя тетушка. Я накрыла ее руку ладонью, останавливая бесцельное разматывание ниток и заглянула в ее глаза.

— Теть... О том, что мне стоит на время уехать... Может, вместе уедем? Я договорюсь с подругой, подберем квартиру, снимем, перезимуем...

— Может, это и неплохая идея, Тей, — помедлив, тётя улыбнулась. — Да только я тут нужна. Если ты говоришь, что видела хрустальный столб, значит, скоро Дикая Охота. Кто-то должен будет предупредить людей. Себя-то я, уж поверь, защитить смогу, да и не впервые.

— Вот как...

— А ты езжай, вот что, попробуй. Пусть звериные успокоятся, а я пока пошлю весточку нужным силам. Они разберутся, там и вернешься.

— Силам?

— Ты же не думала, что смертные такие беспечные, что не сообразили, как с лесным злом справиться? Есть те, кто натаскан на это. Большие группы, призванные все это дело сдерживать. Время только нужно, тугодумы там.

Несмотря на обстоятельства, я хмыкнула. Тетя ласково похлопала меня по руке, а может, этим она намекала позволить ей продолжить разматывать клубок. Вздрогнув, я отдернула руки, позволяя тете вернуться к ее делу.

— Мне хочется верить, что у тебя получится. Я вижу жуткое в твоей судьбе… но ты должна знать, моя девочка, он может не отпустить тебя. А если вырвешься, то не забывай, это лишь отсрочка…. Так или иначе, но однажды он придет за тобой, милая. Ты нужна ему, как воздух…

Это было непростым решением. Я остерегалась этого неуютного зимнего города, но и цеплялась за него. Почему-то в моем представлении он всегда был кусочком зимней сказки, пусть эта сказка и мрачнее грозовой тучи.

Что-то было в этих местах чарующее. К тому же, идея оставить тетушку одну, мне совершенно не нравилась.

Но... но если останусь, по-моему, только хуже сделаю — и себе, и всем, кто меня окружает. Любое вспоминание о недавнем сне пробирало до дрожи: если все так, как предсказала тётя, то Ашриэль будет искать меня. А учитывая сон — и то, что он, видимо, уже однажды приходил ко мне, в первую ночь, — могут пострадать те, кто мне дорог.

Уехать отсюда, хотя бы на время, вроде как лучшее решение. Хотя и чувствовала себя зыбко. В конечном итоге решила, что можно толком обдумать побег как раз по дороге за билетами.

— Чай?

— Давай, почему нет. — Я приняла чашку дымящегося чая: в такой час железные пути были погружены в мрачное ночное безмолвие, только огоньки перемигивались за окнами, да шумели колеса.

Увы, все не так радужно с билетами в отдаленных местах. Интернет, конечно, существенно облегчал их поиск, но самый ближайший билет выпадал на следующий месяц, в обозримом будущем ничего не нашлось.

До следующего месяца тысячу раз что-то успеет случиться. Так что я надеялась, что хотя бы старая знакомая моей тети, работающая в железнодорожной организации, сможет решить этот вопрос. К ней и направлялась.

Да и к тому же, в самом деле, почему бы не выбраться на денек в более крупный город? Быть может, завтра тучи разойдутся, а гнетущее предчувствие развеется. Тогда никуда уезжать и не придется.

Я подула на чай, поглядывая на проносящийся за окном пейзаж. Ранняя электричка шла не то чтобы глубокой ночью, но и до рассвета еще далеко, даже зари не видно. Как и вообще ничего не видно, даже огни фонарей казались размытыми, будто бы сонными. Крупный снег, что валил с неба со вчерашнего вечера, расплывался в их огнях.

— Что это на тебя нашло? Странное желание, сдался тебе этот город! По магазинам соскучилась, что ли? Ты и плащик, глянь, какой раздобыла, ни в каком крупном городе такого не найдешь!

— А сапожек-то к нему нет? Вот. Еду за сапожками, — хмыкнула я, вытянув ноги и демонстрируя черные угги.

Понятное дело, к белоснежному плащу, что перепал мне после обморочного сна, цвет обуви не подходил абсолютно. Зачем только схватила с утра именно тот самый плащ? Сама не понимаю. Впрочем, день выдался ударно холодным, ничего более подходящего раздобыть на скорую руку не вышло.

Тёма закатил глаза, но не купился.

— Признавайся.

— Тём, а что, если я уеду на время? Ты со мной? — прищурилась я, добравшись до вопроса, который мы так и не обсудили прошлым вечером.

— Что тебя так беспокоит в последнее время?

— Не знаю, — мотнула головой. — Сон приснился плохой. Думаю, мы не такие уж и маленькие, можем пожить одни. Хочу переждать зиму в другом месте. Тетя дала разрешение.

— Вон о чем вы там секретничали, — хмыкнул брат. — Тогда ладно, хотя я вчера к Вану забегал. Рассказал ему о снежнике. Он сказал, что уже видел таких.

— Он говорил…

— Не думаю, — хитро прищурился брат. — Он мне-то побольше рассказал. Шепотом. О демонах. Прикинь, демонах! Ну, тех, которые из ада сюда повадились. И вот знаешь, я тут призадумался, интересно ведь. Давай выследим демонов и заснимем? Выложим в сеть, расскажем людям!

— Тёма! Опять ты за свое! Почему решил, что эти существа именно демоны?

— Ванес сказал, где-то здесь есть вход в их мир. Целый мир, представь! Это как в Нарнию попасть.

— Вот что! — Я сердито подалась к брату, потыкала его в плечо, возмущенная даже самой мыслью кого-то там выслеживать. — Это опасно! Ты же видел, какие у профессора когти!

— Профессор на демона не тянет. Наточил свои ноготки, какой из него демон? Знаешь, когти накладные есть, кольца особой формы. Хочешь, куплю тебе парочку? — легкомысленно отмахнулся брат, пошевелив еще не зажившим плечом, а я чуть в голос не застонала: в демонов верит, а профессора недооценивает!

— Тетя права, Фома ты неверующий!

— Как и ты, — парировал брат. Переглянувшись, мы синхронно улыбнулись: и то верно. — Я тут пирожок еще купил. Не знаю, с чем, возможно, из серии «купи десять штук и собери крысу». Будешь?

— Ну вот, аппетит весь испортил...

— Я старался, сестренка!

Рядом с братом мне всегда становилось светлее. Не знаю, что бы делала без него: родители часто оставляли нас то одних, то на попечение тетушки. У них такая работа, из-за этого, так уж вышло, брат — почти вся моя жизнь.

И сейчас, с каждой секундой равномерного стука колес, мне становилось легче. Брат со мной, он в порядке, ему ничто не угрожало, а город с темным, мрачным предчувствием, оставался позади.

Хотя не слишком "позади". Я покусала губы, уставившись на огромную снежную птицу, увязавшуюся за поездом. Вжалась в сидение, настроженно наблюдая за филином.

— Ты чего?

— Да так, — пожала плечами. Если брат не принял за истину даже существование полулюдей, то моего фантомного жениха и точно поднимет на смех. Как и черноволосого незнакомца.

Филин следовал за нами еще минут пять и только, когда птица пропала из виду, я расслабилась и, тряхнув головой, почувствовала себя вольготнее. Знакомая табличка с обозначением городка засверкала огоньками и скрылась в снежном тумане; началась полоса бесконечных темных лесов.

Теперь всё. Мы в безопасности — по крайней мере, на этот день. Улыбнувшись, я все-таки взяла из рук брата пирожок: оказалось, пирожки с обычной капустой.

— Новый год скоро, — вздохнул брат, подув на руки. — Может, прошвырнемся по магазинам, купим тетушке Деда Мороза?

— Почему именно Деда Мороза? — подумав, согласно кивнула: подарок это замечательно, надо было и самой задуматься.

— Шоколадного. Надо отомстить за зайчиков. Мне всегда было жаль откусывать их шоколадные головы в детстве.

— Предлагаю все-таки искать что-то более весомое, — рассмеялась я.

Мой смех тут же угас — вместе с визгом тормозов. Чай плеснул из стакана, стиснув его двумя руками, я зашипела от резкой остановки состава. Словно кто-то дернул за рычаг, и поезд остановился, не успев отъехать от города хоть на какое-то существенное расстояние.

— Тём?..

Хотя чем брат мог помочь? Но зато по сдавленной ругани убедилась, что он в порядке. Я часто заморгала, когда свет поэтапно погас, погружая нас в кромешную тьму. Воцарилась беспросветная, мертвая тишина, и только где-то вдалеке лаяли собаки. По моей спине пополз ледяной холод, что происходит?

Погрузившись исключительно в потустороннее, я совсем забыла: полулюди — они все-таки и люди наполовину. Могут вести поезда... и не только вести.

Я стиснула опустевшую чашку, заметив движение снаружи, за окном. Завертела головой, пытаясь понять, чем все это грозит. Хлопнули дверцы, раздался громкий стук, грубый смех и… голоса.

— Проклятье, — выдохнула я, спешно поднявшись. Один из голосов я узнала!

Лучше бы не узнавала, впрочем. Я потянула брата за рукав, вынуждая того встать. Голоса раздавались чуть дальше вагона, значит, еще есть возможность сбежать с противоположного выхода. Я пригнулась, пропуская свет от фонарика, скользнувший через окно внутрь.

Не стала убеждаться в догадке, просто стиснула кулаки, заметив самодовольного профессора в сопровождении пяти мужчин. Его голова была повернута в другую сторону, он еще не заметил нас, но все-таки! Да чтоб все это! Опять полулюди!

Я сипло выдохнула: картины обморочного сна — если то был вообще сон! — замелькали в голове. Тогда меня спасло чудо и тот черноволосый незнакомец; если бы не он, мне не выбраться бы живой. И может, тот день сейчас казался зыбким и нереальным, но забыть силу тех, кто на меня тогда напал, трудно.

Полулюди куда сильнее, чем мы. Сильнее Тёмы и уж тем более меня.

— Это опять тот тип! Да я этому профессору…

— Тише! Я же говорила, он не человек!

— А я думаю…

— Тебя не смутило, что они остановили целый состав? Посмотри, их пятеро! Даже если профессор тебе по зубам, но их пятеро!

Тяжело спорить шепотом, но я благодарила небеса, что брат не повышал голоса. Он смелый парень, и в данном случае это могло стать проблемой. Огни замелькали в конце вагона и вдруг резко метнулись в нашем направлении.

Пригнувшись, я стиснула зубы: пока не заметили, но наше везение не вечно. Как только свет переместился в сторону, я цепко схватила запястье брата, упрямо задавая направление к возможному выходу, и вонзила в его руку ногти, предупреждая не сопротивляться.

Может, мы еще выберемся? Выберемся, да? Нам хотя бы добраться до леса. Что за безумие, конечно, скрываться от медведей — или кто эти типы такие? — именно в лесу! Но будто есть другие варианты.

— Выходи, Снегурочка! Выходи, красавица! — проревел снаружи профессор. — Мы не обидим…. Только раз пять… по разочку на каждого!

Раздался дружный смех, похотливый и гадкий. Я стиснула зубы, упрямо отгоняя панические мысли. Мое дыхание сбивалось, сердце стучало так часто, что больно дышать. Мне повезло, что дверца, служащая выходом из вагона в другой, была не заперта.

Дождавшись, когда голоса зазвучат дальше, я прислушалась и тут же тряхнула головой. Плохо! Эти мерзавцы решили проникнуть в сам вагон, будто чувствовали, где мы находимся.

«В конце концов, твой брат теперь точный навигатор для нас! По нему я всегда выйду на тебя!»

Мой взгляд сместился к Тёме, туда, где под верхней зимней одеждой скрывались следы от царапин. Вчера брату понадобились швы; когти профессора вошли так глубоко, что вряд ли рана теперь вообще заживет без последствий в виде шрамов.

Правильна ли моя догадка? С этой царапиной профессор навесил на моего брата что-то вроде следящего маячка?

Хотя плевать. Он мой брат — я его ни за что не оставлю в любом случае. Выдохнув, я слабо толкнула дверцу и махнула рукой, приглашая Тёму проследовать первым. На что надеялась? Если бы знала. Во время движения, если правильно помню, выходы закрываются в любом поезде.

— Шустрее, — все-таки шепнула.

Сердце стучало тем чаще, чем ближе раздавались голоса и гогот. Брат, презрительно усмехнувшись, все-таки послушался. Интересно, страшно ли ему так, как мне?

Потому что надежда на спасение такая призрачная, что кажется ложной. Придержав дверь, чтобы не хлопнула, я перевела дыхание. Вот и заветный выход, только толку никакого! Я с силой толкнула дверцу и закономерно ощутила ее сопротивление — заперто! Чтоб его, чтоб его!

— Закрыто, дальше пойдем? — Тёма указал на соседний вагон, и это действительно было возможностью. Судорожно обернувшись на голос, раздавшийся уже прямо в вагоне, я прищурилась.

Все равно слишком опасно. Да и не факт, что там повезет.

К тому же, что-то двигало мной, не знаю, что именно. Сдунув челку со лба, я наложила на дверцу руки. Прижала ладони, ощущая холод металла и абсолютно нерушимую преграду, отделяющую нас от шанса на спасение.

— Давай же…

Я опустила ресницы, почему-то зная, что эта преграда — чушь, если правильно постараться. Она такая нелепая, хлипкая, что просто обязана мне поддаться. Кожу закололо иголочками, я глубоко вдохнула, ощущая металлическую поверхность всем своим телом. Каждой клеточкой, каждым уголком своей души…

— Тея? Если хочешь убраться, я бы поторопился…

— Тс-с…

Брат прав: голоса звучали в десятке шагов. Пока что нас скрывала только нелепая, ерундовая дверца, соединяющая вагоны. Достаточно кому-то из этих полулюдей просто заглянуть не в то окошко… толкнуть не ту дверцу… и мы будем, как на ладони, но я уже не могла остановиться.

Это разлилось металлическим холодом внутри; я словно почувствовала чертову дверь, стала ее продолжением. Это было сродни току ледяной крови, разбежавшейся по моим венам, а вместе с тем больно закололо во лбу.

— Э, Тея…

Я не обратила внимания, отдавшись этому чувству. Чувству холода и льда, металла и жара. Мои ладони почему-то засветились ледяным пламенем. Я распахнула глаза, удивляясь этому, а потом вдруг ощутила толчок, упругость металла. И вдруг…

— Черт! — Хвала всем небесам, что у меня от такого просто пропал голос, и мой возглас прозвучал сдавленно и ломко. Всхлипнула, перехваченная братом за капюшон, но это лишь замедлило происходящее, а потом я все равно обрушилась во внезапно появившийся проход.

То есть он реально просто возник! Дверь не открылась, не заскрипела, ломаясь… она просто исчезла! Вот была — и нет, осыпалась ледяными осколками!

Я зашипела от резкой саднящей боли в ладонях — на них пришелся основной удар от падения. Как же повезло, что перрон высокий, почти вровень с поездом. Хвала тем, кто придумал именно такой вокзал, иначе бы разбилась, как та самая дверь, обернувшая льдом за считанные секунды!

Я шарахнулась от града мелких ледяных игл, осыпавшихся на перрон вслед за мной; это было так внезапно и неожиданно, что в голове воцарилась звенящая пустота. С одним лишь вопросом, что это вообще было?

— Что это было? — озвучил шепотом брат.

Он сориентировался быстрее меня и, не спрашивая, ухватил меня за руку, чтобы поднять на ноги. Я только тряхнула головой, сбрасывая с себя хрустальные бисеринки льда; внутри царил полный сумбур, в голове звенело. Странные ощущения…

— У тебя лоб светился синим. Ты кто такая, сестричка? — Брат с расширенными глазами тоже выглядел озадаченным, но хотя бы не оглушенным, как я. — Вообще никогда такого не видел, дверь сначала засветилась золотом… потом белым… а потом стала прозрачной и БАМ!..

— Бежим! — опомнившись, я отогнала вопросы на потом. Голоса прозвучали в двух шагах от нас, раздались торопливые шаги, от которых вагон гулко задрожал.

Полулюди почувствовали! Я дернула брата за руку, вынуждая спрыгнуть с перрона прямо на свежий снег внизу. Лесополоса подходила близко к железным путям, мы успели добраться до первых деревьев, прежде чем свет от фонарика скользнул под моими ногами.

Обернувшись, я заметила в самом последнем окне вагона профессора. Его лицо исказилось в ухмылке, он осклабился, будто почувствовал свою победу…

— Да пошел ты! — Я не стала дожидаться, когда нас поймают. Мое сердце стучало, как набат, ноги утопали в снегу, а в лицо бил мелкий снег…

Но почему-то я четко знала: мы выберемся. Выберемся, невзирая ни на что, мы обязательно найдем путь к спасению…

Ледяной ветер бил в лицо, хлестал по щекам, врывался свистом в уши. Все происходящее слилось в один беспорядочный, хаотичный момент. Ветки до саднящих царапин били по щекам, вокруг пахло елью и морозом.

И еще чем-то… напоминающем серу?

— Лучше сама вернись, Снегурочка! Тогда будем нежными!

Мне не было нужды оглядываться, и так знала, что нас преследуют. Профессор — все еще в своем человеческом облике — ломал ветки, он проигрывал зверю в скорости, но все равно стремительно нагонял нас. Задыхаясь, я шарахнулась от выпрыгнувшего в просвете между деревьев медведя — в отличие от своего предводителя, остальные негодяи перекинулись сразу же.

— Черт, что это?! Ты видела, видела?! — По крайней мере, мне не пришлось долго упрашивать брата свернуть с едва утоптанной тропы в лес.

Я снова не знала, на что надеялась, просто бежала и бежала, дальше и дальше, в беспросветный лес, не обращая внимания на то, как колет в боку. Как саднят порезы на теле от хлестких веток. На шум погони и улюлюканье за спиной.

Сейчас все это не имело значения, все подождет. Мысли лихорадочно искали лазейку к спасению — и не находили.

— Тея! — Брат поймал меня за локоть, не позволяя упасть на колени. Споткнувшись, я потеряла в скорости и, выпрямившись, промедлила целую секунду, чтобы собраться.

Но неожиданно меня вдруг никто не настиг. Не напал сзади и не повалил на землю; в лесу воцарилась тишина, прерывая лишь хрустом веток и гулкими стонами замерзших деревьев. Мое дыхание вырывалось с хрипами, я вцепилась в локоть брата, неосознанно теснясь к нему, то ли в поисках защиты, то ли в попытке убедиться, что он в порядке — а может быть, все это вместе.

— Мы оторвались? — встревоженно прошептал брат. — Оторвались, да?

Я не ответила, не увидев и не услышав, но почувствовав… как яростный удар ветра, глубокое изменение в атмосфере, ставшей внезапно угрожающей. По моей спине пробежал озноб, я оттолкнула брата раньше, чем обернулась — и столкнулась взглядом с глазами ухмыляющегося профессора.

Он точно остался далеко позади нас еще минут пять назад! А теперь — да он будто с порывом ветра появился! В его глазах вспыхнуло торжество, он осклабился, радуясь тому, что загнал нас в угол…

Верно, загнал. Я могла быть какой угодно отчаянной и самонадеянной, но против того, что профессор оказался перед нами, минуя обычные человеческие тропы, — возник буквально из воздуха, — трудно пойти.

— Что смотришь, Снегурочка? — В глазах профессора вспыхнула звериная хищность. Его голос изменился, приобретя угрожающие металлические нотки. — За тебя хорошо заплатят на Охоте, видишь ли. Как раз она состоится сегодня. Ничего личного, только бизнес…

— Отвали от нее, кусок грязи!!!

— Тёма, нет! — Я ринулась за братом, устремившимся к врагу. Мои пальцы хватнули воздух вместо его куртки…

Но я не успела, ничего не успела! Не успела остановить брата вовремя, не успела предотвратить превращение профессора, с рёвом обратившегося в нечто среднее между медведем и человеком.

Он был крупнее своих сородичей, в его глазах вспыхнула циничная жестокость — осознанная жестокость, без примеси слепого инстинкта. Нет-нет, он точно понимал, что делает! Он не утратил способности стоять на ногах, а его тело покрылось шерстью лишь отчасти, а его руки! Они остались вполне человеческими, но с громадными, убийственными когтями.

Идеальный хищник. Чудовище! С жестоким холодным разумом — и звериной мощью. У нас нет шансов. Я всхлипнула, кинувшись на помощь брату. Этому существу достаточно одного удара, чтобы оборвать самую дорогую мне жизнь!

— Тёма!!! — Мой крик отдался звоном в моих собственных ушах и отчаянным эхом в промерзшем лесу.

Я не знала, что делать, была в отчаянии… положение казалось безвыходным. Как в замедленной съемке видела, как брат приближается навстречу ужасному, чудовищному монстру… навстречу собственной смерти! И в тот момент, когда профессор занес руку, а лунный свет скользнул по всей длине его огромных когтей…

— Проклятье!!! — Брат шарахнулся назад; громкий, жуткий удар раздался громом в окружающем мире. Хрустальные рога оленя прошили профессора почти насквозь, раздался хруст, брызнула кровь, густо обагрившая снег черной кровью…

Взревевший от боли медведь попытался освободиться; звери схлестнулись, не на жизнь, а на смерть, а я…

— Скорее!!! — Это, может, паршиво, но я просто чувствовала и знала: олень дает нам шанс убраться, сбежать. Мы все равно тут бесполезны!

Схватив брата за шкирку, помогла ему подняться — на удивление брат не спорил. Подхватившись с места, он сам потянул меня в лес; я лишь успела последний раз кинуть взгляд на величественную и, прямо скажу, жутчайшую картину схватки. Это тот самый белоснежный олень, которого видела после аварии! Уверена, это он!!!

И снова бег ради бега; не знала, сколько прошло времени. Мне оставалось лишь надеяться, что мы далеко от угрозы и как-нибудь выберемся к какой-нибудь автобусной станции. Казалось, я больше не могу, задыхаюсь, сейчас лягу — и умру тут же.

Споткнувшись о корягу, полускрытую снегом, я так сильно обрушилась на землю, что в глазах помутилось. Моя рука выскользнула из ладони брата, тело пронзило болью…

— Тея, сейчас помогу!!! — По инерции Тёма убежал дальше, шагов на десять, не больше.

Но, вскинув голову, я увидела то, что заставило меня распахнуть в ужасе глаза. Мой собственный испуг обернулся лютым страхом за брата.

— Уходи оттуда, уходи!!!

Нечасто увидишь хрустальный столб, бьющий прямо из земли вверх. Он словно появился из ниоткуда, рассыпался хрустальным свечением и, полыхнув, взмыл к небу. Я видела уже подобные явления, но тогда они были на расстоянии и далеко; тогда не знала, что это такое, чем грозит…

А теперь увидела, и от увиденного прервалось дыхание. Внизу хрустальный столб… треснул. Быстрая воронка завертелась в его глубине, все быстрее и быстрее, открывая светящийся проход…

А из него выскользнула тень. Одна, другая; они обретали плотность, проявляясь в нашем мире, много, огромное количество теней!!!

— Тёма, прошу, беги!!!

А мой брат, растерянно застыв, оказался прямо у этих странных, противоестественных врат в потсутороннее. Он был прямо перед ними, обычный человек перед целой ордой появившихся всадников…

Всадников было так много, что у меня заныло сердце — слишком много! Пять… шесть… нет, восемь…

Совершенно разные, они отличались от обычных людей, как отличается тигр от манула. Они не были жуткими на вид; но в их движениях, в их взглядах сквозила хищная опасность. У кого-то на голове были изогнутые рога, у других вытянутые уши. Некоторые из них были красивы, а другие страшны.

Но у каждого из них лица были расписаны изящными черными узорами; узоры шли от висков и продолжались тонкими линиями на шею. У всех одинаковая одежда, строгая, темно-синяя.

И кони — тоже одинаково жуткие! Лошади пугали больше всего. Крупные, скелетообразные животные шумно всхрапывали, нетерпеливо взрывая мерзлую землю копытами. Что-то в них было не так; казалось, эти лошади не менее опасны, чем их всадники.

Это не полулюди! «Полулюди» обладали крепким телосложением и звериными инстинктами, а всадники… словно принадлежали другому миру.

«Он мне-то побольше рассказал. Шепотом. О демонах. Прикинь, демонах! Ну, тех, которые из ада сюда повадились...»

Демоны. Это подходило всадникам, не знаю, почему, но я бы назвала их именно так. И мой брат — в их окружении! Один, без оружия, без защиты…

Я рванулась за братом, моё сердце билось в груди, а в крови разливалось ужасное предчувствие — близнец в огромной опасности! Его не пощадят, его заберут!

— Не трогайте его! — Подхватившись с места, я забыла о себе и о том, что мне грозит опасность не меньшая. Мы с братом всегда вставали на сторону друг друга. Защищали от всех опасностей, даже если весь мир был против нас — но мы были друг у друга, и этого было достаточно.

Я не позволю ему пострадать! Ни сейчас, никогда! Мои ноги увязли в снегу, но, стиснув зубы, я упрямо устремилась близнецу на помощь…

Возможно, это стало моей ошибкой. Я отпрянула от всадника, выскочившего прямо передо мной; заметив меня, он ухмыльнулся, показав ряд заостренных клыков.

— Какая славная добыча!!! — рассмеялся он, гарцуя на своей жуткой лошади. — Целенькая и новенькая, хозяин будет доволен!

Ответом ему послужил взрыв хохота, а я сжала кулаки, не желая поддаваться страху. Мы выберемся. Мы обязательно выберемся. В груди закололо поднимающимся изнутри холодом, мне не нравилось происходящее, но что-то говорило, что со мной все будет в порядке. Абсолютно всё!

— Оставьте его в покое! — смело крикнула я сквозь вой нарастающей бури.

Собственный голос эхом отразился в ушах, глубоко вдохнула, набираясь храбрости и бесстрашия, решительности и непреклонности. Наивная, наивная. Отпрянув от светящейся веревки, я почему-то — сама не знаю, что мной двигало! — вскинула руки, и веревка осыпалась ледяными иглами.

— О! Девочка с талантами! Двойная удача, за такую кобылку нам дадут в сотню раз больше!!! — почему-то загоготал мой обидчик.

Брат, с рыком дернувшийся в сою сторону, хрипло выдохнул, но задергался в светящихся нитях, которыми его спеленали, как в силках.

— Тея! Беги!

— Не побегу. Ни за что не побегу! — Я повторяла это как заклятие, и с каждым словом во мне прибавлялось решимости выстоять во что бы то ни стало. Один из всадников спешился, устремился ко мне размытой тенью…

Я отпрянула от неминуемой угрозы; знала, что обречена, но если заберут моего брата, то и я разделю его судьбу. Что бы ни было, что бы ни случилось, не стану бежать, как трусливый зверек.

— Иди-ка сюда, милашка! — Спешившийся всадник в считанные мгновения оказался передо мной. Он поднял руку, изогнутые когти на его руке блеснули металлом…

И вдруг раздался треск; всадник замер с распахнутым ртом, весь он — с головы до пят — покрылся толстенной коркой льда. Застыл изваянием, бездыханный, скованный чужой волей…

Я не поняла, что произошло, сперва решила, что это какой-то обман. Или что это снова то явление, благодаря которому мы с братом выбрались из поезда…

Но потом мою кожу обдало холодом, таким жгучим, что перехватило дыхание. Это позже я отшатнулась от яркой синей вспышки; воздух рассекло ей, будто лезвием. Она ударила четко в спешившегося всадника. Вклинилась в его заледеневшее тело, вгрызаясь в его плоть и…

— Что? — Я растерянно заморгала от брызнувшей в меня ледяной крошки. Отступила, вот теперь испытав настоящий страх и… тошноту.

Всадник просто взял — и брызнул такой мелкой крошкой, что от него буквально не осталось ровным счетом ничего! Ни следа настоящей плоти, только сверкающий чистый лед...

Которым был этот всадник еще секунду назад! Я смахнула льдинку со щеки и, растерев ее, вздрогнула, увидев кровавый отпечаток на подушечках пальцев. Отшатнулась, отпрянула, не понимая, что произошло, как так вышло?!

Еще меньше стала понимать, когда вблизи от моих ног побежала глубокая трещина, раскалывающая землю так глубоко, что поляна оказалась поделена надвое. Всадники, зарычав, отпрянули; отпрянула и я — от налетевшего снежного филина, опустившегося на землю не птицей, а… мужчиной.

— …шр-р… — раздалось злобное шипение от всадников.

Черноволосый незнакомец. Это же он! Ветер запутался в его прядях, он казался спокойным, как безбрежный ледяной океан. Подняв голову, он так мрачно посмотрел на моих обидчиков, что те отступили сами, будто испугались и, наконец, дрогнули.

— Объяснять надо? — холодно потребовал он; его голос вплелся в ледяной вихрь...

Я не знала причин, но всадники загарцевали на месте, не решаясь пересечь проведенную черноволосым границу. Зияющая черная трещина светились ледяным блеском. Она четко разделяла меня и черноволосого на одной стороне — от всадников и моего брата на другой.

И все бы ничего, но мой брат все ещё был в окружении врагов!

— Тема! — Я кинулась к нему и вздрогнула от пружинистого удара в тело. Меня не отбросило назад, а оттолкнуло словно вихрем, мягко и непреклонно. Черноволосый опустил руку, крепко стиснув зубы. — Я не уйду без него!!!

— Он клеймен, — последовал сухой короткий ответ.

Я не поняла этого; упрямо мотнув головой, кинулась к брату. Меня снова оттолкнуло, а брат, поначалу дернувшийся ко мне, вдруг застыл. Один из всадников рассмеялся, бросив что-то в его сторону, и тело Тёмы оплело сверкающей цепью.

И близнец ничего, ничего не сделал в ответ! Его глаза остекленели, он, будто получив команду, отвернулся от меня и послушно шагнул к хрустальному порталу…

— Нет, Тёма, беги!!!

Я кинулась за ним, протянула ему вслед руку… но он как не слышал меня, не видел, ни разу не оглянулся.

Что с ним случилось? Его будто зачаровали и околдовали, они никогда не был так покорен! Мой близнец был первым, кто всегда спорил с несправедливостью и никогда не давал в обиду ни себя, ни других.

То, что он покорно позволил сковать себя цепью и ни разу не поспорил с этим, само по себе ненормально. Портал вспыхнул, цепь натянулась, и вдруг поняла — я потеряю брата! Потеряю его!

Внутри всколыхнулся страх, почти ужас. Вскрикнув, я рванулась за близнецом, в этот момент было все равно, что со мной станет. Хотят — пусть сковывают цепью и меня, хотят — пусть ловят, пусть что угодно делают, но я не отпущу брата, он не переступит порог этого ненормального хрустального портала!

Но меня ждала преграда; сильный ветер налетел, вновь отбрасывая меня назад, швыряя в лицо горсти снега.

— Тёма!!!

И все равно я упрямо стремилась вперед, за ним. Один из всадников рассмеялся и, стегнув своего коня плеткой, растворился в портале. Хрустальный луч вспыхнул, рассыпаясь рассеянной снежной крошкой, а с ним…

— Остановись! Я не вытащу тебя оттуда! Перешагнешь границу и больше никогда не вернешься в свой мир! Ты не готова! — Резкий окрик черноволосого четко раздался в моих ушах. — Твой брат теперь их законная добыча, таковы правила! Он заклеймен, слишком поздно!

Я не стала отвечать, лишь бегло посмотрев на мужчину. Он вдруг показался мне врагом, это он останавливал меня, это ему подчинялся снежный вихрь, могла поклясться в этом!

Разозлившись, я вскинула руки, отчего-то зная, что, если пожелаю, меня никто не остановит. Зарычав, не удивилась, когда ветер… уступил мне. Прогнулся, расступаясь, словно бы подчиняясь…

Вырвавшись из снежной ловушки, чуть не упала, преодолев границу, прочерченную черноволосым. Но устояла, выдохнула и накинулась на всадника, который сковал моего брата цепью. Я молотила его руками, требуя отпустить брата, но от меня отмахнулись, как от надоедливой мухи.

Отчего-то черноволосый незнакомец пугал их, этих всадников. Упав, я вздрогнула. Прежде обо мне будто забыли, но теперь внимание всадников оказалось целиком моим. На лошади всадник объехал вокруг меня.

Я вертела головой, вздрагивая всем телом, когда он наклонился, рассматривая мое лицо; тяжело задышала. В этом всаднике было нечто противоестественное, потустороннее, но я стиснула зубы, не желая отступать.

— Без обид, красавица! Все вопросы к твоему жениху! — насмешливо фыркнул всадник. И вдруг, резко рванувшись с места, галопом умчался вдаль, прямо в сверкающий портал.

Вся его свита с гиканьем и улюлюканьем отравилась следом.

И мой брат! Они забирали его с собой!

— Нет! — Я нашла в себе силы подняться. — Тёма! Отпустите моего брата!!!

Но всадники были быстрыми, куда угнаться за ними? Хрустальный портал полыхнул последний раз, унося с собой и снег, и всадников, и…

..Моего брата.

— Нет!!! — У меня оставалась последняя лазейка, ярко светящаяся искра, едва теплящийся переход в неизвестность. Зарычав, я стиснула зубы и бросилась вперед, намереваясь найти брата в каких угодно местах, где угодно, когда угодно! Понадобится — разорву мироздание, но отыщу его!!!

Я уже почти ощутила всплеск жгучего холода, мороз коснулся моей души, а меня саму словно потянуло куда-то.… И когда казалось, что я теряю опору под ногами, увлеченная непонятной силой, что вот-вот мой мир изменится навсегда, чьи-то руки перехватили меня за талию, не позволяя последовать за братом. Приподняли в воздух, невзирая на мое сопротивление, схватили так крепко, что не выдохнуть!

— Тебе нельзя туда! Уже слишком поздно, Врата нестабильны, тебя расщепит на атомы, слышала!

— Пусти! Пусти немедленно!

— Не ценой твоей жизни!

— Да мне все равно! Пусти!!!

Кажется, я ударила кого-то локтем в живот, но дождалась лишь досадливого рыка. А потом все завертелось, закружилось, вращаясь в бешеном ритме…

И вдруг меня — выбросило из снежного вихря, как тряпичную куклу. Споткнувшись, я рухнула на колени, ветер отбросил назад мои волосы, настойчиво мешая движению…

Хотя теперь — какая разница?! Я закричала; удушливое отчаяние накрыло меня с головой. Этот снежный вихрь — перенес меня на огромное расстояние, в считанные секунды я оказалась на улице, ведущей в дом моей тети, в городе, который так стремилась покинуть — и вот я снова была в нем.

— Нет, — прошептала я в звенящую тишину. И крикнула громче, будто это могло что-то исправить. — Нет! Нет! Нет!

Мой голос охрип, отказавшись подчиняться, а упрямые слезы замерзли на ресницах.

Они забрали моего брата. Они… забрали...

— Тёма... — Имя растворилось в тишине, исчезло, словно его и не было. — Пожалуйста, прошу, вернись…

У меня было время, чтобы впасть в отчаяние. Я ждала брата весь день, надеясь на невозможное чудо. Ходила под дверью, шепча про себя мольбы к небу. Часть меня надеялась на то, что он вернется. На то, что случилась ошибка, что мои глаза обманули меня, что все приснилось, что не было ничего, а всё, что произошло, не более чем плод моего разыгравшегося воображения.

Я ждала и ждала, прислушиваясь к каждому стуку двери в подъезде, к шагам на лестничной площадке. Моя рука то и дело тянулась к дверной ручке, но стоило приоткрыть дверь, как надежда оборачивалась все более глухим отчаянием.

Брат так и не вернулся. На улице разыгралась метель, дорожки запорошило мелким снегом. Однажды выбежав из подъезда, — потому что показалось, что близнец позвал меня, — я обнаружила лишь пустую белую улицу.

Плотнее кутаясь в накидку, я оглядывалась в поисках брата, но так и не увидела его.

— Верни его! Верни!!! — Только знакомый белый филин вспорхнул с ветки, сбрасывая снежную шапку на землю. В сердцах я бросила ему вслед свой шарф, но что этот шарф для такого существа?

Теперь, зная, что этот филин и есть черноволосый незнакомец, я злилась. Знаю, должна была его благодарить. Но он ведь мог вытащить моего брата, не только меня! Что значит, мой брат «заклеймен»?

Выдохнув, я опустила взгляд на шарфик, отнесенный ветром к моим ногам. Снежный филин, сделав круг, снова уселся на ветке — теперь ближе. Он молча смотрел на меня своими огромными холодными глазами, и в этот момент вдруг показалось, что налетевший ветер не случаен. Как будто филин намекал, что без шарфа замерзну.

Да уж какая разница. Что толку злиться именно на филина? Моего брата забрал точно не он, а эта проклятая Охота. Глаза защипало от слез; присев на корточки, я уставилась на шарф. Между прочим, подарок близнеца. С наказом «Чтобы горлышко не болело, а то возись с тобой потом».

Это я виновата. Если бы не я, мой брат был бы в безопасности.

— Тея! — Сбежав по крыльцу, тетя обхватила меня за плечи, поднимая. — Мы вытащим его, увидишь. Но ты его здесь не найдешь.

— Кто они? Что он им сделал? — Я послушно направилась к входной двери. Ветер завывал, набирая обороты; становилось все холоднее.

— Им все равно, кого забирать. Они набирают рабов для своего хозяина.

— И кто этот хозяин? Ашриэль, да? — с внезапным упрямством потребовала я. Мысли завертелись в голове; ведь это выход! Могу потребовать у Ашриэля брата, плевать, какой ценой, но пусть его вернет!

— Не думаю. Не снежный князь управляет Охотой.

— Но он может помочь?

Может быть, я цеплялась за призрачную надежду, но у меня не было других идей. Тетя долго посмотрела на меня; ее губы шевельнулись, словно она осуждала мою задумку. Но вслух она не произнесла ни слова.

— Пойдем со мной. Я кое-с-кем тебя познакомлю. Она ответит лучше на твои вопросы.

Я остановилась. Зачем-то оглянулась на молчаливого филина, чувствуя его взгляд. Уже пыталась говорить с ним. Просила обернуться человеком — как нелепо, наверное, со стороны! — и просто объяснить мне, что делать.

Но он молча смотрел на меня и переминался на ветке. К концу моих пламенных воззваний уже и сама заподозрила, что общаюсь с обычной птицей; может, так и было.

В любом случае, мне он помогать не собирался. Фыркнув, я решительно направилась за тетей. Если есть хоть какая-то надежда вернуть брата, я воспользуюсь ей. Вместо того чтобы впадать в отчаяние, лучше сделаю хоть что-то.

Мне действительно нужны ответы.

— Знакомься, это Инара. Она работает на один из Ковенов…

— Я сотрудничаю с Лией Арефьевой, если точнее. Инара Кирова, — женщина протянула мозолистую руку. Нахмурившись, я неуверенно ее пожала и присела на предложенный стул. Покосилась на снежного беса, увлеченно грызущего прутья своей клетки и снова на незнакомку.

Ну и чем она может помочь? Молодая, всего лишь на крупицу старше меня, разве что жилистая и подтянутая, как спортсменка. Но, в целом, не сказала бы, что она так уж похожа на ту, кто может отмотать время вспять.

Почему-то, когда тетя сказала, что пошлет за срочной помощью, я представляла одновременно, ну не знаю, старцев с длинными снежными бородами и мудрым взглядом… и толпу охотников с ружьями. На худой конец, сошел бы маг с волшебным посохом — в этих местах точно творятся странные дела.

— Я была рядом, ближе всего, — женщина взмахнула рукой и в упор посмотрела на мой лоб. Я тут же поправила челку, догадавшись, куда она смотрит. — Отмечена высшим?

— Что? — вскинула я бровь, ничего не поняв.

— Твой лоб. На нем метка.

— Это обычный шрам! — устало выдохнула. Да где они там метку видят? Лоб, как лоб, шрам, как шрам, ну в самом деле!

— А не суженая ли ты? — туманно прошептала гостья. Но, заметив, как сдвинулись мои брови, помотала головой. — Из-за этой метки тебя и не тронули. Не захотели связываться с силой покрупнее.

— Что это за сила?

Женщина переглянулась с моей тетей. Та пожала плечами, женщина разочарованно покачала головой.

— Как наследнице рода, тебе должны были всё рассказать. Вы не рассказали ей об иерархии демонов?

— Я чудом убедила ее, что они вообще реальны, — скептично заявила тетя. Разлив по чашкам чай с чабрецом, она наморщила нос и села на стул. — Наш род угасает, вы ведь знаете.

— Мда, Хранители. Что мы без вас делать будем, — покивала женщина. Подув на чашку и поставив ее на стол, она посмотрела на меня в упор. — Отлично. Давай-ка быстренько восполним твой пробел, чтобы ты понимала, с чем столкнешься…

У женщины были средней длины темные волосы, заплетенные в тугую косу. Она выглядела бы миловидной, если бы не жесткий взгляд и не мозолистые руки. Было в ней что-то... суровое, я бы назвала это так.

Не отводя от нее взгляда, я отпила из чашки, радуясь тому, как напиток согревает изнутри. Кто эта гостья такая?

— Итак, начнем с азов… — Инара разложила большую карту; мне показалось, что она учебная. Там было нарисовано много существ, и гостья сперва указала на снежника, а потом на изображения такого же существа в таблице. — Бес. Разновидность, происходящая из зимних чертогов.

— Каких чертогов?

— Так, понятно.

Женщина зашелестела другой картой. Развернув передо мной, она указала на самые северные территории.

— Аристол поделен на кланы. Каждым кланом заправляет высший демон, сами себя они величают князьями. Князей тринадцать. Самый главный из них Амброзайос.

— Я не понимаю… это что, и правда Нарния? — дернулся у меня глаз. Мой брат, упомянув Нарнию, прав, выходит, был? Таких карт в знакомой мне вселенной просто не было.

— Нарния… — хмыкнула Инара. — Не советую называть именно так. Нарния просто сказочка. А в этих местах ты бы не захотела оказаться.

— Почему?

— Демоны считают людей игрушками, — вздохнула гостья. — Аристол не для людей. Строго говоря, и самим демонам к людям тоже нельзя. Здесь могут находиться в своем теле только высшие демоны, князья. Или не слишком опасные бесы и более опасные ищейки, эти твари слишком мелкие, чтобы их засекли.

Я схватилась за разболевшуюся голову. Пожалуйста, может, хватит? Бесы, ищейки, высшие демоны…

— Я просто хочу вернуть брата, — подняла я глаза.

— У меня есть основания полагать, что он на Ферме.

Тетушка ахнула, а я снова ничего не поняла, переводя взгляд с нее на женщину и обратно. Почему выглядит так, будто это невероятно плохо?

— Ферма?

— По сути, это демоническое рабство, — мягко произнесла Инара и ободряюще похлопала меня по руке. Какое еще рабство?!

— Он работает на ферме? Зачем? Им не хватает работников? — ужаснулась. На что Инара невесело и несколько удивленно хмыкнула.

— У демонов другие Фермы, Тея. Они используют людей, как… — Она замялась. — Как слуг. Как батарейки. Как… развлечение.

— Развлечение?

И снова странное переглядывание. Да объяснят мне, что это значит? Я нахмурилась, отчаявшись дождаться ответов, так что встряхнула головой в нетерпении.

— Ладно. Я могу его вытащить? — быстро выпалила главный вопрос.

— Ферма это не приговор, — медленно кивнула женщина. — Но сейчас, как правило, пленники дают согласие, прежде чем остаться там.

— Тёма не давал согласия, чтобы его украли!

— Видишь ли... Если он не вернулся до сих пор, значит, его согласие получено. Раньше или после того, как его похитили.

— Но...

— Демоны мастера запутывать голову. — Инара постучала ногтем по виску. — Он мог подписать что-то безобидное. Бумагу на покупку подозрительной вещи. А там мог быть мелкий шрифт. Как бы мы ни старались, люди не всегда читают то, что подписывают. До сих пор.

— А если бы Тёма проиграл в драке с демоном...

— Это тоже считается согласием.

Чашка ударилась о стол; я до боли вдавила пальцы в фарфор: это правда я виновата! Если бы профессор не угрожал мне... если бы не драка... если бы меня не дернуло поехать прочь из города в тот день...

Сдавленно застонав, я закрыла лицо ладонями. Но что теперь убиваться? Резко опустив руки, я сузила глаза, полная решимости всё исправить.

— Как его вытащить? Мне нужно сдаться в эту… Ферму? — нетерпеливо поторопила я.

— Не вздумай! — Женщина сердито смяла карты. — Поисками решения займусь я. Все, что от тебя требуется, это не мешать мне. Когда получу информацию, я сообщу!

— И долго это?

— Около недели. Такие вещи выяснять надо аккуратно. Полагаю, не обойтись без помощи князей Аристола, на твое счастье, у моего Ковена есть связи среди высших демонов.

— Простите... Что такое этот ваш "Ковен"?

Я еще долго впитывала информацию, как губка. О том, что помимо демонов есть и те, кто сдерживает их, так называемые охотники. И каждый охотник принадлежал к своему Ковену, а Ковены курировались князями Аристола, чтобы контролировать демонические кланы.

И Ашриэль… он один из этих князей.

К концу разговора моя голова распухла. Я выпила три чашки чая, но легче не стало. Ворох мыслей все еще крутился внутри, когда Инара и тетушка вышли из помещения, видимо, оставив меня обдумывать все услышанное.

— Тсс… тсс… тсс! — Только снежный бес пришел в волнение, прыгая по клетке. Не выдержав, посмотрела на него. Это он издает звуки? — Знаю… как…

Оно говорит? Нахмурившись, я поднялась и пересела поближе. Говорила явно эта зверушка… и у нее явно имелся разум. Пусть она выталкивала слова с трудом, мучительно, но она говорила!

— Ты говоришь?

— Знаю... как проникнуть… мой дом… к демонам… я знаю…

— Знаешь?

— Возьми меня… с собой… домой… хочу… я покажу… вход… скрытый…

Я открыла рот, чтобы разговорить существо. Чтобы понять, о чем оно пытается сообщить.

Но хлопнула дверь — и вошедшая тетя, схватив клетку, шикнула на снежника, когда тот попытался ее укусить.

— Ступай спать, Тея. Видишь? Нам помогут.

— Теть, а снежник… он может говорить?

— Не знаю, молчал вроде, — тетя встряхнула клетку, и снежник заверещал, возмущаясь. — Видишь? Не слишком-то он разумный… иди, милая, спать. Утро вечера мудренее.

— Главное, чтобы не мудрённее... - вспомнила слова Тёмы.

И вдруг внутри стало тоскливо и пусто... я будто потеряла нечто важное — то, чему не найти замены ни в каком из миров...

_________

Позже я спустилась вниз, но не нашла снежника на месте. Должно быть, тетя унесла его в другое помещение, выходит, надо ждать утра, чтобы его найти.

Может, дать передышку телу — неплохое решение. Лучше выспаться, чтобы завтра быть в полной готовности, но когда закрыла глаза, сон не шел ко мне. В голове вертелись сведения о демонах, охотниках и прочем. И главный вопрос, как же мне выручить брата…

А когда мне все-таки удалось провалиться в дрему, вдруг показалось, что в комнате что-то изменилось. Заняло несколько мгновений, чтобы резко сесть и дернуть на плечо лямку сорочки. Четкое, сверхъестественное ощущение чужого присутствия коснулось холодом.

Когда глаза привыкли к темноте, я вскочила и открыла рот, чтобы закричать….

— Тебя никто не услышит. Пока я не позволю.

Его голос звучал, как ледяной вихрь; в нем было столько высокомерия и презрения ко мне, что я отпрянула, но фигура все равно шагнула в помещение. Вслед за этим в тенях моей комнаты закружилась метель, легкая, но морозная.

Я не могла отвести от гостя взгляда. Высокий, как воплощение самой зимы… бесподобный, невозможно красивый, окруженный ореолом силы и власти…

— Знаешь, кто я? — Он приподнял голову, и в его глазах сверкнул лед.

— А… - онемевшими губами выдохнула я. — Ашриэль…

Да, это был он. На его лице сверкала серебряная маска, в глазах стояла стужа зимней ночи. Такой же… каким был тогда — в лесу, после той аварии.

Невозможный, величественный снежный принц. Он все-таки нашел меня…

Вокруг царила тишина, настолько гулкая, что звенело в ушах. Ни звука, ни шороха, привычных в многоквартирных домах. У меня не было времени надеть на себя что-то приличное, и я дернула края выреза, стремясь прикрыться.

Но взгляд гостя охватил меня всю — с ног до макушки, с задержкой на груди. Во взгляде мужчины сверкнуло удовлетворение и одобрение. Хотя его лицо частично было скрыто серебряной маской, я ясно уловило хищность за его внешним равнодушием.

И вдруг меня пронзило вспышкой воспоминания о том сне, который я увидела здесь в первый же день. О чужих губах, о руках, скользящих по моему телу, и белых волосах, щекочущих мою кожу…

Отступив, я судорожно стиснула у груди ткань; если мужчина и заметил это, он ничего не сказал, только опустился в кресло — с поистине королевским величием. Его руки легли на подлокотники, глаза сузились.

— И вот, наконец, ты выросла. — Взгляд мужчины не оставлял меня; в глубине его льдистых глаз тлело тщательно сдержанное пламя. — А ведь я долго этого ждал...

— Сперва хочу сказать... я отказываюсь от роли невесты! — воинственно провела я черту, чтобы не медлить с этим, на что брови Ашриэля взлетели.

— Неужели? — Он наклонил голову, мне показалось, или в комнате похолодало? — Намерена отдаться нелепому существу по кличке Ван, не так ли?

— Ван не… не существо! И у него не кличка! Он…

Ашриэль высокомерно приподнял голову, изображая внимание. Словно спрашивал «ну-ну, так кто же он для тебя»? Я стушевалась, смутившись, почувствовав себя неловко и бестолково. Зачем вообще обо всем этом завелась?

— Он просто мой друг, — хмуро процедила, стиснув кулаки.

— Просвети, именно этот друг надоумил тебя уехать из города, где ты, между тем, находилась под моей личной защитой?

Взгляд гостя мог резать, подобно льду. Я открыла губы и запнулась, не произнеся новые дерзкие слова. Он пугал, этот мужчина, как и тогда в лесу. Снежный принц…. Но вовсе не из сказки. Либо сказка эта далеко не светлая.

— Нет, это… это не он. Я сама…

— Надо же, признаешь. Тогда должна понимать. Во всем, что произошло, не стоит винить других. Однако мой слуга передал мне твой зов о помощи, и вот я здесь. Итак, чем ты готова заплатить за свободу своего брата?

— Просто отпусти его! — резко выдохнула, но демон качнул головой.

— Не я его держу, — ровно произнес он и вдруг, глазом не успела моргнуть, как он поднялся. Он приблизился ко мне, словно переместился ветром, я шарахнулась назад, но он поймал меня, рывком притягивая к себе. — Но. Я могу преподнести его в дар. При выполнении… моих требований.

— Он ведь не вещь!

— Для меня не более чем, — отрезал мужчина. Ноготь его свободной руки провел по моей щеке, словно он изучал меня, исследовал. Пока его взгляд не встретился с моим, и я не задохнулась от таящейся в нем силы. — Однако я преподнесу его тебе в дар, если смиришься со своей участью.

— Отпусти меня! — дернувшись, попробовала оттолкнуть мужчину, но того это, кажется, только позабавило. Он склонил голову, глубоко вдохнул мой запах.

— Ты пахнешь соблазном. Сладостью… — его голос понизился, вползая в уши.

— Отпусти…

— И я получу эту сладость, время пришло. Можешь сама стать моей … или мы можем пойти сложным путем.

— Тебе что, просто… нужна постель?

— Постель… — Он дернул за прядь моих волос, требовательно привлекая ближе. — Нет, этого мало, Тея. Я хочу тебя всю. Мне, нужно всё, что в тебе есть. Твоя душа. Твои чувства. Твоё, — его голос стал ниже, вызвав во мне жар, — верно, и твоё тело. Такова твоя плата. Ты будешь принадлежать мне полностью. Взамен ты получишь всё, что пожелаешь.

Его голос прозвучал эхом, наполняя комнату властью и мощью, которая скрывалась в нем. Я ощущала это всем телом; нечто невидимое, подавляющее окружало гостя, мешая дышать полной грудью.

Сглотнула, чувствуя себя… странно. Меня захлестывало жаром — который тут же отступал перед воцарившимся холодом. У меня не было сил сопротивляться этому; едва дышала, оцепенев.

Вокруг закружилась метель, лаская мою горячую кожу. Итак, мне предложили спасение брата…

Но взамен я должна буду отдать себя...

— Это слишком! — вырвалось у меня прежде, чем успела всё осмыслить. — Я не никогда бы не стала…

— Вот как? — Демон склонился ко мне; как и тогда, после той аварии, я отпрянула. Но тогда он позволил мне это, а сейчас, сжав мое лицо двумя пальцами, он притянул меня ближе.

Прикосновение его губ стало потрясением для меня, хотя это сложно было назвать поцелуем. Мужчина едва коснулся меня, так невесомо, как ледяной ветер касается кожи. И я задохнулась, захваченная ураганом эмоций… потребностью… жаждой…

Меня словно окунули в раскаленную печь, а снаружи царил холод. Все мое тело отреагировало на это маленькое прикосновение, внизу живота требовательно потянуло; это было всего лишь скрытой мыслью… моей фантазией…

Но клянусь, что ощутила, как от моих губ внутренний жар опустился вниз… и еще ниже… в итоге сосредоточившись тугим комком…

Я охнула, отпрянув, и мне снова не позволили. Ноги подогнулись, но демон держал меня. Так ведь не бывает? Не бывает, чтобы мужчина только коснулся моих губ, а меня уже сотрясло невозможным фейерверком ощущений… именно там, внизу. В самом неприличном смысле слова!

— Невинная… приятный бонус. Уверена, что сможешь сопротивляться мне? — с ледяной насмешкой демон отпустил меня, позволяя рухнуть на постель. Я стиснула вместе бедра, гася остаточные ощущения… внизу.

Мне не доводилось испытывать подобного лично. Но я знала, что со мной произошло. Кусая губы, понимала, что ни слова не могу выдохнуть. Только коротко и часто вдыхала и выдыхала, сражаясь с горящими щеками.

Как неловко! Еще более неловко, что мужчина, судя по вспышке превосходства в его глазах, прекрасно знал, что я пережила только что.

Он подался ниже, ко мне, тем самым вынуждая меня отклониться назад. Меня трясло, а его вот ничего не смущало. Выдохнув, я инстинктивно схватилась за вырез — но этим только привлекла внимание Ашриэля к своей груди, да и сама едва не упала.

Поймав мое запястье, демон глубоко втянул воздух. Его взгляд беспрепятственно соскользнул в декольте моей внезапно не слишком закрытой сорочки — хотя еще день назад считала ее верхом скромности. Может быть, дело не в сорочке, а в потемневшем взгляде Ашриэля и во вспыхнувших огоньках в его льдистых глазах.

Это, впрочем, длилось ровно мгновение; после чего демон вернулся к моим глазам. И больше в его взгляде не было ни желания, ни интереса, только ледяное равнодушие.

— Итак, Тея. Ты хочешь свободы своему брату. Я хочу тебя. Придешь сама ко мне в День солнцестояния, и я достану твоего брата из-под земли и вытащу из плена самого Алатара, если понадобится…

— А если нет? — хрипло прошептала, цепляясь за последнюю лазейку.

И ойкнула, когда демон, сжав мое запястье, вздернул меня за ноги. Здесь не было места развернуться. Пошатнувшись, я оказалась прижата к мужчине грудью, так тесно, что сердце застучало молоточком в груди.

Отчасти я запаниковала, чувствуя себя зверьком в силках. Ашриэль был сильным… и стремительным! Если бы он захотел сделать мне что-то, он бы сделал это: у меня не было напрасных надежд, что смогла бы ему сопротивляться хоть как-то.

Но он смотрел на меня сухо и так холодно, что у меня пропал дар речи. Ничего он не собирался со мной делать. Не сейчас, по крайней мере! Он словно не сомневался, что ему некуда торопиться. Что я и так в его власти. Гость склонился к моему уху, и его дыхание заплясало на моей коже.

— Ты все равно будешь моей, Тея. Так суждено. Ты станешь моей, так или иначе. Тебе решать, как это будет и на каких условиях.

— Неужели возьмешь силой?

— Силой… Осторожнее, Тея. Не стоит бросать мне вызов. Если понадобится. то и силой. Ты должна стать моей женой. Видишь ли, — по его губам скользнула неприязненная усмешка. — Таковы условия.

— Условия... для чего? — вскинув голову, я добилась только того, что оказалась в плену его холодного взгляда. Впервые у меня закралась мысль, настолько ли именно он хочет получить меня. Его будто тяготила и я, и всё, что со мной связано.

Но он все же, дернув меня ближе, рывком содрал с моего плеча ткань. Сорочка треснула; я задохнулась от возмущения, ведь демон, невзирая на мое сопротивление, крепко сжал полукружие моей груди. Саднящая вспышка заставила меня задохнуться; Ашриэль действовал властно, непреклонно, не давая мне воли и не отводя взгляда от моих глаз.

— Зимнее солнцестояние, — с нажимом повторил он; его глаза блеснули льдом. — Я приду за ответом. И только тебе решать, как пройдет наша свадьба… милая.

Это слово прозвучало с отвращением; впрочем, времени осмыслить это у меня не было. Демон внезапно разжал руки — и на меня вдруг налетел ветер. Я отпрянула, не удержавшись на ногах, порыв ветра был такой силы, что меня сбило с ног на постель.

Хлопнуло окно, широко распахиваясь. Я судорожно вдохнула, впервые поняв, как Ашриэль минует любые засовы…

Да просто окна для снежного принца не помеха! Он проник сквозь стекло, я почти уверена, что он мог проникнуть и через стены, не заметив их! Он — был сквозняком, зимним ветром…

«Я даю неделю. Ты можешь прийти ко мне и стать моей добровольно, тогда обещаю, твой брат получит свободу… или я заберу тебя без согласия, а твой брат сгниет на Ферме. Так что решать тебе… Тея…»

Я схватилась за виски, отчаянно завертев головой. Голос раздавался не в комнате, не снаружи… он звучал прямо в моей голове, но так ясно и четко, будто я слышала его своими ушами. И этот голос не оставлял мне выбора...

Ашриэль вовсе не предлагал мне выбор. Он лишь уведомлял: я окажусь в его власти, как только минует солнцестояние... опустив взгляд, стыдливо дернула ткань на место, прикрывая ледяной узор на груди.

Что это за метка? Она мягко, даже приятно, пульсировала, но зачем она? Демон будто оставил ее мне, как напоминание о себе; боюсь даже подумать, для чего этот узор на самом деле нужен…

Сколько прошло лет с того дня, как впервые встретила Ашриэля? Тогда я была совсем юной. В моей голове детские мультфильмы и сказки мешались с собственными фантазиями. В те годы я еще не думала о реальных мужчинах — или о том, что принц, воплощенный в явь, теряет свое волшебство.

Хотя в случае с Ашриэлем случилось наоборот: в нем больше волшебства, чем у любого сказочного принца, только волшебство это далеко не светлое. Я опустила ресницы, вглядываясь в снежную метель.

Ашриэль — если не зло, то угроза для меня. Вчерашний его визит поднял бурю в моей душе. Все изменилось с момента первой встречи. Тогда я была слишком маленькой, чтобы понимать некоторые вещи. Да и Ашриэль смотрел на меня иначе, чем вчера.

Может быть, поэтому мне так сложно было еще неделю назад поверить в то, что Ашриэль желал видеть меня своей женой. Но вчера… он действительно смотрел на меня, как на женщину. Я дотронулась ладонью до пальто в области сердца, не стремясь найти метку, но вспоминая, что она есть.

Внешне узор, который демон оставил на моей груди, напоминал… мелкие шрамы. Такие же, как на моем лбу, только много. У меня было время изучить метку на груди, она была неявной и бесцветной, тончайшие линии, складывающиеся в рисунок…

Только место для метки Ашриэль выбрал самое что ни на есть интимное. Я прикусила губу, вспоминая, как смущалась вчера, рассматривая узор: кольцо, состоящее из десятка бесцветных звезд, обрамляло самую выпуклую часть левой груди.

Я громко выдохнула, отдернув руку. Вспомнив о вчерашнем, снова ощутила, как полыхают щеки — а этот демон не из скромных! Он не спрашивал, не смущался, не колебался… уверена, если бы он захотел большего, у меня не получилось бы противостоять ему.

По моему телу пробежалась волна жара. Чтобы отвлечься, я тряхнула клетку со снежным бесом. Не стоило, наверное, выносить его из дома, вряд ли тетя бы это одобрила. И слушать его не стоило. Но бес оказался весьма убедительным болтуном.

— Там… покажу… дорога…

— Может быть, тетя права. Надо бы вернуть тебя домой, пока не поздно, — буркнула я для себя, на что бес заверещал, ругаясь по-своему.

— Он предложил? Обещал? Соврал… ложь! Обманет…

— Кто? — нахмурившись, повернула голову. — О чем ты вообще?

— Ашр-риэл! Обманет! Получит плату, твой брат не нужен! Главное получить тебя, брат не нужен!

Словно общаюсь с иностранцем. Я нахмурилась — да нет, тут хуже. Общаюсь с предполагаемым бесом, существом, которого в нормальном мире вообще не существует.

Но в нормальном мире и пришельцы из другого мира не похитили бы моего брата. Я сдунула прядь волос со лба и перевела дыхание. Вот такая теперь моя жизнь, полная необычного и ненормального.

С утра я пыталась отыскать тетю, чтобы задать ей пару вопросов. Но нашла лишь записку о том, что тетушке понадобилось уехать до вечера. Один только бес, скучающий в основной комнате, встрепенулся при моем появлении.

— Как же мне спросить у тети, нормально ли вообще, что Ашриэль является в мою спальню? — Бухнувшись в кресло, в тот момент я начала говорить вслух. — И что теперь делать? Или явлюсь к нему в обмен на брата… или Тёма обречен!

— Ложь! Врет! — Бес заверещал, привлекая мое внимание. — Не верь! Знаю дорогу! Покажу где брат! Возьми с собой, найду!

Знала же еще тогда, что это плохая идея. В конечном итоге я сдалась, последовав советам беса. Набросив на себя тот самый белоснежный плащ — самое удобное из всего, что попалось под руку, — я вынесла зверушку из дома. Помедлив, подчинилась требованиям «Сюда! Влево! Сверни!»

А теперь я стояла посреди снежного бурана, вконец запутавшись. Город уже готовился к зимним праздникам, всюду сверкали разноцветные огни, магазины шумели от голосов… но здесь, на этих забытых тропах, царила сверхъестественная, нереальная тишина…

Ветер гудел, словно в замкнутом пространстве. Хотя в то же время вокруг шумели ели, издавая странный гудящий звук, когда стволы скрипели на морозе. Я потерла озябшие ладони и приподняла еловую лапу, чтобы пройти под ней. Что за лесной массив? Не помню таких мест поблизости, их просто не было еще вчера…

— Тропа… мор-розная… туда, туда, скорее! Я чую, чую… мой дом!..

Я остановилась, приподняв клетку, чтобы потрясенно изучить беса. Странная мысль мелькнула в голове… тропы? Морозные тропы?

«Запомни, звездочка... больше сюда не лезь. Тебе не выжить на морозных тропах Эша…»

Я вздрогнула, внезапно осознав, где нахожусь. Советы беса привели меня туда, куда черноволосый мужчина предупреждал не лезть. По коже побежали мурашки, мне вспомнилось, как в подобном месте меня поджидала группа полулюдей.

— Куда ты меня привел?!

Бес ведет меня вовсе не к брату! Он ведет меня в чуждый мне, демонический мир!

Ответом мне послужил злобный оскал. Бес, лающе рассмеявшись, вонзил клыки в мою ладонь, которую я неаккуратно приблизила к прутьям.

Вскрикнув, я выронила клетку, и дверца распахнулась, даря бесу свободу. У зверушки заняло две секунды, чтобы вьюгой просочиться на волю.

Куда она убежала, уже не увидела. Меня вдруг ослепил пульсирующий, мучительно яркий свет. Заслонившись рукой, ахнула; мощный порыв ледяного ветра взялся буквально из ниоткуда. Он налетел на меня, отталкивая назад; ударил в грудь, опрокидывая. А когда упала…

— Только не это!

Меня пронзило ужасом. Что еще было говорить, если в двух шагах от меня в небо ударил хрустальный столб. Меня охватил озноб, о, я понимала, что это означает! Ну конечно, понимала!

— Какая рыбка и сразу в руки! — Первый же из появившихся всадников загарцевал передо мной, радуясь внезапной находке. — Сюда, ребята! Я нашел нашу заблудшую овечку, пора ее пристроить по назначению!..

Меня снова охватило холодом от вида всадников. Портал сверкал всеми оттенками хрусталя, сиял, как драгоценность, разгоняя подступающую тьму. Откуда-то я знала: эти всадники опаснее полулюдей.

Подхватившись с места, я отпрянула назад, нужно бежать! Мое дыхание вырывалось сбивчиво и рвано, меня трясло от напряжения.

— Она? — Первый из появившихся всадников закружился возле меня; я испуганно дернулась в сторону, в итоге загнав саму себя в кольцо врагов.

Трое! Всадников — трое! Не так много, как в прошлый раз, но достаточно, чтобы по моей спине пробежал озноб. Снежный бес сыграл со мной злую шутку, следуя за ним, я, кажется, снова заблудилась. В городе не могло быть места, где деревья растут столь плотно.

Метель, завывая, усилилась настолько, что на расстоянии десяти шагов от портала всё тонуло в тумане; но стихия сторонилась хрустального свечения. И, тем не менее, ветер рвал мои волосы; капюшон давно слетел с моей головы; вздрагивая, я судорожно осматривалась, но не понимала, куда должна бежать, чтобы вырваться с этой морозной тропы.

Узнает ли тот черноволосый незнакомец, где меня искать? Он ведь тоже демон? Сможет ли меня найти — и успеет ли помочь?

— Она последняя? — Всадник, не сводя с меня горящего взора, усмехнулся. Его взгляд скользнул по моему телу. — Ладная! Будет, с кем позабавиться!

— Ты это брось! На них заказ!

— Зато потом они все наши! — неприятно рассмеялся враг. — Кто нам помешает сорвать с них сливки?

— Кто вы? Что вам надо?! — В испуге мой голос прозвучал звонко и встревоженно.

Я озиралась, мой взгляд метался от одного всадника к другому. Это тоже… демоны? На людей они точно не похожи! Высокие, можно сказать, по-своему привлекательные… если бы у одного не было зеленой кожи, у другого завитых рогов, а третий не щеголял гибким черным хвостом с металлическими шипами.

А еще их взгляды… хищные, они действительно видели во мне добычу. Всадник с рогами прищелкнул языком, довольно отерев уголок рта острым черным ногтем.

— Эта киска моя!

— Иди в Бездну! — взвыл всадник с зеленой кожей и вскрикнул, когда наткнулся на взгляд последнего всадника, того, чей хвост обвивался вокруг сапога.

— Хватит делить самку, — тягуче протянул он, и его глаза сверкнули алым. — Мы должны привести их всех в нетронутом виде, клиентам не подходит порченый товар.

— Разумеется, Ён.

Этот Ён — похоже, был старшим. Но мне хватило одного его взгляда, чтобы понять: он точно не друг мне. Его глаза вспыхнули адским светом; заметив мой испуг, он позволил своим губам растянуться в злобном оскале.

Я вскрикнула, когда по щелчку его пальцев в воздухе — буквально из ниоткуда! — вспыхнула и засияла сеть. Она обрушилась на мою голову, стискивая по рукам и ногам. Сердце застучало быстро и гулко, я беспорядочно замахала руками, пытаясь освободиться, но каждое мое движение отзывалось болезненными уколами, словно сеть обжигала меня.

Сквозь слезящиеся глаза я заметила, как фигура Ёна спешилась, а его жуткий конь всхрапнул, ударив по земле копытом.

— К тому же, эту заберу я. Как только клиент с ней наиграется. — Демон не спешил, подходя ко мне. Дождавшись, когда я выдохнусь, он наклонился, чтобы изучить пойманную добычу. — Так что она моя, кретины!

Раздался дружный гогот, демоны радовались, загнав добычу, а я… у меня был шанс заглянуть в глаза Ёна. Алые, жестокие глаза, принадлежащие тому, кто не ведает жалости. В них светилась беспощадность, абсолютная тьма.

— Хочу преподать ей урок, — облизнулся он, и от этого жеста кровь заледенела в моих жилах. — Не стоило сбегать, девочка. Мы провозились с тобой слишком долго. Ты заплатишь собой за каждую из потраченных нами минут…

Он вдруг резко схватил меня за волосы; от боли и унижения на моих глазах выступили слезы. Плохо понимая, что делаю, я вскрикнула и, зашипев, вонзила ногти в лицо демона, оказавшееся слишком близко.

Я не знаю, что случилось, в глазах будто потемнело. Мир озарился льдом, моя кровь вскипела ледяным пламенем. Зарычав, я отшатнулась за секунду до того, как между мной и демоном полыхнула вспышка. Отпрыгнула, понимая, что это мой шанс! Единственный шанс вырваться из западни.

— Ашриэль!!! — Почему я звала его? Да чтобы знала.

Видя в глазах всадников злобу, свирепость и ненависть, я вдруг ужаснулась обожжённых следов моих пальцев на лице Ёна. Он дернулся ко мне, в его руках сверкнул сияющий хлыст… длинный! Он хочет меня поймать? Избить до смерти?

Шарахнувшись назад, я закусила до крови губу; меня загнали в ловушку! Я могла подождать помощи… могла понадеяться на защиту Ашриэля… но уверенности, что до этого меня не убьют, не было!

Оглянувшись через плечо, я глубоко вдохнула. Сердце тяжело бухнуло в моих ушах; хрустальное свечение, полыхающее за моей спиной, защипало кожу морозом…

И я приняла самое отчаянное, самое неверное решение, которое могла принять! Судорожно выдохнув, я развернулась и не глядя ринулась в проход, чернеющий посреди хрустального света. Через такой же проход забрали моего брата, у меня не было сомнений в том, что это дверь, какой-то портал в саму преисподнюю…

Но у меня не осталось выбора! Вскрикнув, я рухнула в бездну. Всё закружилось, завертелось, словно меня разрывало на молекулы.

— Остановись! Тея!

Ледяная вспышка сверкнула перед глазами, но она опоздала, не зацепив меня. Взмахнув руками, я покорилась ветру и морозу, невероятной силе, обрушившейся на меня в жажде захватить и растерзать на части…

Холод вонзался в меня тысячами игл, меня раздирало и рвало на мельчайшие частицы. С моих губ, кажется, срывался крик, но я не слышала его за гулом и воем в ушах. Я словно попала в эпицентр бури, в самую сердцевину зарождающегося вихря. Было мучительно больно, жутко страшно, до слез на глазах, до бешеного биения сердца.

Это было слишком долго… но слишком стремительно… бесконечность… всего мгновение…

Все началось быстро, но закончилось внезапно. Одно мгновение вечности — и боль от жесткого падения. Я рухнула в снег, ударившись всем телом. Холод проник сквозь мою кожу, всё кружилось перед глазами, меня тошнило…

— Глянь, еще одна!

— Это которая в списке?

Кажется, где-то зазвучали голоса, они доносились издалека, словно бы из другой реальности. Все расплывалось перед глазами, я чувствовала себя так, словно сейчас умру — а может быть, уже умерла.

— Ты которая? Имя!

Кто я? Ничего не помню, меня захлестнуло паникой, но она была приглушена ужасом, а ужас — безмолвием. Подняв голову, не смогла сконцентрироваться на говорившем. Низенький, коренастый…

С копытцами вместо ног и злым взглядом.

— Ран! Это которая! — гаркнул он кому-то, кого я не смогла рассмотреть сквозь снежный вихрь. Не дождавшись ответа, незнакомец шумно выдохнул и, нагнувшись, схватил меня за руку. — Да к Алатару! Давай сюда свои пальчики!

Я нашла в себе силы шарахнуться в сторону. В моих висках застучало, всё перед глазами застило пеленой. Ощущала страх и ужас момента, знала точно, эти существа не друзья мне!

Моя рука дернулась, но мужчина с копытцами вместо ног свирепо рыкнул и, вонзив в подушечку моего пальца острый коготь, грубо и с силой прижал мой окровавленный палец к какому-то пергаменту.

Я взвизгнула, но на этом интерес странного мужчины ко мне иссяк. Он цокнул языком, немедленно разжав пальцы и позволив мне отползти назад; встряхнул пергамент, любуясь моим кровавым отпечатком.

— Разберемся! Что, теперь все?

Он кричал куда-то за мою спину. Я ничего не понимала; всё смешалось в один тугой, стремительный момент. Меня вздернули за шкирку, куда-то толкнули. Поймали, когда я споткнулась, запутавшись в собственных ногах, снова толкнули…

Что происходит? Кто все эти люди? Мои мысли беспорядочно метались в голове, мне не давали времени собраться, или разобраться в происходящем. Я не успела отшатнуться от нового мужчины — на этот раз бородатого, с закругленными рогами, плотно прилегающими к его голове, — как меня заковали в… кандалы?

— Что вы делаете?! Пустите!!! — Это всё, на что меня хватило. Но меня не слушали, словно бы едва замечали. Только гоготали от каждого моего судорожного жеста, только смеялись, громко и обидно, над всеми моими действиями.

— Какая кисонька! Может, хоть в попку ее?

— Кретин, нас на части разорвут, если их тронем! Потом присунешь!

— Ну может, хоть блондинку можно?..

Верно, я здесь была не единственной. Меня грубо толкнули, вынуждая встать в строй пленниц. Я судорожно завертела головой, осматривая нестройный ряд плачущих и напуганных девушек.

Восемь… нет, девять девушек! Все они выглядели растерянными, сломленными, у некоторых на коже виднелись синяки, у других кровили локти, ладони, у одной была рассечена щека, словно ей дали пощечину когтистой лапой.

Я по-прежнему не понимала, кто я и куда попала. Лишь переставила ноги, когда цепь, что сверкала на моих руках, натянулась, а то бы упала.

Стоило ли мне бежать от одних всадников — чтобы оказаться среди других? Всадников здесь было много, они, словно надсмотрщики, осматривали ряды пленников. Помимо девушек, в отдалении неподалеку я заметила и других людей, всех их сгоняли в ряды, вели, как узников. Изредка взлетала плетка, чтобы ударить какого-нибудь оступившегося беднягу.

Здесь было так много людей! Похоже, не только из известных мне городов, но даже из других стран. Что это за место такое?!

Снег вихрился в воздухе, сыпал так густо, что не рассмотреть ничего на расстоянии десяти шагов. Лишь вдалеке темные башенки шпилями вгрызались в свинцовое небо — там явно какой-то замок, да, к тому же, не один.

— Тёма! — попробовала я крикнуть, в надежде, что брат где-то здесь, неподалеку. И чудом увернулась от вспышки плети, ударившей передо мной.

— Молчать! — Давешний демон с копытцами похабно ухмыльнулся. — Орать под клиентом будешь!

Да что за место такое? Мало-помалу память возвращалась ко мне. Всхлипывая, я взглянула на кандалы, стискивающие запястья. Мое сердце забилось быстрее, до меня начало доходить, где нахожусь.

«У демонов другие Фермы, Тея. Они используют людей, как… Как слуг. Как батарейки. Как… развлечение»

Наивная, наивная Тея! Вот, что это за развлечения такие — людей используют и так, самым мерзким и гадким образом. Особенно девушек, да? Я снова завертела головой, ощущая подступающую к горлу горечь. Клиенты… клиенты заплатили за невинных девушек.

Демоны заплатили за развлечение на ночь.

Одно дело знать, что такое бывает в этом мире, но совсем другое убедиться, что это действительность. Вопросы о демонах, о нереальности происходящего, весь этот ворох невероятностей, отошел на задний план.

— Нет! Не лезь ко мне!

Только одна из девушек, казалось, пришла в себя. Блондинка отдернулась от загребущей лапы одного из «демонов», действуя достаточно умело, чтобы заехать тому цепью по лбу. Горловой звук, вырвавшийся из горла ее обидчика, напоминал скрежет металла; его глаза вспыхнули неудержимой яростью.

— Шлюха! — Он с такой силой ударил ее, что она повалилась навзничь в снег.

Но «демону» этого было мало. Он навалился сверху, перехватив девчонку за волосы, зашарил по ее юбке.

— Не ори! Останешься целкой, раз за это уплачено! Трахну тебя сзади, сука!

Что он творит?! Я остервенело задергала кандалы, пытаясь разомкнуть их, снять. Они кололись и щипали кожу пламенным разрядами, но меня вдруг захлестнуло гневом на происходящее, на демонов, на всё вокруг!

Как они смеют? Мой брат рисковал ради меня своей шкурой, угодил из-за меня в такое ужасное место, а я позволю на моих глазах случиться такой чудовищной несправедливости? Просто буду хныкать в испуге?

Нет! Сердце тяжело билось о ребра, не жалея ногтей, я пыталась сорвать с себя ненавистные кандалы. Что-то снова двигало мной, что-то сильнее, мощнее меня самой. Вспыхнул шрам на лбу, я стиснула зубы, вонзив ногти в мешающие кандалы. Вогнала так глубоко, что металл стал… поддаваться.

Сначала немного, совсем слегка. Я зарычала и усилила нажим. Кандалы сопротивлялись, словно предупреждали не лезть к ним. Да вот черта-с-два, мне нечего терять!

— Ну, давай же!!!.. — шепотом взмолилась.

И выдохнула, когда на моей груди словно разомкнулся обруч. Кандалы вдруг покрылись морозным инеем, а потом… просто взяли и лопнули, опав с моих рук льдистой крошкой.

Вздрогнув от ощутимого толчка, я мотнула головой. У меня не было времени думать или оглядываться; всё, чего хотела, это помочь плачущей от унижения и страха девушке.

Может быть, не только Тёма из нас сумасброден, но и во мне хватало безумства? Стиснув зубы, я набросилась сзади на похотливого демона. Перехватила его за горло цепью так, что тот захрипел.

— Эй! Ты!

Кажется, шум не прошел незамеченным. Не обращая внимания, я усилила нажим, и лишь зашипела, когда демон — по размерам на порядок крупнее меня, — сбросил меня со своей спины. Опрокинувшись в снег, я вскинула руки.

— Не подходи!!! — рыкнув, отдалась на волю непонятной силы, двигающей мной.

Мной снова что-то двигало, нашептывало. Мысли отказывались подчиняться, я действовала по наитию, почти бездумно, обрушившись в эмоции, как в ледяную прорубь. Полыхнувшая вспышка, что сорвалась с моих пальцев, взорвалась фейерверком инея и снега. Я задохнулась от ее мощи, она была невероятно сильной.

Но сейчас мной владели и гнев и паника. Даже не пикнула, когда мой обидчик застыл свирепым ледяным изваянием; с поднятой когтистой лапой, готовой нанести мне смертельный удар.

Не нанес — вот и поделом! Впрочем, когда блондинка, извернувшись, заехала по ледяному изваянию тяжелой цепью, а то вдруг брызнуло ледяным крошевом, туман ярости развеялся, оставив меня в ужасе от того, что произошло по моей вине.

— Не смей лезть до нас!!!

Это плохо. Меня затошнило. У меня не было плана, но я вовсе не хотела, чтобы до такого дошло! Демон или нет, но это живое существо…

Было живым существом. В моих ушах застучала кровь; я оцепенела, но чудом перекатилась, чтобы пропустить удар хлыста в шаге от себя.

— Дрянь!!!

Меня вздернули за шкирку; я всхлипнула, дрожа. Разумеется, мы привлекли слишком много внимания. Девушки всхлипывали, жались друг к другу, еще бы они не были напуганы! Хлыст так и сверкал, загоняя их обратно в шеренгу, отделяя их от нас, а нас от них.

Теперь с нами сделают что-то особенно ужасное, я знала это. За гибель своего — мы расплатимся по полной. Я вскрикнула, когда блондинка рухнула на снег, оглушенная сверкающим хлыстом.

— Пусти!!! — зарычала я, сопротивляясь.

— Это которая из них?! — Один из всадников спешился, быстро подбежал ко мне. — Ты видел, что она сделала?! Вы же проверяли их, все смертные, как одна!

— Десятая! Их должно быть девять! Эта откуда взялась?!

— Да какая разница! Вяжи ее! Там разберемся!

Мои руки был скованны сзади — у меня больше не было возможности повторить тот фокус с ледяной молнией. Но лучше бы я вообще к нему не прибегала — сделала только хуже!

Что теперь с нами будет? Просто убьют? Будут пытать?

Я рыпнулась из захвата; мои глаза распахнулись от алой вспышки, озарившей мир. Что-то внутри всколыхнулось и — угасло, сломленное чем-то темным, вязким. Это было как глухой удар; он обрушился на меня, подавляя мою волю.

Раздались испуганные крики девушек; удары хлыстом… Но я уже была будто не здесь. Мое сознание уплывало, отчаянно цепляясь за реальность, понимая, что это конец… что назад пути не будет… что я обречена…

— Ты смотри, какая борзая! Так и хочется ее опробовать!

— Меня больше другое интересует. Ты глянь на ее лобик. А пальтишко? Узнаешь?

— Неужели она ограбила самого…

Я не услышала имени. Мои глаза закрылись, я провалилась в забвение, как в топкое болото. Оно затягивало и затягивало меня, куда-то исчезли голоса, угас терзающий меня пламенный холод…

Что-то ударилось о землю — но, кажется, это была я сама. Не знаю, не помню… я очутилась во тьме, и там ничего, ничего не было.

Его поцелуи обжигающе-пламенны, хотя его руки холодны — они касаются меня неспешно и чувственно, распаляя мои желания. Я позволяю ему это. Позволяю изучать мое тело, стону, когда его ладони накрывают мою грудь. Выгибаюсь от приятной болезненности, когда его пальцы сжимают чувствительную горошинку, целую мужчину в ответ, отдаваясь желанию и току крови, бегущему по моим венам....

Я тихо постанываю, когда его пальцы ведут по моему животу, стремясь ниже, ниже... На секунду пытаюсь сжать бедра, но он не обращает внимания. Его пальцы касаются моей промежности, изучая меня... всю, даже там.

Его движения напористы и требовательны, он знает, что делает. Он ласкает меня внизу, все быстрее и быстрее, изредка слегка проникая пальцами и неизменно отступая, когда я со стоном подаюсь к нему бёдрами, подталкивая проникнуть глубже.

Но он испытывает меня, испытывает мою целомудренность на прочность. Ласкает все яростнее, все настойчивее, задевая точки, которые заставляют меня всхлипывать, стонать, подаваться к нему бёдрами, отвечать на его поцелуи все жарче и откровеннее...

Не хочу только этого! Я ерзаю под ним, извиваюсь, я напрашиваюсь на близость. Мне кажется, я взлетаю, я так близко, еще немного и...

— Ах!!! — Мой возглас сменяется тяжелым стоном.

Я не могу дышать, меня будто нет. Выгнувшись в пояснице, содрогаюсь всем телом, а мужчина не перестает ласкать меня, пока не угасают последние искры наслаждения...

И тогда я обрушиваюсь на постель — и в сознание. Я обнажена перед мужчиной, яркая вспышка наслаждения сменяется приятной истомой и невозможным смущением. Смотрю в его глаза, холодные, льдистые... хочется коснуться его белоснежных волос, но я не решаюсь.

— Где ты, Тея? Где ты?.. - звучит его хриплый голос в моих ушах.

Все мои мысленные защиты рушатся перед ним; они рухнули еще в тот момент, когда я извивалась под его ласками. Приоткрываю губы, я доверяю ему, я хочу рассказать, позволить ему отыскать меня, я просто....

— Которая из них?! Покупатель не должен ждать, чем скорее приведем ему целку, тем лучше!

Вклинившийся в сновидение далекий голос рушит его. Видение опадает осколками, и последнее, что я вижу, это гнев в глазах Ашриэля, только не могу понять, на кого же он направлен...

________

Вздрогнув, я распахнула глаза и дернула было руками, но быстро обнаружила, что они закованы в кандалы. До предела натянув цепи, я всхлипнула.

Где я? Что происходит?

Вокруг царил сумрак с изредка прорывающимися отсветами, просачивающимися сквозь решетку на окнах. Не сразу поняла, где нахожусь. Цепи зазвенели, когда попыталась дёрнуть их сильнее. А едва сосредоточилась на той силе, что иногда выручала меня, и вовсе в мою кожу словно вонзились иголки, а по металлу пробежался ледяной блеск.

— Проклятье…

Память навалилась на меня тяжестью, а вместе с этим мое сердце забилось так отчаянно, что помутилось в глазах. Мне вспомнилось все, и то, как я попала в другой мир, и как по моей вине погиб демон.

Они не оставят меня в покое, не позволят теперь уйти. Кем бы они ни были, за такое мне точно отомстят! Рыкнув, я отчаянно дернула цепи, закономерно не добившись результатов, однако услышав чей-то женский голос.

— Тише, тише...

Я встрепенулась, услышав звук. Глаза понемногу привыкали к темноте, я сглотнула, увидев спящих девушек, каждая на своей подстилке, прямо на полу. Мое дыхание прервалось, ворох вопросов погреб меня под собой. Почему мы здесь? Что это за место? Что с нами сделают? Почему девушки спят, словно их напоили убойным снотворным?

Они действительно спали, шесть девушек, и в отличие от меня, на их руках не наблюдалось цепей, они могли бы уйти, если бы проснулись.

Цепи были только на мне — и на той, чей голос призвал меня к тишине. Блондинка… Она лежала на боку по соседству со мной, ее тоже заковали в цепи, и кажется, на ее теле прибавилось синяков.

— Мне думается, они пошли в другую комнату… — Блондинка навострила уши и, не услышав ничего, вздохнула, сконцентрировавшись на мне. — Спасибо… ну, там, что спасла от того демона. Он давно ко мне лапы тянул! Кстати, я Римма…

— Тея, — выдохнула.

— Спасибо, Тея!

У меня отлегло от сердца, по крайней мере, девушка жива. Да и я тоже. Но тут же облегчение сменилось новым витком тревоги — однако как надолго?

— Я, кажется, поняла, почему мы здесь… ты тоже подписала бумажку? — Римма села и сжалась, словно напуганный котенок.

— Что? Бумажку?

— Я… э, встречалась с одним мужчиной. А он такой крутой! — Римма поджала пальцы ног. — Он был моим первым ухажером. Когда дошло до… совместной ночи, он попросил меня подписать бумажку, что я не имею претензий. Вроде как опасался, что как-то испорчу его репутацию и… наверное, он солгал… я не знаю, я не…

Разнервничавшись, она отвела со лба волосы и мелко задрожала. Я медленно покачала головой.

— Я ищу брата. Его забрали. И я не знаю, где он. Я просто хотела найти брата.

— А, я видела, там парни были! Много парней! Я видела, куда их отвели…

— Куда? — резко подалась я к девушке и осела на место, когда цепи со звоном натянулись.

Тёма где-то там, на этой чертовой Ферме! Если бы только могла отсюда выбраться…

— Ага, Пятая здесь, значит? Отлично. Одна из строптивых, — с досадой процедил скрипучий женский голос за дверью. И ему ответил насмешливо-похотливый мужской:

— Ничего, укротим целочку!

Дверь лязгнула; кто бы ни пришел, он явно собирался войти. Быстро взглянув на меня, блондинка замотала головой.

— Не смотри им в глаза, не привлекай внимания! И ничего не пей!

Она быстро легла на бок, и я, не сообразив толком, повторила ее действие. Меня захлестнуло паникой от грохота открывшейся двери. Мне нужно было время сориентироваться, а сделать сейчас я все равно ничего не могла. Кандалы больше не поддавались мне, а непонятная сила не спешила приходить на помощь.

То ли я слишком переволновалась, то ли испугалась, то ли звезды не так сошлись? В любом случае, если притворюсь спящей, у меня будет выигрышная внезапность. Если подойдут ближе, смогу набросить на шею врага цепь и… не знаю, может быть, смогу всех спасти, и себя тоже?

Свет ворвался в помещение, высветив скудную жалкую обстановку. Больше всего это напоминало казематы, или может быть, очень унылый хостел. В комнату, позвякивая ключами, вошли двое. Мускулистый серокожий демон с острыми когтями, и его спутница, приземистая, низкая карлица с раздвоенными копытцами вместо ног.

Она пнула ногу одной из девушек, грубо шикнув на нее. С ее пальцев сорвалось облачко пыльцы, которое осев на выбранную девушку, заставило ту застонать и испуганно подхватиться с места.

— Тише-тише, телочка... будь хорошей девочкой! — У демона-мужчины были хитрые злые глаза. Он перехватил девушку, когда та рванулась от него, и, обхватив за талию, не преминул полапать ее грудь. — Что, а теперь мы скромницы?

— Пустите меня, пустите!

— «Тамина Котова», — встряхнула извлеченным свитком «женщина». — «Отдам свою невинную киску в добрые руки. Киска стоит миллион и ждет своего хозяина, отзовись, мой спаситель!» Итак, Тамина, это твое объявление?

— Ну вот, спаситель нашелся. И он страсть как жаждет свою киску, — осклабился демон. — Пора бы его порадовать…

— Ну что? Припоминаешь свое щедрое предложение?

Девушка не ответила, а я нахмурилась. Всхлипывая, бедняжка что-то запричитала, ее голос дрожал, но был неразборчивым, особенно за похотливым смехом демона.

Закрыв глаза, я вонзила ногти в ладони, до такой силы, что стало больно. Неужели несчастная девушка действительно хотела… продаться? Мне было сложно это осознать; помимо этого, не знала, чем теперь помочь. И что же… все, кто оказался здесь, заключили какую-то сделку?

И Тёма?

Мне снова вспомнились слова охотницы — о том, что все, кто сюда попал, так или иначе связаны контрактом. Но неужели и мой брат… нет, он бы точно не пошел на это!

Впрочем… непорочность он бы, разумеется, не продал. Но что привело его сюда, я по-прежнему не знала. Что-то очень зловещее…

— Радуйся, дева! Сегодня твоя непорочная киска станет порочной! Раздевайся. — Что-то зазвенело, девушка по имени Тамина дернулась от одежды, брошенной под ее стопы. По помещению заплясали искры от стразов. — Потом получишь свой миллион, когда твоя киска порадует всех благодетелей!

— Я не хочу, не стану!

— Займись этой ущербной, Оркан! — раздражённо бросила карлица. — Заставь ее пойти и покорно раздвинуть ноги!

— Не хочу, отпустите!!!

— Раздень ее и сунь туда палец, проверь на целостность, а то пищит, как потасканная шлюха!

— Уже интереснее. Слышала? Давай-ка раздевайся, телочка, а то поможем…

— Достаточно! — не выдержала я отчаянного крика Тамины. Сев, натянула звенящие цепи. Проклятье, это выше моих сил! — Пустите ее. Я…

— Гляди-ка! Ее решила заменить? — довольно осклабился серокожий демон, отвлекшись от попыток раздеть несчастную, а я прикусила язык, ругая свою порывистость последними словами. Девушка с наполненными слезами глазами смотрела на меня с надеждой; как же гадко, что из меня помощница, как из котенка. — Я тебя навек запомнил!

Ну и что с того? Я вскинула голову, смело встретив чужой взгляд; демон посмотрел на меня уничижительно-долго, с неприятным огоньком в глазах.

— Дерзкая, да? Радуйся, на тебя нашелся твой покупатель. Он прибудет с делегацией, как и наш хозяин. — Демон шагнул ко мне, хищно прищурившись. — Но обещаю, шлюшка, когда покупатель тебя продырявит, тобой займется весь наш отряд! Будешь ныть и плакать, пока не расплатишься своей дыркой за смерть Террка!

Освободив свою плоть, он не стесняясь, провел по ней своей мерзкой лапой, словно обещал мне всё самое мерзкое в этом мире. Было темно, но и того, что успела заметить, хватило, чтобы затошнило от отвращения.

— Эй, Оркан! Хватит с товаром играться! Отведи сначала нашу киску к покупателю!

Мои цепи звякнули, когда попыталась встать и помешать увести Тамину. Но демон, неохотно подчинившись карлице, схватил несчастную за шкирку и грубо ткнул ей в губы граненый бокал с красноватым напитком.

Девушка пыталась воспротивиться, но «Оркан» не убрал руки, пока та не глотнула все до последней капли.

— Прелестно, киска… — Он опустил руку, и я не поверила своим глазам. Девушка расслабилась, успокоилась, как выключенная кукла. — Предложение о киске в силе, тёлочка?

— Как пожелаете, хозяин… — безликим равнодушным тоном произнесла девушка, опустив ресницы. Демон подался к ней, с интересом помяв ее грудь, словно оценивал предложенное...

— А ничего такая киска, кстати….

— Хватит, говорю, играться с товаром! Веди ее к покупателю! — рявкнула карлица.

А, когда демон, недовольно цыкнув, подтолкнул свою жертву к выходу, я нахмурилась. Что они дали Тамине?! Она не только перестала сопротивляться, но и стала покорной и послушной до странности. Это… дурман?

— А ты, мерзавка, готовься радовать своего клиента! Это будет последний момент твоей жизн, как только покупатель с тобой наиграется, тебя отдадут всем собакам на случку! А ну спать!

Демоница швырнула в меня горсть сверкающего порошка. Задохнувшись, я вцепилась в свою шею; не знаю, что это такое, но на моих глазах выступили слезы, а в горле запершило. Хуже всего, что голова закружилась, завращалась…

Выдохнув, я упала обратно на постель, мое сознание уплывало. Сквозь наплывающую темноту услышала, как лязгнула дверь, услышала напряженный шепот блондинки…

— Тея! Тея, что с тобой?!

Угасло ли мое сознание — или вокруг просто стало темно? Меня тошнило, мне было крайне плохо; мир словно померк, провалившись в вязкий туман. Руки не двигались, я оцепенела, скованная лютым холодом…

Сознание покинуло меня. В густой вязкой тьме осталась лишь одна мысль, за которую я отчаянно цеплялась. Надо выбираться. Я должна вырваться из этого забытья! Мне нельзя отключаться! Брат зависит от меня, не могу его подвести! Я должна…

— Плохой момент… валяться…

Скрипучий голос стал первым, который я четко услышала сквозь захвативший меня туман. А потом ощутила резкую боль в руке и, вздрогнув, внезапно перехватила обидчика за руку. Впрочем, тот быстро вывернулся и зашипел, оскорбленный моим поступком.

— Не! Лапать!

Я все-таки отключилась? Теперь все чувства снова навалились на меня. Из моей жизни словно выдернули целый клок моментов, ужасно болела голова, и было по-прежнему темно.

Но шерстка этого существа была настолько белой, что выделялась снежным сиянием во мгле. Бес затрещал, его шерсть вздыбилась, встав ледяными иглами. Бес… это же бес… маленький негодяй!

— Проклятье…

Но ладно, бес. А где же все остальные? Коснувшись виска, я испуганно обвела опустевшую комнату взглядом… нет, неправильно. Это не комната опустела, а меня перенесли в другое помещение.

Видимо, туда, куда должен явиться «покупатель»…

Не в пример предыдущей комнате, здесь было… довольно сносно. И, в целом, несмотря на мрачность и некоторую грязь, по-своему внушительно. Морозные узоры вились по стенам, напоминая, что там, за пределами здания, царит зима. Но здесь было тепло; огромная массивная кровать подо мной была накрыта алым покрывалом, кругом разбросаны выцветшие подушки.

Подходящее место для… чего-то вроде борделя. Я стиснула зубы, окунаясь в последний день своей жизни. Это же, получается, бордель и есть. Какой ужас, что мне довелось сюда попасть…

Возмущение помогло мне стряхнуть с себя морок. Голова была тяжелой, ватной, но мне удалось сесть и сосредоточиться на снежном бесе. Не стоило бы мне быть с ним такой доверчивой, конечно. Это же снежник привел меня на морозные тропы!

— Скажи сразу… ты опять хочешь меня обхитрить?

— Моя нет вины… сама виноватить!

— Вот как?.. — начала было спорить и вдруг ощутила невозможную усталость. Что теперь выяснять, кто виноват? Я уже нахожусь в этом отвратительном месте. Мои руки скованны, болят, словно слишком долго были сжаты металлом.

Я подняла кандалы, поморщившись от громкого лязга. По металлу пробежали белые искры, снова неосознанно поискала глазами блондинку — и, не обнаружив ее, сипло выдохнула сквозь зубы.

Конечно, ее здесь нет. Это ведь ко мне явится «покупатель»… Холод щупальцами просачивался сквозь незаметные щели в каменной кладке. Мы явно находились под землей — слишком морозно, изо рта вырывается облачко пара, а тело дрожит от промозглости.

Было, от чего прийти в отчаяние, но, опустив ресницы, я тут же с такой силой рванула кандалы, что обожгло запястья. Цепи затрещали, но ожидаемо не поддались, лишь полыхнули яростным светом.

— Помочь… я… — Снежный бес, помолчав, бочком подобрался сбоку.

Я настороженно проследила за ним; вопреки своему названию, бес напоминал не страшное существо из книжек, а занятную говорливую — и хитрющую! — зверушку. Шерстка снежника медленно опустилась, перестав напоминать ледяные иглы, а потом, когда я пошевелилась, встревоженно встопорщилась снова.

— Помочь…

— Только попробуй меня снова обхитрить! — пригрозила я.

У меня, впрочем, не было особых вариантов. Или положиться на беса, или дожидаться своей невеселой участи. Я снова посмотрела на большую кровать и сглотнула. Это вот на ней должно всё случиться… ох. Сердце застучало чаще, мне не понравилась мысль.

— Где девушки, ты знаешь? Та девушка, например… моя соседка, блондинка?

— Только… ты… тут…

— Это вижу. Ладно, если можешь, помоги…

Я протянула руки, позволив бесу вгрызться в цепи. На удивление зверушка, хоть и урчала от ледяных уколов, не сдавалась. Рыкнув, она клацнула клыками и…

— Ух ты! — не сдержалась я от радостного возгласа. Цепь, звякнув, послушно разомкнулась, а браслеты на моих запястьях треснули, словно цепь и была тем, что держало их на моих руках.

Тряхнув запястьями, я с наслаждением закрыла глаза, когда кандалы слетели. Как же хорошо! Ничего больше не давит. Открыв глаза, прищурилась, разглядывая полезного гостя. Он меня, конечно, и завел в этот мир, обхитрив… но он же сейчас и освободил, что остановило меня от претензий.

— И все равно не пытайся меня снова обмануть! Ты ведь обещал провести меня к брату, между прочим!

— Брат… Аристол… я вести сейчас!

— Проведешь сейчас к брату? — недоверчиво перепросила, мельком взглянув на массивную запертую дверь.

— Сюда… здесь…

Бес, взмахнув пушистым хвостом, проворно вскарабкался на подсвечник и, фыркнув, вспрыгнул… наверх. Поднявшись, я подняла голову, заметив, как зверушка исчезла в едва заметном, не таком уж и большом проеме.

— Здесь вентиляция, — удивилась я.

Я бы сама и не заметила такой возможности! Встав на постель, неуверенно коснулась прутьев, загораживающих неожиданную лазейку. Преграда казалась мощной и нерушимой, но теперь у меня снова что-то проснулось внутри… сосредоточившись, я представила решетку в виде ледяных сосулек… ломких ледяных сосулек — и с облегчением выдохнула, когда прутья послушно сломались прямо в моих пальцах.

Как это вообще работает? Но работает же, это главное! Разбившийся лед заискрился на моих пальцах; я стиснула зубы, теперь с куда большим интересом уставившись на ход вентиляции.

Неужели мне наконец-то повезет? Оглянувшись на дверь, я помедлила. Мое сердце громко забилось в груди, что я делаю? Опять хочу довериться бесу?

Между тем, именно он умышленно завел меня на морозные тропы! В итоге мне ничего не оставалось, кроме как нырнуть прямо в хрустальный портал.

С другой стороны, я же здесь. Именно в том мире, куда увели моего брата, я чувствовала, каким-то образом знала, что он где-то здесь, на этой Ферме, так, как всегда чувствовала своего близнеца.

Можно сказать, бес выполнил свое обещание. И подумаешь, забыл упомянуть, что я попаду в подобие адского борделя! Где гарантия, что на этот раз стараниями беса не окажусь в логове великана-людоеда?

С другой стороны, если у этого великана мой брат, я просто обязана туда попасть! Бес был единственной моей лазейкой к тому, чтобы найти и спасти брата.

— Чувствую, все равно пожалею, — прошептала я, решительно подтягиваясь.

Не сильно-то я спортивная. Побарахтавшись на руках, я выдохнула и сдалась — но лишь затем, чтобы подпрыгнуть и попытаться снова. Не так уж и высоко, у меня получится! Должно…

— Долго… надо быстро…

— Знаю, — процедила я, к своему ужасу увидев крысиный хвост в дальнем углу. А потом эта крыса взяла и прыгнула на постель; взвизгнув, я нашла в себе удивительные способности к скалолазанию. Откуда только что взялось?

— Крысы! Тут крысы! — подтянувшись, я задохнулась от усердия, но все-таки забралась вверх, протиснувшись в маленькое оконце.

Закусила пальцы, испуганно разглядывая серого хвостатого зверька… да ладно! Ко всем кошмарам здесь еще и крысы? И спорю, что плотоядные, как и всё в этом причудливом мирке?

— Долго… надо быстро…

— Жуть какая-то! — Всхлипнув, я завозилась, неуклюже разворачиваясь: здесь было невыносимо узко, темно и воняло сыростью. И, в общем, могла поручиться, что крыс в этих вентиляциях тоже хватает!

Эта мысль придала мне новой мотивации. Стараясь не сильно дышать, я поползла вперед и вперед — туда, откуда едва заметно веяло морозным воздухом…

Я обязательно справлюсь. Вытащу брата, мы вернемся домой — и все будет великолепно! Лучше представлять это, чем крыс, обгладывающих чей-то невезучий скелетик…

Так что обещаю, когда отсюда выберусь, то сбегу так далеко, что ни один демон не найдет ни меня, ни брата!

Никогда, ни за что, не подойду больше ни к одному вентиляционному лазу. Спустя десять минут поняла это столь же четко, как то, что на этот раз мне удалось сбежать, но время все равно играло против меня.

— Сюда, сюда! — Бес замахал лапами, свернув вбок через несколько минут. С сожалением посмотрев вдаль, туда, откуда веял морозный воздух, я неохотно выбрала боковой лаз.

Мне повезло, что строение замка вообще позволяло мне уместиться хоть как-то в этом лазе. Однако меня сжимало со всех сторон, ныли ребра, не хватало воздуха. Продвигаться приходилось почти ползком, к счастью, путь был недолгим.

Я вцепилась в прутья, через которые бес просто просочился, втиснувшись благодаря невеликим размерам. Мне вот с размерами не так повезло; впервые пожалела, что не родилась птичкой или мышью. Зашипев, сосредоточилась на жгуче-ледяном ощущении внутри.

Как успела заметить, это и есть «предшественник» моей непонятной силы. Моя кровь не вскипала — она леденела так, что мутилось в глазах и прерывалось дыхание. Выдохнув, я моргнула, когда в моих пальцах сломались заледеневшие прутья.

Может быть, эти «ледяные способности» вообще доступны мне только в демоническом мире? Потому что еще пару недель назад у меня совершенно точно их не было. Что-то же должно было подтолкнуть к ним?

— Стой, подожди!.. — зашептала я, не зная, как выбраться из вентиляционного лаза. Поморщилась, увидев белый хвост, исчезающий в темноте открывшегося перед нами коридора.

Как минимум, брата здесь нет. Только я — и бес, вновь куда-то удравший.

После такого длинного ползания на животе, мое тело отказывалось подчиняться. Косточки ныли, мышцы болели. Кажется, невезучий скелетик найдут не в крысином логове, а в вентиляции. Вот ведь шикарное окончание моих путешествий!

«Пи-пи… треськ!..»

Я вздрогнула от отчетливого щелканья маленьких зубок, отдавшееся эхом в вентиляции. Тут все-таки есть крысы?

— Да чтобы это всё! — тихо выругавшись, я сделала последний рывок и не удержалась от вскрика, сорвавшись вниз.

Хорошо, что тут низкие стены! И все-таки мои пальцы соскользнули, взвизгнув, я рухнула на пол, отбив при падении всё, что могла.

— Медленно… быстрее…

— А я уж думала, опять меня кинул, — проворчала я, с трудом поднимаясь. Поморщились от болезненности в коленях и сняла с волос паутинку.

К такому жизнь меня не готовила. Бес, не дожидаясь, вновь исчез за углом, но я не торопилась следовать за ним. Вместо этого оглянулась назад и вперед… коридор не выглядел заброшенным. Им пользовались и, судя по отсутствию пыли и паутины, довольно часто.

А значит, я рискую здесь вновь попасться «демонам» Я увидела достаточно, чтобы убедиться в том, что, во-первых, они реальны… а во-вторых, могут умереть, как и я. Подняв руки, хмуро изучила свои ладони — смогу ли снова повторить то, что случилось на снежном плато?

Мое сердце забилось чаще от резкого звука вдалеке. Эхо пронеслось в стенах, гулкое, но приглушенное. Навострив уши, я вслушалась в окружающую тишину, уловив некий… гул.

Гул голосов, если точнее. Где-то там, впереди, было много людей.

— Чисто... сюда… — Бес изредка исчезал и снова появлялся, чтобы поманить меня за собой.

У меня не было к нему особенного доверия, так что я медлила, не решаясь двинуться дальше. С другой стороны, оставаться посреди длинного коридора тоже так себе выход. Я пришла сюда за братом. Без него не уйду!

— Где он? — шепотом позвала.

— Там… сюда…

Бес вел меня прямо к загадочным звукам. Скрепя сердце, я подчинилась его советам. Лишь бы он снова не отвел меня к врагам. От бегства меня спасала только мысль о брате — и о том, что ему возможно, сейчас хуже, чем мне.

— Куда ты меня ведешь? Тёма в порядке?

— Ферма… там!..

Я снова прокляла сквозь зубы этот день. Но чем дальше углублялась в коридор, тем отчетливее становились звуки. Грохот и шум падающих вещей… удары хлыста… гортанные приказы.

И… крики. Я сжалась от крика боли, он пронзил меня до мурашек. Почему-то представилось, что этот крик мог принадлежать Тёме. Судорожно выдохнув, я убыстрила шаг, целиком положившись на беса, взявшего на себя роль разведчика.

— В нишу!.. — Бес лишь в самом конце вернулся, переполошенный чем-то. Не успев задать вопрос, я отшатнулась вбок и затаила дыхание, провожая испуганным взглядом двух демонов.

Чуть не попалась! Они не подозревали обо мне, о чем-то напряженно споря. Лишь когда они свернули, скрывшись из виду, я вновь положилась на беса и скользнула в приоткрывшуюся массивную дверь.

— Там, там… ниже…

Не знаю, что подразумевалось под словом «ниже», но я, присев, постаралась спрятаться за большими пыльными мешками. Тут было темно, грязно, но относительно укромно. Я аккуратно высунула голову, изучив подземное помещение, к которому вели покатые ступеньки.

Сколько там людей? Они что-то, кажется, добывали, но я не понимала, что же именно. Облизав губы, увидела, как люди перебрасывали друг другу мешки. Люди как люди, разве что их движения были механическими, отрывистыми.

— Еще раз уронишь, напитаешь камень своей личной кровью, мешок дряни!

— Личной кровью… — Это как? Я поморщилась, ощутив, как ладони коснулось что-то влажное, гадкое…

Кровь! Стоило больших трудов сдержать вопль. Я отдернула руку от камня, о который опиралась; на коже действительно остался кровавый след. И хуже всего…

— Проклятье, — сдавленно ужаснулась, заметив то, чего не заметила сразу. Там, внизу, в центре зала на алтаре, лежал растерзанный… человек?

Вот почему тут так воняет металлом! Мое счастье, что было слишком далеко, чтобы рассмотреть подробности, но меня и без них затошнило. Мне хотелось верить, что это все-таки не человек. Прижав ладонь к груди, я заметила, как кровь жертвы по желобкам струится к камням. А сами камни, кровавые по цвету, казались влажными.

— Кто будет бесполезен, займет его место! Ясно всё?!

Люди не возмущались, никак не реагировали. Это всё меня ужасало. Так вот, что они собирают! И неужели… неужели того человека правда убили? За ослушание?

— Нет… — Я закрыла рот ладонью и глухо выдохнула. Да что за адское место?!

Лишь бы бес обманул меня, лишь бы Тёмы тут не было! Но в следующий момент, когда я вновь посмотрела в зал…

…Именно его я и увидела.

Брат, непривычно бледный, выполнял ту же работу, что и остальные. Его руки были обнажены, каждый мускул напрягался, когда он брал очередной мешок и бросал его к общей куче. Время от времени он подхватывал тяжелую кирку и механически ударял ей по камню, чтобы добыть странную «кровавую» породу.

Я не понимала, что это за камни. Они напитывались кровью при соприкосновении с реальной кровью. Кажется, были тяжелыми, а судя по резким окрикам надсмотрщиков, бесценными. Когда какой-нибудь мелкий камешек падал из чьих-то рук и дробился на осколки, взлетал сверкающий хлыст в наказание.

Да какая мне, в общем-то, разница, что это за камни?! Я вонзила ногти в кожу ладони, гася первый порыв броситься к брату, схватить его за руку и бежать отсюда — бежать без оглядки, пока всё это ужасное место не рассыплется кошмарным сном.

Но чего таким образом добьюсь? Только себя выдам.

— Надо их отвлечь, — выдохнув, я опустила ресницы, перебирая все варианты, как это сделать. От нелепых, до крайне рискованных… можно, например, сбросить мешки у дальней стены или…

На помощь мне пришел мощный взрыв у дальнего края огромного помещения. Стена просто взяла и осыпалась огромными булыжниками, погребая под собой бесценную добычу. Я поджала губы, заметив белоснежный хвост и даже не удивилась, когда бес, вернувшись, сверкнул всеми клыками.

— Сама… дальше…

Что — и всё? Сказал — и был таков. Что ж… как ни странно, снежник свое обещание выполнил. Кровь толками застучала в ушах; более того, бес сделал даже больше, чем обещал.

Надсмотрщики, спохватившись, кинулись к источнику хаоса. Один, что-то отрывисто сообщив другому, скрылся в боковом коридоре, второй же демон, рыкнув, занялся разбором завалов.

Он что-то причитал, но главное, что он действительно отвлекся. Вокруг воцарился хаос, все кинулись к месту событий, полностью покинув тот сектор, где находился брат.

— Тёма… — Люди застыли со стеклянными лазами, словно отключенные, но брат, к счастью, находился в двух шагах от меня, а от взгляда надсмотрщиков его скрывала высокая баррикада из мешков. Пригнувшись, я подобралась к нему и кинула в него один из камешков. Ноль реакции! — Тёма, брат!

Он не слышал меня. Тяжело вдохнув, я убедилась, что надсмотрщиков рядом нет, и, заранее обругав себя за риск, метнулась к брату уже в открытую. Пока что это лучший выход, за ним никто не следит! Впрочем, у меня не было плана, я не знала, что делать. Вся моя надежда была лишь на то, чтобы схватить брата за руку и вытащить его отсюда.

И мне это действительно удалось — на пару шагов брат переставил ноги. Пусть даже Тёма меня не видел и не узнавал, покорно шагнув за мной, но потом…

— Нельзя! — Он с такой силой оттолкнул меня, что, запнувшись, я рухнула с ног.

— Да послушай! Я хочу тебя вытащить!

— Сюда! — к моему ужасу, Тёма крикнул так громко, что даже в самых дальних углах отразилось эхо. — Посторонний!

Это не мой брат! Мой брат никогда не был таким безликим, таким равнодушным. Его глаза, всегда такие живые, хранили в себе отпечаток смелости и дерзости. Но сейчас в них не было ничего. Совсем ничего. Он не слушал меня, словно и не узнавал.

Да что с ним?! Что ему дали?!

— Брат!..

— Хватит его звать. Он подписал свой контракт. Теперь он принадлежит нам, видишь ли. — Насмешливый голос надо мной стал неожиданностью. Вздрогнув, я подхватилась с места и шарахнулась в сторону.

Демон, подкравшийся незамеченным, словно ждал этого. Он подскочил ко мне, норовя перехватить за руки. Сломленная неудачей, безвыходностью, я вцепилась ногтями в его лицо. Кровь вспыхнула льдом, ощутила в себе такую мощь, что помутилось в глазах.

Мой обидчик, не успев пискнуть, застыл ледяным изваянием. И тут я замешкалась, не решаясь закончить начатое. Я просто не смогла разбить его, как сделала блондинка совсем недавно. Не смогла… и это стало ошибкой.

— Попалась, дырочка!

— Пусти!!! — Зашипев, я дернулась из чужой хватки. Ну конечно, брат крикнул так громко, что привлек внимание всех надмотрищиков!

Знала с самого начала, что рискую. И все-таки надеялась, что мне удастся выбраться самой и вытащить брата из этого. И мне бы удалось! Чего я не ожидала, так это того, что близнец выступит против меня — поверить не могу!

На мгновение мне удалось освободиться… чтобы затем пошатнуться от мощной пощечины, огревшей мою щеку. Глаза наполнились слезами, ведь дал мне пощечину… брат.

— Тёма!.. — вырвалось у меня от неожиданности.

Но он по-прежнему не узнавал меня. Его рука взлетела, в ней блеснул крупный камень, словно он готов был обрушить его на меня…

— Довольно! — Его руку перехватила лапа демона. Он был весь покрыт снежной шерстью, на голове рога, клыки изогнутые и выпирают из-под верхней губы.

В страшном сне не могла представить, что однажды демон — мой лютый враг! — будет спасать меня от родного брата…

Я многого могла ожидать от собственной затеи. В моих мыслях брат должен был обрадоваться мне… пойти со мной, стремясь ускользнуть из этого жуткого места…

Но все пошло иначе, пошло так, что я растерялась, потерялась… то, что брат не узнавал меня — с этим можно справиться. Я напомню ему, найду способ исцелить его память! Но Тёма, мой Тёма, никогда бы не поднял на меня руку. Что он хотел, действительно убить меня?

— За что? — мой голос дрогнул.

Хотя знала: брат действовал не по своей воле. Что тут делают с людьми, им что-то внушают? Они напоминали роботов, запрограммированных на монотонные действия, в их глазах читалась пустота и равнодушие даже к собственной судьбе.

Меня пугало это. А еще больше пугало безразличие на лице собственного брата, которого я знала, как саму себя, с детства. Обостренное чувство справедливости, толкающее моего брата на самоубийственные поступки — это про моего Тёму!

Но тупая безликая покорность — идет против всего, что составляло его характер.

— Он наша игрушка, девочка. Отныне он наша игрушка, — рассмеявшись, демон оттолкнул моего брата так, что тот, запнувшись, упал. Но даже не вскрикнул, ни звука не сорвалась с его губ.

А вот я зарычала, когда демон переключился на меня. Его когти сомкнулись на моем запястье; в глазах сверкнул лед.

— А ты, целочка… Радуйся, что твоя шкурка должна остаться целой. Твой покупатель ждет тебя!

— Не трогай меня!!!

— Пока не буду, — осклабился демон, дергая меня за руку так, что под кожей налились синяки. Он притянул меня ближе, ухмыльнулся, заглядывая в мое гневно лицо. — Я займусь тобой позже! Мы все! Жду не дождусь, когда смогу тебя подырявить!

Он ведь не шутит! Они все время грозят мне ужасной судьбой, и отчего-то я знала, что это не просто слова. Нет, это — обещание. Самое злобное, самое мерзкое обещание из всех, которые мне доводилось слышать!

Но вместо страха я ощутила новый виток гнева. Холод всколыхнулся внутри, но… неожиданно с этим демоном не сработало!

Да почему?! Эта непонятная сила — была моей единственной надеждой! Тут вокруг так много людей. Мужчин разных возрастов и разного телосложения. Все они стояли, безучастно наблюдая за происходящим, словно и правда были просто игрушками. Куклами, чья воля уничтожена в хлам.

И Тёма… один из них. Я рыкнула, ногой оттолкнув наклонившегося за мной демона. Если не могу вытащить Тёму сейчас, то сбегу сама — а потом найду способ привести его в чувство! Найду способ, выберусь отсюда и любой ценой спасу его!

Полыхнула морозная вспышка, демон, раза в три больше меня, не замерз, как его предшественник, но на этот раз отлетел в сторону. Но что теперь делать?!

Меня перехватил поперек тела, приподняли в воздух. Я брыкалась как кошка, готова была драться хоть до смерти… но всхлипнула, потеряв равновесие от мощного толчка в спину.

Мои ноги подломились, и я рухнула на колени; мои руки развели в стороны, чтобы не сопротивлялась. В таком положении я была беспомощна, это конец!

— А ну не рыпайся! На тебя крупный покупатель! Три шкуры сдерет с нас, если не доставим ему телку в сохранности! Хочешь сдохнуть, так подыхай не в нашу смену!

— Держи ее!

— А ну, ты! Вот ты, влей-ка ей…

Я замерла, пораженная тем, кому отдали эту честь. Нет, нет, он не может!

— Тёма!

Но брат словно не услышал. Он подошел ко мне; в его руках сверкнул флакон, демон, перехвативший меня за руки, дернул за мои волосы, чтобы задрать мне голову.

— Пей! — безлико потребовал брат, откупоривая крышку.

И хотя я плотно сомкнула губы, хотя всё во мне кипело и горело в отчаянии и ненависти... я все же ощутила, как холод стекла разомкнул мои губы….. как сладкий приторный напиток обжег нёбо, а потом, согревая теплом, проник в горло…

Я могла дать отпор кому угодно… но не брату. С каждой каплей напитка мой разум мутился… заволакивался не моими желаниями и мыслями…

— Переодень ее и отведи к покупателю! Давай, живее!

Сквозь слезящиеся глаза я заметила нового участника. Высокого, по-своему привлекательного, хотя все равно мерзкого, как все они здесь! Его светлые волосы были собраны в хвост, голову обхватывал золотой венец.

Демоны расступились перед ним, один и вовсе упал на колено и прижал к груди руку. Это что, хозяин? Я бы плюнула ему в лицо, если бы могла, но тело плохо слушалось из-за этого гадкого напитка!

— Хозяин… это та девчонка из сложных…

— Она убила Герка!

— Да нет, Герку она подморозила задницу, убила его та блондиночка…

— Скорей бы эту блондиночку откупорили! И эту гадину хочу изучить…

— А ну заткнулись! — резко бросил «хозяин», повелительно вскинув руку. Его глаза сверкнули льдом. Он рассматривал меня с интересом и неприязнью, смотрел долго, мрачно. — Как эта вообще сюда попала? Почему мне предъявляют за эту девку?!

Мужчина потряс свернутым свитком. А потом, выдохнув, присел передо мной на одно колено.

— Не обессудь, девочка. Ты сама подписалась кровью на всё, что с тобой сделают… — Отпечаток моего пальца сверкнул алым и угас перед моим взором. Я вспомнила, как меня схватили за руку, как проткнули палец и заставили поставить отпечаток…

А потом все скрылось за сверкающим туманом. Я чувствовала себя, как во сне, слабая и безвольная…

— Что вы ей там дали?

— Снотворное, хозяин, чтобы доставить к покупателю. Как бешеной суке!

— Сначала с ней поиграется покупатель, а потом устроим ей свою случку!

Хохот и смех… кто-то смачно сплюнул… снова хлыст, снова шарканье ног вернувшихся к работе людей…

Я должна была то-то сделать. Должна была кого-то спасти. Но вокруг клубился лишь туман — и, в конце концов, я поддалась ему… на меня накатили безразличие и тупая покорность, мгла и беспросветность этого места.

— Вот и отлично. Верните девчонку в комнату покупателя и угостите ее, ради Алатара, убойной дозой зелья! Задолбали проблемы от нее, пусть покорно раздвигает свои ноги!..

— Очаровательные штучки изобретают смертные, не так ли?

Мои глаза слезились, словно в них насыпали песка. Я тихо застонала, потревоженная чужим голосом. Что-то было не так — и со мной было не так. Все тело ломило, сжимало виски.

Но все же я ощутила легкий укол боли в плечо. Вздрогнула, распахнув глаза, и попробовала перехватить чужую лапу. Однако мои руки были опутаны веревками; дернув их пару раз, я зашипела в беспомощности. Где я?!

Демон осклабился, равнодушно продолжая вкалывать в меня какую-то дрянь. Откуда здесь шприцы — и что они мне вкололи?

— Это расслабит тебя, строптивая проблема.

Этот демон отличался от остальных. Он был тщедушным, низеньким, хоть и рогатым, как многие здесь. На его лице были круглые очки, как у водителей старых мотоциклов.

Он завершил вводить в меня какую-то жидкость и, убрав шприц, сверкнул белоснежными клыками.

— О-очень расслабит. Возбудит так, что сама полезешь на клиента. Он сможет трахать тебя столько, сколько захочет, а ты будешь орать от счастья, целка!

— Отвали от меня!

Рыкнув, я попробовала пнуть демона, но тот был слишком далеко! В висках застучала кровь, я остервенело задергала веревки.

Что со мной сделали? О чем он говорит?! Мне казалось, я ощущаю жидкость, которую мне вкололи, как пламенную змею, ползущую по моим венам. Эта жидкость что-то меняла внутри меня; меняла так, как я не хотела, не желала!

Мне вспомнилась девушка, которую загипнотизировал демон, прежде чем увести к «покупателю». Ей хватило оного взгляда, чтобы она стала покорной, словно кукла, готовая на всё. Со мной сделали то же самое?

Весь ужас ситуации с трудом проникал в мой встревоженный мозг.

— Самая прелесть в том, что пока не словишь свой оргазм, ты будешь кататься от боли в своей щелке! А то и сдохнешь, красотка, так сильно будет хотеться! Я работал над усовершенствованием возбуждающего зелья прорву времени. Теперь оно не только возбуждает, но и создает выбор. Или получишь от клиента оргазм, или сдохнешь. Как тебе сыворотка для сложных дырочек?

— Ублюдок!!!

Я зарычала, натянув веревки до предела. Они были пропитаны чем-то пламенным, это гасило мою ледяную силу, к которой я еще не успела подобрать ключик.

Чувствовала, демон не врет. По моим венам текло пламя, кровь пульсировала внутри, опаляя непрошенным жаром. Застонав, я изогнулась, мучимая этим. Не похоже на возбуждение. Больше на… муку.

— Наслаждайся, дырочка! Придет клиент, и тебя спасет! — Демон, рассмеявшись, швырнул шприц на стол и, отступив, поднял руки. — Сейчас твоя кровь вскипит, ты потеряешь способность связно мыслить… потом тебя трахнет влиятельный гость, а следом и наша очередь подойдет! Не волнуйся, красотка, тебя ждет до-олгая ночь…

Кажется, я зарычала, или то была не я? Моя кровь действительно вскипела, вены скрутило от невыносимого жара. Я выгнулась в пояснице, все еще пытаясь сорвать с себя веревки. Меня сжимало и вращало, погружало в страшную бездну.

Платье зазвенело; когда я кинула взгляд на свое тело, из моего горла вырвался мученический стон. Это не платье! Когда меня переодели? Тонкие нитки стразов переливались в свете одинокой свечи. Кроме них, на мне ничего не было. Эти ниточки почти ничего не весили, они сдвигались при каждом движении, свободно показывая мое обнаженное под ними тело.

Я захныкала, ощущая беспомощность. Стразы застучали, соскользнув с моей груди, выставив напоказ розовые бутоны отвердевших сосков. Сзади эти чертовы нити вонзались между ягодиц, будоража и разжигая странные ощущения, охватившие меня.

Я горела, горела! Это хуже, чем пламя! Меня захватывало этим чувством, порабощало. Чем больше жидкость, что мне вкололи, захватывала меня, тем больше ощущала это. Жар, как яд, стекал вниз… вниз и вниз… к моим бедрам, и особенно…

— Ч-черт!.. — я застонала, сведя вместе бедра. Сильнее всего горело там, внизу…

Наконец, это чувство взяло надо мной верх. Кажется, мой мозг отключился. Я извивалась и ерзала на кровати, стонала от нахлынувшей потребности в… сексе.

В моей жизни не было никогда такого. Бывало, парни нравились мне, но никогда я не хотела лечь с ними в постель. А сейчас жаждала любого мужчины! Любого! Лишь бы просто погасил это пламя, лишь бы вошел в меня!

К тому времени, как тихо ударилась, открываясь и закрываясь, дверь, я погрузилась в это настолько, что лишь выгнулась бедрами и застонала, предлагая себя. Жар весь опустился вниз; телу стало легче, но внизу все сворачивалось в тугой жаждущий узел.

Я чувствовала себя взбудораженной... и в то же время разомлевшей и тягучей, как медовая патока. С моих губ сорвался вздох вожделения, когда я услышала скрип кровати. Кто-то лег рядом… нет, на меня…

Я выгнулась, поддаваясь ласкам. Все во мне тянулось навстречу мужчине, кем бы он ни был. Кто-то задул свечу, а может быть, я совсем потеряла себя в похоти. Я мурлыкнула, подавшись мужчине навстречу, раздвигая перед ним ноги, хныкая и умоляя взять меня…

— Хорошо постарались… — вполголоса прошептал он. Хотя, возможно, просто показалось.

Мне резко стало не до этого. Последовавшие ласки были почти облегчением… хотя нет, этого мало! Чужие руки скользнули по моему телу, сжали грудь… опустились ниже, обрисовав мое тело плавными, скользящими движениями.

Я застонала, сдаваясь им. Окружающий сумрак не позволял мне увидеть мужчину, но ведь знала, знала, что это он... это ведь он?

— Ашриэль...

— Терпи, девочка. Всё будет быстро…

— Возьми… пожалуйста… скорее… — Мой голос прозвучал слабо, жалобно и прерывисто. У меня не получалось думать; всё, что ощущала, это потребность… жажду… боль…

Сейчас, впервые в жизни, меня не волновало, с кем я. С выдохом позволила ему стянуть мое нелепое платье, состоящее только из страхов, но даже нагота меня не смутила.

Я просто хотела его. Всё во мне торопило, подталкивало; я нетерпеливо ерзала, желая ощутить его внутри, желая, чтобы чужая плоть ворвалась в меня — нетипичные, несвойственные мне желания, но сейчас не было ничего, чего я бы хотела больше!

Мужские губы прикусили мою нижнюю губу, ладонь провела ниже по боку и легла на мое бедро. Я выгнулась, протяжно застонав. Мои бедра раздвинулись, приглашая его, призывая. Сбивчиво выдохнула, подпуская его ближе...

Я проходила все это во снах тысячу раз. Я и чувствовала себя, как во сне, желая мужчину, наслаждаясь каждой секундой близости. Мои губы распахнулись. Я снова застонала, ощутив его напряженную плоть, скрытую тканью, внизу.

У меня не получалось сопротивляться. Более того, я нетерпеливо задышала, стремясь опустить его брюки, позволить его плоти вырваться… Пламя горело во мне, полыхало, испепеляя. Казалось, если мужчина ничего не сделает, я просто умру, вспыхну пламенем и растаю, как свечка.

И я снова и снова отдавалась чужим прикосновениям. Стонала от тягучих, томительных ласк. Вздыхала, выгибаясь в пояснице, постанывая, сообщая, что готова...

Но мужчина почему-то не спешил целовать мои губы, его поцелуи скользили по моей шее, прикусывали мочку уха, но он не целовал меня, нет. Впрочем, скоро это перестало меня волновать.

— Ах! — Я содрогнулась от потрясения, когда его прохладные пальцы коснулись моей промежности. Они уверенно провели по самому сокровенному, слегка вошли внутрь, но наткнулись на преграду и покинули меня.

Как жаль! Я хотела ощутить эти пальцы внутри, как хотела, чтобы его плоть погрузилась в меня. Схватив мужчину за ворот рубашки, поймала его губы и досадливо застонала, обнаружив, что они плотно сомкнуты. Тут же застонала вновь от жестких, отрывистых движений его пальцев внизу.

— Да... — Это то, что мне нужно, хотя всё равно недостаточно! Его движения убыстрялись, пальцы слегка входили в меня и тут же возвращались к чему-то более невинному.

Мои ноги скользили по шелковой простыни. Я цеплялась за мужчину, постанывая и ахая от каждой вспышки искр в глазах; его движения не были бережными. Они были властными, решительными, убыстрялись, терзая меня внизу.

И, кажется, словно его пальцы проникали в меня всё глубже… а может быть, дело в электрических импульсах, исходящих от его кожи. Они пронзали меня глубоко… так глубоко, так прекрасно и сладко! Минуя любые преграды, даря то, чего я так жаждала!

Его руки знали все мои чувствительные точки, играли со мной, дразнили. В моих висках стучала кровь; дыхание вырывалось со всхлипами. Я чувствовала, чувствовала, что близка к чему-то восхитительному, и напрашивалась на ласки, поддавалась, бесстыдно раздвинув ноги перед мужчиной.

Не было ничего в этот момент более желанного, чем ощутить его внутри. Я уже не управляла собой, не могла остановить происходящее, даже для того, чтобы заставить его ворваться в меня.

И в какой-то момент показалось, что его плоть все-таки погрузилась в меня до упора, настолько глубоко и всеохватно он наполнил меня, пальцы просто не смогли бы вызвать такие ощущения! Каждый толчок был подобен разряду; хныкая и вскрикивая, я подавалась к нему бедрами, всё, что могла. Мой пульс стучал в ушах, я стонала, моя кровь кипела....

— Пожалуйста! — Вскрикнув, я выгнулась от яркой вспышки перед глазами. Судорожно сведённые скулы заныли, меня било в наивысшем наслаждении, таком сильном, таком безжалостном, что позабыла, кто я и существую ли.

Мышцы требовательно сокращались, меня накрывало этим, снова и снова, еще сильнее с каждым разом, когда он погружался в меня. Царапая ногтями по постели, задыхаясь и содрогаясь, я пережила самые восхитительные моменты своей жизни.

Они вознесли меня… чтобы обрушить вниз. Царапнула ногтями по плечам мужчины, снова обнаружив себя в реальности. Его пальцы — всего лишь пальцы, его брюки все еще оставались на нем! — все еще ласкали меня внизу, его кожа все еще опаляла мою...

Но я же чувствовал его внутри! Чувствовала, как он проникает в меня, как входит до упора, дальше, чем могли бы пальцы! Что это за магия?!

— Ты… ты…

— Ты бесконечно соблазнительна, снежинка. Но растопить тебя должен не я.

Меня снова кинуло в жар, теперь по другой причине. Наивысшая точка наслаждения будто освободила меня, вернула мне толику контроля и разума. Пелена перед глазами уступила место жестокой реальности. Возбуждение и жажда близости схлынули, на их место пришли мне осознание и ужас.

Что... что? Что я творю?! Это ведь не сон! Я действительно позволила едва знакомому мужчине залезть мне...

Я вскрикнула и, оттолкнув мужчину, занесла руку для пощечины, но тот ловко избежал ее, опустившись на ноги рядом с кроватью. А я, схватив одеяло, так крепко прижала его к обнаженной груди, что стало больно.

— Какого черта?! — Что еще говорить? Это был не сон, а память вдруг навалилась на меня, и все встало на свои места.

«Сейчас твоя кровь вскипит, ты потеряешь способность связно мыслить… потом тебя трахнет влиятельный гость…»

Влиятельный гость? Мой взгляд скользнул по белым волосам незнакомца, по его серебряной льдистой маске. А потом я вспомнила, что творили его пальцы... как стонала и извивалась, как кричала под ним…

Всполошившись, я вскочила с постели и, в чем была, ринулась к выходу. Но перед самым порогом вскрикнула, перехваченная стремительным захватом. Меня крепко прижали к стене грудью, так что не пошевелиться.

Я чувствовала мужчину, что прижал меня к двери. В том числе его твердую плоть, скрытую хлипкой тканью…

— Я же сказал. Я не собираюсь пользоваться тобой без твоего подтвержденного согласия на все мои условия, звездочка.

Его голос был хриплым, он задыхался, как и я. Как минимум, ощущала, что он возбужден, что с трудом держит себя в руках...

Как же стыдно, что ему такое позволила!

— Успокоилась? — Его голос звучал четко и властно, только хрипло. Я задрожала в его руках, не ответив. — Хорошо. Пока что я взял тебя магией и не более. Надо было освободить тебя от чар, так что успокойся. Я оставил твою непорочность на нашу брачную ночь.

Он осторожно, медленно освободил меня. И я подхватила предложенную мне простынь, сообразив, в каком нахожусь виде. Всхлипывая, наблюдала, как Ашриэль опускается за стол; опомнившись, схватила с ближайшей тумбочки вилку — единственное оружие поблизости.

Кто еще это мог быть?! Ашриэль… «покупатель»… Тот, кто купил меня, чтобы использовать...

В любом случае, мне было страшно стыдно, чувствовала себя крайне плохо, а тело, все еще взбудораженное лаской, желало испытать это снова — словом, у меня были все причины для паники.

— Брачная ночь? Ее не будет!

— Правда? — раздраженно процедил беловолосый, потерев переносицу. — А мне показалось, брачная ночь станет меньшей из наших проблем. Сядь.

Всё во мне бурлило. Я не могла разобраться в своих эмоциях. Я действительно не ощутила боли. Только… наслаждение — возможно, это и вызывало во мне что-то сродни гневу. И снова я не могла понять, этот гнев связан с тем, что пальцы едва знакомого мужчины побывали во мне… или что побывали только пальцы?

Я была растеряна, сбита с толку. Обнажена и унижена, как могла так себя вести?!

Надо собраться. Нужно включить голову. От меня не только я завишу… на секунду прикрыв глаза, мотнула головой, зацепившись за главную мысль.

— Я не уйду отсюда без брата!

— Какое воинственное заявление от девы в простыни... — Мужчина насмешливо откинулся на спину стула. В его брюках отчетливо виднелась выпуклость, кто его знает, чего от него ждать!..

Или от меня. Чего ждать от себя, я тоже не знала.

— Сядь, и обсудим все условия. Я купил тебя. Полностью. Навсегда. Но мне нужно больше этого…

— Да будь ты…

— Уже. Я уже проклят, Тея, — сухо обронил беловолосый, отведя взгляд. Он встряхнул рукой, извлекая из воздуха свернутый свиток. — Итак, дорогая. Пора обсудить условия. Твоего брата может освободить только новый хозяин. Им станешь ты, — он указал на меня серебряным пером и прищурился, — если будешь паинькой…

То, что случилось в этой комнате, вызывало у меня дрожь и жгучий стыд. Никогда, ни один мужчина, ни один парень, никто в этом целом мире, не трогал меня… вот так. Не исследовал меня… там. Я готова была сгореть от стыда, вспыхнуть и растаять — и это стало бы моим спасением.

Потому что и смотрел на меня этот беловолосый, бесконечно красивый мужчина… ничуть не менее скромно, чем то, что только что случилось. Без зазрения совести и без капли сомнений, прямо и неотрывно, он изучал меня, касаясь взглядом моих бедер… груди…

Этот взгляд будто говорил, мужчина не удовлетворен. Он желал бы использовать эту ночь иначе. Желал бы получить от меня всё.

Демон переменил позу, небрежно прокрутив перо в своих пальцах. Его глаза горели странным, синим пламенем, оно бушевало в глубине, опаляя меня тлеющим мужским вожделением. Откинувшись на спинку стула, он по-мужски раздвинул ноги, позволяя мне метнуть взгляд на его пах — покраснев, я стиснула зубы и тут же уткнулась взглядом в пол.

Мог бы и прикрыться! Демона не смущало его собственное возбуждение. Он словно позволял мне краснеть, сколько мне там вздуматься, но сам не видел в своем виде ничего предосудительного.

Когда я снова подняла взгляд, он молча вскинул бровь, и я судорожно стиснула у груди простынь. Демон словно упивался моим смущением — казалось, он видит меня насквозь. Всем своим видом он демонстрировал, что, если стану его женой, он без колебаний завершит то, что не завершил сегодня.

Хочу ли я этого? Хочу ли, чтобы мои самые постыдные сны стали реальностью?

— Условия прежние, Тея. Ты станешь моей женой. Тогда получишь свободу брата в награду. Сядь, — он снова кивнул на стул напротив, но я, поджав губы, так и осталась на расстоянии от него.

— Зачем тебе… жена? — сипло выдохнула и кашлянула, испугавшись хрипотцы в своих словах. — Что она должна делать?

— Как считаешь, что должна делать жена? — И снова этот взгляд, окинувший меня с ног до головы пламенем.

— А что, если не буду с тобой спать?

— Сегодня была не против.

— Ты воспользовался тем, что они вкололи мне что-то отвратительное!

— Судя по твоим стонам и мольбам, ты извлекла из этого отвратительного нечто приятное, — вскользь парировал демон, отведя взгляд на серебряное перо. Эта его маленькая фраза вызвала во мне новый виток стыда, я никогда не испытывала столь же испепеляющего чувства, которое испытывала сейчас.

— Ты, ты… не имел права…

— Я имею на тебя все права, — он в упор взглянул на меня, предостерегая от последующих фраз. — Я спас тебе жизнь, когда ты должна была умереть. Я купил тебя, перебив чужую цену, причем многократно.

— Я ведь не просила!

— Хорошо. Пожалуй, в таком случае мне стоит вернуть тебя продавцу.

Демон сказал это так равнодушно, что поначалу не поверила в его намерения. Но вот он провел рукой, и разложенный перед ним свиток сам собой свернулся в металлическую оправу. Перо сверкнуло и пропало по щелчку его пальцев…

— В конце концов, южный князь не против получить еще одну награду за долгий путь. Он как раз любит строптивых, остается пожелать тебе сладкого опыта.

Я не совсем этого ждала! Демон поднялся, откуда-то налетел ветер с иголочками инея… закружился в метель вокруг фигуры демона, завихрился. Мне уже доводилось сталкиваться с подобным; вздрогнув, я бросилась к Ашриэлю. Он же правда уйдет!

— Стой! Стой! — Я протянула руку, намереваясь схватить его за рукав, но поймав холодный взгляд, отдернула пальцы и рухнула на стул, так и не решившись.

По губам Ашриэля зазмеилась удовлетворенная усмешка. Он словно знал, что я остановлю его, если он припугнет своим уходом.

Беда в том, что я не была уверена, что только припугнет. Нервно сминая простыню, я хмуро рассматривала стол, не решаясь взглянуть на демона. Что-то говорило: он может позволить другому демону позабавиться со мной. А когда буду на грани, он снова предложит мне тот же контракт, и тогда я подпишу, что угодно.

Он просто будет ждать… просто будет ждать, когда меня до конца сломают!

— Значит, как жена, я должна буду…

— Всё, что должна делать жена, Тея, — высокомерно приподнял голову демон. Он опустился напротив, к моему облегчению.

— И…

— Разумеется. К тебе будут приходить каждую ночь, чтобы возлечь с тобой. — Снова ни капли стеснения! Ни капли смущения по этой теме.

— Будут? — зацепилась за слово, не совсем уместное в такой обстановке. Ашриэль словно не о себе говорил!

Однако, выдержав долгую паузу, он снова вызвал в свои пальцы перо и задумался.

— Впрочем, мы можем сыграть в игру. Ты останешься нетронутой, если в нашу брачную ночь скажешь мне «нет». Если.

— То есть я могу отказать в близости?

— Можешь, — медленно кивнул демон, не глядя на меня. И тут же посмотрел прямо. — Я повторюсь. Только в том случае, если ты найдешь в себе силы отказать в первую брачную ночь.

Помолчав, он подался вперед и широким жестом развернул передо мной свиток. Тот блестел морозными узорами, вплетенными льдистыми дорожками в пергамент.

— Однако если ты потеряешь невинность в первую ночь, впредь ты будешь покорна во всех моих желаниях. До тех пор, пока не окончится срок контракта. А теперь пора решать, Тея. Это твой последний шанс…

Я быстро облизала губы и вопросительно посмотрела на демона. Если у меня будет шанс отказать в близости, это всё меняет! Его волосы разлетелись от гуляющего здесь сквозняка; он смотрел на меня мрачно и неотрывно, но не пытался принудить меня к подписи. Предлагал своего рода выбор.

— Ты сказал, срок? Я должна буду стать твоей женой… не навсегда?

— Ты станешь пленницей моего замка вплоть до заката Хрустальной Луны, Тея, — равнодушно отвел взгляд мужчина. — Без права уйти. Только потом у тебя появится выбор.

— Что за странные условия? — нахмурилась я.

— Тебе решать.

Холодный, равнодушный ответ. Внешне равнодушный — а судя по тому, как демон изредка постукивал пальцами, он все-таки хотел получить мой ответ. Напряжение разлилось в воздухе, мне почему-то стало жарко, невзирая на прохладу.

Стать женой Ашриэля… снежного демона, беловолосого мужчины…

До Хрустальной Луны, что бы это ни означало. От одного упоминания этой Хрустальной Луны по спине пробежал холод, мне вдруг вспомнился недавний кошмар…

Я сглотнула, чувствуя себя так, словно ныряю в бездну. Я растерянно взяла протянутое мне перо, не совсем понимая, что мне с ним делать. У него был острый, заточенный наконечник.

— Свобода твоего брата… за твою свободу, Тея. Ты станешь моей женой, а твой брат получит свободу. Или можешь отказаться, оставшись игрушкой на этой Ферме, а твой брат сгниет на рудниках. Ты потеряешь его навек.

«Навек, навек»… эхо, пробежавшее поземкой в комнате, заставило меня съежиться. Как же все это мне не нравится. Шантаж — в чистом виде.

Но что еще остается? Без Ашриэля и меня, и моего брата ждет ужасная судьба. Мне не выжить здесь без него. И если смогу отказать в близости… и брак не навсегда… звучит уже лучше, к тому же, у меня будет время найти выход.

Быть может, я смогу сбежать? Тогда всё, что от меня потребуется, это просто разыграть роль невесты!

— Я буду в безопасности, если подпишу? — с замиранием сердца сжала перо. Беловолосый наклонил голову, словно не желал отвечать.

— Решать будешь ты, — наконец, выдохнул он тихо.

Это не то чтобы утешительный ответ. Тревожно выдохнув, я помялась и, опустив ресницы, быстро расписалась на предложенном мне листке, пока не начала снова сомневаться. Только потом подумала, что надо было прочитать от и до, каждую запятую, но не успела. Демон сам схватил мою руку и, проткнув мой палец острым ногтем, заставил меня прижать поверх подписи окровавленной кожей.

Подпись вспыхнула хрустальным холодом, растеклась морозным инеем.

— Эй! Я хотела прочитать! — возмутилась я, когда бумагу украли из-под моих рук. Даже привстала, но демон, приподняв голову, изучил документ сам.

— «Даю согласие на союз с высшим демоном Ашриэлем, повелителем снежных пределов, вверяю ему свою тело и душу, на срок в полный оборот, с возможностью продления контракта. Взамен запрашиваю свободу выбранного мной человека». Что еще ты хочешь знать?

— Что такое полный оборот?

— Срок до следующего зимнего солнцестояния, Тея. Ты будешь принадлежать мне до следующего зимнего солнцестояния.

— То есть на год, — ахнула я.

— Всего на год, — демон изящно шевельнул запястьем, и контракт, вспыхнув, исчез. Сам же демон подался ко мне через стол, его глаза полыхнули насмешкой. — На будущее, Тея. Всегда смотри, что подписываешь, до того, как подписала.

— Я…

— Ты понимаешь, что только что разрешила мне делать с тобой, что угодно? Тебе лучше понять заранее, где оказалась.

Поднявшись, демон внезапно оказался во власти вихря. Я вскочила, широко раскрытыми глазами наблюдая, как открывается окно прямо в этой комнате, ведущее в какое-то другое помещение.

— Сперва верни моего брата! — закричала я, догадавшись, что происходит.

Но мой крик застыл в морозном воздухе. Я задохнулась, пошатнувшись и взмахнув руками; демон даже не коснулся меня, но меня все равно словно столкнуло в бездну. Сильно закружилась голова, в глазах помутилось, а когда мир снова собрался воедино, я вдруг обнаружила себя… в другой, совершенно дугой комнате!

И не было больше вокруг ни серых угрюмых стен, ни огромной кровати со смятыми простынями. Я завертела головой, ошарашенно охватывая взглядом покои в нежно-пудровых оттенках. Стены блестели, словно лед, хотя здесь было тепло, почти жарко.

Красивый шкаф и изящное трюмо с мерцающим зеркалом… роскошные подсвечники, в которых сияли прозрачные шары… но главная вершина этой комнаты — кровать. Она была огромной! Застеленной бархатным одеялом, с наброшенной поверх шкурой белого меха.

Всхлипнув, я подхватила выскользнувшую из рук простынь. Одежду мне тоже дали. Ту самую, состоящую из нитей со стразами!

Мои щеки вспыхнули, я бегло пробежалась взглядом по комнате, отметив решетки на больших окнах… огромную, совершенно нерушимую дверь.

«Тебя вызовут…» — раздалось прямо в моих мыслях. Это напугало меня до полусмерти, я вдруг сообразила, где нахожусь и что случилось. Собственная подпись вспыхнула воспоминанием перед внутренним взором, и меня кинуло в жар. Что я натворила?!

— Тёма…

Демон что, обманул меня?! Он обещал мне вернуть брата! Он не сдержал слова!

Вздрогнув, я наплевала на одежду и, кинувшись к дверям, дернула ручку, а когда та не поддалась, замолотила в дверь руками.

— Верни мне брата! Ты обещал вытащить его оттуда! Лжец!!!

Я молотила кулаками, пыталась пробить дверь плечом, но та ни на йоту не сдвинулась. Раз за разом я выкрикивала проклятия, раздававшиеся в комнате гулким эхом. Я сдирала до крови ногти, но что бы ни делала, преграда была непреклонна передо мной.

Пока, крикнув, не ударила по двери ногой. И только ощутив боль, я дала волю слезам и рухнула на пол.

Это конец! Демон обманул меня, а я ничего не добилась! Где-то там, на ужасной ледяной ферме, страдает мой брат. Его жизнь на волоске, а я заперта в этом чертовом замке!

— Ненавижу тебя, Ашриэль!!! Просто ненавижу тебя!!!

Ведь всё началось с него. Из-за него. Из-за них всех, демонов, бездушных и бессердечных! Если бы не Ашриэль, демон с невозможно ледяными глазами, я бы никогда не узнала о чуждом мне жестоком мире. Что ж. Я действительно отдала бы всё, чтобы забыть о демонах, Фермах и об…

Да. И об Ашриэле.

Большие напольные часы мерно отсчитывали время, каждый удар стрелки вбивался в мое сердце. Я подписала договор с демоном…

Помоги мне теперь небо исправить свою ошибку!

В этой комнате было красиво и…. как в ледяном замке, где я, в общем-то, и оказалась. Хотя здесь было тепло, но сам интерьер навевал воспоминания о зиме и морозных узорах на стекле. Всё сверкало, как в инее; высокие потолки с ажурной люстрой, похожей на мерцающий ледяной шар в окружении звезд….

Если бы не отчаяние, что охватывало меня при мысли о брате, я бы долго любовалась великолепием. Это место… напоминало об Ашриэле. Красивом, но холодном демоне. Чьи глаза сверкали обещанием, а губы изгибались в неприязненной усмешке.

Что-то еще скрывалось за его желанием получить меня. Нет, вовсе не жажда добиться своего. Я зачем-то была нужна ему, как сама жизнь. Как воздух, как вода.

Я не могла не заметить этого. Демон словно отстранялся от меня, сражаясь с любыми чувствами. И все же нуждался во мне, тяготясь этим.

Я не понимала его. И его поступков — не понимала. Почему-то он защищал меня… но тот кошмар, который мне приснился, все еще отражался внутри неизбывным ужасом. Стиснув зубы, прижала к груди ладони.

В том сне его рука не дрогнула, когда он держал в ладонях сердце. Моё… сердце.

Он ведь не друг мне. Что бы ни говорил сон, ясно одно: Ашриэль опасен для меня. Мне нельзя доверять ему. Лучше держать его на расстоянии; и самой не приближаться.

К тому же, лучше побыстрее убраться отсюда. Мало ли, что подписала какой-то контракт! Демон не сдержал слова — значит, и я не обязана. Выдохнув, снова дернула решетки и, получив от ажурных прутьев ледяной укол ответной боли, отпрянула.

— Тебе все равно не удержать меня! — подула я на покрасневшие ладони.

Красивая комната — а еще идеальная ловушка. Подняв голову, я бросила взгляд за окно; на заснеженные земли внизу, на ели, покрытые инеем… сколько хватало глаз, кругом безлюдно и пусто. Никого нет. Ничего. Эти места хранили мертвую тишину, совсем не как в человеческом мире.

Даже птиц здесь не было. Метель вольно гуляла среди деревьев; снег укутывал землю одеялом. Я видела жутковатого вида статуи внизу, поземка кружилась у основания ледяных изваяний и цеплялась за колючие кустарники.

Что там, это уснувшие сады? Я покусала губы, заметив хрустальные цветы, больше всего они напоминали… розы. Только такие же ледяные, как и весь этот мир.

Впрочем, может быть, я что-то не так рассмотрела. Внизу мерцали такие же светильники, как в моей комнате, холодного голубого свечения. Свет был неравномерным, сиял, озаряя мир потусторонним мерцанием. Но все равно света было недостаточно, чтобы изучить окрестности.

А дальше, за переплетениями изгороди, состоящей из колючих прутьев, мир тонул во мраке. Будто бы там ничего вообще не было. Я видела густой лес и улавливала блеск льда — наверное, там дальше озеро?

А потом — ничего, лишь тьма. Без звезд, без проблеска света. По моей спине пробежал холод, что-то было в этой тьме… живое. Нет, не так. Наоборот, мертвое, но — осмысленное. Словно у этой тьмы был свой разум.

Я правда не в своем мире. Не знаю, куда мы угодили с Тёмой, но мне тут не нравилось.

— Надо выбираться… — Я еще раз кинула взгляд на странные кустарники внизу; ледяные лепестки ледяных роз волновались под порывами холодного ветра. Почему-то мой взгляд то и дело цеплялся за них, они оставляли ощущение неизбывной печали внутри. Одиночества…

Впрочем, какое мне до этого дело. Лишь бы отсюда выбраться — и забыть всё, как страшный сон. Отступив от окна, я дернула края халата, чтобы надежнее прикрыться, оглянулась.

Я потратила больше часа, чтобы проверить все лазейки в комнате. Ашриэль всё предусмотрел, двери не поддавались мне, на окнах двойные решетки — и снаружи, и внутри. Вентиляция такая крохотная, что даже ладонь не просунешь.

Прискорбно. Я стиснула зубы, лихорадочно выискивая путь на волю. Едва придя в себя, я перерыла все шкафы, дернула все ручки. Что ж, Ашриэль оставил мне и еду, и одежду. Целый шкаф! Только вся одежда была, скорее, тревожно-откровенной.

Глубокие вырезы и вкрапления драгоценных камней, летящие ткани… учитывая, что между нами случилось недавно, мне хотелось не привлекать демона, а скрыться от него. Слишком неловко теперь даже поднимать на него взгляд.

Хотя отчасти меня спасала злость. Не надо было ему верить! Что случилось со мной, что я так легко поверила чужим словам? Это не похоже на меня!

— Ашриэль! Выпусти меня отсюда! — За неимением других выходов, я снова пнула по двери, но, по-моему, пока что я вредила этим только себе. — Выпусти, или обещаю, ты никогда не получишь от меня то, что желаешь!

— Снежный… всегда получает, что желает…

Скрипучий голос за моей спиной заставил меня резко обернуться. Своим глазам не поверила! Снежник, проникнув в узкое отверстие вентиляции, шлепнулся на пол и встряхнулся колючками шерсти. Да он словно не протиснулся, а… просочился!

Я недоверчиво взглянула на пресловутое отверстие и нахмурилась. Такое малюсенькое, что и котенка не пропустит.

— Ты… — Я встрянула головой и торопливо сделала несколько шагов к бесу. — Знаешь отсюда выход?

— Знать мало… — проскрипел бес и оценивающе присмотрелся ко мне. — Оплата?..

— Чего хочешь? — сжав кулак, я подавила голосок, шепчущий, что снежник уже не раз приводил меня в западню.

— Обещание… — Снежник, помедлив, обвил лапы пышным белым хвостом. — Я проведу тебя отсюда… а ты проведешь меня в Бездну.

— Куда?

— Туда, — бес указал лапой в сторону окна. — По ту сторону смерти. Проведи меня в Бездну… и я помогу беж-жать…

Как ни странно, я поняла требование беса. Поняла, чего он хочет, но… Глубоко вдохнув, снова приблизилась к окну. Отдернув занавески, всмотрелась во мрак, таящийся за ореолами деревьев. Бес хочет, чтобы я провела его… в ту тьму?

— Почему ты думаешь, что я хороший проводник? — Помелив, обернулась. На моем сердце воцарился холод; почему-то чувствовала, «по ту сторону смерти» это не просто красивые слова.

Смерть. Вот что за разум таился в той тьме. Там — сама смерть…

— Тебе подвластно… — вспрыгнув на подоконник, бес шевельнул большими ушами с кисточками. — Тебе суждено… проведи меня... а я помогу обмануть снежного… просто пр-роведи… тебе подвластно…

Просто провести? Туда, где клубится такой непроглядный мрак, что я и представить боялась, что там находится?

От этой мысли почему-то стало тревожно… неуютно настолько, что я судорожно вдохнула.

Отчего кажется, будто в той тьме — меня ждет лишь погибель?..

Снежник предлагал мне выход. Но я почему-то колебалась, не спеша отвечать согласием. Бросая взгляд туда, во тьму, внутренне сжималась.

Там скрывалась великая опасность. Выдохнув, я сделала к окну шаг и, проведя по подоконнику ладонями, вгляделась вдаль. Должен же быть хоть лучик света, способный проникнуть сквозь завесу мрака? Уверена, если бы удалось увидеть, что там, мой страх исчез бы.

Но блики лунного света скользили по снегам и льду, чтобы неизменно оборваться на пороге темной области. Как будто даже свет боялся переходить границу.

— Что там? — тихо спросила я.

— Твое дело… вести… — бес взволнованно прыгнул на подоконник. Его уши нервно шевелились; чего он боится? Поему для него так важно попасть в эту тьму?

— Молчишь, да? — хмуро посмотрела на него. — Что там? Монстры? Такие же, как ты? Новая ферма?

— Просто… вести…

— С чего мне тебе верить? — резко повернулась я и ухватила снежника за ухо. Зверек возмущенно застрекотал. — Может, ты хочешь повести меня на гибель?

— Гибель… здесь!..

— О чем ты?

От неожиданности я ослабила хватку и снежник, проворно вывернувшись, метнулся из-под моей руки. Спрыгнув на пол, он торопливо потер лапками пострадавшее ухо, поверяя, на месте ли то.

Я нахмурилась, пытаясь понять, как разговорить маленького белоснежного паршивца. Он явно что-то знает!

— Почему «здесь гибель»? Что ты знаешь?

— Снежный! Проклят… помышляй, зачем ему ты...

— Помышляй… — хмыкнула я на странное выражение бесенка и тут же помрачнела.

Это… хороший вопрос. Зачем я Ашриэлю, всемогущему демону льдов в чуждом мне мире? Ведь я обычная. Что-то говорило, даже мои недавние способности появились после того, как снова шагнула в город зимы, как временами мне хотелось назвать город, где проживала тетя.

Город зимы… где я впервые встретила Ашриэля. Он всегда появлялся с метелью и вьюгой, в снежном буране и в дыхании морозного ветра. Он и был самой зимой, кем-то сказочным, слишком волшебным для смертного мира.

Ашриэль… навестил меня в первую же ночь. Он оставил мне метку… и только потом во мне прорезались странные способности управлять льдом.

Совсем как у самого Ашриэля. Он тоже мог замораживать силой мысли, я помнила это. Это вовсе не моя собственная магия, что угодно на это поставлю.

Ледяной принц мог найти любую девушку, совершенно любую из тысяч, из миллионов. Но ему была нужна я… почему?

— Что ты знаешь? — сдавленно повторила. — Зачем я Ашриэлю? Что ты знаешь об этом?

— Ты ключ… к проклятию… можешь снять… — недовольно откликнулся зверек.

— Как это могу снять? Чем?

Снежник замер, наконец-то оставив свои уши в покое. Они напоминали лопухи, непомерно большие для такого мелкого создания. Помедлив, бес переместился на шаг ближе, его шерсть встревоженно приподнялась и тут же опустилась.

— Смертью… умерев…

Неизвестно почему, из-за зловещего шепота, которым бес выдохнул эти слова, или из-за их значения, но я стиснула зубы, ощутив внутри укол страха и тревоги. Ашриэль…. Хочет видеть меня женой, чтобы… убить?

С моих губ сорвался испуганный выдох, мне снова вспомнился тот злополучный сон. Алая кровь на белоснежном снегу и сердце, бьющееся в руках снежного принца…

Жуткая картина вспыхнула перед глазами и угасла, оставив после себя осадок тревоги. Но почему-то я не удивилась, словно ждала этого ответа. Будто с самого начала знала, что Ашриэль опасен для меня.

— А как же…. — я хотела спросить, как мне избежать этого. Что делать. Есть ли выход.

Но снежник, всполошившись, вдруг метнулся к той дыре, через которую проник в комнату. Расширив глаза, я в замешательстве убедилась, что бес действительно не столько пролез, сколько просочился сквозь отверстие. Его тело расплылось туманом, успешно уместившись в необходимых габаритах; мне бы такую способность!

Стоило белоснежному хвосту зверька исчезнуть, как я поняла, что его спугнуло. Стиснув края длинного, но, увы, не слишком скромного халата, я резко обернулась на шум у двери. Кто-то завозился, зазвенел ключами…

Я сжала кулаки, все еще готовая сражаться с беловолосым демоном, требуя выполнить обещание и спасти моего брата, либо отпустить меня… и разжала руки, увидев вошедшую в комнату женщину.

Чем-то она напоминала престарелую лань; тоненькие рога венчали ее голову с сероватыми волосами, заплетенными в строгую косу. Она и сама была тоненькой, как осинка, но с крепкими мышцами.

— Властелин приглашает вас на ужин, госпожа, — равнодушно склонила она голову. И я, наконец, поняла, что смутило в ней. Глаза. У нее были абсолютно белые глаза с серебряными жилками в их глубине.

— Откажусь, — процедила я, больше занятая дверью. Там, в коридоре, как успела увидеть, была еще одна дверь. Даже если выберусь из комнаты, все равно без ключей окажусь в западне.

Может быть, напасть на женщину? Она не выглядела слишком крепкой…

— Он весьма настаивает. — «Не слишком крепкая» женщина, вперив в меня взгляд, подхватила с придверного столика вилку, в которой я как раз искала оружие, и без усилий сломала ее надвое. После чего разжала пальцы, и «вилка» осыпалась на пол пеплом.

Ладно. Может быть, женщина крепче, чем выглядит.

— Я здесь, чтобы помочь вам переодеться, — все тем же безликим вежливым тоном известила она, и на этот раз возражения застряли в моем горле. Что ж…

— Тогда конечно.

Я еще раз метнула взгляд на дверь; что ж, мне не выбраться отсюда без помощи. Помимо того, что эта женщина, по всей видимости, намерена тащить меня хоть силком, у нее есть какая-то иная сила, далекая от нормальных законов мироздания.

Мне не перешагнуть через нее, но… я улыбнулась, играя саму невинность, а в голове прикидывала свои варианты.

Мне нужно спасти брата, спасти любой ценой. Но находясь взаперти, ничего не сделаю, значит, нужно найти путь на волю. Возможно, я смогу притвориться, что послушна, и сбежать по дороге? В любом случае, это лучше, чем меня оглушат и доставят на ужин в качестве главного блюда.

— Сейчас подумала, я как раз голодна, — учтиво склонила голову. Сердце так и бухало в ушах, получится ли моя задумка? — Как удачно, что вы пришли…

Платье было серебряного цвета, красивое до умопомрачения. Проведя ладонями по пышной, но на удивление лёгкой юбке, я нахмурилась и подняла голову. Может, одежда не такая уж тяжелая, но влезть в нее потребовало трудов. Женщина суетилась вокруг меня добрых десять минут, подгоняя силуэт под фигуру.

Я встряхнула юбку, еще раз поразившись искрам, заплясавшим на ней. Они вспыхивали при каждом движении, не камни, но магия, сверкающая ярче любых алмазов. Я словно находилась во власти ледяных звезд, привлекающих ко мне взгляд.

Поддернув декольте, я нахмурилась. Платье открывало соблазнительный вид на мою ложбинку, а корсаж был слишком жестким, чтобы позволить мне исправить это. Будь я одна или в женской компании, не обратила бы внимания. Не в пещере же выросла. Купальники всех мастей были для меня обычным делом, но почему-то платье смотрелось куда как более откровенно, чем любое бикини.

— Чего он хочет? — вырвалось у меня шепотом.

Я быстро посмотрела на женщину и снова на себя в отражении. Сдунув челку, поправила локон, выбившийся из высокой прически; часть прядей лежала на моих плечах. Мне не слишком часто доводилось красоваться в подобных вещах, сейчас видела в зеркале незнакомку, и не сказала бы, что меня это радовало.

Красивая незнакомка… чужая. А еще… слишком, пожалуй… манящая.

Чего хочет от меня Ашриэль, приглашая на ужин в таком наряде? Я облизала пересохшие губы, сердце быстро ударилось в груди. Первое, что вспомнилось, это как его пальцы входили внутрь в… ох, нет. Быстро повернувшись, я торопливо забрала у женщины кулон-капельку на цепочке и, не глядя, повесила на свою шею.

Как скоро я забуду об этом постыдном моменте своей жизни? И о демоне, с невозможно мерцающими глазами и волосами цвета зимней вьюги — как скоро я забуду о том удовольствии, которое он доставил мне в тот момент?

Я снова облизала губы и махнула на себя рукой. Горят же щеки! И как странно тянет внизу живота…

— Э… мне нужно туда? — скрывая неловкость, я ткнула пальцем в сторону двери.

Вот ведь, о чем думаю? Бес только что огорошил меня новостью о том, что Ашриэль желает с помощью моей смерти снять свое проклятие, в чем бы оно ни состояло, а я кусаю губы, вспоминая момент нежеланной близости.

Так нельзя! Я должна ненавидеть Ашриэля! Он обманул меня с контрактом! Просто обязана это запомнить — запомнить так крепко, чтобы прочие нелепые мысли вылетели из моей головы. Мне нельзя забывать о главном.

Снова расправив складки платья, я задумчиво прищурилась вслед двинувшейся к дверям женщины. А со спины не выйдет ее оглушить?

Словно откликаясь на мои мысли, из-под юбки женщины вырвался шипастый хвост и резко ударил по полу. Я вздрогнула от звука подломившейся ножки стула — мне словно сообщили, что в курсе моих замыслов.

Даже не по себе как-то. Помявшись, я подхватила юбки и посеменила следом. По крайней мере, меня выпустили из комнаты. Хотя бы осмотрюсь.

Мне дали новые, к счастью, удобные туфельки. Сейчас они мерно стучали по коридору — нужно будет их снять в самый важный момент, а то с таким цокотом не убегу далеко. Я обернулась на жуткого вида статую, изображающую застывшего в немом крике парня.

Ну, или это демон? Низенький, с копытцами, с небольшой бородкой — и с выражением ужаса на лице. В его руках покоился цветок ледяной розы; не удержавшись, я скользнула по цветку пальцами и вздрогнула, обнаружив, что цветок живой. А его колючки вонзились в вены несчастного парня.

Я отдернула пальцы и, отшатнувшись, изучила оставшийся на коже кровавый след. Цветок… поглощает кровь "статуи"?

Впрочем, это ведь не статуя, я ошиблась. Точно такую же статую я и сама создала, а потом замерзший демон погиб от рук блондинки. Эта статуя была живой…

Так что этот парень сделал? Что-то украл? Я задумалась, вновь посмотрев на цветок. Неужели… ледяную розу?

— Госпожа, — раздался строгий оклик, и я, встрепенувшись, двинулась дальше.

Точно, я ведь не статуями или видами хотела любоваться. Хотя в замке было, на что посмотреть. Красивые, богатые интерьеры, но очень уж мрачные. За мной следили безжизненные глаза ледяных статуй и каменных горгулий. Под моими ногами сверкал пол из чёрного мрамора с серебряными прожилками.

Здесь все было черным — и серебряным. Кое-где вились мертвые лианы, сверкали пыльные зеркала и блестел иней.

Мое сердце забилось чаще, в этом замке витала сама смерть. Общее ощущение запустения заставило меня съежиться; мне хотелось бежать отсюда, сейчас же и немедленно. Пусто, мрачно, слишком тихо, всё зловеще-жуткое.

Этот замок и правда проклят, что ли? Что меня ждет, если смирюсь, бес прав, демону нужна моя гибель?

— Прошу.

Моя сопровождающая широким жестом распахнула сотые, наверное, двери. Я судорожно вдохнула, но переступила порог, не уверенная, что именно сейчас подходящий момент бежать.

— Приятного ужина, — женщина, склонив голову, отступила назад, так и не войдя в помещение. Я повернула голову и тревожно выдохнула, когда дверь с грохотом захлопнулась за ней, оставляя меня в одиночестве.

Моему взору открылась громадная столовая, показавшаяся в проеме овальной арки. Мне предстояло преодолеть преддверие, но я уже видела длинный прямоугольный стол. За таким, пожалуй, могла бы уместиться вся Ферма, вместе со всеми пленниками. Но за столом никого не было, только трещали свечи в высоких канделябрах.

Впрочем… я отступила назад, внезапно заметив фигуру. Ашриэль, сложив руки за спиной, недвижимо рассматривал пейзаж за окном и даже не повернул головы. Он выглядел иначе. Задумчивым, мрачным, как и это место. Его строгий серебряный камзол и впрямь навевал мысли о принцах.

Да только Ашриэль не туфельку от Золушки хочет.

Не знаю почему, дело ли в окружающем мраке, ощущении опасности, или в фигуре мужчины, но я отступила еще на шаг. Судорожно повернула голову и расширила глаза, заметив дверной проем.

И беса, махнувшего мне лапкой, прежде чем скользнуть в приоткрывшуюся дверь. Ашриэль не заметил? Точно?

Я не могла упустить такую удачу. Почему-то мне не хотелось идти в столовую — и говорить с Ашриэлем не хотелось. Я не понимала, чего он хочет и чего от него ждать. Мое сердце громко билось в груди, предупреждая об опасности. Просто знала: меня сюда пригласили не за одним только ужином!

Наклонившись, я осторожно сняла туфли и беззвучно поставила их на пушистом ковре, после чего решительно юркнула за бесом. Все равно, куда он меня ведет, лишь бы выбраться отсюда!

Я до сих пор не верила своей удаче. Каковы были шансы, что бес не забудет про меня? И что Ашриэль будет ждать меня не за самим столом, а на некотором расстоянии от него, повернувшись к выходу спиной в моем ожидании.

Бес так себе помощник, но ведь он вывел меня однажды к брату? Хотелось верить, что и сейчас он не заведет меня в огненную лаву, чтобы избавиться.

Скорее всего, бес до сих пор надеется склонить меня к походу в тот Мрак, а я до сих пор не смогла бы ему ответить согласием. Но почему-то в данный момент скованность, стыд и испуг перед Ашриэлем перевесили тревогу перед Мраком.

Ашриэль всегда вызывал во мне целую бурю эмоций. Не знаю почему. Рядом с ним я терялась, тушевалась и не могла ему противостоять.

— Свадьба… он хочет свадьбы… — шептал зверек, нетерпеливо поторапливая меня.

— Кто, Ашриэль? Прямо сейчас хочет свадьбы? Меня только на ужин пригласили...

— Будешь поймана… ловушка… Скорее, скорее!

Свадьба — это плохо. Я не готова ни к каким свадьбам, уж не знаю, правду ли мне сказал бес об этом. Какая еще ловушка, меня прямо за ужином решили взять в жены? Так понимаю, это условие снятия проклятия, убитая должна быть женой или что-то вроде?

Я плохо в этом разбиралась. Однако не хотелось бы вместо ужина выйти замуж и тут же стать главным блюдом, причем буквально. Кто их знает, этих демонов, может, Ашриэль планировал сегодня же жениться на мне и сразу убить?

В общем, поздно думать в любом случае. Белоснежный пышный хвост беса послужил мне хорошим ориентиром в окружающей темноте. Стараясь не издавать лишних звуков, я побежала за ним. Коридор, еще один… очень быстро запуталась, скоро мое дыхание сорвалось.

То, что мне удалось с помощью беса сбежать из столовой, это лишь тысячная удачи. Вот если бы выбраться хотя бы за ограду…

Времени, правда, мало. Ашриэль скоро заметит мое исчезновение, а меня вернут обратно как нашкодившего котенка. Надо торопиться!

Так что, добравшись до следующего помещения, я поднатужилась, отломав со стены какую-то пику, и заблокировала ей ручку очередной двери. Остановит ли это Ашриэля? Сомневаюсь, зато, может, он решит, что гостья пошла другим путем — местные коридоры были извилистыми, как лабиринт, даже по дороге сюда могла сотню раз свернуть. Это задержало бы снежного принца хотя бы на полминутки.

— Скорее! — надрывно просипел бес.

Не знаю, как он это делал и как ему удавалось. Просочившись сквозь замочную скважину — да ладно! — он что-то сделал по ту сторону, и дверь щелкнула, приоткрываясь.

Я поежилась, обхватив себя руками; волосы разлетелись от порыва леденящего ветра. Это выход! Бес действительно привел меня к выходу!

До чего же умная зверушка. Бес, обернувшись, снова злобно шикнул на меня и я, больше не думая, кинулась за ним. И только выскочив на улицу и провалившись по лодыжку в снег, вспомнила, что оставила обувь там, в той мрачной столовой, где меня ждал снежный принц.

Он меня убьет, наверное, когда обнаружит побег. Я наклонила голову, прислушиваясь, но кроме звенящей жуткой тишины ничего не услышала.

Разве что беса, в нетерпении щелкающего клыками. Встряхнув головой, я решительно двинулась сквозь поднявшуюся метель. Длинное платье — непривычная мне одежда, тем более подол быстро напитался влагой.

Сугробы здесь специально для незадачливых воришек или просто намело? Не устояв, я упала на одно колено и нахмурилась, изучив волнующийся на ветре цветок.

Эти розы с самого начала завораживали меня. Околдовывали, будто звали. Не задумавшись, я решительно сорвала один из бутонов, но рассматривать времени не было, сначала надо было выскользнуть наружу и только потом разбираться, что делать дальше.

— Да ты… безумна!.. — Обернувшись, бес кинул взгляд на зажатую в моих пальцах розу и вдруг побелел, кажется, еще больше. Тряхнув своей шерстью, он с хлопком исчез, на секунду погрузив меня в оцепенение.

— Эй! Ты что, опять меня бросаешь?!

Бросил или нет, но меня окружила мертвая тишина, лишь ветер завыл в моих ушах. А еще… еще вдруг послышался треск. Да такой жуткий! А потом скрежет и грохот, словно что-то гигантское просыпалось от дремы...

Резко обернувшись, я стиснула цветок и задохнулась от ужаса. Здесь хватало статуй, застывших в предсмертном крике, но одну из них до сих пор считала все-таки именно статуей. Уж больно большая!

Я подняла голову, приоткрыв губы; это было поистине гигантское существо, которое, шумно выдыхая, порыкивало, сбрасывая с себя остатки льда.

— Кто, кто… что за?.. — заикаясь, прохрипела я, прежде чем существо, размахнувшись, ударило по воздуху.

Его рука… или лапа?.. пронеслась в миллиметре от моего лица, зацепив лишь краем — я вовремя отпрыгнула. Но меня все равно отбросило назад; вскрикнув, рухнула на лопатки. Мое тело ожгло болью, сердце бешено забилось в груди — не от боли, а от страха.

Это существо, кажется, решительно желало меня убить! Его нога со скрежетом сдвинулась, поднялась надо мной и...

— Нет!.. - успела выдохнуть я, прежде чем мир дрогнул и сокрушился под тяжестью монстра...

Мое лицо опалило холодом, когда я, вздрогнув, перевернулась. Нога существа ударила в шаге от меня; земля содрогнулась, а я вскрикнула, испуганная внезапной атакой. Ледяной цветок хрустнул в моих пальцах, надломился. Но это, в самом деле, меньшие из моих проблем!

Сердце бешено колотилось в груди, как меня угораздило во все это ввязаться?! Я подхватилась с места и пошатнулась, едва не ощутив на себе, насколько остры гигантские когти этого существа! Отпрянув, выставила перед собой руки, взывая к силе, что не раз меня выручала…

Но существо и без того словно состояло изо льда! Его кожа переливалась холодом, он напоминал голема в пять этажей, сотканного из самой зимы — в худшем смысле этого слова! Меня охватила паника, оно не собиралось меня щадить! Едва ли это создание вообще имело какой-то разум — оно лишь выполняло поставленную перед ним задачу.

В его глазах не светилось жизни, как, впрочем, и ненависти, и злости, и каких-то вообще эмоций. Оно просто… стремилось меня убить. Это Страж? А замка ли? Или, может... роз?

Я подняла руку с надломившимся цветком, роза мягко светилась изнутри. Что-то привлекло меня в нем; что именно, я поняла только, когда стебель… шевельнулся, вонзившись в мою кожу шипами.

Ощутив укол острой боли, я с криком отшвырнула розу и тут же отшатнулась от гигантской лапы, едва не обрушившейся на меня. Голем взревел, а я рухнула перед ним, отброшенная взметнувшимся ледяным ветром.

Он рвал мои волосы, швырял в лицо горсти снега. Стиснув зубы, я отдернула руку от чьих-то острых зубок, вонзившихся в ладонь… кто здесь? Повернув голову, расширила глаза, теперь окончательно охваченная паникой.

Да что это?! Розы, оказавшиеся в шаге от меня, склонились, чтобы выбросить в мою сторону длинные побеги с шипами. Я снова дернулась в сторону, потому что они, дотянувшись, пытались впиться в кожу.

Одному из побегов удалось это; я зашипела, сдирая с себя кровожадные лозы и стараясь не забывать про Стража. Всё плохо! Чудовище шагнуло ко мне, разбрасывая комья снега, и я поползла назад, дыша с хрипами…

Тут же дернулась от новой вспышки боли — розы! Они везде! Цветы обладали каким-то своим разумом и неистребимой жаждой крови. Я выдернула из руки один побег… и закричала от новых уколов.

— Отцепитесь! — Я задыхалась, умирала сейчас. Цветы, напитываясь кровью, приобретали краски. Их лед окрашивался в кровавый; это приводило в ужас!

Я должна что-то сделать! Должна выбраться отсюда! Вскинула голову, расширенными от ужаса глазами столкнувшись с безликим взглядом Стража. Безжизненным, пустым, жутким…

Это конец. В этот момент поняла это так хорошо, как никогда не понимала раньше. Войдя в замок, я обрекла себя…

— Замри!!!

Сквозь слезящиеся глаза я заметила белоснежную вспышку. Как вихрь, она налетела на Стража; полыхнула магия, сверкнула тысячами красок…

Голем взревел, замахав гигантскими руками в попытке отогнать угрозу. Однако сверкающая молния ударила в его грудь, такая мощная, что огромное существо пошатнулось. Я ахнула, когда земля содрогнулась после его падения. Вокруг всё заволокло крошевом льда и снега, заскрежетала ограда…

Снежный вихрь уплотнился, словно воронка, а когда рассеялся… Вот тогда я поняла, что для меня худшее только начинается.

Ашриэль опустился на землю невозмутимо, почти элегантно. Он раздраженно одернул рукава белоснежной рубашки, а когда посмотрел на меня, в его глазах, помимо гнева, сверкнуло что-то похожее на беспокойство.

— Довольно! — Он взмахнул сотканным словно из воздуха клинком; его взмах разрезал темноту белым пламенем.

Я дернулась от нового побега, впившегося в мою ногу, и выдохнула, когда вспышка отсекла цветку лишние стебли. Остальные побеги сами метнулись прочь от меня, а те, которые уже впились в руки, ноги, тело, ослабли, срезанные неумолимой магией демона.

Часть из них обмоталась вокруг моих лодыжек; подойдя, Ашриэль отрывистыми движениями оборвал их остатки и подхватил меня на руки. После всего пережитого я не нашла в себе сил оттолкнуть его. Меня трясло, тело ослабло, в глазах мутилось — кажется, потеряла много крови.

— Шареана ел, — процедил Ашриэль, словно не замечая моего веса. — Не двигайся, если не хочешь, чтобы яд отравил твое сердце.

Яд? Какой яд?

Впрочем, я чувствовала ее, эту отравляющую силу, что текла по моим венам. Цветы не только пытались выпить меня, но и что-то впрыснули взамен. Меня колотило от расползающегося внутри жжения, в венах нарастал лед, там, прямо под кожей.

Холод заползал в меня, стремился к сердцу. Он был всеохватным, жестоким, я словно с каждым мгновением теряла связь с реальностью и с собой… умирала.

Может быть, поэтому покорилась демону, послушно обвив руками его шею. Он меня убьет, я знала. Конечно же! Я не только сбежала, но и разрушила сад. Стоила ему его бесценных цветов. Из-за меня был повреждён Страж.

Пусть убивает. Уже все равно, у меня больше нет сил сопротивляться с роком. Я не спасла брата, не смогла сбежать, не смогла защитить даже себя…

Мне оставалось только довериться судьбе, пусть последнее время она вовсе не на моей стороне. И внутри так холодно… так страшно пусто, лед охватывал меня...

— Тея? Не закрывай глаза! Не спи, Тея, слышишь?..

Все тело саднило, болели порезы, и горела моя кровь. Я чувствовала ее, эту кровь. Она струилась по моим венам опасным пламенем, играла внутри тысячами всполохов, и становилось только хуже.

Яд цветов порабощал меня. Ашриэль толкнул дверь ногой, что-то отрывисто бросил подбежавшей женщине. Я не сопротивлялась, когда он приподнял мою голову. Меня трясло, меня колотило от наползающего холода.

Почему так? Я ведь хотела лишь спасти брата. За что мир так со мной?

На глаза навернулись слезы, кажется, меня опустили на огромную постель. Я то и дело проваливалась в страшную тьму, казалось, вижу там свою тройняшку. Теяра смотрела на меня оттуда... и ее глаза щурились в ожидании, когда же я к ней приду.

— Тея! Пей!

Губ коснулось что-то ледяное; напиток светился снежно-белым. Мне было все равно, я разомкнула губы, позволяя жгучей жидкости потечь в мое горло. Эта жидкость не была холодной, напротив, обжигала, как горячая вода после лютого мороза. Казалось, что глотнула кипяток, и это вернуло меня к жизни.

Я закашлялась, пытаясь освободиться от этого, но Ашриэль, коротко рыкнув, взял меня за подбородок, и, глотнув оставшегося напитка, впился поцелуем в мои губы. Его теплые губы накрыли мои, согревая, а не испепеляя, и я ахнула, послушно ответив.

Не было сил задуматься о происходящем, я плавала в моменте, ощущая, как губы мужчины исследуют мои, прикусывают и отступают, пробуждая меня. Может быть, поэтому, либо из-за настойчивости демона, я ослабила сопротивление.

Мои одеревеневшие пальцы вцепились в лацканы мужского камзола, хотелось притянуть демона ближе, он был таким теплым! Не обжигающим, как напиток, а согревающим сердце. Он подался ко мне, обхватив меня за талию. Прижимая к себе, словно изголодался по касаниям.

Выдохнула в его губы, не желая отпускать, но, убедившись, что я всё глотнула, он выпрямился, возвысившись надо мной.

— Сядь. — Его голос прозвучал слегка хрипло, но по-прежнему властно. Едва поняла, чего от меня хотят, впрочем, Ашриэль не стал дожидаться подчинения.

Его пальцы нырнули под мою юбку, бесстыдно задирая. Что-то расстроило его, и он, прищурившись, качнул головой.

— Будет болезненно.

Что болезненно, о чем он? В мой заледеневший мозг его слова проникали с трудом, но, когда он дернул вонзившиеся в мои лодыжки побеги, боль была достаточно осязаемой, чтобы я вскрикнула.

Видимо, эти побеги глубоко прокрались в меня. Я застонала от ощущения, будто из-под кожи извлекают веревки — неприятное, болезненное чувство. Справилась с этим только потому, что Ашриэль скользил ладонями по моим ногам, исцеляя чуткими пальцами оставленные бороздки ран.

Эти побеги во мне! Прямо под кожей?

— Потерпи... Терпи, Тея. — Когда мне хотелось кричать, демон накрывал мои губы своими. Это отвлекало от боли, спасало.

Но я все равно зашипела, когда побег вышел из-под кожи на внутренней стороне бедра. Демон немедленно накрыл рану ладонью, исцеляя, убаюкивая боль.

А может быть, и не только. Юбка зашелестела, потревоженная его медленными ласками; он поглаживал мое тело нежными движениями. С каждым его прикосновением боль таяла, растворялась, сменяясь чем-то иным.

Во мне не осталось сил, чтобы прекратить это. Но сквозь всеохватный холод я чувствовала руки мужчины, выводящие узоры, которые разгоняли мою кровь. Жар, собравшийся внизу, не имел ничего общего с чужим теплом. Это был мой собственный, собственный жар, которого я не желала.

Я тихо застонала, невольно поддаваясь этому. Кровь потеплела, изгоняя из меня лед смерти. Губы Ашриэля согревали меня, его ладони... разжигали беспокойство. Стоило бы волноваться о том, что мое тело так реагирует на него, так поддается, но у меня не оказалось воли на это.

Как не оказалось сил остановить его, когда его рука переместилась выше, — опасно близко к краю, — и он, слегка проникнув под край белья, резко отдернул ладонь и выпрямился, как если бы забылся.

— Займитесь ей. Глаз не спускать.

Его голос прозвучал хрипло и отрывисто. Он повернул голову, но так и не посмотрел на меня, вместо этого взмахнул рукой и стремительно покинул комнату. Без него боль вернулась, а с этим — тусклое, глухое чувство холода, что все еще довлеющее надо мной.

— Госпожа... Выпейте...

Меня не надо было уговаривать, все равно ничего не понимала. Я глотнула напиток, вновь испытав облегчение и...

И еще сонливость, внезапно требовательную и настойчивую настолько, что не смогла удержаться в сознании.

— Благодарите Алатара, госпожа, что повелитель успел. Он бы ни для кого такого не сделал, да и не стоило бы, учитывая....

Что нужно было учесть, я не услышала. Сон накрыл меня, а может быть, укрыло лёгкое, как пух, покрывало. Беспокойное, мятущееся забытье стало для меня мукой…

Но и спасением, ведь там не было боли — и не было опасности. Там не было ничего, только тьма...

Тьма наползает на меня. Она клубится вокруг, подступая всё ближе. Язычки черного тумана лижут мои ступни, удушающе пахнет сладкими цветами увядания. Шелест и шепот, раздающиеся вокруг, заставляют меня нервно вздрагивать. Оборачиваюсь в попытке увидеть тех, кто следит за мной, провожая каждый мой шаг с жадным нетерпением, но снова не вижу никого.

Эти взгляды преследуют меня. Что-то огромное, мрачное желает видеть меня здесь, но я не могу сказать, что же это.

Может быть, это сам мир — он зовет меня. Манит, соблазняя, но не сулит ничего, кроме смерти. Это обитель скорби. Это мир теней, у которых нет имени.

Я иду вперед, повинуясь притяжению, которому не в силах сопротивляться. Каждый мой шаг наполнен болью и страхом, неизбежностью того, что ждет меня впереди. Колючие побеги цепляются за мою одежду, царапают кожу до крови.

Зачем я здесь? Почему?

— Тея…

Этот шепот сильнее остальных, он околдовывает меня мраком. Тихий, невесомый, совсем как шелест листвы на ледяном ветру. Он пробивается сквозь шепот и хрустальный перезвон, вползает в мои уши.

Мне нельзя идти к нему… но я хочу, хочу увидеть того, кто призывает меня! Мое сердце едва бьется, с каждым шагом мне труднее идти.

— Тея… иди ко мне… скорее, прошу…

Я вздрагиваю, запнувшись об изогнутый корень, выступающий из-под земли. Из моих легких вырывается судорожный вдох, оступившись, падаю на колено, пытаясь уцепиться за тернистый побег.

Тернии жалят мои ладони, впиваются так глубоко, что выступает кровь. Я стискиваю зубы, но не издаю ни звука. Мне нельзя здесь быть! Этот мир — сама смерть.

— Тея… сестра…

Я знаю, кого увижу. Подняв голову, поначалу кажется, что смотрю в ледяное зеркало. Оттуда, по ту сторону, моя копия сужает глаза. Ее губы иссушены, кожа бледна… она, как я. Только в ней больше нет жизни.

— Иди ко мне… иди же…

Она зовет меня, тихо и вкрадчиво повторяя мое имя. Я медленно моргаю, увидев ее протянутую руку. Черные когти незнакомки изогнуты, они обломаны, словно она выбралась из самой могилы.

На меня вдруг нападает страх, но что-то, быть может, оцепенение, не позволяет мне до конца этому поддаться.

— Теяра. — Имя облачком повисает в морозном воздухе, перезванивается эхом в окружающем безмолвии.

— Иди же ко мне… пожалуйста… сестра…

Она хочет, чтобы я присоединилась к ней? Прикусив губу, неуверенно поднимаюсь, не обращая внимания на то, как шипы впиваются в кожу. Делаю шаг, но останавливаюсь, так и не коснувшись ее руки.

Теперь я вижу: в ее ладони что-то есть. Красное, бьющееся… что же это?

— Приди ко мне, сестра… я помогу… всё исправлю… приди ко мне, освободи нас…

Чего она хочет? Почему зовет меня? Теяра поднимает голову, она долго смотрит на меня…

Но я не могу отвести взгляда от ее руки. Сестра раскрывает ладонь, словно предлагая мне взять то, что в ней…

Сердце! Это сердце! Ахнув, я отшатываюсь назад, мое собственное сердце заходится в испуге, меня охватывает ужас! Прижав ко рту ладони, я сдерживаю крик, что-то есть ужасное в этом сердце, что-то такое, чему не могу дать названия.

Словно почувствовав это, Теяра вдруг меняется в лице. Ее взгляд становится жестче, из него исчезает мольба, остается лишь холод. Она резко сжимает ладонь, и сердце, раскрошенное в пыль, осыпается пеплом на мертвую землю.

— Его сердце или твое? Что ты предпочтешь, сестра? Ведь зимний князь тебя не пожалеет...

______

Задыхаясь, я перевернулась и закашлялась. Пепел и тошнотворно-сладкий запах цветов забились в мое горло так, что было сложно дышать. Меня колотило от ужасного сна, я вздрагивала всем телом, силясь вырваться из жуткого видения.

Что это за сны? Снова Теяра…

А ведь я знала, что за мир звал меня в этом сне. Теяра… она находилась там. По ту сторону Мрака, в который зазывал меня бес.

— Очнулись, госпожа? Хорошо. У вас лишь несколько часов. — Женщина, которая служила Ашриэлю, порывисто дернула шторы в разные стороны.

Я думала, глазам станет больно от ворвавшегося в помещение солнца, но, похоже, в этом мире солнце попросту не всходило. За окном клубился все тот же серый сумрак, который преследовал меня с тех самых пор, как ступила на демонические земли.

— Где мой брат? Я хочу увидеть Ашриэля! — торопливо выдохнула я и приложила к губам тыльную сторону ладони. Какой у меня хриплый голос… словно кричала всю ночь.

— Вы увидите господина позже, у него срочные дела в зимнем клане.

— Хочу увидеть его немедленно!

— Какая вы торопливая, госпожа, — неодобрительно повернулась ко мне женщина. — Вечером, госпожа. Вы увидите его вечером. Как и положено.

— Зачем положено?

Растерявшись, я не успела поймать брошенное мне серенькое платье. Сдернув его с головы, нахмурилась, подозревая чудовищную подставу…

— А еще… до чего у меня несколько часов? О чем это?

— До церемонии, госпожа, — строго отрезала женщина. — Сегодня вечером вы станете женой господина. Вы увидите господина на брачном ложе. Как и положено его жене…

Свадьба, так скоро? Но ведь это слишком быстро! От неожиданности я распахнула глаза; остатки сна стремительно слетели с меня, отступив перед реальным миром.

— Подождите! Ашриэль не выполнил свое обещание! Он не вернул моего брата!

— Прошу к завтраку, госпожа. Вам понадобятся силы.

Женщина успешно проигнорировала меня; она невозмутимо расставила тарелки, склонив голову и отказываясь замечать мои слова. Поднявшись, я сжала кулаки. Это бесполезно! Женщина и раньше меня не слишком слушала; ее глаза, чуть раскосые, хранили безликое равнодушие к происходящему.

— Хорошо, где Ашриэль? — напряжённо спросила. — Если он не хочет ко мне идти, я сама его найду, скажите, где искать?

— Он не в замке, госпожа.

— Что ж, спрошу у знакомого беса, — шепнула себе под нос.

Иначе ничего все равно не добьюсь. Замужество — не то, к чему я вообще стремилась в данный момент, тем более, если говорить о замужестве с демоническим принцем. Мне хотелось забыть о мире демонов, как о страшном сне, как и этот замок, и того жуткого монстра, который вчера напал на меня.

Меньше всего хотела связываться с зимним принцем, будь он хоть трижды красив, как божество. Осмотрев руки, я нашла слабые следы, оставленные розовыми кустами. Здесь все не так, как у людей. Этот мир, сверкая разноцветными гранями, завораживал издалека. Но стоило подойди ближе, как все самое прекрасное оборачивалось кошмаром.

— Кто меня вчера переодевал? — Я отвела от тела странную сорочку. На мой взгляд, слишком воздушную; под ней ничего не было, и это тоже чувствовалось.

Мои щеки потеплели от мысли, что платье снимал сам Ашриэль, что он видел меня… без всего. По моей коже пробежали мурашки, стоило уловить остатки памяти о том, что случилось ночью. Я помнила, как демон принес меня в эту комнату, как заставил что-то выпить…

А еще, как его пальцы скользнули по моим ногам, исцеляя… как добрались до внутренней стороны бедер, как…

— Ох, ладно! — испугалась я реакции на это воспоминание. Должна была почувствовать гадкое отвращение… а не сладкое желание. Если так дальше пройдет, мне конец! — Мне надо прогуляться! По коридору, ноги затекли…

Может, хотя бы бес подскажет, что мне делать дальше; нужно с ним поговорить. Этот маленький снежный негодяй едва не привел меня к смерти, но он все-таки подсказал мне путь на волю, как и обещал.

Как бы ни относилась к снежнику, это уже хоть что-то. Если у меня всего несколько часов до свадебной церемонии, то у меня мало времени, а задач много. Справедливости ради, контракт я подписала от безвыходности; это было спонтанное, вынужденное решение.

Но в действительности такое раннее замужество не входило в мои планы. В мои планы входило выбраться самой из этого жуткого места, убедиться, что брат в безопасности, — а потом найти для нас способ сбежать, в том числе и от Ашриэля.

Может быть, это неправильно — нарушать договор. Однако и зимний демон не выполнил главный пункт контракта. Мой брат все еще там, на той жуткой ферме…

Оглянувшись на женщину, я натянула платье прямо через голову; тонкая сорочка позволила одежде сесть точно по моей фигуре. С виду простое, платье было из приятной телу ткани; тонкие нити, словно оттененные морозом, вплетались в полотно, отчего казалось, будто ткань покрыта легким инеем.

Как же красиво! Хотя больше удивило иное; я подняла сброшенное на пол покрывало, задумчиво провела пальцами по выступающему орнаменту… белоснежное, легкое, с узорами серебряных звезд, что сверкали морозным инеем в тусклом свете.

И на платье такие же символы! У меня взлетели брови, я узнала орнамент. Такой же…. как на том плаще, который мне оставил черноволосый демон после того, как спас от полулюдей.

Один в один.

Так странно. Подняв голову, я нахмурилась, но отдернув руки, встряхнула головой и решительно шагнула к двери. Вчера Ашриэль появился стремительно и быстро, когда я была в опасности. Мне стоило бы поблагодарить демона за спасение…

В то же время я снова оказалась в этом замке, а брат так и не вернулся. Ашриэль спас меня — и все равно обманул с контрактом.

На удивление, женщина не остановила меня. Возможно, думала, что после вчерашнего я буду вести себя смирно — и мне бы стоило по-хорошему. Однако не было выбора, я не собиралась оставаться и покорно ждать свадьбы, после которой со мной неизвестно что сделают. Даже если не сбегу, то, может, пойму, что делать дальше.

Положив пальцы на дверную ручку, еще раз обернулась, чтобы убедиться, что женщина не собирается нападать со спины. Удивительно — ей вроде было все равно, что я делаю.

Глубоко вдохнув, нажала на ручку и выскользнула наружу. Мрачный коридор встретил меня угрюмым молчанием; я поежилась, нечаянно наткнувшись взглядом на горбатую горгулью, оскалившуюся в сумраке.

— Бес! — шепотом позвала я, едва отошла на безопасное расстояние от двери. — Скорее же! Мне очень нужна твоя помощь, пожалуйста, где бы ты ни был, найди для меня время…

Просить помощи у беса — не самая лучшая идея, но других у меня не было. Запертая в темном замке, я чувствовала себя одиноко и уязвимо. Сжав кулаки, оглянулась на шорох в дальнем углу, но, обернувшись, никого не увидела.

— Бес… — Мой шепот прозвучал неуверенно и сдавленно. Мне казалось, что за мной следят, наблюдают, не показывая себя.

Может быть, дело в самом замке. Строение таило в себе угрозу. То и дело раздавались шепотки, шорохи. Огромные картины во всю стену изображали красивых людей, чем-то неуловимо похожих на Ашриэля — это его предки?

Я остановилась у одной из картин, что возвышалась надо мной на добрый метр. Подняв голову, изучила мужчину и беременную женщину; оба беловолосые и красивые, они выглядели счастливыми. Красивая семья. Но дальше…

Я сделала шаг, окунувшись в следующее изображение. Тот же мужчина… один. Хмурый и мрачный, в его взгляде скрывалась жестокость и мрак. Он не смотрел на беловолосого ребёнка, больше внимания уделял розе, сжатой в кулаке до крови…

За этой картиной таилась какая-то история; захотелось смахнуть с картин пыль и ажурную паутину. Впрочем, разве это моё дело? Мне просто нужно выбраться отсюда. Я покачала головой и отступила, возвращаясь в настоящее.

— Бес! Где ты, ну же!

Но снежник не откликался; я брела вперед в надежде, что зверек забился в один из коридоров, и у меня всё-таки получится его отыскать, если исследую замок. Спустившись на первый этаж, вздохнула, пытаясь восстановить маршрут, которым бес вчера выводил меня в сад с ледяными розами…

Однако тот путь был слишком запутанным. Разве что вот эта дверь? Из-под нее тянуло морозным воздухом; сердце ударилось в груди, может, это еще один выход из замка?

Что ж… Я замерла, подняв руку, но не решившись открыть дверь. Тело все еще болело после вчерашнего. Саднили порезы, а там, где побеги недавно впивались в кожу, алели не до конца зажившие ранки.

Я стремилась уйти из этого замка, однако моя недавняя попытка это сделать обернулась полным крахом. А сейчас у меня даже нет проводника; беса так и не удалось найти. И все же…

— Быть может, сейчас всё получится? Я просто не буду трогать розы… — шепнула я, решительно положив пальцы на ручку.

— Я бы этого не делал.

Я подпрыгнула от ледяного сквозняка, взметнувшего мои волосы, а потом резко обернулась вслед за незримой тенью, скользнувшей по помещению. И тут же сжала кулаки, узнав говорившего. Еще бы не узнать!

— Ты!..

Мужчина стоял, скрестив на груди руки. Его черные волосы опускались с плеч шелковым каскадом; сейчас он выглядел иначе, в этом своем белоснежном пальто, что опускалось до самых его пят. Даже в человеческом облике он напоминал филина, молчаливого и равнодушного в своем взгляде.

Мое сердце кольнуло в неожиданной тревоге. Вдруг поняла, кого он напоминал; хотя меня и сбивала с мысли маска на его лице. Но если бы его волосы сверкали свежим снегом, я бы вполне могла перепутать его… с Ашриэлем.

Хотя нет, нет… все-таки они разные! Но… есть ли у Ашриэля брат?

— Ты ничего не найдешь там, кроме боли и гибели, — безлико протянул Филин, больше занятый своими ногтями, чем мной. Он, кажется, откровенно скучал, не пытаясь меня остановить. — Я бы не советовал.

— Тогда помоги мне сбежать! — помедлив, я развернулась к нему и стиснула кулаки. — Я просто хочу уйти!

— Ты сама подписала контракт, — прищурился мужчина, впервые прямо посмотрев на меня.

— Ашриэль обманул меня!

— Действительно? В чем же?

— Он обещал мне вернуть брата…

Повисла долгая пауза. Филин оценивающе скользнул по мне взглядом, словно прикидывал, насколько мне можно верить. Наконец, вздохнув, он подбросил на ладони шар, словно бы состоящий изо льда.

— А если бы он сдержал слово, и твой брат обрел бы свободу? Что бы тогда? Что бы ты сделала, Тея?

— Я….

— Сдержала бы тогда слово? Ты требуешь честности у других… но насколько можно доверять тебе самой?

Филин подбросил шар, тот завертелся в воздухе, в итоге, однако, не упав, но повиснув в воздухе. Думала, этот шар поменьше размером. Либо он увеличился, напитался...

Я отступила, расширив глаза. Это было похоже на зеркальную гладь, в которой отразились другие места, как искаженное отражение. Долгое время не могла понять, что за строение вижу, пока не выхватила из общей картины высокие шпили и башенки…

Ферма. Это же строение Фермы!

Почему же здание в огне? Огромные язычки дыма возносились к небу, обугленные камни осыпались вниз…

— Тёма!.. — вырвалось у меня шепотом. Там же мой брат!

Однако Филин, если и услышал, ничем не показал этого. Шагнув ближе и поравнявшись со мной, он положил на мое плечо ладонь.

— Если что и стоит знать об Ашриэле, так это одно: он всегда держит свое слово. Не забудь и ты свои обещания. Когда твой брат вернется, ты обязана будешь выполнить свою часть договора.

Он отпустил меня, и я выдохнула, успев поймать соскользнувший вниз шар. Зазвенев, тот вдруг снова уменьшился, послушно опустившись в мои ладони.

Только что с ним делать? Я резко обернулась вслед за уходящим Филином. Вопросы, одни вопросы! Так от них устала…

— Остановись! Может, назовешься?! Кто ты?

Подумав, Филин наполовину повернул ко мне голову и усмехнулся своим мыслям. Его голос прозвучал тихо, почти беззвучно.

— Я лишь тень…

Я отпрянула от порыва ветра. Пошатнулась, зажмурившись от яркого всполоха белоснежных крыльев; мое сердце застучало чаще, что это значит? Филин ответил на мой вопрос, но я ничего, ровным счетом ничего не поняла!

— Тень? Какая тень? — крикнула я в опустевшую комнату.

Но мне никто не ответил, только эхо заметалось в стенах. Опустив голову, я уставилась на сверкающий шар в своих ладонях. Провела пальцем по прохладной поверхности; шар не обжигал, и все же завораживал, словно хрупкий прозрачный лед…

Наивно было думать что меня выпустят из здания еще раз. Я хмурилась, изучая неприступную дверь; меня никто не останавливал, но поначалу дверь попросту не поддавалась, а когда всё-таки удалось ее открыть, меня встретил ударивший в лицо ветер. Пошатнувшись, я внезапно оказалась вовсе не на улице, а в бесконечном коридоре…

Снова! Причем, кажется, это тот же самый коридор, который я покинула недавно. Подняв голову, изучила знакомую горгулью… Нахмурившись, перетупила порог и осторожно шагнула дальше. После поворота знакомая картина снова встретила меня своим заброшенным величием.

— Почему я опять здесь?

Я повторила путь, теперь смелее дернув ручку двери. Однако стоило переступить порог, как меня снова встретил тот же гадкий коридор… и опять… и…

— Да что за?! — Топнув, остановилась и хмуро взглянула в большое зеркало. Раз пять уже в него смотрелась! — Как это вообще возможно?

Коридор ответил мне мрачным молчанием, да кто бы сомневался! Этот замок словно играл со мной, водя по кругу. Мое сердце застучало чаще, представив, что из этого здания вообще нет выхода, вдруг испугалась.

Демонический мир полон ловушек и искажений. А можно ли его в целом покинуть? Вчера меня едва не растоптал огромный ледяной монстр, сегодня бежала по кругу, силясь найти выход…

На меня накатывало отчаяние, с каждым кругом, с каждым повтором увиденных картин, я чувствовала себя в ловушке, откуда нет выхода. Скажу по правде, это испугало даже больше любых монстров.

— Ну же, пожалуйста! — Я вновь дернула на себя дверь, которая по моему мнению вела на волю, и зарычала, бесплодно ударив ладонью по стене. Еще бы не рычать! Этот замок правда водил меня по кругу! — Бес!!! Снежник!

Кричи или нет, а снежный зверек то ли игнорировал меня, то ли просто исчез бесследно. Вымотавшись, рухнула у стены и хмуро уставилась в блеклую поверхность пыльного зеркала. Нервно отвела со лба прядь волос, сдунула челку…

Я просто обязана выбраться. Но как? Бес исчез, Филин явно был не намерен мне помогать, женщина ждала в комнате, чтобы заняться подготовкой к ненавистной свадьбе….

Это конец, я обречена! А мой брат по-прежнему на той жуткой Ферме… я разжала ладонь, посмотрев на ледяной шар на ладони. А что если?..

— Покажи мне брата, — шепнула, повинуясь отчаянной надежде. Шар вспыхнул … и угас, вернувшись к блеклости. На сердце противно заскребло; что это должно означать? Мой брат жив?

То видение, которое показал Филин, было полно огня и разрушений. Что мне показали в тот момент, прошлое, будущее или настоящее? Но не имея возможности связаться с братом, я переживал за него. И стала переживать только больше после того, что увидела.

— Ох, бес… где тебя носит? — застонав, я сжала шар и, зажмурившись, прижала его ко лбу. — Вот как всегда, завел бросил на съедение всем демонам! Чтобы я еще раз тебе поверила…

— Тс-с… запечатано…

Я отняла шар ото лба и прищурилась, увидев неясную фигуру в ледяной поверхности. вытянула руку, пытаясь рассмотреть, что за фигура пытается пробиться, но по звуку голоса…

— Бес?

— Запечатали! — вдруг рявкнули сбоку. Я вскочила, подойдя к зеркалу, и вскинула брови, увидев размытую фигуру зверька. — Не… пробиться…

— Где ты был?! Что запечатали… о чем ты?

— Замок запечатали! Только… зеркало…

Скользнув пальцами по зеркальной поверхности, тихо выдохнула. Кажется, я не случайно бродила кругами по замку. Мне доводилось слышать о зеркалах; видимо, бес использовал зеркало, как приспособление для разговора. Что ж…

— Мне надо отсюда выбраться. Знаешь, как это сделать?

— Ты… заперта… в закольцовке… сделка?..

— Ты опять про ту сделку?

— По ту сторону… сделка…

— Да зачем тебе в тот Мрак?! — с досадой воскликнула я, вновь очутившись перед непростым выбором. Не то чтобы думала, что бес забудет о своем предложении. Но готового решения у меня не было по-прежнему.

А бес, почесав большое ухо лапой, упрямо потребовал.

— Я выводить, ты вести! Сделка!

— Сначала еще выведи, — недовольно буркнула я. — Чем мне грозит свадьба, что я должна так рисковать?

— Гибелью, — неохотно отозвался размытый бес, и я осела у зеркала, сжав на коленях руки. Снова тот же ответ. Снова мне грозят гибелью.

Может быть, сон с сестрой… или общее настроение этого замка… но сердце тоскливо сжалось в неотвратимости. Почему-то знала, что даже если бес где-то соврал, в его словах всё-таки скрыта толика истины.

Ашриэль опасен для меня. знала это с момента нашей первой встречи, тогда, в далеком детстве…

— Если выведешь, а брат будет в безопасности, то я стану твоим проводником, — решительно выдохнула я, пока не передумала. И тут же подняла голову. — Но свадьба скоро. Мне дали лишь несколько часов. Ты не успеешь.

— Приду… на свадьбу… помешаю ей… — последовал тихий ответ, прежде чем голос беса сорвался, а зеркало подернулось рябью.

Связь прервалась, а я смотрела на свои руки и не понимала, зачем согласилась на подобное. Не будет ли это еще большей ошибкой нежели договор с Ашриэлем?

Что ж, по крайней мере, бес хотя бы не желал со мной близости… уже в этом отношении хоть какой-то плюс.

— Госпожа. Осталось три часа. — Женщина настигла меня в полной тишине, заставив вздрогнуть. Я подняла голову, хмуро ее изучив. — Следуйте за мной.

Я усмехнулась. мне не оставляли выбора. Из замка нет путей, даже бес не смог пробиться. Все, чего удалось добиться, так это обещания снежника сорвать свадьбу. Буду надеяться, ему это удастся!

Я поднялась, внутренне смиряясь с неизбежным. Мне придется через это пройти. Я пришла в этот мир за братом… и я не уйду без него, пусть даже придется расплатиться за это будущим.

— Я поняла, — выдохнула бесцветно. — Будь по-вашему… свадьба, значит, свадьба.

Женщина направилась к двери, предлагая последовать за ней, а я стиснула кулаки. Если бес не сорвет свадьбу, то это сделаю я… но придется подождать, когда появится возможность.

Вода в небольшом круглом бассейне была настолько лазурной, что казалась ледяной, с той лишь поправкой, что от нее исходил горячий пар. Таких озер-чаш в этом пещерном зале было несколько, но меня подвели к центральной. Подойдя к краю, я зажмурилась от ударившего в лицо жара.

Как оказывается, промерзли мои косточки за последние дни, так и хочется влезть в ванную. И все же…

— Чего вы хотите от меня? — резко обернувшись, я посмотрела на женщину, уже знакомую мне, и подбежавшую стайку служанок.

В душе заскреблось неприятное предчувствие грядущих неприятностей. Все эти девушки странно смотрели: будто не на меня — а сквозь меня. Все в одинаковых синих платьях, они так низко склонили головы, что показались копиями — слишком одинаковыми с виду.

Одна только демоница, которая меня сюда и привела, выступила вперед. От нее по-прежнему шли мурашки по коже. Хвост с кисточкой, скрывающийся под ее широкой юбкой, но то и дело нервно хлещущий по полу, равно как и ее звонкие копытца, не давали забыть, кто она.

— Время омыть ваше тело.

— Время… омыть? Вы что, заранее… — Я запнулась и приложила к переносице пальцы. Все-таки речь, наверное, не о посмертных традициях, а о предсвадебных. Слышала о подобном, хотя все равно не легче. — Нет. Нет, нет, нет! Вот на это я точно не подписывалась.

— Госпожа, — женщина плавно скользнула мне наперерез, ее глаза сузились. — Таковы традиции.

— А у меня таких традиций нет!

— Прошу вас снять платье и опуститься в воду, чтобы мы могли завершить первый ритуал, — терпеливо увещевала женщина. Я сердито скрестила на груди руки. Еще и раздеться?

— Вот еще!

— Займитесь, — женщина хлопнула пару раз в ладони и демонстративно отошла в сторону.

Я было обрадовалась, но быстро поняла, что рано, и попятилась от оживших девушек. Они двигались дергано, как марионетки, но уперто шли к цели. Я зашипела, когда одна из девушек схватилась за мое платье. Обняла себя руками, как монашка, и отпрянула назад.

Впрочем, девушки не унимались! Да что с ними, почему так странно себя ведут? Как и впрямь куклы, в глазах ни следа осознанности!

— Не лезьте ко мне! Да не трогайте!

— Госпожа. Они вас не слышат. Вам лучше не усложнять процесс.

— Процесс?!

Затрещала ткань; от звука внутри похолодело. Девушки нападали бездумно, но упрямо! Рыкнув, я вскинула руку.

— Хватит, хватит, дальше я сама!

— Девушки. Стоп.

По первому слову девушки замерли; так и знала, что слово демоницы здесь закон. Зыркнув по сторонам, я убедилась, что в помещении нет мужчин, а побег исключен: надо миновать и демоницу, и всех девушек, ей подчиненных.

Вздохнув, стиснула зубы. Ла-адно… я неохотно стянула платье, оставив нижнюю сорочку, однако стоило сделать шаг к купальне, как женщина заступила дорогу и требовательно протянула руку.

— Вы должны быть открыты. Священная вода должна омыть вас полностью.

— Да чтоб всё это... — Стиснув зубы, тем не менее, сдернула с себя злополучную сорочку и отдала демонице, сердясь на всё сразу.

Справедливости ради, на меня не смотрели. Девушки, уткнувшиеся в пол, ничего не замечали, а главная демоница, всем заправляющая, холодно отвела взгляд и отступила, открывая путь к воде.

Что за нелепые традиции? Ругаясь про себя, я попробовала воду ногой — теплая! — и, еще раз оглянувшись, торопливо спустилась в купальню. Перебросив вперед волосы, сдунула челку со лба; кажется, или вода при моем погружении засветилась, словно под ней заплясали ледяные звезды?

— Всё, искупалась. Можно уже пойду? — Я привстала и опустилась обратно под воду, когда девушки слаженно шагнули ко мне. Что это они?

— Расслабьтесь, госпожа. Это ритуал очищения и расслабления. О вас позаботятся.

— Я уже достаточно расслабилась! Ну вас с вашими омовениями, а если Ашриэлю что-то не нравится…

— Госпожа. Поднимите волосы. — Знакомый голос оборвал мои пламенные фразы.

— Римма?..

Я прищурилась, не веря своим глазам. Едва узнала ее… светлые волосы девушки были убраны наверх, в прядях сверкали красивые заколки в виде звёзд, подобных тем символам, что вились по плащу, который подарил мне Филин.

Но даже она не узнавала меня! Лицо блондинки было расслабленным, спокойным, по-своему счастливым. Однако отстранённым. Она зачерпнула воды, и у меня не нашлось сил, чтобы помешать ей. Вода мягко заструилась по моим прядям.

— Господин решил, что вам подойдет такая помощница, — вместо девушки ответила демоница. Склонив голову, она медленно пояснила. — Но если вам она не по душе…

— Нет, по душе, по душе! Что вы с ней сделали? Почему она…

— Девушка куплена и теперь находится в услужении повелителя, как и остальные. Служанки один из ваших свадебных даров, вы вольны выбрать любую из них. По истечении контракта вы сможете забрать служанок с собой и распоряжаться их судьбами по своему усмотрению.

Женщина обвела рукой девушек, а я до боли прикусила язык, чтобы сдержать восклицание. Все они казались одинаковыми из-за одежды и причёсок… но, присмотревшись, вдруг узнала некоторых из них.

Этих девушек я видела на Ферме. Все они были пойманы вместе со мной...

На сердце развязался один из мучительных узлов. Мне было совестно оставлять блондинку в том ужасном месте. Мне понравилась эта девушка, готовая защищать свою свободу, как кошка, — и хотя мы были едва знакомы, но и за нее болела моя душа. Вода плеснула, когда я осела в нее, потеряв желание сопротивляться.

Ашриэль выполнил то, чего я даже не просила, но о чем отчаянно желала бы попросить. Перед глазами снова пронеслись картины горящей Фермы, увиденные в ледяном шаре. И если девушки здесь…

— А мой брат? А Тёма? — встрепенулась я. — Его тоже освободили? Его освободили, да?

На этот раз женщина не ответила. Она отошла в сторону, позволяя девушкам заняться моими волосами. Почему никто не может ответить на самый важный для меня вопрос? Однако в душе зажглась надежда, отчаянная, отравленная мрачностью будущего, но всё-таки — надежда.

«Если что и стоит знать об Ашриэле, так это одно: он всегда держит свое слово. Не забудь и ты свои обещания…»

Неужели Ашриэль и правда сдержит слово? Неужели он все-таки вернет моего брата, как обещал?..

Серебряное платье мерцало синими искрами. Будто припорошенное инеем, оно приковывало взгляд своей воздушностью; высокий стоячий воротник поддерживал пряди моих волос, намеренно выпущенные из прически.

Я стиснула у груди края глубокого выреза. О том, что под платьем, лучше вообще не вспоминать. Ту невесомую паутинку, которая окутывала мое тело, сложно назвать как и бельем, так и нижней сорочкой.

И самое странное, что само платье почти ничего не весило, несмотря на пышную основную юбку и три слоя прозрачной летящей ткани поверх нее. Я будто находилась в сияющем снежном вихре, облаченная только в кристаллики льда и вьюгу — может, так и было?

Я никогда не встречала подобной ткани в обычном мире, во всяком случае. Почем знать, может, платье и правда соткано вовсе не из нитей, а из метели.

— Поднимите руки. — Римма суетилась рядом, вплетая последние штрихи. Ее стараниями в моих волосах заблестели лунные нити, их было так много, что они казались… фатой?

Весь мой образ не позволял забыть о том, где я нахожусь и какой поворот грядет в моей жизни. Это платье напоминало образ снежной королевы; в сочетании с мерцающим макияжем и подведенными серебром глазами, эффект лишь усиливался. Я казалась другой, совершенно не знакомой себе, как куколка на витрине, которая не имела ничего со мной общего.

Опустив руки, я нахмурилась; только летящих рукавов и не хватало. Из зеркала на меня смотрела хмурая незнакомка, внезапно очень даже симпатичная. Я сдунула челку со лба, досадуя на это. Меньше всего сегодня мне хотелось выглядеть соблазнительной или манящей, равно как представлять собой приз, закутанный в эффектное платье.

Я помнила, как Ашриэль умел щелчком пальцев избавляться от чужой одежды. Вот не хотелось бы, чтобы демон на церемонии шевельнул рукой, и все это великолепие обернулось мерцающим снегом. Или чтобы вовсе растаяло прямо на мне…

Я тряхнула головой, вновь поймав себя на мыслях о беловолосом принце. Щеки потеплели: к моему стыду, мысли на растаявшем платье не остановились и плавно столкнули меня к воспоминанию о возмутительно неприличных снах с участием этого самого принца.

— Вот уж нет… — шепнув, я дернула нить в волосах, но не преуспела: нити словно были не материальными, пропускали мои пальцы, не поддаваясь.

Конечно, я нервничала! Ашриэль — красивый мужчина… а если точнее, демон. К тому же, мне о нем почти ничего не было известно. Кто он, чем живет… чего желает от меня? Не понимая, что ждать от грядущей свадьбы, я кусала губы всё больше.

Что означает эта местная свадьба? Какие традиции у демонов? Я поддернула юбку, посмотрев на полупрозрачные, как лед, туфельки, обхватывающие мои ноги. Меня заставили посетить купальню…

А что дальше? Клятвы? Брачная ночь?

Мне нельзя сегодня поддаваться никаким соблазнам. Ни одному из них! Бес обещал сорвать свадьбу, и я все еще была намерена избежать брака с Ашриэлем любой ценой.

Но что, если демон сдержит слово? Что, если вернет мне брата?

Ведь вызволил же девушек из жуткого плена? Я покосилась на Римму — она одна вызвалась помочь мне. Остальные девушки остались в купальне; как ни странно, оглянувшись, я успела заметить перед тем, как закрылись двери купальни, что они весело щебечут друг с другом.

А вот со мной они были совершенно другими, словно замороженными, что ли.

— Римма! — Я попробовала снова дозваться до блондинки. Но та, хоть и вскинула взгляд, лишь подняла брови, будто в ожидании указаний. — Ты меня совсем не помнишь?

— Госпожа?

— Мы встретились с тобой на Ферме, разве ты забыла? — Я взволнованно шагнула к ней и опустила плечи, когда девушка отпрянула. — Ну же! Перед тем, как…

Я запнулась, не зная, как это вообще рассказывать. «Перед тем, как нас отдали, будто игрушки, на ночь демонам»? Даже звучит гадко!

— Что они сделали с тобой? — тихо шепнула я, вглядываясь в глаза блондинки. Но не прочитала там узнавания, которого ждала. — Что с тобой сделал Ашриэль?

— Она не вспомнит вас. — Стук распахнувшихся дверей перебил мой следующий вопрос. Я неохотно обернулась навстречу вернувшейся демонице; за ней следовали существа, похожие на снежников, только крупнее. — До окончания церемонии она будет находиться под нашим внушением.

— А потом? — встрепенулась я.

— Дальнейшее зависит только от вас, — последовал высокомерный ответ. — Вам решать.

Хотя он и был таким скупым, этот ответ, я досконально почувствовала, что за ним скрывалось. «Зависит только от вас»… буквально мне сообщили, что если пройду свадебную церемонию, то и девушки будут в безопасности.

А если нет? Так и думала, что девушки — часть условия. Они просто еще один способ заставить меня выполнить контракт, будто иного мало.

Плохо меня знают! Мысли завертелись, создавая отчаянный план по разрушению замка. Свобода девушек тревожила меня — разумеется! Но не так, как судьба брата. Если Тема еще там, на той страшной Ферме, я и девушкам помогу сбежать, и замок напоследок разрушу!

Я сжала кулаки — и опустила ресницы, к прискорбию понимая, что вся моя бравада построена на надежде, что бес придумает что-нибудь, чтобы сорвать церемонию. Обхватив ладонями предложенный мне кубок, я сдвинула брови — а это еще что?

— Выпейте, госпожа.

— Что это?

— Всего лишь священная вода, чтобы вы были полностью очищены. Это последний шаг перед грядущей церемонией...

Неужели это просто вода? Я покачала предложенную чашу, хмурясь на то и дело вспыхивающие в прозрачной жидкости звезды. Едва заменые, они напоминали отражение в напитке…

Нет, меня что-то не прельщает идея это пить. Уже доводилось видеть, как девушки на Ферме, получив порцию пойла из рук демонов, становились послушными и смирными, готовыми на всё и покорными чужой воле. Более того, влияние местных "зелий" и сама на своей шкуре ощутила, даже вспоминать не хочу, какой жалкой после этого была, желая близости хоть с кем-нибудь — до чего же стыдно!

Мне никак нельзя сегодня забываться. Сердце застучало сильнее, эта свадьба, похоже, потребует всех моих сил, а любая моя ошибка будет дорого мне стоить... взглянув на демоницу, мрачно ожидающую послушания, я закатила глаза и отпила из бокала.

Но не глотнула, прикрывшись рукавом и как можно более незаметно приоткрыв губы, чтобы выплюнуть жидкость в ткань. Что ж, не слишком умелый я шпион; закашлявшись, приотворилась, что всё-таки поспешно глотнула жидкость. Тут же выпрямилась и с вызовом встретила хмурый взгляд демоницы.

— Вот, — протянула я опустевший бокал. — Надеюсь, этого хватит.

— Вас здесь не травить собираются, госпожа, — неприязненно бросила демоница, впрочем, забирая бокал. — Сами себе делаете хуже.

— О… о чем вы?

Мне не ответили. Я точно не по душе демонице; если она и поняла, что мне удалось выплюнуть напиток, внешне она сохранила бесстрастность, только глаза вспыхнули гневом. Неохотно склонив голову, она жестом указала мне на открывшиеся створки дверей.

Может, в том напитке было что-то, что помогло бы мне пережить хотя бы этот день? Да что теперь гадать… Помедлив, я нервно разгладила юбку платья и послушно направилась в указанном направлении.

Там, впереди, было темно. Однако стоило перешагнуть порог, как закружилась голова, а на меня налетел снежный вихрь — тут же развеявшийся, чтобы открыть мне совершенно другое помещение. Распахнув глаза, я часто заморгала, не ожидая такого. Мгновенные перемещения все еще были для меня в новинку; задрав голову, я первым делом изучила высокий круглый свод.

Зал поражал размерами. Огромное окно во всю стену пропускало лунный свет; стены, пол — всё блестело потусторонним снежным мерцанием, хотя здесь было тепло. Круглые фонарики плавали в воздухе, освещая пространство мягким сиянием; я потерялась в этом, утратив весь свой воинственный настрой.

Особенно, когда мой взгляд упал на возвышение у самого окна. Там, у алтаря, меня ждала высокая безмолвная фигура. Но я узнала этого человека, конечно, узнала!

— Тема!

Это всё, что сорвалось с моих губ. Это правда был он. Мой брат… воплоти, живой, в безопасности! Вздрогнув, я бросилась к нему…

Только он не отреагировал на мое крепкое объятие. Его руки остались висеть вдоль тела, он тоже — меня не узнавал и словно вообще не видел. Испугавшись, я затрясла его за плечи. Да что с ним?

— Тема!

Его темные волосы были расчесаны и прилажены волосок к волоску, красивый костюм сидел строго по фигуре. Он выглядел спокойным и невозмутимым; стоял и смотрел на меня, но будто не видел на самом деле.

Неужели он тоже… нет-нет! Я отступила назад, стиснув кулаки. Брат так близко, в безопасности, только я не чувствовала его, как раньше. Не ощутила тепла, не увидела радостных искр в глазах.

Как и те девушки, он смотрел на меня безлико, словно кукла. Мне стало жутко. Как же так? Вот же он рядом, в двух шагах, а я не ощущаю, что он вернулся!

Сбоку плеснула вода в большой чаше, стоящей в центре возвышения. В ней купался лунный свет, окрашивая в мерцающие оттенки. Каменная девушка, простерев руки над Чашей, ждала моих действий.

Но какие действия, что мне делать теперь? Я поднесла к лицу руку, коснулась своих губ костяшками пальцев. Как расколдовать брата?

— Тема… пожалуйста, хотя бы ты…

— Как видишь, я всегда выполняю свое слово.

Порыв ветра взметнул мои волосы; я резко обернулась, чтобы увидеть новую фигуру в зале. Ашриэль появился в вихре снега, он шагнул из эпицентра бури, словно прилетел в этот зал метелью.

Я отпрянула, в тревоге рассматривая его. Какой же красивый… глупое девичье сердце ударилось в груди; он действительно мог покорить любую. Холодный, равнодушный, но прекрасный, как сама мечта.

Метель развеялась, потревожив белые пряди мужчины; их цвет гармонировал с серебряной мантией. Его наряд был продолжением моего, я удивленно вскинула брови, снова поразившись невозможному совершенству мужчины. Серебряные узоры вились у его глаз; волосы были собраны в строгую прическу, но распадались к плечам свободным каскадом.

Он по-прежнему был тем самым снежным принцем, которого я однажды встретила в глухом лесу... но сегодня в нем появилась демоническая нотка. Было ли дело в этих узорах у его глаз, или в накидке из белоснежных совиных перьев на его плечах? Я не знала, но ощутила не только тревогу, но и восхищение.

Однако лучше бы смотрела по сторонам. Не успела опомниться, как зал наводнился гостями. Несколько из них были вполне человеческого вида, другие напоминали снежников. А высокого долговязого мужчину с рогами, похожими на сухие древесные ветви, я и вовсе испугалась.

Он подошел к Чаше и нахмурилась, когда я отпрянула от него. Что с его лицом? Весь в черном, он напоминал огромного ворона, и даже его нос был птичьим, клянусь.

— Не так быстро, дорогая! — Ашриэль, вдруг оказавшись рядом, жестко перехватил мою руку. Его пальцы стиснули мое предплечье; как бы ни сопротивлялась, он все равно заставил меня сделать шаг к Чаше.

— Что ты сделал с моим братом?! Что ты сделал с ним?!

— Я? Купил. Как и всю Ферму. Теперь он моя личная игрушка. — Демон равнодушно усмехнулся, без видимых усилий удерживая меня на месте. Хотя я выкручивала запястье из его хватки, как могла!

Холодно хмыкнув, демон склонился ко мне, и его дыхание обожгло мое ухо.

— Я отдам его тебе, как и договаривались, по истечении нашего контракта.

— Он тебе не игрушка!

— Напротив, сейчас он в моей власти. Не веришь? — Демон, подняв подбородок, небрежно щелкнул пальцами, и я задохнулась от ужаса. Мой брат, не издав и звука, вдруг застыл ледяным изваянием, как те самые статуи, что наводняли замок. — Можешь убедиться в этом лично.

— Тема!

— Будет он таким или нет, решаю я. Но ты можешь повлиять на мое решение.

— Ты чудовище!

— Точно ли я? — В голосе Ашриэля послышался яд. Он склонился ко мне, подцепив мои волосы. — Я не думал, что ты будешь якшаться со снежным бесом. Но ты, маленькая интриганка, — демон дернул меня за прядь сильнее, и я зашипела, не от боли, а от унижения, — не простая штучка. Твой бес еще не скоро тебя найдет, дорогая, обещаю. Но если и найдет, твой брат станет залогом выполнения контракта. Попробуешь нарушить условия договора, любовь моя, и в этом замке прибавится статуй. Так что не советую играть со мной…

Кажется, будто Ашриэль всегда на несколько шагов впереди меня. Хотела вернуть брата — и он вернул мне его, но так, что теперь я не знала, что делать. Холодный, безмолвный, мой близнец стоял в двух шагах от меня, но был безмерно далеко, так далеко, что на мои глаза навернулись слезы.

«Никогда не верь лесному злу» — с детства повторяла мне тетя. Сейчас, зная, кого она называла лесным злом, я все больше понимала, насколько она была права, пытаясь предупредить меня.

Нельзя было верить демонам. Никому из них! И демоны с Фермы, и полулюди, и Ашриэль — все они плели свою паутину, и с каждым днем эта паутина стискивала меня все крепче. Все эти существа, что появились в зале в мгновение ока, это тоже демоны?

Мой взгляд скользнул по свидетелям моего унижения. Они отличались друг от друга, как небо от земли, но их всех связывала невидимая нить зла. Скрывалось ли это ощущение общности в совершенстве тех гостей, кто был наиболее похож на человека, — или таилось в уродстве тех, кто больше клонился к зверям?

Я не понимала, но чувствовала тьму в их сердцах — и не было ничего и никого, кого бы сейчас ненавидела больше.

Наконец, мой взгляд упал на брата, холодного в своем молчании. Статуи в этом замке хранили отпечаток ужаса на лицах, но мой брат выглядел безмятежным. Просто в какой-то момент его тело сковал лед, но он остался собой, по-прежнему держа в ладонях какой-то ритуальный предмет.

С моих губ сорвался судорожный вдох, сердце в тревоге сжалось. Я знала, как хрупки живые существа в ледяном плену; перед глазами вспыхнул и угас образ демона, рассыпавшего ледяной крошкой от удара блондинки.

Ашриэлю достаточно захотеть — и брат погибнет на моих глазах. Я вогнала ногти в ладони, заметив знакомый белый хвост в дальнем углу; каким-то невообразимым образом мне удалось опознать в нем именно моего снежника.

Зверек, пользуясь тем, что Ашриэль стоял к нему спиной, замахал лапами. Его уши взволнованно зашевелились, когда он указал на незаметную дверь сбоку.

Это путь на волю? Снежник сделал вид, что пинает огромную Чашу на демона-ворона, а потом хватает брата за шкирку и тянет прочь. Словно говорил, что у него найдется способ расколдовать моего близнеца, но сперва надо убраться отсюда. Он махал мне, призывал меня, подталкивал…

Но я словно оцепенела, не понимая, что делать. Сглотнув, посмотрела на Ашриэля. Я могу выполнить контракт, стать женой снежного принца — и мой брат будет в безопасности, если подчинюсь…

Или могу рискнуть, навести переполох, как советовал снежник. У меня получилось бы, вероятнее всего, расколдовать Тему, может быть, потребовав это у Аша. А потом, следуя за бесом, возможно, смогла бы сбежать отсюда?

— Подумай хорошо, моя суженая. Я могу стать верной защитой тебе и твоей семье… но могу стать неизбывным кошмаром. Решать тебе.

Подойдя ко мне, Ашриэль взял мою руку в свою; придавленная тем, что происходило, я лишь вздрогнула, когда его острый ноготь проткнул мою кожу. Демон, не отрывая от меня взгляда, сплел наши пальцы, и я ощутила, как его собственная кровь заструилась по моей ладони.

Что он делает, о небо? Демон вытянул наши руки над Чашей, и я, повернув голову, увидела, как моя алая кровь, смешиваясь с черной демонической, падает в большой кубок, поднесенный к нам.

Это странный ритуал, мне он не понравился. Я нахмурилась, теряясь в происходящем. Ворон-демон, отняв кубок, разлил жидкость по бокалам, и если Ашриэль принял и сразу глотнул зелье, то я замерла, стиснув свой бокал.

От напитка исходил лёгкий туман, как если бы озеро замерзло в одну секунду и теперь отдавало последние крохи своей вольной жизни, смиряясь с ледяным пленом. У меня засосало под ложечкой; я должна это выпить?

Это не яд — демон испил напиток первым. Теперь очередь за мной, но я чувствовала и знала: назад дороги не будет. Если глотну, жизнь изменится безвозвратно. Сердце заколотилось сильнее, встревоженное неясной угрозой.

— Расколдуй моего брата, — вскинула я голову. Мой голос прозвучал тихо, но решительно, не дрогнув ни разу. — Сперва расколдуй!

— Испей напитка, и расколдую.

— Напитка испить? Что это за жидкость?

Мне не нужен был ответ, Ашриэль поднял голову, сузив глаза, словно понял принятое мной решение. Да хоть бы и так! Я выдернула из его ладони свою и быстро отступила.

Это было поразительно просто: швырнуть бокал о пол и с вызовом вскинуть голову. Я ходила по краю, но пусть докажет, что с моим братом будет всё хорошо! Еще есть время для другого плана, я все еще могу уйти. Могу сбежать от этого странного непонятного темного мира…

— Ты обещал спасти моего брата! Живого и невредимого, обещал, что он будет в безопасности, а не так, как сейчас! Докажи, что тебе можно верить! Расколдуй его, верни ему свободу и волю! Выполни свое обещание, и я сдержу свое слово, клянусь...

Это вполне справедливое требование. Ашриэль обещал помочь мне вернуть брата, но ничего не говорил о бесконечной угрозе, которая нависнет над ним. Может быть, для демонов это в порядке вещей, искать хитрости в договорах, но я не демон и привыкла к иному.

Снежник усиленно замахал лапами, приветствуя мое решение. Но я еще ничего не решила — ровным счетом ничего. Почему снежнику так важно попасть в этот чертов Мрак, и почему именно я должна быть его проводником? Ему доверяла не больше, чем Ашриэлю. Мои мысли заметались, в судорожной попытке разобраться в происходящем.

За долю секунды мне нужно было принять решение, которое не приняла за несколько дней — от такой задачи не так сложно и сойти с ума. Я стояла на пороге чего-то судьбоносного, ведь едва знала Ашриэля, а он предлагал мне замужество?

Тень безмятежного обычного будущего, — диплом и скучная работа, размеренная и спокойная жизнь, — сейчас, в этот момент, рассыпалась в прах. Если я свяжу с Ашриэлем свою жизнь, что-то говорило мне: это не на год.

Это навсегда.

Он не отпустит меня, хотя не обязательно, что мне это грозило смертью. Я видела сон — но ведь в нем сама отдалась демону, без давления и без угрозы надо мной.

Да и значил ли этот сон вообще хоть что-то? Он был тревожным, смурным и темным. Оставил внутри гадкое послевкусие, а моя покойная сестра через него что-то хотела мне передать.

«Его сердце или твое? Что ты предпочтешь, сестра?»

Мне казалось, что моя жизнь уже изменилась, а я цепляюсь за последнюю соломинку. Может быть, и так. Но пока Ашриэль не расколдует моего брата, я ни на грош ему не поверю! С места не сдвинусь!

— Я ничего не приму из ваших рук, пока не посмотрю в глаза брата!

— Успокоительного ты не пила, я прав? — Снежный принц высокомерно поднял голову; усмехнулся, будто ждал этого. Успокоительное — это та «вода», которой меня пыталась опоить демоница?

— Ничего не буду здесь пить, пока брат не будет в безопасности! Он и вся моя семья!

— Строптивая тебе досталась суженая, Аш, — хохотнул ворон-демон, зачерпывая и поднося Ашриэлю новый бокал. Тот качнул головой, хмыкнув с досадой.

Думают, испугаюсь их? Я сузила глаза, мной, видимо, двигало что-то вроде отчаяния. Стиснула кулаки, намеренная, во что бы то ни стало, добиться своего.

— Я не стану…

— Будь по-твоему. — Долго посмотрев на меня, Ашриэль вдруг взмахнул рукой, и я не поверила своим глазами, брат, глубоко вдохнув, сбросил с себя ледяные оковы. Сонно поморгал, словно не помнил, где находится…

Его взгляд скользнул по мне, не зацепившись, он все-таки не узнал меня, но сейчас был в безопасности. На его кожу вернулись краски, он выглядел живым — выглядел таким, каким я его всегда помнила.

— Тёма!

Я дернулась было к нему, но была остановлена рукой Ашриэля. Перехватив меня, он поднял голову, и его взгляд сверкнул предупреждением.

— Сейчас он ничего не помнит. Я дам тебе выбор, Тея. Твой брат сможет вернуться в свой мир… без тебя. Он не вспомнит тебя, не будет знать, кто ты. Он будет помнить родителей и семью, но тебя забудет.

Он принял бокал из рук демона-ворона. Мрачно сощурился, протянув его мне.

— Выбор за тобой. Он останется здесь, как мой раб, на весь год, если ты не сдержишь сама свое слово… или вернется домой, но забудет тебя, как забудут и все остальные. Ты станешь моей, но я обеспечу твоей семье безопасность и забвение. Решай.

Мои губы распахнулись… я не ожидала такого, сердце сжалось. Тема забудет меня? Вся моя семья забудет?

Как же так? Я задохнулась от ужасного чувства, которое охватило меня, стоило подумать о том, что утрачу их. Демон действительно может стереть меня из их жизни? Вот просто взять и стереть? Все, что их связывает со мной?

Исчезнуть из памяти семьи — или обречь их на постоянную угрозу? Они будут искать меня... страдать из-за меня, переживать.

Или я покорюсь неизбежному и приму то, на что подписалась своей же рукой...

— Разве это возможно…

— Это в моей власти. Предполагалось, что этот выбор встанет перед тобой после свадьбы, но ты торопишься, милая… Или, напротив, медлишь? — холодно усмехнулся Аш. — Если бы не затеяла побег вчера, всё это мы обсудили бы еще до того, как ты оборвала мои розы.

В его голосе мелькнул ледяной гнев. Рядом хмыкнул демон-ворон, равнодушно ожидающий, пока мы решим вопрос.

— Итак. У тебя есть выбор. При первом решении человеческий мир потеряет тебя на год. Позже ты сама решишь, захочешь ли возвращать память о себе. Однако до этого твой брат не вспомнит ни тебя, ни Аристол. Будет жить своей обычной жизнью… без тебя.

— Ты не тронешь его?

— Нет. Пока ты исполняешь свою часть нашего соглашения, я не трону ни твоего брата, ни твою семью. Более того, удалю все их демонические метки и поставлю на них свои защиты. — Демон прищурился, наклонив голову. — Но если обманешь меня снова, боюсь, ты горько пожалеешь об этом.

Я быстро скользнула взглядом по демону; он «боится»? Скорее, шантажирует! Ашриэль выгнул бровь, в его глазах мелькнуло нечто ледяное, равнодушное, и я поняла: он действительно держит свое слово. И в обещаниях защиты….

И в обещаниях мести.

Прикусив губу, я снова посмотрела на брата. На его удивленно вскинутые брови, на настороженную заинтересованность в происходящем. Такой живой, такой искренний…

Как я буду без него? Он всегда был моей поддержкой… я растерянно приняла из рук Ашриэля бокал, заглянула в напиток, где моя кровь смешивалась с чужой. В напитке будто играли звезды, красиво — и убийственно.

— Впрочем, есть второй вариант. Твой брат останется моим заложником в замке. Будет замороженным, зато рядом. Два варианта, и только твое решение, Тея. Не ошибись.

Чудовищно-сложный выбор. Вырвать себя из жизни дорогих людей — все равно, что исчезнуть. Раствориться в чужих землях. Погибнуть для всех и остаться одной.

Все во мне сопротивлялось этому. Я не могла пойти на это! Нет-нет, это нечестно, это неправильно!..

Но Ашриэль освободит их. Моя семья будет в безопасности — мой брат будет в безопасности. Он забудет всё, что случилось с ним на Ферме, ему больше не будет угрожать смерть в этом ужасном мире.

Хотя бы он, за нас двоих, проживет нормальную жизнь. Я не знала, что будет со мной, но отчего-то понимала: это может быть билет в один конец. Мой взгляд упал на снежника, по-прежнему настойчиво склоняющего меня к побегу. Все еще могу сбежать, но…

Стиснув ножку бокала, глубоко вдохнула. Но что дальше? Если сбегу, то втяну брата в новую беду. Похоже, что Ферма — не такое уж и страшное место в сравнении с гневом Ашриэля.

Гости переговаривались, недовольные заминкой. Но я прыгала в бездну — прыгала с головой. Я пожалею об этом. Пожалею обо всем, что было до этого и что будет после…

Глубоко вдохнув, я резко опрокинула в себя бокал, сама не заметила, как решилась на это. Спонтанно… или нет? Одна секунда, которая перечеркнула мою жизнь…

А второе мгновение сломило меня. Будто опасаясь, что я немедленно выплюну проглоченное, Ашриэль схватил меня порывисто, властно — немедленно накрыв мои губы своими.

От неожиданности, — хотя, может быть, потому, что демон дразняще укусил меня? — я распахнула губы и вздрогнула от ощущения жидкости, коснувшейся моего нёба. Она была солоноватой, прохладной, почему-то приятно согревающей.

Зачем это?! Впрочем, знаю. У меня действительно была мысль выплюнуть напиток, пока не поздно, однако снежный принц решил всё за меня. Я попробовала вырваться из хватки «жениха», несколько раз ударила ладонью по его груди, но он лишь перехватил меня сильнее, прижимая к себе так крепко, что перехватило дыхание.

Мне надо было оставаться в сознании, собранной и готовой ко всему… однако с каждым мгновением поцелуя сознание мутнело. Зелье обжигало меня, заструившись сначала по горлу, а потом проникнув в вены.

Я буквально чувствовала, как это зелье меняет меня. Согревает изнутри, что-то перекраивая, перестраивая во мне…

А еще чувствуя губы Ашриэля, настойчивые и властные. Я царапнула по его плечу в последней попытке освободиться, но спустя мгновение обрушилась в его страсть, в его желание. Сердце застучало чаще, и вовсе не в тревоге. Мир исчез, сузившись до этого момента. До демона, чьи губы больше не терзали, а ласкали и успокаивали меня; до его рук, теперь не принуждающих, а поддерживающих.

В какой-то момент голова закружилась не в отчаянии, а в жажде большего. Я выдохнула в губы Ашриэля, не заметив, как поддалась ему. Мои пальцы зарылись в его волосы, привлекая демона ближе; завихрившиеся вокруг нас снежинки нежно касались моей кожи. Все мысли разбежались, растворились страхи…

Отстранившись, он долго посмотрел в мои глаза, из его взгляда наконец-то ушла жесткость, и я впервые поняла, насколько напряжен он был все это время.

— Как же давно я ждал тебя… жена.

Жена!.. в моей голове вспыхнула и тут же угасла тревога, но осталась растерянность — и я отшатнулась. Как в медленном кино увидела рисунок, что проступил на моем запястье… такой же, как у Ашриэля.

Что же я натворила?! Меня захлестнуло паникой, а вместе с ней — безысходностью. Нет, нет, нет, я не могла на самом деле выйти замуж за демона!

Но это было так, и тень обычного смертного будущего треснула и разлетелась осколками. А вместе с этим сдавило в груди, я начала задыхаться, чувствуя себя, будто в ловушке. Пошатнувшись, отпрянула от демона и всикнула руку.

Что-то пошло не так, я чувствовала! Меня словно затягивало в воронку, все быстрее и быстрее, так, что мир накренился. Зашумели гости, но не слышала их, звуки доносились как сквозь вату.

«Зря…»

Облик сестры мелькнул перед глазами — и исчез во тьме. Выдохнув, я позволила навалившейся тьме захлестнуть меня и завертеть в своем круговороте.

— Тея? — Ашриэль поймал меня, что-то обеспокоенно крикнул своим гостям…

Но мне уже было все равно. В этом мире остались только я — и тьма, нашептывающая мне свои сказки…

Ашриэль

Он знал, что будут сложности. Глубоко вдохнув, Ашриэль развернулся, прошагав до противоположного конца комнаты. И снова обратно. Девушка, в красивом свадебном платье, была бледнее самой смерти. А он видел смерть, он видел много смертей.

Смерть следовала за ним, составляла его, проникала в его вены, сковывала цепями. Сколько он помнил, смерть была его извечной спутницей. Он вырос один в этом мрачном доме. Годы и годы наедине с безмолвием и старыми портретами, хранящими отпечаток прошлого.

Он помнил этот дом, этот мир — другим. Цветущим и полным жизни, полным смеха и улыбок.

Все рухнуло в одночасье. Сначала мир покрылся вечным льдом, а бездна треснула, расширяясь и захватывая земли, все дальше и дальше, расползаясь мраком с кишащими в нем тварями. Потом пришел черед его царства.

Земля раскололась перед неумолимым льдом. Деревья застыли, побелев. Некоторые из демонов находили зиму прекрасным — но он родился вместе с ней. Вместе с метелями и вьюгами, вместе с морозом и треском мертвых деревьев.

Он и был зимой в каком-то смысле. Стихия подчинялась ему, ему были послушны холода и лед, снег и вьюга. Всё лучше, чем глубокий Мрак, что подступал к его владениям, и с каждым годом всё ближе.

Он знал, что обещанная ему суженая придет, когда наступит свой час. Как же он не хотел этого! Всеми силами он противился ее появлению. Мечтал, чтобы она никогда не родилась!

Ее появление — означает, что час пробил. Все решится вместе с ней, отныне у него не было иных путей. Ему придется принять самое сложное решение в своей жизни. Пожертвует он суженой… или этим миром. Пожертвует той, чьи губы слаще меда, а на щеках расцветает румянец весны…

Или обречет весь мир и себя на верную гибель.

Всё в ней, в этой хрупкой девушке. Она родилась, когда Хрустальная луна взошла впервые… и она должна погибнуть, когда эта чертова луна, подери ее тьма, взойдет снова! Ашриэль замер, с тревогой рассматривая свою суженую.

Такая молодая. Такая хрупкая, как свежий лед на водной глади. Он знал, когда она появилась на свет. Знал, где ее искать, мог тысячу раз забрать ее в свое царство. В конце концов, она — та, кто предназначена ему. Она должна озарить его мир радостью и теплом…

А он должен сломать ее? Ашриэль поджал губы и зажмурился, ненавидя судьбу. Кто и когда обрек его на это? Проклятие забрало его родителей, он остался последним стражем на границе абсолютной тьмы.

Он хранил розы пуще зеницы ока — единственную жизнь в этом мрачном замке. Они подпитывали его, подпитывали замок, а вместе с тем не позволяли проклятию достичь своей цели — пока еще нет.

Всего год, у него есть всего год, чтобы быть рядом с ней. Ашриэль стиснул зубы, лучше бы она никогда не появлялась! Прекрасная и свежая, как алая роза. Но вместе с ней тьма протянула к сердцу мира свои алчные когти.

— Что с ней? — не выдержал он. Молчание угнетало.

— Господин, она в порядке. — Шерра, единственная его горничная на протяжении последнего столетия, поднялась с постели девушки и склонила голову. — Она сильна. Ее кровь сопротивляется, вы должны знать, ваша супруга проигнорировала мою просьбу выпить зелье. Выпила бы и горя бы не знала! Я говорила ей...

— Шерра.

— Простите, господин, но она строптива, как снежная ослица, — буркнула Шерра. — Ее кровь восприняла свадебное зелье, как яд. На ваше счастье, девчонка сильнее, чем кажется. Поспит и будет вся ваша.

— Вся моя… — горько повторил Ашриэль. — Ступай.

Вся его жизнь, сколько он себя помнил, прошла здесь, в этом замке. Что ж, ему все же удалось сохранить этот островок заброшенной жизни. Раньше он гадал, какой будет его суженая. Как будет выглядеть, какой у нее будет голос, какие глаза.

Опустившись на постель, он отвел со лба девушки волосы и коснулся слабо мерцающей звезды. Мягко провел по отметине, оставленной его собственной магией.

Красивая. Голос, как у птички. Глаза невозможно-глубокие, такие, в которые хочется смотреть вечно…

Ему нельзя любить ее. Однако вопреки всему он чувствовал притяжение к ней, ему хотелось быть рядом, касаться ее, хотелось ощутить ее губы на своих, уберечь ее от всех кошмаров этого мира.

Мог бы он полюбить ее? Ашриэль присматривал за ней, пока она была ребенком. Иногда забавлялся, сбрасывая на ее голову, покрытую меховым капюшоном, снежные шапки с веток, и тогда она злилась и грозилась небу, забавно сдувая со своих щек снежинки.

Иногда подхватывал ее морозным ветром, не позволяя упасть на мерзлой тропе. Иногда, напротив, заставлял ее путь заледенеть, чтобы не подпустить к опасности, которые ждали ее впереди.

Любил ли он ее? Откуда ему знать, что такое любовь. Его сердце соткано изо льда, в его душе лишь холод.

Он вздрогнул, когда девушка, пошевелившись, прижалась щекой к его ладони. Кажется, он и правда зря переживает, с ней все в порядке. С его губ сорвался судорожный вдох, какое странное щемящее чувство внутри...

Стиснув зубы, он резко выдернул ладонь из из-под ее головы и поднялся. Зимняя метель закружилась вокруг него, откликаясь на его спутанные, хаотичные эмоции, в которых он был не в силах разобраться.

— Ты… Римма? Будешь присматривать за ней, — холодно велел он, направляясь к двери.

Эта девушка сама вызвалась остаться в замке, он не стал разбираться в причинах. Хочет остаться? Пусть. Остальных он отправил в смертный мир, предварительно изменив воспоминания. Такой опыт, как Ферма, лучше не вспоминать вовсе, хотелось надеяться, что никто из девушек не понес от демонов.

Впрочем, какое ему дело? Ашриэль открыл портал в зимний сад и, заметив, вырвал ползучую лозу, опять увившуюся вокруг стебля снежной розы.

Ему нельзя забывать о своем предназначении... нельзя забывать о том, кто он и что стоит на кону.

— Ты не покинешь Бездну. Клянусь, ты ни за что не покинешь ее, — процедил он навстречу зимнему ветру. Там, за безграничным мраком, скрывалось истинное зло. Если оно вырвется, смерть освободится из своих оков — и остановить ее будет невозможно.

Он не может пожертвовать миром. Однако…

Почему так мучительно сжимается сердце от того, что он должен сделать? Это просто девчонка, всего лишь человек, чей век недолог. Но видит тьма, он бы отдал всё, чтобы изменить судьбу — и у него лишь один шанс на миллион для этого...

Тьма наползает с мрачного леса. Кругом, куда, но посмотри, хмарь и сумрак. Мо ноги увязают в тумане, он клубится у мерзлой земли, касаясь кожи ледяной изморосью. Где я, как оказалась здесь? Мне казалось, я что-то забыла, казалось, что-то ищу…

«Тея…»

Останавливаюсь и пытаюсь понять, откуда слышу голос. Словно лес говорит со мной, мое имя звучит в шорохе мертвой листвы, в хрустальной капели и треске свежего льда. Он везде и нигде, этот голос зовёт меня и кажется невероятно знакомым.

«Тея!..»

Я вздрагиваю от резкого хруста ветки. Мое сердце бьется чаще; вижу лишь тень, скользнувшую вдалеке. Она исчезает, чтобы появиться снова — уже дальше.

— Сестра?

Это странно, что вспоминаю именно о ней. Глубоко вдохнув, цепляюсь за мелькнувший среди деревьев образ; раздвигаю ветки, ломаю прутья, не обращая внимания на глубокие царапины.

Мне хочется увидеть ее, поговорить с ней! Она единственное, что пробуждает во мне тень зыбкой памяти, и я стремлюсь в лесную чащу, не понимая, зачем. Хочет она сказать что-то важное или зовет на погибель — все равно. Я бездумно следую за голосом, как бабочка на свет пламени.

«Тея, сюда!..»

Но когда я, поскользнувшись, пытаюсь схватиться за ветку, та ломается под моим весом, а в глаза внезапно бьет свет. Часто моргаю, не понимая, что это за место; мрачный лес в мгновение ока озаряется хрустальным сиянием, это невозможно красиво.

Огромная, полная луна восходит над нами, она сияет, светится, как ограненный алмаз. Хрустальная луна! Название приходит само, без усилий; не приходится гадать, что я вижу. Ее призрачный мягкий свет ложится на снег, оттеняя волшебными бликами. Иней вспыхивает разноцветным огнями, волшебное, мистическое чувство охватывает меня.

Тишина бьет по ушам. Где-то все еще падают капли по свежему льду, шумит мертвый лес, но звуки остаются далеко — так далеко, что слышу их, как сквозь вату. Я очарована открывшейся картиной и делаю шаг, повинуясь странной тяге.

Мне ведь уже знакомо этом место. Снег кружится метелью, шуршит поземкой под ногами. Хмурюсь, когда вижу девушку. Это не я. Не как в прошлый раз. Сжав в ладонях хрусткую ветку, судорожно вдыхаю.

Девушка смеется — и падает на снег, маня высокого беловолосого мужчину. Память неохотно подбрасывает мне сведения: не их ли я видела в мрачном замке Ашриэля? Мужчина похож на моего снежного принца, только выглядит старше. Его мышцы бугрятся под синим камзолом, губы кривятся в усмешке.

«Каждую раз, когда восходит хрустальная луна…»

Мое сердце стучит чаще; слышу голос сестры у самого уха, и, кажется, будто ее ледяные пальцы перебирают вскользь мои волосы. Но я не могу отвести взгляда от происходящего на поляне. Кусаю губы, и мне почему-то страшно…

Они любят друг друга, девушка и этот высокий мужчина. Он отбрасывает свою накидку, повинуясь призыву девушки. Невозможно сыграть любовь настолько искренне. Он мягко перебирает ее волосы, откликается на смех, их пара полна нежности и любви, привязанности и притяжения.

— Будь моим… будь моим, Сеон. Помнишь свой вопрос?..

Девушка дышит все чаще, изгибается, поддаваясь ласкам. А я отступаю с судорожно бьющимся сердцем. Мне что-то не нравится в этом… ощущаю тревогу, иссушающее предчувствие… не хочу этого видеть, просто не хочу!

— Я готова. Я твоя… — выдыхает девушка, доверчиво потянувшись к мужчине.

Но его улыбка вдруг увядает. Что-то мрачное наползает на эту поляну, что-то такое, от чего сердце покрывается льдом. В его глазах больше нет любви, они вспыхивают яростным, затаенным пламенем.

Свет меняется. Хрустальная луна, подернувшись алым, бросает кровавые отсветы на снег. Девушка хмурится, удивленно вскидывает брови, но тут же расслабляется, когда мужчина снова склоняется над ней.

Его ласки становятся медленными, тягучими. Он перебирает волосы своей спутницы с благоговением и… напряжением. Луна бросает зловещие блики на пару, даже стон девушки таит в себе нечто жуткое, как предчувствие грядущего…

«Каждый раз, когда восходит хрустальная луна, они должны принести жертву…»

Я зажимаю рот ладонями, гася вскрик. Отшатываюсь и крепко зажмуриваюсь, но ничто не может заглушить отчаянного биения чужого сердца в мужской руке…

«Им неведома любовь. Их сердца изо льда, жертва позволит им прожить еще одну вечность…»

Призрачный силуэт сестры вдруг возникает передо мной, и я благодарна ей, ведь вместе с ней хрустальная луна исчезает, вновь обращаясь мрачным лесом. Мертвые ветки тянутся ко мне, блестит черный лед, но даже это спасение для моей души.

«Но ты можешь отдать в жертву его сердце. — Сестра переступает босыми ногами по льду; протягивает мне черное сердце. — Возьми, сестра… возьми и спаси себя…»

Мои пальцы дрожат, когда я протягиваю руку навстречу. Но что-то не дает принять щедрый дар. Я колеблюсь, все во мне кричит, сопротивляется дару сестры… она желает добра, но душа сжимается, едва представляю, будто это сердце Ашриэля.

И когда я роняю руку, не в силах пойти на жуткий шаг, лицо сестры меняется. В ее глазах вспыхивает нечто потустороннее, предупреждающее…

«Тогда не вини нас, сестра…»

Сон обрушился вместе со странным звуком, словно лопнула струна. Я судорожно вдохнула, вырываясь из жуткого видения, а когда мои глаза привыкли к окружающему сумраку, порывисто села — и тут же пожалела об этом, столкнувшись с головокружением.

Сумрак заползал в высокие стрельчатые окна, ложась косыми лунными лучами на пол. Стены, словно вылепленные изо льда, хранили абсолютное молчание; и эта кровать… я провела ладонью по шелковой простыни, приятно холодящей кожу.

Что происходит, почему я здесь? Последнее, что помнила…

— Ох, нет…

Я что, вышла замуж? Этого не может быть! Торопливо осмотрела себя, обнаружив на своем теле легкую белоснежную сорочку, к счастью, без пятен. Поправила распущенные волосы, сдунула со лба челку — и замерла, наткнувшись взглядом на символ, мерцающий на внутренней стороне моего запястья.

Как красиво. Такая же звезда, как на моем лбу, только больше и заметнее, а в ее центре морозно сиял бутон розы. Заняло несколько мгновений, чтобы вспомнить, как я получила его.

Свадьба. Такой же символ появился на запястье Ашриэля. Это что же, брачная метка? Я застонала: невозможно, просто невозможно!

— Как меня угораздило?!..

Смутно я вспоминала выбор, который мне дал Ашриэль — выбор между двумя жизнями, одна из которых теперь безвозвратно потеряна. Брат больше не вспомнит меня… никто из моей семьи не вспомнит… совсем никто не вспомнит, никто, никто, теперь я совсем одна!

От этой мысли стало горько, я подтянула к себе колени и задрожала, придавленная этим. Когда дверь лязгнула, открываясь, и вовсе забилась в дальний угол…

Брачная ночь, как же могла забыть. Сердце застучало чаще при мысли о том, что меня сейчас ждет. Не готова, я совсем не готова делить с мужчиной ложе!..

Но в прорвавшемся в комнату свете я увидела вовсе не Ашриэля. Не знаю, что испытала в этот момент, облегчение или… сожаление? Последняя эмоция стала для меня неожиданностью, никак не думала, что ее испытаю.

Возможно, это оттого, что вошедшую в помещение женщину я хотела видеть еще меньше. Демоница, судя по взгляду, тоже не обрадовалась моему пробуждению.

— На этот раз будешь пить?

— Что это? — покосилась я на протянутый мне бокал. Женщина высокомерно подняла подбородок.

— То, что поможет. Я говорила, себе хуже делаешь. Твой организм гораздо легче перенес бы изменения, послушайся ты меня сразу. Не хлопнулась бы в обморок от великой радости события.

Она меня точно не любит. Я неохотно взяла бокал и заглянула в него; покусав губы, не стала выливать жидкость, чувствовала себя и правда неважно, может, хоть это поможет? Все косточки ломило, меня словно меняло изнутри, приятного мало.

Под прозрачной талой водой мерцали маленькие звездочки. Вспыхивали и пропадали, и снова… Я глубоко вдохнула, внезапно встревожившись.

— О каких это изменениях вы говорите?

— Теперь ты жена великого демона! Должна ему соответствовать, твоё тело изменится ему под стать.

— Вырастет хвост? — испугалась.

— Рога вырастут и копыта, — ядовито буркнула демоница и, закатив глаза, тяжело вздохнула. — Раскроется полностью твоя магия, или тебе не выжить здесь. Пей.

— А это точно не то… что мне дали на Ферме? — подозрительно прищурилась. — Ну, когда хочется…

Как о таком говорить без смущения? Мои щеки потеплели, я хмуро заглянула в бокал, не решаясь глотнуть хоть что-то, что имело отношение к демонам. Уже довелось с ними столкнуться, крайне опасные существа.

При воспоминании о том, что случилось после зелья на Ферме, судорожно вдохнула и стиснула бокал сильнее. Я могла обмануть демоницу, но не себя: вместе с тревогой меня снова охватило жаром.

Ашриэль умелый любовник. Мое тело откликалось на его ласки, желало его прикосновений — тогда как я сама страшилась их. Его влияние на меня… неправильное. Я таяла от любого его касания, а от его поцелуев у меня подгибались ноги.

Вот, видимо, даже в обморок на свадьбе упала. Я нахмурилась, покусав губы. А что же было после? Этот сон… все эти сны, которые видела последнее время… они пугали меня, оставляли после себя темное послевкусие.

Снова видела Теяру. Ее предупреждение все еще звучало в моих ушах. «Каждую Хрустальную луну… они приносят жертву».

— А что такое Хрустальная Луна? — не выдержала я, рискуя своей безопасностью, но куда уж больше рисковать. Теперь моя жизнь связана с Ашриэлем. Он единственный, кого здесь знала, и единственный во всех мирах, кто помнил меня. — Где-то слышала…

— Где же это? — сощурилась демоница, и в ее голосе промелькнула тревога. Я неопределенно качнула головой, и женщина глубоко вдохнула. — До нее еще не скоро. Пей! Еще посмотрим, дотянешь ли ты до нее вообще…

Какой странный ответ. Я вскинула голову. Мне надо волноваться?

Зелье булькнуло в бокале; стиснула зубы, вновь взглянув на него — и, помедлив, одним глотком опустошила содержимое. В словах демоницы был смысл, если жертвы приносят именно на Хрустальную Луну, до этой Луны меня не тронут.

Если, конечно, не стану артачиться. Справедливости ради, удивительно, но боль начала отпускать меня сразу же. Я прижала к виску пальцы, поразившись тому, как быстро ушла головная боль, раз — и все в порядке.

— Отлично. — Демоница прищурилась. — Накинь халат. Я пришла, чтобы сопроводить тебя к ужину…

— К ужину?

Вот это нежелательный поворот. Наверное, там меня будет ждать Ашриэль, и состоится разговор, которого я страшилась с самого начала. Встав, пропустила в пальцах ткань халата. Хоть и объемный, с меховой оторочкой, очень теплый, но это лишь халат. Легко снимается.

Чего Ашриэль ждет от этого ужина? Живот подвело от мысли о брачной ночи, которая еще, очевидно, не состоялась. Я прикусила губу, занервничав.

Как мило, что перед брачной ночью демон решил позаботиться обо мне и накормить. Наверное, его не прельщают чахоточные девы?

— Госпожа. Вы замыслили новый побег? — демоница произнесла это с таким отвращением, что я, набросив на плечи халат, замотала головой и поправила пышные рукава.

Что ж, рано или поздно мне придется встретиться с Ашриэлем, не так ли? Возможно, у меня и самой есть, что с ним обсудить…

Что ж, у меня было платье, то самое, в котором я здесь появилась. Со стразиками и ниточками бисера, состоящее только из них, красивое и откровенное до вульгарности и вызова.

Решив, что любая сорочка и любой халат будут более закрытыми, чем это, с позволения, одеяние, я смирилась со своим внешним видом. Разве что только заглянула по дороге в зеркало и поправила выбившийся локон — в остальном, я выглядела, вполне как я. Челка, длинные волосы, голубые глаза… чуточку бледная, правда.

Я коснулась кожи, которая мягко мерцала… Что-то, однако, во мне изменилось, знать бы что. Помрачнела, посмотрев на запястье. Брачный узор… возможно, ничего-то во мне не изменилось, а просто я сама себя чувствовала… странно. Не планировала выходить замуж вот так внезапно.

А тем более, терять поддержку семьи без возможности ее вернуть…

От этой мысли снова ощутила горечь и, встряхнув головой, сама перешагнула порог столовой. Нервно оглянулась, схватившись за халат, здесь было темновато и недружелюбно, а еще посетило чувство дежа вю. Еще несколько дней назад, свободная и безмятежная, я была на этом же месте…

А теперь — кому сказать! — меня связали брачные узы с демоном! Меня охватила легкая дрожь перед встречей с ним. Впрочем, у нас действительно есть, что обсудить.

В частности, хотела добиться гарантий, что однажды память обо мне вернется к семье. А еще потребовать встречу с ними, пусть и на расстоянии, чтобы лично убедиться, что они в порядке…

Однако, войдя в столовую, я оробела и, запнувшись, остановилась, с тревогой обернувшись на демоницу. Так нелепо, но мне хотелось хоть какой-то поддержки.

Потому что демон, ожидающий меня, не выглядел довольным или учтивым. Откинувшись на спинку кресла, больше похожего на трон, он прищурился и небрежно ударил пальцами свободной руки по подлокотнику. На кулак другой руки он опирался подбородком.

Все в нем было расслабленным, равнодушным… холодным. Даже мерцание в его глазах, чей взгляд провожал каждый мой шаг, заставляло нервничать. Его белоснежные волосы были распущены, рубашка наполовину расстегнута...

Вид на грани всех приличий; сглотнула, отметив про себя, что он в отличной форме. Да будто раньше не знала! Нахмурившись, мысленно отругала себя: мне надо быть уверенной, а не опускать глазки долу. От этого слишком многое зависит!

Помедлив, я опустилась на предложенный стул — кстати, на другом конце от Ашриэля. Далеко-далеко от него, таких длинных столов и не видела раньше.

— А вы?.. — Я обернулась, попытавшись ухватить демоницу за рукав.

И отдернула пальцы, наткнувшись на ее строгий взгляд; нет, мне, конечно, нужна поддержка, но вряд ли найду ее именно в демонице. Обозначив поклон, женщина развернулась и покинула помещение. От скрипа закрывшихся створок двери, я вздрогнула.

Ну, вот и всё. Западня захлопнулась. Бежать некуда. Мой взгляд метнулся к Ашриэлю, всё ждала, что он сейчас что-то скажет… сделает… ну хоть что-то!

Но время шло, а я слышала лишь стук собственного сердца и удары часовых стрелок: высокие напольные часы мерно отбивали время. А демон всё смотрел на меня и смотрел, непонятным, холодным взглядом… не отрываясь, не шевелясь…

Почему он молчит? Без понятия, что тут делают демоны, поженившись, но что бы ни делали, я вовсе не принадлежу к их миру. Нахмурившись, придвинула к себе ближайшее блюдо, благо их здесь было много.

Меня не иначе, как на убой, собирались кормить. Здесь, наверное, было абсолютно всё! От знакомой картошки и запеченной рыбы… до незнакомых блюд, которых в жизни не встречала. Я растерянно дотронулась вилкой до запеченной… лягушки? И тут же заменила блюдо на обычный жареный картофель. Уф. Нет, я не ко всему готова.

Хотя даже обычная еда, хоть и пахла ошеломительно-вкусно, не полезла в мое горло. Да еще бы! Под таким-то пристальным взглядом. Демон, словно изучал меня. Да хоть бы привет сказал ради разнообразия!

— Свадьба была ошибкой, — скороговоркой выдохнула я, уронив со звоном вилку. — Хотела сразу сказать.

— Да неужели? — наконец-то последовал ответ. Я покусала губы.

— Ты… ты тогда застал меня врасплох…

— Действительно. Ведь у тебя не было ни единой мысли нарушить данное мне слово.

— А я и не… — хотела сказать, что не давала никаких слов, но вовремя прикусила язык, вспомнив о контракте.

Собственная подпись, пусть даже поставленная в безвыходной ситуации, полыхнула перед внутренним взором; может, ситуация и была безвыходной, но я все-таки поставила эту чертову подпись, согласившись на всё вытекающее.

А теперь у меня даже не было повода ее оспорить: Ашриэль безукоризненно сдержал своё обещание. Мой брат свободен. Он вернется к нормальной жизни, как и вся моя семья. Просто… без меня.

Заметив взгляд Ашриэля, скользнувший по моему телу, я схватилась за полы халата, стремясь закрыться. Что-то новое сверкнуло в глазах Ашриэля; равнодушие на мгновение треснуло, и меня обожгло силой его эмоций.

В его взгляде, клянусь, мелькнул… интерес. Тот самый, мужской. Всего на мгновение, но хватило, чтобы мой пульс прервался и потом заторопился с утроенной силой. Перехватило дыхание; редко какая женщина не поймет, что скрывается за таким вниманием.

Впрочем, опустив ресницы, Ашриэль выдохнул и перевел взгляд в сторону. Дернул какую-то ниточку со скатерти и высокомерно поднял голову.

— Итак, дорогая. Прежде, чем мы начнем нашу счастливую семейную жизнь… — он с темной иронией поморщился, вложив в слова изрядную толику презрения. — Ты должна запомнить несколько вещей.

— Вот как? — Еще и вещи запоминать?

Я напряглась, обнаружив рядом со мной бокал, возникнувший после того, как Ашриэль разлил вино по бокалам и щелкнул пальцами. Видимо, один из бокалов он направил ко мне магией, а вторым отсалютовал мне, будто предлагая выпить.

Он правда думает, выпью? Вино, как вино, конечно… рубиновое, как положено, и демон пригубил напиток, демонстрируя, что яда нет… но мало ли?

— Сперва. Чтобы выбраться из замка, сады худший вариант. Там усиленная охрана, которую не преодолеют даже высшие демоны. Будешь бежать, выбирай черный выход.

— Я…

Он что, готовит меня к побегу? Поймала себя на том, что удивленно вскинула брови. Так. Вот уж не ожидала, что меня будет инструктировать именно Ашриэль в этом!

— При этом избегай моих садов. Розы моя личная собственность. Я не люблю, когда к ним лезут. Советую не трогать их руками.

— Слишком грязные руки, еще скажи.

— И скажу. — Демон снова посмотрел на меня; недавний интерес опять скрылся за неизбывным холодом. — Тебе стоит запомнить, розы принадлежат не тебе.

— И тебе приятного ужина, — буркнула я, занервничав. Меня словно отчитывали, колким, ледяным голосом. Чувствую себя, как на ковре. Меня точно взяли замуж, а не на работу?

— Мои личные покои для тебя тоже закрыты. Увижу там, не жалуйся.

— Еще бы знала, где они…

— Вот и замечательно. Последнее. — Ашриэль скривился и, шевельнув рукой, швырнул мне какой-то предмет.

И снова вмешалась магия; предмет сверкнул на том конце стола, а появился в ту же секунду прямо у меня под носом. Я отшатнулась, недоверчиво взглянув на небольшую сферу.

Подобная той, которую демонстрировал мне Филин, она была меньше по размеру, но столь же напоминала ледяной камень. А еще была обрамлена рамкой. Как зеркальце.

— Эту вещь держи к себе ближе.

— Что это?

— То, что может вызвать меня, если будет угрожать опасность. — Голос Ашриэля, вот серьезно, мог заморозить любую Снегурочку! — Используй по мере надобности. Не люблю, когда меня дергают без дела…

Сфера сияла и переливалась в свете свечей. С одной стороны, захотелось отбросить ее и удалиться в знак протеста… с другой стороны, в чужом мире мне действительно может понадобиться помощь.

Я осторожно подняла сферу, хмуро всмотрелась в ее глубину. Там, в отражении, сверкали звезды.

— Советую убедиться, что тебе действительно угрожает опасность. Не люблю пустые вызовы.

— А ты смотрю, всё не любишь, — вспыхнув, я положила вещь обратно на стол. Да в самом деле! Словно сама бы его от нечего делать стала вызывать! — То нельзя, это нельзя! Лучше скажи, что можно!

— Все, что не под запретом, можно, — холодно и невозмутимо отрезал демон. Потрясающий ответ!

— Ледышка замороженная, — нахмурилась я и, резко поднявшись, развернулась к выходу. Может, и вышла замуж, но про совместные ужины и обеды речи в контракте не шло! — Спасибо. Я наелась и ухожу.

Ах, как бы хотела сказать, что гордо хлопнула дверью и смогла отстоять свои остатки достоинства. Но, едва сделав шаг, я не удержалась от вскрика. Ашриэль так быстро появился на моем пути, что волосы взметнулись от порыва ветра.

Мелкие снежинки закружились в воздухе, я отпрянула — а поздно. Мне оставалось лишь резко дернуть руку из крепкой хватки демона. Стиснув зубы, упрямо встретила демонический взгляд: правда что, ледышка!

— Ты слишком огненная для этих мест.

— Не всем же быть замороженными! — вырвалось у меня прежде, чем прикусила язык. Вот черт, этот демон пробуждает во мне худшее.

— Это место принадлежит холоду…

— А я теплокровная! Видимо, мне здесь не место, я же сразу говорила!

— Теплокровная, говоришь?

Глаза Ашриэля, которые вечно таили в себе холод, вспыхнули чем-то совершенно иным. Таким, что мое сердце пустилось вскачь; это даже напугало.

Я попятилась, силясь вырвать свою руку их чужих пальцев; но на каждый мой шаг назад приходился вкрадчивый шаг демона ко мне. Он не отрывал от меня взгляда, его хищные, плавные движения напрягали больше любой резкости.

Может быть, пульс участился не только от угрозы. Хотя нет, от угрозы, только… угрожали не моей жизни, вовсе нет. Я судорожно вдохнула, почувствовав себя маленькой и уязвимой перед этим мужчиной. Его желание опалило меня внезапной неотвратимостью; вдруг поняла, что ему достаточно захотеть, и окажусь в полной его власти.

Здесь некого звать на помощь… а одежды на мне с гулькин нос. Если ему вздумается разорвать халат на моей груди и дернуть вверх мою сорочку, а потом развернуть меня, толкнув к столу, который неожиданно быстро очутился за моей спиной, и…

Ох, о чем вообще думаю! Мои щеки потеплели, уж больно яркими были возникнувшие в мыслях образы. А хуже всего, вместе с испугом ощутила… ожидание? Словно мужская сила Ашриэля не только пугала, но и заставляла меня трепетать перед ним.

И как-то не ко времени вспомнилось, что брачная ночь только предстояла… Склонившись ко мне, демон отвел с моего лица волосы и глубоко вдохнул мой запах. Я зажмурилась, почувствовав, как в его груди, почти беззвучно, завибрировало довольное рычание.

— Будь осторожна в своих желаниях, жена. Моя огненная сторона может тебя испугать…

— Вот бы посмотреть, — с упрямым вызовом я продолжала углублять свои проблемы.

Поплатилась за это, когда демон, устав играть в угрожающую нежность, перехватил меня за талию. Почти грубо он притянул меня к себе; его губы накрыли мои жестко и непреклонно. Всхлипнув, попыталась оттолкнуть его, ударила несколько раз в плечо, но быстро поняла: это бесполезно!

Губы Ашриэля не ласкали — они наказывали меня. Жестко, сразу глубоко, сразу жадно, они требовали моего ответа. Я честно пыталась сопротивляться. Мычала, силясь вырваться, держала губы плотно сомкнутыми — пока меня не укусили за нижнюю губу, да еще как болезненно!

А стоило распахнуть губы в возмущенном вскрике, как демон захватил меня. Он целовал меня жадно, его пальцы зарылись под корни моих волос, не позволяя отвернуться. Это было стремительно, быстро, напористо, огненно…

Не успев заметить, рухнула в пламя чужого желания. Кровь застучала в ушах; я ахнула в его губы, ощутив… потребность в нем. Мощным спазмом скрутило низ живота, все внимание сконцентрировалось на мужских прикосновениях.

Может быть, поэтому я лишь всхлипнула, когда меня толкнули к столу. Зазвенели вилки, сорвавшееся с края блюдце разлетелось вдребезги. Уже было все равно, ничего не понимала, не успевала за происходящим!

И стала понимать еще меньше, когда Ашриэль, вновь накрыв мои губы своими, разорвал на моей груди чертов халат. Треск ткани на мгновение вызвал во мне испуг, тут же утонувший под новыми ощущениями, новой потребностью…

Только выдохнула, когда Ашриэль подсадил меня на стол. Сорванный халат он отбросил с яростью и небрежностью, что внезапно отразилось во мне всплеском жгучего желания. Я не сдержала стона, обхватив Ашриэля руками, отклонила шею, разрешая его губам скользнуть по бьющейся под кожей венке…

Одновременно его руки дернули вверх мою нелепую сорочку. Даже зная, что под ней ничего нет, я подпустила его ближе, позволив вклиниться между моих ног. Я всё ему позволяла — всё, всё, чтоб его! Понимание, что спасти невинность уже невозможно, чувствовала не ужас, а потребность в этом.

— Хочешь увидеть моё пламя, жена? — Поймав мои пальцы, потянувшиеся к застежкам мужского одеяния, Ашриэль, однако, отстранился. Его глаза хищно замерцали в сумраке. — Увидишь… ночью.

Я ахнула от неожиданности, едва не свалившись со стола. Мужская поддержка вдруг исчезла — вместе с завихрившейся метелью. Мои пальцы хватанули воздух; спохватилась, отпущенная. Вцепившись в стол, завертела головой, ожидая, что демон вот-вот появится… вот-вот снова захватит меня…

Но комната хранила мертвенную тишину, только стучали напольные часы, да мое сердце колотилось как ненормальное. Тяжело дыша, я прикусила губу, чувствуя себя… обманутой? Возмущенной?

— Проклятье… — Спустя продолжительное время, я все-таки рухнула на ближайший стул. Судорожно вдохнула, нервно свела вместе края выреза.

Меня колотило от напряжения — вовсе не того напряжения, которое должно бы. Сжав вместе бедра, я зажмурилась и потянула вниз сорочку. Мои руки подрагивали, чувствовала себя, мягко говоря, не очень.

Желание вспышками опаляло меня, и сильнее всего, там, внизу. Живот скрутило узлом; дать бы этому Ашриэлю пощечину! Только отомстить ему хотелось не за поцелуй, а за то, что оставил меня с этим нестерпимым чувством.

— Ненавижу его… ненавижу, ненавижу! — Вздрогнув, я схватила бокал вина, который преподнес мне демон еще недавно, и залпом осушила. Стиснув зубы, упрямо повторила. — Не-на-ви-жу!!!

Пусть только попробует прийти ночью! Вот я ему отомщу! Правда, толку-то от моих угроз… прижав ко лбу прохладный бокал, перевела дыхание.

— Замороженный ледышка!..

А разве мог «не-ледышка» исчезнуть в такой момент? Как есть, кусок льда!..

Разговор с Ашриэлем стал для меня лакмусовой бумажкой, и оказалось, я все еще покорялась ему слишком легко. Как же мне отказать ему в брачную ночь? Важная задача, выбор, который мне дали, был моей последней надеждой на нормальный год и относительное спокойствие. Если не справлюсь, если сдамся перед ним, последствия будут для меня самыми печальными.

Одно дело — стать женой демона... другое — по-настоящему принадлежать ему, со всеми вытекающими! Чем же это лучше той участи, которая ждала меня на ферме?

Я фыркнула, отгоняя робкий внутренний голосок, что, в отличие от прочих мужчин, Ашриэль на самом деле привлекал меня. А еще целовался так, что слабели ноги. И что все внутри желало его прикосновений и ласк, причем желало сильно.

Да вовсе нет! Я сердито отодвинула опустевшее блюдо. Разговор вызвал во мне бурю не только ощущений, но и эмоций. Внутри кипело возмущение; помимо досады на то, что демон поставил мне кучу запретов, подозреваю, куда больше злило то, что он...

— Нет, нет, это вот точно бредово! — Я фыркнула, заверяя себя, что причина вовсе не в том, что Ашриэль ушел в самый интимный момент. А чего хотела, чтобы он остался? Да будто бы!

Чтобы заглушить предательские мысли, я взяла в руки сферу и слегка потрясла. Как эта штука работает? Поднесла к уху, потерла: ноль реакции.

— А эта сфера смогла бы вызвать Филина? Сим-сим отройся? — Я фыркнула, ласково погладив строптивый кусок странного льда. — Сферочка, ну позови мне филина? Нет? Так и знала!

Ну и зачем было запрещать беспокоить по мелочам? Даже если меня будет преследовать стая голодных волков, в жизни не соображу, как пользоваться этим сферическим чудо-инструментом. Покой Ашриэля, в общем, в полной безопасности; разве что демоница равнодушно испортит ему завтрак, известив, что меня в прошлом месяце утянули вот те горгульи, что сейчас скалятся со стен.

Я покосилась на безмолвных каменных стражей. После ухода Ашриэля в столовой стало пусто. Прошло всего минут десять, как я находилась в помещении, а начинало казаться, что в темных углах копошатся тени, а картины следят за мной.

Как здесь буду жить целый год, ума не приложу. Я выдохнула, швырнув на стол салфетку, и поднялась. Телефоны тут не ловят, интернета нет, кругом сплошные демоны и одни ледышки!

— Ледышка, — обиженно буркнув, я было развернулась к двери...

И вскрикнула от резкого порыва ветра. Окно распахнулось, громко ударившись створками, снежный вихрь ворвался в помещение, запутавшись в прядях моих волос. Белоснежный филин, появившийся с туманом, ударился о пол и немедленно обернулся мужчиной.

Демон вскинулся, с тревогой завертев головой. Наконец, его взгляд нашел меня, и с его губ сорвался долгий протяжный вздох.

— Тея... — Мое имя прозвучало с упреком. — Это же не игрушка.

— П-прости... Я не хотела... это случайность!.. — От неожиданности начала запинаться. Взглянув на меня, филин смягчился.

— Заскучала?

— Нет, я... просто тут жутковато... Ашриэль дал ту штуку, только не сказал, как пользоваться, и я решила проверить, смогу ли хоть кого-то позвать, а знаю тут только тебя и...

— Достаточно потереть и назвать имя того, кого желаешь видеть. — Хмыкнув, филин ощутимо расслабился. Проведя ладонью по шее, косо на меня посмотрел. — Аш напугал тебя?

— Нет, он... а он всегда такой?

— Какой это?

Я фыркнула, снова испытав чувство, которое охватило меня после разговора с Ашриэлем. Странным образом филин располагал к себе. А мне до ужаса хотелось с кем-то поделиться своими печалями.

Тяжело вздохнув, я плюхнулась обратно на стул и поморщилась.

— Он ведь совсем ледяной, — фыркнула, мысленно добавив: к тому же, бесчувственный. — Я не понимаю его.

— Тея... — Помолчав, демон опустился на соседний стул. — Я думаю, ты не до конца разобралась в его природе. Он воплощение стужи и льда. В нем течет магия холода. Такая магия, поверь, не способна согреть даже его самого. Возможно, он не знает, как это, «согревать».

— Не знает, как согревать?

Это звучало... неожиданно. И логично. Ашриэль ведь не человек. Наивно ждать от него человеческого. Опустив плечи, ощутила тоску. Даже если что-то случится, никто не поддержит меня.

Это будет долгий, долгий год...

— Я не... не уверена, что хочу быть тут.

— Тебе здесь не нравится?

— Тут ведь мрачно, немного скучно, пусто и... — Вспомнив о родителях, я погрустнела. — А еще очень одиноко.

— Вот как? — Демон прищурился, пристально посмотрев на меня, будто силился что-то понять. — Ну конечно же, тебе нужно дело... Чем ты обычно любишь заниматься на досуге?

— Я? — удивленно вскинула брови. — Ну не знаю... Читать, возможно?

— Прекрасно. — Демон поднялся и протянул мне руку, приглашая. — Идём со мной.

— Куда это?

— Увидишь.

Какой загадочный! Мне совсем не хотелось куда-то идти, но оставаться здесь одной было жутковато. Покусав губы, послушно поднялась. Однако, следуя за демоном, все время думала о своем. Например, о том, что я совершила величайшую ошибку, подписав контракт... Или о том, что будущее, скорее всего, закончится для меня неприятно, если вспомнить слова беса...

Но, миновав бесчисленное количество коридоров, я вдруг остановилась и позволила филину уйти дальше. В абсолютном сумраке всё казалось угрюмым, может быть, поэтому меня привлекла объятая льдом дверь. Она будто светилась изнутри, мягко мерцала, наполненная непонятной силой. Захотелось коснуться светящегося льда, посмотреть, что там, за дверью...

— Тея? — заметив мое промедление, демон обернулся.

— А что... Вон там? — Указав на дверь, тут же пожалела об этом.

Демон ощутимо помрачнел, переменившись в лице. В его глазах вспыхнуло предупреждение, он напряженно стиснул челюсть.

— Туда нельзя, — холодно бросил он, в этот момент как никогда напомнив Ашриэля. Такая перемена была разительна; я отпрянула, сторонясь внезапной строгости.

— Ладно-ладно!

— Это... — Филин выдохнул и отвел взгляд, словно теперь стараясь загладить резкость. — Это личные владения, туда нельзя.

Он сжал мое предплечье, использовав способность создавать порталы. Закружилась голова, взметнулся снежный вихрь — и тут же растаял, в мгновение ока перенеся нас в совершенно другой коридор. Не оставляло чувство, что меня просто уводили от ледяной двери...

Что ж… вот, кажется, и узнала, где находятся покои Ашриэля? Те самые, которые мне нельзя посещать, как и все остальное...

— Думаю, это тебе понравится. — Филин отпустил мою руку и с усилием толкнул огромные створки. — В этом зале всё твое. До последней пылинки…

Филин стал единственным в этом замке, к кому я могла сейчас обратиться. И все же не обманывалась: он слишком связан с Ашриэлем. Едва ли пойдет хоть в чем-то против снежного принца; а значит, поможет во всем, кроме срыва брачной ночи.

Тяжело вздохнув, я нервно оправила рукава: жалко. Чем больше темнело за окном, тем чаще билось мое сердце. Что будет этой ночью? Особенно настораживало понимание, что Ашриэль действительно, похоже, всегда держит слово. А пообещал он…

«Хочешь увидеть моё пламя, жена? Увидишь… ночью…»

Меня опалило жаром, стоило вспомнить события прошедшего ужина. Прикусив губу, сдержала стон: ведь сама — сама, проклятье! — напросилась. Кто меня вечно тянет за язык? Рядом со снежным принцем теряю голову.

— Если любишь читать, тебя порадует это место. — Заскрипев, створки медленно раздвинулись, а я встрепенулась, возвращаясь в грешный мир. Мои глаза округлились, стоило увидеть то, что открылось взору.

— Ух ты!..

Я замерла на пороге, поражаясь размерам, вот это да! Задрав голову, в изумленном восторге рассматривала бесконечные стеллажи, уходящие вверх, далеко к высокому стеклянному своду. Возле некоторых стояли подвижные лесенки, бесчисленные книги могли похвастаться дорогими кожаными обложками, а золочёные буквы на их корешках светились золотом.

— Какой восторг! — Шагнув внутрь, я повернулась вокруг своей оси, опомнившись, лишь, когда филин поддержал меня, не позволив упасть.

— Аккуратнее, — он задержал ладонь на моей талии, пока я не вернула себе равновесие. Отпрянув, виновато кивнула. — Это один из залов, которые Ашриэль приготовил для тебя в качестве свадебного дара. Думаю, он не оскорбится, если первым тебя сюда приведет не он лично.

— Ашриэль?.. — Мои губы дрогнули; это действительно так? Он… подумал обо мне?

— Ты можешь не верить. Однако Аш давно ждал твоего прихода. Еще до твоего рождения… он ожидал тебя. Ты желанна здесь.

Тихий голос Филина прозвучал едва слышно; так, что сердце сладко ёкнуло в моей груди. Впрочем, встряхнув головой, я отогнала напрасную надежду. Нет. Филин просто путает — либо видит всё иначе.

Я наклонила голову, прислушиваясь к странному чувству. Сердце сжалось, будто тянулось к чему-то… к кому-то… Что ж, надо было читать меньше романтичных сказок в детстве. В жизни всё, увы, иначе. Принцы не спасают принцесс из высоких башен — и едва ли потом женятся на них, если это не несет им выгоды.

Ашриэлю нужно снять проклятие, и мне лучше не отрываться от земли в этом — или пророчество беса может стать реальностью.

— Спасибо, — тем не менее, выдохнула я — За Библиотеку. Чудесное место!

— Здесь все твоё. Посещай в любой момент и в любое время, книги скрасят твои дни. Чтобы найти что-то по теме, озвучь вопрос вслух. Когда захочешь вернуться в свои комнаты, с помощью сферы позови Сибиллу.

— Сибиллу?

— Женщину, которая помогает тебе в быту. Я извещу ее о новой обязанности. Сегодня она зайдет за тобой через несколько часов, отдохни, если хочешь.

Ох, это та самая демоница, да? Я спохватилась, когда демон обозначил поклон и шагнул к дверям; не желая его отпускать, быстро повернулась следом.

— Постой! Давно хотела спросить, а Ашриэль, он твой… наниматель?

— Наниматель? — Уголок губ Филина дернулся в усмешке, я зарделась.

— Как начальник... Сейчас ты на его службе?

— Нет, Тея, — демон качнул головой и помрачнел. — Это долго объяснять. Можешь считать его… моим близнецом.

— Близнецом? — шепнула я, но меня уже не услышали.

Похоже, филин обладал той же чертой характера, что и Ашриэль. Кивнув, он внезапно щелкнул пальцами и исчез в вихре снега. От порыва ветра я пошатнулась, даже начинаю привыкать к этому. В лицо хлестнула вьюга.

Стиснув зубы, я вцепилась в свой халат, испугавшись, что тот опять слетит с меня. Один раз сегодня уже лишалась халата, и от воспоминаний до сих пор было стыдно. Но как же жалко, что филин ушел… охотно бы расспросила, как так вышло, что у Ашриэля имелся близнец, а мне было ничего не известно об этом. Впрочем, хотя не спрашивала.

— У Ашриэля есть брат? — так что протянула это самой себе. — Мне никто не говорил...

Выдохнув, я рухнула в огромное кожаное кресло и нахмурилась, внезапно оставшись одна в огромном помещении. Здесь ведь не водятся призраки? Или мыши? Завертев головой, в тревоге стиснула подлокотники, но вскоре расслабилась.

Во всем этом замке библиотека, пожалуй, была самым уютным помещением, которое я только видела. Тихо, мягкий свет, даже как-то ласково... в сумраке мерцали синеватые матовые сферы, по стеллажам вились серебряные лианы.

И главное, книги, много книг! Объемных, дорогих, древних, это же хранилище бесценных знаний о мире, который был мне неведом. Поморгав, я вознесла хвалу Филину, он как знал, в чем я нуждалась сильнее всего!

Поднявшись, я подошла к шкафу и, взяв тяжелый фолиант, перелистнула несколько страниц. Потрясающе. Наверное, именно это место могло ответить на все мои вопросы. Знания иногда нужнее роскошных платьев.

Я запахнулась плотнее в халат и повертела головой. Надо же, даже плед имеется! Помедлив, развернула неожиданное одеяло и, забравшись в широкое кресло с ногами, открыла взятую книгу. По крайней мере, хотя бы этим вечером не придется думать, чем себя занять...

А лучше вообще ни о чем не думать. Особенно не стоит вспоминать о предстоящей брачной ночи, которой я пока избегала не иначе, как чудом.

— Вот останусь тут, и не будет никакой брачной ночи, — буркнула, припомнив Ашриэлю, в какой момент тот покинул меня в столовой. — У тебя, между прочим, был шанс… Ле-дыш-ка.

А больше не будет. В следующий раз соберусь и откажу в самый волнующий момент — нет, вообще с самого начала откажу. Если бы Ашриэль хотел брачной ночи, так не ушел бы!

— Ледышка, — сердито повторила я, встряхнув головой. — Как раз вот и поищу, как в брачную ночь усыпить мужа одним касанием... Библиотека? А может, подскажешь книги по теме?..

Библиотека успокаивала своей тишиной. Здесь было уютно и мирно; погрузившись в изучение книги с полки, я хмурилась и пыталась узнать больше о месте, где оказалась.

Мир демонов был для меня страшной сказкой еще каких-то пару месяцев назад. Я коснулась метки на лбу — старого застарелого шрама, который доставлял мне неудобства последние десять лет. Я долго пыталась убедить себя, что при аварии всего лишь ударилась головой, и лучше бы так и было.

Правда перевернула всю мою жизнь. Как бы в целом истина не стала моей погибелью…

— Ладно, потом… — устав от изображений разнообразных чудовищ, я зажмурилась и на секунду прижала к переносице пальцы. Год. Всего год. Мне надо продержаться всего год, желательно без серьезных последствий. — Библиотека! А есть ли способы усыпить демона?

Разумеется, это важнее сейчас. Сегодняшняя ночь станет переломной: либо смогу устоять перед Ашриэлем и просто поживу тут, как гостья… либо познаю взрослую жизнь во всех деталях, а я к ней не очень-то пока готова.

— Может, рецепт какого-нибудь снотворного?

Мне, разумеется, никто не ответил. Впрочем, где-то зашелестели страницы; послышались звуки, но обернувшись, я не увидела того, кто их производил. Брр, жуть какая! Здесь водятся призраки?

Не знаю, как насчет призраков, но через секунду я отпрыгнула от стола, когда на него прямо в центр свалилась гора книг. Как много! Филин, конечно, уверял, то достаточно запроса, но я и представить не могла, что придет такой моментальный «ответ».

— С-спасибо…

А если возьму книгу, меня не ударит случайно током? Я подтянула к себе один из фолиантов и встревоженно замерла, ожидая пинка с неба. Но нет, меня не ударило молнией, не обожгло, не щелкнуло по любопытному носу… осмелев, я дернула концы пледа и присев на стул, придвинутый к читательскому столу, открыла верхнюю книгу.

А, вон что! Не все сведения мне доступны… большинство книг были на незнакомом языке; символы, похожие на руническую вязь, выглядели красиво, но незнакомо. А некоторые вещи ускользнули бы от меня, даже будь я местной.

Схемы, схемы, схемы… непонятные нагромождения каких-то формул, таблиц, бесчисленные ингредиенты…

У меня быстро заболела голова. Прижав к виску пальцы, тяжело вдохнула. Дурацкая была идея. Как бы я сварила или создала снотворное, учитывая, что в большинстве случаев для этого требовалась магия.

— Да ну это всё, — обиженно буркнула я, открыв вторую книгу.

Хотя бы картинки, уже плюс. Я подставила под щеку кулак, разглядывая местные растения. А ведь на наши цветы и травы похоже лишь отчасти… ядовитые тернии, гигантские мухоловки, разве что в них легко мог бы и человек влезть.

Опасный мир — и недружелюбный. Перелистнув следующую страницу, нахмурилась. Тут же оживилась, узнав цветок.

— Снежная роза… — прочитала я, проведя пальцами по изображению. Роза шевельнулась, едва заметно, но все-таки… в этом мире живые иллюстрации? — «Можно встретить только в Северных Землях, владения Снежного Князя. Способна подавлять проклятия, при сложных проклятиях требует подпитки кровью…»

Способна подавлять проклятия? Это многое объясняло. Задумавшись, всмотрелась в рисунок.

— «Осторожно! При смертельных проклятиях цветы связывают чужую жизнь ледяным дыханием, чтобы подпитать себя. Находятся в тесной связи со Снежным Князем. Не рекомендуется касаться их во избежание смерти, от которой нет спасения…»

Мне было мало этих сведений, увы, каждому растению было отведено лишь несколько абзацев. Но и этого было достаточно, чтобы во мне зародись новые вопросы. Выходит, эти цветы не просто украшение сада? Выходит, речь идет о смертельном проклятии?

Выдохнув, я поднялась и, ежась, подошла к окну. Там, в бескрайних садах, прекрасные цветы волновались под порывами ветра. Ветер швырял крошку мелкого снега в окна, на сад наползала ночная тень.

Подняв руку, я повернула ее вверх запястьем; на коже до сих пор алела ранка от впившейся лозы. Нет спасения… но ведь Ашриэль все же вылечил меня?

— Госпожа, прошу вас. Я отведу вас в комнаты, уже поздно.

Я вздрогнула от голоса демоницы, прозвучавшего за спиной. Вот и всё… время пришло. Мое сердце заколотилось чаще, но прикусив губу, кивнула и послушно шагнула в открывшийся портал. Мне не удалось найти ни рецепта проклятия, ни способа избежать брачной ночи…

Позже, расчёсывая на ночь волосы, я по-прежнему не понимала, чего ждать. Только сердце все тревожнее билось в груди.

— Выпейте. Успокоит.

— М... конечно.

Ладно, когда уйдет демоница, смогу подумать и сообразить, как быть дальше. Пусть бы уже побыстрее уходила. Не желая ее задерживать, я послушно приняла протянутый мне бокал: в прошлый раз ничего со мной не случилось, только стало действительно спокойнее, чего мне сейчас отчаянно не хватало.

Меня подготовили к брачной ночи; теплая ванна привела меня в порядок, да только легче не стало. Вместе с тревогой, не буду обманывать себя, ощущала и взбудораженность. Невольное ожидание.

Мне почти хотелось, чтобы Ашриэль поскорее явился. Отказала бы ему — и вопрос был бы закрыт. Как перед важным экзаменом, меня била мелкая дрожь. Не спрашивая, что за напиток, послушно опрокинула его в себя.

Пожалела уже после — ощутив внезапно накатившую слабость. Да еще такую, что глаза расширились. Да нет, правда?!

— Вы что, меня опои… — Слова сменились тихим выдохом. Не успев договорить, я обрушилась на постель; сон пришел мгновенно, будто только и ждал приглашения. Он обездвижил меня, околдовал…

__

Очнулась я резко, как по сигналу. Часто заморгав, потянулась за стоящей на столе кружкой, да только тело меня слушалось из рук вон плохо, и жидкость плеснула на постель. В такой тьме даже не разобрала, насколько велик ущерб, зато ощутила… почувствовала… чужое присутствие.

— Кто здесь?!

Мой голос прозвучал испуганно. В голове шумел белый шум; сердце торопливо стучало в груди. Здесь кто-то был, а я не видела кто — это пугало!

Но кем бы ни был мой ночной гость, он не стеснялся. Я дернулась, ощутив, как прогнулся матрац, и попробовала подтянуть к себе ноги, как вдруг их дернули вниз. Чужой вес придавил меня; губ коснулся… поцелуй. Сразу глубокий, сразу подчиняющий...

На мою попытку оттолкнуть незнакомца, сокрытый тьмой мужчина резко поднял мои руки вверх и крепко прижал их к постели над моей головой. А потом, наконец-то — наконец! — мне ответили…

— Разве ты не хотела увидеть мое пламя… жена? — Отстранившись, мужчина хрипло прошептал это в мои губы. — Так позволь же показать, насколько оно может быть обжигающим…

— Я не то… я не о том… ох!

Чужой вес придавил меня, поцелуи опустились на шею. Все это был лишь сон, никак не могла разобраться, насколько проснулась. Мое дыхание вырывалось громко, сбивчиво. Мысли разбежались, я с трудом собралась, чтобы уловить хотя бы одну из них.

— Постой, подожди! Ты не можешь...

И снова меня заглушили поцелуем, и снова руки прочертили дорожку по всему моему телу, потянув вверх тонкую сорочку. Задирая ее выше, выше, пока чужая ладонь не накрыла мою грудь.

— Подожди... Аш! Я не хо… — Я сделала попытку вырваться и судорожно всхлипнула, когда ощутила, как чужие губы накрыли чувствительный бугорок груди. от этого по всему талу побежали мурашки....

— Подожди, — задыхаясь, хрипло взмолилась я. Мне надо было что-то сказать... Что-то важное...

Как же сбиваются мысли. Разбегаются; всё, как в тумане! Я выдохнула в чужие губы, вновь накрывшие мои. Мои пальцы запутались в волосах гостя, притягивая мужчину ближе, теснее...

Отказать! Я должна была отказать!

Когда же успела обхватить мужчину бедрами?..

И снова ласки. И снова поцелуи; и скользящие по мне руки, прикосновения везде-везде... кровь билась в моих ушах, я все больше задыхалась от некстати вспыхнувшего желания. Оно уничтожало меня, испепеляло!

Мужчина не давал мне возможности за поцелуями что-то сказать; и дышал все тяжелее. Я заерзала ногами по простыни, когда ощутила прикосновения пальцев к промежности... Сначала нежные, ласковые... но с каждым мгновением все порывистее, быстрее — их движения скользили там внизу, и это было внезапно приятно!

Судорожно вдыхая, я сдерживала стоны и кусала губы. Все вокруг подернулось туманом, я не могла, просто не могла остановить это! Каждое движение чужих пальцев приносило ток наслаждения, хотелось больше этого! Еще больше, еще быстрее...

Не прекращающиеся поцелуи, прикосновения пальцев внизу, то, как мужчина ласкал мою грудь... Я не заметила и не поняла, как поддалась этому и потерялась в чужой страсти. Прикусила губу, издав стон, когда пальцы скользнули внутрь, туда, где все намокло и увлажнилось...

— Хочешь, чтобы я продолжал? — Мужчина убрал руку в самый неподходящий момент, когда с моих губ сорвался громкий стон, а бедра подались навстречу ласке.

Его голос опалил мое ухо, он не может так прекратить это в такой момент! Я будто была на краю, сейчас, здесь — на краю неизведанного, восхитительного…

— Я могу уйти... или продолжить…

— Продолжай, прошу…

Это вырвалось само, словно кто-то захватил мое тело и говорил вместо меня. Даже не осознала, что только что произнесла. В этот момент мне действительно хотелось этого…

Я сообразила, что наделала, позже, когда в следующий момент ощутила внизу вовсе не... пальцы. Мужчина крепко подхватил меня под бедра, раздвигая шире и вдруг... меня словно пронзили внизу. Резко, уверенно, глубоко, так, что выступили слезы! Я задохнулась, зажмурившись, выгнулась...

Это ощущение длилось больше, чем мне бы хотелось... мужчина застыл во мне, огромный, пульсирующий, полный силы и мощи. А потом, дождавшись, когда мой первый шок пройдет, он… двинулся во мне. Опустился всем весом, плавно толкнулся в меня, раздвигая внутри.

— Аш!.. — Мой испуганный всхлип сменился слабым стоном. Это было неожиданно больно и... приятно?

Я замычала, сдерживая стоны и впитывая каждый момент. Мужчина так плавно толкался в меня, почти нежно, словно позволял мне осознать, принять его… возжелать… и вскоре остатки разума меня покинули; я обрушилась в чужую страсть и в свою потребность.

А это действительно стало потребностью! Казалось, если мужчина сейчас прекратит, если оставит меня, то умру…. Вздохнув, я заёрзала под ним, подталкивая, приглашая. Он будто давал мне возможность задать свой ритм, и я воспользовалась этим, подавшись к нему бедрами... И опять... быстрее...

— А ты нетерпеливая, — хрипло прошептал он над моим ухом. А потом... мужчина вышел из меня и, когда я протестующе пискнула, обхватил меня за бедра и, потянув к себе, возвысился надо мной.

Я не видела его в такой тьме, конечно, но ощутила, почувствовала... как он ворвался в меня теперь глубже, стремительнее, вырвав у меня вскрик от неожиданной боли — и тут же протяжный стон от последовавшего наслаждения. И снова... И снова...

В моих глазах потемнело, он двигался во мне все быстрее, врывался, усмиряя меня, покоряя... Очень быстро я перестала сдерживать стоны и вскрики, наплевала на всё своё сопротивление.

Всё смешалось в один огненный, пламенный момент. Толчок, и еще, удары плоти о плоть, гортанное порыкивание демона, скрип кровати, шуршание простыней под нашими телами — всё это слилось в одну долгую вспышку. В стремительный, прекрасный, болезненно-сладкий момент...

Темп нарастал, и я чувствовала себя так, как будто сейчас взлечу. Я до крови кусала губы, изгибалась, ерзала, кричала и стонала под мужчиной.

— Да, девочка, вот так…

— Ашриэль!..

Это продолжалось вечность, бесконечность… пока я не взорвалась фейерверком красок. Меня затопило ими, на одно короткое, яркое мгновение словно оказалась вне этого мира. Мое тело задрожало, внизу сокращались мышцы, плотно обхватывая мужское естество, все еще вбивающееся в меня.

Замерев в самый пик, потом не смогла выдавить и звука, лишь вскрикнула и царапнула ногтями по простыни, когда мужчина догнал меня в три мощных толчка...

Он излился в меня, освобождая нас обоих. Глубоко, как глубоко! Я с готовностью ответила на его новый поцелуй, на новые ласки, распаляющие мое и без того разгоряченное тело...

Не знаю, что было дальше... А было ли? Его плоть все еще пульсировала во мне, освобождая семя, я все еще ощущала жар и тягу внизу. Все еще наслаждалась приятной усталостью, словно тело наконец-то было довольно. Словно получило разрядку и теперь жаждало отдыха... или продолжения…

Однако последнее, что запомнила, это прикосновение чужих губ к моему лбу, и хриплый голос.

— Спи... Теперь спи... жена моя...

___

Утро пришло с головной болью и растерянностью. Сев, не сразу поняла, где нахожусь, и не сразу вспомнила сон…

И лишь до конца очнувшись, всё вспомнила и испуганно расширила глаза. Это был сон?! Или нет?!

Я прижала к низу живота ладонь. Меня захлестнуло паникой; нет-нет-нет! Это же не могло случиться взаправду! Пусть кто-то скажет, что всё это мне приснилось, ведь, в конце концов, интимные сны давно стали для меня привычными. В них всегда был Ашриэль, всегда ласки…

Но никогда еще эти сны не заходили так далеко! Ашриэль распалял меня в этих снах, но никогда не…

— Вы проснулись, госпожа? — Демоница явилась, как по волшебству. Однако ее своевременное появление стало меньшей из моих бед. — Вы долго спали, госпожа. Мне велено о вас позаботиться. Я принесла вам завтрак. И новую постель.

— П-постель?

— Белье, — женщина указала на стопку сбоку и зачем-то скрылась за дверью. — Сейчас принесу завтрак, раз вы встали.

А я, оставшись одна, еще несколько минут приходила в себя. Тело болело... но приятно как-то болело. Ладно. Глубоко вдохнув, я всё-таки решилась. Откинув одеяло в сторону, помедлила и... раздвинула свои ноги, чтобы изучить простыни.

— Только не это...

— Встаньте, госпожа, мне нужно перестелить постель.

От шока я судорожно вскочила. Мои щеки полыхали, хотелось немедленно уничтожить все улики. Однако простыни исчезли по щелчку пальцев демоницы — вместе со всеми свидетельствами моего позора.

Вот бы так же легко стереть из памяти алые пятна на шелковых простынях. Они были слишком явными даже в сумраке...

Мой взгляд скользил по приготовленным для меня блюдам. Меня точно тут пытаются откормить, как баба яга откармливает детишек — не иначе. На столе уже имелись: вполне земная овсяная каша… и что-то неземное прохладно-льдистого оттенка… салат из неведомых фруктов… неожиданная картошка фри… пять видов мясных угощений и десять сладких вкусностей…

Я осела на стул, с тревогой встречая каждого нового бесенка. В отличие от уже знакомого мне снежного беса, эти создания были вполне себе привычными, маленькие и в снежных шубках, но не слишком разумные на вид. Вяло подхватив с серебряной тарелки пирожное, тут же аккуратно положила его на место.

Ашриэль словно собрал все кулинарные шедевры со всего мира…

— Мой господин не знал, что вам понравится. Выбирайте сами. — Демоница, цокая копытцами, прошествовала в центр помещения и гордо опустила в приготовленную вазу… букет алых роз.

Ого. У меня расширились глаза, я даже удивленно привстала. Да тут сто роз, не меньше!

— Господин надеется, что ваш сон был крепким и желает вам комфортного утра. — Женщина поставила рядом с букетом расписной флакон и, поклонившись, отступила. — Отвар поможет вам восстановиться.

— Восстановиться? А… о-от чего?

— Возможно, вам лучше об этом знать, госпожа.

Мне-то? Я икнула и смущенно прижала тыльную сторону ладони к губам. Щеки вспыхнули — о, кажется, и правда знаю!

Как бы то ни было, все прочие вопросы спутались в моей голове. Как спросить у постороннего, не лишилась ли я этой ночью непорочности? Да ведь на стадии вопроса с треском провалюсь под землю со стыда, и может, это было бы лучшим выходом!

Обрушившись на стул, я дернула с тарелки пирожное размером с конфетку. Сунув в рот, даже не заметила ее вкуса, перед глазами всё плыло — всё, кроме демонически алых роз, яркими всполохами украшающих стол.

По цвету они совпадали с теми алыми пятнами на простыни, которые мне удалось вскользь заметить. Совпадение? Вот уж не думаю!

Застонав, я рухнула лбом на сложенные руки. Беда в том, что не чувствовала ничего плохого. Даже напротив, мое тело чувствовало себя восхитительно, наплевав на все мои тревоги. И может быть, толика странной, разомлевшей усталости делала мои движения более ленивыми, но, невзирая на это, каждая клеточка радовалась жизни.

Вот блин. Я всегда считала, что потеряв непорочность, буду чувствовать себя болезненно, гадко и паршиво, а оказалось… всё совсем не так.

То ли я все-таки что-то не так понимаю? Может, те пятна как-то иначе можно объяснить, например, поранилась? Потянувшись, я выхватила из букета карточку в надежде, что та подскажет мне ответ, но написанное на ней заставило меня в голос застонать.

— Демон!..

Действительно! Там стояло лишь несколько фраз, написанных мерцающими льдистыми чернилами. «Надеюсь, что эта ночь понравилась тебе, моя дорогая…» А на обороте «Выпей настойку. Снимет усталость. Увидимся к ночи, любовь моя…»

— Невероятно! — Смяв карточку в кулаке, вдохнула. — «Любовь моя…» И что мне теперь делать? У-у…

Уж куда понятнее, чем эти послания? Тут не просто намек, а прямая отсылка к тому, что случилось. Я прижала ко лбу тыльную сторону ладони и зажмурилась. Этой ночью, похоже, меня действительно лишили невинности. Так значит, брак состоялся? И вчера я отдалась мужчине, даже не вспомнив, что должна была отказать?

— За что?

Хуже всего, если это так, то теперь Ашриэль может делать со мной всё, что захочет. И вот чему, интересно, мое тело так радуется? Разум-то горевал по утраченному и пребывал в ужасе от того, на что сама согласилась. Там во сне, все было так прекрасно. Я сдвинула вместе ноги, ощутив отголоски тянущего наслаждения и вновь возжелав его...

Вот уж нет! Что значит, Ашриэль придёт ночью? Я совсем не согласна на оговорку в договоре, по которой он может теперь может делать со мной всё, что захочет, целый год!

В голове вновь вспыхнуло предательское воспоминание о произошедшем. О том, как губы мужчины скользили по моему телу, как сладко он целовал меня, в то время как его естество вбивалось в меня глубоко и мощно, пока меня не поглотило наслаждением и…

— Нет! — жестко запретила я себе об этом думать. — Не было ничего! Надо решить, что теперь делать…

— Отдалась? Зря… — после легкого хлопка, зазвучал знакомый голос. Встрепенувшись, я метнулась к оконной раме, но так и не коснулась ее, позволяя морозному воздуху проникнуть сквозь щели.

Это всегда меня удивляло, способность ушлого беса проникать во все помещения. Морозный ветерок собрался в небольшую воронку, которая развеялась, наконец, явив взору пушистого демонического зверька.

Мой старый знакомый встряхнулся всей шерсткой, полизал лапку и с неодобрением пробежался по мне взглядом. Я плотнее запахнулась в халат, это создание будто убедилось в моем ночном грехопадении и теперь всем своим видом выражало осуждение.

Чтобы скрыть полыхающие щеки, я сурово прищурилась.

— Где ты был? Я ждала тебя на свадьбе и…

— А я пришел. Ты не ушла. Теперь жена.

— Я еще не…

— Правда?

Вот только этого голоса морали мне и не хватало! И без того плохо. Что бы сказали родители, если бы знали, чем тут занимаюсь? А брат?

Впрочем, они теперь и не вспомнят меня. Я опустилась на стул, ощутив тоску по семье. Что ж, теперь некому меня даже осудить. Чем бы ни занималась, они не узнают об этом, а если и узнают, то это не затронет их…

— Это все равно не твое дело, — буркнула, защищаясь. — Теперь я сама по себе.

— Ошибка… — Бес благовоспитанно обвил лапами свои лапы и прикрыл глаза. — Есть та, кто ждет тебя…

— О чем ты?

— Сестра… сестра ждет тебя… она поможет тебе освободиться от демона…

Зверек напоминал слишком лохматого белого медвежонка, разве что пышный хвост длиннее, да уши больше. Пошевелив кисточками, он опустил веки, отчего приобрел крайне недовольный вид.

— Розы. Красные. Запашок.

— Сам ты с запашком, — почему-то обиделась я за прекрасные цветы, их волшебный аромат наполнял комнату волшебством.

Эх, о чем думаю? Отодвинув вазу подальше, чтобы бес ненароком ее не смахнул, я тяжело осела на стул. Посмотрела на беса — и нахмурилась еще больше.

— Сестра? Ты путаешь.

— Хорошая память, — бес постучал когтем по виску, видимо, уверяя, что путаницы нет. Но ведь…

— Ты же знаешь! У меня только брат… моя сестра мертва.

— Разве она не снилась тебе? Проведи меня во Мрак, я покажу путь…

— При чем здесь Мрак?

— Мрак пропустит тебя. Сестра… двойник… зовет…

По моей коже побежали мурашки; я глубоко вдохнула и, мотнув головой, зажмурилась. Что-то в шипящих приглушенных словах беса коснулось моего сердца ужасом.

Откуда ему всё это знать? Сестра снилась мне — снилась в тех жутких кошмарах. Она звала меня туда, к самому тревожному, что мне доводилось видеть во снах. Именно эти видения не позволяли мне забыться.

В тех снах Ашриэль был безжалостен. Всё начиналось с любви и нежности, а заканчивалось кровью из разорванной груди…

Я не знала, кто он, Снежный Принц. И как должна к нему относиться. Он не раз спасал мою жизнь, и что-то внутри задавалось вопросом: неужели только для того, чтобы убить так чудовищно? Перед глазами вновь вспыхнула поляна — и Хрустальная луна, отсвечивающая на белоснежном снегу… Рубиновые блики, пляшущие на вырванном сердце…

«Выбирай… ты или он?..»

Мне действительно снилась Теяра. Эти видения сокрушали меня, не позволяли забыть, где я и насколько сейчас уязвима. В уши ударилась кровь; меня окатило холодом. Может быть, бес прав? Может, моя смерть просто должна снять с Ашриэля какое-то странное проклятие? И все эти нежности, забота, цветы — всё это лишь часть его плана?

Сердце сжалось в груди; мне не хотелось в это верить, но, не зная правды, я терялась в догадках. Мне нельзя влюбляться в демона — ни в коем случае! — вот что точно. И дело даже не в том, что он, скорее всего, оставит меня через год, наигравшись… но и в опасности, которую я чувствовала всем своим существом.

Он — демон. А я человек. Слабый, податливый человек, несведущий в этом чужом темном мире.

Я прижала к переносице пальцы. Тёмное мрачное предчувствие коснулось меня. И еще слова беса…

— Она желает тебе добра. Она хочет помочь. Освободи ее...

— Говоришь, моя сестра… жива?

— Жива. Заперта. Пленена. Она ждет помощь, только ты можешь… как думаешь, зачем ты мне во Мраке?

Хорошенький вопрос. Я уронила руки и прищурилась, не зная, что и думать. Подобное не хотело укладываться в голове: всю свою жизнь провела с тем, что среди тройняшек выжили только двое, я и брат. Но если верить бесу…

— Пленена?

— Уну, — закивал головой бес; кисточки на его ушах заходили в такт кивкам. — С рождения плен. Проведи меня во Мрак. Я покажу дорогу…

— Говоришь так, словно ее видел?

— Я ей предан…

Что за чушь! Вскочив, я подошла к окну и, поставив на подоконник руки, всмотрелась в пейзаж за окном. Взглянула на ледяные розы, чьи лепестки светились луной… и на снежную поземку, закручивающуюся в снежную метель…

Там, далеко-далеко, за темным лесом, еще дальше, зияла пропасть. Такой тьмы я не видела нигде; в ней скрывалось нечто жуткое и ужасное. Она дышала самой смертью… Почему бес уверяет, будто моя сестра там, в этой Бездне? Зачем опять дает мне ложную надежду? Мои ногти скребнули по подоконнику, набрав в легкие воздуха, качнула головой.

В конце концов, надо бы опуститься на землю. Я в опасном мире. Мне довелось увидеть, что здесь творится. Никому нельзя верить. И ничему. Если вдуматься… бес приходил мне на помощь, верно, но всегда сбегал, заведя меня в безвыходную ситуацию. Между прочим, именно Ашриэль становился тем, кто меня в итоге из нее спасал.

Так кому мне верить? Бесу — или Ашриэлю? Классная дилемма! А можно никому? Я расслабила руки и нахмурилась.

— Я не верю тебе и не поведу во Мрак. Моя сестра умерла при рождении. Не знаю, откуда ты узнал о ней…

— Не веришь? — взвился бес, сбросив с себя проникновенный вид.

Его хвост нервно дернулся, он встрепенулся, явно намереваясь сказать что-то еще, но осекся, навострив уши.

— Если не веришь мне, то убедись сама! — горячо зашептал он, при каждом его слове уши встревоженно дергались. — Ты найдешь все ответы в покоях Снежного! Загляни в них и найди ключ к темнице своей сестры, в которой он ее запер!

— Что?.. — Я обернулась, но поздно: бес с хлопком исчез, зато раздался лязг двери.

Вошедшая демоница неодобрительно посмотрела на мои крепко сжатые руки, от нее не укрылось, что я почти не притронулась к еде — не успела. Поджав губы, она покачала головой.

— Вижу, у вас нет аппетита. Нужна ли вам моя помощь?

— Э… — мне захотелось ответить отрицательно, чтобы женщина ушла, но уже начав фразу, я неуверенно кивнула. И еще раз: уже решительно. — Пожалуй, да. Вы не могли бы отвести меня в Библиотеку?

Знаю, Библиотека вряд ли ответит мне на вопросы, кто друг, а кто враг. Зато я примерно догадывалась, как пройти от Библиотеки к той ледяной двери, которая, очевидно, вела в покои Ашриэля.

Ответы, если верить бесу, за этой дверью? Я разгладила складки платья, чувствуя, как быстро колотится мое сердце. Знаю, пожалею, если поймают. Но ведь… пока хочу просто разведать путь, разве нет?

Мне жизненно не хватало сведений. Если доверюсь снежному бесу, могу пропасть во тьме, но и если поверю Ашриэлю, а кошмарный сон сбудется, меня так и так ждет погибель…

— Пожалуйста. Будьте так добры. Хочу почитать намного… — улыбнувшись, я вежливо присела.

Попытка — не пытка. Главное, чтобы и причиной пытки не стала…

Библиотека встретила звенящей тишиной и запустением. Подняв голову, я изучила уходящие вверх полки; и хотя моя цель на сегодня вовсе не чтение, все же взяла с полки тяжелый фолиант. Перелистнула пару страниц… кажется, это книга по местному садоводству.

— Спасибо, — оглянулась я на демоницу, и та, склонив голову, удалилась.

Мне хотелось верить, что у меня есть время. Прислушавшись, я присела в кресло и бездумно уставилась на изображения, нарисованные мерцающей необычной краской.

То, о чем говорил бес, невозможно. Моя сестра мертва. Но я соврала бы, скажи, что в груди не вспыхнула странная надежда при его словах.

У меня здесь никого не было, а те, кто остался во внешнем мире, даже если встретят, не вспомнят меня. Опустив на колени книгу, я прищурилась; а все равно, в словах беса имелась хитрость, не могла не ощутить ее. Недосказанность царапала меня изнутри тошнотворным ощущением подставы.

Что-то здесь не так. Может быть, я отчаянно хотела вернуть свою семью, но это желание могло завести меня в опасные дебри. От воспоминания об увиденном сне внутри возродилась тревога: всё в этом Мраке было враждебным и чуждым, если, конечно, во сне действительно мелкнул именно Мрак.

Сестра приходила ко мне во снах, тут бес не соврал. Я захлопнула книгу и, решительно поднявшись, отряхнула юбку. А вот насчет остального, что услышала от снежного зверька, мне ничего не было известно.

Что значит, Теяра заперта в плену с рождения? Не припомню, чтобы родители рассказывали о похищении третьего младенца; у Теяры даже имелась собственная могилка, пару раз нас с братом брали на кладбище.

Еще больше обеспокоили слова беса о том, что якобы Ашриэль стоял за пленением Теяры.

— Что за безумие? — фыркнув, я все-таки выглянула в коридор. Знаю, демон запретил мне заходить в его покои. Еще бы забыть.

Но как теперь забыть и о словах беса? Если честно, с самого начала мне не понравился запрет Аша. Почему-то вспомнились сказки о Синей Бороде, где муж запирал от новой жены комнату, в которой она позже нашла мертвых предшественниц.

Брр. Всегда не любила эту сказку. Глубоко вдохнув, я коснулась стены ладонью и провела вбок, пытаясь почувствовать ту энергию холода, которую ощутила у ледяной двери в прошлый раз. Что-то тогда тянуло меня к ней — вот и сейчас показалось, будто ощущаю… что-то вроде хрустального перезвона.

Вот она, эта ниточка. Так и знала, что смогу найти путь. Оглянувшись, быстро облизала губы; если что, скажу, что заблудилась.

Ничего красть, разумеется, я не собиралась: как бы бес ни заверял, что надо забрать какой-то ключ, мне все-таки хотелось еще пожить. Да и вообще: несмотря на тревожные сны, Ашриэль пока что относился ко мне хорошо, не хотелось бы платить неблагодарностью, да и пробуждать в нем Синюю Бороду тоже не тянуло.

Но если в его покоях действительно есть что-то, что сразу подскажет мне истину… я должна хотя бы попробовать убедиться в словах беса — либо опровергнуть их и навсегда выкинуть из головы. И лучше бы второй вариант, чем первый. Теяра или нет, но сны был по-настоящему жуткими.

— Я просто посмотрю на дверь… может, и заходить даже в его покои не буду, — шепнула самой себе.

Быстро оглянулась, уловив невесомый морозный ветерок, пробежавшийся по коридору. Волосы шевельнулись от внезапного сквозняка; в окно ударился порыв ветра, швырнув пригоршню колючего снега.

Погода в этих местах, конечно, еще более недружелюбная, чем замок. За окном не было привычных звуков. дороги там или треска фонарей; только вой вечной вьюги и скрежет сухих веток. Не слишком-то мне нравился этот мир, тем более учитывая обстоятельства.

Поежившись, я кинула взгляд на одну из свирепых каменных горгулий. Поежилась еще раз — и двинулась дальше.

— Просто. Посмотрю. — Выдохнув, стиснула зубы. Замок словно знал о моих намерениях и всеми силами выказывал свое неодобрение. Что хозяин, что замок: от них одинаковый холод. — Надеюсь, бес солгал, потому что если нет…

А что, если нет? Желудок свело от тревожного вопроса. Мне, конечно, хотелось, чтобы рядом оказался кто-то из семьи, но встретить сестру по-настоящему, в яви — это все равно, что встретиться с кем-то, кто воскрес из могилы.

— А вот эту картину видела, — остановившись, задрала голову: впрямь видела. А значит… — Еще шаг… еще…

Я провела ладонью за угол и резко остановилась, обнаружив ту самую дверь. Лед вгрызался в ее поверхность и выглядел абсолютно неприступным. Несмотря на тьму, царившую в замке, эта дверь единственная сияла призрачно-голубым мерцанием. Морозный туман исходил от поверхности ледяных чар.

Сделав еще несколько шагов, глубоко вдохнула: морозный воздух иголочками заколол горло.

— Просто попробую… — встряхнув волосами, я протянула к двери пальцы. Подушечки заскребло мощью, исходящей от ледяной преграды…

Но стоило ее коснуться, как волосы взметнулись от нового порыва ветра; испугавшись, отпрянула на пару шагов. Нервно оглянулась — и хотя никто не пытался меня немедленно покарать, но я плотнее закуталась в шаль и отступила.

Вот, я нашла путь сюда. Теперь пора найти путь отсюда, а потом разведать, как часто отлучается Ашриэль, как заметаются следы присутствия, как снимаются такого рода защиты …

— Вот блин! — Я замерла, когда лед внезапно треснул по периметру двери. Легкая светящаяся синим полоса пробежалась вслед за звуком, и хуже всего… — Это же не я! Вообще ничего не делала!

Перед кем только опрадываюсь? Сама не знала. Однако мое прикосновение легко сняло чары; дверь скрипнула, любезно приоткрываясь для меня.

Меня что… приглашают?..

Воздух рядом с дверью дрожал, словно подернутый морозом. Здесь было будто холоднее, чем в самом коридоре, и я зябко обхватила себя руками, поначалу не решаясь зайти внутрь.

Ашриэль четко запретил переступать порог его покоев. Запрет звучал категорично — как, впрочем, и прочие запреты. Но… я поставила ладонь на косяк и нервно оглянулась. Его ведь здесь нет? Тогда только на минутку войду — и, когда пойму, что бес наврал с три короба, сразу же выйду, только меня и видели.

По крайней мере, пока что меня не останавливали. Никто не спешил ловить меня, и, протянув руку над порогом, я замерла в ожидании сигнализации, кар или молний небесных, но их тоже не последовало.

Похоже, меня и правда приглашали…

— Ну ладно, я на минутку, — глубоко вдохнула. Хотя, невзирая на браваду, сердце колотилось так, что становилось тяжело дышать.

Почему Ашриэль установил такой запрет? Что там в его комнате, сторожевые собаки? Агрессивные розы? Подрагивая, я глубоко вдохнула и переступила порог, ожидая и впрямь увидеть мертвых девушек, которые неосмотрительно нарушили местные запреты…

Но меня встретили лишь тишина и синий сумрак, разогнанный вспыхнувшими тусклыми сферами. Сферы парили в воздухе; в первое мгновение даже резко обернулась, ожидая появления хозяина, и выдохнула спустя минуту, поняв, что свет, похоже, просто настроен на чьё-то присутствие.

— Ну и что тут такого? — мой шепот нарушил тишину и прозвучал слишком громко.

Поежившись, всмотрелась в комнату. Здесь было… спокойно. Темное дерево оттенялось серебряными штрихами подсвечников; огромная кровать под черным балдахином была, к счастью, пуста.

Серебро и мрак с вкраплениями холода — так бы назвала краски интерьера. Я пробежалась пальцами по круглому столику на серебряных изогнутых ножках, подняла голову на расписной потолок, напоминающий узоры инея на стекле. Под моими ногами похрустывало: было похоже на лед, покрывший черный мрамор пола, только почему-то от этого льда исходило тепло — сущая магия!

— Красиво…

И правда, красиво. По-мужски сдержанно, однако с налетом комфорта и роскоши. Комната подходила своему хозяину — такая же притягательно-ледяная, как он сам. Помедлив, я осторожно раздвинула занавеси из кристалликов льда: кажется, они отделяли какую-то секцию.

Ледяной разряд пробежался по очертанию арки, меня обожгло холодными искорками, но это ощущение пропало раньше, чем отпрянула. Ой. Кажется, тут была еще одна защита… которая, как и в случае с дверью, пропускала меня.

Как странно… переступив порожек, я замерла, тут же обнаружив то, что было защищено дополнительными чарами.

— Вау…

Мне доводилось видеть цветы — конечно же! Ледяные розы были самыми прекрасными из всего, что видела, но этот цветок… я сделала несколько шагов и обошла стол, мерцающий изнутри. Впрочем, все внимание было приковано к тому, что на нем находилось.

Накрытый хрустальным прозрачным куполом, цветок манил сиянием. Если ледяные розы покоряли своей необычностью, то этот цветок я бы назвала… алмазным. Его лепестки переливались в приглушенном цвете; вспыхивали искрами инея и драгоценной радугой.

При этом цветок, кажется, был живым. Его лепестки подрагивали в неверном свете; и пах он, даже сквозь преграду, так восхитительно, что закружилась голова.

Я остановилась напротив, часто заморгав. А самое главное — там, под куполом, сверкал… ключ. Просто ключ, тоже изо льда. Он светился и, похоже, был создан из чистой магии.

— Ключ?..

Это его мне надо взять, если верить словам беса? Глубоко вдохнув, помедлила и несмело взялась за хрустальный купол. Снова ожидание кары небесной — и снова преграда поддалась мне неожиданно легко.

Купол оказался тяжелым и откидывался, как шкатулка. Достаточно его было просто коснуться, и скрытый механизм сделал за меня остальное, открывая к цветку доступ.

— Я только посмотрю… — А вдруг этот ключ вообще ненастоящий, какая-нибудь иллюзия? Он непонятно манил меня, взывал, звеня в ушах нежным перезвоном.

Сопротивляться этому зову было невозможно. В голове помутилось, остался только этот звук, заглушиющий все мысли. Я потянулась к нему… и ойкнула, порезавшись о лепесток цветка!

Это вывело меня из оцепенения; я отдернула руку, но капелька крови сорвалась вниз и расплылась на розе уродливым пятном. Впрочем, кровь тут же быстро впиталась, что, кажется, пошло цветку только на пользу.

Растение вспыхнуло, звон в ушах стал громче, требовательнее. И.… не уверена, что произошло — не знаю! Перед глазами вдруг вспыхнуло ледяное сияние, всё заволокло туманом…

«Если роза угаснет, угаснешь и ты, Ашриэль...»

Голоса раздались прямо в моей голове, клянусь! Я бы испугалась, если бы могла, но меня здесь будто бы и не было. Перед глазами мелькнули чужие далекие образы, в одном из них узнала Ашриэля — но образ тут же растаял, как морозный пар.

«Ты знаешь, какую должен принести жертву… принеси ее, или…»

Я не услышала окончания фразы; слова прозвенели в ушах, как далекое эхо. Ашриэль рухнул ладонями на какой-то алтарь — увы, эта картина немедленно растворилась, как и предыдущая.

Впрочем, на ее место пришла следующая. Я наконец-то смогла собраться в единое целое, вынырнуть из оков ледяного тумана. Новое видение было вполне отчетливым. Не прыгало, не расплывалось, словно высеченное в реальности.

Мне по-прежнему не удавалось сконцентрироваться на происходящем. Или что-то сделать. Подняв руки, я нахмурилась, заметив, что через них всё просвечивает; а ближайшее зеркало не отразило меня, словно меня и не существовало.

Однако — это место я узнала. Еще бы не узнать! Шагнув в комнату, сжала кулаки: почему я здесь? Я что, умерла?

Потому что здесь проходило каждое мое лето. Мама всегда привозила нас сюда, чтобы увидеться с близкими, я знала здесь каждую вещь, каждую причудливую статуэтку. Что ж, можно сказать, именно это место стало последним, которое запомнила в смертном мире.

В конце концов, это квартира моей тети — разве что квартира, судя по интерьерам, из прошлого. Как воспоминание из моего далекого-далекого детства…

Это было странное, дрожащее видение, словно круги на воде. Меньше всего ожидала, что окажусь в таком знакомом месте. Тысячи вопросов завертелись в моей голове, требуя ответов, которых я дать не могла.

Неужели цветок действительно был ядовит и стал для меня погибелью? А может быть, мне просто показывают то, что хочу увидеть? Ну, или цветочек был токсичным, и, порезавшись, я отключилась и теперь вижу сон.

Объяснений могло быть множество. Я коснулась знакомой статуэтки, отозвавшейся покачиванием рогатой головы. То, что в детстве пугало — все эти сувениры со всех уголков планеты, от страшных масок до причудливых каменных монстров, — сейчас согрели мое сердце.

Оглянувшись, я глубоко вдохнула и нахмурилась. Впрочем, что-то здесь не так. Интерьер действительно принадлежал прошлому, а значит…

— Неужели?.. — Повернувшись, я всмотрелась в бело-золотую колыбель.

Все верно, так и есть. Я не могла помнить это время — поскольку еще даже говорить не умела. Сделав шаг, поджала губы: в колыбели мирно сопел ребенок.

То есть мирно сопела… я сама, только маленькая.

Отчего-то мое сердце забилось чаще; я затаилась в непонятной тревоге, пришедшей из далекого времени. Впрочем, всё было в порядке: кругом такая тишина, что давило на уши. Никакого звона телефонов, гула машин за окном, треска техники. Даже окна были наглухо закрыты, и створки, и шторы.

Впрочем, от резкого порыва ветра, ударившего в стекло, задрожали рамы. Занавески вздулись, гулко засвистел ветер сквозь щели, пока, наконец, створки не хлопнули, распахнувшись. Стены затрещали, покрываясь инеем. Ворвавшийся в помещение снег завихрился в воздухе, мне уже доводилось видеть подобное при появлении Ашриэля.

Вот и сейчас, закружившись воронкой, снег уплотнился, и шагнувший из него Ашриэль высокомерно поднял голову. Его волосы взметнулись белоснежной волной, глаза сузились, вспыхнув мягким свечением.

Он застыл над колыбелью, холодно рассматривая младенца. Я никогда не могла прочитать его эмоции, не говорю о мыслях. Чаще всего его лицо было бесстрастным и равнодушным. Поставив ладони на край колыбели, он стиснул пальцы с такой силой, что дерево затрещало под его хваткой — единственное проявление обуревавшей его бури.

— Как жаль, что тебе выпала эта доля...

Он щелкнул пальцами, и с них сорвалось зимнее облачко. Снег коснулся лба младенца, погружая того в более крепкий сон, и Ашриэль, замерев, всмотрелся в девочку так, словно видел в ней не ребенка, а тяжелую ношу. Так смотрят на того, кто причиняет боль. Тень набежала на его красивое лицо.

— Я пытался изменить это… мне жаль… — тихо шепнул он.

Протянув руку, он глубоко вдохнул, так и не коснувшись кожи ребенка. Его пальцы дрогнули, а потом…

— Какая встреча, — он сказал это так равнодушно, словно хлопнувшая дверь не стала для него неожиданностью. Он отдернул руку и повернулся ровно в тот момент, когда в комнату ворвалась… мама?

Она, кажется, только на минутку отлучилась. Ее взъерошенные волосы намокли на концах, на тело был наброшен лишь зимний халат. Воинственно крикнув, она сорвала со стены один из талисманов, которыми щедро были увешаны стены. В ее пальцах простое украшение ожило, взорвавшись снопом искр, а брошенное в сторону демона, и вовсе — заполыхало.

— Предсказуемо. Как всегда. — С утомленным раздражением демон перехватил угрозу; в его пальцах талисман зашипел, погашенный холодом. Мама стиснула кулаки.

— Не трогай ее! Ты уже забрал одну мою дочь, оставь нас в покое!

— Таков был контракт вашего рода, напоминаю. Мой клан вложил жизнь в твоих детей… и в детей твоей матери. И в детей ее матери. И многих, многих до нее. Если мне понадобится, — Ашриэль усмехнулся, его глаза вспыхнули, — я могу забрать любую из ваших жизней. Помни, ваше существование взято взаймы.

Он поднял голову и сделал к моей маме шаг.

— А ты… просила гораздо больше, чем это. Ты молила оживить своего ребенка… и я оживил. Теперь твоя дочь моя собственность.

Голос Ашриэля прозвучал властно и жестко, мама пошатнулась, словно поняла, о чем речь. А я вот уже ничего не понимала — о чем он? Что значит «оживил»? Кого?!

— Ты не имеешь права...

— Напротив. Твоя подпись, — демон взмахнул рукой, выбрасывая к ногам мамы золотой свиток, — это подтверждает.

— Я же не знала, какова цена! Не знала!!!

Но мамины слова прозвучали напрасно; мне уже было знакомо, как демон умеет исчезать. Снежный вихрь ворвался в комнату, со свистом и стужей. Мама заслонилась ладонью, а когда снег развеялся, комната оказалась пуста. И только слова звенели и звенели эхом в гулкой пустоте.

«У нее меньше двадцати лет... когда взойдет Луна... я вернусь за ней...»

Слова прозвучали потусторонним эхом — и угасли, как только затих ветер. Вздрогнув, мама метнулась к окну. Ее руки дрожали, когда она закрывала створки, а закрыв, она бросилась к колыбели и подхватила дитя.

— Тея... Тея, все будет хорошо! Мы уедем отсюда, далеко-далеко! Я не отдам им тебя... Не отдам, слышишь?..

____

Ее голос угас эхом в моих мыслях и оборвался на внезапной ноте. Как раз вовремя, чтобы опустившаяся на место хрустальная крышка не придавила мои пальцы.

Отдернув руки, я отпрянула и задохнулась от ужаса, наткнувшись на сумрачный, тяжелый взгляд... Ашриэля. Проклятье, что сейчас со мной будет!

— Э, я...

— Нравится комната, Тея? — холодно, вкрадчиво и потому зловеще протянул Ашриэль. я сглотнула, не зная, что ответить...

Попалась мышка кошке, да только как теперь выбраться?!..

В глазах Ашриэля таилась буря. Они мерцали, как у опасного хищника, в их глубине клубился мрак. Если бы я могла понять, что владеет демоном, сказала бы, что сейчас он в крайнем гневе.

Очень даже может быть. Я стиснула зубы, отступая от него — медленно, опасливо. Ведь не только нарушила прямой приказ избегать покоев демона… но и беспардонно полезла к цветку, который в этом замке, очевидно, был самым важным.

То, что я увидела в мелькнувшем видении, встревожило. Единственное, в чем я всегда была уверена, это моя семья, а сейчас получается, что мама знала гораздо больше, чем говорила…

Она всегда заверяла, что при аварии я всего лишь ударилась головой, но ведь она знала, кто спас нас? Почему же не сказала?

Всё происходящее сейчас, — в свете того, что узнала только что, — поворачивалось другой стороной. По видению выходило, что Ашриэль оживил одну из близняшек, либо Теяру, либо меня… и с тех пор имел на меня все права, ему даже не нужна была моя собственная подпись в контракте. Подпись поставила моя мама — видимо, по незнанию.

Демону подвластно то, что неподвластно людям, и сейчас я могла бы погрести его под обвинительными вопросами, но стоило ли? Он и так в гневе; впервые за все время пребывания в замке мной овладел страх. Пусть внешне Ашриэль оставался сдержан, но его взгляд отражал эмоции, встревожившие меня.

Ох, он меня сейчас, наверное, заморозит, чтобы не лезла, куда не просят. Кажется, я всё-таки обнаружила в нем спящую сущность синего бороды, и сейчас меня ждет расплата. Думай, Тея, думай! Должен быть выход….

Может, просто сбежать? Я оглянулась на дверь, но в тот же миг по помещению пробежался порыв ветра такой силы, что пресловутая дверь с грохотом захлопнулась. Вздрогнув, сжала кулаки; сердце забилось в груди испуганной пичужкой.

Ну, всё… мне конец.

— Э, я… не туда зашла? — Точно! Буду притворяться, что не поняла, чьи это покои. — Просто тут было приоткрыто…

— Приоткрыто, говоришь? — Аш приподнял голову, в его глазах мелькнуло нечто темное, мрачное.

— Да, я тут мимо проходила…

— Случайно, — мрачно подсказал демон.

— Совершенно! Я решила посмотреть и… — Набрав в легкие воздуха, вдруг поняла, что делать. А поняв, немного расслабилась.

Как же сразу не подумала. Есть два типа поведения «бей или беги»… в первом случае меня уже ничто не спасет, а во втором не сбегу далеко, это уже поняла. Встречаться снова с тем громадным снежным големом мне совсем не улыбалось.

Но ведь есть еще один путь. Чисто женский — «святая невинность и капелька соблазна».

— Мне просто было скучно… и я решила найти тебя, — собравшись с духом, натянула я улыбку, хотя мои кулаки сжались только сильнее. Пан или пропал, как говорится! — Спросить… насчет, ну…

Я дернула плечиком и вздохнула.

— У нас что-то… было? — Во-от, верно. Отвлечь демона сейчас наиболее верная стратегия. Раз уж терять нечего. — Той… ночью?

— Той ночью, — мрачно усмехнулся Ашриэль, — что-то точно было.

Я вскинула голову, не ожидая такого внезапного подтверждения. Щеки вспыхнули, особенно, когда столкнулась взглядом с демоном. Перед глазами снова мелькнули картины вчерашнего сна. Чужие губы на моих, руки, изучающие меня… Потрясение от проникновения и последовавшая сладкая боль…

Даже воспоминание отразилось во мне усилившимся током крови. Мои вены опалило жаром, находиться в одном помещении с Ашриэлем стало максимально неловко. Отступив в комнату, я инстинктивно схватилась за края выреза, хотя, честно говоря, взгляд Ашриэля отражал только тьму. Демон вовсе не заигрывал со мной, оставаясь собранным и опасным.

Разве что ощущение, словно меня сейчас накроют таким же колпаком, как этот хрустальный цветочек, наконец-то ушло. А вот предчувствие подкрадывающейся опасности только усилилось. Если тот сон действительно не был никаким сном, то список возможных наказаний для меня расширялся.

Что заставляло нервничать еще больше. Мой взгляд скользнул по идеальным губам демона, по белоснежным прядям его волос, сегодня собранным в хвост… но когда я добралась до его мерцающих глаз, прищуренных в гневе, то вздрогнула. Ох.

— Я… в общем, искала тебя, а теперь нашла, так что мне пора! — затараторила, разворачиваясь к двери. Если понадобится, выломаю ее и сбегу.

Даже сделала несколько быстрых шагов обратно в комнату, даже почти коснулась двери, надеясь, что и сейчас мир сыграет на моей стороне и выпустит меня. Но где-то у самого порога пришлось отпрянуть от морозного ветра: на этот раз демон не использовал портал, но ускорился настолько, что за считанные секунды преградил мне путь.

Ахнув, я отшатнулась — увы, реакция демона была молниеносной. Перехватив мое запястье, он сделал шаг, вынуждая меня отступить обратно в комнату.

— И зачем же ты меня искала… милая? — прищурился он. Я задрожала от его близости.

— Просто спросить! Насчет ночи и… всё!

— Думаешь, тебе всё приснилось, я прав? — поднял он олову, и от холода в его глазах меня сковало отчаянием. Он все еще злился… меня не выпустят отсюда, верно?

— Просто хотела проверить, случилась ли брачная ночь!..

— Проверить, случилась ли брачная ночь, неужели? — Ой-ой, мне не понравилось, как вкрадчиво он это сказал! А разве я иной вопрос задала? Он словно выделил фразу о брачной ночи...

Я все еще пыталась отступить от демона, когда обнаружила, что отступать больше некуда. Мои ноги запнулись о край кровати; попробовала улизнуть в сторону, на что Ашриэль подтолкнул меня назад.

Взвизгнув, я обрушилась на постель и вцепилась ногтями в простынь. Еще бы не испугаться! Молча, мрачно, демон выдернул свой пояс и, не глядя, отбросил его в сторону. Он не отрывал от меня взгляда, явно что-то свое планируя…

— А… а…Ашриэль! Что ты делаешь?! — прохрипела я, всеми силами пытаясь успокоиться. Демон лишь сузил глаза.

— Разве ты не хотела проверить, случилась ли брачная ночь? Будь по-твоему… жена. Я намерен развеять все твои сомнения и ответить на вопросы…

Распахнув глаза, я задрожала. Это совсем не то, что планировала! Ашриэль не сводил с меня взгляда и явно был настроен серьезно. Его пальцы легко расстегнули серебряные пуговицы одеяния, а когда он отшвырнул снятый верх, с моих губ сорвался возглас.

Не испуга — восхищения. Мой взгляд скользнул по его идеальному торсу, по каждому кубику его пресса, по тренированным, упругим мышцам, уходящим… ниже… еще ниже….

…К узким брюки, плотно обхватывающим его напряженный пах…

Ох! Стоп-стоп!

— Ашриэль! Постой! Я не то имела… — я задохнулась, отпрянув назад, тогда как демон, поставив колено на постель, без лишних разговоров сжал мое бедро пальцами, и я опрокинулась на спину, беззащитная перед ним.

Тем более беззащитная, что его губы в тот же миг накрыли мои, заглушая возражения. Я запаниковала, попытавшись дернуться, но он, перехватив мою руку, прижал ее запястьем к постели. Второй рукой он зарылся в мои волосы, сжав их у корней так, что не отвернуться. Его волосы щекотали мою щеку; а поцелуй… был огненным, пламенным.

Разум кричал, что я должна сопротивляться. Почему-то казалось, что демон уступит мне в этой просьбе — ах, если бы могла хоть что-то произнести! Настойчивый, властный поцелуй не оставлял мне ни единого шанса.

Вздрогнув, замычала и попыталась отстранить мужчину, старалась и так, и этак, но вскоре мысли разбежались, уступая новому, жаркому чувству. Он умел целоваться, этот демон. Поцелуй, поначалу такой настойчивый, стал чувственнее — возможно, потому, что в какой-то момент я поддалась этому, и сама не заметив как.

Его ладонь скользнула по моей груди, сжала крепко, но нежно, и — неужели это я сама застонала? Волна удовольствия опалила меня, пробежавшись по телу и болезненно свернувшись внизу живота. Не задумавшись, позволила Ашриэлю, только-только разомкнувшему наши губы, снова вовлечь меня в поцелуй… и снова…

От дразнящих покусываний наслаждение захлестнуло меня, я что-то должна была сделать — но не могла вспомнить, что. Всё сосредоточилось в этом моменте, на чужих губах, на руках, сминающих мою грудь… в какой момент, кстати, эти руки успели забраться под мой халат?

Проклятый халат, всё из-за него! Хотела возмутиться и зажмурилась от усилившегося наслаждения, когда губы демона переместились на мою шею. В ушах застучала кровь, сердце так забилось, что прервалось дыхание.

Так и не поняла, почему, как и когда я отклонилась, помогая Ашриэлю снять халат. Лишь оставшись в одной кружевной сорочке, запаниковала — но ровно на секунду: демон вновь поцеловал меня, отчего остатки мыслей разлетелись, сломленные нежеланным вожделением.

Не знаю, как долго продолжались эти поцелуи. Умелые, настойчивые, такие, что в глазах темнело, а жар становился испепеляющим. У меня не осталось ни единой мысли в голове, ни одной — даже самой слабенькой.

— Как же восхитительно ты пахнешь, Тея…

Тень паники появилась лишь тогда, когда Ашриэль возвысился надо мной. Мои глаза расширились: вдруг стало ясно, до сих пор мужчина просто игрался со мной. Ему не нужно было долго избавляться от одежды — сейчас ему хватило щелчка пальцев, чтобы оставшаяся на нем ткань рассыпалась снежными искрами.

А как только она исчезла, я прикусила костяшки пальцев. Демон был не просто красив — он был совершенен буквально во всём! Впервые видела его так ясно и близко в первозданном виде. Белоснежные волосы ниспадали на его обнаженный торс, но мой взгляд — на мою беду — невольно переместился туда, где…

...Туда, где вздымалось его внушительное мужское естество…

Ого!.. Проклятье, он правда идеален, даже там! Но большой! Куда больше, чем ожидала! А как же?.. А куда?.. Наверное, именно этот шок отрезвил. Как-то разом вспомнилось, что вообще-то не за этим сюда пришла. Точно, мне надо было сопротивляться!

— Ашриэль!.. — попробовала вырваться, но могла не стараться. Последовавший новый поцелуй был еще более требовательным, еще более крышесносным. Очень быстро демон поработил меня, лишил всяких мыслей и притупил страхи.

Он не позволял мне сосредоточиться, поцелуй кружил голову, все во мне пламенело от ласк. Я ощущала мужские руки везде, демон исследовал мое тело без стеснений, без сомнений.

Его потяжелевшее дыхание смешивалось с моим судорожным; отклонив голову, бездумно позволила его губам впиться в мою шею — чтобы затем мучительно застонать, когда болезненный укус сменился нежной лаской.

Я уже не знала, куда деваться; ерзала и вздыхала, мучимая жаждой… чего-то. Ладонь Ашриэля скользнула по моему бедру, а у меня не хватило сил возражать. Судорожно вдохнув, ответила на новый поцелуй и позволила демону раздвинуть мои ноги.

Его приятная тяжесть взбудоражила кровь; мужчина играл моим телом, дразня обещанием. Он сжал мое бедро — и я согнула ногу в колене, обхватывая его; он потянул вверх мою сорочку — и я выгнулась, позволяя ее снять.

Отброшенная ткань с шелестом упала на пол; однако я не могла ни о чем думать, только о поцелуе, распаляющем меня… только о демоне, исследующем мое тело… только о болезненности в животе… и о затвердевших до боли бутонах груди… и о том, как приятно прикосновение кожи к коже.

Я чувствовала мужчину всем своим существом; каждой клеточкой. Когда он подавался ко мне, ощущала, как стонет все во мне от этого движения — и покорялась чужому ритму, откликаясь.

Обнаженность обостряла все ощущения; как никогда остро воспринимала близость мужчины. Его повлажневшую кожу, будоражащий мужской запах… его твердость, вжимающуюся в меня, пока без проникновения… но…

— Аш… — Если не остановлю это, не смогу потом! И снова поцелуй, и снова его пальцы, ведущие вниз, вниз… — Ашриэль, по…

Мой голос сменился долгим стоном — при всем желании не смогла бы его сдержать. Губы демона опустились к моей груди; плотно обхватили отвердевший бутон, а мужские пальцы…

— Ах!.. — Меня сотрясло всем телом, свела бы вместе ноги, но не смогла, лишь крепче обхватила мужчину бедрами. Его язык скользнул по моей груди, его губы дернулись в усмешке превосходства.

О, он знал, что со мной делал! И его пальцы, нырнувшие вниз… тоже знали. Я застонала от ярких вспышек перед глазами, Ашриэль действительно понимал, что творит. Я выгнулась со стоном, когда его пальцы слегка погрузились в меня и тут же отступили, вырвав у меня отчаянный вскрик.

— Пожалуйста!..

О чем я просила, о чем молила? Все это так неправильно! Ашриэль чуть ли не насильно связал меня контрактом на замужество, разве не должна сопротивляться? У меня есть шанс отстоять себя, сохранить хотя бы на сегодня свою неприкосновенность, остановить всё это, но…

Зачем? Вчерашняя ночь снова вспыхнула перед глазами, что только разожгло желания, перерастающие в отчаянную потребность. Я хотела демона — хотела сумасбродно, до дрожи! — что толку отрицать? Все во мне жаждало его, а брачная ночь ведь уже свершилась.

Да, до свадьбы мне давали шанс… который я бездарно упустила вчера. Не смогла отказать, не справилась. Но раз уж брачная ночь уже свершилась, а беречь невинность уже слишком поздно… разве тогда не все ли равно, поддамся я сегодня желанию или нет?..

Может быть, впервые за все время своей жизни я не видела смысла сопротивляться… Ашриэль мой пленитель, ставший первым мужчиной, и у меня не было причин винить его за это. Наш уговор был честным — если я уступлю ему в первую ночь, то буду принадлежать весь ближайший год безраздельно.

Что ж… в конце концов, у меня был шанс вчера. А я не справилась. Да и сейчас отчаянно, до дрожи хотела ему поддаться.

Наверное, мне нужно стыдиться этого? Но ведь я его жена, а он мой муж. Хотела или нет, а я сама ответила ему согласием на свадьбе, и не все ли равно, что за этим согласием стояло? Если возлягу с ним, это даже грехом не считается…

Да и как сопротивляться? Я завздыхала, стискивая в кулаке простынь. Быстрые движения пальцев внизу, ледяное пламя магии, ласкающее мою грудь, лёгкие, поверхностные, но слишком быстротечные мгновения...

Я стонала и ерзала, хныкала и подавалась бедрами ему навстречу, полностью ослабив любой контроль. Я действительно хотела его, как никогда и никого не хотела в своей жизни!

Я зарылась пальцами в его волосы, направляя его, подталкивая. Не могу, не хочу ни о чем думать. Хотя бы сегодня могу отдаться мужчине так, как требует мое тело, мои желания, моя страсть...

— Аш... Ашриэль....

Я сбивчиво шептала его имя, я таяла в его умелых руках. Меня обжигало волнами наслаждения, вздыхала и вскрикивала под его ласками, неизменно желая большего.

Все мои чувства сосредоточились внизу, там, где его пальцы касался моей набухшей, разгорячённой промежности. Я выгибалась в пояснице, мои бедра двигались все активнее, но это не все, что он мог мне предложить.

Я вскрикнула, когда ощутила его губы на своей груди, а внизу… что-то иное. Мои глаза распахнулись от странного, невероятно сладкого ощущения перышка… во мне. Именно там, внутри, щекочущее, упругое, сладкое чувство, от которого по всему телу разбегались маленькие разряды тока.

Магия? Встретившись взглядом с глазами Ашриэля, поняла, что так и есть: взгляд демона таил в себе удовлетворенное наслаждение моей реакцией. Демон поймал мой стон губами — уверена, он знал, что я сейчас испытываю. И какие сладкие муки полностью завладели мной…

Проклятье, это правда приятно! Он терзал меня: вверху, внизу — везде! Меня опаляло страстью, давно даже не просто желания: мое тело пульсировало от вожделения, и больше всего там, где я отчётливо чувствовала резкие быстрые движения магии во мне.

Я окончательно потерялась в этом. Каждый раз, когда губы Ашриэля впивались в мои, а его плоть скользила по всей длине близ от входа, я вскрикивала от невыносимого жара. Эти ощущения лишь нарастали, скрип кровати становился все быстрее, быстрее — громче.

Мне так хотелось... так хотелось ощутить его по-настоящему внутри! Не щекочущую дразнящую магию — а его самого: воплоти.

— Ашриэль! Аш...

— Скажи мне свое желание, Тея... мне прекратить?

— Нет!.. ох…

— Ты станешь моей… этой ночью?..

Я до боли прикусила губу, с силой потянув за его белоснежную прядь. Его взгляд вспыхнул жадностью, но сказать то, чего сейчас желала, — значит, признать поражение в нашей игре. Я приоткрыла губы... нет, не стану умолять его войти в меня, ни за что!..

— Скажи... свое желание, жена…

Его руки сжали мою грудь, губы захватили меня поцелуем. А потом эта странная магия скользнула в меня снова и слегка уплотнилась, наполнив изнутри... Но не до конца, и я подалась бёдрами, напрашиваясь. Когда это ощущение исчезло, ощутила, как полыхает все тело. Я больше не могу, больше не выдержу, я...

— Только... не уходи! Продолжай… пожалуйста…

Всего лишь слова, простые и значащие столь много. Ими я буквально перечеркнула свои пути к отступлению, но, по правде, думала, что у меня будет время опомниться. Думала, что томная ласка продолжится, как и поцелуи. А демон повторит вопрос — и вот тогда-то, возможно, соберусь с силами для другого ответа…

Но, похоже, Ашриэль из людей, которые не требуют согласия дважды. Я вскрикнула от потрясения, когда его плоть ворвалась в меня — сразу мощным толчком, сразу глубоко. Демон заглушил мой вскрик поцелуем. Почему-то было больно, очень больно! Думала, второй раз проходит легче, но, видимо, ошиблась.

Впрочем, вскоре боль сменилась чем-то восхитительным. Пальцы Аша запутались в моих волосах; он требовал ответа, больше не спрашиваясь. Моя разогорчённая плоть приняла его, но он все равно оставался слишком большим. Он вбивался в меня резкими быстрыми движениями, его бедра влажно соприкасались с моими.

Не в силах выдержать этой пытки, я постанывала, кричала и хныкала. Мои стоны вырывались сбивчиво и часто прерывались на невнятное мычание. Я чувствовала мужчину везде, его губы, его пальцы, его магию, — он превратил меня в раскаленную плоть, податливую к его жадным ласкам.

Поцелуи кружили мою голову, демон прикусывал мои губы; его пальцы сжимали бутоны моей груди. Никогда не испытывала подобного! Мои стоны, порыкивания мужчины, быстрый скрип кровати, шлепки плоти о плоть и стук собственного сердца в ушах — все слилось в один сладкий, тягучий, полный бесконечного блаженства момент. Я впилась ногтями в спину Ашриэля, отдаваясь ему полностью, растворяясь в нем...

И когда он резким ударом погрузился в меня так глубоко, что на глазах выступили слезы, я не выдержала. Вскрикнув, не смогла издать и звука. Все мое тело содрогалось, сжималось, плавилось, а сильнее всего внизу, там, где мужчина все еще вбивался в меня. До восхищения, до восторга вбирала в себя его твердую плоть.

Демон еще погружался в меня, но я словно уже находилась не здесь. Мир окрасился фейерверком красок; на несколько мгновений словно обрела крылья...

И застонала, вдруг обрушившись вниз, к Ашриэлю. Его плоть ворвалась в меня последний раз, до болезненного стона, до сверкающих точек в глазах...

Ощутила, как он дрожит во мне, изливаясь, и прикусила губу, наслаждаясь даже этим — наслаждаясь до отвращения жадно. Меня сотрясало от неотвратимости произошедшего, от силы испытанных ощущений...

Это вовсе не закончилось сном, как в прошлый раз. В груди Ашриэля зарокотал гортанный рык, он склонился ко мне, накрыв мои губы бесстыдным поцелуем. Его пальцы зарылись в мои волосы, стиснули их у корней, воскресив желание.

Я тихо застонала, пламенно отвечая, вопреки всем своим принципам, но в следующий момент...

— Ты... получила ответ, моя Тея? Я бы не овладел тобой без разрешения. Не воспользовался бы твоим беспамятством. Сегодня наша первая ночь, и отныне ты принадлежишь мне, любовь моя…

— П-первая? — Это единственное, что достучалось до моих мыслей, все еще туманных и разомлевших. — Но…

— Вчера был лишь сон, моя дорогая. И впредь хочу, чтобы ты помнила… я подарил тебе шанс, а ты стала моей по своей воле. — Он склонился к моему уху, глубоко вдохнув запах моих волос. — Теперь ты моя…

Как это первая ночь? А вчера разве…

— Ашриэль! — Я резко перевернулась, пытаясь поймать его, но...

Мои руки ухватили воздух, а вслед за ними пришла болезненная вспышка между бедер. Коснувшись чего-то влажного между ног, я подняла руку и нахмурилась, обнаружив на пальцах...

Кровь?

Мою кровь.

Кровь непорочности.

— Демон! — Лучше и не скажешь! Если бы я знала… если бы только знала…

Я со стоном перевернулась и, раскинув руки, выдохнула. А что, если бы и знала? Мне кажется, демон все равно взял бы надо мной верх…

Потому что даже сейчас, хотя должна была гневаться, не смогла сдержать стона. Все тело разомлело, охваченное негой и томностью… несмотря ни на что, эта ночь была лучшей из всех моих ночей за всю жизнь…

Ах, и если бы только эта ночь еще не ввергла меня полностью в чужую власть! Сейчас я бы тогда была по-настоящему счастлива...

Меньше всего ожидала, что, войдя в чужую комнату, потеряю нечто столь важное, как невинность. Кусая губы, я сдергивала с кровати простынь; было стыдно, жгуче стыдно! Как я могла, почему?

Хотя мое тело чувствовало себя не просто сносно, а… удовлетворенно, меня все-таки сотрясала легкая дрожь после пережитого, а внизу живота потягивало, извещая о том, что ничего мне не приснилось. Да и ноги странно сжимало, так, наверное, чувствуют себя всадники после долгих часов путешествия на лошади.

Скомкав простынь, я сбила ее в один большой ком. Нужно отстирать, нужно что-то сделать с уликой! Казалось, если верну ткани белизну, то смогу забыть о случившемся. Хотя забыть сложно: это были самые жаркие и самые сладкие моменты моей жизни. Осознание того, что я натворила, пришло не сразу, лишь спустя некоторое время, когда, наконец, снова включился мой разум.

Теперь я ныряла в каждый момент этой ночи, вспоминая снова и снова, не зная, как на это реагировать. Мне… понравилось. А не должно было!

Замерев, я сдунула прядку волос со лба: зеркало в красивой серебряной раме отразило бледную девушку с растрепанными волосами. Не отпуская скомканной простыни, свободной рукой стиснула края халата, стремясь получше прикрыть тело.

После близости Ашриэль покинул меня, словно позволял мне смириться с произошедшим и осознать всё спокойно. Это действительно было мне нужно, пожалуй, за это можно было бы сказать и спасибо.

Хотя удивляло, что он, так разозлившись на мой визит, оставил меня одну в своих покоях — впрочем, вскоре поняла, что самое важное он успел скрыть. Цветок под куполом пропал, видимо, демон перенес его в другое место, подальше от меня и моих вопросов.

А вопросы у меня действительно оставались — много вопросов! О том, что увидела, о том, что узнала в том коротком видении, и теперь эти вопросы раздирали меня, а у кого искать ответы, даже близко не представляла.

Может быть, у мамы? Ведь она точно знала Ашриэля, знала демона с белоснежными волосами. Что-то стояло за правом демона на меня, и как-то это было связано с моей якобы погибшей сестрой; теперь я вообще не понимала, чему верить!

Сестра — действительно мертва? Или всё-таки жива? Ашриэль друг мне… или враг?

— Ох… — Не знаю, друг демон мне или враг, а любовник из него потрясающий. Я опустила плечи, вспомнив, как низко пала и сузила глаза, укоризненно посмотрев на собственное отражение.

Моя жизнь окончательно изменилась сегодня. Мое отражение осталось прежним. Но внутри я будто изменилась за одну короткую ночь, полную страсти и стонов. Всего несколько часов — разделивших мою жизнь на "до и после".

Прежней я уже не стану. Никогда. Захотелось порыдать в подушку, не знаю, почему, возможно, в грусти по закончившемуся детству. Верно, мое детство закончилось навсегда. Совершенно не могла угадать, что будет дальше.

Тряхнув головой, сердито комкала простынь в еще более плотный комок, так, чтобы никто не увидел предательские следы крови. Как неловко! Почему вместе с этой грустью по детству я вместе с тем чувствую себя такой омерзительно-счастливой? Из-за этого хотелось не только порыдать, но и попинать что-нибудь… просто, чтобы выместить раздражение на саму себя.

В самом деле, думала, что я стойкая, а в итоге раздвинула ноги перед едва знакомым мужчиной! А самое противное, внутри не было даже сожалений: мой первый опыт прошел… восхитительно. Едва ли можно желать большего. Ашриэль оказался чутким и горячим настолько, что при мысли о нем меня все еще охватывал трепет.

— Все равно колючка ледяная, — упрямо процедила я, не желая принимать мысль о том, что не отказалась бы пережить все снова. — Ой, хватит!

Между прочим, демон взял и ушел; лишь позднее, когда я сидела и кусала ногти, пытаясь смириться с произошедшим, в дверь постучалась демоница. Ее голос, уточняющий, можно ли войти, отрезвил, как ушат холодной воды — демоница, кстати, до сих пор ждала меня за дверью, я потребовала себе минутку.

Минутка затянулась на десять. Так куда же мне деть эту гадкую простынь?

— Госпожа? — Справедливости ради, демоница постучала прежде, чем все-таки переступить порог. Я судорожно прижала к себе простынь и в опасении посмотрела на нее. — Меня прислал Ашриэль. Он велел выпить это.

— Что это? — настороженно уставилась я на протянутый бокал. Снова успокоительное?

— Это поможет снять… неприятные ощущения.

— Ощущения, вы о чем?

Впрочем, стоп, и так знаю ответ! Мои щеки вспыхнули: ощущения после потери невинности, об этом речь? Снова меня опалило стыдом, но в некотором роде, возможно, сейчас этот напиток был мне нужен. Вздохнув, я приняла бокал из чужих рук и сделала большой глоток.

Какая уж разница, чем меня там опаивают! Как оказалось, и без всяких напитков можно отдаться едва знакомому демону прямо на этой самой кровати.

— Спасибо, — нахмурилась я, возвращая опустевший бокал и прислушиваясь к приятному теплу, разлившемуся по телу. И правда: напиток исцелял меня. — А можно… можно мне еще принять ванну?

— Ванна уже готова, госпожа. После нее вы сможете отужинать. Прошу, — демоница невозмутимо указала на дверь, и первая направилась к ней.

Глядя ей вслед, я еще теснее прижала к груди смятую простынь и оглянулась. Что ж, я надолго запомню эту комнату… сладкую, жаркую комнату, сплетенную изо льда. Вздохнув, я подошла к зеркалу, чтобы привести себя в божеский вид — даже перед каменными горгульями почему-то было неловко появляться в таком растрепанном виде.

Опустив смятую простынь на столик, я застегнула все пуговицы халата, пригласила волосы… дотронулась до припухших после поцелуев губ, растерянно коснулась живота.

— Это надо просто осознать… — тихо прошептала я.

Верно, осознать и забыть. Притворюсь, что ничего и не было… и буду жить, как раньше, всего-то потеряла непорочность… с демоном… в чужом мире…

Вдруг что-то шевельнулось в зеркале, и это была вовсе не я! Отражение ожило; я ахнула и беззвучно захрипела, словно перехваченная за горло. Меня будто толкнуло к зеркалу, так близко, что ясно увидела тьму в знакомых глазах…

— Теперь не вини… ты обрекла себя…

Короткое, призрачное видение, лицо, которое было и моим, и нет, мелькнуло в отражении вспышкой. Всего на секунду, на одну короткую, но я словно увидела другую себя.

Те же волосы, тот же цвет глаз. Но жестко сомкнутые губы и алый отблеск в сузившихся глазах. Будто я — но чудовищная, безжизненная версия. Чья кожа подернулась тленом, в чьей груди зияла рана, а руки были в крови.

Это видение исчезло столь же внезапно, как и появилось. Я отпрянула, схватившись за свое горло, испуганная, оцепеневшая от пережитого ужаса. Раскрытыми глазами смотрела на зеркало, опасаясь снова увидеть изменившееся отражение, но теперь оно было вполне обычным.

Только… я дотронулась до своей шеи и содрогнулась, увидев на пальцах кровь, смешанную с землей. Что это? Это была Теяра? Или…

Меня кинуло в холод, девушка в отражении… не принадлежала живым. Ее кожа была бледна, губы почти черными. В ней не было ни капли жизни, и молнией в голове промчалась жуткая мысль.

А что, если на этот раз это вовсе не Теяра? Что, если… если это я сама, из будущего, как предсказание, что предвещало неминуемую опасность?

На эту ночь я забыла о снах. Забыла о предупреждении сестры — обо всем забыла!

Но это не значит, что опасность миновала. Напротив, теперь она казалась еще более неотвратимой, чем раньше; отныне я знала, что способна отдаться демону, позабыв обо всем. В моей голове снова мелькнули увиденные ранее тревожные сны...

«Его сердце или твое? Что ты предпочтешь, сестра? Ведь зимний князь тебя не пожалеет...»

Видение в отражении еще долго стояло перед моими глазами. От него осталось тяжелое послевкусие и неясное предчувствие. Надо мной словно нависли грозовые тучи, готовые погрести меня в земле.

Я ведь не хотела угасать так рано. Самые темные мысли захватили меня после видения, не могла выбросить их из головы. Лишь шагнув через порог и внезапно оказавшись в своих покоях, я удивленно вскинула брови. Мне и раньше доводилось перемещаться мгновенно, но обычно это сопровождалось снежным вихрем и головокружением, а сейчас не заметила никаких эффектов.

Я шагнула назад через порог, обнаружив себя в только что покинутых покоях Ашриэля. И снова переступила порог, оказавшись в своей комнате. Мне ведь строго запретили посещать покои демона — однако сейчас, наоборот, будто предлагали посещать его комнаты в любое время.

Нет, не его комнаты. Я покраснела, вспомнив события последних часов. Мне, похоже, предлагали в любое время дня и ночи посещать постель Ашриэля. Сердце ударилось в груди, живот скрутило сладким спазмом, как намек на произошедшее.

А ведь меня все-таки наказали за нарушение местного запрета! Только так сладко, что всё тело приятно покалывало при воспоминании. Я сдунула челку со лба, досадуя на саму себя. Почему испытываю не ужас, не отчаяние и не сожаление о потере непорочности, а… восторг? Никогда не думала, что именно такие эмоции можно испытывать после первой близости с едва знакомым мужчиной, пусть даже он такой восхитительно-прекрасный.

Девочки, конечно, мечтают о принцах, но о поцелуях с ними, а не о… таком. Справедливости ради, все неприятные ощущения моментально прошли после напитка. Хотя когда мне всунули в руки новый флакон, я нахмурилась.

— А это…?

— Если пожелаете, вы вольны пить это после каждой близости с повелителем, — невозмутимо бросила демоница, и мои пальцы судорожно сжались на флаконе.

В смысле, после каждой? Меня бросило в жар: за всеми этими переживаниями я совсем забыла, что с треском проиграла спор с демоном. Как там звучало? «Однако если ты потеряешь невинность в первую ночь, впредь ты будешь покорна во всех моих желаниях».

Проклятье! Меня не просто наказали за нарушение запрета сегодня… меня будут наказывать целый год, да?

Как же гадко, что, пока мой разум возмущался и ужасался, тело всячески намекало, что не против. По крайней мере, иначе трактовать то, как сладко подвело низ живота, а щеки заполыхали, не смогла бы.

— Позвольте? — Демоница попыталась отобрать у меня скомканную простынь, но я отпрянула и вцепилась в белье мертвой хваткой. Женщина опустила руки, не настаивая, и указала на дверь ванной. — Ваша ванна готова. Каждый раз, когда захотите навестить повелителя, выходите через эту дверь, и вам не придется искать дорогу.

— Не собираюсь я его искать, — проворчала я недовольно, но все-так оглянулась, обнаружив еще одну дверь, появившуюся поблизости от основной.

Ух ты. Хотя нет. Какой кошмар! Похоже, Ашриэль решил сократить дорогу, связав наши покои порталами. Вовсе меня это не обрадовало: теперь ведь и он легко мог навестить меня ночью.

— Вот ваш ключ. Он в единственном экземпляре. Вы можете запереть дверь изнутри, когда она вам не требуется. — Женщина протянула мне ключ, и я с некоторой заминкой, схватила его.

Чтоб этого демона, даже злиться на него не получалось! То ест это вроде как уступка моим тревогам?

— Повелителю, как вы знаете, не требуются двери, — невзначай бросила демоница, толкая дверь ванной. Интересно, она знает, что всё-таки обеспечила мне ночные тревоги до конца текущего года?

— Спасибо, — буркнула.

— Теперь я оставлю вас одну. Позже к вам придёт специальная помощница, отобранная лично господином. Наслаждайтесь ванной, после нее на столе вас ждет ужин.

Я бы обязательно расспросила о многом, но именно в данный момент было совсем не до этого. Оказавшись в ванной, стиснула простынь так, что заныли пальцы. В шоке — но приятном. Ух ты? Что тут случилось?

Я обернулась, но демоницы уже и след простыл. То, что мне приготовили ванну, половина хорошего, но все остальное…

Ступив на ковер из лепестков роз, целую минуту привыкала к ударившему в лицо жару. В холодном безлюдном замке это не могло не радовать. Хотя куда больше смутило остальное: комната преобразилась. Бадья с водой чудесным образом превратилась в роскошную ванну на изогнутых ножках; вода в ней выглядела горячей и манящей.

Когда тут всё изменили? Затолкав простынь в угол, я несмело коснулась одного из цветков в вазе, оставленных на столе. Розы! Снова розы, и так много… я склонилась к шикарному букету, глубоко вдохнула сладкий аромат. От запаха закружилась голова, почему-то мои губы дернулись в робкой улыбке, особенно когда я взяла карточку, запрятанную в алых бутонах.

— «В благодарность за ночь…» Все равно вредная колючка, — проворчала я, пряча за этим приятное чувство, затрепетавшее в груди от маленького жеста заботы. Впрочем, перевернула открытку, и улыбка сменилась вздохом. — «…Одну из первых ночей супружеского долга». Первых?

Всё так. То, что произошло в эту ночь, явно не последний мой… опыт. И я по-прежнему не знала, как к этому относиться.

В моей жизни пока не было планов на супружество. Более того, даже на всякие романтические штуки не было времени. От водоворота событий захватывало дух. Сначала демоны, похищение брата, плен на Ферме, свадьба, потеря невинности…

И все это меньше, чем за месяц! Что-то уже страшно думать, что будет дальше. Сбросив халат, я осмотрела себя, выискивая изменения. Разумеется, внешних не было, разве что пара слабых синяков на бедрах — там, где пальцы демона ласкали меня. А перекинув волосы на одно плечо, я судорожно выдохнула, увидев себя в большом зеркале, расположенном над ванной.

А, вот еще. Вполне явные, видимые следы на шее. Там, где губы демоны целовали меня и ниже…

— Не буду больше вспоминать об этом! — Разозлившись на себя, постаралась не замечать, как напряглась грудь при этих мыслях, и переступила бортик ванной. От прикосновений горячей воды к уставшему телу с моих губ сорвался вздох.

Вот чего не хватало! Пряди волос разметались по воде, каждая клеточка расслабилась, а душа затрепетала. Я отвела в сторону алые лепестки, плавающие на поверхности. А что в воде? Как молоко по цвету, и запах восхитительный…

Я подула на сложенные вместе ладони, сдувая лепестки, и, зажмурившись, с довольным стоном откинулась на бортик ванной. Если бы действительно, по-настоящему, вышла замуж, и мужчина такое для меня устроил, влюбилась бы в него без оглядки…

— Вот еще, — сердито одернула себя, недовольная неправильной реакцией. Демон просто подкупает меня. Неизвестно с какими целями, хватит плавать в облаках!

А все же я задолжала ему благодарность за ванну. Встряхнув головой, тщательно намочила волосы, намылилась и… с визгом осела в воду. Уж больно напугал меня скрип двери, еще бы не испугаться, я без одежды!

На секунду в мысли ворвались слова демоницы «повелителю не нужны ключи…». Впрочем, двери ему, похоже, тоже не помеха, однако меня посетил не он.

— Римма? — удивленно вскинула я брови, все же подтягивая к себе побольше лепестков, чтобы прикрыться.

— Тея! Как же я давно тебя не видела!

Девушка сгрудила на стол большой поднос с какими-то сладостями. Это была правда она, живая, невредимая… узнающая меня! Сердце встрепенулось в радости, я не верила своим глазам. А блондинка, закивав, улыбнулась.

— Повернись, я тебе должна помочь. Вымою тебе волосы. Я теперь твоя личная горничная. Мне, правда, можно быть в замке только в определенные часы. Но так рада, что встретила тебя! А ты правда вышла замуж за того красавчика? Ну и как он, что он? Хочу все знать, расскажи мне, а то лопну от любопытства!..

Я уже отчаялась встретить кого-то знакомого в этом мире, а особенно в этом замке. Смирилась, что буду одна, что целый год мне придется слушать лишь шепот теней в.

А теперь, при виде Риммы, — узнающей меня, в полном сознании, свободной, — я ощутила надежду в сердце. Может быть, в этом жутковатом месте все же не будет так пусто. Быть может, найдется кто-то, кто поймет мои девичьи тревоги, ведь до сих пор мне не хватало кого-то, кто мог подсказать вещи, которые были для меня важны.

Пусть едва знала Римму, но нас связала общая беда. И все же я не удержалась от шипения, когда девушка, не церемонясь, дернула меня за пряди волос, разворачивая. Попутно я потянула к себе ближайшее полотенце, чтобы толком прикрыться.

— Этот демонически прекрасный мужчина как предложил остаться для помощи своей жене, так я сразу ухватилась! Он ведь нас спас всех, знаешь? Ворвался на эту проклятую Ферму, всех заморозил, а главного их разукрасил до синего. Это из-за тебя, между прочим. Сказал, кто его невесту тронет, поплатится. А теперь ты жена местного хозяина, я слышала?

— Э-э…

— Красивый, просто принц! — Блондинка намылила руки. — Правда, так понимаю, он ни фига не понимает в человеческом мире. Просто он велел сообщать ему, что тебе требуется. Техника там всякая, хотя телефоны тут не работают, да и интернет тоже. Зато фильмы можно накачать, такое всякое…

— Римма. — Опомнившись, я схватила девушку за руки и долго посмотрела в ее глаза. Она правда меня помнит? — Почему ты здесь? Я думала, всех девушек отпустили…

— А нас и отпустили, — усмехнулась Римма. — Я сама захотела остаться.

— Зачем?

— Во-первых, хотела тебе помочь. Во-вторых, дома меня все равно никто не ждет. А в-третьих… к тому же, я кое-кого хотела увидеть в этом мире…

Она посмотрела на меня и, помедлив, со вздохом призналась.

— Меня ведь отдали демонам в ту ночь, помнишь? Меня и других девчонок. Нас привели в большой зал, всем дали по напитку. А потом… кто выпил, тот отдался прямо там, а я вылила эту гадость прямо в лицо обидчику. Меня чуть не избили за это, думала, мне конец…

Она мечтательно улыбнулась, поставив на бортик ванной локти.

— А потом главный гость из делегации заявил на меня права. Встал и сказал, «а это моя, ее хочу». Ты бы знала, как я боялась, когда меня к нему тащили! А он… и пальцем меня не тронул в ту ночь. Исцелил все ссадины и синяки, оставил мне еды… сказал, что найдет способ отвести меня обратно к людям. Так вот! — Она осеклась, словно вспомнив, что сболтнула лишнего. — Он назвал себя демоном пустынь. В общем, я бы хотела поблагодарить его.

— Римма…

— Я знаю, может, у меня и не выйдет его найти. Но я не попаду в этот мир больше, а он был очень добр ко мне, он спас меня. Вдруг выпадет шанс передать ему весточку? А нет, так нет, ты лучше расскажи про твоего нового мужа. У вас с ним было? Было уже?..

Я замялась, чувствуя, как заполыхали щеки. Неловко о таком говорит даже с блондинкой… но она и так все поняла по моему лицу. Кивнула и весело рассмеялась.

— Вижу, что понравилось!

— Нет, я…

— Он достойный. — Она снова замерла, задумчиво уставившись вдаль. — Я боялась, что достойным не будет, потому и осталась. Если нужно, я рядом. Ты помогла мне, а я помогу тебе, только скажи!

Я глубоко вдохнула, чувствуя… как развязался узел, который связывал меня все это время. Я чувствовала себя здесь одинокой. Оставленной на растерзание неясному будущему.

Ашриэль словно догадался об этом, позаботился о компании для меня. Я действительно задолжала ему благодарность.

— Однако… — Подруга помолчала и заговорщицки склонилась ниже. — Я одного не пойму… там, где меня поселили, есть другие слуги. Они страшненькие, готовят всякие странные блюда. И почему-то каждый из них шепотом говорит, что ты долгожданная жертва. Что демон пожертвует тобой… ты осторожнее, ладно? Что-то мне во всем этом не нравится…

Я задохнулась: а уж как мне не нравилось. Видение в зеркале, сны с Теярой, теперь это…

Все будто знали то, чего не знала я. а сейчас тревога вновь сжала мое сердце: сама того не подозревая, блондинка всколыхнули все мои страхи.

Жертва? Так меня тут называют?

Я вспомнила Ашриэля — вспомнила демона с невозможно синими глазами, в чьих волосах запуталась вьюга, чьи касания пламенны, как лава… вспомнила и ощутила горечь. Ведь действительно, мне хотелось забыть о сложностях… поверить, что он заботится обо мне… поверить, он так нежен и добр, потому что я ему нравлюсь.

Однако… сам мир будто кричал, что демон несет для меня опасность. Сны, видения, бес и собственное сердце: всё словно вопило «Ашриэль станет твоей погибелью».

Я гулко выдохнула, посмотрев на блондинку.

— Римма… можно я попрошу? — мягко выдохнула, и девушка закивала. — Пожалуйста, разведай, только осторожно, что связывало Ашриэля и мою семью? Теяра… попробуй узнать о Теяре, может, это имя тут слышали… пожалуйста.

Клинок сверкнул в его руках чистым льдом; один взмах — и враг рассыпался сверкающими искрами. Выдохнув. Ашриэль резко развернулся, готовый отразить любую атаку — но чужак попятился, огрызаясь своей медвежьей пастью.

— Неужели уже уходишь? Останься выпить чая со льдом. — Очевидно, из него не самый гостеприимный хозяин. Вежливость определённо не его конек. Ашриэль поднял голову, почти надеясь, что гость задержится. Одной тварью будет меньше.

Он понимал, зачем они пришли — понимал, но мало что мог поделать с этим. Они уже пытались добраться до Теи; там, в человеческом мире, они были вынуждены скрываться за человеческими шкурками.

Как это мерзко! На что они надеялись тогда — на слабость его невесты? Что Ашриэль отвлечется и не вмешается вовремя?

А на что они надеются сейчас, когда день за днем, словно к завтраку, являются на его территорию? Некоторые из них удобряли землю, столкнувшись с ледяными розами. Некоторых отлавливал Зимний Страж.

А некоторых — встречал он лично. Упертые звери. Никчемные — неужели действительно думают, что они справятся с высшим демоном? Звери, обладающие чертами демона и убийственно острым разумом, впрочем, считались мощной силой в Аристоле.

Что ж, Урсаны не всегда были такими. Некогда они были стражами Грани, но что-то изменилось, когда начало разрастаться проклятие. Тьма поглотила их — как поглощала северные земли, пространство за пространством. Как гнилая поросль, чернота захватывала мир, и чем дальше, тем становилось хуже.

Ашриэль не знал, сколько этот мир еще продержится. Предвестник Хрустальной Луны уже взошел: а значит, время на исходе. Отерев кровь со щеки, демон зло усмехнулся. Ну конечно, он ведь знал, что так будет. Плохо, что Урсаны выползают всё активнее, с другой стороны — отличная зарядка.

— Ты не продержишься долго! — рыкнул враг, на что Ашриэль вкинул бровь и развел руки, обозначая наполовину утащенные под землю тела сегодняшних незваных гостей.

— Поспорим?

— Ты все равно умрешь! Не умрет она, значит, умрешь ты. — Урсан осклабился. — Мы будем ждать…

— Конкретно ты не дождешься, — жестко отрезал Ашриэль, призывая Стража.

— Ты не сможешь защищать ее вечно! Она умр-рет…

Медведь вскинул медвежью голову, глубоко вдохнул. У урсанов все-таки не отнять звериного чутья; враг отпрыгнул, пропуская удар гигантского кулака — вот и Страж явился. Ашриэль прищурился, отвечая на свирепый взгляд Урсана; прищурился — и разочарованно выдохнул сквозь зубы, когда последний прыжками скрылся в подступающей тьме.

Не стоило бы его отпускать. Да что уж теперь? Демон, похлопав по ледяной ноге Стража, небрежно облокотился об него и поднял руку, с шипением разглядывая расцарапанное плечо.

— На этот раз их было больше… — раздался сдержанный голос демоницы, рискнувшей высунуть нос на улицу. Ашриэль только хмыкнул.

Конечно, больше. А будет еще больше. Урсаны размножаются со скоростью земных кошек, в приплоде по десять штук и растут феноменально быстро. Что вот им только надо?

Впрочем, Ашриэль знал, что. Переведя взгляд на горизонт, туда, где за безбрежными льдами клубился Мрак, он поморщился. Небеса гневались. Разряды тока пробегали по небу, предвещая недоброе. Равновесие нарушено, вот о чем ему это говорило.

Придется усилить защиту… того, что есть, уже недостаточно. Вслед за урсанами придут и другие. Бесконечность, множественность созданий, которые день ото дня прорываются сквозь истончившую границу с тьмой.

Там, в этом Мраке, истинная смерть. Владения Алатара не для живых… создания, которые являлись кошмаром даже для Аристола, чудовищные явления, жестокие твари, — все это миру придется пережить и, если он не решит проблему.

Да только решение… для него самого сродни смерти.

— Что она делает? — помолчав, выдавил он. Демоница, вырастившая его, вскинула голову.

— Она запросила ванну. Господин, этой ночью вы и она…

— Ты и так знаешь. Она моя жена, — отрезал он, закрывая вопрос.

— Это понятно, но все эти жесты внимания… Вы не боитесь привязаться к ней?

Ашриэль долго посмотрел на демоницу. Хмыкнул, всерьез задумавшись над вопросом.

Он не хотел отвечать. И думать об этом не хотел. Не сейчас, по крайней мере. Его сердце сжалось, он действительно был счастлив прошлой ночью. Девушка с пышной челкой и бездонными глазами подарила ему то, чего он не испытывал никогда в своей жизни. Тепло… удивление… наслаждение, конечно же.

Она была хрупкой, в меру наивной, в меру дерзкой — была потрясающей. Ему хотелось узнать ее лучше. Хотелось быть с ней. Защитить ее. Каждый раз, когда он наблюдал за ней из теней замка, он желал быть не только наблюдателем. Он желал ее, желал во всём. Ее тело, ее сердце, ее мысли.

Он хотел разделить с ней все вечера, которые им выпадут. Его старая наставница задавала не те вопросы. Слишком поздно задавать их. Боялся ли он привязаться к Тее?

Увы, он давно привязался к ней. Не заметил как. Раньше, чем взял ее в жены, раньше, чем девушка вспомнила его. Он так долго был рядом с ней, в каждом дуновении зимнего ветра, в каждой вьюге, в каждой поземке под ее ногой…

Это станет непреодолимой проблемой. Он знал это — и готов был заплатить свою цену.

Он вновь кинул взгляд на небо. Туда, где темное полотно с треском разрывалось молниями, а зимний ветер бесновался в вышине со свирепым воем. Зловещее предсказание, которое ему не обойти…

Но он мог хотя бы попытаться.

— Присматривай за ней. Следи, чтобы не пострадала. — Повернувшись, он сделал навстречу буре шаг и глубоко вдохнул, чувствуя, как ледяной воздух впивается в горло. — Что-то назревает, Сибилла. Что-то дурное… не своди с нее глаз, им нужна моя жена. Они придут за ней снова, и я боюсь, что однажды могу не успеть…

Замок следил за мной мрачными стенами. Каменные горгульи, скалясь, смотрели мне вслед, в ледяной тишине мои шаги казались слишком громкими.

А ещё это чувство чужого наблюдения, оно никогда не оставляло меня тут. Словно само здание дышало вслед, словно каждый шаг кто-то ловил, прячась в углах. А тени дышали и ползли скрюченными силуэтами по стенам.

— Ох, снова я здесь... — Я резко остановилась, задрав голову.

Опять этот портрет... Сначала счастливые родители с сыном, у всех белоснежные волосы, как у Ашриэля... Потом угрюмый отец и сын, а девушка исчезла.

Я нахмурилась, силясь понять, почему кажется, будто эти портреты повествуют о чем-то важном. Вот только о чем?

Вздохнув, продолжила путь. Платье шелестело при каждом шаге; в отличие от одежды, которую мне предоставляли раньше, на этот раз я нашла платье попроще: шелковое, алого цвета, по вороту и подолу расшитое сверкающими камешками — настолько мелкими, что выглядели ледяной пылью.

Такая одежда была достаточно легкой, чтобы не стеснять движение, хотя, на мой взгляд, по-прежнему чересчур откровенной. Поправив сползающий рукав, я поморщилась. Белье тоже нашлось в шкафу, и больше напоминало полупрозрачное кружево из паутинки, нежели защиту.

Я чувствовала себя неуютно, достаточно чуть сильнее повести плечом, и все это великолепие покинет меня окончательно. Так что пришлось укрыться невесомой шалью в дополнение.

Увы, остальные платья были громоздкими. Многочисленными, красивыми, но бесконечно тяжелыми. А халат после последнего случая и вовсе казался мне опасным. В конце концов, невинности я лишилась именно тогда, когда на мне был он.

— Пф-ф...

Вспомнив о брачной ночи, я снова испытала странное чувство: возбуждение, смешанное с восторгом и досадой. Как могла так легко сдаться демону? Разочарование от собственной слабости заставило поморщиться, а от ярких образов, ворвавшихся в мысли, запламенели щеки.

Я, может, совершенно несведущая в этом... Но даже я слышала, что первый опыт самый болезненный. А у меня как-то неправильно даже в этом вышло, кроме первой вспышки боли ощутила лишь невероятное, потрясающее удовольствие.

За которое мне сейчас, по прошествии десяти часов, было очень и очень стыдно. Постучав себя по щекам, снова фыркнула. Удивительно, что, оказывается, я могла быть настолько бесстыдной, как прошлой ночью. Как теперь людям в глаза смотреть?

Вздохнув, я нервно дернула платье обратно. Это самое платье меня точно оставит где-то по дороге. Закрепить его нитками, что ли? Где-то была комната для рукоделия, помещение заметила ещё в прошлый раз.

— Есть кто?

Мне ответила тишина. Меня поджидало только зеркало в полный рост, а еще что-то вроде веретена и целый шкаф всяких ниток. Помедлив, я чихнула от пыли, потерла нос и, войдя, взяла со стены круглый фонарь на цепи.

Матовые сферы в замке были везде. Они освещали мой путь, вот и сейчас я смело шагнула во тьму. Мне просто нужна ниточка... я закопалась в предметы, расставленные на полке. Как много в этом замке интересного для рукоделия!

Между тем, я умела шить. И любила рукоделие, когда была младше. Я замерла, медитируя на вязальные спицы... Провела пальцами по канве, сложенной рядом с мотком пряжи. Интересно, для кого это всё? Я растерла на пальцах пыль и задумалась. Может, для той женщины с портрета? Где она теперь?

— Мне просто нужна иголка, — мотнула я головой, отгоняя лишние мысли.

Прикусив губу, вооружилась странной иглой; по виду изо льда, на ощупь серебро. Сойдет. Надо поработать над платьем, ведь я как раз искала Ашриэля. Дернусь не так, оступлюсь, и случится конфуз.

У меня было время, чтобы осознать и принять то, что случилось прошлой ночью. С самой первой встречи я воспринимала демона, как врага, но, если подумать, пока что он меня только спасал.

Это благодаря ему я выжила в той аварии.

Благодаря ему спаслась от зверолюдей.

Это он вытащил меня с той фермы.

И сжег ее, чтобы за меня отомстить.

Изначально у меня не было намерения заключать с ним контракт. Но... так вышло. Я едва знала этого мужчину, и до недавней ночи больше всего меня пугала близость. А сейчас вспоминание об этой близости отзывалось сладким спазмом внизу живота. Вопреки доводам разума, брачная ночь стала для меня волшебным сном.

А то, что демон позаботился обо мне после случившегося, тронуло. По-прежнему не знала, что меня ждет и какая роль мне уготована, но сейчас, именно в данный момент, я искала Ашриэля, чтобы сказать ему спасибо. За цветы, что пахли слаще нектара. За напиток, забравший мой дискомфорт.

За Римму, с которой я еще долго болтала вчера о разном-девичьем. Она ушла через несколько часов, с сожалением поведав, что ей запрещено появляться на территории замка без приглашения.

А вместе с тем хотелось спросить у Аша напрямую о своей участи. И о своей матери. И о сестре. И даже о снежном бесе. Ведь в том, за что могла поручиться еще пару месяцев назад, теперь я была вовсе не уверена.

Но точно знала: ответы есть у Ашриэля. Только бы аккуратно их выведать.

— Нитка есть, иголка есть, — сосредоточенно посмотрела на добытое.

И повернувшись, выронила от неожиданности и иголку, и нитку. Часто заморгав, сделала осторожный шаг к центру комнаты, туда, где в центре мерцало призрачное окно. Оно повисло в воздухе, переливаясь радужными бликами, как трещина в пространстве, как прорыв или, может быть, брешь.

А это что?..

Облизав губы, я сделала шаг. Мое сердце заколотилось чаще, от света исходил слабый хрустальный гул.

«Тея...»

Эта штука правда призывала, или тени шептали мое имя? Этого не знала, как не могла найти названия для сияющего явления. Больше всего оно напоминало брешь, либо вкрапление чуждого мира.

Нахмурившись, я глубоко вдохнула. Прошлась рядом с явлением, силясь понять, что же это. С таким мне не доводилось сталкиваться. До ужаса, до безумия захотелось коснуться призрачного света, только вот в этом мире опасности подстерегали на каждом шагу. Вдруг ловушка?

И все же... от сияния исходил тихий звук, похожий на биение сердца. Меня до ужаса потянуло к этому. Потянуло так, что не было возможности сопротивляться. Помедлив, я протянула руку. Сердце гулко ударилось в груди, пальцы дрогнули, наткнувшись на незримую преграду.

— Ай! — Немедленно отдернула ладонь, но мерцание уже стало ярче.

Оно запульсировало изнутри, разрастаясь и грозя поглотить абсолютно всё. В следующий момент, стоило отпрянуть, закружилась голова, и...

— Что? — всплеснула я руками, в мгновение ока оказавшись в другом месте.

Да сколько еще тайн в этом замке? Это было бы даже интересно, не исчезни обратный путь. Едва моя нога ступила в незнакомое помещение, портал исчез, а с ним исчезла и моя лазейка обратно.

— Кто-нибудь! — в отчаянии воскликнула.

Место напоминало подвал. Просто подвал, без проблеска света. Легко представить здесь томящихся узников; так это темница? Пусто и мрачно, и, видимо, я застряну здесь навечно. Ну или нет... треск разорвал пространство, как ударили киркой по льду и провели с оттяжкой.

На этот раз свет, полыхнувший в стороны, не испугал, очень даже напротив. Мой шанс! Увидев его, я обрадовалась и устремилась навстречу, понадеявшись, что это путь назад. Жаль, свет немедленно угас, стоило запнуться и оказаться перед… саркофагами?

— Нет, правда?

Снова другое помещение, еще более мрачное и зловещее, чем подвал. Я почти напоролась на один из этих саркофагов. Ударившись коленом, ахнула и упала ладонями на полупрозрачную ледяную крышку. От лица, просматривающегося сквозь толщу льда, у меня зашевелились волосы на затылке, вскрикнула бы, если бы не потеряла дар речи.

Так и знала, что в замке все-таки имелась потайная комната Синего Бороды! Вот и одна из бывших жен, да? Что-то знакомое было в лице, просматривающемся сквозь лёд, что-то бесконечно узнаваемое в прекрасных чертах...

— Это же ты...

Меня охватила дрожь: там, в ледяном саркофаге, возлежала женщина, изображенная на портретах замка. Белые волосы обрамляли ее мертвенно-бледное лицо — не было сомнений, что она мертва. Я судорожно вдохнула, осторожно выпрямившись.

Конечно же, она мертва. С такой раной не живут. На белоснежном платье все еще виднелись следы застарелой крови, эта кровь собиралась там, где находится сердце, и было похоже, что сердце девушки одним рывком вырвали из груди.

Меня испугало это. Отшатнувшись, прикусила костяшки пальцев, но когда отступила, нога во что-то провалилась. Рыхлая земля? Обернувшись, испуганно заскулила, да что происходит?

Теперь я словно очутилась в собственном сне, опять, опять в нем! Подступающие деревья тянулись скрюченными изогнутыми ветвями ко мне. Призрачный лес был погружен в зловещую тишину, лишь треск ветки под ступней раздался настолько громко, что вскрикнула от неожиданности.

Может, хорошо, что в причудливом видении меня все равно никто не слышал и не видел. Разве что полная луна мягко очерчивала контуры призрачных фигур.

Я снова узнала беловолосую пару с портрета. Только... теперь они в каком-то смысле ожили. Их поцелуй был таким пламенным, что даже у меня заалели щеки. До чего же гармоничная пара. Мужчина отдаленно напоминал Ашриэля, но старше, с более острыми и орлиными чертами лица, словно высеченными из камня.

Девушка же... была прелестна. Она весело смеялась, и ее смех повисал в воздухе хрустальными перезвонами; невольно я затаила дыхание. Это видение — как кусочек волшебного полотна какой-то сказки, но, увы, я могла поклясться: у этой сказки плохой конец.

Я почти ждала, что мужчина сейчас оборвет жизнь девушки. Может, призрак несчастной хотел рассказать, как закончилась ее жизнь, вот и привела меня сюда?

Впрочем, буря пришла, откуда совсем ее не ждала...

— Тариана! — Мужчина внезапно оттолкнул девушку: как поняла позднее, чтобы уберечь от вспышки молнии, ударившей той в спину.

А та, кого он назвал Тарианой, шагнула в круг лунного света. Кто это? Черные волосы незнакомки разлетелись от яростного порыва ветра, в ее алых глазах расцветала свирепая буря.

— Вот как, значит, — зло усмехнулась она, кинув быстрый взгляд за спину мужчины, туда, где пряталась беловолосая девушка. — Так и знала, что все твои обещания ложь, Редьяр. Какая, однако, неожиданность, что ты меня предал. Типичный демон…

Кто эта женщина, Тарана? Она словно приковывала к себе взгляд. Ее черные волосы опускались до поясницы маленькими змейками, а темные глаза таили в себе необъяснимую угрозу.

В ней таилась скрытая, мощная сила. Я бы не смогла объяснить, в чем она состояла. Она выглядела опасной, пусть даже была такой миниатюрной, почти изящной. Ветер зашумел, запутавшись в ее волосах; а я ведь только сейчас заметила: несмотря на общую мрачность, некоторые деревья сохранил листву.

В этом мире до сих пор было слишком много снега и льда. Демоническая реальность словно застыла в вечном холоде; и меня удивило, что под ногами хрустела трава, только-только покрывшая снегом.

Так, значит, тут все-таки бывают времена года? Впрочем, это последнее, что меня сейчас должно было волновать. Мужчина выхватил прямо из воздуха меч, засверкавший льдом, взмахнул им, защищая свою избранницу.

— Я никогда ничего тебе не обещал.

— Ах, верно! Ты только целовал меня и трахал, конечно же, — высокомерно скривилась Тариана. — В ожидании своей... Принцессы.

— Держись от нее подальше!

— Разумеется, моя сладость, я-то буду. — Тариана шагнула к демону, почти напоровшись на его меч.

Однако она не обратила внимания на то, как кожу прорезал клинок, а демон, отдернув руку, не успел предотвратить ее побежавшую кровь. Но даже болезненной тени не отразилось на лице черноволосой женщины — напротив, ее губ коснулась жестокая усмешка.

Медленно вытерев каплю крови, Тариана с показным наслаждением облизала палец... И воспользовавшись заминкой, обхватила лицо мужчины, чтобы оставить на его губах кровавый поцелуй.

— Опасно обманывать такую, как, дорогой, — вкрадчиво прошептала она, хотя мужчина едва держал себя в руках, судя по пальцам, судорожно сжавшимся на рукояти клинка. — Наслаждайся своей ненаглядной. И внимай моим словам...

Она отступила и, раскинув руки, рассмеялась навстречу громыхнувшему грому. Под ее стопами медленно, но упрямо разрастался лед. Преследующие слова Тарианы сплелись, сотрясая мир своей неотвратимостью.

— За твое предательство, за твою ложь... — В ее словах зазвучали металлические нотки. — Отныне и навек я проклинаю тебя, твой род и твои земли!

— Тариана, прекрати! — Мужчина побледнел, явно все было очень серьезно.

— Отныне вы не познаете любви, тепла и света! Отныне вы прокляты влачить свое существование в одиночестве, выбирая между своей жизнью и жизнью своих любимых...

Она указала длинным черным ногтем в направлении бледной, как полотно, девушки. Бедняжка чуть не плакала.

— С последним из вас падут все миры, согнувшись под пятой Алатара... И никто не снимет мое проклятие, кроме меня...

После ее следующего действия я зажала рот ладонями, сдерживая крик. Она безумная? Безумная, да?!

Потому что иначе я не могла этого объяснить. Выдохнув, Тариана... вырвала собственное сердце? Насколько же она сильна, раз у нее это вышло так легко, одним ударом, и она не умерла сразу же на месте?

— Ты... Обречен. Ты и твои щенки сдохнут в муках. Выбирай... ты или она...

Ее смех слился с разрядом молнии, чёрная кровь густо закапала на землю, оборачиваясь ледяными змейками. Ее лицо не исказилось от боли, в глазах не мелькнуло страха, только ярость, от которой стыла в жилах кровь.

Швырнув сердце на землю, она выплюнула

— Твоя жизнь... Или ее сердце?.. Выбирай.

Она не упала на землю, не успела, внезапно разлетевшись черными искрами. С ее смертью мир подёрнулся тьмой. Затрещал лед, расползаясь дальше, дальше, захватывая всё...

И над всем этим звучал ее потусторонний, призрачный голос...

— Отныне ты проклят! Ты и твоя поросль будете вечно гнить в муках!!!..

— Редьяр! Ред! — Девушка с белыми волосами испуганно дрогнула и потянула мужчину прочь.

Я понимала ее, от сердца Тарианы разбегались черные щупальца, и расползалась густая чернильная мгла. Там, где эта тьма продвигалась, чернели листья, умирали цветы и деревья.

Мужчина, опомнившись, схватил девушку, стремясь уберечь ее от тьмы. Но поздно...

Вскоре осталась только тьма — и ничего больше.

Пошатнувшись, я с криком отпрянула, когда эта чернильная мгла до меня добралась. Меня обожгло болью, словно тьма испепеляла, сокрушала изнутри...

Не успела испугаться, как меня дёрнуло назад за шаль. Ноги оступились, однако в следующий момент я упала на колени не на землю, а на мраморный прохладный пол...

— Берегись фантомов... Фантомов... — Нет, беловолосая женщина не восстала из своей могилы, но обратилась признаком, чтобы склониться ко мне. — Беги от них...

Ее рука коснулась моего лба, и яркая, стремительная вспышка ворвалась в мое сознание. Я услышала стук, даже не поняв, что это я — я сама упала на пол. Вокруг воцарилась тьма, но не такая, как в видении.

Новая тьма успокаивала... И я отдалась ей с благодарностью и принятием...

Сны были туманны и тревожны. В них я звала кого-то и искала выход, который никак не могла найти. У моих ног клубился черный туман, здесь всё было зыбко и невозможно тихо, так, что сердце замирало в накатывающей тревоге.

Темный, мёртвый мир… я заблудилась в нем, потерялась, забыв, кто же сама такая. Всё брела и брела куда-то, пока не остановилась, добравшись до встрепенувшихся теней. Четкое, ясное ощущение чужого присутствия заставило задрожать.

Страх сжал сердце, я судорожно выдохнула, подняв голову. Тени. Вот, что пугало. Ожив, они стягивались к чему-то огромному, массивному — тому, что скрывалось во мраке. Я не удержалась, отступила перед громадной бесформенной массой, возвысившейся надо мной.

Мое сердце испуганно дрогнуло, я задохнулась на вскрике. Душа сжалась перед силой, которую ощутила. Нечто древнее, темное наблюдало за мной. Скрывалось в тенях, ждало меня…

— Привратница… я так долго ж-ждал… наш-ша игра будет интерес-сной…

Голос шипел отовсюду, словно каждая тень обрела голос, и все они заговорили в едином порыве. Зловещее эхо ворвалось в мои уши, и когда надо мной вдруг распахнулись горящие глаза, я закричала.

Я не кричала так никогда в своей жизни, ни до, ни после. Рванувшись назад, всплеснула руками, но меня словно дергало за ноги, опрокидывая, и у меня не было шанса выжить, спастись…

Я падала, падала в бездну, чувствуя древнее дыхание Мрака, преследующее меня.

— Мы ж-ждем… с-скоро ты придеш-шь в объятия Алатара… в наш-ши объятия…

___

Крик застыл на моих губах, когда я резко распахнула глаза. Меня трясло; я судорожно отряхнула волосы от маленьких, кусачих теней. Сон не отпустил меня, все еще была там, в той жуткой бездне, где даже тени могли сокрушить.

Повлажневшая кожа отражала мое состояние. Лишь спустя несколько судорожных вздохов я смогла опомниться и замедлить дыхание. Подрагивая, обернулась, с трудом узнавая окружающее пространство.

Ледяная изморось и синеватые круглые фонарики… я отбросила с лица прядку волос и прикусила губу. Да что же это? Почему я в покоях Ашриэля?

Последние события неохотно всплывали в памяти. Я помнила, как искала иголку, как потянулась к странному свету в центре помещения, а потом…

— Ох, нет, — я закрыла лицо ладонями, вновь переживая жуткий сон, где женщина по имени Тариана вырвала собственное сердце из груди. «Твоя жизнь... Или ее сердце?.. Выбирай...»

Это правда? Мне показали прошлое? И та женщина, что покоилась в саркофаге, ведь в ее груди не было сердца. Неужели Редьяр все-таки пожертвовал своей любимой? А со мной… тоже так поступят?

Я перевела взгляд чуть дальше и вздрогнула, обнаружив неподвижного Ашриэля в большом кресле. Он наблюдал за мной непонятным, сумрачным взглядом. На его красивом лице не отражалось ни единой эмоции, только мрачная задумчивость. Я даже не могла понять, он доволен или нет… злится или спокоен… никогда, никогда не могла его понять до конца!

— А… А-аш… — Я не смогла договорить, губы пересохли.

Небрежная поза демона — нога на ноге, пальцы касаются подбородка, — ничего мне не говорила. Особенно вкупе с тяжелым темным взглядом его льдистых глаз. Прищурившись, мужчина поднял подбородок выше, его глаза сверкнули холодом.

— Ответь, мне обязательно перечислять все места, куда тебе запрещено заходить? — наконец, медленно уточнил он. Ничего больше. Сразу к этому. Я быстро облизала губы, ощутив угрозу.

— Я не хотела, я просто...

— Усыпальницы тоже под запретом, Тея. Удивительно, что туда невозможно проникнуть без моего сопровождения. Начинаю думать, что тебя стоит привязать к постели цепями, по всем традициям.

— Но ведь это правда не я! Меня захватило...

— Что тебя захватило, жена моя?

То ли он злится, то ли… насмехается. По крайней мере, тон его голоса одновременно был и мрачным, и саркастичным, и усталым — всё вместе.

Ну конечно, он мне не верит. А кто бы поверил? Но ведь на этот раз нет моей вины! Этот замок что-то имел против меня… либо пытался сообщить важное. Впившись ногтями в собственную ладонь, я глухо выдохнула, вновь вспоминая все, что увидела… всё, что мне показали.

И как же болит голова. Пульс молоточками стучит в висках.

— Там был свет… а потом я увидела саркофаги… мне показали Редьяра и Тариану… кто это?

— Вот как, — спустя долгую паузу произнес Ашриэль, и вот теперь отчётливо услышала усталость в его голосе.

Качнув головой, демон поднялся, чтобы подойти к окну. Скрестив руки, всмотрелся в хмурый пейзаж, всегда одинаковый, всегда зимний и неприветливый. Он молчал так долго, что я решила, будто обо мне забыли. Но ответ внезапно пришел.

— Редьяр мой отец. Тариана его проклятие. И мое проклятие. Наше проклятие. Проклятие всех миров…

— Она ведьма?

— Ведьма? — Повернув голову, Ашриэль усмехнулся, словно мое предположение его повеселило. — Можно и так. Ведьма. Богиня. Тьма. Называй ее, как хочешь. Больше в гробницы ни ногой.

— Ты не веришь! Но я не собиралась туда заходить! Не искала, не намеревалась… — Вскочив, я стиснула кулаки. — Это ведьма прокляла твой замок? Она чудовищное сделала с собой... Почему? А та беловолосая женщина... Твоя мать, она...

Я осеклась, испугавшись собственных слов. Вот я наивная! Теперь Ашриэль знает, что мне известно слишком многое, а вдруг он не станет ждать никакой Хрустальной Луны, и разберется со мной немедленно? Но все равно у меня вырвалось:

— Это Редьяр убил ее? Ее сердце... Выбор, который дала ведьма...

— Ты просто увидела сон, Тея. Усыпальницы знамениты ими.

— Но я...

— Просто. Сон.

— Но... — На этот я заткнулась сама, как только Ашриэль порывисто обернулся и сделал ко мне несколько быстрых шагов. Ой-ой, он сейчас со мной и разберется! Он же демон холода и льда, что ему мешает решить вопрос с моим сердцем прямо сейчас?

Пресловутое сердце подскочило в груди; встревожившись, я быстро отступила — и, вскрикнув, замычала в чужие губы, внезапно накрывшие мои. Ашриэль нетерпеливо выхватил из моей руки книгу — единственное, что оказалось поблизости для самозащиты, — и, отшвырнув ее, углубил поцелуй.

Я вспыхнула, когда демон без предисловий подхватил меня под бедра. Он с такой легкостью подсадил меня на придверный столик, что только и успела ударить ладонью по его плечу. Не сильно помогло: вместо того, чтобы устрашиться, мужчина прижал меня теснее, но, к моему удивлению, разомкнул наши губы, чтобы шепнуть:

— Тея… клянусь, тебя никто здесь не тронет. Ты будешь в безопасности, обещаю… пока соблюдаешь правила…

— А если не буду соблюдать? Правила? Накажешь?

Что дергало меня за язык? Вот зачем это сказала — ведь само как-то вырвалось. Долго посмотрев на меня, Ашриэль сощурился. Нехорошо так сощурился. Его глаза сверкнули замыслом.

— Хорошая мысль, Тея.

— Нет! Я просто…

— Нам пора кое-что обсудить, жена. После брачной ночи есть традиции.

— Традиции?

— Я позволил тебе избежать первой близости. А ты не смогла. Так теперь не вини меня. Каждый день на протяжении месяца я буду посещать тебя. И так и быть... Если захочешь большего, можешь сунуть свой миленький носик в неположенное место. А потом получить заслуженное наказание, Тея…

— Что? Нет, стой!!! — Как-то сразу стало понятно, о чем речь. Супружеский долг, ну конечно! — Я не стану…

Я задохнулась от нового поцелуя. И еще одного, еще более властного, еще более настойчивого. Когда демон успел вклиниться между моих ног? Попытавшись свести вместе бедра, в итоге лишь сильнее обхватила его ногами. Замычала, сообразив, чем это грозит.

Эти покои просто роковые для меня! Ашриэль крепко прижал меня к себе, его объятия были слишком тесными, а действия — вольными. Прикосновения его губ, мягкие, но настойчивые кружили мою голову; не заметила, как сама отклонила голову, позволив его губам переместиться на шею.

А вот весьма ощутимый укус заставил меня вздрогнуть. Ох! Это было неожиданно возбуждающе…. и отрезвляюще.

— Подожди, стой! Я не стану спать с тобой! Больше никогда не буду, не смей, не смей, ты, ледяной… — вырвалась я из накатывающего желания. И задохнулась от нового поцелуя в губы: конечно, так меня и послушали.

Подхватив меня под бедра, демон в один шаг перенес меня на кровать. Распластавшись под ним, на секунду пришла в панику. На секунду — а потом застонала от жгучего желания. В свое оправдание: демон потрясающе целовался!

Ашриэль не колебался и не сомневался. Его мужская напористость, уверенность и даже бескомпромиссность покорили меня в два счета. В этом мужчине скрывалось нечто опасное и хищное, неотвратимая угроза, от которой сердце стучало чаще, а дыхание прерывалось сдавленно и с хрипами.

В один момент не меня обрушились воспоминания о единственной ночи, которую я провела с мужчиной. О поцелуях, стирающих границы, о сладкой боли, пронзившей меня в момент проникновения…

Зачем это вспомнила? Низ живота свело от требовательного спазма, такого сильного, что я тихо застонала в губы мужчины. Меня охватило жаром, кровь толчками забилась в висках. Мне хотелось испытать близость снова. Как же хотелось, кто бы знал!

Это неправильно, это тысячу раз неправильно! Я не должна этого испытывать, мне нужно сопротивляться, нужно отстоять себя…

Осознавая это, я потерпела полную неудачу перед самой собой. Вместе с внутренним протестом подленький внутренний голосок напоминал, что тревожиться за честь поздно. Что Ашриэль — мой муж, а я сама согласилась стать его женой. Что он бесподобно красив, кто бы устоял перед ним?

И где-то там, на задворках сознания крепла страсть, разогретая умелыми ласками мужчины. Его руками, скользящими по моему телу, сминающими мое нелепое шелковое платье. Говорила же, что лишусь этого платья в конечном итоге? Задержав дыхание, сама помогла снять его; выгнувшись в пояснице, даже не заметила, как лишилась одежды, оставшись в белье из кружевной паутинки.

Да ну это всё! Зачем сопротивляться своим желаниям, если сейчас они составляли всю меня? Каждое прикосновение мужчины, каждый его поцелуй, каждое движение ощущались слишком ярко, как вспышки наслаждения, озаряющие мой мир.

Я дышала все жарче, все быстрее, мое сердце билось в груди стремительнее. Зарывшись пальцами в белые волосы Ашриэля, застонала, ощутив поцелуи, опустившиеся вниз. Что ж, демон опытнее меня. Он определённо знал, как отключить все девичьи возражения.

Я зажмурилась, слегка выгнувшись: опустившись вниз, Ашриэль обхватил губами бутон моей груди. Кружевная паутинка белья не стала для него помехой, напротив, казалось, эта невесомая паутинка лишь обострила все интимные ощущения.

Прикусив губу, я подавила долгий стон, но тот все равно вырвался томным мычанием. Пожалуйста, пусть демон продолжает! Впрочем, у Ашриэля были свои соображения; вернувшись к моим губам, он снова меня поцеловал, в то же время согнув мою ногу в колене и удобно разместившись между моих бедер.

Это тоже было пыткой: чувствовать его плоть, скользящую там, внизу по всей длине. Снова и снова; твердая, пульсирующая, слишком жаркая для принца льда. Одновременно мужчина терзал мою грудь, а его поцелуи становились все более откровенными. Я широко распахнула глаза, ощутив, как его язык коснулся моего, это было невероятное, острое ощущение, от которого у меня совершенно снесло крышу.

Ну, хватит! Ашриэль дратовал меня, умело разжигая пламя. А мне хотелось большего, прямо сейчас, было мало поцелуев, мало откровенных, но все-таки просто ласк.

Хотела ощутить мужчину внутри. Как тогда, в первую нашу ночь, глубоко, жарко, безудержно…

— Аш! — выдохнув, я подалась к нему бедрами, а когда тот не понял, нырнула вниз ладонью, решив, что сделаю все сама, раз мужчина медлит. Может, тогда он поймет, чего хочу?

Увы, стоило коснуться его плоти, как он остановил меня. Мягко, но непреклонно перехватил мою ладонь и поднес ее к своим губам. От невесомого, сдержанного касания его губ к костяшкам моих пальцев с моих губ сорвался самый неожиданный звук, который могла от себя ожидать — сродни гневному рычанию.

Я не этого хотела!

— Будь по-твоему, любовь моя, — хрипло шепнул демон, усмехнувшись уголком рта. — Пожалуй, традиции можно и обойти, обойдемся без супружеского долга. Сладких снов, родная…

— Что?! Нет! Стой!!!

Я дернулась к нему, прекрасно зная, что означают эти слова, но все равно успела схватить лишь воздух вместо демона. Как всегда, по своему обыкновению, Ашриэль просто взял и исчез в снежном вихре!

Да как он мог… мучительно застонав, я перевернулась на бок, лелея свое мучительное, болезненное желание, волнами опаляющее изнутри. Хоть на стенку лезь! Было так хреново, как никогда не было, внизу всё скрутилось так туго, что, казалось, еще немного — и умру прямо в этой постели!

— Да чтоб это…

Проклятье, этому демонюке не откажешь в коварстве! Он не мог наказать меня больше, чем довести до такого состояния — и послушаться отказа именно в этот момент! Кто бы знал, что можно так страдать от неудовлетворенности желания, о котором я еще месяц назад вообще не подозревала! Это желание убивало!

— Чтоб это всё… ледышка колючая!

Но что могла противопоставить ему? Прикусив край одеяла, я захныкала. То есть демон правда-правда отказывает мне в супружеском долге? Тьху! Никогда бы не подумала, что именно из-за этого испытаю самую жгучую, самую мучительную обиду в своей жизни…

У меня была тысяча и одна причина для злости. Не знаю, на кого злилась больше, на себя — сдавшейся так легко — или на Ашриэля, который намеренно разогрел меня до такого состояния. Даже спустя полчаса все во мне бурлило, а жар требовал выхода. И я совершенно не могла с этим совладать!

— Ледяная сосулька! — в сердцах выдернула я еще одну лиану.

К счастью, меня никто не запирал, и, обнаружив записку в книге, оставленной на столе в моей спальне, я смогла последовать инструкции. В бумажке ждало лишь коротенькое «Приходи в оранжерею за столовой к десяти? Римма» — и больше ничего.

Ушло время, чтобы найти помещение. Впервые услышав, что в замке имеется оранжерея, я заинтересовалась этим и на удивление быстро нашла необходимое место. Удивительно, что даже внутри Замка имелись ледяные розы, а также алые, белые, чайные, каких только в этой оранжерее не было!

В ожидании указанного времени я занялась единственным, что было мне под силу: сорняками в садовых горшках. Интересно, за этой оранжереей кто-то следит? Совсем заброшенное место. Выдергивая хищную лиану за лианой, я тихо ругалась себе под нос; в садоводстве я всегда находила свое успокоение.

В детстве меня временами брали на дачу, так что худо-бедно могла отличить сорняк от цветка. По виду ледяные розы взывали ко мне о помощи, а я была так раздражена, что даже не сразу вспомнила о кровожадности прекрасных цветочков. Хотя какая уж разница, что они, что я сама, в данный момент обладали сходным настроением.

Я зашипела, когда одна из лиан, по ощущениям, начала «сбегать от меня» глубже в землю. Ну, нет, на тот раз справлюсь с ней! Отогнав подлую мысль, что если даже не справлюсь, Ашриэлю придется вмешаться, фыркнула и все-таки выдернула сорняк.

Отбросив его через плечо, выпрямилась. Ну вот. Цветы словно расправили лепестки — хотя, может, дело в капельке моей крови, упавшей в землю. Подняв руку, я раскрыла ладонь, с досадой осматривая нечаянную царапину: с этими цветами всё-таки лучше держать ухо востро…

— Тея! — Голос подруги застал меня врасплох; обернувшись, я угодила в ее объятия и выдохнула. Уже десять вечера? Как быстро летит время! Отступив от меня, подруга заговорщицки подмигнула. — Как хорошо, что ты получила записку! У меня только в оранжерею получается пробраться, да и то рискованно. Но я поспрашивала…

— О чем?

— О Теяре. — Римма присела на один из больших ящиков и призадумалась. — Ты права. О ней тут слышали.

— И что? — насторожилась я, отбросив все дела на потом.

Сев на свободный ящик, нахмурилась: значит, о моей сестре всё-таки знают в этом мире? Перед глазами возник образ маленькой сиротливой могилки. Мне всегда говорили, что Теяра и года не прожила; будучи младше, я не задавала по этому поводу вопросов.

Возможно, стоило бы… даже здесь свои тайны.

— Она жива? — Мои руки стиснул сорный побег лианы. — Неужели так?

— Нет… да… об этом ничего не говорили. При ее имени рассказали о триаде, двух сёстрах и их защитнике, какая-то странная история. Черное сердце и светлое сердце, связанные общей судьбой, вот что поведали при упоминании Теяры.

— Общей… судьбой? — озадачилась.

— Эти сестры предсказаны и являются чем-то вроде отражения друг друга, как поняла. Без одной нет другой, тебе о чем-то говорит?

— Я… нет… не уверена, — прошептав, поняла, что так оно и есть. Как это «отражения»? Что значит, «без одной нет другой», но я ведь здесь, а Теяра, как считалось, мертва?

Римма виновато рассмеялась.

— Они тут все скрытные, особенно эта женщина… ты видела ее копытца? Брр, у меня от нее мурашки по коже! Лучше скажи, у вас с мужем сегодня… уже было?

— Что? — с трудом опомнилась я, по покрасневшим щекам подруги поняв, что речь о чем-то неприличном. Кажется, все же знаю, о чем.

— Ну, знаешь, местные ворчат. Говорят, Ашриэль нарушает все традиции…

— И тут о долге! — всплеснув руками, я вернулась к цветам и подхватила лейку с пола.

— Местные говорят, что повелитель лишил их законного развлечения. Повелитель, мол, должен покрывать жену целый месяц каждый день, а наблюдатели должны записывать каждый свершившийся акт...

— Что?!

— Тише, тише. Твой красавчик отменил наблюдателей. Но традиции-то оставил? Так сегодня он уже…

Девушка потыкала пальцы друг о друга, на что я только отвела взгляд. Ничего себе традиции! Месяц! С наблюдателями! Я сердито вырвала сорняк из земли и щедро полила воспрянувшие духом цветы.

Вот о таком точно не было ни словечка в договоре! И хотя традиции наблюдателей вызывали беспокойство, куда больше злило воспоминание о последней моей встрече с Ашриэлем. По-прежнему не понимала, что раздражало больше: что я сама так быстро распалилась от пары поцелуев — или что демон, распалив, просто взял и ушел.

— Да ничего не было, — небрежно хмыкнула. — Я сама и отказалась. Так что…

— А теперь жалеешь? — прозорливо предположила девушка.

— Вовсе нет!

— Потому что, если жалеешь, так понимаю, ты имеешь право потребовать близости. По этим традициям только после медового месяца, назовем так, новобрачная становится полноправной правительницей и получает право на корону.

— Да сдалась мне она, эта корона, — проворчала я. Надо уводить разговор в сторону, а то все более неловко. — У нас с демоном контракт на год, я пошла на это только ради свободы брата. А через год все свободны. Можем идти на все четыре стороны, и я, и демон.

— И что, ты… ты готова его отпустить? Своего мужа?

— Пф-ф…

«Пф, конечно», вот что хотела сказать. Но слова застряли в горле. Я моргнула, не ожидая пришедшего невесть откуда чувства. Сердце сжалось, сдавило так, что больно дышать. Это длилось ровно мгновение, но мгновение оставило после себя привкус сожаления.

Я не могу ничего подобного испытывать. Не к демону, уж точно! Фыркнув еще раз, плеснула в Римму водой и, когда девушка с визгом вскочила, все-таки увела тему разговора в сторону.

— Лучше расскажи, где обитаешь? А это далеко? А много у Ашриэля слуг? Вдруг с тобой решу поболтать, хочу разузнать детали…

«Две сестры, как отражения, без одной нет другой…»

Слова Риммы еще долго вертелись в моей голове, снова и снова на разные лады. Я не могла их разгадать, не могла понять, все это не имело абсолютно никакого смысла. Теяра — может, моя тень? Может, живет только в моих снах? Она буквально смотрит на меня только из зеркала?

— Не понимаю…

Я перевернулась. Так и не переоделась, опасаясь, что Ашриэль все-таки придет, чтобы затребовать супружеский долг. Хмуро взбив подушку, улеглась получше, изо всех сил отгоняя навязчивую мысль, что ничего-то я не опасалась, а в какой-то мере надеялась.

Да вот еще. Римма умела задавать вопросы, и на какой-то момент, представив, что год миновал, я испытала не только сожаление, но и горечь. Ведь это все временно… свадьба, брак… беловолосый ворвался в мою жизнь, как порыв снежного ветра. Он перевернул мое сердце и всю жизнь, но что же дальше?

У Ашриэля отдельный от меня путь. Однажды он найдет кого-то себе под стать. Обязательно бесподобно красивую. Эффектную. Полную магии, уверенную в себе, способную растопить ледяное сердце. Я вздохнула, опустив ресницы. Возможно, я привыкла к Ашриэлю больше, чем ожидала.

Выдохнув, распустила волосы и легла, решив оставить все на потом. Но стоило лечь, как звук, словно кто-кто скребся в углу, прогнал остатки моего сна. Ширх-ширх… ширх-ширх…

Вздрогнув, я нахмурилась и, сев, прислушалась. Откуда звук? Мыши?

Нет, невозможно. Почти уверена, что в этом замке даже мышке не выжить без дозволения: кровожадные розы расправятся со зверьками раньше, а если нет, то дело исправят те самые горгульи, что в многообразии скалились со стен коридоров.

Меня не покидало ощущение, что весь этот замок — живой. Не в плане, что тут водится жизнь, а само здание дышало древностью. По крайней мере, меня это место испытывало на прочность с завидной регулярностью.

— Кто здесь? Покажись!

Вот и сейчас, поднявшись, сделала шаг к зеркалу, которое испускало мягкое, рассеянное свечение. Снова непонятный свет… на этот раз не сгусток — просто светящееся изнутри зеркало. Подойдя ближе, я подняла голову, оглядывая серебряную раму. Потерла, но встроенной подсветки не обнаружила и посмотрела в зеркальную гладь.

Надо ли говорить, что моего отражения в зеркале так и не появилось? Выдохнув, я несмело протянула руку. Пальцев коснулся холод, впрочем, весь этот замок источал холод, что удивляться?

— Что это?

Ширх-ширх…

Я слегка отпрянула, наконец, поняв, откуда звук. Сердце застучало чаще: звук был не в комнате. Он шел из зазеркалья, оттуда, где таился источник света.

Снова шутки Замка? Глубоко вдохнув, я сделала еще шаг, в надежде, что смогу что-то разглядеть сквозь световую преграду. Мои пальцы дрогнули, протянув руку, я так и не решилась коснуться зеркальной поверхности, однако…

— Что? Нет!

Однако стоило уже понять: в этом мире ловушки подстерегают на каждом шагу. Я отпрянула, но поздно. Зеркало полыхнуло радужным сиянием, таким ярким, что стало больно глазам. Вскрикнув, попыталась избежать этого, но мое сердце уже знало: я попалась.

Всхлипнув, я зажмурилась. Голова закружилась, в уши ворвался ветер. Нет, на этот раз меня вовсе не Замок испытывал. На этот раз кто-то открыл полноценный портал прямо в мою спальню — подобный тому, который перенес меня в мир демонов.

Кто мог это сделать?! Всплеснув руками, не удержалась от резкого рывка вперед; ноги подогнулись, обрушив меня на землю.

Я задрожала, когда мои руки по запястье погрузились в ледяной снег; как холодно! На счастье, на мне был теплый халат, отороченный мехом, он укутывал меня теплом, но надолго этого не хватит. Где я, проклятье?!

Задрожав, оглянулась — и мне стало еще хуже. Темнота подступала, но поблизости, на расстоянии пары метров, все же разливались сумерки, а вот дальше…

— Мрак, — вырвалось у меня испуганное.

Верно, я узнала это место. Дышащее смертью и беспросветностью, тьмой и отчаянием. Сколько раз видела его в своих снах! Однако на этот раз это не сон. Я сознавала себя, четко знала, что это реальность, и с каждой секундой во мне нарастал ужас.

Я отступила, не понимая, как и зачем нахожусь здесь. Кто открыл портал? Прямо в моей спальне…

— Вот и ты. — Ответ пришел вместе со скрипучим, знакомым голосом. Я резко обернулась, не веря своим ушам. Что? Опять этот маленький снежный интриган?!

— Ты! Твоя работа?!

— Обещание… проводник… Мрак! — Снежный бес в волнении привстал, застрекотав ушами. Я стиснула кулак, так бы и накостылять этому созданию, на вид миленький, а внутри зло воплоти!

— Какое еще обещание?!

— Ты обещать. Время прийти, — сухо уведомил зверек, его глаза блеснули бескомпромиссностью, а у меня, вместе с ужасом, вспыхнул в груди гнев.

— Ничего я не обещала! Верни меня обратно! Немедленно!

— Выполни обещание. Тогда вернуть.

— Немедленно верни, откуда выдернул!!! Я не давала обещаний!!!

Но, как бы ни кричала, зверек все проигнорировал. Не обратив внимания, бес тенью метнулся в направлении Мрака; снег поскрипывал под его лапами, а меня все больше захлестывало отчаянием.

Я вцепилась в волосы, задохнувшись в возмущении, но и в растерянности. Когда видела Мрак из окна, он находился так далеко от Замка, что путь сюда казался вечностью. Однако стараниями беса я очутилась здесь за одно мгновение, вот только портал угас, ни следа не осталось — назад не вернуться.

— Проклятье! — выдохнула я, все больше обрушиваясь в отчаяние.

Мне не выбраться отсюда. Бес, направившись во Мрак, словно растаял дымкой, за пару минут очутившись у кромки. Он обернулся у самой границы и встопорщил уши, посмотрев на меня с особенным значением.

— Выполнить… обещание! — процедил он, прежде чем раствориться за переделами границы.

Мрак поглотил его полностью, от кончиков ушей до белоснежных лапок. А с ним и мою надежду на спасение. Сделав шаг к Мраку, я тут же отступила назад. Мое сердце билось как сумасшедшее, пульс зашкаливал.

Что мне делать? Что мне теперь делать?!

Тогда, дав опрометчивое слово бесу, я надеялась, что у меня получится избежать свадьбы… получится избежать близости… у меня были причины, и Ашриэль умело устранил каждую из них. Все, что меня пугало, теперь выглядело иначе. Даже близость принесла мне сладость, а не боль.

Помощь беса в итоге мне так и не потребовалась. Это было словно в прошлой жизни, так давно, что мне не сразу удалось вспомнить слова согласия, сорвавшиеся с моих собственных губ.

Я думала, вся эта история с ролью проводника во Мрак уже позади. Раз помощь беса не понадобилась, то и мое слово отменилось и больше не имело значения.

Но у беса явно было свое мнение. И вот теперь я здесь, у кромки самого ужасного места, которое могла представить. Ахнув, отступила: не было ни в одном из миров ничего, что пугало бы меня больше, чем эта беспросветная мгла.

— Нет… нет, нет… — зашептав, я отступила от Мрака. И еще. И еще.

Я не подозревала, что меня ждет во Тьме. Там властвует смерть, а не жизнь, и только небо знает, что со мной случится, если переступлю границу.

Может быть, Ашриэль как-то поймет, что мне нужна его помощь? Я крикнула его имя, однако наивно было думать, что меня услышат за километры от этого места. Снова кинула взгляд во Мрак… и на замок, что чернел далеко вдалеке.

Теперь он казался таким манящим, таким желанным… меня начинала бить дрожь от ледяного воздуха, щупальцами проникающего под мою одежду. Однако выбор небольшой: могу отправиться во Мрак… или попытаться добраться до Замка самостоятельно.

Мотнув головой, я развернулась и упрямо побрела сквозь глубокий снег в направлении Замка. Разве я не справлюсь? Может, и нет. Да только другой выбор хуже…

Ветер бил в лицо, буря нарастала, завихряясь под моими ногами. Идти было сложно, ноги увязали в свежих сугробах, и было невероятно холодно. Пусть халат был достаточно теплым, чтобы я не окоченела на месте, но его было мало, чтобы защитить от такой непогоды.

Самое паршивое, за моей спиной, у кромки Мрака, изредка раздавались электрические разряды: уф, только грозы в сердцевине зимы и не хватало. Вздрогнув, я обхватила себя руками и обернулась, морщась и на все лады проклиная беса.

Как меня угораздило связаться с этим снежным интриганом?

— Чтобы тебя, пушистый, — в сердцах прошептала.

И вскрикнула, чудом отпрянув от серебряной стрелы, преградившей мне путь. Снег разлетелся в стороны от стремительного удара; серебряный наконечник затерялся в сугробе, словно его и не было; а мое сердце подскочило в груди, особенно, когда услышала цокот копыт.

Меня кинуло в жар: что-то подобное уже встречалось раньше. Резко обернувшись, я увидела новую угрозу и дернулась назад: нет, это невозможно!

Я ушла от Мрака всего минут пятнадцать назад, но пройденного расстояния оказалось достаточно, чтобы жизнь преподнесла мне очередной сюрприз.

— Так-так-так! Смотрите-ка, кто у нас здесь. — От знакомого голоса дыхание прервалось, он никак не мог быть здесь. Это против всего!

И все же его лицо навек отпечаталось в моей памяти. Меня словно перенесло на несколько недель назад, к тому, с чего все началось. Сейчас мужчина выглядел иначе, сменив деловой дорогой костюм на черную мантию, что теперь реяла у его ног. Его подбородок оброс щетиной, волосы отросли до ушей, ветер вольно ерошил их.

Но оскал — его оскал остался прежним. А в хищном взгляде по-прежнему горело лютое пламя.

— В-вы...

— Думала, я не найду тебя, паршивка? — зло и неприятно рассмеялся преподаватель Тариан. Зверочеловек! — Теперь ты одна здесь, как удачно, правда? Никто тебе не поможет ты так далеко от владений зимнего...

Под ложечкой противно засосало: я пропала. Эта уверенность лишь окрепла, когда мужчина громко свистнул. И оказалось, он здесь не один. Я дёрнулась от хруста снега за своей спиной… и сбоку… всадники возникали словно из воздуха, один за другим, как призраки.

Увы, плоть у них имелась. Холод, кажется, не волновал их. На некоторых из мужчин, кроме звериной шкуры через плечо, ровным счетом ничего не было, разве что серебряное оружие — стрелы, лук и кинжалы.

А у меня — ничего. Никакой защиты. Неосознанно я сунула руку в карман, в надежде, что там найдется хоть что-то. Хоть что-нибудь! Или пропала — врагов так много!

— Лучше не сопротивляйся, персик. У нас на тебя масштабные планы, прежде чем, — Тариан скривился и сплюнул на землю, — прежде, чем ты умрешь...

Все они были чем-то неуловимо похожи. Темноволосые, литые мышцы перекатывались под кожаными накидками, в глазах отчётливо звериный блеск. Пока враги еще оставались в человеческой форме, но мне уже было известно, что у них есть и другая, медвежья.

Раньше это казалось невозможным, все эти зверолюди, способные в мгновение ока обратиться медведями. Раньше. Но не сейчас, после всего, через что мне довелось пройти. Мне встречались бесы, демоны, чью голову венчали рога…

С чьих рук срывалось пламя. В чьих глазах скрывалась вьюга.

Зверолюди — наименее странное, что мне встречалось в этом мире. Однако наиболее опасное лично для меня.

— Не подходи! — шарахнулась я в сторону, вскинув руки. Морозная волна ударила, взрезав землю под ногами того, кто подкрадывался ко мне сбоку. И пусть это вынудило мужчину отпрыгнуть, моя попытка лишь вызвала у врагов смех.

Неужели бес с самого начала работал на этих существ? Неужели он всегда намеренно вел меня в их ловушку?

Мне не хотелось в это верить, но все говорило само за себя. Каждый раз, когда доверяла ему, я оказывалась в беде. Сжавшись, я снова нырнула рукой в карман, но что там могло оказаться? Пальцы нащупали лишь что-то круглое, глянцевое…

— Ты феноменально слаба, девочка! — хищно осклабился профессор со своего коня. — Твоя магия, как ласковый нежный ветерок, хватит веселить бесов!

— Стащи с нее халатик, Тариан! Пусть покажет свои круглые булочки!

Раздался дружный хохот, а я стиснула зубы. Мои пальцы так крепко обхватили сферу, найденную в кармане, что та жалобно затрещала в моей хватке.

Сфера, ну конечно! Вспыхнуло воспоминание, как Ашриэль подарил мне эту сферу за ужином, а я, разозлившись, оставила ее в кармане, позабыв в ту же секунду. Подумать не могла, что сейчас так обрадуюсь неожиданному дару судьбы. Если бы мне удалось вызвать Аша…

— Ничего личного, Снегурочка! — Тариан смеялся вместе с остальными, но его взгляд был холоден и собран. Я сглотнула: хорошо это не закончится, если ничего не предприму. — Рано или поздно ты появилась бы здесь, мы знали, где тебя искать! Считай это своим избавлением! Зимний не должен получить твое сердечко! Обещаю, мы просто тебя порадуем по разочку и с любовью придушим! Отправишься к Алатару экспресс-доставкой!

— Да что ты танцуешь с телкой? Бран, тресни ее по башке, попробуем ее и закончим это!

Все внутри похолодело. Значит, им известно, что Ашриэль должен мной пожертвовать… значит, это не просто мои домыслы, значит, всё серьезнее некуда…

Зарычав, я перехватила булаву (серьезно?), занесенную надо мной; пришлось обернуться, чтобы остановить удар по голове, но это позволило заметить еще одну угрозу — сбоку. Сердце дернулось в груди, однако вместе с тем, в этом моменте, я ощутила нерушимое спокойствие.

У меня не было шанса выжить. Нет, не было. Но я могла утащить за собой как можно больше этих тварей. Вместе с мыслью пришла собранность, пришел холодный гнев. Всё словно замедлилось, заострилось в моменте.

Знакомый холод сковал мои вены; обретя в себе сумасбродное спокойствие, я просто знала, что смогу к черту заморозить всё, что захочу! Лед затрещал, обволакивая тяжелую булаву морозным касанием; по оружию заветвились расползающиеся зимние «змейки». Прищурившись, я позволила магии действовать — жить — по своему разумению, так, словно та была живой. Полностью отдала ей контроль. У меня не дрогнуло сердце, не возникло страха, только холод, только упрямая, ледяная ярость.

Эмоций не осталось. Даже удивления не испытала, когда с булавы лед перекинулся на врага. Тут же моя рука взлетела, и волевым усилием я буквально сковала бросившегося на меня медведя. Враг так и застыл в наполовину обращенном состоянии — оставалось лишь сжать кулак, чтобы тот разлетелся в пыль.

Именно это и сделала; стиснув зубы, отдала мысленный приказ — и не моргнула, увидев, как враг рассыпался, подобно разбитой ледяной статуе. Это — напрягло остальных обидчиков. Они отпрянули в стороны, но я еще не закончила.

Мне нужна защита. Взмахом кисти я позволила магии вырваться в мир. Это далось так неожиданно легко… так феноменально просто…

Стена льда выросла, будто из воздуха. Соткалась из морозного ветра, взлетела, отрезая меня от врагов. Кони зверолюдей взбрыкнули, одна из кобыл сорвалась, невзирая на понукания владельца. Я видела хаос и страх в рядах врага, и мне это доставляло… удовольствие?

Чувство было настолько неожиданное, что внезапно выдернулао меня из состояния собранности — из того состояния, которое только что спасло мне жизнь, а теперь оно развеялось без остатка, оставив меня беззащитной и утомленной. Эта стена, эта… магия… это всё опустошило меня.

И как бы я ни пыталась возродить в себе собранность и уверенность, что мне достаточно щелкнуть пальцем, и все они эти создания обратятся в ничто, — теперь эти ощущения ушли. Осталась растерянность, вернулся ужас.

— Не шали, Снегурочка! — зарычал Тариан, гарцуя на своем коне. Потеряв своих людей, он был вовсе не так радостен и доволен, как минуту назад.

Теперь в его глазах горела настоящая ярость, лицо исказилось в хищной гримасе. Еще бы это не испугало: между нами оставалась лишь ледяная стена, но насколько ее хватит?

Я попятилась, одновременно нашарив в кармане спасительную сферу. Она легла в мою ладонь успокаивающей тяжестью, стиснув ее, я отчаянно выдохнула.

— Ашриэль! Ашриэль, помоги, скорее!!!

Чего я хотела этим добиться? Филин говорил, я могу позвать мужа в любой момент, но мне не стоило забывать об угрозе. Яркая вспышка выбила сферу из моих рук; обрушившись на землю, та раскололась на части, а я развернулась, судорожно вскинув руки.

То ли мне снова повезло, то ли во мне действительно дремала причудливая, ледяная магия, но устремившийся ко мне враг застыл в ледяном плену вместе со своим жутким конем. Часто дыша, в шоке взглянула в жуткие глаза иномирной лошади: клянусь, в них никогда не было жизни, а конь наполовину истлел, отныне и вовсе замороженный.

И все же моя удача не вечна, дело времени, когда враги разобьют ледяную стену… а может, просто объедут, и тогда моя песенка спета.

Мой взгляд соскользнул на расколовшуюся сферу. Что толку ее подбирать — она уничтожена! Глубоко вдохнув, оглянулась на гряду мрачного леса. Я не пошла во Мрак за бесом… ничто не пугало меня больше, чем беспросветная тьма, что таилась за мрачной границей.

Я прошла такой путь. Готова была идти в одиночестве по чужим землям, но сейчас…

— А ну стоять!!!

В тот момент, когда ледяная стена треснула, и звук от побежавшего разлома заметался в окрестностях, я всхлипнула, срываясь с места.

Так бывает… то, что пугает больше всего — в итоге становится спасением. Цепляясь за ветки, не обращая внимания на лютый холод, я просто бежала. Бежала во Мрак, отбросив сомнения…

Не знаю, сколько времени прошло. Секунда, минута, день, год? Во мне не осталось мыслей, никаких, кроме мысли, что я должна любой ценой выжить.

И я переставляла ноги. Падала и поднималась. Мне просто нужно было сделать последний рывок, последний шаг… и еще один… еще…

Я с отчаянием выдохнула, не обращая внимания на поднявшуюся вокруг бурю. Мир злился, бесновался, закручиваясь вьюгой в вышине. Словно само небо разорвалось посередине и обрушилось на землю.

На все это я не обращала внимания. Стиснув кулаки, не обращая внимания на холод, я бежала вперед, не разбирая дороги… дальше, дальше…

Пока силы, наконец, не отказали мне. Вскрикнув, я оступилась и рухнула на колено перед кромкой Тьмы.

Там, за этой границей, ничего не было видно. Только мгла, только безмолвие, только смерть.

Мрак обжег меня неотвратимостью. Я судорожно вдохнула, остановленная ударом сердца. Меня снова захлестнул страх — тот самый страх, который говорил, что могу не вернуться обратно. Сердце билось в ушах, удары крови оглушали. Где-то там бесновалась буря, но здесь — в шаге от тьмы — царила мертвая, угнетающая тишина.

Как на кладбище…

Я всхлипнула, затравленно оглянувшись на отдаленный цокот копыт. У меня не оставалось сомнений: если зверолюди доберутся до меня, на этот раз не отпустят. Единственным моим спасением теперь был Мрак — проклятье!

— Где ты, дрянь?! — Голоса еще был так далеко, словно эхо из потусторонья. Но уже ближе, чем хотела бы.

Судьба словно вела меня туда, к безмолвию тьмы. Стиснув зубы на новый призыв, я подхватилась с места. Ноги заплетались, я устала. Вся моя надежда была на то, что каким-то чудом меня потеряют в абсолютной мгле; если эта надежда оправдается, то именно Мрак станет моим спасением.

И все же я запнулась у самой преграды. Ахнула от вспышки боли: чертовы стрелы! Одна из них глубоко погрузилась в плечо, так глубоко, что по белоснежному халату заструилась кровь. От боли и шока мои ноги подкосились; я взвизгнула, ощутив новую вспышку боли, и рухнула…

По ту сторону Мглы.

В моих ушах словно разорвалась пленка, я ничего не слышала, ничего не видела. Ни единого лучика света, абсолютная мгла. Только мое собственное сердце торопилось, спешило; я понимала, что если не встану, то пропаду навек.

Поэтому, стиснув зубы, схватилась за первое, что попалось. Мне было так плохо, что даже не поняла, что же это: похоже на камень. Придерживаясь за плечо, я заставила себя сделать шаг… несколько шагов…

Надолго меня не хватило, впрочем. Через несколько минут я зашипела и позволила телу ослабеть. Не могу больше. Не могу!

Опустившись на землю, я судорожно вдохнула и легла на спину. Переведу дыхание. Хоть секундочку…

Сквозь наплывающий туман я вдруг поняла, что, кажется, начинаю различать предметы. Пока такие смутные, как призрачные. Но я вдруг увидела лес… увидела лес из того сна, что был озарен хрустальным светом луны…

— Теперь ты понимаешь, сестра?

И увидела свою сестру, Теяру. Это действительно была она: прекрасная, озаренная лунным светом, как видение. Сейчас она показалась мне самой восхитительной из всего, что могла увидеть. Она склонилась надо мной, ее лицо показалось родным и близким. Еще бы, ведь это лицо — все равно, что мое…

— Теперь ты понимаешь. Мы родились вместе. Но мы слишком большая сила для демонов. Сестра... они отдали меня. Заперли в этом месте. А теперь и до тебя добрались.

У меня не было сил ответить. То ли это место, то ли потерянная кровь, то ли истощившая меня магия, но, похоже, что в этот момент я умирала. Здесь, сейчас жизнь оставляла меня.

— Они хотели оживить колдунью, сестра. Чтобы она сняла проклятие. Но колдунье нужно сердце...

— …Они думали, сестра, что подойдет мое сердце. Думали, такая жертва искупит их вину.

— … Но проклятию нужна суженая. Это ты, а не я. Они хотели обмануть проклятие, ведь мы так похожи…

— Поэтому я здесь, сестра. Алатар не принял меня, как жертву. Теперь демоны хотят принести жертву, которую обещали. Тебя. Ты готова умереть ради них, Тея?..

В глазах все расплывалось, что, впрочем, это не помешало увидеть кровавый шрам на груди Теяры: она показала его, разорвав ворот.

— Их удел жертвовать любимыми. Но у тебя есть я, сестра. Так позволь мне… позволь помочь тебе, прошу…

Она протянула руку, свет заплясал на ее ладони. Все это казалось жутким, зыбким сном, а мне так хотелось напоследок ощутить рядом кого-то родного. Неосознанно я протянула ладонь навстречу, коснулась ее пальцев…

И отдернула руку, когда заметила, как лицо Теяры озарилось жестокой улыбкой. Слишком торжествующей, слишком довольной, чтобы это показалось мне. Невзирая на мой жест, Теяра сама перехватила мои пальцы, сжала их так, что стало больно.

Склонившись ко мне, она прошептала в мое лицо, ее глаза полыхнули алым.

— Я отомщу за нас обоих, сестра. Я обещаю… я отомщу им…

И вдруг что-то случилось с этим миром. Свет исчез, все вдруг погрузилось во тьму. И я тонула в этом, тонула…

А где-то там, позади, восходила кровавая луна…

Дорогие читатели! На этом останавлваю том и перехожу в новый)

Сюжет был единым, но, учитывая объем написанного, в этот же том всё задуманное уже не убирается(

Спасибо, что были с книгой! На днях начну выкладки нового тома)