***

…Задачка была из серии «на засыпку». То, что Пётр Алексеич пожелает переманить к себе на службу некоторое количество шведов – отменных солдат и офицеров – это было очевидно. Но почему он так настаивал, чтобы Катя потратила время на короля? Вот уж кто точно не будет по собственной воле действовать в интересах России, так это Карл Двенадцатый.

Хотя, всегда оставался вариант, что действовать он будет под контролем Петра, и тогда уже несколько иная картина получится. Если так, то стоит на пару часов забыть о ноющих заживающих ранах, и дохромать – с тростью – до апартаментов пленного короля. Пока армия квартировала в Киеве, готовясь к маршу домой, в Москву, Пётр Алексеич разместил «брата Каролуса» в походном лагере за городом, в добротной офицерской палатке, выделенной от своих щедрот: шведская королевская была давно свёрнута и отправлена в обоз. Как-никак, знатный трофей, будет что показывать гостям. Именно туда, в самую середину армейского лагеря, Катя и держала путь.

Для караула у неё было письмо от государя – с допуском к пленному. И, хотя офицеры давно знали её в лицо, пропустить просто так не имени права, давай им бумагу. Молодцы, дисциплину Пётр Алексеевич хорошо подтянул, хотя бы в гвардии. Того бардака, который «немезидовцы» наблюдали в 1700 и 1701 годах, нет даже в гарнизонных полках, всё строго. И проводить госпожу поручика егерской роты к королю Карлу взялся сам начальник караула – тоже поручик, только фузилерной роты. Та ещё китайская церемония: тут всего-то пять шагов сделать. Однако Катя не стала возражать против такого эскорта – порядок есть порядок – и, тяжеловато опираясь на трость, проковыляла за ним.

– Благодарю, поручик, – она ответила офицеру учтивым кивком, как собрату по оружию. – Оставьте нас с его величеством одних, побеседуем.

Король встретил гостей полусидя-полулёжа на кушетке, застеленной плащом. Его левая нога всё ещё была в повязках, хотя сразу две толстые трости у его ложа говорили о том, что король всё-таки время от времени поднимается на ноги. Офицер, окинув шведа слегка сочувствующим взглядом, удалился за пределы палатки.

Реакция же Карла Карловича была бесценна. Узрев солдат-девицу в егерском мундире, опиравшуюся на изящно украшенную трость и стоявшую малость скособочившись, он изобразил ироничную усмешечку.

– Вижу, вам досталось, – сказал он, надменно вскинув голову – насколько это позволяла обстановка.

– Всем досталось, – Катя как обычно в разговоре с ним не особенно чинилась. – Хорошая вышла драка.

– Я был бы не прочь повторить сей опыт, едва смогу встать на ноги.

– Именно этого государь и желает избежать, – спокойно ответила солдат-девица. – Жаль вас огорчать, но далее драться с вами у него нет никакого резона. Однако он мог бы предложить вам не менее заманчивые перспективы.

– Подраться с кем-нибудь ещё? – заулыбался Карл. – Вы присаживайтесь, сударыня, признаться, мне не слишком-то удобно задирать голову ради беседы с вами.

– Благодарю, – Катя тоже изобразила усмешку и уселась на складной походный стул, стоявший здесь же. Судя по вмятинам, оставленном его ножками в земляном полу, им не так уж и давно пользовались. – Итак, вы предположили, будто государь намерен предложить вам военный комплот против кого-то третьего. Не стану гадать, так ли это – Петру Алексеевичу виднее, что именно вам предлагать. Но у меня для вас тоже есть интересная тема.

– Например?

– Например, Хаммер.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Карла.

– Кстати, что с ним сталось? Мне так никто и не удосужился рассказать о судьбе этих людей.

– Их было восемь, когда вы отправили их на захват Петра Алексеевича, – сказала Катя, подавшись чуть вперёд. Без постороннего умысла, просто устраивалась поудобнее, чтобы не бередить раны. – В живых остался один Хаммер, и то только потому, что государь его пощадил – в надежде разговорить.

– И как успехи? – Карл попытался вернуть себе бодрый вид, но не слишком преуспел: выдала несвойственная ему бледность.

– Учитывая, что говорил с ним мой брат, успехи есть, – ровным голосом проговорила солдат-девица. – Причём, уверяю вас, никаких членовредительских штук. Мы действовали своими методами… Я не осуждаю вас за тот приказ. À la guerre comme à la guerre – как говорят ваши старые друзья французы. Но Хаммер среди прочего рассказал кое-что интересное относительно их путешествия из Нового света в Старый… Вы не могли не видеть, что это за люди. Почему продолжали держать их рядом с собой?

– Сказать по правде, я бы предпочёл, чтобы мне служили вы, а не Хаммер, – задумчиво произнёс Карл. – Но поскольку это было невозможно, принял его услуги.

– Хаммер что-то такое говорил по поводу короля Луи.

– У него были рекомендации от моего любезного брата Луи Французского, – Карл нервно дёрнул щекой – в этом он невольно копировал Петра, с которым довольно часто общался в последнее время.

– А вас не интересовало, почему эти люди получили столь высокую рекомендацию? Вернее, ради чего?

– Интересовало, – швед был уже раздражён, но сдерживался. – Очевидно, француз желал провернуть тот же кунштюк с братом Петером, что вы провернули …со мной. И, вероятно, желал добиться некоего улучшения нашего вооружения. Однако в последнем люди Хаммера оказались практически бесполезны. Впрочем, в первом – тоже.

– И вас это нисколько не смутило?

– Послушайте, сударыня, я не обязан отчитываться перед вами в своих действиях и помыслах, – озлился швед.

– Я не собиралась вас злить, – всё так же ровно проговорила Катя. – Просто удивительно, как вы могли не подумать о последствиях своих действий и помыслов. От короля зависит куда больше, чем от солдата. Итак, вы признали, что мы были бы для вас куда полезнее людей Хаммера, однако из-за …некоей нестыковки подобное сотрудничество было невозможным. Но что, если вы ошибаетесь?

– Если я ошибаюсь, то мы возвращаемся к началу нашей беседы, – Карл немного поостыл. – Иными словами, к вероятному договору с братом Петером.

– И ваше мнение на этот счёт?

– Я обязан дать ответ прямо сейчас?

– Я спросила лишь вашего мнения. «Да» или «нет» вы станете говорить Петру Алексеевичу, и это уже непреложный факт. Со мной можно обсудить саму возможность.

Лёгкий ветерок прошелестел полотняными стенками палатки, и Карл на пару секунд отвлёкся на колеблющуюся белую ткань… ну, почти белую.

– В мире нет ничего невозможного, – ответил швед, немного подумав. – Не скажу, что я питаю к брату Петеру тёплые чувства, однако тот, кто сумел меня победить, заслуживает хотя бы того, чтобы внимательно выслушать его предложение.

– Разумно, – согласилась Катя. – Полагаю, вы не будете огорчены условиями. Однако есть ещё один нюанс… и его, думаю, вы станете обсуждать уже с государем, а не со мной. Я не в той компетенции, чтобы поднимать этот вопрос. Однако намекну: речь пойдёт о больших деньгах.

И Катя не без скрытого злорадства снова наблюдала процесс побледнения пленного короля. Страх Карла Двенадцатого – это что-то с чем-то. Чтобы его напугать, нужно было обладать недюжинными к тому способностями. К примеру, её лично швед тоже боялся, была причина. Вероятно, боялся он и Хаммера. И спонсоров своих он тоже боялся, это было видно невооружённым глазом. Но чем они его так перепугали? Спрашивать не хотелось. Слишком велика вероятность, что ответа не воспоследует.

– Политика так или иначе всегда сводится к деньгам, – швед сделал вид, будто ничего особенного не произошло. – У вас всё?

– Нет. Я хотела удивить вас одной новостью.

– Какой же?

– Я помолвлена и по прибытии в Москву выхожу замуж, – всё так же спокойно произнесла Катя. – Сочту за честь, если ваше величество изволит почтить присутствием нашу скромную свадьбу.

– О! – с интересом воскликнул Карл, мгновенно подскочив и сев на край кушетки. – Кто же сей …мужественный кавалер, коего вы осчастливили согласием?

– Полковник Белгородского драгунского полка, – сказала солдат-девица, скрывая насмешливые нотки, так и рвавшиеся в её голос. – Мы познакомились перед началом осады Полтавы и затем вместе обороняли город. Тогда он ещё был капитаном. Если не будете против, я представлю его вам.

– Не имею ничего против, – похоже, Карла эта ситуация позабавила. – Признаться, вы задели моё любопытство: каким должен быть офицер, чтобы покорить ваше сердце!..

…Швед повёл себя предсказуемо – как мальчишка. Кате же было совершенно не смешно. Да, она сумела заинтересовать Карла в договоре с Петром, но он наболтал достаточно, чтобы сделать кое-какие неприятные выводы.

Деньги. Два миллиона талеров в золоте и серебре. Учитывая, что Карл много тратил на армию, денег было много больше, и взяты они не из шведской кубышки – там мыши от отчаяния уже вешались. А это означает – что? Правильно: заинтересованных в поражении России богатеньких буратин.

Времена другие, а враг – тот же… И Пётр Алексеевич должен это знать. Потому Катя, покинув палатку пленника, похромала не за Алексеем Меркуловым, а к дражайшему родственнику…