— В каком смысле земля шевелится? — Юрий Олегович ставит информер на громкую связь.

— В прямом, — отвечает голос из информера. — Я был на границе несколько лет назад. И знаете что? Примерно так же шевелились кладбища перед поднятиями.

— Подождите, — останавливает имперский маг начальника заслона. — У вас же там склады, а не кладбище. В чем проблема?

— Я не знаю, — в голосе военного слышится лёгкая паника. — Земля шевелится почти везде, а у нас практически нет освещения и людей. Занимаемся обороной.

— С порталом что? — уточняет имперец.

— Он почти всё время открыт, — отвечает начальник.

— Ждите, сейчас будем, — Юрий Олегович убирает информер и поворачивается ко мне. — Орлов, что там с порталом?

— Пока не успеваю закрыть, — говорю. — Нужно ещё минут сорок.

Маг кивает, но выглядит явно недовольным.

Прислушиваюсь к своим ощущениям и к бесёнку. Та лёгкость, с которой тут же определяю, что он чувствует, буквально поражает. Монстрик всё ещё спокоен и совсем немного голоден — кажется, нагуливает аппетит перед закрытием пятого портала. Так и есть: для закрытия четвертого портала нужно ещё примерно полчаса. Плюс перемещение бесенят.

Могу смотреть картинки, которые получаю от Икоря. Толпа его подчиненных и остальные мелкие существа на последнем издыхании заканчивают с пожиранием зелёной энергии. Монстрики шевелятся уже не так резво, но определенно планируют завершить начатое. Правда, у меня возникают некоторые сомнения, войдёт ли в них остаток более плотной энергии. Здесь пока никак не подстрахуешься: остаётся только ждать.

В голове появляется следующая картинка, как Икорь отгоняет группу мелких бесенят от туши измененного монстра, возвращая бесенят к порталу. Тем самым обозначает главную задачу. Даже интересно, насколько разумнее Икорь станет после следующей эволюции, если она вообще случится.

С грустью смотрю на меню и растерянного парнишку-официанта.

— Спасибо, но, кажется, нам нужно срочно идти, — говорю ему и отпускаю.

Юрий Олегович коротко кивает Юле. Менталистка тут же встает из-за стола и снимает с пальца кольцо. Отдаёт его Ариадне.

— Это тебе, девочка, — произносит имперский маг. — Надевай. Защитный артефакт, — поясняет. — Щит можешь не покупать — этот лучше. Пусть будет у тебя на всякий случай. Надевай на любой палец.

Ариадна не сопротивляется — тут же забирает амулет. Лишних вопросов не задает. Как и любой артефакт серьёзного класса, кольцо мгновенно подстраивается под пальцы хозяина.

Крупная тень накрывает улицу напротив входа, и посреди пешеходной зоны почти бесшумно приземляется винтокрыл — возможно, тот же самый, который привёз за мной группу бойцов. Юрий Олегович сразу направляется к выходу. Мы с Ариадной и Юлей следуем за ним.

Вокруг аппарата снова собираются зеваки. На этот раз людей толпится ещё больше. Всё-таки винтокрыл — не та штука, которую часто встретишь. Сейчас же у всех прохожих есть возможность рассмотреть его вблизи. Народ вокруг замирает и с интересом смотрит, что будет дальше.

Быстрым шагом добираемся до винтокрыла. Аппарель открывается — и мы тут же заскакиваем внутрь.

Кажется, мои желания имеют свойство сбываться: не так давно говорил Олесе, что хотел бы прокатиться на такой машинке.

Внутри неожиданно тесно. С потолка спускаются петли — видимо, за них при движении держится десантная группа. Сам десант тоже тут — пятеро уже знакомых фигур в чёрной броне. Хотя, может быть, это совсем другая пятёрка бойцов. Всё равно непонятно, кто находится под бронёй. Бойцы теснятся и прижимаются к стенам, чтобы нам тоже хватило места. Хватаюсь за петлю. То же самое делают Юрий Олегович и Юля. Имперский маг бросает на меня взгляд и с одобрением кивает: он вместе с менталисткой постоянно перемещается на таком корабле.

Почти весь салон заставлен военными штуками, из которых опознаю только собранный роторный пулемет и пару ящиков с мобильными штурмовыми комплексами. Кажется, точно такие же находятся за спинами бойцов в броне. А вот остальное — просто набор военной техники.

Именно поэтому внутри винтокрыла так тесно — так-то, по идее, машинка просторная. Думаю, Юрий Олегович перемещается на своей вполне себе комфортно.

Винтокрыл мгновенно взлетает. Петля в руке очень пригождается, когда корабль отвесно наклоняется и снова принимает горизонтальное положение. Слышу или, скорее, чувствую, как у Ариадны перехватывает дух. Хотя ход аппарата при этом очень мягкий.

Проносимся над городом в сторону складов, ориентируясь на огни и серый дым. Несмотря на ночь, направление перепутать невозможно. Не потушенные пожары — слишком явные опознавательные знаки.

Вижу, как Ариадна пытается что-то мне сказать, но абсолютно её не слышу. Голос заглушает шум винтов. Похоже, корабль изнутри экранирован меньше, чем снаружи, но это и понятно — внутри бойцы в броне, шум их никак не отвлекает.

Юрий Олегович замечает, как мы с менталисткой переглядываемся и проводит рукой, создавая глиф. Монотонный громкий гул приглушается, и на нас опускается купол тишины.

— Совсем забыл, — улыбается имперский маг. — Мы не особо разговариваем во время перелётов.

Вспоминаю, как во время нашего разговора по информеру, имперский маг использовал точно такой же конструкт.

— Мне кажется, хоть сколько летай на этой штуковине, а все равно никак не привыкнешь, — смеётся менталистка. — В первый раз я даже разговаривать боялась: вцепилась в ручку и не заметила, как мы долетели.

Скорость корабля приличная: раза в три быстрее, чем на дирижабле. Периодически винтокрыл совершает манёвры в воздухе, поэтому петлю лучше не отпускать. Бойцы в броне вообще не реагируют ни на передвижение, ни друг на друга. Лицевые щитки не опускаются. Для ребят это обычные будни.

— Я бы не отказался иметь подобный аппарат в распоряжении, — говорю менталистке. — Считай, сел в Академии, двадцать минут, и ты уже в городе.

— А как насчет губозакаточной машинки, Орлов? — усмехается имперец. — Нет, когда ты всё-таки поступишь к нам на службу — будет. Так что можешь помечтать…

— Мне ещё учиться и учиться, — намекаю на срок обучения в Академии.

— Ладно, об этом мы позже поговорим, — неоднозначно бросает Юрий Олегович. — Есть у нас с братом некоторые мысли на этот счет, но пока рано об этом думать. Ты, кстати, тренируешь те глифы, которые я сказал?

— Конечно, — киваю. — При любом удобном случае. Как только появляется свободная минута.

— Ну-ну, — ухмыляется имперец, и дальше мы все летим молча.

Винтокрыл быстро находит место, где приземлиться, и пикирует. На этот раз что первый манёвр, что второй практически незаметны. Видимо, для удобства пассажиров здесь используется магия. Хотя при подъёме так не показалось.

— На самом деле быстро привыкаешь, — словно читая мои мысли, поясняет Юрий Олегович. — Ну, ладно, приготовились. Пойдём разбираться, что там происходит.

Приземляемся практически рядом с порталом. Выходим из корабля навстречу группе слегка растерянных военных. Не сказать, что они прямо в невероятной панике, но все напряжены, оружие наготове, ребята точно готовы к бою. Другое дело, что им не показывают, с кем именно воевать. Словно угроза находится вокруг.

— Что случилось? — спрашивает Юрий Олегович, как только спускается с аппарели.

— Вот, господин имперский маг, — говорит уже знакомый парень и замирает.

— Что «вот»? — не понимает имперец, оглядывая присутствующих бойцов.

— Сейчас почувствуете.

Через секунду мы действительно чувствуем: земля будто уходит из-под ног. Кажется, что мы прямо сейчас не стоим возле складов, а находимся на корабле в четырёхбалльный шторм. Но это только кажется — земля всё так же находится под нами, просто секундная потеря равновесия.

— Принято. Из портала кто-нибудь выходит? — уточняет имперский маг.

— Да, разная мелочь, — кивает главный. — Мы всех отстреливаем, — добавляет почти спокойно.

— Оставляйте наблюдателей за порталом. Остальные — круговая оборона, — уточняет Юрий Олегович. — Похоже на пробуждение кладбища. Готовимся отражать полноценное поднятие.

Юрий Олегович раздаёт необходимые команды в амулет:

— … И справку мне по складам — кто и когда их ставил, что здесь было до этого, и чего можно ожидать. Мне всё равно, кто там, где и с кем спит! Если нужно — поднимайте и будите! Если потребуется — взламывайте! Я санкционирую. Это нужно сделать быстро! Справка должна быть у меня через двадцать минут.

Разворачивается к бойцам прикрытия.

— Быстро разгружайте винтокрыл, — распоряжается имперский маг. — Там усиление.

Начальник заслона козыряет и мгновенно бросается раздавать команды.

Бойцы в чёрной броне распределяются — двое остаются охранять самого мага. Хотя кто кого тут охраняет — хороший вопрос.

Остальные военные расходятся по сторонам и мониторят происходящее. Трое аккуратно вытягивают с трапа роторный пулемет. Ещё пара секунд — и машина в распоряжении бойцов. Один из них навьючивает на себя огромный рюкзак с системой распределения веса, похожей на металлический каркас или экзоскелет. Двое других пристёгивают к нему пулемёт и быстро заряжают ленту из рюкзака. Лента уходит внутрь механизма. Получается бронированная, пусть и менее подвижная машина с огромной огневой мощью. В синематике именно такие выступали против некросов и монстров. Причем монстров укладывали в момент. С некросами чуть дольше, но тоже справлялись. Только бойцы в той картине двигались значительно быстрее. Может и эти раскачаются в процессе: просто сейчас работают в энергосберегающем режиме.

Один из бойцов поводит стволом из стороны в сторону, прокручивает — и убирает за спину.

Армейцы в это время быстро разгружают всё привезённое на винтокрыле. Как только они вытаскивают последнюю коробку, машина тут же собирает аппарель и взмывает вверх. С подвесов выдвигаются очень похожие пулемёты: не сильно крупнее, чем тот, который навьючил один из бойцов. Такого вблизи я ещё не видел.

С такими машинками заслон против рептилоидов продержался бы наверняка. Какое-то определенное время, но всё же.

Бойцы открывают широкие ящики, и там, как я и предполагал, оказываются мобильные штурмовые комплексы. Штуки по три в каждом. Армейцы с удовольствием вооружаются. Теперь помимо штатного оружия, у каждого футуристично выглядящие пушки. Народ заметно веселеет. Лёгкие удары из-под земли уже никого особо не смущают — точнее, смущают, но все присутствующие теперь относится к постоянным содроганием как к неизбежному злу.

Хватает нескольких минут минут — и окрестности превращаются в небольшой защищённый городок. Силами Юрия Олеговича оставшиеся стены складов резко теряют форму, зато вокруг нас вырастает приличная защита. Не мешаю магу и не вмешиваюсь, просто смотрю за тем, что он делает.

— Понимаешь, Орлов, — начинает объяснять имперский маг. — Магия здесь работает несколько сложнее, чем там, где мы были с тобой совсем недавно. Хотя рядом с порталом есть что-то похожее, — кивает на открытый зеленоватый портал. — Всё равно: в одиночку эти склады я, конечно, снесу. Но, во-первых, мы теперь не знаем, сколько вокруг людей. Во-вторых, снести-то снесу, но в такой близости от столицы, обязательно заденет сам город — а нам этого допустить никак нельзя. Поэтому будем по старинке: с помощью укреплённых точек и ловушек.

Имперец делает пас рукой — и над складами зажигаются десятки маленьких солнышек. Становится светло как днём. Бойцы зачистки продолжают разворачивать всё привезённое. Из оставшихся ящиков достают несколько маленьких, но очень ярких прожекторов.

— Прожекторы не включать! — распоряжается Юрий Олегович. — Они только для пробы!

Имперский маг формирует в воздухе огромную сеть, которая накрывает практически всё складское хозяйство — всю видимую территорию и землю, которая всё ещё слегка шевелится.

— Скажи своим бойцам, всем, кто сейчас в патрулях, пусть возвращаются, армейские части скоро подтянутся, нам надо продержаться только час-полтора, главное — не пустить никого в город. И желательно без сильной активности — незачем нервировать столицу, — отдаёт команду Юрий Олегович. — Около седьмого склада шевеление, но там высакивает в основном мелкая гадость прорыва. Пусть не задерживаются — только если зацепят кого-то по пути.

— Сделаем, — тут же козыряет командир заслона.

Юля, стиснув зубы, смотрит в одну точку. Кажется, Юрий Олегович видит склады не только благодаря своей технике, но и с помощью штатного менталиста.

— Ларион, — Ариадна аккуратно касается моей руки, — хочешь тоже посмотреть?

Молча киваю. Прямо сейчас особой пользы от меня нет, но посмотреть на всё происходящее не откажусь.

Ариадна подходит к Юле и касается её руки. Ещё через мгновение передо мной раскрывается карта склада с высоты птичьего полёта. Всё вижу очень детально, даже ярко освещённое пятно в центре вместе с нами. Тут же пульсирующий портал и огромная махина складов. Похоже, мы находимся далеко не в середине складской территории. Прорыв прошёлся только по краю — горит всего лишь треть огороженных складов. Большая часть практически не повреждена или даже не тронута.

Повсюду вижу мелкие шевеления — сразу в нескольких местах. Эти шевеления очень напоминают разбитую стаю кротокрысов, в которой каждый пытается выжить поодиночке. Вижу, как с разных сторон к нам стягиваются три патруля по три человека. Причём один из патрулей пока что далеко — на другой стороне складов — и идёт к нам несколько медленнее двух других.

— Передай дальнему патрулю, чтобы ускорились, не прерывая работы, — распоряжается Юрий Олегович, подтверждая то, что я вижу.

— Будет сделано, — отвечает командир заслона.

Одновременно с приказами имперский маг формирует зубодробительные глифы — и я вижу, как вокруг складов появляется что-то вроде сигнальной сети, чтобы защитить территории.

— Чтобы никто не вырвался наружу, — комментирует Ариадна.

Напротив портала — прямо на самом выходе — замечаю агрессивное, даже немного хищное дрожание воздуха. Кажется, всё, что может вырваться из портала, будет встречено не только бойцами, но и чем-то пострашнее. Желания проверять, что это такое — нет никакого.

— Кажется, более или менее готовы, — задумчиво констатирует имперский маг.

Раздаётся сигнал информера. Юрий Олегович тут же отвечает.

— Ну, что, узнали? — спрашивает он и ставит на громкую связь.

— Раньше — ещё до второй эры, вместо складов, здесь была система кладбищ, — раздаётся голос из информера. — Тут есть катакомбы — зарытые и старые захоронения.

— Почему не переносили? — спрашивает имперец.

— Застройщик решил, что захоронениям слишком много лет, и от них не будет никакого вреда, — звучит ответ. — Катакомбы находятся слишком глубоко. Хоть мы о них и знаем, но внутрь никогда не ходили.

— Что с застройщиком? — задаёт вопрос Юрий Олегович.

— Уже умер. Давно, — поясняет боец. — Склады функционируют уже больше двадцати лет. Развалины снесли, а территорию быстро застроили. Материал частично взяли из найденных ритуальных сооружений.

— Здесь что были ещё и ритуальные сооружения? — удивляется имперский маг.

— Да, — подтверждает голос. — И, судя по записям, многие из них были использованы под фундаменты.

— Интересно, — задумчиво произносит имперский маг. — Найди мне любую информацию о том, чего мы можем ждать — мифы, легенды, да всё, что угодно. Любые упоминания, которые касаются этого места или тех ритуальных сооружений, что здесь были.

— Сделаю, но это займёт некоторое время, — отвечает боец.

— Тогда быстрее приступай, — командует имперец. — И не расслабляйся, времени мало. Как только что-то узнаешь — сразу набирай. Отбой, работай.

Юрий Олегович убирает информер и смотрит на меня с лёгким укором.

— Студент, скажи мне на милость, чего ты не остался в Академии вместе с физруком, а? Теперь ещё тебя прикрывать. — Качает головой.

Видимо, препод не сообщил имперцу о своих в планах в столице.

— Ну, — усмехаюсь, — может, я ещё пригожусь?

Площадку слегка качает: будто тот кусок, который мы огородили, находится на скальной основе или на льдине посреди болота. И по этому болоту проходит не сильная, но ощутимая волна.

Юрий Олегович мрачнеет.

— У нас проблема? — задаю вопрос.

— Пока не знаю, — задумчиво произносит имперский маг. — Надеюсь, что нет. Не хотелось бы просить о помощи крупные войсковые соединения столицы. Мне этого здесь не простят.

— Но… — продолжаю за мага.

— Но, похоже, всё равно придётся это сделать, — вздыхает Юрий Олегович.

Видно, что размышлять имперец не прекращает ни на минуту. Не знаю, как много он видит вариантов развития событий: судя по реакции, ни один его полностью не устраивает.

— Господин маг! — К нам подбегает командир заслона и взволнованно смотрит на имперца.

— Что, лейтенант? — спрашивает имперский маг. — Чем порадуете?

Теперь понятно, какое у мужика звание.

— К сожалению, ничем, — отчитывается лейтенант. — Связь пропала.

— Нехорошо, — говорит Юрий Олегович, потирая указательными пальцами виски. — Юля?

— Я тоже не могу связаться — помехи, — говорит менталистка и нервно сглатывает.

Имперский маг выжидающе смотрит на Ариадну.

— Внутри мы слышим друг друга, — тут же отвечает девчонка, предполагая, что хочет спросить имперец.

— Понятно. Значит помехи по всей территории. — Юрий Олегович недовольно кивает.

— Нам стоит переживать? — спрашиваю.

— Нет, не стоит, — отвечает имперский маг. — Но ты, Орлов, как-то слишком спокоен.

— А чего беспокоиться? — Пожимаю плечами. — Портал есть. С некромантами я уже встречался. Набор эликсиров полный. Вообще плохо себе представляю неприятности, с которыми мы не справимся в вашем присутствии.

— Так-то да, — соглашается имперский маг всё ещё недовольным голосом. — Тут ты, конечно, прав. Технически это совсем не те проблемы, при которых нужно рвать на себе волосы, и неважно, что сейчас вынырнет из-под земли. — Вздыхает. — Но в отличие от мест прорыва, склады кому-то принадлежат. И у нас за спиной столица, а не ровное поле. Значит, большая часть моих сил уйдёт на то, чтобы никого отсюда не выпустить. Никаких разрушений в городе или жертв быть не должно. Так что участвовать буду очень опосредованно. В остальном ты прав.

— Поэтому воспримем как очередную тренировку и отработку глифов, — спокойно продолжаю.

— Неужели? — имперский маг сердито качает головой.

— Ну хорошо, — соглашаюсь, — как опасный тренировочный процесс.

— Вот именно, Орлов, не забывай, — кивает Юрий Олегович. — Ты слишком расслабляешься в моём присутствии. Да, когда рядом с тобой я или Генрих… даже ваш физрук — можно не переживать за критические потери и за свою жизнь. Только не стоит забывать о человеческом факторе: в некоторых случаях мы можем не успеть, и придётся рассчитывать только на собственные силы. Да, мы более опытные и многое умеем. Но, опять же, не всё и не всегда. Это понятно?

— Да, само собой. — Качаю головой. Спорить с имперцем не собираюсь. Свою значимость он прекрасно знает и понимает, но расслабляться я и не думал. Просто волноваться на пустом месте тоже не привык. Будет проблема — будем решать.

Вспоминаю сгоревшего в замке некроманта. Посмотрим, будут ли гореть местные мертвецы или, кто там поднимется из-под земли. Сами мертвяки, насколько помню, горели плохо — а вот живые маги замечательно полыхали. На самом деле спокойно отношусь к тому, что земля вокруг шевелится. В крайнем случае мы всегда сможем уйти через портал. Да и количество военных не сильно превышает число группы охотников, которых я уже водил по тропам. Разве что с имперским магом идти несколько сложнее — уж больно он «тяжёлый» при перемещениях. С другой стороны, если всё пойдёт не так, как мы планируем, за имперца можно не переживать. Он точно сумеет о себе позаботится. Мы для него, как мне кажется, скорее служим сдерживающим фактором.

Один из пакгаузов на соседней улице резко ухает под землю. А ведь он вроде бы не горел. Просто стоял, стоял — и стены резко сжались, а фундамент провалился. Будто это не строение, а спичечный коробок.

— Ну, началось… — произносит имперец.

Обе менталистки делают шаг назад, но на их лицах не читается ничего, кроме полнейшей состредоточенности. Ариадна вряд ли раньше имела дело с мертвяками, по крайней мере, с момента инициации я в курсе всех её событий. А вот Юля — наверняка что-нибудь знает хотя бы в теории. Не зря же она сопровождает имперского мага. В такой компании нужно быть готовой к любым раскладам.

Я тоже ни разу не был в местах поднятия нежити, хотя уже встречался с мёртвыми. Правда там, в замке, они были слишком потасканные и ослабшие, так как давно лежали в земле или стояли в стенах.

Что будет здесь — пока непонятно.

Реагирую на резкое движение.

Быстрое существо перебегает из рухнувшего склада через проход между пакгаузами. На медлительных тварей из катакомб совершенно не похоже. Замечаю тварюшку только из-за движения. Как только она замирает, то умудряется почти тут же слиться с землёй.

Существо небольшое, маскируется прекрасно. Припадает к земле и становится серовато-бежевым. Больше напоминает гибрид собаки и крысы. Очень худое — словно на кости натянута тонкая пергаментная кожа. Тварюшка неестественно замирает — без движения, как статуя.

— Приготовились! — объявляет имперский маг.

Бойцы вскидывают оружие к плечу.

— Стрелять пока не надо, ещё успеем, — командует Юрий Олегович. — Ларион, собьёшь? — обращается ко мне.

— Да, конечно, — отвечаю и сдвигаюсь немного в сторону.

Мне и самому интересно, получится ли попасть в необычную тварюшку. Таких хамелеонов ещё ни разу не встречал ни на одном выходе. Формирую росчерк, и он мгновенно отправляется в сторону твари. Самое смешное, что хамелеон почти успевает уйти от удара. За мгновение до того, как огненный росчерк достигает своей цели, существо отскакивает в сторону. Скорее всего, я бы промахнулся, но только что поднятой нежити, кажется, присуща небольшая неуклюжесть. Нога хамелеона подламывается — и мой росчерк всё-таки догоняет тварь. Вместо того чтобы загореться — монстрика буквально рвёт пополам.

Чувствую незначительное увеличение энергии. Не такое глобальное, как от уничтожения живых существ, но и не сказать, что росчерк пущен в стену.

— Можно жить, — говорю имперскому магу. — Не очень хорошо, не очень долго — но можно.

Юрий Олегович, кажется, понимает, о чём я.

— Ну, что, — повышает голос имперец. — Тогда все готовимся.

Вокруг становится невероятно тихо. Исчезает даже треск горящих перекрытий и товаров в пакгаузах. Будто кто-то специально проецирует тишину вокруг. Собственно, почему «будто» — уверен, что так и есть. Напоминает магическую технику с подавлением звука. Помню, как Юрий Олегович делал что-то подобное в винтокрыле и в ресторане. Вещь известная. Сейчас же имперский маг не имеет к повисшей тишине абсолютно никакого отношения — делать подобное элементарно невыгодно. Слышать нападающих намного важнее. А вот нападающим, особенно, если дело касается нежити, такая техника, с большой вероятностью, очень близка. Тишина и приглушенные вокруг звуки позволяют подобраться к добыче как можно ближе — и это ощутимо минимизирует энергозатраты. Мы же для восставших существ как раз-таки добыча, причем очень вкусная добыча.

Со стороны основных складов почти одновременно, но неторопливо выбегают два патруля. Третий все еще задерживается.

— Подгони патруль, — бросает Юрий Олегович начальнику.

— Так связи же нет, — беспокойно отвечает командир.

— Внутри складов, скорее всего, всё должно работать, — сквозь зубы рычит имперский маг. Его явно не устраивает нерасторопность бойцов.

Парень кивает и тут же бежит к связисту.

На карте, которую вижу, отстающая группа из трёх человек явно перемещается не так быстро, как первые две. На это может быть много причин: скорее всего, старослужащие просто не приняли во внимание переданную команду. Итого в поле видимости два патруля по шесть бойцов, и то на другом конце прохода между пакгаузами, а один сильно дальше.

Шестёрка бойцов притормаживает, увидев мини-форт, созданный имперским магом.

— Быстрее! — орут солдаты с невысоких стен.

Шестеро патрульных переглядываются и припускают рысью прямиком к форту. При этом посматривают по сторонам и контролируют окружение. Один из парней держится сзади и бежит спиной вперёд — чуть отстаёт. Контроль задней полусферы тоже никто не отменял. Вот только ему не везёт. Со стены срывается уже знакомый местный хамелеон, только покрупнее. Существо одним резким движением врезается в бойца и сбивает его с ног. Дергает головой и словно глотает вырванный кусок мяса.

Пару секунд бегущие впереди еще живого парня бойцы не понимают, что происходит. Через пару секунд тишина взрывается криком — до нервных клеток отстающего бойца доходит боль, и парень истошно орёт.

Мир словно взрывается движением.

Грохот стрельбы разбивает тишину. Со стен пакгаузов, ломаными, но очень быстрыми и резкими движениями, сыплются такие же серовато-бежевые тени. Стена форта тут же огрызается стрельбой.

Шестёрка патрульных просто бьёт во все стороны широким веером стволов. Со стороны кажется, будто Армейцы теряют разум: выстрелы летят повсюду, в том числе в сторону форта. Пули над нами свистят только в путь.

С другой стороны, там, где я только что испепелил одну крысо-собаку, Юрий Олегович заставляет гореть ещё штуки три таких же. Аккуратно, точно и без лишних движений. Имперский маг работает с минимальными вложениями, будто каждый удар на счету.

Ариадна и Юля работают рядом с нами. Снова получаю трансляцию карты происходящего от менталистки. Замечаю, что метки тварей прорыва, которые шевелились на территории складов, гаснут одна за другой. Из-за чего — карта не показывает. Метки просто исчезают, будто их стирают ластиком.

По земле снова проходит волна.

Пара человек из патруля не удерживаются на ногах.

Бью росчерками, но это слабо помогает. Теней не две и не три. Создаётся ощущение, что сплошняком оживает стена с обеих сторон прохода. Десятки существ передвигаются ломаными быстрыми движениями. Мои росчерки уничтожают по одной тварюшке, но на общее число существ это почти не влияет. По сути помогает только скорость создания глифов.

Пара патрульных не удерживаются на ногах и падают, и в образовавшуюся брешь тут же влетают тени.

Бойцы пытаются вытащить раненых, но ничего не получается: вместо этого в них влетают бежевые твари. Движения существ быстрые как молния.

Уцелевшие бойцы поднимают упавших и рвут в сторону нашего форта. При этом бросают безнадежных товарищей: тех, кто захлёбывается в крови. Бойцы в чёрной броне спрыгивают на помощь прямо со стены.

Пятёрка зачистки работает намного эффективнее всех вместе взятых армейских. Их шквал огня раскидывает карусель нападавших. Монстров отбрасывает в стороны.

На всё про всё уходит секунд пять — не больше. За это время успеваю выхватить из пространственного кармана пистолет и дополнительную обойму. Только успеваю перезарядиться — как всё вокруг мгновенно исчезает, словно ничего и не было. Быстрые существа-хамелеоны растворяются в дырах и переулках. На дороге остаются полусожранные разорванные пара бойцов.

Похоже, Ариадну подташнивает от увиденного. Тут же отворачиваю голову девчонки в другую сторону. Бросаю быстрый взгляд на Юлю. Имперская менталистка не выглядит обескураженной или озадаченной. На её лице застыла маска безразличия. Девушка словно отстраняется. Однако, интересный подход.

Четверо выживших армейских бойцов с ошалевшими глазами врываются в нашу небольшую крепость. Их сопровождает пятёрка ребят в чёрной броне. Армейцы начинают наперебой что-то говорить своему командиру, но он их не слушает.

— Сержант, — тихо произносит Юрий Олегович.

Как интересно получается: у бойцов зачистки начальник имеет звание ниже, чем у армейских — но в параллельных структурах эти звания никак не котируются, поскольку бойцы в чёрной броне совершенно точно не подчиняются армейским. Контролируют, защищают, по возможности усиливают — но не более.

— Да, господин маг? — доносится из динамика чёрного футуристического костюма.

— Смотри сюда, — торопливо говорит имперец и практически мгновенно рисует в воздухе ту же карту, которую вижу в своём сознании. Прямо сейчас её проецируют менталисты вместе с личной сеткой Юрия Олеговича. Благодаря этой сетке можно легче ориентироваться в пространстве карты, и понимать, что происходит в конкретных точках.

— Здесь мы, а здесь этот проход. — Жестами показывает имперский маг. — Вот здесь движется ещё один патруль, видишь? — спрашивает сержанта. Тот кивает. — Пока они живые, — обозначает. — Но, судя по скорости поднявшихся тварей, это ненадолго. Попытаетесь их вытащить? Форт я спокойно защищу сам.

— Сделаем. — Козыряет боец в чёрной броне. Всё это время он смотрит сквозь зеркальную поверхность щитка.

Сержант ненадолго задерживает взгляд на карте, потом отворачивается и замирает. Подчинённые прислушиваются, кивают друг другу и перескакивают через стену.

Юрий Олегович восстанавливает целостность защитной стены.

— Как ты там, Орлов? — мимоходом бросает мне.

— Терпимо, — отвечаю. — Не очень приятно, но вполне ожидаемо.

Ариадна удивлённо смотрит на меня.

Ну а что я могу поделать? Бойцов, конечно, жалко. Но, во-первых, это их работа. Во-вторых, никого из них я не знал. Сочувствовать или сопереживать очень сложно — особенно в тех условиях, в которых мы находимся. Прямо сейчас сознанием обшариваю окружающее пространство — и это получается у меня довольно легко.

Отправляю росчерк в пустое место, которое мне не нравится. Просто по наитию. Чувствую неправильность — и не ошибаюсь. С крыши пакгауза срываются две сгорающие половинки твари. Как и в замке некромантов, существа горят дольше обычных монстров.

— Ещё и наблюдателей поставили. — Дёргает щекой имперский маг.

Вокруг нас появляется переливистое кольца огня. Оно зажигается, начинает движение и постоянно расширяется. Как только кольцо достигает стен, оно сжимается обратно — будто пульсирует.

Юрий Олегович задумывается, словно отвлекаясь от того, что происходит вокруг, а в пятистах метрах от нас внезапно загорается граница складов — да так ярко, будто там взрывается бочка с горючим.

— Напоролись на ловушку, — поясняет имперский маг, замечая мой взгляд.

По земле проходит очередная волна. Похоже, волны становятся чуть чаще — как и пульсация портала. С удивлением понимаю, что с того момента, как Юрий Олегович поставил стены мини-форта, проходит меньше пяти минут. События словно спрессовывают время. Тишина тоже пропадает, зато со всех сторон слышится неприятное шуршание и стрекот. Будто в нашу сторону летят тысячи или десятки тысяч саранчи. Но это точно не она. Тихий, неприятный, но неумолимый звук.

Оглядываюсь.

— Ты тоже это слышишь? — спрашивает имперский маг.

Киваю.

— А вот они не слышат, — Юрий Олегович показывает на бойцов, которые прислушиваются к нашему разговору.

— Как так? — не понимаю.

— Это наши девчонки помогают, — говорит имперский маг. — Прямо сейчас, если хочешь знать, все вокруг словно обложено ватой.

Удивляюсь.

— Так точно, — влезает в разговор лейтенант.

Он уже разместил своих четырёх бойцов и выставил их на стену. Те до сих пор пребывают в лёгком шоке. Лейтенант отдал приказ наблюдателям, но не понимает, что делать дальше.

— Какие распоряжения? — задаёт вопрос имперцу.

— Сейчас все эти стаи побьются у границы и поймут, что выбраться отсюда им не светит — и вот тогда у нас начнётся самое жарево. — Чуть морщится Юрий Олегович. — Короче, у нас есть минут пять.

— А потом? — спрашивает парень.

— Потом будут самые неприятные полчаса в твоей жизни, лейтенант. — заверяет имперский маг и отворачивается.

Не успеют. Смотрю как быстро двигаются отметки бойцов зачистки. Армейские тоже наконец передвигаются бегом

Серо-бежевая волна поднятых существ очень быстро сближается с бойцами. Такое ощущение, что саранча с громким стрёкотом летит на тёплую человеческую энергию и делает это абсолютно бездумно. Очень надеюсь, что летящие монстры действительно делают это бездумно, поскольку если у них есть хоть какой-то алгоритм — нам будет неприятно.

Огненный круг, созданный Юрием Олеговичем расширяется и тяжело пульсирует, сжигая попадающих в него тварей. То одна, то другая влетают в границы техники. Поскольку граница постоянно изменяется, существа не могут привыкнуть к ней. Просчитать или проигнорировать её тоже не получается. Против таких безмозглых тварей — очень полезная штуковина.

Армейские бойцы встречают радостным возгласом каждое попадание. Мне становится даже немного не по себе: довольно чётко понимаю, что Юрий Олегович сейчас практически не здесь. Он во что бы то ни стало пытается закрыть дорогу в город. Судя по вспышкам тут и там из-за пакгаузов, у мага это прекрасно получается. Даже полностью освещённая территория не делает эти вспышки меньше. Так что радость бойцов очень временная. Твари ещё не начинали атаковать нас. Эти какие-то заблудшие. Ощущение серой волны меня не отпускает.

В общем — да, армейцы однозначно не успевают добраться. Заполошная канонада начинается значительно раньше — секунд за десять до встречи с бойцами зачистки. Остаётся всего-то один пакгауз. Судя по карте, бойцы тоже не теряются. Они практически упираются друг другу в спины и стараются организовать сплошной поток огня. И им это почти удаётся. По крайней мере, в отличие от предыдущих двух патрулей, этот не теряет треть своего состава.

Слышится практически бесперебойное эхо: бойцы стреляют на разрыв ствола. О! А здесь уже присоединяется ритм МШК бойцов зачистки — отделяю из общего гомона более отрывистый стук. Его я уже узнаю. Как знать, может, и повезёт.

Армейцы тут же перестраиваются и начинают слаженно отступать — грамотно, спинами к бойцам зачистки. Ребята в броне поддерживают отступающих со всех сторон — тем теперь нет смысла смотреть за своими спинами. Их прикрывает зачистка.

Наконец метки на карте совпадают. А вот интенсивность боя не спадает.

Бойцы жгут боеприпасы будто в последний раз — хотя для них, возможно, так и есть. Патрули соединяются с зачисткой и все вместе отступают. Что именно у них происходит — непонятно, но скорости довольно приличные.

Штатное вооружение армейцев замолкает. Остаются только разговор оружия зачистки с гулом их пулемета. Кажется, именно этот роторник помогает сдержать волну. Скорость увеличивается — похоже, бойцы зачистки буквально тянут за собой ребят из патруля. Но это и понятно — броня им не только для красоты: свою функцию тоже выполняет прекрасно.

Проходит всего несколько секунд — и выстрелы полностью замолкают. Отметки на карте ещё больше ускоряются — мы уже видим этих товарищей, бегущих с другого конца прохода. Даже боец с пулеметом все же может двигаться как в синематеке — быстро, и довольно ловко.

Со стен вроде не веет опасностью, но я всё равно кидаю пару росчерков в пустоту, где чувствую едва уловимую неправильность или движение. Воздух едва содрогается, но мне этого хватает. И, кажется, в нескольких случаях угадываю: разорванные существа падают на землю.

— А ты молодец, не зря, — говорит имперский маг, замечая, что происходит рядом. — Развивай взаимодействие со своей девочкой. Когда еще в таких условиях сможешь потренироваться.

Киваю. Надо же. Имперец контролирует буквально каждую клетку пространства.

Армейцы бегут со всех ног к нашему мини-форту. Зачистка прикрывает их по краям. И как только патруль выруливает из-за угла, реакция ребят ничем не отличается от предыдущих: бойцы приостанавливаются в лёгком ступоре. Но в отличие от тех ребят, эти даже не останавливаются, тут же берут себя в руки и продолжают бежать к форту.

Бой заканчивается так же быстро, как и предыдущий. Серая масса волной добирается до центральной улицы. Ребятам очень везет, так как они в целости и сохранности успевают добежать до нас. Ни одной потерянной жизни. Они пробегают мимо разорванных однополчан и делают это особенно быстро. Всё время гремят взрывы и вспыхивают огни — значит работают ловушки.

— Ну, что, — говорит Юрий Олегович, — наш перерыв закончился.

Ещё трое ребят из патруля перебираются через стену форта.

Практически отовсюду раздаётся шуршащий звук. Словно огромная орда саранчи потыкалась в разные места границы складов, обтекла закрытые пакгаузы — и теперь начинает постепенно собираться в одно целое с целью попасть в наш форт около портала. И, как мне кажется, это не единственная цель восставших из-под земли. Ещё одна — выйти на тропы. Хотя не совсем понятно, что мертвяки собираются там делать. Всё-таки они не имеют отношения к тварям портала. С другой стороны, я не знаю, кто поднимал и создавал этих существ. Более того, самих монстров я ещё толком и не видел. Для меня твари остаются всё теми же серо-бежевыми тенями, у которых нет общей формы.

Вторая цель восставших — мы. Можно сказать, завидная добыча. Скорее всего, есть ещё и третья — тварюшки наверняка чувствуют, что между ними и такими желанными теплыми людьми в городе есть всего одно препятствие. Не зря же они сначала тыкались в границы складов. В общем, все три цели выводят тварей на нас.

В будущей атаке я точно не буду бесполезным, так как твари поддаются моим росчеркам, хоть и не сгорают полностью. Это немного неприятно. Зато можно говорить о том, что уровень магии в существах недостаточно велик, чтобы полностью заняться всему телу. По идее, выстрелы из пистолета должны давать именно тот результат, которого я жду. И, если всё рассчитано правильно, магии должно хватить: уровень же моего резерва после уничтожения одного серого монстра незначительно повысился. И, скорее всего, повышался прямо сейчас, во время самого боя. Заметить изменения сложно — слишком уж активно формировались и разбрасывались глифы.

Слышу, как неподалеку обрушивается ещё пара складов. И, судя по всему, звуки проникают сквозь вату: поскольку военные тут же реагируют на разрушение конструкций. Либо они просто замечают, как прямо на глазах исчезают сразу две крыши. Или чувствуют дрожь земли. Факт остаётся фактом: на месте зданий теперь ничего нет. Будто стены разрушили, а весь оставшийся от них мусор, сразу вывезли.

Бойцы обеспокоенно оглядываются на Юрия Олеговича — тот всё ещё предельно сосредоточен и сидит в подобии транса. Его работу всё так же вижу на проецируемой карте. Орда монстров практически заканчивает круг. Кто-то из них попадает в ловушки и сгорает факелами. Главное — волна не выходит за границы складов.

На мгновение всё замирает. Стрекота тоже не слышно.

Лейтенант распределяет троих прибежавших бойцов по стене. В наступившей тишине его голос слышится особенно чётко. Но спокойствие длится недолго. Секунда-две — и шуршание начинает приближаться с новыми силами. На этот раз звуки слышны ещё громче и отчетливее.

Хочу привлечь внимание имперского мага, но он успевает прийти в себя.

— Внимание! — словно пробуждаясь, объявляет он.

— С какой стороны нападение? — тут же реагирует лейтенант.

— Со всех, — произносит Юрий Олегович и снова погружается в транс.

Крыши уцелевших пакгаузов и слегка затемнённые коридоры между складами внезапно взрываются движением. Теперь можно стрелять в любую точку и ни разу не промахнуться. Ещё секунду назад я стоял без дела — а уже через мгновение беспрерывно формирую росчерки и раскидываю их в разные стороны. Завидев любое движение, стараюсь испепелить мелькнувшие тени. Пистолет тоже не останавливается.

Тишину разрывает грохот боя.

— Орлов, эликсиры, — не отвлекаясь от боя говорит имперский маг.

Имперец раскидывает в разные стороны десятки огненных дорожек. Уничтоженные монстры валятся с крыш.

Выпиваю сразу два эликсира: один на ускорение, другой на усиление регенерации. Время вокруг замедляется, но это мне не очень помогает. Сначала не понимаю, в чем дело, но потом вижу, как замедляются только движения людей. Существа изначально слишком быстрые. Нас спасает только их плотность. Интересно, что они не придерживаются одной определенной формы: одни похожи на крысо-собак, другие на вообще непонятную помесь. Тут есть и мелкие твари, и те, что покрупнее.

Обращаю внимание на менталисток. Ни одна из девушек не выглядит напуганной. Благодаря поддержке бойцов со стен, у Юли есть возможность не только контролировать происходящее, но и обучать.

— Постарайся держать тех, кто больше напоминает людей, — говорит имперская менталистка Ариадне. — С ними намного проще: там есть зачатки сознания. Потом переходи на следующих.

Не знаю, как мне удаётся услышать разговор девчонок: во-первых, они разговаривают очень тихо. Во-вторых, под ускорением, слова имперской менталистки должны превратиться в один звук. Ничего подобного не происходит. Не знаю, чья в этом заслуга: Пилюлькина или Ариадны. Если эликсир создан с новыми поправками — это хорошая новость. Если Ариадна хочет, чтобы я знал, о чем они говорят с Юлей — тоже неплохо. В любом случае прислушиваюсь.

Сразу понимаю, кого имеет в виду Юля. На людей похожи только некоторые из существ: правда руки сильно длиннее человеческих, а ноги, наоборот, короче. Словно людей специально изменили так, чтобы они ходили исключительно на четырёх конечностях. Монстры чем-то напоминают высушенных до костей худых горилл. Зрелище забавное, но улыбаться не тянет.

— Ты контролируешь только двоих, — опять слышу голос Юли, хотя уже не концентрируюсь на диалоге. — Попробуй взять под контроль третьего.

Всё-таки это Ариадна передаёт мне сигналы. Замечаю, что некоторые из существ незначительно замедляются: именно те двое горилл, о которых идёт речь. К ним присоединяется третья. Если не знать, то в общем потоке можно их и не заметить. В любом случае, каждая секунда замедления делает своё дело. Мои выстрелы работают штатно. Существа магические — и разрывы буквально создают прорехи в очень плотном поле. Тварей раскидывает в стороны, но на смену приходят новые, забивая появившиеся дыры.

— Ты должна чувствовать не просто уверенность, а самую настоящую власть над разумами или остатками разума, — слышу наставления имперской менталистки. — Если твари почувствуют и поверят, что они марионетки, то так и будет. Смотри!

Вижу, как целая группа существ практически замирает, и сразу же разрывается от моего выстрела. Без ускорителя было бы неимоверно сложно. Можно сказать, что нам пока везёт: плотный огонь позволяет сдерживать существ чуть ли не в пределах пульсирующего круга имперского мага. Некоторые уже начинают пробиваться сквозь него, но пока одиночные.

Сначала не понимаю, в чём суть, но чуть позже догадываюсь: имперец специально позволяет монстрам просочиться, чтобы попасть под раздачу менталисток. На одиночных особях тренироваться чуть легче, чем выцеплять группы существ из огромной толпы. Удивительно, что Юрий Олегович обучает девчонок в таких условиях. С другой стороны, когда ещё, если не во время боя? Это ещё раз доказывает, что имперский маг всё держит под своим чутким контролем. Или почти всё.

— Всех одиночек берёшь на себя, — говорит Юля. — Я пока буду работать с группами. Поняла?

Чувствую, как Ариадна кивает, хотя не вижу этого даже краем глаза. Видимо, девушка умудряется подкрутить настройки до тончайшего уровня. Да таким образом, что я прекрасно чувствую движение её шеи и головы.

Со временем круг пропускает всё больше одиночек: видимо, всё-таки не успевает реагировать на всех монстров. Сам факт того, что он не сплошной, говорит о том, что это только дело времени: скоро волна тварей захлестнёт и нас.

Возможно, контроль имперца не настолько сильный, насколько мне хочется в это верить, но пока справляемся. Оружие зачистки работает лучше, чем штатное вооружение армейцев. Сержант распределяет своих ребят по периметру и периодически тасует и меняет бойцов местами, стараясь хоть как-то сдерживать наплыв. Верх крыши Юрий Олегович контролирует сам, так как это самая сложная и уязвимая часть, так как с той стороны твари прыгают только в путь.

— Передай Лариону, чтобы он тоже переключался на одиночек, — просит Юля.

Правда одиночки уже далеко не одиночки. Сквозь горящее кольцо имперского мага просачиваются пары и тройки гориллоподобных существ.

У нас с менталистками образуется своеобразная сеть для переговоров. Вот только отвечать им не получится — пока не знаю как. Но в данный момент это не требуется. Благодаря Ариадне, мы работаем в команде. Девчонки замедляют, а я работаю по тварям из пистолета. Оружие сейчас — самый отличный сдерживающий фактор. Как минимум, сейчас оно работает эффективнее, чем росчерки.

Но и этого не очень хватает.

Благо, ускорение и своевременная координация менталисток позволяют мне спокойно прикинуть, что происходит. Да и вообще, в эпицентре опасности на меня снова падает полное спокойствие и равнодушие — и это помогает хорошенько подумать.

Получается довольно забавная вещь. Основной поток монстров идёт не с разрушенного склада, а между стенами — то есть проходит через проходы между складами. То ли орда так странно разливается по территории, то ли существам так удобнее — может быть, внутри складов им что-то мешает. Но это не так важно. Важно другое — твари идут всего в три потока — если не брать в расчёт тех, кто падает сверху. Но с ними, опять же, справляется имперский маг.

Думаю, при желании, Юрий Олегович справился бы вообще со всеми, но, похоже, сейчас происходит именно то, о чём он предупреждал: основная задача — не пустить всё это барахло в город, а вовсе не уничтожить всех и сейчас. С этим должны справляться армейцы.

Прикидываю — и поочередно ставлю три глифа щитов. Растягиваю их под небольшим углом и просто перекрываю переходы. Напор монстров тут же слабеет. Бойцы кидают взгляды в нашу сторону со смесью благодарности и беспокойства.

Твари начинают скапливаться в проходах — и поэтому никто из них не уходит от пуль.

Другое дело — до меня доходит неприятная новость: пули не убивают существ. Это не сразу становится понятным: вроде бы всё идёт как обычно, и армейцы разрывают поднятых. Те отлетают в разные стороны. Всё красиво и замечательно. Вот только в ускорении мне становится видно, что существа не прекращают функционировать. Ни одна из тварей не умирает. Вместо этого они неторопливо и незаметно отползают в сторону — и почти сразу же восстанавливаются.

И вот здесь чувствую острую потребность связаться с менталистками.

Прежде всего решаю перепроверить, что именно происходит с отброшенными и ранеными монстрами. Они регенерируют, но не сказать, что очень быстро — для восстановления им нужен материал. А вот материал им поставляют такие же разбитые, взорванные, в том числе и мной, другие существа. После этого гориллы, да и крысиные собачки восстанавливаются. Они втягивают в себя осколки костей, плоти и кожи — всего того, из чего состоят сами.

Плюс во всей этой ситуации только один: все мои выстрелы, которые проходят сквозь глифы, замечательно меня заряжают. Недавно просевший резерв эффективно наполняется, несмотря на давление на щиты. Каждый новый выстрел раскидывает в стороны десятки существ. Вот только выстрелов у меня, хоть и много, но всё-таки ограниченное количество. А твари, похоже, могут восстанавливаться чуть ли не бесконечно. Именно этим и объясняется непрерывный напор орды, который мы всё ещё сдерживаем. И если бы этих существ было конечное число, мы должны были давно с ними справиться.

— Кажется, у нас проблемы, — говорю имперскому магу, который и сам это замечает.

Смотрю в ту сторону, где мой выстрел совсем недавно разметал тварюшку пополам. Ни одной части разорванной тушки на том месте не вижу. Да и в тех местах, где сожрали двоих бойцов тоже пусто. Ни бойцов, ни трупов монстров. Даже пепел, в который превращаются существа в жёстком тайминге боя после техник Юрия Олеговича, медленно, совершенно незаметно поднимается и уходит обратно к орде.

Складывается ощущение, что все эти существа не являются отдельными тварями. Все они будто часть одного большого монстра. И самое неприятное, что я вижу — каждая новая пробудившаяся тварь становится чуть больше предыдущих. Похоже, что монстры собираются по частям и впитывают в себя части других убитых сородичей — не только плоть, но и прах. Всё это вижу только потому что работаю в ускорении. Ну и, если честно, ожидал увидеть что-то похожее.

Самое скверное — монстры проворачивают весь этот живой конструктор крайне незаметно. Или это заметно, скорее всего, только мне. Возможно ещё имперскому магу, раз он уже заикнулся об опасности. Может быть менталистки тоже смогли бы отследить разницу, если бы перед ними стояла такая задача. Но Ариадна не подаёт никаких знаков и даже близко не говорит ни о чем подобном с Юлей.

Общее число монстров, которое на нас нападает, в любом случае, не меняется.

— Мы не можем остановить этот поток, монстры прибывают из-под земли, — говорит мне имперский маг.

А вот тут я не угадал — кажется, имперец не видит, как мертвые монстры регенерируют раненых и создают новых тварей.

— Не уверен, Юрий Олегович, — отвечаю ему. — Мне нужно кое-что проверить. И для этого нужно добыть экземпляр любого существа.

— Зачем тебе, Орлов? — спрашивает имперский маг, да так спокойно, будто рядом абсолютно ничего не происходит.

— Эти монстры как-то странно реагируют на мои атаки, — объясняю. — Судя по всему, магии внутри них совсем мизер. Существа не сгорают, как обычные измененные и монстры прорыва, вместо этого они взрываются, причем ровно посередине. А ведь без магии эти существа точно не могут жить — они же, как мне кажется, неживые.

— Ладно, будет тебе, — без каких-либо эмоций машет рукой Юрий Олегович.

К этому моменту граница напротив города горит практически вся. Похоже, твари атакуют не только нас, и вдобавок пытаются прорваться к столице. Именно поэтому имперец сейчас весь погружен в свои мысли и его сознание находится далеко не здесь.

— Можешь проверять, — произносит имперский маг и практически сразу выполняет моё пожелание — для этого даже не приходится снимать щиты с проходов.

Одна из тварей, прыгает с крыши, и Юрий Олегович её не трогает, позволяя существу достичь своей цели. Выжидает ещё какое-то время и только после этого задерживает монстра своим талантом.

— Смотри, Орлов, — кивает на подвисшего в прыжке монстра. Тварюшка зависает буквально в паре метров от нас. На морде неровный оскал.

Существо мало похоже на собаку. Хотя все повадки говорят об обратном. Вот только когти на лапах далеко не собачьи — резцы слишком вытянутые, да и все остальные зубы расположены по-другому. Челюсть напоминает человеческую, но каких-то непропорциональных гигантских размеров. Но в движении существа всё-таки есть что-то собачье. А вот внешне — совсем другая картина. Тело не выглядит живым. Тонкие, но прочные кости, которые позволяют существам приземляться с большой высоты. Довольно упрощённый по сравнению с человеческим скелет обтянут кожей. Словно это вовсе не существо, а просто заготовка или кукла — не более того.

Обе менталистки с явным интересом разглядывают зверюшку. Понимаю, что снова чувствую эмоции Ариадны и слышу, о чем они шепчутся с Юлей.

— Попробуй уловить зачатки сознания, если они есть у этой твари, — продолжает обучение имперская менталистка.

— А если там нет сознания? — спрашивает Ариадна.

— Пробуй, — коротко отвечает Юля.

Через несколько секунд тварюшка не просто повисает в воздухе, теперь она медленно вертится благодаря усилиям моей менталистки. И это позволяет рассмотреть существо со всех сторон.

Размер этой тварюшки больше, чем той, которую я разорвал в самом начале, ещё до основного боя. Местами тонкая кожа отличается цветом свечения. Понимаю, что никто не видит эту энергию так, как я — поэтому вслух об этом не говорю. Складывается ощущение, что внутри тварюшки переливается разная зеленоватая энергия. И в одном месте её больше, а в другом меньше. Самое плотное скопление именно в том месте, где соединяются две половинки тела. Может быть поэтому их и разрывает? После попадания росчерка выгорает максимальная концентрация, и тварь тут же разносит на части? Магия внутри и снаружи твари ходит не облаком, как по другим магическим существам. Энергия словно сжимает тварюшку жгутами…

Конкретно этот кадавр слеплен из двух половинок.

— Видите, Юрий Олегович? — обращаю внимание имперца на то место, где не совпадает цвет кожи. — Эти твари, похоже, реанимируют друг друга. То есть всё, что мы делали и будем делать дальше, бесполезно.

Ближайшие бойцы с интересом и лёгким ужасом прислушиваются к нашему разговору.

— Почему ты так решил? — спрашивает маг.

— Ну, может, не совсем бесполезно, — задумчиво соглашаюсь. — Но происходит что-то не совсем стандартное. По крайней мере не то, к чему мы привыкли.

— Орлов, не тяни кота за неизбежное, говори, что заметил? — обращается ко мне имперец.

— Монстры с каждым разом становятся больше и, пожалуй, опаснее, — говорю о своих наблюдениях. — Первые, которые вылетели на нас десять минут назад, были размером с крупную крысу. Сейчас перед нами вот такие, — показываю на замершее в воздухе существо. — Они намного крупнее. А ещё мне кажется, что они становятся не только больше, но и быстрее. Мы просто тратим на них патроны. На сколько нас еще хватит?

— Примерно на полчаса, — кивает на ящики имперский маг. — А там, Орлов, подойдут армейские. Да и мы с тобой не зря здесь находимся. Значит, говоришь, монстров разрывает — и они становятся больше?

— Да, похоже, что так, — подтверждаю. — И чем больше существ мы убиваем, тем больше сопротивление.

— Погоди, — останавливает меня имперец. — Если всё так, как ты говоришь, тогда их орда должна становиться меньше — правильно?

— Не знаю, Юрий Олегович, — пожимаю плечами. — Даже если так, то взамен нескольких маленьких особей приходит одна большая. И это уже совсем другая картина. Просто, похоже, что их выбралось слишком много. — Киваю на разрушенные склады. — В любом случае мы не сможем перебить всех преобразованных. Было бы неплохо проверить сами склады и понять, с каким количеством мы имеем дело.

— Мы не можем просто пойти посмотреть, — недовольно говорит имперский маг. — Но это пока. К тому же мы можем сделать кое-что другое.

Маг почти полностью прекращает атаковать и внимательно осматривает территорию вокруг.

— Так, Орлов, подмени меня, — просит Юрий Олегович. — Уничтожай всех, кто появляется на крышах. Базовые атаки оставь армейцам, а мне нужно сосредоточиться. Понял?

— Понял, — киваю.

— Слышали? Концентрируйте огонь на тех проходах, — обращается к бойцам имперец и указывает на самые узкие проходы.

Снимаю оттуда щиты. Армейцы валом огня стараются вбить поток взбесившихся монстров обратно в проходы.

Берусь за тварей, которые спрыгивают на крыши и пытаются нас атаковать.

Юрий Олегович прав — росчерки разлетаются практически с пулемётной скоростью и вполне себе заменяют работу имперского мага. Более того, благодаря Ариадне, некоторые глифы формирую прямо у себя за спиной. Менталистка замечательно прикрывает и наводит меня на одиночных монстров. В первую секунду даже не придаю этому значения: просто работаю на автомате. Со временем замечаю, что моя реакция слишком быстрая. Хватает одного взгляда на Ариадну, чтобы понять, почему.

— Слышала про новых тварей? — слышу голос Юли. — Старайся задерживать тех, кто покрупнее. Они — наша главная опасность. Если они, как сказал твой маг, они созданы из мелких, значит, внутри больше разума. Работать будет легче.

Удивляюсь, что даже имперская менталистка начинает воспринимать нас с Ариадной как одно целое. Так понимаю, часть её работы — научить Ариадну работать специально под меня.

Крупные монстры замедляются, и росчерки разрывают их одного за другим. Половинки разлетаются в разные стороны и начинают создавать новых тварей. Понимаю — если так продолжится дальше, через полчаса на нас выйдет самая настоящая громадина.

Юрий Олегович застывает, а через пару мгновений со стороны склада поднимается уже знакомое солнце. Точно такое же имперец формировал на тропах.

— Там больше не осталось существ, — сообщает он. — А мне нужно немного передохнуть — и после этого закроем ещё один портал.

Киваю на слова имперского мага и продолжаю отстреливать существ.

Задумываюсь. В ускорении делать это совсем несложно: особенно в тот момент, когда эликсир начинает работать на полную. Больше всего во всей этой ситуации мне не даёт покоя простое допущение. Твари где-то берут энергию — это факт. И основного первичного заряда явно не хватит для таких перерождений. Иначе монстры сгорали бы в пламени, точно так же как твари прорыва. Сейчас же мы видим только остаточные явления. Замечаю, что тварюшки довольно оптимизированы.

Ещё раз осматриваю монстра, которого имперский маг продолжает держать рядом. Успеваю забыть о его существовании. Кидаю ещё один взгляд на костлявую тушку и вижу, что магии в нём немного. В любом монстре прорыва было бы на порядок больше. Но, видимо, структуры, которые позволяют ему существовать, достаточно выверены — и они не могут быть естественного происхождения. Вся эта ситуация сама по себе какая-то неестественная.

Не смотря на это, логика прослеживается во всех действиях. Сначала — инициировать портал и зачистить плацдарм, пусть даже силами тварей прорыва. А потом… Хм.

Мысленно обращаюсь к бесёнку. Икорь уже вполне готов зачистить этот портал.

Так, а если допустить, что перед нами не только портал, но еще и фильтр? Если междумирье наполнено магией, то как отсюда выходит именно та энергия, которая нужна некромантам? Получается, что все эти порталы не что иное, как многоуровневая провокация, и под каждым слоем есть определенная подоплёка.

Чем дальше размышляю, тем меньше мне нравятся собственные мысли. Допустим, всё именно так, как я думаю, тогда это, во-первых, дестабилизирует обстановку и создаёт проблемы. Во-вторых, отвлекает от основных целей. С помощью открытого портала некросы помогают монстрам попасть к нам в мир, тем самым отвлекают внимание от своего настоящего некромантского фильтра. Пока мы уничтожаем тварей, фильтр позволяет насытить пространство именно той магией, которая нужна некромантам. Глобальный проект — ничего не скажешь. И мы ещё наверняка не знаем — вдруг есть и следующие тактические ступени. В том, что перед нами хорошо продуманный план не остается сомнений.

Насыщение империи магией того спектра, который нужен некромантам — это, возможно, не последний шаг. Не помешало бы посмотреть, как именно были расположены порталы на карте — но этим точно займёмся позже.

— Юрий Олегович, — обращаюсь к имперскому магу. — Мне нужно внутрь портала. Кажется, я понял, как мы можем прекратить весь этот вал поднятий.

— Думаешь, твари питаются энергией именно оттуда? — сразу же понимает мою мысль имперец.

— Я почти в этом уверен, — подтверждаю. — Существа не могут собираться из кусочков на том заряде, который есть в их телах. А если бы магии было больше — они бы сгорали в пламени моих росчерков.

— Есть логика в твоих словах, Орлов, — вздыхает имперский маг. — Ладно. Что тебе нужно для того, чтобы пойти в портал?

— Ничего, — отвечаю. — Только ваше разрешение.

— Моё разрешение? — усмехается имперец. — Я тебя уже давно отправил обратно в Академию. Или ты забыл? Нечего тебе здесь делать.

— Нет, — говорю. — В Академию вернуться всегда успею. Сейчас мне нужно на ту сторону — закрыть портал.

— Тогда вперёд и с песней, студент. Меньше слов, больше дела. Действуй, раз не слушаешь старших, — лёгким движением руки Юрий Олегович снимает ловушку с зеркала портала.

Ариадна берёт меня за руку быстрее, чем я успеваю позвать её с собой. Вместе с девчонкой пробираемся к подрагивающей структуре. Портал работает практически все время без перерывов. Пауза между длительными сессиями открытия совершенно не чувствуется.

Делаю шаг внутрь портала, и оглушающий ритм боя сразу затихает. Мы почти мгновенно переходим к тишине троп. Да и шаг удаётся сделать очень быстро. Такое ощущение, что с каждым следующим разом перемещение тратит значительно меньше сил, времени и любых других ресурсов.

Даже не верится, что где-то там, в другом конце этого зеленоватого туннеля, сейчас идёт жёсткий бой.

— Там! — Не успеваем переместиться, как Ариадна показывает в сторону. — Есть движение!

Я и сам это чувствую. Росчерк отправляется четко по адресу. Одна из тварей не успевает его избежать.

— И много их здесь? — спрашиваю менталистку.

— Две приближаются справа, одна слева, — девчонка показывает направления, и я, не раздумывая, отправляю три росчерка.

Мелкие тварюшки появляются в пределах зачищенного поля, но мы быстро с ними расправляемся.

— Как будем убирать портал? — интересуется Ариадна, как только мы остаемся один на один с энергетическим окном.

— Как и в прошлый раз, — улыбаюсь и отправляю зов бесенку.

Пространство разрывается тонкой неровной линией — оттуда сначала выпадает Икорь, потом ещё трое бесенят. Их Ариадна уже видела раньше, но вряд ли знала, что я имею на них влияние.

— Ларион, когда ты мне расскажешь, кто это такие? — спрашивает менталистка, заступая ко мне за спину, когда появляется еще девять мелких бесенят.

— Да хоть сейчас, — пожимаю плечами. — Это мои сотрудники, — усмехаюсь. — Думаешь, я сам могу жрать энергию? Нет. А вот они могут. Коконы, которые ты видела в ванной тоже принадлежат им.

— Но это же твари прорыва, — замечает девчонка. — Неужели ты не боишься? С ними ведь что угодно может пойти не так!

— Да, твари прорыва, — подтверждаю. — Но они прекрасно понимают, что делают. К тому же я могу их контролировать.

— Точно можешь? — уточняет менталистка. — Или только думаешь, что можешь? Ларион, я ещё в прошлый раз почувствовала, что у них есть разум. И этот разум похож на человеческий. Я бы советовала быть аккуратнее и присмотреться. Особенно вон к тому. — Показывает на Икоря.

— И-и-и, — недовольно верещит бесёнок, будто понимает каждое наше слово.

— Всё нормально, не паникуй, все свои, — обращаюсь к главному бесёнку и снова смотрю на Ариадну. — Я в любой момент могу их убить — и они об этом знают, — говорю девушке. — Поэтому ничего такого, что подвергнет опасности нужных мне людей, эти тварюшки не сделают.

— И-и-и, — Икорь смотрит то на меня, то на менталистку, после чего несколько раз кивает.

— Ты в курсе, что он понимает практически каждое твоё слово? — поражается Ариадна. — А то, что не понимает, считывает по интонации. Ладно, допустим, твоих людей он не тронет. А остальных, ненужных?

— А на ненужных мне наплевать, — развожу руками. — Ты пойми одно — они ведь не хищники в прямом понимании. Скорее, падальщики. Что касается людей, они питаются их страхом. Не плотью, не энергией, не силой — именно страхом. Это их основная способность.

— Но это же просто твоё предположение и ты не знаешь наверняка? — задает вопрос менталистка таким тоном, будто вот-вот начнет меня отчитывать. — Ларион, ты в курсе, что игра с такими зверюшками очень опасна?

Уважаемые читатели, по техническим причинам завтрашней главы не будет, но далее всё по расписанию.

— Может быть, — пожимаю плечами. — Я искал истории про нападения таких существ в информере, но не нашел ни одной.

— Возможно просто нет выживших? — предполагает Ариадна.

— Не исключаю, — говорю ей. — Но всё-таки мне кажется, что основные задачи у этих существ находятся вне нашей плоскости.

— То есть ты не знаешь наверняка? — продолжает допытываться менталистка.

— Если честно, даже не интересуюсь, — отвечаю.

— А ещё они все разные, — замечает Ариадна, окидывая взглядом бесенят.

— Да, верно, — подтверждаю. — Они растут и изменяются, — усмехаюсь. — Закутываются в коконы и эволюционируют.

— И всё это происходит в твоей ванной? — удивляется девчонка.

— Не без этого, — снова смеюсь и тоже смотрю на существ.

Тем временем бесенята начинают показывать себя с самого выгодного угла: почти полностью открывают пасти, расправляют крылышки и пытаются казаться больше, чем они есть — чтобы напугать. Но всё это не всерьёз, скорее, просто демонстрация достижений. Особенно забавно это выглядит в исполнении девяти новичков.

А трое подчиненных Икоря, которые уже эволюционировали, в отличие от новичков, своими экзерсисами вызывают уважение. Там и крылья длиннее, и зубки острее. Коготкам ещё расти и расти, но лапы в любом случае вытянулись. Встретиться со стайкой таких малышей в тёмной подворотне точно не хотелось бы.

К тому же эти же монстрики, кажется, умудрились развить кое-какую магию: по бесенятам пролетают сполохи, и эти сполохи пролетают вспышками и соответствуют цвету камней, которые сожрали существа. Лёгкое тление на кончиках шёрстки как раз таких цветов. Чёрт его знает, чем это потом аукнется.

Тварюшки не атакуют нас и только делают слабые попытки напугать — выглядит это всё довольно забавно.

— И что они тут делают? — Ариадна с интересом выглядывает из-за моей спины. — То же самое, что и с четвертым порталом?

— Ага, — подтверждаю. — Жрут энергию, которая отвечает за открытие этих провалов в пространстве. Сейчас мы поставим им задачу и вернёмся обратно в портал.

— Зачем нам возвращаться? — не понимает менталистка.

Видимо, к этому моменту вопросов у девчонки накопилось намного больше, чем ответов, и она старается выяснить всё, что её уже давно интересует. Радует одно: Ариадна выбирает самое удобное место и время. Здесь могу спокойно всё рассказать, не отвлекаясь и не боясь, что нас услышат.

— Если существа начнут есть портал прямо сейчас, он не стабилизируется, и мы через него уже не пройдём, — объясняю. — У меня сердце не на месте, когда думаю о том, что происходит там, снаружи.

— Может тогда лучше вернуться в Академию? — спрашивает менталистка.

— Может быть, — соглашаюсь. — Но моё внутреннее ощущение подсказывает, что это будет не совсем правильно. Поэтому ставим существам задачу и возвращаемся в бой.

— Как скажешь, — вздыхает девушка. — Ты же знаешь, что эти существа разумны? С человеческим разумом, конечно, не сопоставимо, но для монстров прорыва это слишком много… Вот эти три — очень развитые, — показывает на подчинённых главного бесёнка. — А этот, — показывает на Икоря. — Объём его разума почти в половину человеческого. Может, чуть меньше.

— В каком смысле — объём? — уточняю. — Как ты его определяешь?

— Просто вижу и всё, — смущается Ариадна. — Не смогу объяснить точнее. Животные ощущаются плохо, но как только улавливаю крупицы разума — совсем другое дело. При желании, я могу зацепить эти разумные участки, и попытаться влиять на поведение монстров.

— Не потребуется, — уверяю девчонку и переключаю внимание на монстрика. — Икорь! — обращаюсь к бесёнку. Тот с готовностью подскакивает ближе.

— Видишь портал? — задаю вопрос.

Бесёнок мелко кивает.

— Мы сейчас пройдём через него, — объясняю. — Как только окажемся с той стороны — я дам знак. После этого начинайте его жрать. Только аккуратнее: портал постоянный, и через него проходит слишком много энергии. Но, как я понимаю, ты не зря взял перерыв.

Икорь дослушивает и уверенно пищит — и я примерно понимаю, что он говорит: «Да, справимся, вообще легко». После этого монстрик бьёт лапкой в грудь.

— Ну, вот и отлично, — улыбаюсь. — Потом, когда закончите с порталом, на поле валяется много всякого вкусного. Можете утилизировать.

— Ты уверен, что он тебя понимает? — спрашивает Ариадна.

— И-и-и! — монстрик согласно пищит и кидает на менталистку недовольный взгляд. Кажется, мои пояснения тут излишни.

— Пойдём, — зову менталистку и тяну её за руку к порталу. Та глубоко вздыхает.

Делаем шаг внутрь зеленоватого прохода. И нас сразу же выносит в бой.

— Да нас же не было всего минут пять-десять! — Отпрыгиваю от атаки, увлекая за собой Ариадну. Один из армейских осыпается пеплом.

Запускаю росчерк в туманную фигуру — та резко уходит в сторону, подставляя под снаряд очередную крысо-собаку. Ту разрывает напополам, а части раскидывает в стороны.

Чёрт, нас реально не было всего-то минут десять, не больше! И за это время — такие изменения. Похоже, твари решили эволюционировать с удвоенной скоростью, причем очень качественно. Из сожженных восстают полупрозрачные, почти без материального воплощения существа.

Бойцы вычистили большую часть резких и быстрых, но в общем-то тупых монстров. А вот те, что приходят на смену… переворачивают стол.

— Кажется, ты был прав, и нужно было торопиться, — замечает Ариадна.

— Кто ж знал, — отвечаю и смотрю за тем, что происходит вокруг. Формирую ещё несколько росчерков.

Зеленоватые, условно-материальные монстры, медленно переливаясь, наползают на бойцов. Та тень, которую я только что отшугнул, была одной из первых. Она всё-таки успела дотянуться до бойца — мы и правда пришли с небольшим опозданием. Кажется, тварь успела унести сразу несколько жизней, и активность её сородичей резко увеличивается.

— Их становится всё больше, — говорит Ариадна и сосредоточенно следит за тенями, и, кажется, немного их замедляет. За первой встают ещё парочка, а потом сразу три-четыре таких же тени.

— Даже не представляешь насколько, — говорю больше для себя, чем для менталистки.

Какое-то непонятное множество теней мерцает в отдалении. И вижу это только я, благодаря своему ускорению.

У армейцев здесь очевидные проблемы — тени полностью игнорируют пули. Только бойцы зачистки незначительно сдерживают новых монстров магией — наверняка это работа амулетов. Вот только нанести особого ущерба они не могут — даже тем ближайшим четырём теням. И это раздражает — потому что техники Юрия Олеговича тоже работают не так, как обычно.

Нельзя сказать, что имперец совсем не может задержать существ — он старается изо всех сил. Но проблема в том, что тени не имеют материального воплощения. Кажется, что сами существа состоят из пепла, благодаря этому пропускают сквозь себя техники имперского мага и благополучно уходят от них. Такой системы наведения, как у меня, у Юрия Олеговича, похоже, нет. Только навык и сила. В данном случае этого не достаточно.

Менталистка имперского мага следит за боем со всей серьезностью и вниманием. Кажется, она пытается хоть немного притормозить существ. Уже по одной её позе чувствуется если не обречённость, то очень серьёзное напряжение. Девушка буквально до предела опустошает себя, сдерживая монстров — вплоть до кровавых слез.

Всё это успеваю ухватить взглядом всего за пару секунд.

— Орлов! — кричит маг. — Ты чего здесь делаешь⁈ Зачем вернулся⁈ Я же тебе говорил! Шутки кончились!

— Юрий Олегович, я не могу вернуться в Академию, к тому же уверен, что без меня вы тут не справитесь! — говорю и шарашу росчерком в одну из призрачных теней, которая отлетает подальше от орды.

Похоже, успеваю подловить восставшее существо. Оно не успевает защититься и подставить перед собой более слабого монстра. Пока очередная крыса-собака прыгает с крыши, успеваю попасть глифом прямо в призрака. Росчерк буквально со свистом влетает в зеленоватую фигуру — и наконец отрабатывает так, как я ожидаю.

Ариадна закрывает глаза руками. Фигура мгновенно сгорает яркой вспышкой, будто это не зеленоватая тень, а маленькое солнце. Обычно так ярко сгорает только горячий газ.

Пепел тоже сгорает. Призрачный монстр ничего не оставляет после себя. В этот же момент на меня накатывает волна магии. В принципе, не такая большая — можно сравнить разве что со смертью крупного монстра. Но не со смертью одного контролёра. Контролёр был намного сильнее, либо его магия была абсолютно другой.

— Живём! — произношу вслух.

— Будь осторожней, их намного больше, чем кажется, — подсказывает Ариадна.

— Видимо, в этом и есть их суть, — киваю и кидаю взгляд на имперского мага.

— Назад! — тут же командует Юрий Олегович, и бойцы немного отступают. Они переглядываются и удивленно смотрят на то место, где только что сгорела одна из теней. — Орлов, что у тебя? — тут же ловит мое понимание маг.

— Любыми способами отгоняйте тени от монстров, — командую бойцам. — Чтобы те не могли закрыться, а сами тени оставьте мне!

Лейтенант тут же принимает приказ и передаёт его подчиненным, так же, как и сержант бойцов зачистки. Никто из них не задает никаких дополнительных вопросов. Парень с роторным пулемётом как метлой отделяет потоки теней от монстров, остальные бойцы тоже не теряются.

Выхватываю рукой оба костяных накопителя из сумки и запихиваю за пазуху. Как бы то ни было, они ещё далеко не полные, а орда очень большая. На мой взгляд, таких теней будет ещё не один десяток. И если не найти, куда сбрасывать прибывающую энергию, меня просто порвёт.

Запускаю следующий росчерк. Как раз оголяется один из флангов третьей зеленоватой тени. Монстр пытается уйти — видит мой глиф и дёргается в сторону, но уйти всё равно не получается. Ещё одна вспышка озаряет темноту прохода.

Юрий Олегович снижает освещённость складов — похоже, поддерживать столько техник ему сложновато. Темнота практически повсюду — кроме нашего пятачка. Едва освещенными остаются только проходы между пакгаузами.

Бойцы заметно приободряются. Понимают, что мы наконец нашли действенный способ уничтожения теней. До этого мы их просто плодили, сейчас же от монстров не остаётся ни одного следа.

Ариадна тоже выглядит бодрее — до этого момента она шла за мной, но, похоже, не очень верила в наш успех.

— Что с порталом, Орлов⁈ — спрашивает Юрий Олегович.

— Сейчас узнаю, — отвечаю магу и настраивать на ощущения бесёнка.

В ответ получаю картинку — целая свора бесенят поглощает остатки зеленоватой энергии. Она уже тусклая и продолжает постепенно уменьшаться. Жаль, что недостаточно быстро. Трое подчинённых Икоря валяются рядом с затухающим зеркалом портала и не могут подняться. Этому даже не удивляюсь: предыдущие четыре портала они отработали на «ура». А вот главный бесёнок передохнул и работает на полную, как и девять мелких монстриков. Аппетит у них будь здоров!

— Там всё отлично, — сообщаю имперцу. — Портал доживает последние минуты.

Юрий Олегович довольно кивает. Да и кто бы на его месте не был доволен? Я только что снял третью полноценную тень. Из ближайших осталась всего одна. Остальные восстают на заднем плане, но туда пока не доберусь. Банально не вижу, что там происходит.

Четвёртое существо кружит вокруг нас и старается не отделяться от горилл и собачек. Кажется, что тень пытается дотянуться до бойцов сквозь монстров, но бойцы зачистки это прекрасно понимают. Планомерный плотный огонь раскрывает мне возможность ударить призрака. Всего секунду-две тень ничем не прикрыта — и мне этого вполне хватает. Росчерк срабатывает как надо, и мой внутренний резерв практически тут же переполняется.

Накопители отрабатывают штатно. Особой радости от этого не чувствую, но главное, что нет переполнения. Всё же рисковать жизнью — та ещё затея. Но пока всё под контролем.

Успеваю сбросить магию — и продолжаю работать. Паузы между нападениями новых монстров мизерные. Каждая новая тень чуть плотнее предыдущей. Для меня это скорее плюс — плотные взрываются ещё веселее.

— Я могу сдерживать, но совсем недолго, — сообщает Ариадна.

— Делай, — отвечаю ей, и добиваю тех, кто успевает к нам приблизиться. Точно так же бесследно, как и остальных.

Несколько мгновений — и портал начинает моргать, а потом и вовсе схлопывается.

— Получилось? — спрашивает имперский маг.

Сравниваю свои ощущения и ощущения бесёнка. Портал всё ещё действует изнутри, но больше половины его структуры уже не функционирует. Её только что сожрали.

— Да, Юрий Олегович, всё получается, — отвечаю имперцу. — Портал полноценно больше не откроется.

— Хорошо, — сухо кидает имперский маг. По его лицу видно, как тяжело ему даётся этот бой.

Существа теряют управление всего на какую-то секунду — действуют странно и нелогично. Не атакуют и полностью меняют поведение — будто у заводных игрушек вдруг засбоил блок наведения. Но за мгновение всё выправляется.

Теперь практически полностью уверен, что мы с ними справимся.

— Я помогу, — раздаётся за моей спиной голос Ариадны. Её поддержка вообще не лишняя.

Да и бойцы возвращаются к работе с новыми силами, несмотря на потери — тень успела приложить аж двоих, пока я наконец не остановил её бенефис. Потери не безвозвратные, но бойцы валяются без сознания.

Огонь отсекает и тварей, и новые тени. Бойцы принимают к работе новые вводные. Монстры, которые выступают из проходов, тут же натыкаются на мои росчерки. С бешеной внимательностью стараюсь контролировать магию в резерве и перенаправлять все излишки в костяные накопители.

— Держу под контролем сразу три точки! — радостно объявляет Ариадна.

Видимо, обучение не проходит даром.

Благодаря работе девчонок все три прохода контролируются ещё лучше. Но монстры движутся всё быстрее и быстрее. Будто от их скорости зависит их жизнь. Впрочем, скорее всего, именно так оно и есть.

Всё, конечно, прекрасно и замечательно, но один момент я всё-таки не учёл. Или, возможно, недооценил последствия. Сожжённых существ сейчас значительно больше, чем разорванных или уничтоженных пулями. А имперский маг, похоже, давно хотел прекратить бой и побыстрее закончить с уничтожением и закрытием порталов. На границе складов практически постоянно пылал огонь — даже когда мы уходили.

Как только мы с Ариадной ушли в портал, скопище монстров отхлынуло от границ и значительно продвинулось к бойцам. Вот только Юрий Олегович в этот момент ведёт себя так, как повел бы себя любой маг на его месте: серьезно, невзирая на последствия, начинает шарашить по оставшимся монстрам. И, пока я отвечаю на вопросы Ариадны про бесенят, техники имперца, очевидно, работали со страшной силой.

Сожженных стало на порядки больше. И теней — тоже.

Имперец уничтожает всех, в основном, сжигая. И оставшиеся, пропустив пару итераций эволюции, поднимаются в призрачном виде. Они не такие плотные, зато движутся значительно быстрее своих более материальных сородичей.

С разных сторон к нам приближается не одна, не две и даже не десяток теней. Их намного, намного больше. Всё вокруг опутано призрачным зелёным светом.

Мало того — тени перестают пользоваться исключительно проходами. Может быть, у орды сломался какой-то стопор. Тени просачиваются в разбитые дыры стен и в разбитые окна складов. Пакгаузов не так уж много, да и размер окон и пробоин, в основном, небольшой — но теням, чтобы просочиться с той стороны, много и не надо.

К нам прямо с границы в открытую приближается вал зеленоватых призраков.

Ариадна и Юля замирают.

— Меня же порвёт! — Оглядываюсь в некотором ошеломлении. Волна монстров неудержимо накатывает со всех сторон.

Как бы то ни было, секундная пауза в бою заканчивается слишком быстро, даже несмотря на ускорение. Монстры рвутся в нашу сторону как из последних сил, причём смысла в этом уже немного. Портал подрагивает и, похоже, доживает чуть ли не последние минуты. Теням пока это без разницы.

Неприятное другое: убитые Юрием Олеговичем тени — а такие всё-таки есть — не исчезают, как убитые мной. Вместо этого они собираются по частям и сливаются из двух в одну и больше. Теней вроде бы становится меньше, и это почти заметно, только вот мне справиться с таким объёмом магии может быть гораздо сложнее.

— Юрий Олегович, постарайтесь держать их немного в стороне, только ни в коем случае не убивайте! — прошу имперца, но, похоже, что он меня уже не слышит. И ладно бы просто не слышал, он не сдерживается и продолжает палить по теням.

Все убитые продолжают восставать снова, но уже другими. И всё это происходит незаметно для имперского мага.

— Передай имперцу! — прошу Ариадну и бросаю в её разум картинку — замеченный мной в ускорении момент, когда две убитые тени вдалеке становятся одной, но почти в полтора раза крупнее.

Моя менталистка кивает и касается рукой Юли.

Вот и правильно — Юрий Олегович навряд ли пустил бы Ариадну в свой разум напрямую. Тем более, что прямо сейчас он предельно сосредоточен на битве. Имперцу будто полностью развязывают руки и он полностью перестаёт сдерживаться. Задние ряды монстров разлетаются со взрывами и прочими спецэффектами.

Атаки армейцев на стенах полностью заменяют бойцы в чёрной броне: из неодарённых только они сейчас могут бить с помощью магии. Отогнать зеленоватые тени по-другому и не получится. Армейцы это принимают и полностью уходят в поддержку, сдерживая телесных тварей. Они никого не пропускают к бойцам зачистки. Патроны тают на глазах, но и телесных монстров становится всё меньше и меньше.

Сейчас это хотя бы заметно. Даже новые волны поднятых особо ничего не меняют. Основную массу первичных мы переработали. А вот с тенями — проблема. Продолжаю шарашить росчерками — пусть и не со скоростью пулемёта, но довольно часто. Стараюсь не пропускать тени к нам.

— Кажется, у них неплохо развит инстинкт самосохранения, — почти равнодушно замечает Ариадна. Девушка здорово перенимает мое состояние, и сейчас мы с ней на одной волне. — Смотри, что они делают!

Как только собачки заканчиваются, тени стараются подставить под удар любого, кто попадается по соседству — пусть и сородича. Лишь бы уберечь себя.

— Слушай, если так пойдет дальше, то это даже к лучшему! — говорю менталистке. — Что там у них с разумом?

— Скользкие какие-то, — отвечает девчонка. — Уничтожение себе подобных — это не продуманный манёвр, больше напоминает рефлекс.

— Очень интересно, — отвечаю, не отрываясь от боя.

Причём пистолет тут становится полностью бесполезным. Он банально не реагирует на таких тварей. Патроны сами по себе не разрывные: их цель — донести мою энергию до существ. По идее, должно работать безотказно, но выстрелы проходят сквозь существ, не нанося никакого урона. Это целая проблема. Странно, конечно, но приходится принять как данность. Теряю большой пласт своей эффективности.

А вот щит, поставленный ребром, начинает неплохо помогать. Если против телесных тварей он практически бесполезен и попросту застревает в той толпе, то против теней всё происходит значительно смешнее. Щит не взрывает существ, как росчерк. Твари просто на автомате разделяются пополам, пропуская опасную технику сквозь себя. Вот только соединиться обратно уже не могут — развеиваются пеплом и выходят на новое воплощение. Из минусов — щит их не уничтожает, а я не получаю прироста магии. Из плюсов — этот финт ушами выигрывает самое важное сейчас — время.

Да, тени переливаются в более крупных существ. Но после щита у них это получается с трудом — гораздо медленнее, чем когда тень уничтожает Юрий Олегович. Если я правильно понимаю, какой-то компонент в моей магии мешает нормальному совмещению зеленоватой энергии. Условно говоря, там, где проходит этот своеобразный нож, материя становится более стабильной и перестаёт использоваться существами.

Стреляю росчерками и одновременно пытаюсь проталкивать внутрь накопителей энергию, которая переполняет резерв. И вот здесь всё проходит практически на грани — само касание резерва становится болезненным.

— Орлов, глиф! — замечает моё состояние маг. — Вспоминай первый глиф!

Благодаря Юле имперский маг прислушивается к моему мнению и, видимо, получает от менталистки нужное изображение пойманных мгновений. За счет этого картина боя немного меняется.

— Первый глиф! — повторяет имперец, увидев удивление на моём лице.

Моё тело на автомате вспоминает первый осознанный глиф имперского мага. И ведь не зря! Диагностическая часть этой техники прекрасно используется для перекачки энергии. Тут же стараюсь «диагностировать» накопитель. Выстраиваю глиф с фокусом на него, и проблема временно отпускает. Правда ненадолго, поскольку призраков слишком много. Проблема перестаёт быть острой, хотя полностью пока не решается.

— Нас уже должны были заметить практически все! Почему никто до сих пор не стоит на ушах⁈ — задаю вопрос.

— Тоже так думаю! — после небольшой паузы отвечает маг. — Вряд ли возможно не заметить иллюминацию, которую мы здесь развернули! Где чертова армия⁈

Куда делись винтокрылы — тоже непонятно. Изначально их тут было аж пять бортов, и вдруг они вообще никак не участвуют в битве. Интересно — почему? А ведь они бы нам сильно помогли.

Удар, ещё удар.

Часть орды неожиданно меняет направление атаки — резко уходит в бок. Туда, где находится город, но не на саму границу, поскольку вспышек больше не становится. Судя по всему, они движутся к одному из пакгаузов, откуда всё шире занимается иллюминация.

На карте появляется ещё одна метка живого человека.

— Кто это к нам пожаловал? — удивляется имперский маг.

Юля, похоже, продолжает работать на максимум — не отвечает.

— Ты что-то знаешь? — с трудом спрашиваю Ариадну — мне тоже сложно отвлечься от боя.

— Да, — отвечает девушка. — Судя по ощущениям, там развлекается твой препод.

— Физрук? — не могу поверить её словам.

— Наверное, он, — почти спокойно отвечает Ариадна. — Я же с ним не особо знакома. — Девчонка снова прислушивается к ощущениям. — Точно, это он. Тот, что был с нами.

Менталистка, как и я, разговаривает практически без эмоций. Кажется, у нас есть еще кое-что общее — при наличии проблем принимать решения с холодной головой. Ни радости, ни страха, просто ровное сияние чистого разума.

— Неожиданно. Как он тут оказался? — задаю риторический вопрос. — Он же, насколько я помню, уходил в столицу?

Какой-то сюр, честное слово. Разговариваем так, будто это классическая беседа за чашкой кофе. Только вокруг летают части монстров, и одна из теней бьётся в разрядах. По воздуху периодически проходят волны. Портал тоже добавляет картинке некой сюрреалистичности своим постоянным морганием.

Физрук не сдерживается — и, по моему ощущению, преподу совершенно наплевать на целостность пакгаузов, недвижимости и всего того, что тут осталось. За стенами видно, как легко и непринуждённо разлетаются молнии. Мужик работает точечно: всё-таки он слабее, чем Юрий Олегович, но зато зрелищности в его нападении и защите намного больше. Пропустить появление физрука мы бы в любом случае не смогли, даже если бы очень захотели.

Тени колышутся сначала в нашу сторону, но потом летят туда, откуда в своё время прибежали патрули. Тем самым дают нам небольшую передышку. В ту же сторону, словно косяк рыбы, уходят почти все остальные. Стараюсь не упустить их и росчерками выбиваю призраков.

Стена пакгауза на пути физрука взрывается изнутри: без спецэффектов тоже не обходится. Во все стороны разлетаются обломки и куски стен. Над землёй поднимается стена пыли и дыма от очередной техники. Весь этот ворох не успевает осесть, как оттуда выходит физрук. Мужик выглядит не особо замороченным. Вокруг него искрится поле — примерно такое же, как над Юрием Олеговичем. Только у имперского мага оно огненное, а вокруг физрука бушует огромная куча молний. Видимо, изначальная склонность мага влияет и на защитную технику.

Физрук без каких-либо заморочек рвёт на части тени, собачек и горилл — вообще всё, что попадается под руку. Существа уничтожаются практически полностью: препод выжигает их до пепла нескончаемыми снопами молний.

— Ну и чего вы тут мнётесь? — спрашивает физрук, как только подходит к нашему укреплению. — О, Орлов! — Приподнимает брови, увидев меня. — Живой-таки! Хорошо!

Похоже физрук оказался возле портала исключительно ради того, чтобы проверить мое присутствие. С одной стороны вижу, как препод испытывает облегчение, что я действительно здесь здоровый и невредимый. Но с другой стороны на лице мелькает досада.

— И чего так долго копаетесь? — возмущается препод возле стен. — Боевка вроде не особо сложная.

Юрий Олегович злобно хмыкает и возвращается к работе.

— Только вы их не убиваете! — замечаю почти равнодушно. Похоже, роль кэпа достаётся именно мне.

— С чего ты взял? Вон, смотри, качественно убил — аж до пепла, — оглядывается физрук, чтобы показать на то место, где он буквально только что испепелил одного из монстров.

Киваю на угол прохода, куда переполз оставшийся от монстров пепел. Зеленоватые тени поднимаются и сливаются в новое существо.

— Не совсем, — поясняю. — Теперь постарайтесь не уничтожать их.

— Но я же убил… — не понимает физрук, глядя на новое существо.

— Именно, — подтверждаю. — И тем самым сделали монстров немного крупнее.

Снова слышу, как усмехается имперский маг. Физрук вроде не реагирует, но тоже замечает реакцию имперца.

— И кто это сказал? — спрашивает он.

— Никто, — пожимаю плечами. — Исключительно наше наблюдение.

— И как с ними бороться? — удивляется препод, не до конца доверяя услышанному.

— Полностью их уничтожают только мои росчерки, — отвечаю. — Но если придется истребить всех существ, которые тут есть, после этого меня придется собирать по частям: в них слишком много магии.

Препод выдерживает короткую паузу, хмурится, но приостанавливает атаки.

— Я правильно понимаю, что наша проблема не в самих существах, а в том, что Орлов в короткий срок получает слишком много магии? — интересуется физрук.

Маг спокойно перебирается к нам внутрь мини-форта.

— А я смотрю, ты совсем не напуган? — Юрий Олегович наконец обращает внимание на физрука.

— Чего тут пугаться, Юра? — хмыкает препод. — Когда ты отправил меня на границу — я встречал намного хуже. Пусть не совсем таких, но всё же.

— Вот не надо, — прерывает физрука имперец. — Это не я отправил тебя на границу. Тебя туда законопатила твоя же гордость и неуживчивость.

Напряжение между имперским магом и физруком по-прежнему никуда не делось и постоянно проскакивает чуть ли не в любом разговоре.

— Давай не будем спорить сейчас о терминологии, — говорит физрук, создавая каст. Серебристая молния выбивает очередную тварь прямо во время разговора.

Неожиданно состояние, в котором нахожусь последние десять минут — равнодушие и очень прозрачный, может быть, даже хрустальный разум, совпадает с общим настроением обоих магов.

Формирую ещё несколько росчерков и поглядываю по сторонам. Бойцы зачистки непрерывно стреляют, магия плещется, огонь практически повсюду.

Армейские атакуют так, будто им больше не нужно жалеть своё оружие — условно говоря, как в последний раз. Цели разбираются очень чётко. Армейцы отстреливают только тех, кто имеет физическое тело. Бойцы зачистки продолжают отгонять тени. Общих сил пока хватает.

И только мы стоим, словно на обсуждении сложной практики в каком-нибудь заклинательном зале.

Юрий Олегович занимается примерно тем же, чем и бойцы — отгоняет тени. Как такового общего понимания, что делать с ними дальше, у нас нет.

Физрук с пониманием вглядывается в общую картину: отслеживает, что происходит с останками монстров после попадания его техник. Благо, препод не настроен на долгие эксперименты. Ему хватает уничтожения еще пары существ — всё же верить на слово он не привык.

Юля напряжённо работает и задерживает ближайших монстров вместе с Ариадной. Девчонки стараются изо всех сил. Мельком чувствую состояние Ариадны и понимаю — девушка справляется. Молодец. Говорить с менталисткой тоже получается. Более того — мы прекрасно чувствуем друг друга и улавливаем каждую реакцию и любую мелочь.

— Армия, на мой взгляд, не поможет, — говорит Юрий Олегович посреди боя. — У этих монстров другая структура. Они ни на что не похожи. Мы подобное ещё не исследовали.

— Да, это я уже заметил, — кивает физрук. — Хорошо, господа. Предлагаю поступить так же, как советую своим студентам в Академии: если появляется нерешаемая проблема — запускаем мозговой штурм. Предлагайте идеи. Накидывайте без разбора первое, что приходит в голову. Принимаются любые варианты, даже самые идиотские. Орлов, давай первый — ты младший.

Имперец глубоко вздыхает, но спорить не собирается. Да и мне кажется, что идея вполне себе годная.

— Если мы не можем их уничтожить — нужно менять тактику, — озвучиваю свои предположения. — На мой взгляд, достаточно задержать или заморозить этих существ. В общем, любыми способами сделать так, чтобы монстры никак не могли нам помешать. По одной-две твари я постепенно пережгу — просто нужно растянуть время. Моя магия разрушает их структуры и окончательно уничтожает.

— Хорошее предложение, — слегка морщится имперский маг.

— … Только один ты не потянешь, — усмехается физрук, продолжая фразу за магом.

— Дим, ты берега-то отслеживай, не перегибай, — обращается Юрий Олегович к преподу. — Ты сюда пришёл без приглашения, весь в белом, пока я всё это время защищаю город. А ещё по мере возможности стараюсь уберечь ребят. Если бы я здесь был один — то возможно и результат был бы совсем другой.

— Ну да, конечно, другой! Как скажешь, — деланно соглашается физрук и задает тот самый вопрос, который вертится у меня в голове чуть ли не с самого начала всей этой эпопеи. — Юра, а ты случайно не думал, что эти существа — ловушка? На тебя или на таких, как ты.

Препод на самом деле очень быстро просекает основную проблему. Тварей становится меньше, но они становятся опаснее и крупнее. И если бы Юрий Олегович уничтожил их всех одновременно — что тогда родилось бы из объединений тех, кто был испепелён имперским магом?

Вообще эта схема и правда очень хорошо ложится в ступенчатую ловушку, в которую мы въезжаем со всего размаха.

— А ведь без Орлова, ты бы, Юра, живенько так отбросил коньки, — замечает физрук.

— Не нагнетай, — отмахивается имперский маг. — Как-нибудь справились бы.

— Вот именно — как-нибудь, — смеётся препод. — Но ты только прикинь, как эта штука зацепила бы столицу. — На лице физрука мелькает недобрая ухмылка.

— Не любишь ты столицу, Дим, — вздыхает Юрий Олегович.

— А за что мне её любить? — спрашивает физрук. — Всё, чего я тут добился, — добился сам. Своим талантом, своими силами и вопреки твоим столичным дружкам, — препод осекается и сводит тему. — Вы мне скажите другое: что будем делать? Моих сил, сразу говорю, не хватит. Парень, кстати говоря, предложил хорошую идею, — кидает на меня одобрительный взгляд.

— Можно попробовать растянуть стазис, — предлагает имперский маг.

— Почему нет? — соглашается физрук. — Так сколько монстров ты сможешь уничтожить за раз? — обращается ко мне.

— Сколько угодно — лишь бы по очереди, — отвечаю. — Чтобы осталось время отвести магию.

— Сколько угодно — это не цифра, — хмыкает физрук. — Говори точнее.

— Два-три существа за пять минуты. — Прикидываю.

— Хорошо, — сосредоточенно кивает препод. — А если вытянуть из тебя резерв?

— Тогда десятка два… — предполагаю.

— О, это уже интересно. — У физрука загораются глаза. — Ты как, Юра, полный?

Имперский маг морщится и нехотя качает головой из стороны в сторону.

— Вот и я про то же, — говорит физрук. — Давай забабахаем армейскую подпитку, посадим туда студента — и будем косяками подводить к нему теней. Остальные — на площадь, во временный стазис. Его тоже запитаем от студента. Как я придумал, а?

— Ты больной? — сплёвывает имперский маг. — Это у вас в армии так можно поступать с людьми, а с моим учеником!.. Да что там? Ты действительно, на полном серьезе, поступишь так со своим учеником?

— Юра, скажи честно, что бы ты выбрал — ученика или столицу? — Зло улыбается физрук. — Ты же не справишься своими силами. Да и я в данном случае так себе помощник.

— Минуту. О чём вообще речь? — спрашиваю.

— Просто этот упырь хочет сделать из тебя батарейку, — имперский маг кивает на физрука.

— Да, хочу! — соглашается физрук. — Орлову это пойдёт на пользу, ты и сам знаешь. Ты же помнишь свою проблему, студент? — задает вопрос препод, обращаясь ко мне.

— Помню, — киваю и жду, к чему приведёт этот разговор.

— Ну, вот. А Юра не хуже моего знает, что таким образом можно раскачать твою пелену, — говорит препод и кидает взгляд на имперца.

— Риски, — коротко поясняет своё недовольство Юрий Олегович.

— Риски есть всегда и практически во всём. И мы все когда-нибудь умрём, — холодно смеётся физрук. — Вот только где ты ещё найдёшь такое! — Обводит руками хаос, который творится вокруг. — Мы сейчас на грани, и ты это знаешь. Да, можно справиться вдвоём — не спорю. Да ты и один мог прекрасно справиться, если бы нас всех здесь не было. Но зато представь, какой представился шанс раскачать парня?

— Ему потом придётся налаживать контроль почти с самого начала, — с сомнением замечает имперский маг.

— Наладит, он упёртый, — улыбается препод.

Отправляю несколько росчерков в сторону теней — благо, резерва хватает.

— Так, а можно узнать, что конкретно представляет из себя ваша идея? — задаю вопрос, как только заканчиваю с тенями.

— Сейчас объясню, — усмехается физрук. — Обычно этот финт проворачивают для целителей. Когда в лазарете слишком много раненых, а у целителей нет возможности вытянуть всех и сразу — банально не хватает сил. А накопителей либо нет, либо их не привезли вовремя из центра. — Глядя в глаза имперскому магу, рассказывает физрук. И, похоже, что история имеет прямое отношение к преподу. — И вот тогда, тот, кто выжил и тот, кто умеет быстро восстанавливаться, встаёт в общий круг. В том же кругу стоят все, у кого есть возможность перекачивать энергию из личных накопителей. Маги этого круга дают целителям нейтральную магию. В основном этим занимаются слабые маги.

— Почему именно слабые? — спрашиваю.

— Всё просто. Они быстрее восстанавливаются, — отвечает препод. — Считай, запустил карусель из десятка магов — и у тебя всегда есть постоянный приток энергии. Пока девять человек из круга восстанавливаются, один в это же время рвёт из себя душу.

Имперский маг недовольно откашливается, но физрук даже не поворачивается в его сторону. Менталистки стоят неподалеку и очевидно слышат весь наш разговор, но обе делают крайне сосредоточенный вид и отрабатывают замедление по разным боевым точкам.

— В каком смысле рвёт душу? — не понимаю.

— В прямом, — всё так же холодно скалится препод. — Предупреждаю сразу: это не самый приятный опыт, но, как и говорил, он точно пойдёт тебе на пользу. Те, кто проходят такой магический круг, кратно увеличивают свой внутренний резерв или пропускную способность — что очень важно как раз в твоём случае.

— Откуда вы об этом знаете? — интересуюсь и вижу, как имперец закатывает глаза в преддверии ответа.

— Откуда, откуда… оттуда. — Дёргает щекой физрук. — Мы сутки стояли, ждали, пока к нам из центра придёт помощь.

— Я не имею к этому никакого отношения, — говорит Юрий Олегович.

— Знаю. Но кто-то из ваших имеет. — Физрук переводит взгляд на меня. — Так что смотри, Орлов: у тебя есть шанс кратно усилить свою мощь и выйти на уровень того же Синегорского. А если что-то пойдёт не так — откачаем. Целительские амулеты есть у всех, армейские части скоро подойдут… Наверное. Целители у них в штате тоже имеются. Тепличные условия, Орлов.

«Соглашайся», — возникает мысль в моей голове. И, кажется, не только в моей. Ариадна с удивлением смотрит на меня. Непонятно, откуда дует ветер, но осмысленный тяжёлый взгляд Юли расставляет всё на свои места. Менталистка тут же прячет глаза. Очень интересно.

«Я поддержу», — в голове возникает серьёзный и решительный голос Ариадны. Помню, что такие техники доступны менталистам. В случае чего, девушка разделит со мной боль или поделится сосредоточенностью. Конечно, если это будет нужно.

— Делаем, — соглашаюсь и слышу глубокий вздох имперца. Он явно против этой идеи. — Только объясните алгоритм.

— Алгоритм простой, — объясняет физрук. — Мы начинаем закутывать в стазис всё, что так или иначе движется к нам. Вдвоём справимся быстро. Юра бы справился сам, если бы не бойцы. Стазис до этого момента был плохой идеей. А вот сейчас идея выглядит бодро. В общем, ты встаёшь в круг и делишься магией — и со мной, и с Юрой. Учти, мы будем очень быстро тебя выпивать, ты это почувствуешь, но ни в коем случае не прекращай работать. Просто уничтожаешь существ пачками, чтобы восстанавливаться. Понимаешь логику?

— Но у меня не такая большая пропускная способность, — замечаю.

— В этом и заключается идея, — спокойно поясняет физрук. — Ритуал не зависит от твоей способности отдавать магию накопителям. Он зависит только от твоего резерва. А резерв у тебя на зависть многим.

— Это да, — соглашаюсь.

— И раз ты имеешь возможность так быстро восстанавливаться — мы этих тварей помножим на ноль минут за десять, — злобно смеётся физрук, всматриваясь за границы стен.

В принципе, особого выбора нет. Патроны у бойцов показывают дно — остаётся чуть ли не последний ящик. Бой постепенно захлебывается — невозможно вести столь тяжёлый контакт больше двадцати минут. Лица бойцов серые и практически без эмоций. Бойцы вряд ли понимают, о чём мы разговариваем, но свою задачу выполняют прекрасно. Тени и немногочисленные восставшие существа благодаря беспрестанному огню держатся от нас вдалеке.

Теней становится всё больше — и кольцо из существ сжимается вокруг нас всё плотнее. Радует, что всё происходит медленно. Некоторых монстров сдерживают менталистки, а самых активных беру на себя и стараюсь отстреливать их как можно быстрее.

Всё же у существ развит инстинкт самосохранения. Иначе они бы хлынули на нас все разом — и тогда не знаю, чем бы всё кончилось. Скорее всего, Юрий Олегович в очередной раз выжег бы всех без разбора, и в итоге мы бы получили что-то большое и опасное. Хоть и в меньшем количестве. В общем — плохая идея.

Пока я об этом думаю, оба мага, действуют сообща и выстраивают сложную структуру. Но мне не составляет труда её запомнить. Виртуальный круг — не плоский, как почти все привычные ритуалы, а объёмный, как сканирующий круг Пилюлькина. Кажется, для перекачки всё моё тело должно находиться внутри ритуала. Это я прекрасно понимаю и вижу. А вот маги, похоже, делают всё, опираясь на интуицию и большой опыт. За время построения техники, имперский маг ни разу не обращается к физруку. И тот и другой знают, что, откуда и как плести. Вязь получается плотной. Вряд ли повторю такую же в ближайшее время, а вот запомнить — запоминаю. Все-таки техники менталистов не дают обычным магам просто так — это ведь насколько бы они стали опаснее⁈

— Вставай, Орлов, будем начинать, — говорит имперец, не скрывая своё недовольство.

Встаю в круг — и чувствую, как ко мне присасываются десятки, а то и сотни мелких невидимых пиявок. Холодным и выверенным одновременным движением они опустошают чуть ли не половину моего резерва за раз. От внезапного холода и лёгкой боли не сразу соображаю, что делать.

— Чего стоишь? Убивай теней! — тут же орёт мне в ухо физрук.

Передо мной словно снимается ближайшая часть защиты, и тени рвутся прямо туда неудержимым потоком. Бахаю росчерки как заведённый. Тени от неожиданности даже притормаживают, и мне этого хватает: за пару секунд уничтожаю с десяток существ.

Думал, что в прошлый раз, в кабинете Пилюлькина, когда я чуть не потерял себя при отработке глифа имперского мага, мне было неприятно. Ничего подобного. Даже близко было не так. Такой боли — словно из каждой клеточки твоего тела вытягивают жизнь — не чувствовал никогда. И это ещё при условии, что часть всех замечательных ощущений взяла на себя Ариадна. Абсолютно в этом не сомневаюсь.

Фактически мой горизонт событий сузился до мизерного сектора боя. Я почти перестал слышать звуки, хотя уверен, что вокруг всё это время стреляли. Почти не ощущал людей вокруг, хотя уверен, что все они там тоже были — меня точно чем-то поили, чтобы привести в себя. Скорее всего, теми же самыми эликсирами на восстановление Пилюлькина или тем, что нашлось в заначках у обоих магов.

Я чувствовал, как Ариадну тоже откачивают. Девчонка периодически теряла сознание от фантомной боли.

Я всё это знаю, но не чувствую. Пропустить через себя все ощущения до капли невозможно. Стараюсь оградить менталистку от всего происходящего. И мои навыки с этим прекрасно справляются: снова проявляются в нужный момент, и за счет них Ариадне достаётся, от силы, процентов десять общей едва выносимой боли. Но эти десять процентов, при напряжении остального ментала, несколько раз перегружают её нервную систему за какие-то минуты. Но меня она, конечно, заметно спасает.

Понимаю умом, что весь бой идёт не больше четверти часа. Скорее даже меньше. Но каждая секунда неприлично растягивается.

Маги вдвоём спрессовывают всю орду до узкого конуса. Разворачивают острием ко мне и создают стазисное поле. Юрий Олегович держит его один, пока физрук формирует громадное заклятие на всю остальную площадь. Это я еще помню. Не очень понимаю, почему имперский маг не сделал так сразу, но почти уверен, что в одиночку это было невозможно. Наверняка были определенные ограничения.

А вот потом… всё происходящее сливается в одну полосу — боль, опустошение, росчерки, переполнение, снова боль…

Всё заканчивается. Минуты растягиваются в маленькую вечность. За эти мгновения много раз чувствую себя полупустым, а потом снова переполненным магией. Много раз меня словно рвёт на части как перекачанный шар, и в то же время выжимает как тряпку. Не могу посчитать, сколько раз это со мной происходит. Сбиваюсь после десяти. При этом с каждым новой волной опустошения вижу, что пелена снимается. Всё больше и больше.

В Академии для временного снятия пелены приходилось тренировать навык — и он тоже никуда не исчезает. Всё так же могу самостоятельно снимать пелену и снова формировать её на своём резерве. Чувствую, что могу делать это снова и снова. Могу остановить пелену и снова её снять. Только сопротивляться ритуалу нет никакого желания — боль в любом случае не уменьшу. Да и с каждым разом управление пеленой становится легче, а получение доступа к магии — более простым.

Последние росчерки становятся настолько агрессивными, что тени не сгорают, они взрываются громким хлопком. Причём глиф разносит не одну или две, он уничтожает существ небольшими группами. Магия становится более плотной, но и тратится значительно быстрее. И к этому тоже нужно будет привыкать.

Как там говорил Юрий Олегович: придётся восстанавливать контроль? Так и есть. Управлять магией с каждым глифом становится все сложнее. Структуры так и норовят выскользнуть из сознания, как поначалу та же вязь глифов для моей комнаты. И если раньше я словно орудовал тонкой шпагой — аккуратными быстрыми уколами, то сейчас мне в руки дают огроменную дубину с отвратительным балансом. Сам не всегда знаю, куда попадёт следующий удар. Если бы не автоматическое наведение на тварей — сомневаюсь, что попал бы, куда хотел.

Пока что меткость выстрелов вытягивает талант, заточенный исключительно на существ с переизбытком магии. Ведь я их по большому счёту не убиваю — скорее, стабилизирую и делаю нормальными для этого мира. И это ещё одна вещь, которую начинаю понимать очень чётко. Тени взрываются не оттого, что переполнены энергией. Просто стабилизированные существа после применения моего таланта теряют возможность существовать в этом мире. Как только законы их внутренней природы гармонизируются с внешними — их просто-напросто разрывает противоречиями, они словно аннигилируют. Поэтому: чем больше магии — тем глобальнее взрывы. И всему виной энергия.

За небольшое время понимаю все взаимосвязи кристально ясно. примерно то же самое случается с людьми и существами. Пока физиология может удерживать противоречия с законами мира — существа ведут вполне себе нормальную жизнь. Но как только процент противоречий становится больше — существ видоизменяет.

И вот тут на сцене появляюсь я — со стабилизацией и с привнесением законов мира внутрь магических существ. С чем они и не справляются. Абсолютное оружие. И самое смешное — на тропах оно тоже работает. Я словно становлюсь представителем этой реальности — можно сказать, её амбассадором. А любая личность, кроме, возможно, божественных, всё-таки меньше, чем сам Принцип.

Кажется, что хорошо знакомый мне глиф диагностики, всё ещё не убранный из сознания, за это время несколько изменяется. На него влияют в том числе внешние условия. Глиф не только продолжает качать магию в накопители, но и грузит мое сознание все более точным пониманием, что со мной происходит. Сил на то, чтобы отказаться от него банально не хватает. Будто попадаю в колесо — пищи, но беги. Именно такие мысли летают в моей голове в момент едва выносимой боли. И я их не отгоняю, а, наоборот, наблюдаю за течением. Тем самым отвлекаюсь — иначе пришлось бы полноценно погрузиться в чувства и ощущать всё то, что со мной происходит.

В который раз благодарю лже-Кольцова, который сделал мне более серьёзный подарок, чем можно было вообразить. Может быть, в каком-то смысле он поменял мою жизнь. Без этого подарка я бы сейчас элементарно сдох. С другой стороны, без такого подарка я бы сюда и не попал.

Постепенно прихожу в себя. Просто в какой-то момент перестаю быть необходимым — стрелять больше не нужно. Передо мной не появляются зеленоватые, вызывающие тошноту, массы существ. Резерв практически полный — и недавно выцветшая реальность понемногу обретает краски. Медленно, но неотвратимо.

Вокруг звенящая тишина. Такая, будто нахожусь в абсолютно пустом зале среди зеркал и тишины.

Лёгкий скрип камней — слышу, как поворачивается физрук.

— Мы справились, Юра, — говорит он.

Пара щелчков справа — кажется, у кого-то из бойцов только что закончились патроны. Как нельзя вовремя.

— Справились ведь? — спрашивает физрук у менталистки имперского мага, пока Юрий Олегович не произносит ни слова.

С трудом поворачиваю голову.

Юля оглядывает меня и устало кивает.

На моё плечо ложится рука Ариадны — и я ощущаю немое чувство заботы, участия и вопроса: «Как ты?»

— Нормально, — отвечаю вслух. Медленно привыкаю к своему телу. — Вроде бы всё в порядке, — с некоторым удивлением прислушиваюсь к своим ощущениям.

— В Академию полетишь дирижаблем, — произносит Юрий Олегович. — И чтобы никакой магии по дороге.

С трудом перевожу взгляд с имперского мага на физрука — тот только кивает. Как ни странно, сейчас он смотрит не так, как обычно. Во взгляде нет привычного холода и цинизма, только яркое сочувствие. Буквально ощущаю его эмоции — хотя, возможно, это происходит благодаря Ариадне.

— Я найду вам корабль, — продолжает имперский маг.

— А свой не выделишь? — без язвительности, а скорее просто по привычке спрашивает физрук.

— Нет смысла, — не реагируя на замечание, качает головой имперский маг. — Винтокрыл хорош на близкие расстояния, а вам добираться почти сутки. Корабль подгоню хороший — заслужили. Не переживай.

— Да… так и быть, верю, — машет рукой физрук. Кажется, у него хватает сил только на уже привычное ворчание.

Прислушиваюсь к своим ощущениям. Чувствую себя на удивление неплохо. Прямо скажем, боль в теле всё ещё есть — но она не естественная, не физическая. Точно фантомная. Будто меня разбирали на части, а потом снова собрали: нервы, мышцы, кожа — всё на месте, всё функционирует как надо. Тело прекрасно помнит, что его только что разбирали, и никак не может с этим смириться.

— Пройдёт, — со знанием дела говорит физрук, замечая моё состояние. — Боль пройдёт. Не торопись, — обращается к имперскому магу. — Кстати, хочешь, скажу, почему армейские части до сих пор не пришли сюда?

— Ты что-то знаешь? — спрашивает Юрий Олегович и оборачивается к преподу.

— Конечно знаю, — усмехается физрук. — Я же шёл к вам из города.

— Ну и не тяни тогда, — недовольно говорит имперский маг.

— Над складами туман, — объясняет препод. — И, похоже, он имеет магическую природу — туман стоит на месте и никуда не уходит. Я не стал тратить на него свое время. Причём, как я теперь понимаю, изнутри его не видно. А снаружи выглядит как обычный туман вокруг очерченной тобой границы. Винтокрылы пытаются его разогнать и хоть что-то увидеть. Но у них не получается. Поэтому они сюда и не суются, — криво улыбается физрук. — Боятся потерять машины.

— Но ты же каким-то образом сюда прошёл, — замечает имперец.

— Я — это я, — пожимает плечами физрук. — А техника есть техника. Да и одарённые там слабые. Они и сами это понимают, вот и боятся. Представляешь, долбанутся об твою границу, их сразу же и накроет. Снаружи ни черта толком не разобрать: плотная стена тумана, а за этой стеной вспышки, всполохи огня и взрывы. А связи, говоришь, внутри нет? Вы всё попробовали?

— Да, — коротко кивает Юрий Олегович.

— Если внутри нет связи, тогда снаружи ориентируются на твои предыдущие приказы, — хмыкает физрук. — Вот и смотри.

Имперский маг недовольно поджимает губы. А вот физрук определенно доволен.

В мой разум стучится ощущение Икоря. Ловлю образ. Бесёнок с гордостью показывает, как его мелкие подопечные дожирают последние структуры портала.

— Всё, Юрий Олегович, — говорю. — Портал больше не откроется. Осталось уничтожить ключи к ним — но это можно сделать и позже.

Имперский маг оборачивается ко мне, кивает и кидает диагностический глиф в ту сторону, где стоял портал. Но даже отсюда чувствую, что место перестало быть структурированным. Тонкое пространство ещё остаётся, а вот сама структура полностью исчезает.

По идее, отсюда я тоже мог бы «уйти», точно так же, как из дома в нашем городе. Но только в том случае, если бы уверенно чувствовал себя со стандартными глифами. Иначе на тропах у меня просто не будет защиты. А судя по моей последней активности и словам имперского мага про восстановление, мне теперь действительно придется учиться заново их ставить. А то поставлю защиту, но вдруг она получится сферической или в два раза плотнее и меньше, чем задумывалось? Либо вообще случайно задействую весь резерв. Магия для моего разума становится немного «скользкой». Понимаю, что и как нужно делать, но этого мало: даже простые глифы сейчас формируются с большим трудом.

— Орлов, ты что делаешь? — спрашивает имперский маг.

— Да вот — собирался сформировать глиф защиты, — отвечаю.

— Я же тебе понятным языком сказал: до завтрашнего утра — даже не задумывайся об этом, — серьезно произносит Юрий Олегович.

— Думаете, одного дня хватит? — уточняю.

— Думаю, что тебе, по крайней мере, будет проще находить общий язык с самим собой, — говорит имперец. — Короче, послушай опытного человека и прекращай свои эксперименты.

— Хорошо, — соглашаюсь, хотя идея снова попробовать глифы в действии не пропадает. В теле сохраняется странное ощущение. Будто у тебя неожиданно отнялись ноги, ты упал посреди поля и тебе говорят не вставать.

— Значит, говоришь, граница? — переспрашивает физрука имперец и оборачивается к Юле. — Кто-то еще здесь остался?

— Я никого не чувствую, — отвечает девушка. — Кажется, вы справились, Юрий Олегович.

Полусфера, которой маг накрывал всё пространство вокруг складов резко пропадает. Юрий Олегович выдыхает — видимо, защита города даётся ему непросто. Как только полусфера снимается, хлопья магического тумана вокруг складов, без подпитки порталом или самими существами, начинают резко таять — буквально на глазах. А ещё возвращаются все звуки, в том числе и стрекот винтокрыла.

Один из пяти кораблей тут же садится на площадку. Оттуда высыпается пятёрка бойцов и ещё один маг — в форменной робе целителя.

— На этом корабле я вас и отправлю, — имперец кивает в сторону винтокрыла. — Работы у меня теперь значительно прибавится, а вы мне тут будете только мешать.

Имперский маг тут же обращается к прибывшей группе бойцов и отдаёт несколько приказов.

Стены нашего форта медленно и аккуратно уходят в землю — словно их никогда тут и не было. Армейские бойцы и бойцы зачистки садятся прямо на землю: там, где стоят. За время боя люди выматываются так, словно всю ночь разгружали тяжёлые вагоны. Физрук бросает оценивающий взгляд на нас и идет к армейским.

Вокруг из целого на пару десятков метров — один пакгауз и две стены. Остальное держится на честном слове.

— Теперь можем спокойно уезжать, — тоже оглядываясь, говорю Ариадне.

— Вы ещё здесь? — Оборачивается к нам Юрий Олегович. — Давайте живо в корабль! Он вас перевезет в порт, там пересядете. Оттуда в Академию вам лететь почти сутки.

Физрук отвлекается от разговора с военными. Похоже, пока мы занимались своими делами, он слегка подлечивал армейцев — тех, кого отбраковал целитель. Все-таки нуждающихся в срочной помощи в нашем форте несколько больше, чем казалось.

Из винтокрыла выскакивает пилот и очень активно машет рукой — зовёт с собой. Да и нам здесь, в принципе, делать уже нечего. Переглядываемся с Ариадной и направляемся к кораблю.

За спиной остаются основательно раздолбанные склады. При взлёте это особенно заметно.

Внизу довольно много строений, но далеко не одно из них ушло под землю. В пяти-шести местах образуются огромные провалы, заполненые туманом. Пара провалов сходится друг с другом. Вряд ли кто-то будет спускаться туда в ближайшее время — думаю, таких идиотов не найдётся. Что и подтверждается яркой вспышкой внутри одного из провалов. Похоже, имперский маг начал плотную дезинсекцию — от всего, что может появиться там в будущем.

Не осталось ни теней, ни поднятых. Да и моё внутреннее состояние ни о чем подобном не сигнализирует. Покидаю это место в полном спокойствии.

Внутри винтокрыла не так тесно как в прошлый раз. Лезу за пазуху и достаю свои накопители. Слегка удивленно смотрю на получившиеся амулеты. Они становятся идентичны. Настолько одинаковые, что не понимаю, какой из них какой.

Физруку на нас в общем-то наплевать. Как только мы грузимся на корабль, препод делает жест рукой, и звуки снаружи заметно затихают. Физрука тоже не слышно. Он достает информер и начинает что-то активно уточнять. Переговаривается и чуть ли не ругается с тем, кто находится на втором конце провода.

Похоже, препод не успел закончить дела в столице, что практически сразу и подтверждается.

— Слушай, Орлов, — нарушает тишину его голос.

Отвлекаюсь от своих пластин.

— На тебя вообще можно положиться? — спрашивает физрук.

Ариадна приподнимает брови, но тут же делает незаинтересованный вид и отворачивается к небольшому окошку.

— А с чего такой вопрос? — усмехаюсь. — Вроде можно.

— Ты можешь пообещать мне одну простейшую вещь? — задаёт вопрос препод. — Скажи, что не будешь обращаться к магии ровно до прилёта в Академию?

— Если по пути ничего критичного не случится — то не буду, — пожимаю плечами.

— То есть всё равно попробуешь: всё с тобой понятно, — делает вывод физрук. — Тогда так, — продолжает он. — Я сейчас сброшу на твой информер инструкцию. Будешь делать всё чётко по ней, больше ничего. Остальное запрещаю. На тебя можно положиться?

— Я могу проследить, — предлагает Ариадна, отвернувшись от окна. Девушка снова обретает уверенность. Но меня эта фраза нисколько не смущает, всё ещё чувствую, что менталистка на моей стороне.

— Хорошая идея, молодец, — усмехается препод. — Проследи за парнем. Только у меня будет ещё одна просьба, но лично к тебе, — обращается к менталистке, оглядывая ее пристальным взглядом.

И это удивляет нас обоих.

— Никаких личных отношений на борту судна, — говорит физрук. — Кивни, если поняла.

— Да мне лет-то сколько? — удивляюсь.

— А причём здесь возраст? — хмыкает физрук. — Ты себя в зеркало-то видел? Или ты про закон? — смеется. — Нет, у магов это не так работает. Как ты думаешь, почему первый год вас так серьёзно контролируют и не считают полноценными совершеннолетними? Да чего далеко ходить? Вас, перваков, даже в кабак не пускают. Точнее, не должны пускать. — Показывает свою осведомленность препод.

— И почему же? — интересуюсь.

— Да потому что магия меняет вас под ваше внутреннее состояние, — объясняет препод. — А за этот год, конкретно за первые несколько Шагов вы с нашей помощью подгоняете себя к более-менее сознательному адекватному состоянию. Именно поэтому вас ограждают от ваших семей — они помнят вас другими, тянут назад. Магов не надо мерять той же линейкой, что и неодаренных. Кому-то из них на взросление иногда не хватает жизни, — смеется. — Вам столько лет, на сколько вы выглядите. А выглядите на столько, сколько вам лет. Это взаимозаменяемо и не имеет отношения к календарным датам. Глянь сначала на себя, потом в зеркало. Наверное, надо было оставить тебе стандартную академическую одежду: ты бы менял её каждый месяц — и понимал, что меняешься сам.

Ариадна слегка смущается, но старается не подавать вида. На меня не смотрит.

— В общем, так, девочка, — обращается к менталистке физрук. — Повторюсь: никакой романтики на корабле, даже если очень хочется. Иначе вы сожжёте в дирижабле всю энергетику и грохнетесь с высоты. Идея понятна?

Ариадна молча кивает, а я слегка удивляюсь. Если так подумать, и правда давно не смотрел на себя в зеркало. И это прямой ответ на вопрос, почему студенты второго года обучения выглядят значительно старше. Будто они перепрыгнули через три-четыре курса.

Похоже, сама система воспитания Академии Седьмого Шага способствует этому. Подростки государству абсолютно не упёрлись. А вот будущие маги — вполне себе. Задумываюсь. Может быть, именно поэтому нам готовят специфическую еду в столовой? Много раз замечал разницу между обедами в городе и в Академии. В городском ресторанчике или кафе любое блюдо воспринимается после Академии как ненастоящее. Неважно, как много ты съешь. И ведь сколько раз делал на этом внутренний акцент — но сложить это в одну картинку так и не получилось. Сейчас же многое становится понятным.

— Ладно, вроде всё сказал, — подытоживает препод. — Всё равно вам ещё лететь и лететь. Короче, Орлов, скинул тебе инструкцию — выполняй. И постарайся больше не пользоваться магией, — ловит мой скептический взгляд. — Хотя бы день. Само собой, если будете падать или если на вас будет совершено нападение, тогда можешь смело махнуть рукой на всё, что я сказал.

— Нам? — переспрашиваю, как только до меня доходит смысл сказанного. Похоже, препод не собирается продолжать путь вместе с нами. — А вы куда?

— А я с вами не полечу, — машет рукой физрук. — У меня ещё встреча в столице. — Показывает на свой информер. Видимо, дела не отпускают даже после боя. — Так что удачного вам путешествия.

На корабле снова повисает тишина, а препод утыкается в информер.

Ариадна прячет глаза.

Рассматриваю девчонку и сравниваю её со своими недавними воспоминаниями. А ведь Ариадна за короткое время очень сильно изменилась. Будто сбросила несколько лет, и теперь можно сказать, что мы одного возраста. Это странно, но, кажется, работает.

— Слушай… — начинаю разговор, но девчонка меня прерывает.

— Нет, Ларион, я сейчас не готова это обсуждать… — немного резковато заявляет менталистка.

— Хорошо, — отвечаю. — Давай тогда обсудим кое-что другое. — Показываю ей две пластины.

— Ты же одну из них забрал в городе? — задаёт вопрос, намекая на развалины в городке.

— Да, это только одна из них, — подтверждаю. — Вторая стала идентична первой. И какая из них была у меня изначально, определить вряд ли смогу, даже если очень сильно захочу.

Держу в руках два якоря, очень точно повторяющих друг друга. Причём не просто якоря — ещё и накопители: за то время, пока я уничтожал тени, пластины ощутимо набрали заряд. А вот насколько — представить не получается.

— Хочу отдать тебе одну из них, а одну оставить, как я хотел… — рассказываю план.

— Без проблем. Я тебе помогу, — с готовностью кивает девушка. Она хватается за любую возможность, лишь бы не обсуждать ту тему, которую задел физрук. Кажется, эмоциональная нестабильность при четком разуме у Ариадны тоже находит объяснение. Похоже, девушка сейчас ищет новую точку равновесия.

Винтокрыл идёт на снижение. Корабль ныряет между огромными тушами грузовых дирижаблей. Перед нами открывается освещенный столичный порт во всем своём великолепии. Огромный трафик сохраняется даже ночью, под нами внушительная площадь, а впереди огни большого города за оградой порта. Корабли будто толкаются: но это только кажется за счет их массивности.

Винтокрыл проходит впритирку между бортами, но это тоже только иллюзия — до дирижаблей еще десятки метров.

— Ну, всё, студенты, счастливо оставаться, — прощается физрук и показывает пальцем в сторону Ариадны. — В городе, сразу после посадки, тебя сразу заберут в Академию, — обращается к девушке, после чего кивает мне. — Всё, Орлов. Рассчитываю на тебя.

Люк винтокрыла открывается, и физрук, держась за кожаную ручку быстро покидает салон.

Неожиданно — но, в принципе, так уже случалось, а без него даже удобнее.

К нам оборачивается пилот в чёрной броне.

— Вам прямо, — показывает рукой, — до здания администрации. Оттуда вас довезут до другого корабля. Вас уже ждут.

Смотрю на длинное административное здание, к которому мы сели. Да, вообще-то недалеко….

— Сесть ближе не смогу, — поясняет пилот. — Так что отсюда пешком метров сто, — показывает на вход, рядом с которым стоит небольшой экипаж.

— Спасибо. А кого нам там искать? — уточняю.

— Вас встретит боец, — отвечает пилот. — Экипаж на поле так и так не пустят — слишком много грузов. Доберётесь сами. Здесь рядом.

— Вижу, доберёмся, — соглашаюсь. — Спасибо.

Выходим из винтокрыла и направляемся в сторону здания администрации. Можно сказать, сбылась мечта идиота: покатался на корабле.

Безусловно, перемещаться на винтокрыле удобно, но без знания глифов, работающих со звуком немного некомфортно.

Винтокрыл не задерживается — как только мы покидаем машину, пилот бросает ее в воздух. Аппарель закрывает уже в процессе. Видимо, на поле мы садимся по особому распоряжению, при этом ломая логистику администрации.

Ко входу добираемся не особенно быстро. Пропускаем грузовые экипажи, которые сплошным потоком идут по выделенным полосам. Пропускаем и разгрузочных ботов, почти таких же как в порту у Прокофьева, разве что чуть попроще. Да и вообще — сотня метров оказывается неожиданно длинной.

— Нужна помощь? — спрашивает Ариадна, намекая на отвод глаз — понимаю её как и обычно с полуслова.

— Нет, пока не нужна, — отвечаю. — Похоже, обойдёмся и так.

Подходим к встречающему бойцу.

— Подождёте? — уточняю у него. — Мне надо ненадолго отлучиться.

— Я должен посадить вас на дирижабль. Но подожду, не проблема, — равнодушно говорит боец в чёрной броне. — Только времени у вас немного — минут пять-десять. Потом кораблю нужно освободить площадку.

Ариадна тут же садится на заднее сиденье экипажа.

— Успею, — киваю и ныряю в открытый вход здания. Думаю, боец решил, что я ищу туалет — поэтому не переспрашивает.

В принципе, мне тут по большому счёту нужно только одно — какое-нибудь уединённое место. Я таких не знаю — но ничего страшного. Спрятать маленькую пластину в большом здании — не самая большая проблема. А вот найти неочевидное место, где не будут шастать уборщики или заблудшие зеваки…

Быстро нахожу нужное место. Пожарный щит в конце небольшого коридора рядом с закрытыми дверями ведущими на поле.

Похоже, этот щит никто и никогда не трогал — по крайней мере, слой пыли на нём такой, что можно писать целые письма. Запихнуть якорь-амулет за стенку самого щита — вообще не проблема. Место неплохое: не просматривается, а конец одного из коридоров находится напротив закрытого выхода. В общем, если не случится пожара — навряд ли в ближайшее время хоть кто-то потревожит мой амулет.

Да и оставить якорь в порту, а не на складе, это уже совсем другой разговор. Отсюда можно добраться куда угодно, если будет нужно.

Быстро возвращаюсь к экипажу. Едем к огромному кораблю на отдельном поле. Хотя «огромным» корабль кажется только по сравнению с нами — грузовые дирижабли значительно больше этого. Перед нами, скорее всего, пассажирский, а может и вообще, какой-нибудь частный. Ну а что? Корабль выглядит богато. Не как рабочая лошадка того же Прокофьева или грузопассажирские в нашем порту.

— Вас попросили посадить на этот корабль, — боец кивает на открытую аппарель. — До места доставил. Ещё какая-то помощь нужна?

— Нет, спасибо, — отвечаю.

У трапа нетерпеливо машет матрос воздушного судна.

— Тогда прощаюсь, — говорит боец, высаживает нас и быстро уезжает. В столице, я смотрю, все экономят время. Словно оно тут дефицит.

Поднимаемся по трапу. Корабль тут же закрывает аппарель — и почти сразу поднимается в воздух.

Не могу сказать, что сильно удивляюсь, когда попадаем в богатую обстановку. Нас встречает матрос в идеально отутюженной форме. Он сразу же сопровождает нас в кают-компанию, где при нашем появлении из-за стола поднимается капитан.

Дядька в возрасте, держится уверенно, даже властно, но видно, что это не его корабль. Он здесь просто работник — как и все остальные. Волосы соль с перцем — идеально зачесаны назад. Мундир из плотного сукна, застегнут на все пуговицы. Пуговицы золотые и крупные, очевидно сделаны на заказ.

Корабль тоже оформлен крайне богато: лёгкие деревянные резные кресла, точно такие же столы, рядом изящная мебель. Всё, конечно же, укреплено магией — об этом свидетельствуют тонкие языки хмари, которые чувствую чуть ли не на каждом шагу. Обшивка стен подобрана тонко и со вкусом. При этом они не несут сугубо практического смысла, как у того же капитана Прокофьева: здесь всё одновременно красиво и функционально. Толстые иллюминаторы наверняка зачарованы. В общем, найти в кают-компании такое место, которого бы не коснулась рука мага-артефактора — дохлый номер.

Корабль поднимается так плавно, что его движение удаётся отследить только по бегущей за иллюминаторами картине. Погода сегодня как никогда лётная — на горизонте ни одной тучи, а внизу нет даже намёка на ветер.

— Здравствуйте, господин Орлов — здоровается капитан. — Меня зовут Михаил Иванович, будем знакомы. — Капитан поправляет форменную фуражку с высокой тульей, кожаным козырьком и массивной золотой кокардой.

Форма у экипажа корабля — высший пилотаж. Даже боюсь представить, сколько она стоит. И ладно плотная прочная ткань, но такое количество золота…

— Доброго вечера, господин капитан, — отвечаю тем же. — Я — Ларион, а это, — показываю на менталистку. — Ариадна.

— Очень приятно, Михаил Иванович, — отвечает девушка и ловит на себе изучающий взгляд.

— Только вы не привыкайте к этому имени, — неожиданно поясняет кэп. — В следующий раз меня могут звать как-нибудь по-другому, — улыбается.

— О как. Это ещё почему? — интересуюсь.

— Регламент, — отвечает Михаил Иванович. — На императорской службе мы не имеем права сообщать свои настоящие имена. Особенно пассажирам. — На лице капитана снова мелькает улыбка. — Нам приказано доставить вас до города.

— Разве не до Академии? — удивляюсь. — Нам было бы намного удобнее. Да и вам…

Капитан надевает дружелюбную маску, хотя, очевидно, что я ему полностью безразличен, он просто выполняет приказ.

— Юрий Олегович приказал доставить вас в город — и мы выполним именно этот приказ, господин Орлов, — звучит непоколебимый ответ.

Никакого торга. Ладно.

— Ваш корабль принадлежит Юрию Олеговичу? — интересуюсь ещё раз осматривая изысканную обстановку.

— Нет, — качает головой Михаил Иванович. Раз мужик представился этим именем, во время полёта буду выдерживать этот регламент. — Мы — особое подразделение корпуса при императорской фамилии, — с очевидной гордостью сообщает капитан, как само собой разумеющееся.

— При самом Императоре? — не скрываю удивления.

— Да. Его Величество иногда пользуется услугами наших кораблей, — поясняет кэп.

Тогда понятно, откуда на дирижабле такое количество зачарований. Думаю, что прямое попадание большого количества магических снарядов не собьёт этот корабль с курса — защита на уровне. Да и богато оформленная форма работников тоже теперь не вызывает никаких вопросов.

— Подскажите, а как долго нам добираться? — задаёт вопрос Ариадна.

Снова ощущаю эмоции девушки — она совсем не торопится вернуться в Академию Менталистов. Наоборот — хочет растянуть момент перелёта как можно сильнее. Удивительно. Хотя… учитывая, как к ней относятся педагоги и однокурсники — понять можно. Но дело тут не только в грядущей обстановке. Ариадне явно хочется продлить нахождение на самом корабле.

— Лететь нам примерно сутки, может быть, чуть меньше — большую часть ночью, потом уже дневной перелёт. — Капитан чудовищно вежлив. — Если встретим попутный ветер на нужном эшелоне — возможно, доберёмся ещё быстрее. Прошу, присаживайтесь.

Располагаемся на неожиданно удобных креслах. Резное дерево — только часть антуража. Сверху лежат пуховые подушки в чехлах из тонкой кожи табачного цвета. Выглядит не просто дорого-богато, такого я ещё не встречал нигде — даже в самом дорогом ресторане нашего города. Я туда не заходил, но проходил мимо и с интересом рассматривал интерьер в огромное панорамное окно во всю стену. Уверенно могу сказать, что ресторан по своему убранству даже близко не стоит с этим дирижаблем.

В двери заходит еще один матрос.

— Прикажете подавать? — уточняет.

— Подавайте, — отдаёт распоряжение капитан. Очевидно, его слова касаются ужина. По крайней мере, мне очень хочется так думать — во время боя аппетит не просыпался, а вот сейчас…

Быстрый перекус пайком по пути проваливается как в бездну. Не скажу, что силы на исходе, но чувствую, что телу требуется восстановление. Да и откаты после эликсиров всегда тесно связаны с едой.

Матрос уходит по кивку Михаила Ивановича. Сам капитан садится в кресло напротив нас и с доброжелательной улыбкой неожиданно начинает рассказывать различные факты.

— Да-да, именно здесь сидела её Императорское Высочество, — кивает кэп, показывая на стул, на котором сейчас сижу я.

В ответ только пожимаю плечами — мне не то чтобы особенно интересна эта информация.

— А ещё кто здесь сидел? — жадно спрашивает у дядьки Ариадна.

Не в первый раз замечаю, что менталистке интересны различные истории, которые происходили с известными ей людьми в определенном месте. И пока Ариадна с упоением слушает Михаила Ивановича, я с нетерпением жду ужин.

Когда два матроса заходят в кают-кампанию с небольшими подносами, я уже готов пережевывать кобуру револьвера. И хоть я знаю, что это реакция на эликсиры, легче от этого не становится.

Правда, как только крышки с подносов снимаются, чувствую некоторое разочарование вперемешку с восхищением.

На резной стол опускается ажурная скатерть. Сверху ставятся хрустальные тарелки, окутанные языками хмари — видимо, банальные меры предосторожности. На тарелках тонкими кусочками выложен какой-то экзотический фрукт, посыпанный сахаром.

— Угощайтесь, — кивает капитан на необычное угощение.

Рядом с тарелками опускаются бокалы. Михаил Иванович ловит мой удивленный взгляд.

— Нет-нет, никакого алкоголя, это для красоты, — поясняет он. — На дирижабле только безалкогольные напитки. Выбор большой, можете ознакомиться.

Один из матросов протягивает мне узкую длинную карточку с огромным ассортиментом. Успеваю попробовать принесённый фрукт — очень напоминает ананас в сахаре. Ариадна не скрывает своего восхищения.

— Очень вкусно! — говорит девушка.

— Несите горячее, — командует капитан, и два матроса практически сразу выходят из кают-компании и возвращаются еще с несколькими подносами.

— Простите, а что это такое? — спрашивает Ариадна, глядя на принесенное блюдо.

— Столичный пирог, — рассказывает Михаил Иванович. — Запеченный в тонком тесте нежный паштет из гусиной печени с подземными грибами и дичью.

Мда. Надеюсь, относительно скоро принесут что-то поплотнее — судя по расчётам, второе последствие эликсиров накроет меня в ближайший час. И я просто-напросто засну. Не хотелось бы делать это на пустой желудок.

Что я, что Ариадна ровным счётом ничего не понимаем в тех двух десятках столовых приборов, которыми сервируют стол. Вижу, как менталистка старается как можно скорее разобраться, отслеживая действия капитана. А вот мне, прямо скажем, именно сейчас наплевать, какой конкретно вилочкой ковырять в тарелке.

Практически за два укуса съедаю кусок пирога с паштетом. Всё это запиваю обычным морсом из хрустального бокала. Во время еды пользуюсь обычной вилкой и ножом. Разбираться в том, почему эта вилочка с расширенным зубчиком более правильная для выгребания паштета — совершенно не хочется.

Все силы направляю на борьбу с самим собой — второе последствие эликсиров уже стучится в мой разум. Чувствую замедление сознания и лёгкую сонливость, но по опыту помню, что в таком состоянии можно продержаться как минимум минут сорок. Просто нужно быть более сконцентрированным на конкретных вещах.

— … А вы что скажете, господин Орлов? — обращается ко мне капитан.

Похоже, я только что пропустил кусок разговора.

Пока я отрезал пирог, Ариадна и Михаил Иванович что-то серьезно обсуждали. Для меня этот разговор проходит фоном, случаи из жизни имперской аристократии мне не очень интересны, но, кажется, после них, было что-то ещё…

А самое смешное — я мог не отрезать кусок пирога самостоятельно. Рядом специально для этого стоит стюард. Именно он помогает девушке и капитану с блюдами. Как только я тянусь к общей тарелке, стюард дергается в мою сторону, но вовремя останавливается и решает не перехватывать инициативу. Видимо, на борту исходят из принципа «клиент всегда прав» и ни в коем случае не лезут со своей экспертной оценкой туда, куда не просят.

Капитан тоже абсолютно не удивляется моему поведению, хотя сам дожидается, пока матрос, выполняющий роль стюарда сделает всё необходимое.

У меня же нет никакого желания ждать. Есть по-прежнему хочется неимоверно.

Ещё один кусок пирога улетает как в топку — не успеваю почувствовать ни вкус, ни сочетание хваленых продуктов. Как только приносят мясо в горшочках, сразу же исчезаю для всех, а этим столом и пропускаю начало разговора. Делать вид, что я в курсе — не собираюсь. Мне просто не до этого.

— О чем? — уточняю.

— Что вы думаете по поводу запрета полётов сегодня около южного сектора столицы? — задаёт вопрос Михаил Иванович.

Удивляюсь.

— Я к полётам не имею никакого отношения… — пожимаю плечами, заканчивая опустошать горшок с мясом.

— Я скорее о том, что вы — протеже самого Юрия Олеговича, — ничуть не смущаясь, поясняет кэп. — Запрет ввел именно он, личным приказом. А я просто предположил, что вы можете что-то об этом знать — возможно, это сохранило бы нам немало времени за счёт облёта закрытой зоны.

— Это вряд ли, — качаю головой. — Если Юрий Олегович запретил — значит, это скорее всего связано с боями неподалёку.

Ну а что — меня никто не просил это скрывать. Никаких подписок я не давал, как в прошлые разы ни с кем не разговаривал. Следователи со мной не связывались — но, вероятно, они до меня просто ещё не добрались. А доберутся или нет — уже второй вопрос.

Похоже, имперскому магу я нужен значительно сильнее, чем всем следователям вместе взятым. И буду нужен теперь постоянно — поскольку конфликт с некромантами, похоже, принял не просто затяжной характер, а, скорее, экзистенциальный. Если уж они начали выстраивать такие ловушки. Думаю, империя тоже должна кое-что пересмотреть.

Если так посмотреть, то я попадаю во всю эту историю абсолютно случайно. С другой стороны, такого таланта как у меня больше ни у кого нет. По крайней мере, именно так в своё время говорил Пилюлькин: он не знает никого с похожими способностями. А поведение Юрия Олеговича в очередной раз подтверждает, что слова Пилюлькина — истинная правда.

Те пережитые несколько секунд кристальной ясности не проходят бесследно: формируется чёткое понимание того, что мой талант слишком специфический и многогранный. Думаю, поэтому имперский маг собирает про меня всю возможную информацию и не даёт ей хода. Для Юрия Олеговича важен всего один вопрос: насколько я лоялен к империи? А я на удивление лоялен. Всё остальное — лишь дополнительные моменты, которые могут упростить или усложнить взаимодействие. Хорошо понимаю, что имперец, можно сказать, набирает палитру способов, чтобы управлять мной. И Ариадна, кстати — одна из частей этой палитры.

Бросаю взгляд на девушку.

Менталистка смотрит на меня с легкой улыбкой — и я бы не назвал эту улыбку только дружеской. Тут же выражение лица менталистки меняется — и я чувствую в её внутреннем мире некоторую досаду: девушка не хотела, чтобы я заметил этот взгляд. Причём заметил не только взгляд, но и оттенок вполне определённого желания — которому, впрочем, не дают воли. Улыбаюсь в ответ.

— Считаю, что лучше облететь, — продолжаю отвечать на вопрос капитана. — На том, закрытом от перелётов пространстве, велись бои — и сейчас небо может быть занято прибытием армейских частей, винтокрылами, следователями — кого там только не будет. Вам оно надо?

Капитан задумчиво кивает. А я серьёзно размышляю по поводу слов Пилюлькина о близком взаимодействии магов. Сильным лучше сближаться с сильными. И ведь после сегодняшних боёв могу уверенно сказать, что мы с Ариадной прекрасно соответствуем этим критериям. Не то чтобы эта информация для меня была бы сильно определяющей, конечно, но у меня вырывается смешок — и тут как знал.

— Что такое? — спрашивает капитан.

— Да так, просто кое-что вспомнил, — отмахиваюсь и замечаю, как Ариадна отводит взгляд и ёрзает в кресле. Наверное, даёт о себе знать наша настройка друг на друга — менталистка тоже чувствует некоторые из моих размышлений. Может быть, не в полной мере, но суть уловить получается.

Мне, в общем-то, без разницы. Ничего неприятного в моей голове не крутится.

— Я сказал что-то весёлое? — капитан не понимает причину моего смеха. Спрашивает всерьёз и ждёт от меня конкретный ответ. — Или в закрытом участке происходило что-то смешное?

— Нет-нет, что вы, — отвечаю. — Смешного там было мало. Поднятие сложно назвать забавным занятием — пусть оно и контролируемое с нашей стороны. Бой оказался тяжелым.

— Тяжелый? В присутствии Юрия Олеговича? — удивляется капитан.

— Не только. Ещё были армейские и звезда батальона зачистки, — рассказываю. — Соответственно, у имперского мага было мало возможностей развернуться. — Уверен, что правильно интерпретировал удивление капитана в стиле сбора информации: а не промахнулся ли Акела?

— Ну да, Юрий Олегович заботится о попутных жертвах, — тут же подхватывает капитан, обдумывая услышанное.

Понимаю, что диалог у нас далеко не искренний. Михаил Иванович вливает нам в уши сироп — а значит то же самое делает при любой возможности и с окружающими. Неважно с какой целью — важно, что это происходит на автомате. Напоминаю себе, что мы летим на императорском корабле. А, значит, всё, что есть вокруг — не взаправду, кроме еды. Любое моё участие и любые слова могут быть применены против меня. И, похоже, Ариадна, поняла это значительно быстрее.

Мясо, десерты, ещё бокал морса. Всё это ухает в меня как в бездонную пропасть. Ем и никак не могу наесться. Причём, вся еда здесь приготовлена так же, как и в нашей Академии — очевидно насыщена магией. Не настолько сильно, но всё же.

Так понимаю, люди императора ни на чём не экономят. При этом сами матросы, капитан и его офицеры, по ощущениям, точно не маги. Насколько знаю, им подобная еда вполне может навредить.

Хотя. Краем глаза замечаю, что капитану практически незаметно предлагают точно такую же еду как и нам, но отдельно. Даже морс приносят в отдельном хрустальном бокале так, чтобы не привлекать внимания. А пирог уже был разделён пополам и нарезан крупными кусками. Возможно, капитану предназначалась половина ненасыщенная магией. А почему нет? Кажется, на борту всё детально продумано для приёма магов. И то, как организовать их совместное пребывание за столом с неодаренными. Чтобы гостям так сильно не бросалась в глаза разница блюд, вполне могут готовить идентичные копии.

Все, кого вижу на корабле, вроде бы неодаренные. Хмари вокруг них нет — кроме тех мест, где традиционно располагаются амулеты: перстни, пояса с увесистыми пряжками и булавки на галстуках. Те, кто работают на корабле, абсолютно нейтральны к магии, но при этом абсолютно все пользуются амулетами, вплоть до матросов.

В какой-то момент организм говорит: «стоп, хватит». Откладываю столовые приборы, осматриваю наполовину съеденный десерт. Ариадна заботливо посматривает на меня — а во взгляде менталистки бегают бесенята. Я бы с удовольствием поддержал флирт, но сил, похоже, осталось как раз ровно столько, чтобы дойти до каюты. Ни морально, ни физически дальше не вывезу.

— Михаил Иванович, — обращаюсь к капитану, — можно расположиться в выделенной каюте?

— Безусловно, — кивает кэп и тут же отдаёт немой приказ стюарду за моей спиной. Хватает всего одного взгляда, чтобы парень понял, что от него хотят.

— Благодарю вас, — говорю капитану и чувствую, как слипаются веки. Ариадна тянется ко мне, но я перехватываю ее руку.

— Всё в порядке, — поясняю менталистке. — Просто после эликсиров Пилюлькина сложно соображать. Ещё пять-десять минут — и я просто отрублюсь прямо здесь, за столом. — Устало улыбаюсь девушке.

Ариадна прекрасно меня чувствует, поэтому никаких вопросов с доверием не возникает.

— Ты оставайся, если хочешь, — говорю ей.

— Могу проводить, — предлагает девушка, но чувствую, как её буквально разрывает между желанием попить чаю в компании интересного собеседника и пойти со мной до каюты.

А ведь капитан и правда шикарный собеседник. Я бы и сам остался на разговор, если бы хватило сил. Опыт общения с высокопоставленными гостями у этого господина отполирован как надо. Наверняка он провел за беседами десятки часов. Михаил Иванович знает, что и как говорить. Правильно подаёт информацию и умеет вовремя пошутить или принять серьёзный вид.

Ариадна, по идее, должна меня сопровождать, но на императорском дирижабле это не самая важная миссия. По крайней мере мне так кажется. Да и смысл этого сопровождения по коридору? В каюте менталистка вряд ли будет сидеть у моей постели и наблюдать, спокойно ли я сплю. Хотя одна мысль об этом вызывает приятные ощущения.

Слегка касаюсь плеча Ариадны — и понимаю, что меня волнует любое лёгкое прикосновение. Судя по тому, как девушка поднимает на меня взгляд — это ощущение вполне взаимно.

— Я пойду, — говорю одновременно менталистке и капитану. Встаю и следую за стюардом.

Сон нападает очень вовремя. Пока иду до каюты, успеваю вспомнить запрет физрука на личные отношения. Думаю, препод неспроста затронул эту тему и предупредил нас накануне полёта. Конечно, в идеале лучше его послушать и не рисковать, но, с другой стороны, без отката эликсиров я бы вряд ли смог сдержать эмоции.

Каюта находится практически возле выхода из кают-компании. Похоже, каюты на корабле расположены в несколько ярусов — и мне выделяют ближайшую. Идти до неё, слава богам, недалеко. А то в противном случае мог бы вырубиться прямо посреди коридора.

— Вам сюда, господин Орлов, — говорит стюард, провожая меня до нужной двери. — Вашей спутнице тоже выделено помещение, — показывает на следующую дверь в нескольких шагах от нас. — Соседняя каюта, чуть дальше по коридору, — поясняет парень.

— Спасибо, — благодарю парня и уже чувствую желание опереться о стену.

Стюард очень вовремя открывает дверь. Передо мной, прямо скажем, небольшая по сравнению с кают-компанией, комната. Метров десять, может быть, двенадцать. Зато в стене огромный иллюминатор. Практически сразу возле входа стоит кровать. Рядом небольшой резной шкаф — примерно такой же, как и вся остальная мебель на корабле. Интересно, как они везде выдерживают один стиль.

Как только вваливаюсь в комнату, стюард исчезает. В принципе, его помощь больше не нужна: дальше спокойно разберусь самостоятельно.

Понимаю, что до полной отключки остается совсем немного времени, которого хватит только на то, чтобы умыться. Оглядываю каюту в поисках раковины, но вместо этого нахожу ещё одну маленькую дверку в стене. За ней оказываются небольшая раковина и душевая кабина. Всё сделано очень практично, не больше, чем на одном квадратном метре, но в то же время крайне богато.

Очень приятное открытие — не думал, что комнаты на дирижабле оборудованы настолько тщательно. Либо мне просто выделили одну из лучших кают. Решаю не тратить драгоценные минуты на размышления и быстро скидываю одежду. Пара минут в душе, и волна усталости захлёстывает с ещё большей силой. Выключаю воду и быстро, пока ещё хоть что-то соображаю, добираюсь до кровати.

И тут организм реагирует мгновенно: раз уж я нашёл кровать и лёг на неё, значит, здесь безопасно. Наконец можно отключиться от решения бесконечных задач, спокойно расслабиться и ничего не контролировать. Что, собственно, делаю с превеликим удовольствием. Падаю лицом в подушку и накрываюсь тяжёлым пуховым одеялом. Что происходит дальше — уже не помню.

После эликсиров традиционно просыпаюсь как по щелчку пальцев: без снов и без лишних воспоминаний. Зато чувствую себя полностью отдохнувшим. Кажется, что проспал всего одно мгновение. Правда, это мгновение растягивается как минимум на несколько часов, поскольку, судя по тому, что вижу в иллюминаторе, сейчас день…

Смотрю на темнеющее небо.

…Или, возможно, вечер следующего дня. Ночью в любом случае даже не пахнет. И если кто-нибудь пытался меня разбудить после отката от эликсиров, то навряд ли у него это получилось. Как знать — может, в каюту за всё это время никто и не заходил.

Кристальное ощущение ясности сознания полностью меня покидает, не оставляя даже ошмётков. Сохраняются только легкие воспоминания о самом состоянии. Ощущение сродства с Ариадной тоже полностью пропадает.

Потягиваюсь и не тороплюсь вставать с кровати. Такой редкий момент, когда никому ничего от меня не нужно. Шевелиться не хочется: наслаждаюсь минутами после пробуждения.

«Ларион, куда ты пропал?» — раздаётся голос Олеси в общей сети.

«Я? — отзываюсь. — Вроде не пропадал…»

«О, ты наконец ответил! — радуется девушка. — Я пробовала несколько раз с перерывами в несколько часов, но бесполезно. Уже начала волноваться. Тебя не было на занятиях».

Понимаю, что прошла минимум половина следующего дня. В ответ только вздыхаю и снова растягиваюсь на кровати.

«Правда, все преподаватели совершенно спокойны по этому поводу, — продолжает Олеся. — А еще у нас отменили занятия с физруком. Представляешь? Так неожиданно! Он же обещал нам сегодня зачёт. Ты случайно ничего об этом не знаешь?»

Олеся как ни в чем не бывало начинает рассказывать о том, что происходит у них в Академии. Так странно слушать всё это сразу после того, что происходило со мной вчера… Можно сказать, снова возвращаюсь к мирной жизни.

«Я работал с Юрием Олеговичем, — говорю в сети. — Нужно было немного ему помочь».

«Кому помочь? Имперскому магу?» — удивляется девушка.

«Да, в каком-то смысле, — соглашаюсь. — И заодно поучиться самому».

«Ну да, в полях ты учишься лучше, — соглашается Олеся. — Ларик, а ты не знаешь, почему у нас такие изменения в расписании? Мы же с ребятами всю ночь готовились. Куда делся физрук? Просто по Академии ходят слухи, что наш препод ушел вместе с имперским магом… я так понимаю, туда же, куда и ты».

«Физрук сейчас в столице. У него там какие-то дела, — не вижу смысла скрывать, раз уж вся Академия и без того в курсе. — Юрий Олегович, так сказать, привлёк его к работе личным указом».

«Снова что-то опасное?» — беспокоится девчонка.

И вот как ей сказать? Бессмысленно волновать девушку совсем не хочется, да и зачем? В то время, пока я бился на складах, Олеся спокойно спала в своей комнате. И слава богам! Так и надо. Не надо ей знать, куда мы и зачем ходили. Но прекрасно понимаю, что девушка беспокоится, почему я задержался и не ответил ей раньше.

«Не переживай и передай ребятам, чтобы выдохнули, — говорю ей. — Физрука, скорее всего, не будет пару дней».

«А вот это хорошо. Успеем как следует выучить его конспекты, — радостно отвечает Олеся. — Мы же вчера сели готовиться, а наша Аглая возьми и принеси конспекты от старшекурсников. Там столько нового! Но как обычно они сами себе противоречат. Мы с Мариной всю ночь не спали, пытались разобраться… Значит, пары физрука отменят?»

«Думаю, да, — соглашаюсь. — На всякий случай сильно не расслабляйтесь. Ты же знаешь, у физрука семь пятниц на неделе. Возьмет переиграет свои планы и вернется в Академию раньше времени».

«А я надеюсь, что его пары всё-таки поменяют на что-нибудь более полезное. Ужасно надоело, что он нас вечно стращает», — Олеся продолжает непринужденный разговор: будто мы просто созвонились по информеру и рассказываем друг другу как дела.

«Знаешь, я подозреваю, что всё, чего пытается добиться физрук своими издевательствами на уроках — это не дать нам погибнуть в первой же боевой схватке, — замечаю. — Так что пусть лучше стращает, так толку будет больше».

«Да я тоже это понимаю, просто так тяжело каждый раз идти в неизвестность, — вздыхает Олеся. — Он же вечно придумывает что-нибудь новенькое! Ладно. Ларик, ты когда вернёшься в Академию?»

Олесин голос напоминает, как много приятных повседневных дел остались в стенах замка. Совместные подготовки к занятиям, разговоры в столовой, даже просто прогулка в сад целителей со стаканом кофе… Кажется, что с того момента, как я покинул Академию, прошло очень много времени. Каждый новый выход с имперским магом, можно сказать, делит жизнь на «до» и «после».

«Я пока не знаю, когда вернусь, — честно говорю девушке. — Может быть, к позднему вечеру, если сильно повезёт. Но, скорее всего, ночью. Раньше вряд ли. Да и это мало зависит от меня».

«Поняла, хорошо, тогда больше спрашивать не буду, ты же всё равно не расскажешь, — с легкой обидой в голосе отвечает Олеся. — Главное, что ты с Юрием Олеговичем, так что вряд ли стоит беспокоиться, — девушка успокаивает сама себя. — Тогда передам нашим, что ты скоро будешь, а то они вовсю интересовались. Кстати, а почему ты раньше не отвечал? Неужели совсем не было ни одной свободной минуты?» — спрашивает она.

«А ты раньше вызвала?» — удивляюсь.

«Конечно, постоянно, — говорит Олеся. — Только ты не отвечал. Вообще было ощущение, что тебя нет. Я сильно беспокоилась, даже сходила к директору — а то мало ли. В итоге мне сказали, что вчера в Академию приезжал имперский маг. Я так и подумала, что он тебя забрал».

«Не переживай, скоро вернусь и обязательно расскажу тебе пару историй за чашечкой кофе», — обещаю девушке и улыбаюсь. Надеюсь, она это чувствует.

«Отлично, буду очень ждать! Нашим передам, что ты в полном порядке», — отвечает Олеся, заканчивая разговор.

Вставать всё ещё не хочется. Но кое-что проверить можно и лёжа. Пытаюсь настроиться на Икоря. Бесенок сразу чувствует сигнал и передаёт, что с ним всё в порядке. Заодно показывает картинку из моей спальни, и она меня неприятно поражает: вдоль неустойчивой стены рядком стоят девять коконов, в которых, по всей видимости, эволюционируют мелкие бесенята. Трое подчинённых Икоря сидят по краям ванной, как застывшие статуи.

Появляется ощущение, что бесёнок хочет сделать мне сюрприз. Стараюсь мысленно задаю ему вопрос, но тот только радостно машет лапами в той картинке, которую мне передаёт. Ладно, позже глянем, что там за сюрприз. Главное, что все бесенята вроде бы в безопасности. И, похоже, часов через пять-шесть они превратятся в грозную боевую силу. Будем надеяться, что Икорь их всё ещё хорошо контролирует, иначе придётся без сожаления сокращать поголовье зверушек.

Лезу в информер и для начала захожу в личную зону. Сильно удивляюсь изменениям на своём счету — и ведь переводы прошли прямо во время перелёта, пока я спал. Неужели здесь есть связь? Помнится, что на корабле Прокофьева можно было пользоваться информером только при снижении.

Хотя мы вполне могли снижаться — и я бы вряд ли это заметил. Да и дирижабль сам по себе непростой.

Ещё раз смотрю на суммы переводов. Похоже, столица серьёзно оценивает мой вклад в её защиту. За что конкретно переведены те или иные суммы перестаю считать на шестом сообщении. Все цифры неровные и неокругленные, будто есть определенные нормативы на защиту столицы. И где-то я их выполняю, а где-то перевыполняю. Кажется, при формировании сумм используются такие же кривые поправочные коэффициенты. Пока что только так могу себе объяснить эти странные суммы.

Считать всё, что мне начислили не собираюсь. Просто открываю конечную сумму. От того количества империалов, которые вижу в своём личном кабинете, мне становится немного не по себе. На счету порядка девяти тысяч. Сумма с учетом всех последних заработков накапала крайне серьёзная. Хватит как минимум на постройку дома, причём с любыми запросами. Земля в городе уже есть — можно сказать, полдела сделано.

Даже не знаю, имеет ли смысл присматриваться к новому амулету с хорошим сроком действия? Денег уже хватает. Но, если хорошенько подумать, то для своих целей я вполне себе укомплектован.

Плюс в личной зоне высвечиваются сразу два награждения. За что именно пока непонятно — нужно изучать. Мельком читаю названия: «Орден Белой Звезды» и «Орден Острого Меча». Вообще не подозревал, что такие существуют. Нужно посмотреть их статуты — за что даются и разобраться, что это вообще такое. Ордена можно спокойно отложить на потом — они никуда не убегут. Сейчас банально не хочется в этом разбираться. На прикрепленных картинках выглядят, конечно, стильненько, но награждение аж через месяц. Пока можно просто махнуть рукой.

Якоря ощущаю тоже неплохо: один совсем рядом — видимо, в каюте Ариадны — слишком уж близко. Другой, получается, в столице. Немного жаль, что у меня сейчас нет ещё одной пластины из кости. А то можно было бы поэкспериментировать пока летим… Хотя…

Заглядываю в пространственный карман и перебираю всё, что у меня есть. Револьвер, пистолет, патроны, ножи — почти ничего из этого не использовано, кроме патронов к пистолету. Из него пострелять всё же удалось.

Смотрю на паёк — при взгляде на него слюны не появляется. Открывать его вообще не хочется. По сравнению с едой на корабле, офицерский паёк — это просто несколько видов подошвы. Вспоминаю об ужине. Хм… В принципе, вкусно перекусить уже готов.

Перебираю остальную неразобранную мелочевку, которую высыпал из сумки. Среди всего прочего нахожу маленькую костяшку — ту самую фалангу, которую просил у меня Макс. Кстати, потом её же таскал к Пилюлькину. Хм. А ведь я совсем про неё забыл. Достаю костяшку из пространственного кармана — она даже не разряжена. Значит неактивный заряженный амулет, переносить в кармане вполне безопасно… или это касается только конкретной кости? Ладно, время покажет.

Как бы то ни было, а вставать надо. Похоже, до города мы ещё не добрались, и лететь предстоит еще долго.

Поднимаюсь с кровати и иду умываться. Кажется, что совмещённый душ с туалетом невероятно маленькие. С другой стороны — я прямо сейчас принимаю душ на высоте нескольких километров от земли. Здесь есть горячая вода в любом количестве, да и сама кабина вполне удобная. Места впритык, но красиво и уютно. В общем-то, как и в любом месте на корабле.

К тому же всё продумано: полотенца висят на расстоянии вытянутой руки, а все средства гигиены в маленьких бутылочках и закреплены прямо в кабине. Запоминаю пару деталей, чтобы потом в свободное время воплотить то же самое в своей комнате. Моя ванная не такая функциональная, но если с ней немного поработать, станет намного лучше.

А ещё дирижабль вряд ли имеет на борту запасы горячей и холодной воды. Нагревателей тоже не видно. Скорее всего, здесь всё работает при помощи амулетов, так же, как и у нас в Академии. Думаю, именно поэтому все служащие корабля неодарённые, и у них тут действует серьёзный запрет на магию внутри дирижабля. Сам корабль точно представляет собой большой комплекс различных амулетов, не только пузырь, наполненный летучим газом. Лишняя магическая активность может элементарно навредить: больший процент вероятности, что что-нибудь может просто отказать.

Безусловно, вся аристократия, а именно такие, по идее, на корабле перемещаются гости, является магически активной, поэтому амулеты внутри корабля наверняка рассчитаны на определенные нагрузки и перегрузки. Но зачем увеличивать риск?

Одеваюсь и по традиции проверяю, всё ли у меня с собой. С пространственным карманом это становится довольно простым делом. По сути, мне необходимо проверить только сумку, в которой должны были остаться эликсиры Пилюлькина. Но после боя там лежат только пустые склянки. Похоже, вчера меня поили от души.

Результат нашей авантюры тоже заметен. Ощущаю свою магию так, словно она стала намного плотнее. Чувствую, что после вчерашних манипуляций смогу снимать пелену практически полностью. Проблема остается только в том, что я не могу её варьировать. Не получается держать поток магии слабым или тонким, как раньше. Но Юрий Олегович просил меня воздержаться от экспериментов. Идти наперекор не собираюсь.

Выхожу из каюты. Ко мне на встречу идёт матрос: козыряет и бежит дальше по своим делам. Идти до кают-компании недалеко, вполне могу пройти несколько метров и без провожатого. Открываю уже знакомую дверь и попадаю в залитый солнцем большой зал дирижабля с огромными иллюминаторами.

Солнце стоит высоко и отлично освещает корабль. Смотрю по сторонам — иллюминаторы немного приглушают свет, и находится внутри комфортно. Не обжигает и никакой духоты.

Сейчас мы идём над облаками, и сквозь стекло открывается совершенно потрясающая картина. Невероятно голубое небо. Огромные пики гор чуть поодаль выступают из-за практически сплошного облачного покрова. Под нами — будто бы пушистая, немного сероватая вата. Очень красиво. Но пока что совершенно непонятно, где мы находимся. Хотя, даже если бы я видел внизу ленты рек или города, мне бы это всё равно никак не помогло бы сориентироваться. Географию Империи я практически не знаю.

Зато получаю подтверждение — я и правда проспал примерно до середины следующего дня.

Прохожу в кают-компанию.

— Вам подавать обед? — рядом со мной практически неслышно появляется стюард. Не сразу его замечаю, полностью поглощённый картиной за окном. Неожиданное последствие концентрации. Наверное, осталось со вчерашней ночи.

— Да, конечно, — отзываюсь. — Благодарю.

Сажусь на то же самое место, где мы вчера ужинали вместе с капитаном. Стюард тут же исчезает. Меньше чем через минуту дверь напротив открывается, и в кают-компанию заходит капитан.

— Здравствуйте, Михаил Иванович.

— Добрый день, господин Орлов, — здоровается он и садится напротив.

Практически сразу за капитаном входит Ариадна, но через тот же вход, что и я — кажется, она почувствовала мою активность и почти сразу идет в кают-компанию.

Одновременно с Михаилом Ивановичем встаем со стульев и здороваемся с девушкой.

— Доброе утро. — Улыбаюсь Ариадне.

— Утро, Ларион, самое настоящее, — усмехается девушка. — Ещё пару часов, и солнце уже сядет, а так — оно самое.

Капитан тоже вежливо улыбается нашей игре слов.

Ощущаю, что якорь находится неподалеку — то есть девчонка держит мой амулет при себе.

Снова сажусь за стол, и в ту же самую минуту нам привозят напитки. Морс примерно такой же как и вчера, разве что немного другого цвета.

— Возможно, вы хотите чай или кофе? — спрашивает капитан.

Переглядываемся с Ариадной.

— Кофе, — отвечаем в один голос и тут же смеёмся.

— Но только после еды, — снова звучит ответ в один голос, что вызывает очередную волну лёгкого веселья. Ариадна аккуратно стукает меня кулаком в плечо.

— После обеда, так после обеда, молодые люди. Как вам спалось? — задаёт вопрос Михаил Иванович и смотрит на меня.

— Замечательно, — отвечаю. — Кровать и матрас превосходные. Но если бы мне вчера предложили просто доски, думаю, спалось бы не менее замечательно. После такого количества эликсиров, — поясняю.

— У вас был напряжённый день? — как бы между прочим интересуется кэп.

— Ты не рассказывала? — спрашиваю Ариадну.

— Нет, как я могу? — улыбается девушка.

— Да, был напряжённый день, — киваю. — Так получилось, что вчера нам пришлось участвовать в боевом столкновении.

— Вы же, если я не ошибаюсь, студент второго курса Академии, не больше? — уточняет Михаил Иванович и окидывает меня изучающим взглядом.

— Даже первого, — смеюсь.

— Первого? — удивляется капитан, но своё мнение оставляет при себе. — Сочувствую.

— Не стоит. — Делаю глоток прохладного морса из хрусталя. В который раз замечаю, как сильно на корабле следят за общим антуражем. — Всё прошло как надо. Моя помощь пришлась как раз к месту.

— Помощь Юрию Олеговичу, имперскому магу? — снова удивляется капитан.

— Да, — подтверждаю. — Она по-своему специфическая. У меня есть определенный талант, как и у всех магов. Просто более редкий.

Не считаю нужным распространяться об этом дальше. Да и капитан не расспрашивает, хотя видно, как ему интересно. Думаю, что так называемый Михаил Иванович держит в голове небольшое досье на каждого своего гостя. И заполнение происходит у него практически на автомате.

— Ариадна, — обращаюсь к менталистке, — можешь дать мне амулет? Буквально на секунду: мне нужно кое-что проверить.

— Да, конечно, — соглашается девушка и быстро достаёт костяную пластину.

Беру накопитель в руки и достаю костяную фалангу, заряженную Максом. Понимаю, что никакого притяжения между ними нет и в помине. То, что я предполагал, подтверждается. Магия должна быть не абы какая. Чтобы эти пластины начали взаимодействовать между собой, магия должна быть обязательно одинаковая, а то и вовсе — моя. Возвращаю пластину Ариадне.

— Капитан, — обращаюсь к Михаилу Ивановичу, который с интересом наблюдает за моими манипуляциями. — У меня к вам вопрос.

— Да, господин Орлов, с удовольствием вам помогу, — отзывается кэп.

— У вас случайно не найдётся пустой или полупустой накопитель, в который можно слить, ну… — прикидываю, — примерно один-два резерва первокурсника?

— На корабле всегда есть такие накопители, — улыбается капитан. — Только вас к ним не подпустят, — разводит руками.

— Возможно как-то решить этот вопрос? — уточняю.

— Боюсь, что с накопителями точно не получится. Но вы не переживайте, — тут же добавляет кэп. — Один-два резерва первокурсника… это же сущая мелочь, — усмехается капитан. — Я найду, куда вам их применить. Вы хотите перелить их сейчас или после обеда?

— Если есть возможность, то как можно быстрее, — прошу. — Время у нас не резиновое.

— Если нужно быстрее, будет вам быстрее, — соглашается капитан и встаёт из-за стола.

Михаил Иванович подаёт знак стюарду, чтобы тот придержал обед.

Ариадна поднимается вместе со мной. Вместе направляемся за капитаном. Идти недалеко: буквально через пару поворотов мы оказываемся перед дверью

Капитан открывает дверь. Перед нами небольшое помещение, метра два на два. Внутри ничего нет, зато все стены, пол и потолок полностью покрыты мелкой сеткой глифов. Я их прекрасно вижу, и мне не особенно приятно, когда вижу, что комната слегка шевелится — повсюду мизерные языки хмари. А вот снаружи — полный ноль. Комната с точки зрения магии словно не существует.

— Здесь экранированное помещение, — поясняет Михаил Иванович. — Обычно оно используется для хранения сложных артефактов, но для ваших целей тоже подойдёт. Могу дать стандартный накопитель. Попробуйте зарядить его, он абсолютно пустой. Для корабля это будет хорошее подспорье, мы будем вам очень благодарны. А повар так и вовсе не поверит в своё счастье, потому что этот накопитель уйдёт в его распоряжение.

— Отлично, — говорю и собираюсь зайти в комнату.

— Ларион, мне лучше пойти с тобой? — спрашивает Ариадна.

— Если хочешь, — пожимаю плечами. Мне и правда не принципиально.

— Конечно хочу! — оживляется девушка, и мы вместе заходим внутрь. Ариадна как обычно встает у меня за спиной.

— Держите, — говорит капитан и протягивает мне небольшой кристалл размером с палец. — Нужно объяснять, как использовать накопители?

— Нет, я прекрасно знаю. Спасибо, — отвечаю ему.

Кристалл сильно напоминает те, с которыми я встречался ранее. Правда они совершенно разных размеров, но принцип и ощущения от зоны отдачи и зоны приёма абсолютно стандартны.

— Тогда я подожду вас в кают-компании, — говорит кэп и собирается уйти.

— Погодите, — останавливаю его. — Скорость наполнения накопителей стандартная?

— Нет, что вы, — смеётся капитан. — Что скорость наполнения, что скорость отдачи здесь максимально возможная. У нас только лучшие ресурсы, — с гордостью заявляет он. — Так что можете не сдерживаться.

— Благодарю, — киваю Михаилу Ивановичу, и капитан уходит, закрывая дверь.

— Ларион, — шепчет за спиной Ариадна. — А ведь это место экранировано от всего корабля.

Ко мне на плечи ложатся руки девушки. Голос раздаётся над левым ухом. Девчонка сильно смущается, и я снова отчетливо чувствую её эмоции. Намёк считываю на раз. Не знаю, от чего именно зависит сила моего восприятия: от близости менталистки или от моей восприимчивости, но коктейль внутри Ариадны намешан знатный. Тут же абстрагируюсь и легко касаюсь её руки.

— Ариадна, ты уверена, что мы тут не разнесём всё на кусочки? — уточняю. — Физрук, каким бы он ни был человеком, просто так говорить не будет. Экранирование здесь стандартное и вряд ли рассчитано на серьезную активность.

— Ты прав, — сухо и недовольно отвечает менталистка. Ещё раз сжимает моё плечо пальцами и отстраняется. — В таком случае начинаем работать.

— И если несложно, помоги мне с контролем, — прошу девушку. — Я пока что не очень хорошо представляю процесс зарядки в том состоянии, в котором сейчас нахожусь.

— Помогу, — всё так же коротко соглашается Ариадна. Судя по всему, настроение у неё знатно подпорчено.

Снова чувствую холодный и острый сквозняк внутри своего разума. Понимание становится более чётким, а внимательность сильно улучшается. Эмоции снова перестают влиять на мои размышления и поступки, словно я прямо сейчас нахожусь в бою, а не на корабле.

Беру в руку накопитель и начинаю вливать в него магию. Параллельно вытягиваю магию Макса из костяной фаланги.

Никак не ожидал найти костяшку в сумке, так как Макс вроде бы хотел её забрать. По всей видимости, я совсем об этом забыл, а Макс решил не напоминать. Либо, в тот момент, когда я раздавал каждому из группы по костяной пластине, мы каким-то образом поменялись, а я не обратил внимания. Да и ладно. Главное, что сейчас у меня очень кстати есть заготовка под нужный амулет. Осталось только аккуратно вытащить из неё чужую магию. Магия Макса действительно ощущается несколько чужеродной. Смешиваю её со своей, до той степени, пока магия в накопителе не становится однородной.

Интересно, что топовый накопитель капитана по скорости зарядки магией нисколько не превосходит скорость отдачи костяного амулета. Кажется, уровень подобранных на тропах костяшек, как материала, находится на высших ступенях. И уверен, что особенно ценное качество для артефакторики.

Накопитель заполняется очень быстро, но, конечно же, не полностью. То количество магии, которое я в него заливаю, примерно совпадает с тем, которое вытаскиваю из костяного амулета. Ощущаю себя передаточным звеном всего-то пару-тройку минут. Для накопителей это потрясающе короткие сроки: что для зарядки, что для отдачи.

— Вроде всё, — говорю менталистке, как только чувствую, что магия в костяшке закончилась. Смотрю на кристалл капитана. Помощь девушки по усилению восприятия пришлась очень кстати — именно благодаря её поддержке скорость передачи значительно увеличилась.

— Мы молодцы? — спрашивает Ариадна.

— Да, спасибо тебе, — улыбаюсь. — Чёткость понимания здесь как нельзя к месту.

На самом деле, большую часть успеха в этом изначально простом упражнении определяет именно помощь Ариадны. Боюсь, что без её техники работа с накопителями, пока что, окажется для меня сложноватой — как бы я их не пережег… Но эксперименты буду проводить позже.

— Сейчас, ещё минутку, — говорю менталистке.

Сжимаю в руке костяшку. Заряжаю её самостоятельно, без какой-либо помощи. Вливаю в амулет магию и постоянно наращиваю объем. Костяшка спокойно воспринимает поток. Мне даже не приходится сильно напрягаться, только внимательно контролировать. Останавливаюсь примерно на двух третях резерва.

— Ариадна, можно снова попросить твой амулет? — задаю вопрос.

— Мой? — удивляется девушка. — Да, конечно, бери.

Девчонка отдаёт мне костяную пластинку, а я снова проверяю их взаимодействие с наполненным моей магией амулетом. Сейчас костяшки магнитятся друг к другу. Замечательно. Определённые закономерности подтверждаются. Получается, я всё делаю правильно.

— Держи, — отдаю девушке оба амулета. — Пусть пока что побудут у тебя. Потом решим, что с ними делать.

— Пока? — с некоторым сомнением переспрашивает Ариадна. — Хорошо, как скажешь.

И всё-таки доверие в нашей паре играет не последнюю роль. Вместо вопросов, менталистка забирает пластины и убирает их во внутренний карман.

— Потом всё тебе объясню, как прилетим, — обещаю. Пары часов будет достаточно, чтобы посмотреть на динамику магии. А если времени не хватит — заберет с собой.

— Пойдём, — открываю дверь и зову за собой менталистку.

Ариадна вздыхает и касается моего плеча.

Техника холодного разума уже не действует, и эмоции на секунду захлёстывают меня горячей волной, но тут же отступают. Удивительно, но капитан не успевает далеко уйти. Его перехватил офицер совсем неподалёку от того помещения, где мы только что были.

— … Только вот, Михаил Иванович… — офицер продолжает разговор, но осекается и прерывается на полуслове, когда видит, что мы выходим из комнаты.

Капитан оборачивается, а офицер тут же откланивается и исчезает.

— Что-то не получилось? — удивляется кэп.

— Нет, всё замечательно, — отвечаю и отдаю наполненный примерно на треть накопитель Михаилу Ивановичу.

— Неужели так быстро? — удивляется он. — Хорошо. Тогда прошу вас, уважаемые гости, за мной.

Ещё пару поворотов, и мы заходим в кают-компанию с другой стороны.

— Присаживайтесь, — говорит капитан, показывая на деревянные кресла. — Продолжим с того момента, где мы остановились.

На этом корабле все помещения расположены очень близко друг к другу. Но так сразу этого не замечаешь. С другой стороны понятно: ограниченность места на дирижабле никуда не деть.

— Всё прошло без проблем? — уточняет капитан, окидывая взглядом сначала меня, потом Ариадну. У менталистки слишком недовольный вид — и Михаил Иванович считывает это в два счета.

— Абсолютно, — успокаиваю его.

— Тогда прошу вас, обед уже готов. Повару остались только последние штрихи, — улыбается капитан дирижабля.

— Снижаемся, — предупреждает Михаил Иванович.

— Спасибо, капитан, — благодарю. — Ариадна, ты мне нужна минут на пять.

— Всего на пять минут? — удивляется девушка и хитро смотрит на меня.

Не реагирую на её поддевку.

— Надо поговорить. — Встаю из-за стола и молча жду, пока девчонка последует за мной.

— Ладно-ладно, я готова, — уже серьёзнее отвечает менталистка.

Приглашаю её в свою каюту — пусть там и не очень много места, но это пока единственное место на корабле, где можно сохранить хоть какую-то приватность. Безусловно, я не рассчитываю на полное отсутствие внимание. У стен, само собой, есть уши, да и капитан наверняка знает, что происходит в каютах. Но, думаю, что наблюдение за гостями дирижабля в комнатах снижено. Всё-таки любые прослушивающие или просматривающие артефакты внутри личных покоев аристократов ему бы ни за что не простили. Подслушать — это одно, а вот установить стационарный амулет — вряд ли. Обнаружив хотя бы один такой сюрприз, никто из аристократов его кораблём больше не воспользовался бы. Михаил Иванович не производит впечатления человека, готового это потерять.

— Что ты хотел мне сказать? — тихо спрашивает Ариадна, учитывая моё желание говорить приватно.

— Нас никто не слушает? — уточняю у менталистки.

— Напрямую нет, — отвечает она, концентрируясь всего на долю секунды. — По крайней мере, не чувствую внимания рядом. Разве что через какой-нибудь сложный механизм.

— Ты можешь как-нибудь этому воспрепятствовать? — задаю вопрос.

— Нет, — качает головой Ариадна. — К сожалению, этой технике я пока не обучена. Могу попробовать только то, что уже умею: например, отвести взгляд — скорее всего, это тоже отвлечёт лишнее внимание, если такое имеется.

— Но раньше ты не пробовала так делать? — спрашиваю.

— Нет, против неживого внимания не пробовала, — честно отвечает девчонка. — Но с механизмом знакома. Думаю, получится.

— Ладно, сделай хотя бы так, — киваю и жду, пока все условия будут готовы.

В сознании появляется знакомое лёгкое ощущение сквозняка — и после этого Ариадна с интересом смотрит на меня.

— Значит, смотри. Я почти уверен, что мои амулеты, — специально не уточняю, какие именно, — при желании, позволят мне найти тебя практически в любом месте и очень быстро прийти на помощь. Или просто быстро прийти.

— Тем самым образом? — уточняет Ариадна, не озвучивая лишнего.

Оставляем некоторую вероятность того, что разговор всё-таки прослушивается.

— Тем самым, — подтверждаю. — Поэтому достань, пожалуйста, амулеты.

Даже если в каюте нас прослушивают, из разговора они поймут не очень-то много.

Ариадна достаёт слипшиеся костяные амулеты, которые носит с собой с самого обеда. Четырёх часов оказывается достаточно — и сейчас второй амулет-фаланга приобретает отчётливые черты моего якоря.

Отлепляю один амулет от другого. Сейчас они — не братья-близнецы, но очень близкие родственники. Возможно, потому что фаланга заряжена несколько меньше. При этом, и первую, и вторую пластину чувствую практически одинаково. Закрываю глаза, чтобы ещё раз проверить. Так и есть: вижу оба амулета, и они мало чем отличаются.

— Тот, что поменьше и попроще забирай с собой. — Показываю на фалангу. — Его будет легче спрятать. А второй я пока заберу себе, — говорю про вторую пластину. — Его я заряжу своей магией как накопитель. Тем самым выделю его. Должно хорошо сработать.

— Здорово, — отвечает менталистка и протягивает руку. Забирает фалангу и будто случайно касается пальцами моей руки. Делать вид, что ничего не заметил становится всё сложнее. Кроме того, мы сейчас находимся в моей каюте совсем одни. Останавливает только предостережение физрука — всё-таки очень не хочется, чтобы в дирижабле что-нибудь подтвердилось, и он ни стого, ни с сего рухнул на землю.

Делаю усилие и возвращаю холодный контроль.

— Если я разберусь со стартовой точкой, мы сможем посещать всякие интересные магазины хоть каждый день, — объясняю.

Ничего конкретного не говорю, но вижу, что Ариадна понимает мои слова в нужном ключе. Мы по-прежнему неплохо чувствуем друг друга. Да что там неплохо — на порядок лучше, чем люди, прожившие бок о бок лет десять.

Девушка понимает меня буквально с полуслова и полувзгляда. Смотрит очень внимательно: так, будто от этого зависит её жизнь. В каком-то смысле так оно и есть.

— Я поняла, — серьёзно говорит девчонка.

— В любом случае, если что-нибудь случится, я тебя найду, — повторяю самое основное. — И, скорее всего смогу уйти практически из любого места, правда ограниченное число раз.

Последняя фраза — намеренно двусмысленная. Без прямого указания на то, какие возможности у меня есть. Если разговор в моей каюте всё же пишется — пусть разбираются сами.

— Ларион, я хотела сказать, что мне очень нравится с тобой работать, — Ариадна с хитрым взглядом всё же берёт меня за руку. — Раньше я даже мечтать о подобном не могла.

Ожидаю, что меня снова накроет эмоциями, но ничего подобного не происходит — девчонка снова включает технику холодного сознания. Сразу понимаю, зачем она всё это делает. Подхожу к девчонке практически вплотную.

— Нам нельзя, — с искренним сожалением заявляет менталистка и легонько толкает меня в грудь. — Давай оставим всё на своих местах.

Чувствую, что эмоции Ариадны на пределе — менталистке вот-вот сорвёт голову, и с этим срочно нужно что-то делать.

Распахиваю входную дверь, и вижу, как девчонка выдыхает. Отдаю ей должное: ценой своих ощущений, она проворачивает финт ушами. Теперь даже если кто-нибудь решит подслушать наш разговор, акцент сместится на совсем другую деталь.

— Но выпить нам с тобой по чашечке кофе никто не запрещал, — поддерживаю начатую игру, и мы оба выходим из каюты, находясь в некотором смятении.

В кают-компании почти никого нет. Только один матрос караулит дверь, откуда обычно выходит капитан. Подхожу к нему с просьбой:

— Простите, а можно нам с девушкой две чашки кофе? — уточняю и вспоминаю правила на корабле Прокофьева. — Или у вас при снижении тоже не положено?

— Нашим гостям можно всё, — услужливо улыбается парень. — В пределах разумного, — выдержав недолгую паузу добавляет он. — Капитан сейчас занимается посадкой корабля. Прибудем примерно через десять минут. Конечно же, кофе будет как можно быстрее. Прошу вас, располагайтесь, — матрос делает пригласительный жест.

— Спасибо, — благодарю матроса и возвращаюсь к Ариадне.

Девушка сидит в деревянном резном кресле, прикрыв глаза, и глубоко дышит.

Парень возле двери не выходит из кают-компании: просто отдает приказ за дверь, и через пару минут нам приносят напитки.

— Ларион, ты всегда знаешь, что нужно девушке, — кокетливо говорит Аридана, не дожидаясь, пока матрос отойдет от нашего стола.

Видимо, мне не показалось, и персонал дирижабля тоже работает не хуже прослушивающих устройств. Не только капитан занимается сбором информации. Нам сейчас это только в плюс — поддержим основную идею того, зачем мы уединялись.

— Знаешь, мне даже немного жаль, что мы уже подлетаем к городу, — говорит менталистка. — Я бы так летела еще несколько дней. А что, еда есть, тёплая постель тоже. Приятные собеседники, опять же…

— Но обучение никто не отменял, — улыбаюсь. — Я и так пропустил несколько занятий в Академии, придётся навёрстывать.

— А меня уже встречают, — говорит Ариадна, кивая на иллюминатор.

Корабль как раз заходит на посадку, и мы, попивая кофе, спокойно наблюдаем за процессом.

— Где? — спрашиваю.

— Вон, видишь — одинокая фигурка? — спрашивает девушка. — Это точно моя кураторша, — с некоторой неприязнью говорит Ариадна, кивая на поле.

— Она тебя не особо любит, — вспоминаю.

— Меня там вообще мало кто любит, — пожимает плечами менталистка. — И после того, как Юрий Олегович выбрал меня тебе в напарники, недоброжелателей оказалось ещё больше.

А вот с этой точки зрения я на наш тандем не смотрел. Если, по словам имперского мага, личный напарник, является вершиной свободы для менталиста — то выбор имперского мага действительно много значит. У Юрия Олеговича есть Юля, и я, если уж честно, всё время воспринимаю это как данность.

Что касается Ариадны, мало того, что имперец выделил первокурсницу непонятно за какие заслуги, так ещё и оттёр от возможных бонусов более заслуженных менталистов. Как говорится: «у генерала всегда есть свои дети», а тут, можно сказать, всех обскакал какой-то сержант.

Вот и получается, что своим назначением Ариадна, даже сама того не ведая, вполне могла встать поперек горла «нужным» людям. А мое мнение… Ну, кто из менталистов будет учитывать мое мнение? С чего бы? Имперский маг свои мотивы, судя по тому, сколько я его знаю, точно ни с кем не обсуждал, так что могла ли появиться идея о новом вкусном месте? А как же! А руководители Академии и сказать ничего не могут. Пожаловаться тоже. Да и, собственно, кому жаловаться? Тому же самому имперскому магу? Ситуация патовая, вот все и бесятся.

— Пока у нас ещё есть время, послушай меня внимательно, — прошу Ариадну и ловлю удивленный взгляд. Девчонка наверняка рассчитывала, что мы до момента выхода из дирижабля поболтаем, так сказать, ни о чем. — Во-первых, защиту не снимай даже на время сна. Скажешь: мой приказ. Если кто-нибудь из преподавателей будет несогласен, пусть оспаривают у имперского мага.

— Ларион, ты чего? — Вижу непонимание во взгляде менталистки.

— Ничего, Ариадна, ничего. Лучше сейчас перебдеть, — озвучиваю свои опасения, но больше ничего не объясняю — зачем пугать лишний раз? Тем более, раньше мне эта идея в голову не приходила. Думал, что выбор Юрия Олеговича наоборот прикроет девушку. И только сейчас, после слов Ариадны про недоброжелателей, неожиданно посмотрел на ситуацию со стороны.

— Ты меня услышала? — продолжаю давить. — Мой приказ — будь добра выполнить. Во-вторых, — продолжаю, — костяшку всё время держи рядом с собой. Когда придёт комплект амулетов от Юрия Олеговича, о котором он говорил, точно так же надеваешь и точно так же держишь их рядом. Хотя… — Задумываюсь на секунду и быстро выгребаю из пространственного кармана револьвер, пистолет, патроны и всякую мелочевку.

Снимаю кольцо.

— Давай руку, — говорю менталистке.

Девушка с некоторым непониманием смотрит на кольцо, улыбается и протягивает мне правую руку, выставляя безымянный палец.

— Прекрати свои провокации, — усмехаюсь. — Сейчас точно не до этого.

— Ну я должна была попробовать! — Хитро смотрит на меня девчонка.

— Не в этот раз, — отвечаю с некоторым холодом, чтобы дать понять всю серьезность моих слов. Улыбка быстро сходит с лица менталистки.

— Ладно-ладно, — вздыхает она. — Уже пошутить нельзя.

Беру руку Ариадны и резко провожу по острой грани кольца. Девчонка вскрикивает. Появляется кровь. Щедро капаю на кольцо кровью, но ничего не происходит. Делаю всё то же самое со своей рукой. Кровь на кольце смешивается, и после этого слышу в подсознании вопрос: «Менять хозяина?»

А вот это интересно. Запрос идёт откуда-то из глубины — и он совсем не похож на ментальный. Скорее, похож на ощущение. Причём я могу его отменить: просто сказать «нет» — и тогда замены хозяина не произойдёт.

Конечно, при наличии времени, стоило бы поэкспериментировать, но, похоже, я только что нашёл встроенную, но определенно, скрытую схему смены привязки в этом амулете. Вопрос только один: эта схема стандартная или мне просто повезло?

Тут же получаю ответ.

Похоже, в большинстве подобных амулетов схема быстрой замены хозяина всё же предусматривается. Знание о замене владельца кольца приходит из глубины знаний менталиста. Походу и сама идея взялась оттуда же, как и ответ моему беспокойству.

А вот личные артефакты таким образом не поменяешь — поэтому резко перенастроить хоть что-нибудь из моего арсенала фактически невозможно.

Как только кольцо получает моё согласие — на ободке тут же вспыхивают тонкие линии.

— Надевай на любой палец, — говорю девчонке, и та послушно надевает кольцо.

— Что это такое? — интересуется Ариадна.

— Пространственное хранилище, — объясняю. — Попробуй поместить туда амулет.

Менталистка опускает костяшку в пространственный карман. В кают-компании сейчас никого нет, даже матрос, дежуривший у двери, куда-то вышел. Видимо, на момент посадки, как и капитан, нужен на мостике. Так что пока мы остаемся без наблюдения.

— Шикарно, — говорю, прислушиваясь к ощущениям. Всё получается даже лучше, чем планировал.

— Что такое? — не понимает Ариадна.

— Я всё равно чувствую амулет, — объясняю. — Даже когда он находится в этой штуковине, — киваю на новое кольцо менталистки. — А, по идее, не должен. — Задумываюсь. Видимо, я чувствую не магию внутри костяшки, а что-то совершенно другое.

— Значит, так, меняем амулеты, — говорю девчонке. — Возвращай мне костяную фалангу, а я отдам тебе свой.

— А как это сделать? — Ариадна не сразу понимает принцип работы кольца. Я бы на её месте тоже так сразу не разобрался бы. Особенно, когда до этого ни разу не имел дело с пространственными артефактами.

— Просто бери второй рукой и вытаскивай, — рассказываю не особо сложную инструкцию. — Не думай, просто делай, что говорю.

Ариадна тут же сжимает руку, и костяшка оказывается у неё в руке.

— Смотри, — продолжаю объяснять особенности кольца. — Продавец говорил, что хранилище тянет магию из вещей, которые в нём находятся, и тянет сильно. Так что рисковать не будем.

Достаю наполненную моей магией пластину с более чётким якорем.

— Заменим, — говорю. — Кладёшь туда эту пластину, и, если хранилище действительно сильно вытягивает магию, то у такого накопителя времени функционирования будет намного больше. А дальше я что-нибудь придумаю.

Ловлю непонимание на лице девушки. Очевидно, она ждёт более подробных объяснений. Но, по идее, того, что я сказал, ей пока должно хватить.

— Слушай, я не знаю, как это работает — главное, что работает. Опускай в пространственный карман. — Отдаю пластину.

Девушка кладет ее в кольцо. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Да, пластина становится более мутной, но я всё ещё её чувствую.

— Пошевели руками, — прошу.

Ариадна делает несколько резких взмахов. А я встаю из-за стола и отхожу чуть дальше. И снова возвращаюсь.

— Всё нормально, — подтверждаю.

Моё ощущение цепляется за амулет на любом расстоянии — могу буквально проследить за ним. Ощущение, что я наблюдаю за пластиной собственными глазами.

— Всё, хватит, — останавливаю Ариадну. — Амулет всегда держи при себе, чтобы у тебя ни в коем случае его не отняли. Ни при каких обстоятельствах не отдавай. Поняла? Когда Юрий Олегович предоставит полный комплект амулетов — возможно, мы сможем общаться с тобой вне информера.

— А я смогу положить туда информер? — спрашивает девушка, внимательно рассматривая кольцо.

— Понятия не имею, — честно отвечаю. — Не знаю, как он работает. Если обычная немагическая техника — скорее всего, сможешь. А если амулет — пространственный карман практически мгновенно выпьет весь заряд. Я бы не рисковал.

— Но ведь с пластиной ничего не происходит, — замечает менталистка.

— С этой костяшкой всё не так просто, — отвечаю. — Можно сказать, мы сейчас проводим ещё один эксперимент. Да и то, только потому что костяной накопитель почти сутки пролежал в этом кармане. И вроде не особенно-то и разрядился. Всё остальное, к сожалению, настроено на меня. Больше отдать ничего не смогу. Главное в точности выполняй всё, о чем я тебе сказал, — повторяю.

— Я прекрасно тебя слышу, Ларион, — отвечает Ариадна. — Всё будет сделано. Только скажи, что происходит? Из-за чего ты так переполошился? — удивляется она.

— Просто перестраховываюсь, — коротко отвечаю и не вдаюсь в подробности.

Говорить о том, что смерть Ариадны была бы замечательным поводом продвинуть одного из детей какого-нибудь «нужного» человека, не собираюсь. Это наиболее циничная и очень простая схема. Хотя не знаю, как маги относятся друг к другу внутри Академии Менталистов. Может быть, они холят и лелеют каждого, даже если Ариадне так не кажется. Хотя даже в нашей Академии первичный отбор проходил по довольно жёстким условиям. А некоторые Шаги и вовсе могли привести к летальному исходу. Поэтому не верю, что в Академии Менталистов порядки проще, чем у нас. Лучше перестраховаться.

— Что ещё нужно носить с собой? — спрашивает Ариадна.

— По-хорошему, сюда нужно обязательно положить запас еды, — отвечаю. — Он точно лишним не будет. Остальное по твоему усмотрению. У меня там лежали только необходимые вещи, с которыми не очень удобно ходить по улице, — киваю на всё, что вытащил из пространственного кармана и выложил на стол перед собой. — Ты, кстати, стрелять умеешь? — задаю вопрос.

— Нет, — качает головой менталистка. — Раньше не было необходимости. Только не говори, что хотел отдать мне пистолет, — опережает мои мысли. — Он мне без надобности.

Задумываюсь. А ведь правда — Ариадна со своими скрытыми возможностями, и без пистолета вполне себе идеальное оружие. Просто сейчас она не показывает лишнего. Внутри Ментальной Академии наверняка могут быть маги несколько сильнее. Но, мне кажется, пройдет еще немного времени, и распределение сил может оказаться совсем не таким.

Не думаю, что это сейчас самый острый вопрос. Всё-таки Ариадна является моим личным менталистом всего-то пару дней. За то время, пока её не было в Академии, вряд ли на неё составили какие-либо планы. Тем более, что ко мне никто не обращался по поводу её замены. А ведь я наиболее заинтересованный персонаж в этой истории. Возможно я и правда зря волнуюсь и просто перестраховываюсь.

— Вам предоставить рюкзак? — раздаётся вопрос.

В кают-компанию заходит капитан. Он абсолютно спокойно смотрит на полированную изящную столешницу, где горами выложены патроны и всякая мелочевка, а сверху небрежно валяются тяжёлый револьвер и пистолет.

— Будьте добры, — киваю.

Михаил Иванович делает шаг в сторону к стенным шкафам. Открывает резную дверцу, и через пару секунд у меня в руках оказывается рюкзак белого цвета, под стать форме капитана.

Рюкзак явно пошит вручную: ровная строчка и вышивка на кожаном клапане. В него неплохо помещается всё, что я недавно вытащил на стол. Быстро закидываю внутрь патроны и оружие. Ткань подклада мягкая, внутри рюкзака удобные большие карманы. В них складываю мелочевку.

— Уже почти сели, — говорит капитан и кивает на иллюминатор.

Ариадна всё ещё поглощена кольцом. Девчонка вертит его на пальце и никак не может насмотреться. И, похоже, играется с функционалом своей новой игрушки.

Корабль садится — слышу лёгкий стук о стыковочный упор. По громкоговорителю сообщают, что мы прибыли. Капитан неторопливо встаёт с места.

Один из матросов уже крутит вентили, чтобы выпустить нас наружу. Пара секунд, и с дирижабля спускается лестница. К ней сразу подскакивает сухопарая женщина в форме, бегом заскакивает в дирижабль и пытается как можно быстрее перехватить Ариадну.

— Подождите, — говорю ей.

Женщина сначала удивляется — будто с ней заговорила табуретка. Но потом её лицо принимает привычный суровый вид — кажется, она меня узнаёт.

— Что вы хотели, господин Орлов? — ледяным тоном спрашивает женщина. Ариадна не так давно упоминала, что это её куратор. По мне, так перед нами самая настоящая сушеная вобла: усохшая пергаментная кожа и резко выступающие черты лица. И точно — она меня знает. Интересно, что при этом мне её не представляли лично. Так что подобное обращение к магу немного напоминает хамство.

— Хотел, — киваю. — Чтобы вы меня выслушали. — Не даю куратору вставить слово. — У вашей подопечной есть два артефакта. Первый — именной, завязанный на кровь. Как передать его или перенести на другого человека она не знает — и я запретил ей это делать. А второй — от имперского мага.

Женщина чуть приподнимает брови и хмурит лоб, но я не отвожу взгляд. И ей это очень не нравится.

— Так вот, — продолжаю. — Второй артефакт изначально создан для имперского мага, он перенастроен на Ариадну. И в том, и в другом случае это личные артефакты и трогать их запрещено. Это понятно? — говорю так, будто имперский маг уже выдал персональное распоряжение насчет девушки. Лучше всё проговорить заранее.

— У воспитанников нет личных вещей, — заявляет сушеная вобла.

— У ваших воспитанников, может, и нет. А у Ариадны — есть, — не отступаю. — Если хотите поспорить — спорьте, пожалуйста, но в таком случае не со мной, а с имперским магом. Его контакты у вас наверняка есть.

Лицо женщины не выражает ничего. Но я замечаю тень раздражения и злости, потому что именно такой реакции от неё и жду. Только упоминание про имперского мага тут все же действует как надо.

— Хорошо, мы уточним, — кивает куратор. — Милочка, корабль ждёт только вас. — Выходит на поле.

— Подожди, — тихо произношу и останавливаю девушку.

— Что такое? — Ариадна резко разворачивается.

— Ты забыла. — Стараюсь не обращать внимание на легкое разочарование в глазах менталистки и возведенные бастионы в глубине ее эмоций и чувств. — Вот. — Нахожу среди мелочевки небольшой сверток с выбранными девушкой бытовыми артефактами в столице. — Спрячь в пространственном кармане. Если амулеты неактивные, то с ними ничего не произойдет. Потом разберешь.

— Спасибо. — Улыбается менталистка, быстро меня обнимает и бегом спускается с лестницы.

— Ариадна! — подгоняет её голос сопровождающей.

— Да здесь я! Здесь! — как можно сдержаннее отвечает девчонка.

В порту города и правда стоит грузопассажирский рейсовый дирижабль. Похоже, к в Академию Менталистов тоже нужно лететь. Как знать, возможно, ещё и с пересадкой.

Ариадна пробегает половину лестницы и снова оборачивается ко мне. Вижу, как к девушке возвращается уверенный вид. Она ненадолго останавливается — наверняка, чтобы ещё немного позлить куратора, после чего иронично улыбается. Точно, так и есть.

— До встречи, — обращается ко мне менталистка. — Не переживай. Я помню всё, что ты мне сказал. — Даёт понять, что она ничего не пропустила из моих слов.

— За мной! — командует сушеная вобла, и Ариадна, глубоко вздохнув, следует за ней.

Совсем недолго смотрю им вслед, после чего возвращаюсь к своим задачам. Мне тоже надо кое-что сделать. Сейчас как раз должен грузиться дирижабль Прокофьева. Оглядываюсь и нахожу взглядом ангар. Сам дирижабль Прокофьева, похоже, сейчас закрыт кораблем Михаила Ивановича.

Вижу, как суетятся погрузчики: значит, Прокофьев будет грузиться ещё некоторое время. Дойти точно успеваю.

— Надеюсь, вам понравился полёт вместе с нами, — говорит Михаил Иванович, как только спускаюсь по лестнице. Капитан выходит меня проводить. — Мы можем ещё чем-нибудь вам помочь?

— Нет, спасибо, рюкзак при случае могу вернуть через имперского мага, — отвечаю. — Полёт прошел просто чудесно.

— Что вы, не стоит беспокоиться, оставьте на память в качестве сувенира, — машет рукой кэп. — Всего вам доброго.

— И вам, — прощаюсь с капитаном и спускаюсь на землю.

Михаил Иванович поднимается по лестнице, и через пару мгновений имперский корабль поднимается в воздух. Как я и подозревал, сразу за ним, метрах в ста, стоит корабль Прокофьева. Разница между судами сразу бросается в глаза.

Если имперский корабль белый, новый и словно лощеный, то дирижабль Прокофьева на его фоне выглядит сильно уставшим: местами залатанный и побитый временем. Можно сравнить его разве что со старым служакой, прошедшим не одну военную компанию. Тут и понятно — вряд ли Прокофьев обновляет его так же часто, как имперский. Всё-таки перевозка грузов и студентов приносит совсем другие деньги, чем работа на аристо. При этом, все равно — корабль Прокофьева смотрится более надежным, что-ли. И ему намного проще доверить себя. А вот имперский… Не знаю, там постоянно преследует ощущение какой-то фальши.

Несмотря на все удобства внутри и зализанную красоту снаружи, когда белый корабль уходит в небо, чувствую облегчение — этот капитан меня, конечно, напрягал.

Пассажирский дирижабль отрывается от земли почти сразу за имперским — похоже, действительно ждали только менталистов.

Провожаю его взглядом. Корабль неторопливо разворачивается и уходит в сторону от нашей Академии.

Пару минут просто стою на поле и наблюдаю за происходящим. Чувствую, что мне нужна эта небольшая пауза. Может быть, получится переключиться? Не знаю. Но подсознанию, похоже, виднее.

Еще пара секунд. Встряхиваюсь и направляюсь к кораблю, который скоро отправится в Академию. Пару минут стою за спиной капитана и молча наблюдаю, как Прокофьев контролирует погрузку. Тот периодически сверяется со своими записями в книжке и снова возвращается к контролю за погрузкой. Мимо носятся боты грузчиков, и лишь на секунду притормаживают рядом с Прокофьевым, показывая маркировку коробки. После чего тут же ныряют в дирижабль.

Капитану достаточно всего секунды, чтобы свериться с записями.

— Ты что, не видишь пометку⁈ — обращается к складскому в остановившемся боте. — Если хрупкое, то поднимаешь так, как поднимал бы своего ребенка, понял? Если найду хоть одно повреждение, вычту из оклада. — Краем глаза замечает меня. — О, студент, а ты тут какими судьбами? — Провожает взглядом имперский корабль. — Только не говори, что прилетел на нём.

— Здравствуйте, господин капитан, — приветствую. — Именно на нём и прилетел. Долго рассказывать, — машу рукой. — Будет местечко до Академии?

— Ещё спрашиваешь! — с довольным видом отвечает Прокофьев. — Таким пассажирам всегда рады. Заскакивай. Отправляемся через полчаса, как только закончим погрузку.

Захожу в корабль как к себе домой: тут мне уже всё знакомо. Кок меня сразу же узнаёт и с улыбкой предлагает кофе.

— Нет-нет, спасибо, — отказываюсь, так как совсем недавно выпил чашечку с Ариадной. С легким удивлением замечаю, что мне немного не хватает её присутствия — настолько за это время привык работать в связке с менталистом. Помимо элементарного удобства, появляется ощущение, что у тебя в два раза больше сил. Хотя, по сути, так оно и есть. Похоже, ещё привыкаю к постоянному легкому фону ощущений от людей. Хм. Всего-то сутки плотной работы, а привычка появляется так быстро. И теперь меня сопровождает неприятное ощущение, будто в чем-то себя резко ограничил.

Поднимаюсь на обзорную площадку. Раз уж сам капитан дал разрешение приходить туда, когда захочу, будет глупо этим не воспользоваться. Тем более, там я никому не буду мешать. Да и меня никто не отвлечет от мыслей.

Наверху, как обычно, стоят два кресла. Занимаю одно из них. Старое и немного скрипучее, но вот, по удобству оно нисколько не уступает имперскому. Да, подушки не пуховые, само кресло не резное, но сидеть в нем намного удобнее. Бывает иногда такое, когда ни в какую не хочется выбрасывать дико удобный рабочий стул, привыкаешь — и все тут. И ведь заранее не скажешь, что так будет.

Да и панорамное окно делает своё дело. Отсюда можно наблюдать и за погрузкой, и за жизнью остального порта. Уже представляю, как мы поднимемся в небо, и передо мной предстанет нереально красивая картина. Небо каждый раз разное: смотришь и уплываешь мыслями далеко в горизонт. Сколько закатов я проводил, сидя в этом кресле? Сразу же вспоминаются разговоры с Прокофьевым, и как мы тут сидели вместе с Олесей. Место становится для меня чем-то вроде исцеляющего и восстанавливающего эликсира. Приходишь сюда — и сразу становится легче. Здесь не нужно быть постоянно настороже. Знаю, что в крайнем случае смогу себя защитить, но также чувствую, что в ближайшее время мне это не потребуется.

Запоминаю ощущение спокойствия, чтобы в нужный момент получилось к ним вернуться. И это тоже что-то новое — раньше я об этом не думал. Сейчас же мне будто требуется островок безопасности.

Стараюсь почувствовать тот якорь, который отдал Ариадне, и тот, который остался у меня. Настраиваюсь одинаково быстро, что на один, что на второй. Кажется, всё получилось. И это немного странно, поскольку пластина Ариадны сейчас должна находиться в пространственном кармане, то есть вне мира. При этом могу четко отслеживать его передвижение вместе с менталисткой. Словно чувствую полет ее дирижабля. Все еще неожиданно, но полезно.

Нужно будет проверять еще не раз после возвращения в Академию, и, если ничего не поменяется, можно двигаться дальше. Регулярные сонастройки проводить всё равно придется — вдруг пространственный карман вытянет всю магию, и я не смогу отследить местонахождение девчонки. Зато узнаю, сколько времени пластина может находиться внутри пространства кольца.

Пользуюсь тем, что нахожусь здесь совсем один и прислушиваюсь к ощущениям бесёнка. Судя по всему, у того всё спокойно. Существа всё так же ждут вылупления после очередной эволюции. Чувствую, как Икорь замечает моё внимание и вздрагивает. Отправляю сигнал, что всё нормально. Это просто проверка. Сознание бесёнка словно снова затихает.

Предчувствую, как зайду в комнату и собственными глазами увижу зверское количество коконов. Пока что об этом не хочется даже думать. Непонятно, почему бесенята выбрали для эволюции именно мою комнату? Видимо, там они чувствуют себя в безопасности. Сейчас я в любом случае мало что могу с этим сделать.

До взлёта остаётся примерно минут десять. Решаю связаться с группой по внутренней сети.

«Ребята, кто свободен, предлагаю через пару часов собраться в саду целителей», — передаю сообщение.

«Какие люди! — первой откликается Аглая. — Как на занятия сходить, так Ларион занят, а как кофе попить и поболтать, он тут как тут!»

«Я тоже рад тебя слышать», — отвечаю менталистке и не реагирую на колкости.

«Могу встретить тебя!» — слышу радостный голос Олеси.

Кстати, нужно будет отдать ей сувенир из столицы.

«Отличная идея, — отвечаю. — Ребята, тогда мы с Олесей вместе подойдём в сад, ждите нас там».

«А то мы скоро забудем, как ты выглядишь!» — не упускает своего Аглая.

«Не забудем! — вмешивается Макс. — Ларион, мы будем тебя ждать. Марина пошла готовиться к занятию физрука даже несмотря на перенос. Она как обычно переживает больше всех. Так что возможно мы будем без неё».

«А Марк, кстати, неожиданно вызвался ей помогать», — с нотками ревности замечает Аглая.

«Во как, — удивляюсь. — Я думал, вы с ним не разлей вода», — не упускаю возможности уколоть менталистку в ответ.

«Я тоже так думала», — с обидой в голосе отвечает она.

«На самом деле Марк просто пошел в библиотеку за компанию, — смеётся Макс. Его эта ситуация, в отличие от менталистки, никак не трогает. — Он отрабатывает индивидуальную программу, которую каждому из нас подобрала Аглая. У меня, например, всё руки не доходят».

«Зато как в саду посидеть, так ты первый!» — включается менталистка.

«Ладно, скоро буду!» — бросаю в общую сеть и вижу, как наш корабль отрывается от земли и плавно набирает высоту.

Кажется, в Академии кипят свои страсти.

Мне несколько странно быть одновременно в двух жизнях. Наверное, мое подсознание понимает это несоответствие, и именно из-за этого я некоторое время провожу на причальном поле дирижаблей. Эта пауза позволяет переключиться. И сейчас проблемы Академии становятся мне намного ближе, чем только что реально прошедшие бои в столице. Склады, атаки, тени — все подергивается легкой дымкой, будто становится чем-то нереальным и далеким. Только сознание понимает, что совсем недавно всё это происходило со мной.

Сейчас же неожиданно для самого себя оказываюсь с большой суммой на руках. Как и совсем недавно, сижу в том же самом кресле, лечу в том же самом уже привычном дирижабле. С тем же самым окружением. Рядом со мной уже знакомые матросы, кок и Прокофьев. И это всё очень неплохо заземляет. Вроде бы постепенно возвращаюсь к обычной жизни. Аглая постоянно язвит, ребята ждут моего возвращения. Привычно всё, кроме одного: я пока что не могу пользоваться магией.

Раньше ведь тоже не мог. Только по другим причинам.

— Ларик, что случилось? — Олеся встречает меня у самой лестницы дирижабля.

— В каком смысле «что случилось»? — удивляюсь.

— Константин Иванович сказал, чтобы я тебя встретила сразу после прилёта дирижабля и привела к нему, — объясняет девчонка.

— Откуда он узнал, что я сегодня прилетаю? А! — вспоминаю. — Действительно. Похоже, Юрий Олегович поставил его в известность. Либо это сделал физрук.

— Не знаю. Мне просто сказали привести тебя, но я и сама собиралась встретить… — Девчонка берёт меня под руку. — Константин Иванович сказал, что как только ты спустишься на землю, хватать тебя и срочно вести к нему в целительскую. И больше никуда не заходить. Правда, мы же договорились посидеть с ребятами в саду…

— Пойдём сначала к Пилюлькину, узнаем, что ему надо, — решаю. — В сад мы всегда успеем, да и полчаса погоды не сделают. Я, кстати, привез тебе из поездки небольшой сувенир. — Достаю небольшой амулет в виде паука.

— Ой, как здорово! — улыбается Олеся. — А как этим пользоваться?

— Эта брошка чистит одежду, — отвечаю. — Просто небольшой артефакт, вдруг тебе будет интересно. А если нет, можно цеплять для красоты. В принципе, мантии Академии очищаются сами, поэтому…

— Ты опять ничего не понял, — прерывает меня девчонка. — Мантии Академии — да, с ними вообще никаких проблем. А всё остальное? Или ты думаешь, что девчонки даже в городе должны ходить в форме? Знаешь, как она надоедает в будни? Ладно, я поняла. — Олеся замечает мой взгляд, в котором читается полное непонимание их девчачьей жизни.

— Как по мне, главное, чтобы одежда была чистая и при этом могла хоть как-то защитить, — пожимаю плечами.

— Короче, Ларик, спасибо большое! Это очень полезная штука! — произносит девушка и чмокает меня в щёку. — У тебя, наверное, что-то случилось? Почему Константин Иванович хочет видеть как можно быстрее? Я же вижу, что не всё в порядке. Давай рассказывай, пока мы идём.

— У меня проблемы с магией, — спокойно отвечаю. — Решаемые! — тут же добавляю, поскольку замечаю беспокойство Олеси. — Всё нормально. Мне просто нужно привыкнуть и понять, как жить дальше.

— Это же кошмар! — Олеся прикрывает рот ладонью. — Как же ты теперь будешь?

— Да нормально буду! — Машу рукой и уже жалею, что рассказал. — Даже хорошо. Кстати, нам надо будет обсудить с ребятами один момент. У нас появились деньги, чтобы построить дом в городе, да и вообще не помешает определиться с тем, что мы всё-таки будем делать. И еще, посмотри внимательно на свой амулет. — Показываю на паучка, которого девушка уже прикрепила у себя на груди. Ты когда-нибудь видела подобные?

— В нашем городе такие не продаются… — вспоминает девчонка.

— Вот именно, — подтверждаю. — Я уверен, что даже если хорошенько поискать, такие вещи поблизости мы вряд ли найдем. А на территории нашей Академии или нашего посёлка тем более.

— Ой, Ларик, давай мы скорее закончим с Пилюлькиным и расскажем эту идею ребятам! — радостно произносит Олеся. — Ты же знаешь, мне нравятся все твои идеи. Аглая наверняка предложит что-нибудь дельное. Она сильнее всех остальных мечтает открыть какое-нибудь своё дело. У неё же шило в одном месте, поэтому можно поручить ей все расчёты и бизнес-план.

— Согласен, — говорю. — Но перед тем, как накидать бизнес-план, нужно хорошенько продумать сам бизнес, — улыбаюсь.

Олеся не сильно заморачивается по поводу общего дела. Кажется, что её это особо не интересует. Но при этом, если все ребята согласятся делать что-либо вместе, то девчонка не будет отбиваться от группы. Обсуждать мою идею дальше смысла нет. Тем более мы уже подходим к главным дверям Академии. Сразу же поднимаемся на этаж, где находится кабинет Пилюлькина. Открываю дверь.

— А вот и наш герой! — приветствует меня целитель. И его слова звучат не как усмешка. Скорее, считывается уважение и отчасти даже гордость. — Так, скидывай с себя все амулеты и марш в диагност. Обязательно избавься от всего, что умеет работать с пространством.

— Хорошо, — киваю. — Кольцо Генриха Олеговича и кольцо имперского брата можно оставить?

— Лучше тоже сними, — советует Пилюлькин. — Можешь оставить только дворянское. На этот счёт тут есть специальная опция.

— Хорошо, — отвечаю и поочередно сбрасываю все амулеты на стул. Сумку и тяжёлый рюкзак ставлю на пол. Целитель не говорит ни слова.

— А что случилось с кольцом-хранилищем?, — замечает Олеся.

— Ничего такого, просто бандитская пуля, — улыбаюсь. — Потом расскажу.

— Хорошо, — кивает девушка, не отводя от меня взгляд.

Захожу в диагност.

— Так, Орлов, стоп, — тормозит меня Пилюлькин. — Давай обратно. Я же сказал: все амулеты!

— Прям все-все? — вздыхаю.

— Да, совсем все, — подтверждает целитель. — Я понимаю, как тебе не хочется этого делать, но надо. Иначе оценка будет неточная. Снимай-снимай. Даже если тебе придётся остаться голышом.

— Ладно, — тяну и с неохотой снимаю кожаную робу и амулет «Сердце Леса». Без него чувствую себя хуже, чем просто голым.

— Орлов, давай шустрее, — поторапливает меня целитель. — Я понимаю, перелёты, усталость и всё такое, но сейчас нам надо сделать важное дело. Заползай в диагност. Давно ты у меня не был.

— Как это давно? — удивляюсь. — Даже пару месяцев не прошло.

— Вот и я говорю: давно ты у меня не был, Орлов, — усмехаясь, повторяет Пилюлькин.

На секунду сфера диагноста мутнеет, а я смотрю на Олесю. Девчонка бросает на меня неожиданно жадный взгляд. Хм. Что такое? Оглядываю себя. Вроде всё как обычно.

— Так, посмотрим, посмотрим, — говорит Константин Иванович.

— Можно? — в дверь заглядывает ещё одна знакомая девчонка.

— Майя, ты? — спрашивает Пилюлькин. — Ты как всегда вовремя. Заходи быстрее. Поможешь мне.

— А кто это у вас в диагносте? — спрашивает целительница. О!… — ненадолго замолкает. — Орлов! — Майя останавливается у двери.

— Проходи, Майя, проходи, — с очевидным напряжением в голосе произносит Олеся. — Помогать ведь пришла?

— Д-д-да, — слегка заикаясь, подтверждает целительница. Снова бросает взгляд на диагност, смущается и тут же отходит к столу Пилюлькина.

— Сейчас посмотрим, — проговаривает себе под нос целитель и проецирует моё тело рядом с диагностическим модулем. Он уже делал что-то подобное в тот раз, когда прогонял всех нас через эту аппаратуру. — Ну, что могу сказать?

Смотрю на проекцию с некоторым недоумением и теперь понимаю, почему Юрий Олегович говорил мне внимательнее посмотреться в зеркало. На самом деле, утреннее умывание и приглаживание волос пятернёй — это вовсе не диагностический ритуал.

С проекции на меня смотрит высокий семнадцатилетний парень с моим лицом, хорошо развитым плечевым поясом, очевидными плотными мышцами груди, кора, проглядывающими кубиками пресса. Хорошо хоть в штанах. Но даже этой проекции достаточно для моего лёгкого непонимания. Примерно так я выглядел в той своей жизни, когда уходил в армию. Даже лицо было примерно похожим.

— Ну что, Орлов, отличное физическое развитие для семнадцатилетнего возраста, — подытоживает целитель. — Сильных отклонений нет. Объём резерва близок к высокому. Объём пропускной способности… А! Вот в чём проблема! — прерывается Пилюлькин. — Орлов, ну-ка создай какой-нибудь глиф. Долго не думай, формируй любой. Главное постарайся минимально его наполнить.

— Огненный росчерк подойдёт? — уточняю.

— Подойдёт, — кивает Пилюлькин. — Только направь его в стену.

Создаю росчерк почти на автомате. Вот только магии приходится влить не в три, не в пять, а как бы не в сто раз больше, чем раньше. Волна огня проходит по целительской и влетает ровно в стену.

— Это самое слабое, что ты можешь создать? — спрашивает Пилюлькин, а я с неприятным чувством опустошения смотрю на диагност. Мой резерв уменьшается сразу на треть.

Теперь это не просто чувственные ощущения, всё происходящее со мной подтверждается визуально. И тут уже не получится списать на ошибку.

— Боюсь, что да, — киваю. — Иначе я бы не смог удержать глиф, — поясняю. — Он бы просто рассыпался в воздухе.

— Так-так-так, — протягивает Пилюлькин. — С контролем у тебя теперь полное присутствие отсутствия, как сказал бы наш физрук. Но это ты и сам можешь наблюдать.

— Да, я заметил, — подтверждаю.

— Можешь поставить щит? — задаёт вопрос целитель

Ставить сферический не рискую — если он будет жрать магию пропорционально тратам на постановку — меня выпьет за мгновения. Формирую самую обычную модификацию. Магии туда уходило примерно столько же, как и на росчерк.

Ещё треть моего резерва сжирается обычным немодифицированным щитом. И этим не ограничивается. Количество магии начинает резко падать. Тут же сбрасываю щит.

— А если накрыть резерв пеленой? — предлагает Пилюлькин, изучая моё изображение возле диагноста. — Попробуешь?

— Если накрыть пеленой, я вообще не смогу пользоваться магией, — пожимаю плечами.

— Понятно, значит, только сознательный контроль, — вздыхает целитель. — Ладно, одевайся. Вполне себе здоровый семнадцатилетний лоб.

— Мне четырнадцать, — напоминаю.

— Нет, тебе было четырнадцать, — констатирует Пилюлькин. — Теперь можешь считать, что тебе семнадцать. Запомнишь, или записать? — смеется Пилюлькин. — Будешь спорить с магией?

— А где мои пятнадцать и шестнадцать? — удивляюсь.

— Наверное, там же, где остались контроль и пелена, — усмехается целитель. — Не бери в голову, Орлов. Теперь это уже не так важно, обратно всё равно не откатишь. Магия сказала так. И всё.

— Хорошо, — спокойно киваю. Одеваюсь.

Как я умудрялся не обращать внимания на то, что я не просто расту, а кардинально взрослею? К тому же, чуть ли не на пару размеров-лет всего за несколько месяцев.

— Олеся, может пойдём к нашим? — задаю вопрос. Девчонка смотрит на меня во все глаза. Возможно, ребята замечали изменения во мне, но не придавали значения: когда видишься практически каждый день, преобразования не так заметны. Надо бы восстановиться. — В груди неприятно тянет.

— Вы собираетесь в наш сад? — включается в разговор Майя. — Мы начали работать над вторым, можете туда…

— Возможно! Мы ещё не знаем, — уклончиво отвечает ей Олеся.

— О, насчёт восстановиться! — Слышит наше обсуждение Пилюлькин. — Когда придёте в сад, неважно, в какой из двух, вот вам задание: нужно замерить скорость восстановления Лариона, — показывает на меня Пилюлькин. — Когда час пройдёт, выпьешь вот этот эликсир, — выдаёт небольшую склянку. — Он абсолютно безопасен. До завтрашнего дня точно придёшь в норму. И скорость восполнения резерва увеличится ровно на сутки. Так что лучше пей на ночь: к утру как раз выйдешь на полную силу и сможешь нормально заниматься.

— А сад тогда зачем? — узнаю.

— Чтобы понимать, как и с какой скоростью тебе в следующий раз восстановиться без эликсиров, — поясняет целитель. — Ладно, Орлов, поговорили и хватит. Оделся — свободен.

— Спасибо, — благодарю его и направляюсь к двери.

Целительница тоже встаёт со своего места и собирается подойти ко мне.

— Майя, а ты куда? — останавливает девушку Пилюлькин. — Наша работа не закончена.

Олеся тут же пользуется случаем и берёт меня под руку. Вытягивает из кабинета.

— … Так, Майя, вот тут у тебя недокручен угол… — слышу, как Пилюлькин продолжает разговаривать с девушкой, — и куда ты смотришь? Давай-ка повнимательнее, не отвлекайся. Итак…

— Работать она пришла, тоже мне… — бормочет себе под нос Олеся и немного резковато дёргает меня за руку.

— Что случилось? — удивляюсь.

Мне становится неожиданно некомфортно без понимания эмоций девушки. На удивление сильно привыкаю к пониманию эмоциональных порывов собеседников. И это всего за день. Снова чувствую, как мне не хватает присутствия Ариадны. Теперь понимаю, почему ни разу не видел Юрия Олеговича без сопровождения менталистки.

— Ничего не случилось, — быстро проговаривает Олеся и улыбается. — Совсем ничего не случилось. Всё нормально. Кстати, ты наверное голодный? — заботливо спрашивает. — Мне после перелета всегда хочется что-нибудь перекусить.

— Не особо, — отвечаю. — Тем более Пилюлькин сказал сначала сходить в сад. Поэтому дождемся ужина. Хотя… — задумываюсь.

— Можно по пути зайти в нашу кафешку, взять какое-нибудь пирожное или выпечку, — предлагает девушка. — Пока тебя не было я туда ни разу не ходила. Совсем забыла спросить: как ты долетел? — в вопросе чувствуется отстраненность, будто девчонка задает вопрос, чтобы заполнить тишину, а её мысли в этот момент заняты совсем другим.

— А давай и правда зайдём в нашу лавочку, — соглашаюсь. — Про полёт даже нечего рассказать, всё тихо-спокойно. Мы в какой сад пойдём?

— В тот, который целители сделали первым, — отвечает Олеся. — Там совсем недавно всё доделали. Второй они только начали строить, да и студентов там больше — так как сад ближе к замку. Да и все наши планировали собраться в старом саду.

Выходим на улицу, и девушку немного отпускает.

— Ларик, а в чём таком ты участвовал, что у тебя возникли проблемы с магией? — задаёт она вопрос. — Подобные изменения не происходят на пустом месте.

— Так получилось, — стараюсь подобрать слова, чтобы не обидеть девчонку тем, что я снова её ни во что не посвящаю, и при этом удовлетворить её любопытство. — В один момент пришлось пропустить через себя очень много энергии. Это, конечно, помогло расширить пропускную способность, но проблема в том, что расширение получилось сильнее, чем кто-либо мог ожидать. Теперь, как и сказал Пилюлькин, придётся серьёзно поработать с контролем.

— Я, кстати, не совсем поняла, что он имел в виду, — отзывается девчонка.

— Ну как сказать, я теперь, можно сказать, подпадаю под понятие «хрустальная пушка», — стараюсь объяснить. — Могу ударить очень сильно, но всего один раз. А с учётом моего таланта, подобное улучшение мне не особо подходит. — Пожимаю плечами.

— И не страшно тебе участвовать в подобных экспериментах? — удивляется Олеся. — Это же очень тонкая материя. Ты работаешь со своим резервом — и там в любой момент может пойти что-нибудь не так. Ты не подумай, я просто очень за тебя переживаю…

— Не стоит, — успокаиваю девчонку. — Рядом со мной были опытные маги. Юрий Олегович и физрук всё прекрасно контролировали, поэтому вовремя остановили процесс и не дали мне перегореть. Поэтому практически уверен, что ситуация с магией решаема.

— И что ты теперь собираешься делать? — спрашивает она.

Развожу руками:

— Буду заново учиться контролировать свой резерв, — отвечаю. — В процессе, когда всё это происходило, — рассказываю и сам серьезнее задумываюсь об этом, — особенно в последние минуты, я контролировал свою магию намного хуже, чем обычно. Хуже и тяжелее. Но по сравнению с сегодняшним днём — просто великолепно.

Рассказывать Олесе все подробности своей поездки не собираюсь. Тем более о том, что кое-кто помогал мне своими ментальными техниками. А ведь по-хорошему такие должны быть и у меня! Возможно, именно они помогут мне восстановить контроль над возросшей магической силой.

Задумываюсь о новых возможностях и чувствую некоторое воодушевление.

Просто нужно обязательно покопаться в воспоминаниях. Прекрасно помню, что эмоции — это самый настоящий ключ к моему наследству менталиста. Если буду полностью уверен, что без конкретной ментальной техники мне никак, скорее всего, вспомню подходящую.

— Ларик, ты о чем задумался? — с некоторым беспокойством интересуется девчонка.

Сразу же прихожу в себя. Оказывается, мы стоим посреди улицы, а я переживаю что-то вроде озарения. Оно длится не больше минуты, но я замираю прямо во время движения.

— Знаешь, Олеся… — говорю. — Пойдём-ка возьмём кофе и что ты там предлагала? Перекусить? Будет очень кстати. Есть у меня подозрение, что я знаю, как решить свою проблему или хотя бы приблизиться к её решению.

— Знаешь, как вернуть контроль своей магии? И как это сделать? — любопытствует девчонка. — А мы сможем пользоваться тем, что ты придумал?

— По поводу всех не знаю, но вот, например, Аглая точно сможет, — объясняю. — Есть у меня подозрение, что существуют определенные техники менталистов, которые могут работать на всех магах. Надо бы покопаться в библиотеке и поискать. Почти уверен, что подобные техники должны быть доступны для магов более высоких ступеней, которые уже много чего добились.

— В каком смысле?

Олесю безумно интересует всё, что касается магии или развития личной силы. Другое дело, что со мной она практически это практически никогда не обсуждала, а вот с Пилюлькиным и с другими преподавателями — да.

— Смотри, — рассказываю, — возьмём к примеру техники концентрации, ускоренного запоминания, эмоциональные привязки, якорения и тому подобные вещи. Это всё внутренние техники, правильно? — рассуждаю вслух, — наверняка они имеют свои аналогии и для внешней работы. — Прикидываю возможности менталистов, — но изначально они всё-таки внутренние. А с внутренним миром любой маг может делать всё, что пожелает. Если он этого захочет. Поэтому мне кажется, что такие техники не должны быть закрыты. Возможно, найти нужную литературу, где будет подробно расписано каждое действие, не так-то просто. Но главное, что она есть.

Мы как раз подходим к кофейне, откуда одуряюще пахнет свежесваренным кофе, к которому примешивается запах корицы. На секунду останавливаюсь, делаю глубокий вдох и уже более активно иду к кафешке.

— Так, о чём это я? — вкусный запах сбивает меня с мысли.

— О внутренних техниках, — напоминает Олеся.

Девчонке очень интересно то, о чем я говорю, но она боится меня сбить. И я понимаю почему: в правильно заданном вопросе всегда кроется половина ответа. Молодые маги обычно не задаются вопросами ментальных техник и быстрого развития, полностью полагаясь на учебную программу Академии. Я прошерстил достаточно теоретических записей: можно сказать, изучил всё, что попадалось под руку. Но ни в одной из них не встретил даже полунамёка на ментальные техники! Хотя, если так подумать, при правильном подходе, именно они дают здоровенный скачок в развитии. Особенно для молодых магов.

Олеся сейчас напоминает золотоискателя, который почти набрёл на золотую жилу. Она абсолютно правильно догадывается об источнике моего озарения, хотя неправильно понимает причину. Думаю, девчонка считает, что со мной поделились техниками усиления те, с кем постоянно работаю в полях: имперский маг, директор или Пилюлькин. И хоть это не совсем так, её выводы правильные, только предпосылки немного ошибочные. Но это не очень важно.

— Почему ты думаешь, что нужную информацию будет сложно найти? — спрашивает Олеся.

— Потому что серьёзным магам не нужна конкуренция, — озвучиваю логичный вывод. — В то же время полностью закрыть и ограничить доступ к развитию они не могут, так как Империи нужны серьёзные маги. И возможности развития должны существовать хотя бы как компромисс. Да, они тяжело доступны, но без сомнений они есть. Способы, как раздобыть определенную технику зарыты очень глубоко: нужно либо догадаться самому, либо проявить себя определенным образом и дождаться, пока тебя направит один из преподавателей.

— Ларик, давай скорее берём кофе, и бежим в сад! Нужно рассказать всё это нашим ребятам, — воодушевленно говорит Олеся, и мы заходим в кофейню.

— Пожалуй, перекусить перед ужином — отличная идея, — говорю девчонке, глядя на витрину. — Можно мне вон тот кусок мясного пирога? — обращаюсь к продавцу. И, конечно же, два кофе.

Продавец не успевает спросить Олесю, как я озвучиваю заказ за неё:

— А девушке, будьте добры, пломбирный эклер.

— Как ты… — Олеся с удивлением смотрит на меня.

— Просто заметил, как ты хищно на него смотрела, — смеюсь. — И не вздумай отказываться. Сладкое полезно для мозгов.

Десерт и пирог заворачивают сразу же, а напитки приходится немного подождать.

— Ты где-то научился читать мысли? — в шутку спрашивает Олеся.

— Если бы, — смеюсь.

Но какие тут шутки? Замечаю, что после тесной работы с менталисткой, желания и эмоции людей становятся для меня хоть и не прозрачными, но более очевидными. Просто чуть больше внимания на мимику и детали.

— Ваш кофе готов! — объявляет продавец и отдаёт нам напитки.

— Спасибо большое! — благодарю и кивком головы показываю девчонке на дверь. — Пойдём, а то наши уже заждались.

Идём в сторону сада, уплетая в моём случае еду, а в случае Олеси — чистое удовольствие.

Кстати, ещё один большой плюс жизни мага. Можно есть как не в себя без зазрения совести. Похоже, что магия структурирует тело по желаемым лекалам. И чем больше маг срастается с магией, тем точнее результат. Не помню, чтобы за последние пару месяцев я хоть немного занимался физкультурой, не считая легкой утренней разминки и тех изнурительных тренировок на занятиях физрука. Но занятия на полигоне проходят не чаще, чем пару раз в неделю, и то я на них не всегда попадаю. А тело «надумал» себе очень даже спортивное. Да и выносливое, если уж на то пошло. Так что калорийность десерта не имеет никакого значения. Всё перерабатывается в энергию.

«Мы тут скоро состаримся!» — слышу недовольный голос Аглаи по внутренней сети.

«Почти пришли! — отвечает ей Олеся. — Никуда не уходите!»

На самом деле, от кафешки до первого сада целителей не так уж далеко идти. В пару укусов съедаю кусок пирога и дальше иду только со стаканом кофе.

Вообще, по-хорошему, нужно было поесть на дирижабле Прокофьева. Тем более, капитан вряд ли бы поскупился на обед. Но почему-то в тот момент у меня не было никакого желания. Ну а с пирогом оставшийся час до ужина должен пройти спокойно.

Олеся тоже ест на ходу, но не так быстро, как я: девчонка растягивает удовольствие и делает это крайне аккуратно.

До входа в сад остается метров пятьдесят, не больше.

— Мы же потом ещё погуляем? — спрашивает Олеся, доедая эклер.

— Само собой, — улыбаюсь.

— Посмотрите-ка, кто пришел! Наконец-то, наши потеряшки! — слышу голос Аглаи, как только входим в ворота.

На удивление внутри сада, кроме нашей группы, вообще никого нет. По какой-то причине нам везёт, либо студенты предпочитают ближайший к замку новый сад. Пусть и недоделанный.

Чувствую, как резерв ускоренно наполняется магией. Раза в три быстрее, чем обычно. Это ощущение ни с чем не спутать, да и в саду можно осознанно отследить все внутренние изменения.

Достаю информер и ставлю таймер на час.

— Вообще-то мы не потеряшки, — говорит Олеся. — Просто зашли за кофе.

— Да-да, я вижу, — Аглая смотрит на упаковку от пирожного в руках Олеси. — Смотри, поправишься, придется потом сидеть на диете, чтобы влезть в платье. Ладно, дело твоё, — менталистка не дает девушке вставить слово. — Ну что, рассказывай, — обращается ко мне.

— Скорее, показывай, — отвечаю. — В общем, в столице продают очень интересные амулеты…

— Так ты был в столице? — удивляется Аглая. Все остальные тоже смотрят на меня так, будто увидели призрака. Особенно Олеся. Ей я тоже пока не рассказывал.

— Да, — подтверждаю. — Так получилось. Правда, по самому городу погулять не успел, но зато заглянул в одну уютную амулетную мастерскую.

— А ты один туда ходил?.. — сощурив глаза спрашивает Олеся.

— Подожди, — очень вовремя прерывает её Аглая. — Так что там в мастерской?

— В амулетной мастерской, — говорю, стараясь игнорировать внезапно проснувшийся интерес Олеси, — бытовые амулеты. У нас в городе такие не производят и не продают. Привозить их из столицы, похоже, по какой-то причине не хотят. По мне, так это довольно серьёзный рынок, — обращаюсь к Аглае. — Ты бы изучила спрос и предложение.

— Интересная идея, — замечает менталистка. — А что конкретно за амулеты? Есть образец?

— Например, такой… — показываю на амулет Олеси. — Вообще, я брал в мастерской каталог, но пока добирался в Академию, он куда-то пропал, так что могу рассказать только о принципах.

— Рассказывай всё, что знаешь, — Аглая с лёгкой завистью смотрит на паучка, который приколот к Олесиной мантии.

Мы проходим в беседку. Если чуть потесниться, то сможем поместиться там всей группой.

— Аглая сказала, что вы пойдёте в библиотеку, — обращаюсь к Марку и Марине.

— Пока вас дождешься! — Аглая не дает никому вставить слова. На лице девчонки читается интерес и нетерпение. — Даже Марина с Марком успели закончить все свои дела!

Ребята рассаживаются, как и раньше: Марина рядом с Максом, а Марк рядом с Аглаей. Но Аглая упорно делает вид, что рядом с ней никого нет. Менталистка отстраняется и старается не поворачиваться к Марку во время разговора. Вот только парню, похоже, на эту игру абсолютно наплевать.

— Давай, рассказывай скорее, — поторапливает меня Аглая. — А то закинул интригу.

Ребята тоже готовятся внимательно меня слушать. В беседке повисает полнейшая тишина.

— На самом деле, я не уверен, что нам, как магам, стоит влезать в мелкий бизнес, — озвучиваю свое мнение. — Не думаю, что это хорошая идея.

— Орлов, мы это уже сто раз обсуждали, — закатывает глаза Аглая. — Можно без этих твоих вступлений?

— Да, ты права, обсуждали. Но повторить будет не лишним, — соглашаюсь. — Ребята, у нас с вами есть уникальные компетенции.

— Например, мы можем охотиться, — прикидывает Макс.

— Да, ты прав, — киваю. — Кроме того, в городе есть опытная группа проводников, которая нас поддержит. Охоту мы не исключаем, но это занятие всё-таки не для постоянного заработка. Вспомните, какая первоначальная идея наших преподов? Чтобы во время охоты мы тренировались и прокачивали магию. Не продажа ингредиентов и заработок, — смотрю на Аглаю. — А именно тренировки. И мне кажется это правильно.

— Почему? — удивляется Макс. — Мы же получаем неплохие деньги за ингредиенты.

— Хотелось бы, конечно, получать их чаще, — между делом замечает Марина.

— Это так, — подтверждаю, — и мы все же выйдем на нормальную охоту. Но в пересчёте на количество потраченного времени и на количество полученных навыков, для мага это не оптимальный путь развития. По крайней мере, мне так кажется, — задумываюсь. — Любая охота — это выход на сутки, правильно?

Ребята согласно кивают.

— Во время выходов мы улучшаем навыки взаимодействия с природой и людьми, — продолжаю. — Учимся как можно тише подкрадываться, замечать засады монстров по определенным признакам. Начинаем отличать опасных существ от неопасных. Всё так, я ничего не упустил?

— Это же отличные навыки, что не так? — спрашивает Макс.

— Да, отличные… — соглашаюсь. — Но только для подростков и студентов. Как ты применишь все эти навыки в городе? — спрашиваю Макса. Причём сейчас могу задавать такие вопросы со знанием дела: на складах ничего из этого мне не пригодилось.

Парень переглядывается с остальными одногруппниками и пожимает плечами.

— Это основные навыки охоты, — поясняю. — Ими хорошо пользоваться в определенных ситуациях. Повадки существ и расположение засад можно изучать сколько угодно. Но давайте честно: на последнем выходе с физруком и имперским магом это все мне вообще не пригодилось. Монстры там были абсолютно другие. Ситуации — тоже. И в каждом Прорыве будет так же. Всё происходит как в первый раз, — рассказываю то, что считаю нужным. — Каждый Прорыв отличается.

— Хочешь сказать, что заниматься охотой бессмысленно? — удивляется менталистка.

— Не совсем, — качаю головой. — Мы получаем определенные суммы и совершенствуем одни и те же навыки. Таким образом, если регулярно ходить на охоту, мы выйдем на уровень интуитивного понимания монстров. Но скажи: зачем? Мы хотим стать охотниками? Если так, тогда можно уходить из Академии сразу после первого курса. Контролировать магию нас всех научили, больше, по сути, ничего не надо…

— Ладно-ладно, не продолжай. Ты же знаешь, что все мы хотим больше, чем просто охотиться на монстров. Что ты в итоге предлагаешь? — спрашивает Аглая.

— Так вот, вернёмся к столице, — отвечаю, и читаю нетерпение в каждом взгляде, направленном на меня. — Пусть я не увидел сам город, но количество мелких бытовых амулетов, представленных в обычной маленькой мастерской просто поражает! А реклама… — медленно хожу вокруг да около. — Каждая лавочка организует перед своими дверями маленькие представления. Каждый пытается выделиться как может. Далее — освещение. — Загибаю пальцы. — Всё красиво выставлено на витринах и подсвечено.

— Ты так и не сказал, какие там есть амулеты, — замечает Аглая. — Бытовые — понятие растяжимое.

— Там есть всё, что пригодится для обычных людей, если они захотят поправить причёску или быстро почистить одежду, обувь, — перечисляю. — Даже поправить макияж. В общем, идей довольно много. Кто-нибудь из вас видел хоть что-нибудь подобное в нашем городе?

— Может быть, мы просто не заходили в такие места? — предполагает Марина. — Но я бы с удовольствием купила такой амулет. Он красивый. — Смотрит на паучка.

— Шутишь? — отвечаю девчонке. — Да мы облазили весь город вдоль и поперек. Аглая постоянно сидит в информере и тщательно изучает карту. Бытовых амулетов в городе нет, и наверняка этому есть причина. Почти уверен, что, во-первых, такие амулеты могут стоить довольно прилично, просто за счёт материалов и работы артефакторов. Во-вторых, наценка.

— Может, в нашем городе они просто никому не нужны? — предполагает Олеся.

— Мы этого пока не узнаем, — пожимаю плечами. — Но пока мы с вами — студенты, материалы для нас почти бесплатные. По крайней мере, пока мы учимся. Академия, если попросим, нас обеспечит. Особенно, если мы начнем ходить на охоту. Всё-таки наша шестёрка имеет особые условия, поэтому шанс, что артефакторика принесет нам деньги, крайне велик. В общем, предлагаю для начала посчитать.

— Предлагаешь менять ингредиенты, полученные на охоте на материалы? — спрашивает Макс.

— Именно, — подтверждаю. — Деньги, полученные за ингредиенты нам уже не интересны. Разве что получится найти редкие и отнести Германычу для продажи на аукционе. Но вряд ли получится так просто их раздобыть. А вот менять одно на другое по внутренним расценкам Академии, думаю, вполне себе допустимо. Тогда мы сможем сами создавать амулеты и обеспечивать ими город. Фактически, у нас будет ручное производство, но с другой целью.

— Допустим, мы будем менять ингредиенты на материалы для артефактов. — удивляется Макс. — Но какой в этом толк? Такое ощущение, что придумываем себе лишнюю работу.

— Не совсем так, — отвечаю. — Посмотри на наше новое дело с другой стороны. Можно набить руку на создании артефактов — они не бывают лишними. Потом — улучшить контроль магии и ускорить создание амулетов. И это только, что касается артефакторики. На охоте будем учиться работать группой.

— Но мы же умеем, — возмущается Аглая.

— Тебе так только кажется, — говорю ей. — Мы всё ещё тратим много времени на обсуждения по внутренней сети. А если такой возможности не будет? Что тогда? Вспомни, как физрук отключил работу всех артефактов.

— Отработать атаки тоже не помешает, — добавляет Марк.

— Только охотой и артефакторикой мы с вами закрываем очень много нужных навыков, — подтверждаю. — Но это пока только соображения. Я бы очень попросил Аглаю, как наиболее дотошную из нас, попробовать прикинуть рынок в нашем городе. Что там можно попробовать продать, а что точно не купят?

— Условно говоря, амулет стоимостью в пару зарплат покупают только в том случае, если он выступает показателем роскошной жизни, — со знанием дела говорит менталистка.

— Вот и я о том, — киваю. — Нам нужно создать ходовой и доступный товар. Для этого нужно собрать статистику, прикинуть интересные идеи и их жизнеспособность. Уверен, что за счёт Академии и обмена ингредиентов мы сможем влезть в практически непаханое поле.

— А почему никто другой до сих пор этим не занимается? — задаёт резонный вопрос Аглая. — Раз уж это такое прибыльное дело?

— Этот момент тоже не помешает прояснить, — задумываюсь. — Возможно не влезают по той причине, что большая часть студентов не может получить бесплатных или наполовину бесплатных материалов в нормальных количествах. Мало кто из них занимается охотой. А у нас с вами есть целый отряд, который поможет нам с ингредиентами.

И это ещё не учитывая того, что может принести мой личный отряд бесенят. Но об этом говорить ребятам пока не надо. Да и вообще, по большей части, я с этого почти ничего не имею, кроме опыта, конечно. А вот опыт мне нужен, также, как и контроль. И лучше всего тренироваться на всяких тонких работах.

По-хорошему, можно попробовать сделать один из простеньких артефактов уже сейчас, чуть ли не сегодня-завтра. Но непонятно, сколько еще сил и времени потребуется на порталы — они ждать не будут. Хотя, тут тоже неочевидный момент. А ведь ещё камни… нужно будет раздать их бесенятам — они сожрут.

— Хорошая идея, — говорит Аглая. — Я обязательно гляну, что там происходит на рынке и прикину, что можно будет сделать. Но, сами понимаете, всё это требует вдумчивого подхода.

— Согласен, — отвечаю. — Именно потому я решил поделиться с вами заранее. Есть ещё один момент: у меня появились деньги на постройку дома в городе. Нужно будет найти архитекторов или строителей, которые смогут предложить тот вариант, который нас устроит. Получается, нам нужно минимум шесть комнат и, по-хорошему, одну гостиную.

— Плюс кухня и туалет с ванной, — подсказывает Олеся.

— Думаю, надо делать комнаты на втором этаже, а кухню и ванную на первом. Как и гостиную.

— Хочешь сказать, у нас будет двухэтажный дом? — переспрашивает Макс. — И у каждого своя собственная комната?

— В идеале как-то так, — подтверждаю.

Вижу, как они переглядывается с Мариной, и девчонка сразу краснеет.

— Я тоже думаю, что нужны отдельные комнаты! — соглашается она.

— Ларион, мне кажется или в тебе что-то изменилось? — Макс быстро сводит тему и задумчиво разглядывает меня. — Правда я никак не могу понять, что именно. Вроде бы тебя не было меньше суток, но ты какой-то не такой.

— Да? — удивляюсь. — Забавно. Олеся тоже заметила и спросила, — хмыкаю. Не вижу смысла скрывать. — Ну, да, не такой. В общем, ребят, у меня сейчас некоторые проблемы с магией, — раскрываю карты.

— Так у тебя и раньше были проблемы с магией, — пожимает плечами Аглая. — Тоже мне новость.

— Нет, раньше были не такие глобальные проблемы, — уточняю. — Сейчас всё сильно по-другому. Я бы сказал, в разы серьезнее. Если раньше у меня был тонкий поток энергии, то сейчас, как бы это сказать…

— Ты что, не контролируешь свою магию⁈ — догадывается Макс.

— Ага! — смеюсь. — Шучу. Контролирую. Но ты почти попал в точку: сейчас у меня с трудом получаются простейшие глифы. На их формирование приходится расходовать чуть ли не весь резерв…

— У-у-у, — качает головой Макс. — Звучит сложно. Особенно в условиях нашей Академии, когда можно получить минус буквально за любую оплошность. Особенно на полигоне… Хотя… тебе же это не грозит?

— Юрий Олегович и физрук знают, — поясняю. — Говорят, что контроль можно восстановить.

— Я бы на твоём месте посоветовалась с целителем, — говорит Аглая. — Мне кажется, что без обследований утверждать ничего нельзя.

— Так я уже, — улыбаюсь. — Пилюлькин посмотрел меня в диагносте, говорит всё то же самое. Просто потребуется много времени, терпения и тренировок. Всё как всегда.

— И это перед самым зачетом физрука… — добавляет Марина. — Не думаешь, что он воспользуется твоим состоянием?

— Не должен, — качаю головой. — Мы с ним держим дистанцию. Он не трогает меня, а его.

— Кстати, а что там с физруком? Он уже вернулся? — вычленяет из моих слов важное Аглая.

Марина тоже резко поднимает голову, поскольку она всё это время, по словам ребят, готовилась к его занятию.

— А боги его знают, — пожимаю плечами. — До завтрашнего дня он в Академии точно не появится. Ему сюда добираться на рейсовом дирижабле, а он, насколько я знаю, идёт с остановками. По времени можно только предполагать.

— Ага. Зато я знаю, — кивает Марк. — Двое суток.

— А откуда ты знаешь? — спокойно спрашиваю.

— Так я из столицы, — отвечает парень. — И добирался в Академию как раз на дирижабле. Двое суток, шесть остановок по часу в каждом городе. Так что если он сегодня сядет на корабль, то послезавтра уже прибудет.

— И если появится в Академии, то не с утра, — с улыбкой добавляет Марина. — Получается, три дня свободы от его занятий, а там уже и выходные. Отлично!

Девушка выдыхает, расслабляется и откидывается на спинку скамейки.

— А то я, если честно, уже замучилась, — добавляет она.

Макс прижимает Марину к себе. Девчонка кулачком аккуратно стучит ему в грудь. У ребят, судя по поведению, всё нормально. С отношениями никаких проблем, и никаких надуманных ссор. Марк с лёгким намёком на улыбку тоже наблюдает за парой.

— Как у вас всё интересно, — замечаю как бы невзначай.

— А ты почаще уезжай, будешь постоянно возвращаться как в новый дом, — усмехается Аглая. — Ладно, с делами более-менее закончили. Какие у нас планы на выходные? У кого какие предложения?

— Так, мы точно поедем в город, — говорит Олеся.

— Можем заодно встретиться со строителями, — предлагает Аглая. — Пусть покажут, что они могут предложить. Если нас всё устроит, заключим контракт. Зачем оттягивать неизбежное? Если осилим хоть какую-то часть до конца учебного года…

— Думаю, до конца года мы построим всё, что запланируем, — прерываю бурные рассуждения менталистки.

— Сколько же у тебя там денег? — прищуривает глаза девчонка.

— Достаточно, — коротко обрываю. Не собираюсь распространяться по этому поводу. — Тогда предлагаю тебе назначить встречу с архитекторами на один из выходных дней. Так, чтобы мы могли подстроиться. Приедем к дому и поговорим с ними уже на месте. Будет удобно всё прикинуть наглядно

— Точнее приедем туда, где раньше был дом, — замечает Аглая. — Заодно побываем на пепелище…

— Да, и это тоже, — усмехаюсь, — Нам в любом случае нужно это сделать, чтобы оценить масштаб того, что там произошло. К тому же пора озаботиться выходом с проводниками. Выберем удобную дату…

— Ну какой тебе сейчас выход? — качает головой Аглая. — Ты же не можешь пользоваться магией! — Ребята тоже согласно кивают.

— Как это не могу? — не соглашаюсь. — А как же амулеты? Можно проверить револьвер и посмотреть, что случилось с механическими проявлениями моего таланта. Вдруг всё как раньше? Тогда проблема остаётся только частично.

Ребята с сомнением переглядываются. В принципе, я их понимаю. Прихожу весь такой красивый, рассказываю про стройку и выходы, а также про проблемы с контролем магии. Звучит сомнительно. На деле, если разобраться, всё намного проще.

Чем заняться в городе уже примерно понятно.

— Просто нужно будет немного пересмотреть мой набор амулетов, — предлагаю решение. — Одни убрать, другие добавить. Сами посудите: если неодаренные ходят в прорывы и называют себя проводниками, чем мы хуже? Нас шесть магов, и только у одного проблемы с магией. И то — не полное отсутствие, а, так сказать, небольшой сбой. С ним нужно работать. Без практики нет отправных точек, — пожимаю плечами. — А Практику сейчас легче всего получить на охоте. Только нужно будет углубиться подальше в лес: в сторону Очага. А то преподаватели основательно зачистили окрестности Академии!

— Это да! — соглашается Аглая. — Но рисковать всё же не хотелось бы…

— Мы не рискуем, — рассуждаю. — Максимум, что нам грозит — тактическое изменение расстановки нашей группы. Марина по-прежнему будет работать с Олесей. Марк и Макс займутся ловушками, а мы с тобой будем координировать. Ты с помощью ментала, я с помощью ощущений. Глаза и слух у меня на месте. Кроме того, уверен, что я так же смогу страховать нас из револьвера.

Моя речь немного успокаивает ребят. Но на самом деле думаю, что мою проблему в каком-то смысле может решить пара, а то и тройка амулетов-накопителей из кости. По крайней мере, мне так представляется. Да, возможно, временно, но хотя бы так. Из минусов — я не смогу работать как раньше: теперь не получится уничтожить росчерками достаточно существ, чтобы восстанавливаться во время боя. Держать защиту так долго, как раньше, тоже не выйдет. Это всё понятно. Но есть и определенные плюсы: защита, которую я сформировал в диагносте у Пилюлькина, очевидно, оказалась плотнее, чем обычно. Значит, у меня остается последний шанс. Возможно, имеет смысл сделать акцент именно на этом.

Что касается амулетов: у меня есть целых два щита. Даже три, если считать обычный щит. Сейчас у меня появились деньги, чтобы улучшить или модернизировать этот щит. Охота при таком раскладе выглядит неплохим вариантом. Но до выходных осталось всего несколько дней. Тем более, что первоначальный выход с группой мы уже делали. На складах мы работали предельно внимательно и слаженно. Придраться почти что ни к чему не могу.

— Ребята, тогда у меня к вам вопрос. Как думаете, мы готовы к выходу? — интересуюсь и проверяю реакцию каждого.

— Уверена, что да, — первой отвечает Аглая. — Мы же прекрасно справились со складом в городе. Сомневаюсь, что животные в лесу могут быть намного опаснее.

— Ещё мы очень неплохо экипированы, — добавляет Марк. — Тоже думаю, что мы хорошо отработали в городе. Да и не особо устали.

Макс и девчонки тоже выглядят так, будто готовы выдвигаться здесь и сейчас.

— Вы абсолютно правы, — соглашаюсь с Марком и Аглаей. — Тогда слушайте моё предложение: как насчет того, чтобы попробовать сделать предварительный выход в сторону Очага? Сразу предупреждаю, что в сам Очаг мы, скорее всего, не пойдём. Он хоть и зачищен, гарантий безопасности там никаких. А вот походить рядом, конкретно в тех местах, где еще не были наши преподы…

— Кажется, я читала, что проводники бывают практически в любых зонах, — дополняет мою мысль Аглая. — Только как ты всё это устроишь? — обращается ко мне.

— Не самая большая проблема, — прерываю возражения. — Вы мне главное скажите, мы готовы или нет?

Ребята переглядываются и согласно кивают.

— Вот, отлично, — улыбаюсь и достаю информер.

В беседке повисает тишина. Вряд ли хоть кто-нибудь из нашей группы в ближайшее время рассчитывал на охоту. Особенно после того, как были озвучены проблемы с моей магией. И если подходить к этому вопросу со всей серьезностью, то больше всех эта охота нужна, как ни странно мне. Контроль магии можно восстановить только с помощью тренировок. Так сказали абсолютно все: от имперского мага до физрука и Пилюлькина. Работа с резервом предстоит в долгую. И её можно сравнить с проработкой мышц. Если сидеть в комнате или просто ходить на плановые занятия, потребуется много месяцев или лет. Но если начать усиленно тренироваться, сначала вернется прежняя форма, а потом можно говорить и о чем-то большем.

Информер отвечает почти сразу.

— Здравствуйте, Мария Львовна… — здороваюсь.

— Ларион! Рада тебя слышать, — тут же отзывается хозяйка крепости. Её голос звучит очень доброжелательно. Так, будто мы старые добрые друзья. — Вы что-то решили, господин Орлов? — с определённым ожиданием спрашивает Мария Львовна.

— Да, — отвечаю. — Думаю, вы успели заметить, что ваши неприятности внезапно исчезли…

— Это ваша работа? — слышу, как улыбается дама.

— Не совсем моя, но это связано со мной, — соглашаюсь. — Юрий Олегович притормозил ваши проблемы.

— Притормозил? Но не решил? — переспрашивает Мария Львовна. — Не нужно ходить вокруг да около, Ларион. Говорите как есть.

— Можно сказать, что решил, но не на тех условиях, которые вы мне предлагали, — поясняю.

— А на каких? Вы пойдёте на вассалитет для нас? — дама сразу переходит к делу.

— Нет. Всё будет немного не так, — продолжаю. — Условия, как я их понимаю, будут чуть строже для вас. Но они вас устроят, не переживайте. Может, чуть меньше, чем вам этого хотелось бы… но достаточно для того, чтобы и вы, и я решили свои проблемы.

— Хорошо, я вас услышала, — отвечает дама. — Просто мне пока не поступало никаких предложений. Не думала, что наши дела дойдут до имперского мага. Мне казалось, мы и без него можем прийти к взаимопониманию.

— Да, но с Юрием Олеговичем будет лучше, — замечаю. — Это моё решение. Просто имперский маг сейчас немного занят, но не подумайте, он про вас он не забыл. На всякий случай я ему напомню.

— Благодарю вас, — чуть озабочено соглашается Мария Львовна. Буквально слышу это в голосе, но дама не дает эмоциям прорваться в разговор. — Но вы звоните не по этому вопросу, так ведь?

— Так, — соглашаюсь. — Я бы хотел воспользоваться предложением по поводу вашей группы проводников. Мы готовы к выходу.

На другом конце провода повисает недолгая пауза. Марина выглядит немного растерянной, но с ожиданием слушает наш разговор. Остальные ребята тоже слегка обескуражены таким темпом развития событий, но расстройства не считываю не на одном лице. Кажется, мы и правда полностью готовы.

— Да, Виктор уже доложил про склад… — подтверждает дама. — Вы же знаете, что моя благодарность…

— Да-да, знаю, — прерываю объяснения. — Но мы теперь, можно сказать, в каком-то смысле делаем общее дело, — слегка улыбаюсь. — Марина Львовна, в какие сроки вы сможете обеспечить пробный выход к Очагу с группой проводников?

Ответ звучит практически сразу.

— Хоть завтра, — слышу то, чего больше всего жду. — Группа прямо сейчас находятся на выходе. Связь с ними есть. До вас группе Виктора идти недолго, доберутся. Так что хоть завтра

— Отлично, — отвечаю. — Уточните, пожалуйста, постоянно ли есть связь с группой, когда с ними можно поговорить, и сколько времени займёт пробный выход. Может быть, мы успеем собраться сразу после учёбы.

— Конечно, я уточню и обязательно вам перезвоню, — обещает дама.

— Благодарю.

Сбрасываю вызов. Ребята выжидающе смотрят на меня.

— Ну что? — озвучивает общий вопрос Аглая. — Ты договорился?

— Если получится, то завтра после пар сходим к Очагу, — озвучиваю ребятам итог разговора с хозяйкой крепости.

— Пешком от Академии очень далеко, — замечает Олеся. — Мы не успеем вернуться к утренним занятиям.

— Кто говорил про «пешком»? — переспрашиваю. — Уверен, что группа Виктора передвигается на машинах. В крайнем случае, попросим военных — у нас тут целыми днями стоит небольшой броневик.

— Военным мы не указ, — замечает Макс.

— Это так, — соглашаюсь. — Но, как знать, вдруг есть шанс, что послушают?

— В принципе, да, — кивает Олеся. — Они тебе немного обязаны. И связи у тебя есть, — намекает на мою работу с Пилюлькиным и знакомство с имперцем.

— Не без этого, — смеюсь. — Поэтому будем беззастенчиво ими пользоваться, — соглашаюсь.

На информере пиликает звук таймера. Тут же обращаю внимание на свой резерв. Да уж, не очень обнадёживающе, но, в принципе, неплохо. Почти половина от моего обычного состояния возвращается в норму. Думаю, что часа за полтора смогу полностью восстановить весь потраченный в кабинете Пилюлькина резерв. В связи с этим возникает ещё пара идей. Моё ощущение магии на крыше замка, рядом с Хаосом, было настолько сильным, что сад целителей даже в подметки не годится. А, значит, что за час-полтора можно сходить на крышу и наполнить пару-тройку накопителей. Не придется лишний раз выходить на тропы или встречаться со злобными тварями.

— Если ничего не поменяется, предлагаю каждому проверить арсенал, и начинать готовиться к завтрашнему выходу. Марина Львовна скоро обязательно скажет, что именно нам нужно взять с собой и сможем ли мы найти её людей в ближайшее время.

Ребята заметно воодушевляются.

Выходим из беседки и возвращаемся в Академию.

— Встретимся через полчаса на ужине? — спрашивает Олеся, когда мы доходим до Академии.

— Да, конечно, — киваю.

Получается, что мне точно должно хватить времени на всё задуманное. На этаже расходимся с девчонкой в разные стороны. Ещё несколько шагов, и замираю перед дверью своей комнаты. И если я правильно воспринял образ Икоря, увиденное внутри комнаты мне сильно не понравится. Толкаю дверь.

На спинке кровати каменной статуей восседает сам Икорь — очевидно, занимает самое главное место. Бесёнок не двигается. В глубине комнаты всё ещё веселее: на спинке стула, на столе и даже на краю ванной, такими же каменными статуями сидят трое его подчинённых. Выглядят они чуть проще, да и размером немного меньше, но от этого не легче.

Захожу в комнату и закрываю дверь.

Хорошо, что комнаты остаются нашим личным пространством. С учётом того, что преподы уже зачистили всю Академию, у них возникло бы много вопросов, что здесь делают не самые приятные твари Прорыва. По идее, этих существ даже близко не должно здесь быть. Наверняка они каким-то образом обходят поставленные в коридорах Академии ловушки. Вообще, сам факт, что такая большая толпа существ незаметно перемещается по Академии, пусть даже путями межреальностей, всё равно изрядно напрягает. Ведь если эти существа способны перемещаться по коридорам, значит, такая же возможность есть и у более неприятных зверушек.

Как только вхожу в комнату, Икорь тут же просыпается.

— Сиди, сиди, — машу ему рукой. — Мне ваше гнездование не особо нравится, но других вариантов пока что нет. Ничего не поделаешь.

Выгребаю из шкафа пять костяных пластин. В принципе, их ещё здесь много, для экспериментов хватит. Но, по-хорошему, как только появится возможность, надо будет вернуться в то же место и добыть ещё. Не думаю, что та пара монстров является эксклюзивом, и охота на них — кстати, тоже забавный момент. Если честно, только того материала, который лежит в моем шкафу, мне бы хватило, чтобы очень неплохо заработать. Может быть, даже больше, чем вся наша группа сумеет заработать за год. Но опыта серьёзной охоты и опыта работы в команде продажи костяных пластин мне не прибавят.

Сейчас у меня свой интерес. И, если так подумать, в основном мной движет желание привязать к себе пятёрку потенциально сильных магов. Неожиданное осознание слегка отрезвляет. Я на этот вопрос никогда не отвечал. Даже самому себе. Да что там не отвечал? Я ни разу его себе не задавал. И вот внезапно такой циничный ответ.

Но если бы я и правда был циником и сильно любил деньги, то вряд ли бы занимался этими экспериментами. Можно сказать, что я просто рационализирую дружеские отношения. Спасибо немного ушибленному за последние сутки разуму.

Грустно хмыкаю и выглядываю из-за шкафа. Моя ванная комната во всей красе и сейчас больше напоминает вполне узнаваемую сцену из фильма ужасов. Разве что коконы бесенят больше напоминают камни, а не живых существ.

— Так, — задумчиво говорю Икорю. — Если вы все будете проходить эволюцию примерно в одно и то же время, нам нужно обзавестись отдельным помещением.

— И-и-и? — Бесёнок меня прекрасно слышит и приоткрывает глаза. Тело и крылья так и остаются замершими.

— Так, как сейчас, — киваю на рядами стоящие коконы, — мне некомфортно.

— И-и-и? — писк монстрика похож на извинения, но он совсем не понимает, в чём, собственно, проблема. И это ожидаемо: для Икоря всё нормально: есть безопасное место, есть, где поставить ясли.

— Нет, ты меня не понял, — повторяю. — Нам нужно найти другое помещение для твоих товарищей. Когда ты приходил сюда один — это ещё куда ни шло. Но приводить сюда всех, кого вздумается нельзя. Понятно?

— И-и-и… — Бесёнок медленно моргает, стараясь разлепить веки.

— Потом не говори, что ты спал и ничего не слышал! — в шутку бросаю ему. Вижу, как существо расправляет крылья и подскакивает ко мне.

— И-и-и! — пищит Икорь и аккуратно тянет меня за руку.

— Что ты хочешь мне показать? — задаю вопрос и направляюсь за бесёнком.

Вместе обходим шкаф. Казалось бы: что можно спрятать в таком маленьком пространстве?

— И-и-и! — с гордостью пищит монстрик и показывает на большую гору разных ингредиентов. Все они, естественно, упакованы в прозрачные нити. Без малого эта гора реально достаёт мне почти до пояса.

— Так, молодцы! — киваю. Удивили меня монстрики, конечно.

Существа не просто так бегали по полю, пока зачищали территорию и не просто бездумно жрали на местах боёв. Похоже, что вдобавок к самой зачистке, бесенята выбирали для меня наиболее магически сильные запчасти. Гора ингредиентов фонит магией. Такой фон обычно исходил только от самых качественных и дорогих ингредиентов, которые я сгружал завхозу.

— Да, ребята, вот это подарок! — говорю. — Не ожидал.

— И-и-и! — громко пищит Икорь и радостно подпрыгивает.

Его подчинённые тоже постепенно переходят от каменной неподвижности к слегка испуганному, но в то же время заинтересованному наблюдению. Похоже, Икорь очень серьёзно вправил им мозги. Монстрики теперь не то что не помышляют испытывать меня на прочность, они теперь боятся лишний раз не так выдохнуть. Молодцы, ничего не скажешь.

— Приду после ужина и буду помаленьку перетаскивать, — смотрю на ингредиенты и уже предчувствую вопросы от завхоза. — Сейчас мне нужно сходить наверх…

Икорь, похоже, понимает, куда я собрался. Монстрика аж передёргивает.

— И-и-и? — спрашивает он и выжидающе смотрит то на меня, то на своих подчиненных. Судя по реакции, бесёнку там не понравилось.

— Нет, я не буду брать вас с собой. — Качаю головой. — Это только мои заботы.

— И-и-и! — радостно пищит животина и снова подпрыгивает на месте.

После сожраной с порталов магии, существам нужно время — и я это прекрасно понимаю. Если так посмотреть, у нас вполне складываются товарно-денежные отношения. Они меня не трогают, я их тоже. Да, в моей ванной сейчас самый настоящий фильм ужасов, но за это мне уже притащили дорогущие ингредиенты. Видимо, монстрики считают, что моя комната как гостиница. Вот только меня об этом никто не спрашивает — и это смущает больше всего. Разум Икоря развивается вместе с телом. Кто знает, до чего еще могут додуматься эти тварюшки? За ними нужен глаз да глаз. Пока меня всё устраивает, но очертить более четкие границы наших взаимоотношений не помешает.

Разгружаю сумку. Беру будущие накопители, не сильно заморачиваясь с патронами. Снова оставляю револьвер в кобуре. Без пространственного кармана сразу чувствую дискомфорт. Как быстро я отвык от неудобной сумки. Сейчас она повисает на мне неприятной угловатой фактурой, которая бьёт по бедру. Ничего не поделаешь: к хорошему быстро привыкаешь. Если на выходных ничего не изменится, и мы выберемся в город, нужно обязательно обзавестись еще одним кольцом. Либо, на крайний случай, заказать, если его нет в наличии.

Ещё пара минут, и я выхожу на лестницу.

С нашего потока никого не встречаю, что странно. Хотя, по идее, до ужина остаются считанные минуты. Обычно в это время коридоры полны студентов. Сейчас тут только старшекурсники, и то не больше пары человек.

До кабинета директора так никого и не встречаю. Холл перед кабинетом проскакиваю практически мгновенно и очень быстро выхожу на тропу. Дверь, шаг, и я снова в центре циклона.

Опять возникает ощущение, что возвращаюсь домой. Кажется, что именно в этом месте я максимально защищён. Конечно же, это неправда, но ощущение не пропадает. Хаос вокруг как поисковая собака постоянно принюхивается ко мне. Полуразумное присутствие словно постоянно пробует меня на вкус и точно считает меня своим.

Хм, по идее, такого быть не должно: я ведь, как правило, упорядочиваю своей магией любые проявления хаотичности. Или считаю, что у меня это хорошо получается. Что не говори, здесь мне всегда очень комфортно, если не сказать уютно — меня будто накрывают теплым одеялом посреди холодной комнаты.

На всякий случай ставлю щит с помощью амулета. Не так уж много в плане защиты, но против какой-нибудь залётной зверушки точно поможет.

Сад целителей восстанавливает меня значительно быстрее, чем обычно. Не замечаю, как тело успевает отдохнуть. Так что сил у меня много, а работать на контроль посреди хаоса могу чуть ли не до упора.

Вспоминаю самые первые лекции по работе с магией. Уверен, что мне сейчас нужны именно они. Да, на тот момент я испытывал совершенно другие проблемы, но на этих лекциях присутствовал изначальный алгоритм работы со своей внутренней энергией. Не думал, что когда-нибудь вернусь к истокам.

А ведь получается, что благодаря всему, что со мной случилось, я только сейчас становлюсь полноценным магом. До этого момента, если уж быть совсем честным, я не очень практиковал контроль всего своего резерва. Обычно отслеживал конкретно ту часть, которая нужна для формирования глифа. Тот контроль, который проходят инициированные маги, оставался для меня, в общем-то, не очень понятным.

Снимаю пелену. Меня тут же переполняет желание раздолбать всё в хлам. Благо, вокруг нет ничего, что имеет смысл ломать.

Выдыхаю и обращаюсь к холодному разуму. Первичное желание понятно — восстановление контроля начинается с внутреннего отрицания. Магия внутри меня, как неподатливое животное, противится и выкручивается. Проверяю, насколько я могу с ней справиться. Концентрируюсь.

Магия внутри меня двигается и старается вырваться вовне беспорядочной неоформленной стихией. Происходит именно то, с чем многие сталкиваются в самом начале инициации. Просто мне в своё время повезло с пеленой, поэтому избежал таких проблем. Сейчас тоже могу набросить её, если вдруг возникнет необходимость. Это умение срабатывает очень вовремя и останавливает меня от сильного разрушения.

Да, я пока не очень контролирую свою магию, но моя рука постоянно лежит на рубильнике. Магия может бушевать во мне, сколько вздумается, но как только наброшу пелену на источник — она исчезнет. И это мой выбор.

Некоторое время играю с этим ощущением, чтобы тело запомнило саму идею контроля. Снова снимаю пелену и пытаюсь медленно выпустить стихию. Считай, заново открываю для себя магию. Внутренне смириться с этим тоже сложно. Можно сравнить с любым умением, которое вкладывалось в тебя чуть ли не с детства. Например, ты с шести лет учишься ездить верхом, полжизни совершенствуешься чуть ли ни каждый день, а потом наступает утро, когда ты садишься в седло, но тут же падаешь. Снова садишься, и снова падаешь. Перед тобой встаёт выбор: пробовать дальше или отказаться от своего умения.

Прямо сейчас я выбираю пробовать.

Первый же глиф тратит практически треть резерва. Огромный тяжелый вал огня злобно гудит. И перекаченный росчерк уходит куда-то вглубь тумана. Огонь пробивает дыру в белёсых хлопьях языков нереальности, и оранжевые отсветы ещё довольно долго мерцают в глубине.

Чуть удивляюсь — раньше таких спецэффектов у моей магии не было.

Смотрю за ними пока восстанавливаю резерв. Заодно отслеживаю, как быстро он восполняется в этом месте. И нет, я не ошибаюсь: восстановиться рядом с точкой максимального магического напряжения получается быстрее, чем в саду целителей. А ведь обычным магам даже просто находиться здесь очень неприятно.

Я подозревал, что случится именно так. Сейчас просто получаю подтверждение.

Магия восстанавливается в течение десяти минут.

Пытаюсь настроиться на определенное состояние. Объясняю самому себе и вызываю эмоции и чувство, что без контроля магии меня в какой-то момент может просто разорвать. Говорю самому себе, что отсутствие контроля опасно, и мне нужно его вернуть как можно скорее.

Менталисты вообще страшные люди, поскольку способны убедить себя в чём угодно и как угодно. Причём довольно быстро. И я в очередной раз нахожу этому подтверждение: в какой-то момент достигаю порога эмоционального напряжения. И «вспоминаю» ту технику, которую применяла на мне Ариадна. Тут же включаю ее в своем разуме.

Всё же в магии очень многое решает именно внутренний настрой. Если оттуда убрать ожидание неудачи, разум становится более гибким и эффективным. По ощущениям, он напоминает твердый пластилин. И, если его хорошенько разогреть, можно слепить всё, что заблагорассудится — главное, не перегревать.

Понимать заранее, что может пойти не так, вроде как, полезно. По-хорошему, нужно научиться совмещать внутри себя два этих настроя и раскидывать их по разным углам. Чтобы один не мешал другому.

Следующий росчерк забирает у меня не треть, а всего четверть резерва. Что, безусловно, в сотни раз больше, чем раньше, но это всё равно огромный шаг вперёд. А ведь если вспомнить первые лекции, именно этот первый шаг в контроле считается самым важным. Он даёт первоначальную уверенность, что контроль всё-таки возможен, и что процессы в конце концов можно сделать регулируемыми.

Именно этим собираюсь заниматься, пока будут позволять тело и разум.

Поле для экспериментов тут богатое. Не только глифы — например, можно попробовать наполнить накопители разными потоками, контролируя их плотность. И мне нужно, и тренирует контроль всего резерва.

Глубоко вздыхаю и сажусь на землю. Создать походный лагерь пока не получится — слишком сложный глиф. Но хотя бы понятно, к чему стремиться.

Что ж, такие опыты нужно повторять. Желательно неоднократно.

Возвращаюсь с троп межреальности часов через шесть. Правда, для основного пространства это время проходит вообще незаметно, скорее, даже не учитывается.

Здесь совсем скоро начнётся ужин, и там меня будет ждать Олеся. И, поскольку я выходил на тропы один, межреальность прогибается под мои желания. Попадаю обратно в Академию почти в то же самое время.

А вот результат моего погружения оказывается все же неоднозначный.

Да, у меня получается снизить потребление резерва на формирование каждого глифа примерно на четверть. На этом всё. Больше особых успехов не достигаю. Разве что успеваю зарядить три накопителя.

Если схожу ещё раз, смогу зарядить ещё пару или больше.

Один из накопителей сразу же примагничиваю к своему якорю. Пусть обмениваются возможностями. А вот два других… Два других мне завтра очень пригодятся.

Собственно, почему только два? Завтра утром можно выделить минуту-другую времени и на несколько мгновений исчезнуть из реальности. Практика показывает, что на зарядку одного накопителя моим резервом хватает получаса. А это, учитывая обстоятельства, очень хороший результат. Любой другой маг, с нормальным резервом, справился бы только за сутки.

Продлить своё утро на час или два, но при этом получить пять резервов — это неплохой обмен. Конечно, моей магии не будет на выходе отряда так много, как обычно. Да и со щитами придётся что-то придумывать. Любой щит, который устанавливаю, жрёт резерв какими-то катастрофическими темпами. Уменьшить потребление пока никак не получается. При любой попытке защита сразу схлопывается. Придется пока что использовать щиты только как активное оружие или как защиту последнего шанса. Они получаются мутные, но, скорее всего, очень крепкие. С другой стороны, я и раньше не жаловался, поэтому такая потеря щитов очень неприятна.

И если не замечаю других успехов за эти шесть часов, проведенных на тропах, значит, делаю что-то не так. Нужно будет аккуратно уточнить у Пилюлькина, а ещё лучше — воспользоваться его диагностом. Пусть он подскажет, в какую сторону работать. И лучше делать это под наблюдением. Уверен, что ответы должны быть где-то рядом.

Сегодня я научился отсекать лишние эмоции и убрал из подсознания ожидание неприятностей. И ведь даже такие простейшие, с точки зрения менталиста, манипуляции дают выигрыш почти вполовину, а это много. Уверен, что остались неочевидные моменты, которые легче увидеть в диагносте.

Спускаюсь в свою комнату. Захожу и закрываю дверь. Бесенята так и сидят недвижимыми статуями. Только Икорь замечает моё появление и открывает один глаз.

— Сиди, ты пока не нужен, — говорю бесёнку. Икорь недовольно кряхтит, хохлится и снова закрывает глаза.

Всё-таки монстрик понимает не только эмоцию, но и мои слова.

Беру учебную сумку и нагружаю её ингредиентами. Поднять её теперь сложновато.

До встречи с Олесей остаётся ещё минут двадцать. Вроде всё успеваю.

После шести часов, проведённых в межреальности, хотелось бы сходить в душ, но коконы в ванной портят всё удовольствие. Могли бы устроить себе покои в кабинете — я туда вообще не заглядываю. Но, похоже, монстрикам нужна именно эта стена.

Забираю сумку с ингредиентами, кидаю взгляд на ванну и спускаюсь к завхозу.

— Я уж решил, что ты про меня и думать забыл! — Германыч встречает меня удивлённым возгласом.

Захожу в приоткрытую дверь.

— Что вы, как я мог? — смеюсь.

Завхоз жадно смотрит на распухшую сумку у меня на плече.

— Я смотрю, ты не просто так ко мне зашёл, — весело замечает он.

— И здесь вы правы, Афанасий Германович, не просто так. Глянете? — Закидываю сумку на стойку. Она тяжело приземляется прямо перед завхозом.

— Конечно гляну! Какие могут быть разговоры? — Германыч с удовольствием лезет внутрь и начинает выкладывать ингредиенты.

Навскидку сложно определить, как много различных тварей монстрики разобрали, чтобы набить целую сумку. А вот завхоз вполне себе ориентируется. Думаю, в Прорывах много разных существ, но тем не менее они зачастую похожи. Совсем уж незнакомые попадаются редко. Правда, мне откровенно везёт на подобное: сначала живые деревья, потом чёрные шары и костяные сегментарные полуреальные существа… нитяные монстры, опять же. Такое чувство, что тварей почему-то тянет ко мне.

— Вроде бы всё более-менее стандартно, — говорит Германыч, раскладывая ингредиенты по нескольким кучкам. Вижу, как он практически облизывается от предвкушения. И ведь завхоз не знает, что гора запчастей в моей комнате почти не уменьшается.

— Забирайте, сколько нужно, — говорю ему.

— Студент, шутишь? — усмехается завхоз. — Всё нужно! Тебя ведь днём с огнём не сыщешь, а у меня уже несколько заказов висят на такие вещи… — Германыч осекается и быстро сводит тему. — Нужно будет определить их в стазис, — говорит он и деловито проверяет сформированные кучки амулетом.

О том, что завхоз собирает предварительные заказы на ингредиенты я и сам давно догадался. Одними аукционами сыт не будешь. Куда проще сбывать всё, что я притаскиваю, по предварительной договоренности. Понятно, что Германыч забирает себе определенный процент за посредничество, но всем так удобнее. Мне не приходится искать покупателей и напрямую с ними общаться, а Германычу не нужно самому добывать всё необходимое.

— Так, Орлов, — с удовольствием говорит завхоз. — Тебе что-нибудь из этого нужно?

— Понятия не имею, — пожимаю плечами. — Я не в курсе, для чего предназначены все эти ингредиенты, и какие из них могут пригодиться для эликсиров. Можно, конечно, узнать у Пилюлькина…

— А давай-ка мы не будем распространяться, — тут же просит Германыч. — Пилюлькину знать не обязательно. Эликсирами я с тобой и так поделюсь. Вон, как раз пришли новые наборы — я ещё даже не распаковывал. — Кивает на деревянную заколоченную коробку позади себя. — Посмотришь, выберешь, что приглянётся. Могу рассказать про каждый, а лучше выдам памятку — сам потом изучишь.

— Хорошо, Афанасий Германыч, — соглашаюсь. В принципе, предложение приятное, отказываться не стоит. — Только у меня есть ещё ингредиенты. Это не последняя партия…

— Ты постепенно приноси всё, что у тебя есть, — говорит завхоз, потирая ладони. — Сколько бы ни было, на этот раз без ограничений. Запихнём всё в стационарный ларь стазиса — я специально на днях его заказал.

— Надеюсь, он большой, — отвечаю. — У меня ещё много различных запчастей.

Видно, что мы оба заинтересованы в продаже. Германыч заботится о рынке — и даже покупает стазисный ларь, чтобы сохранить высокий спрос. Скорее всего, он планирует вкидывать ингредиенты на рынок частями, чтобы создать видимость эксклюзива. А что, грамотный подход. Или сразу сбыть всё по дешевке, либо растянуть по времени, но прилично заработать. Выбор очевиден.

Деньги сейчас не помешают. Даже солидная сумма на счете не особо спасет. Чувствую, если на выходных мы начнём заниматься постройкой дома, деньги будут улетать туда как в черную дыру. Да и амулеты… Вздыхаю… К тому же долгое хранение всего этого добра в комнате я не планировал.

— Погоди, — обращается ко мне завхоз. — Хочешь сказать, что вот это ещё «мало»? — Обводит рукой принесённые ингредиенты.

— Да, — подтверждаю, — это мало. Просто так получилось, что я участвовал сразу в нескольких битвах, — поясняю, чтобы избежать дальнейших расспросов. — Оттуда мне досталось много различных ингредиентов.

— Хм. Какая у тебя жизнь интересная, — совершенно без зависти, а скорее, с сочувствием говорит завхоз. — Это, случайно, не твои головы монстров Прорыва недавно выбросили на имперский аукцион?

— Не знаю, может, и мои, — пожимаю плечами. — Я за них уже получил фиксированную сумму. Про аукцион ничего не знаю.

По идее, сроки совпадают. Вот только головы монстров, про которые я думаю, сильно покорёжены.

— Ну и зря. — Германыч переводит взгляд с меня на ингредиенты. — Там практически все были не повреждены. Все шесть штук ушли чуть ли не вдвое дороже от стандартной цены.

— Не повреждены? — удивляюсь. — Тогда, точно не мои. Хотя число совпадает. Не сказать, что я был аккуратен: мозг точно взорван. Вряд ли их могли дорого продать при таких серьёзных повреждениях.

— Эх, студент-студент, ничего ты не понимаешь, — машет рукой завхоз. — Череп-то у них в норме. Мозг там не самое важное. Главное — пара желёз и клыки. При желании и небольшом опыте можно много чего вытащить из тех голов.

— Интересно, — говорю.

— Да, и обидно, — соглашается со мной завхоз. — Если вдруг тебе снова повезёт добыть что-нибудь похожее — забирай и приноси. Мы с тобой лучшую цену возьмём — это я тебе гарантирую.

— Это вряд ли, — вздыхаю. — У меня на тот момент не было возможности отпиливать головы. Ещё их нужно как-то транспортировать.

— И ты просто так оставил их валяться? — удивляется Германыч.

— Почему же просто так? — отвечаю. — Забрал пару когтей — но они мне будут нужны, — поясняю, заметив интерес в глазах завхоза. — А головы, скорее всего, выставляли на аукцион армейские подразделения.

— Именно, — соглашается завхоз.

— Тогда точно мои. Ничего страшного, — спокойно машу рукой. — Просто, получается, что мне не доплатили. Я это запомню. Но специально ссориться с ними не буду. Да и, повторюсь, у меня на тот момент не было возможности трястись над каждым трупом.

— Ну, не страшно, так не страшно, — соглашается Германыч.

Пока мы разговариваем, завхоз успевает проверить ингредиенты ещё парой амулетов. Судя по загоревшимся искоркам в глазах, проверкой он крайне доволен.

— А ещё, Орлов, смотри… — обращается ко мне. — Не знаю, где именно ты всё это достал, но степень насыщения магией у этих ингредиентов и соответствие их классическим стихиям выходит за всякие мыслимые и немыслимые рамки. Передо мной практически идеальные вещи! Короче, предлагаю сделать так: если ты сейчас нуждаешься в деньгах, могу выплатить тебе сразу оптом по стандарту Академии плюс процентов двадцать сверху.

— Нет, не нуждаюсь, — качаю головой.

— Если не нуждаешься, — равнодушно замечает Германыч, — тогда предлагаю второй вариант. Давай мы всё это запакуем в стазис и будем постепенно выбрасывать на рынок. Если ты в ближайшее время перетаскаешь всё своё добро ко мне, я его разберу и отфильтрую. Времени у меня вагон — Прокофьев привезёт крупную поставку только к выходным.

— А с магией в стазисе ничего не произойдёт? — уточняю. — Вдруг выдохнется или упаковка распадётся?

— Не знаю, где ты взял такую упаковку, но я уже проверил: две-три недели — никаких последствий, — поясняет завхоз. — Последняя партия ещё крепче предыдущей. Если эта будет такая же — значит, у нас всё пучком.

Хм. Не удивлюсь, если прочность упаковки меняется вместе с эволюцией бесенят. Самая первая упаковка выдерживала в обычном холодильнике всего несколько дней…

— Так что запихнём наши побрякушки в стазис, — с упоением продолжает Германыч. — И за две-три недели успеем раскидать по местному аукциону. А также заявиться на главный императорский. Он проходит всего несколько дней, и там точно никого не удивят большие партии хороших ингредиентов. Кстати, почти все состоявшиеся алхимики с помощью именно этого аукциона собирают себе договора на поставку необходимых материалов. Так что, Орлов, если ты не нуждаешься в деньгах, мы можем спокойно месяц-полтора всё это распродавать. Как по мне, лучше сделать это постепенно.

— Думаю, я смогу подождать месяц-полтора, — отвечаю. — Тем более, что вероятнее всего это не последняя партия. Будет ещё минимум одна или даже две. А дальше — как пойдёт.

— Понял, — соглашается завхоз, но делает это больше для вида. По большей части ему сейчас хочется поскорее меня выпроводить и хотя бы примерно прицениться к стоимости ингредиентов. Но воспитание, вроде как, не позволяет. Определяю это по его нескольким взглядам в сторону двери. Ещё пару раз он сверяется со временем.

— В общем, оставляю всё здесь, — говорю Германычу. — По мере продажи мне будут приходить деньги в личную зону, как и в прошлые разы, правильно понимаю?

— Правильно, — кивает завхоз. — Вот и ладненько. Вот и договорились. — Германыч торопливо убирает всё со стола.

— Договор, Афанасий Германыч, — пожимаю руку завхозу.

Слышу, как пиликает информер. Судя по таймеру, время, которое я выделил себе на побегушки, заканчивается.

— Тебя уже ждут, — понимающе кивает на информер завхоз. На самом деле предпринимает очередную попытку выпроводить меня со складов.

— Ещё нет, но не хотелось бы опоздать, — поясняю.

— Тогда, чего ты здесь стоишь? Беги скорее! — Завхоз дергается к двери, но я его останавливаю.

— Кстати, хотел заказать у вас патроны для пистолета и револьвера, по пачке, — говорю и немного жалею, что теперь у меня нет пространственного кармана, куда можно складировать сразу несколько пачек и не заморачиваться по поводу лишнего веса и неудобства.

— Вопросов ноль. Держи, дарю. — Германыч выставляет по пачке патронов. — Ещё что-нибудь?

— Разве что… Сможете достать амулет с пространственным карманом? — всё-таки решаю спросить. Вдруг не придется тратить на это лишнее время в городе.

— Нет, студент, не смогу, — вздыхает завхоз. — Через меня такое не закажешь. Разве что могу оформить как спецзаказ, но мой тебе совет: лучше попробуй съездить на выходных в город. Если там не получится, я возьмусь. Договорились?

— Да, договорились, — соглашаюсь.

Выхожу со складов и направляюсь к своей комнате. До ужина остается минут пять — как раз успеваю забежать и немного освежиться.

Всё-таки полезно иногда заглянуть к завхозу. И дело не только в удобстве сбыта ингредиентов. Благодаря Германычу теперь знаю, на что обращать внимание при работе с армейскими. Не сказать, что история с аукционом меня сильно огорчила. Просто в очередной раз показала, где нужно быть внимательнее.

Быстро умываюсь и приглаживаю волосы. Обхожу коконы с монстриками стороной — подходить вплотную совсем не тянет. Надеюсь, для очередной эволюции поводов пока не будет.

Кидаю быстрый взгляд в зеркало и ненадолго зависаю. В который раз удивляюсь, что так долго не замечал изменений в себе. Мысли в голове становятся менее порывистыми, и я постепенно привыкаю к новому отражению.

Выхожу в коридор и сразу натыкаюсь на Олесю.

— Ларик, ты где был? — спрашивает девчонка. — Я тебя искала. Мы немного опаздываем: наши ушли минуты три назад.

— Ничего страшного, ужин — это не жизнь, всё вкусное без нас не съедят, — улыбаюсь и стараюсь развеселить хмурую Олесю. — Не переживай: голодными точно не останемся.

— Это да, — соглашается девушка и берёт меня под руку. — Ладно, рассказывай, ты уже составил себе план-программу по возвращению контроля?

— Пока нет, — признаюсь. — Точнее, составил, как сумел, но мой план нуждается в корректировке Пилюлькина. Надо будет выловить его и хорошенько попытать.

— Поделишься? — с любопытством спрашивает Олеся. Ей всегда интересно абсолютно всё, о чём думаю и чем занимаюсь. Кстати, именно благодаря некоторым нашим разговорам нахожу некоторые ответы на вопросы. Порассуждать вслух никогда не помешает. Да и настроение вроде как располагает.

— Если я правильно понимаю, моя проблема с контролем вам знакома, — имею ввиду всех остальных участников нашей группы. — Вы все столкнулись с этой проблемой пару месяцев назад или даже ещё раньше.

— Многие из нас инициировались раньше, чем попали в Академию, — напоминает Олеся. — Да, приходилось как-то справляться, — соглашается со мной. — Просто, когда мы попали сюда, нам очертили конкретные рамки, чтобы мы могли соблюдать законы.

— Я могу соблюдать законы, — замечаю. — У меня сейчас всего два варианта работы с магией. Либо она полностью включена, и я становлюсь похожим на трансформатор, либо полностью выключена, и я не сильно отличаюсь от обычного неодаренного человека. К сожалению, найти баланс пока не удаётся.

— Не переживай, — успокаивает меня Олеся и сильнее сжимает мою руку. — Оба варианта позволяют тебе полноценно жить в обществе: хочешь — среди магов, хочешь — среди обычных людей. Ты постепенно вернешь контроль, и всё будет как обычно.

Так понимаю, что девушка тоже знакома с концепцией внутренних страхов и своими словами старается их хоть как-то нивелировать.

— Схожу к Константину Ивановичу, вдруг есть возможность воспользоваться эликсирами, — в голову приходит очевидная мысль. И почему я раньше не спросил Пилюлькина?

— Я знаю, что с помощью эликсиров можно улучшить концентрацию, — говорит Олеся.

— Уже неплохо, надо будет попробовать, — соглашаюсь с ней.

Заходим в столовую, и девчонка как вкопанная замирает на пороге.

За нашим столиком сидят ребята, но не одни: вместе с ними сидит Майя. Они что-то очень увлечённо обсуждают с Аглаей.

Олеся фыркает и как ни в чем не бывало проходит к раздаче. Если бы я не подмечал малейшие изменения в поведении людей, то вряд ли бы заметил её ступор.

Как только подхожу к раздаче, Майя замечает нас и машет рукой. Машу в ответ. Олеся делает вид, что ничего не замечает, но потом нехотя кивает.

— Наверное, опять пришла по работе, — слегка ядовито замечает Олеся.

Ничего не отвечаю и только пожимаю плечами. Влезать в намечающийся конфликт точно не собираюсь. Огребу с обеих сторон и ничего не добьюсь. Олеся намеренно долго выбирает ужин — видимо, надеется, что целительница уйдёт раньше.

— Ты переживала, что мы опаздываем на ужин, — напоминаю девчонке.

— Да-да, я просто немного задумалась, — вздыхает Олеся и направляется к нашему столику.

— Ларион, привет! — довольно улыбается Майя.

— Так вроде виделись уже, — тоже с улыбкой отвечаю девушке.

Садимся за стол. Олеся напряжённо присаживается рядом со мной и слегка касается меня рукой.

— Ларион, а вот Майя, — с ехидной улыбкой замечает Аглая, бросая короткий взгляд на Олесю, — пришла сюда не просто так.

— Да ты что? — наигранно удивляюсь.

— Да, — перехватывает инициативу целительница. — Константин Иванович попросил передать тебе предварительный план занятий, с которым тебе нужно состыковать своё расписание.

Девушка выдаёт мне бумагу. Вся страница исписана мелким почерком.

— Мы с Аглаей как раз обсуждали, что можно изменить в этом плане, — добавляет Майя. — На самом деле проблема у тебя тривиальная, просто неожиданная на этом этапе. Кстати, часто встречается у тех, кто сильно перенапрягается. Хорошая новость — технология возврата умений есть. Просто нужно будет её адаптировать и изменить конкретно под тебя.

— А плохая новость? — задаю вопрос.

— Плохих новостей нет, — лицо Майи растекается в улыбке, и я чувствую, как рука Олеси напрягается. — Мы точно справимся. Просто нужно много заниматься.

— Много — это сколько? — уточняю.

— По нашим подсчётам, — Майя с Аглаей переглядываются. — Заниматься придется около двух месяцев. — И желательно, чтобы тренировки проходили регулярно. — Аглая быстрыми движениями накидывает в блокноте схему. — Если хочешь знать моё мнение, я бы разделила все занятия сначала по блокам, а потом по конкретным дням. — Показывает мне лист бумаги. — Прежде всего начала бы повторять уже пройденный материал. В принципе, Пилюлькин всё тебе расписал подробнейшим образом.

— Два месяца — это прилично, — прикидываю. — А если у меня не получится тренироваться каждый день?

— От регулярности практики зависит время восстановления контроля, — поясняет Майя. — Не переживай, это только кажется сложным. На деле занимает меньше времени, чем ты думаешь. Все упражнения детально расписаны в файле, который тебе сбросили на информер.

— А в общих чертах можешь посмотреть в той бумаге, которую тебе выдала Майя, — добавляет Аглая.

— Я же говорила, она тут якобы по работе, — тихо бормочет себе под нос Олеся.

— Чего? — переспрашивает Майя. Кажется, она расслышала некоторые слова, но не собирается развивать конфликт.

— Да так, хотела спросить, как у вас дела с Маркизом? — ничуть не смутившись, спрашивает Олеся. Противостояние девчонок теперь видно за версту.

Немного удивляюсь: похоже, я придаю слишком мало внимания внутренним взаимоотношениям студентов. Может, стоит быть внимательнее к окружающим? После работы с Ариадной, детали взаимоотношений сами бросаются в глаза, даже если мне это совсем неинтересно.

— Синегорский заносчивый чурбан, — фыркает Майя. — Так что ничего серьёзного. Думаю, мы так и останемся просто напарниками по работе. — Девчонка вроде бы отвечает на Олесин вопрос, но между тем несколько раз кидает неоднозначный взгляд на меня.

Аглая сидит напротив и искренне наслаждается ситуацией.

Самое смешное, что менталистка единственная из всех видит и понимает всю ситуацию «от» и «до», и провоцирует… Наблюдает за нами, будто находится в синематеке. При этом ей кажется, что её роль остаётся незаметной. Как бы не так.

Стараюсь поймать взгляд Аглаи, но замечаю, как девчонка постоянно отводит глаза. Её недонавыки менталиста, пусть даже только начальные и недокрученные дают ей некоторые бонусы в управлении людьми. Даже отсюда вижу, как Аглая хаотично перебирает в голове мысли. Играть на чувствах она умеет, и никогда этим не брезгует.

Вот только со своими так нельзя. Ловлю ее взгляд и чуть качаю головой из стороны в сторону.

Кажется, Аглая это понимает. Похоже, девчонка, живёт моментом и вообще не задумывается о последствиях своих поступков.

До сих пор удивляюсь, как у неё внутри вдобавок к такому поведению уживается очень хорошая аналитическая работа. Если ей поставить определенную задачу — менталистка разобьётся в лепёшку, но выполнит. И в этом, определенно, её ценность как специалиста. Но всё, что касается поступков, слов и поведения, тут появляется другая сторона Аглаи, которая не просчитывает последствия. Девчонка занимается, прямо скажем, ерундой. И ведь вообще непонятно, какая из этих двух сторон Аглаи более искренняя и настоящая. Похоже, обе. Осталось понять, как заставить менталистку доставать свои маски в более подходящие для этого моменты. А не перебирать их всё время, как сейчас.

По логике, чего добивалась Аглая, столкнув лбами Майю и Олесю? Скандалить никто из них не будет. Благо, каждая из девчонок просчитывает последствия и не поддаётся эмоциям. Несколько неприятных минут всем нам уже давно обеспечены. И? Что дальше?

Можно было бы позвать Аглаю на отдельный разговор, объяснить, что все её манипуляции ни к чему хорошему не ведут, но самое смешное в том, что менталистка и сама всё прекрасно понимает. Анализ у неё на хорошем уровне. Самое лучшее — чтобы она поняла всё без лишних слов и почувствовала определённую вину.

— Майя, сможешь показать мне программу? — неожиданно возвращается к разговору Аглая. — Вдруг у тебя получится оптимизировать её под нашу группу. Так мы сможем помочь Лариону восстановиться как можно быстрее.

— Да, конечно, — тут же соглашается девушка и выводит информацию на экран информера. Быстрыми движениями пальцев пролистывает всю программу, демонстрируя Аглае.

Тоже просматриваю листок, где в общих чертах прописаны все пункты. Ничего такого, что вызывало бы у меня откровенное отторжение, не нахожу. В принципе, обычные тренировки с обычным чек-апом после каждого условного блока. Каждый блок включает в себя пять-семь штук. После завершения первого можно спокойно посмотреть влияние занятий на организм. А также, насколько быстрее проходит восстановление.

Единственный момент — у меня нет столько времени. За два месяца совершенно точно активизируются все оставшиеся порталы, и активизируются без контроля. Предыдущим для активации хватило всего несколько дней. У меня, судя по скорости открытия порталов некросов, от силы остаётся неделя-полторы.

Прикидываю, какие у меня есть варианты.

Большую часть программы восстановления моего внутреннего контроля занимают личные тренировки. На полигоне или в обычной комнате — неважно. Главное — личные. И они занимают даже не пятьдесят, а все восемьдесят процентов времени.

Дальше идут чек-апы — проверки внутреннего состояния каждые полторы недели. И если всю эту программу получится вынести в Межреальность, тогда получится спрессовать большую часть времени. Да, для остальных будет выглядеть так, будто я попробовал раз, другой, и у меня всё получилось. Но по факту, я проведу эти же два месяца, но на тропах. По времени Мира пройдет около недели. В любом случае существенно меньше, чем требуемые два месяца.

Безусловно меня ждет очень плотная работа, и вовсе не по шесть часов в Межреальности, а значительно больше. По идее, здесь мне должен помочь Пилюлькин. Других вариантов нет. Нужны мягкие восстановители, а также эликсир, который позволит не спать какое-то количество ночей. И если получится найти что-нибудь подобное, то нужно будет брать за любые деньги.

— Если хочешь, я могу лично курировать твою работу, — предлагает Майя. — Это очень интересный целительский проект. Да и мне несложно.

— Нет! — очень резко и быстро отвечает за меня Олеся. — Я сама могу напоминать Лариону про каждый пункт. Да и мне тоже нужно выполнить целительский проект. Ты же будешь моим проектом, Ларион? — спрашивает она.

— Девушки, мне жаль вас разочаровывать, — говорю сразу обеим, — но этим проектом я буду заниматься сам. Прежде всего мне нужно переговорить с Константином Ивановичем, а потом уже делать. Всё-таки возвращение контроля — слишком важный момент, чтобы давать обещания. А я не привык давать слово, которое не факт, что смогу сдержать.

За столом повисает неловкость. Объясняю свою позицию девушкам с двояким чувством. Майя слегка расстраивается, и это считывается по её лицу. А вот Олеся спокойно воспринимает отказ. Похоже, для неё важен не сам целительский проект в моём лице, а тот факт, что я не согласился на предложение Майи. Разжигать конфликт ещё больше я не собираюсь, как и собственноручно подписываться под каждодневным взаимодействием с одной из девушек. Всё-таки у меня планируются специфические вылазки, и лишние свидетели мне там не нужны. Для меня лучше всего будет обсудить тонкости с Пилюлькиным и действовать в одного. Пусть ребята отслеживают изменения со стороны — в таком случае они хотя бы не будут так бросаться в глаза.

— А когда Константин Иванович попросил зайти к нему с этой программой? — спрашиваю Майю.

— Как только сможешь, — отвечает девушка, но уже без такого энтузиазма. — Он не называл чётких сроков.

— Тогда, пожалуй, мне нужно дойти до Пилюлькина, — задумываюсь. — Он сейчас у себя в кабинете?

— Не знаю, — пожимает плечами Майя и уже не смотрит мне в глаза. — Но когда я уходила, был на месте. — Тебя проводить? — спрашивает она, а я чувствую, как на моей руке сжимаются Олесины пальцы.

— Нет, не надо, — мягко отказываюсь. — Здесь идти через коридор, меня точно никто не украдёт. — Улыбаюсь. — Встретимся на индивидуальных занятиях.

Заканчиваю ужин и отношу посуду. Ребята продолжают сидеть за столом — расходиться они не собираются.

— Ладно, ребят, я вас пока оставлю, — говорю всей компании. — Завтрашний день обсудим чуть позже, — намекаю на охоту. — Всё равно у меня пока нет никакой информации.

Замечаю интерес в глазах Майи, и улыбаюсь девчонке.

— Я с тобой! — тут же отзывается Олеся. — Мне тоже надо к Пилюлькину!

Всё это, само собой, не более, чем бравада. Но, кажется, что девчонке сейчас жизненно важно показать целительнице, кто есть кто.

— Хорошо, пошли, — соглашаюсь. — Всем хорошего вечера.

Аглая, как ни странно, больше ничего не комментирует. Хотя вставить язвительное словечко прямо сейчас поводов больше, чем обычно.

И только делаю вывод, что менталистка осознала, что её вызывающее поведение никак не работает на сплочение группы, как слышу голос за спиной:

— Вы главное не потеряйтесь, пока идёте до кабинета.

Олеся густо краснеет, а я решаю ничего не отвечать. Просто вывожу девчонку из столовой.

— И чего она вечно ко всем цепляется? — спрашивает Олеся, пока мы идём по коридору.

— Потому что вы ей позволяете это делать, — смеюсь. — Если Аглая не будет видеть никакой реакции на свои словечки, вот увидишь, со временем их станет намного меньше.

— Почему ты с ней не поговоришь? — удивляется девчонка.

— А какой в этом смысл? — улыбаюсь. — Показать, что я тоже неравнодушен? Она только этого и ждет. Не спрашивай — логики в её действиях нет никакой: я уже думал об этом. Пока Аглая сама не проанализирует свои реакции, толку разговаривать с ней нет никакого. Тем самым только удлиним процесс. В общем, не ведись на провокации.

Доходим до кабинета. Пилюлькин действительно оказывается в целительской: сидит, погружённый в свои бумаги.

— Студент, заходи! — говорит он, как только открываю дверь. Даже не успеваю поздороваться.

Олеся проходит за мной.

— А ты, девочка, погоди. Или у тебя тоже вопрос? — спрашивает целитель. — Если он может подождать, тогда приходи позже, когда мы закончим. А лучше завтра. У нас тут личный разговор. Оставишь своего рыцаря, ладно?

— Конечно, — немного теряется Олеся. — Я, если что, пойду в кофейню, — говорит мне и неохотно разворачивается к выходу.

— Не жди его, девочка, — добавляет целитель. — Он тут надолго.

Олеся приподнимает брови и собирается ещё что-то спросить, но Пилюлькин жестом руки закрывает дверь, и я впервые слышу, как защёлкивается замок. Оборачиваюсь к целителю с немым вопросом.

— Надолго, надолго, — подтверждает Пилюлькин. — Садись.

Располагаюсь напротив целителя.

— В общем, смотри, студент, — начинает целитель. — Надо вернуть тебя в строй как можно быстрее. Если что, это не моя прихоть, а прямое распоряжение имперского мага.

— Юрия Олеговича? — удивляюсь.

— А ты знаешь ещё одного имперского мага? — усмехается целитель. — Чтобы ты понимал, Юра распорядился официально. Это не личная просьба, — вздыхает он. — Ты ему зачем-то сильно нужен.

— Это так, — соглашаюсь. — На мне действительно завязан один неприятный проект. С ним нужно поскорее закончить, иначе всем будет плохо. И вся эта ситуация грозит проблемами внутри Империи.

— Ой, не надо мне этого всего рассказывать! — отмахивается Пилюлькин. — Это вообще не моё дело… Империи — шмиперии… У меня есть студент со знакомыми рисками и узнаваемой проблемой. И есть распоряжения, спущенные через министерство. Юра знал, что делал, так как в обычных условиях я бы послал его лесом. Если придется соблюдать те сроки, которые он обозначил, шанс навредить тебе сильно повышается.

Слово «сроки» целитель выделяет с нескрываемым презрением.

— Нашим работникам всё это не объяснить, — продолжает Пилюлькин. — Поэтому Юра зашёл с очень неправильной стороны, и я ему это припомню. Но игнорировать официальную писульку я не могу.

— Извините, но мы же с вами недавно виделись, почему вы не сказали? — удивляюсь.

— На тот момент ещё не было распоряжений. И программу я тебе составил раньше, чем пришла бумага из министерства, — морщится Пилюлькин. — Они мне спустили взаимоисключающие параграфы. Тебя нужно поставить в строй быстро, и тебя нужно поставить в строй безопасно… ну, почти… Вот смотри, тут разворачивают… — он показывает мне документ на большом экране. — «…Магические навыки студента не должны пострадать…» Им вообще наплевать на твоё здоровье. Главное, чтобы ты мог и дальше пользоваться магией.

— Понятно. Я примерно это и предполагал, — соглашаюсь.

— Как-то ты слишком спокоен, Орлов, — замечает целитель. — Ты что ли не понимаешь, что они хотят сделать тебя инвалидом? Им плевать на твоё самочувствие и на твоё будущее: лишь бы ты мог выполнять их хотелки…

— Не сказал бы, что это хотелки, Константин Иванович, — отвечаю. — Мне тоже не нравится сам подход, но при этом я могу его понять.

— Орлов! Ты меня слышишь? Инвалидом! — повторяет Пилюлькин. — Услышь меня. Ты можешь перестать ходить или перестать самостоятельно есть. Например, будешь питаться через трубочку. Тебя это устраивает? — Он смотрит на меня в упор, ожидая реакции.

— Не всё так плохо, Константин Иванович… — стараюсь объяснить, но целитель непреклонен.

— Вот именно, что всё плохо, Орлов! Вот именно! — продолжает объяснять Пилюлькин. — То, что они просят меня сделать… Я, конечно, могу, но при всём моём уважении к закону, я никогда на это не пойду. Как целитель, я знаю несколько способов. Но все они предельно опасны для человеческого организма. Понимаешь? Сделать из мага обрубок человека, который будет выполнять одну функцию — возможно. Да, со временем человек восстановится, если будет располагать достаточным количеством времени и деньгами. Всё-таки мы, целители, не зря едим свой хлеб. А Империя постоянно воюет на разных территориях, так что задача тривиальная.

Внимательно слушаю Пилюлькина и не перебиваю. Очевидно, что на него накатывают личные воспоминания, о которых он упоминает только вскользь.

— Скорее всего, впоследствии маг сможет снова стать вполне себе адекватным членом общества, восстановить все потерянное, — продолжает целитель, размахивая руками. — Но он никогда не забудет период беспомощности. И этот период может оказаться очень долгим.

— Я понимаю, — единственное, что успеваю сказать.

— Для начала, объясни, — Пилюлькин меня не слушает. — Каким образом ты умудрился заработать потерю контроля магии? Что с тобой делали?

— Справедливости ради стоит заметить, что Юрий Олегович был против, — вспоминаю. — Был очень тяжёлый бой, и через меня пришлось пропустить большое количество магии. Если бы мы не приняли это решение, дело могло кончиться разрушениями в столице.

— А кто предложил этот вариант, если сам имперец был против? — с лёгким подозрением спрашивает целитель, как только слышит слово «столица».

— Там был сложный момент, а времени катастрофически не хватало… — стараюсь подобрать слова.

— Дай угадаю. Предложил наш физрук. Дима, точно? — перебивает меня Пилюлькин. — Он же прямо сейчас находится в столице, хотя ещё сегодня был тут. И ведь довольный такой… — констатирует целитель, не требуя от меня подтверждения. — Дима вообще берега попутал.

Пилюлькин встаёт со стула и нервно ходит по кабинету.

— Константин Иванович, два сильных мага контролировали, чтобы со мной ничего не произошло, — отвечаю. — В итоге со мной ничего не случилось. Это был острый, но контролируемый эксперимент.

— Орлов, я, конечно, всё понимаю: молодость, все дела, ветер в голове. Но это твоё здоровье, — взрывается Пилюлькин. — Они не имели права распоряжаться твоим будущим!

— Константин Иванович, давайте подойдём к этому вопросу более предметно, — говорю целителю. — Ситуация с имперским магом и физруком располагала к очевидному решению. Меня никто не принуждал: я пошёл на это вполне себе сознательно, никаких спонтанных решений. Можно сказать, что я согласился на кураже, но точно не под давлением физрука. Всё, что произошло дальше, свидетельствует о том, что решение оказалось правильным и оправданным. Пользоваться магией я могу. Более того, у меня уже наметился определённый прогресс в её использовании. Давайте мы просто обсудим варианты, которые помогут мне с восстановлением, даже если на первый взгляд они кажутся неуместными.

— Ладно, Орлов, давай… — соглашается Пилюлькин. — Но плохая новость для тебя, Орлов, заключается в том, что вариантов быстро вернуть тебе контроль магии в принципе не так много. А тем более уместных или безвредных. Сразу скажу, что легко не будет. Быстро вернуть тебе контроль магии можно только через физические испытания. Проще говоря, нам нужно создать тебе настолько невыносимые условия, когда у тебя не будет никакого другого выхода, кроме как освоить магию. Тело должно перейти в критическое состояние и выдать то, чего мы от него ждём.

Пилюлькин задумчиво ходит по кабинету и прикидывает варианты. Вижу, что целителю этот разговор даётся не очень легко. Кажется, он переживает за результат больше меня. Внутренняя уверенность подсказывает, что вернуть контроль получится, но как именно — здесь мне нужны подсказки.

— Подождите, мы ведь сейчас говорим о том, что вы ежедневно делаете в Академии. Помогаете студентам освоить магию, научиться управлять своей силой и правильно распределять энергию. Или это не так? — спрашиваю, наблюдая за перемещениями целителя.

— Да, это так. — Пилюлькин бросает на меня быстрый взгляд. — Но мы это делаем, контролируя все последствия. Для этого растягиваем данное мероприятие на три года, понимаешь? Мы не берём одарённого студента и не спрессовываем трёхлетнюю программу в одну неделю, чтобы он прошел её с нуля!

Целитель садится за стол и начинает нервно перебирать бумаги с записями. Мы оба понимаем, что от подобранного метода будет зависеть моя дальнейшая жизнь. Ограничиться двухмесячными тренировками теперь точно не получится. Во-первых, распоряжение имперского мага, а, во-вторых, моё желание вернуться в строй как можно быстрее. Да, сходить на охоту и поставить себя в безвыходное положение я могу, но где гарантия, что тело с первого раза сработает правильно? Ребята, конечно, подстрахуют, но быть уверенным в собственных силах — это совсем другое.

— А вообще, какие у меня есть варианты? — задаю вопрос. — Давайте попробуем отталкиваться от этого. Задачу мы поняли, и я более, чем заинтересован в её решении. Да и терять здоровье мне не очень хочется. К сожалению, резоны Империи я тоже понимаю, правда, не настолько, чтобы лишиться ног, рук или каких-то других частей тела.

— Вот и я о том же, Орлов, — говорит целитель, отодвигая бумаги и толстую книгу с закладками. — Я же не просто так тебе всё это рассказываю. Думаешь, я не прошерстил добрую часть своих записей и нужной литературы? — Показывает на толстенный том. — К моему большому сожалению, мне почти нечем тебя порадовать. Да, я могу попробовать вывести комбинированный метод восстановления с использованием эликсиров и добавок, но где гарантия, что он будет работать? Времени на эксперименты и пробы у нас нет.

— Константин Иванович, давайте спокойно накидаем варианты: от наиболее простых и рабочих, про которые вы всё знаете, до фантастических, — предлагаю. — В том числе тех, которые могут применяться в единичных случаях. Может, мы вместе увидим возможность проскользнуть, так сказать, между плохим и очень плохим вариантом?

— Так понимаю, что вариант с инвалидностью мы не рассматриваем? — хмыкает Пилюлькин, в очередной раз обозначая риски.

— Для чего вообще она нужна? — спрашиваю.

— Для того, чтобы лишить реципиента большей части контакта с миром и оставить при нём только магическую составляющую, — отвечает целитель фразой из учебника. — Обычно человеку этого хватает, чтобы крайне быстро освоить воздействие на реальность.

— И что для этого делают? — уточняю.

— Физически меняют тело человека, чтобы он это осознавал: отнимают руки, ноги, лишают зрения или слуха… — перечисляет Пилюлькин. — Когда человек всего этого лишается, даже понимая, что впоследствии может попробовать вернуть свою утрату, происходит совершенно непередаваемое воздействие на разум. Но подобное делают редко. Это такой… путь смертника, если можно так сказать. Когда нет других вариантов и альтернатива — либо быстрое увеличение магии в теле и превращение в измененную тварь, либо взятие магии под контроль и постепенный возврат утраченного человеческого. Плохой выбор.

— И в этих условиях человеческий разум выходит за границы, чтобы сделать всё что угодно, чтобы вернуть потерянное, — заканчиваю за целителя. — И если не получается, от человеческого тела отщипывают всё больше и больше…

Теперь понимаю, как работает один из самых радикальных методов. Что ж, неприятно. Пилюлькин тяжело вздыхает, явно осуждая подобное вмешательство. Мне бы тоже не хотелось заниматься подобным. Контроль магии вернется, мы завершим все начатые дела, а что потом? Годы восстановления? Нет, нужно искать более гуманные решения.

— Какие ещё есть варианты? — спрашиваю и стараюсь перевести тему в более конструктивное русло.

— Самый простой я тебе уже подробно расписал до нашего разговора, — поясняет Пилюлькин. — В восьмидесяти процентах случаев он приводит к нормальному результату. Но тут мы не укладываемся по времени — требуется примерно два месяца. Очень много практики и очень много работы со своим состоянием. Оценка, анализ ощущений и понимание, какой участок пути уже пройден. Занятия проводятся не на скорую руку: с чувством, с толком…

— Я уже посмотрел ваш список, мне его сегодня передала Майя. — Показываю бумагу. — Там заложено много времени на восстановление.

— А как иначе? — пожимает плечами Пилюлькин. — Накопителями ты сейчас пользоваться не можешь, придётся работать только со своей магией, так что выигрыша в скорости не будет.

— В смысле не могу? — удивляюсь. — Совсем недавно я вытаскивал из накопителя магию Макса, после чего смешивал её со своей. Константин Иванович, я думаю, что мой случай нельзя приравнивать к стандартной потере контроля.

Целитель поджимает губы и думает о чём-то своём. Мои слова не производят на него никакого впечатления.

— Не бери в голову, — говорит Пилюлькин. — Возможно, у вас просто очень похожие гармоники. Если бы ты использовал обычный стандартный накопитель с нейтральной магией, у тебя могли бы быть проблемы. Хотя куда уж больше! — машет рукой целитель и снова встаёт из-за стола, чтобы пройтись по кабинету. — Кстати говоря, возможно, что этот самый выпитый накопитель мог подбросить тебе дополнительных проблем. В том состоянии, в котором ты сейчас находишься, можно пользоваться только своей магией. Накопителями тоже можно пользоваться, но только своими.

— Так, — задумываюсь. — То есть половина времени, которое отведено под работу, будет уходить на восстановление?

— Да, я выделил примерно половину, — подтверждает Пилюлькин. — Наши студенты-целители уже запустили пробный сад недалеко от Академии… Там восстановление идёт намного быстрее, чем в самом замке или на любой другой территории.

— Допустим… — нащупываю первую поправку. — Константин Иванович, давайте предположим, что у меня есть такое место, где я могу восстанавливаться не в полтора раза быстрее, как в саду целителей, а намного быстрее. Примерно в четыре раза, если уж мы оперируем цифрами.

— Погоди-погоди, это как? — Целитель останавливается и поднимает на меня удивленный взгляд. Видно, как он перебирает в голове все возможные варианты.

В этот момент моя уверенность в том, что мы сумеем подобрать подходящий вариант развития, возрастает. Просто сейчас мы вместе пытаемся собрать общую картинку из недостающих частей. Озвучиваю те вводные, о которых целитель даже не догадывался.

— За десять минут восстанавливается четверть или даже треть резерва, — отвечаю и вижу сомнение в глазах Пилюлькина. — Не думайте, это не мои предположения. Место реально работает — я проверял.

— Тогда нужно переписать программу, — задумчиво произносит Пилюлькин и снова садится за стол, погружаясь в записи. Несколько листов сразу отлетают в сторону. Ещё несколько целитель придвигает ближе к себе. — Причём пересчитывать нужно не только время, но и сами глифы. В таком случае ты сможешь использовать больше повторений за определённый промежуток времени, а, значит, лучше тренировать конкретные грани навыка. — Целитель делает несколько заметок на полях. — Хорошо, предположим, я тебе поверил, и такое место действительно есть. Что ещё ты можешь мне подсказать?

— У меня есть накопители, которые спокойно выдерживают один или два резерва, — отвечаю. — Я могу попробовать натренировать контроль конкретно при зарядке накопителей.

— Хорошее упражнение, — одобрительно кивает Пилюлькин. — Сам догадался?

— Это было логично, — улыбаюсь. — Обычная задача на контроль потока, — пожимаю плечами.

— Логично или нелогично, а додумываются далеко немногие! — усмехается Пилюлькин. Вижу, как у него будто спадает камень с плеч. — Молодец, это упражнение тоже обязательно включу в программу. Что ещё?

— Константин Иванович, хотел спросить, есть ли возможность заменить восемь часов сна на меньшее? — уточняю. — Пусть даже с эликсирами.

Кажется, моя идея с тренировками в Междумирье имеет шанс на существование, пусть и с небольшими поправками. Выкладывать Пилюлькину свои соображения как на духу не собираюсь. А вот попытаться аккуратно собрать нужную для этих тренировок информацию — почему нет?

— Возможность есть, но только с последующим откатом, — морщится Пилюлькин. — Если будешь часто прибегать к эликсиру, получишь поражение печени. Мы это всё, конечно, вылечим, но магические поражения лечатся неприятно и долго. Считай, что получишь долговременное чёрное проклятие на разрушение органа — очень похожее воздействие.

— А как этого можно избежать? — задаю вопрос.

— Нужно выдерживать перерыв между приёмами препаратов не меньше, чем в сутки! — тут же объясняет Пилюлькин, подхватывая мою манеру накидывать даже самые бредовые идеи. Он ненадолго замолкает и с интересом смотрит на меня.

Очевидно, что целитель догадывается о моих попытках сократить время и при этом оставить все конечности на своих местах. Вопросов пока не задаёт — наверное, уверен, что со временем и так обо всём узнает. Какую-то часть я ему наверняка расскажу, но не во всех подробностях.

— Если использовать этот вариант, сколько часов сна у меня будет? — спрашиваю.

— Долго пользоваться этим вариантом не получится, — предупреждает Пилюлькин. — Месяц. От силы, два. В таком случае можешь рассчитывать на двухчасовой сон.

— Даже по первичным прикидкам можно сказать, что два месяца получится спрессовать в один, — озвучиваю свой план и снова натыкаюсь на недовольный взгляд целителя. — Понятно, что плюс-минус.

— Да можно спрессовать и в две недели: было бы желание! — Целитель качает головой. — Только сокращение сроков очень вредно. И чем короче мы попытаемся сделать сроки, тем больший вред нанесём твоему здоровью.

— Я всё это понимаю. Сможете сделать комплект эликсиров на месяц работы? — задаю вопрос. — Если говорите, что нужны перерывы через день, то получится пятнадцать комплектов… Или, может быть, поищем что-нибудь попроще, что меньше влияет на организм?

Вред от эликсиров за этот месяц, если верить, целителю, вполне можно пережить — это даже рядом не стоит с потерянными руками и ногами. Понятно, что рекомендации рассчитаны на безопасное применение, и, если пару раз нарушить инструкцию, возможно, ничего критичного не случится, зато выиграю ещё немного времени. Надо будет прикинуть риски и потом решать. Или поискать другие подходящие варианты, чтобы снизить предполагаемый вред.

— Нет, — говорит мне Пилюлькин. — Для твоих целей ничего другого пока не придумали.

— Наверняка есть ещё варианты, которые мы с вами не обсудили, — предполагаю. — Каким ещё образом можно ускорить моё развитие? Напоминаю, можно предлагать даже самые странные идеи.

— Тогда есть вариант усилиться менталистом, — усмехается Пилюлькин. — Он тебя поставит в те рамки, которые необходимы. Правда это точно не твой вариант. Эта идея сработает, только если менталист будет постоянно находиться при тебе и сможет аккуратно отключить все остальные органы чувств, кроме магии.

— А ведь это идея, — говорю. — Можно попробовать.

— У тебя что есть постоянный менталист? — спрашивает Пилюлькин. — Понимаешь, там свои нюансы. Этот человек должен находиться с тобой круглосуточно. Он будет полностью отвечать за твоё состояние. Это как раз вариант с армейской депривацией всех органов чувств, но в более щадящем варианте. Менталист просто отключит твои ощущения. Ты не будешь чувствовать ноги, руки, прикосновения к коже… будешь находиться глубоко в своём разуме. У тебя останется единственный способ взаимодействия со Вселенной — магия.

— Этот способ не сильно отличается от того, что министерство требует от вас, — замечаю.

— Разве что в настрое испытуемого, — отвечает целитель. — В такой схеме он будет слабее. Доверие к приставленному менталисту должно быть безграничным. Если ты хочешь взять для этой цели кого-то из своей группы — забудь. Так не получится. Кто там у вас пытается натренировать ментальные техники? Аглая? На твоём месте я бы отказался от этих мыслей.

— Нет, погодите, Аглаю я не рассматриваю, — сразу отсекаю работу с начинающей неопытной менталисткой. — Представим, что у меня есть ещё одна кандидатура. Кстати, что, если испытуемый умеет сам себя прекрасно убеждать? — цепляюсь за слова Пилюлькина.

— Как много у тебя неизвестных вводных, — замечает целитель. — Если он умеет себя убеждать так, что сам поверит, что лишился всех органов чувств, то эффект будет ничем не хуже физического. Только я таких людей не знаю. Никто из моих знакомых не умеет настолько убеждать себя, — сомневается он.

— Попробовать нам никто не мешает, — говорю и хорошенько задумываюсь.

Просчитываю все варианты. Подключать к своим проблемам Ариадну очень бы не хотелось. Из менталистов доверить свою жизнь могу только ей. Возможно, если обратиться с этим вопросом к имперскому магу, он займётся подбором менталиста — чисто для дела, но там вряд ли получится сработаться. Слишком многое должно совпасть.

А вот с эликсирами, если применять их через день, всё получится. Плюс ментальная техника, о которой рассказал Пилюлькин. В общем, схематично уже что-то складывается. Единственный пока ещё нерешённый момент — пропуски занятий снова будут множиться.

— Скорее всего, в период возвращения контроля, я не смогу посещать лекции, — предупреждаю. — Получается слишком плотный график. — Ещё раз вчитываюсь в двухмесячные план.

— Ты на самом деле собираешься это пробовать? — Пилюлькин с ужасом смотрит на меня.

— Давайте для начала остановимся на уменьшении сна и увеличении времени восстановления контроля, — предлагаю. — И пока вы пересчитываете необходимое время, я бы начал пробовать. Например, можно уже сегодня уйти в ночь с эликсиром из набора. Это возможно?

— Теоретически, возможно, — подтверждает Пилюлькин. — Главное скажи, сколько времени прошло после предыдущего приёма восстанавливающих эликсиров? И скажи, что именно ты принимал?

— Чем меня отпаивали в бою, к сожалению, сказать не могу, — пожимаю плечами. — Наверняка на этот вопрос легко ответят физрук или имперский маг. Я в тот момент не особо соображал. Скорее всего, оба эликсира из вашего комплекта. Мне их давали перед тем, как мы ушли вместе с Юрием Олеговичем.

— Понятно, что ничего непонятно, — задумчиво хмыкает целитель. — И как много времени прошло с того момента?

— Точно больше суток, — прикидываю.

— Нормально. Главное — пока что не принимай никаких эликсиров, — советует Пилюлькин. — Если понадобится что-то срочное, сразу обращайся ко мне. Использовать можно только то, которое уменьшает сон.

— Спасибо, Константин Иванович, — благодарю целителя и немного выдыхаю.

Если бы он не разрешил мне мой эксперимент, пришлось бы идти в обход. А это затратно не только по времени и финансам, но и по силам.

— Держи, студент. — Пилюлькин выдает мне флакон. — Если тебе так не терпится и ты хочешь поработать этой ночью, работай. Утром зайдешь ко мне: скорректируем нашу схему. Эликсир пьешь сразу, как почувствуешь усталость. После этого продолжаешь работу. Но два часа сна, будь добр, обеспечь. Сегодня работаешь по первой части списка. Завтра утром разбираем новые корректировки. А я пока составлю новую программу и посчитаю, сколько потребуется времени. Договорились?

— Конечно, — соглашаюсь с целителем.

— Ну вот и славно. Ступай, Орлов, — отпускает меня Пилюлькин и сразу возвращается к записям.

Выхожу из целительской. В коридорах уже никого нет. Но прямо сейчас встречаться с Олесей или с ребятами не хочется. Вместо этого надо подняться наверх, попробовать зарядить ещё пару накопителей и начать работу с программой. Благо, растягивать время можно в очень большом диапазоне. Если двух часов сна и правда будет достаточно, смогу сделать сразу несколько подходов. В идеале попробовать спрессовать в одну ночь три или даже четыре дня. Да и по поводу менталиста надо хорошенько подумать.

Вроде как, у меня есть надёжный вариант — Ариадна. Если всё-таки обратиться к девушке, нужно будет сделать корректировки в уже готовой программе. Тогда время сократится ещё в несколько раз. Да, это риски. К тому же, Ариадна учится на первом курсе, и опыт у неё небольшой… официально. Но никого другого в свою голову я просто не пущу. Даже представлять тошно. Мда, дилемма.

Захожу в свою комнату и слышу, как пиликает информер. Закрываю дверь и смотрю на ничуть не изменившуюся экспозицию с бесенятами. Информер пиликает ещё раз.

И кому я так резко понадобился? Открываю личную зону.

«Ларион, у меня проблемы».

«И ты был прав по поводу своей паранойи», — одно за другим приходят сообщения от Ариадны.

Так, а вот это нехорошо. Я бы даже сказал, очень-очень нехорошо.

Связаться с девчонкой после таких заявлений, скорее всего, не получится, но на всякий случай надо попробовать.

Набираю сообщение: «Что случилось? Где ты и в каком состоянии?» Отправляю.

Несмотря на то, что информер открываю сразу же после сигналов, и между пришедшими сообщениями и ушедшим проходит меньше минуты, моё сообщение никто не читает. Думаю, ждать смысла нет: как я и думал, Ариадна не может ответить. И это плохо.

Интересно, что именно девчонка имела в виду по поводу моей паранойи? Фактически разговор об этом заходил только один раз, в тот момент, когда я передавал ей защитный артефакт и привязывал пространственное кольцо.

Получается, на менталистку всё же напали. И, судя по времени, сделали это прямо в Академии. Но, раз она смогла отправить сообщения, значит, смогла отбиться. Или, как минимум, временно отбилась: так как в ответ на мои вопросы больше ничего не приходит. Значит, информер не с ней. Если принимать во внимание, что Ариадна сейчас находится в своей Академии, и у неё получилось сообщить мне о проблеме, дальше — административная история. Отобрать у неё кольца навряд ли рискнули, а вот информер — запросто. Итого, получается… да уж, так себе ситуация.

Оглядываюсь на бесенят.

— Икорь, вы мне нужны! — говорю.

Бесенок нехотя открывает сначала один глаз, потом второй… потягивается, широко зевает и лениво спрыгивает со спинки кровати. Не задаёт никаких вопросов, просто идёт к своим подчинённым и чуть ли не оплеухами выводит их из стазиса. Похоже, зверушки настолько безопасно чувствуют себя в моей комнате, что погружаются в сон как можно глубже. Может, отдыхают, может быть, переваривают съеденную энергию — не знаю.

— И-и-и! — пищит бесёнок, передавая мысль: «Нас только четверо: видишь, остальные ещё не закончили свою трансформацию». Понятно, что сама мысль Икоря значительно проще, но её смысл примерно такой.

— Понимаю, — говорю ему. — Мне вся ваша банда не очень-то и нужна.

Зверушки мгновенно просыпаются, потягиваются, но с трудом приходят в себя.

— Мне сейчас нужно сходить на Тропы, — объясняю. — Вы пойдёте со мной в качестве разведки.

— И-и-и! — пищит Икорь и буквально выгибает грудь колесом. Почти как храбрый вояка. Стучит в неё лапками и всем видом показывает: «Мы справимся, можешь на нас положиться».

Именно так воспринимаю его пантомиму.

— Значит, договорились, — киваю. — Вам что-нибудь нужно? Может быть камни, чтобы подкрепиться?

Бесенята одновременно поворачивают головы в мою сторону.

Понятно. Достаю камни-ключи. Всё равно для того, чтобы попасть в нужное место, их маловато. Была бы хоть часть портала… А так — не особо чувствую нужную точку.

Отдаю оба камня зверушкам. Икорь забирает один себе, другой бросает своим подчиненным. А ничего так у них распределение. Ладно, не лезу, пусть сами разбираются.

Пока бесенята пожирают энергию из камней, быстро собираюсь. Убираю револьвер в кобуру: чтобы в случае чего было удобно выхватить. Беру обе быстрых зарядки. В который раз замечаю, как неудобно без пространственного кармана. До выходных надо ещё дожить, а там постараюсь подобрать соответствующую замену своему предыдущему кольцу. Сейчас других вариантов всё равно нет.

О том, что отдал своё кольцо Ариадне, не жалею ни секунды. Менталистке оно сейчас намного нужнее. Особенно, учитывая её последние сообщения. Они как на повторе крутятся в моей голове. Но беспокоюсь не очень сильно, поскольку если произошло что-то по-настоящему страшное и непоправимое, то я уже опоздал. А если исправить всё ещё можно, то пять минут погоды не сделают. Но из-за спешки вполне могу забыть что-нибудь важное.

Забираю пистолет и две обоймы — больше не утащу. Снаряженные обоймы бросаю в пояс, в карманы под эликсиры. Сам пистолет, к сожалению, деть абсолютно некуда. Либо в сумку, либо во вторую кобуру, которой у меня пока что нет. Кстати, можно по пути забежать к завхозу и поинтересоваться, есть ли у него что-нибудь подходящее.

Что по поводу эликсиров? Хм. Пусто, совсем ничего нет. В принципе, не беда: всё равно пить их в ближайшее время не смогу. Мне разрешен только тот, что выдал Пилюлькин. Ладно, надеюсь, по дороге никаких сложностей не будет. Так, что там ещё? Ага — накопители. Их размещаю поближе к телу. Стандартный набор ножей тоже беру — и тоже на всякий случай. Без нормального контроля магии приходится быть во всеоружии.

Еду на день, как ни крути, тоже надо взять. Забрасываю паек, пару мин, еще костяшек — всё, сумка неподъёмная. Закидываю её на плечо.

— Встретимся на Тропе, — говорю Икорю.

Бесёнок отрывается от камня, согласно кивает и снова возвращается к еде. Его подчиненные недовольно ворчат и пытаются поделить один камень на троих. В общем, пока бесенята подкрепляются, у меня есть немного времени.

Быстрым шагом выхожу из комнаты и спускаюсь к завхозу.

— Афанасий Германович!

— Орлов, ты же только что приходил? — удивляется он. — Почему не сидишь как примерный студент в столовой и не трескаешь казенные харчи?

— Я уже поужинал, — улыбаюсь. — И я снова по делу.

— Уже притащил? — Приподнимает брови завхоз, рассматривая пухлую сумку на моём плече.

— Нет, это всё моё добро, — отвечаю Германычу. — С ингредиентами загляну чуть позже. Сейчас хочу попросить кое-что для себя. У вас случайно не найдётся стандартной кобуры под пистолет? А то носить его в сумке очень неудобно.

— Как-то быстро ты обрастаешь оружием, Орлов, — замечает завхоз. — Есть у меня кобура, — задумчиво произносит он. — Правда, она старая, но раз тебе срочно приспичило, разомнёшь.

— Давно лежит? — задаю вопрос.

— Столько не живут, — улыбается Германыч и принимается рыться в нижних ящиках под стеллажом. — Никто не берёт, — отвечает на мой непонимающий взгляд. — В Академии она — довольно бестолковая вещь, а бойцам батальона зачистки уже не особо нужна.

На стойку ложится маленькая сморщенная кобура. И она действительно не вызывает доверия, но по размеру, вроде, как подходит.

— Спасибо, Афанасий Германович. Сколько с меня? — спрашиваю.

— Смеёшься, Орлов? — усмехается завхоз. — Ты мне ничего не должен. Эта кобура не стоит даже доброго слова. Иди уже.

Забираю вещицу, прощаюсь и выхожу в коридор. За несколько минут пробегаю по лестнице и успеваю заметить спины ребят из моей группы. Марина и Макс меня не видят, и это мне на руку — останавливаться не собираюсь. Пробегаю мимо.

Проскакиваю кабинет директора на четвёртом этаже. Попозже надо будет заскочить к Генриху Олеговичу — слишком уж много вопросов у меня накопилось. Но точно не сейчас.

Поднимаюсь по лестнице и вываливаюсь в точку Хаоса. Выдыхаю. Всё, теперь от времени ничего не зависит. Зарядка? Нет, пожалуй, не буду — это час и усталость. Я и так не очень-то свежий.

Настраиваюсь на Ариадну.

Якорь чувствуется хорошо, так что не буду даже заморачиваться. Выдох. Ставлю щит из амулета. Он, конечно, послабее моего и расчёт на него небольшой, но от заблудшей мелкой твари точно прикроет.

Делаю шаг на Тропы.

Нужно рисковать.

Посылаю зов Икорю. В принципе, я и так чувствую, что он перемещается в мою сторону. Собственно, пары шагов оказалось достаточно, чтобы бесенята меня догнали: им по-прежнему очень некомфортно рядом с Хаосом.

Бесёнок беззвучно вываливается из тумана, и сразу же за ним на тропу выпрыгивают трое его подчиненных. Монстрики стоят передо мной, будто спрашивают направление. По крайней мере, именно это ощущаю в образе-вопросе Икоря. Отвечаю точно таким же образом.

Мы уже тренировались общаться подобным образом, когда ориентировались на местонахождение порталов. Сейчас же вместо портала показываю бесёнку образ якоря. И сразу же прошу не отправляться туда без меня. Даю основную цель — разведку по пути.

Бесёнок прекрасно понимает, что от него требуют.

— И-и-и, — пищит он в сторону подчиненных, объясняя, что делать. Те недовольно ворчат, но почти сразу замолкают и разбегаются в разные стороны.

Думаю, на тропах вполне можно положиться на этих существ. Они здесь, в отличие от меня, как рыбы в воде. Похоже, Междумирье — их родное место обитания. Хотя далеко не факт… просто в который раз замечаю, что монстрики ведут себя здесь более активно и свободно.

Ладно. Сейчас точно не до этого: сначала нужно разобраться с магией. На этом поле я теперь чувствую себя очень неуверенно. С другой стороны, если подумать…

Четыре росчерка вытянут мой резерв чуть ли не полностью, плюс два накопителя такого же объема. Ещё можно истощить третий с якорем, но это уже на крайний случай. Итого, у меня есть, как минимум, двенадцать выстрелов. Если сильно повезет, то, может быть, даже штук пятнадцать. К тому времени как раз успею восстановиться.

На небольшую армию даже очень неприятных существ хватит за глаза. И это я ещё не беру в расчёт пистолет с двумя обоймами и револьвер с двумя быстрыми зарядками.

В общем-то, если бы не отсутствие плотного щита, можно было бы сказать, что у меня с собой вполне себе неплохой арсенал практически для любых быстротечных схваток. В таком бою, в котором я участвовал вместе с имперцем и армейцами возле столицы, конечно, без вариантов… но практически любая другая схватка будет мне по плечу. Если, конечно, на меня не выйдет целая армия.

Это несколько приободряет.

Даже простое понимание, что в боевом отношении я порядком потерял, но в основном за счёт защиты. И если посмотреть в другом приближении, то даже стал более опасным. Пока не налажу контроль магии, для себя в том числе.

А вот мои слабые росчерки уничтожали тварей практически так же, как и те росчерки, которые формирую сейчас, пусть и перекачанные магией. Так что в атаке я остался тем же. Просто к контактам третьей степени надо подходить как можно аккуратнее.

Спокойно шагаю по тропам, присматриваясь к языкам хмари. Пока не вижу ничего такого, о чём стоило бы переживать. Икорь тоже не выказывает признаков беспокойства. Так что, в общем и целом, порядок.

Вполне можно заняться зарядкой костяной пластины. Благо, сама зарядка идёт с той же скоростью, с которой у меня происходит восстановление резерва в Междумирье. Здесь, конечно, нет точки Хаоса, но что-то подобное определённо присутствует. Заряжаюсь тут даже быстрее, чем в Академии.

Тропа ведёт прямо. Чувствую себя вполне бодрым: сказал бы, что птички поют и солнышко светит, но тут нет ни того, ни другого. Только серый туман хмари, который отступает в десятке метров от меня.

На границе восприятия чувствую Икоря, который нарезает круги вокруг. А вот троих его подчинённых совсем не вижу. Но мне достаточно знать, где перемещается главный бесёнок.

Когда один из троих бесенят, истошно вереща, выпрыгивает из стены тумана и быстро перебегает на другую сторону поляны, мне хватает секунды, чтобы поймать приближающуюся проблему. Рефлекторно ставлю щит, который тут же сносит удар огромного щупальца.

Щит прекрасно останавливает атаку, и то, что я теряю половину своего резерва, никак на это не влияет. Вижу, как монстр пытается схватить мелкого бесёнка, но на секунду замирает, ударившись о щит. Мне этой недолгой заминки хватает ровно на два действия. Первым ставлю новую плоскость щита и с её помощью отрубаю часть щупальца. Вторым действием стреляю из револьвера в предполагаемое тело монстра. Этого хватает, чтобы проверить оружие в деле.

Лёгкое ускорение помогает отследить результат. Пули, при попадании, как я и подозревал, съедают небольшой кусочек резерва. И если раньше это проходило совсем незаметно, то сейчас, после двух серьёзных трат, успеваю уловить эту потерю: еле-еле, на грани чувствительности.

Сразу после ощущения потеря на меня накатывает волна магии, которая восстанавливает примерно треть резерва. Похоже, существо было громадным.

Где-то там, вдали, туман озаряется огромной вспышкой. Отсветы проходят через плотную вату тумана, а хмарь равномерно колышется

Надеюсь, что никто из бесенят не пострадал. Знаю только одно: Икорь сейчас находится совсем в другой стороне, а вот остальных его подчиненных не чувствую. По идее, они тоже не должны пострадать.

Отрубленный кусок щупальца прямо на глазах высыхает и превращается в уже знакомый плотный кусок дерева примерно в метр длиной. Он больше похож на ветку старого пня. Прекрасно помню одно из таких существ. Интересно, это его следующая эволюционная форма или предыдущая? Или они вообще не имеют друг к другу отношения? Пока не совсем понятно, как местные существа переходят из одного материального вида в другое. Может быть, им не сильно важна как таковая эволюция? Возможно, там играет роль плотность энергии или концентрация магии. В общем, сплошные вопросы, на которые вряд ли получится узнать ответы, поскольку исследовательских групп на тропах Междумирья не то чтобы много.

Забираю трофей с собой. Палка хоть и тяжёлая, но вполне себе подъёмная. Прекрасно помню, как завхоз в своё время облизывался на маленький кусок похожей древесины. Здесь материал практически такой же: лоснящаяся, плотная, почти чёрная поверхность.

В общем, моя идея использовать бесенят в качестве разведки полностью окупается.

Не уверен, что стандартный покупной щит выдержал бы удар таким щупальцем. Да, щит последнего шанса, наверняка взял бы весь урон на себя, но его у меня нет. А вот бесенята — молодцы. Справились со своей задачей не просто хорошо, я бы сказал замечательно. Да и моя идея по поводу небезопасного перемещения в Междумирье тоже оправдывается на все сто. Здесь всегда что-нибудь да происходит. То ли тропы выводят на монстров, то ли пространство само по себе плотно населено всякой гадостью. Кем именно увидеть так и не удаётся: остатки монстров пропадают в стене тумана. А, может, и хорошо, что не видно, с кем именно имею дело. Результат, как не ходи, остаётся тем же: каждый раз натыкаюсь на какую-нибудь здоровенную ерундовину.

Чувствую, что до Ариадны остаётся всего пара шагов. Якорь, по ощущениям, уже здесь. Осталось только остановиться и протянуть руку.

Бесёнок, подпрыгивая, выбегает из тумана.

— Всё, ждите меня здесь. Скоро буду, — говорю монстрикам и делаю шаг к своему якорю.

Настраиваюсь на шаг до выхода. Якорь совсем рядом: осталось только руку протянуть. Собственно, уже неоднократно так делал.

Тянусь разумом к Ариадне. Сейчас могу попробовать ощутить разве что слепок её состояния, но даже он сможет о многом сказать, если всё-таки удастся установить связь. Подобный контакт у нас был только в бою, но сейчас другая ситуация и другие обстоятельства.

Жаль, что нет ещё одного директорского кольца для связи — такого же как со всеми ребятами из нашей группы. И кольца с постоянной защитой, как показывает практика, тоже не хватает. Вот, кстати, ещё один пункт, с которым нужно идти к директору. Ладно, пока не до этого.

Пытаюсь настроиться на ощущения Ариадны — так же, как обычно настраиваюсь на Икоря. Всё-таки есть что-то общее в этом процессе. Вот только я ни разу не менталист: могу организовать только собственный внутренний мир по своему пониманию. Да и знания Кольцова постоянно вспоминаются частями — надо бы с этим тоже что-то сделать.

Уверен, что все техники, с помощью которых мне помогала Ариадна, и то, о чём говорил Пилюлькин, можно сделать самому. Как к этому прийти, я уже знаю. Некоторые вещи тоже помню: их просто нужно углубить и расширить. Значит, сделаю и это, но чуть позже.

Выдыхаю и стараюсь выбросить лишние мысли из головы — они пока не нужны.

Икорь не проявляет никаких признаков беспокойства и зевает. С другой стороны, в прошлый раз с ним было примерно то же самое.

Ладно, если вдруг произойдет что-нибудь непредвиденное, надеюсь, защитное кольцо справится.

Ещё физрук говорил, что на тропах безопаснее, когда находишься в постоянном движении. Да и все итоговые занятия в Академии Седьмого шага прямо на это указывали в первых двух Шагах. Только останавливаешься, как почти сразу могут появиться проблемы. Преподы Академии, похоже, довольно часто сталкиваются или сталкивались раньше с частью Междумирья, как рыбаки, которые ловят рыбу с берега. В том смысле, что про воду они кое-что знают, но выходить в открытый океан не могут.

Собираюсь. Отбрасываю непрошеные мысли, чтобы наконец сосредоточиться. Как назло, когда нужно очистить разум здесь и сейчас, со всех сторон наваливается лишнее.

Стараюсь нащупать эмоции Ариадны — и у меня получается. Воспринимаю её состояние на грани чувствительности. Прямо сейчас девчонка не в агрессии, значит не в бою. Вроде как, находится в безопасности, но чувствует боль, усталость и что-то ещё…

Нужно почувствовать больше. Судя по всему, менталистка выжата после короткой, но жестокой стычки. Теперь хочется понять, что происходит рядом — могу это сделать только через её ощущения. Все очень размыто, но врубаться с первых секунд в боёвку, вроде бы, не придётся. Отлично, это самое главное, а дальше определюсь. Тем более, как обычно, готов практически ко всему. На том уровне, который мне сейчас доступен, но как есть.

Выдыхаю. Если верить тем ощущениям, которые удалось выцепить, у них там сейчас как минимум долгая пауза. Значит, всё получится.

Делаю шаг в туман, чтобы выйти рядом с Ариадной.

Мгновенно ставлю сферический щит вокруг себя и девчонки. Правда, он сжирает у меня две трети резерва. На сферу сыплется крошка. Оглядываюсь и понимаю, что нахожусь в длинном узком колодце. Девчонка жива-здорова: опирается на кирпичную стену и вялым движением руки пытается стереть струйку крови под носом. На лице и руках несколько длинных царапин, но вроде не критично. Такое ощущение, что менталистка только-только из схватки.

Как только перемещаюсь и осматриваю девчонку, её резко бросает от стенки колодца на меня. Ариадна открывает глаза и слабо улыбается. Словно всё это время она была приколочена к стенке, а как только я появляюсь в колодце, из девушки будто вытаскивают гвоздь. Еле успеваю выставить руки и поймать. Тут же убираю сферический щит и пытаюсь хорошенько осмотреться.

Первые ощущения, которые удаётся уловить — тут очень холодно. Нахожусь в узком темном помещении, полтора на метр в сечении, эдакий карцер. Нет ни стула, ни кровати, ничего. Даже нормального окна нет. Только где-то высоко-высоко, примерно метрах в двадцати, виднеется узкое зарешёченное окошко. Похоже, оно выходит на улицу: сквозь решётку виден кусок неба — вроде даже звезды светят. Дверь во всю стену — тоже узкая, метровая, со странными фиолетовыми полосами. Примерно такие же фиолетовые отблески вижу на стенах и на полу. Приглядываюсь. Поблизости нет ни одного, даже самого слабого языка хмари.

Холод, который мне почудился с самого начала, тоже не совсем холод.

Скорее, работа этого пространства. Оно неприятно прощупывает меня и, будто через трубочку, вытягивает магию. Словно сами стены и пол вытягивают жизнь. А еще — четкое ощущение, что магия здесь отрезана наглухо, словно мы оказались в абсолютной пустоте. Очень неприятное место.

Упавшая на меня крошка — куски потолка или стен. Кажется, при создании щита, неосознанно выбиваю часть стены. Точно, так и есть — вон, даже трещина пошла. Видимо, с помощью сферы, я раздвинул пределы карцера. Ничего себе импульс!

Поднимаю с пола маленький кусочек стены. Камень как камень, только с легким фиолетовым отсветом. Ощущение от него тоже крайне неприятное — кажется, что он со всех сторон острый. Колется. Но неожиданно знакомым образом. Где-то такое уже встречал. А! Точно! Наручники у следаков. Похожее ощущение. Пусть и недолго, но прочувствовать на себе успел.

Хм. Похоже, что из этого материала здесь сделана вся стена. Либо целиком, либо с такими вкраплениями.

Ариадна теряет сознание и совсем обмякает у меня на руках. В этот момент вообще не ощущаю её эмоций и состояния. Всё ещё непонятно, что здесь находится, и что происходит. Магии вокруг тоже не чувствую.

В любом другом месте мира чувствую, а здесь — только внутреннюю, свою. И, соответственно, ощущаю свои накопители, в которых у меня осталось примерно полтора резерва. Тут же впитываю магию в себя.

Самое удивительное, что деревяшка в моей руке неплохо себя показывает. Кусок дерева на секунду словно загорается и снова гаснет. Кажется, что становится теплее. Будто в этом месте он работает как нагреватель, не меньше.

Непонятно, но и не очень-то интересно.

Крепче обнимаю девушку. Достаю пространственную мину, быстро взвожу и активирую её. Бросаю под ноги.

Вот только всё, что происходит дальше, мне совершенно не нравится: мина вспыхивает, и на секунду появляется портал. Только его тут же словно рвет на части, и эти части ритуального круга уходят в стены, почти мгновенно впитываясь.

А вот сейчас я ничего не понял.

Вижу, как зеленоватая энергия от мины расходится волной по стенам камеры. Будто стены впитали свечение и с двойной силой вернули его обратно.

Это не здорово. Активировать мину в руке точно не смогу — оторвет. Да и любой портал, который активируется с помощью такой мины, коснётся стен, и, похоже, его разметает точно так же. Не очень приятная история.

Не нравится мне всё происходящее. Хотя стены и пол пьют магию, но, вроде бы, это несложно изменить. Для проверки накидываю пелену, и отток магии сразу останавливается. Правда, работать с пеленой никак не получается. Восстановления тоже нет. Разве что могу использовать накопитель — магия с лёгкостью поддаётся.

Внимательно рассматриваю Ариадну. Девчонка всё ещё без сознания, и это совсем плохо. Никаких видимых повреждений на её теле не замечаю. Когда я появился, стояла сама, руки-ноги не берегла, значит, скорее всего, переломов нет. Ушибов, пятен крови или ран тоже вроде бы нет. Почему не приходит в себя — непонятно.

Ждать, пока кто-нибудь войдёт в дверь — идея тоже так себе.

Пытаюсь понять, что делать. Пробую наименее рисковый вариант.

Скажем так, пробить железную дверь, в которой не вижу запоров, вряд ли получится. Можно было бы попробовать, но точно не в моем состоянии. Да и дверь идёт внакладку на каменные стены. Петель здесь нет. Есть ли там ручки — тоже непонятно: с виду просто сплошная дверь с фиолетовыми полосами. Не факт, что другие люди заметили бы эти полосы. Вижу их, скорее, внутренним зрением, чем обычным.

В принципе, если дождаться, пока кто-нибудь войдёт в карцер, то с помощью револьвера и доброго слова можно сделать очень многое. Но в таком случае у вошедшего сразу появится много ненужных вопросов. По типу: «Что я вообще тут делаю? Кто я такой и как здесь оказался?»

Отвечать на подобные вопросы мне не особо хочется, да и афишировать способность перемещаться к маякам по Междумирью не стоит. Всё-таки она не так очевидна.

Кроме того, через сколько здесь хоть кто-нибудь появится? Когда придёт время ужина или просто захотят проверить состояние Ариадны? Кстати, интересно: если бы не моё появление в карцере, как долго менталистка могла простоять, или вообще — пролежать здесь без сознания?

В общем, нужно попробовать ускорить посещение проверяющего или того, кто запрятал девушку в эту комнату. Очевидно, что ей нужен целитель, и как можно скорее.

Светить способностями очень не хочется, но выбирать между здоровьем Ариадны и своей тайной хочется ещё меньше. Да и выбор, прямо скажем, очевиден. Не могу допустить, чтобы с менталисткой что-то случилось. Если моя тайна выйдет за границы этой комнаты, ничего страшного: проблема решаемая. Например, можно заставить человека дать клятву имперскую магу.

Накидываю варианты, а сам продолжаю искать самый быстрый выход. Стучу деревяшкой в дверь и сразу же понимаю, что это бесполезное занятие — от слова совсем. Дверь хоть и железная, но звук не проводит. Складывается ощущение, что стучу по камню. Удары глухие, будто задеваю вовсе не дверь: с тем же результатом можно постучать в стену. Понятно. Отбрасываю самый условно безопасный вариант.

Так, можно быстро просмотреть, что у меня есть с собой. Мы же с ребятами закупали в городе простенькие целительские амулеты. Вот только применять их в этом помещении, стало быть, совсем бесполезно. Чёрт. Боюсь, что пространство тут же впитает любые активные магические волны. А вот амулет у меня всего один. Если ничего не получится, то на обратной дороге его уже не применить.

Ладно. Тогда остаются не самые очевидные варианты. Придётся немного рискнуть. Снимаю пелену и тянусь разумом к Икорю.

Теперь важно сделать так, чтобы бесёнок среагировал нужным образом. В красках передаю призыв. Вкладываю все силы, чтобы объяснить, как мне требуется присутствие монстрика здесь и сейчас. Благо, Икорь долго не сомневается и сразу же бросается в мою сторону. Чувствую каждое его движение.

Пространство карцера разрывается зеленоватой нитью. Оттуда, практически в шаге от меня, появляется коготь бесенка. Коготь оставляет след в воздухе и опускается вдоль стены, прямо до пола.

Из разрыва появляется лапа Икоря, касается пола, и монстрик резко одёргивает её обратно. Не понял.

Из зеленой трещины в пространстве выглядывает голова бесёнка. Он тихо верещит и ругается. Похоже, Икорю больно.

Бесёнок щурит глаза, оглядывается, замечает меня. Потом видит стены карцера и в ужасе ныряет обратно в зеленоватый разрыв. Не задумываясь ни на секунду, подхватываю Ариадну и ныряю вслед за бесёнком.

Пространство за моей спиной тут же схлопывается.

Тут же достаю целительский амулет и накладываю на Ариадну. Мелкие царапины на лице и руках заживают прямо на глазах. Дыхание выравнивается. На этом всё. Всего несколько манипуляций — и амулет разряжен не больше чем на треть. Значит, повреждений, как я и думал, немного. И все незначительные. Хоть одна хорошая новость.

— И-и-и!!! — пищит Икорь. Он прыгает вокруг меня и держится за лапку. Показывает мне большой ожог и поднимает недоумённый взгляд. Напоминает обиженного ребёнка. Абсолютно нечеловеческой внешности, но в то же время пострадавшего.

— Ну-ну, успокойся, — говорю ему. — Иди сюда, — подзываю монстрика.

Вот ведь. Похоже, что материал стен вдобавок ещё и с сюрпризом. На таких монстриков действует как раскаленный металл.

Икорь подпрыгивает на одной лапке и недоверчиво поглядывает в мою сторону, мол, ты меня не предупредил.

— И-и-и, — жалобно пищит бесёнок, но всё же медленно идёт в мою сторону.

— Извини. Не знал, — говорю монстрику. — Всё в порядке. Мы сейчас всё поправим. Ты сделал большое дело. Давай, ещё ближе. Иначе не смогу помочь.

Монстрик издаёт несколько тяжелых вздохов и подходит. Кладу руку на его немного шершавую голову. Мягко толкаю часть своего резерва. В этом я уже навострился, заряжая и разряжая накопители. А мою энергию из накопителей бесенок уже точил.

Икоря окутывает золотистое сияние, и монстрик на секунду замирает. Сияние спадает.

— И-и-и! — Бесёнок садится на корточки и радостно пищит.

Забавно, но он прекрасно воспринимает мою энергию. Вроде бы Икорь — монстр Прорыва, но при этом не превращается в пепел и не погибает. Наоборот, моя магия его исцеляет. С обычными монстрами обычно происходит наоборот.

Может быть, это ещё зависит от моего настроя? И ведь я точно знал, что не причиню бесёнку никакого вреда. Да и мы уже делали что-то похожее. Только сейчас передача магии была совсем очевидной.

Да и монстрик мне полностью доверился, пусть и с некоторым опасением. Но его несложно понять: вызвал непонятно куда и непонятно зачем, пространство карцера причинило боль, и после этого прошу доверять. Благо, Икорь недолго таит на меня обиду — весело подпрыгивает рядом с немым вопросом в глазах: «Куда дальше?»

— Подожди немного, — говорю ему и стараюсь переварить новый опыт.

У меня получилось исцелить небольшой ожог бесёнка совсем небольшим количеством магии. А это, скажем прямо, неплохо. Но, опять же, поднимает важные, но совсем несвоевременные вопросы. Взять, например, тот же сегмент щита… когда я разрезаю существ кромкой — он же их не уничтожает. Монстров уничтожают конкретные действия, направленные на убийство. В момент формирования росчерка или выстрела из револьвера, даже не задумываюсь о том, чтобы причинить максимальный вред, но техники и оружие нужны именно для этого. Даже метательные ножи — работа с ними тоже сопровождается конкретными мыслями. В идеале, конечно, требуются эксперименты, но точно не сейчас.

Оглядываюсь посреди туманной Тропы.

Похоже я вернулся примерно туда же, где был до перемещения в карцер. Хотя туман настолько плотный, а участки тропы слишком одинаковые — сейчас точно и не скажешь, новое это место или старое. Замечаю кое-что другое: с большим удовольствием ощущаю мир вокруг. Да, я его не вижу, но зато отчетливо чувствую магию. Волнует другое — Ариадна так и не приходит в себя.

Менталистка безвольной куклой лежит у меня на руках. Слышу только стук сердца — ровный, но с длинными паузами.

Всё, что происходит, мне абсолютно не нравится.

Мысленно пользуюсь «качелями» менталиста. Сознательно убеждаю себя, что я в панике, и мне нужен контроль. Много контроля! И, как я подозревал, эмоции в очередной раз срабатывают.

Снова делаю то, что сложно понять умом, зато понятно на уровне ощущений. На короткое мгновение кажется, что всё-таки беру магию под контроль. Правда, в этот раз она не восхитительно податливая и послушная, как обычно… появляется ощущение, будто стараюсь управлять плотным горячим желе: медленным, норовящим постоянно уйти из-под контроля. На этот плотный контроль у меня уходит почти половина резерва.

Другого выхода нет: если в ближайшее время ничего не придумаю, то Ариадне придётся туго.

Выписываю глиф имперского мага. Медленно. Права на ошибку нет. Второй раз эту технику прямо сейчас не повторю. Действую неторопливо и очень аккуратно. Соблюдаю каждую завитушку и каждый мудрёный узор объёмного рисунка. Рисую несколько линий одновременно — так, будто пишу в прописи для детей.

С трудом заканчиваю глиф и отпускаю его в менталистку.

Пока выписываю глиф, Ариадна лежит на моих коленях, прикрытая накидкой.

На меня падает пласт образов. Пусть это и не числа, но все равно очень много картинок. Практически теряю контроль под новыми объёмами, которые тут же начинаю получать от этого глифа. Информации настолько много, сколько я ни разу не просматривал. Только большая часть из этого мне не нужна. Благо, на помощь приходит холодный разум менталиста. Он активируется тут же, как в бою. Для этого даже не приходится прикладывать особого сознательного усилия. И это очень неплохо.

Отметаю то, что сейчас для меня полностью неважно и неактуально.

Любая хронь и специфические маркеры уходят на дальний план — заглядывать туда не собираюсь. Меня интересует только то, что отклоняется от нормы. На обработку данных уходят всего секунды. Фактически от нормы отклоняется только один параметр Ариадны. Она пуста до звона. В ней нет магии от слова совсем. Вообще никакой, кроме фонового заражения — у девушки практически полное истощение. Организм, чтобы остаться в норме и залечить повреждения, перерабатывает сам себя, сжигая последние резервы. И делает это быстро.

Повреждений у менталистки было не так уж много: несколько лопнувших сосудов, слабое сотрясение мозга, пара гематом и одна трещина в ребре. Очень характерные признаки падения, но угрозы жизни не несут. Всё, что можно, восстановлено с помощью целительского амулета. А вот полное магическое опустошение — это другой вопрос. И ведь в потере магии и отсутствии сознания определенно виноват карцер. Если бы менталистка находилась в другой комнате, то восстановилась бы за минуты. Но девчонку слишком быстро запихнули в ту каменную кишку. И это наверняка сильно её потрепало. Страшно представить, но, может быть, без шансов восстановиться.

Организм Ариадны впитывает каждую порцию магии, как сухая губка воду, включая даже ту, что я вложил в глиф. Но этого всё равно не хватает. Межмировая реальность почти не восстанавливает менталистку. Такого комфортного восстановления, как у меня или у Юрия Олеговича, у Ариадны на Тропах нет. Похоже, девчонка чувствует себя тут хуже, чем в обычном мире, хотя, конечно, с карцером не сравнить. По крайней мере, рядом со мной жизни менталистки ничего не угрожает. Просто её организм уходит в своеобразную гибернацию и, можно сказать, впадает в кому, для того, чтобы сохранить внутренний порядок.

Похоже, сильное истощение жизненных сил связано с магическим истощением. Одно цепляется за другое. Что из этого было первично — пока непонятно. Но, если, брать в расчет нахождение девчонки в антимагическом карцере… в общем, ладно. Немного успокаиваюсь и снова беру девушку на руки. Иду по тропе. Куда её отнести, пока не знаю. Нужно найти наиболее безопасное место, где менталистка могла бы восстановиться. Знаю всего одно подходящее место, где хорошо восстанавливаются маги, и оно находится в нашей Академии. Даже в самом здании восстановление проходит намного быстрее, чем в городе.

Отнести Ариадну в город сейчас не получится. Ей там будет ненамного лучше, чем сейчас. Да и ходить по улицам с девушкой на руках мне не улыбается. Местная стража сразу же прибежит задавать вопросы. Если бы купленный дом не сгорел — можно было бы рассмотреть вариант, но так — точно нет.

Связываться с госпиталем тоже нет особого смысла: по сути, девчонка в полном порядке. Целительский амулет помог залечить царапины, перелом и все ушибы. Другое дело, что есть определенная проблема с магическим истощением. Кроме того, из всех быстро доступных целителей, знаю только двоих. Первый — целитель-некромант Марии Львовны, второй, соответственно, Пилюлькин. По большому счёту, особого выбора нет.

Бросаю образ-мысль Икорю.

Раз я смог исчезнуть из карцера через его трещину в пространстве, то, скорее всего, смогу воспользоваться его талантом ещё раз. Транслирую бесёнку образ своей комнаты. Мне нужно попасть именно туда, заодно узнаю, каким образом бесенята попадают в Академию.

Сам-то я, конечно, могу выйти в точке Хаоса, но боюсь, как бы приятное мне пространство не навредило Ариадне. Отлично помню, что Юрий Олегович и другие маги испытывали там слишком спорные ощущения. К тому же, чужой маг в Академии абсолютно точно привлечёт лишнее внимание. Возникнет много ненужных вопросов, на которые я пока что не хочу отвечать. А вот в моей комнате совершенно точно нет никакого наблюдения, иначе Академия давно уже стояла бы на ушах с моей гоп-компанией бесенят. Они уже достаточно давно обосновались в моей ванной и чуть ли не свили себе там гнездо. Поэтому бросаю бесёнку именно образ своей комнаты.

— И-и-и, — пищит Икорь и смотрит на меня.

— Сначала попробуем переместиться туда, а дальше разберёмся, — отвечаю ему.

Бесёнок с радостью хватается за образ и прыгает вокруг меня.

Шаг, другой. Сейчас чётко понимаю, что мне нужен короткий путь. Ощущение неприятностей работает на полную катушку, чем очень облегчает задачу. Благодаря этим ощущениям выбираю самый легкий путь, где никого не встречаю. Всего пару раз кажется, что прохожу между струями дождя: можно сказать, на тоненького. Сквозь туман вижу мелькающие тени, но стараюсь к ним не приближаться — мне сейчас не нужны лишние движения. Всё получается.

— И-и-и! — предостерегающе пищит Икорь и втыкает свой светящийся зеленоватый коготь в воздух передо мной. После чего с натугой режет пространство. Выглядит жутковато: словно бесёнок рвёт ткань мира. Нити края разрыва нехотя пульсируют зелёным неприятным цветом некромантов. При этом разрыв не схлопывается.

— И-и-и! — снова пищит Икорь. Бесёнок засовывает голову в зеленоватую трещину и вылезает обратно.

— Ну, как там? — задаю вопрос.

— И-и-и! — отвечает бесёнок, в смысле: «Добро пожаловать, дорогой хозяин!»

Бесенок негромко рычит в сторону тумана, и трое его подчинённых быстро-быстро выскакивают к нам. Тварюшки с удовольствием крутятся рядом в ожидании перемещения.

Поудобнее перехватываю Ариадну и делаю шаг в трещину.

Перемещение совсем не такое, как обычно — более неприятное и по ощущениям тесное. Будто прохожу не по устойчивому туннелю, а сквозь два вращающихся в разные стороны мягких жернова. Меня сдавливает со всех сторон и выплевывает наружу. Вроде бы ничего такого не происходит, но вываливаюсь из стены у себя в ванной сильно помятым. Буквально в нескольких сантиметрах от меня по-прежнему стоят коконы с проходящими эволюцию бесенятами. Спотыкаюсь о ближайший, но успеваю вовремя вернуть равновесие.

Обхожу подрагивающие коконы. Похоже, трансформация почти завершилась. Подхожу к кровати вместе с Ариадной на руках — девчонка так и не приходит в себя. Укладываю менталистку так, чтобы ей было удобно. Отпускаю и прикрываю одеялом. Лежит спокойно, дышит не так прерывисто, как на Тропах. Остатки глифа исправно передают информацию. Судя по всему, в стенах Академии у Ариадны наконец начинается хотя бы лёгкое восстановление магической энергии. Фух. Значит, проблема с магией поправима.

Тело, будто всеми клетками делает глубокий вдох после всплытия с глубины. Вот и славно.

Бросаю сумку и оставляю принесенную с собой деревяшку рядом с кроватью. Неожиданная получилась трость — надо подумать, что с ней сделать. Оставить себе или продать. Пока что склоняюсь к первому варианту.

Проверяю целительский амулет на Ариадне: тот функционирует вполне себе ровно. Заряд по-прежнему использован всего на треть. Пока больше ничего не могу сделать. Думаю, пора звать Пилюлькина. Оглядываюсь на потрескивающие коконы с монстриками.

— Икорь! — зову бесёнка. Он тут же вываливается из почти закрывшейся трещины. За ним появляются трое остальных бесенят.

— Охраняй! — Показываю на кровать, где лежит менталистка.

Бесёнок несколько раз быстро кивает и взлетает на спинку кровати, помогая себе крыльями. Оборачивается ко мне и неподвижно замирает как изваяние. Так-то лучше. Не хочется оставлять Ариадну в таком уязвимом состоянии совсем одну. Но квалифицированная помощь в любом случае нужна.

Делаю шаг к выходу.

— Ларион… — тихо произносит девушка…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.