– Славка! Славка, просыпайся! – Меня весьма настойчиво трясли за плечо. – Славка, ну же! Чего ты как Спящая красавица? Вставай скорее!

– Который час? – Я приоткрыла один глаз. Реальность выглядела лишенной красок, а такой она бывает только ранним утром. Учитывая, что сейчас середина мая, для такой серости утро должно быть неприлично ранним для пробуждения. Но соседка по плацкарту явно так не считала и продолжала терзать мое плечо.

– Почти пять! Славка, вставай же. Посмотри, за окном море!

Через минуту мы с Лидией сидели каждая на своей полке и смотрели на море. В поезде пахло… поездом, есть у него такой специфический запах, но казалось, что морем пахло тоже. Свежим, соленым, бескрайним и обещающим исцелить душевные раны. Правда, с исцелением возникли проблемы: чем дольше я смотрела на море, тем сложнее было сдерживаться, и я заплакала.

– Славка! – Лидия заметила, как я вытерла слезу со щеки. – Что с тобой такое, ребенок? Это из-за отца, да? Или из-за мамы?

Я кивнула на оба вопроса, мысленно умоляя себя успокоиться и сосредоточиться на чем-то, кроме моря. Поезд мерно покачивался на рельсах, в вагоне царила тишина. Кажется, кроме нас с Лидией, никто еще не проснулся. На верхних полках похрапывали соседи – молчаливые мужчины. Все два дня, что мы провели в пути, они спускались с верхних полок, только чтобы быстро перекусить или размяться, и снова забирались к себе. Хотя Лидия что-то там хлопотала, звала их пить чай и беспокоилась, что они там залежались.

Лидии было за сорок, она ехала в отпуск к сестре. Мы познакомились в поезде. Раньше мне не приходилось сталкиваться с «эффектом попутчика», но соседка пояснила, что это обычное дело. Когда незнакомке можно выложить все свои терзания, сомнения и пережитые кошмары и услышать историю в ответ. И неважно, что вне поезда вам не о чем разговаривать и вы разные буквально во всем, начиная с возраста и заканчивая мироощущением. Все отходит на второй план, когда оказываешься в поезде.

Так за два дня пути Лидия узнала про мою маму и ее ранний уход. Мама родилась на побережье, но уехала оттуда еще до моего рождения. И она так часто рассказывала мне о том, как хорошо на море, как она была счастлива, будучи подростком, что я… не знаю. Просто села на поезд, чтобы это проверить. Ведь в последнее время дела мои шли не ахти.

Еще я рассказала Лидии про отца, который бросил нас с мамой давным-давно, но ему пришлось принять осиротевшую меня в своем доме. Отношения у нас не складывались с самого начала, и все становилось только хуже. Из-за отца я пропустила целый год в университете мечты: как настоящий самодур, он решил, что мне «рано покидать дом в семнадцать и ехать в Москву в одиночестве». Видимо, поэтому в восемнадцать он назвал меня невыносимой и указал мне на дверь в самостоятельную жизнь.

Я рассказала Лидии про многочисленные переезды, из-за которых я растеряла друзей и не успевала завести новых. Про маминых родственников, что оказались совсем не такими, как я думала. Про побег из родного города с одним паспортом в руках. Ладно, не только с паспортом, был еще рюкзак с самым необходимым. В конце концов, бежала я не от кого-то, а просто… внезапно и в никуда. Все равно до меня никому не было дела. И мама была так счастлива на побережье, что мне тоже хотелось немного… счастья.

Боже! Я вывалила на Лидию столько всего, что мне было стыдно. Но она так внимательно слушала, так участливо качала головой, что я просто не могла остановиться. Хотя вот такая болтовня с незнакомкой – это вообще не обо мне.

– Будешь кофе? – Лидия полезла под стол, там стояли ее многочисленные сумки с продуктами. В отличие от меня, к поездке она готовилась основательно. – Моя станция через час, хочу успеть позавтракать. Ты со мной?

– Да, с удовольствием.

Она вдруг вынырнула из-под стола и сжала мою руку:

– Ребенок, ты точно поедешь дальше? Если хочешь, можешь пожить у моей сестры. Хотя бы первое время. Это не у самого моря, конечно, но тоже неплохо. Как-то мне неспокойно за тебя, и присмотреть некому.

– Спасибо, Лидия. Правда, большое спасибо, но я… пожалуй, до конца.

– Уверена?

– Да.

– Хорошо. Но проверь еще раз, правильно ли ты записала мой телефон. И адрес Софьи, моей сестры. Пусть все это у тебя будет на всякий случай. Проверь, а потом сообрази нам что-нибудь на завтрак. Негоже продуктам пропадать.

Она ушла за кипятком, а я, в который раз преодолев неловкость, вытащила из пакета Лидии типичный перекус человека в поезде. Вареные яйца, колбаса с хлебом, помидоры с огурцами и соль. Казалось бы, простые продукты, но в поезде они и пахли, и елись по-особенному, как изысканный деликатес. Или просто я впервые куда-то вот так ехала, и все мне казалось… другим. Даже на вкус и запах.

Покупая билет, я знала, что ехать двое суток, и планировала питаться в вагоне-ресторане или бегать в магазины во время долгих остановок. Но Лидия пресекла попытки покинуть плацкарт в поисках еды: сначала вытащила на свет целую запеченную курицу, потом еще много всякой всячины. Два дня пути мы провели за едой и разговорами. Завтрак перетекал в обед, потом в полдник и ужин, ну и небольшой перекус перед сном никто не отменял. Мы говорили, говорили и говорили. Временами мне было жаль мужчин на верхних полках, они же не могли никуда деться. Приходилось слушать, слушать и слушать.

Соседка вернулась с кипятком, мы дружно добавили туда растворимый кофе и зазвенели ложками. Серость за окном постепенно уступала место чистому небу. С каждой минутой море становилось более насыщенным, все сильнее играло самыми разными, но неизменно потрясающими оттенками. От глубокого синего вдалеке до перламутрово-лазурного из-за бликов восходящего солнца и небесно-голубого ближе к берегу.

– Мы с мамой мечтали съездить к морю. Вместе, – поделилась я. – Побродить по знакомым ей улочкам. Мне было лет десять, когда она рассказывала о море и наших планах. О своем детстве, которое она провела на побережье.

– Поэтому ты теперь… здесь? Хочешь воплотить ваш с мамой план в жизнь?

– Да. Нет. Может быть. Я… не думала об этом до настоящего момента. Просто мама была здесь так счастлива, что я купила билет и села на поезд.

Лидия помолчала немного и сказала:

– Знаешь, у меня в жизни было много сложных моментов. И я так же покупала билет и ехала к сестре, к родному человеку. И к морю. И каждый раз… хоть немного, но становилось лучше. И ты исцелишься, Слава. Исцелишься и найдешь свое место в жизни, своих людей, которые тебя не подведут. И посмотришь на свою жизнь со стороны, другими глазами, и многое поймешь. Вдруг ты поймешь даже отца?

– Этого человека мне точно не понять.

– Возможно, это произойдет не быстро, но позволь себе хотя бы начать или попытаться, договорились? Пообещай мне это.

– Обещаю, – ответила я, чтобы ей было спокойнее.

Вскоре я смотрела в окно, как Лидия, моя случайная попутчица, которая узнала обо мне почти все, обнимается на перроне с сестрой. Когда поезд тронулся, Лидия обернулась и жестом показала, чтобы я звонила ей в любой момент. Но я знала, что не позвоню. Случайным попутчикам не звонят.

Вскоре проснулся весь поезд, стало шумно и запахло уже совсем не морем, а растворимым кофе, колбасой и супом быстрого приготовления. Кто во что горазд, как говорится. За два дня в пути казалось, что я с ног до головы пропахла специями из супа, хотя сама его даже ни разу не ела. Спасибо Лидии и ее сумке с продуктами.

Я смотрела в окно и ерзала от нетерпения, хотелось поскорее покинуть поезд. У меня не было плана, как не было и обратного билета. Может, куплю его через пару дней. Или не куплю никогда – возвращаться домой не хотелось, у меня не осталось на это буквально ни единой причины. Строго говоря, у меня и дома-то не было. От мамы остались две квартиры. В одной мы жили, когда я была маленькой, вторая принадлежала бабушке. Отец сохранил эти квартиры для меня и даже в самые сложные времена никому не сдавал – чтобы было куда отправиться, когда он укажет мне на дверь. Теперь-то я это поняла.

Завибрировал лежащий на столе телефон. Звонила тетя Нина – словно почуяла неладное. Отвечать не хотелось, но в последнее время тетушка стала такой настойчивой, что не давала мне выдохнуть.

– Ярочка, ты где? – зачастила она, забыв поздороваться. – Я вчера вечерочком хотела тебя навестить, но дома никого не оказалось. И телефончик твой был недоступен. Я уже начала волноваться.

– Слава, – вяло поправила я. «Ярочка» всегда казалась чем-то неудобоваримым и чужеродным.

«Волнение» тети Нины комментировать не хотелось. Она перегибала палку, ведь впервые встретились мы на маминых похоронах. Тогда мне было двенадцать. После тетя Нина появлялась редко, но метко – каждый раз ей удавалось поссорить меня с отцом в пух и прах. Но с недавних пор ее звонки стали почти ежедневными, и это была не забота доброй родственницы о бедной одинокой девочке, далеко не забота. Просто тетушка почуяла кровь.

– Славочка, – быстро поправилась она. – Так где ты?

– Вы что-то хотели?

– Просто пообщаться! Узнать, как ты справляешься, и вообще…

– Справляюсь.

– Так я к тебе зайду? Вечерочком, хорошо? Тортик тебе принесу, или пироженки какие… ты же наверняка голодненькая сидишь. Молоденькая, пока ничего не умеешь, а пока научишься жить самостоятельно…

Она говорила что-то еще, и так тараторила, что у меня разболелась голова. Тетя Нина, как энергетический вампир, высасывала жизнь и разум, своими уменьшительно-ласкательными разжижая мозг до состояния каши. До состояния кашки, черт ее подери.

– О чем вы хотите поговорить вечером? – Мне наконец удалось вставить слово.

– Ах, это… ну я лучше с глазу на глаз, Славочка. Такое по телефону обсуждать не по-родственному. Как чужие, право слово.

«Ты и есть мне чужая», – хотелось рявкнуть в трубку.

Но я все же взяла себя в руки:

– Сейчас мне не до личных встреч, простите. Если у вас что-то важное…

– Да не то чтобы важное, но я тут подумала… о тебе, Славочка. Об отце твоем паршивом – как можно было вот так с родной кровиночкой! Не зря Наденька его бросила, он всегда был плохим человеком. И я тебе много лет говорила, какой он! Твердила, твердила… Нет, ты не беспокойся, я чем смогу помогу. Но и тебе самостоятельно тянуть жизнь и квартиры, что от мамы достались… ты же только-только школу закончила. Тебе учиться надо в университете, не отвлекаться. А тут эти квартиры. И я подумала, а пусть мои поживут? И коммуналочку на себя возьмут, раз такое дело. Не чужие же. У моей Ольки семья, муж, дитяти, и все они в съемной ютятся. А у тебя одна трехкомнатная, да? И Олежка мой все со мной, а ему тридцать. Ему бы одному пожить, глядишь, личную жизнь бы устроил. И квартплату они полностью возьмут на себя, тебе одна сплошная выгода.

Стоило догадаться, что со временем тетя Нина станет смелее. Сначала она лишь намекала, но теперь пошла в прямую атаку. Перед моим отъездом мы встречались. Тетя Нина расхаживала по маминой квартире, хвалила высокие потолки и говорила, как же сильно мне повезло – осталась богатой наследницей. Повезло так повезло. Наверное, по мнению тети Нины, стоило запустить фейерверки прямо с балкона. Она тогда так долго рассуждала о выгоде, а я стояла и думала, что этот мир мне абсолютно понятен и оттого противен. Так же я вспоминала, как тетя Нина пыталась забрать меня у отца, лишить его права опеки, и у меня волосы вставали дыбом от мысли, что я могла оказаться… с ней. В беззащитные двенадцать лет.

В тот момент внутри меня вообще многое перевернулось. Стало даже как-то противно, что я не видела тетушку насквозь, а общалась с ней, жаловалась на отца. Подкидывала сухих щепок в и без того полыхающий костер ужасных семейных отношений. Но в момент, когда тетушка разглядывала высокие потолки, меня ударило озарением. Могло бы и раньше, конечно, но моя жизнь все время была очень далека от квартирных вопросов.

– Простите, но это невозможно.

– Славочка…

– Слава. И я сейчас в отъезде. Поговорим, когда вернусь.

– Ага, поняла. Значит, через пару деньков?

– Или месяцев. До свидания, тетя Нина.

Я сбросила звонок с мыслью, что стоит поменять номер телефона. Может, прямо на вокзале. Исчезнуть. Все равно никто меня не будет искать. Кроме тети Нины, конечно, ей я нужнее всего.

Из-за этого глупого звонка прибытие поезда на конечную воспринялось смазанно. Я подхватила рюкзак и встала в очередь на выход. Спрыгнула на перрон и… все. Ничего особого не ощутила. Потому что уехать всегда можно, но в итоге везде с собой берешь себя. А в моем случае это не самая приятная, озлобленная и обиженная на весь мир компания.

Я оглядела здание вокзала – новенькое, блестящее. В стеклянном куполе отражалось голубое небо. Постепенно эмоции после звонка тети Нины улеглись, и я начала чувствовать что-то помимо раздражения. Например, жару. В поезде работал кондиционер, и как же сильно ощущался контраст. Хотя было далеко даже до полудня, воздух только начал прогреваться. И уже было так жарко.

Телефон завибрировал вновь. Раздражение моментально вспыхнуло вновь, я выхватила телефон из кармана с намерением больше не сдерживаться и послать добрую тетушку подальше, но на экране высветилось «Александр». Отец. Я ответила, просто чтобы сказать, чтобы больше не звонил. Ни он, ни тетушка. Никто! И никогда.

– Твоя сумасшедшая тетка позвонила и сказала, что ты устроила побег, ведешь себя как неблагополучный подросток и тебя надо срочно вернуть домой, пока ты не сгинула. Что случилось, Слава?

– Я уехала.

– Куда?

– К морю.

Александр помолчал немного, переваривая новость, и сказал:

– Хорошо, тебе пойдет на пользу. Денег перевести?

– Нет.

– Про тетку я тебя предупреждал. – Он таки не смог удержаться. Тетя Нина всегда была нашим камнем преткновения. Отец считал, что общаться нам ни к чему, и злился, когда я не соглашалась. Не соглашалась я в основном из вредности, потому что в двенадцать ни черта не разбиралась в людях и их целях. Тетя Нина со своей стороны охотно поливала отца помоями. Так и веселились. С уходом мамы моя жизнь напоминала антиутопию – по крайней мере, так я видела все эти голодные игры.

– А что с ней не так? – изобразила я недоумение.

– Издеваешься?

Да. Нет. Возможно. Не знаю… буквально все ответы подходили, потому что с отцом у нас никогда не ладилось и порой цель у меня была одна: сказать что-то ему в пику. Не согласиться. Со всем пониманием, как это глупо, но все же. Школьный психолог сказал, что я не даю шансов живому родителю просто потому, что он жив. Что я должна попробовать. Но откуда школьному психологу знать, как оно все обстоит на самом деле? Так, «умные» мысли постороннего.

– Денег я все-таки переведу, отели дорогие, – со вздохом сказал Александр. – Если понадобится больше – звони. И вообще… не попади в неприятности. Я знаю, ты умная девочка, но…

– Если я такая умная, почему ты не отпустил меня учиться?

– Потому что тебе не было восемнадцати.

– И что?

– До совершеннолетия я был за тебя в ответе, Надя бы мне не простила, если бы… было рано, Слава. – И он отключился. Он часто так делал, чтобы не продолжать спор. Александр очень… сложен в общении, хоть он и говорил это про меня саму. Ага, как же! Я хотя бы выговариваю все как есть до конца.

Как ни странно, в этот раз разговор с отцом не вызвал особого раздражения. Может, потому, что он всегда вел себя одинаково и никогда не изображал заботу. В том смысле, что еще в двенадцать я твердо понимала, что являюсь для него обузой. Он всегда держался со мной холодно и не пытался играть роль родителя. Никакого тепла и разговоров обо всем на свете, как было с мамой, никаких обсуждений чувств и школьных будней. Просто… холодное сосуществование.

Внешне я была похожа на отца: та же густая копна русых волос и колючий взгляд серых глаз, но характеры у нас отличалось. Отец порой срывался и говорил, что я копия мамы: ершистая, всем вечно недовольная и с дурью в голове. «Дурью в голове» для него была каждая попытка непослушания, поэтому его мнение я всерьез не воспринимала. Мы с ним были словно с разных планет – ни одной точки соприкосновения и абсолютная полярность взглядов во всем.

Кое-как я протолкнулась через людей, что скопились в здании вокзала. Все суетились, куда-то спешили, махали друг другу руками или потерянно оглядывались в толпе. Были даже умники с табличками в руках! Я глазам своим не поверила – думала, такого уже не увидеть в наше время. Зачем табличка, когда есть телефон? Но… это позабавило, наверное. Мило, когда есть человек, готовый встретить вот так.

Изучив вывески с указателями, я вышла к автобусным остановкам. Плана у меня по-прежнему не было, и я прыгнула в ближайший автобус, не слишком заботясь, куда он едет. Куда он, туда теперь и я – очевидно. Мир за окном казался непривычно цветным и ярким. Больше не пахло соленым морем, зато было много других запахов. Сладких, цветочных, пряных. И опять – непривычных для меня. Мы проехали мимо аллеи с магнолиями, мимо вереницы отелей и аквапарка с десятком разноцветных горок, что просматривались издалека.

Автобус миновал запутанную развязку, что возвышалась над землей на манер тех же аквапарковых горок, и въехал в старую часть прибрежного города – все здесь тонуло в зелени и парках. Машины парковались практически друг на друге, а жизнь била ключом: туристы ходили прямо по дорогам в резиновых тапочках или босиком, ведь тротуары были перекрыты лавочками с фруктами; без остановки сигналили друг другу разъяренные водители. В автобусе наконец наметилось движение: многие пассажиры потянулись к выходу.

На следующей остановке вышла и я.

Доставать телефон и смотреть карту не хотелось, я просто… шла. Тем более и без карт было понятно, в какой стороне берег. Не спешила, можно было пару раз свернуть не туда и попасть в тупиковые улочки. Старые улочки с разбитым асфальтом, по которому точно могла ходить моя мама. Эта мысль… грела что-то глубоко внутри, давала ощущение связи, что была утеряна так рано и так несправедливо. Мне нравился этот путь – увитые плющом заборы, живая изгородь из настоящего лаврового листа. Я узнала растение по специфическому запаху, что даже насмешило – раньше я плохо различала ароматы. Но где-то с поезда я словно чувствовала больше и видела ярче.

Старые узкие улочки неизбежно закончились, началась набережная – такая же бесконечная, как само море. Стрелой она уходила вдаль в обе стороны и исчезала в потоке уличных кафе и ресторанов.

И море – вот и оно.

Вблизи оно казалось не таким, как из окна поезда. Оно было еще более живым, неукротимым и бескрайним. Я замерла, оглушенная мерным рокотом прибоя. Волны – тяжелые, зеленовато-серые у берега и темно-синие у горизонта, шумно разбивались о бетонные волнорезы, обрушались на гальку и разлетались на миллионы брызг, утаскивая за собой мелкие камушки и уступая место новой волне. И так раз за разом, раз за разом. Даже не знаю, как долго я на это смотрела, но зрелище завораживало. Море оказалось настоящим гипнотизером.

Воздух чувствовался влажным и оседал солью на коже. Я смотрела и смотрела на волны, и в этот момент тетя Нина с ее звонками была такой же далекой, как и отец с его неловкими попытками откупиться от неугодной дочери.

– Хочешь на морскую экскурсию? – спросила стоящая рядом женщина.

– Нет, спасибо.

– Покататься на яхте?

– Нет, я…

– Посетить пещеры?

– Нет, сп…

– Совершить прыжок на тарзанке?

– Не дум…

– Записать крутое видео для твоего блога?

…И я быстрее спустилась с набережной.

На пляже было меньше людей, чем я ожидала. Из окна автобуса городок казался набитым отдыхающими, но нет, совсем нет. Берег выглядел почти пустым, а волнах и вовсе барахталось всего несколько человек. Судя по крикам, что доносились из воды, море еще не прогрелось до летних температур, хотя солнце уже пекло. Или утром купались лишь самые отчаянные.

Я решила, что среди отчаянных как раз мое место, да и неплохо бы смыть с себя дни пути. Раздевалка нашлась всего в паре шагов, и уже через несколько минут морская волна впервые окатила мои бледные ноги. Вода чувствовалась настолько ледяной, что я не смогла даже пискнуть, скорее задохнулась от остроты ощущений, но это меня не остановило – сначала я зашла по пояс, потом и вовсе нырнула в соленую воду с головой. Тело укололо сразу тысячей мелких иголок, и холод резко обернулся жаром. Внутри все вибрировало от странного, незнакомого напряжения. Я вынырнула, отбросила с лица мокрые волосы и… засмеялась. Это была не радость, скорее шок. Не верилось, что я это сделала – взяла билет и приехала к морю.

Пошатываясь от мощи волн, эмоций и, быть может, немного от холода, я поймала на себе пару заинтересованных взглядов: два парня примерно моего возраста сидели неподалеку на камнях и внимательно наблюдали за моим заплывом. Кажется, даже что-то обсуждали. Темноволосые, загорелые и на вид очень спортивные, они казались настолько похожими друг на друга, что могли сойти за близнецов.

Игра в гляделки с незнакомцами меня не интересовала, я выбралась на берег и легла на обласканные солнцем серые камни. Влажную кожу обдувал морской ветер, и после купания он чувствовался весьма прохладным, но я все равно быстро согрелась.

План, мне нужен план.

Поесть было был неплохо, и на берегу я как раз видела столовую. Для быстрого перекуса отличный вариант. Дальше поиск жилья. Можно тоже не напрягаться и найти вариант на пару ночей, а там… кто знает. Честно говоря, я слабо представляла, чем буду заниматься. Каждый день торчать на пляже? Соглашаться на предложенные экскурсии? Прыгать с тарзанкой? Снимать видео для блога, которого у меня даже нет? Интересный, однако, разброс услуг.

Постепенно пляж начал оживать. Потянуло запахом вареной кукурузы и меда – вечными ароматами юга. Даже я о них знала, хотя на море ни разу не была. Я лежала, чувствуя, как нагреваются камни, а солнце из ласкового постепенно превращается в жгучее, южное. Настало время нырнуть еще раз – уже чтобы охладиться.

И вновь за моим купанием наблюдали, на сей раз внимательно и не таясь. Парни мне даже помахали, сияя многообещающими улыбками. Я отвернулась – ох уж эти южные мачо с перегретыми солнцем гормонами и красивыми прессами.

Стоило мне выйти на берег, как рядом оказался один такой. Только другой – более взрослый и с волосатой грудью, выпяченной вперед гордым колесом. Он стоял рядом с моими вещами и наблюдал за мной из-за стекол солнечных очков. Сначала меня даже порадовало, что он просто стоял, а не воровал мои вещи, к примеру. Но как только я поняла, что он по мою душу, радости поубавилось.

– Девушка-красавица, и одна? – стоило мне подойти, запел он.

Я молча села на камни. Мужчина приземлился рядом. Вблизи оказалось, что был он не просто старше меня, он бы и моему отцу составил конкуренцию по возрасту в паспорте. Но он сиял такой уверенностью, словно вообще в себе не сомневался. Хотя, честно говоря, стоило бы. Мне и парни за двадцать порой казались староватыми, а уж этот дедушка за тридцать… что у него в голове?

– Как тебя зовут, леди? – продолжил он.

Я снова промолчала.

– Леди-бука, ммм? Какие планы на вечер?

После очередной тишины вместо ответа он напрягся:

– Ну что ты какая неразговорчивая, леди? Я же с хорошими намерениями. Посидим, поговорим, насладимся южным вечером. Ничего такого.

О навязчивом внимании все девушки узнают рано. Это неприятно и противно, но от этого никуда не деться. И для себя я давно разработала стратегию молчания. Игнорировать до тех пор, пока оно не исчезнет. Это работало лучше всего. Потому что грубые ответы либо раззадоривали, либо злили, а нормальные в стиле «извините, но мне не интересно» пролетали мимо ушей и ответом не воспринимались. Поэтому – молчание.

Но в этот раз мне попался уникум, который не исчез, а грубо схватил меня за руку, вынуждая к нему повернуться:

– Эй, я же с тобой разговариваю. Вежливо было бы ответить.

И ответить я хотела, но не успела – по другую сторону от меня приземлился еще кто-то. Это уже напугало, ведь я представила себе еще одного возрастного мужика, но это оказался парень – из тех, что махал мне раньше.

– Что у вас тут происходит? – спросил он вполне дружелюбно, но в его позе чувствовалась напряженность и готовность вмешаться. И почему-то мне сразу стало спокойно.

А вот «волосатой груди» не очень – он быстро отпустил мою руку.

– Разговариваем с девушкой. А ты кто такой?

– А я брат ее. Кстати, ей пятнадцать… исполнится через неделю. Всей семьей ждем праздника. Наш папа, полковник уголовного розыска, готовит для нее вечеринку. Боюсь, сестренка, на твоей вечеринке будут одни полицейские, ты же знаешь нашего папу…

«Волосатую грудь» как ветром сдуло.

Парень посмотрел на меня, сверкая улыбкой лихого супергероя:

– Надеюсь, я не нарушил ваши планы? Мне показалось, тебе нужна помощь.

– Спасибо. Думаю, я бы и сама справилась, но… спасибо.

Он кивнул, сверкая этой своей лихой улыбкой человека, который уверен в себе на двести процентов. Его типаж считывался с полувзгляда – душа компании с языком без костей. Такие встречались везде, словно обязательный элемент любого коллектива.

– У нас тут возник небольшой спор, – продолжил он. – Разрешишь его?

– Что за спор?

– Приемник говорит, что ты из Сибири. – Он указал на своего приятеля, что сидел в стороне. – А я говорю, что ты типичная северянка. Ну, знаешь, все эти места с северным сиянием, вечными морозами и круглосуточными ночами. Что скажешь?

– Хмм… в Сибири тоже есть северное сияние и морозы. Потому что это север.

– Значит, я прав!

– Это совсем не…

Но он уже обернулся к другу:

– Слышал? Я был прав и выиграл! Значит, я завтра на Красной, а ты на Свистке.

Что бы это ни означало, парень радовался возможности быть «на Красной» как ребенок, потому я просто пожала плечами и оперлась руками на горячие камни. Несмотря на жаркое солнце, тело еще не согрелось после купания.

– Я, кстати, Тимур. – Он протянул мне руку для рукопожатия. Его ладонь была прохладной, хотя он не купался. – А этот уродец, сидящий в стороне, мне никто. Приемник он. И не смотри, что у нас одно лицо, мы не можем быть родственниками. Хотя родились в один день, и мама всю жизнь врет, что мы близнецы, но она из лучших побуждений! Приютила беспризорника, вот и выкручивается…

– Ты бы хоть имя у девушки спросил перед тем, как загрузить ее своей нескончаемой болтовней. – По другую сторону от меня присел тот самый «уродец». Или близнец Тимура – а они и правда оказались близнецами, надо же. А я думала, мне это привиделось.

– Рома, – представился он. – И Тимур говорит правду: не родственники мы.

– Да, это сразу видно.

Близнецы рассмеялись. Смех у них отличался: Тимур хохотал открыто, запрокинув голову назад, а его брат Рома смеялся тихо и интеллигентно, чуть опустив голову вниз и словно немного смущаясь. Оба варианта выглядели… ничего так. Потому что близнецы были слишком хороши собой и не могли не знать об этом. У обоих на щеках – обезоруживающие ямочки, темные волосы по-южному растрепанно падали на прямые лбы. Прибавить к этому южный загар и спортивные фигуры, и получится совсем уже не господин «волосатая грудь».

– Так как тебя зовут, Сибирь?

– Слава.

– Приятно познакомиться, Слава. Но Сибирь мне нравится больше, – порадовал Тимур. – Придется смириться.

– Он никого не зовет по имени, – пояснил его брат.

– Но я не из…

– Сибирская девчонка, я сразу так и сказал! – Тимур не хотел проигрывать спор.

В ближайшее время мне от парней не избавиться – они явно жаждали пообщаться, и я была идеальной для этого целью. Одна, ровесница. Без мужа и троих детей вокруг, как многие отдыхающие. В парнях кипела энергия, даже в более спокойном Романе. Да и предлог держаться рядом у них был железобетонный: охрана от «волосатой груди». Я не сомневалась, что они его используют. Особенно Тимур.

Впрочем, возвращения «волосатой груди» мне не хотелось тоже, так что…

– Что значит «завтра на Красной»? – спросила я.

– Значит, что завтра будет мой день!

– Мы работаем спасателями в аквапарке, – объяснил Рома. – И Красная – это горка. Она еще зовется Камикадзе, но это название для подыхаек… то есть для прекрасных туристов.

– И на этой Красной много кого приходится спасать?

– Нет, это всего-то самое классное место, – хмыкнул Тимур. – Стоишь наверху, козырек создает комфортную тень, и легкий ветерок обдувает со всех сторон. Даже когда на улице за сорок, на Красной хорошо.

– А на Свистке – не очень?

– Свисток – кошмар наяву. Стоишь у бассейна на жаре и разгоняешь подыхаек по сторонам, чтобы не расслаблялись. А то они любят плюхнуться с горки и плавать. Не думают, что на них сверху вот-вот пара ног свалится, и повезет, если на этих ногах не двести килограмм лишнего веса. Плюс еще пятьдесят необходимого.

Парни засмеялись, и я вместе с ними.

Еще полчаса назад мне не хотелось ни с кем общаться и внимание близнецов скорее напрягало. Думаю, я и не заговорила бы с ними, если бы не «волосатая грудь». И вот мне уже не хотелось, чтобы они уходили, потому что… про аквапарк было интересно. Когда-то мама работала спасателем, правда, на берегу моря. Глупо, но само слово «спасатель» показалось мне приветом от нее, словно она одобрила мою поездку к морю, словно это она меня сюда привела.

Любопытно, как живут местные. Хотя с их точки зрения я некто под названием «подыхайка». Интересно, мама тоже звала приезжих так? Или двадцать лет назад в ходу были другие слова?

– Во-первых, это аквапарковское выражение, только для своих. Ну и ты-то точно не подыхайка! – вскоре заверил меня Тимур. Он прилег на камни и вытянул загорелые мускулистые ноги. – Подыхайки – это… не знаю, как объяснить. Особый вид отдыхающих. Из тех, кто будет изо всех сил сгорать на солнце в обед, хотя там уже три слоя кожи сошло и из трещин на плечах сочится кровь; до последних минут закрытия кататься с горки; нырять в море во время шторма с трехметровыми волнами и все такое прочее. В общем, отдыхать так, что вот-вот можно подохнуть.

– Купаться в еще холодном море через полчаса после поезда?

Тимур хитро на меня покосился:

– Вообще, звучит тревожно, но ты же из Сибири, так что тебе прощается.

– Я не…

– Давно приехала?

Слово за слово, и я рассказала парням часть своей истории: приехала только что, море увидела впервые. Планов вообще никаких нет, в том числе и на отъезд. Жилья тоже нет, но с этим проблем возникнуть не должно – по дороге на море я видела три десятка табличек с надписями: «Сдается жилье».

В ответ я узнала, что Рома и Тимур учатся в Москве, оба закончили второй курс университета, сессию сдали досрочно и приехали домой на летние каникулы. Работа в аквапарке была их традицией лет с четырнадцати, и даже учеба в другом городе этого не поменяла. Лето для них – это море, а не душная Москва.

– А в аквапарке всегда весело, – делился Тимур. – За лето знаешь сколько всего случается? Да ладно за лето, там за один месяц наглядишься так, что потом год можно рассказывать!

– Ты в принципе можешь год не затыкаться, – заметил его брат.

– Во-вторых, все свои, пусть даже они и приемные зануды и всегда чего-то себе под нос бухтят. К этому вполне можно привыкнуть, – скорчив забавную мину, продолжил Тимур. У него была такая живая, выразительная мимика, что на него хотелось смотреть и смотреть. Черт! Обаяние этого парня по своей мощи вполне могло соперничать с силой самого солнца. Я чувствовала, как постепенно попадаюсь.

– В-третьих, у нас по два бесплатных посещения аквапарка за месяц, – продолжил он. – В-четвертых, график свободный, а такого больше вообще нигде нет. Скоро еще и вечерка начнется, можно только на нее и ходить.

– Вечерка? – не поняла я.

– Вечерняя смена, – пояснил Рома. – Катание с семи вечера до одиннадцати.

– Вечерка – это кайф, – влез его брат. – Прохладно, людей мало. Если вырвать себе Детскую горку, то на ней можно сидеть и наслаждаться бездельем. Хотя днем Детские горки – это адский ад, хуже Свистка. Намного хуже!

– И вы что, каждый раз деретесь за горки?

– Ага. Утром у нас брифинг, делим рабочие места. Потом, если остаешься на вечерку, еще один брифинг и еще одно разделение. Назначением занимается Рус – наш старший.

– И много спасателей в аквапарке?

– Дай подумать… по одному на каждую горку, двое на Свистке, четверо в детской зоне, еще по двое на каждом бассейне. Двое на серфинге. Где-то восемнадцать человек в смене. В среднем. Бывает больше или меньше. – Тимур хитро взглянул на меня: – Много вопросов про аквапарк, Сибирь. Тебе правда так интересно или ты готовишь диверсию с похищением Красной горки?

– Второе.

– Я знал! Ты и выглядишь как злодейка.

– Только никому не рассказывайте – надеюсь на вас. Кстати, что там по камерам наружного наблюдения? Их можно отключить ненадолго? Я уже придумала, как обойти охрану, но камеры…

Глаза Тимура светились неподдельным весельем. Я прямо-таки видела, как в его голове крутятся шестеренки – как продолжить этот шпионский разговор, как возвести абсурд в абсолют. Полагаю, он умел это мастерски. По нему это читалось с первого взгляда.

Я покачала головой и ответила уже серьезнее:

– На самом деле причина моего интереса скучнее: я ни разу не была в аквапарке, и мне немного странно, что там столько спасателей. Почти двадцать человек! На каждого отдыхающего по спасателю?

– Если бы отдыхающих было двадцать! – Тимур закатил глаза. – И ты ни разу не была в аквапарке? Серьезно?! Черт, да это даже звучит как вызов. Теперь чувствую себя обязанным взять на себя миссию просвещения и тебя провести. Эй, Приемник, когда там у нас будет бесплатный визит и плюс один?

– Через три недели.

– Что?! Это слишком долго. Может, позвоним Киту и решим вопрос через него?.. – Он задумался на мгновение и махнул рукой: – А знаешь, Сибирь? Я тут подумал, что ты выглядишь как спасатель. А значит, просто обязана им стать.

– Это… внезапно.

– Но гениально.

– Приглашаешь меня в аквапарк на работу? – Мне стало смешно, а Тимур нравился все больше – все-таки люди, полные энергии и способные на неожиданные решения, всегда притягивают. – Я вполне могу позволить себе простой визит. Как подыхайка.

– И что в этом интересного? Подыхайки отдыхают как в последний раз, но без настоящей свободы. Они ограничены правилами и нами, спасателями! А визит «своего» – это настолько другое, что ты будешь в шоке. К тому же ты сама сказала, что планов у тебя нет, знакомых тоже нет. Так и что тебе делать? Лежать на пляже и скучать? Ты так быстро возненавидишь море. Да-да, не смотри так! Я знаю, о чем говорю, я здесь вырос. Было лето, когда я ни разу не искупался, – вот настолько оно мне осточертело, море.

– Не было такого, – встрял Рома.

– Но могло быть!

– Да, но как-то я слабо себе это представляю. Чтобы вы с Китом и ни разу не выбрались на вейк-серфинг? Да он ради этого катер купил. – Рома посмотрел на меня: – Они фанатики и все лето готовы торчать в море. Когда они не в аквапарке, они в море. Но и в аквапарке они серфят.

– Ой, все, не меняй нам важную тему. – Тимур снова повернулся ко мне: – В аквапарке времени заскучать не останется точно, это будет классный опыт. И ты точно понравишься нашим.

Он звучал как змей-искуситель, а может, даже изображал его – не знаю. Но думала я совсем не об этом, а о маме. Это неожиданное предложение, даже эта встреча на пляже… может, я немного сходила с ума и везде видела знаки вместе с отголосками ее прошлого. Говорят, смена климата влияет на человека, вот и я не стала исключением, потому что действительно задумалась над предложением и захотела его принять. По очень странной причине, но захотела.

Только…

– Понравлюсь кому? Или у вас там совсем нет девчонок?

– О, есть. И немало, – заверил Тимур.

– Правда? – Теперь я спрашивала у Ромы, он показался мне более честным. Просто у Тимура в глазах постоянно плясали эти невыносимые веселые черти, и создавалось впечатление, что он где-то, да обведет вокруг пальца. С его братом такого не было.

Рома легко улыбнулся:

– Правда, не волнуйся. Просто все они от Тимура давно устали. Еще года три-четыре назад. Когда он забирает Красную, Желтая, Синяя и Зеленая автоматически за парнями, потому что девчонки разбегаются кто куда. Даже на Свисток, лишь бы не с ним.

– Как у вас все сложно.

– Да, у Руса каждый брифинг головоломка, кого и с кем поставить.

Все это звучало как авантюра не в моем духе, но парни так рассказывали про этот свой аквапарк, а мама так любила летом работать спасателем, что когда-то отправила меня на плавание… и у меня правда не было планов, сроков и даже обратного билета. Может, именно в авантюре я и нуждалась. Иногда надо просто… сделать. В голове неприятным зудом пронеслась мысль об отце, который точно назвал бы меня сумасшедшей за столь странное решение. Что хороший повод решение принять.

– Хорошо, – кивнула я. – Работа спасателем… почему бы и нет.

Как обрадовались близнецы! Тимур даже исполнил победный танец, пока Рома закатывал глаза и осуждающе качал головой. Он, надо думать, давно устал от таких танцев и шумного брата, а я пока нет, мне было смешно и интересно. Потом мы искупались все вместе под новые истории об аквапарке. Болтал в основном Тимур, и я уже опасалась оказаться на соседних с ним горках. Он и правда никогда не замолкал.

Позже парни отвели меня в столовую.

– Здесь работает баб Миша. – Тимур открыл передо мной дверь.

– Микаэлла Андреевна, она за нами часто присматривала, когда мы были детьми. Это она избаловала Тимура до такой степени, что он до сих пор не слез с ее шеи. Ходит к ней за бесплатным борщом.

– Она сама всегда зовет! Я ей нравлюсь. – И он мне весело подмигнул.

Мы выбрали стол со скатертью в красно-белую клетку. Парни усадили меня вместе с вещами и, не принимая возражений, побежали добывать борщ в том числе и на меня. Мне было мучительно неловко перед незнакомой баб Мишей. Одно дело – кормить наглого, зато любимого шалопая, другое – меня. Незнакомую девочку с пляжа. Близнецы меня как бездомного котенка притащили на кормление, честное слово. Я решила позже что-нибудь обязательно купить или закинуть в банку чаевых – я уже заметила, что в столовой это можно было сделать у кассы.

Парни притащили подносы и на некоторое время бесконечный словесный поток Тимура иссяк – парень увлекся борщом. Который, впрочем, быстро закончился. Тимур промокнул губы салфеткой и ткнул в меня пальцем:

– Что там у нас дальше в планах? – Он пощелкал пальцами: – Точно, жилье! Я обо всем договорился. Баб Миша скоро подойдет и расскажет, куда идти и что смотреть. Или мы сами тебе покажем, если она не вырвется с кухни.

– Но я хотела…

– Ты хотела, но сначала рассмотри предложение. Обещаю, ты будешь в восторге!

Я перевела взгляд на Рому, уже привыкнув к его пояснениям. Он не подкачал:

– У Микаэллы Андреевны большой дом в десяти минутах от моря, и летом он забит жильцами. Но есть пристройка, в которую она кого попало не пускает. Там… необычно, и нужна некоторая сноровка, чтобы туда забраться. Тебе и правда понравится. И по деньгам выйдет дешево.

– Плюс баб Миша обещала тебя подкармливать едой из столовой.

Они точно решили, что я бедный котенок с улицы. Может, всему виной одинокий хлипкий рюкзак, что я с собой привезла, – он не выглядел приложением к девчонке, которая может купить себе котлеты на обед. А может, моя бледность вызывала в парнях жалость. Или это была не жалость вовсе, а знаменитое южное гостеприимство – кто знает.

Я лишь надеялась, что они не обрабатывают меня для последующей продажи на органы – слышала, случается и такое. И пусть моя интуиция не сигнализировала об опасности, а близнецы казались… да обычными парнями, я все же была начеку. Не знаю, сколько девчонок велись на двух одинаковых красавчиков, а потом лишались органов, но такие случаи наверняка были. «И нет ничего нового под солнцем» – любила повторять мама.

– Спасибо. Наверное. А зачем мне понадобится сноровка?

– Увидишь. А пока просто доверься нам.

– Как раз всегда сразу доверяюсь незнакомцам.

– Правда? Тогда что пошло не так с тем красавчиком со мхом на груди? – Он поиграл бровями. Он не говорил, где они с братом учатся, но я легко могла представить его актером любой молодежной комедии. Ему бы очень подошло.

– С чего ты взял, что с ним все шло не так?

– Значит, ты ему тоже доверилась.

– Конечно. Просто не успела сообщить, вот он и гневался.

– Что ж, ладно. – Тимур едва сдерживал смех. – Но если что, я не жалею, что прервал ваше общение.

– Я тоже не жалею.

Сидящий рядом с Тимуром Рома деликатно покашлял, нарушая наш словесный пинг-понг. А жаль, мне было весело. После всей этой истории с моей будущей работой спасателем и мыслями о маме… не знаю. В груди было так тепло и хорошо, что и сама я хотела улыбаться и… жить. А Тимур меня словно заряжал своей неуемной энергией и светящимся взглядом.

– Тебе понравится твой новый дом, обещаю. Вижу твой будущий восторг так же хорошо, как и тебя сейчас, – сказал Тимур, продолжая смотреть мне в глаза. – Но… услуга за услугу, Сибирь.

Даже от такой фразы я не напряглась.

– Значит, южное гостеприимство все-таки миф?

– Это правда, но…

– Но? – поторопила я. Может, из-за хитрого взгляда, с которым Тимур произнес свое «услуга за услугу», а может, он просто был из тех людей, что не способны вызывать негатив. Никак. Вон, даже неизвестная мне баб Миша не могла отказать этому парню. Плюс Рома так забавно его уравновешивал, что мне просто не хотелось прощаться с внезапными знакомыми. С ними было шумно, странно, но тепло и просто, а как раз тепла и простоты в моей жизни давно не наблюдалось.

– Узнаешь в аквапарке.

– Это какая-то интрига, чтобы я не сбежала?

– Возможно. Так ты заинтригована?

– Возможно. Но так все равно не пойдет – рассказывай сейчас.

– Вдруг Рус тебя не примет? Хотя погоди-ка, сейчас мы это оперативно решим. – Он достал телефон и быстро заговорил в микрофон, записывая голосовое сообщение: – Хай, Кит. Тут, короче, надо одного человечка пристроить к нам. Славика из Сибири. Человек надежный. Маякни Русу, окей? Спос, я твой должник.

Через пару минут его телефон пиликнул.

– Все, Кит за тебя договорился.

– Он даже Кита заговорил так, что тот соглашается на все, – заметил Рома.

– Кит – это ваш друг?

– Он сын начальства и…

– Увидишь и познакомишься, – перебил брата Тимур. – Через пару недель Кит тоже приедет. А пока… – Он театрально просканировал меня взглядом. И опять – это не вызывало неловкости или смущения, нет! Я расслабленно ждала, что он скажет дальше. И он продолжил: – Ладно, мне понравилось твое правило сразу доверять незнакомцам, тоже буду теперь так делать. Мне нужна от тебя крохотная услуга.

– Говори уже!

– Будешь моим шпионом среди девчонок.

– И что же тебя интересует? Размер их бюстов?

– Ты что, какая-то извращенка? Поторопился я с выбором, но да ладно. И нет, меня не интересуют их… размеры, я и сам не слепой и по этой части в твоих услугах не нуждаюсь. У тебя, например, хлипкая двоечка, но симпатичная. Угадал?

Ладно, я сама завела разговор в эту сторону.

– Допустим. Тогда что я должна узнать у девчонок?

– Не у всех девчонок. У одной конкретной – той самой. Моей утренней зари. Мне нужен свой человек рядом с ней, чтобы… посмотрим. Вдруг появится момент?

– Какой момент?

Меня не напрягли его фразы про услугу, его шутки. Ничего не напрягло, хотя мы познакомились пару часов назад. Но как только он сказал про ту самую… что-то резко изменилось для меня, хотя я и продолжала улыбаться.

– Просто кое-кто годами дает ему от ворот поворот и терпеть не может. – Рома покачал головой. Впервые его тон казался не особо добрым, а даже каким-то язвительным, словно загадочная та самая испортила настроение не только мне, но и ему. – Но Тимур не сдается и генерирует все более идиотские планы завоевания. Даже не думай на него шпионить, ты ему ничего не должна.

– Не шпионь на меня, – подтвердил Тимур. – Дурацкое выбрал слово… просто помоги двум тоскующим друг по другу сердцам воссоединиться.

– Ее сердце по тебе не тоскует.

– Тоскует и вот-вот остановится.

– В прошлый раз она ушла на Свисток, лишь бы не стоять рядом с тобой.

– И Сибирь узнает, что надо сделать, чтобы в следующий раз она не ушла.

– Может, для начала перестанешь звать ее Вялой? – Рома перевел на меня взгляд: – Как видишь, тебе еще повезло с Сибирью.

Я продолжала улыбаться, слушая их и не вмешиваясь.

Близнецы так и перебрасывались остротами, из-за которых в Роме включилась неожиданная язвительность и даже сарказм. Тимур поглядывал на меня в явном ожидании вопроса о той самой. Точнее, о Вялой – и отчасти я была на стороне этой девчонки. Трудно проникнуться теплыми чувствами к парню, что годами использует дурацкое прозвище. Наверное, из чувства женской солидарности я вопросов не задавала, отвечая на взгляд Тимура ничего не значащей улыбкой.

Рома сложил пустые тарелки на поднос и поднялся:

– Возьму ключи от пристройки, и мы ее тебе покажем. Отдохнешь с дороги, а вечером с Микаэллой Андреевной все обсудите.

– Да, хорошо. Спасибо.

– Что случилось, Сибирь? – спросил Тимур, как только его брат ушел. – Что-то ты притихла. Втюрилась в меня с первого взгляда и расстроилась, потому что мое сердце занято? Не переживай, со всеми бывает. К тому же у меня есть… немного ухудшенная, но все же копия. Хватай, он не будет против.

– От низкой самооценки ты не умрешь, – покачала я головой.

– Только от разбитого сердца.

Это была какая-то магия, но я снова улыбнулась.

– Наверное, та девчонка и правда особенная.

– О да. Она такая.

– Добро пожаловать в Скворечник! – торжественно заявил Тимур, распахнув передо мной калитку, которую без него я бы в жизни не нашла. Она утопала в листьях дикого винограда, что опутывал забор, часть калитки и перекидывался на решетчатую крышу, устилал ее и создавая плотную тень. Намеков на виноград еще не было, но я представила, как осенью прямо с крыши свисают сочные гроздья.

Дом все еще незнакомой мне баб Миши совсем не походил на сотни новеньких отелей и однотипных гостевых апартаментов, что заполонили побережье. Он выглядел… как дом с историей, с прошлым. И это прошлое читалось, стоило только приглядеться. Когда-то здание было одноэтажным, с широким крыльцом. Потом появилась пристройка справа, веранда слева – все было из разных материалов и построено явно в разное время. Потом надстроили второй этаж из современных панелей, выкрашенных желтым. Вместе со вторым этажом появилась еще одна пристройка – так чудо архитектурной мысли вытянулось почти во всю ширину участка. У каждой пристройки был отдельных вход для удобства отдыхающих.

Но это еще не все.

Скворечником Тимур назвал не сам дом, парень показывал куда-то наверх. Я задрала голову и увидела… скворечник? По-другому очередную пристройку назвать было сложно. Это был третий этаж, но не полноценный, а напоминающий скорее домик на дереве. И туда вела лестница – кованая, крутая и очень узкая. И эта лестница вела даже не к крыльцу или балкону, она упиралась прямо в пол. Стало быть, в Скворечник можно было попасть только через люк в полу.

Я невольно усмехнулась.

Конструкция выглядела ненадежно, странно и впечатляюще. Словно ее создал пьяный мастер, и никто не смог это проконтролировать. Я и близко не могла представить, кто все это придумал.

– Создано по моему проекту, – похвалился Тимур. – Круто, правда?

– Стоило догадаться, что проект твой.

– Мы тогда были мелкими, наши родители бурно и активно разводились. И все лето мы проторчали у баб Миши. Вот она и… отвлекала нас как могла.

– Она выбрала самый эпичный способ.

– Да. Но благодаря этой женщине я теперь учусь на архитектора. Можно сказать, Скворечник был моим первым проектом. И, как видишь, он до сих пор стоит и не рухнул. И не рухнет, – поспешил заметить Тимур, поймав мой взгляд. – Хочешь, прямо сейчас проведем тест и попрыгаем там втроем?

– Может, для начала просто посмотрим, что там?

– Тоже неплохая идея. – Он снова задрал голову, разглядывая Скворечник. И чувствовалась в его взгляде ностальгия – это место для него много значило. И оно стало началом чего-то большего. Хотя… архитектор, серьезно? Как-то иначе я себе представляла студентов архитектурного. Собранность, холодный ум инженера и умение провести точные расчеты… короче, кого-то похожего на моего отца, хотя инженером он никогда не был.

В этот момент из-за угла дома вывернул Рома и протянул мне ключ:

– Дамы вперед. И не бойся, там правда все крепко и надежно. Все прошлое лето мы прожили в Скворечнике.

– Значит, это ваше место?

– Что-то вроде того.

– Тогда почему это лето вы живете где-то еще?

– В этом году у нас… семейные передряги. Мама разводится с отчимом, и там все непросто. Поэтому мы живем с ней до сентября. Но Скворечник не должен пустовать из-за этого.

– Баб Миша согласна отдать тебе его почти даром, лишь бы ты там прибиралась и проветривала. Сама она не может туда даже залезть, у нее давление поднимается.

Я взяла ключ и подошла к узкой витой лестнице. Задрала голову: до люка было лезть и лезть. Но главной проблемой будет потом спуститься. Лестница выглядела так неудобно и круто, что спуск грозил превратиться то ли в акробатический номер, то ли в полет камнем вниз. Понятно, почему баб Миша не могла покорить этот Эверест. Я бы тоже рисковать не стала, не смотри на меня две пары любопытных глаз.

Первый подъем я решила проделать без рюкзака и скинула его на землю. Взялась за перила и полезла наверх. Именно полезла, ведь обычным подъемом по лестнице это не назвать. Вскоре я уперлась головой в люк и неловко перехватила ключ, едва его не уронив. Посмотрела вниз – близнецы внимательно наблюдали. Мысленно закатив глаза, я открыла замок – благо, он поддался легко, толкнула люк, подтянулась на руках и вскоре оказалась… в Скворечнике.

Сначала у меня даже не было слов.

Я оглядывалась, жадно изучая детали. Большие квадратные окна со всех четырех сторон, две односпальные кровати возле стен. В одно из окно виднелось море, в противоположное можно было разглядеть горы – все еще с заснеженными по-майски вершинами. Пахло пылью и старым деревом – чувствовалось, что помещение давно не проветривали. Может, даже с осени.

Пока я оглядывалась, парни забрались за мной и открыли все окна. Деревянный пол скрипел под их ногами, но это не пугало. Внутри Скворечник чувствовался более надежным, чем снаружи.

– Как тебе? – Тимур смотрел на меня непривычно серьезно, словно мое мнение ему и правда было важно. Хотя это же его детище, его первое архитектурное создание. Творец всегда жаждет получить оценку.

– Это… странно, но сногсшибательно.

– Я же говорил, что тебе понравится.

– Мне очень нравится, – прошептала я, думая, что мама была бы в восторге. Она любила все необычное и вот такое… с историей. Обожала барахолки и старые украшения – иногда она брала меня с собой, называя это «охотой». А дом баб Миши сам был словно с барахолки, и Скворечник служил ему украшением.

Чувство, что меня ведут за руку и оберегают, укрепилось настолько, что на глазах почти выступили слезы. А ведь я в такое даже не верила никогда… но хотелось, очень хотелось. Особенно после стольких совпадений подряд. Может, когда ты очень хочешь увидеть знак, сама Вселенная тебе их посылает, а может, так работает человеческая фантазия. Но я ощущала себя на своем месте. Происходящее казалось очень правильным.

– У тебя аллергия на пыль, да? – Тимур заметил наворачивающиеся слезы и быстро оказался возле люка: – Это не беда, у многих бывает. Сейчас принесу ведро с водой, тряпки, и пыль исчезнет. И покрывала лучше кинуть в стирку, а то за зиму на них чего только не собралось…

– Кхм, думаю, что Слава просто хочет остаться одна, – заметил Рома.

Вот бы обнять этого парня.

– Я не… Простите. – Я вытерла слезу. – У меня нет аллергии. Просто тут очень… мне понравилось, вот и все. И из кого-то получится лучший в мире архитектор, раз в детстве он создал такое.

Тимур засиял.

– Но я, наверное, и так слишком вас отвлекла. Поэтому уберусь тут сама, и все остальное тоже… без обид, хорошо? – вернула я ему фразу. – Просто мне правда хочется отдохнуть с дороги, а вы уже сделали для меня слишком много. Так много, что я даже не знаю, как вас благодарить.

– Услуга за услугу, – напомнил Тимур.

– Сделаю все, что в моих силах.

– Начнешь завтра.

– Завтра?!

– Конечно. Рус ждет тебя на собеседование к половине девятого утра. И он тебя примет, по этому поводу не переживай. В половине десятого у нас брифинг и распределение по рабочим местам, ты как раз все успеешь. Форму тебе выдадут на месте, оформят тоже.

– Но как же… не знаю, обучение?

– Все обучение происходит во время работы.

– Документы, справки какие-нибудь?

– Рус все расскажет, потом сделаешь, что необходимо.

– Смотрю, чье-то сердце очень тоскует, – заметила я.

– Микаэлла Андреевна всегда звала его электровеником.

– Не могу с ней не согласиться. И… завтра утром буду в аквапарке.

Мы с парнями обменялись номерами, Тимур объяснил, как до аквапарка добраться, словно найти его было невыполнимой миссией. Хотя цветные горки просматривались из любой точки южного городка, пропустить их невозможно. Рома написал мне инструкцию, как попасть на территорию: что сказать на входе, куда идти дальше. И даже номер будущего начальника Руса записал на всякий случай.

Дальше меня ждала короткая экскурсия дому баб Миши. Где искать ведро, тряпки и воду, где стирать белье. Где искать душ и туалет, ведь в Скворечнике этого не предполагалось – юный архитектор не думал такими материями. Полагаю, номер в отеле был бы намного удобнее, но я уже решила остаться. Как решила встать утром и пойти на работу в аквапарк, хотя еще пару часов назад не планировала ничего такого. Пусть все будет… как будет. Посмотрим, куда меня это приведет.

Остаток дня я занималась генеральной уборкой пыльного Скворечника, а вечером ела котлеты в компании Микаэллы Андреевны. Она оказалась милейшей женщиной с густыми кудрявыми волосами шоколадного оттенка, темными глазами и карамельной кожей. На вид ей было лет пятьдесят, но по факту оказалось намного больше – она уже получала пенсию. Это не укладывалось в голове. Из-за истории со Скворечником я нафантазировала себе сухонькую старушку, но все оказалось прозаичнее: она не могла забраться наверх из-за пары лишних килограмм, набранных работой в столовой.

В целом мы друг другу понравились. Общего у нас было мало, но стоило разговору коснуться близнецов, как общее нашлось и разрослось до долгой беседы. О мальчишках Микаэлла Андреевна могла говорить вечность – уж очень их любила. Особенно Тимура, конечно. Такие прохвосты всегда похищают сердца. Даже мое – не самое доверчивое и открытое – сдалось в рекордные сроки. Мне понравилось, как легко и словно шутя он отогнал от меня «волосатую грудь» и как быстро заговорил меня саму. Настолько, что я оказалась в Скворечнике.

О той самой Тимура Журавлева я узнала больше еще до визита в аквапарк. Узнала вместе с фамилией близнецов, очевидно. И та самая Микаэлле Андреевне ой как не нравилась!

– Холодная и расчетливая, совсем как ее отец. И капризная, ко всему прочему, – высказалась она сгоряча. – Снежную королеву из себя строит. Или эту, как ее… принцесску. Она и есть принцесска! Не чета она Тимурке, совсем не чета. Ему бы хорошую девчонку найти и в нее влюбиться. – Тут она посмотрела на меня, весьма непрозрачно намекая, что за девчонку имеет в виду.

– Сердцу не прикажешь, – отговорилась я.

– Глупости, – отрезала Микаэлла Андреевна. – И далеко не сердце всему виной.

– Что тогда?

– Как это что? Упрямство, конечно! Уперся в нее рогом и ничего вокруг не видит! Он ведь даже сейчас приехал ради нее. Думаешь, зачем он досрочно сессию сдал и брата на это подбил? А чтобы уже в мае в аквапарк родной прибежать. Все ему неймется… а ведь мог остаться в Москве и найти стажировку, там столько возможностей для будущего. Но нет! Какая Москва, какая стажировка, если она здесь.

– Здесь у него тоже неплохая стажировка. – Я указала на Скворечник: из окон летней кухни как раз открывался замечательный вид на архитектурное чудо. Хотелось перевести разговор в шутку, но Микаэллу Андреевну очень задевала вся эта ситуация с влюбленностью Тимура – она даже не улыбнулась.

Вместо этого раздраженно махнула рукой:

– Какой уж там… хотя знаешь? Порой я думаю, что дело даже не в упрямстве и все намного хуже. Просто Тимурка… недолюбили Тимурку дома. Я старалась за всех, но кто я ему? Посторонняя. Родителей уж точно заменить не могу. Вот и… придумал себе запретную любовь, чтобы не обжечься.

Мне стало неловко от таких откровений, словно я залезла в душу человека за его спиной. Да и Тимур не выглядел недолюбленным, скорее наоборот. Он словно купался в лучах славы и всеобщего обожания. Может, просто Микаэлла Андреевна была предвзята настолько, что ей всего казалось мало. И что ее обожаемого нахала должны носить на руках всем миром, но даже тогда любви будет недостаточно. Сыночка-корзиночка с игрушкой-Скворечником.

Несмотря на обилие и даже избыток информации, имя таинственной девушки-мечты Тимура Журавлева осталось для меня загадкой. Впрочем, вряд ли надолго, учитывая ближайшие планы.

Утром в аквапарк я шла с внутренним трепетом.

Еще вчера все казалось несерьезной авантюрой, едва ли не пляжной шуткой, но теперь я на самом деле переживала. Вдруг меня не возьмут? Вдруг близнецы меня разыграли? Непонятно, откуда взялась последняя мысль, но… все случилось так странно и спонтанно, что и правда походило на розыгрыш.

Но нет: на входе я назвала охраннику свою фамилию и сказала, что меня ждет Рус. Охранник без лишних вопросов пропустил меня на территорию – пока еще не заполненную людьми. Я смотрела на разноцветные горки, на технические постройки, раздевалки и бассейны, и волнение внутри возрастало. Потому что… мне нравилось. Утренняя пустота аквапарка завораживала – словно в мире случился внезапный апокалипсис, и человечество исчезло без следа. Даже не верилось, что через каких-то пару часов сюда нагрянут сотни отдыхающих.

– Заблудилась? – Ко мне подошел парень в белых шортах и такой же футболке. В руках он вертел белую кепку. Одежда контрастировала с его кожей – очень смуглой даже для юга, словно все свободное время он проводил на солнце. Поэтому у его глаз собралось столько морщинок, хотя вряд ли ему было больше тридцати. Его темно-каштановые волосы были собраны в низкий хвостик, но пара прядей свободно падали на лоб.

– Я… ищу Взрослый бассейн.

Близнецы предупредили, что там проходят все брифинги и там же будет ждать меня на собеседование Рус.

– Ну идем.

Мы пошли по узкой дорожке песчаного цвета. Она вилась между раскидистыми банановыми деревьями, и я старалась не глазеть на них слишком сильно, хотя мне очень хотелось все рассмотреть. Я же только приехала, и банановые деревья были для меня настоящей экзотикой. Как и высокие горки. Как и стройные пальмы – я даже к ним еще не привыкла, хотя одна из них росла рядом с домом Микаэллы Андреевны и заглядывала в окно Скворечника.

– Вы Рус? – уточнила я.

– Ты, – сразу обозначил он. – Да, это я. Рустам.

– Хм. Приятно познакомиться, я…

– Славик из Сибири, полагаю.

– Ярослава из Самары.

– Паспорт с собой взяла, Ярослава?

– Конечно.

– Молодец, ты уже сообразительнее большинства людей на этой планете. Теперь дуй к администрации, там твой паспорт отсканируют. Там же тебе выдадут форму, свисток и бэйдж. Через полтора месяца, если ты столько продержишься, получишь новый комплект формы.

– В смысле? Я принята?

– Кажется, с сообразительностью я слегка поспешил. – Рус покачал головой и, чуть повысив голос, добавил: – Конечно ты принята! Дуй за формой. Персонал обычно занимает дальние раздевалки у Детских горок. – Он указал направление. – Там переоденешься. Брифинг начинается в половину десятого у Взрослого бассейна. Но ты новенькая, поэтому не рассчитывай на что-то большее, чем Детские горки, с них начнется твое обучение. Все понятно?

– Думаю, да.

– Постарайся выходить на работу не реже трех раз в неделю. Пиши о выходах в чате за час до начала брифинга. Зарплата выдается в первую среду месяца по количеству смен за предыдущий месяц.

Черт! Совсем забыла о зарплате.

– Обедаем в столовой, там сбоку отдельная раздача для персонала, выбор небольшой, но имеется, – продолжил Рустам. – На обед отпрашиваемся по рации и не уходим без моего сигнала, это понятно? Обедаем не больше часа. Считай это передышкой от Детских горок, а не просто приемом пищи.

– Окей.

– Если надо отлучиться… по делам, это тоже через рацию. Свою горку или свой бассейн без страховки не покидать ни в коем случае. Ни на минуту. Даже если у тебя все «по-быстрому». Только под моим контролем.

– Поняла.

– Тогда дуй оформляться. – Рустам указал в сторону административного здания, поторапливая, но я осталась на месте.

– Какие-то вопросы? – не понял он.

– Нет. То есть да: а… ну, если мне придется спасать кого-то?

Он рассмеялся:

– А ты здесь ради чьего-то спасения?

– Хм… не знаю. Наверное.

– Плавать-то умеешь?

Вовремя он это спросил, конечно.

– Умею, и неплохо. Пять лет занималась в секции.

– Молодец, Славик из Сибири, теперь не буду переживать, что ты ненароком утонешь в бассейне. А то были, знаешь ли, прецеденты, когда спасать приходилось самих спасателей. И твоя задача не вытаскивать людей из воды, а сделать так, чтобы спасать никого не пришлось. Проследить за безопасностью, пресечь глупые решения и все в таком духе. Чтобы никаких спасений не случилось, такого нам не надо.

– Поняла. И… спасибо, что приняли меня.

– Как будто у меня был выбор, – проворчал он.

Вопросы закончились, и я пошла оформляться. Это не заняло много времени: мой паспорт отсканировали, затем выдали мне список с обязательными справками и адресом больницы, в которой их можно получить. Через двадцать минут я уже получила комплект формы, свисток и бейдж. Мое имя с гордой подписью «спасатель» распечатали на листочке и дали ножницы, чтобы я его вырезала по размеру бейджа.

Вырезая имя, я поняла, что распечатали его с ошибкой – Слаба вместо Слава. Но второго листочка мне не досталось – на меня просто махнули рукой, словно я просила что-то немыслимое.

– Но тут же ошибка…

– У нас Костя все лето был Леной, и ничего. Никто не читает бейджи, – заверили меня.

Пришлось сдаться в этой борьбе за новый листок.

В раздевалке я оценила форму: белая футболка с песочного цвета рукавами, огромной надписью «Дюна» на груди и рисунком горок, что походили больше на клубок змей. Песочные шорты в цвет рукавов. Все синтетическое на тысячу процентов. Плюс форма висела на мне как на вешалке из-за размера: на складе не осталось девчачьих комплектов, только на парней. К форме я получила белую кепку с бежевым козырьком.

Все это смотрелось на мне так комично и нелепо, что я рассмеялась. Просто кошмар. Чудо-юдо по имени «Слаба». Мне и бежево-песочный цвет совсем не подходил, придавал лицу жуткий землистый оттенок. Эта форма словно создавалась исключительно для загорелых южан, а белокожих молей отсеивала на этапе раздевалки.

Но не меня, я бежать не собиралась.

Я-таки покинула раздевалку и подставила лицо ярким солнечным лучам. Аквапарк пустовал, даже коллеги-спасатели не торопились занимать рабочие места. До брифинга оставалось минут двадцать, и я решила прогуляться по территории.

Пустой аквапарк в утренние часы выглядел почти мистически. Без плеска воды, шума и отдыхающих «Дюна» казалась декорацией к фантастическому фильму с застывшими скелетами неведомых цветных существ. Я добрела до самых высоких горок и задрала голову: из-за яркого солнца казалось, что лестница уходила куда-то в бесконечность. Многочисленные горки подпирались мощными каркасами, и снизу это выглядело… внушительно. Словно я и правда оказалась в «Дюне» – в фильме или книге. Аквапарк же получил свое название не просто так? Да и песочный цвет формы не оставлял сомнений.

Та самая Красная, о которой спорили близнецы оказалась горкой… которую и горкой-то не назвать. Это был мгновенный, моментальный полет вниз под таким крутым углом, что казалось, самой горки можно даже не коснуться. Красная соседствовала с явно более спокойными горками. Три из них были закрытыми и переплетались, словно клубок экзотических червей. Еще две казались широкими гигантами, словно по ним спускались на машине. Но, скорее всего, просто на надувном круге.

– Ты даже переодеться успела? – Ко мне подошел Рустам.

Его шагов я не услышала – пусть и негромко, но из динамиков все же играла музыка. К тому же начальник предпочитал перемещаться босиком. В первый раз я этого не заметила.

– Это не заняло много времени.

– Солнечные очки есть?

– Есть… но дома.

– М-да. В следующий раз без них не приходи.

– Конечно. Просто… все у меня получилось не очень организованно. Я приехала только вчера, а сегодня уже оказалась на работе.

– Я бы сказал, что это очень организованно, – заметил Рустам. Его взгляд упал на мой эпичный бейдж с надписью «Слаба», и он покачал головой. Но вместо ожидаемого комментария вдруг ударил внезапным вопросом: – Откуда знаешь Кита?

– Кто такой этот Кит?

– Увидишь, – подобно близнецам, хмыкнул начальник и отправился петлять между каркасами высоких горок. Судя по всему, срезал путь до бассейнов, потому что дальше он начал что-то вроде обхода. Двигал лежаки, освобождал проходы и шел дальше, пока не скрылся из виду.

Я побрела следом, думая, что подошел он ко мне ради одного единственного вопроса: про парня по имени (или фамилии?) Кит. Кажется, Рома назвал его сыном босса. Но этим боссом был явно не Рустам. Впрочем, если верить тому же Роме, Кит еще не приехал на море и появится среди спасателей не скоро. Значит, нет смысла о нем думать.

Бассейны, которых в аквапарке набралось немало, дремали в утреннем умиротворении. И даже вода в них – настолько голубая, что походила на массу геля, – стояла неподвижно. Ждала гостей. Но неподвижность была обманчивой – вода иногда перетекала через край и исчезала в пластиковой сетке.

Повсюду пахло хлоркой, чистящими средствами и пластиком, и мысленно я уже звала эти запахи аквапарковыми. Возле одного из бассейнов нашлась надпись про волны – значит, этот точно будет подвижным. В другом высилась конструкция для серфинга, есть верить висящей рядом табличке с инструкцией. Я вдруг зависла, вчитываясь в мелкий шрифт и жадно разглядывая балансирующего на небольшой доске человечка. Сразу вспомнилось, с каким азартом Тимур рассуждал про серфинг.

И мне захотелось попробовать.

Желание было настолько сильным и внезапным, что походило на короткое помешательство. С большим трудом я взяла себя в руки и отошла от зоны для серфинга, пока еще спокойной и умиротворенной, как весь остальной аквапарк.

Оказалось, моя прогулка продлилась довольно долго – настолько, что я едва не опоздала на брифинг. До Взрослого бассейна пришлось бежать. И уже издалека я увидела, что там собрались другие спасатели – все в такой же форме, как у меня, в кепках, со свистками и бейджами. Девчонок было много, к моему огромному облегчению. Не хотелось торчать среди парней в одиночестве. Возраст собравшихся тоже был разным, некоторые лица казались совсем юными, особенно у мальчишек.

– А вот и Сибирь! – При моем появлении Тимур торжественно захлопал в ладоши и сдвинулся, уступая мне место на лежаке.

Брифинг проходил почти в полевых условиях – все расселись кто по лежакам, кто на песочного цвета плитку, а кто-то стоял неподалеку, подпирая высокие пальмы. Но всех объединяло одно: взгляды, направленные в мою сторону. Внимательные, заинтересованные, настороженные. Парни в основном глазели с любопытством, конечно же, сразу оценивая. Девчонки оценивали тоже, но иначе. Более недоверчиво.

– Всем привет! Я Слава. И я из…

– За день со всеми познакомишься, а пока у нас мало времени – скоро аквапарк откроется, – отрезал Рустам. – Новенькая – на Детскую горку. С ней… – Его взгляд остановился на компании девчонок помладше: на вид им было лет по четырнадцать-пятнадцать – младшее поколение спасателей.

– Можно я? – вызвался Рома.

– На Детскую? Уверен?

– Да.

– Окей, как хочешь. Потом не ной. – Рус протянул ему рацию.

– Журавль, ты чего к девчонкам полез? Это же их зона, – усмехнулся кто-то.

– Да у него свой интерес, отстаньте от человека.

Парни захихикали, а кто-то из девчонок обиженно выдал:

– Когда это Детские горки стали нашей зоной?! И почему?

– Там же дети, а вы с ними лучше справляетесь! – прозвучал уверенный ответ. – Это женская природа, девочки, так что все честно.

– Ты, часом, не обнаглел, Семенов?!

– Да я просто базу сказал, что не так-то?

– Не так все, но прежде всего твоя природа – быть недалеким козлом. Так куда тебя Рус должен отправить? В горы, пастись на травке?

Завязалась настоящая перепалка, во время которой Рус невозмутимо продолжал раздавать рации, ненадолго отвлекая спорщиков. Его настолько ничего не смущало, что было понятно: этот гвалт – не из ряда вон, это обыденность. Типичное утро, типичный брифинг.

Роме снова кто-то пособолезновал, словно он собирался отправиться прямиком в ад ради первой встречной. Еще вчера близнецы столько раз пошутили про Детские горки, что я заранее не ждала от этого места ничего хорошего. В голове мелькали образы орущих без конца детей и таких же орущих родителей. Вот только дети орали от радости, а их родители – на меня. Я уже их боялась, хотя даже не встретила.

Вместе со мной и Ромой на детские горки отправили двух девчонок помладше, спор о мужском-женском предназначении постепенно затух. Но это было затишьем перед бурей, ведь дальше началось настоящее месиво, по-другому это не назвать. Каждый с пеной у рта рвался на определенную горку, выхватывал рации из рук Рустама, спорил… девчонки тоже. Даже не так: девчонки делали это в первую очередь, разъяренные ремарками про «женское предназначение». И одна из них едва не подралась с Тимуром за ту самую Красную. Высшая точка карьерной лестницы. Элита среди горок.

– Обнаглел? Ты был на Красной позавчера! – вопила девчонка, пытаясь отнять у Тимура рацию. Ее платиновые волосы выбились из-под кепки, а потом и сама кепка улетела в сторону, едва не угодив в бассейн.

– И сегодня буду. Не будь ты такой… ну, знаешь, Вялой, наверняка бы успела занять это место. Но имеем что имеем.

– Да какого черта? Красная моя, а твой серфинг! Вот и вали туда!

– Не сегодня, детка. – Тимур весело ей подмигнул и отправился в сторону высоких горок. Через пару секунд в руках у Ромы и всех тех, кому полагались рации, зашипел его голос: – Вялая, прием. Ой, я хотел сказать, Волны. Прием.

Девчонка по-детски затопала ногами на месте и кинулась ловить свою кепку, время от времени злобно поглядывая в сторону нас с Романом, хотя мы в этом конфликте не участвовали. Хотя Рома же близнец Тимура, возможно, за это он и удостоился ядерных лучей неприкрытого гнева. Надо думать, это и была та самая, которую по сумасшедшему плану я должна буду подтолкнуть в сторону Тимура. Который, кажется, делает все, чтобы ее от себя отпихнуть.

– Ты привыкнешь, – заверил Рома.

– К чему?

– Ко всему. Вот увидишь, уже через неделю будешь выхватывать рацию из чьих-то загребущих рук и трясти Руса за воротник.

– Кто-то так делал?

– Конечно. Однажды его скинули в бассейн. Это был Тимур.

– Пожалуй, я просто буду уходить на Детские горки, и все.

– Посмотрим, что ты скажешь об этих горках вечером.

– Жду не дождусь. Такая интрига!

Рома ответил многозначительной улыбкой. Образы орущих детей готовились воплотиться в реальность. Увиденное и услышанное о Детских горках накрутило меня как следует: я готовилась буквально к любым испытанием.

До обеда все было спокойно. Отдыхающие медленно и лениво тянулись в аквапарк, занимали лежаки, открывали зонтики – само собой, песочного оттенка. Я сидела на плетеном кресле под таким же зонтиком и поглядывала на умиротворенный детский бассейн.

Рома коротко меня проинструктировал: моей задачей было следить за порядком и свистеть сразу, как только что-то пойдет не так. В категорию «не так» относились любые опасные инциденты, катание задом наперед, катание на бровях и голове, попытка взрослых забраться на детскую горку, катание вдвоем-втроем, попытка нырнуть с бортика вниз головой в бассейн глубиной по колено… Рома обещал, что я быстро разберусь. Сам он сидел по другую сторону бассейна. Две девчонки, что были назначены с нами в смену, заняли позиции у других детских горок – правда, в отличие от нас с Ромой, они не разделились, а стояли рядом и что-то возбужденно обсуждали.

Безумие началось, когда я расслабилась и поверила, что все истории про Детские горки – не более чем местная странная шутка, суть которой не постичь всяким там приезжим. Ничего же страшного не происходило.

А потом началось…

…Да так резко, внезапно и мощно, что за два часа я не смогла даже присесть. И продохнуть – все свистела и свистела, бегала и свистела, кричала, махала руками и… ну да, опять свистела. И уши закладывало от того, что по соседству свистел Рома, да и девчонки не отставали. Дети лезли на горки по самим горкам, пока сверху на них скатывался целый клубок переплетенных тел; дети застревали в трубах; дети пальцами затыкали потоки воды, что лились на горки, и пальцы, конечно же, застревали; дети пытались выкрутить сальто на месте в уверенности, что вода их спасет… это и правда был ад. Ад и солнцепек, ведь расслабленно сидеть под зонтиком я больше не могла, а бегала по бассейну, вымокнув до нитки.

– Пойдешь на обед? – В разгар суеты ко мне подошел Рома.

Ответить я не успела: он начал свистеть как сумасшедший и побежал снимать с детских горок двух огромных подростков, что могли раздавить не только малышей, но и самого Рому вместе с его спортивным телом и накаченным прессом. Просто подростки-гиганты какие-то. Бедные Дракончик и Слоник аж трещали от напряжения, и казалось, что пластик вот-вот лопнет.

– Так что с обедом? – Рома вернулся ко мне минут через пять. Его борьбу я пропустила, у меня началась своя: одна милая мамочка решила вытащить лежак прямо в бассейн, чтобы ей лучше загоралось и ребенок был рядом.

Я вытерла со лба пот, и мне было все равно, что на меня смотрит парень.

– Да, я… с удовольствием, если честно.

Он кивнул и снял с пояса рацию:

– Детские горки, прием. Можно отпустить Славу на обед?

– Как обстановка, Детские горки?

– Справимся.

– Тогда пусть идет на обед, – прошипела рация голосом Руса.

– Красная, прием! – Рация зашипела знакомым голосом, он узнавался по задорным интонациям. – Красная тоже хочет на обед.

– Красная пусть работает, – отрезал Рустам.

– Но Красная устала и проголодалась.

– Придется ей как-то с собой справиться.

– Но она не может. Прием!

– Конец связи.

Рома рассмеялся и покачал головой:

– Вообще, жаль, что Тимур не придет, с ним тебе было бы веселее. Но Рустам обожает его обламывать, поэтому… сама справишься?

– Конечно справлюсь. Не стоит меня так опекать.

– Это же твой первый день. В первый день немного можно.

– Да, понимаю. И… спасибо. – Я улыбнулась Роме. Он выглядел самим спокойствием и надежностью, он и все конфликты Детских горок так разруливал – легко и непринужденно. А еще ему очень шла эта песочная форма, оттеняя южный загар, темные волосы и теплые карие глаза.

– Формально у тебя есть час, но постарайся вернуться побыстрее, чтобы я смог отпустить на обед девчонок.

Столовую и раздачу для сотрудников я нашла без проблем – уже издалека увидела скопление ребят в знакомой песочной форме за столиками. От обеда я не ждала многого, думала, будет обычная столовская еда, как в школе, но нет – это были картофельные дольки с куриным филе в хрустящей корочке. Выглядело все так, что у меня свело желудок – оказывается, я проголодалась. Что немудрено: шел третий час, а я завтракала часов в восемь.

За обедом я познакомилась с парой девчонок, они сами позвали меня за свой стол. Милана и Камилла. Обе были местными, по традиции, темноволосыми, смуглыми, темноглазыми, с горбинками на носах и очень красивыми – под стать своим именам. И обе интересовались, как я попала в аквапарк. Я рассказала быстро, жуя курицу. Поболтать, конечно, хотелось, но меня подгоняла мысль, что коллеги по несчастью под названием «Детские горки» еще не обедали, а Рома и вовсе пойдет в столовую последним.

– Ты правда знакома с Китом? – спросила Камилла.

– Он тут какая-то звезда? Все про него спрашивают.

– Вроде того. Звезда по имени Солнце.

– Даже так?

Девчонки дружно рассмеялись. Милана посмотрела на подругу и пожала плечами:

– Просто об этом все говорят: что в аквапарк тебя Кит привел. И лучше тебе сразу пояснить вашу историю, потому что кое-кому может не понравиться ваше общение.

– Кому, например?

– Вике, а вместе с ней и Авроре. Поверь: ты не захочешь, чтобы они стали твоими врагами. Так что лучше расскажи подробности раньше, чем кто-то все придумает за тебя. Иначе тебя ждет судьба Жени.

О Жене я слышала впервые, ровно как и об Авроре с Викой. В голове царила сумятица из-за количества имен, что вывалились на меня за один день, – так часто бывает при попадании в большой коллектив. Уж об этом я знала не понаслышке, не зря же сменила так много школ. И каждый раз это был свой уютный мирок, в который чужая я внезапно вторгалась – совсем как сейчас в аквапарке. Поэтому ничего нового для меня не происходило. Везде свои истории, везде свое прошлое. И жизнь, что кипела и до моего появления.

Путем нехитрых умозаключений я поняла, что та самая Вялая – это либо Аврора, либо Вика. Просто методом исключения по-другому не получалось. Да и платиновой блондинке, которую утром доставал Тимур, уж очень подходило имя Аврора. Она и выглядела как Аврора!

Увидев меня издалека, Рома взялся за рацию и отпустил на обед одну из девчонок. А я снова погрузилась в кошмар, но его масштаб увеличился: приходилось работать за двоих. Или детей стало больше.

Время обеда и часы после него казались н стоящим ужасом. От свистка болели уши, а вода в детской зоне шумела сильнее, чем в других частях аквапарка. Тут и огромная бочка медленно наливалась, чтобы потом обрушиться в бассейн потоком, и водопад падал с гигантского гриба, и дети визжали от восторга… шум, гам и хаос. И этому не было конца. Пестрая картинка смазывалась перед глазами, а я действовала словно в автоматическом режиме, а сама оставалась сторонним зрителем.

Все угасло так же стремительно, как и вспыхнуло: ближе к пяти вечера гости аквапарка дружно потянулись в сторону выхода или лениво валялись на лежаках. Дети помладше спали на полотенцах – вода отняла у них все силы. Хотя моих тоже осталось не так много. Хотелось так же завернуться в мягкое полотенце и подремать под зонтиком.

– Справишься тут? – Роман протянул мне рацию. – Я быстро.

– Не торопись.

Он посмотрел на меня из-под козырька кепки и кивнул.

– Взрослый обед – бассейн, – прошипела рация.

– Ахахахах. Взрослый обед? – ворвался в эфир Тимур.

– Взрослый бассейн, иди обедать. Красная – прекратить балаган.

– Босс, есть, босс! Можно красному обеду тоже побассейнить?

– Ты уже обедал. Сиди на горке.

– Но там мой братишка и…

– Завтра ты без рации, – отрезал Рус. – Надоел.

Я покачала головой – на рации явно очень весело, особенно если эфир звучит так весь день. А с Тимуром по-другому невозможно, сложилось у меня такое впечатление. Должно быть, без него смены проходят штатно и буднично. Проще говоря – тоскливо.

После пяти часов Детские горки превратились в самое умиротворенное место в аквапарке. Не без удивления я поняла, что весь день проторчала рядом с музыкальной колонкой и при этом ни разу не услышала музыку, настолько было шумно.

Рома вернулся после обеда быстро – ему хватило десять минут, чтобы поглотить курицу с картошкой. Мы уселись на край бассейна, с наслаждением опустив ноги в прохладную воду. Я уже не чувствовала запаха хлорки – привыкла к нему, как к родному. Солнце еще не собиралось заходить, но и не пекло как в разгар дня. Скорее ласкало теплыми южными лучами.

– Как тебе первый день? – спросил Рома.

– Все не так плохо.

– Не так плохо?!

– По вашим рассказам я навоображала всякой кровавой фантастики, но в целом… жить можно. Местами было даже смешно.

– Только Русу об этом не говори. И никому не говори, а то зависнешь на Детских горках на месяц. Побольше жалуйся на судьбу и напоминай о желании попробовать все. И смотри так восторженно, словно вот-вот умрешь от счастья. – Он изобразил счастливый взгляд. Это было забавно – я и не ожидала, что Рома так умеет.

– И драться за рации и горко-места – помню. Но пока местные правила немного мимо меня. Не люблю жаловаться и показательно страдать.

– Бунтарка, значит? Не такая, как остальной коллектив?

– Просто новенькая.

– Жаль. Люблю бунтарок. – Он провел ладонью по голубой поверхности воды и вдруг брызнул в меня целой горстью, щедро так зачерпнул. Футболка сразу намокла, но беспокоило меня не это – за день я узнала, насколько быстро сохнет синтетика. Скорее жест Ромы не сочетался с самим Ромой.

И это был не первый раз, когда Рома… не был Ромой?

– Ты… – Мои глаза расширились от понимания: – Вы что, поменялись?!

Тимур рассмеялся, запрокинув голову вверх и перевернул кепку козырьком назад:

– Повелась, да? Сибирь, ну ты это… учись нас различать. Все-таки не первый день знакомы, а ты так облажалась. – Он осуждающе покачал головой.

– Потому что не ждала подвоха! – Я набрала горсть воды и обрызгала Тимура в ответ.

Смеясь, он закрылся рукой.

– Да ладно, забавно получилось! И, между прочим, я мог тут долго вести с тобой скучные беседы и изображать брата, но не стал. Цени мою честность.

– Честность? Да ты просто не можешь не быть собой дольше минуты.

– Или так, да. Все-таки долгое знакомство дает о себе знать, и ты неплохо меня изучила. – Так и не вытащив ноги из бассейна, он откинулся назад на локтях и подставил лицо мягкому солнцу.

Забыв об обиде, я последовала его примеру, чуть прикрыв глаза и подняв подбородок, чтобы солнечные лучи попадали под козырек кепки. Было так хорошо – после непростого дня не хотелось даже двигаться, какие уж там обиды за «подмену». Я бы, наверное, провалялась так до конца смены, но вдруг почувствовала на себе взгляд – настолько внимательный и пристальный, что против воли захотелось поерзать на месте. Я повернулась: смотрел на меня Тимур, конечно. Это же он лежал рядом. И смотрел так… изучающе, жадно.

– Что? – Не хотелось показывать, но такой его взгляд меня смутил.

– Ничего.

– Тимур…

– Просто у тебя интересный профиль. – Сначала он опустил глаза, потом сделал вид, что отвлекся на бегающую у горок малышню. Может, он так поступил, чтобы я не смущалась, а может, ему самому было неловко, что я его застала за разглядыванием.

– А. Понятно.

Он снял кепку, растрепал свои волосы и снова ее надел.

– Это было немного странно, да? Прости. У меня что-то вроде профессиональной деформации. Иногда вот так зависаю на интересных штуках.

– Разве ты не на архитектурном учишься?

– На нем, но у нас не только сопромат и прочие инженерные прелести. Еще есть основы живописи и композиции… много творчества.

– Понятно.

– Хорошо.

– Кто такой Кит? – Мне хотелось поскорее сменить тему.

– Кит – это самое крупное млекопитающее на Земле, Сибирь. Я понимаю, у вас холодно и вы больше по медведям, но все же…

– Ха-ха, как смешно!

– Денис Китов, – внезапно нормально ответил он, но потом снова не удержался: – Знаешь… мы с ним с первого класса вместе. И за все, что мы делаем, отвечаем тоже вместе. Мы…

– Я видела мемы из «Бригады», – вздохнула я.

– Это не мем, а подходящее описание наших отношений. Ты бы о них обязательно спросила, и передо мной встал бы выбор: рассказать скучно и неинтересно – или коротко, по делу и чтобы сразу все было понятно даже незнакомке.

– Значит, вы в одной школе учились?

– Ты меня плохо слушала, Сибирь. Конечно, мы не учились в одной школе! Кит посещал частное заведение для богатых мальчиков в галстучках. Но каждое лето мы торчали на серфинге. – Он указал подбородком на заветный бассейн. – Это наше место, на которое больше никто не претендует. Бассейн для серфинга иногда хуже Детских горок, потому что там целый день надо таскать на себе совсем не детей. Спортзал после такого дня не нужен точно.

Серфинг был одним из самых популярных мест аквапарка – по пути в столовую я видела очередь из отдыхающих. Она вилась по дорожкам между пальм и уходила куда-то в бесконечность – вот настолько все хотели попробовать себя в покорении волн. Даже сейчас там было не пробиться, хотя в остальных зонах аквапарка активность постепенно угасала.

– Значит, вы с Китом друзья?

– Насколько это возможно. Он не очень дружелюбный.

– Не удивлена, что именно ты смог к нему подобраться.

Тимур рассмеялся:

– Только не влюбляйся в меня, хорошо? Напоминаю: я безнадежно занят.

– Кстати, об этом. – Я снова откинулась на локти и подставила лицо солнцу: – Это же Аврора, верно?

– Моя утренняя звезда, да.

– Ты пробовал ее не задирать?

– По-твоему, я совсем дурак? – Он посмотрел на меня с удивлением. – У меня же были годы. Конечно, я попробовал все… – Тимур хотел сказать что-то еще, но вдруг резко обернулся и заулыбался: – А кто это у нас такой сытый-довольный с обеда ползет? Приемник, неужели ты? Шорты повыше натяни, а то живот вот-вот повиснет. Не хватало еще, чтобы меня приняли за тебя, как это сделали некоторые… – Он стрельнул взглядом в мою сторону, кувыркнулся назад через голову и в одно мгновение оказался на ногах рядом с подошедшим братом.

Рома посмотрел сначала на Тимура, потом на меня и спросил:

– Что он натворил?

– Ничего, – заверила я, щурясь от солнца.

– Какого черта Красная горка пустует? – зашипела рация голосом Руса.

– Босс, я же отлучился и предупредил! Прием.

– На двадцать минут?!

– Ой, – сказал Тимур уже не в рацию. – Это все ты, Сибирь, время пролетело незаметно. Ладно, я побежал, пока Рус не разозлился и завтра в самом деле не загнал меня в Детскую зону. Она кошмар. Без обид, – хмыкнул он и убежал.

Рома сел рядом со мной на место брата. Я смотрела на его профиль и теперь мне казалось странным, что я могла этих двоих перепутать. Да, их лица были одинаковыми, но мимика, жесты… у Ромы была привычка хмуриться, тогда как Тимур всегда цвел от эмоций и энергии.

– Расскажешь мне про Женю? – попросила я.

– Про Женю… Измайлову, что ли?

– Наверное. Знаю, что она работала в аквапарке и с ней есть какая-то история.

– Она не работала, а работает в аквапарке, просто сегодня не пришла. Они с Викой и Авророй стараются не пересекаться. Очень редко случается так, что они втроем выходят в одну смену. Тогда мы все как на вулкане.

– Они не поделили Кита? Или что случилось?

– Смотрю, тебя быстро посвятили в суть местных интриг, – рассмеялся он. – Может, остальное тоже узнаешь от кого-то еще? Честно говоря, мне все эти девчачьи разборки… лучше в них не лезть, себе дороже.

– И все же я бы послушала твою версию. Если ты не против, конечно.

Он посмотрел на меня исподлобья:

– Да не то чтобы против… Кит и Вика когда-то встречались. Или встречаются сейчас – я за ними не особо слежу. Но раз Вика продолжает таскаться в аквапарк и даже подружилась с Авророй, что-то у них все-таки есть.

– Это вся история?

Он развел руками, как бы говоря: да, на этом все. Сплетника из него точно не выйдет, сплошная безнадега. Из его истории я ничего не поняла: какие-то мутные страсти вокруг этого Кита творились. Но пытать Рому дальше не имело смысла – бедолага и так цедил слова, точно они платные.

– А Женя что сделала? – решила я подойти с другой стороны.

– Вроде постояла с Китом на одной горке.

– И за это?..

– За это стала изгоем. Среди девчонок точно – никто к ней не приближается, боятся гнева Вики и Авроры.

– Авторитетные личности, – оценила я. – А парням к Жене приближаться можно? Или вы тоже держитесь от нее подальше?

– Мы в женские интриги не лезем.

Я словно вернулась в школу: мелкие обиды, разборки, дружба против кого-то, и в центре всего – некий идеал всех парней. Кстати, во всех моих школах этот идеал был в итоге так себе, поэтому и Кита я заранее для себя пометила галочкой «так себе». Да, у меня есть предубеждение. А у кого их нет?

Почему-то во многих коллективах все сводилось к одному набору действующих лиц. И даже в аквапарке ничего нового… тут лишь сверху всего безумия сияла Красная горка – куда без нее.

– Интересно тут у вас.

– Интересно. – Рома с иронией посмотрел на меня: – И скоро ты станешь частью этого.

– Вот уж не думаю.

– По-другому не получится.

Как. Я. Устала!

Просто не передать словами. Когда казалось, что день закончен и мы с Ромой просто досидим его на краю бассейна, охлаждая гудящие ноги и болтая обо всем, рация снова ожила: Рустам отправлял всех прибираться. Оказалось, после смены спасатели возвращали на места растасканные за день по разным углам лежаки, зонтики и столики. А отдыхающие что только не творили с бедными лежаками, двигая их к пальмам, за пальмы, под горки и даже на газон вплотную к забору. Все требовалось вернуть на свои места – к бассейнам.

– Не представляю, как после такого оставаться еще и на вечерку, – пожаловалась я девчонкам в раздевалке. Местных королев там не было, а с остальными мы вполне нашли общий язык. На уровне первого дня знакомства, что уже неплохо. Не было ощущения, что меня хотят отвергнуть или вроде того, и это радовало.

– Просто избегай Детских горок днем и беги на них ночью – вот и весь рецепт счастливого рабочего дня, – поделилась Камилла уже, можно сказать, очевидным. – Завтра придешь или пропустишь?

– Не знаю. Напишу в чате утром.

– Окей. Тогда… увидимся, когда увидимся. Чао, приятно было познакомиться. – Она послала мне воздушный поцелуй, но вдруг встала в дверях: – Или хочешь дойти до остановки с нами?

В ее тоне было что-то такое… с подтекстом.

– В чем дело? – не поняла я.

Она рассмеялась:

– Да расслабься, ничего такого. Просто парни тебя не оставят в покое, ты же свежая кровь нашего серпентария и пока не знаешь, кто любит ковыряться в носу, а кто просто козел в квадрате. А наша компания поможет их расшугать… если ты этого хочешь, конечно.

– Очень хочу! – Я затолкала в рюкзак влажную форму и побежала за девчонками. – Спасибо! Сегодня у меня просто нет уже сил отбиваться от внимания или рассказывать о себе. Или о Сибири… потому что я не из Сибири и Тимур это выдумал.

– Мы так и подумали, – рассмеялись они.

– Он делает это со всеми, да?

– И раньше его за это хотелось придушить.

– Что изменилось сейчас?

Камилла пожала плечами:

– Понимание, что лучше пусть парень изгаляется с дурацкими прозвищами, чем льет мочу в уши. Или говорит, что Детские горки для девчонок, потому что это наше единственное предназначение. Я не против предназначений, но против глупых стереотипов. Надоели.

Утренняя ссора утихла, но точно не в сердцах девчонок.

– И часто они так говорят? Про Детские горки.

– Каждый чертов день.

– Неприятно.

– Не то слово! Позже ты прочувствуешь, обещаю.

У меня уже копился целый список на «прочувствовать».

На остановке мы с девчонками разошлись в разные стороны. Кто-то жил в десяти минутах ходьбы от аквапарка, кто-то ехал в горы – а туда можно было добраться только на автобусе. В старый город я добиралась одна. И хорошо – можно было прислониться лбом к прохладному окну и разглядывать пестрые южные улочки, отдыхающих в цветных купальниках и шортах. И аквапарк, что с высоты дорожной развязки просматривался весь – от величественной Красной горки до блестящих на солнце бассейнов, окруженных аллеями и пальмами. Рядом с аквапарком высился современный отель, и я с удивлением прочитала его название: «Дюна». Значит, эти двое были связаны.

Дома я забралась в Скворечник и рухнула на кровать. Выстиранное накануне покрывало пахло кондиционером для белья, и после аквапарковской хлорки этот запах казался лучшим на свете. Полежав немного, я вспомнила, что днем у меня разрядился телефон: из-за яркого солнца подсветка всегда уползала на максимум, и сел он еще до обеда.

Телефон я поставила на зарядку. Стоило ему включиться, как посыпались бесконечные уведомления о пропущенных вызовах. Разумеется, это была тетя Нина. Тревожилась обо мне. Перезванивать ей не хотелось, но этого и не потребовалось – тетя Нина набрала меня сама.

– Ярочка, наконец-то! – завопила она, стоило принять вызов. – Я уже собиралась полицию поднимать, в МЧС звонить! Ты куда пропала, почему не отвечала? Мы тут все с ума чуть не сошли.

Тетя Нина привычно преувеличивала масштаб трагедии. С другой стороны, она позвонила мне около сорока раз, если верить сообщениям о непринятых звонках. Для нормального человека это походило на истерику, но тетя Нина жила на своей волне.

– Вы что-то хотели? – со вздохом спросила я.

– Конечно, Ярочка. Конечно! Узнать о делах твоих. Узнать, когда вернешься. Узнать, не украли ли тебя эти… южные всякие, а то в новостях чего только не говорят. И ты одна-одинешенька, тростиночка бледная. Могла бы подождать месяцок, у меня там отпуск… могли бы вместе съездить, я бы за тобой хоть приглядела. Таких как ты, беленьких и одиноких, всегда воруют…

Непонятно, где она вдохновлялась на свои фантазии, но они всегда били ключом. Но она хотя бы переключилась с отца – а раньше он был ее главным действующим лицом и упорно «транжирил» мамино наследство. Если верить тете Нине, конечно. Не знаю, видит ли мама происходящее, но если да… я просто надеялась, что она воспринимает все как трагикомедию. Не хотелось, чтобы она переживала.

– Я устроилась на работу.

– Куда?!

– На работу. Поэтому вернусь не скоро, не стоит меня ждать. И звонить мне тоже не стоит. Если у вас будут срочные вопросы, прошу связаться с моим отцом, он вам все объяснит. А пока… простите, я слишком устала.

– Ярочка, что происходит? На какую работу ты устроилась? – беспокоилась тетя Нина. И, понизив голос, прошептала: – Неужто в эскорт? Яра! Я понимала, что ты в отчаянии, но…

Кошмар какой-то.

– Мое тело – мое дело, – брякнула я и скинула звонок.

Легла на кровать, потерла уставшие глаза. Посмотрела в окно – со стороны моря медленно садилось солнце, его оранжевые лучи отражались в чистых стеклах Скворечника и скользили по деревянным балкам потолка. Из окна дул легкий ветерок – так и не скажешь, что целый день стояла жала. Впрочем, быть может, в Скворечнике даже днем прохладно и ветрено. Как на знаменитой Красной горке.

Подумав, я схватила телефон и заблокировала тетю Нину.

По-хорошему, давно стоило это сделать. Мы родственники лишь формально, и она вцепилась в меня, увидев мое одиночество. А после заявления отца мое одиночество ощущалось особенно остро и тоскливо. Нет, мы и с ним жили скорее как соседи – я и звала его Александром. Но все же… его предложение переехать в квартиру мамы стало для меня ударом под дых. Или даже полным нокаутом. И было мне настолько плохо, что я впустила в жизнь тетю Нину, хотя давно все о ней поняла.

Я села на поезд… сама не знаю зачем. Может, из-за теплых воспоминаний о маме – мы с ней часто говорили о море, о путешествиях. Обо всем, что видела она и что мы увидим вместе когда-нибудь. Или я просто чувствовала, что для меня нигде нет места. Словно я ни разу в жизни не пришлась ко двору. Меняла школы и никуда не вливалась по-настоящему. Ничто и нигде меня не держало, разве что отец… но и он отпустил «на волю» – так он выразился.

Закат догорел, оставив за собой небо густого, фиалкового оттенка. Вскоре из столовой вернулась Микаэлла Андреевна и мы перекусили в увитой виноградом беседке. У выложенной мелким камнем дорожки горели садовые фонари, подсвечивая низкие раскидистые пальмы, которые одним своим видом напоминали, где мы находимся. Впрочем, и при всем желании не обмануться: через улицу от дома из уличного кафе доносилась весьма колоритная музыка. Как раз что-то про «украду ночью» – уж не эта ли песня так впечатлила тетю Нину, что она забеспокоилась о моем возможном похищении?

– Ты у меня надолго, Слава? – спросила вдруг Микаэлла Андреевна.

Я растерялась:

– Не… не думала, если честно. Вам нужны точные сроки? – Вспомнилось, что летом у Микаэллы Андреевны много гостей и все забито до конца сентября. Это сейчас из жильцов был одинокий мужчина за сорок, и еще тихая пара с маленькой собачкой.

– Живи сколько захочется, ребенок, ты что так побледнела? Просто любопытно мне, – замахала руками она. – Скворечник в твоем полном распоряжении, я все равно туда никого не пускаю. Для своих он.

– Тимур рассказывал. – Я невольно улыбнулась.

– Не удивлена – болтун он тот еще. Как начнет иногда про архитектурные стили рассказывать, так у меня крыша едет. Что мне стили? Мне лишь бы не разваливалось через пять лет после строительства, как наш новый ЖК на севере. Говорят, там уже трещины по домам идут… Ой, ладно! – Она снова махнула рукой. – А ты оставайся подольше. Вдруг получится тебя откормить? И мне в радость. Будет кому присмотреть за домом, когда я в столовой.

– В ближайшую неделю точно присмотрю.

– Вот и ладненько.

Знакомство с местными королевами состоялось внезапно.

Утром я решила снова выйти в смену и приехала в аквапарк. Переоделась и, болтая с девчонками, отправилась на брифинг, но по дороге вспомнила о забытом в раздевалке телефоне. До начала брифинга оставалось всего ничего, но за телефоном успеть можно. Я ворвалась в раздевалку и… застала очень странную картину.

На низкой лавочке сидела девчонка – такая мелкая и хрупкая, что поначалу я приняла ее за рыжего мальчишку из младшего поколения спасателей. Над девчонкой возвышались двое. Те самые Вика и Аврора, больше некому. Аврора была платиновой блондинкой и тщательно прятала волосы под кепку на время работы, волосы Вики были темными, тяжелыми и кудрявыми, придавая ей экзотический вид. Особенно на контрасте со светлыми глазами. Местные королевы не были уж очень высокими или крупными, но на фоне рыжей девчонкой именно так все и выглядело – словно два великана попали в страну гномов.

Когда я вошла, все резко замолчали.

Вика и Аврора смерили меня недовольными взглядами, намекая, что мое дело – убраться как можно скорее и не мешать. Наверное, стоило так и поступить. Кто любит с ноги влезать в чужие разборки и сразу наживать неприятности, которыми тут пахло? Но… я села на поезд и уехала в неизвестность. Я устроилась на работу в долбаный аквапарк, встретив двух парней на пляже! И черта с два я уйду сейчас, потому что в раздевалке происходило что-то малоприятное. Это читалось в позах присутствующих, во взгляде сидящей на лавочке девчонки, в сгустившем воздух напряжении.

– Что происходит? – поинтересовалась я сладким тоном.

В отличие от рыжей девчонки, я мелкой отнюдь не была и снизу вверх ни на кого не смотрела. Плюс пять лет плавания подарили мне широкие плечи. Из-за этого я часто комплексовала, но точно не в этот момент.

– Ничего, новенькая. Вали отсюда.

– Что-то пока не хочется. – Я посмотрела на сидящую на лавочке девчонку. Наверное, это и была та самая Женя, что стала неугодной местным королевам. – Все хорошо? – обратилась я к ней.

– Все нормально, – бросила она. – Уходи.

– Мы еще не познакомились. Дождусь тебя, и поболтаем по дороге на брифинг.

– Не хочу я с тобой болтать, – ответила Женя так, что даже тупому было понятно: она хотела, чтобы я осталась. Но, возможно, заранее жалела меня, понимая, что из-за этой ситуации я тоже влипну.

Вика и Аврора смотрели на меня недобро, подтверждая это. Их полярная внешность – платиновая блондинка и кудрявая брюнетка – вкупе с прозвищем Рори-Тори (кажется, так назвал их Роман) отдавали чем-то диснеевским. Словно две злодейки из разных мультиков спелись в крепкий дуэт. Или две злобные сиамские кошки. Но что эти диснеевские злодейки могут мне сделать? Да ничего. Практика частой смены школ показывала, что и правда ничего. Как минимум потому, что я для них незнакомка, они не знают моих слабостей или страхов.

Под внимательными взглядами троицы я забрала свой телефон из шкафчика и демонстративно устроилась на лавочке в ожидании. Женя начала быстро переодеваться, а Рори-Тори разве что не кипели от недовольства.

– Ты пожалеешь, – бросили они и покинули раздевалку.

Да уж, у Тимура специфический вкус на девушек. Хотя теперь я всеми руками за его прозвища. Как там было? «Вялая»? Авроре подходит. Надо будет спросить, что у него припасено для Вики. Надеюсь, что-то не менее дурацкое.

– Очень глупо, – тихо сказала Женя, собирая тугой пучок на затылке. Ее волосы были подстрижены чуть выше плеч, и передние пряди все время выпадали из пучка. В итоге Женя просто придавила их кепкой и посмотрела на меня: – Ты бы тоже убрала свой длинный хвост. Волосы у тебя слишком красивые, чтобы сжечь их на солнце, а ты сожжешь. Так быстро, что не заметишь, как вместо волос на твоей голове останется одна солома.

Мои волосы были слишком густыми и плотными, чтобы полностью их спрятать. По совету Жени я попробовала, но тогда кепка не держалась на голове.

– Тогда под футболку заправь. Лучше так, чем солома, – заверила она. – Уже купила солнцезащитный бальзам?

– Даже не подумала об этом, если честно.

– Обязательно подумай.

Она звучала как маленький босс, и я поспешила кивнуть.

Вскоре мы вместе бежали на брифинг. Опаздывали уже минут за десять.

– Детские горки точно наши – так Рус наказывает опоздунов, – вздохнула Женя. – Хотя ты новенькая, Детские горки и без того твои. И… спасибо, что осталась, хотя это было глупо. Они ничего бы мне не сделали, так… их метод – психологическое давление, а это можно потерпеть. Но теперь они переключатся на тебя, вот увидишь. Свежая кровь, все такое. Потерпишь немного, и они отвянут.

– Мне все равно.

– Это зря… как тебя зовут, кстати? В чате я видела только про Сибирь.

– Слава.

– Зря ты так, Слава. Рори-Тори легко могут испортить тебе жизнь, уже поверь мне на слово. Если бы я не нуждалась в работе здесь как в воздухе… каждый раз возвращаюсь в аквапарк как на каторгу. Хотя раньше бежала с удовольствием, поэтому что было весело, приятно и… в общем, нравилось мне. Но теперь каторга.

– Все из-за парня? Который Кит.

Женя резко притормозила. До Взрослого бассейна оставалось несколько метров, уже был виден общий сбор. Кто-то даже дрался за рации и горки, судя по гоготу и кипишу.

– Глупо получилось с ним. – Она поморщилась. – Я просто… ну, запала на него. А кто из нас нет? Не смотри так, ты его просто не видела и не знаешь. Он такой красивый, холодный… настоящий ледяной принц. Принц-козел, что еще привлекательнее. Мы с ним даже не общались – я так, издалека запала. Всегда старалась попасть на его любимый серфинг, чтобы быть поближе, но это не помогало. И вот однажды я набралась смелости и поцеловала его. Прямо здесь. – Она указала на одно из административных зданий. – Там есть выход на крышу. После вечерки мы иногда всей сменой оставались там потусить, поболтать. Я увидела, как Кит вышел на крышу, вышла следом за ним и… поцеловала. И Вика это увидела.

– И из-за этого такая война?!

– Ты не понимаешь. – Женя опустила взгляд и потерла носком тапочки песочную плитку. – Мы были подругами до этого момента. Были не Рори-Тори, а Женя и Вика. И Аврора, которая всегда существовала сама по себе, ведь она тоже ледяная принцесса и до общения с простыми смертными не опускается. Хорошие были времена, но все меняется. И почему-то всегда в худшую сторону.

Ее слова осели горечью во мне. С этим я была полностью согласна – почему-то всегда все меняется к худшему. И словно ничего хорошего уже не будет, и как раньше уже не будет. И впереди только тьма, даже под ярким солнечным светом и рядом с шумом морского прибоя.

– Если вы с Викой были подругами, зачем ты поцеловала Кита? Он же был ее парнем, верно?

– Они тогда расстались, но это неважно. Я совершила глупость и заслужила все то, что происходит сейчас.

– Ты жалеешь о том поцелуе?

– Каждый божий день.

Конечно, я снова попала на Детские горки – вместе с Женей и парой девчонок помладше, которые тоже возмущались назначению изо всех сил. Казалось, что это все происходит уже по инерции и ненависть к Детским горкам впиталась в кожу всем местным вместе с парами хлорки.

Тимур поборолся за Красную, но на ей раз был сослан к бассейну для серфинга. Аврора вышла из их дуэли победительницей и, гордо дернув козырьком кепки, уплыла на свои горки вместе с подругой.

– Не понимаю, почему Рус не создаст график, – проворчала я.

Мы с Тимуром шли по аллее с пальмами – бассейн для серфинга соседствовал с Детскими горками, и парень вызвался меня проводить, хотя дорогу я прекрасно знала. Да и Женя не дала бы мне заплутать между двух пальм.

– Была попытка, – охотно поделился он. – Года три назад. Но она провалилась.

– Почему?

– Многие не приходили, зная, что им предстоит.

– Не приходили, конечно, на Детские горки.

– Конечно.

– Тогда стоило вести тайное расписание и выдавать назначения на брифинге, – не сдавалась я. Не нравилась мне эта система с хаосом на рациях, с хаосом в чате. Хотелось определенности, а не борьбы.

– А Русу оно надо? – весело спросил Тимур. – К тому же это не честно. Ты, например, новенькая. И ты вся такая классная новенькая, но значит ли это, что тебе положена моментальная поблажка? Не думаю. Это же скучно.

– Просто тебе нравится смотреть, как я страдаю.

– Это смешно, да.

– И все-таки я за четкое расписание. Мне даже эти спонтанные выходы на работы не понятны – а вдруг людей не хватит на все горки? Или наоборот, спасателей придет с избытком? Расписание решило бы эту проблему.

– Которой не существует. У нас же есть чат, по нему обычно все понятно. Если недостаток явный, Рус кидает клич, вот и все. Если есть избыток, он тормозит до вечерки. Система работает много лет и работала даже без чата, представляешь?

Я словно лезла в чужой монастырь со своим уставом, но влезть все равно хотелось. Видимо, мое желание отчетливо читалось по напряженному лицу, потому что Тимур приобнял меня за плечи и потрепал за кепку:

– Сибирь, расслабься. Обещаю скоро тебя спасти от проклятья Детских горок.

– Да ты просто рыцарь. – Я оттолкнула его руку от своей кепки.

– Могу даже спасти тебя из башни как-нибудь. Хочешь?

– Хочу чего?

– Выбраться из Скворечника через окно. Это классный опыт.

– Я лучше по лестнице. И у тебя, насколько помню, есть другая принцесса.

– Ее если и спасать, то от меня.

Мы дошли до бассейна, и Тимур припахал меня вытащить из склада побольше досок для серфинга. Они были легкими, почти невесомыми, и моя помощь явно Тимуру не требовалась. Ему просто было скучно одному – его напарник Игорь после брифинга убежал за одной из девчонок.

– Как тебе очередная ночь в Скворечнике? – между делом спросил Тимур.

– Ты будешь спрашивать это каждый день?

– Возможно.

– Можешь не стараться – мне все нравится. Вчера, сегодня и завтра тоже ничего не изменится. Это же почти домик на дереве, а кто не мечтал однажды пожить в таком?

– Эй! Это вовсе не домик на дереве! – В шуточном оскорблении он прижал руку к груди: – Это постройка в стиле брутализма. Эконом-брутализма, в котором бетон пришлось заменить панелями, но не суть. В моей голове это был эпик. Обзор на триста шестьдесят градусов, столбы-опоры, комната в форме круга – такая отсылка на знаменитый санаторий. Но многие планы разбились о реальность, в которой круг в рамках дома баб Миши реализовать невозможно. И дорого. А на фразу о бетонных столбах баб Миша покрутила пальцем у виска. Тогда было обидно, но сейчас понятно.

У него глаза горели, когда он это рассказывал.

– Брутализм – это что-то из архитектуры?

– Это стиль будущего, вдохновленного прошлым.

– Очень… высокопарно.

Тимур рассмеялся:

– Знаю! Но ничего не могу с собой поделать. Обожаю брутализм – возможно, мы с парнями слишком увлекались заброшками, когда были помельче, и это на меня повлияло. Мы облазили все. В округе этих заброшек сколько угодно, и у всех свой неповторимый стиль. Иногда они странные, иногда выглядят как кусок бетона, иногда врезаны прямо в гору непонятным образом. И мне всегда было интересно, как создавались такие здания, кто над ними работал, кто все это придумывал и реализовывал. Королевский театр в Лондоне, здание парламента в Бангладеше, университетская библиотека в Сан-Диего – они тоже созданы в этом стиле. Я изучил все и даже встречался с одним из советских архитекторов, который… – Он вдруг замолк, глядя на меня: – Опять я увлекся. Что насчет тебя, Сибирь? Кем хочешь стать, когда вырастешь?

– У меня нет такой определенности, как у тебя, но я поступила на медицинский.

– Медицинский?! – Он посмотрел на меня так, словно я рассказала о планах на полет в космос. Впрочем, сама я тоже не сразу соединила в голове образ Тимура и профессию архитектора, хотя сейчас они прочно слились воедино. Он говорил обо всем так, что мне захотелось почитать про этот его брутализм и знаменитый круглый санаторий, о котором я впервые в жизни услышала.

– Что в этом удивительного?

– Ничего, просто… медицинский? Вау! Врачи – это круто.

– Еще бы мой отец так считал, – брякнула я и мысленно поморщилась: ну зачем тащить в разговор обиды на Александра?

– Он против? Или не верит в тебя?

– Оба варианта сразу. Он считает медицину неблагодарным занятием, слишком сложным в обучении и малооплачиваемым в будущем. Врачей у нас в семье никогда не было – не спрашивай, но для отца это тоже весомый аргумент. И мне химия давалась с трудом, я занималась аж с двумя репетиторами, чтобы сдать экзамены.

– Если родитель любит ребенка, он хочет для него хорошей жизни, это можно понять. Наверное, твой отец просто желает тебе веселого студенчества и работы без вечного стресса и суточных дежурств. Своей дочери я бы желал только такого. А пацан… пацану можно и пострадать.

– Во-первых, я хочу пострадать, и это мой выбор. Во-вторых, не думаю, что мой родитель меня любит. Скорее, он в меня не верит. И считает, что медицина – моя идея-фикс. Из-за… мамы, она… – Продолжать не хотелось: я вдруг осознала, как много наболтала. Получилось совсем неравноценно: он мне всякое веселое про заброшки и брутализм, а я ему про семейную драму. Ни один парень не захочет такое выслушивать.

Но Тимур внимательно смотрел на меня в ожидании продолжения.

Я выдавила улыбку:

– Кажется, отдыхающие вот-вот прорвутся на территорию аквапарка. Надо бежать – нельзя оставлять Детские горки без присмотра, сам понимаешь.

– Конечно. Понимаю.

Я кивнула и уже почти повернулась, чтобы уйти, но он вдруг порывисто подошел ко мне и крепко обнял. Ненадолго – все продлилось пару секунд, и Тимур сразу меня отпустил. От неожиданности я чуть не упала в бассейн для серфинга, ведь стояли мы на самом его краю.

– Что ты…

– Просто захотелось тебя поддержать, но я не придумал нужных слов, – немного взволнованно пояснил Тимур. И добавил: – Все-таки ты на Детские горки уходишь.

И уходила я с глупой улыбкой.

Второй день на Детских горках прошел хуже первого. Как ни странно. Может, потому, что в первый день рядом был надежный как скала Роман, а может, всему виной заправленные под футболку волосы, что без конца липли к спине под синтетической тканью. В конце концов я не выдержала и вытащила хвост наружу. Моим тяжелым волосам точно не место под ярким южным солнцем.

– Сожжешь, – наставительно изрекла Женя.

– Переживу.

Она цокнула языком и осуждающе покачала головой.

Пока в аквапарке было тихо, и отдыхающие либо торопились прокатиться на больших горках без очередей, либо лениво занимали лежаки, я ходила по бассейну и пинала солнечные блики.

– Сибирь, как дела? – Мне помахал парень, спасатель. Он стоял на краю бассейна и наблюдал за мной с широкой улыбкой. Мы познакомились с ним вчера, но его имя уже потонуло в глубинах моей дырявой памяти. За годы переездов и смен школ я так и не выработала способ запоминания всех и сразу. Честно говоря, в этом банально не было необходимости. Порой я переводилась из школы, не зная всех имен одноклассников. Так просто удобнее.

Я помахала парню в ответ:

– Все хорошо, спасибо! – Бассейн я не покинула, и безымянный спасатель ушел.

Конечно, я стала такой незаинтересованной и забывчивой не сразу.

Когда ушла мама и мне пришлось переехать к незнакомому, по сути, мужчине, что назвался Александром, а заодно сменить школу, я еще пыталась. У меня быстро появилась подруга на новом месте – Катюша. Она так себя и называла, и сразу протянула мне руку помощи на новом месте. Весь год мы провели плечо к плечу и договорились дружить вечно. Катюша была моим лучом света в темном царстве новой ужасной жизни с незнакомцем. Но Александр решил, что нам нужна квартира больше и лучше, да и школа, по его мнению, была слишком для меня захолустной. С Катюшей пришлось попрощаться, как и с нашей дружбой, ведь она часто привязана к дому или к школе. Некоторое время мы переписывались, но потом общение сошло на нет.

После были новые друзья и новая школа. Параллельно дела Александра шли в гору – у него появилась небольшая охранная фирма, он пропадал на работе. Его бизнес стремительно рос, и вскоре Александр порадовал новостью: мы переезжаем из небольшого города в областной центр. В мой родной город, ведь там я когда-то жила с мамой. Потом был еще один переезд, и еще – уже в большой частный дом за высоким забором. И где-то между переездами я потеряла мотивацию заводить друзей, а может, потеряла эту способность.

– Пойдешь на обед? – спросила Женя после полудня.

К тому моменту я едва держалась на ногах – в теле накопилась усталость после вчерашней смены, и ныли все мышцы. Несколько раз мне приходилось вытаскивать из узких горок застрявших там детей, а это ничего себе нагрузка. Особенно когда дети изо всех сил сопротивляются. Особенно когда этих самых сил в них словно в тысячу раз больше, чем когда-либо было у меня.

– Да! Спасибо, – выдохнула я и побежала в столовую.

Там села в тени пальмы и с наслаждением вытянула ноги. Сняла намокшую кепку, помассировала голову – из-за пота и брызг воды волосы вновь чувствовались слишком тяжелыми, как меховая шапка, надетая летом. Дул легкий ветерок, которого так сильно не хватало на Детских горках, и мне казалось, что я вот-вот расплачусь от удовольствия.

– Привет, новенькая. – Напротив меня приземлилось два красных подноса. К сожалению, подносы существовали не сами по себе, а прилагались к Рори и Тори.

– Привет, – проявила я дружелюбие, хотя внутри хотелось послать девчонок подальше или как минимум за соседний столик. Мне же было так хорошо одной! А в их компании будет не очень – в этом сомневаться не приходилось. Уж очень стервозными выглядели их лица, а значит, мы тут не ради дружбы и милых бесед собрались.

– Это наш столик, – заявила Вика.

– Не знала, что мы тут делим столики.

– Мы не делим, но есть определенные правила.

– Мы что, в американской комедии нулевых? И сейчас вы расскажете, где сидят ботаники, а где крутые спортсмены? А мое место, разумеется, возле помойки. – Я кивнула в дальний угол – там красовалась огромная мусорка, а рядом зачем-то поставили обеденный столик.

– Видишь? Ты и сама все поняла.

– Поняла, но живу не в нулевых, я и родилась-то ближе к десятым.

– Ты очень смелая, новенькая. И говорливая. Кинулась на защиту Жени, даже не зная всей ситуации – просто так, чтобы побыть героиней. Нравится быть защитницей униженных и оскорбленных? Тогда тебе на другую сторону. А если нет… думаешь, раз подружилась с близнецами и они тебя притащили в аквапарк, то все у тебя будет хорошо? Думаешь, познала южное гостеприимство? Ты не местная и никогда такой не станешь. Ты чужая и приехала совсем одна – не удивляйся, Тимур много болтает. Лучше тебе остерегаться и помалкивать в тряпочку, сидеть на Детских горках и подавать голос, лишь когда Рус о чем-то спросит.

– Это угроза? – Я посмотрела Вике в глаза.

– Лишь добрый совет. Не последуешь ему – станет хуже.

– Прямо-таки хочется проверить это ваше «хуже». Интригуете мастерски.

– Рассчитываешь спрятаться за широкой спиной нашего Ромашки?

Все это время беседу вела Вика. Аврора сидела рядом с незаинтересованным видом и ковырялась вилкой в пюре. Но как только прозвучало имя Романа, подняла на меня взгляд, полный ненависти. Уж не знаю, чем я ей так насолила. Или дело было в Романе – в прошлый раз она тоже метала в него яростные взгляды.

– У меня и своя спина широка, если вы не заметили. – Я поднялась, подтянула к себе поднос и посмотрела на девчонок сверху вниз. И не удержалась: – Но если понадобится, за спиной Ромы, конечно, спрячусь. Если ваши угрозы выглядят так, то предлагаю обедать вместе регулярно. Вы забавные.

Вместо ответа мне в лицо полетел липкий вишневый компот. Я едва успела зажмуриться, чтобы он не попал мне в глаза. Наощупь вернула поднос на стол и вытерла лицо, чувствуя, как компот стекает по груди в шорты, как синтетика липнет к телу и как сильно воняет химической вишней – аж до тошноты.

В столовой воцарилась тишина – спасатели, что весело болтали, дружно замолчали и уставились в нашу сторону. Кто-то даже присвистнул. С моего воротника под ноги свалилась склизкая вишневая долька. Я смотрела в глаза Авроре, едва сдерживая гнев и острое желание вцепиться в ее платиновый блонд. Усмирить себя удалось лишь потому, что ситуацию я сама спровоцировала: видела же, как Аврору трясет от одного упоминания Ромы Журавлева.

– Это только начало, – процедила она. – Потом не говори, что мы не предупреждали. У тебя был шанс все закончить здесь и сейчас, но ты его упустила, и теперь оглядывайся почаще. А лучше – беги и не возвращайся.

Вика смотрела на подругу в полном шоке.

– Давайте, девочки! Драка в бассейне, драка в бассейне! – скандировал соседний столик. – Драка в желе!

– Заткнитесь, придурки! – шикнула на них Вика.

– Драка, драка!

У меня тоже оставался компот, и как же легко было бы пустить его в ход, но затевать кошачью драку на потехе улюлюкающей публике… к тому же мое положение в аквапарке было хрупким, Рустам мог указать мне на выход в любой момент. Я новенькая, не местная и никому, по сути, не нужна. А девчонки хоть и капризные стервы, но все же свои, и выбор стороны конфликта очевиден. Да и Рустам… если он ленился разбираться с расписанием, то тут и пальцем не пошевелит. Он вообще создавал впечатление эдакого перекормленного кота, которому бы только спать и есть. И иногда вальяжной походкой обходить свои владения, что он и делал по утрам.

Мелькнула мысль и правда забить на аквапарк, но я прогнала ее прочь. Теперь уход будет выглядеть слабостью. Поражением. И тогда к моему бейджу «Слаба» останется подписать всего одну букву «к», и это будет правдой. А я не хотела уступать двум местным злодейкам. Особенно если их оружие – это вишневый компот.

Я взяла поднос и улыбнулась:

– До встречи, девочки. И, пожалуйста, не оглядывайтесь – проявите беспечность.

Вернув поднос на раздачу, я отправилась в туалет, где следующие полчаса безуспешно замывала футболку. Кто придумал сделать ее бело-песочной? Это сочетание цветов словно было создано, чтобы впитать вишневый сок. Он не отстирывался. Более того – стало только хуже, все расползлось непонятно-бурым пятном, словно на меня кого-то стошнило.

Класс, я и так выглядела в форме нелепо, а если не получится ее отстирать… когда там можно получить новую? Через полтора месяца? Дважды класс. Хотя полтора месяца еще надо продержаться, а чутье подсказывало – моя история с Рори и Тори только началась. Все накалится сильнее, чем Детский бассейн под беспощадным южным солнцем.

Рабочий день закончился пропавшими вещами, которые позже я нашла у бассейна с волнами – мои шорты и футболка валялись щедро залитые хлоркой. Это могло бы быть смешно, но с вещами у меня наметился дефицит – я же приехала с одним рюкзаком. Шорты были единственными. И покидать аквапарк пришлось прямо в форме, что тоже не особо порадовало.

– Они отстанут, просто больше не нарывайся, – посоветовала Женя.

– От тебя разве отстали?

– Ты не понимаешь: я – это другое. Вика, в общем-то, неплохая. Просто у нас с ней личное и непримиримое, и продлится это вечность. А Аврора просто слишком принцесса и думает, что все ее капризы подлежат исполнению. И это еще хорошо, что в аквапарк не вышел ее брат – с ним она еще более дерзкая.

– Куда уж больше!

– О, ты удивишься. Просто брат всегда на ее стороне и души в ней не чает, что бы они ни творила. Сейчас она еще ничего, а вот раньше… ее все едва терпели. Наверняка с формой и хлоркой это Аврора придумала, на Вику как-то не похоже.

Прозвучало с горечью – сразу понятно, что Женя бед нахваталась.

Через пару дней со мной перестали разговаривать… да вообще все. Кроме Тимура, но и он… думаю, он делал это назло Авроре – совсем как отнимал ее любимую Красную горку на брифингах. Ко всему прочему, в один из дней меня спихнули в бассейн, причем сделали это парни. Под видом розыгрыша, но по триумфальному взгляду Авроры было понятно, кто подстроил «розыгрыш».

– Твоя утренняя звезда оказалась с тухлецой, – заметила я, присаживаясь рядом с Тимуром. У нас завелась традиция: перед брифингом он всегда занимал мне место на лежаке, и мы немного болтали перед началом смен.

В этот раз я заявилась насквозь мокрой после невольного купания в бассейне, и Тимур оперативно передвинул лежак из тени пальмы на утреннее солнце. Он не спросил, что случилось, лишь глянул на смеющихся в стороне мальчишек – а в бассейн меня столкнула мелкотня. Нехорошо так глянул – смех быстро прекратился.

– С тухлецой – это ты еще мягко выразилась, – улыбнулся он мне.

– Извини, что провалила миссию по дружбе с Авророй. Кажется, у тебя был какой-то безумный план… боюсь, ничего не выйдет.

– Не страшно.

– Ты знал, что ничего не выйдет, верно?

– Да я больше шутил об этой миссии, Сибирь. Ты все время смотрела на нас с Приемником так, будто мы тебя вот-вот украдем и обменяем на вороного коня где-нибудь в горах. Ждала подвоха, которого не было. Я просто придумал услугу за услугу, чтобы тебе было спокойнее.

– Ты…

Ладно, я тогда и правда не доверяла близнецам, ведь они ни с чего сделали для меня так много. Тимур, конечно, придумал ерунду, но… это вроде как было мило. И даже забавно, учитывая эпичность личности Авроры. За дружбу с такой, даже мнимую, я бы запросила побольше, чем обустройство в Скворечнике и обед в столовой.

– Значит, такие девчонки тебе нравятся? С тухлецой?

– Только она. – Он посмотрел на меня с иронией: – Или только девушкам разрешено западать на сомнительных личностей? Попахивает сексизмом, знаешь ли. Надеюсь, ты сейчас не ущемляешь мои права.

– Только осуждаю… немного.

– Осуждать можно. Ущемлять – нет.

– У тебя хотя бы есть права, которые можно ущемить, – хмыкнула я. – Например, право не идти на Детские горки. У меня таких вариантов нет.

– Понял тебя, Сибирь.

И началась новая битва за горко-места. Тимур пошел в атаку, но в этот раз старался не для себя, а для меня – долго убеждал Руса, что мне пора «попробовать на вкус Взрослый бассейн», что звучало даже иронично, учитывая, что полчаса назад я как раз хлебнула оттуда воды. Рус был неумолим и отправил меня в детскую зону, но в следующий раз обещал подумать о моем повышении.

– Пусть сидит на Детской! – возмутилась Аврора.

– Может, подумаем о дне сегодняшнем? Который даже не начался, а вы уже меня достали, – безэмоционально заметил начальник.

– Но она…

– Она будет под присмотром, – пообещал Тимур, обняв меня за плечи: – Под моим присмотром, конечно же. Готов ради этого уступить кому-то Красную, ммм? Что думаешь, Рус?

– Думаю, что сейчас мы не будем обсуждать какие-то следующие смены.

– А в теории?

– Даже в теории.

– Но если в паре слов…

– Вали на Красную, только молча! – отрезал Рус.

Тимур обрадованно схватил с лежака рацию, послал всем воздушный поцелуй и был таков. Кто-то выдохнул с облегчением, но точно не я – я осталась одна против множества молчаливых взглядов. Уж не знаю, как Аврора и Вика это проделали, но парни их слушались. И правда – диснеевские злодейки.

Больше всего вопросов было к Роме. На брифинге я пыталась поймать его взгляд, но он смотрел куда угодно в сторону – как и остальные, он со мной не разговаривал. На смену ему досталось место рядом со Свистком, оно звалось Кругами – это когда спасатель стоял на углу бассейна возле Желтой горки и вылавливал из бассейна круги. Отдыхающие часто бросали их в воде и шли себе дальше, и постепенно бассейн заполнялся кругами до отказа. И на Кругах надо было либо заставлять всех тащить круги из воды, либо убирать их самостоятельно, и оба варианта были так себе. Но все еще лучше, чем детская зона.

Во время обеда я сама подсела к Роману.

– Мне казалось, что девчачьи разборки тебе не интересны и ты в них не лезешь, – уколола я. Почему-то именно поведение Ромы меня задело сильнее всего, от него я не ждала подвоха. Не думала, что он так легко от меня отвернется, просто за несколько дней из теплого дружелюбия все обернется… ничем.

– Не лезу.

– Лезешь, раз поддерживаешь одну из сторон.

– Чего ты хочешь, Слава? – спросил он устало, словно я его утомила допросами. А может, просто на Кругах было не лучше, чем на Детских горках, но проклятье есть проклятье – все его повторяли, все ему следовали. И даже я в какой-то степени, потому что меня правда начало раздражать это неизменное «Пусть туда идут девчонки!».

– Хочу понять, каково это: не иметь своего мнения.

Что-то такое недоброе мелькнуло в его взгляде:

– Интересно ты заговорила.

– Еще скажи, что я нарываюсь и должна сидеть тихо.

– Не должна, но… ты казалась тихой и испуганной, это правда. Тебе хотелось помочь, но сейчас я думаю: а нуждалась ли ты в помощи? Или ты из тех, кто оттяпает руку. Не зря же Тимур тебя на пляже приглядел, он всегда выбирает… специфических девчонок.

– Меня выставил из дома собственный отец. Полагаю, характер у меня довольно паршивый. Будь я тихой, мы бы с ним легко ужились в большом доме.

В ответ Роман… рассмеялся:

– Черт! – Его взгляд потеплел. – А ты и правда не без сюрпризов.

– Как они заставили тебя отвернуться от меня? – спросила я прямо. И говоря «они», я скорее имела в виду одну Аврору. Чувствовалось, что вся неприязнь в мою сторону исходит от нее.

– Это не так сложно, когда знакомство длится годами.

– Им есть чем тебя шантажировать?

– Я не такой хороший парень, как ты подумала, Слава. Хотелось бы, но я совершал ошибки, и некоторые… о некоторых не хочется распространяться. Поэтому прости меня. И ты правда мне нравишься, искренне.

– Но ты продолжишь меня игнорировать?

– Это не продлится долго. Просто…

– Сидеть тихо и ждать, пока ураган уляжется, поняла.

– Именно так. И желательно не провоцировать.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне намекнули, что ты начала первой. – Он взял поднос и ушел.

Я проводила его взглядом и вдруг увидела Аврору – она стояла за раскидистыми ветвями бананового дерева и наблюдала. И ее лицо… это снова был тот самый гнев, который я уже видела прежде. Прямо здесь, в столовой. За минуту до того, как на меня полился вишневый компот. И речь тогда шла о Романе. Кажется, там было что-то о его широкой спине…

Повинуясь порыву, я вскочила с места и бросилась за парнем. Аврора была далеко, потому рядом с Ромой я рассмеялась, словно он выдал самую смешную на свете шутку, и ударила его по плечу. Затем это плечо любовно погладила и, помахав рукой, пошла дальше. И даже смотреть не стала, каким взглядом провожал меня бедный Роман – наверняка решил, что я спятила.

– До вечера! – Пришлось постараться, чтобы мой крик достиг нужных ушей.

Не стоило оборачиваться, но я это сделала. Аврора так и стояла за банановым деревом, и ее взгляд… полагаю, она мысленно жгла меня на костре и разрывала на тысячу мелких кусочков, которые потом спускала с высокой Красной горки в залитый хлоркой бассейн. И это я еще приуменьшила.

Что ж… кажется, я нащупала аквапарковую интригу – опыт смены школ всегда помогал мне быстро ориентироваться. Осталось придумать, что с этой интригой делать и стоит ли оно того. Гневные взгляды какой-то девчонки меня не пугали, но хорошего в них было мало. Чувствовалось в Авроре какое-то странное отчаяние и готовность пойти дальше, чем следует. И ее эмоции касались Романа Журавлева. Неужели у нас тут любовный треугольник с близнецами нарисовался?

Проблема в том, что один угол мне нравился, и я искренне не хотела причинить ему боль. Тимур, кажется, не подозревал о кипящих совсем рядом страстях, стоял себе на любимой горке и доставал всех по рации.

И со своей Авророй он общался мало, на самом деле. Возможно, Микаэлла Андреевна была права, когда говорила, что у Тимура не любовь, а щит, которым удобно прикрыться. Хотя какая мне разница?

– Пссс, Сибирь!

Сначала я решила, что мне показалось. Я лежала себе в Скворечнике, отдыхала после рабочего дня, ела купленную по дороге пахлаву и запивала ее горячим чаем – после захода солнца в моем странном домике становилось по-настоящему прохладно, и чай был очень кстати. Не прошло и недели, как у меня появились свои ритуалы: например, на пахлаву я подсела крепко. И по наводке Микаэллы Андреевны я знала, где можно купить самую лучшую, с терпким гречишным медом.

– Сибирь! – зов повторился.

Я отложила пахлаву, вытерла руку о полотенце и подошла к люку. Внизу у лестницы стоял Тимур собственной персоной и широко мне улыбался. Без песочно-белой формы спасателя он походил на дьявола – пришел весь в черном, и этот цвет шел ему до неприличия. У Тимура даже взгляд как будто изменился – с вечно ироничного на такой… с чертинкой.

– Погнали купаться? – предложил он.

– Сейчас?!

– Конечно! А то сидишь тут как баб Миша. Хотя ай-ой, даже она не сидит сейчас дома. Я знаю – проверял.

– Море ночью наверняка холодное.

– Море для подыхаек, тем более местный пляж. – Тимур пренебрежительно махнул рукой и оперся на кованые перила лестницы. – Погнали в аквапарк? Там есть серфинг.

– Аквапарк же закрыт.

– Для своих он всегда открыт.

– И Рус не против… такой доступности для посещений?

– Он не против. Потому что не знает. – Тимур легко взобрался на несколько ступеней, пока его макушка не выглянула из люка: – Только купальник прихвати. И надень что-то менее вызывающее, чем форма спасателя. Не хотел тебе говорить, но… в общем, раздевалки у нас – чтобы переодеваться. А ты сегодня пришла в рабочих шортах.

– Какой ты внимательный, – съязвила я.

– Прозвучало как минус.

– Просто твоя ненаглядная Аврора залила мои единственные шорты хлоркой и полностью их испортила. А купить новые я не успела – работала же! Завтра схожу.

Мне и самой осточертело ходить в синтетическом ужасе до колен, но на замену у меня были только джинсы – плотные, добротные и совсем не для южных прогулок. Выбирала из двух зол, и синтетика победила.

– Ты прям на минималках приехала.

– Ага. С рюкзаком.

– Да я помню. – Тимур подтянулся на руках, выбрался из люка и вскоре расхаживал по Скворечнику, хотя никто его не приглашал. Но чувствовал он себя по-хозяйски – его орлиный взор отмечал детали, что изменились с моим появлением. Так я сдвинула две узкие кровати, сделав из них одну двуспальную, переместила комод, в который затолкала модельки машинок, что пылились на полках и на самом комоде. А из комода я достала коллекцию книг – самых разных, от классики до всяких пиратских приключений и работ короля ужасов.

– Будешь чай? – предложила я. – У меня есть пара запасных чашек.

– Чай? – Парень выглядел так, словно я предложила ему яд.

– Зеленый. С бергамотом.

– Чай разве не старушки пьют?

– Какой-то у тебя странный стереотип. И что я, по-твоему, должна пить в свои почти девятнадцать, если меня мучает жажда? Хотя… дай угадаю: лимонад! И заедать его чипсами. Прямо-таки мечта пятилетнего мальчика.

– Можно кофе, – не поддержал он мою иронию. – На первый взгляд тебе подошел бы какой-нибудь лавандовый раф, но на второй… полагаю, должно быть что-то крепкое. Эспрессо. Я угадал?

– Угадал что?

– Твое предпочтение.

– Ты затеял очень странную угадайку, я же прямо тут перед тобой пью чай, а значит, его и предпочитаю. – Я покачала головой: – Роль Шерлока совсем тебе не подходит. Так что насчет чая?

– Ты налей, а я пока подумаю, готов ли принять его из рук предательницы. – Он ткнул пальцем в комод: – Куда ты дела мою коллекцию болидов? Ты хотя бы понимаешь, как сложно их было достать и насколько великая это ценность? И какого черта ты достала скучные книжки Приемника?

– Так это Ромины книги?

– Мы жили тут вдвоем – конечно, книги принадлежат скучному брату. Роль Шерлока тебе совсем не подходит, – торжествующе вернул он мою фразу. Сразу видно – ждал этого момента с нетерпением.

– И как он только терпит жуткую кличку?

– Внимания не обращает. Ты, к примеру, тоже быстро осознала себя Сибирью.

Я рассмеялась:

– Ты невыносим.

– Возможно.

– И абсолютно ужасен.

– И терпеливо жду чай. – Он приземлился рядом со мной на кровать. Может, даже чуть ближе, чем следовало, ведь я почувствовала его запах (это был гель для душа с типичным мужским ароматом) и немного – соленого моря. Или это был просто ветер, что дул из окна.

Я воспользовалась случаем – наливала чай – и отодвинулась от Тимура подальше. У него, судя по всему, вообще не было границ даже с первыми встречными, а у меня были даже не границы, а стены. Или этой стеной стала Аврора, о которой Тимур рассказал сразу и не таясь.

Тимур принял чашку из моих рук:

– Расскажешь, почему уехала из дома с одним рюкзаком?

– Расскажешь, почему весь аквапарк пляшет под дудку двух девчонок?

– Так это не тайна. «Дюна» принадлежит Китовым.

– Тот самый Кит, – догадалась я. – Он сын владельца аквапарка?

– Не только аквапарка, но и сети отелей на побережье.

– Поняла. А Аврора тут при чем?

– Аврора Китова. Что на это скажет твой внутренний Шерлок?

– Скажет, что теперь все стало… элементарно.

И теперь мне правда логичнее отступить и не связываться. Потому что тягаться можно не со всеми, и когда чихуахуа тявкает на слона – это не смелость, это смех. И все же… сдаваться не хотелось.

– Твоя очередь, Сибирь. Почему ты покинула Сибирь?

– Я не из…

– Без лишних отступлений. – Тимур едва сдерживал смех. Его грудная клетка заметно вибрировала, а чай мотался по чашке и только чудом не расплескался на кровать – между прочим, мою.

– Осторожнее. – Я удержала его чашку. – Мне тут еще спать.

– Ты не будешь сегодня спать, разве что на лежаке уснешь, – порадовал он. – Или мы будем сидеть тут до утра, пока ты не расскажешь свою историю. Ну же, Сибирь, я не прошу многого. Только причину столь аскетичного путешествия.

– Непримиримые разногласия с отцом.

– Та история с твоим поступлением?

– Да, но не только. Там еще… много всего.

– Он руку поднимал на тебя?

– Что? Боже, нет! Нет, он… ничего такого. Он и голос на меня никогда не повышал. Он больше про строгие выговоры и ледяное спокойствие.

– Ммм, по описанию похож на папу-Кита. А наш с Приемником отец и голос повышал, и руку поднимал. В основном на меня как на неудавшуюся половину двух близнецов. Ромка и учился хорошо, и книги читает, и всегда весь такой положительный и понимающий, что порой хочется его ударить. Но не отцу. А я… как темная сторона Луны. Тухлая половинка гниющего яблока. За это и получал.

– Мне… жаль, – пробормотала я, сбитая с толку будничной простотой его рассказа. Он поделился важным, но так легко, словно это ничего не значило, и я просто не понимала, что с этим признанием делать. Думала даже, а не обнять ли его молча? Как он сам поступил в аквапарке. Но решила, что это как-то для меня слишком.

– Это давно было, а потому неправда.

– Это было. И… я не считаю тебя «тухлой половинкой». Совсем нет.

– Это только пока. Обычно все приходят именно к такому выводу.

– Обещаю, что я не приду.

Тимур усмехнулся и отпил чая. Ему как будто и самому стало немного неловко – может, он пожалел, что так поторопился с личными историями. Все-таки наше знакомство длилось неделю.

Он допил чай и резко встал:

– Ну что, Сибирь? Аквапарк ждет. Хватай купальник и готовься не спать до утра.

Вскоре мы стояли рядом с… мотоциклом. Тяжелый и неуклюжий на вид, он сверкал под фонарем глянцево-красными боками и совсем, совсем, совсем не манил на него присесть.

– Может, я доберусь на автобусе? – предложила я.

– С каких пор сибиряне стали трусливыми?

– Как-то неудобоваримо звучит. Сибиряки лучше.

– Тебе точно виднее.

– Ты из тех, кто упирается в одну шутку и выдает ее до конца жизни, да?

– Из тех, кто не сдается, – важно поправил Тимур и протянул мне шлем: – Надевай. Как видишь, я всеми руками за твою безопасность. И если хочешь, в первый раз будем катиться медленно, хотя я бы не назвал такую езду безопасным вариантом.

– Не назвал бы, но предложил так ехать?

С мысленным вздохом я надела шлем. И пусть отец всегда считал меня бунтующим, малоприятным подростком, мотоциклы и прочие атрибуты рискованной жизни прошли мимо меня. Мне было некогда: днями и ночами сидела над химией, чтобы поступить на бюджет в лучший медицинский университет. Вот такие невыносимые бунты я устраивала.

Глаза Тимура задорно сверкнули под светом уличного фонаря:

– Главное, чтобы тебе было спокойно, а уж как тебе комфортнее заблуждаться, решай сама.

– С ума с тобой можно сойти.

– Мне это часто говорят.

– Удивил. Держи безопасную скорость и постарайся нас не угробить, хорошо? А то, кроме меня, в Детский бассейн отправить некого. Пожалей коллег, они тебе ничего плохого не сделали.

Он рассмеялся, привычно запрокинув голову назад:

– Больше никакой Детской горки, Сибирь. В следующий раз будет Взрослый бассейн – я уже договорился о твоем восходе по скользкой карьерной лестнице аквапарка.

– Растишь конкурента за Красную горку?

– Скорее, соседа: встанешь на Желтую, будем целыми днями осуждать подыхаек и их скучные спуски. Кстати, ты записалась на бесплатное посещение? Выбери последнюю среду июня, и я покажу тебе, что такое настоящие спуски по горкам.

– Для этого нам надо сегодня добраться до аквапарка в целости, – напомнила я.

– Доберемся, – заверил он и вдруг спросил: – Ты что, ни разу не ездила на мотоциклах? Сибирь, это вовсе не такой опасный вид транспорта, как о нем принято думать. Если водить аккуратно и с умом.

Я не стала уточнять, что «аккуратно и с умом» у меня совсем не ассоциировалось с образом Тимура, скорее уж с его братом, но смолчала. Вовремя вспомнила, что Тимур считал себя «тухлой половиной близнецов» и все такое прочее… недостоверное и неправильное.

– Знаю, что мотоциклы вполне безопасны, – вместо этого ответила я. – Моя мама… когда-то она водила такой. У нее были права, – которые теперь хранились в моей памятной коробке. Иногда я доставала эти права и разглядывала их – они выглядели уже потрепанными, но как будто с каждым разом становились для меня все более драгоценными.

– Она была крутой.

– Да, была.

Тимур резко шагнул ко мне, и я думала, что он снова меня обнимет: это был его способ говорить без слов. Но нет, он лишь помог мне застегнуть шлем. Он не торопился и все время норовил поймать мой взгляд.

По неизвестной причине я волновалась все больше, хотя самой поездки вроде бы и не боялась. Что такого? Это всего лишь мотоцикл, даже не прыжок с парашютом. И я даже не буду сидеть за рулем. Хотя в этом, возможно, и скрывалась основная проблема – я не знала Тимура достаточно, чтобы настолько ему довериться. Или уже знала? И до меня же Тимур как-то доехал. И в целом… мотоцикл блестел глянцевыми боками и не выглядел потрепанным от многочисленных падений. И все равно внутри нарастала непонятная, даже иррациональная тревога.

– Ты же хорошо управляешься с этой штукой? – Подобно утопающему, я надеялась схватиться за самую абсурдную соломинку. Ведь вряд ли Тимур ответит: «Плохо!» – и укатит от меня в ночь.

– Как и с любой другой штукой, – заверил он.

– Ты становишься предсказуемым.

– А ты интересно формулируешь вопросы.

Я резко выдохнула, как перед прыжком в ледяное море, и забралась на мотоцикл позади Тимура. Без лишнего политеса обняла его и сцепила руки замком у его твердого живота. Волнение моментально усилилось. Мотоцикл уже тихо вибрировал, готовый сорваться с места. Или это Тимур весь вибрировал от едва сдерживаемого смеха – наверняка мои страхи казались ему девчачьей глупостью.

Вскоре мы мчали по ночной улице, лавируя между машинами, другими байками, автобусами, пешеходами и самокатчиками… на дорогах царил настоящий хаос, все двигались как вздумается. Правила дорожного движения? Ха, они существовали для слабаков и туристов. Когда мы стояли на светофоре, ведь нам горел красный, мимо пронеслась машина… для которой тоже горел красный. Водитель еще и посигналил всем стоящим, чтобы подвинулись и дали ему проехать.

– Для вас правила дорожного движения – шутка? – обреченно спросила я, когда мы чудом, учитывая местную дорожную обстановку, добрались до аквапарка. Парковка выглядела непривычно пустой, лишь пара машин стояли в тени высоких пальм.

– Ты о чем? – не понял Тимур.

– Я раз десять увидела езду на красный! И это притом, что половину дороги ехала с закрытыми глазами.

– А, ты о светофорах в центре города. Они экспериментальные, их поставили месяц назад. По задумке они должны переключаться автоматически и распределять пешеходно-автомобильные потоки, но в итоге они почти всегда красные из-за количества подыхаек. Поэтому мы ехали почти полчаса – потому что с тобой я постоял на всех светофорах, как хороший мальчик!

Он так гордо выпятил грудь, словно не проехать на красный приравнивалось к подвигу. Я отвернулась, скрывая улыбку. Мы уже доехали, но адреналин после поездки еще кипел в крови. И… наверное, поездка мне даже понравилась. Холодный морской ветер вымел из головы остатки дневного зноя, лишил усталости и обид. Еще полчаса назад я сидела в Скворечнике и думала, как бы поскорее лечь спать, а сейчас была полна бодрости.

– Что дальше? – спросила я.

– Дальше помогу тебе преодолеть забор.

– Как забор? Разве мы не…

– Кто же нас ночью просто так в аквапарк впустит?

– Я думала, ты шутил, когда говорил, что Рустам ничего не знает.

– Нет, конечно! Я о жизненно важном не шучу.

Я с сомнением посмотрела на трехметровый забор, что окружал аквапарк. Гладкие, поставленные близко друг к другу железные прутья и никаких выступов, за которые можно зацепиться.

За забором угадывались знакомые очертания горок. В темноте они выглядели пугающе и прекрасно одновременно – танцующими тенями они уходили в звездное небо, пока пустые бассейны поблескивали под светом фонарей, словно чьи-то жадные глаза. И было так тихо… непривычно тихо. Аномально для всегда шумного аквапарка.

– Может, мы еще на мотоцикле покатаемся? – предложила я.

– Полчаса назад ты садиться на него боялась. – Тимур повесил мой шлем на руль мотоцикла, явно не беспокоясь о возможной краже, и первым пошел к забору. – Все познается в сравнении, да? Как знать: может, завтра проникновение в аквапарк покажется тебе легким приключением. Это как с карьерной лестницей: надо начинать с малого и по шажочку стремиться наверх.

– Очень сомнительная лестница.

– Ты просто пока не знаешь, что впереди.

– Полагаю, ограбление банка.

Тимур двигался в сторону пальмовой аллеи, что начиналась прямо за парковкой. И пусть во мне кипела энергия, я решила, что вламываться в аквапарк не буду. Ни за что! Мне не нужны лишние проблемы. Но я посмотрю, как это сделает неугомонный близнец. Как минимум чтобы убедиться, что он не сломал себе шею, взбираясь на неприступный забор.

– Не боишься, что охрана нас заметит? – спросила я.

– Нет. Камеры на входе мы обошли, а рядом с аллеей слепая зона. Михалыч должен совершать обходы раз в час, но обычно он просто спит перед телевизором. Риск попасться нулевой.

– Что насчет риска свалиться с забора?

Мы шли по влажной траве. Свет фонарей освещал путь, но иногда терялся за паучьими тенями раскидистых пальм. Пару раз я споткнулась в темноте, и один раз наверняка бы свалилась, если бы Тимур не поймал меня вовремя, прижав к себе. И тогда пульс подскочил, словно я снова сидела на мотоцикле.

– Ты какая-то очень напряженная, Сибирь, – заметил Тимур. – Поэтому я и позвал тебя в аквапарк: иногда надо немного отпустить ситуацию, перестать лелеять обиды на предков, довериться незнакомцу и… просто пожить, понимаешь?

– Похоже на твой девиз по жизни.

– Мой девиз звучит не так, но… скажи, сколько раз ты выбралась на море за прошедшую неделю? Баб Миша сказала, что один из дней ты провела дома и спускалась только в туалет.

– Интересные у вас разговоры с баб Мишей.

– Она волнуется о тебе.

– Поэтому подослала тебя? – Кое-что начало проясняться. Мысленно закатила глаза и без зазрений совести сдала Микаэллу Андреевну: – На самом деле она волнуется о тебе. Ей не нравится Аврора, поэтому она сводничает.

– Ей не нравится Аврора? – Тимур аж обернулся от удивления.

– Представь себе. Полагаю, Аврора вообще мало кому нравится.

– Она не плохая, просто… немного своеобразная.

– Или много, – пробормотала я себе под нос.

Тимур то ли не услышал, то ли проигнорировал. Он резко остановился возле забора и торжественно объявил:

– Вот мы и пришли.

Уж не знаю, куда именно мы пришли, но забор все так же выглядел неприступным и цельным. Я-то рассчитывала увидеть лаз, удобно накрененную пальму или что-то вроде того, но Тимур указывал на абсолютно ровный ряд прутьев, причем с таким видом, словно там скрывался вход в Нарнию.

– Дамы вперед. – И под моим удивленным взглядом он убрал один из прутьев, да так легко, словно он держался на жвачке.

– И правда, вход в Нарнию.

– Ага. Только лучше – в аквапарк. Давай быстрее, Сибирь, пока нас не поймали.

– Хмм. Я убедилась, что ты не разобьешься и не свалишься с трехметровой высоты на твердую плитку, поэтому… думаю, здесь мы и попрощаемся. Удачи тебе в Акванарнии, а мне не нужны неприятности.

Не сказать, что я до чертиков боялась быть пойманной безобидным Михалычем. Даже мой страх перед мотоциклом… я не трусиха. Но весь вечер меня одолевала тревога, и она все нарастала и нарастала. Как плохое предчувствие. И я не понимала, с чем оно связано, пока речь не зашла об Авроре.

Вот оно.

Тогда в голове и щелкнула догадка: дело не в опасности приключений, дело в чувстве самосохранения. Глупо проводить время с парнем, который безнадежно влюблен в другую. Даже глупо вдвойне, потому что Тимур мне понравился сразу – еще тогда, на пляже. Внешне, юмором, беззаботной улыбкой, способностью протянуть руку незнакомке с пляжа просто так, без надежды получить что-то взамен. И в его странный Скворечник я влюбилась, и прочитала все статьи про брутализм в архитектуре, и про знаменитых архитекторов прочитала тоже, поэтому… пора остановиться. Себя надо беречь заранее, чтобы потом не страдать от разбитого сердца.

Тимур хотел мне ответить, но вдруг вытянул голову, вслушиваясь в темноту. По его примеру я тоже напряженно замерла. Ветер шевелил кроны темных пальм, где-то далеко слышались голоса и играла музыка с южным колоритом. И больше ничего… кажется.

– Черт! – шепотом выругался Тимур и пригнулся, дернув меня за руку. – Кажется, Михалыч все-таки не смотрит телевизор, а отправился на обход! Черт, черт! Как невовремя… – Суетливо оглядываясь, он подтолкнул меня к забору: – Давай быстрее, Сибирь! За забором сразу направо и замри, чтобы нас тут не поймали.

Мелькнул свет фонаря и… кажется, рядом шипела рация – уж не ее ли услышал Тимур? Сердцебиение моментально ускорилось до миллиона ударов в секунду, и я почти влетела между заборными прутьями на территорию аквапарка. Кажется, от испуга даже кувыркнулась в траве, как какая-то акробатка. Тимур втиснулся следом, за собой аккуратно прислонив хитрый прут-трансформер. Тот вернулся на место как влитой, что походило на магию.

– Там магниты, – шепотом пояснил парень. – Моя разработка.

– Второе мог не пояснять.

Мы спрятались за широкими листьями бананового дерева. На территории аквапарка стояла оглушительная тишина… на ночь выключали воду, что стекала с горок, и это сильно меняло восприятие. Хотя и опасность быть пойманной тоже неплохо так все меняла.

Тимур продолжал прислушиваться. Потом резко встал и подал мне руку:

– Побежали! Поднимемся на большие горки, там переждем обход. С горок будут видны все перемещения охраны.

– Охраны?! Разве тут не один Михалыч с телевизором?

– Конечно, нет. Это же огромный аквапарк с кучей дорогущей техники, а не парковка на три машины. – Он покачал головой, словно я сказала самую большую в мире глупость. Впрочем, так оно и было, аквапарк и впрямь далеко не дворовая парковка. И туристов вокруг много, мало ли что им взбредет в голову после веселого похода по ресторанам.

Чуть пригнувшись, друг за другом мы крались за пальмами вдоль забора. На территории аквапарка явно были люди, теперь я отчетливо слышала и голоса, и звуки рации. Наверное, обход в самом разгаре.

На высокие горки я еще не взбиралась. В темноте все эти железные лестницы выглядели антиутопично и мрачно, и, пока мы с Тимуром поднимались на самый верх, я поняла, что для аквапарка нужна определенная подготовка, ведь, чтобы скатиться с горки, надо для начала на нее подняться. И так много-много раз подряд, что казалось не такой уж простой задачей. А может, у меня просто свело ноги: весь путь до горок мы преодолели в странном полусогнутом положении.

Наверху я сразу села на прохладный металл, разминая забитые мышцы.

– Кто-то у нас дохленький, – хмыкнул Тимур.

– Просто я не спортсменка.

– Слышал, ты занималась плаванием.

– До двенадцати лет, потом… пришлось бросить. – Мне не хотелось услышать очевидный вопрос: «Почему?», и я быстро перевела тему: – Что там с охраной? Видно что-нибудь?

Тимур выглянул из-за горки:

– Нас не заметили, но обход продолжается, – отрапортовал он и сел напротив меня. В его глазах отражался лунный свет, и клянусь, он подсвечивал любопытство. – Так почему ты бросила плавание? Тебе не нравилось? Или снова замешан отец?

– Ты разве не заметил, что я сменила тему?

– Конечно, заметил. Поэтому и спросил.

– Деликатно было бы поддержать меня и не задавать вопросов.

– Деликатность переоценивают. – Он вытянул ноги. – Ты не заметила, какими нежными все сейчас стали? Лично я думаю, это путь в никуда: обижаться, надумывать и трястись друг над другом, словно мы не люди, а фарфоровые куклы. Чем закрываться, лучше расскажи, да и все. Тебе и самой станет легче – вот увидишь.

– Может, я не хочу рассказывать именно тебе, и дело совсем не в «нежности»? – разозлилась я. – И вообще… у всех своя зона комфорта, а ты, как пещерный человек, прешь напролом, хотя мы почти не знакомы.

– Уже неделя прошла! Твое «почти не знакомы» звучит оскорбительно.

В моей истории не было ничего такого – плавание пришлось бросить после переезда к отцу, вот и все. У меня тогда вся жизнь рухнула, и плавание не ощущалось главной проблемой. Лишь когда прошло время я поняла, насколько соскучилась по бассейну, по команде, по тренерам. По старой школе и спортивному классу, в котором было много пловцов, борцов и легкоатлетов, и все мы учились так мало из-за многочисленных тренировок. По нашей с мамой квартире, по дороге до школы через дворы, в которых вечно лаяли собаки. По перекрестку, на котором весной продавали ландыши, и ими пахло аж до школы. Изменилось тогда для меня все, а переезд к отцу чувствовался как удар мешком по голове. Как плавание в грязных водорослях, которые всегда тянут ко дну. Как беспросветная хтонь. Как абсолютная противоположность яркому миру аквапарка и южному солнцу.

Я могла поделиться с Тимуром, но не стала. Потому что опасалась его все больше, и подпустить его ближе… нет. Мне и так не нравилась его Аврора, не хватало еще возненавидеть ее от зависти, потому что он – ее, целиком и полностью. Это была бы мелочная ненависть, некрасивая и противная.

– Ты заметил, какими нежными все стали? – усмехнулась я. – Оскорбляются, когда кто-то не отвечает на все вопросы по первому требованию.

Тимур рассмеялся:

– Туше, Сибирь! Но ты хороша, признаю.

Я встала, потянулась и неспешно прогулялась по площадке. Ветер мягко и приятно ласкал разгоряченную кожу и дул, казалось, во все стороны сразу – наверху у него словно не было направления. Огни «Дюны» подсвечивали неподвижные зеркала бассейнов, и сверху это выглядело завораживающе. Слева от аквапарка возвышался отель, и сейчас на нем плясали огни цветомузыки – постояльцев развлекали. Играла бодрая мелодия, но она терялась в звуках ветра и шуме моря – его столкновение с волнорезами тоже слышалось с высоты. И черная гладь моря блестела под светом Луны.

Умные мысли преследовали меня, но я была быстрее… до определенного момента. Когда адреналин от внезапных кувырков, забега по кустам и стремительного подъема на высоту сошел на нет, в голове немного прояснилось:

– Может, нам стоило просто уйти через забор, когда мы были внизу? То есть… – Я обернулась к Тимуру: – Михалыч же совершал обход. Он не стоял на одном месте, и мы могли спокойно дождаться его ухода и выбраться с территории аквапарка. Лезть на горки было не самой удачной затеей, мы же тут застряли теперь.

Тимур с покаянной улыбкой развел руками:

– Прости, Сибирь. Я боялся, что нас поймают, и… придумал, что придумалось.

– Придумалась тебе ловушка. – С высоты я видела, как между бассейнами бродили темные фигуры. Несколько из них столпились у административного здания, что уменьшало шансы уйти незамеченными. Мы только чудом не попались. Количество охраны в аквапарке по ночам впечатляло.

– Не драматизируй. Я нас отсюда вытащу – обещаю.

– Даже до того, как мы замерзнем?

– До наступления зимы, да. Так что там все-таки случилось с плаванием?

Я покачала головой и отвернулась – ну вот как с ним быть? Хоть спускайся к охране и сдавайся, в самом деле.

Топот чужих ног по ступеням горок чувствовался как землетрясение. Поначалу я так и решила – вскочила на ноги, глядя на Тимура в абсолютном ужасе. В темноте звук гулко разносился по сторонам, а металлическая платформа рядом с горками вибрировала от каждого нового шага.

– Что это…

– Кто-то поднимается. – Тимур тоже встал на ноги. В отличие от меня, паниковать он не спешил. – Наверное, снизу заметили наше мельтешение, или тени, или… В общем, неважно. Что-то они заметили.

– Так это всего-то звук шагов… – На мгновение стало легче, но до меня дошло услышанное: – Звук шагов?! Кто-то поднимается сюда? За нами идет охрана, да? – И совсем уж некстати я вспомнила, как много этой самой охраны бродило внизу по аквапарку.

– Сибирь, я так и сказал. Что с тобой?

– Да я решила, что аквапарк сейчас рухнет из-за землетрясения!

– Только не в мою смену. И да: ночью чувствуется каждый шаг, днем по горкам скачут тысячи ног, и ничего: из-за шума от людей и воды вибрация теряется, – хмыкнул он. Судя по всему, его ничуть не тревожило происходящее. Мало ли, кто там к нам поднимается? Подумаешь, охрана какая-то…

Тихо насвистывая, Тимур осторожно выглянул за перила и сразу отшатнулся. Подошел к желтой горке-трубе и манерно указал на зияющую черноту-вход:

– Дамы вперед.

– Мы полезем в горку? – Это казалось абсурдом.

– Конечно. Другого пути нет.

– Но…

– Только прыгать. Ты хочешь спрыгнуть с высоты пятиэтажки на плитку?

– Есть еще вариант: остаться здесь. – Лезть в темную горку мне хотелось не больше, чем прыгать с пятиэтажки. Не замечала за собой клаустрофобии, но этот темный провал в неизвестность…

– Проблем не оберемся, – спокойно ответил Тимур. – И хорошо, если нас просто уволят, а то Китов-старший может рассвирепеть и привлечь по всей строгости закона. Мы же вломились ночью на охраняемую территорию. Скучные люди могут решить, что это… неправильно.

Боже! Почему я раньше не подумала об этой стороне вопроса? Столько нелогичных решений подряд, похоже на мой личный рекорд. Тысячи девушек ежедневно теряют головы из-за парней, и я только что лишилась шанса стать исключением из правил. Сначала не подумала про забор, потом забыла о последствиях… страшно подумать, что еще я упустила.

– Убить бы тебя, – пробормотала я.

– Это можно, если очень хочется. Но сделай это за территорией аквапарка, тогда к твоему сроку не добавится взлом с проникновением. Видишь, Сибирь? Стратегия! Учись думать наперед.

– Пока я учусь на своих ошибках. Чтобы я с тобой еще хоть раз…

– Все вы так говорите.

– Убить бы тебя.

– И это я слышу часто. От тебя уже второй раз подряд. Давай, Сибирь! Не хочу давить, но лестница не бесконечная, и скоро до нас доберутся даже самые пузатые охранники. Разве что и их ты заболтаешь своими сомнениями. Лезь вперед, я буду тебя страховать.

Я посмотрела на горку:

– Ты делал это раньше? Спускался вот так?

– Конечно. Будет весело.

– У нас с тобой разные понятия веселья…

Через минуту мы в кромешной темноте осторожно спускались вниз, держась за стенки горки. Воду отключили несколько часов назад, внутри все успело высохнуть, да и пластик оказался вовсе не гладким и скользким, как я это себе представляла, а скорее шершавым. Скользким его делала вода.

Тимур удерживал меня за талию, его пальцы обжигали кожу. Я жмурилась и старалась думать о ситуации, в которую попала, а не о парне, но получалось наоборот. Его рука на моем теле весьма отвлекала, и сам он… пару раз я останавливалась и чувствовала его дыхание на своей шее.

Кошмар!

Только я могла попасть в настолько дурацкую и двусмысленную ситуацию с парнем, что влюблен в другую. И о последнем стоит напоминать себе почаще. Быть может, каждые пять секунд. Самое смешное, что я на Тимура даже не злилась, что совсем уж тревожный звоночек. И сколько их за вечер прозвучало… на целую двухчасовую мелодию наберется.

Спуск чувствовался вечным, и было жарко, как в бане. Или у меня просто слишком горела кожа, особенно в местах, к которым Тимур прикасался. Он лишь придерживал меня, ничего такого, но для меня это ощущалось немного слишком. И бесконечная темнота горки все усугубляла. Тимур что-то шептал мне на ухо, но я совсем его не слышала. Мне просто хотелось выбраться отсюда поскорее, вернуться в Скворечник и выпить успокоительного чая с пахлавой.

Свежий воздух, смешанный с запахом хлорки, ударил в лицо так резко, что я отшатнулась Тимуру в руки. Он поймал меня, удержал на месте и осторожно протиснулся вперед:

– Теперь я первый. Надо аккуратно слезть в бассейн, постараться не плюхнуться слишком громко, и сразу спрятаться за горкой. Справишься?

– А у меня есть выбор?

– Не думаю.

– Тогда справлюсь, – огрызнулась я. – Слезай уже!

Он осторожно опустился в воду, повернулся и протянул руки, чтобы помочь мне. Я занервничала – не хотелось, чтобы он меня касался. Сколько можно уже? У самого выезда с горки бассейн был глубоким, вода доставала Тимуру до подбородка, а значит, я ухну в бассейн с головой.

– Я сама. – Его руку я оттолкнула.

– Да я же просто поддержать.

– Мне это не надо.

Тимур молча ушел в сторону, и я нырнула с края сухой горки в бассейн. Конечно, вода поглотила целиком. Всплывать я не спешила – кожу так приятно холодило после душной горки-бани, а в голове прояснилось.

Мы с Тимуром притаились в узком тесном пространстве между горками, все еще в воде. Молча. Мне не было холодно – наверное, из-за адреналина. Я чувствовала, как Тимур смотрит на меня – внимательно, задумчиво, но не хотела ловить его взгляд. Пусть себе смотрит. Ему же чем-то приглянулся мой необычный профиль – хороший момент для его изучения.

– Сибирь, можно задать вопрос? – Его голос прозвучал громко, нарушая умиротворение аквапарка. Уж не знаю, где ходила охрана, – возможно, высматривала нарушителей сверху, но ни шагов, ни голосов я больше не слышала. Только плеск воды и звучащую в отдалении музыку.

– Ты же все равно его задашь.

– Не задам, если ты не захочешь.

– Что еще за шарады? – Я резко повернулась и попала в ловушку его взгляда. Непривычно серьезного. Возможно, даже беспокойного. – Почему ты так смотришь?

– Просто… – Он покачал головой и взъерошил мокрые волосы. – Ты понравилась мне сразу. Мне показалось, мы найдем общий язык, и… ты веселая, пусть и в мрачном смысле. И классная. И боевая. И бесстрашная. И мечтаешь стать врачом.

Я внутренне сжалась, прекрасно понимая, что за всем этим последует пресловутое «но». Никто не хвалит ближнего просто так. Ладно, может, иногда и бывает, но признаем очевидное: в девяносто девяти процентах случаев без «но» такие красочные вступления не обходятся.

– Прошу, продолжай меня хвалить! – съязвила я.

– И мне кажется, у нас огромный потенциал стать лучшими друзьями.

Френдзона! Кошмар какой.

– Если только я тебе не нравлюсь, – продолжил Тимур, прожигая меня этим своим внимательным взглядом. – Я же тебе не нравлюсь, верно?

Я плеснула воды ему в лицо:

– Кто-то высокого о себе мнения, да? Для справки: мне не нравятся парни, что заманивают девушек в неприятности. Не мой типаж.

– Хорошо. – Он выдохнул с облегчением, и мое предательское сердце от этого болезненно сжалось. Что с ним началось-то этим вечером? Нормально жили, отлично соседствовали и друг друга не беспокоили. И вот… застучало в грудной клетке, забеспокоилось. Видимо, ему, как и мне, не понравилась френдзона.

Тимур хотел сказать что-то еще, но в этот момент рядом раздались голоса…

Мы притаились за горками. Тимур приложил палец к губам, словно беспокоился, что я начну болтать в момент, когда нас вот-вот обнаружит охрана. Спятил совсем? Да я застыла в этом бассейне ни жива ни мертва! В ушах так шумело от нахлынувшего адреналина, что я даже не услышала, о чем общалась охрана, хотя говорили они довольно громко.

Постепенно их голоса отдалились.

– Выдыхай, Сибирь. – Судя по всему, Тимур едва сдерживал смех.

– Не лопни от радости, – пробормотала я.

– Как тут не лопнуть, когда ты выглядишь как нахохленный воробей.

Я смерила его недовольным взглядом.

– Просто расслабься. – Тимур подмигнул мне и выбрался из бассейна, ловко подтянувшись у бортика. – Если напрягаться слишком сильно, то однажды можно лопнуть. И если уж выбирать, то пусть это произойдет от смеха, а не от напряжения. – Он подал мне руку и помог вылезти.

Мокрая одежда противно прилипла к телу, а по ногам текла вода. Хотелось скорее накинуть на себя полотенце, но под горками его никто для меня не спрятал. Вечер казался все более провальным. Наверное, с точки зрения Тимура, он и правда попал в веселое приключение, из которого теперь так интересно выбираться, я же просто хотела в Скворечник. Боже! Отец порой говорил, что я не способна наслаждаться моментом и везде ищу одни лишь минусы, и вот знающий меня несколько дней Тимур почти повторил эту мысль. Но… какого черта вообще?

– Не думал, что именно твоя философия «не напрягаться» удерживает тебя вдали от дорогой Авроры? – съязвила я, пытаясь отжать край футболки, чтобы с нее так сильно не стекала вода.

– Не думал. Потому что уверен – это так и есть.

– Гениально.

– Не зря говорят: все гениальное просто.

– Знаешь, я уже почти сочувствую твоей Авроре.

– Это хорошо. Возможно, твое сочувствие поможет вам не спорить по пустякам или даже подружиться. А то Вика плохо на нее влияет. Хотя… есть у меня ощущение, что ты повлияешь еще хуже.

– Напрашивается вывод: на Аврору легко повлиять. Всем, кроме тебя.

Тимур рассмеялся. В отличие от меня, он не пытался отжать воду с волос и одежды, и во время смеха от его волос во все стороны разлетелись мелкие холодные капли.

– Об этом я и говорил, Сибирь: ты злючка, поэтому сразу мне понравилась.

Я промолчала. Его столь легко вылетевшая фраза «Ты мне понравилась» сбила с мысли и осела неприятным осадком. Это все ничего не значило, и мы знакомы неделю, но… именно в тот момент я сделала для себя отметку: никогда не бросаться такими словами бездумно. Мало ли что в голове у человека, который стоит рядом и слушает все эти «легкие и ничего не значащие» признания. Может, этот человек смущен, растерян или признания его раздражают, потому что они несерьезны.

Повисла неловкая пауза, но долго она не продлилась – внезапно в глаза мне ударил фонарь, заставив зажмуриться. И мужской голос звучал громом среди ясного неба:

– Попались, голубки!

Сердце упало куда-то в пятки, в этот же момент Тимур схватил меня за руку и с криком «Бежим!» потащил за собой петлять между горками и железными лестницами. После яркой вспышки фонаря перед глазами расплывались цветные пятна, словно это был не фонарь, а выжигающий сетчатку прожектор… но у Тимура таких проблем явно не было, он ловко огибал все препятствия и вел меня за собой.

Все это время нас преследовала охрана – я видела отблески фонарей то в темных окнах технических помещений, то между горками. И фонарей было несколько, что должно было напугать, но в моменте ощущалось лишь фактом. Я просто бежала, бежала, бежала вперед.

Вскоре мы выскочили к бассейну для серфинга. Возможно, Тимур хотел спрятаться между стоящими в ряд цветными досками, но мы оба резко затормозили: на краю бассейна, свесив ноги в неподвижную воду, сидел человек. Парень. Его белая футболка светилась в темноте вместе с копной платиновых волос, а рядом лежала укороченная доска для серфинга.

Услышав наш топот, парень обернулся. И его взгляд… меня словно ледяной водой окатило. Глаза блондина смотрели холодно и прямо, цепко и остро, и чувствовались чем-то средним между рентгеном и наточенным до блеска копьем. От такого взгляда охрана за спиной уже не казалась проблемой.

– Вот это люди! – Тимура ледяные взгляды явно не впечатлили, хотя он тоже резко остановился и об охране забыл. – Ты же говорил, что будешь через неделю?

– Планы изменились. – Взгляд незнакомца уперся в меня, а потом скользнул вдаль – судя по топоту, приближалась охрана. Но Тимур расслабленно стоял рядом и словно ничего не слышал, наш забег по аквапарку внезапно прекратился у бассейна для серфинга.

– Спасибо за пояснение, мой очевидный друг.

– Смотрю, у вас тут тоже все очевидно – гоняете очередную новенькую?

– Очередную? В каком см… – Я резко обернулась и увидела, что охрана уже за нами не бежит, скорее лениво приближается. И «охрана» оказалась не охраной вовсе, потому что даже издалека я узнала Романа. И еще несколько парней из числа спасателей. Никакой охраны с ними, конечно же, не было.

Я сложила руки на груди и зло посмотрела на Тимура:

– Значит, вы тут очередную новенькую гоняли, да?

– Не обижайся, Сибирь, – обезоруживающе улыбнулся он. – Это всего лишь наша небольшая и очень древняя традиция. Было бы странно сделать из тебя исключение.

– Подтверждаю, традиция. Попробуй угадать, кто ее придумал. – Светловолосый незнакомец легко поднялся и протянул мне руку: – Я Кит. Кажется, мы будем часто видеться этим летом. Или ты только на Детских горках, как настоящая новенькая?

Протянутую руку я неохотно пожала. Ладонь Кита показалась мне ледяной, словно он долго держал руку в холодной воде. Или я вся горела от бега и еще немного от злости на Тимура. Он меня разыграл, надо же! Неизвестно, сколько бы мы тут вот так носились по аквапарку в темноте, убегая от «охраны». Может, я бы наслаждалась местным аттракционом до самого утра, если бы не сидящий у бассейна Кит.

– Нельзя просто так взять и не заговорить о Детских горках в любой момент времени. Это у вас тоже древняя традиция? – съязвила я.

– У нас много традиций.

– Уже начинаю их тихо ненавидеть.

– Потом привыкнешь и возглавишь, – уверенно пообещал Тимур и легонько так толкнул меня кулаком в плечо, словно «братишку».

Я промолчала, но весьма яростно. Удивительно, как сильно менялись мои эмоции этой ночью – от осознания, что он мне нравится, до глухого раздражения. Меня даже его ухмылочка теперь… бесила. Разыграл меня! Но это мелочи по сравнению с этим вот толчком в плечо.

Роман и компания наконец-то до нас добрались, парни начали обмениваться рукопожатиями и громко смеяться, явно не таясь от охраны. Все радовались Киту, словно он был Дедом Морозом. Ему задавали вопросы, его внимание старались привлечь. Что было мне на руку: думаю, не появись в аквапарке внезапный ночной гость, все бы обсуждали меня и мое «посвящение», а так шутка об этом мелькнула один раз и быстро затерялась в потоке более интересной информации.

– Ром, включишь нам серфинг? – попросил Кит. – Погоняем.

Роман кивнул и отправился в сторону технических зданий. Подумав, я увязалась следом – просто чтобы покинуть аквапарк. Хотелось срочно вернуться в Скворечник и уложить в голове впечатления.

– Ты сможешь меня выпустить с территории? – Подстроиться под быстрый шаг Романа оказалось непростой задачей. – Или мне уходить через магнитный забор? – Мысленно я уже пыталась вспомнить, возле какой пальмы таилась инженерная «прореха». Кажется, где-то ближе к раздевалкам и Детским горкам.

– Хочешь уйти?

– Очевидно.

– Обиделась, да? – Он улыбнулся, но скорее грустно.

– Нет. Просто не хочу оставаться тут с вами в одиночестве.

– Брось, тебя никто не обидит.

– Потому что парни – такие безопасные создания, да?

– Позже придут и девчонки.

– Аврора и Вика, мои лучшие подруги? Жду с нетерпением. Особенно жажду посмотреть, как они всем снова промоют мозг, и надеюсь, что начнут с тебя.

Роман усмехнулся и промолчал – крыть ему было нечем, он и правда со мной не общался по настоянию Авроры. Мы как раз дошли до технических помещений и остановились у входа.

– Подожди меня, хорошо? Уйдем вместе.

– А как же серфинг?

– Это безумная любовь Тимура и Кита. Не моя.

Роман дождался моего слабого кивка и ушел. Через несколько минут вдалеке зашумела вода – включился бассейн для серфинга. И сразу заулюлюкали довольные парни. Я не знала их долго, но в красках представила, как они наперегонки бросились за досками, чтобы уже с ними забраться в бассейн. Было в этом что-то… такое южное, колоритное. И попробовать серфинг мне тоже хотелось, пусть и в бассейне, но оставаться с Тимуром и его компанией… нет. Не стоит, особенно если очень хочется. Лучше сразу отрезать себя от потенциального разочарования – этому я научилась еще много лет назад, пока меняла школы.

– Уф, я боялся, что ты уйдешь. – Роман внезапно вынырнул из темноты.

Выглядел он слегка запыхавшимся, словно все пытался успеть на бегу. Признаться, на пару секунд я задумалась – уж не провернули ли близнецы очередную подмену? Но нет, точно нет. Передо мной, без сомнений, стоял Рома Журавлев. Разве что Тимур успел не только переодеться, но и волосы после бассейна высушил.

– Я же обещала дождаться.

– Девчонки ведь такие надежные создания, да?

Как и сам Роман до этого, я решила промолчать.

Вскоре мы покинули территорию аквапарка, и вовсе не через тайные лазы, а через центральный вход. Охранник Михалыч пожал руку Роме и кивнул мне на прощание. Теперь страх, что ночью нас с Тимуром поймает охрана, казался глупым и нелепым. А я еще в темную сухую горку полезла спускаться! Ну и позор. Даже не подумала, что новеньких везде и всегда разводят на вот такие «приколы». Ни одной такой мысли не закралось! Позор мне. Вот как бывает, когда весь вечер думаешь то о горячей руке парня на своем плече, то о своих ладонях, сомкнутых на его прессе.

– Выглядишь так, будто вот-вот закипишь, – заметил Рома.

– Потому что это так и есть.

– Прогуляемся до набережной? Тут недалеко. Как раз немного остынешь.

– Остыть было бы неплохо.

Хотя еще минут десять назад хорошо было бы наоборот согреться, ведь благодаря Тимуру я поплавала в бассейне среди ночи. Но плавала я форменных шортах, которые уже высохли, ведь пластика в их составе было не меньше, чем в горках. Футболка и волосы оставались влажными, но ночь выдалась очень теплой, как будто даже жаркой. И я решила, что прогулка мне не повредит.

Набережная за аквапарком сильно отличалась от той ее части, что шла вдоль старого города. Она выглядела более узкой и казалась совсем не приспособленной для долгих прогулок. Это была зона дорогих отелей, и некоторые из них ограждали свой пляж бетонными стенами, что совсем не шло побережью. Хотелось свободы, морского ветра и открытых пространств, а не городского бетона, причем не в любимом стиле Тимура, который и правда впечатлял. Нет, тут бетон выглядел самым непривлекательным образом. И ведь я могла поселиться в одном из таких отелей, а не в Скворечнике, который чувствовался самим югом и свободой.

– Тимур ненавидит эту набережную, – словно прочитав мои мысли, поделился Рома. – Никогда сюда не ходит.

Не признавать, что понимаю Тимура. Хотя бы не признавать вслух.

– Понятно, – выдавила я неохотно.

– Но тут есть классное место, ради него он делает исключение. И ради него мы сейчас сюда пришли.

«Классным местом» оказался волнорез, но выглядел он совсем не так, как его соседи по набережной. Этот был высоким, монструозным и уходил в море так далеко, что терялся в темноте. На набережной горели фонари, но их не хватало, чтобы осветить бушующую черноту моря. Высоко на небе висела Луна, и лунная дорожка прыгала по темным волнам, иногда рассыпаясь серебряными брызгами. Но и этого не хватало, чтобы разглядеть волнорез полностью. Он казался гигантом, что вот-вот обрушится на мелких людей и задавит их соленым от близости моря бетоном.

– Дальше начинается старый город, это как бы разделение. – Рома сошел с набережной и подал мне руку, чтобы я спрыгнула за ним.

– Так дорогие отели отгораживаются от бедных жителей?

– Что-то вроде того.

– Это вообще законно?

– Законы часто трактуются по-разному, и для владельцев отелей они немного другие. Поэтому… полагаю, что да.

– Ненавижу такое.

– Как и все мы. Но… – И его «но» повисло в воздухе.

Чтобы забраться на волнорез, пришлось открыть в себе способности к скалолазанию. С набережной на него можно было просто запрыгнуть, но мешала бетонная стена, потому мы с Ромой лезли на волнорез у кромки моря, а там это была настоящая неприступная крепость. То есть в темноте она казалась неприступной, а потом выяснилось, что в крепости то торчали железные арматурины, то зияли темные дыры, в которые удобно поставить ноги. Рома забрался первым и практически вытянул меня наверх – я долго возилась с непривычки. Не у всех врожденные способности к внезапному ночному покорению волнорезов.

– Вы с Тимуром меня решили сегодня угробить, – проворчала я, потирая ушибленную подъемом коленку. – Я еще от спуска по сухой горке не отошла.

– Ты очень хорошо держишься. Идем!

Мы шли в темноту, вскоре исчез даже свет фонарей с набережной, осталась одна луна. Но ее хватало, чтобы разглядеть темное море и яркие брызги волн. Вскоре мы добрались до цели – ею оказались бетонные сваи, что окружали волнорез с четырех сторон. Наверху была площадка, тоже из бетона. В темноте все выглядело как те заброшки, которыми так сильно восхищался Тимур.

– Что это? – Я не смогла вообразить назначение столь странной конструкции.

– Заброшка. Чем она была… никто не знает. Может, тут пытались построить ресторан на воде или местную версию оперного театра. Зимой ее хотят убрать. Странно, что этого не сделали до сих пор, но… зато я успел показать ее тебе.

– Нам опять придется лезть наверх?

– Тут есть ступени, – порадовал Рома.

«Ступенями» он обозвал очередные арматурины, вбитые в бетон. Хотя они и правда были изогнутыми на манер ступеней.

– Форт Боярд какой-то, – проворчала я, но решила не давать заднюю. Очень уж было любопытно, что там наверху, потому что внизу были лишь море, ветер и соленые брызги.

На сваях всего этого просто оказалось больше – ветер пронизывал до костей, хотя и был теплым, и моя футболка мгновенно высохла. Луна освещала морскую гладь. Но чувствовалось все иначе – словно ты вдруг оказался на вершине мира, и не было за спиной огней набережной. Не было ничего, кроме…

– Мангата, – прошептала я.

– Что?

– Эта дорожка света. – Я указала на море. – Отражение луны на поверхности воды. Называется мангатой.

– Ни разу не слышал.

– Это шведское слово. Когда-то мне об этом рассказала мама, и мне понравилось, что у них есть отдельное слово для этого явления. Казалось, что я забыла, но… нет. Это мангата.

И от мимолетного воспоминания о маме в душе стало так тепло, что захотелось плакать. И благодарить Рому за то, что сюда меня привел.

– Мангата, – повторил он, вглядываясь в горизонт и в отражение света. – Да, это очень красиво.

Мы сели на край платформы и долго смотрели, как лунная дорожка колеблется вместе с волнами. Рома молчал, давал мне прожить этот момент. Он и до того казался мне чутким, глубоким, но это его молчание… он превзошел все мои ожидания и представления о нем. И уже не хотелось злиться на него за вчерашний день в аквапарке и за нежелание общаться при Авроре. Наверняка его причины глубоки и темны, как само море.

Я вспоминала маму и ее рассказы о детстве. И жалела, что помнила так мало… или она рассказывала мало? Мне было всего двенадцать, когда она ушла, и до переезда к отцу я все помнила размыто. Но та жизнь казалась счастливой. Я помнила, мама была веселой и говорила много. Но очень редко – об отце. О нем я узнала от тети Нины: алкоголик, неудачник и грязной тряпкой изгнанное ничтожество – так она рассказывала.

– Твоя мама знала шведский? – Рома сначала откинулся на локти, а потом и вовсе растянулся на бетонной плите, глядя на звезды. – Или сама была из Швеции?

Я засмеялась:

– Очень экзотический вывод. Нет, моя мама… на самом деле она отсюда. Росла на побережье где-то в старой части города. Точного адреса не знаю, она лишь говорила, что море было в пяти минутах ходьбы.

– Значит, ты все-таки местная.

– Местная подыхайка. – Я последовала его примеру и тоже легла. Так ветер ощущался намного меньше, а шум моря почти оглушал. Но в приятном, обволакивающем смысле. Хотелось слушать, наслаждаться.

– Почему вы переехали?

– Мама была яркой, порывистой натурой. Из тех, кто всем интересуется, знает про странные штуки вроде мангаты, рассказывает ребенку исландские сказки перед сном, водит мотоцикл и готова сбежать на край света за мечтой. Она встретила отца и поехала за ним. Потом родилась я, и… бабушка тоже переехала, чтобы помогать маме со мной, и вот уже нас ничего не связывает с побережьем, поэтому я кто угодно, но не местная.

– Ты приехала, чтобы посмотреть, как она росла?

– Не знаю. Возможно.

– Хочешь найти ее дом?

– Даже не мечтала о таком, если честно. У меня слишком мало зацепок. Пять минут до моря и старый город – весьма расплывчатые ориентиры. Хотя… у бабушки была гостиница. Но не такая, как у Микаэллы Андреевны – с пристройками и Скворечником. Мама рассказывала о доме с колоннами, больших французских окнах и магнолии, на которой распускались цветы-гиганты. Может, она романтизировала описания, но я представляла себе что-то такое… кинематографичное.

Особенно когда переехала к отцу. Контраст был так велик: все светлое и прекрасное на стороне мамы, а отец… он жил в жуткой постройке, которую и домом-то не назвать. Покосившийся сарай, что достался ему по наследству. И туда он притащил меня. Со временем все изменилось, но сначала мне казалось, что я попала в антиутопию и меня сожрет радиационный таракан. Поэтому, когда тетя Нина рассказывала о том, насколько мой отец опустившийся и ужасный человек, я охотно ей верила.

– Побережье большое, но дом с колоннами…

– Ром, у меня нет шансов его узнать. Я никогда его не видела.

– Даже на фотографиях?

– Может, только его части. Магнолию и плетеные кресла под ней. Мамину комнату с разрисованными стенами – она всегда мечтала стать художницей. Кошачьи домики во дворе – бабушка обожала кошек. И… я побродила немного, когда только приехала, не думай, что я даже не попыталась. Но сейчас застроено все, и большинство домов за такими высокими заборами, что колонн не разглядеть. И неважно, отели это или частный сектор, – все выглядит одинаково. И совсем не так, как описывала мама.

– Да, побережье меняется с каждым годом все больше и больше.

– И только этот недоресторан остается на месте, как восьмое чудо света. – Я постучала рукой по бетонной плите.

– Ему тоже вот-вот придет конец.

– Надеюсь, аквапарк переживет массовую застройку.

– Полагаю, «Дюна» переживет все, она же китовская.

– И когда-нибудь Аврора будет всем здесь заправлять… не расскажешь, что между вами происходит?

– Ничего такого, о чем бы тебе следовало знать. – Он привстал на локтях и посмотрел на меня с насмешкой: – Или ничего, что ты сможешь использовать против Авроры в вашем… противостоянии.

– Вряд ли у нас противостояние, Рома. Она дочь человека, который владеет аквапарком, отелем и черт знает чем еще. Полагаю, если Авроре захочется утопить меня в бассейне и она это сделает, ей ничего за это не будет. Разве что бассейн заставят почистить, чтобы больше так не делала… или выбирала другие, менее общественные бассейны.

– Ты преувеличиваешь масштаб угрозы.

Я села:

– Да ну? – Ветер тут же порывом взметнул мои волосы – те пряди, что уже успели высохнуть. Кое как их пригладив, я обернулась на Рому: он внимательно наблюдал за моей борьбой.

– Абсолютно точно преувеличиваешь. Аврора…

– Только не говори, что она неплохая, я этого от Тимура наслушалась.

– Она запутавшаяся, местами избалованная, местами недолюбленная капризная девчонка. Ей девятнадцать, но в душе скорее четырнадцать. Вы поэтому настолько разные. Ты ощущаешься старше своих лет, а она – младше.

– «Старше своих лет», – усмехнулась я. – Не так ли говорят всякие извращенцы, когда пытаются склеить малолеток?

– Вот видишь? А Аврора бы точно на это повелась – поверила бы. Потому что она в душе маленькая наивная девочка. Она рано осталась без мамы, а ее отец… он только Кита замечает. Кит это знает и понимает, испытывает вину, но исправить отца не может. Поэтому нянчится с Авророй как сумасшедший, всегда ее защищает. Полагаю, труп из бассейна он бы ради нее вытащил и спрятал. Но до такого никогда не дойдет, потому что Аврора… просто очень одинокая.

– У нее же есть Вика. То есть, конечно, Тори.

– Вика ее использует, и Аврора это знает. Это не настоящая дружба, а такое обычно делает человека несчастным, понимаешь? Когда человеку рядом интересна не ты, а твой брат, твои деньги или еще что-то подобное.

– Тогда, быть может, Авроре стоит залить хлоркой вещи Вики? Буду благодарна, если ты ей это подскажешь, раз она сама никак до этого не дойдет.

Он засмеялся:

– Нет уж, пусть сама.

– Конечно. Ты же в девчачьи разборки не лезешь.

– Именно так.

– Но понимаешь об Авроре так много, что проанализировал ее от и до. Знаешь, Рома… парни так обычно не делают. Буквально никогда. Исключение лишь одно: влюбленность. Это она заставляет смотреть, думать и делать выводы.

Он промолчал и даже отвернулся – сделал вид, что наблюдает за волнами. Ветер трепал его темные волосы, Рома раздраженно убрал со лба челку, хотя она даже не лезла ему в глаза и вряд ли хоть как-то мешала. Он просто справлялся с эмоциями. Словно почувствовав мой взгляд, он резко посмотрел мне в глаза.

– Я поговорю с Авророй, чтобы она оставила тебя в покое. Но… Тимур не должен знать. Ни в коем случае.

– Я провела с вами неделю и обо всем догадалась. Думаешь, он – нет?

– Он – нет. Иначе давно набил бы мне морду. – Рома оттолкнулся от рук и встал: – Идем, ветер все поднимается. Скорее всего, завтра будет шторм. Не хватало нам тут замерзнуть на голом бетоне… – И он первым полез вниз.

Становилась и правда все холоднее, и речь не только про погоду.

Я встала и пошла за Ромой.

Он проводил меня до обвитых виноградом ворот.

Дом Микаэллы Андреевны тонул в темноте, да и весь проулок тоже. Это удивило – казалось, южная жизнь кипит от заката до рассвета, а потом и от рассвета до заката и этот цикл немного угасает лишь к зиме. Но нет. Внезапно в два часа ночи все спали, и даже музыка не гремела в кафе по соседству. А ведь за неделю она успела стать моей колыбельной, и некоторые песни я невольно выучила наизусть. Они нескончаемым саундтреком играли в голове почти постоянно.

– Просто сегодня холодная ночь и сильный ветер, – словно прочитав мои мысли, сказал Рома. – Это сочетание всегда сопровождается затишьем. Приходи завтра в аквапарк, день будет легким.

– Нет уж, хватит с меня аквапарка, – фыркнула я.

– Совсем? Слава, если это из-за Авроры, то обещаю…

– Да сдалась мне ваша принцесса!

– Из-за… – Он задумался, но потом словно вспомнил событие, произошедшее когда-то очень давно: – Из-за сегодняшнего розыгрыша, да? Черт, это…

– Рома, я раз шесть меняла школу и точно знаю, что новеньких нигде не любят. Я к этому привыкла и не ждала от вас свершений. Не ждала… ничего. Ну побегали мы с Тимуром по аквапарку – переживу! А вот ходить в аквапарковых шортах днем и ночью мне не очень нравится, поэтому завтра я буду занята. Покупками. Мой выходной не связан с Авророй, я давно планировала сделать перерыв на… решение бытовых вопросов.

– Значит, хватит с тебя аквапарка – это ты про завтрашний день?

– Может, про пару дней.

– Хорошо. – Он выдохнул.

– Не переигрывай. – Я толкнула его в плечо. – Реагируешь так, словно аквапарк без меня развалится, а горки-черви уйдут с головой в песок и начнут пожирать местных жителей.

– И будем мы жить в ожидании избранного. Или избранной.

– Уверена, это будет Аврора – как самая особенная из особенных.

Мы вместе посмеялись. В очередной раз я отметила, насколько же разными были близнецы. От Ромы веяло теплом, уютом и надежностью. У него даже смех был таким – тихим, деликатным, приятным. И взгляд. И весь он. Так какого черта рядом с Ромой мне… никак? Впрочем, он тоже принадлежит Авроре, так что удачи близнецам в их развеселом любовном треугольнике.

Когда смех угас, Рома тихо добавил:

– Тимур ничего не должен знать об этом. Серьезно. Это его уничтожит.

– Не должен знать что? Не понимаю, о чем ты говоришь.

Он кивнул:

– Спасибо. Это… важно для меня.

– Ты не просил мое мнение, но все же… он узнает, Ром. Что бы там у вас ни случилось с прекрасной Авророй, какие бы чувства ты к ней ни испытывал, рано или поздно Тимур узнает все. Вообще все. Так что лучше расскажи ему сам, обычно это сильно упрощает ситуацию и снимает груз с души.

– Понимаю, но… нет.

– Окей. И просто к слову: два близнеца в погоне за одной девушкой – самое дурацкое клише из возможных. Просто фу.

– Клише на то и клише: они работают. Проверено на себе.

Мы снова вместе посмеялись. Несмотря на разгулявшийся ветер и прохладную ночь, мне было тепло и спокойно. Может, потому что я часто вспоминала маму и представляла, как она каталась по южным улочкам на своем мотоцикле, смотрела на бушующие темные волны и мангату, смеялась и пробиралась ночью в дом с колоннами так, чтобы бабушка ее не застукала. Порыв купить билет и сесть на поезд казался почти гениальным. Мне было хорошо.

– И я не в погоне за Авророй, – добавил Рома серьезно.

– Значит, это она в погоне за тобой?

– Аврора… – Он покачал головой. – Черт! Надеюсь, не выйдет так, что ты используешь сказанное против меня? Ты ощущаешься хорошим человеком, а чутье меня редко подводит, так что…

Я резко вытянула перед собой руку:

– Стоп! Хороший человек, серьезно? Помнится, в столовой ты назвал меня той еще штучкой. Или как там было?

– Это лишь подчеркивает мои выводы. Ты сразу подружилась с Женей, не побоялась противостоять девчонкам. Знаешь, сколько раз я видел иную картину? Не думаю, что ты способна на низости и подлости. А вот подойти и с размаху толкнуть в бассейн, чтобы неповадно было, – очень даже.

– То есть я любитель распустить руки?!

– Я не это хотел…

– Расслабься, Ром, я шучу.

– Ладно. Закончим про Аврору, хорошо? Чтобы больше никогда к этой теме не возвращаться. Вообще никогда. Так вот, она – большой капризный ребенок, я уже говорил. И если ей что-то не достается сразу, она это хочет и… капризничает, вот и все. Но как только игрушка оказывается в ее руках, она ее выкидывает. И, быть может, иногда жалеет об этом. О том, что не наигралась.

Прозвучало все это… болезненно. И так, что не хотелось задавать дополнительные вопросы, выяснять подробности. Полагаю, Аврора просто нравилась всем, что объяснимо: она же очень красива. Похожа на Снежную Королеву с платиновым блондом и алым надломом в районе сердца. Парни обожают таких девушек, ровно как и девушки обожают сомнительных парней. Все мы кучка дебилов, но что есть то есть. И умный, спокойный и милый Рома лишь один из – повелся, обжегся о лед и теперь мучается, скрывая тайну от родного брата.

Скорее всего, у них с Авророй ничего особо и не было. Какой-нибудь случайный поцелуй на вечерке – о, это легко можно представить! У Жени случилась такая же история с Китом. Вечерка кружит голову многим, не удивлюсь, что и спокойному Роману тоже. Не зря он поторопился сегодня уйти.

– Любовные страсти. – Хотелось все перевести в шутку. – Я словно не в аквапарк попала, а на жаркое реалити-шоу. Белокурая стерва есть, ее жертва тоже на месте, богатый красавчик как раз сегодня подъехал, ничего не понимающая новенькая также вошла в набор. И даже без близнецов не обошлось! Рустам должен взять в руки камеру, и будет хит.

– Да мы просто все…

– Давно знакомы, помню. Кстати… сам Рустам, случайно, не влюблен в кого-то? В нашем реалити-шоу не хватает аналога преподавателя, что спутался со студенткой, и оба мучаются из-за страшной тайны, которую приходится скрывать, но нет сил это делать. Поэтому иногда, за пальмами, когда никто не видит…

– Фу, прекрати! Рус женат.

– Черт. Но, может…

– Он любит жену, обожает просто.

– Эх, одно расстройство!

Мы снова вместе посмеялись – наверное, в тысячный раз за вечер. И чем больше я смотрела на Рому, чем дольше с ним смеялась, тем меньше видела в нем брата. От девушки, что спутала близнецов в аквапарке, я буквально за неделю дошла до той, кто не видел в них ничего общего. Они стали для меня уже не просто «разными близнецами», а совсем не похожими друг на друга людьми.

– А Тимуру я обязан. Сильно. – Тон Ромы снова посерьезнел. Была у него эта черта: он словно превращался в строгого учителя. – Ему доставалось от отца, у него были сложности с мамой. Одно время он почти постоянно жил у бабы Миши, еще до Скворечника. И я… никогда его не защищал. А он меня – всегда. Мелким я был маминой радостью, сидел с книгами и не отсвечивал, а в школе такие «радости» традиционно не получают уважения от одноклассников. Но Тимур… хороший брат.

– Твой «хороший брат» сегодня насмехался надо мной весь вечер. Разводила он проклятый. И помешан на Красной горке, что тоже тревожный симптом.

– Серфинг он любит намного больше.

– Тебе виднее.

– Прости еще раз за сегодняшнее. Тимур уверял, что ты будешь в восторге и тебе все понравится. Честное слово, я был против.

– Ром, не надо… – Договорить я не успела: с протяжным скрипом распахнулась калитка. Ночью звук ощущался настолько пронзительным, что хотелось заткнуть уши, тогда как днем калитка словно не скрипела совсем. Или вечная музыка в соседнем кафе заглушала все звуки.

На улицу выглянула сонная Микаэлла Андреевна. Она выглядела презабавно: в цветастом халате и с накрученными мелкими бигудями. Стало быть, ее темные волосы вились не от природы? Все это время я думала иначе. Микаэлла Андреевна не выглядела разъяренной. Сначала. Ее глаза блестели в свете фонаря от любопытства. Но она посмотрела на меня, перевела взгляд на Рому… и что-то резко поменялось в ее настроении. Она нахмурилась, набрала в грудь воздуха и рявкнула:

– Молодежь! Ни стыда, ни совести, ни желания отойти на пару шагов от ворот! Вы же мне всех отдыхающих перебудите своим балабольством. А ну живо по домам! Роман! Мать, поди, волнуется, а ты тут шастаешь… и где твой брат?! – Говоря это, она сначала подтянула меня к себе, а потом и вовсе затолкала за калиту. И встала так, чтобы я ни за что не смогла выбежать обратно.

Мы с Ромой весело переглянулись.

– Баб Миш, вы чего? – в полном недоумении спросил он.

– А ничего, Журавлев! Ничего. Нечего тебе вокруг девчонки моей виться среди ночи. Ей спать надо, у нее под глазами одна синева, того гляди сдует ее с одной из ваших горок. А ты тут ночью вокруг нее шастаешь, спать не даешь… – Она покачала головой и погрозила ему кулаком.

– Баб Миш! Вы ничего не перепутали? Девчонка-то приезжая, а мы – ваши.

– Спать иди! К себе домой! – отрезала она и захлопнула калитку. И впервые на моей памяти закрыла ее на замок, словно Роман собирался штурмовать ворота, чтобы украсть меня в ночи и увезти потом в горы, как завещала тетя Нина.

Затем Микаэлла Андреевна повернулась ко мне:

– И ты спать иди, Славка. Глупостями не занимайся. – В очередной раз покачав головой, она гордо удалилась к себе. Правда, не сразу – сначала убедилась, что я и правда отправилась в сторону Скворечника, а не к воротам.

Так я поняла, что не все тонули в треугольнике между близнецами. У кого-то были фавориты. Например, у Микаэллы Андреевны, которая явно, очевидно и ни разу не скрывая всем сердцем любила одного: Тимура. Наверняка, увидь она этой ночью его, не вздумала бы ругаться. Может, насыпала бы нам на головы риса – с нее станется.

Утром я проснулась от боли в плече – оно горело огнем. Сначала это казалось частью сна, но постепенно ко мне возвращалась реальность с пением птиц и шумом пальм за окном. Плечо горело уже просто невыносимо, я резко села на кровати, задрала рукав футболки и с удивлением увидела огромное красное пятно, похожее на ожог. Словно меня кипятком из чайника ночью облили. Я даже огляделась в поиске этого самого чайника, потому что… откуда это взялось?

Кожа казалась тонкой и чувствительной, ее тянуло при каждом движении. Даже спуститься из Скворечника вниз стало для меня непростой задачей – каждый взмах руки тревожил кожу. Но еще больше тревожила загадочность ожога. В голове я перебрала миллион вариантов, но так ничего толкового и не придумала. Ладно был бы синяк, но ожог!

Ответ на вопрос нашелся внезапно и почти без моего участия.

– О сухую горку обтерлась? – спросила Женя, едва меня увидев.

Мы встретились на автобусной остановке, чтобы пройтись по магазинам. Запасы одежды к тому моменту у меня окончательно иссякли, и я надела плотные джинсы и белую майку, рядом с которой ожог практически светился алым, словно светофор.

– Так вот откуда эта штука! – Я снова посмотрела на плечо.

– Ты не знала, откуда это? – Женю это развеселило. – Это же пластиковый ожог, сразу понятно.

– Разве для ожога пластик не должен быть раскаленным?

– Ну… может, это называется ссадиной, но она все равно ожоговая. В общем, ты поняла. У меня много раз такие были, один раз прямо на заднице, когда я по сухой горке проскользила пару метров. Шорты задрались до талии, уклон горки был большим, и я как проехала вниз… сидеть потом неделю не могла.

– Класс. Спасибо за информацию.

Женя засмеялась:

– Зато я знаю отличную мазь, которая существенно облегчит боль, купим в аптеке. И набор специальных пластырей. Так твой ожог не превратится в жуткое фиолетовое пятно и не начнет облезать струпьями, как было с моей… – Тут на остановку пришла группа туристов, и Женя осеклась: – Ты поняла, что было с моей той самой.

– Поняла против своей воли.

– Могу потом рассказать подробности.

– Хотелось бы этого избежать, но если для тебя важно поделиться…

– Мы еще не настолько подружились, так что пока живи, – решила Женя. – Значит, вчера тебе устроили «посвящение»?

Как раз подошел автобус, и мы забрались на заднее сиденье. Кондиционеры внутри не работали, вместо этого были немного приоткрыты окна – день выдался не по-южному прохладным. В майке я не замерзла, но и в джинсах жарко не было, а ведь во все дни с момента моего приезда джинсы казались одеждой для пыток. Но не сегодня. Обещанный Романом шторм еще не начался, но небо уже выглядело непривычно серым, тревожным, лишенным красок. Пропала вся его пронзительная, режущая глаз голубизна, к которой я тоже успела привыкнуть.

– Спасибо, что «предупредила».

Женя пристыженно поморщилась:

– Прости, вылетело из головы. После случая с Китом я выпала из общей тусовки, из вечерних собраний, из интриг и сплетен, вот и… забыла, как там и что. Прости.

– Все нормально.

– Было весело? Раньше посвящения проходили классно. С серфингом, вечеринкой на крыше админки и прятками по ночному аквапарку. Хотя… это если Кит участвовал. Вчера его не было, наверное, вам даже серфинг не включили и…

– Кит приехал. Вроде как раз вчера, все его встречали.

Я сказала это бездумно, как факт. Но для Жени простые слова стали громом среди ясного неба настолько, что до конца поездки она молча смотрела в окно и нервно кусала губы. Лишь когда мы приехали, она словно силой заставила себя встрепенуться и заговорить о местном торговом центре.

Впрочем, вскоре она увлеклась по-настоящему. Более того, она оказалась ярой фанаткой шопинга и вообще… совсем не походила на свою аквапарковую версию. Словно за воротами «Дюны» стала другим человеком – открытым, улыбчивым, ярким. Этаким рыжим солнцем. Она едва с ума не сошла от радости, когда выяснилось, что нужны мне не только шорты и при этом можно не экономить. В итоге она развела меня на пару платьев, легкий джинсовый комбинезон, несколько комплектов шорт и футболок и даже на купальную водолазку, похожую на те, что надевают серферы.

– Это рашгард. Поверь, он тебе нужен как воздух! – сообщила она так жестко и убедительно, что спорить казалось опасной затеей.

Позже мы, вымотанные намного больше, чем после смены в аквапарке и детских горок, сидели в уличном кафе и жадно поглощали картошку фри. После магазинов она казалась особенно вкусной.

– Днем всегда купайся в рашгарде, – наставляла меня Женя. – И когда у тебя будет свободный проход в аквапарк, тоже иди туда подготовленной: в рашгарде. А то станешь как все те красные подыхайки. Южное солнце шутки не шутит, оно уничтожает. Защитный крем тоже никогда не забывай. Даже сегодня. – Она покосилась на серое небо. – Если у тебя его еще нет, купим в аптеке несколько упаковок.

– Я же не вчера родилась и…

– Лучше озвучить, чем промолчать. А то ты общаешься с одними Журавлевыми, а они же парни, что они понимают в заботе о коже? У них правило одно: не умер, и ладно. Какая там кожа, в самом деле!

– Как-то ты их совсем принижаешь.

– Если бы! – Женя закатила глаза. – Ты с парнями хоть раз общалась? Там даже Кит со своим серфингом порой обгорит так, что потом его плечи становятся похожи на мою фиолетовую от ожога о горку задницу. Только со мной это было неудачное стечение обстоятельств, а у него все добровольно. Из года в год! Или ему просто лень намазать плечи. А еще Кит… – Она вдруг осеклась и поморщилась, словно съела кислое. Постучала пальцами по столу и спросила: – Значит, в аквапарк ты устроилась не из-за нужды? Ты сегодня купила много всего.

Смена темы была такой внезапной, что трудно было о нее не споткнуться. Но я понимала причину: Кит и поцелуй, болезненная история с бывшими подружками, буллинг всем аквапарком – для Жени все это было звеньями одной цепи. А сегодня она вырвалась во внешний мир.

Поэтому я сделала вид, что ничего не заметила:

– Не из-за нужды, но… больше из-за отца.

– Козел, да? – Она понимающе вздохнула. – Вот и мой такой же. Спутался с подыхайкой и сбежал с ней в Минеральные Воды. Два года назад это было. С тех пор мы с мамой едва сводим концы с концами. Сдаем комнаты на лето, но без отца… поэтому мне работа нужна как воздух, в аквапарке идеальный график. Я и маме могу помочь в любое время, и смен набрать побольше, если потребуется… в общем, спасибо папочке, что бросил. Твой такой же, да?

И я зачем-то кивнула в ответ, хотя так не думала. Даже после всех наших ссор. Даже несмотря на то, что когда-то он и впрямь оставил нас с мамой. Или мама его выгнала, если верить тете Нине. Все-таки козлом он не был.

После дня, проведенного с Женей, я сидела в Скворечнике и смотрела на экран телефона. Думала позвонить отцу. Это было странное желание, мне не свойственное. Кажется, за время нашего соседства я ему почти не звонила. Может, только по делу. Его звонки были тоже исключительно «рабочими». Таким был Александр – со мной он словно выполнял работу и ставил галочки напротив выполненных пунктов. Обул, одел, денег дал.

Так было не всегда, конечно.

Началось наше соседство с настоящего кошмара и его грязного, вонючего, прокуренного дома, по которому он рассекал в синих трениках. Каждый раз проходя мимо, Александр сначала смотрел с удивлением, а потом морщился и скорее уносил ноги. Я тоже морщилась, потому что он него несло сигаретами. В моей голове крутился вопрос: как могла моя яркая, красивая и умная мама спутаться с таким человеком? Он точно мой отец или все происходящее снимает скрытая камера?

Потом Александр вдруг начал пропадать, порой я не видела его сутками. Ходила себе в школу, пыталась примириться с новым существованием. Когда не получалось, пропадала у новой подруги – Катюши. В какой-то момент случилось удивительное: вонять сигаретами от отца перестало, синие треники тоже куда-то исчезли. Потом он подарил мне новый рюкзак, хотя скорее то чудо было портфелем – розовым, с разноцветными феечками на огромном кармане. Я была в ужасе и тот портфель скорее выкинула в мусорное ведро, лишь бы не видеть. Тогда Александр просто начал давать мне деньги.

– Ты их крадешь? – спросила я прямо.

И так он на меня посмотрел… недобро. Но тетя Нина, с которой я общалась, звала моего отца мошенником, который мечтает продать мамино наследство, вот я и напряглась. Отец не удостоил меня ответом, зато потом весь вечер отчитывал по телефону мою тетку, да такими словами, что в жилах стыла кровь. После он строго-настрого запретил мне с ней общаться, но я делала это ему назло.

До разговора с Женей я редко вспоминала события тех лет. Или, быть может, я начала их вспоминать, потому что оказалась от отца на расстоянии. Оно словно помогло посмотреть на него так же – издали. И на себя заодно. Теперь я видела крайне злобную девочку, которая после смерти мамы немного сходила с ума от горя, разочарования и бессилия перед собственной жизнью. А потом ее горе превратилось в упорное нежелание принять новую реальность, примириться с ней. И никаких шансов для живого родителя – так говорил школьный психолог.

А отец от синих треников за несколько лет дошел до деловых костюмов, дорогих отелей и большого дома, в котором мы могли не пересекаться. От охранника к владельцу охранной фирмы. Не угрозы ли тети Нины меня забрать на него так подействовали? И если да, то…

Телефон внезапно завибрировал в руке. Но звонил не отец, как я поначалу подумала, а Микаэлла Андреевна – просила встретить ее возле столовой и помочь с сумками.

– Сегодня пируем, Славка! – добавила она загадочно.

– Я уже поела в торговом центре. Если это из-за меня…

– Ничего ты не поела!

– Но…

– Жду тебя через полчаса. Я бы сама донесла, но тут много осталось. Котлетки из курицы, драники, мясо с сыром, шашлык из баранины…

Пока она не увлеклась перечислением всего меню столовой, я сдалась:

– Хорошо! Я приду. Устроим пир.

– Вот и отлично, Славка.

До темноты было далеко, но это по часам. На улице все ощущалось так, словно уже наступила ночь: людей гуляло непривычно мало; ветер, что начал набирать силу еще вчера, крепчал с каждой минутой – он гнул кроны высоких тополей, клонил кипарисы и вынуждал старые ворота мучительно скрипеть. Когда я покинула Скворечник и посмотрела на него снизу вверх… конструкция в стиле «эконом-брутализм» уже не чувствовалась безопасной. Если ветер поднимется еще сильнее, пожалуй, попрошусь на ночь к Микаэлле Андреевне. Да хоть на диван. Снизу все правда выглядело страшно, и домик словно клонился под силой ветра, подобно гибким пальмам.

По дорогам как обычно двигались многочисленные машины, они сигналили друг другу на вечно-красных светофорах – жизнь автолюбителей кипела. Но тротуары выглядели непривычно пустыми без туристов в их разноцветных тапочках.

Но это все только по дороге на набережную. У моря обстановка была иной – людей было много, как будто даже больше обычного. Никто не купался, конечно: везде висели огромные красные флаги, предупреждая об опасности темно-серых волн. Цвет моря удивительно поменялся: не осталось в нем бирюзового или синего, ни одного яркого оттенка. Только серый, переходящий в ярко-белую пену, когда огромные волны разбивались о волнорезы или ударялись рядом с берегом.

Это выглядело так… завораживающе. Опасно, неукротимо.

Хотелось стоять и смотреть, смотреть.

В груди сжалось что-то такое мощное, чему я не знала названия. Может, так ощущалось сильное впечатление. Сразу вспомнилось, как я приехала на побережье, побеждала на берег, искупалась в холодной воде. Или как смотрела на море из окна поезда. И мне так нравилось разглядывать его оттенки… но увиденное сейчас удивительным образом заворожило больше.

И я была не одна – многие гуляли по набережной или даже у моря, несмотря на высоту волн. Кто-то трогал белую пену или убегал от особо высоких и яростных. Над морем висела тяжелая темная туча, обещая, что все только начинается.

Вспомнив, что на набережную меня привело дело, я побежала в столовую.

Но оказалось, что моя помощь уже не требовалась: навстречу вышел Тимур, нагруженный, как верблюд-кочевник. В каждой руке у него было по три пухлых сумки, и он явно с трудом справлялся – сумки банально не давали ему нормально идти. Рядом семенила Микаэлла Андреевна, пытаясь отобрать у него хоть что-то, но Тимур сопротивлялся. Что тоже требовало немалых сил, ведь приходилось поднимать огромные сумки повыше, чтобы Микаэлла Андреевна ими не завладела.

Картина выглядела настолько забавно, что я забыла, зачем пришла. Но, поймав укоризненный взгляд Микаэллы Андреевны, шагнула им навстречу и без слов отняла у Тимура пару сумок. Мне он тоже сопротивлялся, но и я не Микаэлла Андреевна. Женщина все делала деликатно и больше ругалась, я же дернула сумки на себя и пошла вперед.

– В Сибири все очень грубые, – в спину мне заметил Тимур. – И сильные.

– Именно так.

– Каждый день медведей на скаку останавливаете?

– Не каждый, только в школе на уроках физры. Для тренировки.

Тимур сказал что-то еще, но его слова унес новый порыв ветра. Переспрашивать я не стала и даже не обернулась. Просто… не хотелось. Он же пришел, весь такой в черной футболке и черных джинсах и выглядел таким… таким. Никаким. Не хотелось даже подбирать нужное слово! Потому что внутри сразу начинало царапать этой его Авророй и им самим. И чтобы все прекратилось, мне просто надо меньше на него смотреть, меньше с ним говорить. И все сойдет на нет.

Так и будет.

Ветер все поднимался. Когда мы дошли до дома Микаэллы Андреевны, на землю упали первые капли. Такие крупные, не похожие на привычный дождь, который начинается с мелкой мороси и постепенно усиливается. Нет, местный дождь был другим – мощным, словно кто-то открыл кран тропического душа. Или перевернул ту бочку на Детских горках, от которой я каждый раз вздрагивала, даже несмотря на шум вокруг. А детям нравилось, хотя со стороны казалось, что столько воды может их придавить.

Дождь настиг нас у калитки. Кто-то из отдыхающих оставил ее открытой, и калитку мотало на ветру со страшным скрипом. Выглядело все так, словно ее вот-вот оторвет и она полетит по городу ковром-самолетом.

– Ну что за безалаберность! Если не свое, то и плевать, да? Зла на них нет. – Микаэлла Андреевна не зло, а скорее разочарованно покачала головой. Наверное, просто устала в столовой.

В этот момент на голову нам всем хлынул поток дождя. Так быстро! Я побежала в укрытие. Им стала летняя кухня рядом с беседкой. Я влетела в помещение мокрая уже насквозь, хотя бежала секунды полторы. С волос стекала вода, купленное сегодня днем платье промокло, его юбка прилипла к ногам так, что в любой момент можно было запутаться и свалиться на пол. Я опустила сумки на стул и убрала со лба мокрую челку. И услышала смех над ухом – это был Тимур, кто же еще.

– Выглядишь жертвой стихии, – прокомментировал он.

В отличие от меня – заложницы юбки и тяжелых длинных волос, он походил на супергероя в черном, только плаща не хватало. Футболка не выглядела на нем жалкой мокрой тряпкой, а выгодно подчеркивала мышцы. Еще Тимур был загорелым и широко улыбался, глядя на меня. Его улыбка…

…была никакой.

Абсолютно для меня непривлекательной.

Я отвернулась и занялась юбкой – ну зачем я надела именно это платье! Оно было красивым, это правда. И Женя долго меня уговаривала, убеждая, что голубой цвет и летящий фасон созданы для прогулок на море. В ее мечтах была еще яхта, но Женя в целом сегодня много болтала.

– Сибирь, ты чего без настроения? Напугалась дождя?

От необходимости ответа меня избавила Микаэлла Андреевна: она ворвалась на кухню, причитая о воротах, ветре и пальмах, что раскачивались в опасной близости от электропроводов. Она перескакивала с темы на тему, смотрела сумки, беспокоилась о моем платье и за что-то отлупила Тимура. Кажется, за то, что он не подал мне полотенце.

– Держи, – глядя на меня уже с беспокойством, сказал он.

Я промедлила секунду, и этого хватило, чтобы он шагнул ближе и накинул полотенце мне на плечи. Ничего особенного он не сделал – накрыл меня пушистой тканью, провел пару раз по рукам, согревая, но меня словно выбило из реальности. Я передернула плечами, шагнула ближе к окну и оборонительно завернулась в полотенце. Меня немного потряхивало, но вовсе не из-за дождя, как моментально нафантазировали эти двое. Просто стоило мне осознать, что Тимур нравится мне немного… с перебором, слишком сильно, я начала рядом с ним нервничать. Теряться. Не осталось того комфорта, что ощущался между нами с первой встречи. И больше я не могла с ним расслабиться. Может, потому что слишком много думала об этом – что мне надо расслабиться.

Летняя кухня чувствовалась ловушкой, ведь за окном поливало нещадно. Я, конечно, всегда знала выражение «дождь стеной», но дома настолько мощных стен на моей памяти не случалось. Как картонная перегородка против метровых бетонных блоков. Летняя кухня была всего в паре шагов от торца дома и черной кованой лестницы, что вела к Скворечницу. Но ни дома, ни лестницы я не видела.

– Минут через десять все устаканится, – мягко пообещала Микаэлла Андреевна. – Не бойся, окна у меня крепкие. И у Скворечника тоже. И крыша там хорошая, твои вещи не пострадают. Окна все закрыла перед уходом?

– Закрыла.

– Хорошо. Тогда вещи и не промокнут. Не волнуйся так.

Из-за моего молчания она начала додумывать и дошла аж до беспокойства за вещи! Наверное, я слишком тоскливо смотрела в окно – просто хотела поскорее сбежать с этой кухни, которая еще вчера казалась просторной, а сегодня – уже тесной.

– А ты чего возле девчонки встал столбом, остолоп! Сделай ей облепихового чая – не видишь, дрожит вся от холода?!

– Да тепло же, даже душно. Окно бы приоткрыть…

– Я тебе сейчас как дам тепло! – В Тимура прилетела кухонная тряпка.

Он увернулся, весело мне подмигнул и пошел ставить чайник.

Как только он перестал маячить рядом, я взяла себя в руки. И даже устыдилась: ну что такое? Почему так резко? Пару дней назад все было нормально, а тут… да, ему слишком сильно шел черный. И дождь ему тоже шел, особенно когда он провел рукой по волосам и открыл вечно спрятанный под растрепанной челкой лоб. Где же меня так жмыхнуло? Неужели где-то в лабиринте душной горки, когда мы с Тимуром спускались вниз, преследуемые «охраной»? Наверняка там, не зря даже полученный ожог прошел мимо меня.

Какой ужас!

Любой нормальный человек на моем месте думал бы в тот момент о спуске или… не знаю. О чем-то логичном. А я там внезапно влюбилась! Нашла место и время. И парня – самого неподходящего из возможных. Я же… влюбилась, да?

В него…

Тимур как раз подкидывал замороженные ягоды облепихи и пытался поймать их ртом. Получалось так себе, но он не сдавался. Наверное, это означало, что он… упорный? Еще какой – он же повторил шутку про Сибирь уже тысячу раз и явно не собирался с этим останавливаться.

Микаэлла Андреевна наконец-то заметила беспредел и вновь надавала Тимуру тряпкой. Но сделала это с такой мягкой улыбкой, считай, погладила, как любимого кота. Тимур ей улыбнулся – в точности как шкодливый кот, и она сразу засмеялась. Она точно от него без ума. Даже про шашлык забыла – она разогревала его на сковороде, и он едва не подгорел. На кухне пряно пахло специями.

– Славка, отмерла, согрелась? Давай скорее за стол, будем есть шашлык и пить чай. Как раз и дождь утихнет. Не хочешь сегодня переночевать внизу? А то страшно будет, поди, слушать дождь всю ночь. Там под тобой крыша громкая, барабанить будет – жуть!

– Да, спасибо.

– И ты оставайся. – Она повернулась к Тимуру.

– Да я, наверное, домой…

– С ума сошел? На этой своей телеге?

– На мотоцикле, баб Миш. – Он уже жевал шашлык. – Вы телеги даже не застали и вряд ли хоть раз в жизни видели – откуда у вас в фантазиях такие сравнения берутся?

– Неважно, как называется штука, на которой ты катаешься. Важно, что на дороге на ней сейчас опасно.

– Да безопасно на мотоцикле! Сто раз объяснял, баб Миш.

– Сейчас дождь! И не вздумай мне спорить! – В ее голосе появилась сталь. – Или пойдешь домой пешком, или останешься здесь. Другого варианта нет.

– Автобус, – подсказала я. – Необязательно идти пешком, он может уехать на автобусе. Или вызвать такси.

Микаэлла Андреевна разве что у виска не покрутила в ответ на мое замечание, а вот Тимур посмотрел на меня с любопытством. Но я лишь пожала плечами – ночевать с ним по соседству мне не хотелось совсем. Мне и ужинать-то с ним не хотелось, но предлог для побега прямиком в дождь изобрести не удалось.

– Оставайся, и точка, – заключила женщина. – Свободных мест у меня сколько угодно, постелю вам со Славкой в соседних номерах. Чтобы она за тобой проследила, а то уедешь на своей телеге в ночи…

– На мотоцикле.

– Да хоть на чем! И на автобусе тоже не надо никуда ехать. Дождь, темно, неизвестно, какой водитель попадется… аварии будут на дорогах. Развязка наверняка вся красная и машины стоят там минут по сорок. Все как обычно в непогоду.

– А пешком очень далеко, да? – не теряла я надежду.

– Часа два где-то, – ответил Тимур. – Может, два с половиной, если дождь.

– Близко. Если выйти сейчас…

Микаэлла Андреевна резко подвинула ко мне блюдо с шашлыком:

– Меньше слов, больше жевательных движений. Все решено, молодежь.

Да я и так это знала. Но может ведь девушка понадеяться на чудо?

Между вариантами «ночевать внизу рядом с Тимуром» и «трястись и слушать порывы ветра в Скворечнике» я без колебаний выбрала второе. Потому что так мне будет спокойнее. Может, даже получится уснуть.

Я расправилась с шашлыком, слушая, как Тимур и Микаэлла Андреевна перебрасываются понятными только им одним шутками и историями. В основном они обсуждали прошлое. Скворечник. Застройку на побережье. Под их болтовню я быстро сполоснула за собой тарелку с чашкой и отправилась к двери.

– Славка, ты куда?

– Дождь немного утих. Хочу переодеться и отдохнуть.

– Возьми вещи и спускайся! Постелю тебе внизу, чтобы…

– Спасибо, Микаэлла Андреевна. – Я не стала говорить, что не спущусь, это вызвало бы миллион вопросов и еще больше возражений. Просто выключу в Скворечнике свет и сделаю вид, что внезапно уснула. Так будет меньше вопросов «Почему?». А потому! Потому что Тимур явно заявится ко мне, раз мы окажемся по соседству, и начнет изводить болтовней. И хорошо, если не о нашей «дружбе». Или не об Авроре своей ненаглядной…

В Скворечник я забиралась не без опаски. И свет включала так же. Все-таки конструкция с самого начала вызывала вопросы – настолько, что я готовилась увидеть буквально что угодно. Например, затопленный водой пол. Я прямо-таки представляла, как открою этот люк в полу и на меня хлынет водопад.

Но ничего такого не произошло. Окна я закрыла перед уходом, и они не протекли. Как в обычной комнате. Может, на одном из подоконников было немного сыро – там была небольшая щель, но это все. Ветер за окном, что днем завывал безумным зверем, сейчас утих и сменился мерным постукиванием дождевых капель по стеклу и крыше второго этажа. Все было не так страшно, как я нафантазировала.

Стянув с себя подсохшее платье, я переоделась в домашнюю футболку с шортами и завалилась на кровать. Пора выстроить план. Забрасывать аквапарк не хотелось, мне там искренне нравилось. Нравилась Женя, нравился Рома. Даже босс Рустам и его высокомерный взгляд, когда он раздавал рации. Словно он делился слитками золота и вершил людские судьбы, а не раскидывал нас по горкам. И мне было интересно, как будет вести себя Кит, – он же приехал, словно какой-то король, с намерением обозреть владения и рабов. Еще мне хотелось попробовать серфинг. Посмотреть, что там за ночные прятки по аквапарку и вечеринки на крыше. Я втянулась даже не в работу там, а в жизнь… здесь.

И если мне не хочется оставлять аквапарк, значит, надо составить свой график так, чтобы не пересекаться с Тимуром – моим раздражителем. И все. Легко и просто. Буду смотреть в чате, когда он выходит, и пропускать этот день. Звучит как отличный план. Правда, еще несколько дней назад я думала так же избегать Аврору и Вику, но сейчас мне на них стало резко плевать. Как отрезало. Может, мне просто надо увидеть их вновь, чтобы испытать знакомое раздражение, но пока Тимур вызывал эмоции посильнее и затмевал собой девчонок. Если уж кого и избегать, то точно его. Всех и сразу не получится, приоритеты расставлены.

Не успела я порадоваться выстроенному плану, как крышка люка распахнулась с громким стуком, заставив меня подпрыгнуть на месте. Чертов Тимур, словно мало мне было его общества этим вечером, запрыгнул в комнату, широко улыбаясь. Разве что сальто не хватало для еще более эффектного появления.

Он успел переодеться: на нем красовались серые спортивные штаны и белая футболка с логотипом гоночной команды. Логотип я узнала сразу, ведь убирала его машинки в Скворечнике. Футболка сильно поджимала Тимуру в плечах – видимо, осталась у Микаэллы Андреевны с его подростковых времен.

– Я здесь, чтобы извиниться, – с ходу сообщил он.

– За что?

– За посвящение.

– Это же традиция. Кто извиняется за традиции?

– Да, но я тут подумал и понял… традиции не всем подходят. Тебе она не подошла, ты отреагировала так остро. – Говоря это, он медленно ко мне приближался. Опасливо так, словно ждал, что я начну кусаться или метать острые предметы ему в голову. – Я весь вечер думал, почему. Не мог понять. Был уверен, что ты будешь в восторге от серфинга и ночи в аквапарке. Мне казалось, что я хорошо тебя понимаю.

Я промолчала. Тимур как раз подошел к кровати и, чтобы не нависать надо мной, присел на корточки и уставился на меня снизу вверх глазами мультяшного кота. Для него не существовало границ – подбородком он почти касался моих голых ног.

– Прости меня, Сибирь. Я не знал, что ты так часто была новенькой в школе и что тебя не всегда встречали… с радостью. Глупые люди тебе попадались. Или обычные подростки, что одно и то же. Но я правда хотел одного: чтобы мы все повеселились. Ничего больше.

Черт знает, как из моего ухода из аквапарка раздулась целая драма.

– Роме стоило поменьше болтать о моих школах, – пробормотала я, думая, что это мне стоило меньше открывать рот.

– Он устроил мне выволочку. – Тимур широко улыбнулся. И неожиданно добавил: – Думаю, он к тебе неровно дышит.

Нет, все-таки его лицо было слишком близко к моим ногам. Соблазнительно близко. Вот бы пнуть его от всей души – так, чтобы прямо через люк в полу он вылетел на улицу. Мне хотелось этого так сильно, что ноги аж зачесались.

– Ты какая-то сегодня всем недовольная. – Он улыбнулся еще шире, а потом по-кошачьи боднул мою коленку головой.

Такого я стерпеть, само собой, не смогла и прямо на кровати вскочила на ноги. Тимур от неожиданности упал с корточек на задницу, глядя на меня с таким удивлением, словно не мог понять, что не так. А «не так» было все.

– Не надо меня трогать! – рявкнула я чересчур громко.

– Сибирь, ты…

– И звать Си… хотя к черту! Мне все равно, зови как хочешь. Но трогать меня не смей. Ты мне кто? Никто. Мне не нравится, когда меня лапают посторонние и когда они… трутся о мои голые ноги. Не нравится. Ты нарушаешь мои личные границы. Если у тебя нет своих, то уважай хотя бы чужие.

– Ладно, – сказал он с некоторым недоумением. – Прости.

– И Скворечник мой. Сейчас это моя территория, и только моя. Ты не можешь каждый раз выпрыгивать из люка как черт из табакерки и делать что тебе вздумается. Нельзя входить без стука, Тимур! Я могла… – Я запнулась, потому что хотела сказать «быть голой», но теперь такое словосочетание казалось двусмысленным и неуместным. – …Могла спать уже.

– Но баб Миша постелила нам внизу и…

– Вот и иди вниз. А я останусь здесь.

Он мне не поверил – смотрел так, словно ждал, что я объявлю все шуткой и мы вместе над этим посмеемся. Но мне было не до смеха. Совсем. И до Тимура это медленно, но все же начало доходить.

Все еще с недоуменным видом он поднялся на ноги и прошел к люку. Его плечи заметно опустились после моих нападок, он выглядел таким поникшим, но жалеть его я не собиралась. Может, у меня к нему чувства, но разум они не затуманили. Тимур позволял себе лишнего. Нарушал мои границы, будучи «безнадежно влюбленным». Терся о мои ноги, флиртовал… так нельзя делать.

Он сел на пол и свесил ноги к лестнице. Обернулся ко мне:

– Еще раз прости. Видимо, я сильно накосячил, раз у нас разладилось настолько. Я правда не понимаю, почему все вдруг стало плохо. Но я искренне не хотел тебя обидеть. Ни разу. Скорее наоборот.

– Знаю, – пробормотала я, пряча взгляд.

Мне было немного стыдно за происходящее. Я лишь защищала себя, свои чувства и свои границы. А он искренне хотел вернуть ту легкость, что установилась между нами с самого начала. Но ее уже не вернуть, и в этом не было его вины. Может, процентов на десять.

– Это все дождь. – Он слегка улыбнулся. – Давит на эмоции.

– Точно.

– Уверена, что хочешь остаться здесь?

– Уверена.

– Что ж… если передумаешь, постучись ко мне. Хотя можешь не стучаться, я буду не против. Посмотрим сериал. Согласен даже на сопливую романтику, раз уж я так накосячил! В общем, буду ждать тебя внизу. – И он исчез, закрыв за собой крышку люка.

Я резко выдохнула и осела на кровати.

Наверное, я была с ним резка. Наверное, временами я вообще какая-то очень… резкая. Отец говорил мне об этом сотню раз – что я раню людей преждевременной обороной, а я никогда его не слушала. Но взгляд Тимура – удивленный, обиженный – заставил посмотреть на все под другим углом. Если так подумать, то и на Аврору я напала первой – заметила ее слабость и ударила по ней.

Утро выдалось хмурым, влажным и жарким. Даже кровать казалась влажной, а в самом Скворечнике стояла такая духота, что можно было задохнуться. Я встала и распахнула все окна, но это не помогло, потому что духота шла с улицы. Воздух казался плотным и горячим, как в бане. На ночь я заплетала косу, и в районе шеи волосы промокли насквозь.

Еще никогда в жизни я так не тяготилась густотой своих волос, но на юге толстой косе словно не нашлось места: то аквапарковская кепка едва держалась на макушке и уж точно не могла вместить под собой все волосы, хотя у других девчонок это получалось; то после моря волосы скрипели от соли; а теперь от влажности на улице коса тянула к полу, словно стала вдруг чугунной.

В чате аквапарка я увидела, что Тимур пропустит день. Значит, самое время мне сходить на работу – мой план действовал. Я написала в чат, что немного опоздаю, и Рус клятвенно пообещал, что мои Детские горки никто не займет.

– Юморист! – прокомментировала я и отправилась умываться.

Опоздать я собиралась, потому что утром меня ударило озарением: больше не хочу таскать тяжелую косу! Хотелось легкости и чтобы кепка удобно держалась на голове, а мокрые волосы сохли не несколько часов, а несколько минут. Хотелось измениться. Я же поэтому села на поезд?

В пяти минутах от дома Микаэллы Андреевны находилась парикмахерская с поэтичным названием «Светлана». Несмотря на утро, меня встретили радушно и усадили в кожаное кресло, к которому моментально прилипли ноги. Словно утром начался один сплошной банный день. Хотелось нового заряда дождя.

– Равняем кончики?

– Стрижем все.

– Пару сантиметров? – не услышав меня, продолжила мастерица. Она внимательно разглядывала мои волосы: – Честно говоря, вам и этого не надо, волосы в отличном состоянии.

– Стрижем все, – повторила я.

Наши взгляды встретились в большом зеркале, и до девушки наконец дошло. Ее глаза расширились от удивления, и она почти прошептала:

– Как это – все? То есть… не налысо же?

– Нет, но коротко.

– Насколько? – Она словно готовилась расплакаться.

– По подбородок, не ниже. – Я была решительна и неумолима. – Стрижку можете выбрать сами. Поэкспериментировать. Мне все равно.

Подумав немного, девушка неохотно кивнула. Затем снова поймала мой взгляд в зеркале и сочувственно спросила:

– Парень бросил, да?

– К черту парней, это просто мое желание.

– Правильно, к черту их. Но не стоит ради какого-то парня резать такие волосы. Потом такую длину и густоту отрастить будет очень сложно. На это уйдет не один год, а качество волос может испортиться, если…

– Режьте! – И я прикрыла глаза.

Осмотреть себя новую у меня не было времени – я торопилась в аквапарк, потому лишь мельком оценила результат и выпорхнула из парикмахерской. Я до конца не знала, насколько приемлемо все выглядит, идет ли мне стрижка. Главное, как это обновление чувствовалось: легко и свободно, словно можно взлететь. Голова ощущалась иначе. И жара больше не казалась такой тяжелой и давящей. Даже если у меня на голове горшок или стрижка под Гоголя, это того стоило. Хотя горшок, конечно, увидеть не хотелось.

Утром в чате многие сомневались, что рабочий день задастся. Стоило мне выпросить опоздание, как все последовали моему примеру, напирая на пустоту аквапарка и «легкий» после шторма день. Но когда я торопливо бежала от остановки, поняла, что пустоты не предвидится: возле касс выстроилась огромная очередь. Нас ждет далеко не легкий день – более того, он будет в разы сложнее обычного. Несмотря на вчерашнюю непогоду, сегодня все собирались отдохнуть и охладиться. И это можно понять, мне и самой хотелось оказаться в бассейне. Вот бы кто-нибудь меня туда сегодня столкнул…

У входа я столкнулась с Рустамом.

– Чего так неторопливо?! – возмутился он. – Может, тебе лежак принести, полежишь тут? Живо переодевайся, пока народ собирается.

Кассы уже открылись и к раздевалкам тянулись самые ранние пташки. И тянулись они и впрямь намного живее меня. Кто-то даже бежал, чтобы успеть на горки самым первым.

– У меня Детские горки, да?

– Конечно. Я же обещал, что их никто не займет.

Переоделась я в рекордные сроки, снова толком не посмотрев на себя в зеркало. Но кепка на голове держалась отлично, и я снова чувствовала непривычную легкость и даже немного восторг. Будет смешно, если у меня на голове горшок. Очень смешно. Может, я уже специально тянула с зеркалом, чтобы не разочароваться в своем решении, которое пока казалось лучшим за последнее время.

Возле детских горок топталась… Аврора?

Легкость и хорошее настроение как рукой сняло, свое место я занимала скрепя сердце и с ощущением неизбежности подвоха. Авроре точно не место на «проклятых» Детских горках. Она же принцесса. Принцессы сидят в башнях (для Авроры это Красная горка) и смотрят на неудачников сверху вниз. Но раз принцесса все-таки снизошла даже не до простых смертных, а до чумной ямы… скорее всего, это не просто так.

Я решила быть начеку.

До самого обеда я не сидела под зонтиком, как это делала обычно, а ходила по мелкому бассейну и приглядывала за детьми. Но больше – за Авророй. Что она задумала, какой у нее план? Как-то подставить меня? Дискредитировать перед руководством, свалив на меня травму ребенка? Хотя это как-то глупо, учитывая ее положение. Наверное, ей достаточно просто сказать Рустаму, чтобы меня вышвырнули, и он это сделает. Рус не похож на принципиального начальника, который за всех горой, ему больше подходит образ ленивца.

Я следила за Авророй, а она начала поглядывать на меня. С подозрением. Потом тоже резко покинула место под зонтиком и, по моему примеру, начала ходить в бассейне. Так мы и двигались по кругу, поглядывая друг на друга. Наверное, со стороны это выглядело забавно, но мне было не до смеха – я уже сгорала от ожидания. И сгорала в принципе. Небо было затянуто плотными облаками, но открытые участки кожи все равно постепенно сгорали. Икры обжигало, и я уже понимала, что завтра будет больно.

Не знаю, как долго мы бы с Авророй вышагивали вокруг горок, но на Динозаврика с разберу забрались два гиганта-подростка. Горка аж пошатнулась от такого напора, а скатывающийся по ней трехлетка едва не вылетел за бортик, благо его мать была начеку и подхватила ребенка.

Я дунула в свисток, а Аврора подошла к горке:

– Спятили, слоны? Эти горки не для вас. Быстро слезли!

– Мы разок. У нас челленж – опробовать все!

– А у нас челленж по вызову охраны и аннулированию билетов.

– Но мы тоже дети! Нам по четырнадцать. – С этими словами оба противно заржали, скатились по маленьким горкам в бассейн и плюхнулись на свои огромные задницы, ведь бассейн был детским и совсем неглубоким.

Уйти они и не подумали, а снова заскочили на горку.

Вокруг начали возмущаться родители малышей, но подростов это только смешило. Рация была у Авроры, и я надеялась, что она правда вызовет охрану – как минимум чтобы припугнуть этих двоих, потому что возмущения родителей и свист на них не действовал вообще. В прошлый раз с похожей ситуацией справлялся Рома – силовым приемом одолел. У нас столько сил не было даже на двоих.

Но Аврора решила иначе: она подошла к горке и поманила одного из подростков пальцем. С противной улыбкой он наклонился к ней, тогда Аврора схватила его за ухо и буквально стащила с горки вниз. Словно в ее маленьком теле была мощь самого Халка, не меньше. Со стороны все так и выглядело.

Парень схватился за покрасневшее ухо, тогда как Аврора посмотрела на его приятеля, как бы спрашивая: ты следующий или слезешь сам? И под ее взглядом он аккуратно спрыгнул в бассейн.

– Мы это… пожалуемся администрации. Это рукоприкладство!

– В следующий раз я сломаю тебе ухо, – пообещала Аврора и добавила: – Здесь дети, придурок. Если пострадают они, проблем у меня будет больше, а из-за вас двоих… не думаю. Но если хотите, можете пожаловаться. Кстати, меня зовут Слава.

Только я начала ей восхищаться, только увидела что-то, что мне понравилось! Все-таки не зря я ждала подставу. Но все равно она не чувствовалась гадкой, или мое хорошее настроение было настолько непробиваемым, что я молча вернулась на свою сторону бассейна, села в плетеное кресло и вытянула ноги. Если эти двое нажалуются, в чем я сильно сомневалась, буду думать. А так… да все равно на эту Аврору.

После полудня из-за тяжелых туч выглянуло солнце, накалив и без того горячий воздух до предела. Не хотелось даже двигаться – настолько было жарко. Икры уже не просто жгло, они начали ныть и болеть, и я с тоской вспоминала наставления Жени. Как можно было забыть про солнцезащитный крем? Видимо, я просто из тех людей, кому жизненно необходимо наступить на свои грабли, получить по лбу и, если повезет, вынести из этого урок.

При каждом выходе на солнце кожу икр щипало. Тогда я охлаждала ее водой из бассейна и на несколько минут становилось легче.

– Хочешь обгореть еще больше? – усмехнулась Аврора. Она подошла незаметно, что неудивительно. Крики, восторженные повизгивания, внезапный плач и шум воды превращались в ядреный коктейль, сквозь который невозможно было прорваться.

Я отвлеклась от своих бедных сгорающих ног и выпрямилась:

– Ты о чем?

– О том, что сейчас ты делаешь все, чтобы мучиться всю следующую неделю. Мучиться еще больше. Впрочем, продолжай. – Она отцепила рацию от пояса и протянула ее мне: – Я на обед, вернусь через час.

Она уже шагнула из бассейна, когда я позвала ее:

– Аврора! В тот день, в столовой… – Я сбилась, ведь она повернулась, пронзая меня взглядом даже через стекла солнцезащитных очков. Подумав, я тоже вышла из бассейна. – Я просто заметила, как ты смотрела на нас с Ромой, хотя мы лишь обедали. И как ты смотрела на него до этого, как реагировала. Я не должна была обнимать его и намеренно играть на твоих чувствах. Может, их нет вовсе, это неважно, но все равно я поступила неправильно. И хочу, чтобы ты знала: мы с Ромой… да даже не друзья. Полагаю, он просто тот самый хороший парень, которому жаль новеньких бедняжек или вроде того.

От моих слов Аврора поджала губы и свела тонкие светлые брови к переносице:

– Зачем ты это говоришь? Мне все равно.

– Просто поняла, что мне не нравится, как я тогда поступила. Не хочу быть такой новенькой. Не хочу быть агрессором и что-то случайно или не совсем случайно разрушить.

Аврора нахмурилась еще больше. Она явно думала, как ответить. Или пыталась угадать, что за подвох кроется в моих словах, хотя никакого подвоха не было – я правда решила вместе с новой стрижкой начать новую жизнь. Парикмахерская «Светлана»… окрыляет? Не знаю наверняка, но так все чувствовалось. Может, я бы и правда взлетела, не гори мои ноги так сильно. Они весьма омрачали мое обновленное состояние.

В конце концов Аврора хмуро кивнула и ушла прочь, не сказав ни слова.

Я поспешила скрыться под зонтиком и засунуть ноги под стул. Но дневное солнце так быстро перемещалось по внезапно совсем уже голубому небу, что мне постоянно приходилось вставать и двигать зонт так, чтобы можно было спрятаться в его тени. Если такая жара – это начало лета… что ж, тогда я поняла суть борьбы за Красную горку и ее соседей. Там же целый день ветерок, а наверху есть крыша. Черт возьми, как сильно мне захотелось именно туда!

Аврора обедала намного дольше часа, но даже не подумала за это извиниться. Молча подошла ко мне и протянула руку, требуя рацию назад. На меня смотрела как на врага народа, ничего не изменилось. Впрочем, я и не рассчитывала. Мои извинения были для меня – вот такой эгоизм. И это мне стало легче.

– Иди обедать, – бросила она. – Только быстро.

В столовой не было тех, с кем я общалась. Лица все знакомые, но… кто-то столкнул меня в бассейн по совету Авроры, кто-то не разговаривал по одному ее слову. Поэтому разговаривать не хотелось и мне, особенно после шумных Детских горок. Я села в стороне, выбрав самое ветренное место, и с наслаждением раскинулась на стуле. Вот это денек, конечно… со своей густой косой я бы, наверное, уже погибла где-то под Дракончиком, а Аврора ни за что не стала бы меня спасать. Жаль детей, получили бы психологическую травму на всю жизнь…

– Живая? – Напротив меня сел Кит собственной персоной.

Он был в форме, но удивительным образом ее песочно-белый цвет подходил ему. Хотя, казалось бы, он тоже блондин, как и я, но… нет. Его волосы были ближе к платиновому оттенку. К тому же его кожа была золотистой, что для таких блондинов большая редкость. Ярко-голубые глаза напоминали о его сестре, ярко контрастируя с цветом лица. Кит был красивым парнем. Не просто симпатичным или привлекательным, а такой ударной силой, перед которой невозможно устоять. И Аврора обладала такой же, холодной, контрастной красотой.

– Совсем чуть-чуть. – Несмотря на привлекательность Кита, говорить с ним не хотелось, да и смотреть на него тоже. Не осталось сил, а мне еще на Детские горки возвращаться.

– День сегодня не из легких, – продолжил он.

– Ты что, тоже на Детских горках? Не заметила.

– Есть места и повеселее, уж поверь.

Я неохотно приоткрыла один глаз и уже на второй взгляд заметила, что красавчик-Кит выглядит таким же вымотанным, как и я сама. Ко всему прочему, он был мокрым насквозь.

– Серфинг, да?

– Именно он.

– Что-то такое слышала. Но не понимаю, зачем тебе быть там.

– Это приносит мне удовольствие. – Он пожал плечами и неохотно, словно через силу придвинул к себе поднос с едой. В этом я его понимала – сама не смогла съесть ни крошки, только выпила клюквенный морс залпом. – Зимой я, бывает, работаю инструктором в горах.

– Тоже серфинг?

– В горах, ага. Там знаменитый горный океан прячется. Сноубординг, Сибирь. Зимой мы все катаемся на сноубордах.

– Ах, точно. Кажется, жара расплавила мой мозг. – Я потянулась ко второму стакану с морсом – было отличной идеей урвать сразу два. – Не говори, пожалуйста, о зиме. Мне как-то слишком сильно хочется прямо сейчас в ней оказаться. С головой в сугробе.

Кит криво усмехнулся, а потом вдруг протянул мне пакет:

– Я так-то не поболтать с тобой сел. Держи.

– Что это?

– То, что тебе необходимо. А то на тебя словно ребенка стошнило. – Он указал на пятна, что остались на моей форме после истории с вишневым компотом. Отстирать эту красоту, конечно, не удалось. – И ты в курсе, что на твоем бейдже написано «Слаба»?

– Спасибо, что заметил, – съязвила я.

– Не за что. Кстати, можно взять ручку и исправить букву.

Мысленно я закатила глаза – советчик нашелся! Можно подумать, я сама не догадалась, что букву можно исправить. Или напечатать новый бейдж. Да я просто забыла о нем еще на прошлой неделе! Слаба и Слаба. Теперь понятно, почему неведомый Костя все лето был Леной и ему было нормально.

В пакете, что передал мне Кит, оказалась новая форма.

– Спасибо, – сказала я без особой уверенности.

Парень пожал плечами. Оставшаяся часть обеда прошла молча – Кит уткнулся в телефон и потерял ко мне всяческий интерес. А я так и не придумала, как спросить его о форме и причине такого подарка.

Впрочем, его настоящий автор открылся быстро.

Стоило мне вернуться с обеда, как Аврора бросила:

– Кит достал тебе форму? Отлично. Переоденься, бога ради.

– Спасибо за это, Аврора.

– Спасибо за что? – Она презрительно фыркнула. – Эти сумасшедшие мамочки постоянно фотографируют своих детишек в бассейне, а ты попадаешь в кадр. На твоей груди логотип «Дюны», и он должен читаться, а не скрываться за вишневыми пятнами. У тебя пять минут, просто переоденься и возвращайся на свое место.

Есть такая фраза: будь проще, и люди к тебе потянутся. Мне всегда казалось это чушью, но ведь сработало. Или это все магия новой стрижки. Возможно, там все же горшок и Аврора просто меня пожалела.

Следующие два дня в аквапарке я пропустила, следуя своему плану. Выходил Тимур, стало быть, у меня начинались выходные. Хотя Женя уговаривала составить ей компанию на Детских горках. Соблазнительное предложение, ведь после шторма и ливня установилась нереальная духота, и спадать она не желала. Словно кто-то наверху включил печь, чтобы поджарить все побережье, и особенно мои несчастные икры. Черт его знает, может, на улице и не было так жарко, но я остро ощущала каждый солнечный луч, когда он падал на мои красные ноги. И ничего не спасало.

Микаэлла Андреевна долго качала головой и предложила намазаться сметаной, Женя по телефону назвала сметану пережитком прошлого и отправила в аптеку за нормальным лекарством. Итог один: не помогло ничего, а боль все росла и росла. Я бы и без Тимура пропустила аквапарк: у меня словно началась аллергия на солнце, и каждый выход на улицу сжигал меня заживо, как тысячелетнего вампира.

– Ну ты и страдалица, – смеялась надо мной Женя. Время от времени она проверяла меня по телефону – кажется, она обожала всех лечить, хотя училась не на медицинском. – Словно никогда на солнце не обгорала.

– Никогда вот так! Даже не знала, что это возможно.

– Как не знала? Не видела, что ли, красных туристов в аквапарке?

– Видела, но…

– Думала, они шли-шли и упали в кипяток?

– По виду было очень похоже, да.

– Нет, это все сделало солнце. С другой стороны, ожог на твоем плече больше не кажется проблемой. Как он, кстати?

– Я о нем забыла. Спасибо, что напомнила. – Я перехватила телефон поудобнее и подняла рукав футболки. Ожог уже не выглядел красным пятном, а походил на шершавый синяк.

– Не за что. Мазью его тоже смазывай, чтобы не облезал, как моя…

– Об этом месте напоминать точно не стоит.

– Ага. Но ты же надолго приехала, верно?

– Я… – У меня все еще не было плана. Хотя в сентябре я должна быть в Москве, это без вариантов. – На некоторое время.

– Это хорошо, – порадовалась Женя. – В отличие от туристов, ты можешь позволить себе паузу. А представь, ты бы отдыхать приехала? Пришлось бы брать ноги в руки и валить на море. Загорать дальше.

– Не произноси это слово, пожалуйста.

Она снова засмеялась:

– Загорать на со-олнце. Таком ярком, дневном.

– Ты мне сейчас совсем, совсем не нравишься.

– Пусть так. Но все равно уточню: когда ты выйдешь на работу? В этот день я могу пригнать два велика к аквапарку, после смены покатаемся по старой части города. Можем даже до виноградников доехать, но там нужна подготовка, ехать придется в гору.

Мое расписание теперь самым глупым образом зависело от Тимура, так что…

– Пока не знаю. Буду решать утром по самочувствию.

– Поняла. – Женя разочарованно вздохнула. – Ты прямо как зависящая от погоды бабушка. Давай там, лечи свою нежную сибирскую кожу. И выходи хотя бы на вечерку. Видела объявление в чате? С понедельника начинаются вечерние смены.

– Я подумаю.

– Думай. Хочу уже взглянуть на твою стрижку вживую…

Со всеми солнечными проблемами мне не удалось толком порадоваться своему обновлению. Я все еще чувствовала легкость и радость, но к отражению в зеркале относилась с опаской. Все не могла понять, идет мне или нет, хорошей получилась стрижка или нет. Горшка не было точно, Гоголя тоже, только короткое объемное каре, но с ним я выглядела совсем, совсем другой. Резко стала взрослее, непонятно откуда взялись скулы, хотя раньше мое лицо было круглым, мягким. Из-за тяжести волос у корней никогда не было такого объема, а он тоже сильно менял внешний вид. Из отражения в зеркале на меня поглядывала незнакомка. Пока. Но со временем я к ней привыкну.

Микаэлле Андреевне все понравилось, хотя она долго причитала из-за утраты «такого богатства». Но потом сама себя одернула и сказала, что главное богатство девушки – это ее ум, так что все правильно.

Еще я отправила Александру свою фотографию. Даже не знаю, зачем. Может, мне было тоскливо сидеть весь день в Скворечнике без возможности показаться на улице. Вампиры с обугленной кожей не выходят днем, их время наступает ночью. Как раз ночью я и выбиралась до ближайшего магазина, на этом мои подвиги заканчивались.

Отец перезвонил почти сразу.

Я отвечала с мыслью, что сейчас он меня отчитает. Скажет что-то такое отцовское, как в мои шестнадцать, когда я захотела набить татуировку и долго ругалась с ним на этот счет. Он так и не дал разрешения, а в тату-салоне оно требовалось. Насчет татуировки я тогда передумала, так что… в общем, ладно.

Но вместо претензий Александр сказал:

– Как ты на нее похожа.

Конечно, он говорил о маме.

Я промолчала, и он продолжил:

– У нее была такая прическа, когда мы встретились. Тебе идет, Слава.

Я снова промолчала. Что тут сказать? Тем более о маме мы говорили так редко… можно сказать, не говорили совсем. Но по некоторым фразам я понимала, что Александр на нее весьма обижен за их прошлое.

Он кашлянул и вернулся к привычному деловому тону:

– Как у тебя дела? На отель хватает? Я пополню твою карту и…

…Вызов я сбросила, не дослушав. И утерла неизвестно откуда появившиеся слезы. Просто мама и все связанное с ней всегда были для меня болезненными, острыми темами. Наверное, так будет всю жизнь. Не представляю момент, когда перестану по ней скучать и о ней думать.

Вечером, когда солнце начало садиться, я прогулялась к морю и с наслаждением искупалась в прохладной воде. Я плавала до самого заката, до изнеможения в мышцах. Вспоминала прошлые тренировки и то, как сильно мне нравилось плавание. Может, пока море под боком, начать тренироваться снова? Для себя. Идея казалась такой заманчивой, что пугало уже другое – что мне не захочется уезжать вовсе.

Но в конце лета придется, меня ждет студенческая жизнь. Я и так пропустила целый год после школы. Это была очередная ссора с отцом – он наотрез отказался отпускать меня в другой город, пока мне не исполнится восемнадцать. Был у него пунктик на этот счет. Может, поэтому при первой возможности я села на тот поезд. Может, ему со мной и правда не всегда было просто. Может, мне надо было уехать подальше, чтобы это понять.

А купание таки было ошибкой. После соленой воды обожженную кожу стянуло так, словно она могла вот-вот лопнуть. Хромая, я кое-как я добралась до Скворечника и упала на кровать. Что ж… южное солнце – один, Слава не из Сибири – ноль. Тотальный проигрыш.

Вечерняя смена сильно отличалась от всего, что происходило днем. Хотя днем в аквапарке я не была почти неделю – как назло, Тимур в спасателях крепко прописался, выходил каждый день и словно не собирался отдыхать. Я уже начала раздражаться – что за рвение к работе? Раньше он приходил дня три в неделю, не больше. Остальное время он… честно говоря, без понятия, чем он занимался, ведь у Тимура не было социальных сетей. Хотя даже если бы и были… нет, ни за что не стала бы за ним следить! Нет.

О его досуге я знала мало, но полагаю, он был типичным парнем на летних каникулах. Гонял где-то на своем мотоцикле, встречался с друзьями, коих у него и вне аквапарка должно быть немало, все-таки он человек общительный. Серфил в компании Кита, а может, они оба подрабатывали еще и инструкторами, как зимой. В общем, дел немало, и работал в аквапарке Тимур в перерывах от них.

До этой недели.

Впрочем, благодаря его ударному труду я занялась всем тем, что ускользало от меня в первые дни на побережье. Ведь аквапарк так резко стал частью моей жизни, что на остальное не хватало времени. А так я еще раз убралась в Скворечнике, сделала перестановку по своему вкусу, уже не стесняясь вносить изменения в чужой дом. Попросила у Микаэллы Андреевны шуруповерт и врезала в люк небольшой шпингалет – раньше его не предполагалось, вот и лазили ко мне всякие. Теперь же я в любое время могла отрезать себя от нежеланных гостей.

Еще я начала плавать, когда ожоги прошли. И плавать много.

Очень этим увлеклась – убегала на море на рассвете и обязательно приходила еще раз на закате. Рассветы мне нравились особенно – не было людей и весь берег принадлежал словно мне одной. И море, что в начале недели по утрам холодило кожу, с каждым днем прогревалось все больше. Или я постепенно привыкала и ныряла с волнореза уже без малейших неудобств.

Микаэлла Андреевна быстро заметила мое безделье и во время своих выходных привлекала меня к готовке. И не такой, как можно подумать, – супы для столовой в промышленных масштабах мы не варили. Нет, она объясняла мне, как делать чурчхеллу, печь домашнюю пахлаву и чем отличается хачапури по-аджарски от хачапури по-мегрельски. К готовке меня никогда не тянуло, но слушала я с удовольствием.

Поэтому дни вне аквапарка прошли умиротворенно. Иногда я думала: а может, мне и вовсе не стоит туда возвращаться? Но… меня уже тянуло. Не на Детские горки, конечно. Просто хотелось вернуться, но Тимур выступал такой упертой, непробиваемой преградой. Ему в аквапарке было словно медом намазано – ходил туда и ходил, ходил и ходил. И даже в те дни, когда Аврора отдыхала!

И вот наконец-то выпал мой счастливый билет – вечерняя смена.

– Так рада тебя видеть! – Женя обняла меня от избытка чувств. И почему вначале она показалась мне хмурой и нелюдимой? Она же не была такой и близко. Она из тех, кто всегда сияет от беспричинной радости.

Я помахала другим девчонкам и пошла переодеваться.

Женя увязалась за мной, на ходу пристраивая кепку козырьком назад. Так ее рыжая челка смешно торчала из отверстия в кепке, но Женю это не волновало:

– Зря ты не ходила, всю неделю был такой штиль. Аврора с Викой поругались. Уж не знаю, что за раскол у них случился, но аквапарк они посещали исключительно по очереди. Вика в мою сторону даже не смотрела, а Аврора не отходила от любимого брата, на всех горках торчала с ним. Уверена, про тебя она тоже забыла.

– Аврора меня не особо беспокоит, – призналась я.

– А кто тебя беспокоит?

– Солнце. Только оно.

Женя чуть нагнулась, чтобы посмотреть, что там с ожогами. И присвистнула:

– Ой.

За неделю на ногах у меня частично слезла потемневшая кожа, оголив новые светлые участки. Выше колен образовалась четкая линия загара по шортам, или, точнее, обгара по шортам. А нижняя часть ног вполне могла вписаться в мультфильм про далматинцев. В общем и целом я выглядела как типичная подыхайка, над которыми без конца хихикали местные спасатели. Обидно, но что поделать.

Женя долго причитала из-за моих неудач с загаром и обещала написать мне новый список средств для кожи, чтобы не осталось пятен. Между делом выяснилось, что она ведет свой блог про всякие бьюти-средства, и многое встало на свои места. Потом она наконец-то отвлеклась от любимого дела и пересказала последние интриги-скандалы-расследования. Опять не поделили горки, конечно, и случился новый конфликь. Сначала я слушала вполуха, потому что битвы за Детские горки надоели мне еще две недели назад, но потом так увлеклась, что мы с Женей едва не опоздали на брифинг – пришлось бежать сломя голову.

На брифинге сразу стали очевидными все отличия от дневной смены: пресловутая детская зона резко перестала быть филиалом ада на земле и превратилась в лакомый кусочек. Когда Рустам озвучил «Детские горки», я уже приготовилась к назначению, но рацию перед моим носом выхватили парни. И сразу убежали занимать места.

– А это что такое было? – возмутилась Катя. – Разве Детские горки у нас не «для девчонок»? – Последнее она выделила с особым ядом. – Или они для девчонок, только когда парням так удобно, мм?

Рус ее возмущения проигнорировал, как делал всегда.

– Новенькая, бери Взрослый бассейн, – распорядился он.

– Может, она со мной наверх? – взмолилась Женя. – Я на Красной, она на Желтой постоит. Я пригляжу, заодно расскажу, что и как. Чтобы потом днем она…

– Ты приглядишь за обеими горками. Не видишь? Народу не хватает.

– Кину клич в чат. – Женя начала печатать. – Может, близнецы недалеко ушли? Кто-нибудь из них возьмет Взрослый бассейн, а мы со Славой на горки.

– Вы со Славой пойдете туда, куда я сказал, – отрезал Рустам. – Через пять минут начнут запускать гостей, давайте вы почешете языком в свободное от работы время? Или мне каждый день ломать голову, кто с кем дружит, кто с кем поссорился, кто с кем расстался и кому с кем будет удобнее на горке постоять три часа?

Мы с Женей взяли по рации.

– Если близнецы придут, мы просто поменяемся, – шепнула она мне. – Не волнуйся, Рустам не будет ругаться, обычно ему лень это делать. И даже спорить ему лень. У него просто сегодня настроения нет, так-то он нормальный. И еще…

– Дай угадаю: ему лень.

– Я хотела сказать, что он на многое закрывает глаза, но про лень тоже верно.

Я кивнула, стараясь сохранять спокойствие, но внутри вся кипела от негодования. И очень, очень надеялась, что близнецы не придут. Точнее, не придет Тимур, с Ромой я была не прочь постоять у бассейна.

С момента брифинга все превратилось в одно сплошное ожидание. И меня просто до ужаса бесило, что я на самом деле ждала. Несмотря на свой продуманный, логичный план, я ждала появления Тимура. Хотела его увидеть. Даже… соскучилась, что совсем никуда не годилось. Более того – мне начало казаться, что чем сильнее я избегала этой ловушки с влюбленностью и френдзоной, тем сильнее меня туда затягивало. Может, не избегай я его, не появилось бы этого тянущего чувства внутри, что нарастало и нарастало каждый день, проведенный вне аквапарка? Кто знает.

– Взрослый бассейн, прием, – зашипела рация голосом Жени.

– Взрослый бассейн на связи, прием, – ответила я.

– Пришли?

– Нет.

– Черт, и в чате ничего!

– Кого мы ждем, прием? – В эфир ворвался кто-то еще.

– Белой горке тоже интересно, прием.

– Рус, на Детских никого, прием! Можно домой?

– Обнаглели? – Это был не Рус. – У меня тут куча детей на серфинге, сейчас всех к вам отправлю. Встречайте ценный груз и наслаждайтесь.

– После вечерки я сам отправлю тебе груз.

– После вечерки…

– Базар заткнули все, вы не на рынке, – наконец-то очнулся Рустам. – Детские горки сидят до последнего. Если будет пусто, отправитесь на уборку к большим горкам. Никто не уходит раньше времени, это понятно?

– Но, Рус!

– Конец связи.

– Но…

– Неделю на Детских горках хочешь?

Воцарилась мгновенная тишина.

Я и забыла, как на рации бывает весело. Впрочем, она редко попадала мне в руки – на Детских горках за нее отвечал один человек, остальные работали без возможности надоедать в эфире. Решение гениальное, учитывая, что рация и без того шипела беспрестанно.

Он появился, когда я наконец-то смогла расслабиться. Когда поверила, что он не придет. Конечно! Закон подлости же работает только так, и никак иначе. И расслабляться нельзя никогда.

Но чем ниже садилось солнце, тем больше Взрослый бассейн походил на заброшку. Вода словно застыла и превратилась в желе – никто ее не тревожил. Ко всему прочему, Взрослый бассейн находился немного в стороне, ближе к забору, и от остального аквапарка его отделял плотный ряд банановых деревьев. Из-за этого здесь было тише и уединеннее, чувство заброшенности усиливалось. Где-то там кипела жизнь и работа, у вокруг меня все вымерло.

Я думала, что до скучного бассейна так никто и не доберется, но внезапно появилась одна парочка. Обоим было чуть больше двадцати, они словно недавно поженились и не могли оторваться друг от друга ни на мгновение. Воркуя и смеясь, они забрались в воду, засели в углу бассейна и начали самозабвенно там целоваться. Мое присутствие их не смущало. Я старательно не смотрела в их сторону, но до меня долетали звуки влажных поцелуев. Черт! Лишь бы они не зашли дальше, а то жизнь меня к такому не готовила. Да и никто не готовил. И работа спасателя представлялась иначе.

Мне даже стало интересно, что делать в подобной ситуации. Сообщать обо всем по рации? «Тут у нас восемнадцать плюс намечается, прием?» Вызывать охрану? Разгонять парочку, словно я не спасатель, а полиция нравов? Стоять и напряженно смотреть, надеясь, что мой взгляд кого-то пристыдит? Свистеть в свисток, как на Детских горках? Вариантов набралось так много, и ни один не казался верным.

Поцелуи изредка прерывались дурацкими смешками и страстным бормотанием, а я гипнотизировала взглядом макушки высоких пальм. В детской зоне такой ситуации бы не возникло, это точно.

Когда я уже подумала дунуть в свисток, появился Тимур.

– Эй, ребята! – В отличие от меня, он не сомневался и свистнул сразу. – Полегче, пожалуйста. У меня тут напарница перевозбудилась на вас смотреть, взгляд оторвать не может.

Парочка глупо захихикала, словно их застали за чем-то неприличным или случилось настоящее приключение. Но они знали, что я здесь! Они меня видели! Бассейн они так и не покинули, но хотя бы решили использовать его по назначению – поплавать. Друг на дружке и постоянно смеясь, разумеется.

– Сибирь-извращенка, ммм? – Тимур упал на соседний лежак, глядя на меня так внимательно, что я поспешно отвернулась. С ответом наметились проблемы – пропавшая легкость так и не вернулась, теперь рядом с ним я была сама не своя. Точнее… для меня не было проблемой тупо пошутить в ответ, но не хотелось. Френдзона, в которую он меня поместил, высасывала настроение как настоящий дементор.

Тимур зашевелился на своем лежаке и подвинулся ко мне ближе. Заглянул за спину, выискивая что-то. Все мои выступления насчет личных границ он, конечно, давно забыл.

– Сибирь… а куда делись твои волосы?

– Упали на пол.

– Как упали?

– Вот так – их отрезали.

– Кто?

– Судя по названию парикмахерской, это была Светлана.

– Так это случилось в парикмахерской! – Он выдохнул с заметным облегчением. – А я-то подумал… неважно.

– Что ты подумал?

Под моим острым взглядом он неохотно ответил:

– Что я пропустил что-то важное и твой конфликт с девчонками зашел куда-то не туда, поэтому ты забила на аквапарк. Думал, что они… ну, знаешь. Увлеклись. Девчонкам это свойственно.

– Если бы твоя Аврора обрезала мне волосы, можешь не сомневаться – я бы не забросила аквапарк. До тех пор, пока не побрила бы ее налысо вместе с подружкой. И с братцем, если бы он надумал за нее заступаться.

– На это я бы посмотрел.

– И стал бы следующим.

– Теперь я тебя узнаю, – засмеялся Тимур. – А то ходила такая задумчивая… не хочешь снять кепку? Я должен видеть, насколько все плохо. Или хорошо. – Он закрылся руками от моего толчка. – Может, все хорошо! Я не знаю, я же не вижу.

– И не увидишь, – отрезала я. – Придется гадать.

– Или… – Он потянулся ко мне с очевидным намерением снять кепку.

Но я была быстрее и отшатнулась назад:

– Даже не думай. Лишишься руки.

– Много агрессии, Сибирь. Но можешь не останавливаться: люблю твою злобную версию, скучал по ней всю неделю, – бросил он от всей души и совсем бездумно. Но меня от таких слов как током ударило. И без того саднящее раздражение поднималось все выше и приближало меня к точке кипения.

Я молча встала с лежака и отправилась на обход. Якобы обход, на самом деле пыталась остыть и не натворить каких-нибудь злобных дел. Тимур… хотелось уронить на него зонтик, а аквапарковские зонтики, между прочим, весили тонну и могли выдержать любые порывы ветра. Вот бы уронить на него все зонты, что были в аквапарке! Любит он мою злобную версию…

Горячая парочка вновь заняла угол бассейна. Солнце зашло, в аквапарке становилось все темнее, особенно в этом закутке за банановыми деревьями. Включилась подсветка у бортиков бассейна и фонари на дорожках, и это сделало обстановку интимнее. Особенно для и без того заведенной парочки.

Злилась я на Тимура, а досталось несчастным молодоженам. Я подошла к углу бассейна и встала там, сделав вид, что оглядываю территорию. Ищу в темноте, кого бы спасти. Это, конечно, придавало неловкости – парень и девушка косились на меня, и даже пару раз кашлянули, намекая, что мне здесь не рады и можно отойти хотя бы на метр. Но я не собиралась уступать.

В конце концов они сдались.

– Идем в бассейн с волнами, может, там не будет любопытных глаз. Или они догадаются отойти хотя бы на метр, – чересчур громко сказала девушка и вылезла из воды, нарочно обрызгав меня напоследок.

Парень молча потрусил следом.

Бассейн опустел, а мое взвинченное состояние никуда не делось. В основном потому, что и его причина никуда не делась – так и валялась на лежаке, поглядывая на меня с нескрываемым весельем.

Тогда я отвернулась и включила рацию:

– Взрослый бассейн, прием. На Красную и Желтую кто-то пришел?

– Нет, я одна, – ответила Женя. – А Взрослый бассейн…

– Тимур здесь. Сейчас приду к тебе.

– Принято. Буду ждать.

– Спасибо, что согласовали со мной, – прошипела рация голосом Рустама. Я мысленно поморщилась: и правда, как-то наличие начальства вылетело из головы. Просто слишком сильно хотелось избавиться от компании Тимура.

– Прости. Я… могу уйти на Красную? Тимур останется у Взрослого бассейна, здесь все равно нет людей.

– А у нас много, много людей! – прошипела рация голосом Жени. – Мне нужна помощь. Катастрофически нужна! Без Славы мне не выстоять на всех горках сразу.

– Ага, охотно верю. Слава – можешь топать на Красную.

– Принято. Спасибо!

Вот и отлично. Передам Тимуру рацию, и остаток вечера пройдет спокойно. И пусть все парочки мира врываются во Взрослый бассейн и творят тут свои молодоженные дела. Занудной меня уже не будет, чтобы им помешать.

– Держи. – Я протянула Тимуру рацию.

Он и не подумал протянуть руку и забрать ее.

– Зачем мне?

– Рус отправил меня на Красную на помощь Жене. Она не справляется.

– По пути сюда я проходил большие горки. Там от силы один человек в пять минут спускается. Это вторая вечерка сезона, людей по всему аквапарку в лучшем случае сотня наберется.

– Ничего не знаю, – пожала я плечами. – Рус так сказал.

– А если я у него переспрошу, ммм? – Тимур попытался отобрать у меня рацию, но я прижала ее к груди и шагнула назад, глядя на него так, чтобы он не смел продолжать свои попытки трогать меня за руки и что-то выхватывать.

В этот раз Тимур что-то понял и остался сидеть на лежаке.

– Ничего Рус не говорил, ведь так? – Его глаза хитро блестели в темноте.

Под его победным взглядом я включила рацию:

– Взрослый бассейн, прием. Выхожу в сторону Красной, как договаривались.

– Да выходи куда хочешь, – с недоумением ответил начальник.

– Как видишь – говорил, – с не менее победным видом прокомментировала я и протянула Тимуру рацию: – Держи. Взрослый бассейн теперь на тебе.

Рацию он снова не взял.

– Брось, Женя справится с горками и одна, ни к чему ей твоя помощь. Понимаю, почему она написала в чат – на вечерке иногда не протолкнуться. Но явно не сегодня. Так пусть Женя посидит на горках, а мы с тобой поболтаем. Давно же не виделись.

– Не могу ослушаться Руса. Я же новенькая, сам понимаешь.

– Я с ним договорюсь, это не проблема. – Он вновь попытался отобрать у меня рацию, но я снова ее не отдала. Тимур засмеялся: – Ты же понимаешь, что рация – не единственный способ с ним связаться? Есть телефон. И я могу ему позвонить.

Все это уже никуда не годилось.

Под моим пылающим взглядом он достал из кармана форменных шорт телефон и покрутил его в руке. Я же… могла швырнуть в него рацией и просто уйти, но ноги словно вросли в песочную плитку. Где-то вдалеке шумела вода – бассейн для серфинга работал, но даже с ним в аквапарке было непривычно тихо.

Я смотрела на Тимура и ждала, затаив дыхание. Чего ждала? Не ясно. Но я снова его разглядывала, словно надеялась выискать какой-нибудь немыслимый изъян, который утихомирит мои бушующие гормоны. Трудно представить, что это должен быть за изъян такой, но вдруг… в итоге я заметила лишь небольшую ссадину на его загорелой и очень привлекательной коленке. Кажется, я безнадежна. И немного извращенка – кто вообще считает колени парней привлекательными? И кто их разглядывает…

– Может, я и не буду ему звонить. – Тимур посмотрел на меня с лукавой улыбкой. – Не знаю, что у вас там с Женей происходит, но ты аж позеленела от желания побыть с ней. Сибирь, неужели надеешься услышать последние сплетни?

– Ты не думал, что я стремлюсь вовсе не к Жене, а просто не хочу быть тут?

– Смутилась из-за горячей парочки? Брось, они не вернутся. Ты нормально их напугала – так нависала над их головами, что осталось только ударить их указкой и отчитать за плохое поведение. Или оглушить свистком. Хотя лучше бы рацией, удобнее…

– Тебе просто одному скучно, поэтому ты затеял… то, что затеял.

– Мне одному нормально. Но с тобой лучше, это правда.

– Что ж… в другой раз обязательно останусь. А пока держи рацию. – Это была моя третья попытка передать ему пост.

Но Тимур снова покачал головой и спрятал руки за спину.

– Что за детский сад?! – не выдержала я.

– Сними кепку. На самом деле мне жуть как интересен твой новый внешний вид. Не думаю, что смогу оставить тебя в покое, пока не увижу все своими глазами. Как тебе такая сделка?

– Не вижу своей выгоды.

– Значит, ты все-таки не хочешь уходить? – спросил он с абсолютно злодейской улыбкой, которая была… сногсшибательной. Наверное, из-за этой его улыбки я и пропала. Ведь Рома – по сути, копия Тимура – улыбался иначе, и в его обществе я была собой.

Парадокс в том, что я и правда не могла уйти. Приросшие к плитке ноги начали медленно проваливаться куда-то еще ниже, а резиновые тапочки пустили корни размером с банановые деревья – все, чтобы я не сдвинулась с места и продолжила этот разговор. Продолжила смотреть на его улыбку, мучаясь. Хотя правда в том, что глубоко внутри я не только мучилась, но еще и радовалась, потому что неделя без Тимура заставила меня по нему скучать. Все закручивалось, усугублялось и… хорошо бы найти выход, но его словно не было.

– Не хочешь уходить, Сибирь? – подначивал Тимур.

– Хочу. Просто думаю, как именно швырнуть в тебя рацией, чтобы точно попасть. Мысленно тренирую бросок.

– Я готов! – Он резко встал с лежака. – Обещаю не уворачиваться, уж очень мне хочется посмотреть на результаты твоей тренировки. Только один вопрос: Рустам знает, что нанял киллера вместо спасателя?

Тимур подошел ближе и теперь стоял совсем рядом. Я уже вся кипела от злости на него и себя. Хотелось толкнуть его в воду и одновременно остаться у этого бассейна до закрытия аквапарка. Просто закатывать глаза на его шуточки и думать, какой же он невыносимый. И наслаждаться этим.

Он протянул руку – снова хотел снять с меня кепку.

Я стояла в напряженном ожидании, но тут ожила рация:

– Красная вызывает Взрослый бассейн, прием.

За рацию я схватилась как за спасительную соломинку:

– Прием.

– Слава, почему это все еще ты? Я ведь жду тебя.

Тимур перехватил мою руку с рацией и приблизил к себе, чтобы ответить Жене:

– Жди, мисс Аптечка.

– Журавлев, имей совесть.

– Ты тоже – не забивай эфир. – Он засмеялся и закатил глаза: – Дилетанты! Всегда забывают, что рация не для личных бесед.

– Сказал тот, кто забывает об этом первым.

Голос Жени вернул меня в реальность. И я уже по-другому смотрела на темноту вокруг бассейна, на подсвеченные мягкими огнями банановые деревья. Смотрела словно с удивлением – что я здесь делаю? Надо уходить, и как можно быстрее. Пока снова не попала в омут его глаз и прикосновений. Он едва коснулся моей руки, но ее заметно покалывало в том месте, где он меня касался.

– Все, Тимур, довольно игр. Развлекайся с целующимися парочками, Взрослый бассейн официально твой. Увидимся, когда увидимся.

Конечно, рацию из моих рук он опять не взял, но ничего не помешало мне просто закинуть ее на лежак. Очень, очень тупо было не сделать этого сразу и поддерживать его игру, но что сказать – тупость мое все. Теперь я почти бежала по темной дорожке между пальм, вдыхала ночной воздух и чувствовала, как горят от впечатлений щеки.

– И все равно я увижу, что ты там под кепкой скрываешь! – бросил Тимур мне вслед. – Вечер длинный! И завтра… ради тебя я готов даже спуститься на Детские горки, Сибирь. Будет весело.

Значит, завтра у меня опять выходной. Что ж… у Микаэллы Андреевны тоже, и мы еще не всю чурчхеллу мира приготовили. Будет чем заняться.

Моя стратегия уклонения от Тимура продолжала худо-бедно работать. Хотя эта стратегия вдруг начала казаться мне жалкой и поскрипывающей, как старая телега. Ну а куда деваться? Моя жизнь превратилась в шахматную партию, в которой я высчитывала ходы по расписанию в общем чате. Тимур работает днем? Я выхожу на вечерку. Тимур отдыхает? Я работаю весь день, пока не упаду от жары, солнца и запаха хлорки. Моментами это казалось величайшей глупостью, а иногда даже забавляло.

– Зачем на две смены подряд-то ходить? – ворчала Микаэлла Андреевна, когда вечером я едва доносила себя до Скворечника. – Вышла днем, и хватит! Ты совсем себя не щадишь, девонька моя. Иди, я снова тебе котлеток из столовой принесла, а то ноги худые в этих твоих аквапарковских шортах, совсем как палки.

Я правда уставала, но мне все нравилось. Хотя почти за месяц работы выяснилось, что деятельность спасателя на восемьдесят процентов состояла из фразы «Прошу не бегать!» и еще на двадцать процентов из оглушительного свиста. И где-то между этими процентами балансировало классическое «невероятно, но факт».

Например, прошлый вторник – тогда я впервые получила повышение в дневную смену и оказалась у бассейна с волнами. Волны включались и выключались несколько раз за день по расписанию, которое висело рядом с бассейном, и сама моя смена напоминала череду волн: резкое прибытие желающих поплавать и такое же резкое их отбытие, после которого я оставалась в гордом одиночестве. До следующего прибытия, разумеется.

Но встречались и уникумы, которым расписание нипочем.

– Девушка-красавица! – Уникумами часто выступали лысеющие мужчины в огромных цветастых семейниках. Они походили друг на друга не только одеждой, но и внешне. – А когда вы включите цунами?

– По расписанию, – отрепетированно отвечала я.

– Да? А пораньше никак нельзя? Чтобы мою благоверную мегеру как следует тут прополоскало со всех сторон. – Далее следовала неизбежная пантомима «полоскания» и заливистый смех.

В первый раз было забавно – не шутка, а вот этот эпичный смех и непробиваемая уверенность, что это смешно. Но три раза за день от разных «шутников»? Одно и то же?! Нет уж, увольте. Я и в первый-то раз не улыбнулась, а в третий слушала это с лицом, напоминающим кирпич.

– Режим полоскания у нас не предусмотрен, только волны.

– Но моей надо! Ее бока хорошо бы как следует… если понимаете, о чем я.

– К сожалению, нет. Но могу порекомендовать взрослый бассейн – дважды в день там есть программа аквааэробики. – И язык буквально чесался добавить что-нибудь о боках их собственных. Старшее поколение бывает и норм, но такие шутки мне никогда не понять. К счастью.

Вместе с новой стрижкой я поубавила свою резкость – на работе она казалась неуместной. Тем веселее было потом сидеть на обеденном перерыве в столовой, пересказывать «шутки» отдыхающих другим девчонкам и вместе осуждать бесконечные «мужские моменты», коих за день набиралось у каждой немерено. В начале с коллегами у меня не задалось, но все быстро наладилось. Хватило одного короткого разговора с Авророй и совместного дня на Детских горках. Иногда я думала: а может, так могло быть сразу? Если бы я сама не напала нее, не ковырнула ее рану имени Ромы Журавлева. Как знать.

– Сегодня до меня докопался мужик: полчаса стоял рядом и утверждал, что никого я спасти не смогу, весовая категория не та, руки слабые, ноги тонкие… – поделилась Милана.

– А меня пожалели, ведь я таскала надувные круги, – поддержала Катя.

– Моя история все равно круче, девочки: меня саму сравнили с надувным кругом. Со словами: «Без обид, но…»

– Да к черту отдыхающих, что с них взять. Вы слышали, что утром опять ляпнул мудак Игорь? Что Детский бассейн для девчонок и назначать туда стоит только девчонок. Якобы у парней предназначение посложнее. Типа на Синей горке стоять сложнее, ага…

Рабочих историй было много, и каждый обед они объединяли нас так, что не хотелось расходиться. Может, из-за этих обедов я так полюбила аквапарк. Темы каждый день менялась, мы с девчонками садились за один столик и посмеивались надо всем подряд. Парни, обедающие по соседству, напряженно прислушивались, что вызывало только больше смеха. И негодования – тема с Детскими горками накопила неприятный осадок у всех девчонок.

– Надо выбраться куда-нибудь вместе, – в один из дней предложила Катя. Она встала и взяла в руки поднос с едой, но уходить не спешила: – Что думаешь, Милли? Может, как прошлом году, сгоняем на катере на рыбалку?

– Идея мне нравится.

– Твой отец даст нам ключи?

– В этом году я вольна не спрашивать. Зря я, что ли, права получала? – фыркнула Милана. – К тому же мой отец далеко не Игорь, который считает, что всем девчонкам место на Детских горках, и только.

– В прошлом году мы устраивали что-то вроде девичника, только были не все. Кто-то же должен был идти на работу, – пояснила Катя исключительно для меня. – Ты как, в этом году с нами?

– Думаю, да.

– Без парней. Это девичник.

– Тогда точно да. И… вы же не против, если я позову Женю?

Как-то так получалось, что обеды были нейтральными. Ни Жени, ни Авроры с Викой на них никогда не было. Словно все дружно обходили острые камни, наслаждаясь легкостью течения. Но мне хотелось большего.

Девчонки переглянулись, безмолвно решая что-то между собой. Они приняли меня в коллектив, приглашение на девичник было этаким мостом, по которому мне предлагали перебраться из категории «новенькая подыхайка» до… пока еще не своей, но где-то рядом. А я решила использовать этот момент и помочь Жене, с которой никто не общался будто по старой привычке. Ее либо игнорировали, либо отделывались стандартными фразами, не более. Но постепенно, шаг за шагом, это можно изменить. Хотя бы попытаться.

– Парни поддерживают нейтралитет и никуда не лезут, называют все девчачьими разборками. Совсем как Детские горки, которые они тоже между собой зовут девчачьими. Может, мы не будем как парни? – надавила я. – Может, мы будем лучше? Аврора и Вика не смогут испортить жизнь всем. Я даже не уверена, что они захотят это сделать! А если и захотят, то Рус не уволит всех девчонок по одному ее слову, это нелепость какая-то.

– Мы не против Жени. Не совсем. Строго говоря, это она обиделась на весь мир и даже не попыталась наладить отношения.

– В таких случаях всегда проще обороняться.

– Она же клеилась к Киту. А он на тот момент встречался с Викой, ее подругой, – это не самая приятная ситуация. Мы не боимся Аврору, как ты подумала. Мы презираем тех, кто клеится к чужим парням. Это как-то нехорошо.

– Может, там все было не так однозначно?

– Может, но нам никто не рассказал.

– Спросим ее. На «рыбалке». – Я посмотрела на Катю, которая явно решала больше. Она вообще выглядела как главарь какой-нибудь банды: высокая, плечистая, с крупными чертами лица, густыми темными волосами и воинственным взглядом. К слову, Рус никогда не заикался о Кате и Детской зоне – кажется, он девушку побаивался.

– Хорошо, пригласим и Женю. Никто не против? – обратилась она к остальным девчонкам, и те дружно замотали головами – все были за.

Катя и Милана обещали решить вопрос с катером и назначить день отплытия. Я рассказала о девичнике Жене – она не воспылала энтузиазмом, но и не отказалась. Ее согласие показалось мне хорошим знаком. Просто… я видела Женю разной, но на работе она была сама не своя. Ей нравилось смеяться и светиться как солнце, и всем помогать, пусть даже с солнцезащитным кремом или списком лекарств. Не зря Тимур звал ее Аптечкой – иногда он был точен в прозвищах. Если помочь Жене совсем немного… может, ей больше не придется «гаснуть» в аквапарке и ходить на работу как на каторгу. Так не должно быть.

В мой следующий рабочий день на обеде собрались уже другие девчонки, но про «рыбалку» они знали. И возбужденно обсуждали девичник – всем идея понравилась. Набиралось не меньше десяти человек, и мы с энтузиазмом планировали покупки.

– Поймаем рыбу сами! – предложила Камилла. – Возьму у отца удочки.

Удочки? До того момента я была на тысячу процентов уверена, что «рыбалка» – это какая-то местная метафора, шутка или название девичника. Они что, правда все это время собрались рыбачить? Даже мой отец никогда не рыбачил.

– В море можно просто так ловить рыбу? – все еще не верила я.

– С пирсов, с волнорезов. И с катеров тоже можно.

В моей голове не укладывалась ловля рыбы как веселое развлечение, но девчонки обсуждали это с горящими глазами. Странно, но интересно. Впрочем, вскоре с рыбы они перешли на вейк-серфинг, что казалось уже более понятным досугом.

– А ты серфишь? – спросили у меня.

– Нет, конечно.

– Научим! Если погода будет подходящей, а то с волнами не угадаешь…

Девичник я и так ждала с нетерпением, а после такого… и все мои переживания насчет Тимура незаметно отошли на второй план. Не отступили, нет! Но благодаря девчонкам я немного отвлеклась.

Хочешь рассмешить бога аквапарка – расскажи ему о том, как хорошо тебе в этом самом аквапарке живется. А у меня правда все так удачно, солнечно, весело и беззаботно складывалось! Тимур перестал торчать на работе денно и нощно, потому и мне удавалось выбираться в «Дюну» часто. Еще я получила зарплату за прошедший месяц. Зарплата выдавалась наличными в руки, и была в этом какая-то особенная радость. Вечером я купила нам с Микаэллой Андреевной самых больших фиников, которые только нашла, – чтобы отметить. Ничто так не радует, как ударная доза сладкого.

Погода установилась жаркая, но не такая, как в дни после ливня. Солнце по-прежнему не щадило, но теперь мне удавалось с ним договориться. Посредством крема от загара и привычки. Постепенно я смирилась, что жарко мне почти постоянно. Даже ночью в Скворечнике, несмотря на легкий ветерок. И сначала это тяжело, но потом приходит смирение.

Мы с девчонками выбрали день рыбалки, создали отдельный чат и активно планировали всякие мелочи. Это сближало. Возможно, даже больше, чем способна сблизить сама рыбалка. В общем, все шло слишком хорошо, и мне стоило об этом задуматься. Но я была беспечна – настолько, что на утреннем брифинге в субботу совсем не напряглась, когда Рустам протянул мне рацию и сказал:

– Синяя.

Я убедилась, что за моей спиной никого и рация вместе с горкой предназначались мне – неназванной королеве Детских горок. Рус нетерпеливо тряхнул рукой, предлагая не тормозить.

– Эмм… спасибо.

– С повышением. Кит тебя проинструктирует. – И он выдал рацию парню.

Кит все еще казался мне отдаленной, непонятно фигурой, этакой тенью. Я не то чтобы не могла его раскусить, просто даже не пыталась. Он как принц аквапарка – всегда вращался где-то на периферии. Либо заходил в гости, либо прогуливался по территории с отцом – статным высоким блондином, который выглядел точной копией своего сына. Слегка состаренной версией. Лишь иногда Кит выходил на смены в качестве спасателя, но как раз в те дни, когда меня не было в аквапарке. Кажется, он выходил только в паре с Тимуром, они же были друзьями.

И опять – мне бы задуматься, как и зачем принц Кит оказался на горке, когда он сам прямым текстом мне говорил, что его любовь – серфинг и только серфинг. Но я это благополучно забыла и не насторожилась. Вместо этого, когда мы шли по песочной плитке, внимала своим обязанностям и лишних вопросов не задавала.

– Синяя самая крайняя, с нее хорошо видны все спуски, надо немного в сторону отклониться, и все. Твоя задача – не пускать на горку, пока предыдущий подыхайка не завершит спуск. Горка короткая, велик риск свалиться кому-нибудь на голову. За это ты и будешь отвечать. В целом это все.

– Звучит не так сложно. А не надо ждать, пока подых… отдыхающий отплывет подальше?

– Не стоит.

– Почему? Так будет еще безопаснее.

– Видела, какие на горки очереди? До нижнего лестничного пролета порой стоят. Если ты будешь считать ворон и ждать у моря погоды, то в очереди начнутся возмущения. Про суд Линча слышала?

– Слышала слово «линчевать».

– Это то, что случится со всеми нами, если не будет быстрого движения.

– Твой отец настолько суров?

Кит посмотрел на меня исподлобья:

– Нет. А вот жаждущие отдохнуть подыхайки весьма кровожадны и скоры на расправу. Твоя задача соблюдать интервалы, а если кто внизу замешкается, парни на Свистке всех разгонят в бассейне. Они же не просто так там стоят.

– Поняла. Спасибо за инструктаж.

Мы начали подъем на горку. Кит как джентльмен пропустил меня вперед, и говорить приходилось, чуть на него оборачиваясь. Именно поэтому я пропустила главное – что на пиковую точку кто-то добрался раньше нас.

Владыка Красной горки собственной персоной.

– Что-то вы долго, – пожурил Тимур вместо приветствия. – Взял мою рацию?

Кит молча протянул ему аппарат и занял место между большими горками – Зеленой и Желтой. На них спускались на двухместных кругах спасатель должен был следить, чтобы никто не залез в горку без круга. Ну и чтобы на один круг не набилось пять человек, что опасно – можно вывалиться из-за скорости.

– Привет. – Тимур обезоруживающе мне улыбнулся.

– Привет. – Ответ получился хмурым.

– Как настроение?

– Неплохо.

…Было до этого момента.

– Так и понял, что ты меня избегаешь.

– Странный вывод, который ты сам себе надумал.

Я заняла Синюю горку. По моей спине пробежал холодок, и это был вовсе не морской бриз. Еще и этот проклятый Кит поглядывал из своего угла… с едва заметной, но совсем не скрываемой насмешкой. Он прямо-таки глаз от меня не отводил. Хотя мог бы и на друга своего пялиться. Или на рацию. Но нет – он заметил, как я помрачнела, и теперь следил как падальщик.

Тимур облокотился на любимую Красную:

– Отвечаем на обвинение обвинением, ммм?

От необходимости объясняться меня спасли первые отдыхающие. Аквапарк еще заполнялся людьми и об очередях речи не шло. К Синей горке подошли двое подростков, но за ними никто не поднимался. Я понимала – как только парни уедут, Тимур снова пристанет с вопросами. Поэтому решила себя обезопасить: не пускала подростков на горку, пока досконально не объяснила им правила поведения на воде. Многое пришлось выдумывать на ходу, но в такие моменты главное выглядеть и звучать убедительно, остальное приложится.

– Можно уже ехать? – Мальчишки поглядывали на меня как на безумную тетку, что пристала к ним на улице с предложением погадать по ладони.

– Первый может ехать. – Я отошла в сторону, но сразу перекрыла путь: – А тебе я сейчас расскажу о правилах поведения на воде.

– Но я же рядом стоял и все слышал!

– Я рассказывала твоему приятелю, и моя работа – убедиться, чтобы…

– Парень, иди-ка сюда. – Тимур поманил его на Красную горку: – Так будет быстрее. Быстрее, говорю! Пока она не очухалась.

Мальчишка ухнул в горку и укатился прочь со скоростью света.

Тимур смерил меня ироничным взглядом и покачал головой:

– Нельзя нырять под воду? Серьезно?

– Конечно. Иначе вода затечет в уши.

– Даже не представляю, что за Иисус сможет удержаться на поверхности после спуска с горки.

– С должным старанием…

– …Не получится купания. А про шапочку это что было?

В моем инструктаже нашлось место и шапочке, это правда. Просто вспомнила свои тренировки по плаванию, вот и пришлось к слову. Я там и про брасс рассказала, и про кроль, ничего не утаила.

– Безопасность превыше всего.

– По-моему, ты занимаешься всякой чушью, чтобы со мной не разговаривать.

Наверх снова поднялись отдыхающие, на сей раз сразу целая толпа. Пришлось работать оперативно, инструктаж не понадобился. К счастью. Я исправно выглядывала из-за горки, как было велено, и пускала следующего. Это было совсем просто, если сравнивать с Детскими горками. Первый час я удивлялась, что меня все слушаются и стоят спокойно, а не прыгают с горки в бассейн вниз головой. Очень непривычное ощущение.

– Ты играешь со мной в партизанскую войну, а я теряюсь и не могу понять причину. – Едва толпа схлынула, Тимур снова оказался рядом. – Неужели это правда из-за розыгрыша? Из-за той проклятой вечерки? Вот настолько я тебя… разочаровал?

Он смотрел на меня так серьезно и внимательно, без привычной насмешки. Даже когда он поднимал похожий вопрос в Скворечнике, он словно немного насмехался и его забавляла ситуация. Но теперь – явно нет. Он выглядел обеспокоенным, задетым. Взволнованным даже.

Я молча отвернулась.

Этот его взгляд… по-хорошему, Тимур не заслужил бойкота с моей стороны. Он ни в чем не виноват. Скорее наоборот – нашел мне дом, познакомил с Микаэллой Андреевной, которую я теперь просто обожала. Позвал меня в аквапарк, и это место я любила тоже. Мне нравился и новый опыт, и коллектив. Нравился наш новый отдельный чат с девчонками и сплетни за обедом. И за все это следовало бы Тимура поблагодарить, а я… наказывала его за свои же чувства.

Поднялась новая компания, но Тимур заблокировал свою горку ногой, все еще стоя рядом со мной. Я подняла на него взгляд. Он выглядел таким нестерпимо серьезным…

– Слав, просто давай начнем сначала, хорошо? Обещаю больше не вести себя как полный идиот. Не устраивать розыгрыши, не вламываться на твою территорию без стука и… не требовать, чтобы ты срочно сняла кепку. Это тоже было бесцеремонно. Я постараюсь быть немного другой своей версией, если это поможет все исправить.

Я молчала, глядя на сверкающую голубизну бассейна внизу. Извинения Тимура звучали так искренне, и от этого становилось только хуже. Я же бегала от него не потому, что он «полный идиот», а потому, что не справлялась со своими чувствами. Это мне стоит перед ним извиниться. Но если я сделаю это, он обо всем узнает, и неловкости станет только больше.

– Люди ждут, – пробормотала я. – Нельзя копить очередь.

Тимур нервно провел рукой по козырьку кепки, кивнул и вернулся к своей горке.

Украдкой я посмотрела на него, но натолкнулась на внимательный взгляд Кита – он как белобрысый коршун продолжал наблюдать. Насмешка так и не исчезла с его губ, словно все мои ужимки он разгадал секунд за тридцать и теперь откровенно веселился. Надо ли говорить, что Кит перестал мне нравиться совсем?

Первым на обед ушел Тимур. Он хмуро и спешно объяснил, что мне придется присматривать за двумя горками, поинтересовался, все ли я поняла, и кивнул нам с Китом на прощание. С тяжелым чувством я смотрела, как он спускается по лестнице и лавирует между желающими скатиться с высоких горок. Я смотрела на него до тех пор, пока его футболка не затерялась среди цветастых купальников.

Я готовилась к напряженному графику и что мне чуть ли не грудью придется закрывать горки от отдыхающих, которые обязательно почувствуют слабину – минус один спасатель как-никак. На Детских горках все так и происходило: как только хитрые маленькие люди видели окна для маневров, они… маневрировали. Они всегда испытывали на прочность и проверяли границы доброты тети-спасателя.

На взрослых горках все оказалось наоборот: за утренние спуски все запоминали правила и молча им следовали. Иногда даже выглядывали сами в ожидании и сообщали информацию мне, поэтому уход Тимура на работе не сказался, все шло спокойно и даже немного скучно. Кажется, суть борьбы за рацию до меня наконец-то дошла.

Кит подошел к краю своих горок, кивнул парочке на круге, разрешая им спуск, и посмотрела на меня словно в ожидании. Как строгий учитель, что поймал нерадивого хулигана на месте преступления и ждет от него объяснений.

– Что? – ощетинилась я.

– Ты неоправданно жестока с действительно неплохим парнем.

– Тебе какое дело?

– Так вышло, что друзей у меня никогда не было. Только Тимур. И мне не нравится, когда его смешивают с грязью ни за что ни про что.

– Таков уж этот мир, Кит: не всегда происходит только то, что тебе нравится. Вам с Авророй надо чаще выходить на улицу и трогать траву, если вы думаете иначе.

Говоря это, я поймала на себе взгляд двух девчонок. Обе широко улыбались – слышали наш с Китом разговор. Когда подошла их очередь спускаться с горки, обе синхронно показали мне «класс». Я прямо-таки почувствовала их поддержку в противостоянии с аквапарковским принцем.

Который и глазом не моргнул на мою грубость:

– Я знаю Тимура много лет. И он никогда не извиняется. Вообще. Проще заставить воду течь по горке вверх, чем выбить из него «прости». Знаешь, почему так? Он просто не замечает чужих обид, потому что сам не склонен обижаться. А перед тобой едва лезгинку не станцевал и ушел, как побитый пес.

Интуитивно я и сама это понимала, даже зная Тимура всего ничего. Чувствовала его, что ли. И мне показалось, что эти его извинения… просто я избегала его, ускользала, и поэтому он захотел меня вернуть, хотя на самом деле я ему нужна не больше айсберга в бассейне для серфинга. Чем больше я его отталкивала, тем больше царапала самолюбие, только и всего.

Я пропустила очередных отдыхающих, нервно теребя бейджик и бежевую ленту со свистком. Кит отвлекся на свои горки – парочка пыталась съехать задом наперед, при этом лежа друг на друге, что точно запрещалось правилами. На эти круги в каких только позах не забирались – за день я насмотрелась такого, что мое бедное воображение обогатилось на десятилетия вперед.

– Еще я точно знаю, что он не мог настолько перед тобой проштрафиться. – Кит наконец-то разобрался с парочкой. – Но я прекрасно понимаю, что некоторые люди… просто не нравятся. Бесят с первого взгляда, и ничего с этим не поделать. Если у тебя как раз такая ситуация…

– У меня не такая ситуация, – перебила я.

Бесил меня сам Кит, а еще больше бесили его предположения и желание ими со мной поделиться. Стремление влезть мне в голову. Я и без него чувствовала себя со всех сторон виноватой, а он щедро накидывал на меня дополнительные слои вины.

Кит отправил по горке очередные надувные круги и вновь сосредоточился на мне. Просто наблюдал, но как будто мысли читал. Я делала вид, что у меня много работы на двух горках и с особым рвением глазела в сторону бассейна, хотя людской поток давно справлялся и без меня.

– Я тебя понял, – наконец выдал Кит таким тоном, словно выносил приговор.

Что он там понял – большой вопрос. Спрашивать я, конечно, не стала. Этот Кит… я понимала его привлекательность в глазах девчонок, честно. Он был таким красивым, высокомерным, холодным. Держался настоящим принцем, и это не шутка. Он даже голову чуть приподнимал на манер монаршей особы аквапарковского разлива.

Но мне все это не нравилось, скорее наоборот – хотелось оказаться от Кита как можно дальше. С одной стороны, он вроде как защищал чувства единственного друга, проверял меня на вшивость. С другой… я не могла отделаться от мысли, что Кит косвенно виноват в происходящем с Женей. Он же тут местный принц и легко мог прекратить все одним своим словом, но он и не подумал этого сделать. Это совсем его не красило. И не зря моя интуиция включалась рядом с ним и предупреждала: плохой парень, плохой! Не в привлекательном смысле, увы.

Вернулся Тимур, но не разбавил напряженную атмосферу, а скорее добавил пару темных туч. Честно говоря, я заскучала по Детскому бассейну – там у меня никогда не хватало времени на ерунду. И даже на разговоры. Там огромная бочка переворачивается с таким шумом, что говорить не хочется!

– Синяя горка, иди обедать, – прошипела рация голосом Руса.

По лестнице я даже не сбежала, а скатилась, лишь бы быстрее выдохнуть. Наверху было как-то слишком душно, несмотря на свежий ветерок, дующий с моря. Я посмотрела в чате, кто из девчонок идет на обед, но оказалось, что все уже поели. Жаль, не получится хоть немного отвлечься.

Зато в столовой сидела Аврора. Ее подруги Вика не наблюдалось, потому обедала Аврора в гордом одиночестве. Кепка валялась рядом, а легкий ветерок тормошил ее тонкие платиновые волосы.

Не знаю, что за отчаяние меня захлестнуло, но я подошла к Авроре и поставила свой поднос напротив нее. Она вздрогнула, посмотрела сначала на меня, а потом почему-то на вишневый компот – в меню был снова он. Затем она подняла бровь в ожидании – мол, давай. Сделай это.

Конечно, я не пустила компот в ход, даже не подумала об этом. Но ситуация показалась забавной, как и вопросительный взгляд Авроры. Глядя на нее, я села напротив, взяла в руки стакан, подняла его перед собой и… медленно отпила.

– Не хочешь на Синюю горку? – закончив забавляться с компотом, спросила я.

– Что? – Такого Аврора явно не ожидала.

– Там сегодня твой брат. Вроде вы души друг в друге не чаете и все такое.

– Допустим. Но…

– А вот я с Китом не поладила. Поменяемся?

– В чем подвох? – Аврора все поглядывала на компот.

– Подвоха нет. Это скорее… просьба.

– Ты о чем-то просишь меня?!

– Да. Что скажешь?

Аврора промолчала. Она, как и Кит, была на какой-то своей волне и словно подозревала меня во всех грехах. Что неудивительно, учитывая, насколько у нас не задалось с самого начала. Но именно Аврора организовала мне новую форму, и это показалось мне хорошим знаком.

– Я и правда лучше проведу время с братом, чем у бассейна, – наконец сказала Аврора – как вердикт вынесла. Таким же тоном говорил со мной Кит.

– Удивлена, что ты сразу не заняла Синюю.

– Я хотела. Кит сказал, что с тобой надо разобраться.

– Ясно. – Теперь до меня дошла причина столь резкого «повышения» аж до Синей. Я подняла взгляд на Аврору: – Если что, рядом с твоим братом Тимур. Вы вроде не ладите, так что…

– Мы ладим, просто он меня бесит порой.

– Я бы тоже бесилась, если бы меня звали Вялой.

– Даже не напоминай, – отмахнулась она.

– Почему он так тебя зовет? Причина наверняка самая дурацкая, совсем как у меня с Сибирью. Я при нем даже слово такое не произносила – сам придумал, сам меня в Сибирь поселил.

Подумав немного, Аврора кивнула:

– Аналогично. Когда нам было лет по тринадцать-четырнадцать, мы уже тут работали. В основном на Детских горках или у Взрослого бассейна. И… Сейчас в столовой везде эти емкости со мхом вместо цветов. – Она указала на наш стол. Мох и правда стоял в стороне в красивом бетонном горшке. – Мох многолетний и неприхотливый. А раньше везде были вазы с цветами. На жаре они быстро вяли, и мне было так обидно, что все эти красивые цветы выбрасываются… по вечерам я собирала их в охапку и несла домой. Там они оживали на время под кондиционером и когда не было такого яркого солнца. Я хоть немного продлевала им жизнь. А для Тимура я была странной девочкой, что собирает вялые цветы, и он над этим потешался, потому что был малолетним придурком и пацаном. Тогда и Кит его смешки охотно поддерживал, ведь был таким же.

Эта история с цветами…

– Не хочешь на рыбалку? – предложила я. – С девчонками.

– Я… не знаю. – Она явно растерялась.

– Подумай, время есть. Будут многие девчонки аквапарка, было бы неправильно не позвать и тебя. И даже Вику, хотя ее давно не видно. – Я придвинула к ней рацию: – Удачи на Синей. И… напиши насчет рыбалки, хорошо?

Аврора кивнула и проводила меня задумчивым взглядом.

После дня на Синей горке у нас с Тимуром установился негласный нейтралитет. Обжигающе холодный и малоприятный нейтралитет, но ведь его я и добивалась, верно? Стоило порадоваться, но как-то не получалось. Потому что я обидела его, и сильно, что легко читалось между строк.

Теперь он как можно раньше писал в чате о своих планах по выходу на рабочие смены. Иногда даже за пару дней высылал целый график. Над этим многие шутили, ведь он славился своей неорганизованностью и спонтанностью, а я прекрасно понимала, с чем связана его новая линия поведения: он говорил со мной. Делал так, чтобы я без проблем подстраивалась и приезжала в аквапарк без опозданий, как это иногда случалось, когда он появлялся в чате в последний момент.

От этого мне было еще больнее.

Все-таки я злая и жестокая девчонка – все как говорил Александр. Я быстро отсекла от себя Тимура, просто потому что он мне понравился слишком сильно, но вот незадача – он был влюблен в другую девушку и мне мог предложить лишь дружбу. И я оградила себя от дружбы, но как будто сделала только хуже. Потому что каждый раз, читая сухие сообщения Тимура в общем чате, я внутренне сжималась и чувствовала боль под ребрами.

Похожую боль я испытала, когда увидела знакомое лицо на очередном утреннем брифинге. Но это был Рома, что я поняла даже издалека, но все же. Рома не появлялся в аквапарке давно – кажется, уезжал к отцу в Ростов, о чем тоже предупреждал в чате.

– Кто идет на Детскую горку? – Рустам привычно посмотрел на меня.

– Мы со Славой возьмем Взрослый бассейн, – Рома подхватил рацию.

– А Детские горки кто возьмет, ммм?

– Пусть Влад со Стасом чуть напрягутся. За опоздание, – предложила Катя.

– Да пусть девчонки возьмут, это их зона ответственности, – забубнил кто-то.

– Я тебе сейчас покажу зону, Самойлов.

– А я тебе…

Рустам посмотрел на нас с Ромой и махнул рукой – мол, хоть вы валите. Что мы и сделали: я так и вовсе бежала вперед, словно за мной гнались призраки. Или дети выскочили из детского бассейна и отправились в погоню.

– У тебя утренняя пробежка? – Рома подстроился под мой спешный шаг.

– До этого я три смены подряд провела на Детских горках. Надо бежать, пока Рус не передумал с моим назначением.

– Теперь прочувствовала, насколько весело в детской зоне?

– Скорее, побывала на Синей, и мне теперь есть с чем сравнить.

Рация зашипела, сообщая о начале рабочего дня, но нас с Ромой это не касалось. Из-за расположения Взрослого бассейна – в стороне от остальных развлечений, а еще из-за его непримечательности. Как только отдыхающие попадали в аквапарк, они бежали на горки. На большие или детские – зависело от возраста. Волны, серфинг с его огромными очередями – все было интереснее обычного скучного бассейна. В нем, как правило, расслаблялись после обеда или чтобы переждать очереди. И утром рядом с пальмами разве что сверчки не стрекотали.

Мы с Ромой сели на край, свесив ноги в прохладную воду. Голубое дно ярко подсвечивало новоприобретенный южный загар, а еще белые полосы – я неудачно загорела по тапочкам. И по шортам. И еще по футболке.

На ногах Ромы никаких полос, конечно, не было.

– Потому что у бассейна я хожу босым, а на больших горках нет прямых солнечных лучей, – пояснил он, заметив мой интерес. – Это называется опытом.

– Которым со мной, конечно, никто не поделился.

Хотя Женя наверняка предупреждала и насчет тапочек, но она столько инструкций на меня вывалила, что я в них запуталась и забыла все почти сразу. Даже с кремом от загара не справилась, пока не сожгла икры. Зато теперь хорошо запомнила урок.

Мы с Ромой поболтали про аквапарк. Я пересказала все, что случилось за мной за неделю, не забыла даже о мужчине, который потерял в детском бассейне сразу три золотые цепи, а потом весь день там курсировал в поисках, пугая детей волосатой грудью. Неплохой выдался день.

Рома сначала оценил мою новую стрижку – вежливо заметил, что мне очень идет, потом рассказал о поездке в Ростов. Оказалось, в семье он один продолжал общаться с отцом, что Тимур считал предательством. Но прощал. Отца он Роме прощал. И между строк почти прозвучало имя Авроры.

– У нас скоро девичник, – поделилась я. – Аврора приглашена.

– Ты ее пригласила?

– Вроде того. После нашего последнего разговора… Не знаю. Просто все, что ты сказал про нее, знакомо и мне. Мой отец даже близко не владеет отелями и аквапарками, но в школу меня отвозил его личный водитель. Я часто меняла школы и была новенькой, и личный водитель воспринимался не всегда… хорошо. Словно я была дочерью олигарха и со мной лучше держаться настороже. И встречая такое настороженное отношение, я сама становилась злой девчонкой и чаще била первой. Как Аврора. И мне подумалось… если бы нашелся человек, который бы это понял, я…

– Спрятала бы колючки? – подсказал Рома.

– Шанс пятьдесят на пятьдесят. Возможно, уколола бы в сотню раз сильнее. Или откусила бы протянутую руку по локоть. Настроение и влияние момента такие тонкие штуки, сам понимаешь. Но… полагаю, я бы распознала попытку и подумала о ней даже с откушенной рукой в зубах, что уже немало.

– Спасибо, что попробовала. С Авророй.

Мне стало смешно:

– Ром, ты словно присмотрел дикарку и пытаешься интегрировать ее в общество. Но почему-то чужими руками, хотя мог бы сделать это сам. Ты ей нравишься. Может, даже больше, чем нравишься. Она спрятала колючки, когда прозвучало твое имя. Думаю, без этого ничего бы столь волшебным образом не получилось. Она даже форму мне новую организовала! – Я указала на чистую футболку. – Что это, если не сила любви?

– Это не любовь, – покачал он головой с непоколебимой уверенностью.

– Не узнаешь, если не попробуешь.

Он посмотрел на меня и покачал головой:

– Не попробую, Слав.

Из-за Тимура, о чем я прекрасно знала. С самой первой встречи с близнецами знала! И не возникни у меня всей этой ситуации с Тимуром, будь я незаинтересованной стороной, я бы обязательно что-то такое Роме ответила. Про необходимость разговора с братом, про мнение самой Авроры, которое тоже неплохо было бы учесть. Но как очень сильно предвзятая сторона я сочла за благо промолчать. Влезать между братьями казалось каким-то… неправильным решением. Эгоистичным.

– Слышал, недавно ты поменялась местами с Авророй, – сказал вдруг Рома. – Так, чтобы она оказалась на больших горках с Тимуром.

– И как? Сложилась крепкая парочка? – съязвила я, чувствуя горечь во рту.

– Тимур с ней даже не разговаривал. Думал о своем.

– Да он пылает энтузиазмом по ее завоеванию!

– В последнее время он сам не свой. Возможно, думает о серфинге с Китом, у них много планов на лето и на волны.

И тут я уже не сдержалась:

– Все это так странно… ты хотел, чтобы я дала шанс Авроре, и я это сделала. Но сам ты так не поступаешь, даже заметив, что твой брат больше увлечен планами с Китом и серфингом, чем «девушкой мечты». Если посмотреть со стороны, то ты похож на противного энтузиаста, который подбивает других на глупости, чтобы посмотреть, получится у них или будет провал. А тебе остается только стоять в стороне и потирать в нетерпении руки, выглядывая из-за пальм.

– Все совсем не так…

– Знаю, что не так. Но похоже. – Я вытащила ноги из бассейна, пока пальцы не побелели и не размокли от воды. – Скажи Русу, что я отлучусь. На пять минут. Справишься тут без меня?

Рома посмотрел на пустой бассейн:

– Не уверен, столько работы.

– А нечего было прогуливать. Теперь потей за двоих.

Не все девчонки оценили мое желание затащить на яхту и Аврору с Викой, и Женю одновременно. Большинство хотело просто отдохнуть, и чтобы во время отдыха все были настроены друг к другу хотя бы нейтрально. Без драм, выяснений отношений и дележки парней, только рыбалка, серфинг и сладкие коктейли.

И после очередной борьбы за рации на брифинге и тысячного по счету заявления о том, что «у парней свои спасательские зоны, а девчонки пусть занимаются детским бассейном», я внесла предложение:

– Почему бы не позвать на яхту всех?

– Всех?

– Всех, – повторила я. – Не только Аврору и Женю. Но еще и Риту с Региной. Диану, Лолу. Всех.

– Они же малолетки. – Милана наморщила нос. – Им по четырнадцать.

– Это не важно, потому что…

– Потому что мы саботируем день, – закончила за меня Катя. – Не будет никаких «детская зона для девчонок», потому что не будет девчонок. И это может стать только началом, мы можем сделать это традицией.

– Поэтому нам нужны все, – кивнула я. – В том числе и Аврора с Викой.

– Ты это придумала только сейчас, чтобы устроить массовое перемирие?

– Неважно, когда я это придумала. Важно, что это будет… забавно.

Надо ли говорить, что после этого мы собирались с тройным энтузиазмом? Девичник обрел особый смысл и перестал быть просто отдыхом. Он превратился в борьбу с системой, а это всегда вдохновляет. Если что-то не поменяем мы и уже сейчас, то малышня вроде Дианы и Риты останется с чем есть на годы вперед.

Я пригласила Аврору в чат, она пригласила Вику. Женя уже была там. В чате они подчеркнуто игнорировали друг друга, что тянуло на… нейтралитет? Вопрос Детских горок оказался болезненным и острым настолько, что остальное отошло на второй план.

За всеми этими сборами и смыслами я упустила из виду важный момент: яхту! Мне предстояло впервые в жизни оказаться на яхте! Не на маленьком катере, как это планировалось изначально, ведь вмешалась Аврора.

– Просто не хочется толкаться в тесноте, – заявила она.

Так мы с девчонками оказались в порту и забрались на борт самой настоящей морской красавицы. Белоснежной, с блестящими бортами и кокпитом. Она не была огромной, как у киношных злодеев, но легко вместила всех. Яхтой управляла девушка-капитан, и она показалась мне ослепительно красивой.

Наш день начался идеально.

Мы плыли, подставляя лица морскому ветру и представляя физиономии парней, которые поймут, что нас нет. И что никто не придет. Потом мы остановились где-то посреди моря и бросили якорь. Солнце светило ярко, но не припекало, как в аквапарке, – морской бриз приятно смягчал горячие солнечные лучи.

– Не забывайте про крем от загара! – напоминала всем Женя. – Не дайте солнцу вас обмануть.

– Одно слово – рыжая, – закатила глаза Вика.

– Женя-Аптечка!

– И она абсолютно права, – влезла я. – Проверено моими пятнистыми ногами.

– Да у тебя вся пятнистое, начиная от формы.

Я закатила глаза и не стала развивать тему.

Вместо этого открыла чат спасателей. Парни как раз собрались на брифинг и не могли понять: «где все» и почему «все» опаздывают, – хотя людей на смене хватало. Рус лично вызвал Кита и Журавлевых, чтобы закрыть все горки. Но вопросы «Где все?» продолжали сыпаться.

– Как-то это беспомощно выглядит, – хмыкнула Женя. – Где все, где все…

– А мы здесь! – засмеялась Катя и широко развела руками. – Так какого черта мы уткнулись в телефоны, читая новости аквапарка? Погнали плавать, девочки. Кто брал надувные САП-борды? Я буду первой кататься…

И начался наш день.

Поначалу я настороженно поглядывала на возможный источник проблем – троицу из Жени, Вики и Авроры. Но они обходили друг друга по широкой дуге. Женя всем напоминала про крем и постепенно расслабила вечно напряженные плечи, потом много ныряла с маской в компании аквапарковой мелочи. Они все едва не захлебнулись от восторга, увидев пару рыбок… сама я поплавала на САП-борде с Катей и поняла, что это не для меня – меня манил серфинг.

Греясь на солнце, я посмотрела на экран телефона. Хотела проверить чат, но увидела с десяток входящих сообщений: оказалось, все это время мне писал Рома. И не только писал, но и записывал кружочки с места событий.

– Помнишь, я радовался вашему девичнику? – спросил он, улыбаясь в камеру. – Так вот: забудь об этом! – И он показал лежащего в детском бассейне брата. Тимур валялся без сил, а сверху на нем прыгал ребенок. Сообщение было записано в одиннадцать утра, когда аквапарк едва открылся. Полагаю, это была актерская игра, но довольно забавная.

На следующем видео разъяренная мамочка отчитывала еще одного спасателя – Игоря. Он стоял с виноватым видом и пытался что-то объяснить, но его никто не слушал. Это уже не выглядело постановкой. Еще на двух видео был запечатлен коллапс у основания больших горок – это место тоже считалось «женским», ведь там надо стоять и терпеливо объяснять всем технику безопасности. И считать, чтобы количество кругов равнялось количеству отдыхающих.

Удар по аквапарку не задумывался мощным, но внезапно таковым получился.

Я показала кружочки девчонкам, и вместе мы пересмотрели их по десятку раз, неизменно находя новые детали. Например, Аврора углядела что-то зеленое на всегда чистой футболке Ромы и предположила, что это детские сопли. И смеялась так, что остальные подхватили ее странный юмор. Зеленого на футболке Ромы было так мало, что разглядеть это можно было только под микроскопом… но Аврору можно понять. Я тоже смотрела на видео лишь на Тимура, замечала только его. Это происходило неосознанно – просто взгляд сразу находил кого надо и фокусировался на нем. Остальное воспринималось как фоновый шум.

Все-таки спонтанные и странные планы иногда работают.

Приятно, когда это происходит на яхте посреди теплого моря, а голову греют солнечные лучи. Но они никому на яхте не страшны, ведь Женя об этом позаботилась. Не знаю, что у нее случилось с Китом, но с кремом для загара у нее и правда были особые отношения.

Мученические кружочки Ромы сплотили девчонок еще больше. Я даже думала – а не специально ли он все это затеял? Подыграл нам. Рома Журавлев с самого начала показался мне очень проницательным и чутким. И это логично, когда его брат полная противоположность этим определениям.

Вика и Аврора сделали всем молочно-ананасовых коктейлей, и мы пили их, сидя на носу белоснежной яхты. Звучит это эпичнее реальности, ведь нас было так много, что пришлось потесниться. Но это никого не напрягало. Болтали о разном – оказалось, Катя на самом деле крутая волейболистка с потенциалом войти в сборную страны. Я рассказала про плавание, и мы устроили небольшое соревнование. Катя победила, даже несмотря на мои недавние тренировки, но я не расстроилась – за лето наверстаю.

– Сразимся в августе, – предложила я.

– Договорились, Сибирь.

– Я не…

– Это не искоренить. Ты, наверное, просто еще не слышала, что я на самом деле не Катя, а Баскетбол. Лет с тринадцати как.

– Не понимаю, как вы его еще не прибили.

– Хотелось. – Катя повернулась к девчонкам: – А помните лето, когда Тимур увлекся фильмами с Джейсоном Стетхемом и сыпал его мудрыми цитатами? И парни за ним повторяли… это был ад.

– Хуже Детских горок?

– Намного хуже.

Девчонки смеялись, девчонки вспоминали. Но я видела – на самом деле они все Тимура обожали. Может, не совсем так, как я. Или так же? Он из тех, кто нравится всем сразу и безвозвратно. А мне надо просто смириться с этой мыслью, принять как данность и… Не знаю. Перестать наказывать его за то, чего он не делал.

Обсуждение Тимура стало лишь началом болтовни о парнях. Постепенно обсудили и остальных, их бедные кости были перемыты как следует. И если вначале я путалась в именах и романтических связях, то теперь слушала, затаив дыхание.

– Вам тут нужен блог типа «Сплетницы». – Этот вывод напрашивался давно. – Слишком много всего интересного происходит. У всех без исключения. Южное солнце – южные страсти.

– Вот и создай такой блог, новенькая.

– Боюсь, я слишком мало погружена в ваше прошлое.

– Наверстаешь, – засмеялись девчонки.

Женя все это время держалась в стороне и крутила в руках пустой стакан.

– Слушайте, – вдруг сказала она, и ее голос прозвучал удивительно твердо в наступившей тишине. Лишь волны плескались за бортом яхты. – Если у нас сегодня «Сплетница», то… давайте проясним и про Кита?

– Ты не обязана.

– А я хочу. Может, вы все возненавидите меня за сказанное даже сильнее, но это надо сказать. – Она подняла взгляд и посмотрела в глаза Вике: – Я всегда знала, что он твой. Знала, что вы встречаетесь и расстаетесь, расстаетесь и встречаетесь. И я совершила ошибку, поцеловав его. Но… понимаешь, Кит тогда сам позвал меня на крышу. Сказал, что хочет поговорить с кем-то… нормальным. Понимающим. Спокойным и умным.

– Ох, ну конечно…

– Нет, Ви. Он правда так сказал. Он мне нравился, и его слова подействовали определенным образом. Я поверила. На крыше он начал говорить, что ты задушила его своей любовью и ему бы вздохнуть свободно. Было темно, мы смотрели на подсветку в бассейне и пальмовую аллею, атмосфера казалась волшебной. Кит говорил, какая я солнечная и не похожая на других. И я поверила снова. И поцеловала его. За что прошу прощения. – Она смотрела только на Вику. – Еще мне жаль, что я не извинилась сразу и что мы не поговорили как подруги, которыми были когда-то. Понятно, что прошлого не вернуть, но… хочется немного исправить бардак. Быть примером следующим поколениям. – Она посмотрела на мелких и нервно засмеялась: – Не будьте как мы, девчонки. Не ссорьтесь из-за парней.

Девчонки дружно покачали головами, явно считая Женю страной непрошеных советов, которым они, конечно, следовать не будут. Вот еще! Хотя стоило прислушаться, у них там был свой пятнадцатилетний принц-младший, по которому все дружно вздыхали. Парня звали Эриком, как настоящего принца, у него были длинные густые волосы, что блестели на южном солнце. И он всегда игнорировал кепку, чем бесил Руса. Но парня можно понять – преступно скрывать под кепкой свой главный козырь.

– Это все, что я хотела сказать. – Женя снова покрутила в руках стакан и пожала плечами. Потом резко встала: – Что-то жажда замучила. Кому еще принести коктейль?

– Я с тобой! – Катя тоже встала. – Включу как раз музыку.

– Включи что-то современное, а не как обычно!

– Прости, дорогая, но кто музыку включает, тот ее и выбирает.

– Да боже мой! Я сама включу…

– Нет!

У девчонок завязался музыкальный спор, а я наблюдала за Авророй. Мне казалось, что она кинется на Женю с новыми обвинениями, будет защищать брата. Но нет – она задумчиво смотрела на море, и только. Кажется, Аврора прекрасно понимала, каким иногда может быть Кит.

Мой телефон снова пиликнул входящим сообщением.

– Журавлев прислал новые кружочки! – закричала я.

Девчонки сразу столпились вокруг, вытягивая шеи.

– Этой яхте не хватает проектора – вот бы мы загрузили сейчас кино!

– Обязательно передам отцу, – хмыкнула Аврора.

В кружочках Романа творилось настоящее безумие: Тимур безуспешно пытался оторвать двух девчонок от горок, в которые они вцепились крепкими пальчиками. Позади Тимура стоял мальчишка и бил его детской лопаткой по ноге. Героем следующего кружочка выступил Кит, застрявший в борьбе с очередями и пропустивший обед. Есть ему пришлось прямо у горки – кто-то сжалился и принес ему кусок хлеба.

– Кусок хлеба, серьезно? Хотя бы взяли не корку, в самом деле… Вам не кажется, что мальчики слегка переигрывают?

– Заметила еще на Тимуре. Посмотрите, как мальчик стучит по нему лопаткой и каждый раз смотрит в камеру, словно ждет заветного «Стоп. Снято!».

– Ага, еще он не может оторвать девчонок от горки, типа такой слабак. Конечно!

В общем, парней разоблачили быстро, что не помешало нам пересмотреть все видео несколько раз. Зная, что это актерская игра, мы смеялись еще больше.

– Ладно, они хотя бы постарались, – махнула рукой Катя. – Это немало.

– И все-таки предлагаю почаще вот так оставлять их одних. Что скажете?

Все были за.

На следующий день Рус решил нам подыграть. Быть может, его уговорили Журавлевы или он придумал это сам – неважно. Главное, что утром мне впервые досталась Желтая горка. Сразу, без споров и уговоров. Моими соседями по горкам тоже были девчонки.

Обедали мы внезапно с Авророй, причем она сама села рядом, словно это было в порядке вещей. Словно мы были подругами. Хотя даже на яхте поговорили не больше двух раз. Но учитывая, как все началось… полагаю, это был еще один шаг Авроры ко мне. Все по очереди, все с расчетом. Из-за этого мне почему-то хотелось улыбаться. Черт! Не хватало проникнуться Авророй!

– Кит сказал, что они планируют вечерку после вечерки.

«Вечеркой» звалась вечерняя смена, но не только. Еще это был общий сбор после закрытия аквапарка. Тот самый, что случился по случаю приезда Кита и который я так спешно покинула.

– Неожиданно.

– Да не особо, мы каждое лето собираемся время от времени.

– В прошлый раз парни гоняли меня по аквапарку под видом охраны.

– Значит, ты не пойдешь?

– Значит, я подозреваю неладное: как бы под видом вечерки они опять что-нибудь такое не придумали. Только уже для всех нас. За вчерашнюю яхту и пытки Детскими горками.

Аврора покачала головой:

– Боюсь, цель вечерки немного иная – позажиматься за пальмами или в одном из бассейнов. Это Журавлев-младший существует с мозгом пятилетки и не собирается взрослеть. Описанное тобой могло бы прийти ему в голову, но остальным не интересно.

– Возможно, – не стала я спорить. Но про себя решила все равно быть начеку.

После дневной смены мы с Женей прогулялись по набережной сначала до старой части города, а потом и до Скворечника, вид которого вызвал у Жени бурный восторг. Она вперед меня влетела в комнату и долго восхищалась видами из окна.

– Архитектурное чудище! – смеялась она. – Но за это я обожаю побережье. Если подняться куда-нибудь выше к горам и побродить там, то таких чудовищ будет еще больше. Жаль, на берегу их остается все меньше. Одни вылизанные отели вроде нашей «Дюны».

Она напомнила мне Рому, который так же негодовал по поводу бетонной заброшки на берегу. Для него она была частью детства, тогда как для отдыхающих – уродством, что портило вид. Я все еще не была местной, но такие «уродства» мне тоже нравились. Без них всегда… скучно. Как скучно с людьми, которые никогда не совершают ошибок и не творят глупости время от времени.

И снова я вспомнила Александра. Для меня он весь словно состоял из ошибок. И все равно я думала о нем все чаще, хотя в поезде искренне верила, что нет ему места в моей голове. А теперь хотелось рассказать ему об аквапарке, о девчонках… обо всем. Может, даже о Тимуре. Ведь я, как и сам Александр когда-то, влюбилась в кого-то яркого, интересного и шумного как само море. Потому что мы с отцом похожи. Видимо, поэтому годами не могли найти общий язык.

– Ты должна надеть голубое платье! – заявила Женя. – Но под него не забудь купальник. Если проходишь всю ночь мокрая, можешь и заболеть, а летом это особенно неприятно, уж поверь. Когда за окном температура в сорок градусов – это терпимо, но только если и твоя при этом не такая же. И рашгард тоже прихвати, с ним будет удобнее серфить.

– Уверена, если я вдруг заболею, ты напишешь мне список для похода в аптеку.

– Напишу.

– Хорошо. Потому что сама я знаю только таблетки от головы. Которые для меня так и называются: «Таблетки от головы».

– Ты разве не будущий врач?

– «Будущий» тут ключевое слово.

– Беспечность даже не знаю, какого уровня. – Она вздохнула с таким видом, словно сомневалась, а стоит ли отпускать меня без присмотра.

Женя вынужденно пропускала вечерку. И вовсе не из-за Вики с Авророй, просто у нее были планы с мамой – поездка в огромный строительный магазин в соседнем городе с ночевкой у бабушки. Отменить не получилось.

– Обычного. Но про таблетки можешь поболтать с Микаэллой Андреевной, она точно заткнет тебя за пояс количеством знаний.

– Нет уж, я здесь, чтобы помочь тебе собраться. Платье! Надевай его.

– Я уже решила, что это будут шорты и футболка. В платье жутко неудобно.

– И что? Удобство не главное…

Препираться с Женей было сложно, но весело. И я победила – выбралась на улицу в шортах. К тому моменту успело стемнеть, а внутри меня неукротимо поднималось волнение. Все-таки Тимур тоже будет в аквапарке. Отныне я решила не бегать от него, а просто… сосуществовать в меру сил. Возможно, я даже подойду к нему и спрошу, как дела. Или как его нога после нападения ребенка с лопаткой.

На остановке мы с Женей расстались. Она проводила меня внимательным взглядом и пожелала удачи, словно почувствовала, что удача мне пригодится. Может, заметила, как я разволновалась на ровном месте.

Ночной безлюдный аквапарк выглядел мистически.

Подсветка бассейнов превращала воду в жидкий неон, и я каждый раз любовалась этим зрелищем. Пальмы отбрасывали длинные, танцующие тени на пустые шезлонги. Песочного цвета шершавая плитка тоже словно светилась в темноте и не давала сбиться с пути.

Я, конечно, много думала о столкновении с Тимуром. Но точно не готовилась встретить его сразу, почти у входа. Там был бассейн, что вился змейкой между пальмами, а в его глубине скрывалось медленное течение. Можно было лечь на спасательный круг и ни о чем не думать – течение медленно несло по поверхности воды. У нас эта часть аквапарка звалась Пенсия, но плавали там в основном молодые мамочки в перерывах между Детскими горками.

Тимур стоял совсем один и смотрел на темное небо, полное звезд. Молча пройти мимо него и не сказать ни слова было бы странно. Словно я не просто избегала его, а тихо ненавидела. Похлеще, чем Аврора и Вика ненавидели Женю. Они хотя бы ее не игнорировали.

– Привет, – выдохнула я, сокращая дистанцию.

– Ммм, Сибирь. – Тимур кивнул, но в его глазах не вспыхнуло привычного азарта, знакомого яркого огонька. – Рад, что ты все-таки пришла.

Радости в его голосе не наблюдалось.

– И я рада, что ты пришел.

– Хорошо, что мы оба рады.

– Да.

Повисла неловкая пауза.

Я тяжело сглотнула и спросила:

– Как нога?

– Нога? – Он в недоумении посмотрел на свои ноги.

– Я видела, как тебя отходили детской лопаткой. Травма должна быть серьезной. – Я попыталась перевести все в шутку. Вернуть то, что между нами было раньше. Юмор, иронию, легкость… хотя бы ее подобие.

Но Тимур не собирался меня в этом поддерживать.

– Нога в порядке. – И развернулся, чтобы уйти. Он едва не задел меня плечом, но отклонился, чтобы этого не сделать, чтобы ненароком меня не коснуться. Это не было случайностью – это была дистанция, которую он выстроил в ответ на мои действия.

Я резко выдохнула и уставилась на неон бассейна.

Ну… зато теперь Тимур не ударит меня по плечу и не назовет своим дорогим «бро». Это же хорошо, верно? Хорошо, даже очень! Правда, внутри зрело что-то такое тяжелое и неприятное, а еще весьма далекое от понятия «хорошо».

Пока все медленно подтягивались в аквапарк, парни вытащили на улицу колонку и врубили музыку. Само собой, Катя кинулась менять трек на «нормальный». Слушала она исключительно старый рок и искренне считала, что вся новая музыка – лишь подражание величию музыкантов прошлого.

– О, только не Баскетбол! Не пускайте ее к колонке!

– Заткнись, Самойлов! – Катю было не остановить.

Рома включил бассейн для серфинга, и я быстро оказалась там же. Встать на доску мне хотелось давно, но случая все не подворачивалось. На девичнике планы на серфинг были, но вместо него мы сплетничали несколько часов без остановки. Какой там серфинг, даже про рыбалку никто не вспомнил!

В бассейне все выглядело немного пугающе. Особенно когда на небольшую доску встала Милана, но встала неудачно, свалилась всем телом на резиновую поверхность бассейна, и ее тут же унесло мощным потоком воды. И унесло отдельно от ее купальника. Парни были в восторге. Милана, красная от смущения, схватила верх купальника из рук одного из парней и ушла за пальмы одеваться.

Женин совет про рашгард оказался… гениальным.

Серфить в бассейне умели далеко не все, Кит и Тимур выступали инструкторами, придерживая за руки во время выхода к бушующему потоку воды. Этот бассейн и днем был самым популярным местом аквапарка, но я не ожидала, что и ночью тут выстроится очередь. Только очередь из спасателей.

Когда я дождалась своей очереди, Кит в стороне смеялся с парнями, а Тимур был инструктором. Увидев меня, он… просто окликнул Кита. Это было больно, это было странно – настолько, что разговоры вокруг затихли и все смотрели на нас с немыми вопросами. Кит тоже не сразу понял, что от него требовалось, а может, просто медлил и растягивал эту паузу. Все дело в его лице – опять высокомерно-насмешливом, с ироничным заломом светлых бровей.

Пауза затянулась до грани приличия. Но все же Кит кивнул и подошел:

– Первый раз, да?

– Да.

– Не страшно. Давай пару раз попробуем лежа, почувствуешь напор воды. Потом на коленях, а уже потом встанешь на ноги.

– Х-хорошо. – Я смотрела на Тимура, который отошел от бассейна подальше. Сегодня он напоминал собственную тень и был таким серьезным… кажется, это заметили многие. На Тимура откровенно пялились.

– Ложись, ночь не бесконечна. – Голос Кита вернул меня в реальность.

Я легла на короткую доску. По краям потоки воды были менее сильными, чем в середине бассейна. Кит толкнул доску со мной ближе к центру, придерживая рукой и объясняя, что надо делать: держать корпус, контролировать центр тяжести. Не думать, что я главная, – волна такого не прощает. Вода всегда главная, пусть даже речь про хлорированный бассейн.

Казалось, что у меня получается. Но уверенность была мимолетной: как только Кит отпустил руку и отправил меня в свободное плавание, доска вылетела из-под меня, а сама я кувырком отправилась в зону безопасности и ударилась о мягкую резиновую подушку. Полет длился меньше секунды, но по ощущениям меня перевернуло раз пятьсот, не меньше. Взболтало как в миксере.

– Как ты, Сибирь? Цела?

– Кажется, да.

– Понравилось?

– Это… – Я справлялась с дыханием, заодно подбирая слова. – Это было лучшее, что случалось со мной в жизни!

Кит рассмеялся:

– Ты успела что-то понять? Твой серфинг длился примерно нисколько.

– Значит, надо повторить.

– Тогда бегом, не задерживай очередь.

У меня ничего не получалось. Вообще. И это было так классно! Конечно, хотелось небольшого прогресса, но и без него я как заведенная лезла в бассейн и едва могла дождаться своей очереди. Которая становилась все меньше: в отличие от меня, ребята теряли энтузиазм и постепенно разбредались по аквапарку. Кто-то танцевал у колонки, кто-то бродил по подсвеченным фонарями аллеям. У бассейна осталось мало людей.

– Попробуешь встать? – предложил Кит. – Начнешь лежа, но почувствуешь волну и встанешь на доску, поняла?

– О, это… сложнее.

– В жизни так и происходит, Сибирь. В смысле, в волнах. Никто не ставит тебя там сразу на ноги, как в бассейне. Все надо своими ручками-ножками.

За разговорами о серфинге Кит становился приятнее. Пропадал его надменный взгляд и вечный холод. Это не делало его привлекательнее в моих глазах, но это же классно, когда человек горит чем-то так сильно.

– Попробую встать, – серьезно кивнула я.

Он привычно толкнул мою доску, чуть ее придерживая. За множество попыток я научилась не отлетать в зону безопасности сразу, а держаться на волне.

– Давай! – крикнул Кит, и я послушно встала на ноги.

Это было… ах! Адреналин подскочил и почти оглушил меня – мне так нравилось! Но все опять не продлилось долго: я почувствовала, что доска вот-вот выскользнет из-под меня, а саму меня смоет потоком бушующей воды.

Так бы все и случилось, не подхвати меня Кит за талию и не прижми к себе.

– Держу. – И он… мне улыбнулся. Затем потянул на себя и вернул в спокойную воду. Он уже так делал, но подтягивал за доску, чтобы я не улетала каждый раз в зону безопасности.

Я села на край бортика, восстанавливая дыхание.

Кит тоже был свободен и сел рядом со мной – оказалось, очередь исчезла совсем, и мы осталось вдвоем. Лишь вдалеке слышался чей-то смех и играла музыка. Старый рок, что означало безоговорочную победу Кати в музыкальном противостоянии.

– Знаешь, Сибирь… ты оказалась совсем не такой, как я думал.

Я посмотрела на Кита. Его глаза в неоновом свете бассейна казались почти черными и контрастировали с платиновыми волосами. По бледной коже стекали капли воды, и на мгновение он показался мне не человеком вовсе. То ли потусторонним существом, то ли статуей.

– Взаимно, Кит. – Мне вдруг стало неловко.

– В тебе есть что-то такое… северное, – продолжил он.

– Неумение стоять на доске для серфинга? Ты прав, очень северная черта.

– Я про внутренний стержень. Ты не такая, как другие.

Вот тут-то до меня дошло направление этого разговора – вспомнилась история Жени. Кажется, она тоже была и «не такой как все», и… ладно, он-таки проявил оригинальность. Женя была солнечной, а я северная. Не сказать, что у парня богатая фантазия, а ведь он дружит с Тимуром, мог бы что-нибудь перенять. Вот уж кто за словом в карман не лезет…

Я очень старалась не засмеяться, но все же хихикнула.

– Не веришь мне, Сибирь?

– Верю, конечно. – Я повернулась к нему с широкой улыбкой: – Разве могут быть сомнения? Что бы ты ни сказал – обещаю поверить. Но меня, если честно, больше серфинг интересует.

– Серфинг, значит.

– Уж это ты должен понять, Кит. Но, наверное, лучше нам присоединиться к остальным. Боюсь пропустить веселье. И боюсь, что еще час в этом бассейне, и у меня откажут ноги.

Он странно усмехнулся, потом быстро встал и подал мне руку:

– Давай в последний раз. И пойдем к остальным.

Я встала и огляделась в поисках доски. И увидела одинокую темную фигуру на светло-песочной дорожке. Это был Тимур, и он уходил подальше от бассейна для серфинга. А я думала, он ушел уже давно.

Закончив с серфингом, мы с Китом разошлись по раздевалкам. В женской не было света, но я без проблем нашла свой шкафчик и переоделась на ощупь. Все-таки хорошо, что мой выбор пал на шорты и футболку, ведь платье и темнота плохое сочетание: можно запутаться, как в смирительной рубашке.

Я вышла из раздевалки и сразу столкнулась с Китом. Он тоже переоделся – на нем красовались купальные шорты, но новые и сухие, и простая майка. Такой обычный, обычный сын владельца аквапарка и сети дорогих отелей. Правда, когда Кит навещал владения в компании отца, он выглядел иначе – всегда в светлых брючных костюмах и отглаженных рубашках. Над этим любили посмеиваться, но так… не всерьез. То был смех сквозь легкую зависть.

Все активности проходили возле Взрослого бассейна, мы с Китом дошли туда вместе. Молча. Молчание не было неловким, просто о чем нам говорить? Парень на ходу печатал сообщение, а я разглядывала аквапарк и его ночные тени. Прошел месяц, но для меня освещенные фонарями пальмы и огни отеля все еще оставались чем-то необычным, экзотическим и завораживающим.

К остальным мы присоединились во время шумного обсуждения – аквапарковская мелочь настаивала на игре в прятки. Это было традицией и вообще веселым занятием. И пусть некоторые закатывали глаза и ныли о том, что лучше поваляться на лежаках и послушать музыку, я хотела поучаствовать.

– Играют либо все, либо никто. – Кит убрал телефон в карман и одной фразой пресек все сомнения. Настоящий командир, о котором никто не просил, но получили все без исключения. – Это всегда было одним из главных правил. Две команды, поиски по времени. Команда, что будет возиться дольше… хмм.

– Идет завтра на Детские горки, – мрачно предложила я.

– Неделю выходит на Детские горки.

– И убирает лежаки, – предложил кто-то из девчонок.

– Может, не надо так жестко?!

– Мне нравится. – Кит снова пресек все споры. – Неделя на Детских горках, неделя уборки. Такова цена поражения. Прятки всегда были с высокими ставками.

Командный тон Кита слегка раздражал, но стало намного интереснее – оживились даже те, кто жаждал продавливать лежаки и не двигаться до утра. Разделились все быстро через приложение на телефоне. Бездушная машина записала меня в команду с Тимуром. Рома тоже попал к нам, и команда сразу без вариантов получила название «Журавли». Сражаться нам предстояло с «Китами».

Свое укрытия я продумала заранее – надувные круги. Они складывались друг на друга горой возле Желтой горки, и в этой куче легко было укрыться. Идея казалась мне гениальной, но ровно до тех пор, пока я не увидела, что в круги уже запихивается два человека. Вот тебе и уникальное мышление…

Времени оставалось все меньше, в панике я огляделась. Черт! Стоило придумать запасной план. Прятаться нам предстояло до окончания одной из песен, и я отчетливо слышала медленное угасание музыки. Какая-то очень быстрая песня, и выбрала ее Катя. Которая в «Китах».

В итоге пришлось юркнуть в душевые, у меня просто не оставалось вариантов. Я себя убедила, что это неплохое укрытие. Во-первых, душевых очень много, и на проверку уйдет время. Во-вторых, прятаться я собиралась не в них, а в незаметном углублении за ними. Там не было двери, зато тянулась целая фальш-стена, которая отделяла техническое помещение от зоны душевых. Я обогнула эту стену и оказалась в кромешной темноте, медленно отступая назад… пока не наткнулась на кого-то в темноте.

Этот кто-то на мое приближение отреагировал – выставил вперед руки и ухватил за талию, чтобы я не врезалась в него вся целиком. Это был парень, судя по росту и… запаху. Пахло туалетной водой, и этот запах я ощутила не впервые. От осознания, с кем я столкнулась в темноте, внутри все сжалось, а из груди вырвался невольный резкий выдох. Как-то мне не везет в последнее время.

– Стой тихо, – прошептал Тимур.

Я кивнула, хотя это не имело смысла в такой темноте.

Его руки поднялись от моей талии к плечам, потом легли на волосы. Я замерла. В аквапарке не так много девчонок с волосами выше плеч. А мое каре было максимально коротким – не узнать меня было невозможно. Он точно узнал, потому что тоже замер. Но почему-то не убрал руки.

Это было так странно.

То есть… со мной все понятно, я просто уже сама себя довела этой влюбленностью и попытками ее избежать. И сейчас на всей скорости летела в черную бездну решений, о которых потом пожалею. Наверняка буду вспоминать этот момент с мыслью: «О чем ты думала, Слава?» Прокручивать в голове перед сном, вертеться под одеялом и сгорать от стыда за свои действия. Придумывать тысячу более логичных и правильных решений. Но это потом, а пока… я словно перенеслась в тот день, когда впервые увидела море и испытала неподдельный, истинный восторг.

Тимур сжал мои плечи и взволнованно выдохнул. Он тоже думал, что все это странно? Его пальцы сжимались все сильнее. Может, он просто решил сделать мне массаж. Или он… останавливал себя от нового необдуманного решения.

Я уже отпустила ситуацию и просто тонула.

Не знаю, что делал Тимур.

Не знаю, сколько все это длилось.

Но очнуться пришлось, когда мне в спину ударил свет телефонного фонарика. Конечно, меня не волновало, что нас нашли. Я во все глаза смотрела на Тимура – его лицо было освещено так ярко, а я стояла так близко. И он тоже смотрел на меня. Потом резко одернул руки и закрыл глаза руками, как бы скрываясь от слепящего света, но как будто и от меня тоже.

– Сразу двое голубков! – Это оказалась Катя, и говорила она в рацию. – У меня королевский дубль, прием!

– Кто там?

– Журавль и Сибирь.

– Принято. – Отвечал ей Кит, судя по голосу. – Ищи дальше.

Но Катя задержалась, еще раз осветив нас ярким светом:

– Ну вы, конечно, парочка. Зачем вдвоем-то за душевые забились? Самое очевидное место, ребят. Вас же не подыхайки искали… – Она ушла, продолжая ворчать.

Вернулась темнота, а вместе с ней и напряжение.

– Нам надо идти и… – Я медленно попятилась от Тимура, потом резко развернулась и выбежала из душевых.

В ушах шумело от эмоций, поэтому я не услышала его шагов за спиной. А он был позади – нагнал меня, взял за руку и резко развернул к себе. Одно мгновение на новое столкновение взглядами, и… он привлек меня к себе и поцеловал. Совсем не мягко или нежно, скорее рвано, нервно и со стоном, что вырвался из его груди. Я схватилась за его футболку, чтобы удержаться на ногах, он запустил руку в мои волосы, продолжая целовать.

Все закончилось так же внезапно, как и началось.

Он резко отпустил меня и шагнул назад. И выражение его лица… я прикусила губу, чтобы сиюминутно не расплакаться. Потому что Тимур смотрел с сожалением, качал головой и разве что волосы на голове не рвал – чтобы я уж точно поняла, насколько ему жаль.

Впрочем, он-таки решил меня добить:

– Сибирь, я… не хотел. Мне жаль.

Он это сказал. Взял и сказал! Вынес этот жуткий приговор, который был намного, намного хуже прошлого «мы можем быть такими классными друзьями». Лучше быть друзьями, чем сожалением или ошибкой, совершенной… не знаю, по какой причине. Может, темнота ему голову вскружила, вот и весь ответ.

Только этот ответ чувствовался бетонной плитой, что придавила тело и переломала все кости. Не самое приятное ощущение.

Я стояла на месте, Тимур тоже не шевелился.

– Мне не стоило… – Он шагнул ко мне с неясной целью, но я вытянула перед собой руку, останавливая его.

Он тяжело сглотнул и неровным тоном продолжил:

– Не знаю, что на меня нашло. Я обычно так не делаю – не накидываюсь ни на кого в темноте. Просто… это, наверное, уже глупо и странно. Ты внесла меня в свой личный черный список, я это понял. До меня так и не дошло, почему ты это сделала, но это и не важно… Ты скажешь: «Ну подумаешь, какая-то девчонка вычеркнула тебя из жизни, что с того? Разве это повод ее преследовать?» И это будет правдой: не ты первая, не ты последняя возненавидела меня с первого взгляда. Но я просто… – Он посмотрел мне в глаза. – Почему-то не могу оставить тебя в покое. Мне надо знать, за что ты так со мной поступила. Не из-за розыгрыша же, в самом деле!

В голове шумело от эмоций, а взгляд Тимура, такой болезненный, напряженный и внимательный, сбивал с мысли. Я не знала, что ответить. Не знала даже, хочу ли ответить… просто это немного пугало. Но после поцелуя словно весь мир вокруг несся вперед кувырком, и меня полоскало вместе с ним. Как на горке для серфинга – когда улетаешь в зону безопасности, все переворачивается с ног на голову множество раз. До головокружения и потери ориентации. Ровно это происходило и сейчас.

Тимур ждал ответа, взволнованно глядя на меня. Он следил за каждой эмоцией на моем лице – наверное, надеялся прочитать все между строк, если я так и буду стоять столбом и молчать.

Я не знала, не знала…

Не была я мастером говорить о чувствах. Даже если оставить сомнения, отринуть все подозрения, что после моего признания все станет намного хуже (хотя куда хуже-то?), говорить тоже надо уметь. А я не умела. Или мне так казалось в моменте. Это когда-то с мамой мы говорили о чувствах, обсуждали прочитанные книжки и вместе размышляли о поступках героев. Мама всегда просила, чтобы я говорила, рассуждала. А с отцом мы жили в напряженной тишине, что нарушалась редкими попытками разговора – тогда у нас начинались ссоры. Которые сменялись молчанием.

Говорить тоже надо учиться. По крайней мере, о важном.

Тимуру это было просто – он прямо сказал, что его беспокоит и почему он меня поцеловал. А у меня словно вырвали язык – я продолжала молчать и немного сгорать от происходящего внутри.

– Слава… – Он едва ли не впервые произнес мое имя.

Тогда я и решилась: шагнула к нему и поцеловала. Сама. Кажется, когда меня целовал он, я стояла столбом и ничего не соображала от неожиданности. Но не сейчас – в этот раз я говорила с ним без слов. Как получалось. Может, мой поцелуй не был умелым или соблазнительным, или какими там должны быть поцелуи, но я точно вложила в него все, что копилось и росло внутри весь этот месяц. И мне хотелось, чтобы Тимур это понял.

Его руки мягко легли на мои плечи.

И я почувствовала… его сомнение. Словно он решал, что лучше сделать – оттолкнуть или продолжить. И это было очередным ударом в стиле «мы друзья» или «мне так жаль». Кто бы мог подумать, что плохое решение закончится… плохо.

Я отшатнулась от него, резко выдохнула и прикрыла ладонью горящие губы. Тимур шагнул ко мне – снова хотел что-то сказать, но я замотала головой и попятилась. Он же сейчас опять будет извиняться и закапывать меня еще глубже… шаг, еще шаг… потом я резко повернулась на пятках и побежала куда глаза глядят.

Остановилась, только когда оказалась за всеми пальмами рядом с забором. Жаль, что он был слишком высоким, – три метра не перепрыгнуть с разбегу. Хотя в тот миг казалось, что я на такое вполне способна. Впрочем, перепрыгивать не пришлось: мне на глаза вдруг попалась небольшая неровность в идеальном ряду. И сразу вспомнилась ночь, когда мы с Тимуром пробирались в аквапарк «тайно». Он еще рассказывал про магниты. Я огляделась и поняла, что это та самая часть аквапарка – со стороны парковки и с огнями отеля сразу за ней. Я собиралась сбежать, а теперь не придется огибать всю территорию до центрального выхода. Поэтому я открепила магнит, вылезла из аквапарка и…

…наткнулась на стоящего за темными пальмами человека.

От ужаса и неожиданности хотелось заорать во все горло, но спас знакомый платиновый блонд – в темноте он почти светился. Аврора, конечно, не солнца яркий луч, но вряд ли нападет на меня в кустах, поэтому можно расслабиться.

– Что ты тут делаешь? – Я подошла к ней ближе.

Настал ее черед резко оборачиваться с криком, застрявшим в горле, и узнаванием, оборвавшим этот самый крик:

– А, это ты, – наконец сказала она со знакомым выдохом облегчения.

– Это я. Прости, не хотела напугать.

– Ты и не напугала. Не такая уж ты и страшная, хотя стричься не стоило.

– Ты тоже не страшная даже со своим выжженым блондом. – С Авророй всегда приходилось немного бороться. – Но сначала я хотела от тебя убежать.

– Вот и бежала бы, – хмыкнула Аврора и прижалась плечом к пальме: – И это мой натуральный цвет. Или ты думаешь, Кит тоже красится?

– Не думаю о вас так много, как ты мечтаешь.

– Конечно. И разве тебя уже не нашли? Видела в чате.

Прятки как-то вылетели у меня из головы. Я пока бежала по аквапарку, чуть имя-то свое не забыла, какие уж там состязания за Детские горки. За мной словно стая волков гналась. Надеюсь, мой безумный забег видел не весь состав спасателей…

– Так ты тут прячешься? – спросила я.

– Конечно.

– За пределами аквапарка? Это же против правил.

– Мы же с тобой в одной команде, – обвинительно напомнила Аврора. – И правила для тех, кто хочет неделю торчать на Детских горках. Лично я – не очень. И раз уж наша команда полна слабых игроков, которых нашли в первые десять минут игры, кому-то надо выкручиваться и тащить все на себе.

– А если тебя поймают за жульничеством?

– Как говорит наш отец, отрицай, отрицай, отрицай. Если не получается – найди виновного и переведи на него стрелки.

– Прямо-таки хочется посмотреть, как ты это сделаешь.

– Легко: ты мне в этом поможешь. Если кто-то заметит неровность в заборе – а с внешней стороны не закрыть дыру как следует, – на сцену выйдешь ты и скажешь, что тебя нашли, вот ты и убежала, спасаясь от позора, или от чего ты там убегала… Отвлечешь внимание, одним словом.

– А ты что сделаешь?

– Погуляю и принесу нам победу. И никаких Детских горок на целую неделю.

– За все время ты там была всего один раз, – напомнила я. – Почему, кстати?

– Проиграла спор брату. И мне не хочется повторения. – Она скривилась и задрала нос. – Теперь его очередь проигрывать.

Я начала понимать, почему сразу оба близнеца нашли в Авроре что-то. Каждый зацепился за разные черты, но… она не была пустышкой и богатой дурочкой, как мне хотелось думать. Она была настоящей шкатулкой с сюрпризами. От желания спасти все цветы в аквапарке до решения вытащить свою команду жульничеством. До которого лично я даже не додумалась, хотя о выходе прекрасно знала.

– А где Вика? – спросила я и огляделась в темноте.

– В другой команде.

– Она не поймет, где тебя искать?

– Вика считает меня дурочкой и не особо любит. Полагаю, она подружилась со мной назло Жене. И еще из-за брата. Заметила, что в последнее время она пропала из аквапарка? Это потому, что Кит послал ее подальше. И как-то быстро исчезло ее желание работать спасателем, как и наша дружба. Так, общаемся иногда…

– Как-то обидно.

– Обычное дело. – Аврора равнодушно пожала плечами, словно это и правда ее не трогало. Затем оглядела меня с ног до головы и спросила: – Так от кого ты бежала? Я слышала, как ты пыхтела за пальмами, думала, извращенец как-то сейчас вырулит.

– Забавно: а я подумала, что извращенец стоит возле пальм.

Она чуть улыбнулась.

– Меня поцеловал один парень, – призналась я. Почему именно Авроре? Не знаю. Меня все еще штормило от эмоций и умных решений ждать не приходилось. Но и Аврора… она же ни с кем толком не общалась и точно не сплетничала. Никогда.

– Мой брат? – Из ее груди вырвался тяжелый вздох.

– Что? Нет! С чего ты это решила?!

– Я видела, как вы ворковали у бассейна для серфинга.

– Мы вовсе не ворковали.

– Ага, конечно.

– Твой брат… пусть им Вика занимается.

– Мой брат слишком бабник, чтобы им занималась одна Вика, имей это в виду. И не думаю, что это изменится в ближайшие лет десять. В том смысле, что его кто-то исправит силой великой любви. Кит интересный, Кит особенный, Кит манит. Он хороший брат. Но еще он мудак.

– Спасибо! Рада собрать о твоем брате побольше ненужной мне информации, – съязвила я. – Надеюсь забыть ее поскорее.

– Так тебя правда поцеловал кто-то другой?

– Представь себе.

– А кто?

– Никто.

– Зачем тогда вообще заводить этот разговор?

– Да я пожалела об этом раз сто, поверь. – Под инквизиторским взглядом Авроры во мне просыпалось раздражение. С ней и поговорить-то нормально невозможно. Теперь для меня было загадкой, как держалась Вика.

Мы топтались за пальмой в ожидании неизвестно чего. Звуки из аквапарка сюда не доходили, лучше было слышно шоссе и писк светофора. И еще немного музыку из отеля. Но не аквапарк.

– И что не так с поцелуем?

– Почему вы издевались над Женей?

Вопросы прозвучали одновременно, наши взгляды столкнулись в темноте.

– Вика ее ненавидела, а я понимала ее обиду, – первой ответила Аврора. – Кит, конечно, не святой, но не надо тащиться с парнем подруги на какую-то крышу, счастливо «забыв» про эту самую подругу. Поэтому речь Жени на яхте меня не тронула, уж извини. Для меня «поддалась чувствам» и «поддалась словам парня» – не оправдание ни разу.

– Но в покое ты ее оставила.

– Не я, а Вика. Видимо, ей хватило и такой малости.

– Может, иногда стоит прощать за прошлое? Особенно человека, который раскаивается.

Слова чувствовались горько. Сама я годами не могла простить отца как раз за прошлое. И во многом как раз прошлое отравляло наше настоящее. Отравляет до сих пор.

– Может, это не тебе решать? И не мне. Это не наше дело.

– Возможно.

– Так что не так с поцелуем? – повторила она вопрос.

– Все. Парень неподходящий.

– Почему? Боже, только не говори, что это был Эрик! Ему пятнадцать.

– Фу! Конечно, это был не Эрик.

– Игорь-бородавочник?

– Нет!

– Тогда почему неподходящий? – Она не спрашивала, она словно мне угрожала. Если эта ее манера общения проявлялась часто… понятно, почему она всегда одна.

– Потому что он сам назвал себя безнадежно занятым.

– А, Тимур.

– Как ты…

Аврора закатила глаза:

– Он мне так лет с восьми говорит. И если тогда это было забавно, то сейчас вызывает все больше вопросов. Думаю, ему просто нравится считать себя «безнадежно занятым», а потому свободным как ветер. Понимаешь? Когда на все есть удобная отговорка: «А я безнадежно занят!» Так меньше разочарований в жизни. Тимур считает себя «неудавшимся близнецом», которого любит только какая-то его то ли тетка, то ли учительница.

Наверное, речь шла про Микаэллу Андреевну.

– С чего ты это взяла?

– От близкого ему человека. Он говорил мне это давно, но я запомнила.

– От Ромы, да?

– Его все считают скучным до зевоты, ты замечала? То занудой обзовут, то еще как. Каждый раз хочется за это врезать, потому что он не скучный, он добрый и… – Она осеклась и покачала головой. – Впрочем, достаточно на сегодня откровений. Главное я рассказала, и не просто так. У меня есть свой интерес, и раз он завязан на твоем успехе… удачи тебе, Сибирь.

– Вы с Китом – просто нечто.

– Продукты своего воспитания, не более.

– Рома считает тебя потерянным ребенком.

– Это правда. А еще он немного спасатель, даже когда не одет в форму. – Аврора говорила о нем, чуть меняя тон. Едва заметно, но все же… она и имя его произносила как-то иначе.

– Еще он говорил, что мы с тобой подружимся.

– Можем даже породниться. Только, умоляю, реши вопрос с Тимуром.

– Он для меня не какой-то там «вопрос».

– Тем лучше. Тогда вернись сейчас в аквапарк, найди его и утащи куда-нибудь за большие горки. И не давай ему говорить слишком много. Тимуру давно пора прозреть и понять, что он «удавшийся». Только «удался» он не для меня, а для кого-то другого.

– Интересно, ты сама бы воспользовалась своим советом?

– Вряд ли. Но это не означает, что совет плохой.

Я усмехнулась:

– Хочешь ответный совет? Вернись сейчас в аквапарк, найди Рому и утащи куда-нибудь за большие горки. И не давай ему говорить слишком много. Уверяю, шансов на успех у тебя куда больше.

– Да я бы рада так сделать, но у нас тут прятки в самом разгаре. Не могу оставить свой пост, увы. Это ты провалилась и можешь заняться личной жизнью, а у меня другие приоритеты.

– Ты просто боишься, что он тебя отвергнет. Как и я этого боюсь.

– Да, но нет – ситуации разные, как и братья. Рома уже меня отверг однажды. Он слишком печется о чувствах брата и боится снова вернуть тому ощущение «неудавшегося близнеца». Поэтому и начинать тебе. А мне еще придется ждать, и долго. Но это ничего, я не тороплюсь. Главное выбраться из этого бестолкового тупика.

– С моей помощью.

– Именно. Помощь приехала откуда не ждали: из Сибири! – Она сверкнула в темноте белоснежной улыбкой, и я улыбнулась ей в ответ.

Скрежет металла заставил нас насторожиться. Кто-то явно заметил кривизну забора и пошел проверять. Аврора в темноте замахала руками, призывая меня отойти подальше и взять удар на себя.

Что я и сделала – юркнула к соседней пальме и села под ней.

Нашел меня Игорь и сразу наехал с претензиями о жульничестве. Которое я и сама не одобряла, но Игорь… вспомнились все те брифинги, на которых он самый первый орал о Детских горках, и как же мне захотелось его туда определить – желательно до конца лета, а не всего на неделю. Но да ладно, возможно, будут еще одни прятки, и тогда… ох, все это время я буду не просто работать спасателем, а готовиться к новой игре. Раз ставки так высоки.

– Я просто вышла прогуляться, – пожала я плечами на все возмущения Игоря. – Что такого-то? Катя меня нашла, игра для меня окончена. Уже и пройтись нельзя? Или у тебя надо было отпроситься?

– С тобой никто не выходил?

– Нет.

Он все же почуял подвох и быстро обошел аллею с пальмами. Но Аврора успела скрыться – возможно, добралась до парковки. В аквапарк мы вернулись вместе с Игорем. Игра в прятки продолжалась – не нашлась не только Аврора, но и Рома как сквозь землю провалился. И еще Тимур куда-то исчез, но это никого не волновало, он же числился в найденных «Журавлях». Но меня это волновало сильно. Куда он делся?

После новости о покосившемся заборе команда «Китов» насторожилась. Они сразу разделились – кто-то отправился за пределы аквапарка на поиски, кто-то продолжал искать внутри. Все из числа найденных «Журавлей» собрались у Взрослого бассейна рядом с музыкальной колонкой, но атмосфера была такой напряженной, что Милана выключила звук. Решалась ведь судьба Детских горок.

– Что там? – шепотом спросили у меня. – Неужели Ромка вышел за пределы аквапарка?

– Да никто не вышел. Только я.

– А Аврора где?

– Понятия не имею. – Не хотелось втягивать остальных в жульничество.

– Наша звезда могла и домой уйти, – заметила Милана. – А вот Рома… как думаете, где он? Может, попробуем ему помочь? Отвлечь «Китов» от места, в котором он спрятался?

– Боюсь, вместо «отвлечь» получится «привлечь».

– А я думаю, надо все-таки попробовать!

– Этот твой чрезмерный энтузиазм никогда до добра не доводит.

– Что?! И когда такое было?

– Уже забыла? В прошлом году, когда мы стояли на Желтой и…

В обсуждении я не участвовала. Резко встала с лежака и отправилась бродить. Сначала вокруг Взрослого бассейна, потом дальше, пока не дошла до больших горок. Тимур все не появлялся, что вряд ли можно считать хорошим знаком. И все логично. Ведь как все выглядело с его стороны: чокнутая девчонка набросилась на него с поцелуями, убежала, прибежала… все это случилось по понятным причинам, но понятным только мне. Парни обычно не склонны разбираться в таких тонкостях. Взять того же Александра, подарившего тринадцатилетней мне тот розовый рюкзак трехлетки… еще и обиделся, что я не умерла от счастья! Да я тогда подумала, что он надо мной издевается, не верилось мне, что человек в здравом уме способен выбрать розовое чудо с феечками.

Тимур тоже хорош: как сквозь землю провалился.

В таких странных эмоциях я и позвонила отцу.

– Ты должен был отпустить меня учиться в прошлом году! – без предисловий заявила я. – Почему ты этого не сделал? Многие начинают учебу в семнадцать, это не аргумент вообще ни разу.

Он слегка вздохнул, как часто делал при разговорах со мной.

Но все же ответил:

– Аргумент. И еще… честно говоря, я сомневался, что ты потянешь учебу в медицинском. Ты сдала химию, потому что превратила себя в робота по сдаче экзаменов! Но после этого у тебя был целый год, чтобы подготовиться лучше. Чтобы не умереть на действительно сложной учебе в погоне за призраком матери. Мечта стать онкологом великолепна, но… если бы это был хотя бы наш университет, а не Москва, я бы не возражал. Ты бы оставалась у меня на глазах, и я бы видел, что происходит.

– Почему ты мне этого не говорил?

– Я говорил. Но ты уперлась в мысль, что я в тебя не верю.

– Ты и не веришь.

– Верю. В отличие от твоей тетки, я в тебя верю.

– Тетя Нина…

– Промывала тебе мозги много лет. Но я рад, что ты это увидела. Ты же увидела? Не зря она теперь звонит только мне.

– Она звонит тебе? – Мне вдруг стало смешно. Тетя Нина! Если бы моя жизнь была диснеевским мультиком, то она бы точно вписалась в образ злодейки. Не мачеха, но близко.

– Звонит каждый день.

– И что говорит?

– Тебе правда интересно?

– Пожалуй, нет.

Или немного. Просто отец всегда так забавно разговаривал с тетей Ниной. Особенно в последние годы, когда обрел почву под ногами и железную уверенность в себе. Это сначала у него не было стабильной работы, только какие-то странные подработки. Это сначала мы жили не в самых лучших условиях, и тетя Нина была сильна в своих аргументах, что «девочке не место рядом с таким существом». Но отец смог перевернуть свою жизнь, и сделал он это… с моим появлением.

– Как ты там, Слава? – неожиданно спросил он.

Из-за этой обезоруживающей неожиданности я ответила правду:

– Влюбилась.

– Вот как. Парень достойный?

– Самый лучший. Он… глупо, но мне кажется, что он на маму похож. Рядом с ним всем хочется улыбаться и мир вокруг становится чуть лучше. Его правда все обожают, даже один неприятный тип – высокомерный сын владельца местных отелей. Он обычно ходит такой, нос задрал… вот как с таким подружиться? Но Тимур смог. Еще он умный и творческий. Будущий архитектор, представляешь? И…

– Мама бы его одобрила?

– Думаю, да. Они бы болтали с ней без умолку, может, даже забыв про меня… боже! Они же оба с побережья, а это полная катастрофа. Бесконечное количество тем для обсуждений. Тимур еще и рисует… и водит мотоцикл! Они бы выставили меня прочь, чтобы болтать друг с другом. И… она бы его обожала.

– Тогда его одобряю и я.

Наверное, это был мой самый странный и самый долгий разговор с Александром за все время нашей совместной жизни. И о чем? О парне! Какой ужас. Совсем не та тема, которую и в обычных-то семьях с отцами обсуждают, а уж с моим молчуном…

– Я вас познакомлю, если он… если у нас что-то получится.

– Буду рад. Но сейчас самое время напомнить про твой медицинский: мечта важнее какого-то парня. Поэтому сначала она, а потом все остальное. Тем более мечта дается тебе весьма непросто.

Как он заговорил, надо же!

– В последнее время про медицинский я начала думать даже больше, чем раньше, можешь не переживать, – ответила я с иронией.

– Хорошо. Я рад.

Кажется, наш разговор подходил к концу – и так уже обсудили столько всего… что страшно. Вдруг еще за месяц я начну скучать по нему еще больше? И чаще звонить. И расскажу… уже даже не знаю, что! Все выложу без утайки. Нет, это чересчур, это не про нас с Александром. Нам бы просто не поругаться для начала. И хоть немного друг друга понять.

Только…

– Ты же познакомился с мамой у моря, да? – робко спросила я.

– Да. Она была спасателем, сидела на вышке. Она… – Он запнулся. Мама до сих пор оставалась для него сложной темой.

– Помнишь ее дом? Там еще колонны, и…

– Помню.

– А улицу?

– Конечно.

– И… можешь мне сказать?

И он сказал. Вот так просто. Ладно: точное название улицы он вспомнить не смог, но описал ориентир в виде городского парка, его главных ворот, до малейших деталей описал все повороты. Обещал посмотреть карту, попробовать сориентироваться на ней и прислать мне геолокацию.

– Спасибо, – прошептала я.

– Пришли мне фотографию, если получится, – ответил отец, и мы попрощались.

Я смотрела на телефон в руке и мне не верилось: оказывается, все это время можно было просто спросить у отца. Но для меня это было слишком сложно. Понадобился месяц вдали от дома и понимание, что я скучала по Александру. По отцу. По папе.

Пока я говорила с отцом, «Киты» поймали Аврору. За пределами аквапарка, разумеется, – она пряталась на парковке. И начались бурные споры о жульничестве и проигрыше команды «Журавлей».

– Но Рома еще не найден! – заметил кто-то.

– И что? Наверняка он тоже жулик.

– Это зануда Журавлев-то?

– Тоже жулик? Вы совсем идиоты? – высокомерно фыркнула Аврора. – Думаете, я жульничала? Для этого надо как минимум играть в эти ваши глупые прятки, чего я делать не собиралась. Тупость какая-то. Еще и ради победы в прятках так заморачиваться и стоять тут спорить со всеми… бред! – И она ушла, гордо взмахнув платиновым блондом.

И все ей поверили – ни один не усомнился в правдивости ее слов.

А я сидела и пыталась спрятать улыбку. Ох уж эта Аврора… как она там говорила? Отрицай, отрицай, отрицай. И у нее чертовски хорошо это получилось. Лишь Кит стоял в стороне, чуть ухмыляясь: он тоже раскусил сестру.

Тимур так и не вернулся.

Пропустил долгие поиски Ромы, который нашелся внезапно в каморке охранника Михалыча – сидел себе и спокойно смотрел телевизор, пока в аквапарке медленно, но верно наступало утро. Всех это возмутило, но правила Рома не нарушил – он оставался на территории аквапарка, и не его вина, что никто не догадался поискать у Михалыча.

Еще Тимур пропустил второй этап игры в прятки. Который прошел довольно вяло: все устали и вымотались и искали себе укрытие уже без прежнего огонька. «Журавли» победили с разгромным временем поисков, и, конечно, Тимур не увидел и этого тоже.

Он пропустил все, а я едва не пропустила его – прошла мимо, когда возвращалась в Скворечник ранним утром. Солнце постепенно просыпалось вместе с побережьем, хотя кто-то еще и вовсе не ложился спать – навстречу мне часто попадались компании, что веселились всю ночь. Я аккуратно обошла парня, что сидел на тротуаре, уронив голову между колен. Отдыхал, наверное, бедняга, после бурной тусовки.

И вдруг в спину мне донеслось:

– Слава!

Оказалось, этим парнем был вовсе не незнакомец.

Сначала я застыла, потом медленно обернулась. Тимур успел подняться с тротуара и теперь смотрел на меня тем самым взглядом, который я уже видела в аквапарке. Он смотрел взволнованно, пронзительно, внимательно… и сам был каким-то взъерошенным и странным. Его волосы были так растрепались, словно он сидел на этом самом тротуаре и пытался их вырвать.

Я ждала, что он скажет, но Тимур молчал. Но громко так молчал – я видела, что сказать он хочет многое, но ему сложно решиться. Его выдавал беспокойный взгляд и то, как нервно он потирал шею.

Неловкость нарастала, и я не выдержала первой:

– Где ты был? Тебя все потеряли.

– Катался. – Он махнул рукой, указывая на припаркованный неподалеку байк.

– Понятно.

Новая пауза затягивалась. На улице сохранялась утренняя тишина, и даже в кафе по соседству не играла их вечная веселая музыка. Где она, спрашивается, когда так сильно нужна? Город спал, но только не мы с Тимуром. Мы так и стояли друг напротив друга в напряженном ожидании.

Но ведь это он приехал к Скворечнику? Значит, ему и говорить.

Или…

– Не отвезешь меня кое-куда? – спросила я.

– Сейчас?

– Да. Пока все светофоры не стали красными.

Он слегка улыбнулся:

– Конечно. Поехали.

Все было так странно. Он помогал надеть мне шлем и так смотрел… что внутри у меня начиналась буря. И от ожидания неизвестности немного кружилась голова. Впрочем, может, это происходило от бессонной ночи. Тимур сел на свой байк, я устроилась позади него и обняла за талию, чувствуя, как он резко выдохнул в этот момент. Я прижалась в его спине, обняла его крепче. Тимур словно невзначай провел пальцами по моим рукам, ненадолго, всего на одно короткое мгновение сжав ладонь. Хотелось прижаться к нему сильнее, но было уже некуда.

– Куда едем? – спросил он чуть хрипло.

– Пока до городского парка.

Вскоре мы мчали по пустым дорогам, встречая первые солнечные лучи, что освещали пронзительно-голубое море. Кажется, нас ждет новый ясный день. Добираться до парка предстояло через дорожную развязку – ту самую, с которой так хорошо проглядывался аквапарк. Он еще спал, но разноцветные горки манили и обещали веселый день всем тем, кто захочет провести там время.

От парка я указывала Тимуру дорогу, ориентируясь на слова отца.

Мы углублялись в лабиринты местных улочек, пока не уперлись в тупик. Мотоцикл пришлось оставить, дальше мы шли пешком. Тимур следовал за мной молча, а я бежала вперед, словно дом с колоннами мог исчезнуть за минуты промедления. Магнолию я заметила издалека – она уже отцветала. Ее раскидистые ветви опускались за покрытый зарослями винограда забор, на узком тротуаре валялись бело-коричневые листья некогда гигантских цветов.

– Это должно быть здесь! – Я подпрыгнула на месте, он ничего не увидела из-за высоты забора. – Все как он описывал. Точно, это здесь! – Еще один прыжок, но мне просто недоставало роста и силы прыжка.

– Хочешь заглянуть за забор?

– Да. Поможешь?

Тимур кивнул и подхватил меня за талию, помогая прыгнуть выше. И в этот раз я увидела, что хотела: дом с колоннами. Большие французские окна с видом на магнолию. Крыльцо с высокими ступенями… увидела все. Но находясь за забором, как чужая.

Каким-то образом Тимур понял направление моих мыслей:

– Хочешь войти?

– Я… – Забор манил, но трезвость мысли меня все же не оставила: – Мы не можем вломиться к чужим людям. Кажется, это незаконно.

– Зато мы можем подождать пару часов и позвонить в дверь. – Он указал на калитку и звонок. – Можем, конечно, и сейчас, но я бы не рассчитывал на теплый прием в такое раннее время.

– Да! Давай подождем… – Я осеклась: – Я подожду. Тебе необязательно торчать со мной и считать часы до пробуждения хозяев.

– Я хочу остаться, – мягко сказал он. – Если ты не против.

– Не против.

Вскоре мы сидели прямо на тротуаре, совсем как Тимур недавно. Над нашими головами нависала магнолия, и пахло умопомрачительно. Я все представляла, как мама и бабушка завтракали на улице, сидя в плетеных креслах. Это было так близко – по другую сторону магнолии. За забором.

– В этом доме жила твоя мама? – спросил Тимур.

– Да. Думаешь, глупо хотеть посмотреть на него?

– Вовсе нет.

– А я так думала. Знаешь, я приехала на побережье, потому что так сильно по ней скучала. Я не рассчитывала на многое, но… такое чувство, что все это время она со мной рядом. Направляет. Подбадривает. Говорит, что я не одна… – Из глаз против воли потекли слезы. Просто этот дом с колоннами, а еще магнолия… и разговор с отцом чуть раньше. Я везде чувствовала маму.

Тимур осторожно протянул руку и повернул мое лицо к себе. Глядя в глаза, стер со щек слезы. И… поцеловал. Сначала очень нежно, как бы говоря, что он рядом. И что я на самом деле не одна. Но стоило мне робко ответить, как нежность превратилась во что-то другое – более волнующее и острое. Так Тимур меня еще не целовал ни разу. Словно не мог оторваться, не мог остановиться, не сдерживался и уж точно не мог ни о чем думать. И давно забыл, что мы сидим на тротуаре где-то посреди улицы. И я его понимала – я и сама об этом совершенно забыла.

Казалось, прошло совсем мало времени, мы с Тимуром и пары слов друг другу не сказали. Потому что разговаривали без слов. Все ответы читались в его взгляде, в полуопущенных ресницах, в жадных прикосновениях. Но позади нас вдруг скрипнула калитка, вынуждая отвлечься. Калитка же, ну!

Я быстро вскочила на ноги и обернулась: на нас строго поглядывала женщина, и выглядела она потерянной сестрой Микаэллы Андреевны. Те же темные кудряшки, уложенные «шапочкой», тот же строгий взгляд темных глаз. Да-да, Микаэлла Андреевна тоже умела смотреть строго, просто не на меня. И не на Тимура, конечно. А вот на его брата вполне себе – я до сих пор помнила, как она нас отчитала за разговоры у калитки на рассвете…

– Молодежь! – начала женщина. – Вы тут что вытворяете…

Ответить я не успела, как из-за моей спины вывернул Тимур. И не просто Тимур, а та его версия, что сокрушала всех с первого взгляда, с первого слова. Обворожительно улыбаясь, он протянул хозяйке дома руку:

– Здравствуйте! На самом деле у нас тут такая история…

Историю он рассказал так, что женщина заслушалась. Я и сама заслушалась, ведь он где надо преувеличил, где надо – приукрасил. Такими мелкими незаметными штришками, что не меняли сути, но добавляли кинематографичности в обыденность жизни. И вот слушатель покорен, удивлен, сочувствует, приглашает скорее посмотреть дом… а прошло каких-то десять минут.

Конечно, в доме все изменилось, особенно внутри.

Колонны остались, магнолия тоже, как и крыльцо. Но внутри… мама рассказывала про лестницу с кованными перилами, но ее не было. Ее любимый балкончик пал жертвой пристройки – не такой, как у Микаэллы Андреевны, но все же. Мамина комната тоже не выглядела как прежде. Никаких рисунков на стенах или лепнины на потолке. Комнату разделили на две, чтобы вместилось больше туристов…

Но я все равно бродила по дому и жадно его разглядывала. Тимур сжимал мою ладонь, и лучше момента я не могла представить. Казалось, что с девчонками на яхте я влюбилась в побережье. Или в аквапарке, утопая в разных историях и забавных моментах. Или делая чурчхеллу в компании Микаэллы Андреевны. Но нет – все это были лишь маленькие шажки, и я продолжала влюбляться. И когда Тимур держал меня за руку, ощущала это все сильнее.

Прощалась с домом с колоннами я с легкой душой.

Помахала на прощание его хозяйке, села на байк позади Тимура и обняла его за талию. Снова. Но уже по-другому – увереннее. Да и он в этот раз поймал мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. И мурашки побежали по всему телу.

Дороги успели наполниться спешащими куда-то машинами. Ловко лавируя между ними, мы с Тимуром вернулись к Скворечнику. Оба проголодались за ночь как сумасшедшие и первым делом наведались на кухню. Но попались на глаза Микаэлле Андреевне, и ее глаза-сканеры сразу засекли наши сцепленные руки. В этот самый момент в ее темных зрачках затанцевали восторженные сердечки – клянусь!

– Нечего сидеть на кухне! – Она замахала полотенцем, прогоняя нас. – У меня тут это… генеральная уборка в самом разгаре, мешать мне будете! Не путайтесь под ногами, молодежь, лучше идите вон к Славке, наверх. Там и сидите!

– Но мы хотели сделать кофе и…

– Ой, напачкаете тут еще больше, чем уже есть, знаю вас! Идите, идите наверх. Сама сделаю кофе и позову, спуститесь забрать.

– Микаэлла Андреевна, ну неловко же…

– Ты, Славка, вообще свин свином, готовили мы с тобой. Идите!

Сразу вспомнилось, как она прогоняла Рому. А тут включила не просто сводницу, а даже не знаю… Тимур тоже едва сдерживал смех, но помалкивал, ожидая моего решения. Которое я легко приняла:

– Идем в Скворечник.

– Свин свином, да? – пока мы забирались по лестнице, смеялся он.

– Можешь использовать вместо Сибири.

– Искушаешь.

Я тихо засмеялась. Этот Тимур… и это утро. И вернулась та легкость, что возникла между нами с самого начала. Хотя главное мы еще даже не обсудили. Разговор без слов мне нравился, но не хотелось, чтобы все снова испортилось.

Как только мы поднялись, Тимур вновь прошелся по Скворечнику, моментально подмечая все изменения. Так его взгляд упал сначала на шпингалет на полу, потом на переставленный комод. Потом он подошел к полкам, на которых теперь красовались не книги.

– Машинки, Сибирь? – Он повернулся ко мне с хитрой улыбкой.

– Я решила, что книгам тут не место.

– Почему?

Потому что часто думала об «неудавшимся близнеце». Это висело над ними с Ромой обоими как проклятье и казалось чертовски неправильным. Они удались оба, просто по-разному! Но книги принадлежали Роме, и он словно выигрывал даже здесь – в Скворечнике. Но нет! Нет-нет-нет. Это не его место. И удался он не для меня. Поэтому только машинки.

– Да кому нужны эти скучные книжки? – закатила я глаза.

– И ты с таким подходом думаешь в медицинском учиться?

– Не учиться. Я твердо намерена его закончить.

Тимур завалился на кровать и утянул меня за собой. Мы лежали рядом, разглядывая деревянные балки на потолке. Ничего такого не происходило, но внутри у меня все переворачивалось от восторга и радости. Дом с колоннами! Я не надеялась его увидеть, но с Тимуром это получилось. Уверена, без него никто не пустил бы меня дальше порога.

– Я избегала тебя, потому что влюбилась. – Раз у меня выдалась ночь громких признаний и прыжков во все возможные пропасти, то и утро должно быть таким же. – Ты ни в чем не виноват и ничем меня не обидел. Уж точно не тем розыгрышем! Ты был прав, в любое другое время я была бы в восторге от ночного аквапарка и серфинга. Вот как сегодня. Но тогда… ты все говорил про дружбу, а мне было тяжело это слушать. Прости.

– Это было очень… жестко.

– Прости, – повторила я.

Он перевернулся на бок и подпер голову рукой. Теперь он чуть нависал надо мной, смотрел сверху вниз своими безумно прекрасными темными глазами. Волосы падали ему на лоб, и очень хотелось протянуть руку и убрать непослушные пряди. Но я ждала, затаив дыхание, – видела, что он сказал не все.

– Это было жестко, – повторил Тимур, – но за это время я понял, насколько же мне хочется… видеть тебя, говорить с тобой. Узнать тебя. Сказать, что тебе безумно идет эта твоя новая прическа – с ней ты стала такой дерзкой, что… не думаю, что я бы подошел к тебе тогда на пляже. Не решился бы.

– Ты бы и не решился?

– Точно нет.

– Охотно не верю!

Он протянул руку и нежно погладил меня по щеке:

– Еще я понял, что безнадежно влюблен в тебя, Слава из Сибири.

– Только я из…

– Из города, которому я очень благодарен. Ведь в нем выросла ты. В этом небольшом и уютном сибирском городке.

– Я выросла в…

– На самом краю Сибири.

– А это вообще где?

В ответ Тимур рассмеялся и поцеловал меня. Снова. Уже не так, как в аквапарке. И не так, как на улице возле дома с колоннами. Иначе. Жадно, нежно, головокружительно. И я знала, что это только начало, ведь впереди нас ждало лето.

Тимур встречал меня в аэропорту. Да! В этот раз никаких поездов и необдуманных поездок, я брала билет сильно заранее, чтобы вылететь в нужную дату и не пропустить хотя бы последний летний месяц.

Прилететь раньше не получилось: я с головой погрязла в учебе и сдавала летнюю сессию после непростого первого курса. Потом летала домой навестить отца, который по обыкновению качал головой и немного так осуждал мои круги под глазами, а вместе с ними и медицинский. Но осуждал молча – смирился.

Тимур свои экзамены сдал давно и даже прошел летнюю практику в крутой строительной компании. Он хотел остаться в Москве, но я сама отправила его домой. Потому что он мастерски отвлекал меня от учебы, особенно в моменты, когда приходил в мою общагу и «помогал» учиться. Он был невыносим, но Александру все равно понравился с их первого разговора по видеосвязи год назад. Особенно когда отец узнал, что Тимур тоже учится в Москве и я не останусь там совсем одна.

Я вышла из зала выдачи багажа и огляделась. В аэропорту собралась такая толпа, что найти знакомое лицо было невозможно, и я заранее готовилась к созвону и долгим поискам друг друга.

Но… искать никого не пришлось.

Я прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться, ведь встречал меня не только Тимур. С ним был Рома. А еще Женя. И… Аврора тоже приехала. Но заметила я их не потому, что они собрались вместе, просто все они заявились в форме спасателей! В этих песочных штанах, одинаковых футболках и бежевых кепках с огромными червями-горками в качестве логотипа.

Вскоре Тимур сжимал меня в объятьях и шептал, как сильно соскучился. И что Скворечник с машинками на полках готов к моему приезду! И Тимур готов тоже, ведь и сам он собирался жить в Скворечнике. Он и в Москве предлагал съехаться, а не мотаться друг к другу в общаги. Я еще думала. Он считал, что Скворечник станет нашим началом.

– Почему вы все так одеты? – все-таки рассмеялась я, когда оторвалась от своего парня. Наверное, не стоило обжиматься с ним так долго в людном аэропорту, но я чертовски скучала. Мы не виделись больше месяца.

– Потому что приехали сразу со смены! Рус отпустил, но вместо обеда. – Женя тоже меня обняла. И шепнула: – Не будем торопиться, а то я сегодня на Детских горках. Там остался Игорь, пусть поработает, бездельник.

– Минус четыре сотрудника сразу? Как Рус это допустил?

– Мы пообещали, что привезем пятого, – хмыкнула Аврора.

– Это меня, что ли?

– Я уже взяла для тебя новую форму. Горки ждут!

– Я занял тебе Красную. Поехали? – Тимур протянул мне руку.

– Только надо что-то придумать с моим чемоданом…

Придумывали близнецы, они же занимались вызовом такси. Мы же с девчонками немного от них отстали. На меня сразу свалились последние сплетни: кто с кем начал встречаться, кто с кем поссорился, когда ожидается новая вечерка после вечерки и когда девчонки соберутся на яхте Авроры, что стало новой традицией. Все это чувствовалось как возвращение домой, я слушала с жадным удовольствием.

Улучив момент, я шепотом спросила у Авроры:

– А вы с Ромой…

– Мы не с Ромой.

– Но…

– Не все так просто, Сибирь, – ответила Аврора. – Он так часто выбирал брата вместо меня, что теперь ему придется потрудиться, чтобы завоевать мое доверие.

Роме явно предстояли испытания, а мне хотелось увидеть, как он их преодолеет. Потому что Аврора того стоила. Она была слегка чокнутой и совсем не слегка стервозной, но безумно крутой. От лета остался всего месяц, но он точно пройдет интересно.