Холод был первым, что вернулось. Не абстрактный могильный холод из дешевых ужастиков, а совершенно конкретный, технический: шероховатая нержавеющая сталь хирургического стола впивалась в голую спину, вытягивая последние крохи тепла.

Вторым вернулся запах. Пахло не хлоркой и не спиртом. Тянуло жженой изоляцией, паленой свининой — так обычно воняет, когда неопытный монтажник сунет палец под высоковольтную дугу, — и едким, режущим глаза озоном.

Я открыл глаза.

Надо мной висел массивный купол бестеневой операционной лампы. Один из отражателей лопнул, осыпав пол мелким стеклом. Остальные три тускло тлели грязно-желтым: аварийный генератор в подвале захлебывался на последних каплях солярки. Под потолком плавал плотный серый дым.

— Воронов?.. — хрипнул я. Голосовые связки ощущались как пара полосок сухого наждака.

Никто не ответил. Только где-то в вентиляционной шахте надрывно, с биением на валу скрежетал умирающий подшипник. Четверть оборота — визг, четверть — глухой стук. Смазки там не было уже лет пять, типичное больничное раздолбайство.

Я попытался сесть. Тело отозвалось тягучей, чугунной болью, но не в животе, где еще пару часов назад мне должны были вырезать аппендицит, а ровно по центру грудины. Кожу жгло, точно от прижатого к голому мясу раскаленного утюга.

Я скосил глаза вниз. На груди темнели два аккуратных круглых ожога размером с чайное блюдце. Следы электродов дефибриллятора. Разряд влупили от души, явно на пределе шкалы.

А потом перед глазами мигнула фиолетовая рябь, свернулась в плотный оптический сгусток и развернулась в строгую полупрозрачную рамку.

Никаких виньеток, золотых вензелей или ангельских труб. Серо-стальной интерфейс, напоминающий панель промышленного контроллера Siemens, только прямо на сетчатке.

[Внимание! Зафиксирован критический сбой протокола Интеграции]

[Субъект: Коршунов Виктор Сергеевич]

[Биологический статус: Клиническая смерть (длительность: 42 сек.)]

[Транзакция утилизации органического брака… ПРЕРВАНА]

[Ошибка 0x0004F-NULL: Сигнал жизнедеятельности восстановлен в момент закрытия потока данных]

[Регистрация в Реестре Граждан Системы: ОТКЛОНЕНО (причина: статус «Списано»)]

[Автоматическое присвоение служебного протокола: Класс «Утилизатор Искажений» (Служебный ранг: F)]

Я моргнул. Строчки не исчезли, только сместились в левый верхний угол обзора, освобождая поле зрения.

— Приехали, — сказал я в пустоту. Голос прозвучал чуть тверже. — Сервисники хреновы. Списали, значит?

Я опустил босые ноги на плиточный пол. Холод полоснул по подошвам, взбодрив лучше нашатыря.

Операционная напоминала скотобойню после короткого замыкания. Хирург — грузный мужик лет пятидесяти пяти, чьей фамилии я так и не успел толком запомнить перед наркозом, — лежал ничком у стены. Его синтетический халат на спине прогорел до мяса, а из ушей на кафель натекла черная, подозрительно густая жижа, похожая на отработанное трансмиссионное масло. Ассистентка застыла в углу, запрокинув голову. Глаза ее превратились в два мутных белесых шарика.

Электроника вокруг приказала долго жить. Монитор кардиографа лопнул экраном наружу, пластмассовый корпус аппарата ИВЛ вздулся пузырями, из разорванного силового щитка свисали оплавленные медные сопли.

Судя по характеру повреждений, по зданию шарахнул электромагнитный импульс чудовищной мощности. Или что-то похуже.

Я подошел к раковине, свернул кран. Сухо. В трубах только зашипел выходящий воздух. На полочке над умывальником уцелело зеркало.

Из отражения на меня глянул все тот же я: тридцать два года, неровный нос после заводской драки по молодости, недельная щетина на впалых щеках, серые глаза. Вот только зрачки теперь окаймляло тонкое фиолетовое кольцо, едва заметное, пульсирующее в такт ударам сердца. И прямо под ключицей, точно над ожогами, под кожей переливалось тусклым базальтовым блеском небольшое шестигранное утолщение.

Я мысленно ткнул в этот узел, и перед глазами послушно развернулась выжимка параметров:

[Пользователь: Виктор Коршунов (Утилизатор Искажений)]

[Уровень: 1 (0/100)]

[Ранг Интеграции: F (Шлак)]

[Здоровье: 85/100]

[Реактор Энтропии: 14/100 ед. (Активен)]

[Сила: 10]

[Ловкость: 10]

[Выносливость: 11]

[Восприятие: 12]

[Интеллект (Инженерный): 14]

[Свободные очки характеристик: 0]

[Активные навыки: ]

— «Глубокий демонтаж» (Ур. 1): Преобразование поврежденных, чужеродных или уничтоженных структур в чистую энергию, базовые компоненты и системные ресурсы.

[Пассивные эффекты: ]

— «Иммунитет Списанного»: Токсины распада, скверна и радиационные поля 1-го порядка не наносят критического урона, конвертируясь в заряд Реактора Энтропии.

— Реактор Энтропии, значит. Вместо нормальной маны, — пробормотал я, ощупывая рубец на животе.

Аппендицит мне вырезать не успели — линия разреза затянулась толстой, грубой темной коркой — прижгли плазменным резаком, не меньше. Системный сбой сработал грубо, но надежно: шов держал мертво, воспаления не чувствовалось. Зато внутри гудело. Негромко, как трансформаторная будка на сорок киловольт в сухую погоду.

В коридоре что-то грохнуло.

Звук был тяжелый, мокрый. Так шмякается на кафель с высоты мешок с тухлой капустой. А следом по полу заскребли десятки мелких костяных крючьев.

Шкряб. Шкряб. Хрусь.

Я замер. Инстинкт самосохранения, отточенный десятью годами работы на химических и металлургических комбинатах, включился мгновенно. Когда в цеху рвет трубопровод с аммиаком, у тебя нет времени на панику и экзистенциальные сопли. Ты либо находишь противогаз и аварийный вентиль за три секунды, либо твои легкие выкашливаются наружу кусками.

Здесь вентилей не было. Зато был инструмент.

Я огляделся. Хирургические скальпели на столике — мусор. Лезвия тонкие, хрупкие, рассчитанные на мягкие ткани, а не на пробитие брони. Зато рядом стояла штативная стойка для капельницы.

Тяжелое литое чугунное основание на пяти колесиках, метровая труба из добротной полированной нержавейки миллиметра полтора в стенке. Я наступил босой ногой на крестовину, ухватился за трубу обеими руками и рванул на излом, навалившись всем весом.

Металл жалобно скрипнул. Резьбовое соединение у основания поддалось, срезав закисшую стальную резьбу. В руках остался увесистый метровый дрын с зазубренным сколом на конце и двумя крючками для бутылок на верхушке. Баланс, конечно, отвратительный — центр тяжести смещен к крюкам, — но как дробящее оружие первого эшелона сойдет. Килограмма два чистой стали.

Дверь операционной была приоткрыта на пару дюймов. В щель тянуло мерзким холодным сквозняком.

Я подошел к косяку, стараясь не наступать на битое стекло, и выглянул в коридор.

Больничный холл четвертого этажа утопал в полумраке. Аварийные плафоны над дверями палат слабо мерцали желто-зеленым светом. Окна в торце коридора были высажены напрочь — рамы вывернуло наружу, шторы трепыхались на ветру, а за ними…

За ними не было привычного ночного города.

Небо над крышами полыхало грязно-сиреневым заревом — точно над промзоной рванул состав с люминофором. В зените зияла рваная трещина, сквозь которую вниз, к земле, медленно тянулись длинные светящиеся жгуты. Ни огонька в жилых высотках напротив. Ни одного автомобильного гудка. Только багровые отблески пожаров на горизонте и глухой, инфразвуковой гул, от которого вибрировали кости черепа.

А в десяти метрах от меня, прямо посреди коридора, кормилось существо.

Оно походило на чудовищный гибрид клеща, трутня и мясницких отходов. Размером с откормленного ротвейлера, обтянутое серо-зеленой бугристой кожей, сквозь которую проглядывали пластины желтоватого хитина. Шесть суставчатых лап оканчивались черными костяными иглами, а вместо головы из туловища торчал кожистый хобот, усаженный кольцами мелких зубов. Хобот этот сейчас с чавканьем погружался в бедро санитара, распластанного у каталки.

Над головой твари плавала системная строка:

[Гнилостный трутень (Мутация скверны)]

[Ранг: F]

[Уровень: 1]

[Состояние: Насыщение (Бдительность снижена на 30 %)]

— Уровень один, значит, — прошептал я едва слышно. — Сборка кустарная, узлы не усилены.

Тварь была занята обедом, но лапы ее непрерывно подрагивали, прощупывая пол. Шагнешь неловко, скрипнет плитка — и эта дрянь прыгнет. При таких мощных задних конечностях толчок будет резким, как у пневмоцилиндра.

Прямой лобовой удар стойкой от капельницы по хитиновой спине — глупость. Пружинящий панцирь погасит кинетическую энергию, труба согнется, а тварь успеет распороть мне живот иглами. Нужен рычаг и уязвимое место.

Уязвимость нашлась сразу: сочленение хобота с грудным сегментом. Там хитин прерывался, обнажая складчатую фиолетовую плоть, ритмично пульсирующую при каждом глотке.

Я перехватил трубу обратным хватом, прижав локоть к ребрам. Босые ноги бесшумно ступали по скользкому линолеуму.

Три метра. Два.

Тварь дернула короткими усиками на загривке, чавканье оборвалось. Слишком поздно.

Я не стал размахиваться, как дубиной. Вместо этого вбил острый зазубренный срез трубы вперед и вниз, вложив всю массу тела и толчок опорной ноги — прямо в пульсирующую складку у основания хобота.

Хрустнуло сухо и резко: под прессом так лопается толстый автомобильный бампер.

Труба вошла сантиметров на пятнадцать. Из раны брызнула густая вонючая сукровица цвета машинной смазки. Несколько капель попало мне на голую грудь, зашипело, прожигая кожу, но жгучая боль тут же сменилась прохладной волной:

[Контакт с агрессивной субстанцией: Скверна плоти (Ранг F)]

[Эффект нейтрализован. Заряд Реактора Энтропии +3 ед.]

Трутень взвизгнул — звук напоминал скрежет железа по сухому стеклу. Его суставчатые лапы полоснули по воздуху, одна из игл чиркнула по моему бедру, оставив рваную кровавую борозду.

Боль обожгла нервы, но я даже зубами не скрипнул. Адреналин вышиб все эмоции, оставив чистый расчет.

Тварь забилась в конвульсиях, пытаясь достать меня нижними челюстями. Я не стал выдергивать застрявшую трубу. Вместо этого наступил пяткой на край каталки, толкнул ее вперед, прижимая дергающееся туловище монстра колесом к стене, перехватил верхний конец стойки двумя руками и навалился, выворачивая шейные позвонки твари винтом.

Рычаг первого рода. Архимед был чертовски умным мужиком.

Что-то сухо щелкнуло внутри хитинового панциря. Тварь забилась чаще, из разорванной шеи фонтаном ударила черная жижа, заливая пол и мои колени. Ее лапы судорожно царапнули штукатурку, выбив крошку, и безжизненно повисли.

[Противник уничтожен: Гнилостный трутень (Ур. 1)]

[Получено опыта: 25]

Я тяжело дышал, удерживая вес на трубе еще секунд десять, пока конвульсии монстра полностью не утихли. Сердце колотилось в горле, раненое бедро пульсировало горячей болью, но в голове стояла звенящая, кристальная трезвость.

— Брак устранен, — выдохнул я, вытирая тыльной стороной ладони холодный пот со лба.

И тут интерфейс мигнул тревожным янтарным светом:

[Обнаружен органический объект, содержащий концентрированную ману и компоненты скверны]

[Активировать навык «Глубокий демонтаж»? (Да/Нет)]

[Расход энергии Реактора: 10 ед.]

— Давай, пока теплое, — процедил я и опустил ладонь прямо на затихшую тушу.

Зрение на секунду расфокусировалось. От моей ладони по серо-зеленому панцирю побежали тонкие фиолетовые линии, в точности как трещины в перекаленном стекле. Они ветвились, проникали вглубь мышц, охватывали костяной каркас, очерчивая внутреннюю структуру твари четкими геометрическими контурами.

Я чувствовал каждую связку, каждый нарост, каждую каплю яда в железах. Это было похоже на чтение сборочного чертежа сложного узла перед капитальным ремонтом. Вот здесь металл… нет, хитин перекален, крошится. Вот здесь — концентрат энергии. А вот это — чистый мусор, в топку.

Монстр под моей рукой начал распадаться. Не гнить, а именно демонтироваться: плоть осыпалась мелким сухим пеплом, панцирь растрескивался на ровные пластинки, а темная энергия ручейками втягивалась через поры пальцев прямо в базальтовый узел под моей ключицей.

Реактор внутри утробно взвыл, нагреваясь. По жилам прокатилась горячая, плотная волна, вымывая усталость и притупляя боль в разорванном бедре.

[Завершен Глубокий демонтаж объекта: Гнилостный трутень (Ранг F)]

[Извлечено: ]

— Пластина гибкого хитина x3 (Качество: Обычное)

— Игла трутня x2 (Качество: Низкое, пригодно для колющего оружия)

— Железа едкого секрета x1 (Герметично)

— Осколок ядра скверны (Ранг F, дефектный) x1

[Поглощено чистой эссенции: 15 ед.]

[Параметры пользователя скорректированы: ]

— Сила +1

— Выносливость +1

[Текущий статус Реактора: 21/100 ед.]

Пепел осел на линолеум, оставив аккуратную горку трофеев.

Я подобрал осколок ядра. Размером с лесной орех, матово-черный, похожий на кусок антрацита, но теплый и слегка вибрирующий. Внутри него переливалась тусклая сиреневая искра.

Мышцы плеч и спины налились плотной тяжестью. Прибавка в единицу силы и выносливости казалась пустяком на бумаге, но на деле дышать стало легче, а ноющая рана на ноге уже затягивалась — кровь остановилась, запекшись толстой темной пленкой.

Внутренний реактор работал, как новенький котел на хорошем угле.

Я заглянул в карманы растерзанного санитара. Ничего полезного: связка ключей на стальном кольце, сломанная шариковая ручка и полупустая пачка мятных леденцов. Ключи я забрал — в больнице без них никуда.

Первым делом нужно было одеться и найти нормальный инструмент. Бегать босиком в одной больничной рубашке с голой задницей среди тварей из разлома — верный способ быстро превратиться в такой же утилизированный биоматериал.

Связка ключей велела идти к служебным помещениям.

Я двинулся по коридору, стараясь держаться стен. Стальная труба в правой руке теперь лежала удобнее — то ли я привык к ее дурацкому балансу, то ли лишняя единица силы помогла стабилизировать хват.

На посту дежурной медсестры царил разгром. Папки с историями болезней веером покрывали пол, мониторы компьютеров лопнули точно так же, как в операционной. Зато в шкафчике под стойкой нашлась настоящая драгоценность: два рулона широкого армированного лейкопластыря на тканевой основе, плотные хирургические перчатки и пара упаковок стерильных бинтов.

Пластырем я тут же туго обмотал ступни, сделав несколько перекрестных витков вокруг пятки и подъема. Получилось грубое подобие чуней — по осколкам бегать не стоит, но от мелкого сора и холодного кафеля защитит.

В подсобке сестры-хозяйки обнаружился гардероб персонала.

Через пять минут я выглядел куда более приспособленным к жизни: темно-синие плотные штаны от рабочего костюма сантехника, серая хлопковая футболка и тяжелая брезентовая куртка на молнии, слегка великоватая в плечах, но зато не стесняющая движений. На ноги налезли старые разношенные берцы сорок третьего размера с металлическими вставками в носках. Чьи-то сменные.

— Спасибо за содействие, коллега, кто бы ты ни был, — буркнул я, затягивая шнурки тройным узлом.

Теперь — главное. Инструмент.

В той же подсобке у дальней стены стоял сколоченный из фанеры шкаф с навесным замком. Надпись корявым маркером гласила: «Слесарный инвентарь. Без спроса не брать, убью. Петрович».

— Извини, Петрович, форс-мажор, — сказал я, примеряясь к проушинам замка.

Я вставил сколотый конец трубы между дужкой и корпусом, уперся ногой в косяк и рванул на себя. Дешевый силуминовый замок треснул с сухим щелчком, осыпав пол серыми крошками.

Дверцы распахнулись.

На полках лежали мотки пакли, ржавые муфты, обрезки полипропиленовых труб и старый брезентовый подсумок. Но моё внимание приковал тяжелый предмет, лежащий на нижней полке на промасленной ветоши.

Трубный рычажный ключ номер три. Классический советский газовый ключ из кованой легированной стали с клеймом завода «Красный Инструментальщик», тяжелый, массивный, с хищными, неизношенными насечками на губках. Длина — больше полуметра. Вес — под три килограмма.

Я взял его в руку. Металл лег в ладонь как влитой. Рукоять с мелкой рифленой накаткой не скользила даже в потной руке. Центр тяжести смещен вперед, ударная масса колоссальная, а подвижная губка зажата регулировочной гайкой намертво.

Таким инструментом можно было не только срывать закисшие фланцы на водоводах, но и раскалывать черепа любой фауне, решившей поинтересоваться содержимым моей черепной коробки.

[Обнаружен предмет: Тяжелый трубный ключ № 3]

[Качество: Добротное (Инструментальная сталь)]

[Тип: Одноручное/Полуторное дробящее орудие]

[Урон: 18–24]

[Прочность: 120/120]

[Особое свойство: «Рычаг давления» — повышенный урон по твердым панцирям и конструкциям]

[Совместимость с классом: Высокая]

— Вот это я понимаю — аргумент, — усмехнулся я, сделав пару пробных махов в тесном пространстве подсобки. Ключ рассек воздух с низким, басовитым гулом.

Стальную трубу от капельницы я выбрасывать не стал. При помощи трофейных игл трутня и армированного скотча я за пять минут соорудил на ее конце подобие абордажной пики. Коряво, кустарно, но дистанцию держать позволит.

Оставалось понять, что происходит снаружи и где остальные живые.

Я вышел обратно в коридор и направился к выбитым окнам в конце крыла.

С каждым шагом воздух становился гуще и холоднее. По полу уже не просто сквозило: от окон вглубь коридора тяжелой волной тек зеленовато-серый туман. Он клубился у плинтусов, пах тухлыми яйцами, серой и гнилыми водорослями. Обычный человек, вдохнув эту гадость полной грудью, гарантированно сжег бы слизистую за пару минут.

Я осторожно потянул носом.

В легких кольнуло, бронхи обожгло легким жаром, но тут же в груди отозвался реактор. Шестигранный узел под кожей мягко пульсировал, поглощая отраву:

[Внимание! Фиксация зоны заражения: Скверна 1-го порядка]

[Пассивный навык «Реактор Энтропии» активирован]

[Токсический фон преобразуется в чистую энергию: +1 ед. Реактора каждые 60 сек.]

— Бесплатная заправка, — констатировал я, подойдя к проему окна и выглянув наружу.

Картина, открывшаяся взгляду, впечатляла.

Наша городская больница номер шесть стояла на холме, и с четвертого этажа промзона и жилые кварталы Заречья просматривались как на ладони. Вернее, то, что от них осталось.

Мост через реку рухнул — центральный пролет провалился в воду, вокруг торчали искореженные фермы перекрытий. На улицах стояли сотни замерших машин: ни фар, ни сигналок, мертвые коробки на колесах. Повсюду поднимались черные жирные столбы дыма — горели заправки и склады.

Но страшнее всего было небо.

Там, над крышами заводских цехов на юго-востоке, фиолетовый разлом пульсировал особенно яростно. И прямо под ним в воздухе медленно кристаллизовались гигантские черные монолиты, складываясь в циклопическую ступенчатую конструкцию, уходящую основанием прямо в землю.

[Обнаружен глобальный объект: Башня Испытаний (Сектор 7-F)]

[Статус: Фаза развертывания (Завершение через 168 ч.)]

[Внимание! По завершении развертывания начнется Санитарная Очистка сектора. Всем выжившим ранга F рекомендуется подтвердить статус интеграции]

— Семь дней до утилизации, — перевел я системный канцелярит на человеческий язык. — Если не доказать комиссии, что ты не мусор, тебя сожгут вместе с мусором. Знакомая инструкция, на заводе перед проверками Ростехнадзора то же самое творилось.

Только вместо инспекторов в касках сюда готовилась заявиться тварь, способная стереть пятисоттысячный город в щебень.

Внезапно снизу, с третьего этажа, донесся отчетливый звук.

Бах!

Сухой, раскатистый грохот выстрела. Следом — короткая автоматная очередь.

А затем эхо принесло хриплый, надсадный мат, перемежаемый визгом монстров:

— Сука! Держи перевязочную! Не пускай их к лестнице, Алина, экономь патроны!

Я замер, прислушиваясь.

Стреляли из чего-то калибра 7.62, судя по гулкому хлопку. И стреляли профессионально — короткими, по два патрона, без панической пальбы веером. Но тварей внизу было явно больше, чем пуль в магазине: металлический скрежет когтей по дверям сливался в сплошной гул.

Я перехватил поудобнее газовый ключ, ощутив ладонью надежный холод рифленой стали, и проверил самодельную пику.

Оставаться на четвертом этаже в одиночку — гарантированный тупик. Рано или поздно тебя зажмут в угол, и никакой реактор не спасет, если сожрут живьем. Живые люди со стволами и пониманием обстановки — это ресурс. А хороший инженер никогда не разбрасывается ресурсами.

Я шагнул к пожарному выходу, толкнул тяжелую металлическую дверь и начал спуск вниз по лестничной клетке.

Там, в темноте пролетов, уже зажигались десятки голодных фиолетовых огоньков.

И они очень сильно ошибались, если думали, что я иду к ним в качестве добычи. По накладной этой чертовой Системы я числился утилизатором.

А план по списанию брака нужно выполнять вовремя.

Лестничный пролет между четвертым и третьим этажами встретил меня темнотой и плотным, тяжелым душком разложения.

Здесь воняло иначе, чем наверху. К запаху паленой проводки примешалась сырая, сладковатая вонь протухшего мяса и едкий аптечный дух — смесь формалина, йода и хлорки. Очевидно, на третьем этаже разворотило процедурный кабинет или аптечный склад.

Я спускался спиной к стене, не отрывая подошв от бетонных ступеней. Каждый шаг — проверка покрытия. Спешка в задымленном замкнутом пространстве — прямой путь на тот свет. Этому меня еще на третьем курсе Бауманки научил старый мастер по технике безопасности: «Торопишься — выбирай, в каком гробу лежать, в цинковом или деревянном».

На площадке между пролетами ступени были залиты скользкой черной жижей. На ней уже кто-то поскользнулся: вдоль стены тянулся бурый смазанный след пальцев, а чуть ниже, на ступеньках, валялся смятый медицинский бикс — круглый стерилизационный барабан из нержавейки. Крышка отлетела, внутри виднелись потемневшие марлевые салфетки.

Фиолетовые огоньки, замеченные мной сверху, зашевелились.

Их было три пары. Они сидели на потолочных перекрытиях, вцепившись когтями в кабельные каналы, прямо над лестничной площадкой третьего этажа.

[Гнилостный ползун (Низшая мутация скверны)]

[Ранг: F]

[Уровень: 1]

[Количество: 3]

[Особенность: Засадные хищники. Токсичная слюна (кислотный компонент)]

Размером эти твари уступали трутню из операционной — не больше крупного бродячего кота каждая. Приплюснутые, кожистые туловища, похожие на перезрелые баклажаны, покрытые редкими жесткими щетинками. Вместо лап — десятки мелких сегментированных отростков, позволяющих им держаться на голом бетоне, а морды представляли собой вертикальную щель с тремя рядами тонких костяных зубов.

С потолка на ступеньку с тихим шипением капнула желтоватая капля. Бетон мгновенно побелел, пошел пузырями и выплюнул крохотную струйку едкого дыма.

Кислота. Значит, подставлять куртку или руки нельзя — брезент разъест за секунды.

Но у меня было преимущество, о котором эти мутировавшие паразиты не подозревали: дистанция и понимание траекторий.

Я не стал дожидаться, пока твари прыгнут мне на плечи.

Самодельная пика из трубы капельницы пошла вперед. Длина в метр двадцать позволяла достать до потолка площадки без замаха. Я выбрал центральную тварь — самую жирную, устроившуюся прямо на пучке силовых кабелей.

Удар был коротким, поршневым.

Заостренная игла трутня, намертво примотанная армированным скотчем к срезу трубы, вошла точно в кожистый мешок брюшка ползуна.

Брызнуло. Тварь завизжала тонко, по-крысиному, судорожно сжимая сегменты тела. Кислотная жижа хлынула по панцирю, но я тут же сделал резкий рывок на себя и вниз, сдергивая монстра с потолка прямо на бетонные ступени.

Остальные два ползуна среагировали мгновенно. Один оттолкнулся от кабельного лотка, распластав кожистые перепонки между лапами, и полетел мне в лицо.

В замкнутом пространстве колоть длинной трубой второй раз я бы не успел. Центр тяжести подвел бы.

Поэтому левая рука с пикой ушла в сторону, а правая, сжимавшая полуметровый трубный ключ № 3, сработала на чистом рефлексе.

Короткий боковой взмах снизу вверх по дуге в сорок пять градусов. Никакого фехтования, обычная механика маятника с тяжелым бойком на конце.

Трехкилограммовый кованый набалдашник ключа встретил летящую тушу в верхней точке траектории.

Глухой, сочный чавк.

Челюсти ключа с рифлеными насечками смяли приплюснутый череп твари в лепешку. Кинетическая энергия удара вышибла мозги и осколки костей через глазницы, а само тело монстра отшвырнуло к противоположной стене. Штукатурка брызнула во все стороны.

[Противник уничтожен: Гнилостный ползун (Ур. 1)]

[Получено опыта: 15]

Третий ползун зашипел, попытался развернуться на потолке и дать деру в кабельный короб.

— Куда? План по утилизации не закрыт, — оскалился я.

Я перехватил ключ за самый конец рукояти, увеличивая плечо рычага, шагнул на площадку и с размаху вбил тяжелую сталь в висящую над головой тварь.

Удар пришелся точно по хребту, припечатав ползуна к железобетонной плите перекрытия. Хрустнули позвонки, лопнул кожистый мешок, и с потолка на пол посыпались ошметки плоти.

[Противник уничтожен: Гнилостный ползун (Ур. 1)]

[Получено опыта: 15]

Первый, насаженный на пику, еще дергался на полу, царапая ступени мелкими ножками и пуская изо рта кислотную пену. Я просто наступил тяжелым берцем со стальным носком ему на голову и перенес вес.

Череп твари лопнул под подошвой с сухим треском ореховой скорлупы.

[Противник уничтожен: Гнилостный ползун (Ур. 1)]

[Получено опыта: 15]

[Шкала опыта: 70/100]

Я опустился на колено перед тремя дымящимися тушами. Кислотные брызги попали на берцы, но толстая подошва из маслобензостойкой резины держала удар — лишь слегка оплавился верхний слой протектора.

— Демонтаж, — скомандовал я мысленно, коснувшись пальцем в перчатке ближайшей туши.

[Активирован навык «Глубокий демонтаж»]

[Расход энергии: 6 ед.]

Фиолетовые капилляры вспыхнули мгновенно, оплетая все три туши одновременно. На этот раз процесс пошел быстрее: Системный навык явно оптимизировал алгоритмы разбора, отсекая пустые цепочки. Органические остатки истаяли за пять секунд, превратившись в горсть серого порошка.

[Завершен Глубокий демонтаж объектов: Гнилостный ползун x3]

[Извлечено: ]

— Концентрированная кислотная железа x2 (Целостность: 90 %)

— Костяная пластина ползуна x4

— Сгусток низшей эссенции скверны x2

[Поглощено энергии: 18 ед.]

[Заряд Реактора Энтропии: 33/100 ед.]

В груди разлилось приятное тепло. Базальтовый узел под ключицей загудел чуть громче, насыщая мышцы кислородом и чистой силой. Я поднялся на ноги. Усталость после пробежки и напряжения ушла, в глазах появилась идеальная четкость: полумрак перестал быть помехой, контрастность теней выросла раза в два.

Я подобрал кислотные железы — полупрозрачные пузыри размером с куриное яйцо, наполненные едкой янтарной жижей. Сложил их во внутренний карман брезентовой куртки, обмотав куском марли из бикса. В умелых руках это готовые химические гранаты направленного действия.

Толкнув плечом дверь на третий этаж, я шагнул в коридор хирургического отделения.

Здесь картина была в разы мрачнее.

Зеленоватый туман стоял плотной стеной на высоте полуметра от пола. Видимость — метров десять, не больше. Воздух драл горло даже мне, но Реактор Энтропии исправно перемалывал отраву в заряд:

[Фиксация агрессивной среды: Скверна 1-го порядка (высокая концентрация)]

[Скорость накопления энергии Реактора увеличена: +2 ед./мин]

Вдоль коридора громоздились баррикады.

Вернее, попытки их соорудить. Опрокинутые каталки, металлические шкафы для белья, ширмы. Но главная битва шла в дальнем конце крыла — у массивной двустворчатой двери с табличкой «Ординаторская № 2 / Процедурный блок».

Дверь была заблокирована изнутри: сквозь матовое армированное стекло просвечивал наваленный штабель из тяжелых столов и шкафов. А снаружи эту преграду рвали на части две твари.

Это были не мелкие ползуны.

Перед дверью беснуются две особи, напоминающие чумных псов без шерсти. Серая, лопающаяся язвами кожа, мощные лапы с длинными прямыми когтями и вытянутые челюсти, перекрещивающиеся на манер слесарных кусачек-бокорезов. Каждая из тварей весила центнер, не меньше.

[Чумная гончая (Авангард скверны)]

[Ранг: F]

[Уровень: 2]

[Состояние: Ярость / Осада]

Одна из гончих с разбегу врезалась широкой костяной мордой в дверную филенку. Стальное полотно прогнулось, деревянная коробка жалобно затрещала, выбивая из стены штукатурку.

Изнутри, из-за щели баррикады, донесся сухой хлопок, следом плеснуло синеватым пламенем:

— Получи, паразит гидроцефальный! По ГОСТу тридцать один сорок пять тебе припарка, тварь!

Гончая отпрянула, морда ее занялась едким синим огнем. Тварь закрутилась на месте, пытаясь сбить пламя о линолеум, истошно взвизгивая.

Из-за баррикады высунулось длинное самодельное копье — приваренный к водопроводной трубе ампутационный нож — и попыталось достать горящего пса. Но вторая тварь ловко перехватила лезвие зубами. Раздался металлический лязг, нож срезало под корень, точно гидравлической гильотиной.

— Твою дивизию… — донесся старческий, прокуренный, но абсолютно спокойный голос. — Минус инструмент. Семеновна, готовь вторую склянку с эфиром! И фитиль держи сухим, дура старая, взлетим же к чертовой матери!

— Сам ты старый хрен, Воронов! — отозвался дребезжащий женский голос из глубины комнаты. — У нас последняя бутылка осталась!

Я оценил дистанцию. Двенадцать метров.

Гончая второго уровня — это не трутень. Скорость рывка у нее колоссальная. Если они заметят меня в коридоре на открытом пространстве, успеют разорвать дистанцию за полторы секунды.

Но сейчас одна тварь каталась по полу, ослепленная горящим эфиром, а вторая увлеченно драла когтями остатки деревянной рамы, пытаясь просунуть морду в образовавшуюся щель между столами.

Идеальная позиция для фланговой атаки.

Я пригнулся, входя в полосу зеленого тумана. Скверна холодила лицо, но мышцы от переизбытка энергии звенели, как натянутые струны.

Шаг. Еще шаг. Мягко, на носок. Берцы ступали бесшумно.

Пять метров.

Горящая гончая на полу дернулась в мою сторону, уловив движение воздуха, но среагировать не успела.

Я не стал тратить время на удар сверху. В коридоре с низкими потолками замах ключом сожрал бы драгоценные доли секунды.

Вместо этого я вбил носок тяжелого берца со стальной вставкой точно под нижнюю челюсть горящей твари, как по футбольному мячу. Сила одиннадцать плюс разгон массы.

Голову пса запрокинуло назад с хрустом ломающихся шейных хрящей. Тварь захлебнулась собственным визгом, перевернулась через хребет и затихла в судорогах.

Вторая гончая среагировала с невероятной скоростью.

Она бросила дверь, развернулась на задних лапах и прыгнула на меня с дистанции в три метра, раскрыв пасть-кусачки. Вонь из ее пасти могла свалить взрослого быка.

Я не стал уворачиваться. В узком больничном коридоре шириной в два метра маневрировать некуда.

Вместо шага назад я сделал резкий шаг навстречу прыжку, приседая и выставляя вперед трубный ключ № 3 двумя руками, как распорку.

Расчет был прост: кинетическая энергия летящего стокилограммового тела должна сработать против него самого.

Челюсти твари захлопнулись не на моем горле. Они с грохотом сомкнулись на толстой литой рукояти советского ключа.

Зубы монстра скользнули по закаленной легированной стали с душераздирающим металлическим скрежетом, высекая снопы искр. Хват ключа выдержал. Нагрузка на мои плечи пришлась чудовищная — меня отбросило назад на метр, пятки пропахали линолеум, но я удержал равновесие за счет приземистой стойки.

— Попалась, сука, — процедил я сквозь зубы.

Тварь зарычала, пытаясь перекусить металл, ее слюна капала мне на куртку. Но кованая сталь с клеймом завода «Красный Инструментальщик» чихать хотела на зубы мутантов F-ранга. ГОСТ держал марку даже после конца света.

Удерживая рукоять ключа в пасти монстра левой рукой, правой я выхватил из внутреннего кармана одну из трофейных кислотных желез ползуна.

Замахнувшись, я с силой раздавил кожистый пузырь прямо о незащищенный глаз твари.

Янтарная кислота брызнула в глазницу и потекла в пасть.

Гончая взвыла так, что у меня заложило уши. Кислота мгновенно растворила роговицу, зашипела, вгрызаясь в черепную кость. Тварь потеряла ориентацию, судорожно разжала челюсти, пытаясь отшатнуться.

Это была ее последняя ошибка.

Освободив ключ, я перехватил его обеими руками за длинную рукоять, сделал широкий замах от бедра и опустил тяжелые губки инструмента точно на затылочный бугор твари.

Хрясь!

Звук напоминал удар кувалды по бетонному блоку.

Костяная пластина черепа проломилась внутрь. Гончая рухнула на брюхо, ее лапы мелко задрожали и вытянулись. Из ушей и ноздрей потекла темная, густая сукровица.

[Противник уничтожен: Чумная гончая (Ур. 2)]

[Получено опыта: 45]

[Шкала опыта: 115/100. Внимание! Доступно повышение уровня!]

Вторая тварь, свернувшая шею от первого пинка, попыталась подползти ко мне, волоча задние лапы. Я подошел и спокойно, коротким точным ударом ключа пробил ей висок. Без злости, без азарта. Просто санитарная зачистка рабочего места.

[Противник уничтожен: Чумная гончая (Ур. 2)]

[Получено опыта: 45]

[Шкала опыта: 160/100]

Дыхание вырывалось из груди клубами белого пара. Руки гудели от вибрации после ударов, но в теле не было ни капли слабости. Наоборот, энергия била через край.

[Внимание! Зафиксировано накопление критической массы опыта]

[Уровень пользователя повышен: 1 — > 2]

[Получено свободных очков характеристик: 2]

[Запас прочности тела восстановлен]

[Максимальная емкость Реактора Энтропии увеличена: 100 — > 120 ед.]

Я не стал сразу распределять очки. Сначала дело.

— Демонтаж обеих, — приказал я, положив ладони на теплые туши гончих.

[Активирован навык «Глубокий демонтаж»]

[Расход энергии: 20 ед.]

Фиолетовое пламя вгрызлось в тела мутантов с удвоенной силой. Плотные кости, сухожилия и чешуйчатая кожа растворялись на глазах, распадаясь на составные фракции. Черные струйки энергии бурным потоком устремились в мой реактор.

[Завершен Глубокий демонтаж объектов: Чумная гончая x2]

[Извлечено: ]

— Пластина костяной брони гончей x6 (Качество: Плотное)

— Челюстные резцы гончей x2 (Материал высокой твердости)

— Сухожилие скверны x2 (Высокая прочность на разрыв)

— Целое ядро скверны (Ранг F, стабильное) x1

[Поглощено чистой эссенции: 35 ед.]

[Параметры пользователя скорректированы: ]

— Сила +1

— Ловкость +1

[Текущий статус Реактора: 68/120 ед.]

На полу осталась внушительная куча трофеев. Особенно радовало ядро: в отличие от дефектного осколка с трутня, это был правильный, гладкий октаэдр темно-фиолетового цвета, ровно пульсирующий теплом. Качественный источник энергии для будущих механизмов.

Я быстро сгреб трофеи в брезентовый подсумок, снятый в подсобке Петровича, и подошел к баррикаде.

В щели между канцелярским столом и шкафом блеснуло острие скальпеля, зажатого в дрожащей старческой руке.

— Стоять, мутант хренов! — рявкнул из темноты знакомый прокуренный голос. — Еще шаг, и я тебе сонные артерии перережу! У меня анатомический атлас Синельникова в башке наизусть забит, я знаю, куда тыкать!

Я усмехнулся, оперся на рукоять газового ключа и вытер лоб рукавом:

— Павел Семенович, остыньте. Если бы я хотел вас сожрать, я бы подождал две минуты, пока эти собачки догрызут ваш стол.

В щели воцарилась тишина. Затем раздалось кряхтение, звук отодвигаемого стула, и в просвет высунулось сердитое, морщинистое лицо с седой всклокоченной бородкой клинышком и круглыми очками в роговой оправе, перевязанными синей изолентой на переносице.

Доктор Воронов окинул меня цепким, профессиональным взглядом патологоанатома. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на фиолетовых кольцах вокруг зрачков, потом опустился на окровавленный трубный ключ и замер на зашитом рубце на животе.

— Коршунов?.. — очки у доктора сползли на кончик носа. — Инженер со второй палаты? С флегмонозным аппендицитом?

— Он самый, доктор. Живой, относительно здоровый и готовый к выписке.

— Какая к черту выписка?! — взъярился Воронов, но острие скальпеля опустил. — У тебя на кардиомониторе сорок секунд прямая линия шла! Я лично тебе электроды к грудине прикладывал, пока весь этот чертов блок не заискрил и не вспыхнул синим пламенем! Я думал, ты спекся вместе с аппаратурой!

— Ну, почти спекся. Система признала списанным браком, но дефибриллятор ваш меня обратно выдернул. Разбирайте завал, Павел Семенович. Коридор чист, но сквозняком сюда новую партию натянет.

За баррикадой зашуршали. Через пару минут столы с металлическим скрипом сдвинулись в стороны, освобождая узкий проход.

Я протиснулся внутрь.

Ординаторская была превращена в полевой лазарет и алхимическую лабораторию одновременно. На трех сдвинутых кушетках лежали раненые — двое санитаров с рваными ранами предплечий и пожилая медсестра Семеновна, методично растиравшая в фарфоровой ступке какие-то сухие бурые стебли.

В углу, на лабораторном столе, стояла батарея стеклянных колб, сквозь которые булькала мутная розовая жидкость, подогреваемая спиртовкой. Пахло спиртом, жженой травой и едким озоном.

Над головой Воронова висела четкая системная надпись:

[Павел Семенович Воронов]

[Класс: Полевой Био-Алхимик]

[Ранг: F (Уровень 2)]

[Специализация: Экстракция биоматериалов, полевая фармакопея]

— Не пялься, — буркнул старик, перехватив мой взгляд. — Сам вижу эти буквы дурацкие. Сидел, чай пил, а тут ка-а-ак шарахнет! В глазах рябит, пробирки светятся, а в башке голос бубнит про какую-то «Инициацию полигона». Чушь собачья! Никаких санитарных норм, никакого согласования с Минздравом! Беспредел!

— Сейчас Минздрав немного занят, доктор, — я сел на свободный табурет, поставив ключ между колен. — Город горит. Мост рухнул. В промзоне собирается какая-то хреновина циклопических масштабов, и таймер тикает. Семь дней нам дали.

Воронов помрачнел. Он подошел к столу, снял очки, протер их подолом окровавленного халата и снова нацепил на нос.

— Знаю. Окно во двор выходит. Видел я эти монолиты. Скверна прет из всех щелей. Воздух ядовитый, дышать снаружи нельзя. У меня вон, — он кивнул на раненых, — двое глотнули этой дряни на первом этаже, отек легких начинался. Пришлось на скорую руку вытяжку из корней девясила и слизи этих тварей варить. Вроде стабилизировал, но это временная мера. Антибиотиков нет, стерильности ноль.

Он вдруг замер, подошел ко мне вплотную и бесцеремонно схватил меня за подбородок, поворачивая лицо к свету спиртовки.

— А ты почему не кашляешь, Коршунов? У тебя зрачки пигментированы, а в легких — чисто. Ни хрипов, ни бронхоспазма. Ты же сюда пешком через весь этаж шел, там концентрация яда смертельная!

— Специфика класса, — коротко ответил я. — «Утилизатор Искажений». Мой организм не просто устойчив к скверне, он ей питается. Заряжает внутренний контур.

Воронов уставился на меня с выражением профессора, которому студент предложил лечить открытый перелом подорожником. Потом в его глазах вспыхнул чисто профессиональный, исследовательский азарт.

— Симбиотическая конверсия токсинов?.. Без аутоиммунного ответа? Невероятно. Это же чистый слом белковой денатурации! Парень, да тебя на кафедру биохимии надо, на препарирование! В хорошем смысле слова, разумеется.

— Спасибо, доктор, я пока в целом виде похожу, — сухо отозвался я. — Лучше скажите, кто стрелял внизу?

Лицо Воронова мгновенно посуровело, исследовательский задор испарился:

— Девчонка. Алина. Привезла деда на перевязку прямо перед всей этой чертовщиной. Бывшая спортсменка, биатлонистка, резкая как понос. Когда полезли твари, она вскрыла оружейную комнату поста охраны, забрала служебный карабин «Сайга» и увела часть выживших вниз, к запасному выходу через пищеблок.

— А почему стрельба затихла?

Воронов тяжело вздохнул, достал из кармана пачку помятых сигарет «Прима», чиркнул спичкой прямо о край хирургического стола и жадно затянулся.

— Потому что на первом этаже прорвало коллектор. Оттуда полезли не эти шавки, а настоящая стая. Гончие, да еще здоровенная тварь с мясорубкой вместо морды. Алина отрезана в приемном покое. Она держала вход, пока гражданские баррикадировались в столовой. Минут пять назад отстреливалась, а сейчас… патроны кончились, скорее всего.

Я поднялся с табурета.

Мышцы приятно отозвались на движение. Уровень два, сила двенадцать, ловкость одиннадцать, выносливость тринадцать. Плюс полный подсумок трофеев и Реактор, заряженный больше чем наполовину.

— Ты куда собрался? — прищурился старик сквозь табачный дым.

— В приемный покой. Огнестрельное оружие и человек, умеющий из него попадать, повышают наши шансы дожить до конца недели примерно на восемьдесят процентов.

— Там стая, Коршунов! Тебя сомнут массой! Твой газовый ключ хорош против сантехники, но против стаи нужен пулемет!

— Пулемета нет, — отрезал я, подходя к его алхимическому столу. — Зато у вас есть спирт, серная кислота и эфир. А у меня — пустые кислородные баллоны в процедурной и железки с тварей.

Я заглянул за ширму. Там, у стены, стоял синий пятилитровый медицинский баллон для кислородных ингаляций с латунным редуктором и манометром. Рядом — коробка со стальными хомутами и резиновыми шлангами высокого давления.

Мой инженерный интеллект четырнадцатого уровня мгновенно связал эти детали в единую схему.

Баллон. Рабочее давление — сто пятьдесят атмосфер. Редуктор с быстродействующим вентилем. Заряд скверны из ядра гончей. Обрезки стальных трубок и костяные иглы в качестве поражающих элементов.

— Док, — сказал я, поворачиваясь к Воронову. — Сколько у вас чистого спирта и концентрированного эфира?

Старик медленно вынул изо рта папиросу:

— Литров пять наберется. А что ты задумал, маньяк технический?

— Соберу изделие, которое превратит приемный покой в зону гарантированного поражения. У вас есть ровно семь минут, чтобы залить горючую смесь вон в ту канистру. А я пока займусь пневматикой.

Внезапно снизу, сквозь вентиляционную решетку в полу, донесся глухой, вибрирующий удар, от которого зазвенели стеклянные пробирки на столе.

А следом — яростный, звонкий девичий крик, перекрываемый грозным рыком крупного хищника:

— Пошел вон, урод! Последняя граната осталась, всех к чертям разнесу!

Щелчок взводимого запала был слышен даже сквозь бетонные перекрытия.

Таймер пошел. И у меня оставалось явно меньше семи минут.

— Семь минут? Забудь, Коршунов! — рявкнул Воронов, нервно дернув сивую бородку. — Если девка отпустит предохранительную скобу, там не только приемный покой разнесет, там все перекрытие к чертовой матери осыплется! У нее армейская РГД-5, я сам видел, когда она ее у мертвого инкассатора в холле срезала!

— Значит, у нас не семь минут, а две, — отрезал я.

Паники не было. Когда на насосной станции рвет магистраль с давлением в тридцать атмосфер, кричать бесполезно — надо крутить задвижки.

Я мысленно открыл системное окно персонажа. Два свободных очка характеристик висели мертвым грузом.

[Распределение характеристик: ]

— Сила: 12 — > 13

— Ловкость: 11 — > 12

[Подтвердить распределение? (Да/Нет)]

— Да, — скомандовал я.

По телу прокатилась короткая, сухая судорога. Мышцы спины и плечевого пояса туго стянуло сыромятными ремнями, в суставах звонко щелкнуло, вставая на усиленные позиции. Пальцы сжались на рукояти ключа с такой мощью, что затрещала резина рукояти. Центр тяжести тела сместился ниже, движения стали пластичнее, резче.

Теперь — железо.

Я метнулся за ширму. Синий пятилитровый кислородный баллон стоял в металлическом гнезде. Манометр на латунном редукторе показывал сто сорок атмосфер. Отличный показатель, баллон свежий, заправленный под завязку медицинским кислородом.

Рядом, в ящике с сантехническим зипом, валялся кусок толстостенной бесшовной трубы из нержавейки — внутренний диаметр миллиметров двадцать пять, длина около полуметра. Идеальный ствол для гладкоствольного дробовика чудовищного калибра.

Латунный редуктор имел быстродействующий вентиль аварийного сброса. Если выкрутить предохранительный клапан и заглушить перепускной канал, при резком рычажном повороте рукояти весь объем сжатого газа под давлением в полторы сотни атмосфер ударит в трубку за доли секунды.

Но чистый кислород — это просто сильный пневматический толчок. Чтобы разорвать костяную броню гончих, нужен другой импульс.

Я достал из подсумка стабильное фиолетовое ядро гончей.

Октаэдр пульсировал в ладони, согревая пальцы.

[Обнаружен материал: Целое ядро скверны (Ранг F)]

[Доступна функция: «Инженерная интеграция» (Классовый навык)]

[Объединить объект с материальной структурой: Баллон высокого давления?]

[Расход энергии Реактора: 25 ед.]

— Интегрируй, — приказал я.

Ладонь вспыхнула фиолетовым огнем. Я прижал ядро прямо к латунному тройнику редуктора, в место стыка со стальным стволом.

Металл зашипел, как раскаленная сковорода под струей ледяной воды. Латунь и нержавейка потекли, меняя молекулярную структуру, всасывая фиолетовые светящиеся жилы скверны прямо в кристаллическую решетку сплава. Черный базальтовый нарост намертво спаял переходник, образовав расширительную камеру сгорания.

Внутри камеры вспыхнула крошечная сиреневая звездочка — ядро закрепилось в седле клапана, готовое ионизировать выходящий поток газа энтропийным разрядом.

[Создан уникальный техномагический прототип: Пневмо-разрядник «Шлакобой-0»]

[Качество: Нестабильный кустарный раритет]

[Калибр: 26 мм (Гладкоствольный, раздельного заряжания)]

[Рабочее тело: Сжатый кислород (140 атм) + Импульс энтропии]

[Урон: 55–80 (Дробящий / Кинетический / Урон Скверны)]

[Эффективная дальность: до 12 метров]

[Емкость ресивера: 3 сверхмощных выстрела до падения давления]

[Особенность: «Гиперзвуковой выхлоп» — колоссальная отдача, риск детонации при падении прочности ниже 20 %]

— Док! Сюда всю картечь, какая есть! — крикнул я через плечо.

Воронов, выпучив глаза от зрелища светящегося фиолетовой сваркой баллона, подскочил к столу, сгреб горсть стальных хирургических зажимов, сломанных пинцетов и коробку тяжелых кованых гвоздей-соток из ящика с инструментами.

— Держи, маньяк! А это — в догон! — он сунул мне в карман две стеклянные ампулы с маслянистой янтарной жижей. — Концентрат тринитрофенола и эфира! Если разобьется — живые позавидуют мертвым!

Я не стал церемониться с пыжами. Затолкал в ствол горсть костяных игл трутня, обломки зажимов, десяток гвоздей и туго забил все это комком стерильной марли, используя рукоять скальпеля вместо шомпола. Получился чудовищный шрапнельный заряд весом под двести граммов.

Вес всей конструкции потянул килограммов на восемь. Баллон я перехватил левой рукой под мышку, как тяжелый пулемет, правая легла на спусковой рычаг вентиля, а газовый ключ № 3 привычно повис на поясной петле комбинезона.

— Держите оборону и не высовывайтесь, — бросил я Воронову. — Если через три минуты не вернусь — баррикадируйтесь наглухо.

— Давай, сынок… не сдохни там, — непривычно тихо проскрипел старик, сжимая в кулаке запасной скальпель. — Алина — девка толковая, ее спасать надо.

Я вылетел в коридор.

Зеленый туман на третьем этаже стал еще плотнее, но теперь он меня не задерживал. Реактор Энтропии в груди гудел на полных оборотах, перерабатывая отраву и накачивая мышцы взрывной силой.

Дверь пожарной лестницы распахнулась от удара моего берца.

Спуск со второго на первый этаж занял шесть секунд. Я перепрыгивал через пять ступеней за раз, амортизируя возросшей выносливостью. На втором этаже промелькнули распахнутые двери палат, следы волочения тел и затихшие трупы в разорванных белых халатах. Останавливаться времени не было.

Первый этаж встретил меня оглушительным звоном разбитого стекла и запахом пороховой гари.

Холл приемного покоя напоминал филиал преисподней.

Огромные панорамные окна фасада были выбиты внутрь вместе с алюминиевыми рамами. В проемах клубился городской смог, освещаемый багровыми сполохами далеких пожаров. Турникеты на входе свернуло винтом. Посреди холла громоздилась опрокинутая регистрационная стойка из толстого ДСП, усиленная металлическими медицинскими шкафами.

За этой баррикадой стояла на одном колене девчонка.

Худая, жилистая, в сером спортивном костюме и окровавленной безрукавке. Темные волосы стянуты в растрепанный тугой хвост, по бледной щеке текла черная полоса копоти вперемешку с кровью из глубокой царапины. В левой руке она держала короткий охотничий карабин «Сайга-12К» с открытым затвором — патроны кончились, затворная задержка зафиксировала пустоту.

А в правой руке, прижатой к груди, зеленела ребристая "лимонка" РГД-5. Чека валялась на полу у ее ног. Пальцы девчонки побелели от чудовищного напряжения, удерживая рычаг запала.

Перед баррикадой кружили четыре чумные гончие.

Они не торопились лезть на рожон: две твари уже валялись у стойки с развороченными картечью грудными клетками. Оставшиеся четыре пса методично обходили укрытие с флангов, прижимаясь к полу и глухо, утробно урча.

А позади них, на обломках входной группы, возвышался вожак.

Эта тварь была в полтора раза крупнее остальных. Горбатая спина заросла сплошным панцирем из бугристой кости, напоминающей окаменевшую кору векового дуба. Челюсти-бокорезы щелкали с силой гидравлического пресса, а из единственного уцелевшего глаза сочился фиолетовый системный огонь.

[Вожак стаи: Чумной терзатель]

[Ранг: F (Элитный)]

[Уровень: 4]

[Здоровье: 320/320]

[Особенность: «Костяной монолит» — снижает входящий физический урон на 40 %]

Вожак глухо рыкнул, отдавая команду. Две гончих синхронно присели на задние лапы, готовясь к прыжку через стойку с двух сторон одновременно.

Алина закусила нижнюю губу до крови, ее палец на спусковом рычаге гранаты дрогнул:

— Ну давайте, твари… Жрите!

Она уже разжимала пальцы, чтобы выпустить скобу. Три секунды до взрыва.

— Ложись! — рявкнул я во всю мощь легких, вылетая из дверного проема лестничной клетки.

Голос прозвучал как удар хлыста.

Спортсменка сработала на чистых рефлексах: не стала оборачиваться, не стала задавать идиотских вопросов. Услышав приказ, она мгновенно вжалась в пол за толстым основанием регистрационной стойки, прикрыв голову руками и намертво зажав гранату под грудью.

Вожак стаи дернул массивной головой в мою сторону. Но было поздно.

Я уже вышел на дистанцию эффективного огня. Шесть метров. Идеально для тяжелой шрапнели.

Левая рука намертво прижала баллон к бедру, ствол из нержавейки нацелился в скопление двух гончих, готовых к прыжку.

Правая рука с силой сорвала вентиль аварийного сброса.

ХЛОП-БАБАХ!

Звук выстрела не был похож на пороховой грохот. Это был яростный, оглушительный пневматический взрыв, смешанный с электрическим треском разрываемого воздуха.

Сто сорок атмосфер вытолкнули шрапнель с чудовищным ускорением. Фиолетовое ядро в расширительной камере вспыхнуло ослепительным плазменным сгустком, ионизируя кислородную струю. Из ствола вырвался двухметровый факел фиолетового пламени, несущий в себе раскаленный добела металл и костяные иглы.

Отдача оказалась зверской. Баллон с силой отшвырнуло назад, ударив меня по ребрам. Если бы не тринадцать единиц силы и усиленный мышечный каркас, мне бы просто раздробило тазобедренный сустав. Я устоял, лишь сделав шаг назад и пропахав подошвой берца линолеум.

А впереди разверзся ад.

Обеих гончих буквально смело с траектории. Чудовищная кинетическая энергия шрапнели перемолола их тела в фарш: костяные иглы, гвозди и хирургические зажимы пробили туши насквозь, пригвоздив ошметки плоти к дальней стене холла. Штукатурка осыпалась до кирпичной кладки, металлические шкафы позади тварей покрылись глубокими вмятинами и рваными пробоинами.

[Критический урон! Уничтожено: Чумная гончая (Ур. 2) x2]

[Получено опыта: 90]

[Остаток давления в ресивере: 95 атм (2 выстрела)]

Оставшиеся две обычные гончие от неожиданности и оглушающего звука шарахнулись в стороны, визжа и теряя ориентацию.

Но Вожак среагировал мгновенно.

Осознав угрозу, элитный монстр издал яростный рев и рванул на меня прямо по осколкам стекла. Сто пятьдесят килограммов бронированной плоти неслись со скоростью курьерского поезда. Четыре метра. Три.

Зарядить ствол шомполом второй раз я физически не успевал.

Но у меня оставался чистый пневматический выхлоп высокого давления. И алхимические гостинцы Воронова.

Я выхватил из кармана тяжелую стеклянную ампулу с концентратом тринитрофенола и эфира, швырнул ее прямо в разинутую пасть несущегося Вожака и тут же вскинул ствол Шлакобоя.

Дистанция — полтора метра. В упор.

Вентиль вниз!

ПШ-Ш-Х-Х-БУМ!

Струя сжатого под давлением под сотню атмосфер газа, насыщенная энтропийным огнем ядра, ударила Вожаку точно в морду.

Стеклянная ампула лопнула внутри его пасти от гидравлического удара. Концентрат эфира и взрывчатой кислоты встретился с раскаленной струей ионизированного кислорода.

Произошла мгновенная объемная детонация.

Желто-оранжевая вспышка озарила весь холл.

Голову Вожака отшвырнуло назад взрывной волной. Нижняя челюсть твари разлетелась на куски, костяной панцирь на морде растрескался, покрывшись сетью глубоких разломов, а фиолетовый огонь в глазу погас, сменившись струями черного дыма.

[Нанесен критический химический урон!]

[Цель: Чумной терзатель (Ур. 4). Здоровье: 110/320]

[Эффект: Контузия, потеря ориентации, деструкция челюстного аппарата]

Взрывная волна достала и меня: обдало жаром, опалило брови, в ушах зазвенело тонкой высокой нотой. Баллон опустел до критических сорока атмосфер.

Шлакобой свою задачу выполнил. Дальше работали руки.

Я бросил бесполезный сейчас баллон на пол, перехватил правой рукой тяжелый трубный ключ № 3 и рванул вперед, сокращая дистанцию до шатающегося Вожака.

Тварь была слепа и оглушена, но инстинкты бойца в ней еще жили: ее передняя лапа с полуметровыми костяными когтями полоснула по воздуху наугад.

Я не стал уклоняться далеко. Чуть качнул корпус влево, пропуская смертоносные лезвия в сантиметре от плеча, и вошел в ближний захват.

Шаг вперед. Низкая стойка.

Тяжелый чугунный боёк ключа взлетел над головой двумя руками и с хрустом опустился на треснувший затылочный щиток элитного монстра.

Хрясь!

Костяная броня выдержала удар, но под ней затрещали черепные кости. Вожак осел на передние лапы, захрипел, выплевывая черную пену.

— Ломайся, сука, брак заводской! — прорычал я сквозь зубы.

Второй удар пришелся точно в то же место. Точка напряжения была пробита.

Рифленые насечки кованой советской стали вошли глубоко внутрь черепной коробки, сминая полушария мозга монстра в кровавую кашу.

Вожак конвульсивно дернулся всеми четырьмя лапами, выгнул горбатую спину и тяжело рухнул на бок, взметнув фонтан пыли и битого стекла.

[Элитный противник уничтожен: Чумной терзатель (Ранг F, Ур. 4)]

[Получено опыта: 180]

[Внимание! Доступно повышение уровня!]

Оставшиеся две рядовые гончие, увидев гибель вожака и почувствовав запах его разорванной плоти, окончательно потеряли волю к бою. Они с жалобным скулежом развернулись и рванули сквозь выбитые окна наружу, растворяясь в утреннем смоге Заречья.

Преследовать их было глупо.

Я стоял над дымящейся тушей гиганта, тяжело дыша. Руки мелко дрожали от отдачи и колоссального физического напряжения, брезентовая куртка была заляпана черной вонючей кровью, но внутри разливался чистый триумф хищника, победившего более сильного зверя.

За регистрационной стойкой щелкнул металл.

Из-за укрытия медленно поднялась Алина.

Она держала гранату двумя руками: пальцы аккуратно, миллиметр за миллиметром вставляли изогнутый конец предохранительной чеки обратно в отверстие запала. Раздался негромкий щелчок, усики чеки разогнулись.

Девчонка шумно, судорожно выдохнула, опустила дрожащие руки вдоль тела и уставилась на меня.

Взгляд у нее был цепкий, холодный, несмотря на пережитый шок. Она быстро оценила обстановку: две разорванные шрапнелью туши у стены, обезглавленный гигант под моими ногами, синий кислородный баллон с фиолетовыми разводами сварки и окровавленный газовый ключ в моей руке.

— Ты кто? — голос ее прозвучал хрипло, но ровно, без истеричных ноток. — Спецназ МЧС? Откуда такое оружие?

— Сантехник на гарантийном обслуживании, — ответил я, опуская ключ к бедру. — Виктор Коршунов. Меня Воронов за тобой прислал.

При упоминании фамилии доктора в глазах девчонки мелькнуло облегчение, хотя лицо осталось непроницаемым:

— Старик жив?

— Жив, относительно здоров и варит боевую химию на третьем этаже. Ты гранату красиво держала. Секундой позже — и собирать вас тут пришлось бы совком.

— Я в плен этой дряни сдаваться не собиралась, — отрезала она, подходя ближе и подбирая с пола карабин. Затвор с лязгом встал на место. — «Сайга» пустая. Все двенадцать патронов всадила в первых двух. Если бы этот горбатый прыгнул — нам обоим конец.

— Горбатый списан в утиль, — я опустился на колено перед тушей Вожака и положил ладонь на его разорванный затылок. — Отойди на пару шагов. Будет грязно.

Алина удивленно вскинула бровь, но спорить не стала, сделав три шага назад и настороженно наблюдая за моими действиями.

— Демонтаж, — скомандовал я.

[Активирован навык «Глубокий демонтаж»]

[Объект: Элитный Чумной терзатель (Ур. 4)]

[Расход энергии: 30 ед.]

Фиолетовое пламя вгрызлось в тушу с утробной жадностью.

На этот раз поток извлекаемых материалов был колоссальным. Массивная туша таяла прямо на глазах: толстенные костяные щитки расслаивались на ровные гладкие пластины, сухожилия вытягивались в прочные жгуты, а из глубины грудной клетки выплыл крупный, идеальной огранки октаэдр размером с кулак, светящийся густым темным пламенем.

Эссенция хлынула в мой базальтовый узел сплошной рекой.

Реактор взвыл, раскаляясь до предела. По венам побежал жидкий огонь. Усталость смыло напрочь, связки налились стальной упругостью, а зрение на мгновение прорезало плотный уличный смог на сотню метров вперед.

[Завершен Глубокий демонтаж элитного объекта!]

[Извлечено: ]

— Монолитная костяная бронеплита x4 (Качество: Отличное, повышенная термостойкость)

— Челюстные резцы Терзателя x2 (Материал оружейного класса)

— Элитное сухожилие скверны x1 (Идеально для метательного оружия и приводов)

— Большое ядро скверны (Ранг F, Элитное) x1

[Поглощено чистой эссенции: 65 ед.]

[Параметры пользователя скорректированы: ]

— Сила +1

— Выносливость +1

— Ловкость +1

[Внимание! Уровень повышен: 2 — > 3!]

[Получено свободных очков характеристик: 2]

[Максимальная емкость Реактора Энтропии увеличена: 120 — > 150 ед.]

[Текущий заряд Реактора: 112/150 ед.]

Огромная туша истаяла, оставив на полу лишь аккуратную горку редких компонентов и горсть серого пепла.

Алина смотрела на это зрелище с расширенными зрачками. Ее пальцы непроизвольно сжали пустую ствольную коробку карабина.

— Ты… растворил его? — медленно произнесла она. — Без остатка?

— Утилизировал некондиционный материал, — поправил я, сгребая бронеплиты и элитное ядро в брезентовый подсумок. Тяжелые пластины отдавали приятным металлическим звоном. — В хозяйстве все сгодится. Где остальные гражданские?

Алина перевела дыхание, взяв себя в руки:

— Семеро в столовой за пищеблоком. Забаррикадировались морозильными ларями и чугунными котлами. Там дед мой, две санитарки и четверо пациентов из травматологии. У них только кухонные ножи и огнетушитель.

Она бросила взгляд на разбитый вход:

— Выводить их на улицу нельзя. Город мертв. Я пока на крыше пост держала, в бинокль смотрела: на перекрестках стаи, по проспекту какие-то трехметровые многоножки ползают. А над промзоной эта черная пирамида растет.

— Башня Испытаний, — кивнул я. — Семь дней до зачистки сектора. Значит, сидеть в больнице до бесконечности не выйдет. Надо собирать людей, чистить нижние ярусы и готовить прорыв к метро.

Внезапно из глубины холла, из служебного коридора, ведущего в подвалы и цокольный этаж, донесся глухой, вибрирующий гидроудар.

Трубы отопления под потолком затряслись, посыпалась ржавчина. Из вентиляционных люков в полу повалил густой, обжигающий белый пар с резким запахом серы и тухлятины.

А следом за паром раздался звук, от которого даже у меня по спине пробежал холодок.

Тяжелые, размеренные шаги стопудового колосса. Каждый шаг отдавался дрожью бетонных плит перекрытия.

Бум. Бум. Хрясь.

Что-то гигантское методично крушило переборки подвала, поднимаясь по пандусу морга прямо в приемный покой.

В полумраке лестничного проема цоколя показалась фигура. Трехметровая туша, сшитая из десятков человеческих и животных тел, обмотанная толстыми водопроводными трубами вместо бандажа. В правой лапе тварь волокла огромный мясницкий секач, переделанный из полутораметрового листа кованой броневой стали.

А над ее головой кроваво-красным огнем полыхнула системная рамка босса локации:

[Внимание! Пробужден страж нижнего яруса: Чумной Мясник]

[Ранг: F (Мини-босс локации «Городская больница № 6»)]

[Уровень: 6]

[Здоровье: 850/850]

[Особенность: Неуязвимость к режущему и колющему оружию плоти. Аура разложения]

Тварь остановилась на пороге холла, втянула воздух гниющими ноздрями и уставилась на нас мутными желтыми бельмами.

Мясник поднял тяжеленный стальной секач и с оглушительным скрежетом полоснул лезвием по бетонной колонне, высекая сноп искр.

Алина медленно перехватила пустой карабин за ствол, готовясь использовать его как дубину:

— Виктор… У твоего огнетушителя патроны еще остались?

Я посмотрел на опустевший баллон Шлакобоя, затем на массивный трубный ключ в руке, а потом на магистральную трубу отопления с перегретым паром, проходящую прямо над головой приближающегося чудовища.

— Патронов нет, — оскалился я. — Зато есть давление в восемь атмосфер и температура сто двадцать градусов.

И я шагнул навстречу мини-боссу.

Трехметровая гора гниющего мяса и ржавого железа шагнула в холл приемного покоя.

От каждого шага Чумного Мясника бетонный пол вздрагивал, осыпая с потолка штукатурку. Воздух вокруг твари колыхался от нестерпимой трупной вони, смешанной с запахом горелой серы. Аура разложения была настолько едкой, что краска на стенах вспучивалась пузырями и оползала на пол хлопьями.

Алина рядом со мной побледнела, но руку с карабином не опустила, хотя ее било мелкой дрожью от одного вида этого чудовища.

[Внимание! Вы находитесь в зоне действия: Аура Разложения (Ранг F)]

[Пассивный навык «Реактор Энтропии» подавляет негативный статус]

[Токсическая нагрузка конвертирована: +3 ед. заряда Реактора каждые 30 сек.]

В груди отозвалось привычное гудение. Пока другие задыхались и плевались кровью от одного присутствия этого колосса, мой внутренний генератор жадно всасывал его ядовитые эманации, забивая шкалу под завязку.

— Назад, Алина! — негромко, но предельно жестко бросил я. — Уводи его в служебный коридор к бойлерной!

— Ты с ума сошел?! — выдохнула она, пятясь спиной к дверному проему. — Он тебя одним взмахом пополам перерубит!

— Выполняй! — рявкнул я. — В открытом холле он нас раскатает. Нужен узкий коридор!

Мясник издал утробный, хлюпающий рев, от которого в ушах зазвенело. Его мутные бельма зафиксировали нас.

Тяжелый полутораметровый стальной секач, грубо вырезанный из броневого листа и приваренный к полудюймовой трубе, поднялся в воздух. Тварь не пошла — она рванула вперед с неожиданной для такой массы прытью, круша на своем пути оставшиеся металлические шкафы и сбивая регистрационную стойку, точно фанерную коробку.

Я не стал проверять прочность своих костей.

Рывок вправо, перекатом через груду битого кирпича.

Секач с оглушительным грохотом врубился в бетонную колонну ровно там, где я стоял секунду назад. Арматура внутри колонны лопнула со звоном порванной струны, железобетон брызнул во все стороны градом острых осколков. Один из камней с силой полоснул меня по плечу, но плотный брезент куртки выдержал, лишь онемела мышца.

Я вскочил на ноги.

[Распределение свободных характеристик: ]

— Выносливость: 14 — > 15

— Сила: 14 — > 15

[Подтверждено]

Тело отозвалось монолитной тяжестью. Мышцы стали плотными, жесткими, ударная вязкость сухожилий выросла в разы. Теперь вес трехкилограммового трубного ключа в руке ощущался не тяжелее детской погремушки.

Мясник с хрустом выдернул застрявший в бетоне секач, развернулся всем корпусом и снова замахнулся.

— Эй, гора отходов! — крикнула Алина из глубины служебного коридора.

Она вскинула карабин и с сухим щелчком метнула в голову твари тяжелый стальной зажим, подобранный с пола. Железка звонко ударила монстра точно в висок, оставив черную ссадину.

Урона это не нанесло, но внимание переключило идеально.

Мясник взревел, захлебываясь пеной, бросил меня и ломанулся в узкий проем служебного крыла, сшибая плечами дверные косяки.

Именно туда, куда мне было нужно.

Я бросился следом.

Служебный коридор вел к теплоузлу больницы. Здесь потолки были ниже, а прямо над головой, на тяжелых подвесах из стального швеллера, проходила магистраль центрального отопления. Толстенная двухсотая труба, обмотанная ветхой стекловатой и проволокой, вибрировала от чудовищного напора.

За стеной глухо выл аварийный котел, оставшийся без автоматики и сбросивший давление прямо в систему. В трубах гудело восемь атмосфер перегретого пара и кипятка температурой под сто тридцать градусов.

Для людей — верная смерть при прорыве. Для утилизатора — готовое термическое орудие промышленного масштаба.

Впереди коридор сужался. Алина ловко проскользнула под низко провисшим кабельным лотком и укрылась за углом перевязочной, сжимая в руке гранату РГД-5.

Мясник несся за ней, сотрясая перекрытия. Из-за чудовищных габаритов он едва протискивался между стенами: его плечи сдирали штукатурку до кирпича, водопроводные трубы на его теле скрежетали о бетон.

Он поравнялся с главным фланцевым узлом магистрали.

— Алина, за угол! Закрой уши и открой рот! — заорал я во всю глотку.

Сам я уже стоял на чугунной станине сломанного автоклава, возвышаясь над полом на полтора метра.

Прямо перед моими глазами находился фланцевый стык магистрали. Четыре массивных стальных болта на тридцать два, стягивающих чугунные полукольца вокруг паровой задвижки. Металл был старый, покрытый хлопьями рыжей ржавчины, прокладка между фланцами уже сочилась тонкими струйками шипящего белого пара.

Система держалась на честном слове. Оставалось приложить точечное усилие.

Я перехватил трубный ключ № 3 обеими руками за длинную рукоять. Губки ключа с хищным лязгом сомкнулись на теле нижнего болта фланца.

— Ну-ка, ГОСТ тридцать два шестьдесят два, покажи класс, — прошипел я сквозь зубы.

Пятнадцать единиц силы плюс рычаг в полметра.

Я навалился на рукоять всем телом, включив в движение мышцы спины и бедер.

Старый болт скрипнул, сопротивляясь. Затем раздался резкий, пистолетный щелчок: перекаленная ржавая резьба срезалась начисто.

Фланец повело. Паронит прокладки выбило в долю секунды.

ЩЕЛК! БАХ!

Второй болт лопнул сам под напором чудовищного внутреннего давления.

Чугунную крышку клапана сорвало с глухим металлическим звоном, и из разорванной магистрали прямо в лицо приближающемуся Мяснику ударил восьмиатмосферный гейзер кипятка и перегретого пара.

Ш-Ш-Ш-А-А-А-Х!

Звук напоминал рев реактивного двигателя на форсаже.

Белый кипящий туман мгновенно заполнил коридор от пола до потолка. Температура скакнула за сотню градусов. Любой человек на моем месте сварился бы заживо за пять секунд, вдохнув этот ад в легкие.

Но мой Реактор Энтропии взвыл на ультразвуке.

[Критическая термическая и токсическая нагрузка!]

[ «Иммунитет Списанного» работает на пределе мощности]

[Конверсия пара и скверны: Заряд Реактора 150/150 ед. (ПЕРЕГРУЗКА!)]

[Внимание! Избыток энергии временно трансформирован в статус «Форсаж Реактора»: Сила +2, Скорость восприятия +20 % на 60 сек.]

Кожа горела, но не плавилась: фиолетовая системная пленка обволакивала тело, превращая кипящую воду в чистую энергию.

А вот Мяснику пришлось совсем несладко.

Сшитая из трупов плоть монстра не имела иммунитета к банальным законам термодинамики. Перегретый пар сварил поверхностные слои мяса за секунды: кожа твари мгновенно побелела, лопнула и поползла лохмотьями, обнажая черные ошпаренные сухожилия. Мутные бельма на морде чудовища сварились вкрутую, превратившись в два молочно-белых шара.

Мясник взвыл. Это был вой раненого кита, вибрирующий в диафрагме.

Ослепленный, ошпаренный великан в панике взмахнул секачом, круша трубы и выбивая снопы искр из стен, но попасть ни в кого не мог. Он пятился, скользя по залитому кипятком линолеуму, пытаясь выбраться из зоны парового удара.

— Гранату, Алина! Под ноги ему! — крикнул я сквозь рев пара.

Из-за угла перевязочной вылетела зеленая ребристая чушка.

Бросок был идеальным — биатлонная закалка не подвела даже в клубах обжигающего пара. Граната РГД-5 пролетела низко над полом и с глухим стуком закатилась прямо под щиколотку шатающегося чудовища.

Секунда. Две.

ГРОХОТ!

Ударная волна в замкнутом пространстве коридора ударила по барабанным перепонкам, как обухом топора. Оконные стекла в кабинетах по обе стороны разлетелись в пыль.

Осколки гранаты и взрывная волна перебили Мяснику левое колено, разворотив его в труху вместе с обмотками водопроводных труб.

Огромная туша покачнулась, потеряла опору и с сокрушительным грохотом рухнула на колени, взметнув фонтан кипящей жижи. Секач вывалился из ослабевших пальцев великана, со звоном ударившись о кафель.

[Мини-босс повержен на землю! Здоровье: 240/850]

[Статус: Тяжелое ожоговое поражение, травматическая ампутация сустава, слепота]

Колосс еще пытался подняться, опираясь на культю и здоровую руку, из его разорванной грудины сочился густой черный деготь.

Но время уговоров кончилось.

Я спрыгнул со станины автоклава прямо в кипящую воду, заливавшую пол. Под подошвами берцев хрустели осколки бетона и костей.

Два метра дистанции я преодолел за один шаг. «Форсаж Реактора» разогнал кровь до бешеного ритма: мир вокруг замедлился, капли падающей с потолка воды застыли прозрачными стеклянными бусинами.

Семнадцать единиц силы.

Я перехватил трубный ключ за самый срез рукояти, закрутил корпус по часовой стрелке и вложил всю массу, всю инерцию и всю ярость в горизонтальный удар по шее монстра.

ХРЯСЬ!

Звук был оглушительный: так на полном ходу товарный вагон сносит железобетонную опору.

Литой боёк советского инструмента снес остатки костяного ошейника Мясника, глубоко вмявшись в шейные позвонки. Голову гиганта свернуло набок под неестественным углом в девяносто градусов.

Чудовище дернулось, заскребло пальцами по кафелю, выламывая плитку с корнем.

Второй удар пришелся точно сверху вниз — прямо в открывшуюся впадину между ключицами, туда, где под слоем сварившегося мяса ритмично билось массивное, размером с футбольный мяч, темное ядро босса.

Кованая сталь пробила грудину. Хлынула черная сукровица.

Я не стал вынимать инструмент. Вместо этого я положил обе ладони на рукоять ключа, вонзившегося в самое сердце твари, и до упора открыл внутренний шлюз:

— Глубокий демонтаж! Подчистую!

[Активирован навык «Глубокий демонтаж»]

[Цель: Мини-босс локации «Чумной Мясник» (Ранг F, Ур. 6)]

[Поглощение критической массы органики и скверны начато…]

Мир взорвался фиолетовым сиянием.

Из моих ладоней по металлу ключа и дальше, в тело монстра, ударили толстые, светящиеся кабели энергии. Они оплели трехметровую тушу густой светящейся сетью.

Это был уже не просто демонтаж мелких трутней. Это была промышленная утилизация тяжелого объекта.

Мясник даже не визжал — плоть его распадалась на глазах, превращаясь в сухой фиолетовый пепел, который тут же уносило струями пара. Металлические трубы, служившие ему скелетом, очищались от ржавчины, меняя структуру под воздействием системного поля, и распадались на ровные мерные заготовки.

А в мой базальтовый узел ударил такой поток чистой энергии, что перед глазами полыхнуло белым.

Реактор гудел, как гидротурбина Саяно-Шушенской ГЭС во время паводка. Кости звенели, в мышцах туго натягивались новые, титановой прочности нити, кожа уплотнялась, становясь невосприимчивой к жару и порезам.

[Утилизация мини-босса завершена!]

[Извлечено: ]

— Лист кованой броневой стали (Качество: Плотное, толщина 8 мм) x2

— Пластина костяного титана (Ранг F, Редкое) x4

— Монолитное ядро Чумного Мясника (Ранг F, Уникальное) x1

— Обломок секача Мясника (Инструментальная легированная сталь) x1

— Экстракт концентрированной желчи скверны x2

[Поглощено чистой эссенции: 240 ед.]

[Внимание! Накоплен колоссальный объем опыта!]

[Уровень повышен: 3 — > 4!]

[Уровень повышен: 4 — > 5!]

[Получено свободных очков характеристик: 4]

[Параметры скорректированы за счет поглощения босса: ]

— Сила +2

— Выносливость +2

[Текущий статус Реактора: 150/150 ед.]

От трехметрового чудовища не осталось даже костей. На залитом горячей водой полу лежала ровная куча тяжелого первоклассного металла, четыре массивные костяные пластины с матовым металлическим отливом и темное, тяжелое ядро, переливающееся внутри густым бордовым пламенем.

Я стоял посреди ревущего пара, тяжело переводя дух.

Одежда на мне промокла насквозь, лицо было покрыто копотью и пеплом, но внутри разливалась звенящая, несокрушимая мощь. Пятый уровень. Сила семнадцать, выносливость семнадцать. Обычный человек с такими параметрами мог голыми руками гнуть рельсы и бегать с мешком цемента на плечах со скоростью спринтера.

— Виктор?.. — из-за угла перевязочной робко выглянула Алина.

Она держала карабин наперевес, прижимаясь к стене и опасливо поглядывая на бьющий из трубы пар. Глаза ее были круглыми от шока: коридор был пуст. Ни горы мяса, ни монстра. Только я, груда сверкающих броневых листов и клубы кипятка.

— Где он?.. — шепотом спросила она.

— Списан с баланса, — я вытер рукавом пот со лба и поднял с пола тяжелый броневой лист. Металл был горячим, но руки уже не обжигало. — Помоги собрать железо. Тут килограммов сорок отличной брони. В подвале найдем тележку.

— Ты… ты правда сумасшедший, — покачала она головой, но подошла и ловко подхватила две костяные пластины. — Воронов говорил, что инженеры — люди со странностями, но чтобы так…

— Воронов пусть лучше бинты пакует, — отрезал я. — Трубу пробило насквозь, котел в подвале долго не протянет. Минут через двадцать тут все зальет кипятком до первого этажа. Уходим.

Мы действовали быстро и слаженно.

Спустившись по боковому пандусу в бельевую цокольного этажа, мы выкатили две тяжелые четырехколесные тележки для белья из толстой оцинкованной стали. Туда полетел весь трофейный металл, бронеплиты, ядро босса и пустой баллон Шлакобоя.

Затем мы поднялись на первый этаж к столовой пищеблока.

Услышав голос Алины, забаррикадированные в столовой люди начали торопливо разбирать завал из морозильных ларей.

Первым наружу вышел седой, кряжистый старик в засаленном ватнике — дед Алины, бывший егерь Степан Ильич. В руках он сжимал тяжелый чугунный колун для мяса, а взгляд из-под кустистых бровей был тяжелым и цепким.

— Жива, внучка? — только и спросил он, коротко обняв Алину за плечи.

— Жива, дед. Благодаря Виктору.

Старик окинул меня внимательным взглядом, задержавшись на окровавленном газовом ключе и фиолетовых кольцах в моих зрачках. Но расспрашивать не стал: умный мужик, понимал, что лишние вопросы сейчас стоят жизни.

— Что делать, командир? — спросил Степан Ильич, повернувшись ко мне.

— Собирать сухпайки из столовой, сахар, крупы, соль — все, что не попортилось. Грузить в тележки. Раненых под руки. У нас десять минут, чтобы подняться на третий этаж, забрать Воронова с медикаментами и уйти через гараж скорой помощи.

Через восемь минут группа была в сборе у запасного выхода гаражного бокса.

Воронов с Семеновной прикатили еще две тележки, доверху набитые антисептиками, спиртом, жгутами и его самодельными алхимическими вытяжками. Старик пыхтел, непрерывно материл Минздрав и Систему, но двигался удивительно проворно для своих пятидесяти восьми лет.

Всего нас было одиннадцать человек: я, Алина, Док, Степан Ильич, двое санитаров, Семеновна и четверо пациентов с забинтованными руками и головами. Боеспособных бойцов, способных держать удар — четверо. Остальные — обуза, но бросать людей на растерзание тварям я не собирался. На пустой базе рабочие руки пригодятся не меньше пулеметов.

Я подошел к массивным подъемным воротам гаража, взялся за цепной привод и потянул вниз.

С металлическим лязгом полотно ворот поползло вверх, открывая выход во внутренний двор больницы.

Мы вышли наружу.

И замерли.

Утреннее солнце пыталось пробиться сквозь плотный, грязно-фиолетовый смог, висевший над городом. Горело все Заречье: черные клубы дыма от нефтебазы на горизонте поднимались на километры вверх, закрывая половину неба. Улицы были завалены брошенными автомобилями, с перевернутыми автобусами и обугленными остовами маршруток.

По асфальту центральной улицы метрах в трехстах от нас деловито перемещалась стая двухметровых многоножек с панцирями цвета ржавого железа, перемалывая брошенные легковушки в металлолом.

Но главное зрелище разворачивалось прямо над нами.

В центре заводского района черные циклопические монолиты, падавшие с неба, наконец завершили свое движение. Они состыковались с глухим, раскатистым гулом, сотрясшим саму землю под ногами.

Перед нашими глазами выросла [Башня Испытаний].

Она походила на колоссальную ступенчатую пирамиду из черного базальта, уходящую вершиной прямо в фиолетовый грозовой разлом на высоте пяти километров. По ее граням бежали ослепительно-яркие красные руны, а воздух вокруг дрожал от колоссальной концентрации маны.

И в этот момент небо над всем пятисоттысячным городом разорвало багровой вспышкой.

Прямо в воздухе, заслоняя облака, вспыхнул гигантский голографический циферблат с системными письменами:

[Внимание! Развертывание глобального объекта «Башня Испытаний Сектора 7-F» завершено]

[До начала протокола «Санитарная Очистка сектора» осталось: 167 часов 42 минуты]

[Условие выживания сектора: Прохождение Башни до 5-го яруса и ликвидация Хранителя]

[В случае провала таймера: Сегмент подлежит тотальной дезинтеграции]

Буквы горели так ярко, что отбрасывали кровавые тени на разрушенные больничные корпуса.

Люди позади меня замерли в оцепенении. Семеновна тихо всхлипнула, прижав к груди коробку с бинтами. Даже старый егерь Степан Ильич побелел, глядя на этот пылающий приговор.

— Неделя… — тихо, почти беззвучно произнесла Алина. — Нам осталась всего неделя.

Я сплюнул на потрескавшийся асфальт, поправил лямку подсумка с тяжелыми костяными плитами Мясника и крепче перехватил рифленую рукоять верного газового ключа.

— Не нам, девочка, — спокойно сказал я, глядя прямо на черную пирамиду Башни. — А им.

Я повернулся к отряду:

— Толкайте тележки. Идем к промзоне через частный сектор. Наша цель — станция метро «Заводская». Там под землей гранит, рельсы и тонны отличного советского чугуна. А у нас как раз много работы.

Асфальт больничного переулка остывал под серым, безжизненным небом.

Мы двигались колонной по двое, прижимаясь к глухим кирпичным заборам частного сектора. Четыре оцинкованные тележки тяжело громыхали резиновыми колесами по выбоинам. Звук этот на пустой, вымершей улице казался неестественно громким, но бросить груз означало добровольно подписать себе смертный приговор на второй день пути.

Без медикаментов Воронова раненые загнутся от сепсиса к вечеру. Без провизии из пищеблока мы начнем жрать траву через двое суток. А без броневых листов и ядра Мясника в моей тележке любая попытка закрепиться на новом месте превратится в цирк с конями.

Я шел во главе отряда. Трубный ключ № 3 лежал на плече, как привычный ломик на заводской смене.

Мысленно я открыл окно персонажа. Четыре свободных очка, полученные за четвертый и пятый уровни, требовали грамотного вложения. Сила и выносливость после поглощения Мясника и так подскочили до семнадцати единиц — для ближнего боя пока хватало за глаза. А вот мозги и сенсоры требовали немедленной калибровки.

[Распределение характеристик: ]

— Интеллект (Инженерный): 14 — > 16

— Восприятие: 12 — > 14

[Подтвердить распределение? (Да/Нет)]

— Подтверждаю, — скомандовал я про себя.

В висках тонко звякнуло. Сетчатку прочистило: палитра окружающего мира стала резче, глубже. Я начал различать малейшие колебания фиолетового тумана в воздухе, слышать стрекот насекомых в сотне метров за заборами и улавливать вибрации почвы от далеких шагов тварей на соседних улицах.

А в голове мгновенно выстроились расчеты. Вес тележек — триста сорок килограммов на четверых. Скорость движения группы — четыре километра в час. Запас хода раненых без привала — сорок пять минут. Дистанция до наземного павильона станции метро «Заводская» через промзону — три с половиной километра.

Если не сбавим темп — дойдем за час. Если на пути не встанет какая-нибудь скверна.

— Виктор, притормози, — негромко позвала Алина, поравнявшись со мной.

Она держала пустой карабин на ремне через плечо, а в правой руке сжимала полуметровый обрезок водопроводной трубы с косым срезом — временную дубинку.

— Что такое?

— «Сайга» пустая. С этой железкой, — она тряхнула трубой, — я в ближнем бою против своры долго не протяну. У тебя в тележке дробь была?

Я заглянул в третью тележку. В ящике из приемного покоя действительно лежала коробка, изъятая из оружейного шкафа дежурного милиционера: два десятка охотничьих стреляных гильз двенадцатого калибра, банка старого бездымного пороха «Сокол» и пачка капсюлей «Жевело». Пуль не было.

— Стой, колонна, — скомандовал я, подняв кулак. — Привал три минуты. Степан Ильич, тыл держи. Док, проверь повязки у травматологических.

Люди с облегчением опустили ручки тележек. Раненые тяжело привалились к кирпичной кладке забора, жадно глотая воздух.

Я опустился на колено перед тележкой.

[Обнаружены компоненты боеприпасов: Гильзы 12к x20, Порох, Капсюли]

[Доступна функция: «Инженерный синтез скверны»]

[Использовать материал: Осколки костяной брони Терзателя (Ранг F) в качестве поражающих элементов?]

[Расход энергии Реактора: 15 ед.]

— Синтез, — скомандовал я.

Пальцы задвигались с машинной точностью. Мой шестнадцатый уровень интеллекта выдавал траектории и навески пороха без всяких весов.

Я засыпал порох в пластиковые гильзы, капсюли вставали в гнезда под легким нажимом пальца. А вместо свинцовой дроби в пыжи пошли острые, мелко наколотые газовым ключом пластинки костяной брони чумного вожака.

Перед завальцовкой я коснулся дульца каждой гильзы пальцем, пуская тонкую струйку фиолетовой энергии из Реактора.

Порох внутри зашипел, приобретая темно-базальтовый оттенок. Эссенция энтропии пропитала зерна нитроцеллюлозы, увеличивая давление форсирования втрое и придавая заряду свойства магического распада.

[Создан боеприпас: Патрон 12/70 «Игла Энтропии» x10]

[Качество: Кастомное (Оружейное)]

[Урон: 40–55 (Кинетический + Пробитие брони + Разложение плоти)]

[Особенность: Повышенная баллистическая плотность, бесшумный выхлоп]

Я протянул десять тяжелых черных патронов Алине:

— Заряжай. Много не стреляй, береги на крайний случай. Навеска злая, отдача будет взрослой.

Глаза девчонки блеснули. Она ловко, отработанными движениями биатлонистки загнала патроны в коробчатый магазин «Сайги», пристегнула его к ствольной коробке и с резким металлическим лязгом передернула затвор.

— Теперь поговорим, — сухо улыбнулась она, взяв оружие на изготовку. — Двинули?

— Двинули.

Частный сектор встретил нас зловещей, мертвой тишиной.

Деревянные избы с резными наличниками стояли с распахнутыми настежь дверями. В огородах догнивала неубранная капуста. На одной из калиток висела разорванная куртка почтальона, залитая бурой засохшей кровью. Ни кошек, ни воробьев. Вся мелкая живность либо вымерла в первые минуты удара волны маны, либо послужила кормом для более крупных мутантов.

Мы почти миновали перекресток с улицей Железнодорожной, когда мое возросшее Восприятие забило тревогу.

Шорох. Мелкий, сухой, множественный.

По ту сторону забора из профнастила, в заросшем яблоневом саду, двигалась стая.

Я поднял руку, останавливая группу:

— Внимание. Слева по курсу.

Профнастил заскрежетал. Через край забора, с легкостью преодолевая двухметровую высоту, одна за другой перемахнули пять тварей.

Это были бывшие кавказские овчарки и алабаи из частных дворов. Но Система перекроила их до неузнаваемости.

Шерсть вылезла клочьями, обнажив бугристые багровые мышцы, оплетенные черными венами. Лапы удлинились, обзаведясь прямыми костяными шпорами, а морды раскололись вдоль на три части, превратившись в трехлепестковый капкан, усаженный кривыми клыками.

[Одичавшая гончая пустошей (Мутация скверны)]

[Ранг: F]

[Уровень: 2]

[Количество: 5]

[Состояние: Голод / Загонная охота]

Твари не лаяли. Они рассредоточились полукругом, отрезая нам путь к улице, и припали к потрескавшемуся асфальту.

Позади группы испуганно ойкнула Семеновна. Раненые санитары торопливо выставили вперед металлические стойки тележек, прикрывая гражданских.

— Спокойно, — не оборачиваясь, бросил я. — Стоять на месте. Под ноги не лезть.

Самый крупный пес — седой кобель размером с теленка — глухо клацнул тройной челюстью и сделал пружинистый шаг вперед.

Они рассчитывали на легкую добычу. Обычные люди в панике побежали бы, рассыпая строй, и тогда стая перегрызла бы им сухожилия со спины за двадцать секунд.

Но здесь добычей были они.

Бах!

Сухой, непривычно глухой хлопок разорвал тишину переулка. Звук напоминал удар хлыста по мокрому брезенту — никакого оглушительного грохота, энтропийный порох сработал практически без звуковой волны.

Голова седого кобеля разлетелась брызгами черной кости и гнилого мозга.

Пуля из спрессованного костяного титана Терзателя пробила череп твари насквозь, вошла в грудину и разорвала сердце. Стокилограммовая туша рухнула на асфальт по инерции, пропоров брюхом землю на полтора метра.

[Противник уничтожен: Одичавшая гончая (Ур. 2)]

[Получено опыта: 35]

Алина плавно сместила ствол карабина вправо, даже не моргнув:

— Один готов.

Оставшиеся четыре пса взвизгнули от неожиданности и яростно рванули в атаку разом. Два на меня, два на Алину и Степана Ильича.

Я шагнул навстречу.

Семнадцать единиц силы превратили трехкилограммовый газовый ключ в размытое стальное пятно.

Первый пес прыгнул, метя мне в горло тройным капканом пасти.

Я не стал ставить блоки. Просто сделал короткий шаг с линии атаки и нанес сокрушительный удар ключом на встречном движении — точно в бок летящей твари.

ХРУСЬ!

Ребра монстра вдавило внутрь грудной клетки, пробив легкие и селезенку. Тварь отшвырнуло на пять метров в сторону, прямо в кирпичную тумбу забора. Кирпичи брызнули крошкой, пес рухнул на спину и больше не поднялся.

[Противник уничтожен: Одичавшая гончая (Ур. 2)]

[Получено опыта: 35]

Второй попытался вцепиться мне в бедро, стелясь по самой земле.

Тут сработала новая ловкость. Я подпрыгнул, пропуская щелкающие челюсти под подошвами, и всем весом обрушил металлический носок берца сорок третьего размера на хребет приземлившейся твари.

Позвоночник лопнул с сухим звуком переломанной сухой ветки.

Ключ пошел сверху вниз, добивая дергающуюся тушу в основание черепа.

[Противник уничтожен: Одичавшая гончая (Ур. 2)]

[Получено опыта: 35]

Справа снова дважды сухо щелкнула «Сайга».

Бах! Бах!

Один пес покатился по асфальту с оторванной лапой, а второго встретил старый егерь Степан Ильич: с коротким хриплым «На, сука!» старик вбил свой тяжелый колун для мяса прямо между ушей прыгнувшей собаки.

Бой длился ровно восемь секунд.

Пять туш лежали на дороге, истекая темной, вязкой кровью. Ни один человек из нашей колонны не получил даже царапины.

— Неплохой инструмент, — Алина опустила карабин, пахнущий озоном, и посмотрела на меня с уважением. — Патроны — зверь. Броню шьют, как фанеру, и звука почти нет. Откуда ты знаешь такую баллистику?

— Сопромат и химия за седьмой класс, — буркнул я, подходя к тушам. — Подбирайте гильзы, пригодятся для перезарядки.

Я опустил ладони на туши псов:

— Демонтаж. Подчистую.

[Активирован «Глубокий демонтаж»]

[Объекты: Одичавшая гончая (Ур. 2) x5]

[Поглощено энергии: 45 ед.]

[Извлечено: ]

— Сухожилие пустошей x5

— Клык мутанта x10

— Осколок ядра скверны (Ранг F) x3

[Опыт получен: 140. Шкала: 220/500]

Туши истаяли серым пеплом за считанные секунды. Осколки ядер я ссыпал в карман комбинезона: мелкий мусор, но для заправки патронов и будущих механизмов пойдет влет.

— По коням, — скомандовал я. — Запах крови здесь скоро соберет гостей покрупнее.

Колонна снова тронулась в путь.

Через полкилометра частный сектор оборвался. Мы вышли к границе заводского узла.

Здесь начиналась промзона тяжелого машиностроения: подъездные железнодорожные пути, забитые ржавыми товарными вагонами, циклопические серые цеха с выбитыми окнами и бесконечные эстакады трубопроводов. В воздухе стоял густой, родной для меня дух: горелое машинное масло, мазут, креозот от шпал и металлическая пыль.

Но этот индустриальный пейзаж больше не принадлежал людям.

На путях между вагонами бродили фигуры. Десятка два, не меньше.

Бывшие рабочие смены и грузчики. Они двигались странной, дерганой походкой, волоча ноги и низко опустив головы. Кожа их потемнела до цвета мокрой золы, а из горла, ушей и разорванной спецодежды пробивались ветвистые наросты фиолетовой плесени.

[Чумной мертвец (Низшая нежить скверны)]

[Ранг: F]

[Уровень: 2–3]

[Особенность: Коллективный слух. Уязвимость к открытому огню и кинетическому дроблению черепа]

— Зомби… — прошептал один из раненых санитаров за моей спиной. Зубы парня застучали мелкой дробью.

— Никакие это не зомби, — сухо оборвал я панику. — Обычный грибковый паразит с мицелием в спинном мозге. Реагируют на вибрацию рельсов и тепло. Если попрем напролом — завязнем.

— Обойдем? — тихо спросила Алина.

— Вагоны стоят сплошной стеной, обхода нет. Только через стрелочный узел, прямо мимо них.

Я повернулся к тележкам Воронова:

— Док. Твой выход. У тебя оставался распылитель для дезинфекции и формалин?

Старик оживился, вытащил из-под брезента тяжелый латунный ранцевый опрыскиватель «Орион» с ручным насосом:

— Обижаешь, инженер! Десять литров сорокапроцентного формальдегида с медным купоросом! Любой грибок сжигает на клеточном уровне, по советской инструкции борьбы со спорыньей!

— Отлично. Качай давление. Алина, Степан Ильич — работаем по краям. Стрелять только в крайнем случае. Шум привлечет стаю с центрального проспекта.

Мы двинулись вперед, двигая тележки по узкому зазору между стеной цеха и составом с углем.

Мертвецы почуяли нас метрах в двадцати.

Один из них — крупный рабочий в промасленной синей куртке — замер, дернул головой, и из его рта вырвался хриплый, свистящий сип. Вся толпа синхронно повернулась в нашу сторону и ускорила шаг, вытягивая покрытые язвами руки.

— Док, заливай по площадям! — скомандовал я.

Воронов с азартом сорвал со спины латунную штангу распылителя, нажал рычаг, и широкое сопло выплюнуло плотное белесое облако ядовитого аэрозоля.

ПШ-Ш-Ш-У-У!

Формалин с купоросом накрыл первую шеренгу мертвецов.

Эффект превзошел все ожидания. Паразитический мицелий, управлявший телами, не выдержал советской дезинфекционной химии: фиолетовая плесень на головах зараженных мгновенно почернела, сжалась и зашипела, выплевывая хлопья сухого пепла.

Мертвецы забились в конвульсиях, теряя координацию. Их ноги подкашивались, они падали друг на друга, лишаясь двигательных импульсов.

— Получи, плесень подзаборная! — торжествовал Док, яростно подкачивая давление рукоятью насоса. — Против советской санитарии твоя магия — пшик на постном масле!

Тех, кто прорывался сквозь химическое облако, я встречал короткими, выверенными ударами трубного ключа.

Черепа мутантов сминались без сопротивления. Инструмент работал точно, без промаха: шаг вперед — удар — шаг назад. Степан Ильич сбоку уверенно орудовал колуном, отсекая тварям руки и ноги, а Алина страховала группу с тыла, держа наготове карабин.

За три минуты мы расчистили стрелочный перевод, оставив позади два десятка обездвиженных тел.

Я не стал тратить время на демонтаж каждого: мелочевка дала бы копейки эссенции, а задерживаться на открытых путях было опасно.

Пройдя через узкий тупиковый проезд между цехом сборки металлоконструкций и складом готовой продукции, мы наконец увидели цель.

Наземный павильон станции метро «Заводская».

Массивное, приземистое здание сталинской постройки из серого гранита с широкими гранитными ступенями и монументальными колоннами. Проект глубокого заложения, строившийся в шестидесятых годах с расчетом на прямое попадание авиабомбы и защиту от радиационного заражения.

Но вход на станцию не был заброшен.

Широкие гранитные ступени перегораживала мощная, профессионально возведенная баррикада.

Она была собрана на века: перекрещенные тяжелые железнодорожные рельсы Р-65, скрепленные сваркой, штабели железобетонных шпал, пересыпанные щебнем, и мешки с формовочным песком. На верхнем ярусе баррикады темнели амбразуры из листовой брони.

И за этой баррикадой стояли люди.

Трое мужчин в оранжевых строительных касках и брезентовых робах метростроевцев.

В руках у одного был охотничий карабин «Вепрь», а двое других сжимали массивные пневматические пистолеты для забивания арматурных дюбелей, подключенные толстыми шлангами к ресиверам за бруствером.

Над центральной амбразурой висел лист кровельного железа, на котором белой краской было выведено:

«СТОЙ! ОСОБЫЙ СЕКТОР МЕТРОСТРОЯ! СТРЕЛЯЕМ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ!»

Мы замерли в тридцати метрах от подножия лестницы.

Вдруг воздух над нашими головами прорезал резкий металлический свист.

ДЗЫНЬ!

Тяжелый стальной дюбель диаметром в палец и длиной сантиметров двадцать с чудовищной силой вонзился в гранитную плиту прямо в полуметре от моего правого берца, выбив фонтан каменной крошки.

Из-за мешков с песком поднялся широкоплечий кряжистый мужик лет сорока с квадратной челюстью, густой рыжеватой щетиной и тяжелым взглядом строителя, привыкшего ворочать бетонные блоки.

Над его каской горела системная надпись:

[Глеб «Кувалда»]

[Класс: Мастер Гео-Каркаса]

[Ранг: F (Уровень 3)]

Мужик опёрся обеими руками на тяжеленный строительный отбойный молот, переделанный под боевое оружие, и гаркнул так, что эхо прокатилось по всему заводскому двору:

— Стоять, бродяги! Руки на виду, оружие в землю! Здесь вам не благотворительный фонд! Сюда вход только по пропуску бригадира! Вы кто такие и какого хрена приволокли за собой хвост?!

— Какой еще хвост?! — крикнула Алина, вскидывая карабин.

Я резко обернулся назад, глядя на железнодорожные пути, откуда мы только что пришли.

Восприятие четырнадцатого уровня мгновенно зафиксировало дрожь земли.

Из-за товарных вагонов, из темных щелей стрелочных переводов, поднимая тучи ржавой пыли, на насыпь выкатывалась лавина.

Сотни плоских, закованных в железный панцирь рудных клещей размером с колесо грузовика неслись по нашим следам, щелкая зазубренными жвалами.

А возглавлял их трехметровый бронированный щитоносец, сминая товарные вагоны, точно жестяные банки.

Волна шла прямо на нас.

И до бетонных ступеней метро оставалось ровно тридцать метров.

— Заводи тележки на ступени! Живо! — рявкнул я, не тратя секунды на пререкания с мужиком на баррикаде.

Когда на тебя накатывает лавина из сотен бронированных тварей, выяснять отношения с местным начальством — верный способ отправиться на корм фауне в полном составе.

Семнадцать единиц силы включились на полную мощность. Я подхватил первую, самую тяжелую тележку с коваными броневыми листами и ядром Мясника за поручни, приподнял передние колеса и рванул вверх по широким гранитным ступеням павильона. Триста килограммов железа взлетели по лестнице с грохотом товарного состава.

Степан Ильич и двое санитаров, подгоняемые леденящим душу стрекотом за спиной, втащили остальные три тележки. Семеновна и раненые бежали следом, вжимая головы в плечи.

Мужик в оранжевой строительной каске на баррикаде — Глеб «Кувалда» — оценил масштаб приближающейся катастрофы за доли секунды. Взгляд его скользнул мимо нас, туда, где железнодорожную насыпь застилала живая, переливающаяся стальным блеском волна.

— Мать твою через перекрытие!.. — пробасил он, и в его голосе не было страха, лишь холодная злость опытного бригадира при виде внезапного прорыва плывуна. — Мужики, отбойные к бою! Пали по передовым! Створку на тридцать сантиметров вправо, впускай людей!

Двое рабочих в брезентовых робах налегли на тяжелую железнодорожную рельсу, служившую засовом. Центральная секция баррикады из шпал с металлическим визгом сдвинулась в сторону, образуя узкий коридор ровно в ширину тележки.

— Прокатывай! Быстрее! — орал Кувалда, сжимая в мозолистых ладонях переделанный отбойный молот с полуметровой конической пикой из легированной стали.

Наши тележки влетели в проем одна за другой.

Алина заскочила предпоследней, резко развернулась на верхнем ярусе гранитной площадки, упала на одно колено и вскинула «Сайгу».

Я остался снаружи, в полутора метрах перед баррикадой, перекрывая брешь собой. Трубный ключ № 3 привычно лег в правую руку. В левой я держал полуметровый кусок кованой арматуры, выдернутый из тележки.

— Ты куда, камикадзе хренов?! — рявкнул мне в ухо Глеб, занося свой чудовищный молот. — Внутрь лезь, задавят массой!

— Если они сомнут ступени, твою баррикаду разнесут за сорок секунд! — отрезал я. — Держи фланги, Кувалда! Центр мой!

Волна рудных клещей накатила на подножие гранитной лестницы.

Вблизи эти твари напоминали чудовищный гибрид жука-плавунца, клеща и чугунного чугунного литья. Размером с автомобильное колесо каждый. Шесть коротких, толстых суставчатых лап оканчивались алмазно-твердыми зацепами, с легкостью крошащими гранит. Спинной панцирь представлял собой сплошную пластину из серого минерала с высоким содержанием железной руды и базальта.

[Рудный клещ-дробильщик (Подземная мутация)]

[Ранг: F]

[Уровень: 2]

[Особенность: «Минеральный панцирь» — устойчивость к колющему и стрелковому оружию. Слабость к дробящим ударным нагрузкам высокой вязкости]

Первые полтора десятка клещей с сухим металлическим скрежетом взлетели по ступеням. Они не бежали — они катились сплошным плоским тараном, выбивая из вековых плит каменную крошку.

Бах!

Короткий сухой хлопок «Сайги» над моим ухом.

Алина влепила зачарованную энтропийную пулю точно в сочленение головного щитка ведущей твари. Черная костяная игла пробила минеральную броню, вошла в нервный узел и сдетонировала фиолетовой вспышкой.

Клеща буквально вывернуло наизнанку: фиолетовое пламя распада перекинулось на соседей, растворяя хитин и железо. Три передние твари забились в конвульсиях, послужив временным затором для остальных.

— Хороший выстрел, девочка! — гаркнул Кувалда.

Он шагнул вперед, поднял свой отбойный молот на уровень груди и с громовым рыком вбил его пику прямо в верхнюю гранитную плиту перед собой:

— Гео-Каркас! Встать, опора!

Системный навык метростроевца полыхнул тусклым коричневым светом.

Гранитная плита под его ногами затрещала, вспучилась, и прямо навстречу накатывающей волне монстров из ступеней выросли острые полутораметровые гранитные зубья, переплетенные со стальной арматурой.

Импровизированные противотанковые надолбы приняли на себя первый удар. Десятки клещей на полном ходу расшиблись о каменные колья, лопаясь с сухим хрустом чугунной стружки.

Но следом шло главное блюдо.

Трехметровый Бронированный Щитоносец с разгона смял застрявший на насыпи товарный вагон, проломил его борт, как бумагу, и тяжело ступил на гранитную лестницу.

Это был настоящий живой танк. Плоский трапециевидный панцирь шириной метра в четыре закрывал все тело, уходя вперед массивным скошенным тараном из чистейшей кобальтовой руды и титана. Две чудовищные передние клешни-гильотины могли перекусить железнодорожный рельс пополам.

[Элитный страж рудника: Бронированный Щитоносец]

[Ранг: F (Элитный)]

[Уровень: 5]

[Здоровье: 540/540]

[Особенность: «Фронтальный козырек» — абсолютная невосприимчивость к лобовым атакам. Уязвимость: сочленения задних несущих приводов]

— Эта дура нам сейчас весь павильон сложит! — заорал один из метростроевцев, всаживая дюбель из пневмопистолета прямо в лоб гиганту.

Стальной дюбель высек ослепительный сноп искр и с визгом срикошетил в небо, не оставив на броне даже царапины.

Щитоносец взревел — звук напоминал скрежет двух сцепляющихся тектонических плит. Он опустил тяжелый головной таран к самым ступеням и пошел на таран, перемалывая гранитные зубья Кувалды в щебень.

Дистанция — десять метров. Семь.

— Алина, бей по мелким! — крикнул я, спрыгивая с гранитного парапета прямо на перепаханные ступени навстречу колоссу. — Кувалда, приготовь молот на добивание!

— Ты спятил, парень?! — заорал сзади бригадир.

Но я уже отключил эмоции. Инженерный интеллект шестнадцатого уровня выдал мгновенную пространственную схему: угол наклона ступеней — двадцать пять градусов, вектор движения массы — прямолинейный, клиренс под передней кромкой панциря — всего пятнадцать сантиметров.

Лобовой удар бессмысленен. Значит, используем принцип тормозного башмака под колесной парой тепловоза.

Я сократил дистанцию за две секунды, проскакивая между застрявшими в щебне мелкими клещами и раздавливая их берцами.

Пять метров. Три.

Щитоносец набрал ход, готовясь смести меня вместе с баррикадой.

В последний момент я не стал прыгать в сторону. Вместо этого я упал на спину, скользя по гладкому граниту ступеней ногами вперед, прямо под нависающий над землей край несущегося тарана.

Мир сузился до железного днища монстра, несущегося надо мной на высоте полуметра. От твари несло серой, машинной гарью и раскаленным базальтом.

Полуметровый кусок кованой арматуры в моей левой руке пошел вперед и вверх.

Точным поршневым движением я вогнал каленый стальной штырь между ведущей зубчатой шестерней левой лапы монстра и каменной направляющей панциря.

ХРЯСЬ-ДЗЫНЬ!

Арматуру согнуло дугой, но она заклинила привод намертво.

Физика — жестокая штука. Когда стотонный импульс массы на полном ходу лишается точки опоры с одного борта, закон сохранения момента импульса никто не отменяет.

Левый борт Щитоносца заблокировало. Тварь накренилась, ее многотонную тушу закрутило винтом и с чудовищной силой швырнуло вправо, боком о массивную гранитную колонну павильона.

ГРОХОТ!

Колонна вздрогнула, по граниту побежали глубокие трещины. Чудовище завалилось на бок, обнажив незащищенное сочленение брюшного панциря и пульсирующее багровое подбрюшье.

Я уже был на ногах. Скольжение завершилось, пружина тела распрямилась мгновенно.

Семнадцать единиц силы. Вес ключа — три килограмма.

Я перехватил инструмент за конец рукояти, взлетел на открывшийся бок опрокинутого гиганта и со всей дури вогнал кованые губки ключа в неприкрытый шаровой сустав задней лапы.

ТРЕСК!

Суставная сумка из прочного минерала брызнула осколками. Клешня безжизненно повисла на пучке черных сухожилий.

— Кувалда, давай! В открытое брюхо! — рявкнул я, удерживая ключ в ране и блокируя попытки твари перевернуться.

Глеб не подвел. Мужик сорвался с баррикады с яростным ревом, перемахнул через остатки надолбов и с разбегу впечатал коническую пику своего пневматического молота точно в открытую мягкую плоть под поврежденным щитом.

ВЖ-Ж-Ж-БАМ-БАМ-БАМ!

Отбойный молот метростроевца заработал с пулеметной скоростью, вгоняя закаленную сталь вглубь туши монстра на полметра. Черная маслянистая сукровица брызнула фонтаном, заливая робу Глеба и ступени.

Щитоносец взревел в последний раз, конвульсивно щелкнул клешнями, перекусив пополам гранитную урну, и затих.

[Элитный противник уничтожен: Бронированный Щитоносец (Ур. 5)]

[Получено опыта: 260]

[Внимание! Доступно повышение уровня!]

Оставшиеся в живых рудные клещи, лишившись альфа-особи и встретив яростный огонь «Сайги» Алины и дюбелей метростроевцев, дрогнули. Лишенные единого направляющего импульса, металлические паразиты начали разворачиваться и с шуршанием рассыпаться по железнодорожным путям, зарываясь в угольную насыпь.

Через тридцать секунд на гранитных ступенях павильона воцарилась звенящая тишина.

Лишь ветер трепал разорванные плакаты на фасаде, да остывающая туша Щитоносца тихо потрескивала, остывая на каменных плитах.

Я стоял на панцире поверженного гиганта, тяжело дыша. По рукам струился серый дым, в висках гудело, но тело пело от прилива чистой мощи.

Глеб опустил дымящийся отбойный молот на гранит, стер тыльной стороной ладони черную жижу со щеки и посмотрел на меня снизу вверх.

Его тяжелый, недоверчивый взгляд строителя сменился глубоким, профессиональным уважением. Так смотрят на мастера, который в одиночку исправил критический крен несущей балки за пять секунд до катастрофы.

— Ну ты и псих, инженер, — тяжело выдохнул Кувалда, протягивая мне широкую, как совковая лопата, мозолистую ладонь. — Под таран лечь… Это ж какая точность расчета нужна?

— Обычная кинематика плоского движения, — я пожал его руку. Хватка у мужика была железная, достойная третьего уровня Гео-Каркаса. — Виктор Коршунов. Ведущий инженер-диагност.

— Глеб Седых. Бригадир десятого участка Метростроя. Для своих — Кувалда.

Он обернулся к баррикаде, махнул рукой своим бойцам:

— Мужики, отбой тревоги! Затаскивайте тележки внутрь и закрывайте наружную створку намертво!

Я спрыгнул с панциря, опустил ладонь на тушу Щитоносца:

— Подожди минуту, Глеб. Сначала заберем металл.

[Активирован «Глубокий демонтаж»]

[Объект: Элитный Бронированный Щитоносец (Ур. 5)]

[Расход энергии: 35 ед.]

Фиолетовое пламя охватило трехметровую тушу.

Метростроевцы на баррикаде замерли с открытыми ртами, глядя, как многотонная туша мутанта на глазах превращается в ровные штабели полированных кобальтовых плит, пучки сверхпрочных сухожилий и тяжелое, идеальной формы октаэдрическое ядро земли и металла.

[Завершен Глубокий демонтаж элитного объекта!]

[Извлечено: ]

— Лист кобальтово-титанового сплава x4 (Качество: Редкое, класс защиты: Тяжелый)

— Несущий кристалл рудного ядра (Ранг F, Элитный) x1

— Алмазно-костяной резец x2 (Особая твердость)

— Слиток концентрированной рудной стали x6 (Вес: 50 кг)

[Поглощено чистой эссенции: 90 ед.]

[Параметры скорректированы: ]

— Сила +1

— Выносливость +1

[Опыт получен: 260. Внимание! Уровень повышен: 5 — > 6!]

[Получено свободных очков характеристик: 2]

[Заряд Реактора Энтропии: 145/150 ед.]

Когда фиолетовое сияние угасло, на ступенях лежала аккуратная горка первоклассного конструкционного материала.

Глеб медленно подошел, поднял один из слитков рудной стали, взвесил на руке, постучал ногтем, слушая чистый, долгий звон высоколегированного металла.

— Твою же мать… — прошептал бригадир, глядя на меня с благоговением. — Это же чистейшая конструкционная сталь. Без раковин, без шлака. Нам для крепей на втором горизонте именно такого проката не хватало. Парень… да ты же золотое дно.

— Не золотое, а системное, — усмехнулся я. — Забирайте металл. В метро все пригодится.

Мы затащили трофеи за баррикаду.

Четыре рабочих налегли на цепную таль, и массивная внешняя бронедверь павильона — двадцатисантиметровый стальной гермозатвор советской постройки — с глухим, утробным стоном опустилась на гранитные пазы, отрезая нас от горящего города, ядовитого смога и воя тварей снаружи.

Щелкнули тяжелые механические ригели. Мы оказались в безопасности.

Павильон станции «Заводская» внутри поражал монументальностью.

Широкий кассовый зал с колоннами из полированного красного гранита, лепные карнизы на высоком сводчатом потолке и широкая лестница, ведущая вниз, к эскалаторному наклону. Электричества не было — аварийные керосиновые лампы и самодельные факелы на отработанном масле отбрасывали пляшущие тени на стены.

Мы спустились по неподвижным ступеням эскалатора на глубину сорока метров.

Здесь, на платформе станции глубокого заложения, царил свой собственный микромир.

Воздух был прохладным, сухим, с приятным запахом сырого гранита, машинной смазки и озона. Вдоль путей стояли армейские палатки, горели буржуйки, на импровизированных веревках сушилось белье.

Всего на платформе укрывалось около тридцати человек: рабочие смены метростроевцев, путейцы с семьями, несколько женщин и детей.

Но обстановка была далека от идеальной.

Люди выглядели изможденными. В дальнем углу платформы, на матрасах, лежали пятеро раненых рабочих с загноившимися повязками — следы обвалов и когтей подземных тварей. В воздухе витал запах голода и безнадеги: на столике у дежурного стоял единственный общий котел с жидкой баландой из прелого комбикорма.

А в центре зала глухо, с перебоями тарахтел старый дизель-генератор, выплевывая сизый дым в вентиляционный короб. Звук его работы был надрывным — солярка явно подходила к концу.

Глеб провел нас к столу дежурного по станции, где на расстеленной карте туннелей лежали чертежи и фонари.

— Значит так, Виктор, — тяжело вздохнул бригадир, садясь на табурет и наливая в алюминиевую кружку мутную воду из пластиковой канистры. — Карты на стол. Мы тут сидим третьи сутки. Когда эта дрянь с неба шарахнула, мы как раз проходку нового коллектора вели. Откатились сюда, вход запечатали, завал устроили. Но запасы на исходе. Солярки в генераторе осталось на четыре часа. Жратвы — на два дня, если по полкружки каши в сутки выдавать. А главное — медикаменты. Вон, у Мишки с Серегой заражение пошло, температура сорок, бредят. Если антибиотиков не найдем — к утру закопаем.

Я переглянулся с Вороновым. Старик довольно ухмыльнулся, поправил очки на синей изоленте и вышел вперед, постучав пальцем по краю стола:

— По какому ГОСТу, говоришь, хоронить собрался, бригадир? А ну-ка, веди к раненым! У меня тридцать флаконов цефтриаксона, стерильный шовный материал и пять литров алхимической вытяжки из корней девясила и скверны! Через два часа твои проходчики у меня строевым шагом пойдут!

Глеб опешил, глядя на седого доктора:

— Врач?.. Настоящий?

— Нет, блин, ветеринар самоучка! — фыркнул Док. — Семеновна, распаковывай вторую тележку! Спирт, скальпели, бинты! Живо!

Алина тем временем подозвала деда и санитаров:

— У нас две тележки муки, тушенки и сахара из больничного пищеблока. Хватит на неделю на всю станцию при нормальной норме. Женщины, принимайте провизию, организуйте нормальную горячую еду.

На платформе началось оживление. Женщины засуетились вокруг тележек, раненые с надеждой приподнимались на матрасах, глядя на ящики с красными крестами.

Глеб медленно поднялся из-за стола, глядя на меня совершенно другими глазами:

— Вы… вы пришли и закрыли нам все дыры. Медицина, еда, прикрытие. Виктор, чего ты хочешь взамен?

Я оперся ладонями о край стола, глядя бригадиру прямо в глаза:

— Станция «Заводская» станет нашей главной Цитаделью. На поверхности — Башня Испытаний. До Санитарной Очистки осталось меньше семи дней. Выжить на открытом воздухе невозможно. Здесь — гранит, гермозатворы и глубина сорок метров.

Я ткнул пальцем в карту:

— У тебя двадцать профессиональных строителей, сварочные аппараты, пневмоинструмент и навык Мастера Гео-Каркаса. Мне нужно, чтобы ты превратил этот павильон и подходные туннели в неприступный бронированный бункер. Огневые точки, перекрытия, бронешлюзы.

— А генератор? — помрачнел Глеб. — Через четыре часа солярка сдохнет. Станция погрузится во тьму, насосы встанут, и нас снизу затопит грунтовыми водами за сутки. Без энергии мы тут задохнемся.

Я усмехнулся, расстегнул куртку и показал ему пульсирующий базальтовый узел под ключицей, а затем выложил на стол тяжелое октаэдрическое ядро Чумного Мясника и слитки рудной стали:

— Забудь про солярку, Глеб. Твой дизель — каменный век. Через три часа я соберу в машинном отделении конвертор на отходах скверны. На этой станции будет свет, горячая вода и зарядка для любого инструмента. Бесплатно и круглосуточно.

Глеб посмотрел на ядро, переливающееся бордовым пламенем, затем на меня. На его лице впервые за все время появилась широкая, хищная ухмылка строителя, получившего неограниченный бюджет и материалы высшей пробы.

— По рукам, Главный, — Глеб с размаху впечатал свою ладонь в мою. — Если дашь свет и вытянешь парней — мои метростроевцы тебе тут подземный Кремль отгрохают.

[Внимание! Заключен стратегический союз: Бригада Метростроя «Заводская»]

[Получен контроль над объектом: Станция метро «Заводская» (Статус: Форпост выживших)]

[Текущая лояльность фракции: 90 % (Высокая)]

— Вот и договорились, — кивнул я. — А теперь показывай машинное отделение и нижние коммуникации.

Глеб вдруг замялся, его лицо снова посуровело. Он отвел взгляд в сторону темного южного туннеля, уходящего вглубь заброшенного перегона:

— С машинным все решим, Виктор. Но есть одна проблема. Снизу.

— Какая еще проблема?

— В служебном дренажном коллекторе под станцией, — тихо сказал бригадир, понизив голос, чтобы не слышали люди на платформе. — Вчера ночью уровень воды начал падать, хотя дожди шли. Вода уходит в старый советский спецобъект шестьдесят третьего года. А оттуда…

Он передернул плечами:

— Оттуда идет странный ритмичный гул. Механический. В глубине точно работает огромный станок. И в воде горят зеленые огни. Два часа назад Серега сунулся туда проверить датчик затопления — еле вытащили. Что-то сидит на глубине прямо под нашими рельсами, Виктор. И оно просыпается.

Из темноты южного туннеля, точно в подтверждение его слов, донесся низкий, утробный металлический лязг.

Таймер на сетчатке бесстрастно отсчитывал время до зачистки сектора: 166 часов 15 минут.

И на нашей новой базе уже объявился первый неучтенный арендатор.

Старый дизельный генератор в машинном отделении станции «Заводская» умирал громко и мучительно.

Каждые тридцать секунд двухтактный дизель захлебывался, выбивая из выхлопной трубы сноп багровых искр и облако удушливой сизой гари. Напряжение на распределительном щите скакало от ста шестидесяти до двухсот сорока вольт: стрелки вольтметров дергались, как паралитики, а тусклые лампочки в коридорах то вспыхивали желтым, то почти гасли.

Глеб Седых стоял перед металлическим кожухом генератора, сжимая в руке полупустую канистру из-под масла.

— Всё, Виктор. Сливай воду, туши свет, — пробасил бригадир, с досадой сплюнув на замасленный бетонный пол. — В баке плещется литра полтора солярки пополам с конденсатом. Минут через сорок шатун заклинит, и станция ослепнет. Насосы дренажа встанут первыми. Через шесть часов вода поднимется до рельсов, через двенадцать — затопит платформу.

Я подошел к силовому агрегату, положил ладонь на вибрирующий кожух.

Инженерный интеллект шестнадцатого уровня включился мгновенно, развернув перед внутренним взором полную кинематическую и электрическую схему узла.

Обычный советский дизель-генератор ДГА-50 мощностью пятьдесят киловатт. Поршневая группа изношена на восемьдесят процентов, маслосъемные кольца залегли, компрессия в двух цилиндрах из четырех упала ниже плинтуса. Архаичная, громоздкая механика внутреннего сгорания.

Кормить этот металлолом дефицитной соляркой в мире, где электроника сгорела, а бензовозы полыхают на перекрестках — верх расточительства.

— Гаси его, Глеб, — спокойно сказал я.

Бригадир дернулся:

— В смысле — гаси?! Если заглушим сейчас, платформу паника накроет! Люди в темноте с ума сойдут!

— Гаси, говорю. Незачем гробить генераторную обмотку. Медь и статор нам еще пригодятся, а этот чадящий чугунный самовар я сейчас спишу в утиль.

Глеб посмотрел на меня тяжелым взглядом, но спорить не стал: шагнул к щитку и повернул рычаг отсечки топлива.

Дизель издал протяжный захлебывающийся вздох, кашлянул в последний раз и затих.

В ту же секунду машинное отделение и вся сорокаметровая глубина станции погрузились в гулкую, гробовую тьму. Лишь аварийные фонари метростроевцев да фиолетовое кольцо в моих зрачках отбрасывали тусклые блики на гранитные стены. С платформы донеслись испуганные детские крики и тревожный гул голосов.

— Ну вот, приехали, — глухо пробормотал рабочий с разводным ключом, стоявший за спиной Глеба. — Конец связи.

— Работать, — отрезал я, скидывая брезентовую куртку на верстак и оставаясь в одной серой футболке.

Мышцы плеч и спины бугрились под кожей плотными узлами. Семнадцать единиц силы и выносливости требовали дела.

— Глеб, зови двоих сварщиков с постами и слесаря. Инструмент — на верстак. Дайте мне три мощных медных шины, стальной лист восьмерку из моей тележки и четыре баллона с чистым кислородом.

— А крутить-то генератор чем будешь? — прищурился Кувалда. — Паросиловой машиной? У нас тут котельной нет!

— Крутить генератор будет Системная энтропия.

Я подошел к дизелю и уперся обеими руками в блок цилиндров:

— Глубокий демонтаж! Снять механическую обвязку!

[Активирован навык «Глубокий демонтаж»]

[Объект: Дизельный силовой блок ДГА-50 (Износ: 82 %)]

[Расход энергии Реактора: 20 ед.]

Фиолетовые молнии с сухим треском окутали полуторатонную чугунную махину.

Метростроевцы шарахнулись к дверям, закрывая лица руками. Металл под моими ладонями не плавился — он распадался на глазах, подчиняясь инженерной воле. Чугунный блок цилиндров, кривошипно-шатунный механизм, поршни, радиатор и ржавые патрубки истаяли за пятнадцать секунд, превратившись в аккуратный штабель сортовой стали и горсть шлака.

На тяжелой виброопоре осталась лишь чистая генераторная часть: массивный статор с медными обмотками, ротор и главный силовой вал.

— Несущий кристалл рудного ядра — сюда, — скомандовал я сам себе, вытаскивая из подсумка октаэдр, снятый со Щитоносца на ступенях павильона.

Кристалл лег ровно по центру вала, зафиксированный тремя кобальтово-титановыми пластинами.

А поверх него я установил главное сокровище — Монолитное ядро Чумного Мясника.

Огромный шар размером с футбольный мяч тускло пульсировал бордовым огнем, источая концентрированную ману распада. В обычных условиях это ядро за неделю отравило бы воздух на километры вокруг. Но в замкнутом контуре электромагнитной индукции эта колоссальная энергия превращалась в идеальный источник бесконечной тяги.

[Доступна функция: «Инженерная интеграция высшего порядка»]

[Объединение объектов: Генератор переменного тока 50 кВт + Ядро Чумного Мясника + Несущий рудный кристалл]

[В качестве топлива: Органические остатки скверны (Ранг F)]

[Расход энергии личного Реактора: 60 ед.]

— Пошла сборка, — прорычал я, вонзая обе ладони в медные шины статора.

Энергия моего внутреннего реактора ударила в систему, как пусковой ток высоковольтной подстанции.

Медь запела тонким, органным звоном. Кобальтовые листы брони изогнулись, свариваясь в герметичный цилиндрический саркофаг вокруг бьющегося ядра босса. Фиолетовые нити энергии оплели ротор генератора, связывая физический вал с магнитным полем энтропии.

Никакого трения. Никаких поршней и выхлопных газов.

Ядро поглощало токсичный фон станции и органические отходы, конвертируя их в чистый крутящий момент за счет резонанса двух противоположных начал скверны и рудной стабильности.

[Создан уникальный энергетический узел: Термо-Энтропийный Генератор ТЭГ-1]

[Ранг: F (Уникальное стационарное сооружение)]

[Выходная мощность: 75 кВт (Стабильно)]

[Эффект 1: «Безотходная утилизация» — поглощает любые органические остатки скверны для поддержания реактора]

[Эффект 2: «Тепловой контур» — попутная выработка 120 кВт тепловой энергии для обогрева и горячего водоснабжения]

[Срок службы активной зоны: 180 дней без замены сердечника]

В глубине саркофага вспыхнула ровная фиолетовая звезда.

Вал генератора дрогнул, сделал пол-оборота и со свистом набрал проектные полторы тысячи оборотов в минуту. Звук работы был абсолютно чистым — не надсадный грохот поршней, а низкий, басовитый, бархатный гул тяжелой турбины атомного ледокола.

Стрелки приборов на распределительном щите синхронно метнулись вправо и замерли на отметках: ровно 380 вольт, частота 50 герц.

Идеальная синусоида без малейших гармонических искажений.

— Руби рубильник, Глеб, — выдохнул я, вытирая пот со лба. Руки после интеграции гудели от перенапряжения.

Бригадир ошалело моргнул, сглотнул вставший в горле ком и двумя руками с силой вогнал главный трехфазный рубильник в ножи.

БАХ!

В ту же секунду тьма на станции разорвалась ослепительно-белым сиянием.

В машинном отделении вспыхнули пыльные плафоны под потолком. В коридорах зажглись аварийные световые полосы. А из тоннеля, ведущего на платформу, донесся дружный, оглушительный вздох облегчения десятков людей, сменившийся радостными криками и аплодисментами.

В трубах водопровода загремело: включились мощные трехфазные дренажные насосы, откачивая грунтовую воду из зумпфа.

А через минуту стальной змеевик теплообменника ТЭГ-1, подключенный к отопительному контуру станции, нагрелся докрасна: в радиаторы пошла горячая вода.

Глеб стоял посреди залитого светом машинного зала, трогая ладонью стремительно теплеющую трубу отопления. Лицо мужика выражало смесь шока и благоговения.

— Работает… — прошептал он, глядя на бесшумно вращающийся полированный ротор. — Без капли солярки. Без дыма. И горячая вода пошла… Виктор, ты вообще человек? Ты откуда свалился со своими технологиями?

— Из Бауманки, Глеб, — усмехнулся я, надевая куртку. — С кафедры поршневых двигателей и спецмашиностроения. И запомни: не бывает безвыходных аварий. Бывает нехватка инструмента и кривые мозги. Сюда теперь сносите все трупы тварей, какие найдете на путях. Закидывайте в верхний загрузочный бункер раз в трое суток — генератор пережует их в электричество и тепло.

— Да мы для этого генератора хоть всех мутантов в округе на запчасти разберем! — с чувством выдохнул бригадир. — Мужики! Все слышали Главного?! Организовать круглосуточный пост охраны энергоблока! Пылинки с этого агрегата сдувать, поняли?!

Я оставил метростроевцев разбираться с кабельными трассами и вышел на платформу.

Станцию было не узнать.

Свет кардинально меняет психологию людей. Час назад здесь сидели перепуганные беженцы, ждущие неминуемой мучительной смерти в темноте. Сейчас это был рабочий лагерь: в дальнем крыле Воронов в ярко освещенном импровизированном лазарете уже уверенно орудовал скальпелем, зашивая рваные раны проходчикам под действием кипящих на электроплитке антисептиков.

Из пищеблока тянуло густым, сытным ароматом гречневой каши с тушенкой. Женщины грели воду в эмалированных ведрах, отмывая детей.

Алина сидела на ступеньках вагона, чистя шомполом ствольную коробку карабина. Увидев меня, она подняла голову и коротко кивнула:

— Ты сотворил чудо, инженер. Люди перестали шептаться о петле.

— Чудес не бывает, — я присел рядом на гранитную скамью. — Бывает технический регламент. До Санитарной Очистки Башни осталось сто шестьдесят пять часов. Мы обеспечили тыл, но без тяжелого дальнобойного оружия нас раскатают на первом же выходе в город.

Я положил перед собой на колени обломок стального секача Чумного Мясника.

Полутораметровый кусок кованой легированной брони толщиной в полтора сантиметра. Идеальный металл высшей пробы с невероятной ударной вязкостью.

Рядом легли алмазно-костяные резцы Щитоносца, пучки его сверхпрочных сухожилий и толстостенная гидравлическая труба от шахтного компрессора, принесенная слесарями Глеба.

Пора было создать главное оружие для зачистки промзоны. «Шлакобой-0» на кислородном баллоне был хорош для одного боя, но требовал громоздкой заправки. Мне нужен был мобильный, многозарядный инструмент тотального уничтожения.

Я мысленно открыл окно персонажа и распределил два свободных очка за шестой уровень:

[Распределение характеристик: ]

— Интеллект (Инженерный): 16 — > 17

— Ловкость: 13 — > 14

[Подтверждено]

Интеллект семнадцать открыл новые горизонты конструкторского анализа. Чертеж в голове вспыхнул во всех проекциях с точностью до сотых долей миллиметра.

— Активировать глубокий демонтаж и конструкционный синтез, — приказал я.

[Расход энергии Реактора: 50 ед.]

Мои пальцы легли на стальной обломок секача.

Металл потек, как пластилин под промышленным феном. Я вытягивал из него ствольную коробку колоссальной прочности — фрезерованную, монолитную, рассчитанную на чудовищные давления пороховых газов.

Труба от компрессора превратилась в тяжелый, толстостенный ствол калибра двадцать три миллиметра — почти дюймовый калибр, сравнимый с авиационной пушкой. Внутри ствола я нарезал спиральные канавки переменного шага для стабилизации тяжелой картечи.

Сухожилия Щитоносца пошли на мощную возвратную пружину и гидропневматический демпфер отката, гасящий отдачу на семьдесят процентов.

А в подствольный трубчатый магазин я интегрировал миниатюрный энтропийный распределитель из осколка ядра скверны: каждый патрон при подаче в патронник получал дополнительный импульс магической ионизации.

Через сорок минут непрерывной формовки на гранитной скамье лежало готовое изделие.

Тяжелый, хищный, матово-черный штурмовой дробовик помпового типа.

Массивное трубчатое цевье с глубокой насечкой из кобальтового сплава, пистолетная рукоять, идеально подогнанная под мою ладонь, и регулируемый рамочный приклад со стальным затыльником. Никакого пластика — только кованая броневая сталь, титан и скверна.

Вес — шесть с половиной килограммов. Обычный человек после трех выстрелов из такого чудовища сломал бы себе ключицу. Но для моих восемнадцати единиц силы это была идеальная сбалансированная винтовка.

[Создано уникальное стрелковое оружие: Тяжелый штурмовой дробовик «Шлакобой-1»]

[Ранг: F (Редкий, Кастомный авторский образец)]

[Калибр: 23 мм (Гладкоствольный с нарезным чоком)]

[Вместимость магазина: 6+1 патронов]

[Урон за выстрел: 90–135 (Кинетический + Урон Скверны 2-го порядка)]

[Эффективная дальность: до 40 метров]

[Особое свойство: «Разрушитель монолитов» — тройной урон по минеральной и костяной броне]

[Особое свойство: «Импульсный эжектор» — снижение отдачи для владельцев с Силой 16+]

Алина перестала чистить свой карабин. Она завороженно смотрела на тяжелый ствол двадцать третьего калибра, в вороненой стали которого тускло переливались фиолетовые руны.

— Это… пушка? — тихо спросила она.

— Это аргумент для переговоров, — я с лязгом передернул тяжелое цевье. Звук постановки затвора на боевой взвод прозвучал сочно, сухо и безжалостно, как захлопнувшаяся крышка люка бронетранспортера. — «Шлакобой-1». Работает на крупной самодельной картечи из костей тварей. На дистанции в тридцать метров разносит легковушку на составляющие.

Я снарядил подствольный магазин семью тяжелыми патронами, которые успел собрать перед синтезом.

Мы встали со скамьи и направились к тупиковому тоннелю, чтобы проверить бой и пристрелять прицельную планку.

Но сделать первый выстрел я не успел.

С верхнего яруса станции, из эскалаторного наклона, донесся резкий, надрывный звон аварийного станционного колокола.

Звук тревоги заставил платформу замереть. Женщины прижали детей к себе, метростроевцы схватились за топоры и арматурные пистолеты.

По ступеням эскалатора кубарем скатился молодой парень-дозорный в строительной каске. Он задыхался, лицо его было белым от ужаса:

— Бригадир! Виктор! Наверх, срочно!

Кувалда выскочил из машинного отделения наперевес с отбойным молотом:

— Чего оглашенный звонишь, Димон?! Твари лезут?!

— Не твари! Люди! — парень судорожно хватал ртом воздух. — У внешнего гермозатвора! Бронированный грузовик с пулеметом на крыше и два джипа! Человек пятнадцать с автоматами!

— Кто такие? — нахмурился Глеб.

— «Шестерки Бугра»! Говорят, сам Бугор их прислал! Требуют старшего! Кричат в матюгальник, что если через пять минут не откроем створку и не выкатим им половину тушенки, солярку и всех баб — они подорвут вентиляционную шахту кумулятивными зарядами и сожгут нас под землей заживо!

На платформе воцарилась мертвая, ледяная тишина.

Метростроевцы помрачнели. Бугор был известным в городе криминальным авторитетом, державшим под контролем оптовые базы и авторынки Заречья. Судя по всему, после волны интеграции этот ублюдок получил боевой класс и сколотил из выживших уголовников банду мародеров.

Глеб сжал рукоять молота так, что побелели костяшки:

— Суки… Добрались-таки. У них тротил шахтный есть, Виктор. Если ствол вентиляции обрушат — мы тут задохнемся за пару часов.

Я спокойно поднял тяжелый «Шлакобой-1», закинул широкий ремень на плечо и проверил фиксацию трубного ключа на поясе:

— Бабы им нужны, значит. И тушенка.

Я повернулся к Алине:

— Бери «Сайгу» и запасные магазины. Поднимешься на верхнюю галерею кассового зала через вентиляционный лаз. Твоя цель — пулеметчик на крыше грузовика. Снимешь его по моему сигналу.

— Сниму, — коротко ответила девчонка, и в ее серых глазах зажегся холодный огонь профессионального снайпера.

— А ты что делать будешь, Виктор? — спросил Глеб, собирая десяток вооруженных арматурой бойцов.

Я взвел цевье Шлакобоя. Тяжелый патрон двадцать третьего калибра мягко скользнул в патронник.

— Пойду выписывать квитанцию на утилизацию, — оскалился я. — Налог на воздух они собрались брать? Сейчас я покажу этим мародерам, сколько стоит кубометр свинца в чистом поле.

Через узкую смотровую щель внешнего гермозатвора павильона привокзальная площадь просматривалась идеально.

Напротив гранитных ступеней, перегораживая трамвайные пути, выстроилась кавалькада из трех машин.

В центре стоял трехосный армейский «Урал», намертво обшитый листами пятимиллиметрового кровельного железа и тяжелым прокатным уголком. В кузове грузовика, за массивным стальным щитком со смотровой амбразурой, темнел танковый пулемет Калашникова на кустарной турели из ступицы прицепа. Пулеметчик в засаленном камуфляже курил, лениво поводя длинным пламегасителем по окнам верхнего яруса павильона. По бокам от грузовика замерли два лифтованных «УАЗика» с приваренными к дверям решетками и срезанными выхлопными трубами.

Вокруг машин топтались полтора десятка мужиков.

Обычная привокзальная шваль, которую мутная волна интеграции вымыла на поверхность жизни: грязные спортивные штаны с лампасами под армейскими бронежилетами, кожаные куртки, вязаные шапки с прорезями. В руках — охотничьи двустволки, помповые ружья и пара потертых автоматов АК-74. У ног двоих уголовников стояли тяжелые деревянные ящики из-под снарядов, на которых белой краской было намалевано: «Аммонит 6ЖВ. Осторожно, взрывчатка».

Из кабины «Урала» выбрался главарь.

Здоровенный, жирный боров лет сорока пяти с рябым лицом и двойным подбородком, затянутый в разгрузочный жилет спецназа. На широком брезентовом ремне у него болтался хромированный охотничий карабин «Тигр» с массивным оптическим прицелом.

Над его плешивой головой тускло светилась системная строка:

[Командир мародеров: Сидор «Хряк»]

[Класс: Головорез Скверны]

[Ранг: F (Уровень 4)]

[Характеристики: Сила 15, Выносливость 16, Ловкость 11]

[Особенность: «Кровавый кураж» — прирост физической защиты при нанесении урона беззащитным целям]

Хряк поднес к толстым губам электромегафон, динамик взвизгнул неприятным белым шумом:

— Эй, вы, глисты подземельные! — голос главаря загремел на всю площадь, вспугнув стаю ворон на ржавых фермах цеха. — Время вышло! Пять минут прошло! Бугор два раза предупреждать не приучен! Открывайте створку, живо! Выкатывайте тушенку, десять бочек соляры и всех девок моложе тридцати! Иначе пацаны прямо сейчас заложат два пуда аммонита в вентиляционную шахту и подорвут перекрытия! Сваритесь в собственном соку, как в автоклаве!

Глеб Седых, стоявший рядом со мной у смотровой щели, скрипнул зубами с такой силой, что хрустнула эмаль:

— Падла… Там в шахте вентиляторы аварийные, если кумулятив сунут — лопасти вырвет и воздуховод рухнет. Задохнемся. Придется выходить на переговоры, Виктор. Отдадим часть крупы, потянем время…

— Никаких переговоров, Глеб, — я опустил приклад «Шлакобоя-1» на гранитную плиту пола. — Террористы и вымогатели — это не субъекты хозяйственной деятельности. Это аварийный фактор. Их не уговаривают, их ликвидируют по технике безопасности.

— Их пятнадцать человек со стволами! И пулемет на крыше! — прошептал бригадир, вытирая холодный пот со лба. — Пулемет перепашет всю площадку перед дверью за три секунды!

— Пулемет проживет ровно одну секунду. Алина уже на позиции.

Я посмотрел наверх.

Под высоким сводом кассового зала, метрах в восьми над полом, проходила узкая технологическая галерея для обслуживания потолочных светильников. Через вентиляционный лаз Алина уже выбралась наружу — на внешнюю гранитную колоннаду павильона. Оттуда весь открытый кузов «Урала» был у нее как на ладони.

В кармане моей куртки дважды коротко пискнула портативная радиостанция: щелк-щелк. Условный сигнал снайпера. Цель зафиксирована в перекрестье прицела.

Инженерный интеллект семнадцатого уровня быстро свел вводные данные в готовую формулу огневого контакта.

Дистанция до Хряка — двенадцать метров. Время подъема гермозатвора на рабочую высоту — четыре секунды. Сектор обстрела пулемета с кузова — сто двадцать градусов, мертвая зона под ступенями — пять метров. Если ликвидировать главаря первым же залпом, наступит психологический ступор длительностью от двух до четырех секунд. Этого окна хватит метростроевцам, чтобы зажать оставшихся перекрестным огнем.

— Слушай план, Глеб, — повернулся я к бригадиру и его бойцам. — Твои люди занимают нижние амбразуры по обе стороны от гермозатвора. Заряжайте арматурные пистолеты и карабины. По моей команде приподнимаете створку ровно на полметра. Я выхожу наружу один.

— Один?!

— Свидетели нам не нужны. Как только прозвучит первый выстрел — открываете огонь по колесам джипов и тем, кто побежит к ящикам с аммонитом. Пулеметчик — забота Алины. Всем всё ясно?

Метростроевцы молча переглянулись. В глазах мужиков вместо паники зажглась холодная, злая решимость рабочего класса, которого пришли грабить на его родном предприятии.

— Поняли, Главный, — глухо бросил Глеб, сжимая цепной привод затвора мозолистыми пальцами. — Сделаем в лучшем виде.

Я проверил «Шлакобой-1».

Тяжелый ствол двадцать третьего калибра был холоден и спокоен. В патроннике сидел первый патрон с энтропийной картечью из титановых костей Мясника. Семь смертей в магазине. Газовый ключ № 3 привычно висел на поясной петле — для ближней зачистки.

— Поднимай створку, — скомандовал я.

Цепь загремела. Массивный двадцатисантиметровый стальной гермозатвор с шипением гидравлики приподнялся над гранитным порогом на шестьдесят сантиметров.

Я пригнулся, проскользнул под тяжелым броневым полотном и распрямился во весь рост на верхнем ярусе гранитной лестницы.

Утренний ветер пахнул в лицо гарью, озоном и бензином.

Появление одного человека без бронежилета и в засаленной рабочей куртке вызвало у бандитов взрыв гогота.

Хряк опустил мегафон, сплюнул под ноги и ухмыльнулся, окинув меня презрительным взглядом:

— Опа! Гляди-ка, пацаны, слесаря на стрелку прислали! Ты че, сантехник, трубы пришел чинить? Где старший твой? Где тушенка?

Трое бандитов с ружьями, стоявшие у подножия лестницы, заржали, переминаясь с ноги на ногу и направляя стволы мне в грудь.

— Я здесь старший, — спокойно ответил я, держа «Шлакобой-1» стволом вниз, на сгибе локтя. — По какому праву блокируете объект федеральной инфраструктуры?

Хряк заржал так, что его разгрузочный жилет затрясся на жирном брюхе:

— Федеральной, слыхали?! Мужик, ты из комы только что вылез?! Нет больше твоей федерации! Сгорела к чертям собачьим! Теперь тут власть Бугра! Кто под Бугром ходит — тот живет! Кто не платит — идет на фарш собакам!

Он сделал три шага вверх по ступеням, поигрывая стволом карабина:

— Короче, мастер. Расклад простой. Ты сейчас открываешь ворота настежь. Мы забираем всю жратву, инструмент, топливо и пять баб покрасивее. Мужиков твоих загоняем в забой — будете на Бугра щебень в карьере долбить. Будешь кочевряжиться — я лично тебе коленные чашечки из «Тигра» вынесу, а потом пустим пацанов на станцию порезвиться. Время пошло. На колени, сука.

Я посмотрел на его жирную, самодовольную физиономию. Четвертый уровень. Абсолютная безнаказанность ублюдка, получившего каплю силы и возомнившего себя хозяином чужих жизней.

В глазах моих не дрогнул ни один мускул.

— Отказ по накладной, — тихо произнес я.

— Че?! — не понял Хряк.

ЩЕЛК.

Сухой, еле слышный звук с крыши павильона.

В кузове «Урала» голова пулеметчика взорвалась без единого звука. Черная игла энтропийного патрона Алины вошла ему точно в затылок, пробила каску и мгновенно растворила череп в фиолетовом пламени. Обезглавленное тело повалилось на пулемет, увлекая ствол к небу.

Хряк даже не успел повернуть голову на звук падающего тела.

Потому что в эту же секунду мой «Шлакобой-1» взлетел к плечу.

Восемнадцать единиц силы сработали мгновенно, без задержки на прицеливание.

Двадцать три миллиметра калибра смотрели бандиту прямо в центр жирной груди с дистанции в пять метров.

Палец плавно нажал на спуск.

БАМ-М-М-М!

Звук разорвал привокзальную площадь, точно посреди асфальта сдетонировала авиабомба.

Из нарезного чока вырвался трехметровый сноп фиолетово-черного пламени. Чудовищная порция картечи из спрессованного костяного титана, разогнанная энтропийным порохом, ударила Хряка в грудину на скорости звука.

Армейский кевларовый бронежилет бандита разлетелся в пыль.

Энергия выстрела была настолько колоссальной, что верхнюю половину туловища главаря просто аннигилировало. Ошметки мяса, костей и обрывков разгрузки брызнули назад широким веером, заляпав лобовое стекло стоявшего позади «УАЗа».

Нижняя часть тела главаря по инерции пролетела назад метра четыре и мешком шмякнулась на асфальт.

[Уничтожен элитный противник: Сидор «Хряк» (Ранг F, Ур. 4)]

[Получено опыта: 160]

ХЛЯСЬ-КЛАЦ!

Мое правое предплечье мгновенно передернуло тяжелое цевье. Стреляная гильза двадцать третьего калибра со звоном вылетела вправо, кувыркаясь в воздухе, а новый патрон встал в патронник.

Времени прошло — ровно полсекунды.

Трое подручных Хряка, стоявших на ступенях, застыли с открытыми ртами, покрытые черной кровью своего командира. Их мозги просто не успевали переварить тот факт, что всесильного авторитета только что стерли в порошок одним выстрелом.

— Шухер! Снайпер! — истошно взвизгнул один из них, вскидывая помповое ружье.

Поздно.

Из щели приоткрытого гермозатвора ударили пневмопистолеты метростроевцев.

ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! БАХ!

Два тяжелых каленых дюбеля пригвоздили первого бандита к ступеням, прошив его бедро и грудь. Второй поймал картечь из охотничьего карабина и рухнул лицом в щебень.

Третий попытался развернуться и побежать к машинам.

Я не стал тратить патрон. Шаг вперед, перехват ключа на поясе.

Трехкилограммовая советская сталь просвистела по идеальной дуге, впечатавшись беглецу точно в затылок. Хруст черепа утонул в реве заводящегося мотора.

[Противник уничтожен: Мародер скверны (Ур. 2)]

[Получено опыта: 30]

Оставшиеся у машин бандиты впали в первобытный ужас.

Дисциплина стаи мародеров держится исключительно на страхе и авторитете вожака. Когда вожака разрывает на куски за одну секунду, шакалы превращаются в перепуганных крыс.

— Валим! Валим на хрен! У них пушка! — орали у машин.

Водитель первого «УАЗика» судорожно крутил руль, пытаясь развернуться через железнодорожные пути.

Я вскинул «Шлакобой-1» во второй раз. Прицел лег на радиаторную решетку джипа. Дистанция — двадцать пять метров.

БАМ-М-М!

Сноп зачарованной картечи пробил тонкий капот автомобиля, как картонку.

Чугунный блок цилиндров двигателя разлетелся на куски. Радиатор лопнул, выплюнув фонтан пара и горячего тосола. Машина дернулась, заглохла и встала намертво, перегородив выезд второму джипу.

С крыши павильона снова сухо щелкнула «Сайга» Алины:

ЩЕЛК.

Водитель второго «УАЗа» вывалился из распахнутой двери с простреленным плечом, бросил ключи на землю и на четвереньках пополз в сторону промзоны, истошно моля о пощаде.

Остальные бандиты, побросав ружья и ящики со взрывчаткой прямо на асфальт, бросились врассыпную по железнодорожным путям, исчезая в лабиринте товарных вагонов.

Бой завершился, не успев толком начаться.

За полторы минуты от банды мародеров остались четверо убитых, один тяжелораненый и брошенный транспорт: полностью исправный бронированный «Урал» с пулеметом ПКМ, застрявший «УАЗ» и три ящика шахтного аммонита.

Гермозатвор за моей спиной с грохотом поднялся на два метра.

Кувалда и десяток его метростроевцев выбежали на площадь, сжимая в руках отбойные молотки и ломы. Бригадир оглядел поле боя, посмотрел на дымящуюся воронку на ступенях, где еще минуту назад стоял Хряк, а затем перевел взгляд на мой дымящийся Шлакобой.

— Ну ни хрена себе квитанция… — тихо выдохнул Глеб, почесав каску. — Ты его на атомы расщепил, Коршунов. Чистая работа.

— Нарушение правил безопасности при проведении взрывных работ, — сухо отозвался я, ставя Шлакобой на предохранитель. — Списать в утиль. Мужики, быстро вязать раненого, трофеи — на станцию. Заберите ящики со взрывчаткой, это аммонит, аккуратнее с детонаторами. «Урал» загнать в кассовый зал.

Я подошел к останкам Хряка.

Рядом с разорванным телом валялся изувеченный карабин «Тигр». Оптический прицел треснул, но ствольная коробка и ствол из легированной стали уцелели.

— Демонтаж, — опустил я ладонь на металл и плоть главаря.

[Активирован навык «Глубокий демонтаж»]

[Объект: Полевой командир «Хряк» (Ур. 4) + Карабин «Тигр»]

[Расход энергии: 25 ед.]

Фиолетовые линии энергии вгрызлись в останки.

В отличие от чистых монстров, демонтаж человека с мутацией скверны отдавал тяжелым, неприятным осадком. Но Системе было все равно: материя есть материя. Оружие рассыпалось на ровные фрезерованные заготовки оружейной стали, пружины и патроны 7.62х54 мм, а из тела главаря выделился тусклый, серый сгусток энергии.

[Завершен Глубокий демонтаж!]

[Извлечено: ]

— Оружейная ствольная сталь марки 30ХРА x1

— Патроны 7.62x54R x45 шт.

— Сгусток оскверненной воли (Ранг F) x1 (Пригодно для усиления брони)

[Поглощено чистой эссенции: 35 ед.]

[Текущий опыт: 410/700]

Я поднял патроны и передал их подошедшей Алине. Девчонка ловко ссыпала винтовочные патроны в подсумок:

— Отличная добыча. Для снайперской стрельбы — то, что надо. Спасибо, Виктор.

Тем временем метростроевцы уже подкатили трофейный «УАЗ» к подножию павильона. Водитель — худой парень лет двадцати пяти с простреленным плечом — сидел на ступеньках под присмотром двух рабочих с ломами, непрерывно дрожа.

Я подошел к нему, присел на корточки:

— Имя.

— Колька… Николай я, мужики! — запричитал он, глядя на мой окровавленный комбинезон снизу вверх. — Не стреляйте, Христа ради! Я просто шоферил! Хряк меня под дулом пистолета заставил баранку крутить! Я в людей не стрелял, честное пионерское!

— Тихо, — оборвал я его вой. — Если будешь отвечать быстро и по делу — Док зашьет твое плечо и останешься при базе в качестве рабочего. Если начнешь крутить хвостом — прямо здесь разберу на запчасти. Где база Бугра? Сколько у него людей?

Парень торопливо закивал, боясь даже вздохнуть:

— В центре! В торговом комплексе «Атриум» на площади Ленина! Там человек шестьдесят бойцов, бывшие ЧОПовцы с комбината и уголовники с третьей колонии! У них оружия валом: оружейный салон «Беркут» вскрыли и склад военизированной охраны! Бугор объявил себя комендантом города, перекрыл баррикадами все мосты через реку!

— Что Бугор знает про Башню Испытаний?

Колька судорожно сглотнул:

— Он… он готовится к штурму! Вход в Башню прямо за площадью открылся, на территории центрального парка. Бугор поставил там бетонный блокпост и никого внутрь не пускает без оплаты. Требует пятьдесят процентов всех трофеев и кристаллов с каждого, кто идет на испытание! А кто вякает — тех прямо на площади к фонарным столбам привязывают на корм тварям!

— Типичный рэкет F-ранга, — констатировал я. — А что на промзоне? Склады химзавода «Азот»?

При слове «химзавод» парень побелел до синевы:

— Химзавод?! Туда никто в здравом уме не суется, командир! Туда Бугор даже разведку посылать запретил под страхом расстрела!

— Причина?

— Там… там могильник системный образовался! В первый день волны маны цистерны с радиоактивными отходами и концентрированной азотной кислотой накрыло прямым попаданием разлома! Земля там фонит и светится ядовитым изумрудным огнем! Трое мародеров полезли туда за медью — через двадцать минут мясо с костей полосами слезло, заживо сгнили в кашу! Там смертельная зона! Туда даже мутанты из разломов не суются!

Я медленно поднялся на ноги. В груди сладко, мощно запел Реактор Энтропии.

Мертвая зона. Радиоактивный системный могильник, где яд, кислота и концентрированная скверна сжигают органику за считанные минуты.

Для Бугра и его банды это была верная смерть.

А для меня, Утилизатора Искажений с иммунитетом Списанного — это был нетронутый клондайк чистейшей энергии, редчайших мутационных изотопов и взрывного роста характеристик.

— Глеб! — окликнул я бригадира.

— На связи, Главный!

— Загоняйте «Урал» в кассовый зал, ставьте на техобслуживание. Патроны к пулемету ПКМ пересчитать и смазать. Пленного — к Доку в лазарет, пусть зашьет плечо и приставит к чистке картошки. А разбитый «УАЗ» мы сейчас восстановим.

Я подошел к застрявшему джипу. Радиатор был пробит, блок двигателя разворочен моей картечью.

Но у нас был второй «УАЗ», брошенный бандитами на путях, и тридцать метров сортового проката в машинном отделении.

— Два часа на ремонт, — скомандовал я слесарям. — Перекинем исправный двигатель со второй машины, наварим листы кобальтовой брони Щитоносца на двери и капот.

Алина подошла ко мне, поправляя ремень «Сайги»:

— Ты всерьез собрался на этот могильник, Виктор? Парень не врал: там фон такой, что сталь плавится.

Я посмотрел на восток, туда, где над заводскими трубами химзавода поднималось густое, ядовитое изумрудное зарево:

— Вот именно, Алина. Если сталь плавится — значит, там накопилось очень много бесхозной энергии. А хороший инженер никогда не оставляет энергоносители без присмотра. Готовь карабин. Поедем заправлять наш реактор до заводских стандартов.

Дорога к химзаводу «Азот» петляла между заводскими заборами и тупиковыми железнодорожными ветками.

Трофейный «УАЗ», наскоро восстановленный слесарями Глеба, уверенно урчал перебранным карбюраторным мотором. Мы наварили на двери и капот кобальтово-титановые листы со Щитоносца, срезали лишний брезент с кузова и заменили лобовое стекло на решетчатый стальной щиток со смотровыми щелями из бронестекла инкассаторской машины. Машина потяжелела на полтонны, но для полуторалитрового ульяновского движка на первой передаче это было терпимо.

За рулем сидел я. Рядом на пассажирском месте устроилась Алина, положив на колени карабин «Сайга-12К» с пристегнутым магазином зачарованных патронов. В кузове джипа стояли пустые оцинкованные бочки из-под карбида и дюжина толстостенных стеклянных бутылей в оплетке — заказ доктора Воронова на чистые кислоты и реактивы.

Чем ближе мы подъезжали к восточной промзоне, тем ощутимее менялся воздух.

Здесь не пахло гарью или падалью. От асфальта поднимался тяжелый, химический дух: смесь аммиака, хлора и странного сладковатого металлического привкуса, от которого на кончике языка появлялась горечь, как от окислившейся медной монеты.

А потом асфальт под колесами начал светиться.

Сначала это были тонкие, еле заметные изумрудные капилляры в трещинах дорожного полотна. Но через полкилометра вся дорога превратилась в сплошное мерцающее болото: бетон крошился зелеными светящимися хлопьями, а над заводскими корпусами стоял плотный, маслянистый туман цвета свежей весенней травы.

[Внимание! Фиксация комбинированного заражения: Радиационный фон 4-го класса + Скверна распада 2-го порядка]

[Опасность для биологических объектов: Критическая]

[Расчетное время деструкции незащищенных тканей: 180 секунд]

Я заглушил двигатель в двухстах метрах от массивных въездных ворот завода, увенчанных полуразрушенной бетонной стелой с серпом и молотом.

— Приехали, — сказал я, поворачиваясь к Алине. — Дальше ты не идешь.

Девчонка нахмурилась, тронув пальцем респиратор «Лепесток», надетый на лицо:

— Я не неженка, Коршунов. Стрелять сквозь туман умею.

— Дело не в неженке, — я постучал пальцем по стрелке армейского дозиметра ДП-5В, закрепленного на торпеде.

Стрелка прибора лежала на правом упоре, зашкаливая на пределе диапазона в двести рентген в час, а внутри эбонитового корпуса датчика непрерывно, в сплошной писк, трещал счетчик Гейгера.

— Твой респиратор здесь — мертвому припарка. Радиация вперемешку с системной кислотой выжжет твои альвеолы за три вдоха, а кожа слезет через пять минут. Сиди в машине. Двери задраены, окна закрыты. Если со стороны города попрут гости Бугра — бей на поражение из пулемета или уходи на станцию.

Алина посмотрела на стрелку дозиметра, затем на зеленый туман за стеклом, и в ее глазах мелькнуло понимание:

— А ты? У тебя даже противогаза нет.

— А у меня другие должностные инструкции.

Я открыл дверь и спрыгнул на светящийся асфальт.

Подошвы берцев сорок третьего размера с шипением коснулись зеленой жижи. Резина задымилась, но толстая подошва держала удар.

Я сделал глубокий вдох полной грудью.

Воздух был горячим, густым, как кипящий рассол, и ядовитым до рези в глазах. Слизистую носоглотки обожгло концентрированной серной кислотой и радиоактивным изотопом цезия-137. Обычный человек на моем месте уже упал бы на четвереньки, выплевывая куски собственных легких.

Но мой организм среагировал совсем иначе.

Базальтовый шестигранный узел под ключицей взревел.

В груди вспыхнуло ослепительно-фиолетовое пламя. Реактор Энтропии, дремавший на семидесяти пяти единицах заряда, распахнул все внутренние заслонки.

[Критическая агрессивная среда: Изотопная скверна (Ранг F+)]

[Пассивный навык «Иммунитет Списанного»: Тотальная конверсия токсинов и радиации!]

[Зарядка Реактора Энтропии: +25 ед./мин!]

[Заряд Реактора: 150/150 ед. (МАКСИМУМ)]

[Запущен аварийный сброс избыточной энергии в параметры тела: ]

— Закалка мышечных волокон: Сила +1 (Временный статус конвертирован в ПОСТОЯННЫЙ)

— Изотопная реструктуризация костной ткани: Выносливость +1 (ПОСТОЯННО)

По жилам прокатилась горячая, плотная волна. Мышцы налились чугунной мощью, в костях исчезла малейшая ломкость, а зрение пробило изумрудный смог на две сотни метров вперед с абсолютной четкостью.

Я чувствовал себя не в зоне ядерной катастрофы. Я чувствовал себя как пустой аккумулятор электрокара, подключенный к магистральному кабелю в десять тысяч вольт.

— Вот это заправка, — оскалился я, поудобнее перехватывая «Шлакобой-1». — Петрович на заводе за такую премию душу бы продал.

Я перешагнул через искореженные створы ворот и вошел на территорию складского комплекса.

Зрелище вокруг впечатляло.

Когда-то это был огромный перевалочный узел химического комбината: цистерны для аммиака, резервуары для хранения азотной кислоты и подземные хранилища изотопных отходов медицинского исследовательского реактора. Волна интеграции ударила сюда с невероятной силой, пробив пространственный разлом прямо посреди цистерн.

Металл резервуаров оплавился, стеклянная изоляция превратилась в зеленый хрусталь. На месте железнодорожного тупика образовалось озерцо диаметром метров в сорок, наполненное кипящей, ядовито-зеленой жижей. Из глубин озера поднимались крупные пузыри, лопаясь с глухим шипением и выбрасывая струи пара.

И посреди этого озера копошилась жизнь.

Вернее, то, что породила Система из радиоактивных отходов, маны и металла.

Со дна озера медленно поднималась гора.

Сначала показался массивный купол из оплавленного шлака, застывших кусков свинцовой защиты и обломков железнодорожных рельсов. Затем из зеленой жижи выпростались две толстенные трехметровые лапы, целиком состоящие из текучего радиоактивного базальта и раскаленного чугуна.

Головы у твари не было. В центре шлакового панциря пульсировало циклопическое изумрудное око — полуметровый сгусток концентрированного радиоактивного распада, излучающий миллионы беккерелей чистой смерти.

[Элитный страж могильника: Изотопный Аморф]

[Ранг: F (Редкий мутант зоны отчуждения)]

[Уровень: 7]

[Здоровье: 920/920]

[Особенность: «Жидкий базальт» — иммунитет к дробящему оружию плоти. Отражает 50 % кинетического урона]

[Особенность: «Радиационный шквал» — контакт с телом наносит 40 ед. урона распадом в секунду]

Тварь заметила меня. Изумрудное око вспыхнуло яростным зеленым огнем.

Аморф издал звук, похожий на шипение раскаленной заготовки, брошенной в масло, зачерпнул широкой шлаковой лапой кипящую радиоактивную жижу со дна озера и с чудовищной силой швырнул ее в меня.

Многотонная волна зеленого кипятка и изотопной кислоты взметнулась на пять метров в воздух, накрывая меня с головой.

Я даже не подумал закрываться.

Волна накрыла меня сплошным потоком.

Брезентовая куртка зашипела, но ткань выдержала — энтропийная пленка Реактора мгновенно всосала яд, нейтрализуя кислотный ожог. А температура в сто градусов после бойлерной Чумного Мясника казалась мне чуть теплой ванной.

[Поглощена концентрированная изотопная масса: Заряд Реактора стабилен]

[Временный бонус: «Изотопное насыщение» — урон от атак оружием увеличен на 25 %]

— Хорошая попытка, кусок шлака, — усмехнулся я, поднимая «Шлакобой-1». — Теперь моя очередь сдавать смену.

Обычные патроны против жидкого базальта были бесполезны: свинец просто растворился бы в раскаленной жиже.

Но в моем магазине сидели тяжелые энтропийные пули, собранные из костяного титана Терзателя и стабилизированные ядром скверны. Они работали не за счет пробития, а за счет молекулярного распада связей.

Я вскинул ствол двадцать третьего калибра. Дистанция — пятнадцать метров.

Прицел — ровно в изумрудное око в центре шлакового купола.

БАМ-М-М!

Тяжелый выстрел разорвал тишину завода.

Черная костяная пуля, охваченная фиолетовым плазменным факелом, на скорости звука вонзилась точно в центр светящегося ядра Аморфа.

ХЛОП!

Раздался странный, вакуумный хлопок. Фиолетовая энергия энтропии вступила в реакцию с зеленым радиоактивным изотопом.

Произошла мгновенная цепная аннигиляция.

Изумрудное око твари пошло глубокими черными трещинами. Вокруг раны жидкий базальт начал стремительно застывать, теряя подвижность и превращаясь в ломкий, пористый серый шлак. Монстр взвыл на ультразвуковой частоте, сотрясая бетонные опоры цеха.

[Критическое попадание! Нарушена стабильность ядра!]

[Цель: Изотопный Аморф. Здоровье: 580/920]

[Эффект: Кристаллизация панциря, потеря подвижности на 40 %]

ХЛЯСЬ-КЛАЦ!

Новый патрон в патроннике.

Аморф попытался ударить меня второй лапой, метя трехметровым шлаковым кулаком прямо в грудь.

Ловкость четырнадцатого уровня и шестнадцатый интеллект просчитали траекторию заранее: я ушел вправо коротким стелющимся шагом, пропуская многотонную массу мимо себя. Кулак чудовища с грохотом врубился в бетонную плиту под моими ногами, раскрошив ее в пыль.

Я оказался прямо на вытянутой шлаковой конечности монстра.

Бежать по раскаленному, радиоактивному базальту, фонящему на тысячу рентген? Для обычного бойца — самоубийство.

Для меня — прямая лестница к победе.

Я взбежал по остывающей руке монстра, как по трапу, за три шага преодолев расстояние до центрального купола.

Семнадцать единиц интеллекта безошибочно указали точку фокусировки силовых линий: ровно под растрескавшимся изумрудным оком, на глубине двадцати сантиметров, билось первичное ядро аномалии.

Я вбил ствол Шлакобоя прямо в трещину кристаллизованного панциря. В упор.

— Акт списания подписан, — процедил я сквозь зубы.

БАМ-М-М!

Выстрел в упор буквально разорвал внутреннюю полость чудовища.

Взрывная волна двадцать третьего калибра вышибла остатки ока наружу, расколов пятиметровый панцирь на четыре части. Зеленая плазма хлынула во все стороны, заливая дно озера.

Монстр осел, его шлаковые лапы начали стремительно распадаться, осыпаясь тяжелым черным гравием на дно котлована.

[Противник повержен: Изотопный Аморф (Ур. 7)]

[Получено опыта: 380]

[Внимание! Доступно повышение уровня!]

Я спрыгнул с оседающей туши прямо на каменный островок посреди кипящей жижи, опустил ладони на расколотое ядро:

— Полный демонтаж! До основания!

[Активирован навык «Глубокий демонтаж»]

[Цель: Изотопный Аморф (Ранг F+, Редкий)]

[Расход энергии: 40 ед.]

Фиолетовые каналы энергии вспыхнули с ослепительной яростью.

На этот раз поглощение шло в резонансе с окружающей радиацией. Из разорванного ядра Аморфа в мои ладони хлынул поток такой плотности, что воздух вокруг на мгновение потерял цвет, став абсолютно черно-белым.

Внутренний реактор утробно взвыл, раздвигая свои физические границы:

[Завершен Глубокий демонтаж редкого объекта зоны заражения!]

[Извлечено: ]

— Слиток радиоактивного орихалка x3 (Вес: 15 кг, материал высшей магической проводимости)

— Ядро Изотопного Распада (Ранг F+, Элитное) x1

— Пластина высокоплотного свинцового титана x4

— Концентрированный изотоп скверны x2 (Сверхплотное топливо)

[Поглощено чистой эссенции: 140 ед.]

[Внимание! Накоплен критический объем опыта!]

[Уровень повышен: 6 — > 7!]

[Получено свободных очков характеристик: 2]

[Максимальная емкость Реактора Энтропии увеличена: 150 — > 200 ед.!]

[Получен пассивный статус: «Радиационная закалка каркаса» — сопротивление физическому дробящему урону увеличено на 15 %]

Я поднялся на ноги.

Тело звенело, как монолитный рельс под ударом молота. Седьмой уровень. Емкость реактора — двести единиц. В подсумке лежало ядро Изотопного Распада — идеальное топливо второго поколения, способное питать станцию метро целый год без перерыва.

Но главное ждало меня впереди.

Озеро начало медленно мелеть: после гибели Аморфа жижа уходила в дренажные колодцы.

На противоположном берегу открылся вход в заглубленный железобетонный бункер специального склада № 4 — стратегический резерв комбината.

Тяжелая герметичная дверь бункера была сорвана взрывом маны, но внутренние помещения уцелели.

Я шагнул внутрь.

Здесь царил сухой, стерильный полумрак. Свет фиолетовых колец в моих глазах выхватил из темноты ровные ряды стальных стеллажей.

Это был настоящий промышленный клондайк.

На первых трех стеллажах стояли ящики с чистейшими химическими реактивами в заводской упаковке: концентрированная азотная и серная кислота, безводный этиловый спирт, каустическая сода, кристаллы марганцовки и запаянные ампулы с медицинским эфиром. Ровно то, о чем мечтал доктор Воронов для своей лаборатории.

Дальше шли штабели сортового металла: прутки чистого титана марки ВТ1-0, молибденовые электроды, твердосплавные пластины из карбида вольфрама для токарных резцов и бухты высокоомной нихромовой проволоки.

А в дальнем отсеке бункера стояли четыре опломбированные стальные цистерны с надписью: «Керосин авиационный ТС-1. 5000 литров». Топливо высшей очистки, законсервированное по государственному стандарту.

С таким запасом станция «Заводская» могла не просто выживать — она могла развернуть полноценное оружейное и броневое производство промышленного уровня.

Я подогнал «УАЗ» прямо к пандусу склада.

Следующие сорок минут ушли на тяжелую физическую погрузку. Сила восемнадцать единиц позволяла мне в одиночку закидывать двухсотлитровые бочки с керосином и ящики с титаном в кузов джипа, как детские кубики.

Машина осела на рессорах до предела, заполнив весь объем кузова и прицепной тележки драгоценным грузом.

Я захлопнул задний борт, затянул брезент страховочными тросами и сел за руль.

Алина, сидевшая в герметичной кабине, с облегчением выдохнула, стягивая респиратор:

— Ты вернулся… Я уже думала, счетчик с ума сойдет. Как ты вообще на ногах стоишь?

— Техника безопасности, Алина, — усмехнулся я, поворачивая ключ в замке зажигания. — Знание физики процесса бережет здоровье лучше любого скафандра. Мы взяли тонну чистейших реактивов, титан и авиационный керосин. Теперь у Воронова будет фабрика медикаментов, а у нас — топливо для рейдов.

«УАЗ» взревел мотором, развернулся на изумрудном асфальте и пошел на форсаже обратно к выезду с промзоны.

Мы почти выехали на шоссе, ведущее к метро, когда землю под колесами внезапно тряхнуло.

Это не было похоже на взрыв. Это был глубокий, тектонический сдвиг, заставивший многотонные цеха химзавода жалобно заскрипеть всеми металлоконструкциями.

Автомобиль вильнул, но я удержал руль.

— Что это?! — Алина вцепилась в поручень на торпеде.

Я затормозил, заглушил мотор и выскочил на подножку джипа, глядя в небо над центром города.

Там, над крышами высоток Заречья, колоссальная черная пирамида [Башни Испытаний] вспыхнула ослепительно-кровавым светом.

Луч багровой энергии толщиной в сотню метров ударил из вершины Башни прямо в стратосферу, разрывая грозовые тучи.

И прямо в сознании каждого живого существа в радиусе пятидесяти километров прозвучал холодный, синтетический голос Системы:

[Внимание всем интеграторам Сектора 7-F!]

[Фаза предварительной адаптации ЗАВЕРШЕНА]

[Врата Башни Испытаний официально ОТКРЫТЫ для прохождения]

[До запуска глобального протокола «Санитарная Очистка сектора» осталось: 144 часа 00 минут]

[Ранг первого яруса: F (Смертность участников — 78 %)]

[Выжившим предписано подтвердить ранг интеграции у Алтаря Восхождения]

Багровый луч погас, оставив в небе тлеющую сетку рун.

А следом из динамика автомобильной радиостанции, чудом поймавшей сигнал городской ретрансляционной вышки, сквозь треск помех прорвался хриплый, торжествующий голос:

— Внимание всему городу! Говорит Комендант Заречья Бугор! Врата Башни под нашим полным контролем! Вокруг парка выставлен укрепленный периметр! Проход внутрь — только через комендатуру! Плата за вход — пятьдесят процентов всего лута или оружие! Кто сунется в обход — стреляем из крупнокалиберных без предупреждения! Город наш, твари! Привыкайте жить по новым законам!

Радиостанция зашипела и заглохла.

Алина медленно передернула затвор карабина, ее лицо стало жестким, как гранит:

— Шесть дней осталось. А этот ублюдок перекрыл единственный путь к спасению.

Я посмотрел на тяжелые слитки титана в кузове, затем на новенький «Шлакобой-1» на коленях, и мои губы тронула холодная, хищная усмешка заводского мастера:

— Ничего, Алина. Шлагбаумы ставят для тех, кто не умеет пользоваться автогеном. А у нас как раз полный кузов первоклассного инструмента. Поехали на базу. Пора готовить штурмовую группу.

Возвращение бронированного «УАЗа» на станцию «Заводская» сопровождалось гулом тяжелой лебедки.

Метростроевцы на баррикаде сработали слаженно: стальной гермозатвор приподнялся ровно настолько, чтобы джип с опущенным капотом проскользнул в кассовый зал павильона. За машиной следом вкатили прицепную тележку, доверху набитую ящиками с титановыми прутками, бутылями кислот и бочками авиационного керосина.

Створка гермозатвора с тяжелым, глухим стуком опустилась на гранитное основание, отрезая нас от внешнего мира.

Навстречу нам из эскалаторного наклона уже спешил доктор Воронов. Белый халат поверх армейского ватника развевался на ходу, очки на синей изоленте сползли на кончик носа, а в глазах старика горел неподдельный фанатичный азарт.

— Привезли?! — с порога закричал Док, перекрывая гул вентиляции. — Коршунов, душу твою через клизму, не томи! Где реактивы?!

Я спрыгнул с подножки джипа, стянул брезент с кузова и указал на ящики:

— Принимай аптеку, Павел Семенович. Двадцать ящиков заводской фасовки. Азотная, серная и соляная кислоты марки ЧХ — «чистые для анализа». Безводный этанол, каустик, перманганат калия в кристаллах и запаянный медицинский эфир. Всё законсервировано по высшему советскому разряду.

Воронов замер над ящиком.

Его костлявые, узловатые пальцы хирурга бережно, почти благоговейно коснулись стеклянной колбы с соляной кислотой, покрытой слоем воска на притертой пробке. Старик шумно втянул носом воздух, снял очки, протер их подолом халата и посмотрел на меня с выражением старателя, откопавшего самородок золота размером с наковальню.

— ГОСТ шестьдесят пять пятьдесят два… — благоговейно прошептал доктор. — Чистейшая солянка тридцать семь процентов. Не самопал из соли и аккумулятора, а заводская перегонка. Парень… да я из этого сырья такие биостимуляторы наварю — мертвые на перекладине подтягиваться начнут! Семеновна! Степан! Живо сюда тележки! Разгружать в третью палату, там сухо и вентиляция работает!

Алина спрыгнула на плиты кассового зала, закинула карабин за плечо и усмехнулась:

— Кажется, старик счастлив больше, чем если бы ему орден Ленина вручили.

— Настоящему специалисту для счастья нужен правильный инструмент и чистое сырье, — отозвался я, доставая из подсумка три слитка радиоактивного орихалка. — Глеб на платформе?

— В диспетчерской сидит, — ответил один из дежурных путейцев у ворот. — С картами возится. Вас ждет.

Мы спустились по неподвижному эскалатору на глубину сорока метров.

На платформе станции «Заводская» вовсю кипела жизнь.

Благодаря работающему генератору ТЭГ-1 подземный зал преобразился. Под высоким гранитным сводом ровно горели плафоны дневного света, выхватывая монументальную лепнину и чистый, выметенный пол. Насосы в зумпфе мерно гудели, перекачивая чистую грунтовую воду в накопительные баки.

Вдоль центрального прохода стояли длинные деревянные столы, сколоченные из строительных поддонов: женщины чистили картошку, разливали по мискам горячую кашу, дети спокойно играли у палаток.

Люди больше не жались по темным углам в ожидании смерти. На станции появился порядок — тот самый железный производственный порядок, на котором всегда держались заводы.

Я подошел к столику дежурного, где над развернутыми схемами городских коммуникаций склонились Глеб Кувалда и старый егерь Степан Ильич.

Бригадир поднял голову, окинув меня внимательным взглядом:

— С возвращением, Главный. Слышали грохот со стороны центра. Башня подала голос?

— Подала, — я оперся кулаками о столешницу. — Врата открыты. До Санитарной Очистки сектора осталось ровно сто сорок четыре часа. Ровно шесть суток.

В диспетчерской воцарилась тяжелая тишина. Степан Ильич методично набивал самокрутку махоркой, его густые брови сошлись на переносице:

— Шесть дней… Значит, если до следующего вторника не закрыть эту чертову пирамиду — город сотрут в пыль?

— Сотрут вместе с нами, — подтвердил я. — Наша глубина в сорок метров и гранитные перекрытия защитят от взрывной волны и скверны, но Система объявила «тотальную дезинтеграцию». Это значит разбор материи на атомном уровне. Протокол списания полигона. Пересидеть под землей не выйдет.

Глеб тяжело вздохнул, ткнул толстым пальцем в центр карты, прямо в кружок с надписью «ПКиО им. Горького»:

— Проблема не в Башне, Виктор. Проблема в том, что сидит перед ней. Радиоперехват слышал? Бугор объявил себя комендантом.

— Слышал по рации.

— Разведка подтверждает, — продолжил Кувалда, сдвигая карту ближе к свету лампы. — Этот упырь за трое суток собрал под себя всю городскую уголовщину, ЧОПовцев и отморозков. У него сейчас не меньше семидесяти стволов. Они перекрыли улицу Ленина железобетонными блоками, выкатили БТР-70, угнанный из воинской части, и поставили два крупнокалиберных пулемета «Утес» на крыше торгового центра «Атриум».

Бригадир обвел пальцем широкий сектор:

— Площадь перед парком простреливается насквозь. Бугор объявил: любой, кто хочет войти в Башню — платит пятьдесят процентов всего снаряжения, оружия и кристаллов. А кто отказывается платить — идет в забой на каторжные работы или к стенке. Сегодня утром они расстреляли группу заводчан с моторного, которые пытались прорваться к Вратам самостоятельно. Восемь человек положили прямо у фонтана.

Алина, подошедшая к столу, побелела от ярости. Ее тонкие пальцы до побелевших костяшек сжались на ремне карабина:

— Скоты… Люди пытаются спасти свои семьи, а эта падаль решила устроить платный аттракцион на краю могилы!

— Не падаль, Алина, — спокойно поправил я ее. — Обычные паразиты. В любой аварийной ситуации, когда рушится государственная вертикаль, первыми наверх всплывают те, у кого напрочь отсутствуют тормоза. Они искренне считают, что сила дает им право жрать слабых.

— И что делать будем, командир? — подал голос Степан Ильич, затягиваясь едким самосадом. — В лоб на их пулеметы переть через площадь — чистое самоубийство. БТР из наших ружей не взять.

— В лоб штурмуют только идиоты, — я достал из кармана огрызок химического карандаша и провел жирную фиолетовую черту по схеме подземных коммуникаций Заречья.

Линия начиналась от нашей станции «Заводская», шла вдоль заброшенной технической ветки метрополитена и упиралась прямо в фундамент торгового центра «Атриум».

Глеб округлил глаза, мгновенно поняв мой замысел:

— Вентиляционная сбойка спецобъекта номер два?!

— Именно, — кивнул я. — Зачем переть через открытую площадь под пулеметы, если советские инженеры шестьдесят лет назад проложили под городом сеть дренажных и кабельных коллекторов глубокого заложения?

Я постучал карандашом по чертежу:

— Эта ветка проектировалась для эвакуации руководства обкома прямо к резервному командному пункту под парком. Коллектор проходит ровно под подвалами «Атриума» на глубине двенадцати метров. Выход — через тепловой пункт прямо в подземный паркинг торгового центра, где Бугор держит свои склады и штаб.

— Но там же завал! — возразил Кувалда. — Еще в девяностых годах проходку бросили, перекрытия частично обрушились, а дальше грунтовые воды стояли!

— Воду откачивают наши новые насосы ТЭГ-1, — парировал я. — А завалы из бетона и арматуры — это твоя прямая специальность, Глеб. Ты Мастер Гео-Каркаса третьего уровня. Если мы дадим тебе нормальный отбойный инструмент и алмазные резцы, за сколько твоя бригада вскроет эту сбойку?

Кувалда прищурился, в его глазах строителя вспыхнул профессиональный расчет:

— Если навалиться всей сменой, со сваркой и пневматикой… часов за восемнадцать пробьем шурф. Аккуратно, без шума, с установкой временных крепей из рельсов.

— Даю тебе двадцать четыре часа, — сказал я. — Делайте проход, укрепляйте стены. Но в подвал пойдем только тогда, когда я закончу подготовку снаряжения.

Я мысленно открыл статус персонажа.

Два свободных очка характеристик за седьмой уровень ждали своего часа. Нагрузка в предстоящем рейде будет запредельной: штурм укрепленного здания, ближний бой в тесных коридорах против бронированных целей и последующий вход на первый ярус Башни Испытаний.

[Распределение характеристик: ]

— Сила: 19 — > 20 (Преодолен физический порог F-ранга!)

— Интеллект (Инженерный): 17 — > 18

[Подтвердить распределение? (Да/Нет)]

— Подтверждаю, — скомандовал я.

В груди грохнуло: точно внутри сдетонировал снаряд тяжелой гаубицы.

Двадцать единиц силы.

Физический предел человеческого тела для F-ранга был пройден.

Мышцы спины, плеч и предплечий налились такой чудовищной плотностью, что хлопковая ткань футболки затрещала по швам. Связки звенели, в суставах намертво защелкнулись титановые шаровые шарниры.

А интеллект восемнадцатого уровня мгновенно структурировал сознание: мысли текли с кристальной четкостью, параллельно обсчитывая четыре сложные инженерные задачи без малейшего умственного утомления.

[Внимание! Достигнут порог базовой характеристики: Сила 20]

[Разблокирован скрытый классовый модификатор: «Титанический хват» — эффективность удержания тяжелого двуручного оружия одной рукой увеличена на 50 %]

Я подошел к слесарному верстаку в торце платформы.

Здесь уже были разложены сокровища, вывезенные с химзавода: прутки чистого титана, слитки радиоактивного орихалка, пластины свинцового титана и броневые листы Щитоносца.

Главная проблема в предстоящем бою — контроль тяжелого вооружения. «Шлакобой-1» обладал колоссальной убойной силой, но отдача двадцать третьего калибра даже с моими двадцатью единицами силы требовала жесткой фиксации. А если придется вести огонь на бегу или проламывать стены кувалдой — руки быстро забьются от вибрации.

Мне нужен был силовой экзоскелет на ведущую правую руку.

Не громоздкий скафандр, а легкая, эргономичная механическая надстройка, усиливающая хват и гасящая отдачу любого калибра.

— Активировать конструкционный синтез высшего порядка, — опустил я ладони на металл.

[Расход энергии Реактора: 70 ед.]

Титан и орихалк под моими руками закипели.

Фиолетовые плазменные нити оплели металл, вытягивая из заготовок сложнейшие детали: шарнирные тяги, микрогидравлические цилиндры, работающие на перегретой энтропийной эмульсии, и титановые пластины внешнего каркаса.

Орихалк, обладающий невероятной магической проводимостью, пошел на создание внутренних силовых шин, связывающих механизмы руки напрямую с нервными узлами моего базальтового реактора под ключицей.

Работа заняла полтора часа. Никаких чертежей на бумаге — восемнадцатый интеллект транслировал трехмерную модель прямо в структуру сплава на атомном уровне.

ЩЕЛК.

Готовое изделие легло мне на предплечье.

Тяжелая, хищная перчатка-манипулятор из матового серого титана с фиолетовыми гравированными линиями силовых контуров. Она закрывала руку от кончиков пальцев до самого плечевого сустава, фиксируясь широкими кевларовыми ремнями.

На тыльной стороне ладони тускло мерцало миниатюрное гнездо стабилизатора, а на локтевом сгибе размещался мощный пневматический досылатель.

Я сжал кулак.

Титановые фаланги пальцев сомкнулись с тихим, едва слышным гидравлическим шипением.

Усилие сжатия подскочило втрое. Я взял со стола толстый стальной болт диаметром двадцать миллиметров и небрежно сжал пальцы правой руки.

Каленый стальной болт смяло в лепешку, точно кусок теплого пластилина. Металл потек между пальцами перчатки, осыпавшись на пол серыми чешуйками.

[Создана уникальная классовая экипировка: Экзо-манипулятор «Коршун-1»]

[Ранг: F (Редкий, Кастомный авторский артефакт)]

[Тип: Праворучный силовой привод усиления хвата и гашения отдачи]

[Прочность: 250/250]

[Бонус: Сила хвата +5 единиц при активации гидропривода]

[Специальное свойство: «Стабилизатор импульса» — снижение отдачи любого ручного огнестрельного оружия до нуля]

[Специальное свойство: «Дробящий кулак» — возможность наносить рукопашные удары силой в 25 единиц]

Алина, наблюдавшая за процессом сборки, тихо присвистнула:

— Ты теперь можешь железнодорожные рельсы узлом вязать…

— Рельсы вязать незачем, они в хозяйстве пригодятся, — усмехнулся я, привыкая к приятной тяжести на руке. Манипулятор сидел как влитой, ощущаясь продолжением собственных костей и сухожилий. — А вот ломать челюсти обнаглевшим комендантам — самое то.

Я повернулся к столу с боеприпасами:

— А теперь займемся твоим карабином, Алина. Против бронежилетов Бугра нам понадобятся особые патроны.

Следующий час ушел на ювелирную работу.

Используя порох, извлеченный из трофейных бандитских патронов 7.62, и слитки радиоактивного орихалка, я собрал для Алины четыре коробчатых магазина специальных патронов двенадцатого калибра.

Каждая пуля представляла собой граненую стреловидную иглу из орихалка с полостью, заполненной концентрированной скверной.

[Создан уникальный снайперский боеприпас: Патрон 12/70 «Теневой Пробойник» x40]

[Свойства: Игнорирование легкой и средней физической брони до 4-го класса включительно. Теневой след, бесшумный выстрел]

Алина бережно уложила тяжелые магазины в подсумки разгрузки. В ее глазах больше не было тревоги — появилось холодное спокойствие профессионального стрелка, получившего оружие абсолютного превосходства.

Мы закончили приготовления к полуночи.

Платформа станции постепенно затихала: дежурные смены метростроевцев ушли в южный тоннель долбить проход к «Атриуму», у входа в лазарет мерно горела лампа Воронова, варившего целебные мази.

Я поднялся на верхнюю площадку эскалаторного наклона, чтобы проверить посты дозора у внешнего гермозатвора.

В кассовом зале было прохладно.

Дежурный путеец в тулупе сидел у смотровой щели, держа на коленях трофейный автомат. Рядом на деревянном ящике стояла включенная армейская радиостанция Р-159, настроенная на городскую аварийную волну.

Внезапно динамик рации зашипел, пробиваясь сквозь треск статических помех.

Из динамика донесся прерывистый, отчаянный женский голос, перекрываемый грохотом близкой автоматной стрельбы и криками:

— Всем, кто слышит! Помогите! Мы в подвале детской больницы на улице Мира, рядом с парком! Нас тут двенадцать человек, трое детей! Бандиты Бугра подогнали бульдозер, заваливают вход! Они расстреливают всех мужчин! Если кто-то есть живой… господи, они проломили дверь!..

Связь оборвалась гулким сухим треском пистолетного выстрела в упор.

Затем в эфир врезался знакомый хриплый, прокуренный бас:

— Говорит Бугор. Чтобы все в городе знали и не дергались: комендантский час действует круглосуточно. Любая группа больше трех человек вне моих блокпостов считается мятежниками и уничтожается на месте. Завтра в двенадцать ноль-ноль я провожу показательную чистку на площади. Все, кто не сдаст оружие до полудня — будут висеть на чугунной ограде парка рядом с этими сопляками. Срок пошел.

Щелчок тангенты. Тишина.

Дежурный путеец у щели побелел, судорожно сжав ствол автомата.

Я стоял неподвижно в полумраке зала.

Правая рука в титановом манипуляторе «Коршун-1» медленно сжалась в кулак. Металл тихо, хищно запел, отзываясь на всплеск энергии в моем базальтовом узле.

Таймер Системы в левом углу обзора бесстрастно отсчитывал время: 141 час 20 минут.

— До полудня, говоришь, комендант, — негромко произнес я в тишину зала. — Отлично. Значит, в одиннадцать мы явимся к тебе без предупреждения.

И внеплановая проверка Ростехнадзора покажется этой банде детским утренником.

В южном служебном туннеле станции «Заводская» пахло сырым бетоном, ржавчиной и мазутом.

Мы двигались по узкой технологической колее, проложенной вдоль кабельного коллектора. Впереди мерно стучали пневматические отбойные молотки бригады Глеба: четверо крепких метростроевцев в касках расширяли полутораметровый пролом в старой кирпичной перемычке, отделявшей действующую ветку от заброшенной сбойки шестьдесят третьего года.

С каждым ударом пики во тьму осыпались куски векового известкового раствора.

Я шел первым, проверяя работу гидроприводов титанового экзо-манипулятора «Коршун-1».

Тяжелая перчатка тихо, почти неслышно подвывала микротурбиной на локтевом сгибе при каждом движении пальцев. Вес пяти килограммов титана и кобальта на руке не ощущался вовсе: внутренняя шина из радиоактивного орихалка считывала мышечные импульсы за доли микросекунды, опережая естественную моторику тела.

В правой руке я держал «Шлакобой-1». За счет классового модификатора «Титанический хват» шести с половиной килограммовый дробовик двадцать третьего калибра лежал в одной руке легко и устойчиво, точно короткий пистолет-пулемет.

Сзади бесшумно, ступая носок в пятку, двигалась Алина.

На плече у нее висела «Сайга», снаряженная магазином зачарованных «Теневых Пробойников». Замыкал нашу четверку Глеб Кувалда с двухпудовым строительным молотом на плече и старый егерь Степан Ильич с чугунным колуном и мотком альпинистской веревки.

— Шабаш, мужики! — скомандовал Глеб, подняв руку.

Рабочие заглушили пневматику.

Пыль осела на мокрый гравий. В кирпичной стене чернел аккуратный лаз высотой в метр восемьдесят. Из глубины пролома пахнуло затхлым, ледяным сквозняком, гнилым деревом и застоявшейся болотной тиной.

Восприятие четырнадцатого уровня мгновенно зафиксировало перепад высот и плотность воздуха:

— Воды по щиколотку, — сказал я, заглядывая в луч налобного фонаря. — Дренаж справился. Дальше идет технический тоннель к спецобъекту. Потолки низкие, два метра. Дистанцию держать пять шагов. Огонь без команды не открывать.

Мы протиснулись сквозь пролом один за другим.

Технический коллектор советской постройки напоминал каменную кишку.

Круглые чугунные тюбинги стен покрывал толстый слой бурой ржавчины и липкой черной плесени. Под ногами хлюпала мутная жижа, скрывавшая обломки деревянных шпал и ржавые обрезки кабелей.

Но здесь было тихо. Слишком тихо для подземелья, расположенного прямо под пылающим городом.

Мы прошли метров триста, плавно поднимаясь по уклону в сторону центрального района, когда вода под ногами вдруг заволновалась.

Мелкая, частая рябь побежала навстречу нашему движению.

— Стоять, — тихо бросил я, поднимая кулак в титановой перчатке.

Из черных стыков между чугунными тюбингами свода начали медленно выдавливаться сегментированные ленты.

Они напоминали чудовищных черных пиявок толщиной с человеческую ногу и длиной под два метра. Кожистые, скользкие туловища переливались багровым системным светом, а круглая радиальная пасть была усажена пятью концентрическими кругами загнутых назад игловидных зубов.

[Туннельный кровосос (Мутация дренажной скверны)]

[Ранг: F]

[Уровень: 3]

[Количество: 6]

[Особенность: «Скрытная охота» — бесшумное перемещение по металлу и бетону. Кислотная слюна, растворяющая органику]

Одна из тварей без единого звука сорвалась со свода прямо на голову Степана Ильича.

Старый егерь среагировал мгновенно, вскинув колун, но в узком туннеле замахнуться не успел.

Я сделал один взрывной шаг вперед. Двадцать единиц силы плюс гидропривод «Коршуна-1».

Правая рука в титановом манипуляторе метнулась наперерез летящей твари.

ЦАП.

Титановые фаланги пальцев сомкнулись на скользком горле мутанта прямо под зубастой пастью.

Усилие в двадцать пять единиц сработало без осечки: гидроцилиндр манипулятора с шипением вогнал давление в поршень, и кости челюстного аппарата твари лопнули с глухим хрустом сырой древесины.

Кровосос забился в воздухе, хлеща скользким хвостом по стенам туннеля и брызгая едкой бурой сукровицей.

Я не стал тратить патрон.

Короткое, мощное движение кисти — и я впечатал голову извивающегося двухметрового червя прямо в чугунный тюбинг стены.

ГРОХОТ!

Чугунная стенка отозвалась низким колокольным гулом. Череп твари расплющило в тонкий блин, черная слизь веером брызнула по металлу.

[Противник уничтожен: Туннельный кровосос (Ур. 3)]

[Получено опыта: 45]

Остальные пять тварей с шипением распахнули круглые пасти, готовясь прыгнуть на нас со свода с пяти точек одновременно.

ЩЕЛК. ЩЕЛК.

Два сухих, бесшумных щелчка карабина Алины слились в один.

Две орихалковые иглы «Теневого Пробойника» прошили туловища ближайших пиявок насквозь. Магический заряд скверны внутри пуль сдетонировал в плоти монстров: черные тела мгновенно почернели, сжались и высохли, рухнув в воду безжизненными мумиями.

Еще одну тварь встретил Глеб: его тяжелый строительный молот с коротким замахом от бедра пригвоздил извивающегося червя к рельсу, расплющив его сегменты в фарш.

Последнюю я встретил ударом ноги: тяжелый берц со стальным носком впечатал мутанта в угол кабельного канала, а подоспевший Степан Ильич с оттягом перерубил кольчатое тело колуном пополам.

Бой занял ровно десять секунд. Ни одного крика, ни одного лишнего выстрела.

— Чисто, — выдохнул Глеб, вытирая молот о мокрую робу. — Хорошая реакция, Виктор. Моя голова осталась бы в брюхе у первой твари.

— Для этого и собирали манипулятор, — я опустил перчатку к поверженному монстру.

[Активирован «Глубокий демонтаж»]

[Расход энергии: 15 ед.]

Фиолетовый огонь мгновенно слизнул тела червей.

[Извлечено: ]

— Эластичная кожа глубоководного мутанта x6 (Идеально для гидроизоляции)

— Сгусток ядовитой желчи x3

— Осколок ядра скверны x2

[Поглощено энергии: 25 ед.]

[Текущий опыт: 590/900]

Мы двинулись дальше.

Через сто метров уклон пошел круто вверх. Чугунные тюбинги сменились монолитным железобетоном шестидесятых годов, а под ногами появилась сухая гранитная крошка.

Впереди показался тяжелый наклонный шлюз теплового пункта.

Толстая металлическая дверь с винтовым запорным штурвалом вела прямо в технические подвалы торгово-развлекательного центра «Атриум».

Я подошел к двери, приложил ладонь в титановой перчатке к металлу. Восемнадцатый интеллект и четырнадцатое восприятие работали в паре, как сейсмограф: сквозь толщу стали я отчетливо слышал низкие басовые вибрации тяжелых дизелей, глухие мужские голоса, пьяный смех и звон бутылок.

Прямо за дверью находился подземный двухуровневый паркинг торгового центра.

Главная тыловая база Бугра.

Я ухватился титановыми пальцами «Коршуна-1» за массивный чугунный штурвал ригельного запора. Закисшая полувековая резьба скрипнула. Гидропривод тихо взвыл, давая дополнительное усилие.

ХРУСЬ.

Чугунный засов внутри механизма срезало, как кусок мыла. Дверь плавно, без единого скрипа отошла от бетонной коробки на пару сантиметров.

В щель пахнуло жареным мясом, бензиновым выхлопом, дорогим табаком и концентрированным перегаром.

Я прильнул глазом к зазору.

Подземный паркинг «Атриума» был превращен в укрепленный лагерь мародеров.

На верхнем ярусе стояли в ряд полтора десятка отжатых у горожан иномарок: тяжелые внедорожники «Тойота Ленд Крузер», бронированные инкассаторские фургоны и пара армейских грузовиков. Повсюду валялись вскрытые ящики с элитным алкоголем, коробки с дорогой одеждой из бутиков и плазменные телевизоры, сваленные в кучу за ненадобностью.

В центре зала горел большой костер прямо на бетонном полу: четверо пьяных боевиков в бронежилетах жарили на шомполах свиные туши, вскрывая ножами консервы и гогоча на весь паркинг.

Но моё внимание привлек дальний угол у пандуса.

Там, за тяжелой металлической сеткой бывшего склада автозапчастей, сидели люди.

Около двух десятков заложников. Избитые, оборванные мужчины, плачущие женщины и трое детей, прижавшихся к матерям. Те самые люди из детской больницы, чью мольбу о помощи мы перехватили по рации.

Перед сеткой стояли двое вооруженных бандитов с автоматами наперевес.

Один из них — длинный, костлявый уголовник с татуировкой скорпиона на шее — методично хлестал кожаным ремнем по лицу молодого парня, привязанного к бетонной опоре:

— Ну че, сопляк, где заначка бати твоего?! Говори, сука, иначе до полудня не доживешь! Бугор приказал показательную казнь устроить, так я тебя первым к решетке фонтана прикручу колючей проволокой!

Парень сплевывал кровь, хрипел, но молчал.

Алина за моей спиной заглянула в щель. Я почувствовал, как ее тело напряглось, дыхание стало частым и поверхностным, а пальцы на спусковом крючке карабина побелели.

— Твари… — едва слышно прошептала она в самое мое ухо. — Виктор, давай снимем их. Прямо сейчас.

— Спокойно, стрелок, — так же шепотом осадил я ее. — Снять двоих у сетки — поднять на уши весь торговый центр. Наверху у них шестьдесят стволов и пулеметы «Утес». Начнем шум — заложников перестреляют в первые десять секунд.

Я окинул паркинг расчетливым взглядом инженера.

Высота потолков — три с половиной метра. Вдоль свода тянутся толстые оцинкованные короба вентиляции и пожарные сухотрубы сплинкерного пожаротушения. Освещение на паркинге работало от двух портативных бензогенераторов «Хонда», стоявших в служебной щитовой в двадцати метрах левее нашей двери.

— План такой, — повернулся я к группе. — Глеб, Степан Ильич — остаетесь на прикрытии шлюза. Если начнется отход — держите проход открытым. Мы с Алиной уходим наверх, по вентиляционным балкам.

— Моя задача? — коротко спросила девчонка.

— Берешь на мушку тех двоих у клеток с заложниками. Твоя винтовка бесшумная. Снимешь их только по моему хлопку. Я тем временем захожу в щитовую, гашу бензогенераторы и перекрываю им свет. Как только паркинг ослепнет — ликвидируем костровых и эвакуируем людей в шлюз.

— Понял, командир, — Степан Ильич перехватил колун обеими руками. — Сделаем тихо.

Мы выскользнули в полумрак паркинга.

Ловкость четырнадцатого уровня позволяла мне двигаться совершенно неслышно, несмотря на массивный титановый манипулятор на руке. Я подтянулся на стальном швеллере пожарной магистрали, ушел под самый потолок и по кабельным лоткам заскользил в сторону щитовой.

Алина тенью скользнула за ряд бронированных джипов, выходя на идеальную снайперскую позицию в тридцати метрах от клеток с пленными.

Пьяные боевики у костра ничего не замечали. Они спорили о том, кому достанется золотая цепь убитого ими директора автосалона, и глушили водку прямо из горлышек.

Я бесшумно спрыгнул на бетон за металлической дверью щитовой.

Два генератора мерно тарахтели в тесной комнатке, питая времянки освещения.

Я не стал дергать выключатели.

Титановая рука легла на топливные шланги обоих агрегатов.

СЖАТИЕ.

Резиновые армированные трубки смяло в пыль, топливо брызнуло на горячие глушители, шипя и испаряясь. Одновременно пальцы левой руки вырвали главные пакетные переключатели из фанерного щита с мясом.

ЩЕЛК. ХЛОП.

Дизеля захлебнулись.

В ту же секунду весь подземный паркинг «Атриума» погрузился в кромешную тьму.

Лишь угли догорающего костра отбрасывали пляшущие красные тени на перепуганные лица боевиков.

— Какого хера?! — заорал один из костровых, роняя бутылку на бетон. — Колян, че со светом?!

ЩЕЛК. ЩЕЛК.

Два сухих звука из темноты.

Оба охранника у клеток с заложниками рухнули на пол без единого звука: орихалковые иглы Алины пробили им виски снайперской точностью.

А в следующий миг в круг тлеющего костра шагнул я.

Четверо боевиков у огня только начали осознавать, что произошло. Один из них судорожно рванул затвор автомата.

Слишком поздно.

Титановый кулак «Коршуна-1» пошел вперед коротким поршневым ударом.

ХРЯСЬ!

Удар силой в двадцать пять единиц снес грудную клетку автоматчика вместе с кевларовым бронежилетом. Мужика отшвырнуло на шесть метров назад, он с грохотом снес капот стоявшей иномарки и затих с неестественно вывернутой шеей.

[Противник уничтожен: Мародер (Ур. 3)]

[Получено опыта: 35]

Второй попытался выхватить охотничий нож.

Я даже не стал тратить энергию привода: левая рука выхватила тяжелый трубный ключ № 3, описав короткую дугу снизу вверх.

Челюсти кованого советского инструмента вошли бандиту точно под подбородок. Голову несчастного запрокинуло назад с сухим треском переломанных позвонков.

Оставшиеся двое застыли на коленях, парализованные первобытным ужасом.

В неверном свете углей они видели лишь огромную фигуру в тяжелой титановой перчатке, покрытой фиолетовыми рунами, и зловещие светящиеся кольца в моих серых глазах.

— Оружие на землю. Руки за голову, — негромко, ровным голосом произнес я.

Автоматы со звоном упали на бетон. Бандиты повалились ничком, прижав лбы к грязному маслу пола, задыхаясь от страха:

— Не убивай, демон!.. Пощади!..

Из темноты уже выбегали Степан Ильич и метростроевцы.

Степан ловко сорвал связку ключей с пояса убитого охранника, распахнул сетку склада и крикнул замершим от шока пленникам:

— Живо на выход, люди! Без шума, цепочкой за мной в шлюз! На станции тепло и безопасность! Бегом!

Перепуганные заложники, подхватывая на руки детей, ринулись к наклонному ходу под защиту метростроевцев.

Один из пленных — коренастый седой мужик в разорванной спецовке с шевроном дизельного завода — на секунду задержался рядом со мной. Он вцепился мне в локоть дрожащей, закопченной рукой:

— Коршунов?.. Виктор Сергеевич, ты?! С опытно-механического?!

Я взглянул в измученное лицо:

— Михалыч? Ведущий технолог третьего цеха?

— Я, Витя, я… — слезы брызнули из воспаленных глаз технолога. — Нас прямо на проходной эти звери повязали! Девчонок из лаборатории изнасиловать грозились, станками грозили завалить… Бугор этот зверь, Витя! У него в штабе на втором этаже гранатометы армейские, два ящика «Мух»! И сейф оружейный с кодовым замком!

— Иди в туннель, Михалыч, — спокойно сказал я, хлопнув инженера по плечу. — На станции «Заводская» горит свет, есть горячая каша и доктор Воронов с медикаментами. Занимай людей делом, обустраивайтесь. А за гранатометы не беспокойся. Мы их сейчас примем на ответственное хранение.

Технолог с надеждой кивнул и бросился догонять цепочку беженцев.

Через три минуты паркинг опустел. Двадцать человек были спасены и уходили по тоннелю глубоко под землю.

Алина подошла ко мне, держа карабин стволом вниз:

— Все ушли, Виктор. Мы очистили тыл.

— Отлично, — я подошел к двум лежащим на полу бандитам, наступил берцем на спину одного из них: — Где Бугор?

— На… на втором этаже, в ресторане «Панорама»! — заскулил бандит в пол. — Там у него банкет! Он отмечает открытие Врат! С ним там Кабан и десяток личных телохранителей!

— Кабан — это кто?

— Силовик его главный! Здоровый, как шкаф, пятиуровневый Танк Скверны! У него ростовой щит из брони инкассаторской машины и кувалда механическая!

Я посмотрел на служебную лестницу, ведущую из паркинга прямо на первый этаж торгового комплекса.

Оттуда, сквозь вентиляционные решетки, доносились пьяные тосты, звуки блатной музыки и звон бокалов. Хозяева жизни праздновали победу над беззащитным городом.

Таймер Системы на сетчатке отсчитал очередную минуту: 140 часов 50 минут.

Я опустил ладонь на лежащие на полу автоматы убитых охранников и ящики со снаряжением:

[Активирован «Глубокий демонтаж»]

[Объекты: Автоматы АК-74М x4, Патроны 5.45х39 мм x360 шт., Бронежилеты 3-го класса x2]

[Расход энергии: 20 ед.]

Фиолетовый огонь мгновенно рассортировал трофеи: в подсумок Алины легли аккуратные цинки с патронами, а спрессованная броневая сталь и титановые пластины ушли в мой инвентарь на будущую модернизацию экзо-скелета. Двух связанных бандитов мы надежно стреножили монтажными хомутами, заткнули рты ветошью и заперли в обесточенной щитовой.

Затем повернулся к Алине и с лязгом взвел цевье «Шлакобоя-1»:

— Пошли, снайпер. Пора прервать банкет гражданина Бугра. И объяснить его силовику правила техники безопасности при работе с тяжелым инструментом.

В вентиляционном коробе пахло пригоревшим шашлыком, дешевым табаком и застарелым перегаром. Обычные запахи кабацкой попойки, если забыть, что город снаружи медленно переваривался первородной скверной, а в небе висел семидневный таймер планетарной зачистки.

Я поднимался по узкой служебной лестнице торгового центра «Атриум», ступая мягко и расчетливо. Каждый шаг отзывался едва слышным шелестом тефлоновых прокладок в шарнирах правого предплечья. Экзо-манипулятор «Коршун-1» сидел на руке монолитно. Гидравлика держала рабочее давление в двести атмосфер, миниатюрный поршень тихо посапывал в локтевом сгибе, а титановые фаланги послушно повторяли движения моих пальцев. Внутренний реактор выдавал стабильные 140 единиц энтропии. Балансировка идеальная. Вес конструкции почти не ощущался — силовой каркас переносил нагрузку на плечевой сустав и пояс.

Сзади бесшумной тенью скользила Алина. Ее карабин висел на тактическом ремне, ствол смотрел под сорок пять градусов в пол. Двадцать спасенных заложников уже шли по подземному коллектору к «Заводской» под присмотром старого технолога Михалыча. Наш тыл был чист. Никаких помех. Только целевая ликвидация противника.

— Второй этаж, — одними губами произнесла Алина, указывая на стальную дверь с надписью «Служебный вход. Ресторан «Панорама». Только для персонала».

Обычная противопожарная дверь из полуторамиллиметрового листа с ребрами жесткости. Замок врезной, цилиндровый, заперт изнутри. За полотном гремела блатная музыка из кассетного магнитофона, звенели граненые стаканы и раздавался пьяный гогот.

А еще оттуда доносился хриплый, прокуренный бас, усиленный треском армейской рации.

Я прижал ухо к холодному металлу.

— …Я тебе русским языком говорю, Кабан, держи периметр! — рычал голос, в котором безошибочно угадывался Бугор. — Всех чужих, кто без нашей метки к ступеням Башни сунется — валить наглухо. Пятьдесят процентов хабара с каждого сталкера, или пуля в лоб. В двенадцать ровно выведешь тех троих с водоканала на эстакаду. Показательно вздернем на тросах, чтобы город понял, кто здесь закон.

Из динамика рации донеслось тяжелое сопение:

— Понял, Бугор. Тут уже толпа на площади собирается. Человек пятьдесят бродяг с арматурой и ружьями. Жмутся к домам, в Башню хотят.

— Пусть жмутся, уроды, — заржал Бугор. — У тебя два крупнокалиберных пулемета на самосвалах и тридцать бойцов с «калашами». Дрогнут — дай очередь поверх голов. Я сейчас допью коньяк, заберу из сейфа ключи и спущусь к тебе на броневике по эстакаде. Седой со своей бригадой останется стеречь арсенал. Конец связи.

Щелкнул тангент. Радиоэфир смолк.

Времени до полудня оставалось меньше двух часов. Значит, Бугор собирался отбыть на передовую с минуты на минуту. Очень неаккуратно — оставлять за спиной нерешенные инженерные проблемы.

— Что делаем? — прошептала Алина. — Ждем, пока он выйдет на эстакаду?

— Ждать — перерасход ресурса, — тихо ответил я. — Бугор планирует уехать на броневике под охраной. Зачем гоняться за техникой по открытой улице, если можно провести инвентаризацию здесь? Дверь на три ригеля. Занимает пять секунд.

Я вытянул вперед правую руку. Гидравлический привод тихо щелкнул, переходя в режим предельного крутящего момента. Механические пальцы из полированного титана уперлись в стальное полотно рядом с ручкой.

Навык «Титанический хват», разблокированный при двадцати единицах базовой Силы, вступил в реакцию с сервоприводами.

Я сжал кулак.

Стальной лист обшивки смялся под моими пальцами с хрустом фольги. Титановые фаланги вошли сквозь металл прямо во внутренний карман замка и сомкнулись на трех каленых цилиндрах ригеля.

Короткий рывок на скручивание.

ХРЯСЬ!

Каленый металл срезало под углом. Личинка замка с дребезгом вылетела внутрь, а дверь с протяжным стоном распахнулась настежь от удара моего берца.

— Контроль углов, — бросил я Алине, перехватывая «Шлакобой-1» левой рукой.

Мы ворвались в служебный коридор кухни.

Здесь пахло жареной свининой, прокисшим майонезом и дешевым табаком. У длинного разделочного стола из нержавейки застыли двое бандитов в грязных разгрузках. Один держал поварской нож, второй торопливо вскидывал укороченную «Сайгу-12К».

— Какого х… — успел выдохнуть автоматчик.

Его реакция была неплохой для уголовника, но недостаточной против откалиброванной механики.

Я сократил дистанцию в два шага. Ствол карабина уже смотрел мне в грудь, но правая титановая рука метнулась наперерез оружию. Пальцы «Коршуна» сомкнулись на ствольной коробке «Сайги». Прессованная оружейная сталь смялась в лепешку, намертво заклинив затвор вместе с патроном.

Бандит дернул спуск — бесполезно. Прежде чем он сообразил выпустить оружие, я провернул кисть экзо-манипулятора. Запястье стрелка вывернуло с сухим треском рвущихся связок, а следом мой металлический локоть впечатался ему точно под челюсть. Стокилограммовое тело снесло стеллаж с кастрюлями и ушло в глубокий нокаут.

Второй бандит дернулся вперед, целясь мне в горло самодельным лезвием из рессоры. Но позади меня сухо хлопнул карабин Алины.

Пф-ит.

Звук выстрела потонул в грохоте посуды. В груди нападающего появилась аккуратная точка, из которой брызнула черная вспышка пустоты. «Теневой Пробойник» вошел в плоть, проигнорировал ребра и разорвал сердце на части. Бандит рухнул лицом в разделочный стол.

[Уничтожен: Боевик Скверны (Ур. 3)]

[Получено 45 опыта. Текущий уровень: 7 (670/900)]

Я опустил ладонь на разгрузку стрелка:

[Активирован «Глубокий демонтаж»]

[Получено: Оружейная сталь — 2.8 кг, Патроны 12/70 картечь — 18 шт.]

[Эссенция Энтропии +10. Текущий запас: 150/200]

— Чисто, — шепнула Алина, прижимаясь к косяку распашной двери в главный зал. — Там музыка кончилась, но они ничего не поняли из-за звона кастрюль.

— Значит, подадим горячее без очереди, — хмыкнул я, проверяя патронник «Шлакобоя».

Я толкнул створку плечом и вошел в зал.

Ресторан «Панорама» полностью оправдывал свое название. Огромное полукруглое помещение опоясывали сплошные панорамные окна от пола до потолка. Отсюда открывался великолепный тактический обзор на центральную площадь. В сотне метров черной хищной иглой вздымалась в затянутое гарью небо Башня Испытаний. Ее фиолетовые руны пульсировали тяжелым низким гулом, заставляя вибрировать толстые стекла.

У подножия гранитных ступеней виднелись баррикады из перевернутых самосвалов, колючая проволока и костры. Там мелькали десятки вооруженных силуэтов — передовой блокпост банды.

Внутри зала царил дикий победный разгул.

В центре стояли три массивных дубовых стола, заваленных объедками жареного мяса, банками с икрой и десятками бутылок дорогого алкоголя. За столами сидели семеро крепких мужиков в бронежилетах. Оружие — автоматы Калашникова, помповые ружья и тяжелые карабины — небрежно валялось прямо на скатертях среди тарелок.

А во главе стола стоял сам Бугор.

Коренастый мужик лет сорока пяти с лицом мясника и заплывшими глазками. На его толстой шее блестела золотая цепь в палец толщиной, поверх которой висел тяжелый титановый нагрудник с символикой Системы.

[Бугор (Ур. 8). Класс: Полевой Комендант / Мародер Энтропии]

Рядом с ним стоял высокий сухощавый мужчина с седыми волосами и холодными бесцветными глазами.

[Седой (Ур. 6). Класс: Стрелок-Подрывник]

Седой держал армейский планшет с картой, а под столом у его ног стояли два длинных фанерных ящика с трафаретными надписями «РПГ-18». На спинке стула висел компактный пистолет-пулемет «Кедр» с глушителем.

Скрип моих подошв по паркету разорвал тишину.

Седой среагировал мгновенно — глаза метнулись ко мне, руки потянулись к оружию. Но пьяный Бугор лишь недовольно нахмурился:

— Вы че там копаетесь? Где коньяк?..

Он осекся, разглядев мой рабочий комбинезон цвета оливы, титановую экзо-руку и тяжелый ствол «Шлакобоя».

— Служба государственного технического надзора, — сухо произнес я. — Внеплановый аудит соблюдения техники безопасности на объекте.

Бандиты застыли в тупом изумлении. Первым опомнился Бугор. Лицо налилось багровой яростью:

— Это че за петух в железе?! Валите урода!

Один из сидевших с краю стола уголовников рванул со скатерти ручной пулемет РПК.

Опоздал.

Палец на спуске «Шлакобоя-1» выбрал свободный ход.

ГРОМ.

Выстрел тяжелого дробовика в замкнутом зале прозвучал разрывом артиллерийской мины. Из раструба вырвался метровый факел фиолетового пламени с облаком токсичной копоти.

Самодельный снаряд двадцать третьего калибра — залитая свинцом капсула с осколками костей Чумного Мясника — преодолел десять метров за долю мгновения.

Пулеметчика буквально сдуло со стула. Сноп тяжелой рубленой картечи превратил его бронежилет, грудную клетку и ствольную коробку пулемета в кровавое крошево. Останки тела вместе со стулом врезались в дальнюю стену, оставив на штукатурке темный маслянистый след.

[Уничтожен: Боевик Скверны (Ур. 4)]

[Получено 65 опыта. Текущий уровень: 7 (735/900)]

— Тревога! — истошно заорал Седой, бросаясь перекатом за массивную барную стойку из гранита.

Остальные боевики посыпались со стульев, хватая оружие. Затрещали беспорядочные очереди автоматов Калашникова. Пули со свистом вспороли воздух, раздирая мягкую обивку диванов, срезая хрустальные подвески люстр и разнося посуду в звенящую пыль.

Я не стал принимать огонь на корпус. Титановые пальцы «Коршуна-1» впились в край тяжелого дубового стола толщиной в пять сантиметров. Я рванул массивную столешницу вверх и вперед одним плавным движением плеча, опрокинув ее на ребро перед собой.

Тук-тук-тук-тук!

Автоматные пули впились в плотный дубовый массив, выбивая белые щепки, но застряли в толще дерева.

Из-за моей спины заработал снайперский расчет.

Алина опустилась на одно колено, методично отщелкивая выстрелы из карабина. Ее лицо сохраняло абсолютное хладнокровие профессионала на огневом рубеже.

Пф-ит. Пф-ит.

Первый стрелок, высунувшийся из-за опрокинутого кресла с помповиком, дернулся и упал на спину с черной дырой в переносице. Теневая пуля пробила череп насквозь.

Второй бандит выдернул чеку гранаты Ф-1, но выстрел Алины раздробил ему запястье. Осколочная граната покатилась под ноги двоим его подельникам.

— Ложись! — взвизгнул один из них.

БАБАХ!

Взрыв чугунной «лимонки» разметал осколки по всему залу. Двоих бандитов посекло шрапнелью, одного швырнуло на битое стекло с перебитыми ногами.

[Уничтожен: Боевик Скверны (Ур. 3)]

[Уничтожен: Боевик Скверны (Ур. 4)]

[Получено 110 опыта. Текущий уровень: 7 (845/900)]

— Бугор уходит! — крикнула Алина сквозь звон в ушах.

Я выглянул из-за края дубового щита.

Комендант города вовсе не собирался погибать за свой бандитский статус. Пока его бойцы принимали свинец, Бугор метнулся к стеклянной галерее в конце зала — крытому надземному переходу к соседнему корпусу завода. В руке главаря был черный кейс, а на груди болтался автомат.

Он влетел в переход и ударил кулаком по красной кнопке на стене.

Тяжелая роллета из бронелистов со скрежетом поползла вниз по стальным пазам, отсекая галерею от ресторана.

— Твари! — донесся глухой рев Бугра из-за брони. — Седой, задержи их! Я спущусь к Кабану, подгоню самосвалы и разнесу этот кабак из пулеметов вместе с вами!

Стальная штора с металлическим ударом села на упоры в полу, и щелкнула электромагнитная блокировка. Главарь ускользнул наружу.

— Ушел! — процедила Алина, меняя магазин.

— Далеко не уйдет. Периметр Башни никуда не денется, — ответил я. — Сначала зачистим объект.

Из-за барной стойки вылетела жестяная банка с шипящим запалом.

— Лови, мусорщик! — раздался хриплый крик Седого.

Самодельная зажигательная граната на основе термита и концентрированной скверны упала прямо перед нашим столом. Белое ослепительное пламя ударило во все стороны, прожигая ковролин и обугливая дерево. Температура горения под три тысячи градусов — такая смесь плавила металл за секунды.

Одновременно из-за стойки выскочил сам Седой.

Он двигался быстро, с хищной пластикой ветерана десятков разборок. В правой руке блеснул длинный штык-нож с темным лезвием, покрытым ядовито-зеленой слизью энтропийного яда. В левой руке стрекотал «Кедр».

Очередь девятимиллиметровых пуль ударила мне в правое плечо.

Дзинь-дзинь-дзинь!

Титановые пластины «Коршуна-1» приняли свинец без повреждений. Кинетическая энергия толкнула руку назад, но гидравлические демпферы мгновенно погасили импульс. Пули отлетели сплющенными лепешками.

Я шагнул прямо сквозь шипящую термическую вспышку. Высокотемпературное пламя обдало кожу жаром — внутренний реактор жадно втянул тепловую энергию, обратив ее в чистую эссенцию:

[Поглощена термическая энтропия: +15 ед. Реактор: 165/200]

Седой полоснул отравленным клинком снизу вверх, метя мне в незащищенную шею. Скорость удара была высокой — опасный противник шестого уровня.

Но я не стал уклоняться.

Правая рука в титановом экзоскелете встретила клинок жестким рубящим блоком.

ДЗЫНЬ!

Сталь штык-ножа со звоном врезалась в тыльную сторону металлической перчатки. Брызнул сноп оранжевых искр. Зеленый яд зашипел на титане, испарившись без следа.

— Сталь марки 65Г, закалка посредственная, геометрия лезвия нарушена, — констатировал я, глядя в расширившиеся глаза бандита. — Брак производства. В утиль.

Титановые фаланги «Коршуна» сомкнулись на его предплечье. Навык «Титанический хват» сработал в паре с гидронасосом.

ХРУСТ.

Кости предплечья Седого лопнули под давлением в две тонны, превратившись в крошево внутри рукава куртки. Штык-нож со стуком выпал на пол. Седой захрипел, оседая от болевого шока.

Я рванул противника на себя и нанес короткий удар стальным кулаком точно в солнечное сплетение. Керамическая пластина его бронежилета раскололась паутиной трещин. Ударная волна вышибла воздух из легких врага. Седой отлетел назад, снес хлипкую фанерную перегородку гардероба и затих среди вешалок, харкая кровью.

[Нанесен критический урон: 420 ед.]

[Седой (Ур. 6) обезврежен. Статус: Тяжелое ранение, потеря сознания]

В зале повисла тишина, нарушаемая только треском догорающей смеси и стонами недобитого стрелка у опрокинутого стола.

Алина подошла к раненому, наступила носком ботинка на валявшийся обрез и посмотрела на меня:

— Седой жив?

— Жив, — я подошел к гардеробу и выволок Седого за шиворот. — Нужны сведения по блокпосту. Ликвидировать успеем. Сначала аудит материальной базы.

Я приставил холодный палец «Коршуна» к его шее:

— Седой. У тебя тридцать секунд, пока шок не перешел в кому. Говоришь расклад по блокпосту — получаешь шанс дожить до суда на станции. Молчишь — пущу на удобрения прямо сейчас. Какое тяжелое вооружение у Кабана?

Бандит судорожно сглотнул кровь:

— Кабан… У него два самосвала… Бронированные борта… В кузовах — крупнокалиберные ДШК со склада гражданской обороны… Патронов море… На ступенях растяжки и мины…

— Сколько бойцов? — спросил я.

— Тридцать два человека… Все с автоматами… Еще четыре ручных пулемета… Бугор пошел туда… Он поднимет всех…

— Где ключ от арсенала?

Седой дрожащей рукой указал на стойку:

— Там… фальш-панель под кофемашиной… Сейф… Код «семь-один-четыре-ноль»… Там гранатометы… и цинки… Забирайте все, только не убивай…

— Акт приема-передачи подписан, — сказал я.

Короткий удар ребром титановой ладони в основание шеи отправил Седого в глубокий сон.

Я шагнул за стойку и отодвинул кофемашину. В нише кирпичной кладки темнела стальная дверца оружейного сейфа. Титановые пальцы «Коршуна» впились в край пластины, и с металлическим визгом петли были сорваны.

Внутри лежало то, ради чего стоило подняться сюда.

Четыре темно-зеленые трубы реактивных противотанковых гранат РПГ-18 «Муха». Маркировка четкая, капсюли не тронуты, ремни целы. Рядом стояли шесть опечатанных цинков с патронами: четыре с 5.45х39 мм и два с тяжелыми 7.62х54 мм. Чуть глубже лежали восемь гранат Ф-1 и три армейские радиостанции «Р-168».

А в углу сейфа лежал брезентовый мешок, завязанный проволокой.

Я развязал узел. На дне тускло мерцали граненые призмы системных кристаллов маны — трофеи банды. Больше пятидесяти малых осколков чистого голубого цвета.

[Обнаружен ресурс: Низкоранговые кристаллы маны (Ранг F) x54]

Я опустил правую руку в мешок:

— Поглотить.

Титановые руны на предплечье вспыхнули фиолетовым светом. Кристаллы покрылись трещинами и рассыпались в серый песок. Плотная холодная энергия хлынула по моим жилам прямо в грудной узел.

[Поглощено 54 кристалла маны]

[Реактор Энтропии полностью заряжен: 200/200 ед.]

[Резервуар расширен! Максимальная емкость: 250 ед.]

[Текущий уровень энергии: 250/250 ед.]

Прилив сил отозвался пружинящей бодростью во всем теле. Усталость стерло без остатка.

Я подошел к телам бандитов и разбросанному оружию:

[Активирован «Глубокий демонтаж»]

[Объекты: Автоматы АК-74М x3, Ручной пулемет РПК x1, Боеприпасы 5.45 мм x480 шт., Бронежилеты x4]

[Расход энергии: 30 ед.]

Фиолетовый огонь рассортировал трофеи: свинец, латунь и легированная сталь спрессовались в компактные слитки, ушедшие в накопитель. Кевлар скрутился в плотные рулоны для брони.

Алина позвала от окна:

— Виктор, посмотри вниз.

На площади перед Башней началось движение.

Из-за угла выкатился армейский бронеавтомобиль «КамАЗ-Выстрел» с наваренными стальными экранами и подкатил к баррикадам у ступеней Башни. Из люка вылез Бугор, яростно тыча пальцем в сторону «Атриума» и крича через мегафон.

А рядом с ним на броне стояла исполинская фигура.

Мужчина двухметрового роста в самодельном экзо-доспехе из брони инкассаторской машины. В левой руке он держал колоссальный ростовой щит из литой стали толщиной не меньше трех сантиметров. В правой руке покоилась тяжелая кувалда с приваренным пневматическим отбойным молотом.

[Кабан (Ур. 6). Класс: Танк Скверны / Таранный Дробитель]

— Здоровый, — заметила Алина. — В лоб пулей его щит не взять. Там минимум тридцать миллиметров брони плюс системный навык.

— У любого танка есть уязвимые узлы, — спокойно ответил я, поглаживая корпус РПГ-18. — Гидравлика, сочленения суставов и законы ньютоновской механики. Каким бы прочным ни был щит, импульс кумулятивной струи со скоростью семь тысяч метров в секунду подчиняется законам сохранения энергии. Физика действует даже при сбое Системы.

На поясе Седого зашипела оставленная радиостанция.

Я нажал тангенту трофейной рации на плече. Из динамика вырвался хриплый рев Бугра:

— Седой! Седой, ты жив?! Кабан перекрыл площадь! Мы навели оба крупнокалиберных пулемета на выход из «Атриума»! Если этот урод высунет нос — мы разнесем фасад в щебень! Ответь!

Я поднес микрофон к губам:

— Гражданин Бугор? Вас беспокоит отдел внепланового аудита и технического контроля станции «Заводская».

В эфире повисла мертвая тишина.

— Ты… кто такой, сука?! — прохрипел Бугор. — Где Седой?!

— Седой отправлен во временный отпуск по состоянию здоровья. Помещение ресторана признано аварийным из-за нарушений техники безопасности. Весь арсенал, включая четыре единицы реактивных гранат и боеприпасы, изъят в счет погашения долга за порчу городского имущества.

— Я тебя на ремни порежу! — взвизгнул главарь. — Кабан тебе башку голыми руками оторвет! Ты оттуда живым не выйдешь!

— Выход с объекта мы спланируем сами, — ровно ответил я. — А вам рекомендую надеть каски. Мы выходим на площадь. Приготовьте акты сдачи-приемки блокпоста.

Я отключил передачу и раздавил рацию титановым каблуком.

— Алина, берем хабар, — скомандовал я, закидывая «Мухи» за спину. — Четыре гранатомета, цинки, радиостанции. Спускаемся через парковку обратно в коллектор.

— Возвращаемся на станцию? — спросила девушка, пакуя патроны.

— Да. Подготовим транспорт.

Я посмотрел через стекло на перекрытую площадь. До полудня оставался час и двадцать минут. Тридцать бандитов, два тяжелых пулемета, броневик и шестиуровневый Танк Скверны с ростовым щитом.

В лоб пешком против такой огневой мощи не пошел бы даже безумец.

Но на станции «Заводская» нас ждал трофейный армейский «Урал» с усиленной рамой и полным баком солярки. А в моих руках теперь были четыре кумулятивные гранаты, тонна отборной стали в инвентаре и полный реактор энергии.

Пора было объяснить Коменданту города, как выглядит настоящий механизированный снос незаконных построек.

В ремонтном тупике станции «Заводская» пахло раскаленным металлом, машинным маслом и резким озоном от электрической дуги.

Спасенные из подвала «Атриума» люди уже сидели у костров в центральном зале: женщины пили горячий чай из полевой кухни, доктор Воронов с сигаретой в зубах бинтовал ушибы, а технолог Михалыч чертил на обрывке обоев схему насосной станции водоканала. Люди оживали. За бетонными гермоворотами метростроя чувствовался порядок.

Но у нас оставалось ровно пятьдесят минут до полудня.

— Глеб, прихватывай правый кронштейн! — крикнул я, опуская защитный щиток.

— Держу, командир! — отозвался бригадир.

Глеб «Кувалда» уперся плечом в полутораметровую броневую плиту, срезанную с инкассаторской машины. Навык «Гео-Каркас» светился желтоватым сиянием на его ладонях, компенсируя чудовищный вес металла.

Правая титановая рука «Коршун-1» держала тяжелый держатель электрода. Питание шло напрямую от внутреннего реактора — я направлял импульс концентрированной энтропии прямо в дугу, сплавляя легированную сталь с рамой армейского «Урала-4320».

Металл тек, как густой мед. Сварной шов ложился ровно, без шлаковых раковин. Сверхпрочный броневой клин — скошенный под сорок пять градусов тяжелый отвал — намертво сросся с передним бампером. Такой профиль позволял раскидывать легковые баррикады и пробивать кирпичные кладки на скорости шестьдесят километров в час без риска повредить рулевую трапецию.

Лобовое стекло кабины закрыли глухими стальными ставнями с узкими смотровыми щелями. Радиаторную решетку защитил частокол из заточенных рельсовых отрезков. В кузове Глеб закрепил вдоль бортов мешки со щебнем и двойные листы стали, создав надежную бронекапсулу.

[Завершена полевая модификация объекта: «Урал-4320 Бронебойный»]

[Прочность конструкции увеличена на 320 %. Защита от кинетического урона: Класс 5+]

[Расход энергии: 35 ед. Текущий запас реактора: 215/250]

Я сбросил рукавицы. Сервоприводы экзоскелета тихо шелестели, гидравлика работала с четкостью хронометра.

К капоту подошла Алина с карабином в руках. За ее спиной торчали две трубы РПГ-18 «Муха».

— Все готово, Виктор. На площади перед Башней ад. Бугор выставил оцепление, подогнал автоцистерну с бензином и грозит сжечь людей, если хоть один человек дернется. Кабан лично ходит вдоль цепи и ломает кости тем, кто пытается подойти к ступеням.

— Ломать кости безоружным — предел его квалификации, — сухо заметил я, поправляя ремень «Шлакобоя-1». — В кузов пойдут трое: ты, Глеб и двое бойцов для прикрытия бортов. Задача простая: сносим баррикаду на скорости, глушим огневые точки и берем под контроль гранитные ступени. Гражданских не задевать. Кабана беру на себя.

Глеб сплюнул на бетон, перехватил кувалду с наваренными шипами и осклабился:

— Давно пора выбить эту шпану с заводской ветки. По машинам!

Дизельный ярославский мотор «Урала» взревел басовитым рыком, сотрясая тюбинги свода. Из выхлопной трубы вырвался тугой клуб черного дыма. Тяжелый бронированный грузовик качнулся на рессорах и двинулся вверх по наклонному пандусу депо.

Таймер Системы пульсировал в углу зрения: 139 часов 15 минут.

До публичной казни оставалось двадцать минут.

Базальт под моими пальцами вибрировал низким, утробным гулом. Черный камень, из которого были сложены стены лабиринта, по плотности и вязкости напоминал высоколегированный чугун с примесью кристаллизованной маны.

В воздухе висела серая взвесь костяной пыли. Пахло сырым могильным холодом, застарелой гарью и кислой органикой.

В углу обзора пульсировал красный системный таймер: 11 часов 48 минут до заполнения яруса скверной 4-го класса.

— Десятки километров ловушек, коридоров и развилок, — пробормотал Глеб, оглядывая трехметровую каменную кишку, уходящую в непроглядную тьму. Бригадир поправил свой тяжелый стальной щит и провел пальцем по трещинам в полу. — Смотри, Виктор. Плиты с зазорами. Там, внизу, либо штыри с ядом, либо падающие блоки. Мы на проверку каждого перекрестка по полчаса угробим. Двенадцати часов нам в жизни не хватит, чтобы до центрального зала дотопать.

— Двенадцать часов дано тем, кто играет по навязанным правилам, — спокойно ответил я, не убирая ладони от камня. — Правила Системы писали программисты с манией величия и полным отсутствием производственного опыта. Зачем идти туда, куда тебя загоняют, если можно пробить свою дорогу?

Я открыл интерфейс распределения характеристик. Три свободных очка, полученных за девятый уровень, висели в буфере.

— Интеллект +2, Восприятие +1.

[Характеристики обновлены: Интеллект — 20, Восприятие — 15]

[Разблокирован пассивный навык: «Структурный резонанс»]

[Описание: Зрение пользователя адаптировано к анализу линий механического напряжения материалов. Выделение зон усталости, дефектов литья и точек критического разрушения конструкций]

Мир перед моими глазами мгновенно изменился.

Черный монолит базальтовой стены толщиной в целый метр перестал быть сплошной преградой. В толще камня вспыхнула трехмерная сетка силовых векторов: желтые линии статического сжатия, синие каналы распределения маны и ярко-красные узлы предельного напряжения. Создатели Башни экономили материал — стены лабиринта держались на тонких распорных арках, переносящих колоссальный вес свода на внешние колонны.

— Стена здесь не несущая, — констатировал я, постучав титановым костяком «Коршуна-1» по красной точке на высоте полутора метров. — Обычная перегородка для разделения потоков биомассы. Толщина восемьдесят сантиметров. Плотность кристаллической решетки неоднородная.

— Ты серьезно хочешь долбить этот гранит кувалдой? — опешил Глеб. — Тут перфоратор с алмазной коронкой затупится!

— Зачем долбить, если можно дезинтегрировать связующий раствор? — усмехнулся я.

Я прижал всю плоскость титановой перчатки к красной линии разлома. Механические сервоприводы с тихим шелестом зафиксировали суставы руки.

Внутренний реактор отозвался глубоким, басовитым рыком:

[Активирован «Глубокий демонтаж монолита»]

[Цель: Базальтовая перегородка первого яруса]

[Расход энергии: 30 ед. Реактор: 210/250]

Из кончиков моих пальцев ударили тонкие жгуты фиолетового пламени. Они вошли в толщу черного минерала, точно раскаленные иглы в парафин. Эссенция энтропии мгновенно вступила в реакцию с маной скверны, цементировавшей базальт. Кристаллические связи между силикатами начали рваться на молекулярном уровне.

Раздался сухой, трескучий шелест, похожий на звук лопающегося льда на весенней реке.

Камень вокруг моей руки посерел, вспучился и с тихим шорохом осыпался к моим ногам кучей мелкого, сухого гравия. Пространство толщиной в метр просто растаяло, открывая ровный прямоугольный проход шириной в человеческий рост.

[Получен ресурс: Измельченный базальт скверны — 420 кг (рассеяно), Первородный кремнезем — 18 кг, Осколки кристалла плотности x3]

За пробитой стеной темнел следующий поперечный коридор лабиринта, срезавший не меньше полукилометра петляющих ходов.

Глеб застыл с открытым ртом, глядя на идеальный край среза, по которому струился едва заметный фиолетовый дымок:

— Ни хрена себе… Ты просто взял и растворил стену?

— Обычный технологический регламент, — отозвался я, стряхивая серую пыль с комбинезона. — Глеб, твоя задача — страховать свод. Твой класс умеет укреплять камень. При пробое контролируй верхнюю плиту перекрытия, чтобы нас не завалило щебнем.

— Сделаю, командир, — бригадир тут же подобрался, опустил ладони на свод пробитого проема и пустил волну желтого гео-каркаса. Рыхлые края среза мгновенно запеклись, превратившись в прочную монолитную арку. — Нагрузку перенес. Держать будет намертво.

— Алина, фланг, — коротко бросил я.

Девушка уже стояла у пролома, держа карабин на изготовку. Ее чуткий слух снайпера уловил то, что утонуло в шуме осыпающегося камня.

— Слышу шаги, — шепнула она. — Много ног. Сухие, костяные звуки. Справа по коридору, метров шестьдесят. Скорость высокая.

— Шум разрушения привлек охрану объекта, — констатировал я, взводя цевье «Шлакобоя-1». Двадцать третий калибр глухо лязгнул в тишине. — Встречаем в узле. Глеб — держи щит в проеме. Алина — работай по суставам. Я беру центр.

Из темноты поперечного коридора на свет нашего фонаря выметнулась стая тварей.

Это были не обычные тупые зомби. Создания Системы выглядели воплощением хищного инженерного кошмара. Четырехногие бестии размером с крупного волка, целиком состоящие из срощенных, желтоватых человеческих и звериных костей. Вместо шкуры — гибкий панцирь из острых реберных дуг. Вместо морды — челюсти из десятков костяных резцов, смыкавшихся по принципу гидравлических ножниц. А внутри грудной клетки каждой твари тускло пульсировал темно-зеленый сгусток маны.

[Костяная Химера (Ур. 7). Класс: Искусственный конструкт яруса]

[Количество: 6 особей]

Химеры не лаяли и не рычали. Они неслись вперед в полной тишине, лишь костяные когти с омерзительным скрежетом высекали искры из базальтового пола. Первая тройка разогналась до сорока километров в час, готовясь прыгнуть на нас с дистанции в десять метров.

— Огонь по готовности, — приказал я.

Карабин Алины отозвался хлестким хлопком. «Теневой Пробойник» прошил воздух с легким свистом. Пуля вошла точно в сочленение плечевой кости передней химеры. Черная каверна пустоты раскрылась внутри сустава, мгновенно оторвав твари всю переднюю правую лапу. Конструкт на полной скорости пропахал мордой каменный пол, кувыркнулся через голову и с хрустом разлетелся на отдельные позвонки.

Вторая бестия прыгнула высоко, целясь в горло Глебу.

Бригадир даже не дрогнул. Он выставил вперед свой тяжелый стальной щит, активируя классовый навык:

— Стойкость монолита!

Желтая вспышка окутала металл. Химера врезалась в щит грудью. Раздался оглушительный треск — кинетическая энергия удара отразилась обратно в тварь, расплющив ее реберный каркас в мелкую крошку. Глеб коротким движением кувалды сверху вниз добил дергающиеся останки, превратив череп твари в серую муку.

Остальные четыре химеры перестроились на ходу, пытаясь обойти нас с флангов и ворваться прямо в свежий пролом.

Я шагнул вперед, перекрывая брешь собой.

ГРОМ.

«Шлакобой-1» выплюнул сноп тяжелой рубленой картечи, залитой свинцом и щелочным порошком. Дистанция была убойной — меньше четырех метров.

Широкий конус дроби накрыл сразу двух нападающих тварей. Тяжелый свинец двадцать третьего калибра не оставил конструктам шансов: костяные щитки трескались и отлетали брызгами, тонкие ребра срезало под корень, а зеленые ядра внутри грудных клеток взрывались от гидродинамического удара. Обломки тварей шлепнулись о стены, заляпав черный камень маслянистой сукровицей.

[Уничтожена: Костяная Химера (Ур. 7) x3]

[Получено 135 опыта. Текущий уровень: 9 (140/1500)]

Последняя, самая крупная особь восьмого уровня извернулась в воздухе, оттолкнулась от стены и бросилась мне прямо на грудь, распахнув зубчатые челюсти.

Вскидывать дробовик было поздно — стволы смотрели вниз после отдачи.

Я встретил ее правой рукой.

Титановый манипулятор «Коршун-1» сработал на чистых рефлексах механика, ловящего сорвавшийся маховик станка. Металлические пальцы вонзились прямо в распахнутую костяную пасть чудовища, намертво заклинив челюстной шарнир. Зубы твари бессильно заскрежетали по закаленному титану, высекая фонтанчики желтых искр.

— Материал вторичной переработки, — хладнокровно заметил я.

Навык «Титанический хват» сжал кулак.

ХРУСЬ!

Челюстные кости химеры разлетелись осколками. Тварь забилась всем телом, пытаясь распороть мой комбинезон задними серповидными когтями. Удары пришлись в кевларовые накладки на бедрах, оставив лишь белесые борозды.

Я не стал тратить время на борьбу. Свободной левой рукой я выхватил из-за пояса газовый ключ № 3 и вбил каленый боек прямо в основание черепа чудовища, повернув рукоять с рычагом в сорок сантиметров.

Шейный отдел позвоночника хрустнул и рассыпался. Химера обмякла в моей железной хватке.

[Уничтожена: Костяная Химера (Ур. 8)]

[Получено 60 опыта. Текущий уровень: 9 (200/1500)]

Я опустил ладонь на кучу разбитых костей:

[Активирован «Глубокий демонтаж»]

[Получено: Кальцинированный био-композит высокой прочности — 24 кг, Ядро неживой материи F-ранга x4]

[Эссенция Энтропии +20. Реактор: 230/250]

— Отличный материал, — сказал я, взвешивая в руке гладкую, белую пластину спрессованного костяного композита. — По удельной прочности не уступает дюралюминию, но втрое легче. Пойдет на щитки для Алины и на каркас для турелей.

Алина подошла ближе, методично собирая гильзы от карабина:

— Расход — два патрона. Твари быстрые, но прямолинейные. Если они идут стаями, то на открытых участках могут окружить.

— Открытых участков у нас не будет, — отрезал я, подходя к противоположной стене только что зачищенного коридора. — Мы не пойдем по их проходам.

Я снова активировал «Структурный резонанс».

Взгляд просканировал стену. Толщина полтора метра, внутри проходит пустой технологический карман Системы. За ней — центральная радиальная галерея, ведущая к залу босса яруса. Обычные отряды блуждали бы по этому крылу лабиринта не меньше четырех часов, натыкаясь на засады и минные поля.

— Глеб, готовь укрепление свода. Делаем проход номер два.

— Понял, командир. Уже привык к твоим методам. Перфораторы отдыхают.

Титановая перчатка легла на базальт. Фиолетовая дуга энтропии вонзилась в камень.

Шелест распадающегося минерала. Сноп искр. Облако серого пепла.

Через тридцать секунд полутораметровая базальтовая преграда превратилась в аккуратный прямоугольный тоннель.

Мы шаг за шагом пробивали себе путь через геометрию яруса.

За следующие сорок минут мы преодолели по прямой линии больше двух километров монолитных скальных массивов, растворив шесть капитальных стен и миновав десятки тупиков, заполненных шипованными ямами и маятниковыми лезвиями. Мы срезали путь в пять раз.

На одном из пересечений с основным коридором мы наткнулись на следы недавней бойни.

На полу темнели широкие лужи свежей крови. Вокруг валялись гильзы калибра 7.62, разорванные разгрузки и изуродованные останки четырех человек в камуфляже. На рукавах курток виднелись нашивки в виде волчьего оскала — передовой отряд Бугра.

— Разведка Коменданта, — тихо сказала Алина, присев над телом стрелка с оторванной рукой. — Их разорвали химеры. Не меньше десятка тварей навалились сверху из вентиляционных шахт. Оружие брошено, патроны расстреляны в панике.

— Бугор шел стандартным маршрутом по картам сталкеров, — хмыкнул я, осматривая следы тяжелых армейских берцев, уходящие дальше по петляющему коридору. — Потерял четверть людей на первых трех километрах. Теперь он мечется по тоннелям, пытаясь обогнать таймер яруса. Тупая, бессмысленная трата личного состава.

Я опустил руку на брошенные автоматы АКМ:

[Активирован «Глубокий демонтаж»]

[Получено: Оружейная сталь — 6.2 кг, Патроны 7.62х39 мм — 120 шт.]

[Эссенция Энтропии +15. Реактор: 245/250]

— Идем дальше, — скомандовал я. — До центрального узла осталась одна несущая переборка.

Мы подошли к циклопической стене в конце коридора.

Это было не обычное базальтовое перекрытие. Плита толщиной не меньше трех метров была покрыта глубокими резными рунами темно-багрового цвета. От камня исходил тяжелый металлический жар, заставлявший воздух дрожать.

Когда я положил руку на руническую вязь, перед глазами внезапно вспыхнуло предупреждение тревожного ярко-красного цвета:

[ВНИМАНИЕ! ЗАФИКСИРОВАНО КРИТИЧЕСКОЕ ИСКАЖЕНИЕ ПРОСТРАНСТВЕННОЙ МАТРИЦЫ ЯРУСА!]

[Пользователь № 000-ERROR нарушил 82 % контрольных маршрутных точек лабиринта!]

[Запущен протокол принудительной коррекции: АКТИВАЦИЯ СТРАЖА СТЕН]

Пол под нашими ногами содрогнулся, как при девятибалльном землетрясении.

Базальтовые плиты свода разошлись в стороны с протяжным, зубодробительным скрежетом. Из темноты верхнего яруса вниз с грохотом рухнула пятиметровая колоссальная фигура.

Удар сотряс весь коридор, подняв волну каменной крошки и удушливой пыли.

Перед нами выпрямилось чудовище, рядом с которым поверженный Кабан показался бы хрупким подростком.

[Костяной Колосс (Ур. 10, Элитный Страж Архитекторов)]

[Класс: Биомеханический Монолит]

[Особенности: Абсолютная броня из плавленого титано-базальта, Регенерация костного каркаса, Иммунитет к легким стрелковым боеприпасам]

Существо напоминало исполинского голема, собранного из тысяч сплавленных костей крупных мутантов, скрепленных черными базальтовыми булыжниками. На месте головы горел один гигантский багровый фасеточный глаз — сенсор системного контроля. Правая рука твари представляла собой цельный каменный таран весом не меньше двух тонн, а левая заканчивалась четырьмя серповидными лезвиями из слоистого рогового композита.

Колосс издал ультразвуковой визг, от которого из ушей едва не брызнула кровь, и занес свой двухтонный каменный таран для удара.

— Рассредоточиться! — рявкнул я, толкая Глеба влево.

Каменный таран монстра с чудовищным грохотом врезался в то место, где мы только что стояли. Полуметровые плиты пола раскололись паутиной трещин, во все стороны брызнули осколки базальта размером с кулак. Ударная волна ударила по ногам, но я удержал равновесие благодаря возросшей Выносливости.

— Алина, целься в оптический сенсор! Ослепи его! — крикнул я, уходя перекатом за массивный выступ стены.

— Принято!

Алина не стала тратить патроны на непробиваемый панцирь из базальта. Ее карабин рявкнул прицельным выстрелом. «Теневой Пробойник» прочертил воздух черной нитью и ударил точно в центр багрового фасеточного глаза Колосса.

ДЗЫНЬ-ХРУСЬ!

Стекловидная линза сенсора лопнула, брызнув черной маслянистой жижей. Колосс взревел, слепо размахивая роговыми когтями и круша стены коридора в щебень.

— Глеб, вяжи опору! — скомандовал я.

Бригадир метростроя со всей силы вогнал свою путейскую кувалду в трещину в полу, вкладывая всю доступную ману в гео-каркас:

— Каменные путы! Стоять, скотина!

Из разбитого пола с треском вырвались толстые базальтовые жилы, мгновенно обвившие опорную левую ногу исполина. Колосс попытался сделать шаг, но каменные захваты намертво сковали сустав. Махина накренилась, потеряв инерцию.

У меня было ровно три секунды.

Я сорвал со спины последнюю трубу РПГ-18 «Муха». Вытянул тубус до взвода шептала, упал на правое колено и навел прицельную рамку прямо в открытую грудную клетку ревущего гиганта — туда, где сквозь реберные дуги яростно пульсировал багровый шар главного энергетического ядра.

«Структурный резонанс» показал уязвимость: плотность брони в межреберном стыке составляла всего двести единиц.

— Расчетное сечение поражения — двадцать сантиметров, — процедил я сквозь зубы. — Утилизация брака.

Спуск.

ХЛОП-ШШШ!

Реактивная граната вырвалась из направляющей трубы на скорости ста пятидесяти метров в секунду. Дистанция — всего восемь метров.

БА-А-А-АМ!

Кумулятивная струя сфокусированного взрыва пробила реберный каркас Колосса, точно раскаленный лом лист фанеры. Внутри грудной полости монстра сдетонировал огненный ад. Из всех сочленений голема вырвались языки белого пламени, взрывная волна вышибла тонны костяных обломков через спину чудовища.

Колосс рухнул на колени, содрогаясь в агонии. Каменный таран его правой руки откололся и с грохотом покатился по полу.

Но тварь все еще пыталась восстановиться — я видел, как черные базальтовые жилы начали лихорадочно стягивать края пробитой бреши.

Я бросил пустую трубу гранатомета, сократил дистанцию в три прыжка и взлетел на разбитое колено чудовища.

Правая титановая рука «Коршун-1» вонзилась прямо в зияющую дыру в груди монстра, нащупав пылающее, раскаленное ядро размером с футбольный мяч.

— Полный демонтаж объекта! — скомандовал я мысленно.

[Активирован навык «Глубокий демонтаж» (Предельная мощность)]

[Расход энергии: 60 ед.]

Фиолетовое пламя моего реактора вырвалось наружу гигантским вихрем, полностью поглотив исполинское тело Колосса.

Эссенция распада вступила в цепную реакцию с маной Архитекторов. Чудовищная структура, весившая не меньше десяти тонн, начала рассыпаться прямо на глазах: камни теряли вес и распадались в мелкий графитовый порошок, костяные наросты сгорали без остатка, а колоссальный поток чистейшей первородной энергии хлынул обратно по проводникам моего экзоскелета.

Грудной реактор взвыл от запредельной перегрузки:

[Поглощен Страж Архитекторов (Ур. 10, Элитный)]

[Получено 950 опыта!]

[УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН! Текущий уровень: 10 (150/2000)]

[Доступно свободных очков характеристик: 5]

[Получен уникальный компонент: Ядро Стража Башни (Ранг Е) x1]

[Получен материал: Плавленый титано-базальт — 140 кг]

[Реактор Энтропии перегружен! Текущий запас: 250/250 ед.]

Останки пятиметрового колосса осыпались к моим ногам безвредной кучей пепла и слитков редчайшего металла.

Я спрыгнул на разбитый пол, тяжело дыша. Тело гудело от переизбытка энергии, сервоприводы «Коршуна-1» дымились от высокой температуры, но в висках пульсировало пьянящее торжество чистого инженерного превосходства над мертвой механикой Системы.

Алина и Глеб подошли ко мне, ошеломленно глядя на гору пепла, оставшуюся от элитного босса яруса.

— Ты… ты только что разобрал десятиуровневого стража голыми руками, — тихо произнес Глеб, вытирая пот со лба. — Виктор, ты вообще человек?

— Человек с дипломом инженера-механика и правильным инструментом, — усмехнулся я, похлопав по остывающему кожуху экзо-манипулятора. — В механике нет магии. Есть только сопромат и законы термодинамики.

В этот момент пыль от падения Колосса окончательно осела, и мы увидели то, что скрывалось за его спиной.

Падая, исполин своим массивным телом проломил внешнюю облицовку трехметровой рунической стены. Но за ней оказался не следующий коридор и не зал испытаний.

Там зияла абсолютно черная, геометрически идеальная арка, вырезанная из монолитного полированного обсидиана. Над ней тускло светились древние золотые символы, не похожие на стандартный интерфейс Системы.

Перед глазами вспыхнула золотистая системная строка:

[ОБНАРУЖЕНА СКРЫТАЯ ЛОКАЦИЯ ПЕРВОГО ЯРУСА!]

[Объект: «Древний арсенал Архитекторов»]

[Статус: Запечатано с момента Первой Эпохи Интеграции]

[Условие доступа: Силовой взлом защитного монолита или Ключ Создателя]

В глубине темного зала, за полупрозрачной завесой силового поля, смутно угадывались очертания массивных каменных саркофагов, верстаков из неизвестного металла и мерцающие кристаллы древних чертежей.

Я посмотрел на дымящиеся пальцы своей титановой руки, затем на запертый силовой монолит древней сокровищницы, и на моем лице появилась широкая, хищная ухмылка:

— Похоже, аудит первого яруса принес внеплановую прибыль. Глеб, Алина, готовьте инструмент. Сейчас мы вскроем этот сейф.

Обсидиановая арка древней сокровищницы гудела на высокой ультразвуковой ноте, от которой ныли коренные зубы.

Вход перекрывала мерцающая полупрозрачная мембрана силового поля. В ее фиолетовой глубине пробегали правильные геометрические узоры — идеальные шестиугольники, вспыхивавшие золотыми искрами при малейшей попытке приблизиться.

[Защитный барьер Арсенала Архитекторов]

[Тип: Гармоническая плазменная решетка]

[Прочность контура: 2400 ед.]

[Статус: Активен. Попытка несанкционированного проникновения карается дезинтеграцией биомассы]

— Тут напряжение такое, что воздух трещит, — Глеб осторожно вытянул вперед обух путейской кувалды.

Стоило закаленной стали приблизиться к барьеру на десять сантиметров, как из мембраны хлестнула ослепительная дуга золотистой молнии. Металл бойка мгновенно раскалился докрасна, а по воздуху поплыл резкий запах жженого железа. Бригадир с шипением отдернул руку:

— Мать твою… Срежет в пепел и фамилии не спросит. Как ты эту консервную банку вскрывать собрался?

— Вскрывать любую защиту нужно по схеме ее питания, — спокойно ответил я, активируя «Структурный резонанс».

После победы над десятиуровневым Колоссом в буфере системы висели пять свободных очков характеристик. Медлить с их распределением перед неизвестным залом было глупо:

— Система. Сила +2, Интеллект +1, Выносливость +1, Восприятие +1.

[Характеристики обновлены: Сила — 24, Ловкость — 14, Выносливость — 21, Восприятие — 16, Интеллект — 21]

[Физическая мощность экзо-манипулятора увеличена на 18 %]

[Скорость обработки диагностических данных увеличена на 25 %]

В глазах прояснилось. Теперь я видел силовое поле не как сплошную световую стену, а как сложную электрическую цепь.

Частота колебаний — двенадцать с половиной килогерц. Питание решетки шло не из глубины сокровищницы, а от трех балансировочных рунных узлов, вырезанных прямо в базальтовых косяках арки: два по бокам на высоте груди и один в замковом камне свода. Именно они удерживали гармоническое равновесие плазменной завесы.

— Алина, контролируй коридор за нашими спинами. Если из лабиринта полезут недобитые химеры — отстреливай на подходе, — распорядился я.

— Принято, — снайпер развернулась к пробитому нами тоннелю, вскинув карабин.

— Глеб, готовь упор. Сейчас бабахнет резонансная волна.

Я подошел вплотную к левому косяку арки. Титановый манипулятор «Коршун-1» с глухим гидравлическим присвистом развел механические пальцы. Давление в рабочем контуре руки подскочило до двухсот семидесяти атмосфер.

— Нарушение правил электробезопасности при монтаже распределительного щита, — констатировал я, прицеливаясь в левый рунный узел. — Заземление отсутствует. Допуск аннулирован.

Мой кулак метнулся вперед.

Титановые фаланги вошли в камень косяка на десять сантиметров, точно в мягкую глину. Пальцы нащупали пульсирующий кристалл накопителя внутри кладки.

[Активирован точечный импульс навыка «Глубокий демонтаж»]

[Расход энергии: 25 ед. Реактор: 225/250]

Фиолетовая энтропия хлынула из манипулятора прямо в кристаллическую решетку рунного узла.

Законы магии строились на законах распределения потенциалов. Когда в высокоорганизованную гармоническую систему врывается чистый хаос распада, проводники не выдерживают паразитной нагрузки.

Левый рунный узел полыхнул слепящей вспышкой, пошел сетью трещин и с сухим щелчком взорвался миллионом стеклянных искр.

Силовая мембрана задрожала, ее геометрия исказилась. Правый узел в косяке завыл, пытаясь перераспределить возросший ток на себя.

Я не дал ему шанса. Развернувшись на пятке, я нанес второй удар правым металлическим локтем в правый узел.

ХРЯСЬ!

Второй кристалл рассыпался в пыль под давлением двадцати четырех единиц Силы.

Оставшийся без опоры замковый камень на своде арки не выдержал фазового перекоса. Силовая завеса потеряла стабильность, вспучилась гигантским плазменным пузырем и с оглушительным хлопком схлопнулась внутрь себя, подняв тугой вихрь теплого озонового ветра.

[Барьер Арсенала Архитекторов деактивирован!]

[Получено 300 опыта за взлом древнего защитного контура]

[Текущий уровень: 10 (450/2000)]

Дорога была открыта.

— Чисто, — выдохнул я, стряхивая базальтовую крошку с титановых шарниров. — Заходим. Время не ждет.

Мы перешагнули порог и замерли.

Внутри не было ни пыли, ни сырости подземелий. Помещение представляло собой идеальный восьмиугольный зал размером тридцать на тридцать метров, сложенный из полированных плит зеркально-черного материала, напоминавшего сплав обсидиана с титаном. Вдоль стен тянулись массивные верстаки из матового серого металла, над которыми парили голографические призмы с чертежами и схемами неизвестных механизмов.

В центре зала на невысоких постаментах покоились три массивных саркофага из зеленоватого орихалка, покрытых защитными рунами консервации.

Но моим инженерным глазам сразу бросилось в глаза другое.

На центральном металлическом стенде, в луче тусклого янтарного света, парил массивный цилиндрический прибор из полированного сплава бронзы и темного кварца. От него исходили мягкие волны высокотемпературной энергии.

Я подошел ближе. Прибор среагировал на близость моего экзоскелета — фиолетовые руны энтропии на «Коршуне-1» вошли в резонанс с ядром устройства.

Системный интерфейс раскрыл подробную спецификацию:

[Обнаружен древний инструмент: «Плазменный резак Архитекторов» (Ранг E, Модификатор)]

[Тип: Интегрируемый подсистемный модуль]

[Температура рабочего факела: до 6000 °C]

[Функции: Высокоточная резка любых сплавов F- и E-ранга, шовная сварка конструкций, импульсный термический выстрел в ближнем бою]

[Требование: Класс [Инженер], [Механик] или [Утилизатор]. Базовая Сила: 20+, Интеллект: 20+]

[Совместимость с экзо-манипулятором «Коршун-1»: 98.4 %]

— Вот это я понимаю — заводское оснащение, — усмехнулся я.

Не теряя ни секунды, я приложил металлический цилиндр к нижней части правого предплечья «Коршуна-1».

Титановые пластины экзоскелета отозвались тихим щелчком. Инструмент точно ждал своего оператора: фиксирующие скобы разошлись, обхватили локтевой сустав манипулятора, а тонкие золоченые коннекторы вошли в технологические порты моего силового контура.

[Произведена интеграция модуля: «Плазменный резак Архитекторов»]

[Энергоснабжение подключено к Внутреннему Реактору]

[Расход на резку: 2 ед. энергии/сек. Термический урон в контакте: 550 ед.]

Я шевельнул пальцами. Из сопла под запястьем с тонким шипением вырвалась ослепительно-белая игла концентрированной плазмы длиной в двадцать сантиметров. Воздух в радиусе метра мгновенно раскалился, металл пола под соплом начал медленно оплавляться.

Прекрасный рабочий инструмент. Никаких тяжелых баллонов с пропаном и шлангов. Только чистая управляемая энергия реактора.

Тем временем Глеб и Алина подошли к саркофагам из орихалка.

— Виктор, тут замки странные, — позвал бригадир. — Личинок нет, ручек нет. Сплошной металлический монолит.

— Отойди на шаг, — я подошел к первому контейнеру.

Плазменная игла под моим запястьем вспыхнула с утроенной силой. Я аккуратно провел соплом вдоль стыка крышки саркофага. Шеститысячеградусный луч рассек орихалковые пломбы толщиной в три пальца за четыре секунды, оставив за собой тончайший раскаленный рез.

Я уперся титановыми пальцами в край крышки и сдвинул пятисоткилограммовую плиту в сторону.

Металл с глухим стуком упал на пол. Из недр саркофага хлынуло облако морозного пара криогенной консервации.

На дне контейнера, на мягкой подложке из металлической стружки, лежал крупный граненый кристалл размером с дыню. Внутри него переливались золотистые и багровые световые нити, складываясь в сложнейшую трехмерную структуру.

Рядом аккуратными рядами лежали тяжелые бруски металла с характерным зеленоватым отливом.

Я коснулся кристалла ладонью:

[Получен уникальный артефакт: «Древний кристаллографический чертеж: Сторожевой Голем-Симбиот» (Ранг E-EX)]

[Описание: Инженерная матрица для создания автономного биомеханического стража-симбиота. Конструкт адаптируется под энергосистему создателя, способен поглощать тяжелые металлы, радиацию и отходы скверны для самовосстановления и эволюции]

[Базовые компоненты для сборки: Ядро Босса (ранг E или выше), Высокопрочный костный каркас (от 20 кг), Металлический сплав высшего класса (от 50 кг), Источник жидкого металла]

Мое сердце механика забилось быстрее.

Это был чертеж идеального напарника. Не тупой куклы из камня, а живого, саморазвивающегося боевого комплекса. Каркас из костей Чумного Мясника и Стража Стен у меня уже был. Не хватало лишь ядра финального босса Башни и редкого жидкого сплава.

— Чертеж уходит в архив, — сказал я, убирая кристалл в пространственный накопитель.

Затем я перевел взгляд на бруски рядом:

[Получен материал: Слитки Орихалка Интеграции x12 (Общий вес: 12 кг)]

[Свойства: Абсолютная энергопроводимость, сопротивление магической коррозии, сверхвысокая плотность]

Во втором и третьем саркофагах нашлись запасы чистейшей концентрированной маны:

[Получен ресурс: Эссенция Первородного Порядка x3 (Кристаллизованная мана высшей очистки)]

[Получен ресурс: Редкие химические реагенты древних x8 колб]

Я положил ладонь на одну из призм Эссенции Порядка:

— Поглотить одну единицу.

Холодная, кристально чистая энергия вошла в мой грудной узел. Реактор, до этого переполненный грязной энтропией распада, жадно впитал стабилизирующий заряд.

[Внутренний Реактор стабилизирован]

[Максимальная емкость расширена до 300 единиц!]

[Текущий запас: 300/300 ед. (Полный заряд)]

— Виктор, смотри, — Алина указала карабином в дальний угол зала.

Там, за верстаками, в стене темнел широкий наклонный пандус со ступенями, уходящими вверх. Над проходом горел зеленый системный символ, указывающий направление эвакуационного шлюза.

— Инженерный сервисный туннель, — определил я, сверившись с внутренней картой. — Он ведет прямо в обход финальных коридоров лабиринта, аккурат к Центральному Алтарю перехода. Создатели Башни явно оставили себе служебный выход на случай аварии.

— Значит, мы выходим прямо к порталу на второй ярус? — уточнил Глеб, закидывая трофейные слитки орихалка в свой вещевой мешок.

— Именно. И опережаем график на добрых десять часов. Выдвигаемся.

Транспортная клеть шахтного подъемника летела в бездну с гулким воем стальных тросов и протяжным скрежетом чугунных направляющих.

С каждым десятком метров температура росла, а влажность подбиралась к ста процентам. Запах серы, тухлых яиц и едкого хлора оседал на зубах щелочным налетом. Стойки клети покрывались каплями конденсата, с шипением разъедавшего старую краску.

В углу обзора вспыхнула тревожная изумрудная рамка интерфейса:

[ВЫ ВХОДИТЕ НА ВТОРОЙ ЯРУС БАШНИ ИСПЫТАНИЙ]

[Локация: «Затопленные Ядовитые Шахты»]

[Экологический статус: Чрезвычайная опасность]

[Состав атмосферы: Пары серной и соляной кислот, концентрация превышает ПДК в 360 раз]

[Время до планового санитарного затопления: 136 часов 10 минут]

Платформа с тяжелым гидравлическим ударом села на демпферные пружины приемного горизонта.

Перед нами открылся колоссальный карстовый разлом, некогда соединенный с глубинными дренажными выработками городского химкомбината и секретными объектами гражданской обороны шестидесятых годов. Высоко под циклопическим базальтовым куполом, теряясь в белесом ядовитом тумане, висели гроздья светящихся зеленых сталактитов. С них непрерывно срывались тяжелые фосфоресцирующие капли, со звоном разбиваясь о камень.

Внизу, в двадцати метрах под подвесными мостками, плескался бескрайний океан кипящей жижи — гремучая смесь грунтовых вод, серной кислоты, продуктов распада рудных пластов и концентрированных отходов разлома. Уровень pH этой адской ванны не превышал единицы.

С базальтовых уступов с оглушительным ревом низвергались кислотные водопады, поднимая клубы удушливого пара. Единственной дорогой служила сложная паутина металлических эстакад из тяжелых советских двутавров, смонтированных на массивных железобетонных быках, и подвесные технологические мостки, ведущие к циклопическим бетонным бункерам подземных насосных станций.

Алина и Глеб стояли рядом со мной, плотно прижав к лицам сваренные мной костяные респираторы. Картриджи с химическим поглотителем из орихалка тихо посапывали на каждом вдохе, надежно нейтрализуя агрессивные газы. Глаза товарищей за смотровыми стеклами из закаленного триплекса были сосредоточены и спокойны.

Чего нельзя было сказать о нашем пленнике.

Бугор, привязанный за пояс к поручню подъемника тонким стальным тросом, стоял на четвереньках на рифленом настиле. Из его носа и рта текла мутная слюна, глаза налились кровью и яростно слезились от едкого хлора. Тряпка, которой он в панике обмотал лицо, промокла насквозь и уже начала расползаться волокнами под действием кислотного конденсата. Кожа на шее и кистях рук покрылась багровыми волдырями тяжелого химического ожога.

— Коршунов… с-сука… я задыхаюсь… — просипел главарь банды, судорожно скребя ногтями по стальному настилу. — В легких точно стекло толченое… Дышать нечем… Дай фильтр… Ты же обещал жизнь сохранить…

— Я обещал сохранить жизнь полезному ресурсу, а не выдавать путевку на лечебный курорт, — ровно ответил я, поправляя ремень «Шлакобоя-1». Тяжелый ствол двадцать третьего калибра привычно грел бедро. — Выносливость у тебя восьмого уровня, сердце крепкое. Перестань паниковать, закрой рот и дыши носом, короткими вдохами. Где главная насосная?

Я оперся рукой о влажный поручень эстакады и глубоко, медленно вдохнул горячий влажный воздух шахты.

Обычный человек в этой атмосфере получил бы токсический отек легких через пару сотен вдохов. Но стоило парам серной кислоты и соляным взвесям коснуться моих бронхов, как в центре груди вспыхнул ровный, жадный огонь.

Внутренний реактор отозвался утробным, довольным рокотом, напоминающим работу мощного корабельного дизеля, в цилиндры которого подали очищенное высокооктановое топливо.

[Зафиксирован контакт с химически агрессивной средой (Класс опасности: 2)]

[Иммунитет Утилизатора Искажений активен в штатном режиме]

[Химические токсины серы и хлора переработаны в Эссенцию Энтропии: +5 ед./мин.]

[Внутренний Реактор полностью стабилен: 300/300 ед.]

[Пассивная регенерация мышечных волокон увеличена на 50 %]

[Температурный порог комфорта смещен до +75 °C]

По дыхательным путям разлилась ледяная свежесть ментола. Усталость от штурма первого яруса растаяла, в суставах появилась пружинящая легкость. Для обычных людей ядовитая бездна была западней. Для меня — идеальной средой и источником даровой энергии.

Бугор, утирая сопли и слезы окровавленным рукавом куртки, указал дрожащим пальцем на массивный бетонный куб, возвышавшийся в трехстах метрах впереди прямо посреди бурлящего кислотного озера:

— Вон… вон она. Насосная станция номер четыре. Главный подземный водоотлив северного крыла химкомбината… Там установлены четыре турбинных насоса с крыльчатками из титанового сплава, по восемьсот киловатт каждый… Если подать питание и включить гидрозатворы — они выкачают кислоту в глубинные поглощающие скважины за полчаса… Уровень жижи упадет на четыре метра, обнажатся нижние бетонные мосты, ведущие прямо к центральным воротам Третьего Яруса…

— Кто внутри объекта? — резко спросил я, разглядывая монолитные стены станции сквозь прицельную планку. — Ты упоминал ученых.

— До удара Инициации… туда спустилась спецгруппа из Центрального НИИ Химпрома, — задыхаясь, прохрипел Бугор. — Профессор Романовский с пятью технологами и взвод охраны. Они вывозили из бункера партии катализаторов и «Реагент-Девять» — стабилизатор маны. Когда Башня рухнула, пласт сдвинуло, штольню затопило. Они заперлись в бункере. Запасы воздуха на исходе, сидят без еды и патронов.

В этот момент сквозь тяжелый монотонный гул водопадов и шипение разъедаемого камня до нашего слуха донеслось сухое металлическое эхо автоматных очередей.

Та-та-та-та!

Стреляли короткими, жестко экономными отсечками по два-три патрона калибра 5.45. Звук бил прямо из бронированных амбразур правого капонира насосной станции. Очереди звучали часто, но с нарастающим отчаянием в темпе.

А следом за выстрелами из зеленоватого тумана над поверхностью бурлящего озера раздалось мерзкое, влажное щелканье суставов и утробное хоровое кваканье десятков глоток.

— Живы, — констатировала Алина. Снайпер плавно вскинула карабин к плечу, припав глазом к оптическому прицелу. — Обороняются из правого ДОТа. Но позиция критическая. На мостках перед гермолюком идет плотный штурм.

Я активировал пассивный навык «Структурный резонанс» и вгляделся сквозь завесу ядовитого пара.

Узкую металлическую эстакаду, соединявшую бункер станции с внешними выработками, буквально облепила стая кошмарных порождений второго яруса.

Они напоминали прямоходящих амфибий размером с быка. Скользкая серо-зеленая кожа блестела маслянистой пленкой, вдоль хребтов торчали полуметровые костяные иглы с пенистым ядом. Из пастей тварей прямо в броневые ставни бункера хлестали струи кислоты под давлением в десяток атмосфер, заставляя сталь шипеть и пузыриться.

[Иглокожий Болотник-Амфибия (Ур. 8). Класс: Тварь Кислотных Глубин]

[Количество: 8 особей]

Но настоящей угрозой для осажденных была колоссальная туша, колыхавшаяся у самого основания фундамента станции.

Пятиметровый бугристый мешок из гниющей плоти, заросший панцирем из окаменевших ракушек и металлургического шлака. Тварь напоминала исполинскую жабу с четырьмя глазами, светящимися фосфорным огнем.

[Глубинный Трупоед-Альфа (Ур. 11, Мини-босс локации)]

[Класс: Кислотный Левиафан Шахт]

[Особенности: Мгновенная регенерация в химической среде, плевок кислотой на 40 метров, бронированный панцирь 5-го класса]

Альфа методично раздувал свой зоб размером с цистерну бензовоза и каждые десять секунд выплевывал в центральный гермолюк насосной пятидесятилитровый заряд шипящей едкой массы. Верхние петли массивной броневой двери бункера уже провисли, разъеденные до половины толщины металла.

Из вентиляционной трубы станции донесся надсадный хрип наружного громкоговорителя:

— Всем постам!.. Говорит бункер насосной номер четыре! Патронов осталось на один магазин! Гермодверь прогорает, металл течет! Если люк рухнет — нас растворят заживо! Помогите!..

— Химики и технологи — основа производства, — произнес я, взводя затвор «Шлакобоя-1». — Люди, способные очищать реактивы и работать с изотопами, нужны Цитадели живыми. Разворачиваем тактический порядок.

Я повернулся к соратникам:

— Алина, видишь фермы кран-балки под сводом над станцией?

— Вижу, — отозвалась девушка, оценивая высоту и угол обзора.

— Поднимайся по служебному трапу на верхний настил. Работай сверху по спинным костяным иглам амфибий. Выбивай стрекательные железы, не давай им вести прицельный обстрел мостков.

— Принято.

— Глеб, берешь Бугра на короткий поводок и держишь вход на центральную эстакаду. Если эти твари попытаются перерезать путь отхода — крепи основание пролетов гео-каркасом. Бугор дернется в сторону — ломай ему колено без предупреждения.

— Сделаем в лучшем виде, командир, — бригадир с хрустом размял пальцы и покрепче перехватил рукоять кувалды.

— А ты как зайдешь? — спросила Алина, закрепляя карабин на плечевом подвесе.

Я посмотрел на бурлящее зеленое озеро, плескавшееся внизу, и усмехнулся:

— Напрямую по руслу. Пора проверить предел прочности плазменного резака.

Я перемахнул через леера эстакады и шагнул в пустоту.

ПЛЮХ!

Я вошел в кипящую изумрудную жижу по пояс.

Температура раствора достигала шестидесяти градусов. Обычные ботинки превратились бы в кисель за минуту. Но ноги защищали титано-базальтовые щитки Стража Стен, а вокруг тела развернулся вихрь энтропийного щита.

[Контакт с жидкой агрессивной средой предельной концентрации!]

[Активирован пассивный режим: «Энтропийная губка»]

[Энергия реактора: 300/300 ед. Избыточный потенциал направлен на форсирование сервоприводов]

[Физическая Сила временно увеличена: +4 ед. Текущая Сила: 28 единиц!]

Мышцы налились чугунной мощью. Сервоприводы экзо-манипулятора «Коршун-1» запели на высокой, чистой ноте. Кипящая кислота вокруг меня начала остывать с поразительной скоростью, теряя едкие свойства и превращаясь в мутную воду — внутренний реактор вытягивал энергию химических связей со скоростью промышленного утилизатора.

Я рванул вперед по затопленной галерее, вздымая двухметровые фонтаны брызг. Двадцать восемь единиц Силы несли мое тело сквозь плотную жидкость, точно тяжелый торпедный катер.

Ближайшие две амфибии на опорной плите моста заметили движение в воде. Чудовища развернулись, их пасти с мерзким клекотом распахнулись для залпа.

Пф-ит! Пф-ит!

Сверху хлестнули выстрелы Алины. «Теневые Пробойники» вошли точно в спинные наросты тварей. Стрекательные железы сдетонировали внутри тел чудовищ от объемного пространственного удара. Раздался глухой треск — обе амфибии взвыли, захлебываясь собственной кислотой, прожигающей их хребты изнутри.

Я вылетел из воды прямо перед ними на бетонный выступ.

Левая рука вскинула «Шлакобой-1».

ГРОМ.

Заряд тяжелой свинцовой картечи в упор снес голову первой твари, размазав кости и чешую по железобетону.

Вторая амфибия яростно полоснула лапой с кварцитовыми когтями, целясь мне в горло.

Правая титановая рука метнулась на перехват. Под моим запястьем с резким шипением активировался трофейный модуль:

[Активирован «Плазменный резак Архитекторов»!]

[Расход энергии: 4 ед.]

Из сопла вырвался ослепительно-белый клинок плазмы длиной в полметра. Температура в шесть тысяч градусов превратила воздух в раскаленное марево.

Я провел плазменным лезвием снизу вверх.

Резак прошел сквозь чешую, кости и плоть амфибии без малейшего сопротивления, точно раскаленная нихромовая нить сквозь брусок парафина. Две половины туши с шипением развалились в стороны, а края среза мгновенно запеклись до состояния черного шлака.

[Уничтожен: Иглокожий Болотник-Амфибия (Ур. 8) x2]

[Получено 180 опыта. Текущий уровень: 10 (1830/2000)]

Вода позади меня взорвалась трехметровым валом пены.

ГУА-А-АРХ!

Глубинный Трупоед-Альфа осознал появление угрозы. Исполинская пятиметровая жаба развернула свою тушу в мою сторону. Четыре глаза вспыхнули фосфорным огнем. Ее зоб раздулся до чудовищных размеров, и в меня ударил сплошной поток кислоты толщиной в водопроводную трубу.

Стена жидкости неслась с сокрушительной скоростью пожарного гидранта.

Я не стал уклоняться. Выставив вперед правую руку в титановом экзоскелете, я развернул открытую ладонь навстречу потоку:

— Демонтаж химического раствора! Жри досыта!

[Внимание! Предельная нагрузка на поглощающий контур!]

[Скорость поглощения: 40 литров едкой смеси в секунду!]

Удар струи напомнил удар бревна на полном ходу. Ботинки заскрежетали по бетону, но Выносливость в двадцать одну единицу удержала меня на ногах. Кислота распадалась на воду и ману прямо на титановых пальцах «Коршуна-1». Реактор гудел от переполнения, клубы пара закрыли весь обзор.

Через три секунды запас химикатов в зобе Альфы иссяк. Тварь захлебнулась воздухом, ошалело хлопая веками сквозь пар.

— Давление упало, гражданин левиафан, — произнес я, шагая сквозь туман.

Рывок. Прыжок на три метра вверх.

Мой кованый берц врезался прямо в плоскую морду чудовища, впечатав его в донный ил. Не давая твари опомниться, я взлетел на ее бугристый загривок, уперся коленями в скользкий панцирь и сжал титановый кулак.

Плазменный резак под моим запястьем взвыл на максимальной форсировке.

Ослепительный белый штырь вонзился точно в основание черепа мини-босса — в точку сочленения панцирных плит с позвоночным столбом.

ПШ-Ш-ХЛОП!

Луч плазмы прожег панцирь за долю секунды. Закипели внутренние соки, пар под колоссальным давлением разорвал ткани затылка. Альфа истошно взревел, взбивая кислоту мощными лапами, но мои титановые пальцы уже сомкнулись на его хребте.

«Титанический хват» плюс форсированная сила в двадцать восемь единиц сработали как промышленный пресс.

ХРУСЬ!

Шейный отдел хребта исполина лопнул с пушечным грохотом. Я провернул кисть экзоскелета, вырывая позвонки вместе с оплавленным мясом.

Чудовищная туша вздрогнула в последний раз и тяжело осела на дно разлома, подняв волну едкой серой пены.

[УНИЧТОЖЕН МИНИ-БОСС: Глубинный Трупоед-Альфа (Ур. 11)]

[Получено 1100 опыта!]

[УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН! Текущий уровень: 11 (930/2500)]

[Доступно свободных очков характеристик: 3]

Я опустил ладонь на панцирь поверженного гиганта:

[Активирован «Глубокий демонтаж»]

[Получено: Эссенция Едкого Распада (Ранг E) x1, Кислотостойкие железы Альфы x2, Панцирные пластины высокой прочности — 65 кг]

Оставшиеся на эстакаде шесть амфибий, увидев гибель вожака, издали панический визг и бросились врассыпную, ныряя в водосбросные туннели шахты.

Через минуту над озером повисла тишина.

Алина плавно спустилась с кран-балки, держа карабин на предохранителе. Глеб подошел по эстакаде, волоча за собой дрожащего Бугра.

— Чистая работа, командир, — бригадир с уважением посмотрел на остов чудовища. — Я думал, эта жаба тебя на молекулы разложит.

— На молекулы раскладывает плохой инструмент, Глеб, — ответил я, поднимаясь на бетонную площадку перед входом в бункер. — А хороший инструмент выполняет плановый демонтаж.

Я подошел к искореженному гермолюку насосной станции.

Петли двери были оплавлены кислотой и намертво заклинили в косяке. За стальным листом толщиной в сорок миллиметров слышались сдавленные всхлипы и тяжелое дыхание задыхающихся людей.

Я активировал плазменный резак.

Тонкий белый луч прорезал остатки заклинивших ригелей замка за пятнадцать секунд. Затем я уперся титановыми пальцами «Коршуна-1» в край полотна и с металлическим скрежетом рванул дверь на себя.

Тяжелая броневая створка поддалась и с грохотом распахнулась наружу.

Из проема пахнуло спертым воздухом, пороховой гарью и нашатырем.

В полумраке аварийного света стояли семеро человек в грязных белых халатах поверх свитеров. Впереди — пожилой мужчина в очках с синей изолентой и пустым пистолетом в руках. Позади на полу лежали двое раненых солдат.

Старик с недоверием посмотрел на мой рабочий комбинезон, на дымящийся титановый манипулятор, затем на Алину и Глеба.

— Вы… вы не военные? — хриплым голосом спросил он. — Откуда у вас допуск в аварийный сектор?

— Государственный технический надзор и служба ликвидации аварий, — ровно ответил я, опуская «Шлакобой». — Я инженер Коршунов. Это моя группа. Вы профессор Романовский?

Старик медленно опустил пистолет, по его закопченному лицу потекли слезы:

— Да… Я Романовский. Вы прошли сквозь кислотное озеро пешком?..

— Разговоры потом, профессор, — я шагнул внутрь бункера. — У вас кислород на нуле. Всем оставаться на местах, дышать медленно. Сейчас решим главную задачу яруса.

Я подошел к центральному пульту управления насосной станции.

Огромная панель с десятками стрелочных приборов была залита конденсатом. Кабельные вводы были перебиты обломками свода.

— Мы пытались запустить турбины, — сказал молодой химик, подошедший ко мне. — Но обрыв в цепи управления возбуждением. Без шунтирования обмоток насосы не возьмут нагрузку…

— Отойди, коллега, — мягко отодвинул я парня.

Я вытащил два тонких прутка трофейного орихалка, добытого в Арсенале Архитекторов. Плазменный резак короткой вспышкой впаял перемычки прямо в клеммы реле пуска.

[Активирован навык «Глубокий демонтаж: Экспресс-ремонт»]

[Электрическая цепь восстановлена с усилением проводимости на 400 %]

[Расход энергии: 15 ед.]

Стрелки амперметров дернулись вправо. В машинном зале вспыхнули зеленые сигнальные огни.

Я взялся за рукоять главного рубильника и с силой вдавил ее вниз.

ВЖ-Ж-Ж-БУМ!

Пол под ногами завибрировал могучим монолитным гулом. Четыре колоссальные турбины главного водоотлива вышли на рабочие обороты.

Миллионы литров кислоты с ревом хлынули в открывшиеся шандоры глубоких дренажных скважин. Уровень кипящего озера за панорамными бронеокнами станции начал стремительно падать — метр в минуту, обнажая базальтовые уступы, старые вагонетки, древние каменные мостовые и сухие переходы.

Через десять минут дно гигантского разлома обнажилось.

Перед глазами вспыхнула системная надпись:

[ГЛОБАЛЬНАЯ МЕХАНИКА ВТОРОГО ЯРУСА ДЕАКТИВИРОВАНА!]

[Ядовитые шахты осушены на 85 %]

[Открыт магистральный переход к Вратам Третьего Яруса!]

[Оценка инженерного решения: РАНГ S+]

[Получено 1500 опыта!]

[УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН! Текущий уровень: 12 (430/3200)]

[Доступно свободных очков характеристик: 3]

Профессор Романовский и его коллеги смотрели на осушенное дно шахты, точно стали свидетелями невозможного чуда.

— Невероятно… — прошептал ученый, протирая стекла очков полой халата. — Два миллиона кубометров реактивов за четверть часа… Молодой человек, вы спасли не только нас, но и уникальные образцы «Реагента-Девять» и изотопную базу института!

— Слушайте вводную, профессор, — ответил я. — Глеб выделит вам дыхательные картриджи. По осушенному дну выходите на Первый ярус. Там пробит сквозной тоннель прямо к выходу из Башни. На площади вас встретит комендатура станции «Заводская» во главе с Михалычем и доктором Вороновым. Вы поступаете в лабораторию нашей базы. Все реактивы и образцы — под опись. Городу нужны мозги.

— Слово ученого, мы выполним регламент, — твердо произнес Романовский, крепко пожав мою металлическую перчатку обеими руками.

Я повернулся к выходу из бункера.

На осушенном илистом дне шахты, в двухстах метрах впереди, темнели циклопические базальтовые ступени к порталу Третьего Яруса. Дорога была свободна.

Но на скользкой черной грязи перед порталом отчетливо чернели свежие следы.

Чудовищные трехпалые отпечатки когтей шириной в два метра каждый. Существо весом не меньше пятидесяти тонн двигалось на задних лапах прямо к открытым воротам верхнего зала.

Рядом стоял Бугор. Глядя на борозды в иле, главарь банды судорожно осклабился разбитыми губами:

— Ты думаешь, ты победил, мусорщик?.. Там, наверху, в Зале Испытаний… спит то, перед чем твоя пукалка — детская хлопушка… Ты оттуда по кускам вылетишь…

Я посмотрел на гигантские следы древнего титана, затем перевел взгляд на ухмыляющегося главаря. Моя титановая рука легла на рукоять газового ключа:

— За нарушение техники безопасности при ведении подземных работ, гражданин Бугор, положен строгий выговор с занесением в личное дело.

Я шагнул на осушенное дно разлома:

— Пошли, Комендант. Посмотрим, из какого сплава сделан твой ночной кошмар.

Воздух на границе Второго и Третьего ярусов переменился резко, точно при переходе из горячего гальванического цеха в промышленный рефрижератор.

После сорокапятиградусной тропической духоты ядовитых шахт здесь царил сухой, колючий мороз. Термометр системного интерфейса зафиксировал минус шесть по Цельсию. Влажная рабочая одежда, пропитанная нейтрализованными солями и взвесью известняка, мгновенно заскорузла на плечах хрустящей коркой, а пар от дыхания оседал на шерсти шарфа и бровях мелким белым инеем.

Под нашими подошвами глухо звенело черное вулканическое стекло циклопической лестницы, ведущей вверх сквозь монолитную толщу скалы. Каждая ступень шириной в тридцать метров и высотой в полметра была рассчитана на шаг колоссального голема. В толще черного камня тускло мерцали тонкие фиолетовые прожилки застывшего силиката, проводящие остаточную ману к верхним горизонтам. Поверхность была скользкой, но зазубренные протекторы моих армейских ботинок держали сцепление надежно, а гироскопы экзоскелета автоматически компенсировали микросмещения центра тяжести.

В углу обзора вспыхнула багровая системная плашка:

[ВЫ ВОШЛИ НА ТРЕТИЙ ЯРУС БАШНИ ИСПЫТАНИЙ]

[Локация: «Цитадель Пепла — Зал Испытаний»]

[Статус сектора: Преддверие Тронного Зала]

[До финальной зачистки сектора: 135 часов 40 минут]

Я шел первым, размеренно и тяжело переставляя ноги. В правом предплечье тихо жужжал гидравлический сервопривод «Коршуна-1», плазменный резак под моим запястьем был отключен, но оставался на боевом взводе, готовый выбросить шеститысячеградусный факел за долю секунды. Рабочее давление в контуре манипулятора держалось на отметке двести восемьдесят атмосфер — предельный технологический режим, обеспечивающий сокрушительную кинетическую мощь.

Три свободных очка характеристик, полученных за двенадцатый уровень, требовали немедленного распределения:

— Система. Сила +1, Выносливость +1, Интеллект +1.

[Характеристики обновлены: Сила — 25, Ловкость — 14, Выносливость — 22, Восприятие — 16, Интеллект — 22]

[Базовый физический урон увеличен на 12 %]

[Прочность клеточной структуры повышена: сопротивление низким температурам +30 %]

[Скорость расчета энергоемкости реактора увеличена на 20 %]

Волна густого, плотного тепла прокатилась по телу от грудного узла до кончиков пальцев. Холод перестал существовать как физическая помеха — терморегуляция Утилизатора мгновенно адаптировалась к отрицательной температуре, превратив морозный воздух в источник дополнительной концентрации и резкости реакций. Пульс замедлился до идеальных пятидесяти ударов в минуту, зрение обострилось, вычленяя малейшие детали рельефа в полумраке.

Сзади тяжело ступал Глеб, волоча на конце стального буксировочного троса нашего проводника.

Бугор выглядел паршиво. Кожа на его лице и шее вздулась багровыми волдырями от кислотных паров, правая рука висела на грязной марлевой перевязи, дыхание вырывалось из глотки с надсадным бульканьем. Но в глазах главаря банды, когда мы перешагнули порог верхнего яруса, зажглась недобрая, лихорадочная искра. Он то и дело озирался по сторонам, приподнимал подбородок, точно принюхиваясь к запахам морозного зала и выискивая глазами знакомые ориентиры.

— Виктор, обрати внимание на акустику, — негромко произнесла Алина, бесшумно двигаясь по левому флангу с карабином в руках. Ее чуткие пальцы лежали на спусковой скобе. — Пространство впереди гигантское, но эхо странное. Звук дробится о преграды на высоте, отражается с задержкой в полсекунды. Слишком много преломлений для пустого помещения.

Мы вышли на широкую овальную арену Преддверия Тронного Зала.

Масштабы древнего комплекса поражали даже привыкшего к тяжелому производству инженера. Это был колоссальный сводчатый зал длиной под двести метров и шириной не меньше сотни. Высоко вверху, на высоте девятиэтажного жилого дома, смыкались стрельчатые базальтовые ребра перекрытий, между которыми тускло тлели прожилки багрового фосфора. Пол был выложен тяжелыми плитами черного туфа, исчерченными глубокими геометрическими канавками — древней системой стока технологических жидкостей и жертвенной крови.

Вдоль стен зала тянулись двухъярусные галереи с полуразрушенными каменными балюстрадами, опиравшимися на массивные пятиметровые колонны квадратного сечения.

А в самом дальнем конце арены, венчая пятиступенчатый гранитный помост, возвышались исполинские тридцатиметровые створки Врат Тронного Зала. Ворота из темной кованой бронзы были наглухо закрыты и покрыты барельефами с изображением пылающего многорукого титана, попирающего горы черепов.

[Врата Тронного Зала: Запечатано]

[Охранный статус: Требуется завершение Испытания Зала]

[Хозяин Трона: Повелитель Праха (Ур. 20, Владыка Башни)]

В зале стояла абсолютная, давящая на перепонки тишина. Ни одного монстра на полу арены. Ни шороха, ни рыка, ни скрипа костей.

Только серый вулканический пепел, кружащийся в морозном воздухе мелкими невесомыми хлопьями, да легкий сквозняк, тянущий из широких вентиляционных решеток в полу.

Но для моих инженерных глаз эта тишина была грубой декорацией.

Я активировал пассивный навык «Структурный резонанс» и окинул внимательным взглядом верхние галереи. В воздухе, помимо запаха застарелого пепла, отчетливо витали молекулы оружейной смазки марки «РЖ», едкая гарь от стреляных гильз и запах дешевого табака. На каменных ступенях боковых лестниц виднелись свежие царапины от стальных подков армейских сапог, а у подножия одной из колонн валялся свежий окурок с желтым фильтром.

— Здесь чужие, — тихо произнес я одними губами, не поворачивая головы и продолжая мерно шагать вперед. — И пришли они не снизу. Засада выставлена грамотно, сектора перекрыты.

Алина плавно сместилась за ближайший каменный постамент, сливаясь с густой тенью:

— Вижу второй ярус галереи. За третьей колонной справа — слабое отражение оптики. Снайперский прицел ПСО-1. На одиннадцать часов за мешками — ствол пулемета.

— Нас пасут, — добавил Глеб, незаметно опуская свой стальной щит к ногам и готовя гео-каркас. — Бугор, сука, твоих рук дело? Привел нас под прицел своих шакалов?

Бугор не ответил.

В этот миг главарь банды внезапно с воплем рухнул на колени, схватившись за голень левой ноги:

— А-а-ай!.. Нога! Мышцу судорогой свело, наступить не могу!.. Помогите, мужики!..

Движение было отрепетированным и молниеносным. Падая вперед, Бугор резко выбросил правую руку вниз, с силой ударив кулаком по неприметному выступу каменной плиты у основания колонны.

Тонкая стальная струна, натянутая в шве кладки, лопнула с коротким металлическим щелчком.

Из-за каменной балюстрады второго яруса в морозный воздух с шипением взвилась сигнальная ракета. Ярко-красный огненный шар ударил в базальтовый свод, озарив зал мертвенным кровавым светом.

Бугор с неожиданной для израненного прытью перекатился по полу, срывая с себя петлю троса, и нырнул за толстый гранитный жертвенник:

— Хлыст! Огонь! Вали ублюдков! Под ребра бейте!

Мгновение спустя тишину зала разорвал оглушительный грохот крупнокалиберного стрелкового оружия.

ДР-Р-Р-Р-Р-Р-ЯХ!

С высоты второго яруса, из-за бруствера из мешков с песком, ударил станковый пулемет Калашникова — ПКМ. Тяжелые пули калибра 7.62х54 мм с чудовищной кинетической энергией вспороли воздух, выбивая из черных плит фонтаны каменной крошки и вздымая тучи серого пепла.

Одновременно с верхних галерей грянули частые выстрелы полуавтоматических карабинов и хлесткие сухие щелчки снайперской винтовки СВД.

— В укрытие! — рявкнул я, хватая Глеба за плечо и дергая назад.

Мы метнулись за массивный обломок рухнувшей колонны толщиной в полтора метра.

В гранитный монолит со звоном ударила серия бронебойно-зажигательных пуль. Камень задрожал, с противоположной стороны брызнули раскаленные осколки, запах хлора мгновенно сменился едким ароматом сгоревшего кордита. Пули свистели в воздухе, рикошетя от полированных стен с мерзким визгом циркулярной пилы.

Глеб с рычанием вогнал путейскую кувалду в трещину пола:

— Гео-Каркас: Монолитный бастион!

Желтая волна энергии пропитала расколотую колонну. Камень мгновенно запекся, микротрещины затянулись, превратив наше укрытие в монолитный бронеколпак. Пулеметные очереди бессильно выбивали пыль из гранита, не способные пробить полутораметровую толщу укрытия.

Из-под купола зала донесся торжествующий, глумливый голос Бугра, усиленный портативным громкоговорителем:

— Коршунов! Ну что, мусорщик, допрыгался со своими шестеренками?! Думал, подловил меня на переходе, загнал под шконку?! А я в отличие от тебя шахматные партии на три хода вперед считаю!

Я прижался спиной к камню и выглянул в узкий зазор между колонной и полом, включив максимальное увеличение системного зрения.

На галерее второго яруса, за каменными парапетами и наскоро сложенными баррикадами, закрепились двенадцать человек.

Это были не те оборванные уличные уголовники, которых мы разогнали у входа в Башню. На этих бойцах были добротные камуфляжные костюмы, разгрузочные жилеты армейского образца и шлемы. Лица жесткие, обветренные — ветераны локальных конфликтов и опытные наемники, составлявшие костяк личной гвардии Бугра.

Во главе стрелков стоял высокий, сухощавый боевик в черной бандане с длинным шрамом через всю щеку. В его руках покоилась снайперская винтовка СВД с глушителем и тепловизионным прицелом.

[Хлыст (Ур. 9). Класс: Теневой Егерь / Стрелок-Ликвидатор]

Рядом у пулемета ПКМ возился широкоплечий здоровяк в танковом шлемофоне:

[Мордоворот (Ур. 8). Класс: Огневой Щит / Тяжелый Пулеметчик]

Они вошли в Башню еще глубокой ночью, за шесть часов до нашего штурма блокпоста. Пока Бугор изображал коменданта на площади и доил сталкеров, его лучшая ударная группа скрытно поднялась по вентиляционным шахтам, зачистила передовые заслоны и заняла господствующую высоту в финальном зале, дожидаясь подхода основных сил.

И теперь они держали под прицелом единственный проход к Тронному Залу.

— Слушай сюда, Коршунов! — орал Бугор из-за парапета пулеметного гнезда. — Ты загнан в мешок! У Хлыста двенадцать стволов, пулемет на сошках и полные цинки патронов! Вы оттуда носа не высунете — перетрем в решето! Но я человек деловой! Даю тебе один шанс сдохнуть с пользой для дела!

— Огласите весь список предложений, гражданин мародер, — спокойно отозвался я, проверяя затвор «Шлакобоя».

— Бросайте оружие к ступеням! — рявкнул Бугор. — Твой экзоскелет, ружье, гранаты и все трофеи — на середину зала! Затем ты, твоя девка и этот метростроевский дуболом идете первыми к дверям Тронного Зала! На помосте стоят защитные руны и активируются скрытые ловушки Повелителя Праха! Вы разрядите их на себя своим мясом! Если выживете после первого удара босса — мы добьем тварь и, так и быть, оставим вас в живых ковыряться на помойке! Дернетесь — закидаем гранатами и сожжем из огнемета! У вас ровно три минуты на размышление!

Пулеметчик на галерее дал короткую подтверждающую очередь над нашим укрытием, срезав угол колонны снопом оранжевых искр.

— Вот же падаль, — сквозь зубы процедил Глеб, сжимая древко кувалды так, что побелели костяшки пальцев. — Надо было ему на первом ярусе голову свернуть. Виктор, что делаем? До галереи сорок метров открытого пространства. Нас срежут на первом же шаге.

— Алина, сможешь снять пулеметчика? — тихо спросил я снайпера.

Девушка покачала головой, не отрываясь от смотровой щели:

— Пулеметное гнездо закрыто стальным щитом толщиной в двадцать миллиметров, плюс на них наложен классовый навык Мордоворота на укрепление укрытия. Хлыст держит мой сектор на прицеле СВД. Если я высунусь для выстрела — он успеет нажать спуск одновременно со мной. Риск неоправданный.

— Рисковать людьми ради бандитского сброда — грубейшее нарушение регламента безопасности, — холодно произнес я. — В лобовой штурм идут только те, у кого в голове опилки вместо серого вещества.

Я опустился на правое колено и открыл пространственный накопитель.

Если противник занял господствующую высоту и забаррикадировался, его не штурмуют в лоб. Его ликвидируют комбинированными технологическими средствами.

Мой взгляд скользнул по трофеям, добытым во Вторых Шахтах:

[Эссенция Едкого Распада (Ранг E) x1]

[Кислотостойкие железы Глубинного Трупоеда x2]

[Колбы с «Реагентом-Девять» (активатор нестабильной маны) x2]

[Осколочные гранаты Ф-1 x4]

А затем я перевел взгляд на плиты пола у наших ног, активировав глубинный режим «Структурного резонанса».

Черный базальт пола был изрезан дренажными канавками. Но под этими плитами, на глубине полутора метров, проходила разветвленная сеть древних вентиляционных коллекторов Башни — круглые каналы диаметром в метр, вырезанные строителями для отвода пепла и отработанных газов. Стенки каналов были гладкими, из закаленной керамики.

И самое главное.

«Структурный резонанс» показал, что прямо под галереей бандитов, в боковых стенных нишах вентиляционных шахт, находились спальные гнезда системных стражей яруса.

Там, в глубоком анабиозе, висели десятки спящих существ:

[Пепельная Гаргулья (Ур. 12, Элитный страж яруса)]

[Количество в узле: 16 особей]

[Статус: Спящий режим. Порог пробуждения: акустический шок высокой плотности или воздействие агрессивной летучей химии]

Они спали прямо под ногами бойцов Хлыста, отделенные от них лишь полуметровой плитой с решетками воздухозаборников. Бандиты разбили свой лагерь прямо на крышке осиного гнезда, даже не подозревая, на чем стоят их пулеметные сошки. Стоило вскрыть этот нарыв — и стражи порвут захватчиков в клочья.

На моем лице появилась холодная, хищная ухмылка.

— Алина. Глеб. Заткните уши и приготовьте респираторы, — тихо скомандовал я.

— Что ты задумал, Виктор? — прошептала девушка, наблюдая за моими руками.

— Внеплановую дезинсекцию помещения с вызовом санитарной службы. Пора задействовать трофейные химикаты.

Я положил на гранит две гранаты Ф-1. Точными движениями титановых пальцев «Коршуна-1» я выкрутил штатные запалы УЗРГМ. Металлическая резьба поддалась легко.

Затем плазменный резак под моим запястьем вспыхнул тончайшей, как швейная игла, искрой. Я вскрыл герметичные капсулы кислотостойких желез Трупоеда-Альфы. Густая, темная жидкость, способная растворять танковую броню, зашипела при контакте с морозным воздухом. Я аккуратно залил по пятьдесят миллилитров концентрата внутрь чугунных корпусов гранат прямо в полость к взрывчатке.

Следом добавил по три капли «Реагента-Девять».

Смесь мгновенно отозвалась яркой лазурной люминесценцией. Химическая реакция между изотопным катализатором и желудочной кислотой левиафана подняла давление внутри рубашки гранаты до критических величин. Это была уже не простая осколочная граната, а компактная объемно-детонирующая термо-кислотная бомба колоссальной разрушительной силы.

[Создан уникальный алхимический боеприпас: «Энтропийная термо-кислотная бомба» x2]

[Свойства: Объемный химический взрыв, генерация облака едкого аэрозоля радиусом 25 метров, температура горения 2200 °C, мгновенное разъедание органики и брони 4-го класса]

— Две минуты прошло, мусорщик! — загремел из рупора голос Бугра. — Время вышло! Бросай железо, или мы начинаем поливать вас гранатами! Мордоворот, заряжай «Муху»! Хлыст, держи прострел!

Я вкрутил модифицированные запалы обратно в гранаты. Чугунные ребристые корпуса боеприпасов потемнели, покрывшись серым инеем от нестабильной энтропийной реакции внутри.

— Выход по графику, граждане мародеры, — процедил я сквозь зубы.

Я повернулся к полу. Моя титановая перчатка «Коршун-1» уперлась в край вентиляционной решетки у основания колонны.

[Активирован «Глубокий демонтаж»]

[Расход энергии: 10 ед.]

Чугунная решетка толщиной в пять сантиметров беззвучно осыпалась черной пылью, обнажив круглый зев керамической трубы, уходящей под наклоном прямо под галерею противника. Оттуда тянуло запахом сухого серного помета и спящей хищной плоти.

Я выдернул кольца из обеих химических гранат.

— Пора будить охрану объекта.

Я опустил шипящие гранаты в трубу и придал им мощный кинетический импульс ударом металлической ладони.

Боеприпасы с сухим металлическим шорохом покатились по наклонному керамическому желобу прямо в темные недра коллектора — точно под ноги пулеметному расчету банды.

Четыре секунды до детонации.

Я поднял «Шлакобой-1» и посмотрел на соратников:

— Прижмите головы к полу. Сейчас на третьем этаже начнется внеплановый ремонт вентиляции.

Керамическая вентиляционная труба под нашими ногами глухо загудела, отсчитывая последние доли секунды задержки пиротехнических замедлителей.

Три. Два. Один.

ГУЛКИЙ ПОДЗЕМНЫЙ УДАР.

Сначала раздался не взрыв, а тяжелый, сотрясающий плиты пола хлопок объемной детонации, точно в глубине шахты лопнул паровой котел высокого давления.

А затем под укрепленной галереей бандитов разверзся настоящий филиал ада.

Смесь пятидесяти миллилитров концентрированных кислотных ферментов Глубинного Трупоеда с тротилом и каплями изотопного «Реагента-Девять» сработала с идеальным термодинамическим КПД. В замкнутом пространстве коллектора мгновенно возникло давление под триста атмосфер с температурой горения в две тысячи двести градусов.

Каменные плиты перекрытия второго яруса выгнулись дугой и с оглушительным пушечным грохотом лопнули по швам.

Снизу, прямо из-под бруствера с мешками и пулеметного гнезда бандитов, ударил двадцатиметровый столб слепящего изумрудно-фиолетового пламени. В воздух полетели куски базальта весом в центнер, рваные мешки с песком, ящики с патронами и перекрученные обломки двутавровых балок.

БА-А-А-АХ!

Вторичная детонация цинков с пулеметными лентами довершила разгром. Тяжелый пулемет ПКМ вместе с броневым щитом сорвало с сошек и швырнуло в потолочный свод, откуда он с металлическим лязгом рухнул вниз на арену.

Тяжелый пулеметчик Мордоворот, стоявший у орудия, не успел даже закричать. Ударная волна спрессованного кислотного аэрозоля сорвала с него кевларовый шлем, прожгла бронежилет четвертого класса за полсекунды и швырнула горящее тело через перила галереи прямо на острые гранитные плиты внизу.

[Уничтожен: Мордоворот (Ур. 8)]

[Получено 320 опыта. Текущий уровень: 12 (750/3200)]

— А-а-а-а! Газ! Это кислота! Глаза! Мои глаза! — истошно заверещали уцелевшие боевики на галерее.

Облако едкого, светящегося ядовито-зеленым фосфором тумана накрыло всю верхнюю террасу. Капли химического термита прожигали плотный камуфляж наемников, вгрызаясь в живую плоть до костей. Бандиты в панике бросали оружие, катались по полу, сдирая с себя горящую одежду вместе с кожей.

Но это было лишь прелюдией.

Главный расчет моей технологической диверсии строился не на взрывчатке. Он строился на биологии системных охранных конструктов.

Вентиляционные каналы, куда влетели гранаты, вели прямо в глубинные гнезда гибернации. И обитатели этих ниш проснулись.

Из развороченных взрывом жерл воздуховодов раздался такой пронзительный, вибрирующий ультразвуковой вой, что у меня внутри шлема зазвенело в ушах, а каменная крошка на полу заплясала мелкой дробью.

СКР-Р-Р-И-И-ИХ!

Черные тени выметнулись из проломов с реактивной скоростью.

Это были элитные стражи третьего яруса — создания, вытесанные Архитекторами из плавленого вулканического базальта, кремния и черного обсидиана.

[Пепельная Гаргулья (Ур. 12, Элитный страж яруса)]

[Количество особей: 16]

[Класс: Воздушный ликвидатор Башни]

[Особенности: Крылья с кромкой из монокристаллического обсидиана, абсолютный иммунитет к огню и кислоте, звуковой удар разрушения]

Трехметровые крылатые бестии с хищными очертаниями древних птерозавров и когтистыми лапами из каленого кремния вылетали из дыма десятками. Их фасеточные глаза горели расплавленным магматическим золотом. Обожженные кислотой, разбуженные взрывом стражи яруса увидели перед собой единственный источник шума, огня и движения — кричащих на галерее наемников.

Для гаргулий люди Бугра были чужеродным мусором, нарушившим покой преддверия Трона.

Началась бойня.

Шестнадцать каменных хищников спикировали на остатки отряда Хлыста. Звук рассекаемого воздуха напоминал свист пикирующих штурмовиков. Обсидиановые кромки их крыльев, заточенные на молекулярном уровне, рассекали тела бандитов вместе с разгрузками и бронежилетами без малейшего замедления.

Один из наемников попытался поднять автомат Калашникова и дать очередь. Пули калибра 5.45 с сухим щелканьем срикошетили от каменной груди ближайшей гаргульи, оставив лишь белесые царапины. В следующее мгновение тварь на бреющем полете ударила когтями: стрелка располовинило по диагонали от плеча до бедра.

Хлыст, командир наемников, продемонстрировал выдающиеся рефлексы ветерана девятого уровня.

Уйдя перекатом из-под удара первой бестии, он вскочил на парапет балюстрады, вскинул свою снайперскую СВД и всадил бронебойную пулю точно в глаз нападающей твари. Каменная башка гаргульи раскололась, монстр рухнул на настил, дергая кожистыми крыльями.

Но против стаи одиночные навыки не работали.

Трое стражей спикировали на Хлыста одновременно с разных сторон. Первая сбила его с ног мощным ударом крыла, сломав снайперскую винтовку пополам. Вторая впилась серповидными когтями в плечи егеря. Раздался хруст разрываемой плоти и сухожилий — элитного ликвидатора банды буквально разорвали на части прямо над обрывом галереи, сбросив окровавленные обрубки вниз на арену.

[Ликвидирован: Хлыст (Ур. 9, Стрелок-Ликвидатор)]

— А-а-а-а! Помогите! Не стреляйте! — раздался с противоположной стороны зала дикий, срывающийся на визг крик.

Это был Бугор.

Главарь банды, единственный уцелевший при первом взрыве благодаря тому, что лежал за толстым гранитным жертвенником, теперь в панике удирал по открытому пространству арены. Зажимая искалеченную руку, спотыкаясь на скользких плитах, он изо всех сил бежал к широким бронзовым ступеням Врат Тронного Зала, надеясь укрыться за гигантскими створками.

Он был так напуган, что бросил свой пистолет и сдирал с пояса подсумки, чтобы бежать быстрее.

— Коршунов! Спаси! — орал он в пустоту зала, захлебываясь слюной. — Убей тварей! Я тебе все отдам!.. Всю базу… все золото!..

Я стоял за нашим каменным монолитом, сложив руки на груди, и молча наблюдал за бегущим уголовником.

— Закон природы, Бугор, — сухо произнес я. — Если ты заказываешь аварийную ситуацию, будь готов принять ее последствия.

Из-под самого купола, со стрельчатых сводов зала, сорвалась самая крупная тень.

Это был вожак стаи — исполинский пятиметровый монстр с размахом крыльев под десять метров, чье тело было вытесано из черного базальта с горящими магматическими жилами вдоль позвоночника.

[Пепельный Патриарх (Ур. 13, Элитный Командор яруса)]

[Особенности: Челюсти из титанового шлака, звуковой таран, абсолютное сопротивление физическому урону до 6-го класса]

Патриарх спикировал с высоты сорока метров с глухим ревом реактивного сопла. Скорость пикирования превышала двести километров в час.

Бугор успел лишь обернуться на свист рассекаемого воздуха. Его поросячьи глаза расширились до предела, рот открылся в беззвучном вопле.

ХРЯСЬ-БАМ!

Массивные кварцитовые когти Патриарха вонзились прямо в спину главаря, пробив титановый нагрудник насквозь и выйдя из груди снопом окровавленных стальных осколков. Сила удара была такова, что стокилограммовое тело Бугра подбросило в воздух на пять метров.

В верхней точке полета вторая гаргулья перехватила добычу в воздухе. Раздался влажный треск разрываемых суставов — и останки самопровозглашенного Коменданта города рухнули на окровавленные ступени жертвенника бесформенной грудой разорванного тряпья и мяса.

[Ликвидирован: Бугор (Ур. 8, Полевой Комендант / Мародер Энтропии)]

[Причина ликвидации: Воздействие защитного конструкта Башни]

[Угроза со стороны бандитской группировки полностью нейтрализована]

Глеб, стоявший рядом со мной за колонной, шумно выдохнул через респиратор:

— Туда ему и дорога, падали. За всех ребят с водоканала ответил. За все, что в городе творил.

— Санитарная очистка объекта завершена на пятьдесят процентов, — холодно отозвался я, вскидывая «Шлакобой-1» и проверяя подачу патронов. — Мусор утилизирован. Теперь осталась дезинфекция самих санитаров.

Разорвав на куски последний отряд бандитов, уцелевшие гаргульи развернулись в воздухе.

Их золотые фасетки синхронно сфокусировались на нашем укрытии в центре арены. В живых оставалось восемь крылатых бестий и гигантский Пепельный Патриарх тринадцатого уровня. Почуяв живую кровь и тепло работающего реактора, твари издали боевой ультразвуковой свист и пошли на боевой разворот, выстраиваясь клином для таранного удара.

— Алина, работай по крыльевым шарнирам! — скомандовал я, выходя из-за монолита на открытые плиты пола. — Сбивай им подъемную силу!

— Принято!

Снайперский карабин Алины заработал как швейная машинка.

Пф-ит! Пф-ит! Пф-ит!

Каждый выстрел сопровождался легким хлопком глушителя и черной пространственной вспышкой. Алина не целилась в непробиваемые каменные черепа — ее «Теневые Пробойники» били точно в сочленения обсидиановых перьев на сгибах крыльев.

Первая спикировавшая гаргулья потеряла половину правого крыла на высоте пяти метров. Лишившись балансировки, каменная туша с визгом закрутилась штопором и на полной скорости впечаталась в базальтовый пол, разлетевшись на сотни острых осколков.

Вторая тварь рухнула следом с перебитым плечевым узлом.

— Глеб, держи наземный сектор! — крикнул я.

— Иди сюда, гранит ходячий! — рявкнул бригадир, выбегая вперед с поднятой кувалдой.

Раненая гаргулья попыталась достать его когтями, но Глеб с разворота всадил семикилограммовый боек кувалды прямо в поврежденную грудную пластину монстра, активировав [Гео-Каркас: Дробящий импульс]. Каменный панцирь твари взорвался серой мукой, конструкт обмяк и рассыпался щебнем.

Остальные шесть бестий во главе с Патриархом шли прямо на меня.

Дистанция стремительно сокращалась: тридцать метров, двадцать, десять. Патриарх несся на бреющем полете в полуметре от пола, выставив вперед когтистые лапы, способные гнуть корабельную броню.

Я не стал прятаться. Моя физическая Сила составляла двадцать пять единиц, рабочее давление в контуре «Коршуна-1» держало двести восемьдесят атмосфер, а под запястьем ждал своего часа плазменный резак.

В пяти метрах перед столкновением Патриарх распахнул пасть из титанового шлака, готовясь выпустить звуковой разрушительный импульс.

Я шагнул навстречу монстру, уходя с центральной линии скользящим финтом влево.

Левая лапа Патриарха с грохотом рассекла воздух в сантиметре от моего уха, выбив сноп искр из наплечника. Но в этот же миг моя правая титановая перчатка впилась в основание его левого крыла.

Навык «Титанический хват» сомкнул пальцы с силой гидравлического пресса.

ХРУСЬ!

Монолитный обсидиан сустава треснул. Пользуясь колоссальной инерцией несущейся твари, я провернул корпус и со всей дури швырнул пятитонного монстра через бедро прямо на гранитные плиты арены!

БА-А-АМ!

Патриарх сокрушительно врезался спиной в пол, расколов две полуметровые плиты туфа. Удар вышиб из каменного монстра волну горячего пепла. Прежде чем чудовище успело взмахнуть уцелевшим крылом или щелкнуть челюстями, я опустился коленом прямо на его горло.

— Плазменный резак: максимальная форсировка! — рявкнул я.

[Расход энергии: 10 ед./сек.]

Из сопла под запястьем «Коршуна-1» ударил слепящий, толщиной с кулак, столб белой плазмы в шесть тысяч градусов.

Я вонзил плазменное копье точно в центр грудной клетки Патриарха — прямо сквозь базальтовые ребра в пылающее магматическое ядро.

Камень не выдержал чудовищной температуры. Базальт вскипел, превратившись в шипящую лаву. Внутренний каркас твари поплыл, теряя кристаллическую структуру.

Я вогнал свободные титановые пальцы в кипящую каверну и активировал главный козырь:

— Полный демонтаж ядра!

[Активирован навык «Глубокий демонтаж» (Уровень предельной мощности)]

[Поглощение ядра конструкта 13-го уровня!]

[Расход энергии: 40 ед.]

Фиолетовое пламя энтропии полыхнуло гигантским факелом, полностью поглотив исполинское тело Патриарха.

Магматическая энергия чудовища, скованная древними чарами Архитекторов, со свистом хлынула в проводники моего экзоскелета. Реактор запел от запредельного притока мощи, все датчики системного интерфейса зашкалили в красную зону.

Тело Патриарха осыпалось серым инертным гравием.

Оставшиеся четыре гаргульи, потеряв вожака и лишившись управляющего контура, на мгновение замерли в воздухе. Этой секунды замешательства хватило с лихвой: Алина двумя идеальными выстрелами сбила двоих, а оставшихся я добил сдвоенным выстрелом из «Шлакобоя-1» в упор, разметав каменные черепа на мелкие осколки.

Тишина, наступившая в колоссальном Зале Испытаний, была абсолютной.

Лишь треск остывающего шлака да тяжелое дыхание Глеба нарушали покой Цитадели Пепла.

Перед моими глазами вспыхнул золотой каскад системных сообщений:

[УНИЧТОЖЕН ЭЛИТНЫЙ КОМАНДОР: Пепельный Патриарх (Ур. 13)]

[Уничтожена стая стражей яруса (16 особей)]

[Получено 2650 опыта!]

[УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН! Текущий уровень: 13 (650/4000)]

[Доступно свободных очков характеристик: 3]

[Получен трофей: «Магматическое ядро Патриарха» (Ранг E-EX) x1]

[Получен материал: Монокристаллический обсидиан — 45 кг, Плавленый титановый шлак — 120 кг]

[Внутренний Реактор Энтропии перегружен: 300/300 ед.]

Я поднялся на ноги, тяжело дыша. Комбинезон дымился от осевшего горячего пепла, титановые пластины «Коршуна-1» были покрыты каплями застывшего камня, но внутри меня горел ровный, несокрушимый огонь.

Глеб и Алина подошли ко мне. Девушка деловито сменила магазин в карабине, ее глаза внимательно осматривали галереи:

— Все чисто. Ни одного живого врага в зале.

— Бригада отработала на отлично, — Глеб оперся на кувалду и сплюнул серую пыль. — Бугор думал нас на мясо пустить, а в итоге сам пошел на фарш. Поделом собаке.

— Осмотр трофеев, — распорядился я, направляясь к останкам стрелков на галерее.

Мы зачистили позиции засады за десять минут. Добыча оказалась богатой:

Снайперская винтовка СВД Хлыста с тяжелым матчевым стволом, глушителем и ночным прицелом перекочевала в руки Алины — идеальное оружие для дальних дистанций. Мы собрали шесть нетронутых цинков с винтовочными патронами 7.62х54 мм, двенадцать армейских гранат РГД-5, три переносные радиостанции и тяжелый брезентовый подсумок Бугра.

В подсумке главаря лежали ключи от центрального хранилища химзавода, системная карта внешних разломов города и золотой перстень-печатка с руной доступа к городским складам Госрезерва. Все это теперь принадлежало базе на «Заводской».

Я опустил руку на груду разбитых автоматов и бронежилетов:

[Активирован «Глубокий демонтаж»]

[Получено: Легированная оружейная сталь — 84 кг, Латунь — 16 кг, Свинец — 32 кг, Кевларовое волокно — 14 кг]

Весь металл спрессовался в аккуратные слитки, ушедшие в пространственный накопитель.

А затем в зале произошло то, ради чего мы сюда пришли.

Кровь убитых бандитов и энергия поверженных стражей, стекшая по геометрическим желобам пола, достигла подножия тридцатиметровых Врат Тронного Зала.

Древние канавки на полу вспыхнули ослепительным рубиновым светом. Барельефы пылающего титана на кованых бронзовых створках ожили — по металлу пробежали волны раскаленной лавы, растапливая тысячелетние ледяные наросты.

Раздался колоссальный, утробный гул противовесов, спрятанных глубоко в недрах скалы.

Перед глазами вспыхнуло алое оповещение Системы:

[ИСПЫТАНИЕ ТРЕТЬЕГО ЯРУСА УСПЕШНО ЗАВЕРШЕНО!]

[Все претенденты и стражи зала нейтрализованы]

[ДОСТУП К ТРОННОМУ ЗАЛУ ОТКРЫТ!]

[Внимание! За воротами находится Хозяин Башни F-ранга: ПОВЕЛИТЕЛЬ ПРАХА (Ур. 20, Мировой Босс)]

Тридцатиметровые бронзовые створки вздрогнули и с протяжным, стонущим скрежетом начали медленно расходиться в стороны.

Из открывающегося проема хлынул нестерпимый жар плавильной печи. Воздух задрожал от термической конвекции. В глубине тронного зала, за пеленой кружащегося раскаленного пепла и языков багрового пламени, возвышался колоссальный ступенчатый зиккурат.

А на вершине зиккурата, на троне из расплавленного базальта, шевельнулась колоссальная тень.

Пол арены задрожал мелкой дрожью. В темноте тронного зала зажглись два исполинских белых солнца — пылающие плазменные глаза титана, спавшего здесь с начала времен.

Я перезарядил «Шлакобой-1», взвел подачу патронов двадцать третьего калибра и опустил защитный щиток на лицо. Сервопривод титанового манипулятора тихо отозвался на команду готовности.

— Ну что, мужики, — усмехнулся я, глядя в раскаленную пасть Тронного Зала. — Предварительный демонтаж закончен. Пора сдать этот объект под чистовую отделку. За мной.

Из распахнутых тридцатиметровых бронзовых ворот пахнуло таким жаром, точно перед нами открыли створку промышленного мартеновского конвертера на полную тягу.

Сухой мороз третьего яруса мгновенно испарился. Волна раскаленного воздуха ударила в лицо, растапливая иней на воротниках и заставляя ресницы слипаться. Впереди, за пеленой дрожащего конвекционного марева и хлопьев огненного пепла, простирался колоссальный купольный зал, в недрах которого дремала первородная вулканическая сила Башни. Термометр системного интерфейса зафиксировал скачок окружающей температуры до плюс девяноста градусов.

Мы уже приготовились ступить на пылающие ступени помоста, когда сзади, со стороны лестничного марша, донесся тяжелый металлический грохот и звук надсадного старческого кашля.

— Твою дивизию… Носится по этажам, как угорелый! Никакого уважения к возрасту, медицинскому персоналу и правилам эвакуации раненых!

Мы синхронно обернулись, вскинув оружие на звук.

По ступеням из темного вулканического стекла, толкая перед собой двухколесную тележку на литых резиновых шинах, тяжело поднимался доктор Воронов.

Павел Семенович выглядел колоритно и внушительно. Поверх своего несменяемого белого медицинского халата он натянул тяжелый армейский бронежилет третьего класса с титановыми пластинами, на боку раскачивалась туго набитая полевая хирургическая сумка, а на шее висел трофейный костяной респиратор. В углу рта дымилась неизменная папироса «Беломор», пепел от которой летел прямо на деревянные ящики с химикатами.

Следом за Доком поднимались двое крепких путейцев из бригады Глеба, вооруженных трофейными автоматами Калашникова, волоча за собой тяжелые металлические канистры и зарядные ящики с боеприпасами.

— Док?! — опешил Глеб, едва не выронив кувалду. — Ты как здесь оказался? Мы же тебя на станции «Заводская» оставили под охраной!

— На станции он меня оставил, строитель недоделанный! — проворчал Воронов, с хрустом распрямляя поясницу и сплевывая табак под ноги. — Твой Михалыч встретил профессора Романовского и его химиков прямо у выхода из метростроевского тоннеля. Вы ядовитые шахты осушили, вентиляцию продули — там теперь центральный проспект, хоть на тяжелом самосвале катайся! Профессор притащил в мою полевую лабораторию герметичные образцы «Реагента-Девять» и концентрированные изотопные растворы. Мы за два часа сварили такую гремучую смесь, что от одной капли железнодорожный рельс растворяется в пену! Я что, по-твоему, должен был сидеть в ординаторской и ждать, пока вас тут на шашлык пустят? Кто вам швы накладывать будет, когда вас этот каменный истукан пережует?!

Я подошел к тележке и заглянул в деревянный ящик с гнездами из плотного поролона.

Внутри аккуратными рядами стояли шесть массивных толстостенных колб из закаленного кварца. Внутри сосудов переливалась тяжелая, маслянистая жидкость ядовито-лазурного цвета. От нее исходило отчетливое термохимическое свечение и тонкий запах миндаля.

— «Коктейль Воронова номер четыре», — с профессиональной гордостью пояснил Док, поправив круглые очки на переносице. — Экстракт желудочных желез Трупоеда-Альфы, очищенный изотопный реактив профессора и двадцать граммов мелкодисперсного орихалка для волнового резонанса. При контакте с расплавленным металлом или кипящим базальтом вызывает мгновенную экзотермическую кристаллизацию. Проще говоря — за пять секунд превращает кипящую лаву в хрупкое силикатное стекло с нулевой вязкостью.

— Отличная работа, Павел Семенович, — искренне произнес я, пожав сухую ладонь старого врача. — Это именно то, чего не хватало для оперативного демонтажа несущих суставов.

Перед финальным рывком я открыл системный интерфейс характеристик. Три свободных очка за тринадцатый уровень висели в буфере распределения:

— Интеллект +1, Сила +1, Восприятие +1.

[Характеристики обновлены: Сила — 26, Ловкость — 14, Выносливость — 22, Восприятие — 17, Интеллект — 23]

[Давление в гидроконтуре экзоскелета повышено до 300 атмосфер!]

[Разрешающая способность «Структурного резонанса» увеличена на 35 %]

[Точность целеуказания в условиях тепловых помех: Абсолютная]

Энергия в мышцах отозвалась чистым стальным звоном. Мой правый титановый манипулятор «Коршун-1» теперь держал рабочее давление в триста атмосфер. Это была сокрушительная мощь промышленных гидравлических ножниц, способных перекусывать балки железнодорожных мостов одним сжатием кулака.

Док деловито достал из кармана халата три металлических автоинжектора с прозрачной рубиновой жидкостью:

— Разбирайте, штурмовики. Кардиостимулятор широкого спектра с экстрактом корней радиоактивного женьшеня и очищенной эссенции. Поднимает скорость синаптической передачи на двадцать процентов, полностью блокирует термический шок на тридцать минут. Вкалывать прямо в бедро через штанину перед контактом с объектом.

Мы без лишних слов вогнали иглы автоинжекторов в бедренные мышцы.

Короткий холодный укол — и по венам хлынул бодрящий, чистый огонь. Зрачки расширились, восприятие времени замедлилось ровно настолько, чтобы видеть траекторию каждой пылинки и пепелинки, кружащейся в горячем воздухе.

— План боевой операции, — я обвел взглядом отряд. — Док и двое бойцов держат створки ворот, контролируют тыл и готовят эвакуационную площадку на случай тяжелых травм. Глеб — прикрываешь левый фланг, держишь дистанцию и по моей команде глушишь опорные стойки босса химическими колбами Дока. Алина — твоя задача на высоте. Берешь снайперскую винтовку Хлыста, занимаешь позицию на верхней балюстраде и выбиваешь ключевые точки, которые я подсвечу системным маркером. Я беру контактный бой на себя.

— Готовы, командир, — сдержанно кивнула Алина, проверяя подачу бронебойных патронов в патронник тяжелой СВД.

— Пошли принимать объект на баланс, — я опустил на лицо защитный бронированный щиток.

Мы перешагнули порог Тронного Зала.

Масштабы помещения превосходили все, что мы видели до этого момента.

Это был исполинский круглый купол диаметром не меньше трехсот метров. Стены были выложены массивными блоками из черного полированного габбро, между которыми пульсировали широкие реки жидкого базальта, стекающие по технологическим желобам в гигантские кольцевые колодцы охлаждения. Пол под нашими ногами был покрыт толстым слоем горячего серого пепла толщиной в ладонь. При каждом шаге из-под подошв вылетали стайки тлеющих искр.

В центре зала возвышался ступенчатый базальтовый зиккурат высотой в десять этажей.

А на его вершине, на троне из черного титанового шлака, восседал Хозяин Башни.

[Повелитель Праха (Ур. 20, Мировой Босс F-ранга)]

[Класс: Древний Автономный Колосс]

[Высота: 12 метров. Расчетная масса: 85 тонн]

[Материал конструкции: Плавленый магматический базальт, легированный титан Архитекторов, ядро первородного огня]

Чудовищный голем напоминал ожившую вулканическую гору, закованную в тяжелые доспехи древней погибшей цивилизации.

У исполина было четыре массивные руки. Две нижние заканчивались литыми кулаками из черного чугуна размером с легковой автомобиль каждый. Верхние руки сжимали колоссальный шестиметровый двуручный меч, лезвие которого представляло собой сплошную полосу раскаленной добела плазмы. На месте головы горел один единственный круглый визор, испускавший ровный, слепящий свет сварочной дуги.

Но самым опасным элементом конструкции было не оружие.

Вокруг колосса, на расстоянии трех метров от его брони, непрерывно мерцала идеальная полупрозрачная сфера золотисто-белого цвета.

[Сферический купол Первородного Пепла]

[Тип: Абсолютный кинетико-термический барьер]

[Прочность контура: Бесконечная (пока активны конденсаторы подпитки)]

[Поглощение любого прямого урона: 100 %]

Обычные рейдовые группы гибли здесь за считанные минуты. Люди в панике бросались в атаку, расстреливали боекомплекты в непробиваемую стену силового поля, в то время как босс методично выжигал арену огненными бурями и сминал бойцов многотонными чугунными кулаками.

Я активировал «Структурный резонанс» на полную мощность.

Двадцать три единицы Интеллекта и семнадцать единиц Восприятия превратили мой мозг в мощный диагностический комплекс. Золотистая сфера барьера разложилась перед моим взором на десятки силовых векторов, частотных гармоник и каналов перераспределения маны.

— Вот ты где прячешь свои предохранители, кусок скалы, — прошептал я сквозь зубы.

Барьер не генерировался внутри самого босса. Это было технически невозможно из-за колоссального тепловыделения его плазменного клинка — иначе голем просто расплавил бы свои собственные внутренние коннекторы.

Питание силового поля шло от двух массивных внешних узлов, смонтированных на широких плечевых надставках голема:

[Узел Альфа: Правый плечевой конденсатор резонанса]

[Узел Бета: Левый плечевой конденсатор резонанса]

[Конструкция: Кристаллические фокусирующие линзы из монокристалла кварца, прикрытые поворотными броневыми жалюзи]

Жалюзи открывались ровно на полторы секунды в момент сброса избыточного давления — перед каждым мощным взмахом меча!

А тепловое охлаждение колосса обеспечивали три толстых гибких трубопровода из огнеупорного сплава, вмонтированных прямо в шарниры коленных и тазобедренных суставов, по которым циркулировала жидкая магма.

— Алина! — быстро передал я по защищенной рации. — Видишь плечевые щитки голема?

— Вижу, — отозвался спокойный голос снайпера. Девушка уже взбежала по боковой винтовой лестнице на ярус балюстрады и легла на гранитные плиты, установив сошки тяжелой СВД. — Там радиаторные решетки с броневыми створками.

— Когда он заносит меч, броневые шторки расходятся на полторы секунды для сброса тепла. Внутри стоят кварцевые линзы излучателей. Твоя задача — бить «Теневыми Пробойниками» точно в центр кристаллов. Один точный выстрел в правое плечо, один в левое.

— Дистанция сто восемьдесят метров. Поправка на восходящие тепловые потоки — два тысячных вверх. Сделаю чисто.

— Глеб! Твоя цель — колени. Когда барьер упадет, колосс пойдет вперед. Заливаем суставы колбами Дока, блокируем шарниры.

— Жду отмашки, командир! Колбы наготове!

В этот миг Повелитель Праха пробудился окончательно.

Свод тронного зала содрогнулся от оглушительного, утробного рева, напоминающего скрежет трущихся тектонических плит. Белый визор на голове гиганта вспыхнул ослепительным пламенем.

Двенадцатиметровая громада поднялась с базальтового трона.

Каждый шаг колосса отзывался локальным землетрясением, пепел на полу вздымался трехметровыми клубами. Верхние руки гиганта подняли шестиметровый плазменный меч над головой. Температура в зале подскочила до ста градусов.

[Повелитель Праха активирует навык: «Пепельный смерч»!]

Чудовищный меч рассек воздух по горизонтальной дуге.

Во все стороны от клинка ударила взрывная волна раскаленных добела углей, битого стекла и горящего газа. Стена огня неслась на нас со скоростью урагана.

— Бастион! — заорал Глеб.

Бригадир со всей дури вогнал кувалду в пол, активируя гео-каркас предельной мощности. Перед нашей позицией из черного туфа мгновенно выросла трехметровая наклонная плита гранита толщиной в полметра.

УДАР!

Огненный шквал с ревом врезался в каменный щит. Гранит снаружи мгновенно раскалился докрасна, брызнули раскаленные осколки, но монолит выдержал, отведя тепловую волну вверх, под свод купола.

Я не стал прятаться за камнем.

С моим запасом энергии и тепловой устойчивостью стоять на месте значило терять темп атаки.

Я вылетел из-за края бастиона, взметая ногами горячий пепел. Мой внутренний реактор взвыл на полных оборотах, жадно втягивая окружающую тепловую радиацию и охлаждая воздух вокруг моего тела на пятьдесят градусов.

— Давай, консервная банка! Покажи свой регламент! — крикнул я, сокращая дистанцию по диагонали.

Повелитель Праха зафиксировал одиночную фигуру, бегущую прямо к зиккурату.

Нижняя левая рука голема — чугунный кулак весом в пять тонн — с чудовищной скоростью обрушилась на меня сверху, пытаясь расплющить о базальтовые плиты, точно назойливую муху.

Удар нес кинетическую энергию товарного состава.

Я сделал резкий шаг вправо, скользя подошвами по пеплу. Чугунный монолит кулака врезался в пол в полуметре от меня, пробив плиту на два метра в глубину и выбив фонтан кипящей смолы. Ударная волна подбросила меня в воздух, но двадцать шесть единиц Силы и кованые сервоприводы позволили мне спружинить и приземлиться прямо на запястье гиганта!

Я взбежал по исполинскому предплечью чудовища, точно по наклонному металлическому трапу.

В этот момент колосс начал заносить свой плазменный меч двумя верхними руками для сокрушительного вертикального удара по арене.

ЩЕЛК-ПШ-Ш-Ш!

На правом плече гиганта с тяжелым паровым шипением разошлись броневые створки радиатора. В глубине гнезда обнажилась граненая кварцевая линза генератора поля, раскаленная до вишневого свечения.

— Алина! Правый! — рявкнул я в рацию.

На балюстраде сухо, по-винтовочному щелкнул выстрел.

БАМ.

Пуля калибра 7.62х54 мм, разогнанная до девятисот метров в секунду и зачарованная пространственной пустотой, преодолела сто восемьдесят метров за две десятых секунды.

Точнейшее попадание.

Теневой Пробойник вошел точно в геометрический центр кварцевой линзы генератора Альфа.

ДЗЫНЬ-ТР-Р-РАХ!

Монокристалл кварца разлетелся миллионом слепящих осколков. Силовой контур правого плеча закоротило, из пробитого гнезда вырвался двадцатиметровый сноп синих электрических дуг.

Золотистая сфера барьера вокруг колосса задрожала, покрылась крупной паутиной серых трещин и потускнела ровно наполовину.

[Конденсатор Альфа уничтожен!]

[Стабильность силового барьера снижена на 50 %!]

Повелитель Праха издал яростный, оглушительный вой механической боли. Его гигантский плазменный меч дрогнул, вертикальный удар пошел вкось, врубившись в ступени зиккурата и расколов три пролета гранита в щебень.

Колосс попытался смахнуть меня свободной нижней рукой, но я уже взлетел по его нагрудной плите, цепляясь титановыми пальцами «Коршуна-1» за стыки броневых листов.

На левом плече монстра, компенсируя скачок фазового напряжения, распахнулись вторые створки радиатора.

Конденсатор Бета засветился предельным голубым накалом.

— Алина! Добей цепь!

Второй выстрел снайпера прозвучал без малейшей задержки.

БАМ!

Пространственная пуля пробила вторую линзу навылет.

Оглушительный хлопок схлопнувшегося силового поля сотряс весь Тронный Зал. Золотистый барьер лопнул гигантским пузырем, осыпавшись безвредной мерцающей пылью.

Абсолютная защита Босса была уничтожена.

[СИЛОВОЙ БАРЬЕР ПОВЕЛИТЕЛЯ ПРАХА ПОЛНОСТЬЮ СНЯТ!]

[Цель уязвима для прямого физического и термического воздействия!]

Но потеряв защиту, колосс перешел в режим критической боевой ярости.

Вся поверхность его двенадцатиметрового тела вспыхнула ослепительно-белым огнем. Внутренние магматические каналы вздулись, температура обшивки подскочила до полутора тысяч градусов. Базальтовые плиты начали плавиться, превращая чудовище в сплошной факел первородной плазмы.

Двуручный плазменный меч в его руках взревел с мощью реактивной турбины.

Снизу, от основания зиккурата, раздался громовой бас Глеба:

— Командир, держись! Заливаю суставы!

Две кварцевые колбы Дока Воронова, брошенные мощной рукой бригадира, описали дугу в воздухе и с хрустальным звоном разбились прямо о правый коленный шарнир ревущего гиганта.

Густая лазурная эмульсия «Реагента-Девять» мгновенно вступила в реакцию с кипящей лавой сустава.

ПШ-Ш-Ш-Ш-ХЛОП!

Раздался шипящий взрыв паровой декомпрессии. Кипящий базальт внутри колена монстра за доли секунды остыл, кристаллизовавшись в хрупкое, покрытое трещинами стекло. Правая нога колосса потеряла подвижность, сочленение намертво заклинило.

Махина весом в восемьдесят пять тонн накренилась, потеряв равновесие.

Я выхватил из-за пояса газовый трубный ключ № 3 левой рукой, а на правом предплечье с яростным ревом активировал плазменный резак Архитекторов на запредельную форсировку в шесть тысяч градусов.

Двенадцать метров раскаленного титана и камня накренились надо мной.

Я прыгнул прямо на плечевой пояс оседающего гиганта, вбивая зубья ключа в стык между броневыми листами затылка:

— Время вызывать комиссию по списанию бракованного оборудования! Начинаем капитальный демонтаж!

Жар на вершине десятиэтажного базальтового зиккурата перешагнул все пределы допустимой техники безопасности.

Защитный поликарбонатный щиток моего шлема покрылся паутиной мелких термических трещин при первом же соприкосновении с раскаленной струей конвекции. Воздух здесь не просто обжигал — он дрожал плотными оптическими линзами, искажая геометрию зала. Каждый вдох отзывался в бронхах сухим, колючим привкусом пороха, жженой изоляции и перегретого базальта. Термометр внешнего контура захлебнулся на четырехстах градусах, а возле самой обшивки двенадцатиметрового колосса датчики просто выгорели: температура металла вплотную приближалась к полутора тысячам.

Обычный человек в таких условиях превратился бы в обугленную головешку за секунды. Но в центре моей грудной клетки с мерным, низким гулом работал [Реактор Энтропии].

Для меня этот адский жар был не угрозой, а бесплатным топливом.

Чем яростнее полыхала обшивка исполина, тем стремительнее раскручивались турбины внутреннего накопителя. Избыточное тепло внешней среды не разрушало ткани тела — оно всасывалось энергетическими магистралями костюма, перерабатывалось в сжатую кинетику и заполняло бачки гидросистемы манипулятора:

[Критическая термическая перегрузка внешней среды!]

[Активирован форсированный режим теплового поглощения!]

[Внутренний Реактор: 300/300 ед. (Избыточный потенциал: 185 %)]

[Давление в гидравлическом контуре «Коршуна-1» поднято до 320 атмосфер!]

[Физическая Сила временно увеличена до 28 единиц!]

Повелитель Праха мгновенно зафиксировал присутствие биологического паразита на своем загривке.

Восьмидесятипятитонная громада вздрогнула так, что гранитные ступени зиккурата застонали под его коленями. Правый коленный шарнир колосса, намертво запечатанный кристаллической пробкой после броска колб Дока Воронова, трещал и крошился под чудовищным давлением сервоприводов, но держал мертво. Потеряв подвижность правой опоры, голем не мог встать в полный рост, однако его боевой потенциал оставался колоссальным.

Шестиметровый двуручный меч в верхних манипуляторах монстра взревел с яростью авиационной турбины.

Лезвие из чистой плазмы описало широкую восходящую дугу, целясь срезать меня вместе с верхним броневым поясом затылка. Колосс был готов снести кусок собственной обшивки, лишь бы размазать наглеца по камню.

— Вниз, командир! — донесся сквозь треск радиопомех крик Алины.

Вдавив кованые подошвы сапог в паз между броневыми листами спины, я резко присел, прижавшись грудью к вибрирующему металлу.

ВЖ-Ж-Ж-Ж-А-А-Х!

Ослепительный плазменный клинок пронесся в полуметре над головой. Волна ультрафиолета опалила плечи, брезентовая накидка вспыхнула и осыпалась хлопьями пепла. Меч не остановился: завершив дугу, он с хрустом врубился в пятиметровую опорную колонну из черного обсидиана, поддерживавшую свод зала.

Камень толщиной в три обхвата разлетелся точно сухая щепка. Верхушка колонны испарилась в фонтане кипящей магмы. Многотонные обломки перекрытий с грохотом сорвались вниз, прямо на площадку перед зиккуратом, где держали позицию соратники.

— Глеб, свод падает! — заорал Док, вжимая голову в плечи.

— Стоять за мной! — перекрыл грохот рев Кувалды.

Бригадир метростроевцев среагировал безупречно. Он рухнул на колено, вогнал нижний шип ростового щита в гранитную плиту и выставил вперед руку в латной рукавице:

— [Гео-Каркас: Тектонический Купол]!

Мана хлынула из широких ладоней Глеба бурным серым потоком. Гранитные плиты пола вспучились, соединяясь с плоскостью щита и выстраивая над головами Дока и Алины наклонный бронированный козырек толщиной в полметра.

Спустя долю секунды на этот дот обрушился многотонный монолит балки.

БА-А-АМ!

Глухой удар сотряс зал. Каменная пыль брызнула во все стороны. Купол Глеба покрылся трещинами, сам богатырь заскрежетал зубами от перегрузки, изо рта брызнула тонкая струйка крови, но панцирь выдержал. Осколки соскользнули по броне в сторону.

— Держу сектор! — прохрипел Глеб по рации. — Командир, ковыряй банку! Долго такой град не выстоим!

Тем временем Повелитель Праха понял, что меч промахнулся, и активировал протоколы ближней зачистки.

На плечевых дугах голема провернулись многоствольные сопла форсунок.

ПШ-Ш-Ш-Ш!

Во все стороны ударили струи кипящего минерального масла пополам с магматической пылью. Огнеметная завеса ударила мне в спину, окутав загривок колосса клубами жирного черного дыма. Фильтры противогаза забились сажей, резина маски начала плавиться.

Одновременно нижняя правая конечность титана — литая чугунная клешня весом в пять тонн — с гидравлическим воем взметнулась вертикально вверх. Исполинский кулак летел прямо на меня.

— Виктор, справа снизу! Рука идет вслепую! — предупредила Алина.

Я видел вектор движения через дым благодаря маркерам [Структурного резонанса]. Спрыгнуть вниз значило погибнуть на раскаленных плитах. Прервать атаку значило дать боссу перезагрузить щит.

— Док, глуши шарнир! — скомандовал я в гарнитуру.

— Принимай посылку! — отозвался Воронов.

Из-под купола Глеба взлетели две массивные кварцевые бутыли. Глеб метнул их со всей силой прокачанных плеч, точно из тяжелого станкового гранатомета.

Сосуды описали дугу сквозь клубы горящего масла и вдребезги разбились о шаровое сочленение локтя поднимающейся руки.

ХЛОП-П-П-П!

«Коктейль Воронова номер четыре» сработал безупречно. Смесь секрета желез альфа-трупоеда и изотопного «Реагента-Девять» обладала чудовищным эндотермическим коэффициентом. Вступая в контакт с перегретым металлом, состав жадно поглощал тепло, мгновенно опуская локальную температуру до глубокого минуса.

Пар брызнул из локтевого привода. Магматическое масло внутри магистралей остекленело, превратившись в хрупкий кристаллический шлам.

Раздался оглушительный треск лопающегося чугуна.

Пятитонная рука колосса замерла в воздухе в сорока сантиметрах от моего бока! Заблокированный сустав не выдержал инерции: толстые гидравлические штоки согнулись винтом, зубья редуктора срезало под корень, и омертвевшая лапа повисла на перекрученных кабелях.

— Локоть готов! — крикнул Док. — Но у него цела голова!

— Голову беру на себя! — отозвалась Алина.

На верхушке гранитной балюстрады сухо щелкнул затвор снайперской винтовки СВД.

Алина не целилась в броню. Ее мишенью был главный управляющий модуль — массивный фасеточный визор из бронированного кварца в центре лицевой маски Повелителя Праха.

БАМ!

Тяжелый пространственный патрон с сердечником из зачарованного черного железа покинул ствол с раскатистым хлопком.

Пуля, окутанная фиолетовым венчиком пространственного искажения, преодолела дистанцию мгновенно.

ДЗЫ-Ы-ЫНЬ-ТР-Р-РАХ!

Бронебойный сердечник вонзился точно в оптический фокус визора.

Кварцевая линза разлетелась на тысячи мелких игл. Воронка микровзрыва сожгла кристаллические процессоры наведения. Из глазниц колосса повалил густой синий дым горящих плат.

Повелитель Праха ослеп.

Исполин издал жуткий рев — смесь механического скрежета и крика раненого зверя. Потеряв ориентацию, голем начал слепо мотать циклопической головой, круша ступени зиккурата и сотрясая фундамент Башни.

— Время пошло! — выкрикнул я, занимая позицию. — Начинаю вскрытие!

Мои ноги стояли на покатом загривке монстра. Левая рука вцепилась в технологический фланец охлаждения. Пальцы сводило судорогой от бешеной вибрации: колосс бился, пытаясь сбросить меня центробежной силой.

Но я держался мертво.

Правая рука — тяжелый стальной манипулятор «Коршун-1» — легла на шейную плиту гиганта.

Прямо под затылочным скатом находился главный ревизионный люк толщиной в сто миллиметров. Легированная сталь с титановым покрытием. Сверху металл покрывали клинописные руны древних системных кузнецов, непрерывно восстанавливавшие кристаллическую решетку.

Обычным ломом или кувалдой здесь делать было нечего. Но у меня имелся инструмент совершенно иного класса.

— Резак: максимальная форсировка! — скомандовал я Системе.

[Активирован плазменный резак Архитекторов!]

[Режим: Термоядерная дуга]

[Температура факела: 6000 °C]

[Расход энергии: 15 ед./сек.]

Из сопла на предплечье «Коршуна-1» со свистом вырвалась игла ослепительно-белой плазмы толщиной в палец.

Свет ослеплял: треснувший щиток шлема затемнился до предела, сделав мир вокруг тускло-зеленым.

Я прижал сопло к металлу и повел по периметру плиты.

Ш-Ш-Ш-ХР-Р-Р-УСЬ!

Звук резки напоминал вой пилы, врубившейся в рельс на полной скорости.

Стомиллиметровая броня под сфокусированным факелом в шесть тысяч градусов потекла, точно кусок дешевого парафина.

Белые искры, хлопья кипящего титана и ослепительный шлак хлынули во все стороны. Брызги барабанили по щитку, прожигали спецовку, но термостойкая подкладка из шкуры ядовитой амфибии и отвод тепла в реактор спасали от глубоких ожогов.

Руны регенерации на плите отчаянно сопротивлялись. Вдоль канавки вспыхивали изумрудные искры: автоматика пыталась затянуть рез жидким кремнием. Металл упорно стремился схлопнуть зазор, наливаясь жаром.

— Не выйдет, бракованная железяка, — процедил я. — Против физики не попрешь.

Я активировал [Структурный резонанс].

Фиолетовая рябь побежала по соплу резака, передаваясь в плазменную дугу. Высокочастотная вибрация разрушала кристаллическую сетку восстанавливающих плетений в зоне расплава. Изумрудные искры захлебывались и гасли.

Факел резака завершил круг диаметром в шестьдесят сантиметров.

Последний сантиметр перемычки брызнул искрами и сдался.

— Резак — стоп!

Белый луч погас.

На затылке Повелителя Праха остался дымящийся, раскаленный до вишневого свечения диск брони весом под две сотни килограммов.

— Хват на максимум! — приказал я манипулятору.

[Гидросистема «Коршуна-1»: давление 320 атмосфер!]

[Навык «Титанический хват» активен!]

Титановые фаланги перчатки со скрежетом вонзились в полужидкие края диска, продавливая раскаленный металл на глубину суставов. Сервоприводы плеча завыли басовитым стоном.

Я уперся коленями в обшивку колосса, выпрямил спину и рванул двухсоткилограммовый блин на себя:

— Пошла-а-а родимая!

ХРЯ-Я-Я-СЬ!

Сварные ребра жесткости лопнули с пушечным грохотом.

Оторванная плита вылетела из гнезда. Развернувшись корпусом, я швырнул раскаленный диск вниз, на ступени. Железо с грохотом покатилось по граниту, оставляя черные выжженные борозды.

Дымящаяся шахта затылочного узла предстала передо мной.

То, что находилось внутри, заставило меня внутренне подобраться.

В глубине технологической полости, среди жгутов из червонного орихалка и хромированных магниевых трубок, парило [Первородное Ядро Праха].

Это была идеальная сфера размером с колесо грузовика, сотканная из слепящей белой плазмы. Ее удерживали в фокусе три массивных кольца из древнего сплава Архитекторов. Кольца бешено вращались в противоположных направлениях, издавая свист запредельной частоты.

Сфера внутри колец пульсировала с нарастающей амплитудой.

Перед глазами с сухим щелчком распахнулось багровое окно тревоги:

[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ СИСТЕМЫ ОХЛАЖДЕНИЯ БОССА!]

[Повелитель Праха инициировал необратимый протокол: «Взрыв сверхновой F-ранга»!]

[Причина: Фатальное разрушение управляющего контура и обшивки]

[До полного теплового коллапса ядра: 25 секунд!]

[Расчетная мощность взрыва: 120 тонн в тротиловом эквиваленте!]

[Радиус гарантированного испарения органической материи: 500 метров!]

Колосс понял, что списан в утиль, и решил забрать на тот свет всю Башню. Двенадцать метров остывающего базальта превращались в термоядерный фугас.

Если эта штука рванет — от тронного зала, зиккурата, соратников и вершины Башни останется лишь идеально гладкий оплавленный кратер.

— Виктор! — раздался в наушнике надсадный крик Дока. — У него плотность фона зашкаливает за десять рентген в секунду! Там внутри идет цепная реакция! Беги оттуда! Мы не успеем спуститься, но ты…

— Отставить панику, доктор, — оборвал я его ледяным тоном. — В правилах технической эксплуатации четко сказано: самовольное покидание рабочего места при аварии котла приравнивается к саботажу.

— Сынок, там же четверть минуты осталась! — сорвался Воронов.

— Значит, у меня есть целых двадцать секунд запаса, — отрезал я, отключая связь.

Паника — злейший враг любого мастера. Когда на производстве срывает многотонную турбину, бегать кругами бесполезно. Нужно найти точку опоры, понять кинематику и применить правильный рычаг.

Я окинул ядро быстрым инженерным взглядом.

Стрелять по сфере из винтовки? Безумие. Любое кинетическое повреждение внешней оболочки мгновенно спровоцирует подрыв.

Жечь плазмой? Только ускорит нагрев.

Но эта система была создана разумными существами. Она подчинялась законам физики и гидродинамики.

Сфера плазмы удерживалась в стабильном состоянии благодаря вращению орихалковых стабилизаторов. Внешнее кольцо передавало момент среднему через массивный планетарный редуктор с косыми зубьями. Зазор между вращающимся ротором и неподвижной станиной составлял ровно сорок миллиметров.

Стандартный допуск на тепловое расширение высокооборотистого узла.

— Посторонний металлический предмет в рабочей зоне центрифуги, — произнес я с усмешкой. — Классика производственного травматизма.

Левая рука привычным движением скользнула к поясу.

Пальцы сомкнулись на рифленой рукояти старого советского газового трубного ключа № 3.

Тяжелый, кованый инструмент из хромованадиевой стали. Мой верный напарник, прошедший со мной весь путь от больничного подвала до шпиля Башни. Недавно я лично нанес на его губки алмазное титановое напыление и укрепил рунами разрушения связей.

Интерфейс отсчитывал секунды:

[До детонации: 14 секунд…]

[13…]

[12…]

Я перехватил рукоять ключа двумя руками. Сервоприводы «Коршуна-1» взвыли на пределе допустимой нагрузки. Двадцать восемь единиц физической силы сжались в одну концентрированную точку.

— Акт внепланового технического осмотра, — выдохнул я. — Оборудование признано аварийным!

И с размаха, вложив в удар массу тела и давление гидросистемы, я вогнал каленый боек газового ключа прямо в сорокамиллиметровый зазор между зубьями бешено вращающегося орихалкового кольца!

СКР-Р-Р-Р-Я-Я-А-А-Х!

Звук был настолько чудовищным, что перед глазами вспыхнули белые круги.

Это был визг терзаемой материи.

Хромованадиевая советская инструментальная сталь, закаленная по заводскому ГОСТу и усиленная системными рунами, на полной скорости врезалась в высокотехнологичный сплав Архитекторов.

Зубья редуктора начали сминаться и крошиться с треском пулеметной очереди.

Орихалковое кольцо перекосило на подшипниках.

Миллиарды бирюзовых магнитных искр брызнули из точки заклинивания, обжигая лицо сквозь трещины щитка. Колоссальный крутящий момент попытался вывернуть мне руки, но титановые захваты «Коршуна-1» держали мертво, перемалывая шестерни в грубую стружку.

ХЛОП!

Вращение стабилизатора заклинило намертво.

Кольца орихалка встали на перекос, заблокированные советским трубным инструментом.

Магнитное поле удержания деформировалось, захлебнулось и лопнуло с тяжелым басовым гулом. Белая термоядерная сфера потеряла геометрический центр, задрожала мелкой рябью и начала стремительно менять цвет со слепяще-белого на нестабильный темно-фиолетовый.

Таймер самоликвидации сбился:

[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ СТАБИЛИЗИРУЮЩЕГО КОНТУРА!]

[Протокол сверхновой десинхронизирован!]

[До фазового распада ядра: 4 секунды!]

Оставалось четыре секунды, прежде чем нестабильная плазма выплеснется наружу.

Времени на сомнения не оставалось.

Я разжал пальцы левой руки, оставив заклинивший ключ в изуродованном механизме.

Шагнул прямо в раскаленное нутро вскрытой шахты и опустил тяжелую перчатку «Коршуна-1» прямо на вибрирующую фиолетовую сферу.

Мои титановые пальцы погрузились в плотную, вязкую субстанцию первородной системной материи. Боль от запредельной концентрации маны прошила руку до затылка.

Я распахнул внутренний шлюз настежь.

— [Глубокий демонтаж]! — проревел я во всю мощь легких. — Списать объект под корень!

[АКТИВИРОВАН НАВЫК «ГЛУБОКИЙ ДЕМОНТАЖ»!]

[Режим: Тотальная утилизация мирового конструкта]

[Расход энергии: 300/300 ед. (Полное опустошение накопителя)]

[Цель: Первородное Ядро Праха (Уровень 20)]

Из моей перчатки вырвалось не пламя и не молния.

Это была первородная энтропия разложения.

Густая фиолетово-черная волна ударила из ладони в центр плазменной сферы. Она атаковала саму концептуальную связь, удерживавшую структуру объекта в материальном мире.

Цепная реакция распада с гулким резонансом покатилась по всем силовым магистралям Повелителя Праха.

Двенадцатиметровый титан оцепенел.

Его плазменный меч с тихим шипением погас, рассыпавшись шлаком. Огненные реки на броне колосса стремительно бледнели, теряя температуру. Лава внутри металлических жил перестала двигаться. Она разлагалась на лету, распадаясь на элементарные биты системного кода, светящуюся пыльцу маны и серый пепел.

Трещины побежали по всему телу исполина.

Сначала тонкие, как паутина на стекле. Затем — широкие, в ширину ладони. Из каждого разлома били ослепительные столбы фиолетового света, озаряя циклопический купол Тронного Зала неземным сиянием.

Колосс больше не сопротивлялся.

Древний страж Башни медленно и покорно опускался на колени перед человеком в прокопченной спецовке с газовым ключом в сердцевине груди.

Огромная голова Повелителя Праха бессильно склонилась к моим ногам.

ГУ-У-У-У-УМ!

Колоссальный вихрь высвобожденной первородной энергии со свистом обратного смерча устремился прямо в мое правое плечо.

Поток вливался в мои клетки, перестраивая мышечные волокна, укрепляя кости и перековывая энергетические каналы в титановые магистрали. Это была тотальная эволюция биологического носителя.

Перед глазами развернулся грандиозный золотой каскад системных сообщений, закрывший весь обзор:

[ВНИМАНИЕ! МИРОВОЙ БОСС F-РАНГА «ПОВЕЛИТЕЛЬ ПРАХА» (УРОВЕНЬ 20) УСПЕШНО ДЕМОНТИРОВАН!]

[Вы завершили финальное испытание Первой Башни Искажения!]

[Расчет персонального боевого вклада: 78.4 %!]

[Получено опыта: 85 000 ед.!]

[НАЧИСЛЕНИЕ УРОВНЕЙ…]

Исполинский базальтовый корпус колосса под моими ногами издал протяжный вздох и начал стремительно осыпаться невесомой серебристой пылью, увлекая меня в центр светового шторма.

Первая Башня покорилась. Но награда за этот триумф обещала перевернуть все правила игры.

Падение двенадцатиметрового колосса не сопровождалось грохотом рушащихся скал.

Вместо этого раздался тихий, почти деликатный шелест — точно на огромном мукомольном комбинате разом прорвало сотни шелковых сит. Многотонная базальтовая туша Повелителя Праха, лишенная магического каркаса и системных связей, стремительно теряла материальную плотность. Камень и металл распадались на сверкающую серую пыльцу, которая таяла в воздухе, не долетая до гранитных плит помоста.

Я потерял точку опоры в тот момент, когда загривок титана просто растворился под моими подошвами.

Гравитация взяла свое. Десятиэтажная высота — не лучшая позиция для свободного падения, особенно когда твои ноги обуты в тяжелые титановые сапоги, а за спиной висит двадцатитрехмиллиметровый дробовик.

— Давление в компенсаторах: сброс на грунт! — рявкнул я, сгруппировавшись в воздухе.

Сервоприводы экзо-манипулятора «Коршун-1» взвыли, перераспределяя остатки сжатого воздуха по перепускным клапанам. Я выставил ноги вперед, спружинил коленями и врезался подошвами в верхнюю площадку зиккурата.

БАХ!

Титановые подковы сапог выбили из гранита сноп искр, раскрошив край плиты. Гидравлические амортизаторы костюма приняли на себя колоссальную инерцию падения: штоки с шипением вошли в цилиндры до упора, выплюнув порцию перегретого пара через дренажные отверстия на лодыжках. Суставы отозвались глухой болью, но кости выдержали. Я устоял на ногах, даже не коснувшись камня ладонями.

Рядом со мной с сухим металлическим звоном ударился о гранит тяжелый предмет.

Это был мой газовый трубный ключ № 3.

Советский инструмент выбросило из разорванного редуктора босса при финальном коллапсе орихалковых колец. Я нагнулся и подобрал его. Каленый металл ключа был горячим, обжигая пальцы сквозь толстую термостойкую перчатку. На стальных губках остались глубокие задиры, сине-фиолетовые побежалости от запредельного перегрева и частицы оплавленного орихалка, намертво въевшиеся в насечку.

Но инструмент выстоял. Заводская сталь не треснула, шарнир не повело.

— Живой, старый черт, — усмехнулся я, пряча верный ключ в поясную петлю. — На пенсию тебе еще рано. У нас впереди еще половина города не инвентаризирована.

В двух метрах от меня, в эпицентре бывшего затылочного узла голема, прямо в воздухе плавно покачивался сферический предмет размером с крупное яблоко.

Это было все, что осталось от гигантского термоядерного реактора Повелителя Праха.

[Первородное Ядро Праха (Кристаллизованный реликт)]

Плазма внутри сферы больше не рвалась наружу взрывом сверхновой. Она сконденсировалась в плотный, тяжелый кристалл сложной формы с двенадцатью идеально отполированными гранями. Внутри темно-рубинового тела кристалла лениво перекатывались крошечные язычки белого пламени. От объекта исходило ровное, приятное тепло, начисто лишенное убийственной радиации.

Я протянул руку в перчатке манипулятора и бережно сомкнул металлические пальцы на артефакте.

[Получен уникальный компонент: «Первородное Ядро Праха» (Ранг: Эпический)]

[Описание: Концентрированное сердце древнего стража Башни. Содержит неограниченный термический и кинетический потенциал. Является ключевым элементом для создания автономных биомеханических конструктов высшего ранга.]

— Вот ты и пойдешь на собаку, — тихо произнес я, аккуратно убирая рубиновый многогранник в герметичный бронированный подсумок на поясе. Чертеж древнего биомеханического симбиота, добытый мной на Первом ярусе в тайнике Архитекторов, наконец-то обрел свое настоящее сердце.

И едва защелкнулся замок подсумка, как мир вокруг меня взорвался.

Это не было физическим взрывом. Это была энергетическая декомпрессия немыслимой мощи.

Огромная туша босса окончательно дезинтегрировала. Восемьдесят пять тонн чистейшей, концентрированной маны высокого давления, сдерживаемой древними протоколами Башни, разом высвободились в замкнутом объеме зала.

Воздух окрасился в ослепительный лазурно-золотой цвет.

Силовая волна ударила мне в грудь с такой мощью, что дыхание перехватило. Но вместо разрушения этот поток нес в себе чистый, дистиллированный системный опыт. Огромный массив данных и энергии устремился прямо в мою энергоструктуру, всасываясь через каждую пору, каждую клетку, каждый нервный узел:

[РАСЧЕТ БОЕВОГО ОПЫТА ЗАВЕРШЕН!]

[Уничтожен Мировой Босс F-ранга: «Повелитель Праха» (Уровень 20)!]

[Базовый опыт: +85 000 ед.]

[Бонус за первое закрытие Башни Искажения в Секторе: +25 000 ед.!]

[Бонус за нанесение критического урона способом «Глубокий демонтаж»: +15 000 ед.!]

[Итого получено опыта: 125 000 ед.!]

Перед глазами закружился вихрь системных цифр. Мой счетчик опыта, замерший на скромной отметке тринадцатого уровня, сорвался с катушек, точно стрелка тахометра на гоночном болиде при обрыве сцепления:

[Уровень 13: 4 650 / 4 000 ед. — ПОВЫШЕНИЕ!]

[Поздравляем! Вы достигли 14-го уровня!]

[Получено: 5 свободных очков характеристик!]

[Уровень 14: 125 650 / 6 500 ед. — ПОВЫШЕНИЕ!]

[Поздравляем! Вы достигли 15-го уровня!]

[Получено: 5 свободных очков характеристик!]

[Достигнут пиковый порог F-ранга развития человеческой матрицы!]

[Опыт законсервирован на отметке: 119 150 / 10 000 ед. до прохождения Квалификационного Испытания E-ранга!]

Мое тело пронзила острая, колющая волна жара.

Мышцы налились тяжелым, кипящим свинцом — впрочем, свинец был чистым металлом, без шлака. Старые микротравмы, термические ожоги второй степени на плечах, ноющая боль в разорванных связках предплечья — все это растворилось за долю секунды. Регенерирующий импульс Системы прокатился по кровеносным сосудам, обновляя ткани, выжигая молочную кислоту и начисто стирая накопленную за сутки нечеловеческую усталость.

[Ваше Здоровье полностью восстановлено: 280 / 280 ед.!]

[Энергия Внутреннего Реактора восполнена: 350 / 350 ед.!]

[Предельный резервуар реактора расширен на +50 ед. благодаря эволюции энергетических каналов!]

Я глубоко вдохнул. Воздух в зале, еще минуту назад пахнувший удушливым серным адом, стремительно очищался. В нем появился резкий, бодрящий запах озона и свежести — точно после мощнейшей грозы в сосновом бору.

— Виктор! Ты живой?! — донесся снизу, от подножия зиккурата, сдавленный крик Алины.

Я подошел к краю площадки и посмотрел вниз.

Сквозь медленно оседающие хлопья серебристого праха ко мне спешили соратники. Глеб снял с плеча тяжелый ростовой щит, на котором еще дымились выбоины от базальтовых обломков, и тяжело опирался на свою верную кувалду. Док Воронов торопливо перебирал ампулы в полевой аптечке, то и дело спотыкаясь на разбитых гранитных ступенях. Алина бежала впереди всех, держа СВД на ремне за спиной, ее лицо было перепачкано копотью, но глаза горели лихорадочным восторгом.

— Живее всех живых, — отозвался я по рации, спускаясь навстречу бригаде. — Котел заглушен, агрегат разобран, территория пригодна к дальнейшим работам.

— Господи помилуй… — выдохнул Док, задрав голову и оглядывая пустое пространство зала, где еще недавно возвышалась двенадцатиметровая громада. — Растворился. В пыль ушел. Я сорок лет в хирургии оттрубил, всякое дерьмо видел, но чтобы восемьдесят тонн железа и гранита за минуту превратить в удобрение…

— Это не удобрение, доктор, — усмехнулся я, хлопнув старика по плечу. — Это чистый технический ресайклинг. Переработка вторичного сырья без остаточных отходов. Как себя чувствуете?

— Да как… — Воронов ошалело моргнул, глядя на свои руки. Его пальцы, прежде слегка подрагивавшие от перенапряжения, сейчас были абсолютно неподвижны. — У меня в глазах все сияет. Мне Система только что девятый уровень влепила! Все болячки как рукой сняло! Артроз на правом колене тридцать лет спать не давал — как не бывало!

— А мне одиннадцатый дали, — тихо, с благоговением произнесла Алина. Девушка провела ладонью по стволу винтовки. — И пассивный навык снайпера улучшился. Дистанция пространственного пробития выросла в полтора раза.

— Я тоже одиннадцатый взял, — прогудел Глеб, довольно оскалившись и вытирая запыленный лоб тыльной стороной ладони. — Запас маны на каркас скакнул чуть не вдвое. Теперь я этот ваш бетон могу узлами вязать. Ну и замес, бригадир! В метрострое при прорыве плывуна на третьей линии и то спокойнее было!

— Заслуженно, мужики, — кивнул я. — Работали по регламенту, без самодеятельности. Если бы не колбы Дока и не выстрел Алины, я бы сейчас по этой площадке тонким слоем размазан был. Так что премия полагается всему коллективу.

Я открыл окно распределения характеристик. Десять свободных единиц — колоссальный ресурс, способный превратить человека в шагающий танк.

Здесь нельзя было ошибаться. Каждый пункт должен был работать в единой кинематической схеме моего билда.

[Свободные очки характеристик: 10]

[Текущие параметры: Сила 26, Ловкость 14, Выносливость 22, Восприятие 17, Интеллект 23]

Мой экзо-манипулятор «Коршун-1» требовал все больше физической прочности тела для компенсации крутящего момента. Кроме того, тридцать единиц Силы открывали следующий фундаментальный физический рубеж человеческого организма.

Я мысленно подтвердил выбор:

+4 в Силу (до круглой отметки 30!).

+2 в Выносливость (до 24 — плотность костей и запас жизнеспособности).

+2 в Интеллект (до 25 — скорость обработки данных реактором и мощность демонтажа).

+2 в Восприятие (до 19 — глубина сканирования структурных дефектов).

[Характеристики успешно перераспределены!]

[Сила: 30 — ВНИМАНИЕ! ДОСТИГНУТ ТИТАНОВЫЙ ПОРОГ F-РАНГА!]

[Получена пассивная модификация тела: «Уплотнение сухожилий» (Сопротивление механическим перегрузкам и скручиванию увеличено на 25 %)]

[Выносливость: 24 (Здоровье: 320 ед.)]

[Интеллект: 25 (Скорость расчетных операций увеличена на 20 %)]

[Восприятие: 19 (Радиус обнаружения скрытых дефектов: 25 метров)]

Мои мышцы мгновенно уплотнились. Плечевой пояс точно отлили из монолитной броневой стали — теперь правая рука ощущала вес тяжелого манипулятора не как навесное оборудование, а как естественное продолжение собственного предплечья.

Но Системный аудит на этом не закончился.

Как только показатели зафиксировались, гигантский купол Тронного Зала загудел.

Низкий, вибрирующий гул нарастал с каждой секундой, зарождаясь где-то в недрах монолитного обсидианового пола и уходя в бесконечную черноту свода. Стены зала начали мерцать тусклым золотистым светом. Древние барельефы с изображениями безликих титанов, высеченные на базальтовых плитах по периметру помещения, налились ярким янтарным свечением.

— Что это? Опять монстры?! — Алина мгновенно вскинула винтовку к плечу, передернув затвор.

— Спокойно, девочка, оружия не поднимай, — остановил ее Док, прислушиваясь к вибрации воздуха. — Это не агрессия. Звук другой. Торжественный, что ли… Точно в кремлевском Дворце съездов перед выходом оркестра.

— Система подводит баланс, — спокойно сказал я. — Время подписывать закрывающие акты.

И в то же мгновение пространство над нами раскололось ослепительной золотой молнией.

Никакого грома не последовало. Вместо него раздался хрустальный, всепроникающий звон, от которого зазвенели кости черепа. Потолок зала, прежде бывший глухим каменным мешком, внезапно стал абсолютно прозрачным, открыв нашему взору ночное осеннее небо над городом.

Там, высоко в стратосфере над дымящимися руинами заводского района, развернулось колоссальное огненное полотно.

Это было не локальное оповещение.

Слова, сотканные из чистого золотого пламени и кроваво-красных рун, пылали на высоте нескольких десятков километров, перекрывая горизонт от края до края. Они дублировались прямым мысленным вещанием прямо в сознание каждого живого человека, способного воспринимать системный интерфейс:

[ВНИМАНИЕ ВСЕМ РАЗУМНЫМ БИОЛОГИЧЕСКИМ ЕДИНИЦАМ СЕКТОРА 0-14 (РЕГИОН: ЕВРАЗИЯ-СЕВЕР)!]

[ПЕРВАЯ БАШНЯ ИСКАЖЕНИЯ УСПЕШНО ЗАЧИЩЕНА И ЗАКРЫТА!]

[Мировой Босс F-ранга «Повелитель Праха» ликвидирован!]

[Рейдовая группа-первопроходец: «Авангард»!]

[Лидер группы: Пользователь № 000-ERROR (Виктор «Коршун»)!]

[Статус региональной угрозы: АННУЛИРОВАН!]

[Глобальный таймер Судного Часа в радиусе 100 километров остановлен!]

[Волна системного заражения обращена вспять!]

[Всем жителям сектора открыт базовый доступ к Межрегиональному Аукциону и формированию Свободных Поселений!]

Золотые буквы медленно переливались на небе, отражаясь в тысячах луж на темных, изуродованных улицах умирающего мегаполиса.

Я представил, что сейчас творится внизу, за пределами этой проклятой Башни.

На станциях метрополитена, где сотни голодных, испуганных беженцев прижимались к холодным стенам, ожидая неизбежного прорыва чудовищ по истечении таймера.

На блокпостах уцелевших воинских частей, где офицеры судорожно сжимали микрофоны раций, пытаясь связаться с вышестоящим штабом.

В бандитских притонах и укрепленных базах мародеров, где такие ублюдки, как покойный Бугор, делили жалкие запасы консервов и готовились грабить слабых.

Все они сейчас задрали головы к небу.

Все они читали эти строки.

Они ждали неминуемой гибели, когда таймер Башни отсчитает последние часы и орды искаженных тварей хлынут на улицы, чтобы стереть остатки человечества с лица земли. А вместо этого на небе зажглось имя неизвестного наладчика оборудования, который поднялся на вершину цитадели с газовым ключом и просто выключил рубильник катастрофы.

— Твою дивизию… — тихо, благоговейно выдохнул Глеб, глядя сквозь прозрачный купол на пылающие небесные письмена. — Бригадир… Нас же теперь каждая собака в области знать будет. «Пользователь номер ноль-ноль-ноль-эррор»… Это же ты, командир?

— Ошибка системного учета, — поморщился я. — Видимо, когда интерфейс инициализировался в больничном морге, серверный кластер поперхнулся моими трудовыми книжками. Но суть передана верно: Башня закрыта, таймер сброшен на ноль.

— Виктор, смотри туда! — Алина указала пальцем в центр зала.

Пока мы разглядывали небесную иллюминацию, архитектура Тронного Зала продолжала стремительно трансформироваться.

Черные базальтовые ступени зиккурата начали плавно втягиваться внутрь монолитного основания, трансформируясь в широкую, идеально ровную круглую арену из полированного белого камня. Следы копоти, пятна кипящего масла и глубокие борозды от плазменного меча исчезали на глазах, точно их стирала гигантская автоматическая шлифовальная машина.

В самом центре белоснежного круга с глухим механическим щелчком поднялся массивный постамент.

Он был высечен из цельного куска полупрозрачного молочного кварца высотой в человеческий рост. На верхней плоскости постамента медленно материализовался тяжелый сундук, скованный из матового золота и увитый чеканными пластинами из небесно-голубой титановой бронзы.

От сундука исходило ровное, плотное сияние, окрашивающее стены зала в благородные солнечные тона.

Над крышкой парил сияющий системный герб, непрерывно меняющий форму и переливающийся всеми цветами радуги:

[ФАЗА ПОДВЕДЕНИЯ ИТОГОВ РЕЙДА: ]

[Критерий: Время прохождения Башни — РЕКОРДНОЕ (Опережение нормативного графика на 72 часа)!]

[Критерий: Сохранность личного состава штурмовой группы — 100 % (Без потерь)!]

[Критерий: Эффективность нейтрализации угроз — ТОТАЛЬНАЯ (Уничтожены все мини-боссы, зачищены скрытые схроны)!]

[Критерий: Способ устранения Мирового Босса — ВЫСШАЯ ИНЖЕНЕРНАЯ КАТЕГОРИЯ!]

[ФИНАЛЬНЫЙ РАНГ ЗАКРЫТИЯ ПЕРВОЙ БАШНИ: SSS!]

— Три буквы «эс», — присвистнул Док, поправляя сползшие на кончик носа очки. — Я в компьютерных игрушках внука такое видел. Высшая проба. С отличием, золотой медалью и занесением на доску почета.

— В советской системе это называлось «Знак качества», — усмехнулся я, делая первый шаг к сияющему пьедесталу.

Каждый шаг отзывался в тишине зала четким, размеренным стуком кованых подошв. Больше не было ни жара, ни ядовитой гари, ни свиста плазменных клинков. Осталась лишь чистая, честно заработанная победа бригады, которая сделала свою работу точно по чертежам.

Я подошел к постаменту и положил тяжелую титановую ладонь манипулятора на золоченую крышку сундука.

Металл под моими пальцами отозвался бархатным, низким гулом подтверждения допуска:

[Идентификация пользователя подтверждена.]

[Группа «Авангард», приготовиться к получению триумфальной награды ранга SSS!]

[Генерируются уникальные системные реликвии…]

Золотые замки на сундуке дрогнули и с протяжным, торжественным перезвоном распахнулись навстречу победителю.

Золоченые створки наградного ларца разошлись в стороны с тихим, бархатным шипением пневматических уплотнителей.

Никаких дешевых спецэффектов, клубов бутафорского дыма или хорового пения ангелов. Все было выполнено в строгом, почти военном функционализме высших системных стандартов. Тяжелый сундук раскрылся, обнажив внутреннюю полость, выстланную темно-синим бархатистым материалом, который полностью поглощал свет.

Внутри лежали предметы, ради которых сотни лидеров новоявленных кланов в других секторах планеты сейчас без малейших раздумий продали бы душу, вырезали собственных союзников или пошли на самоубийственный штурм.

Но мы взяли их по праву честного инженерного подряда.

— Бригадир… — тихо прошептал Глеб, заглядывая через мое плечо. Могучий метростроевец даже дыхание затаил, боясь ненароком сдуть сияние, исходившее из недр сундука. — Это что же… Все нам?

— Нам, Глеб. Чужих здесь нет, на баланс ставить некому, — спокойно ответил я, опуская взгляд на центральный артефакт.

Прямо в центре ларя, на парящей магнитной подушке, медленно вращался предмет, ради которого стоило пройти сквозь весь этот трехъярусный ад.

[Кристалл Основания Цитадели (Ранг: Легендарный)]

Он представлял собой монолитный правильный октаэдр размером с футбольный мяч, выточенный из цельного куска сине-серебристого звездного кварца. Внутри кристалла, точно миниатюрная спиральная галактика, пульсировало густое облако лазурных искр. От артефакта исходила такая плотная, концентрированная аура порядка и стабильности, что сама ткань пространства вокруг него застыла в идеальной геометрической гармонии.

Интерфейс Системы раскрыл подробную техническую спецификацию объекта:

[НАИМЕНОВАНИЕ: «Кристалл Основания Цитадели»]

[КАТЕГОРИЯ: Стратегический объект обустройства территорий]

[РАНГ: Легендарный (Уникальный для сектора 0-14)]

[ФУНКЦИОНАЛ ПРИ АКТИВАЦИИ: ]

1. Формирование Автономной Безопасной Зоны: создает защитный силовой купол радиусом до 2 000 метров с барьером 4-го класса устойчивости (полная непроницаемость для атак монстров вплоть до E-ранга).

2. Системная очистка среды: автоматическая фильтрация грунтовых вод, дезактивация радиационных и химических загрязнений, генерация стабильного микроклимата (+20 °C круглогодично).

3. Инфраструктурный модуль: развертывание базового Терминала Торговли, прямое подключение к Межрегиональному Аукциону Системы.

4. Промышленный бонус: повышает качество всех производимых в пределах периметра инженерных и крафтовых изделий на +25 %. Скорость естественного восстановления энергии и здоровья жителей: +100 %.

— Вот оно, — тихо выдохнул Док Воронов. Старик снял свои очки в проволочной оправе, тщательно протер их подолом халата и снова водрузил на переносицу, не веря собственным глазам. — Это же… Это полноценный город под землей. Стерильный, защищенный, автономный. Без холеры, без гнили, без радиоактивной дряни в колодцах. На «Заводской» сейчас четыре сотни человек живут вповалку на платформе, дети на сырых матрасах спят… С этой штукой мы их всех спасем, Виктор. Всех до единого!

— Ради этого и лезли на верхотуру, доктор, — кивнул я, аккуратно касаясь кристалла перчаткой «Коршуна-1».

Артефакт мягко скользнул в мои пальцы. Он был увесистым — не менее двадцати килограммов плотной кристаллической массы, — но эта тяжесть ощущалась монолитным фундаментом будущей крепости. Я уложил Кристалл в специально подготовленный брезентовый ранец с поролоновыми прокладками и надежно затянул стропы.

Но на дне сундука оставалось еще немало интересного.

Справа от центральной ячейки лежал свиток из тончайшей золоченой фольги, свернутый в плотную трубку и запечатанный круглой печатью с шестеренкой и молнией.

Я сломал печать. Фольга с мелодичным шорохом развернулась, проецируя в воздух трехмерную голографическую схему сложнейшего механизма.

[ПОЛУЧЕН ЧЕРТЕЖ: «Автономный биомеханический симбиот: Пес-Ликвидатор „Шлак“»]

[РАНГ: Эпический (Архитектурный протокол модификации)]

[НАЗНАЧЕНИЕ: Создание персонального боевого охранного конструкта с модульной архитектурой]

[ТРЕБУЕМЫЕ КОМПОНЕНТЫ ДЛЯ СБОРКИ: ]

1. Ядро источника питания: [Первородное Ядро Праха] (В наличии: 1/1)

2. Несущий органический каркас: Костная основа элитного мутанта F-ранга (Использовать кости Чумного Мясника, в наличии: 1/1)

3. Магический гидропривод и железы нейтрализации: Кислотный резервуар Глубинного Трупоеда (В наличии: 1/1)

4. Броневые пластины и шарниры: Орихалковые слитки Архитекторов (В наличии: 12/12)

5. Проводники высокого напряжения: Плазменные волноводы колосса (В наличии: 1/1)

[СВОЙСТВА КОНСТРУКТА: ] Высокая скорость передвижения, поиск скрытых ловушек и засад, пожирание металлолома для саморемонта, постоянная синхронизация с [Реактором Энтропии] хозяина.

— Комплект полный до последнего болта, — усмехнулся я, сворачивая голограмму обратно в свиток.

Все детали, которые я методично срезал, выбивал и прятал в заначки на протяжении всего похода по этажам Башни, наконец-то складывались в единый сборочный чертеж. Ни один грамм трофеев не пропал даром. На «Заводской» у меня появится надежный, умный и смертоносный четвероногий напарник, не знающий усталости, страха и голода.

— А это что за бруски? — Глеб указал широкой ладонью на аккуратные штабеля матово-черных металлических слитков, ровными рядами заполнявших нижнее отделение ларя.

Каждый брусок имел форму стандартного заводского слитка, но поверхность металла не отражала свет, поглощая его точно космическая бездна.

Я нагнулся и поднял один слиток. Металл обладал запредельной плотностью, но при этом в руке он ощущался удивительно легким — точно кусок сухого пенопласта.

[МАТЕРИАЛ: «Гиперсплав Архитекторов (Титано-обсидиановый композит)»]

[КОЛИЧЕСТВО: 1 000 кг (20 слитков по 50 кг)]

[ХАРАКТЕРИСТИКИ: Прочность на разрыв превосходит легированную броневую сталь в 12 раз. Температура плавления: 4 800 °C. Полная невосприимчивость к коррозии, кислотам и низкоуровневой магии. Обладает эффектом гравитационного гашения массы при транспортировке.]

— Тонна броневого композита, — констатировал я, постучав по слитку костяшкой пальца. Звук был глухим, монолитным, без малейшего резонанса. — Глеб, мы снимем старые створки на блокпосту при входе на станцию и сварим из этого сплава гермозатвор. Плюс останется на модернизацию твоего ростового щита и навесную броню для боевых машин.

— Да из такого металла танк собрать можно! — у Глеба перехватило дыхание. Он обеими руками сгреб два слитка, прижал к широкой груди и довольно осклабился: — Бригадир, я этот металл никому не отдам. Лично на горбу унесу!

— Не придется на горбу надрываться, — улыбнулся я. Система автоматически предоставила временный гравитационный контейнер для эвакуации крупногабаритных трофеев, свернутый в виде компактного диска на дне ларца.

Однако на этом распределение наград не закончилось.

Система, оценив наш рейд высшим рангом SSS, выделила персонализированные комплекты снаряжения для каждого участника штурмовой бригады.

На дне сундука лежали три отдельных бархатных пенала.

Первый пенал я передал Алине.

Девушка с трепетом щелкнула замками. Внутри покоился компактный оптический модуль из темного матового титана с гранеными кварцевыми линзами, переливавшимися глубоким фиалковым блеском:

[ПРИЦЕЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС: «Око Бездны» (Ранг: Редкий)]

[СОВМЕСТИМОСТЬ: Снайперские винтовки любого типа]

[ФУНКЦИИ: ]

1. Прямая интеграция с зрительным нервом стрелка.

2. Пространственный баллистический вычислитель: мгновенный расчет поправок на ветер, гравитацию и магические барьеры.

3. Режим «Фазовый захват»: подсвечивает уязвимые энергоузлы целей сквозь бетонные и каменные стены толщиной до двух метров.

— О боже… — Алина бережно прижала прицел к груди. Ее тонкие пальцы мгновенно нашли посадочные пазы на ствольной коробке ее СВД. — Виктор, он же сквозь укрытия видит! Мне больше не придется рисковать и стрелять наугад!

— Техника должна работать на опережение, Соколова, — кивнул я. — Твоя задача — сносить головы противнику до того, как он поймет, откуда прилетело.

Второй пенал предназначался Глебу.

Внутри лежала массивная стальная наковальня размером с обувную коробку, густо покрытая выгравированными геометрическими рунами земли и камня:

[ИНСТРУМЕНТ КУЗНЕЦА-ФОРТИФИКАТОРА: «Гео-Наковальня» (Ранг: Редкий)]

[СВОЙСТВА: ] Позволяет магу с классом [Мастер Гео-Каркаса] изменять кристаллическую структуру любого камня и металла при помощи маны, придавая материалам пластичность горячего пластилина без использования плавильных печей. Скорость возведения защитных стен увеличена на 150 %.

Глеб посмотрел на наковальню, потом на свои мозолистые пудовые кулачищи, и в его глазах блеснули неподдельные слезы рабочего восторга:

— Бригадир… Я же теперь… Я же из обычного щебня монолитный дот за десять минут отлить смогу. Без опалубки, без арматуры, чисто на геометрии!

— Вот и займешься укреплением внешнего кольца обороны станции, — ответил я. — Работы впереди — вагон с тележкой.

Третий пенал я с уважением вручил Доку Воронову.

Старый хирург открыл крышку и замер. В пенале лежал хромированный цилиндрический аппарат размером с двухлитровый термос, оснащенный миниатюрными стеклянными колбами, сенсорным дисплеем и роторным дозатором:

[МЕДИЦИНСКИЙ КОМПЛЕКС: «Био-Синтез М-1» (Ранг: Редкий)]

[НАЗНАЧЕНИЕ: Полевой автоматический экстрактор-синтезатор]

[ВОЗМОЖНОСТИ: ] Мгновенная дистилляция ядов, секретов желез монстров и лекарственных трав. Автоматическое производство стерильных противошоковых стимуляторов, кровезаменителей и регенерирующих сывороток со скоростью одна доза в минуту. Шанс отторжения препаратов сведен к нулю.

— Господи… — Воронов дрожащими пальцами погладил полированный корпус прибора. — Никаких кустарных перегонных кубов. Никакой марли и спиртовок в сыром подвале. Я прямо на передовой смогу поднимать раненых бойцов на ноги за секунды. Сынок… Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы так и сгнил в той больничке среди мертвецов…

— Бросьте, доктор. Без ваших химикатов мы бы этот пылающий утюг не заклинили. Вы заработали этот прибор честным трудом.

На самом дне сундука блеснула россыпь тяжелых золотых монет с чеканным профилем Башни.

[НАЧИСЛЕНА ДЕНЕЖНАЯ НАГРАДА: 50 00 °Cистемных Монет (СМ)]

[Средства зачислены на лицевой счет лидера группы!]

Пятьдесят тысяч монет. На эти средства через открывшийся системный аукцион можно было закупить десятки тонн медикаментов, чистого продовольствия, тушенки, семян для подземных теплиц и тысячи патронов всех армейских калибров. Проблема голода и дефицита боеприпасов для станции «Заводская» была закрыта на многие месяцы вперед.

Я запечатал гравитационный контейнер со слитками гиперсплава, активировал редуктор массы, и огромный контейнер весом в тонну плавно повис в воздухе за моей спиной, послушно следуя за движением моего плеча на высоте полуметра от пола.

Сундук триумфа, опустев, издал протяжный гул и плавно растворился в воздухе, оставив после себя лишь сияющий круг портала.

В центре зала возник мерцающий вертикальный овал изумрудного света.

[ОСНОВНОЙ СЦЕНАРИЙ ПЕРВОЙ БАШНИ ЗАВЕРШЕН!]

[Временной конструкт локации готовится к консервации.]

[Портал выхода активирован. Точка назначения: Внешний периметр химического комбината «Азот».]

— Все упаковали? — спросил я, оглядывая свой отряд.

Алина уже защелкнула новый прицел на планке винтовки, проверив оптику. Глеб бережно пристроил «Гео-Наковальню» в свой вещмешок. Док уложил новенький синтезатор в медицинский саквояж и застегнул ремни.

— Готовы, командир, — уверенно отозвалась Алина.

— Тогда на выход. Пора возвращаться домой и принимать станцию на постоянный баланс.

Мы шагнули в изумрудное марево портала.

Пространство сжалось в тугую точку, перед глазами промелькнула радужная вспышка пространственного перехода, и спустя мгновение под нашими ногами вновь очутился твердый, разбитый асфальт реального мира.

Прохладный, влажный ночной воздух хлынул в легкие.

Мы стояли на широкой бетонной площадке перед циклопическими воротами химического комбината, прямо у подножия гигантской черной спирали Башни Искажения. Но теперь эта башня больше не источала багрового зловещего сияния. Ее монолитные стены погасли, превратившись в грандиозный монумент из мертвого черного камня, уходящий шпилем в чистое звездное небо.

Кровавый туман окончательно рассеялся. Осенний ветер шелестел сухими листьями тополей вдоль заводского забора.

Возле контрольно-пропускного пункта комбината, надежно укрытый маскировочной сетью, стоял наш тяжелый бронированный «Урал». Возле капота дежурили двое часовых из ополчения станции — молодые парни в ватниках, сжимавшие в руках карабины СКС.

Увидев изумрудную вспышку и шагнувших из нее четырех человек с парящим за спиной контейнером, часовые оцепенели.

— Свои, парни, — громко окликнул я их, поднимая забрало шлема. — Оружие на предохранитель.

Один из часовых, паренек лет двадцати по имени Мишка, выронил рукавицу в дорожную грязь. Он смотрел на нас расширенными глазами, то и дело переводя взгляд на погасший шпиль Башни и на пылающие в стратосфере золотые буквы о триумфе группы «Авангард»:

— Виктор… Дядь Вить… Это правда вы? Это вы там… Босса завалили?!

— А кто еще, по-твоему? Пушкин? — хмыкнул Глеб, подходя к грузовику и с наслаждением хлопая ладонью по бронированному борту «Урала». — Заводи дизель, Мишка! Бригадир город спас, а мы везем домой столько добра, сколько этот грузовик сроду не возил!

Мишка сорвался с места и бросился к кабине, но внезапно замер, настороженно вслушиваясь в ночную тишину.

С запада, со стороны центральных городских проспектов, сквозь мерный шум ветра донеслось глухое, нарастающее урчание десятков тяжелых автомобильных моторов.

В темноте заброшенного заводского шоссе, в трех километрах от ворот комбината, блеснули хищные лучи мощных ксеноновых фар. Целая колонна внедорожников и крытых армейских грузовиков на высокой скорости неслась прямо к нам, взрезая ночную мглу.

— Гости, — холодно констатировала Алина, мгновенно вскидывая СВД и припадая к оптике «Ока Бездны». — Не регулярная армия. Слишком разномастная техника. На бортах нарисованы волчьи оскалы и перекрещенные топоры. Не меньше пятнадцати машин. В головном джипе установлен крупнокалиберный пулемет «Корд».

— Шакалы почуяли, что логово льва опустело, — процедил Док, нахмурившись. — Увидели системное сообщение на небе и решили поживиться чужими трофеями, рассчитывая застать победителей израненными и обессиленными.

Я спокойно подошел к кузову «Урала», проверил фиксаторы гравитационного контейнера с редчайшим сплавом и снял с плеча тяжелый двадцатитрехмиллиметровый дробовик «Шлакобой-1».

Титановый манипулятор «Коршун-1» тихо запел сервоприводами, блокируя локоть в боевую стойку.

— Очень плохой тактический расчет, господа мародеры, — произнес я, глядя на приближающуюся цепочку слепящих фар. — Объект только что принят в эксплуатацию, и посторонним вход на территорию закрыт раз и навсегда.

Свет фар приближающейся колонны разрезал ночную тьму перекрестными ксеноновыми клинками.

Моторы ревели на форсаже. Пятнадцать разномастных машин — от обваренных арматурой японских пикапов до тяжелых трехосных армейских «Камазов» с наваренными на капоты стальными решетками — неслись по разбитому заводскому шоссе, поднимая тучи сухой пыли. На дверях головного джипа скалились белые волчьи пасти. Банда мародеров из северных промышленных зон спешила сорвать жирный куш.

Они увидели на небе золотое системное оповещение о падении Башни.

В их примитивной логике победители должны были лежать на ступенях окровавленными обрубками, судорожно перевязывая раны и не способными удержать даже автомат. Они рассчитывали просто подъехать, добить выживших и забрать системные реликвии высшей пробы.

Головной джип с визгом тормозов замер в тридцати метрах от въездных ворот химкомбината, встав поперек дороги. Из люка на крыше высунулся тучный бородач в армейской каске, положив пудовые ручищи на рукояти крупнокалиберного пулемета «Корд». Следом за ним полукругом начали выстраиваться остальные машины, слепя нас дальним светом фар. Из кузовов посыпались боевики — не менее полусотни мужиков в камуфляже, с охотничьими карабинами, автоматами и самодельными щитами.

Дверь головного джипа распахнулась. На асфальт спрыгнул рослый тип в кожаном реглане с позолоченным «Стечкиным» в кобуре.

— Эй, на КПП! — проорал он хриплым, пропитым басом, выставляя вперед левую руку с тяжелыми золотыми перстнями. — Стволы на землю бросили, руки за голову! Мы из бригады Седого Волка! Все, что выгребли из Башни — в кузов нашего головного грузовика! Живо, пока мы из вас решето не сделали! Десять секунд на размышление!

Глеб Кувалда тяжело вздохнул, положив ладонь на рукоять своей боевой кувалды:

— Бригадир… Можно я ему челюсть в район затылка сдвину? Сил нет слушать этот порожняк.

— Береги ману, Глеб, — спокойно произнес я. — Не трать ресурс на посторонний мусор.

Я посмотрел на Алину. Девушка уже стояла на левом крыле нашего бронированного «Урала», припав щекой к прикладу СВД. Фиолетовые линзы нового прицела «Око Бездны» слабо фосфоресцировали в темноте.

— Алина. Правый цилиндровый блок головного джипа. Разбей двигатель.

— Есть, — тихо отозвалась девушка.

БАМ!

Выстрел прозвучал сухо, без отдачи. Зачарованная пространственная пуля, направленная баллистическим процессором прицела, прошла сквозь броневой лист капота точно сквозь тонкий лист упаковочного картона.

КР-Р-РАХ!

Чугунный блок цилиндров пятилитрового японского мотора разорвало изнутри на куски. Из-под капота вырвался сноп ослепительных искр пополам с кипящим тосолом и горящим маслом. Джип дернулся, присел на передние рессоры и заглох навсегда.

Бородатый пулеметчик на крыше от неожиданности выронил рукояти пулемета и кубарем скатился внутрь салона. Бандиты в цепи испуганно замерли, вскидывая стволы.

Я сделал пять размеренных шагов вперед, выйдя прямо в перекрестье лучей автомобильных фар.

Мой серый рабочий комбинезон был прокопчен сажей и пах серой, но титановый экзо-манипулятор «Коршун-1» на правом предплечье гудел ровным, басовитым звуком готовой к мгновенному удару гидравлики. Я активировал системный интерфейс, намеренно распахнув идентификационную плашку над своей головой на полную мощность.

В ночной темноте вспыхнули два ярких, нестерпимо сияющих золотых маркера:

[Пользователь: № 000-ERROR (Виктор «Коршун»)]

[Уровень: 15 (Пик F-ранга)]

[Титул: Первопроходец Башни]

Колоссальная аура пятнадцатого уровня, подкрепленная тридцатью единицами Силы и запредельной плотностью Реактора Энтропии, накатила на бандитов тяжелой физической волной. Воздух между машинами мгновенно загустел. У людей в цепи перехватило дыхание, у слабых духом задрожали колени, а стволы автоматов самопроизвольно опустились к асфальту.

Главарь в кожаном реглане побледнел до цвета мела. Он смотрел на пылающие в воздухе символы системной ошибки и медленно пятился назад, упираясь спиной в дымящийся капот своей машины.

— Ты… Это ты… — заикаясь, выдавил он. — Тот самый… Ноль-Ноль-Ноль… Из системного оповещения…

— Протокол внепланового досмотра, — произнес я ледяным тоном, не повышая голоса, но каждое слово отчетливо разнеслось по ночной площади. — Нарушение границ закрытого стратегического объекта. Попытка вооруженного рейдерского захвата системных материалов.

Я поднял левую руку и показал на них раскрытой ладонью:

— Даю тридцать секунд. Все стрелковое оружие, боеприпасы и две цистерны с дизельным топливом из хвоста колонны вы отцепляете и оставляете здесь. Сами садитесь в оставшиеся корыта и убираетесь в свои трущобы. Если через полминуты хоть один двигатель будет работать на этой площадке — я разберу ваши машины на молекулы вместе с экипажами. Время пошло.

Секунду царила мертвая тишина. Слышно было только, как капает масло из пробитого радиатора джипа.

Затем главарь дико взвизгнул:

— Стволы на землю! Цистерны отцепляйте, идиоты! Разворачивай, разворачивай колымаги!

Бандиты бросали автоматы прямо в грязь, точно раскаленные угли. Водители грузовиков судорожно выворачивали рули, врезаясь бамперами в собственные пикапы, матерясь и ломая кузова. Спустя двадцать секунд ревущая, панически визжащая колонна на предельной скорости улепетывала обратно по шоссе, оставив на асфальте гору брошенного оружия, разбитый джип и два новеньких прицепных топливозаправщика с десятью тоннами чистейшей арктической солярки.

— Ну вот, — хмыкнул Глеб, довольно подбирая с земли новенький укороченный автомат Калашникова. — А ты боялся, доктор. Одно слово бригадира — и весь рэкет самоликвидировался без единого синяка.

— Зацепить цистерны к «Уралу», — скомандовал я Мишке и второму ополченцу. — Оружие погрузить в кузов. Топливо пойдет на питание генераторов станции. Трогаемся домой.

Спустя сорок минут тяжелый «Урал», волоча за собой связку трофейных цистерн, плавно затормозил перед массивными противотанковыми ежами на въездном пандусе станции метро «Заводская».

То, что началось дальше, трудно было описать служебными терминами.

Весть о закрытии Башни и победе нашей группы долетела до станции задолго до нашего прибытия — системное оповещение на небе видели абсолютно все.

Едва тяжелые створки внешнего гермозатвора разошлись в стороны, как подземный вестибюль взорвался оглушительным, многоголосым ревом. Сотни людей — женщины, старики, чумазые дети, спасенные с химического завода рабочие и ополченцы — стояли вдоль гранитных стен плотными рядами. Они плакали, кричали, аплодировали и тянули руки к кабине нашего грузовика.

Старый инженер Михалыч, которого мы вытащили из подвала ресторана «Панорама», стоял впереди всех, размахивая замасленной кепкой и утирая слезы рукавом спецовки:

— Вернулись! Живые! Коршунов вернулся! Мужики, таймер погас! Мы жить будем!

Толпа хлынула к машине. Женщины пытались сунуть в руки Алине полевые цветы, собранные на клумбах у входа, старики крестили Глеба, а Дока Воронова чуть не сбили с ног его бывшие пациенты из больничного эшелона.

Я заглушил дизель, спрыгнул на перрон и поднял руку в стальной перчатке:

— Товарищи! Отставить митинги и овации. Радоваться будем, когда завершим пусконаладочные работы. У нас жесткий производственный график. Всем дежурным службам: занять рабочие места согласно штатному расписанию. Михалыч, собирай ремонтную бригаду. Мы привезли сердце нашей новой базы.

Ликование на мгновение стихло, сменившись деловитым, организованным гулом. Люди на этой станции уже успели привыкнуть к моему стилю руководства: здесь ценили не пустые речи, а порядок, надежность и работающие механизмы.

Я снял с плеч брезентовый ранец с [Кристаллом Основания Цитадели].

Мы спустились в центральный распределительный узел станции — глубокую технологическую шахту между двумя посадочными платформами, где сходились силовые кабели, вентиляционные магистрали и контуры заземления метрополитена.

В центре зала зияла пустая бетонная площадка.

— Глеб, приготовь посадочное гнездо, — сказал я, доставая сияющий октаэдр.

— Сделаем в лучшем виде, командир!

Кувалда опустился на колени, достал из мешка трофейную «Гео-Наковальню» и прижал широкие ладони к монолитному гранитному основанию пола. Его глаза вспыхнули плотным серым светом:

— [Гео-Каркас: Литой Алтарь]!

Гранит под его руками потек, точно расплавленный воск. За считанные секунды порода поднялась из пола идеальной восьмигранной колонной высотой в метр. На ее вершине Глеб вылепил полусферическое углубление с радиальными направляющими пазами, точно повторявшими контуры звездного кристалла.

— Готово, бригадир! Держит намертво, монолит без единой трещины!

Я подошел к постаменту и осторожно опустил Кристалл Основания в каменное ложе.

ДЗЫ-Ы-ЫНЬ!

Хрустальный звон неземной чистоты прокатился по всем туннелям метрополитена.

Грани звездного кварца вспыхнули ослепительным лазурным сиянием. Из основания постамента по полу побежали толстые светящиеся жилы магических цепей, намертво соединяясь с рельсами, водопроводными трубами и стальной арматурой бетонных сводов.

Перед моими глазами развернулся системный формуляр ввода объекта в эксплуатацию:

[ОБНАРУЖЕН АРТЕФАКТ ВЫСШЕГО ПОРЯДКА: «КРИСТАЛЛ ОСНОВАНИЯ ЦИТАДЕЛИ»!]

[Привязать артефакт к локации: «Станция метро Заводская»?]

[Подтвердить права владения: Пользователь № 000-ERROR (Виктор Коршунов)?]

— Подтверждаю, — произнес я четко.

[ПРОЦЕСС ИНИЦИАЛИЗАЦИИ ЗАПУЩЕН!]

[ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМНОЙ ЦИТАДЕЛИ…]

ГУ-У-У-У-УМ!

Мощнейшая волна лазурного света вырвалась из кристалла и устремилась вверх, прошивая толщу грунта и уходя в ночное небо над промышленным районом.

На высоте трехсот метров над поверхностью земли свет раскрылся циклопическим полупрозрачным куполом диаметром в четыре километра. Барьер четвертого класса защиты намертво запечатал весь заводской сектор, железнодорожные пути и станционные павильоны.

Системные строки сыпались сплошным золотым дождем:

[ПОЗДРАВЛЯЕМ! ОСНОВАНА ЦИТАДЕЛЬ: «ЗАВОДСКАЯ»!]

[Статус: Официальный Безопасный Сектор 4-го класса!]

[Радиус защитного периметра: 2 000 метров!]

[Абсолютная защита от внешних атак монстров F и E-рангов: АКТИВНА!]

[Глобальная фильтрация среды: ЗАПУЩЕНА!]

[Температура внутри периметра зафиксирована: +20 °C!]

[Бонус крафта и строительства: +25 %!]

[Скорость регенерации жителей: +100 %!]

[Активирован Стационарный Терминал Торговли и Межрегионального Аукциона!]

Через секунду в ржавых трубах водопровода раздалось глухое бульканье.

Из пожарных гидрантов и питьевых колонок на платформе станции с шипением ударили мощные струи кристально чистой, прозрачной артезианской воды, пахнущей горной свежестью. Вентиляционные шахты, прежде выдувавшие в туннели удушливую сырость и плесень, наполнились теплым, сухим и ароматным воздухом. Сырые стены станции высохли прямо на глазах, серая гниль на шпалах и бетоне осыпалась безвредным серым порошком.

Сверху, с пассажирских платформ, донеслись потрясенные, ликующие крики людей. Женщины набирали чистую теплую воду в ведра, дети со смехом подставляли ладошки под упругие струи. Станция окончательно превратилась из мрачного бомбоубежища смертников в неприступную подземную крепость.

— Работает, — скупо улыбнулся я, погладив теплый кристалл. — Фундамент залит. Теперь пора заняться охраной объекта.

Оставив Глеба и Михалыча налаживать распределение чистой воды и обустройство жилых секторов, я направился в свой личный ремонтный тупик.

Здесь, в изолированном бетонном боксе за толстыми герметичными дверями, стоял мой рабочий верстак.

Наступил момент, к которому я готовился с первого дня катастрофы.

Я разложил на стальной столешнице все компоненты, собранные в рейдах по этажам Башни.

В центре лег тяжелый свиток чертежа: «Автономный биомеханический симбиот: Пес-Ликвидатор „Шлак“».

Рядом легли ингредиенты:

1. Массивные, окаменевшие кости Чумного Мясника — плотные, пропитанные темной органической прочностью, лишенные гнили.

2. Эластичный резервуар кислотной железы Глубинного Трупоеда с набором антикоррозийных трубок.

3. Двенадцать массивных слитков орихалка из древней сокровищницы Архитекторов.

4. Хромированные плазменные волноводы и пучки сверхпроводников из шейного узла Повелителя Праха.

5. И главное — [Первородное Ядро Праха]. Темно-рубиновый двенадцатигранник, пульсирующий скрытым термоядерным огнем.

— Приступаем к сборке по спецификации, — произнес я вслух.

Я активировал [Глубокий демонтаж], но переключил его контур в режим обратной системной интеграции — навык, доступный инженеру при наличии точного чертежа.

Правая рука в манипуляторе «Коршун-1» легла на костяной каркас.

Фиолетовое пламя энтропии охватило кости Мясника. Они начали плавиться и перестраиваться, теряя грубые уродливые формы и вытягиваясь в изящный, смертоносный скелет огромного волкодава. Мощный череп, удлиненные челюсти, пружинящие ребра и широкие кости лап.

Следом пошли орихалковые слитки.

Я включил плазменный резак на малую мощность, срезая тончайшие пластины золотистого сплава и сплавляя их прямо с костной тканью. Орихалк проникал в поры кости, создавая композитную броню невероятной прочности. В суставы встали шаровые шарниры с тефлоновыми системными прокладками.

В грудную клетку легла кислотная железа, соединенная с челюстным каналом титановыми трубками — конструкт получал возможность плеваться концентрированной бронебойной кислотой на дистанцию до двадцати метров.

Наконец, наступила кульминация.

Я взял двумя руками [Первородное Ядро Праха].

Рубиновый многогранник идеально вошел в орихалковое гнездо в центре грудной клетки между композитными ребрами. Проводники высокого напряжения сомкнулись на контактных клеммах ядра.

— Запуск энергоблока, — выдохнул я, прижав ладонь к грудине механического зверя. — Синхронизация с [Реактором Энтропии]! Пошел ток!

[ВНИМАНИЕ! ЗАПУЩЕН ПРОТОКОЛ СБОРКИ СИМБИОТИЧЕСКОГО КОНСТРУКТА!]

[Синхронизация нейронных матриц: 100 %!]

[Слияние ядра и биологического каркаса завершено!]

ТУК… ТУК… ТУК…

В тишине мастерской раздался тяжелый, размеренный стук механического сердца.

Рубиновое ядро внутри груди вспыхнуло ослепительным пламенем. Огненные реки побежали по орихалковым венам, заставляя искусственные мышцы сокращаться. Поверх костей и механизмов мгновенно наросла плотная, матово-черная шкура из гибких пластин гиперсплава Архитекторов.

С металлическим лязгом сомкнулись челюсти, усаженные тройным рядом орихалковых клыков.

Огромный, полутораметровый в холке механический пес открыл глаза.

Вместо зрачков в его глазницах загорелись два яростных, рубиновых визора, сканирующих пространство с высокой частотой. Зверь плавно поднялся на лапы, опираясь коваными титановыми когтями о бетонный пол. От его мощного, широкого загривка исходило сухое, ровное тепло работающего реактора.

Интерфейс Системы выдал финальный паспорт изделия:

[СОЗДАН УНИКАЛЬНЫЙ СИМБИОТИЧЕСКИЙ КОНСТРУКТ!]

[ИМЯ: Шлак]

[КЛАСС: Пес-Ликвидатор (Биомеханический конструкт высшего порядка)]

[РАНГ: Эпический]

[УРОВЕНЬ: 1 (Синхронизирован с уровнем хозяина, максимальный потенциал роста)]

[ПАРАМЕТРЫ: ]

• Здоровье: 650 / 650 ед.

• Броня: 450 ед. (Поглощение 65 % физического урона)

• Сила: 24, Ловкость: 22, Выносливость: 28.

[АКТИВНЫЕ НАВЫКИ: ]

1. «Кислотный плевок» (Дистанция 20 м, разъедает броню до 50 мм).

2. «Термический форсаж» (Кратковременный рывок со скоростью до 90 км/ч).

3. «Утилизация металлолома» (Пожирает поврежденную технику и оружие врагов для мгновенной регенерации брони).

4. «Эхолокация пустоты» (Обнаруживает невидимых и скрытых врагов в радиусе 50 метров).

Пес медленно повернул массивную бронированную голову в мою сторону.

Его сканеры сфокусировались на моем лице, сверяя биометрические данные и частоту биения [Реактора Энтропии]. Убедившись в абсолютном совпадении кода создателя, железный гигант тихо, утробно заурчал — звук напоминал довольное урчание прогретого танкового дизеля на холостых оборотах.

Шлак подошел ближе, опустил морду и осторожно, почти бережно ткнулся прохладным титановым носом прямо в мою раскрытую ладонь.

Тяжелый хвост, набранный из шарнирных орихалковых сегментов, с мерным металлическим звоном ударил по бетону: тук, тук, тук.

Я усмехнулся и потрепал пса по монолитному, гладкому загривку:

— Ну здравствуй, Шлак. Добро пожаловать на постоянное довольствие. Служба у нас не сахар, но металлолома на твой век точно хватит.

Пес глухо гавкнул — звук был таким плотным, что стеклянные колбы на верстаке жалобно зазвенели.

Я распахнул тяжелую дверь мастерской и вышел на перрон станции. Рядом со мной бесшумной, стелющейся походкой совершенного хищника шагал бронированный пес-симбиот.

На платформе, где ополченцы разгружали ящики с трофейным оружием и провизией, мгновенно воцарилась немая тишина. Бойцы остолбенели, глядя на грозную махину из черного металла и горящего рубинового огня.

Но в этот момент из бокового прохода вынырнул сияющий Док Воронов с большим эмалированным половником в руке:

— Виктор! Ты чего там заперся?! Бросай свои железки! Михалыч в тупике мангалы раскочегарил, трофейную тушенку с картошкой запекают, Глеб спирт медицинский развел по ГОСТу! Весь гарнизон тебя ждет, победу праздновать пора!

Шлак принюхался к запаху жареного мяса, тихо тявкнул и вопросительно взглянул на меня своими рубиновыми визорами.

— Пошли, напарник, — улыбнулся я, похлопав пса по бронированному плечу. — Первый этап пятилетки закрыт досрочно. Имеем полное право на законный обеденный перерыв.

Подземный перрон станции «Заводская» гудел, точно огромный растревоженный улей. Но в этом гуле больше не было ни единой капли прежнего смертного страха, отчаяния или животной паники.

Впервые за долгие, бесконечные недели катастрофы здесь пахло не сырой могильной плесенью, гниющими бинтами и машинной гарью.

Станция наполнилась густым, пьянящим ароматом настоящего человеческого праздника.

Вдоль всей центральной посадочной платформы протянулись длинные дощатые столы, наскоро сколоченные из строительных поддонов и застеленные чистым белым брезентом. В широких технологических карманах тупиков весело потрескивали жаркие угли в разрезанных пополам двухсотлитровых железных бочках. На самодельных вертелах шкворчали сочные куски свинины и говядины из трофейных армейских рефрижераторов, запекалась картошка в золе, а в эмалированных ведрах остывал густой, наваристый борщ, щедро сдобренный чесноком, укропом и лавровым листом.

Температура воздуха на станции надежно зафиксировалась на комфортных двадцати градусах тепла.

Люди сбросили тяжелые промасленные ватники и грязные бушлаты. Дети в чистых фланелевых рубашках с восторженным визгом носились между гранитными колоннами, сжимая в кулачках банки со сгущенным молоком. Старики степенно сидели на деревянных лавках, грея озябшие пальцы о железные кружки с крепким, сладким чаем. Женщины накрывали столы, улыбались и то и дело украдкой вытирали слезы — на этот раз слезы не горя, а неизбывного, выстраданного человеческого облегчения.

А в самом центре платформы, у подножия массивной гранитной колонны, лежал Шлак.

Полутораметровый биомеханический зверь свернулся массивным кольцом возле моих ног. Его матово-черная броня из гиперсплава Архитекторов тускло поблескивала в теплом свете станционных плафонов.

В мощных передних лапах пес держал массивную шестерню от шахтного редуктора весом килограммов в пятнадцать. Шлак с упоением грыз эту железку, точно обычную сахарную косточку. Его орихалковые челюсти с хрустом перемалывали закаленную сталь, превращая зубья в мелкую металлическую стружку, которая тут же втягивалась в челюстные желоба и переваривалась внутренним микрореактором для полировки внешнего броневого панциря.

Поначалу люди шарахались от механического хищника, испуганно вжимаясь в стены.

Но когда семилетняя дочка одного из слесарей случайно уронила яблоко прямо к морде железного гиганта, Шлак лишь аккуратно подтолкнул фрукт носом обратно к детской сандалии, тихонько заурчал на низкой дизельной ноте и вильнул суставчатым хвостом. После этого детвора окончательно признала его своим, и теперь возле пса непрерывно крутилась стайка смельчаков, с восхищением разглядывая горящие рубиновые визоры и гладкие титановые когти.

Глеб Кувалда, сидевший на ящике из-под патронов, с улыбкой наблюдал за псом, отламывая для него кусок стальной полосы:

— На, грызи, зубастый. Чистый прокат, тридцатка.

Шлак приподнял морду, аккуратно принял металл клыками и с сухим треском перекусил полосу пополам, довольно мигнув оптикой.

— Чудо техники, — покачал головой старый инженер Михалыч, присаживаясь к нашему столу и бережно ставя на доски помятую эмалированную кружку. — Никакой радиации, никакого выхлопа. Чистая физика с магией в одном флаконе. Виктор, мы с мужиками в ремонтном тупике осмотрели станочный парк. Три токарных станка живые, фрезерный запустим к вечеру. Если подключим линию к генераторам и твоему кристаллу, сможем сами гильзы точить и стволы калибровать.

— Отличная инициатива, Михалыч, — кивнул я. — Завтра выделим тебе пятьсот килограммов сортового металла из трофеев. Начнем с производства бронещитов для блокпостов и деталей для пулеметных турелей.

— Сделаем, командир, — с гордостью ответил ветеран завода. — Руки истосковались по настоящей работе. В кои-то веки строим, а не латаем дыры перед расстрелом.

— Ну, за инженера! — раздался над моим ухом зычный, раскатистый голос Дока Воронова.

Старик успел сменить свой окровавленный хирургический халат на свежий хлопчатобумажный комбинезон, его сивая бородка была аккуратно подстрижена, а глаза за стеклами очков светились молодым задором. В руке доктор держал две тяжелые стеклянные стопки, наполненные прозрачной жидкостью.

— Держи, Виктор, — Док протянул мне одну стопку. — Медицинский спирт высшей очистки, разведен артезианской водичкой из нашего нового источника ровно до сорока градусов. По всем правилам фармакопеи.

Я принял стопку, ощутив приятный холод стекла.

— За коллектив, доктор. Один человек в поле не воин, даже если у него в руках газовый ключ.

— Не скромничай, Коршунов, — покачал головой старик, чокаясь со мной. — Если бы ты нас из того больничного подвала не выдернул, мы бы уже давно червей кормили. А теперь погляди вокруг: четыре сотни живых душ. Вода чистая, хлеб есть, болячки отступают. Я сегодня через новый терминал синтезатора пятьдесят доз универсального антибиотика наварил. Завтра начнем плановую диспансеризацию всей станции.

Мы выпили. Обжигающая, чистая влага приятно прокатилась по горлу, согревая желудок.

С другой стороны стола к нам подсел Глеб. Богатырь держал в одной руке миску с дымящимся мясом, а во второй — толстый ломоть ржаного хлеба.

— Бригадир! — пробасил Глеб, довольно жуя. — Я с разведчиками перетер. Мы завтра с утра начинаем капитальный ремонт внешнего пандуса. С моей «Гео-Наковальней» и той тонной черного сплава из Башни мы на въезде такой шлюзовой блокпост отольем — хоть из гаубиц лупи, ни миллиметра не просядет. И к соседней станции ветку проверим. Там, говорят, склад ГО законсервирован, генераторы и консервы армейские.

— План утверждаю, — кивнул я. — Но без спешки. Сначала укрепить периметр, наладить круглосуточное дежурство часовых и проверить герметичность купола. Праздник праздником, но режим повышенной готовности никто не отменял.

— Будет сделано в лучшем виде, командир!

К нам подошла Алина. Девушка держалась чуть в стороне от общего шума, ее новенькая СВД с прицелом «Око Бездны» висела на плече на удобном трехточечном ремне. Она села рядом со мной на край деревянной скамьи, протянула руку и осторожно погладила Шлака по стальной макушке. Пес довольно прикрыл рубиновые визоры, глухо замурлыкав приводом охлаждения.

— Не верится, Виктор, — тихо сказала она, глядя на танцующих под звуки старого патефона людей в дальнем конце перрона. — Неужели все позади? Неужели мы вырвали этот кусок земли у чудовищ?

— Вырвали первый плацдарм, Алина, — ответил я, глядя в темноту железнодорожного туннеля. — Система не оставляет людей в покое просто так. Башня была лишь квалификационным экзаменом. Проверкой на техническую пригодность.

Я открыл перед глазами панель управления Цитаделью.

Счетчик ресурсов радовал глаз:

[Баланс Цитадели: 50 00 °Cистемных Монет]

[Запас топлива: 14 тонн дизеля]

[Резерв боеприпасов: 12 000 патронов различных калибров]

[Численность гарнизона: 412 человек]

[Уровень безопасности: 4-й класс (Стабильный)]

Через стационарный Терминал Торговли я уже оформил первый оптовый заказ: три тонны пшеничной муки, концентрированные витаминные комплексы, хирургический шовный материал и пятьдесят ящиков патронов калибра 7.62х39 для ополчения. Доставка системными порталами в грузовой шлюз станции была назначена на утро. Жизнь в анклаве входила в стабильное, надежное русло.

Но внутри меня не утихала привычная профессиональная тревога.

Опытный наладчик знает: когда огромный завод внезапно затихает, а все аварийные табло гаснут в благодушную зеленую зону — это не повод расслабляться. Это верный признак того, что где-то в глубине распределительного щита назревает короткое замыкание колоссальной мощности.

— Посидите здесь, попразднуйте, — сказал я, поднимаясь со скамьи. — Я поднимусь наверх. Проверю наружные посты.

Шлак мгновенно бросил обглоданную шестеренку, пружинисто вскочил на лапы и замер у моего левого колена, готовый к движению.

— Виктор, с тобой пойти? — встревожилась Алина, взявшись за ремень винтовки.

— Отдыхай, Соколова. Это обычный контрольный обход.

Мы со Шлаком зашагали по перрону к эскалаторному наклону. Шаги моих тяжелых титановых сапог перекликались с мягким, четким цоканьем когтей пса по мраморным ступеням.

Мы миновали массивные затворы вестибюля, поднялись по застывшему эскалатору и вышли на застекленную крышу наземного павильона станции метро.

Ночной город лежал перед нашими глазами.

Картина была грандиозной и одновременно пугающей.

Прямо над нами, уходя на два километра во все стороны, мерцал купол Цитадели.

Полупрозрачный лазурный барьер накрывал заводские корпуса, склады, железнодорожные развязки и жилые кварталы вокруг станции. Внутри купола царила абсолютная тишина и покой. Улицы слабо освещались восстановленными фонарями, питавшимися от подземного контура кристалла. Здесь не было ветра, не было холода.

Но там, за границей лазурного купола, простирался мертвый, первобытный хаос.

Черные скелеты разрушенных многоэтажек взрезали горизонт обломанными зубьями. В темных дворах мелькали блуждающие огни аномалий, откуда-то из глубины центральных районов доносились протяжные, голодные вопли бродячих тварей. Чуть дальше, в промзоне, возвышалась циклопическая громада покоренной Первой Башни — теперь уже мертвого, безмолвного обсидианового обелиска.

Я вспомнил, как все начиналось.

Ледяной стол морга в подвале городской больницы. Бессмысленные системные логи с ошибкой инициализации. Первый ржавый дрон-падальщик, разбитый советским газовым ключом № 3. Прорыв сквозь орды гниющих мертвецов, эвакуация людей на «Заводскую», схватка с бандитами Бугра и кровавый штурм трех ярусов каменной цитадели.

Мы прошли этот путь шаг за шагом, не пропустив ни единого узла, проверяя каждую гайку и рассчитывая каждый удар.

И в этот момент мир вокруг нас содрогнулся.

Шлак глухо зарычал. Шерсть из гибких пластин гиперсплава на его загривке мгновенно встала дыбом, рубиновые визоры сузились в две тонкие, яростные точки. Пес опустил массивную морду к бетонному полу, прижав уши и сканируя пространство эхолокатором.

Небо над городом начало наливаться тяжелой, ядовитой кровью.

Лазурный купол нашей Цитадели на мгновение потускнел, продавленный чудовищным внешним гравитационным полем. Облака на высоте десяти километров закружились в гигантскую спираль, в центре которой разверзлось циклопическое багровое жерло.

Это не было обычным системным оповещением.

Воздух зазвенел от невыносимого ультразвукового гула. В небе над мегаполисом запылал исполинский знак — горящий кроваво-красный треугольник с вписанным в него механическим всевидящим оком Системных Архитекторов.

А прямо перед моими глазами, заслонив весь обзор и мигая багровыми всполохами высшей тревоги, развернулся приговор:

[ВНИМАНИЕ! ЗАФИКСИРОВАНА КРИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМНАЯ АНОМАЛИЯ!]

[Сектор: 0-14 (Евразия-Север)]

[Идентификатор субъекта: Пользователь № 000-ERROR (Виктор Коршунов)]

[ОСНОВАНИЕ ДЛЯ РАССЛЕДОВАНИЯ: ]

• Скорость прохождения Первой Башни превышает расчетные коэффициенты человеческой популяции на 420 %.

• Выявлено использование незадокументированного энтропийного класса [Утилизатор Искажений].

• Фатальный демонтаж Мирового Босса произведен с грубым нарушением канонических боевых протоколов.

[ЗАКЛЮЧЕНИЕ СЛУЖБЫ АРХИТЕКТОРОВ: Субъект представляет прямую угрозу системной стабильности сектора!]

[ИНИЦИИРОВАН ПРОТОКОЛ ПРИНУДИТЕЛЬНОГО АУДИТА!]

[Статус: Карательная санитарная инспекция]

[Класс угрозы: Ликвидатор Е-ранга (Системный Каратель)]

[Цель директивы: Тотальная зачистка аномального пользователя и аннулирование прав на Цитадель!]

[ДО ПРИБЫТИЯ КАРАТЕЛЬНОГО ДЕСАНТА ОСТАЛОСЬ: ]

[14 ДНЕЙ 00 ЧАСОВ 00 МИНУТ 0 °CЕКУНД]

Таймер на небе замер, налившись густым багровым свечением, и начал свой неумолимый, поминутный обратный отсчет:

[13 дней 23 часа 59 минут 59 секунд…]

[13 дней 23 часа 59 минут 58 секунд…]

Воздух стал тяжелым, пахнущим озоном и близкой грозой.

Любая обычная группа людей, увидев на небе таймер неминуемой казни от высших сил вселенной, впала бы в беспросветный ужас. Четырнадцать дней до прибытия сущности Е-ранга — существа из высшей лиги, способного стирать целые города в порошок.

Шлак сделал шаг вперед, встал передними лапами на край парапета и издал низкий, вибрирующий рев, бросая вызов пылающему в стратосфере кровавому оку.

Я медленно снял с плеча газовый ключ № 3.

Хромованадиевая сталь приятно холодила пальцы. На стальных губках ключа блеснули синие отблески побежалости от недавней победы над Повелителем Праха.

Я окинул взглядом сияющий четырехкилометровый купол нашей Цитадели. Вспомнил тонну гиперсплава на складе. Вспомнил «Гео-Наковальню» Глеба, снайперский комплекс Алины, химический синтезатор Дока и четыре сотни рабочих рук, готовых стоять за свой дом насмерть.

Четырнадцать дней. Две недели чистого рабочего времени.

В заводской практике две недели при наличии материалов и слаженной бригады — это колоссальный срок. За две недели можно провести капитальный ремонт мартеновского цеха, перебрать турбину высокого давления и отлить целую линию железобетонных дотов.

А что касается так называемого «Карателя Е-ранга»…

Каждая сложная машина состоит из деталей. У каждого механизма есть пределы прочности, технологические зазоры и критические уязвимости. А если объект создан из металла и системного кода — значит, его можно разобрать.

Медленная, холодная усмешка тронула мои губы.

Я опустил тяжелую руку на загривок рычащего пса-симбиота, сжав пальцы на прохладных пластинах брони:

— Тихо, Шлак. Не шуми раньше времени.

Пес смолк, повернув ко мне умную морду и вопросительно мигнув рубиновыми сенсорами.

Я посмотрел прямо в кровавое око Архитекторов, пылающее посреди ночных небес, и негромко произнес:

— Отлично. Значит, через две недели у нас будет первоклассная легированная сталь.