10 февраля 2019 года.

— И мы с радостью представляем вам Samsung Galaxy S10 5G…

5 февраля 2019 года.

08:00. Вчерашний день прошел на редкость скучно, спать я лег рано, поэтому и проснулся без особых проблем — пора было собираться на работу. Потянулся в кровати, разминая затекшие мышцы, встал, умылся и натянул привычную одежду. До остановки мне предстояло топать целых полтора километра — эдакая обязательная утренняя зарядка. Мой обычный маршрут пролегал вдоль железнодорожных путей, мимо старого торгового центра.

Только начав сворачивать на протоптанную дорожку вдоль рельсов, я услышал гудок проезжающего поезда, а следом — пронзительный девичий крик. Сердце екнуло. Я ускорился и побежал на звук: вдруг нужна помощь?

Но было уже поздно.

Многотонная масса металла, помноженная на огромную скорость электрички, не оставила девушке ни единого шанса. Останки разбросало на десятки метров вокруг, а поезд начал экстренно тормозить с противным, режущим уши скрежетом, высекая снопы искр из-под стальных колес.

Меня вырвало. Долго и мучительно, до спазмов, организм избавлялся от утреннего молока и вчерашней лапши. Такого первобытного ужаса я в жизни не испытывал. Ноги жертвы лежали прямо на путях, руки отбросило на обочину метрах в сорока от меня. Я просто не мог сдержать рвотные позывы, содрогаясь от увиденного.

08:44. Полиция, скорая помощь и сотрудники железной дороги опрашивали машиниста, пассажиров и меня — как случайного свидетеля. Оказалось, что погибшую звали Анна Линк, ей было всего двадцать три года. Вернуть ее было уже нельзя. После долгих и тягостных расспросов меня все же отпустили на работу.

09:26. День не задался окончательно. Как только открылись двери офисного лифта, я на полном ходу влетел в нашу сотрудницу. Как назло, в руках у нее был полный стаканчик с горячим кофе. В итоге — злой, расстроенный, с мокрым и липким пятном на рубашке, я вошел в контору и рухнул за свое рабочее место, чтобы проверить почту и новые заявки на ремонт.

10:01. Хоть в чем-то повезло: шефа на месте не оказалось. Видимо, как всегда по вторникам, задерживался на совещании у руководства. Быстро проверив рабочий календарь в MS Outlook, я снял со стены ключи от служебного «Гольфа». На сегодня у меня висело четыре вызова по ремонту железа и переустановке Windows — пора было браться за дело.

10:44. — На текущий момент на улице Горького очень длинная пробка, Андрюша, — бодро вещал из динамиков женский голос. — Да, вижу девять баллов, Марин! А чтобы вы, дорогие радиослушатели, не скучали в дороге, мы ставим для вас песню группы AC/DC — «Highway to Hell»!

— Да вы просто издеваетесь! Прямо саундтрек из «Пункта назначения», — пробормотал я вслух, нервно барабаня пальцами по оплетке руля.

Вот уже двадцать минут я наглухо стоял в пробке, а до первого клиента оставалось ехать еще километра четыре.

11:04. Наконец-то загорелся зеленый свет, и я выкатился на перекресток вслед за вереницей машин. Думаю, у многих водителей бывали ситуации, когда красный сигнал застает прямо на середине дороги? Вот и я встрял точно так же.

Только мне катастрофически не повезло: я оказался заперт прямо на трамвайных путях. Водитель встречного трамвая то ли отвлекся, то ли просто не заметил мой крошечный «Гольф». Удар был страшным. Меня вместе с машиной вытолкнуло на встречные пути, прямо под второй многотонный вагон. Два трамвая сошлись, сжимая мой хлипкий автомобиль в стальные тиски и ломая кости в кровавое месиво…

Глава 2.1. День Х (Дубль два)

5 февраля 2019 года.

08:00. Я с криком распахнул глаза и рывком сел на кровати, жадно хватая ртом воздух. Грудь тяжело вздымалась, по лицу катился холодный пот. Я ощупал себя — цел. Никаких переломанных ребер, никакой крови.

Вчерашний день прошел скучно, спать я лег рано, а сегодня… сегодня мне пора на работу.

Я потянулся, недоуменно разминая мышцы. Встал, умылся, оделся. Меня не покидало стойкое, липкое чувство дежавю. Показалось, что где-то я все это уже видел. Лишь пожав плечами, я вышел на улицу и поплелся на остановку. Все те же полтора километра, тот же утренний морозец, тот же маршрут вдоль железнодорожных путей мимо торгового центра.

Только начав сворачивать на дорожку вдоль рельсов, я увидел проезжающий поезд и услышал девичий крик.

И тут меня прошибло холодным потом. Я понял. Я это уже видел! Прямо сейчас бедную девушку разорвет на куски!

Я рванул с места так, что в груди обожгло, а в боку закололо от нехватки кислорода. Девушка. Одна на путях. Ботинок застрял в стрелочном переводе — видимо, ногу намертво зажало, когда машинист переключил линию.

Я успевал. Я бежал что есть мочи, расстояние стремительно сокращалось. Но судьба, видимо, решила иначе: шнурок на моих старых зимних сапогах предательски развязался. Я наступил на него, потерял равновесие и с размаху шлепнулся носом в ледяную крошку прямо у ног обреченной девушки…

5 февраля 2019 года

Меня разбудил голос мамы. Моя мамочка — строгий педагог с двадцатишестилетним стажем и высшей категорией, поэтому командные нотки в ее голосе просыпаются раньше нее самой.

— Аня, давай вставай, проспала уже на десять минут! Я в школу, а ты не забудь постирать и поесть приготовить. Я к часу приду, потом на дополнительные занятия еще бежать. Ань, ты слышишь? — доносилось с кухни.

— Да, мам. Сварить поесть, постирать одежду. Все ясно.

Хлопнула входная дверь. Я, соскочив с кровати, сладко потянулась и, критично оглядев свою фигуру в зеркале, принялась выбирать одежду. «Что бы сегодня надеть? Хм, может, это платье? Да не, еще не лето. Надену джинсы и блузку, надо же еще в магазин за продуктами сходить».

Одевшись, я пошла в ванную — наводить марафет. Ополоснув лицо теплой водой, по привычке потянулась за контейнером, чтобы надеть линзы. Однако, бросив взгляд в зеркало, замерла: они мне были больше не нужны. Я видела все абсолютно четко, каждую ворсинку на полотенце, хотя мое родное зрение всегда было стабильным «минус три» на оба глаза.

Позвоночник обдало ледяным холодом. «Галлюцинация? Инсульт? Опухоль мозга?» — мысли истерично заметались в голове, вызывая тошноту от подкатывающей паники.

Только я вцепилась дрожащими пальцами в край фаянсовой раковины, пытаясь унять сбившееся дыхание и как-то объяснить происходящее, как прямо перед глазами вспыхнули строчки:

— Привет. Мы выбрали тебя для оцифровки человечества. Тебе предоставляется возможность выбрать Путь. Для ответа просто подумай о том, что выбираешь.

«Путь Целителя» | «Путь Мага»

Сказать, что я впала в ступор — не сказать ничего. Я крепко зажмурилась до цветных пятен, замотала головой, но светящийся текст никуда не исчез, словно впечатавшись прямо в сетчатку. Сердце колотилось где-то в горле, в висках болезненно пульсировала кровь. Мне захотелось закричать, позвать маму, спрятаться, но из пересохшего горла вырвался лишь жалкий хрип. Я схожу с ума. Точно схожу с ума.

«Что это у меня перед глазами?! Господи, за что?!» — в панике, едва не плача, подумала я.

— Выбери Путь и исполни свое предназначение.

Голос в голове абсолютно игнорировал мой ужас. Выбора мне, по сути, не оставили. Колени дрожали так, что я едва держалась на ногах. Фантастику я никогда особо не любила, но лечить людей мне было как-то ближе, поэтому я, словно в трансе, цепляясь за остатки рассудка, мысленно выбрала целительство.

— Поздравляю, ты выбрала Путь Целителя. Тебе доступно первое задание.

Получено задание: «Испытание». Цель: Спасти свою жизнь или жизнь одного человека. Осталось жить: 47:59:59. Награда: Интерфейс.

«Что еще за Интерфейс?» — только и смогла выдавить из себя я.

— Это система взаимодействия с миром Земли и одновременно контроль жизненных показателей испытуемых. В правом нижнем углу ты можешь видеть две полосы — маны и выносливости. На твоем Пути их значения 60 и 45 соответственно. Пройдя испытание, ты получишь Интерфейс навсегда.

«То есть я реально могу умереть?!» — новая волна животного, липкого страха сковала грудь.

Ответа мне не предоставили.

Решив, что в запасе есть еще целых двое суток, а мамочке между сменами на работе обязательно захочется поесть, я постаралась загнать эту жуткую белиберду на самые задворки сознания. Иначе можно было просто тронуться умом прямо здесь, на кафельном полу ванной. Натянув зимние сапожки и теплую куртку (на улице не май месяц, но шапку не надену ни за что — капюшона хватит), я вышла в ближайший магазин.

На улице было на удивление безлюдно и тихо. Даже вездесущая соседка, баба Нюра, не щелкала семечки на лавочке у нашего двухэтажного дома. Мини-парковка напротив подъезда, рассчитанная на пять машин, тоже пустовала. Пожав плечами, я поплелась к железнодорожному переходу, накинув капюшон, надев наушники и включив любимую Славу из группы «НеАнгелы».

Заслушавшись музыкой, я и не заметила, как подошла к переходу. Пути так сильно занесло снегом, что рельсы угадывались лишь там, где их раскатали поезда. Не снимая наушников, я шагнула на настил, однако перейти мне было не суждено: нога внезапно провалилась, и сапог намертво застрял в стрелочном переводе. Видимо, автоматика переключила линию прямо подо мной.

На мою беду, застрял не просто сапог, но и сама ступня. В панике начав вырывать ногу, я лишь усугубила положение: что-то хрустнуло, я вскрикнула от острой боли и упала на снег, судорожно растирая щиколотку. Из-за поворота, метрах в пятистах от меня, показался состав. Скорость была небольшой, но я-то сдвинуться не могла! Оставалось надеяться лишь на чудо — на то, что машинист заметит меня и успеет затормозить.

Однако случилось то, чего я никак не ожидала. Ко мне со всех ног несся какой-то парень. Одной рукой он держался за бок, тяжело дыша, а в другой сжимал небольшой ломик.

Не сказав ни слова, он вклинил лом между рельсом и моим сапогом, с силой навалился на рычаг. Металл скрипнул, хватка ослабла, и я резко выдернула ногу, скорчившись от боли и перекатываясь на обочину. Я только собиралась вздохнуть с облегчением, как парень схватил меня за руки и волоком потащил еще дальше от путей.

И не зря. Буквально через секунду мимо нас, оглушительно взревев и обдав ледяным ветром со снегом, промчался тяжелый состав. Он даже не пытался тормозить — многотонная стальная махина пронеслась в каком-то полуметре от нас, сотрясая землю.

Только тут меня по-настоящему накрыло. Адреналин отступил, и я разрыдалась в голос, баюкая пострадавшую ногу и дрожа всем телом от пережитого ужаса.

Парень откинулся на спину прямо в сугроб, тяжело и со свистом втягивая морозный воздух. Несколько секунд он просто лежал, закрыв глаза, а затем резко сел, придвинулся ко мне и со злостью дернул за провод болтающихся на моей шее наушников.

— Ты вообще адекватная?! — рявкнул он, утирая пот со лба дрожащей рукой. — Курица глухая! Зима, пути замело, а она гуляет, музыку слушает! Жить надоело?! Да если бы я не успел, от тебя бы сейчас один фарш остался, идиотка бессмертная!

Я сжалась в комочек от его крика, захлебываясь слезами. Возразить было нечего — он был абсолютно прав. Моя тупая беспечность только что чуть не стоила мне жизни, и я это прекрасно понимала.

Увидев, как меня трясет и как я размазываю слезы по грязным щекам, парень осекся. Тяжело выдохнул, сбрасывая остатки адреналинового бешенства, и его взгляд немного смягчился. Он поднялся на ноги, отряхнул колени от снега и, уже гораздо спокойнее, протянул мне руку:

— Артем.

— Аня, — всхлипнула я, робко вкладывая свою ладонь в его.

Он потянул меня на себя, помог подняться на здоровую ногу, а затем, под мое удивленное «Ой!», легко подхватил на руки. От неожиданности я даже плакать перестала.

— Что ты себе позволяешь?!

— Я вообще-то тебе только что жизнь спас. А теперь показывай, где твой дом, отнесу тебя и помогу вызвать скорую.

Действительно, от стресса у меня, кажется, отключился мозг. Указав направление, откуда пришла, я позволила этому молодому человеку нести меня к моему любимому дому. И только прижимаясь к его куртке, я осознала, как же сильно я, оказывается, люблю жизнь.

Задание «Испытание» выполнено. Вы спасли свою жизнь, вовремя сойдя с путей. Доступно УО: 1.

Только теперь, помимо двух полосок, я заметила новые элементы в воздухе: в правом верхнем углу появился значок шестеренки, шкала с цифрами (0/40) и иконка книги.

Хотя, если честно, я считала, что никоим образом не спасала себя сама. Я лишь вытащила ногу, а жизнь мне спас Артем. Но эти странные надписи перед глазами, видимо, считали иначе.

Поднявшись на второй этаж, Артем аккуратно опустил меня на пол, и я открыла дверь своим ключом.

***Артём

5 февраля 2019 года

Только очнувшись в четвертый раз, я обратил внимание на счетчик: у меня оставалось всего одно Очко Возврата. Теперь стало предельно ясно, что этот «День сурка» не будет повторяться вечно.

Не знаю почему, но спасти ту девушку на путях стало для меня делом чести. Моя первая смерть под трамваем стоила мне одного очка. Вторая попытка провалилась из-за дурацких старых сапог — я споткнулся о развязавшийся шнурок и потерял драгоценные секунды. Третий раз я бежал уже в кроссовках без шнуровки, успел вовремя, но без инструмента так и не смог вызволить ее застрявшую ногу. Почувствовав себя бессмертным героем, я встал под многотонный поезд вместе с ней чуть ли не с песней. И вот, списав еще одно очко, я прожил этот момент в четвертый раз. С ломом.

Доставив Аню домой (куда она, между прочим, пригласила меня на чай), я получил системное уведомление:

Восстановлено Очков Возврата: 2 Вы выполнили скрытое задание: «Спаси ближнего своего» Награда: Умение «Шаг Назад» Проверить ваши навыки и характеристики вы можете голосовой или мысленной командой.

«Проверить умение "Шаг Назад"», — мысленно приказал я.

Умение «Шаг Назад». Уровень: 1.Описание: До наступления смерти вы можете использовать данное умение, чтобы обернуть время вспять на 5 секунд. Умение расходует Очки Возврата в количестве 0,25 за использование.

Тем временем Аня хромала по кухне и наливала нам чай (и как только у нее получалось наступать на больную ногу, не выдавая боли?). Я же сидел на табуретке и невольно любовался ее ладной фигурой.

— Ань, а кем ты работаешь? — спросил я.

Она замерла, глядя в окно.

— Аня?

— А?! А, Артем… Да я лаборант, кровь у людей беру, экспертизы провожу и всякое такое. Задумалась о жизни просто. Спасибо тебе огромное, что помог. Я даже не представляю, что бы произошло, если бы не ты, — она тепло улыбнулась, поставила кружки на стол и ласково провела теплой ладошкой по моей щеке.

«Шаг Назад».

Мир на мгновение дрогнул, отматываясь назад.

— …огромное, что ты мне помог, — она снова улыбнулась, и я вторично почувствовал прикосновение ее теплой руки к своей щеке. Да, тратить 0,25 очка на такое — это чудовищное расточительство. Но когда обретаешь сверхъестественные способности, волей-неволей хочется их опробовать в деле.

— А я представляю… — тихо ответил я.

— А?!

— Ой, я хотел сказать, что каждый бы поступил так на моем месте, — быстро нашелся я. Аня повернулась к кухонному гарнитуру, чтобы нарезать хлеб, а я вновь с удовольствием залип на ее… кхм, на то, как она режет хлебушек.

— А ты, Артем, кем работаешь?

— Айтишник. Компьютеры чиню, — коротко отрапортовал я.

За чаем я узнал об Ане много нового. Ей 24 года, она обожает музыку, котят и, кто бы мог подумать, сладкое. Окончила медколледж, устроилась в больницу и работает там до сих пор. Сейчас у нее отпуск, вот и помогает маме по хозяйству. Когда я начал собираться — работу никто не отменял, — она дала мне свой номер. Наверное, в знак благодарности.

11:01. В офис я решил не ехать, адрес клиента был известен, а загрузочные флешки я всегда носил с собой. Дойдя до остановки, запрыгнул в первую же маршрутку и поехал на заказ.

11:34. На этот раз я добрался до цели без происшествий с трамваями. Заказчицей оказалась упитанная женщина. Дверь она открыла в слегка легкомысленном шелковом халатике, от нее густо пахло сладкими духами, и, судя по обстановке в квартире, жила она одна.

Помня свой утренний опыт с котом, я интуитивно скосил глаза на кончик носа и мысленно потянулся к Интерфейсу, вызывая статус клиентки. Над ее тщательно уложенной прической тут же всплыла полупрозрачная плашка:

Ефростинья. Уровень: 11.Возраст: 44 года.

Одиннадцатый уровень?! Я чуть мышку из рук не выронил. Значит, я совершенно точно не один такой.

Я старался изо всех сил игнорировать ее недвусмысленный флирт и активные попытки напоить меня чаем, полностью сосредоточившись на работе. Успешно переустановив ей систему и накатив нужные драйвера примерно за час, я начал собираться и попросил рассчитаться.

— Мил человек, мне зарплату на карту сбросить еще не успели, — Ефростинья загадочно улыбнулась, прислонившись к дверному косяку. — Может, ты возьмешь… этим?

Я напрягся, ожидая самого пошлого развития событий, но тут перед глазами выскочило системное окно. Этот день явно не переставал меня удивлять.

Вам предложено 1 УО в качестве оплаты вашей сделки. Принять?

«Что такое УО?» — мысленно спросил я Систему. Универсальное Очко — данные единицы измерения можно вкладывать в развитие персонажа, улучшая его характеристики, умения или открывая новые ветки. Также УО можно использовать как валюту между носителями системы Интерфейс.

«Принять», — мысленно скомандовал я, и баланс пополнился.

— Значит, вы тоже?.. — только и смог ошарашенно спросить я, глядя на довольную клиентку.

— Что «тоже», Тёма? — ехидно прищурилась Ефростинья. — Удивляешься, что не ты один такой особенный в этом мире?

— У вас тоже этот… Интерфейс? И одиннадцатый уровень?

Ее лицо мгновенно стало серьезным, а вся игривость улетучилась, сменившись холодной расчетливостью. — У нас не принято трепаться об этом на каждом углу. Оцифровка человечества началась буквально месяц назад. Наша группа — человек пятнадцать — уже прошла свои испытания, и теперь мы владеем Системой в полной мере, качаемся, выполняем задания. Так как ты теперь вроде как из наших, запомни главное правило: не вздумай проболтаться смертным о наших преимуществах. Если кто-то из них узнает о Системе от тебя, получишь бан навсегда. А это, поверь, хуже смерти.

Она подошла чуть ближе и ткнула наманикюренным пальцем мне в грудь. — Вижу, что на твоем имени пока висит «замок». Ты еще на испытательном сроке. Пройди свое Испытание до конца, и тогда сможешь получить доступ к расширенным функциям, начнешь определять, кто свой, а кто чужой, и видеть уровни таких, как я, не щурясь, как слепой котенок.

— Ясно… — протянул я, переваривая информацию. — Ну все, мил человек, спасибо за работу. Дверь захлопнешь, — она развернулась и ушла в комнату.

В глубокой задумчивости я вышел из квартиры и медленно пошел вниз по лестнице с девятого этажа. Нужно было срочно все осмыслить. Я-то думал, что уникален, а тут, оказывается, уже целые фракции собираются.

И только между шестым и пятым этажом меня прошиб холодный пот. Стоп! УО — это, конечно, круто и бесценно, но Ефростинья не дала мне ни копейки реальных денег! А вызов-то был официальный, через контору. Мне нужно сдать в кассу полторы тысячи рублей за переустановку Windows, иначе шеф с меня три шкуры спустит и вычтет из зарплаты, да еще и со штрафом.

Я остановился на лестничной клетке и лихорадочно достал кошелек. Внутри сиротливо жались друг к другу три тысячные купюры и пара сотенных — все мои сбережения до следующей зарплаты.

— Твою мать… — выругался я вслух, эхом разносясь по пустому подъезду.

Придется вносить в кассу свои кровные. По сути, я только что купил одно Универсальное Очко за полторы тысячи рублей. Было безумно жаль отдавать в кассу конторы последние деньги, отложенные на продукты, но интуиция подсказывала, что магическая валюта, за которую можно прокачать собственные характеристики, стоит в сотни, а то и в тысячи раз дороже любых раскрашенных бумажек. Вздохнув, я убрал кошелек и решительно зашагал на улицу.

***Анна (Продолжение)

Как только за Артемом закрылась дверь, меня прорвало. Я сползла по стене и расплакалась как маленькая девочка — отсроченный шок от того, что я чуть не погибла, наконец-то догнал меня. Борщ уже варился на плите, а я все не могла успокоиться, не понимая, почему все это сумасшествие происходит именно со мной.

Утерев слезы, я пошла в ванную. Взгляд снова зацепился за непонятные надписи. Если сфокусировать зрение на пустом пространстве, интерфейс становился ярче, наливаясь мягким голубоватым светом, словно голограмма, спроецированная прямо на сетчатку. Я вспомнила, что буквально пару часов назад согласилась стать каким-то Целителем.

Стягивать убитый сапог в прихожей я не решилась, поэтому пришлось ковылять в ванную и раздеваться уже там. В воздухе передо мной четко вырисовывались два прямоугольных блока с названиями: «Лечение легких травм» и «Заживление легких ран». Я тут же попыталась применить оба сразу. Первое сработало интуитивно: я просто мягко массировала распухшую щиколотку и искренне желала, чтобы нога стала здоровой. Я даже физически почувствовала, как от груди к рукам потекла приятная прохлада, похожая на ментол, впитываясь прямо в кожу. А вот второе заклинание дало сбой. В воздухе мигнула тревожная красная табличка:

«Лечение легких травм» прошло успешно. «Заживление легких ран» невозможно. Недостаточно маны.Текущий уровень маны: 15/60.

Боль ушла мгновенно. Я покрутила стопой — как новенькая, даже намека на синяк или отек не осталось. Невероятно… «А можно подробнее?» — мысленно обратилась я к тексту, и он послушно развернулся, показывая справку. Видимо, эта штука реагировала на мои осознанные мысленные запросы.

Лечение легких травм (1 ур.)Описание: Вы можете исцелять травмы и вывихи конечностей вплоть до среднего уровня (сломанные кости и хрящи). Лечение средних травм будет доступно с развитием навыка. Затраты маны: 45 единиц / 1 травма. Перезарядка: 40 минут.

Заживление легких ран (1 ур.)Описание: Вы можете исцелить легкие и неглубокие раны. Затраты маны: 20 единиц / 1 рана. Перезарядка: 5 минут.

Значит, мана — или как там называется эта мистическая энергия в моем теле — конечна. Судя по цифрам, одно серьезное лечение вроде вправления сустава или сращивания хряща сжирает почти весь мой резерв. Еще после того как я выжила на путях, я вдруг начала видеть полные имена людей прямо над их головами. У Демина Артема Витальевича рядом с именем висел символ закрытого навесного замка. Что бы это могло значить? Какая-то защита? Или он тоже в этой Системе, но скрывает свой статус?

Окончательно успокоившись, я забросила грязное белье в стиральную машину, уселась на край ванны и решила подробнее изучить эти сумасшедшие надписи. «Статус», — мысленно приказала я, вспомнив, как это обычно бывает в тех фантастических книжках, что читали мои знакомые.

В воздухе развернулась полупрозрачная таблица:

Анна Линк (Знахарка)Уровень: 1. Опыт: 0/40Путь: ЦелительХарактеристики: Сила — 3Ловкость — 3Мудрость — 4Интеллект — 11Харизма — 9Универсальных Очков: 1

Я принялась анализировать цифры с точки зрения медицинской логики и здравого смысла. Сила и Ловкость — по тройке. Видимо, это базовая норма для среднестатистической, не слишком спортивной девушки вроде меня. Мудрость — четверка, чуть выше базы. Интеллект — аж одиннадцать! Если среднее значение около трех, то почему у меня так много? Из-за моего красного диплома в медколледже? Или интеллект в этой Системе напрямую отвечает за объем маны и эффективность лечения? Харизма — девятка. Звучит, конечно, лестно, но как это работает в реальности? Пациенты будут мне больше доверять и меньше спорить?

И самое главное: в самом низу одиноко мигала строчка: «Универсальных Очков: 1». Когда я получила за свое спасение эту единицу «УО», мне было явно не до того. Однако теперь стало понятно, что с помощью этого очка можно открыть для себя что-то новое или улучшить текущее тело.

Я мысленно «нажала» на эту строчку. Таблица сменилась чем-то вроде древовидной схемы. Большинство ветвей терялись в сером тумане, но одна, самая нижняя, призывно светилась зеленоватым. Я сосредоточилась на ней.

Использовано 1 УО.Открыто умение «Первая помощь».Описание: У вас в кармане/сумке материализуется обычный эластичный бинт и перекись водорода, с помощью которых вы можете оказать первую помощь пострадавшим смертным. Затраты маны: 53 единицы / 1 каст.

Также я заметила, что уровень моей маны пассивно повышался примерно на три единицы каждые тридцать секунд. При этом в груди возникало легкое покалывание — энергия буквально вливалась в тело, распределяясь по сосудам. То есть мой резерв в 60 очков восстановится с нуля примерно за десять минут. Дождавшись, пока цифры вернутся к максимуму и покалывание прекратится, я тут же решила испробовать новое приобретение. Я мысленно потянулась к заклинанию, ожидая, что бинт и перекись появятся прямо у меня в руках.

Невозможно использовать умение «Первая помощь». У вас нет кармана/сумки.

Я в прямом смысле слова сделала «рукалицо». Я же сидела на краю ванны в одном нижнем белье! Откуда взяться бинту? Видимо, эта магия подчиняется строгим логическим правилам — она не умеет доставать вещи прямо из воздуха, ей нужна хотя бы скрытая полость вроде кармана для материализации объектов.

Спустя два часа, когда стирка уже закончилась, в замке сухо щелкнул проворачиваемый ключ — с работы вернулась мама.

6 февраля 2019 года

Артем

Спустившись под козырек подъезда моей очередной клиентки, я на несколько минут остановился, закуривая и размышляя о преимуществах Системы. Если эта штука действительно способна наделять людей сверхъестественными навыками, то в перспективе она может открыть доступ к совершенно невообразимым вещам. Вплоть до путешествий в другие миры, о чем втайне мечтает каждый гик, выросший на фантастике.

До конца действия квеста «Испытание» оставалось примерно семь часов. Кто-то другой на моем месте, получив таймер смерти, заперся бы в квартире, обложился подушками и дрожал от каждого шороха, лишь бы ничего не случилось. Но не я. Мне нужно было двигаться, чтобы не сойти с ума от ожидания.

«Так, улица Братьев Кашириных, 34, квартира 96 — восстановление жесткого диска. Постоянные клиенты. Их малолетний спиногрыз вечно удаляет рабочие файлы отца, а мне потом приходится вытягивать их из небытия с помощью специального софта», — размышлял я, шагая по слабо освещенному тротуару.

Дойти до места назначения мне было не суждено. Я просто не заметил в темноте открытый колодезный люк, припорошенный снегом, и шагнул прямо в пустоту.

Очнулся я в кромешной тьме, лежа на чем-то влажном и отвратительно пахнущем. Правая нога пульсировала жуткой болью — плотная джинсовая ткань была порвана, и, судя по ощущениям, я нехило потянул или даже надорвал сухожилия. Спина чудом не пострадала, видимо, спасла толстая зимняя куртка. Скрипя зубами и кляня себя за то, что не успел среагировать и активировать «Шаг Назад», я попытался сесть.

Подняв голову, я не увидел спасительного белого света или круга ночного неба. Видимо, я провалился в какой-то коллектор и скатился по уклону трубы. Пошарив в кармане, я выудил мобильник, который, хвала бронебойному чехлу, не разбился.

На экране светилось 02:00. Да уж, поваляться в отключке я, оказывается, мастак. Лестницы нигде не было видно, так что мне ничего не оставалось, кроме как ковылять по откровенному дерьмищу, освещая себе путь фонариком телефона. Стараясь не наступать на особо подозрительные кучи, я брел по туннелю туда, где, как мне показалось, мерцал тусклый свет — будто от старой лампы дневного освещения.

Спустя полчаса мучительной хромоты я уперся в кирпичную стену. В ней была дверь. Обычная деревянная дверь, из щелей которой пробивался настолько яркий свет, что мне пришлось зажмуриться. Я потянул ржавую ручку на себя и шагнул вперед.

Только вот оказался я не в техническом помещении челябинского водоканала. Я стоял посреди залитой солнцем лесной поляны. Воздух был настолько чистым, свежим и вкусным, что после канализационной вони у меня закружилась голова. Я рефлекторно взглянул на телефон: часы показывали 04:21. Я обернулся, чтобы понять, откуда пришел, но деревянной двери с облупившейся краской больше не было. Только деревья, трава и пение птиц.

Тут же перед глазами развернулся целый каскад системных сообщений, сопровождающихся победным звоном:

Задание «Испытание» выполнено.

Вы сумели выжить в течение трех суток.

Награда: Доступ к полному функционалу Интерфейса разблокирован.

ВНИМАНИЕ! ПОЛУЧЕНА ИСКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ СПОСОБНОСТЬ: «ПОРТАЛ В ИНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ».

Носителей данной способности не может быть больше одного.

Затраты маны: 0 единиц / переход.

Восстановление способности: 24 часа.

Описание: Вы — единственный, кто способен перемещаться между мирами, настоящими и вымышленными. Используйте способность с умом, чтобы взойти на вершину цифрового Олимпа.

А следом мягко звякнуло еще одно уведомление:

Получен новый уровень!

Получен новый уровень!

Два уровня за выполнение смертельного квеста — куда скромнее, но гораздо честнее. Система не стала делать из меня убер-машину с порога, заставляя зарабатывать мощь своим умом.

«Открыть статус!» — мысленно скомандовал я.

Сурок (Артем). Человек.

Уровень: 3.

Возраст: 27 лет.

Очков возврата: 4.(ВНИМАНИЕ! ОВ восполняются с получением нового уровня!)

Путь: Не выбран(ВЫБРАТЬ)

Характеристики:

Сила — 8

Ловкость — 4

Мудрость — 2

Интеллект — 7

Харизма — 3

Универсальных Очков: 2

Осмотревшись и убедившись, что на поляне я один, я уселся в позу лотоса прямо на мягкую траву — пришло время определиться с Путем. Как услужливо подсказала Система, Путь — это глобальный класс, который определит мое развитие на всю оставшуюся жизнь. Система проанализировала мой характер, прошлые поступки и предложила два варианта на выбор:

«Временщик» — Позволяет развивать ветку перемещений во времени и искажений пространства.

«Оцифровщик» — Именно вас Система выбрала для оцифровки человечества. Путь позволяет наделять других людей Интерфейсом.

Я сосредоточился на первом варианте. Управлять временем, пусть даже откатывать всего на пять секунд — это невероятный козырь в реальном мире.

Внимание! Выбор Пути подтвержден! Выбран Путь «Временщик»!

Открыта ветка перемещений, ознакомьтесь с доступными навыками.

Во-вторых, я только сейчас осознал одну пугающую деталь: в моем Интерфейсе по-прежнему не было ни шкалы Здоровья (HP), ни Телосложения, ни Выносливости. С чем это связано? Разве я не в игре? Ответ нашелся в обновленном разделе «Помощь»:

«Жизненные показатели любого существа Земли не затронуты Системой. Основатели решили уравнять шансы на выживание для каждого на старте запуска Интерфейса».

Все просто: жизнь не превратилась в аркаду с полосками здоровья. Порезался — пойдет кровь, упал с крыши — сломал кости и умер, если не успел отмотать время. Физика осталась прежней.

С этим придется быть осторожным. Разобраться, куда именно меня занесло, помог стремительно улепетывающий из кустов зверь. Это был волк. И то, что он был не просто животным, а мобом, подтверждала висящая над его холкой красная надпись:

Волк. Уровень 4.

Среда: Нейтральная.

Здоровье: 18/18.

Впервые в жизни я видел подобное не на экране монитора, а вживую. Одно дело — читать книжки про виртуальную реальность, и другое — стоять посреди леса и смотреть на цифры здоровья над реальным, дурно пахнущим псиной волком.

— О, нуб! Волка не видел? — окликнул меня бодрый голос.

Из-за деревьев вывалилась компания из трех игроков. Классическое пати: один парень с мечом и две миловидные девушки. Мой порванный пуховик, грязные джинсы и ошарашенный вид явно выдавали во мне новичка.

— Туда побежал, — я кивнул в сторону кустов.

— А почему у тебя не видно ни ника, ни уровня? — подозрительно спросила одна из девушек, поправляя лук за спиной.

— Скрыл в настройках приватности, — не моргнув глазом, соврал я.

— О, богатенький донат, — с легкой завистью протянула она и побежала вслед за парнем, который уже скрылся в зарослях.

Значит, донат. Интересно. Я огляделся по сторонам. Лес выглядел потрясающе: сочные цвета, легкий, почти мультяшный фильтр на текстурах деревьев. Заметив мигающий значок конверта рядом с иконкой настроек, я мысленно его открыл. Пришло три системных сообщения.

«Иномирье. Добро пожаловать!»

«Установка обновления Системы (ВАЖНО!)»

«Уведомление»

Я открыл первое:

«Дорогой друг! Рады приветствовать первого обладателя системы Интерфейс на нашей планете. Многие считают Иномирье игрой и могут возрождаться после смерти. Знаем, тебе пока недоступны наши базовые функции, но для комфортного нахождения здесь мы вручаем тебе скин нашего игрового интерфейса. С уважением, Правление Иномирья».

Как только я дочитал, мой интерфейс мигнул и перестроился. Появилась кнопка Инвентаря, полноценная панель заклинаний с пустыми ячейками, а главное — бар Здоровья! Полоска была заполнена всего на 73 % — видимо, ушиб при падении в канализационный люк игра расценила как потерю хитпоинтов.

Судя по таймеру отката моего нового портала, куковать мне в этом мире придется еще сутки. Значит, нужно исследовать город и разжиться местной магией.

Я открыл второе письмо:

«Внимание! В 22:40 по местному времени будет установлено глобальное обновление до версии 2.1.185.001. Будет добавлен внутренний кошелек, метки телепорта и многое другое. На время обновления Интерфейс будет ОТКЛЮЧЕН. Воздержитесь от сражений».

Я сверился с внутренними часами: 21:08. Времени до перезагрузки серверов было навалом. Я вышел на проселочную дорогу и вскоре уперся в колоссальную каменную стену.

Справка услужливо сообщила, что я прибыл в город Лергбург, основанный в каком-то там лохматом году. Смахнув краткую аннотацию, я двинулся прямиком на рынок.

Шум, гам, снующие туда-сюда неписи и игроки, крики «Куплю эпик!» и «Продам зелья!» — атмосфера напоминала челябинский Птичий рынок в базарный день, только вместо котят тут торговали мечами. Мой взгляд зацепился за вывеску: «Гобл и Фробл: Свитки, навыки, волшебство».

Зазвенев дверным колокольчиком, я шагнул внутрь. Изнутри лавка оказалась огромной: трехметровые стеллажи, забитые фолиантами, и стеклянные витрины с артефактами в центре зала. Подойдя к одной из них, я усмехнулся. На бархатной подушечке лежал обычный силикатный кирпич.

«Неразрушимый кирпич»

Доставлен в Иномирье из доминиона Инферно.

Стоимость: 24 300 фларвингов.

Видимо, какая-то местная пасхалка на древние интернет-мемы. Заметив мой интерес, ко мне подошел зеленокожий коротышка — Гобл.

— Да-а, великолепный образец, господин. Мы с братом выкупили его у одного демона с Земли. Но, вижу, вам такая роскошь пока не по карману, — скривился продавец, оценив мой пуховик. — Желаете приобрести базовые заклинания?

— У меня нет ваших фларвингов. Только Универсальные Очки. Принимаете? — пошел я ва-банк.

Глаза гоблина вспыхнули алчным огнем и тут же потухли, но мне этого микровыражения хватило.

— П-пойдемте, господин, — он суетливо засеменил за стойку, приглашая меня в заднюю комнатушку без окон. — Фробл! Тащи ящик для новичков! Господин желает пуляться магией!

Из скрытого окошка в стене показалась недовольная морда второго гоблина, который молча сунул брату шкатулку.

Гобл выложил передо мной три свитка:

— Смотрите. «Шар огня» (мана 4, урон 4). «Льдинка» (мана 1, урон 1, каст мгновенный). И «Земляной плющ» (урон 4 в секунду, действует 10 секунд). Одно заклинание обойдется вам в 0,5 УО. Итого за два любых — ровно одно очко. Берете парочку?

— Давайте «Шар огня» и «Льдинку», — кивнул я, прикидывая ресурсы.

Я отдал ровно 1 УО за два свитка. На балансе осталась еще единичка.

— А улучшить их можно? — поинтересовался я, глядя на прайс.

— Можно, — ухмыльнулся гоблин. — Поднять уровень заклинания обойдется еще в 0,5 УО за штуку.

Я решил не жадничать и влил оставшееся УО в прокачку «Шара огня» и «Льдинки» (по 0,5 за каждое), полностью обнулившись. Баланс Универсальных Очков показал гордый ноль.

— А зачем вам так нужны мои Универсальные Очки? — спросил я, разглядывая новые скиллы в интерфейсе.

— У нас в Иномирье есть навыки, которые нельзя прокачать обычными очками характеристик. А ваши — универсальные, их можно пихать куда угодно, — проворчал Гобл, выталкивая меня из лавки. — Всё, иди, не мешай работать!

Вооружившись магией, я, как типичный нуб, отправился за город — тестить фаерболы на волках. Найдя подходящего моба, я встал в пафосную стойку, вытянул руку, мысленно потянулся к «Шару огня» и… ничего не произошло.

Интерфейс перед глазами мигнул, пошел рябью и схлопнулся, оставив меня абсолютно «слепым». Сервера ушли на обещанное обновление! Время — 22:40!

Зато волк, на которого я только что наорал, чтобы привлечь внимание, багам не подвергался. Он зарычал и бросился на меня, вцепившись клыками прямо в икру.

— У-у-а-а-ать! — истошно завопил я, когда челюсти прокусили джинсы и порвали мышцу. Боль была стопроцентно реальной.

Визг прервала арбалетная стрела, пробившая волку шею. Моб рассыпался искрами, а ко мне подбежала та самая девушка-лучница из утренней компании.

— Ты чего заклинания на панель забыл вынести? Руку выставил, а ничего не кастанул! — Брунгильда32312 (имя высветилось, как только она заговорила) сунула мне в руку стеклянный фиал. — Пей. Это зелье, заживет.

— Я Артем, — с благодарностью выдыхая, сказал я и залпом выпил красную бурду. Рана на ноге начала затягиваться прямо на глазах. — Ник еще не придумал.

— Пробный аккаунт? Тогда понятно, почему ты так тупишь, — хмыкнула она. — Мы тут реальные имена редко светим. Если что — пиши в личку, объясню реалии.

Поблагодарив спасительницу, я решил больше не искушать судьбу без работающего интерфейса. Денег я так и не нафармил, но, возвращаясь по темному переулку ближе к рассвету, чуть не споткнулся о чье-то бездыханное тело. Судя по растерзанной одежде и следам клыков, неудачливого бедолагу ночью загрызла стая голодных волков. Пересилив брезгливость, я обшарил его карманы и нащупал тяжелый кожаный кошель. Внутри звякнула россыпь тусклых медных монет — местная мелочь, фларки.

Пару затертых монеток я отдал на входе местному сторожу, чтобы проскользнуть в библиотечные архивы. Устроившись за массивным дубовым столом под тусклым светом магического светильника, я погрузился в изучение истории этого странного мира.

Главная столица империи, Лергбург, была основана в 543 году до пришествия Магии. Изначально это был всего лишь приграничный форпост рудокопов и каторжников, затерянный среди непроходимых лесов и серых скал, где люди выживали исключительно за счет тяжелого физического труда и надежды на лучшее будущее. Никто тогда и не помышлял о великих империях — поселение строилось на костях и ржавом железе, а его защитные стены возводились вручную из местного монолитного камня, который до сих пор составляет основу старых кварталов.

Все изменилось в тот день, когда в небе над континентом раскололась вторая луна и хлынул первый потолок чистой, нефильтрованной энергии, которую местные жители позже назовут Первородной Магией. Город, стоявший на пересечении мощнейших тектонических разломов, мгновенно превратился в эпицентр катаклизма. Выжившие шахтеры и первые магические мутанты объединили руины старой крепости с новыми кристаллическими технологиями, превратив Лергбург в неприступную цитадель, где камень срастался с арканой, а обычные законы физики начали давать сбои.

Шло время, империя росла, поглощая соседние земли и дикие доминионы, а Лергбург разрастался кольцами вокруг древнего ядра, обрастая гильдиями, аренами для гладиаторских боев и рынками, где работорговцы соседствовали с магами-артефакторами. Библиотечные хроники обрывались на эпохе Войн Осколков, когда столица пережила три масштабные осады и едва не рухнула под натиском легионов из Инферно. Судя по всему, этот мир жил в перманентном состоянии хаоса, искусно замаскированного под цветастую фэнтезийную ММО для развлечения высших сил.

Ближе к утру, когда глаза начали слипаться от обилия прочитанных фолиантов, я покинул библиотеку и направился вглубь трущобных кварталов. Оставшейся в кошельке тысячи медных фларков как раз хватило на то, чтобы снять самую убогую, пропахшую сыростью и плесенью каморку на чердаке клоповной таверны. Завалившись туда, я рухнул на продавленный матрас и, едва коснувшись жесткой подушки, провалился в тяжелый сон.

7 февраля 2019 года

Артем

Проснулся я от того, что по моей щеке деловито полз жирный рыжий клоп.

Смахнув паразита на скрипучие доски пола и с омерзением раздавив его пяткой кроссовка, я сел на продавленном тюфяке. Голова гудела, во рту стоял привкус вчерашнего копеечного зелья Брунгильды, но нога, прокушенная волком, больше не болела. Я задрал разорванную штанину: на икре розовел свежий рубец. Местная регенерация работала на славу.

Я глянул на свой пуховик, брошенный в углу. Тот представлял собой жалкое зрелище: весь в засохшей челябинской жиже, с распоротым рукавом, из которого клочьями лез синтепон. Надевать эту вонючую, отсыревшую броню снова не было никакого желания. Я остался в своей обычной рабочей рубашке — темно-синей, с пуговицами на воротнике, в которой вчера утром собирался на вызовы к клиентам. Закатал рукава до локтей, отряхнул испачканные джинсы. Вид, конечно, тот еще: типичный офисный эникейщик после тяжелой ночной смены, чудом занесенный в средневековый клоповник.

Взгляд привычно скользнул в верхний угол обзора. Интерфейс ожил — мягкое мерцание подтверждало, что ночные технические работы завершились успешно.

Система успешно обновлена до версии 2.1.185.001.

Список изменений:

1. Активирован внутренний кошелек (доступен перевод физической валюты в цифровую).

2. Добавлена базовая миникарта с маркерами ключевых городских объектов.

3. Исправлена ошибка задержки каста при нестабильном соединении с ядром мира.

4. Внесены балансные правки в расчет физического и магического урона.

«Наконец-то, багфиксы завезли», — усмехнулся я про себя.

Я достал из кармана тяжелый кожаный мешочек, оставшийся от незадачливого бедолаги в переулке. После оплаты ночлежки и входа в библиотечные архивы там оставалось пустовато, но монеты еще позвякивали. Сосредоточившись на кошельке, я мысленно нажал появившуюся в интерфейсе кнопку:

Перевести физическую валюту в цифровую?

«Да».

Монеты в ладони словно растворились в воздухе, а в правом нижнем углу интерфейса зажглась строчка: Баланс: 340 фларков. Хоть какая-то цивилизация — не придется таскать на поясе килограммы грязной меди.

Следующим делом я проверил таймер «Портала в Иное Измерение». До возможности вернуться в Челябинск оставалось еще семь часов. И провести их, тупо сидя в четырех стенах и разглядывая плесень на потолке, было бы непозволительной глупостью. Уровни сами себя не прокачают, а мой третий левел на фоне любого местного моба смотрелся откровенно смешно.

Спустившись в общий зал таверны, я поймал за фартук заспанного полового.

— Любезный, где тут у вас можно набить руку новичку, чтобы стража за бродяжничество не повязала и волки толпой не загрызли?

Мужик окинул мою измятую рубашку и офисный прикид подозрительным взглядом, явно сомневаясь в моей адекватности, и сплюнул под ноги: — В Старый Сток ступай, чудик. Под западным кварталом вход в дренажные катакомбы. Там крысы размером с собаку и слизни ядовитые плодятся. Гильдия за их хвосты даже копейку платит, если до гильдейского сборщика дотащишь. Только глубже второго яруса не суйся — там сгинешь.

«Крысы в подвалах. Классика жанра, куда ж без нее», — подумал я, зябко поежившись от утреннего сквозняка.

Вход в катакомбы нашелся без труда — массивная чугунная решетка в глухом тупике за мясными рядами была сорвана с петель. Оттуда тянуло сыростью, гнилыми овощами и застарелой тухлятиной.

Спустившись по осклизлым каменным ступеням, я сразу почувствовал, как изменилась температура. Влажный холод мгновенно пробрал тонкую хлопковую ткань рубашки, по голой коже побежали мурашки. Каждый мой шаг кроссовок отдавался гулким эхом под сводами древней кладки.

Вы вошли в локацию: «Нижний дренаж Лергбурга (Катакомбы, Уровень 1)».

Рекомендуемый уровень: 2–5.

Освещение: Критически низкое.

Темнота стояла плотная, хоть глаз выколи. Телефон доставать не хотелось — заряд батареи стоило беречь как зеницу ока. Я вытянул вперед правую руку и тихо скомандовал: «Шар огня».

На ладони послушно запульсировал оранжевый сгусток размером с яблоко. Огонь почти не согревал озябшие пальцы, но ману жрал исправно — единичка в секунду за поддержание формы. Зато вокруг разлился дрожащий круг света метров на пять.

Я двинулся по узкому коридору, ступая на цыпочках и стараясь наступать на сухие участки битого камня. Внезапно впереди послышался сухой шорох когтей.

Я тут же погасил фаербол и вжался спиной в ледяную, мокрую стену, пачкая рубашку вековой грязью. Затаил дыхание. Сердце колотилось в горле.

Во мраке загорелись две бусины красных глаз. Над тварью всплыли символы:

Чумная крыса. Уровень 3.

Здоровье: 22/22.

Статус: В поиске добычи.

Она была размером с упитанного спаниеля, покрытая проплешинами и мерзкими сочащимися язвами. Морда нервно шевелила длинными усами, принюхиваясь к воздуху. Я стоял не шевелясь, боясь даже вздохнуть. Тонкая хлопковая рубашка абсолютно не спасала от острых, как бритва, резцов.

Совершено успешное скрытное действие в условиях ограниченной видимости.

Получен пассивный навык: «Скрытность (Уровень 1)».

Описание: Снижает уровень шума при передвижении на 10 %. В темноте вероятность обнаружения противником снижена на 15 %.

«Отлично, Система поощряет осторожность», — зафиксировал я.

Крыса сделала пару шагов ко мне, явно чуя тепло живого тела, но еще не видя цели. Медлить было нельзя.

Я резко вскинул левую руку: «Льдинка!»

С пальцев со свистом сорвалась граненая сосулька.

Навык «Льдинка» (Ур. 2): Базовый урон 2 + Модификатор Интеллекта (+1.4) = 3.4 ед.

Точное попадание в уязвимую зону (глаз)! КРИТИЧЕСКИЙ УДАР (x2)!

Нанесен урон: 7 ед. (Чумная крыса: HP 15/22).

Наложен статус: «Обледенение». Скорость передвижения цели снижена на 25 % на 4 сек.

Крыса истошно завизжала, затрясла окровавленной мордой и, хромая на онемевшие передние лапы, рванула на меня.

Дистанция таяла на глазах. Я вскинул правую ладонь: «Шар огня!»

Гудящий сгусток пламени с хлопком сорвался вперед, ударив тварь прямо в грудь.

Навык «Шар огня» (Ур. 2): Базовый урон 6 + Модификатор Интеллекта (+2.8) = 8.8 ед.

Прямое попадание! Нанесен урон: 9 ед. (Чумная крыса: HP 6/22).

Наложен статус: «Горение» (урон 2 ед./сек в течение 3 сек).

Ударной волной крысу отбросило назад, шерсть на ней занялась чадящим рыжим пламенем. Завоняло горелым мясом. Она каталась по мокрым камням, но умирать не собиралась. Извиваясь от боли, обгорелая тварь прыгнула на меня в предсмертном броске.

Я инстинктивно вскинул левую руку, закрывая шею и лицо. Острые зубы мгновенно распороли ткань рукава и с хрустом вонзились в мякоть предплечья.

Получен урон: 8 ед.!

Ваше здоровье: 65/73.

Внимание! Риск заражения: «Чумная лихорадка» (Вероятность 12 %).

— Тварь! — прошипел я сквозь зубы от острой, жгучей боли.

Не думая о мане, я со всей силы впечатал тяжелый обломок кирпича, подвернувшийся под правую руку, точно в обгорелый череп крысы. Раздался хруст ломающихся костей, и тварь наконец обмякла, завалившись набок в грязную жижу.

Нанесен физический урон: 6 ед. (Чумная крыса: HP 0/22).

Противник повержен: Чумная крыса (Ур. 3).

Получено опыта: 15 ед. Текущий опыт: [15/80].

Дыхание сбилось, в предплечье пульсировала дергающая боль. Рукав темно-синей рубашки быстро темнел от выступившей крови. Пересилив брезгливость, я достал из кармана складной перочинный ножик, с которым никогда не расставался на вызовах при разделке витой пары, и одним точным движением отсек длинный лысый хвост. Как только пальцы сжали трофей, интерфейс мигнул:

Добыча: Хвост чумной крысы (квестовый предмет) — 1 шт.

Оторвав от подола рубашки полоску ткани, я туго перебинтовал предплечье, чтобы остановить кровь, и выждал пару минут, восстанавливая потраченную ману.

Дальше коридор расширялся, уходя в сводчатую трубу с вонючей жижей под ногами. Здесь охота пошла куда осторожнее.

Второй бой оказался парным: из бокового лаза выскочили сразу две крысы:

Чумная крыса. Уровень 2. HP: 16/16.

Чумная крыса. Уровень 3. HP: 22/22.

Наученный горьким опытом, я не подпускал их на расстояние броска. Сбил прыжок первой точной «Льдинкой» в сустав лапы (урон 3 ед.), встретил ее «Шаром огня» (урон 9 ед.) и добил повторной сосулькой. Вторая успела полоснуть меня когтями по бедру, продрав джинсы и сняв еще 4 единицы здоровья, прежде чем я сжег ее в упор связкой пламени и оглушающего удара пяткой по хребту. Обе туши тяжело шлепнулись в воду у моих ног.

Ваше здоровье: 61/73.

Противник повержен: Чумная крыса (Ур. 2). Получено опыта: 10 ед. [25/80]

Противник повержен: Чумная крыса (Ур. 3). Получено опыта: 15 ед. [40/80]

Текущий опыт: [40/80].

Орудуя перочинником, я срезал еще два хвоста и отправил их в инвентарь (всего 3 шт.).

К развилке коллекторов я подошел мокрым от пота, с саднящим бедром и перепачканными сажей руками. На сухом островке из битого кирпича копошилась стая из четырех особей: три матёрых самца второго уровня и один мелкий крысёныш первого уровня.

Держась на максимальной дистанции в тени, я методично отработал по проверенной связке: лед для торможения, огонь для урона, добивание камнем на откате. Мелкий сдох с одной подачи, не успев даже добежать.

Когда последняя тварь затихла у каменного порога с раскроенным черепом, я вытер окровавленное лезвие ножа о штанину и срезал оставшиеся четыре хвоста. Интерфейс выдал четкий лог:

Противник повержен: Чумная крыса (Ур. 2). Получено опыта: 10 ед. [50/80]

Противник повержен: Чумная крыса (Ур. 2). Получено опыта: 10 ед. [60/80]

Противник повержен: Чумная крыса (Ур. 2). Получено опыта: 10 ед. [70/80]

Противник повержен: Чумная крыса (Ур. 1). Получено опыта: 5 ед. [75/80]

Добыча: Хвост чумной крысы — 4 шт. (Всего в инвентаре: 7 шт.)

Навык «Скрытность» повышен до 2 уровня!

Руки мелко подрагивали от адреналина, по виску стекала струйка пота, размазывая подвальную копоть. За семь крыс я расплатился порванной рубашкой, исцарапанным бедром, раненым предплечьем и двенадцатью пунктами HP. Но результат был налицо — до четвертого уровня оставалось ровно пять очков опыта! Буквально один самый дохлый моб.

Я двинулся по правому рукаву развилки, где коридор плавно переходил во второй ярус. Запах тухлятины здесь неожиданно сменился другим, совершенно посторонним ароматом: запахло паленым жиром, махоркой и жареным луком.

Я замер, прислушиваясь. Из бокового тупика — старой насосной каморы за полуразрушенной железной дверью — доносились приглушенные голоса и треск углей в железной коптильне.

Прижавшись к косяку и уйдя в тень благодаря второму уровню «Скрытности», я заглянул в узкую щель.

Внутри вокруг костра из старых ящиков сидели трое. Крепкие, заросшие щетиной мужики в вареных кожаных куртках с металлическими наплечниками. У одного на коленях лежал тяжелый тесак, у второго за спиной виднелся арбалет. Над их головами светились серые маркеры:

Головорез банды Крюка. Уровень 6.

Налетчик. Уровень 5.

Карманник. Уровень 4.

Лезть на троих прокачанных разбойников было чистым самоубийством, поэтому я затаил дыхание, вслушиваясь в их перепалку.

— …говорю тебе, Гвоздь, там кладка старая, ещё времен Первой Магии! — сипел тот, что с тесаком, отламывая кусок сушеного мяса. — Мы когда с Нищим за водоводом ломали стену, там плита отошла. А под ней — кованый ларь. Пломбы имперские, знак горнорудной коллегии пятьсот сороковых годов!

— И чё ж вы его не вскрыли, умники? — насмешливо сплюнул арбалетчик. — Силёнок не хватило?

— Там замок с секретом и контур охранный мерцает, дубина, — огрызнулся Гвоздь. — Дотронешься без ключа или отмычки зачарованной — пеплом осыплешься. Нищий только пальцем сунулся — ноготь дочерна обуглился. Но я щель разглядел: там полным-полно древних чеканенных фларвингов из чистого золота! И шкатулка черная, резная, на костяных ножках. Явно артефакт какой-то знати, что прятали перед прорывом Инферно.

— И где этот ларь? — подобрался третий, карманник.

— На нижнем ярусе, аккурат под литейным цехом, в боковом тупике за решеткой с тремя засовами. Завтра Хромой притащит рассеиватель чар из Верхнего города, вот тогда и пойдем потрошить. А до тех пор — пасти на замок. Узнает городская стража или культисты пронюхают — кишки нам на кулак намотают.

«Вот это я удачно зашел, — мысленно усмехнулся я, запоминая ориентиры. — Запечатанный клад времен основания Лергбурга. Золотые фларвинги и древний артефакт. Если удастся подобраться к нему раньше этих увальней — финансовый вопрос в Иномирье будет решен раз и навсегда».

Бандиты принялись разливать мутную брагу по кружкам, а я, бесшумно переступая на носках, скользнул назад в тень основного коридора.

Миновав их стоянку, я двинулся дальше вниз по винтовой лестнице, куда явно никто не спускался уже не один десяток лет. Стены здесь резко изменились: вместо грубого колотого булыжника пошли монолитные блоки из черного камня, покрытые странными спиралевидными желобами. Воздух стал тяжелым, сухим и неестественно теплым.

Спустя пару сотен шагов коридор вывел меня к полуразрушенной каменной арке. Впереди мерцал ровный, мертвенно-зеленоватый свет. И доносились звуки, от которых волосы на руках встали дыбом: мерное металлическое позвякивание, противный хлюпающий звук и приглушенные, сдавленные стоны.

Пригнувшись и активировав «Скрытность», я на цыпочках подобрался к арке и осторожно выглянул из-за каменного выступа.

Увиденное напрочь выбило из меня мысли об игровой механике.

Посреди просторного круглого зала стоял массивный каменный стол со специальными канавками для стока крови. Над ним висел граненый кристалл, заливающий все вокруг холодным люминесцентным свечением. На столе лежал человек. Руки и ноги несчастного были намертво вмурованы в железные кандалы. Его грудина была аккуратно рассечена, но самое жуткое — открытые органы внутри пульсировали фиолетовыми жилками, а сердце продолжало качать темную кровь. Человек был жив.

Я инстинктивно прищурился, вглядываясь в лицо пленника, и Система послушно выдала полупрозрачные строчки:

Максимиллиан Валевский

Уровень:???

Класс: Тёмный

Челюсть у меня отвисла так, что едва не ударилась об осклизлый пол.

Максимиллиан Валевский?! Тот самый смертник из рода Валевских Василия Маханенко?! Последний из баронов, приговоренный к смерти, первый встречающий измененных тварей Скрона и живущий по принципу «Умри, но сделай»? Я же читал эту боярку буквально недавно! Какого черта он делает здесь, прикованный к жертвенному столу в катакомбах Лергбурга? В описании моего исключительного навыка портала черным по белому говорилось, что я могу перемещаться между мирами, «настоящими и вымышленными». Но одно дело — видеть строчку в интерфейсе, и совсем другое — вживую наблюдать книжного героя, которого прямо сейчас планомерно разбирают на органы!

Над столом тем временем склонилась высокая, неестественно худая фигура в заскорузлом от бурой грязи фартуке. Лица под надвинутым капюшоном балахона не было видно, но из длинных рукавов торчали бледные, пепельного цвета пальцы, увенчанные блестящими стальными насадками-скальпелями вместо ногтей.

Я перевел ошарашенный взгляд на палача, пытаясь просканировать и его. Над фигурой, сквозь багровые помехи, проступили пугающие знаки:

??????

Уровень:??? [Смертельная опасность]

Класс: Вивисектор культа Гнилого Семени.

Существо методично, с леденящим душу спокойствием вгоняло длинную полую иглу прямо в вену на шее Валевского, переливая туда какую-то мутную жижу из стеклянной колбы. Тёмный на столе забился в конвульсиях, металл кандалов заскрежетал, а из перебитого горла вырвался нечеловеческий, хриплый вой. На моих глазах его кожа начала пузыриться и грубеть, покрываясь чешуйчатыми наростами.

«Они здесь не крыс травят… Они мутантов выводят даже из попаданцев и героев других миров», — с нарастающим ужасом понял я, делая шаг назад.

И тут под подошвой моего кроссовка предательски хрустнула задетая кость.

В мертвой тишине подземелья этот сухой щелчок прозвучал как удар колокола. Вивисектор замер. Игла застыла в его костлявых пальцах. А затем его голова с противным влажным скрипом повернулась на сто восемьдесят градусов — прямо туда, где стоял я.

7 февраля 2019 года

Артем

В мертвой тишине подземелья этот сухой щелчок прозвучал как удар колокола. Вивисектор замер. Игла застыла в его костлявых пальцах. А затем его голова с противным влажным скрипом повернулась на сто восемьдесят градусов — прямо туда, где стоял я.

Под капюшоном не было лица. Лишь гладкая, как бильярдный шар, серая плоть и пульсирующий вертикальный провал там, где должны быть глаза.

Я попытался вскинуть руку для «Льдинки», но не успел даже набрать в грудь воздуха. Тварь не побежала и не прыгнула. Она просто смазалась в воздухе.

В следующую секунду передо мной возникла серая фигура. Бледная кисть с неестественно длинными пальцами без замаха, коротким и невероятно быстрым тычком врезалась мне точно в лоб. Раздался глухой треск — то ли моей черепной коробки, то ли шейных позвонков.

В глазах взорвалась сверхновая.

Критический удар! Получен физический урон: 60 ед.

Ваше здоровье: 1/73.

Наложен статус: «Глубокое оглушение».

Мир погас, схлопнувшись в черную точку.

Сознание возвращалось медленно, сквозь вязкую пелену тупой, раскалывающей череп боли.

Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Руки были безжалостно вывернуты и растянуты в стороны, словно меня распяли на невидимом кресте. Я с трудом разлепил налитые свинцом веки.

Мои запястья обхватывали массивные черные кандалы, от которых вверх, к вбитым в каменный свод кольцам, уходили толстые цепи. Я висел в полуметре от осклизлого пола в углу той самой лаборатории. Ноги едва касались носками холодных камней. Рубашка была разодрана на груди, плечевые суставы горели огнем от неестественной позы.

Я инстинктивно попытался воззвать к магии, потянувшись к искре «Шара огня», но в голове стояла абсолютная, звенящая пустота. Интерфейс мигнул тревожным багровым светом:

Внимание! На вас наложены путы из Первородной стали.

Эффект: Полная блокировка магических потоков. Использование навыков невозможно. Регенерация маны остановлена.

Я сглотнул вязкую слюну, обводя взглядом зал. Вивисектора в комнате не было.

Жертвенный стол находился в десяти шагах от меня. Максимиллиан Валевский всё так же лежал на нем, прикованный цепями. Вот только его грудная клетка теперь была грубо, но надежно стянута толстыми черными нитями, а люминесцентный кристалл над ним погас. Палач закончил свою жуткую процедуру и куда-то ушел.

Следующие десять минут показались мне вечностью. Каждое дыхание отдавалось режущей болью в груди, затекшие руки перестали чувствоваться от плеч до самых кончиков пальцев. Я судорожно пытался придумать план побега, но без навыков и магии, вися на цепях с единичкой здоровья, я был беспомощнее младенца.

Со стороны стола раздался хриплый, надсадный кашель. Человек дернулся, зазвенев металлом, и медленно повернул голову в мою сторону. Его глаза, пронзительно-серые, с неестественно расширенными зрачками, сфокусировались на мне.

— Еще один кусок мяса для ублюдков из Семени, — голос Валевского был сухим, как наждачная бумага, с легким металлическим лязгом. — Ты кто такой? Адепт, стражник? На героя ты не тянешь.

— Артём… — прохрипел я, едва ворочая пересохшим языком. — Обычный… техник. Какого черта… как ты здесь оказался? Ты же Максимиллиан Валевский. Тёмный. Ты же вообще из… из другой вселенной!

Барон невесело усмехнулся, и эта ухмылка обнажила его окровавленные зубы.

— Вселенной? О чем ты бредишь, смертник? Последнее, что я помню — Пепельные пустоши. Я загнал одного из высших жрецов Скрона в угол. Эта мразь, поняв, что проигрывает, разорвала ткань пространства, устроив локальный схлоп. Вспышка, вакуум… а очнулся я уже на этом столе.

Он дернул скованной рукой. Толстая черная цепь натянулась, но даже не скрипнула.

— Эти сектанты — Культ Гнилого Семени. Они нашли меня там, где меня выплюнул разлом. Для них я — идеальная бесконечная батарейка. Из-за моего класса и этой чертовой Тёмной регенерации я не могу умереть от их опытов. Они вскрывают меня, вливают мутагены, выкачивают измененную кровь для своих тварей, а потом зашивают. И мое тело всё восстанавливает. Снова и снова. Уже… — он на секунду прикрыл глаза, — уже третий месяц.

Меня передернуло. Три месяца непрерывных вивисекций в сознании, без возможности умереть.

— Почему ты не вырвешься? — спросил я, морщась от боли в затекших руках. — Ты же Тёмный, у тебя должны быть навыки…

— Первородная сталь, — Валевский кивнул подбородком на свои и мои кандалы. — Сплав, вытягивающий магию до капли. Она глушит всё. Иначе я бы давно разнес этот подвал на атомы вместе с этим безликим ублюдком.

Перед моими глазами внезапно вспыхнуло золотистое окно системы. Не серое, не синее — ослепительно золотое.

Получено скрытое задание: «Узник Гнилого Семени».

Ранг: Эпический (Скрытый).

Описание: Герой чужого мира, Максимиллиан Валевский, оказался в плену фанатиков. Его измененная кровь используется для создания армии мутантов.

Цель: Освободить Максимиллиана Валевского любой ценой.

Награда: Неизвестна. Снятие ограничений на взаимодействие с Тёмной магией. Репутация с родом Валевских: превознесение.

Штраф за отказ: Невозможно. Задание принято принудительно.

«Принудительно? Замечательно. Только как я его освобожу, если сам сейчас сдохну?» — истерично подумал я.

Лязгнул тяжелый засов. Тяжелая металлическая дверь в дальнем конце зала со скрежетом отворилась.

Валевский мгновенно замолчал, отвернувшись к потолку. В комнату бесшумно вплыл Вивисектор. В одной руке он держал свежую стеклянную колбу с мутной фиолетовой жижей, в другой — изогнутый, матово поблескивающий хирургический инструмент, похожий на нечто среднее между скальпелем и штопором.

Существо остановилось посреди зала, повернуло безликую голову к Валевскому, затем ко мне. Медленным, текучим шагом палач приблизился вплотную. От него несло формалином, гнилой медью и старой кровью.

— Несанкционированное вторжение в нижний периметр, — голос Вивисектора звучал прямо в моей голове. Это была телепатия — сухая, дребезжащая, лишенная любых эмоций, словно говорил сломанный динамик. — Магический резерв минимален. Физическое развитие примитивно. Чей ты шпион, кусок плоти? Инквизиция? Гильдия Теней?

Я стиснул зубы и отвернулся.

— Игнорирование запроса. Переход к протоколу стимуляции.

Вивисектор не стал размахиваться. Он просто сделал неуловимо быстрое движение кистью.

Ледяная сталь изогнутого скальпеля вошла мне под ребра с левой стороны, медленно и неотвратимо проворачиваясь внутри.

Система не успела вывести лог урона. Боль, абсолютно запредельная, не сравнимая ни с прокушенной волком ногой, ни с зубами крыс, разорвала мое сознание. Лимитаторы боли? Их здесь не было, или эта тварь умела их обходить. Я закричал так, что сорвал голос в первые же секунды. Из глаз брызнули слезы, тело на цепях забилось в неконтролируемых конвульсиях, усугубляя агонию.

Существо извлекло лезвие. Кровь горячей струйкой побежала по моему животу, пропитывая остатки рубашки.

— Нервная система крайне чувствительна. Болевой порог низкий. Повторяю запрос: кто направил тебя в инкубатор?

— Пошел… ты… — прохрипел я, сплевывая кровавую слюну на его грязный фартук.

Ответом стал новый удар. На этот раз инструмент вошел в бедро, прямо в старую рану от крысиных когтей, и начал медленно расширять мышечные волокна.

Я держался, сколько мог. Наверное, секунд двадцать. В книгах главные герои сносили пытки сутками, презрительно плюя в лица палачам. Но я был не героем. Я был простым парнем из Челябинска, сисадмином, который привык к теплому офису и кофе из автомата, а не к средневековой хирургии на живую.

Когда Вивисектор потянулся к моему правому глазу крошечными щипцами, психика окончательно сломалась.

— Стой! Стой, мать твою, я всё скажу! — заорал я, захлебываясь слезами и соплями. — Скажу!

Палач замер. Щипцы остановились в миллиметре от моей роговицы. С соседнего стола донесся презрительный, тяжелый вздох Валевского.

— Слушаю, — проскрежетал голос в моей голове.

— Меня никто не посылал! — я говорил быстро, глотая слова, лишь бы он убрал железки. — Я не из гильдии! Я вообще из другого мира! С Земли! У меня… у меня врожденный навык, «Портал в Иное измерение»! Я провалился сюда случайно, прятался от крыс и набрел на твою лабораторию! Это всё! Клянусь, это всё!

Вивисектор молчал несколько секунд, наклонив гладкую голову. Щипцы в его руках медленно опустились.

— Пространственная аномалия. Врожденный прокол реальности, — сухо констатировал телепатический голос. — Крайне редкая мутация ядра. Это объясняет отсутствие привязки к местным эгрегорам. Твои железы и центральная нервная система представляют высокую исследовательскую ценность для Семени.

Он повернулся к столу, положил щипцы и взял широкий, зазубренный тесак.

— Я всё сказал! — в панике закричал я, глядя, как он возвращается. — Ты обещал…

— Я запрашивал информацию. Я не давал гарантий сохранения твоего биологического функционирования, — безэмоционально отозвался Вивисектор. — Приступаю к извлечению ядра.

Он замахнулся.

И в этот момент, глядя на неумолимо опускающееся лезвие, я мысленно вцепился в свой единственный, последний козырь.

«Откат!» — завопил я про себя, вкладывая в этот крик всю жажду жизни.

Активирован классовый навык: «Шаг назад».

Время отмотано на 10 секунд.

Мир мигнул негативом, звук превратился в оглушительный электронный визг перематываемой пленки. Опускающееся лезвие тесака рвануло вверх. Вивисектор неестественно, задом наперед, скользнул к столу. Кровь из моих ран втянулась обратно под кожу.

Щелчок. Цвета вернулись в норму.

Щипцы в руках Вивисектора только-только начали опускаться на стол. Он повернул ко мне свою безликую голову.

— Пространственная аномалия. Врожденный прокол… — сухо зазвучал в моей голове его голос.

Но я не дал ему договорить. Паника сменилась лихорадочной, отчаянной попыткой выжить.

— Я соврал! — заорал я, срывая голос и дергаясь в первородных цепях. — Никакой я не попаданец! Меня послал Император! Лично Император! Я тайный агент короны!

Вивисектор замер. Инструменты остались лежать на камне.

— Я знаю секретную информацию! — продолжал я вываливать всё, что пришло в голову, мешая правду с блефом. — Я знаю про тайник под литейным цехом! Про имперские пломбы и черную шкатулку! Если ты убьешь меня, мой ментальный слепок передастся дворцовым магам! Имперские ищейки и боевые големы сравняют ваши катакомбы с землей, вырежут весь Культ Семени до последнего человека! Тебе нужны проблемы с престолом?!

Повисла тяжелая, гудящая пауза. Только Валевский на соседнем столе издал смешок, булькающий кровью.

Вивисектор чуть склонил свою гладкую серую голову набок.

— Анализ вокальных вибраций. Сканирование пульса и сокращения зрачков, — дребезжащий голос в моей голове оставался пугающе спокойным. — Уровень кортизола критический. Фиксирую примитивную, спонтанную ложь. Имперский двор не использует столь слабые биологические единицы для шпионажа.

— Это прикрытие! — отчаянно взвыл я. — Специально, чтобы такие, как ты, не догадались! Развяжи меня, и мы договоримся…

— Упоминание артефактов под литейным цехом зафиксировано, — так же ровно ответил палач, беря со стола зазубренный тесак. — Твое биологическое тело больше не требуется. Твой мозг будет извлечен и декодирован на анатомическом столе. Остаточные знания я заберу сам.

— Стой! Стой, сука! — завизжал я, пытаясь вырваться.

Он замахнулся. На этот раз быстрее, не давая мне ни секунды на раздумья или новый магический трюк.

Широкое лезвие с влажным хрустом пробило мою грудную клетку, с легкостью рассекая ребра и вонзаясь прямо в сердце.

Последнее, что я увидел перед тем, как мир окончательно потонул во тьме, были кроваво-красные системные строки, перекрывшие обзор:

Критический урон! Получен физический урон: 450 ед.

Ваше здоровье: 0/73.

ВЫ МЕРТВЫ.

Критическое повреждение физической оболочки. Активация временной петли…

Проснулся я от того, что по моей щеке деловито полз жирный рыжий клоп.

Смахнув паразита на скрипучие доски пола и с омерзением раздавив его пяткой кроссовка, я резко сел на продавленном тюфяке, судорожно, со свистом втягивая ртом воздух. Я схватился руками за грудь. Целая. Никакой дыры. Никакой крови.

Я дико озирался по сторонам. Четыре стены с облупившейся штукатуркой, в углу валяется мой грязный, разорванный пуховик. Я сидел в своей дешевой комнатушке в таверне. В той самой, откуда сегодня утром спустился в катакомбы Лергбурга.

Перед глазами висели холодные системные уведомления:

Вы были убиты.

Классовая особенность «Временщик» вернула вас к утренней точке фиксации.

Внимание: Очков Возврата осталось — 0.

Штраф за смерть: потеряно 50 % накопленного опыта на текущем уровне.

Меня затрясло. Это был не сон. Я только что умер по-настоящему. И теперь мне придется прожить этот чертов день заново.

7 февраля 2019 года

Артем

Я сидел на продавленном матрасе, обхватив себя руками, и судорожно дышал, раскачиваясь из стороны в сторону.

Фантомная боль пульсировала в груди с такой силой, что казалось, будто зазубренный тесак всё еще торчит между ребрами, проворачиваясь при каждом вдохе. Я дрожащими пальцами расстегнул ворот темно-синей рубашки и ощупал грудину. Кожа была абсолютно целой. Ни шрамов, ни крови.

Запах гнилой капусты и перегара, тянущийся со стороны общего зала таверны, сейчас казался мне лучшим ароматом на свете. В нем не было и намека на формалин и мертвечину.

Я жив. Откат сработал.

Сглотнув вязкую слюну, я сфокусировал взгляд на системных уведомлениях, которые всё еще висели перед глазами полупрозрачным багровым текстом:

Вы были убиты.

Классовая особенность «Временщик» вернула вас к утренней точке фиксации.

Внимание: Очков Возврата осталось — 0 / 1.

Таймер восстановления Очка Возврата: 119:59:58.

[Справка]: Получение нового уровня персонажа сокращает текущее время восстановления на 50 %. Максимальный лимит Очков Возврата увеличивается на +1 за каждый 10-й уровень (10, 20, 30…).

Штраф за смерть: потеряно 50 % накопленного опыта на текущем уровне.

Я мысленно свернул логи и открыл окно персонажа. Полоска опыта, которая в прошлой жизни почти добралась до заветной отметки, теперь уныло показывала [37/80]. Половина прогресса коту под хвост. А главное — счетчик Очков Возврата обнулился, вывесив таймер в долгих пять суток.

Это означало одно: права на ошибку больше нет. Следующая смерть станет окончательной. Никаких петель, никаких чекпоинтов. Просто Game Over в подворотне чужого мира, если я не смогу быстро апнуть уровень и срезать таймер.

Я опустил руку в карман джинсов. Кожаный мешочек с монетами, снятый со вчерашнего грабителя, снова оттягивал ткань. Физический мир откатился назад безупречно, вплоть до последней медной монетки. Привычным мысленным усилием я нажал кнопку в интерфейсе:

Перевести физическую валюту в цифровую? «Да».

Мешок растворился, и баланс снова показал 340 фларков.

«А что с квестами?» — внезапно пронзила меня мысль.

Я торопливо развернул журнал заданий. Сердце радостно екнуло. В списке, переливаясь золотом, висел принудительно взятый эпик:

Активное задание: «Узник Гнилого Семени».

Цель: Освободить Максимиллиана Валевского любой ценой.

Я откинулся на холодную стену и нервно рассмеялся. Система Времени играла по своим, совершенно невероятным правилам. Физические объекты, мое тело и время вернулись в утро, но Информационное Ядро Системы сохранило память о событии, которого в этой реальности еще не произошло. Я получил квест из будущего, и он остался со мной.

Я прикрыл глаза, заставляя мозг — мозг обычного сисадмина, привыкшего раскладывать любую проблему на алгоритмы и искать баги, — отбросить панику и перейти в рабочий режим. Ситуация кардинально изменилась. Информация — самое дорогое оружие в любой игре, а у меня теперь был полный расклад по нижнему ярусу.

Итак, что мы имеем?

Первое: Крысы. Я знаю точное расположение, уровни и состав всех трех крысиных стай в западном коллекторе. Знаю, как они атакуют и как на них реагирует Система. В прошлый раз мне не хватило пяти очков до четвертого левела. Теперь, из-за штрафа, нужно набрать 43 очка. Значит, тех семи крыс не хватит. Придется зачистить западный рукав, а потом аккуратно сунуться в восточный, избегая развилки с бандитами. Четвертый уровень — это жизненная необходимость. Это не только восстановление характеристик, но и срез таймера отката вдвое — с пяти суток до двух с половиной. Моя страховка от реальной смерти восстановится тем быстрее, чем активнее я буду качаться.

Второе: Валевский и Вивисектор. В нижнюю лабораторию мне путь заказан. Соваться туда на третьем и даже на четвертом уровне — чистый суицид. Тварь из Гнилого Семени снесет меня одним щелчком. Но Валевский сказал, что лежит там уже три месяца. Его регенерация Тёмного позволяет ему выживать. Значит, счет не идет на часы. Если он продержался там девяносто дней, продержится еще пару недель, пока я не вкачаю десятый уровень с дополнительным Очком Возврата и не найду способ снять путы из Первородной стали.

Третье: Бандиты и клад. Трое крепких ублюдков (4, 5 и 6 уровни). У них арбалет и тесаки. В прямом бою они нашинкуют меня на ремни. Но! Они охраняют тайник с имперскими золотыми фларвингами и артефактом. И самое важное: их подельник Хромой принесет «рассеиватель чар» только завтра. Сегодня они просто сидят и стерегут запертый ларь, ожидая, пока им откроют доступ.

«Золото и артефакт», — я пожевал губу, прокручивая в голове варианты. — «Если я доберусь до тайника первым, я решу проблемы с деньгами. Но охранный контур убивает прикосновением. Мне нужен рассеиватель чар. Или… или мне нужно, чтобы бандиты сами сняли защиту, а потом технично убрать их с дороги».

План начал вырисовываться. Дерзкий, самоубийственный, но логичный.

Я встал с тюфяка. Глянул на брошенный в углу вонючий пуховик. В этот раз я даже не стал размышлять — сразу закатал рукава офисной рубашки, проверил, легко ли открывается лезвие перочинного ножа в кармане, и направился к выходу.

Спускаться в зал к трактирщику за советом я не стал — я и так знал дорогу.

Когда я подошел к сорванной решетке дренажных катакомб, город только просыпался. Оттуда всё так же тянуло сыростью и тухлятиной. Я глубоко вдохнул морозный воздух, мысленно активировал «Шар огня» и шагнул во тьму.

Пора было делать работу над ошибками.

Убив крыс и получив заветный 4й уровень, я привалился спиной к холодной, влажной кирпичной кладке и медленно сполз на корточки. Дыхание со свистом вырывалось из легких, руки дрожали от адреналина и напряжения, но на лице сама собой расползалась хищная ухмылка.

Перед глазами, перекрывая полумрак коллектора, висели системные строки, ради которых я только что рисковал жизнью:

Уровень персонажа повышен: 4.

Доступно свободных очков характеристик: +2.

Внимание: Таймер восстановления Очка Возврата сокращен на 50 %.

Текущий таймер: 59:59:59.

Двое с половиной суток. Жить стало чуточку легче.

Я мысленно раскидал полученные очки: единичку в Интеллект (чтобы усилить урон от заклинаний и пул маны) и единичку в Ловкость (ради шанса крита и эффективности скрытности).

Интеллект: 8.

Ловкость: 5.

Обтерев окровавленное лезвие перочинного ножа об остатки подола рубашки, я двинулся к правому рукаву развилки. Туда, где коридор уходил на второй ярус. Я шел абсолютно бесшумно, ступая с пятки на носок — второй уровень «Скрытности» работал безотказно, гася лишние звуки хлюпающей воды и треск мелкого мусора под кроссовками.

Вскоре запах тухлятины сменился ароматом жареного мяса и махорки. Я снова оказался у старой насосной каморы.

Спрятавшись в густой тени за полуразрушенным косяком железной двери, я осторожно заглянул внутрь. Всё было точно так же, как в моей прошлой, стертой из реальности жизни. Трое бандитов сидели вокруг железной коптильни, распивая мутную брагу.

Над их головами тускло светились маркеры: Головорез банды Крюка (Гвоздь). Уровень 6.

Налетчик. Уровень 5.

Карманник. Уровень 4.

В открытый бой с ними я бы не полез даже под дулом пистолета. Гвоздь с его тесаком разрубит меня пополам одним ударом, а налетчик просто пригвоздит арбалетным болтом к стене, прежде чем я успею скастовать «Шар огня».

Но мой мозг — мозг человека, привыкшего искать уязвимости в системах — работал холодно и расчетливо. Бандиты ждали своего подельника Хромого, который принесет рассеиватель чар только завтра. Им было скучно, они пили и расслаблялись, чувствуя себя полноправными хозяевами этого яруса. А это значило, что рано или поздно их группа разделится.

Ждать пришлось около получаса. От сидения на корточках в ледяной воде ноги начало сводить судорогой, но я терпел, контролируя дыхание.

Наконец, Карманник 4-го уровня пьяно рыгнул, тяжело поднялся с ящика и, пробормотав что-то про «отлить», пошатываясь, направился прямо к выходу из каморы, в боковой неосвещенный туннель.

«Идеально. Цель изолирована», — пульсировала мысль в голове.

Я бесшумно скользнул за ним в темноту, держа дистанцию в пару метров. Бандит остановился у стены, насвистывая пошлый мотивчик и возясь с завязками штанов.

Я не стал выдумывать сложных схем. Вскинув левую руку, я прицелился точно в затылок бандиту и скастовал «Льдинку». Но в последнее мгновение сместил прицел чуть ниже — в открытую шею.

Свист рассекаемого воздуха.

Навык «Льдинка» (Ур. 2): Базовый урон 2 + Модификатор Интеллекта (+1.6) = 3.6 ед.

Точное попадание в уязвимую зону (гортань)! КРИТИЧЕСКИЙ УДАР (x3)!

Нанесен урон: 10.8 ед.

Эффект «Обледенение» наложен.

Ледяная сосулька с влажным хрустом вонзилась Карманнику в шею. Он дернулся, попытался заорать, но из пробитой, замороженной гортани вырвался лишь жалкий сиплый бульк.

Не дав ему опомниться, я рванул вперед. В голове билась паническая мысль: «Что я делаю?!», но тело сработало на опережение. Прыжок оказался неестественно длинным и резким — я буквально перелетел эти разделявшие нас два метра. Руки сами, повинуясь какому-то вшитому на подкорку алгоритму, схватили бандита за лицо. Запрокинув его голову, я ударил правой.

Это не было выверенным движением спецназовца. Это был отчаянный, дикий тычок человека, перепуганного до смерти. Но мой короткий перочинный нож с хлюпаньем вошел точно под челюсть, снизу вверх, пробивая мягкие ткани и доставая до мозга.

Бандит забился в моих руках, захрипел, теплая кровь густым потоком хлынула мне на пальцы и манжеты рубашки. Я держал его, навалившись всем весом и жмурясь от ужаса, пока обмякающее тело не рухнуло на грязный пол коллектора.

Нанесен физический урон в уязвимую зону: 15 ед. (Критический урон).

Противник повержен: Карманник (Ур. 4).

Получено опыта: 20 ед. [20/90]

Я отшатнулся и привалился спиной к склизкой стене. Меня тут же вывернуло наизнанку. Спазмы скрутили желудок, перед глазами поплыли черные круги. Одно дело — бить тупых агрессивных крыс, и совсем другое — убить живого человека. Ощущать, как его горячая кровь заливает твои руки, как затихает сердце.

Я смотрел на свои трясущиеся, перепачканные красным пальцы, судорожно глотая ртом затхлый воздух подземелья, и не верил. Я, сисадмин, который тяжелее сервера в стойку ничего не поднимал, только что убил человека. Прыгнул, как дикая кошка, и ударил с точностью матерого мясника. Как?!

Взгляд скользнул по недавнему системному логу.

Ловкость: 5.

До меня вдруг дошел весь ужас этой цифры. Система не просто меняла статистику в интерфейсе. Она меняла меня. Мои мышцы, мои рефлексы, мою моторику. Мое тело двигалось быстрее и точнее, чем я успевал испугаться или обдумать действие. Цифровой интерфейс переписывал мою биологию, подстраивая физическую оболочку под сухие системные требования.

Система мигнула, предлагая собрать добычу, отвлекая от панических мыслей. Я с трудом сглотнул, подавляя остатки тошноты, и мысленно подтвердил действие.

Получена добыча:

1. Медные фларки — 18 шт.

2. Кинжал из плохой стали (Урон: 3–5).

3. Отмычка Карманника (Ур. 1).

Я брезгливо вытер руки о куртку мертвеца. В ладони материализовался тяжелый, грубо выкованный, но острый кинжал. Это было уже настоящее оружие, а не рабочий инструмент для зачистки проводов.

Один готов. Осталось двое.

Я посмотрел в сторону насосной каморы, откуда доносился пьяный бас Гвоздя. Меня всё еще потрясывало, но пришло холодное осознание: я должен принять эти правила. Если я хочу выжить, если хочу вытащить Валевского и не сдохнуть на столе у Вивисектора, мне придется позволить Системе сделать из меня убийцу.

План был безумным в своей простоте: использовать механику «агро» из любой MMORPG. Спровоцировать одних мобов на других, а самому проскользнуть мимо, пока они будут выяснять отношения. Вот только в игре ты сидишь в удобном кресле с кружкой чая, а здесь любая ошибка означала встречу с разделочным тесаком Вивисектора.

Я убрал окровавленный перочинник в карман и крепко перехватил трофейный кинжал. Лезвие было тяжелым, баланс — ни к черту, но это внушало хоть какую-то уверенность.

Бесшумно, стараясь слиться со стеной, я вернулся к насосной каморе. Оставшиеся двое бандитов уже начали проявлять нетерпение.

— Куда этот ушлепок провалился? — рыкнул Гвоздь, с лязгом вгоняя свой тесак в деревянный ящик. — Утонул в стоке, что ли?

— Да ну его, — отмахнулся арбалетчик, подкидывая на ладони пару монет. — Наверняка опять заблевал угол и дрыхнет. Пошли проверим, заодно отольем.

«Пора. Сейчас или никогда».

Я отступил на несколько шагов назад, к началу той самой винтовой лестницы из черного камня, что вела на нижний ярус — к тайнику и лаборатории культа. Нащупал под ногой увесистый обломок ржавой трубы, поднял его и, размахнувшись, изо всех сил швырнул вниз по ступеням.

ДЗЯНЬ! БРЯК! КЛОЦ!

Звук падающего железа в мертвой тишине подземелья раздался оглушительно. Эхо многократно усилило грохот, унося его вглубь черных коридоров.

Голоса в каморе мгновенно стихли.

— Ты слышал? — напряженно сипнул арбалетчик.

— С нижнего яруса. Оттуда, где тайник! — прорычал Гвоздь. В его голосе зазвучала откровенная паника жадного до чужого золота ублюдка. — Если какие-то крысы культистские добрались до нашего сундука… За мной, быстро!

Из каморы выхлестнул свет факела. Я метнулся к стене и вжался в неглубокую нишу в паре метров от лестницы. Это был старый, наполовину обвалившийся водосток. Острые края выкрошившегося кирпича больно впились мне в спину, заставляя неестественно изогнуться. С потолка прямо за шиворот закапала ледяная, пахнущая ржавчиной и плесенью вода, но я замер, стараясь даже не дышать.

«Скрытность» была пассивным навыком. Ее нельзя было «активировать» усилием воли, как боевую магию. Она срабатывала сама, когда Система фиксировала правильные условия среды: темноту, тишину и неподвижность. И сейчас, когда я буквально врос в холодную грязную кладку, интерфейс мигнул спасительным зеленым текстом:

Условия соблюдены. Пассивный навык «Скрытность» (Ур. 2) активен. Вероятность визуального и шумового обнаружения снижена.

Бандиты пронеслись мимо меня тяжелым, грохочущим локомотивом. От Гвоздя несло потом и кислым пойлом. Арбалетчик на ходу взводил свое оружие, тревожно озираясь. Системный модификатор скрытности сработал идеально — свет факела скользнул по нише, но бандитские глаза не зацепились за мою фигуру в темной рубашке.

Как только они скрылись за первым витком лестницы, я выскользнул из водостока и тенью пошел следом. Мне нужно было убедиться, что они дойдут именно до арки Вивисектора.

Спуск занял меньше минуты. Воздух становился суше и теплее. Бандиты выскочили в широкий коридор нижнего яруса. Справа находился боковой тупик, где лежал сундук. А прямо по курсу — полуразрушенная каменная арка, из которой лился мертвенно-зеленоватый свет.

Гвоздь остановился, тяжело дыша.

— Эй! — рявкнул он во тьму, поднимая факел. — Кто там шуршит?! А ну вылазь, кишки на арбалет намотаю!

Я замер на последних ступенях лестницы. Нужно было подтолкнуть их. Чуть-чуть помочь. Присев, я нащупал мелкий камешек и бросил его по высокой дуге прямо в зеленую лабораторию. Камешек с сухим щелчком ударился о жертвенный стол.

Из арки, плавно и неестественно, словно плывя над полом, появилась высокая фигура в грязном фартуке. Безликая серая голова медленно повернулась к незваным гостям.

Гвоздь оскалился, перехватывая тесак двумя руками.

— Ты еще что за урод? Семя Гнилое? Проваливай, это наша территория!

В моей голове раздался сухой, дребезжащий телепатический голос. Очевидно, бандиты тоже его услышали, потому что арбалетчик испуганно дернулся:

— Множественная несанкционированная биомасса. Уровень угрозы: ничтожный. Магический потенциал: отсутствует.

— Вали его! — заорал Гвоздь, бросаясь вперед.

Арбалетчик нажал на спуск. Короткий тяжелый болт со свистом ударил Вивисектору прямо в грудь… и со звоном отскочил, не пробив даже засаленный фартук.

— Активация протокола утилизации.

То, что произошло дальше, расставило всё по своим местам. Для меня Гвоздь 6-го уровня был ходячим рейдовым боссом, способным убить одним чихом. Но в масштабах этого жестокого мира и для твари уровня «???» он был просто куском низкосортного мяса. Назойливым насекомым.

Вивисектор не стал доставать скальпели. Он просто смазался в воздухе. Раздался влажный хруст. Здоровенный бандит замер на полушаге. Из его спины, пробив толстую вареную кожу, мышцы и ребра насквозь, вырвалась бледная, удлинившаяся рука твари, сжимающая еще пульсирующее сердце.

Арбалетчик 5-го уровня завизжал, бросил оружие и попытался рвануть назад, но из рукава Вивисектора выметнулся тонкий стальной трос с крюком на конце. Он обвился вокруг шеи налетчика и с мерзким хрустом дернул назад, ломая шейные позвонки, как сухие ветки.

Два «грозных» высокоуровневых противника перестали существовать за три секунды.

Я не стал досматривать, как монстр утилизирует биомассу. Пока Вивисектор был отвлечен, я на четвереньках, прижимаясь к самому полу, юркнул в правый боковой тупик.

Туда, где под массивной кованой решеткой скрывался имперский тайник.

Тупик оказался узкой, затянутой густой паутиной кишкой, упиравшейся в массивную кованую решетку. За ней, в неглубокой нише, действительно стоял он — тяжелый, окованный почерневшим железом сундук. Даже в кромешной тьме было видно, как по его крышке лениво перекатываются багровые искры магического контура. Защита, убивающая прикосновением.

Я вжался в холодный камень, до боли закусив костяшки пальцев, чтобы не издать ни звука. Мое дыхание казалось мне грохотом кузнечных мехов, а стук сердца в ушах — барабанным боем, который неминуемо привлечет чудовище.

Из-за угла, со стороны зеленоватой арки, доносились звуки, от которых кровь стыла в жилах. Хлюпанье. Мерзкий влажный хруст ломающихся костей. Звук рвущейся плоти, похожий на то, как разрывают толстую мокрую ткань. Вивисектор утилизировал биомассу. Он делал это абсолютно молча, методично, без единого вздоха или рычания, что придавало происходящему градус первобытного, хтонического ужаса.

«Надо уходить. Прямо сейчас. Пока он занят», — билась в голове паническая мысль.

Я медленно, миллиметр за миллиметром, начал пятиться назад, к черной винтовой лестнице. Каждый шаг был пыткой. Воображение рисовало, как из темноты коридора бесшумно вытягивается бледная рука и пробивает мне грудь.

Пассивный навык «Скрытность» (Ур. 2) работает на пределе. Вы находитесь в зоне критической опасности.

Я перенес вес на левую ногу, нащупал первую ступеньку лестницы. Затем вторую. Я поднимался спиной вперед, не отрывая расширенных от ужаса глаз от зеленоватого отсвета на стенах. Когда снизу раздался звук падающего на камень тяжелого куска мяса, я едва не сорвался на бег, но титаническим усилием воли заставил себя двигаться плавно.

Только оказавшись на верхнем ярусе, в старой насосной каморе, я позволил себе выдохнуть. Колени предательски подогнулись, и я сполз по стене на грязный пол, трясясь крупной дрожью. Холодный пот заливал глаза, рубашка липла к спине. Я обхватил голову руками, пытаясь унять колотящееся сердце.

«Я жив. Я снова выжил».

Спустя минут десять, когда адреналиновый шторм немного утих, я заставил мозг вернуться к работе.

Итак, сундук найден. Но трогать его голыми руками или даже трофейной отмычкой — верная смерть. Магический контур превратит меня в кучку пепла быстрее, чем я успею крикнуть «Откат».

Я достал из кармана кинжал, снятый с убитого Карманника, и задумчиво покрутил его в руках. Лезвие тускло блеснуло в полумраке. Трое мертвы.

Оставался четвертый участник их шайки. Тот самый Хромой.

По словам разорванного на куски Гвоздя, этот неизвестный Хромой должен завтра принести «рассеиватель чар» из Верхнего города. Он не знает, что его подельники уже утилизированы в лаборатории культа. Он придет сюда, в катакомбы, уверенный, что его ждут с выпивкой и долей золота.

В голове начал выстраиваться новый, жестокий, но прагматичный алгоритм:

1. Перехват на маршруте: Хромой пойдет через ту же решетку за мясными рядами. Это единственный известный мне безопасный вход.

2. Изоляция: В катакомбах, на первом ярусе, сейчас нет ни крыс (я их зачистил), ни его подельников. Хромой будет идти один по пустому коридору.

3. Засада: У меня есть 4-й уровень, повышенная Ловкость, «Скрытность» 2-го уровня и настоящий кинжал. Если я устрою засаду в узком месте, например, у развилки, у него не будет шансов.

Я должен перерезать ему горло до того, как он поймет, что план изменился. Забрать рассеиватель, спуститься обратно к сундуку (убедившись, что Вивисектор ушел в спящий режим), снять защиту и забрать имперское золото со шкатулкой. А уже с этими ресурсами — думать, как спасать Валевского.

Я сжал рукоять кинжала так, что побелели костяшки. Моральные терзания остались где-то там, рядом с трупом Карманника. Завтра я стану убийцей во второй раз.

Выбираться на поверхность пришлось тем же путем, стараясь не шуметь и вслушиваясь в каждый шорох. Когда я наконец протиснулся сквозь сорванную решетку за мясными рядами, на Лергбург уже опустились густые вечерние сумерки.

Морозный воздух, пропахший дымом из печных труб, конским навозом и жареной требухой, ударил в легкие. После гнилостного смрада подземелий и тошнотворного запаха Вивисектора он показался мне целебным нектаром. Я привалился спиной к промерзшей кирпичной стене и несколько минут просто дышал, глядя на темнеющее небо чужого мира.

Сборщика Гильдии я нашел на краю рыночной площади, как и говорил трактирщик. Это был хмурый, одноглазый мужик в потертой кольчуге, сидевший под деревянным навесом за грубо сколоченным столом. Перед ним стояли деревянные весы и лежала толстая амбарная книга.

Я молча подошел и вывалил на столешницу семь окровавленных крысиных хвостов.

Сборщик лениво поковырялся в них концом кинжала, хмыкнул и отсчитал горсть тусклых монет. — Мелкие. За семерых дам тридцать пять фларков. Больше не проси.

Я сгреб монеты в карман. Спорить и торговаться не было ни сил, ни желания. В этот же момент интерфейс мигнул приятным золотистым светом:

Сдана добыча: Хвост чумной крысы (7 шт.)

Получено: 35 фларков.

Получено опыта: 35 ед. [55/90]

Репутация: Гильдия Наемников Лергбурга +5.

Баланс моего виртуального кошелька пополнился. Теперь у меня было почти четыреста фларков — вполне солидная сумма для новичка, если верить местным ценам.

Вернувшись в таверну, я первым делом подошел к хозяину. Открыв интерфейс кошелька, я мысленно запросил вывод двадцати фларков. Прямо над раскрытой ладонью воздух едва заметно дрогнул полупрозрачной пиксельной сеткой, слабо запахло озоном, и золотистые частицы за долю секунды кристаллизовались в реальный металл. В руку тяжело легли четыре холодные, полновесные монеты номиналом по пять фларков.

Я со звоном бросил их на засаленную деревянную стойку. — Мне нужна нормальная комната. Без клопов на потолке и с крепким засовом на двери. И лохань с горячей водой.

Трактирщик, еще утром смотревший на меня как на нищего бродягу, мгновенно сменил тон. Увесистые фларки, материализовавшиеся словно из воздуха, и запекшаяся кровь на моих рукавах оказались лучшим аргументом.

Спустя полчаса я сидел в просторной деревянной лохани в чистой, протопленной комнате на втором этаже. Горячая вода смывала въевшуюся подвальную грязь, тошнотворный запах коллектора и липкий холод страха. Но она не могла смыть воспоминания о том, как мой нож входил в горло Карманника.

Выбравшись из воды и насухо вытеревшись грубым полотенцем, я разложил на кровати свой арсенал: окровавленный перочинник, железную отмычку и трофейный кинжал бандита.

Кинжал был тяжелым, с односторонней заточкой и потертой кожаной рукоятью. Я взвесил его в руке, сделал пару пробных взмахов. Баланс смещен к лезвию — идеально для рубящего удара, но для точного укола в шею или под ребра придется приложить силу. Благо, пять единиц Ловкости делали мои движения куда более плавными и точными, чем вчера.

Завтра в катакомбы спустится Хромой. У него будет рассеиватель чар. Он будет идти расслабленно, предвкушая дележку древних фларвингов, и даже не заподозрит, что его подельники мертвы. Я устрою засаду в узком месте восточного коллектора. Там, где он не сможет увернуться.

Я лег на чистую простыню, положив кинжал под подушку, и закрыл глаза. Нужно было выспаться. Завтрашний день должен был сделать меня богатым. Или окончательно мертвым.

Планета Земля-2

Временная петля. Синхронизация времени с Землей-1

В спальном районе Новосибирска, что на улице Зальцмана, стояла непроглядная ночь. Было так темно, что хоть глаз выколи за ненадобностью. Дмитрий шел по улице с фонариком, прокладывая дорогу домой сквозь снежные заносы и завывающий ледяной ветер. Дешевый китайский светодиод выхватывал из мрака лишь обшарпанные бетонные стены девятиэтажек да ржавые ракушки гаражей.

Нырнув в спасительное тепло подъезда, он отряхнул куртку от снега и взбежал на пятый этаж. Поворот ключа в массивной железной двери, щелчок трех тяжелых засовов.

Внутри квартиры стояла неестественная, тропическая жара, сопровождаемая низким, давящим на уши монотонным гулом. От привычного быта обычной хрущевки не осталось и следа. Окна были наглухо заклеены строительной фольгой, не пропуская наружу ни единого луча света. Почти всю площадь бывшей гостиной занимала массивная черная стойка серверного оборудования. Пол под ногами полностью скрывался под змеиным клубком толстых проводов, удлинителей и силиконовых шлангов кустарной системы жидкостного охлаждения, из-за чего передвигаться по комнате приходилось с осторожностью минера.

В дальнем, слабо освещенном углу ютился жесткий деревянный топчан, на котором валялся скомканный армейский спальник — здесь Дмитрий спал урывками по два-три часа в сутки, не отходя от консолей. А на широком подоконнике, среди целой батареи пустых банок из-под энергетиков, пепельниц и немытых кружек, надрывно закипал дешевый пластиковый чайник, давно покрытый желтоватым налетом накипи.

На столе непрерывно мигали три широких монитора, заливая хаос комнаты холодным синеватым светом.

Дмитрий, не снимая уличных ботинок, рухнул в продавленное компьютерное кресло, плеснул кипятка в кружку с остатками растворимого кофе и жадно впился взглядом в бегущие строки кода.

Проект «Иномирье» никогда не был игрой.

Четыре года назад закрытый исследовательский институт в Академгородке, экспериментируя с квантовой запутанностью и направленными гравитационными волнами, случайно проколол мембрану реальности. То, что они увидели по ту сторону разлома, не поддавалось физике. Это был жестокий, первобытный мир, пропитанный нестабильной энергией, которую местные аборигены называли магией. Любые дроны сгорали там за секунды. А первые военные добровольцы, шагнувшие в портал, сходили с ума от сенсорной перегрузки, не в силах осознать и переварить законы чужой вселенной. Их мозг просто выгорал.

Тогда отдел нейропрограммирования, где работал Дмитрий, предложил безумный, но единственный рабочий выход: «Костыль».

Они создали Систему. Цифровой нейро-лингвистический фильтр, который вживлялся в сознание человека. Система брала чудовищную, непостижимую реальность Иномирья и на лету переводила ее в понятные человеческому мозгу образы. Смертельная радиация магии превратилась в синюю полоску «Маны». Биологический шок транслировался как угасающие «Очки Здоровья» (HP). А процесс мутации организма маскировался под «Получение Опыта» и «Повышение Уровня». Всплывающие логи были лишь защитной галлюцинацией, спасающей психику от мгновенного распада. Иномирье было реальным адом, на который натянули интерфейс видеоигры.

Но проект закрыли, когда нестабильный портал схлопнулся, утащив за собой часть лаборатории. Официально — авария. Неофициально — пространственный прокол не исчез. Он сорвался с якорей и начал хаотично блуждать, прошивая соседние слои мультивселенной и засасывая случайных людей.

Таких, как Артём — обычный сисадмин из Челябинска с параллельной Земли-1. Парень, который даже не подозревал о существовании других измерений, пока не провалился в разлом по пути с работы.

Дмитрий, выкравший резервные копии ядра Системы, теперь был единственным оператором на Земле-2, способным отслеживать телеметрию этих случайных бедолаг.

Он потянулся за кофе, когда на правом мониторе внезапно запульсировала красная точка, а следом посыпались критические логи:

Субъект: 47-А (Артём, Земля-1).

Локальная хроно-аномалия: откат на 10 сек (Ошибка: Угроза не устранена).

Статус: Биологическая смерть зафиксирована.

Причина: Разрушение сердечной мышцы (урон 450 ед).

Дмитрий сжал зубы. Еще один труп. Он уже потянулся к клавиатуре, чтобы заархивировать файл субъекта, как вдруг монитор ослепительно вспыхнул золотом, а кулеры на серверах взвыли на максимальных оборотах, перекрывая гул закипевшего чайника.

Критическая ошибка протокола! Парадокс непрерывности.

Зафиксирован глобальный пространственно-временной сдвиг!

Перезапись реальности… Перенос сознания на утреннюю точку фиксации.

Субъект 47-А: ЖИВ.

Дмитрий поперхнулся обжигающим кофе, не веря своим глазам. Прямо сейчас, чтобы сознание парня с Земли-1 не сошло с ума от осознания собственной смерти и скачка во времени на двенадцать часов назад, Система на лету латала дыры в восприятии.

Она лихорадочно переписывала его нейро-профиль. Чтобы оправдать воскрешение, Система прямо сейчас генерировала для Артёма уникальный класс — «Временщик». Чтобы объяснить сброс прогресса — вводила «Штраф в 50 % опыта». А чтобы лимитировать эту невозможную способность и не сжечь процессоры в хрущевке к чертям, придумывала костыль в виде «Очков Возврата» с многодневным таймером.

— Ты не просто выжил, парень… — пробормотал Дмитрий, лихорадочно стуча по клавишам и пытаясь охладить перегревающееся оборудование. — Ты заставил саму ткань их мира вывернуться наизнанку, а моя Система только что придумала для тебя игровую механику, чтобы ты не свихнулся. Только не вздумай сдохнуть снова в ближайшие дни. Мои серверы второй такой откат не вытянут.

8 февраля 2019 года

Артем

Пробуждение было тяжелым, несмотря на комфорт, который обеспечили мои фларки. Я лежал на широкой, застеленной свежим бельем кровати с настоящей периной, которая слегка пахла сушеной лавандой. В очаге, сложенном из гладкого камня, уютно потрескивали остатки углей, поддерживая в комнате приятное тепло. На массивном дубовом столе стоял забытый с вечера глиняный кувшин с чистой водой.

Это был настоящий номер-люкс по местным меркам. Резкий, бьющий по нервам контраст с моей прежней комнатой — той убогой, пропахшей кислым пивом конурой с продавленным матрасом, где я очнулся вчера после своей смерти.

Мозг, измотанный вчерашними адреналиновыми качелями, откатываться к нормальной жизни отказывался. Я сел на краю кровати, потирая лицо ладонями, и зарылся ступнями в ворс теплого медвежьего ковра на полу.

Взгляд автоматически зацепился за висящий на периферии зрения системный таймер:

Таймер восстановления Очка Возврата: 48:12:05.

Оставалось почти двое суток без права на ошибку. Никакая перина не могла заглушить липкий страх окончательной смерти.

Иномирье не давало времени на рефлексию. Иномирье требовало действий. Я откинул теплое одеяло, обулся в подсохшие за ночь кроссовки и вытащил из-под пуховой подушки трофейный кинжал. Грубая кожаная рукоять привычно легла в ладонь.

«У меня нет выбора, — мысленно убеждал я себя, застегивая куртку. — Если я отступлю сейчас, то останусь ни с чем. Без артефакта я не открою сундук, без золота — не выживу. В ближайшие двое суток, пока таймер не восстановит Очко Возврата, любая ошибка станет для меня окончательной. И этот Хромой — просто препятствие. Моя плата за право жить дальше».

Спустившись на первый этаж таверны, я подошел к стойке и бросил перед хозяином мелкую монету. — Дай факел. Просмоленный, чтоб горел подольше.

Трактирщик молча сгреб монету и сунул мне толстую деревянную палку с намотанной на конце паклей, от которой густо несло дегтем. Кивнув в ответ, я вышел на морозную улицу.

Лергбург только просыпался. Над печными трубами висели сизые столбы дыма, где-то вдалеке скрипели телеги и лаяли собаки. Я плотнее запахнул воротник и быстрым шагом направился к мясным рядам.

Знакомая решетка, ведущая в дренажный сток, оказалась нетронутой — никто так и не удосужился вернуть ее на место. Убедившись, что переулок пуст, я протиснулся в узкую щель и начал спуск во тьму.

В нос немедленно ударил въевшийся запах гнили и застоявшейся воды. Но сегодня этот аромат не вызывал паники. Вчера я был здесь жертвой. Сегодня я пришел сюда как хищник.

Держать постоянно активным «Шар огня» ради освещения было непозволительной роскошью — при моем скромном пуле маны она иссякла бы еще на половине пути до засады. Я достал купленный факел, сосредоточился и скастовал заклинание вполсилы, лишь чтобы высечь сгусток пламени. Пропитанная смолой ткань тут же с гудением занялась, разгоняя кромешную тьму тусклым оранжевым светом.

Я двинулся к восточному коллектору. Туда, где вчера убил Карманника.

Место для засады нужно было выбрать с математической точностью. Насосная камора не подходила — там было слишком просторно, Хромой мог отскочить или пустить в ход свое оружие. Мне нужно было «бутылочное горлышко» — узкий проход, где у бандита не останется пространства для маневра.

Примерно за тридцать метров до каморы коридор делал резкий изгиб, огибая массивный, вросший в стены опорный столб. Вода здесь вымыла в кирпичной кладке глубокую нишу, почти невидимую со стороны слепого поворота. Идеальная слепая зона.

Я затушил факел, опустив его прямиком в грязную воду стока. Во тьме громко зашипело, потянуло едким дымом, и туннель вновь погрузился в глухой мрак. Шагнув в нишу, я прижался спиной к склизкой стене.

Холод тут же начал пробираться под одежду, выветривая остатки гостиничного тепла, но я замер, выравнивая дыхание. Делать вдохи через приоткрытый рот, чтобы не сопеть носом. Расслабить плечи. Перенести вес на полусогнутые ноги для резкого рывка.

Интерфейс отозвался почти мгновенно, подстраиваясь под мои действия:

Условия среды соблюдены. Пассивный навык «Скрытность» (Ур. 2) активен.

Время потекло густой, тягучей смолой. Прошел час. Затем второй. Мышцы ног начали неметь от неудобной позы, а в голову лезли предательские мысли: «А вдруг он пришел другим путем? Вдруг он вообще не придет сегодня?»

Но мой аналитический мозг отсекал сомнения. Других безопасных путей на этот ярус нет. Хромой придет. Ему нужна его доля.

Спустя еще полчаса мертвую тишину катакомб нарушил звук.

Шарк. Топ. Шарк. Топ.

Звук приближался со стороны поверхности. Шаги были неровными. Человек явно приволакивал правую ногу, опираясь на что-то твердое.

На мокрой кирпичной стене противоположного поворота заплясали желтые отсветы факела. Хромой шел не таясь. Он громко, с оттяжкой сморкался и что-то бормотал себе под нос, уверенный, что его подельники давно зачистили этот ярус от крыс.

Я перехватил кинжал обратным хватом, лезвием вниз. Мои пять единиц Ловкости будто наэлектризовали мышцы. Тело само сжалось в пружину, предвкушая бросок. Сердце колотилось в горле, но руки, управляемые Системой, оставались пугающе твердыми.

Желтый свет выхватил из темноты угол опорного столба. Тень человека скользнула по кирпичам.

Шарк. Топ.

Он вышел из-за поворота. Сутулый, заросший густой пегой бородой мужик в потертой кожаной куртке. В левой руке он держал чадящий факел, а в правой — короткий шипованный цеп, которым упирался в землю при ходьбе. К его широкому поясу был приторочен странный цилиндрический тубус из темного металла, испещренный светящимися синими рунами.

«Рассеиватель чар». Мой билет к имперскому золоту.

Над головой бандита замерцал налитой кровью, пульсирующий маркер:

Хромой из банды Крюка. Уровень 10.

Десятый. В два раза выше, чем у Гвоздя, который вчера казался мне непобедимым боссом. Мой мозг, привыкший оперировать сухими расчетами, мгновенно взвыл сиреной: разница в шесть уровней — это пропасть. Это гарантированная смерть. Идеальный алгоритм засады рушился на глазах.

Но тело, в которое Система уже влила пять единиц Ловкости, сработало быстрее разума. Пружина разжалась.

Я вылетел из слепой зоны, целясь трофейным кинжалом точно в основание толстой шеи. Идеальный удар, который вчера мгновенно убил Карманника. Но десятый уровень — это не просто пугающая цифра над головой. Это в разы ускоренные рефлексы и перестроенная Системой биология.

Хромой не мог меня видеть, но его инстинкты взвыли. Он неестественно резко, по-звериному дернул плечом в сторону. Мой клинок, вместо того чтобы войти в мягкую гортань, со скрежетом вспорол толстую вареную кожу куртки и с тошнотворным хрустом впился в ключицу.

Нанесен физический урон: 8 ед. Внимание: цель имеет высокое сопротивление физическому урону!

Бандит даже не пошатнулся. Он издал глухой рык, выронил факел в лужу и, разворачиваясь всем мощным корпусом, наотмашь ударил свободной левой рукой.

Кулак размером с хорошую пивную кружку врезался мне в грудь. Хрустнули ребра. Меня оторвало от земли и с такой силой швырнуло спиной в кирпичную стену, что из легких разом выбило весь кислород.

Получен критический физический урон: 42 ед.

Внимание: Здоровье [38/80]!

Один удар снял больше половины HP. В глазах потемнело. Я сполз по стене в ледяную жижу, судорожно, со свистом хватая ртом воздух и не в силах даже пошевелить рукой.

Хромой тяжело развернулся. Его лицо, снизу подсвеченное лишь тускло тлеющим в воде факелом, исказилось от звериной ярости. Из его ключицы торчал мой кинжал. Бандит выдернул его, даже не поморщившись, и брезгливо отбросил во тьму. В правой руке со зловещим лязгом раскручивался короткий шипованный цеп.

— Мелкая сточная гнида, — прохрипел он, делая шаг ко мне. Его правая нога действительно плохо гнулась, но это совершенно не мешало ему надвигаться с грацией разъяренного медведя. — Я из тебя сейчас отбивную сделаю.

Он замахнулся. Если эта шипованная гиря опустится мне на голову — никакой откат не спасет, потому что мой таймер еще не обнулился. Это будет окончательный конец.

Паника рванулась наружу, пытаясь парализовать волю, но я задавил ее ледяным расчетом загнанного в угол человека. Он десятого уровня. Он сильнее, быстрее и прочнее. Но он тяжелый. Пол здесь покрыт склизкой грязью. И у него хромая опорная нога.

Я из последних сил вскинул левую руку.

— Льдинка!

Навык «Льдинка» (Ур. 2). Нанесен урон: 4 ед.

Сгусток льда ударил не в грудь и не в лицо — там у него защита и рефлексы, он бы просто отмахнулся. Я всадил заклинание точно в его здоровое, левое колено.

Морозная вспышка ослепила бандита на долю секунды. Ледяная корка мгновенно схватилась на суставе. Урона почти не было, но системный эффект «Обледенения» сработал безупречно. Хромой, переносивший вес для сокрушительного удара цепом, внезапно потерял опору — обледеневшее колено просто не согнулось. Хромая нога поехала по мокрой слизи коллектора.

Бандит неуклюже взмахнул руками, пытаясь поймать баланс. Цеп с оглушительным грохотом ударил по стене, высекая сноп искр и кроша кирпич в десяти сантиметрах от моей головы. Острые осколки секанули по щеке, но я уже рванулся вперед.

Как только огромная туша с матерным ревом рухнула на колени, я прыгнул на него сверху. Моего кинжала не было, доставать перочинник не было времени.

Я обхватил толстую шею левой рукой, а правой нащупал на его поясе металлический тубус — рассеиватель чар. Хромой взревел, пытаясь сбросить меня, как назойливого щенка, и потянулся лапищей мне за спину. Его толстые пальцы впились мне в куртку. Еще секунда — и он сломает мне позвоночник пополам.

Отчаяние придало мне сил. Я с первобытным воплем рванул тубус с пояса, отрывая его вместе с куском кожаного ремня, и, не раздумывая, со всего размаху всадил тяжелый металлический цилиндр прямо в висок бандиту.

Глухой стук. Хромой замер.

Я ударил еще раз. И еще. Вкладывая в эти удары весь свой животный страх, всю злость на этот проклятый мир, на Систему, на Вивисектора и на таймер возврата.

На третьем ударе артефакт с влажным хрустом проломил височную кость. Обмякшее тело десятого уровня рухнуло лицом в грязную воду.

Я скатился с его спины, судорожно прижимая к себе спасенный цилиндр, и зашелся в тяжелом кашле, выплевывая на кирпичи кровавую слюну. Грудь горела огнем.

Перед глазами расцвела россыпь системных уведомлений:

Противник повержен: Хромой из банды Крюка (Ур. 10).

Внимание: убит противник значительно выше вас по уровню!

Получен бонусный опыт: +150 ед.

Уровень персонажа повышен: 5!

Уровень персонажа повышен: 6!

Внимание: Таймер восстановления Очка Возврата сокращен на 50 % (за 5 ур.) и еще на 50 % (за 6 ур.).

Текущий таймер: 12:03:01.

Доступно свободных очков характеристик: +4.

Я лежал в ледяной жиже, опираясь спиной на мертвеца, и сквозь пелену боли смотрел на тающий таймер. Двенадцать часов. Я снова выжил.

Каждый вдох отдавался в груди раскаленными иглами — удар пудового кулака гарантированно сломал мне пару ребер. Но сквозь кровавую пелену и боль пробивался въевшийся на подкорку геймерский инстинкт. Самое святое правило любого мира, где есть уровни и полоски здоровья.

Лут.

Я с трудом сфокусировал взгляд на трупе Хромого. Над его пробитой головой, мягко пульсируя золотистым светом, висела иконка добычи. Я мысленно потянулся к ней, подтверждая сбор.

Интерфейс развернул передо мной щедрый список:

Получена добыча:

1. Фларки — 115 шт.

2. Шипованный цеп Костолома (Урон: 18–28. Требование: Сила 10).

3. Куртка из дубленой кожи (Прочность: 35/50. Защита: +10 к физ. урону).

4. Малый флакон алхимической регенерации (1 шт).

Мой взгляд мгновенно зацепился за последнюю строчку. Я торопливо пошарил по карманам куртки мертвеца и нащупал толстый стеклянный пузырек, заткнутый сургучом. Внутри плескалась густая, похожая на вишневый сироп жидкость.

Раздумывать было некогда — с 38 единицами здоровья любой случайный чих в подземелье мог отправить меня на точку возрождения. Я зубами сорвал сургучную пробку и залпом влил содержимое в горло.

На вкус это было как смесь жженого сахара и железа. Жидкость огненным комом прокатилась по пищеводу, и тут же в груди началось пугающее, но спасительное шевеление. Система переводила алхимию в прямое сращивание тканей. Я стиснул зубы, чтобы не заорать, чувствуя, как сломанные ребра с влажным хрустом встают на место, а разорванные мышцы стягиваются горячими нитями.

Здоровье восстановлено: +40 ед. [78/80].

Я с шумом выдохнул. Боль ушла, оставив после себя лишь тупую ломоту и дикую слабость, которую Система тут же компенсировала повышением уровня.

Поднявшись на ноги, я отряхнул грязные колени. Монеты автоматически перекочевали на мой виртуальный баланс — теперь там было больше пятисот фларков. Цеп я брать не стал. При моих текущих характеристиках эта тяжеленная гиря была абсолютно бесполезна, а тащить ее на себе — только терять мобильность. Зато кожаную куртку бандита я стянул, не брезгуя чужой кровью. Поверх моей городской одежды она села мешковато, но плюс десять к защите — это не шутки.

В темноте туннеля, куда Хромой отшвырнул мой кинжал, тускло блеснула сталь. Я подобрал свое оружие, вытер лезвие о штаны и сунул за пояс.

Затем поднял с пола то, ради чего всё это затевалось. Тубус был тяжелым, холодным, а выгравированные на нем синие руны слегка пульсировали, откликаясь на тепло рук. Рассеиватель чар.

Я раскидал четыре полученных очка характеристик, не раздумывая: два в Интеллект, чтобы поднять урон магии, и два в Выносливость, чтобы увеличить запас здоровья и не умирать от одного плотного удара.

Интеллект: 10.

Ловкость: 5.

Выносливость: 7.

Тело налилось новой силой. Дышать стало еще легче, а зрение в полумраке катакомб, казалось, приобрело дополнительную резкость.

Я посмотрел в сторону черной винтовой лестницы, ведущей на нижний ярус. Там, в тишине зеленоватой лаборатории, бродил Вивисектор, а в боковом тупике ждал сундук с охранным контуром.

Поправив новую куртку и сжав в руке тубус, я шагнул во тьму. Пора было забирать свой главный куш.

Спуск по черной винтовой лестнице занял целую вечность. Каждый шаг я выверял с маниакальной точностью, перенося вес так плавно, как только позволяла моя прокачанная Ловкость.

Условия среды соблюдены. Пассивный навык «Скрытность» (Ур. 2) активен.

Воздух становился суше, а запах гнили сменился металлическим, стерильным ароматом озона и запекшейся крови. Я выглянул из-за угла. Каменная арка лаборатории по-прежнему светилась мертвенно-зеленым светом, но внутри было тихо. Ни хлюпанья, ни хруста костей. В центре комнаты над двумя бесформенными кучами биомассы неподвижно замерла высокая фигура в фартуке. Вивисектор ушел в спящий режим.

Стараясь даже не моргать, я на четвереньках проскользнул мимо опасной зоны и юркнул в правый боковой тупик.

Тайник был на месте. Тяжелый, окованный почерневшим железом сундук стоял в неглубокой нише. Багровые искры магического контура плотной пульсирующей сетью окутывали не только саму крышку, но и массивный навесной замок. Одно случайное касание металла или даже дерева — и меня распылит на атомы.

Я достал из-за пазухи трофей Хромого.

Только сейчас, вблизи, я понял, что это не просто металлический тубус, а настоящий реликт. Древний механизм эпохи Первых. Цилиндр состоял из множества независимых колец матового, поглощающего свет металла, идеально подогнанных друг к другу. На кольцах были выгравированы не просто руны, а сложнейшие фрактальные узоры, от долгого взгляда на которые начинала кружиться голова. Устройство казалось монолитным, но стоило мне чуть сильнее сжать его пальцами, как кольца с тихим магнитным шелестом сдвинулись.

Мой подросший до десятки Интеллект позволил интуитивно нащупать нужную комбинацию. Я провернул два крайних кольца в противоположные стороны.

Механизм Первых ожил. Внутренние детали цилиндра бесшумно разошлись, удерживаясь в воздухе лишь за счет магнитных полей, и обнажили пульсирующее сапфировым светом ядро. Артефакт завибрировал, издавая низкий, давящий на уши гул.

Я осторожно поднес рассеиватель к сундуку, не пересекая багровую границу контура.

Реакция была мгновенной. Механизм Первых сработал как вакуумная помпа для магии. Багровые искры контура зашипели, вытягиваясь в тонкие красные нити, и с воем втянулись в сапфировое ядро цилиндра. Металл в моих руках раскалился, обжигая ладони, механизм закрутился с бешеной скоростью, перемалывая чужую магию. Я стиснул зубы, удерживая артефакт, пока последняя багровая искра не сорвалась с замка сундука.

Ядро рассеивателя вспыхнуло ослепительно белым и с сухим щелчком погасло. Кольца с лязгом сомкнулись обратно. Древний механизм выполнил свою задачу, превратившись в мертвую, остывающую болванку.

Путь был свободен. Замок на сундуке оказался не заперт на ключ — его единственной защитой была смертоносная магия.

Я отбросил бесполезный тубус, поддел тяжелую защелку и откинул крышку назад. Внутри, на истлевшем бархате, лежали два предмета.

Первым был увесистый, сшитый из плотной кожи мешочек, туго перетянутый серебряной нитью. Я развязал узел, и на ладонь выкатились крупные, невероятно тяжелые золотые монеты с профилем неизвестного императора.

Обнаружена валюта: Древние фларвинги (20 шт).

Конвертация в стандартную валюту: 1 фларвинг = 100 фларков.

Баланс пополнен на: 2000 фларков.

Две тысячи. Целое состояние.

Но мое внимание приковал второй предмет. В специальном углублении на дне сундука лежала металлическая перчатка на левую руку. Она состояла из множества шарниров, шестеренок и матовых, угольно-черных пластин. На внутренней стороне ладони тускло мерцал впаянный кристалл.

Я осторожно коснулся металла. Интерфейс мигнул эпическим фиолетовым цветом:

Получен уникальный артефакт: «Длань Разрушителя Оков» (Состояние: 43 %).

Класс: Экипировка (Левая рука).

Описание: Реликтовый механизм. Встроенный кристалл резонирует на частоте структурного распада.

Свойство: Позволяет направленно разрушать молекулярные связи сверхпрочных материалов (включая Первородную сталь).

Затраты на активацию: 50 Очков Маны в секунду.

Сердце пропустило удар. Вот он. Ключ к выполнению невыполнимого квеста. Эта перчатка способна разорвать путы из Первородной стали, в которых висит Валевский в лаборатории.

Но радость тут же разбилась о сухие цифры. Пятьдесят очков маны в секунду. Мой текущий пул маны при десяти единицах Интеллекта составлял ровно 100 единиц. То есть я смогу удерживать распад всего две секунды. Этого не хватит даже на то, чтобы перепилить одно звено цепи, не говоря уже о целом кандале.

Мне нужны зелья маны. Мощные, концентрированные зелья, которые позволят поддерживать работу артефакта в реальном времени.

Я натянул перчатку на левую руку. Она издала тихое механическое жужжание, пластины сдвинулись, плотно облегая пальцы и запястье, словно вторая кожа.

Я был богат и вооружен. Оставалось самое сложное — выбраться отсюда, закупиться на поверхности и придумать, как отвлечь Вивисектора от его жертвы.

Я только успел сжать пальцы в новенькой перчатке, пробуя шарниры на подвижность, как старый камень под ногами предательски дрогнул.

Один из кирпичей кладки с глухим, скрежещущим звуком просел на пару сантиметров вниз.

ЩЕЛК.

Механизм сработал без предупреждающих системных логов. Плиты пола прямо под сундуком и моими ногами с чудовищным грохотом разошлись в стороны, открывая зияющий черный провал.

Я даже не успел вскрикнуть — гравитация чужого мира дернула меня вниз.

Падение длилось всего пару секунд, но за это время я успел пересчитать боками все выступающие выступы и острые камни узкой вертикальной шахты. Тело колотило о неровную кладку. Острый край замшелого валуна с треском вспорол трофейную куртку Хромого от подмышки до пояса, с легкостью располосовав и мою городскую хлопковую рубашку под ней.

Кожа на ребрах мгновенно вспыхнула болью, словно по ней полоснули раскаленным лезвием.

Получен физический урон: 18 ед. [60/80]

Экипировка «Куртка из дубленой кожи» повреждена: Прочность 12/50.

«Черт бы тебя побрал, — пронеслось в голове вместе с волной злости на самого себя. — В кармане две тысячи фларков, а я пожалел денег на нормальный поддоспешник или кольчугу! Поперся в подземелья в обносках с трупа и тонкой офисной тряпке!»

Удар о дно выбил остатки воздуха из легких. Я с размаху приземлился на кучу мокрого щебня, вперемешку с вековым илом и битым кирпичом. Рядом с гулким грохотом рухнул тяжелый кованый сундук, подняв тучу удушливой известковой пыли.

Я перевернулся на спину, тяжело хрипя и сплевывая набившуюся в рот пыль.

Остатки куртки висели на мне жалкими клочьями, обнажая ободранный, сочащийся кровью бок. Вся моя маскировка и слабая броня превратились в мусор за доли секунды. Холод здешнего подземелья был другим — не сырым сточным сквозняком, а древним, могильным, пахнущим нечистотами столетней давности и тленом.

Я сел, зажимая рану на боку, и огляделся.

Это были уже не коллекторы и не подвалы мясных рядов. Высокие, уходящие во тьму своды из грубо отесанного черного гранита терялись где-то на высоте трех этажей. Под ногами хрустели не крысиные кости, а что-то куда более массивное. Эхо от каждого моего вздоха улетало вдаль, показывая истинные масштабы этой бездны.

Я провалился в истинные, забытые катакомбы под столицей — уровень, о котором даже банда Крюка, похоже, не имела ни малейшего понятия. Шахта наверху была завалена осыпавшимся камнем. Пути назад не было.

Тьма здесь была плотной, осязаемой, словно застоявшееся машинное масло. Она давила на барабанные перепонки абсолютной, противоестественной тишиной, в которой гулким молотом отдавался только бешеный стук моего сердца.

Я вытер ладонью кровь со щеки и мысленно активировал слабое заклинание.

— Шар огня.

Расход маны: 5 ед. Текущий пул: [95/100].

Над раскрытой ладонью вспыхнул тусклый, размером с теннисный мяч, багровый сгусток пламени. Пламя едва колебалось — воздух на этой глубине был тяжелым, спертым, пахнущим вековым склепом, сухой пылью и чем-то неуловимо кислым, химическим.

Круг света выхватил из мрака пространство вокруг меня, и у меня перехватило дыхание.

Это не имело ничего общего с кривой средневековой кладкой канализации Лергбурга.

Я стоял посреди исполинской галереи шириной добрых метров двадцать. Стены были сложены из циклопических блоков черного полированного камня — базальта или обсидиана, подогнанных друг к другу с пугающей машинной точностью. Ни капли раствора в швах. Никаких следов зубила или кирки.

Вдоль стен через каждые пять метров возвышались массивные квадратные колонны. Их грани покрывала мелкая, геометрически безупречная резьба: концентрические круги, ломаные линии, схемы, больше похожие на чертежи печатных плат, чем на магические руны.

«Архитектура Первых», — мелькнуло в голове.

Я опустил взгляд под ноги. Под толстым слоем серой пыли и каменной крошки лежали не крысиные скелеты. Прямо у моего левого кроссовка белел массивный человеческий череп со странно вытянутой затылочной частью. Чуть дальше виднелись истлевшие остатки латных доспехов, покрытые толстым слоем черной окалины, будто их владельца сожгли заживо вместе с металлом. Оружие рядом рассыпалось в рыжую ржавую труху от малейшего сквозняка.

Шахта, через которую я рухнул, терялась где-то в вышине. Черные плиты пола наверху сомкнулись обратно — там не было видно даже щели света. Путь назад был отрезан намертво.

Я подошел к упавшему сундуку, убедился, что древние фларвинги и перчатка Разрушителя надежно упакованы во внутренние карманы исполосованной куртки, и попытался выстроить план действий.

Зависнув на месте, я рисковал быстро задохнуться или стать кормом для того, что обитает на этом мертвом ярусе. Нужно было двигаться. Но куда?

Я выставил вперед руку с пульсирующим огненным шаром и начал анализировать окружение:

Сквозняк:

Я лизнул палец и поднял его вверх. Едва заметное, почти иллюзорное движение холодного воздуха тянуло слева направо вдоль главного нефа галереи. Если воздух движется — где-то впереди есть выход или вентиляционная шахта на поверхность.

Уклон:

Пол под ногами имел едва заметный уклон вниз. Идти глубже в неизвестность было самоубийством, логика требовала двигаться против уклона — туда, откуда шел слабый ток воздуха.

Следы:

На вековой пыли, кроме следов моего падения, не было ни единой цепочки отпечатков. Здесь никого не было сотни лет. Либо здешние твари не оставляли следов на полу.

Внезапно из темноты, куда уходил сквозняк, донесся звук.

Не шуршание крыс и не стон ветра. Это был тихий, методичный металлический скрежет. Словно кто-то тяжелый и неповоротливый волочил за собой по камню гигантский зазубренный клинок.

Ш-ш-р-рк… Клац.

Интерфейс перед глазами резко окрасился в тревожный багровый оттенок, а в нижнем углу зрения замигала надпись:

Внимание. Вы покинули зону юрисдикции системы Лергбурга.

Локация: Дно Мира — Могильник Первых.

Рекомендуемый уровень:???

Я мгновенно сжал кулак, гася «Шар огня». Тьма сомкнулась вокруг меня, холодная и беспощадная. Кинжал в правой руке казался зубочисткой, а перчатка на левой — бесполезным куском железа без запаса маны.

Скрежет повторился. Ближе. На двадцать метров ближе, чем в первый раз.

Тьма навалилась тяжелым, душным мешком, стоило лишь погасить пламя. Липкий страх ударил в виски, но обостренные характеристики взяли верх над паникой.

Я метнулся влево, бесшумно ступая подошвами кроссовок по вековой пыли, и вжался в теневой угол ближайшей квадратной колонны. Острые грани базальта уперлись в израненные ребра, вызвав короткую вспышку тупой боли, но я заставил себя не издать ни стона. Опустился на одно колено, подобрал лохмотья распоротой куртки, закрыл рот и перешел на редкое, поверхностное дыхание животом.

Перед глазами мягко мигнула строчка интерфейса:

Условия среды соблюдены. Пассивный навык «Скрытность» (Ур. 2) активен.

Внимание: обнаружение в данной зоне влечет критическую угрозу жизни.

Ш-ш-р-рк… Клац.

Звук приближался неторопливо, с пугающей механической неотвратимостью. Вместе со скрежетом во тьме галереи зародилось слабое, неестественное свечение — мерцающий голубоватый фосфоресцирующий свет, от которого тени базальтовых колонн начали ломано удлиняться по полу.

Я осторожно, буквально на полсантиметра, высунул голову из-за угла, стараясь не шевелить даже волосами.

Существо вышло в центральный неф.

Оно не походило ни на человека, ни на монстров из плоти и крови вроде Вивисектора. Это был древний автоматоноподобный голем Первых — сгорбленная, четырехметровая конструкция из матового обсидиана и тусклой бронзы. Его суставы не скрипели, как у старых телег, а проворачивались с глухим магнитным свистом. На месте лица темнела вертикальная щель, из которой пульсировал тот самый холодный лазурный свет.

Левая рука чудовища заканчивалась массивным трезубым захватом, из которого сочилась темная маслянистая жижа. Правой же рукой тварь волочила по каменным плитам исполинский клинок — трехметровый зазубренный кусок листового черного металла, высекавший редкие холодные искры из пола.

Над безликой головой исполина с шипением материализовался интерфейс. Буквы не просто горели красным — они вибрировали, расплываясь перед глазами:

Хранитель Нижнего Контура: Автоматон-Утилизатор (Поврежден).

Уровень: 28.

Статус: Патруль / Поиск органических загрязнений.

Двадцать восьмой уровень. Пропасть.

Один взмах этой чудовищной рельсы, которую он тащил за собой, не просто снесет мне шкалу здоровья — он сотрет мое тело в мясное пюре вместе с базальтовой колонной, за которой я прятался.

Автоматон остановился ровно напротив моего укрытия. Голова-щель с глухим механическим щелчком повернулась в сторону разбитого сундука и свежих следов на пыли, оставшихся после моего падения.

Лазурный луч из его глазного разреза медленно скользнул по развороченным плитам пола, замер на каплях моей крови и с противным зуммерным гулом метнулся прямо к колонне.

Лазурный луч полз по полу, оставляя за собой тонкий, дымящийся след выжженной вековой пыли. Воздух мгновенно наполнился резким запахом горелого камня и озона.

В глазах бешено пульсировали предупреждения Системы:

Внимание! Сканирование биосигнатур: 35 %… 50 %…

Вероятность обнаружения навыком «Скрытность»: КРИТИЧЕСКАЯ.

«Скрытность» второго уровня была рассчитана на живых существ — на слух, зрение, примитивные инстинкты бандитов или слепых крыс. Но эта махина искала не движение. Она анализировала тепло, химический состав крови и углекислый газ, который вырывался из моих легких.

Луч мазнул по выступу колонны в десяти сантиметрах над моей головой. Камень зашипел, разогреваясь докрасна.

«Если он дойдет до меня — я труп».

Атаковать боевой магией было самоубийством. Мой «Шар огня» против четырехметровой туши из зачарованного базальта и бронзы 28-го уровня — это как плевок зажигалкой в лобовую броню танка. Перчатка требовала пятьдесят маны в секунду и физического контакта, а подойти на дистанцию удара означало попасть под трехметровый зазубренный тесак.

Но автоматон сканировал именно органику. Органическое загрязнение.

Мысль вспыхнула мгновенно, подстегнутая десятью очками Интеллекта.

Я сорвал с плеча лохмотья распоротой куртки Хромого. Кожа была насквозь пропитана свежей кровью бандита, моей собственной сукровицей и жиром. Пальцы левой руки в перчатке Первых сами нащупали нужный режим — я мысленно активировал не боевой «Шар огня», а микроскопическую искру на самом кончике указательного пальца.

Расход маны: 2 ед. Пул: [93/100].

Крошечный огонек мгновенно поджег пропитанную салом и кровью кожу. Ткань занялась, выбросив густой, едкий шлейф теплого дыма.

Сжав горящий лоскут в кулаке, я выглянул в противоположную от автоматона сторону — вглубь галереи, мимо соседнего ряда базальтовых опор. Выждав долю секунды, пока луч сканера скользнул по внешнему ребру моей колонны, я с силой швырнул горящую окровавленную приманку по пологой дуге метров на пятнадцать в темноту.

Лоскут с глухим шлепком ударился о дальнюю колонну и упал на плиты, ярко чадя и разбрызгивая искры.

Лазурный луч автоматона дернулся.

В недрах металлического торса что-то переключилось с визгливым пневматическим стравливанием пара.

Сканирование прервано. Обнаружен высокотемпературный очаг органического распада.

Автоматон с пугающей для своих габаритов скоростью развернул корпус на сто восемьдесят градусов. Шестерни взвыли, обсидиановые суставы провернулись с магнитным гулом. Он даже не стал использовать тесак. Трезубый захват на левой руке с лязгом раскрылся, выплюнув струю черного маслянистого состава прямо на горящий лоскут.

Вспыхнуло ядовито-зеленое пламя. Органика с шипением растворилась за секунду, оставив на черном граните лишь белесое травленое пятно.

Пока исполин стоял ко мне спиной, добивая тлеющую куртку, я, прижимаясь к полу животом, пополз вдоль стены в сторону слабого тока воздуха. Ободранные ребра нещадно жгло, холодный гранит морозил грудь, но шкала «Скрытности» стабилизировалась в зеленой зоне.

У меня было от силы двадцать секунд форы, пока машина не сообразит, что сгоревший лоскут не объясняет лужу крови у разбитого сундука.

Я нырнул за следующий пилон и увидел впереди, в конце грандиозной галереи, узкий вертикальный разлом, сквозь который тянуло отчетливым сквозняком.

Проход был слишком узок для четырехметрового конструкта. Но я туда протиснуться мог.

Двадцать секунд форы таяли быстрее, чем запас маны при активном заклинании.

Я полз по-пластунски, обдирая локти о базальтовую крошку и сжав зубы до скрипа, чтобы не застонать от пульсирующей боли в ребрах. Пять единиц Ловкости делали свое дело: тело двигалось плавно, почти беззвучно огибая массивные пьедесталы колонн. Но позади уже раздался тяжелый металлический лязг.

Автоматон закончил выжигать лоскут куртки.

Клац-клац-зумм.

Сенсоры конструкта снова защелкали, анализируя пространство. На этот раз машина не стала тратить время на медленное сканирование. Раздался оглушительный вой сервоприводов, и пол под моими ладонями ощутимо задрожал.

Внимание! Зафиксировано агрессивное преследование.

Цель: Автоматон-Утилизатор (Ур. 28) активировал протокол «Глубокая очистка сектора».

Он понял, что его надули. Тварь не пошла — она побежала. Четырехметровая громадина неслась вперед с грацией сорвавшегося с тормозов товарного состава, высекая исполинским клинком снопы синих искр из каменных плит. Воздух за спиной завихрился от нагнетаемого давления.

«К черту скрытность!»

Я вскочил на ноги и рванул вперед изо всех оставшихся сил. Мышцы взвыли от нагрузки, легкие обожгло могильным холодом, но до трещины оставалось всего десять метров. Семь. Пять.

Лазурный луч прожектора ударил мне в спину, высвечивая силуэт. За спиной со свистом рассек воздух трехметровый зазубренный тесак. Удар пришелся по грани крайней колонны — гранит брызнул каменным градом, срезанный начисто, будто кусок хозяйственного мыла. Острый осколок секанул меня по плечу, содрав еще три очка здоровья, но инерция прыжка уже несла меня вперед.

Я рыбкой ввинтился в вертикальный разлом.

Стены теснины сомкнулись вокруг меня, словно каменные челюсти. Ширина трещины едва превышала сорок сантиметров — острые края базальта больно впились в бока, сдирая остатки одежды, но я протиснулся дальше, вглубь скального массива.

ГРОХОТ!

Снаружи раздался удар такой чудовищной силы, что скала содрогнулась, посыпалась мелкая щебенка. Автоматон на полном ходу врезался в монолитную породу. В узкий зев расщелины с лязгом протиснулся только трезубый манипулятор — суставчатые металлические пальцы судорожно клацнули в полуметре от моих пяток, выплевывая бесполезные струи едкой кислоты, но достать меня машина не смогла. Проход был слишком узок.

Тяжело хрипя и зажимая левой рукой ребра, я продвинулся по расщелине еще метров на десять вперед, пока металлический скрежет за спиной не стих, сменившись бессильным гулом уходящего конструкта.

Сквозняк здесь стал сильнее. Он больше не пах химией и тленом. В воздухе отчетливо потянуло влагой, сырой землей и… древесным дымом.

Расщелина резко расширилась, выводя меня на естественный каменный карниз.

Я сделал шаг вперед и замер, забыв о ранах.

Передо мной открывалась колоссальная подземная каверна размером с пару футбольных стадионов, своды которой терялись в вышине. Но поразило меня другое. Это не были мертвые катакомбы Первых.

Далеко внизу, на дне каверны, мерцали десятки крошечных желтых и оранжевых огоньков — факелы, масляные фонари, костры. Прямо посреди гигантского подземного зала ютилось целое поселение: сотни покосившихся деревянных лачуг, сбитых из ящиков и гнилых досок, узкие улочки и снующие между ними крошечные фигурки.

Интерфейс перед глазами мигнул серым, полупрозрачным окном без системных знаков вопроса:

Локация обнаружена: Сточное Дно (Нижний трущобный ярус Лергбурга).

Статус: Серая зона. Закон Короны не действует.

Я нашел не просто выход из могильника Первых. Я наткнулся на нелегальную изнанку столицы — подпольный город беглых каторжников, изгоев и тех, кого вышвырнули за пределы официальной Системы. Место, где имперские фларвинги в моем кармане стоили целое состояние, но за которые мне с легкостью перережут горло в первой же подворотне.

Я осел на холодный камень карниза, привалившись спиной к шершавой стене, и бессильно уронил голову на колени. Каждое движение отдавалось в избитом теле тупой, ноющей волной.

В правом верхнем углу обзора мерно, с холодной цифровой точностью пульсировал таймер:

Таймер восстановления Очка Возврата: 11:47:19.

Меньше двенадцати часов. Половина суток ходьбы по лезвию бритвы, где любая шальная стрела или ржавый гвоздь в этих трущобах отправят меня в небытие окончательно. Никаких вторых шансов, никакой страховки.

Только сейчас, когда адреналиновый шторм отступил, до меня в полной мере дошел весь масштаб собственного кретинизма.

«Сказочный идиот, — мысленно орал я на самого себя, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Гребаный эникейщик! Тебя жизнь вообще ничему не учит?!»

Я посмотрел на свои лохмотья. Кожаная куртка Хромого, за которую я так радовался наверху, превратилась в разодранный в клочья фартук с прочностью в пару единиц. Рубашка висела грязными кровавыми бинтами, обнажая синеющий, покрытый ссадинами бок. А на шкале здоровья сиротливо светилось меньше половины от максимума, и каждая единица на этом дне могла стать решающей.

У меня же были деньги. Еще вчера утром в кармане звенело золото, а в сундуке лежало целое состояние! Но вместо того чтобы вести себя как разумный человек, готовящийся к рейду в неизвестность, я повел себя как типичный офисный жмот.

«Сэкономлю на броне, мне же просто забрать посылку! Зачем переплачивать за плотный поддоспешник или нормальную кольчугу у кузнеца, если можно натянуть вонючее тряпье с трупа бандита? Зачем тратить драгоценные монеты на пару склянок с алхимическим лечением про запас, если у меня есть целых восемьдесят очков здоровья и целое одно выпитое зелье?!»

Логика технаря, привыкшего выкатывать сырой код прямо на продакшн в пятницу вечером в надежде, что «и так прокатит», здесь едва не загнала меня в могилу. В серверной за такую халатность максимум прилетел бы выговор от начальства или бессонная ночь за восстановлением базы данных. В Иномирье цена за ненажатую кнопку «бэкап» — твои собственные кишки, намотанные на трехметровый зазубренный тесак автоматона.

Без запаса зелий, в рваном тряпье, с единственным кинжалом за поясом и уникальной перчаткой, которая сжирала ману быстрее, чем микроволновка в офисной столовой электричество.

Перед глазами вдруг отчетливо, до щемящей боли в груди, всплыл Челябинск.

Обычный серый вечер, скрипучий снег под ботинками у подъезда, вечный смог от ЧМК на горизонте, который сейчас казался самым родным запахом на свете. Маршрутка номер шестьдесят шесть, вечно забитая уставшими людьми с завода. Теплая однушка, где на кухне шумит старый чайник, а в комнате тихо гудит системник с запущенным ютубом. Как же до одури захотелось просто оказаться там. Сидеть в растянутых трениках, пить чай из кружки со сколотым краем и ругаться на медленный интернет.

Но портал за мной захлопнулся намертво.

Если кто-то на той стороне и пробил эту дыру между мирами, обратный билет мне никто не выписал. Единственная ниточка, единственный призрачный шанс понять, что вообще происходит и как пробиться обратно домой — это висящий в цепях Валевский и странные механизмы Первых. Чтобы вернуться на Землю, сначала придется выжить здесь.

«Сэкономил, молодец. Пять баллов за оптимизацию бюджета, Артём. Теперь сиди на карнизе в одних подштанниках посреди трущобного ада и любуйся своим богатством».

Злость на собственную тупость отрезвила лучше любого ледяного душа. Я глубоко, сквозь зубы вдохнул затхлый воздух каверны и заставил себя подняться на ноги. Ошибки учтены. Патч первого дня накатан прямо на живую ткань.

Если в этих трущобах внизу есть хоть один барыга, способный продать ткань, сталь и алхимию — я спущу на экипировку последние медяки, но больше никогда не сунусь в подземелья с голым задом.

Спуск с карниза оказался отдельным испытанием для моих потрепанных ребер.

Прямой лестницы вниз не было — только полуразрушенная кладка сточного коллектора, по которой тонкими ручейками сочилась мутная, дурно пахнущая жижа. Я цеплялся пальцами за влажные выступы, молясь, чтобы подошвы стоптанных кроссовок не соскользнули со склизкого мха. Руку в перчатке Первых я старался беречь, сжимая камни лишь подушечками свободных пальцев. Одно неловкое движение — и полет с двадцатиметровой высоты на груду ржавого хлама завершил бы мою эпопею досрочно.

Спустя десять бесконечных минут ноги наконец коснулись вязкой жижи под ногами. Я спрыгнул на шаткий настил из полусгнивших деревянных досок.

Сточное Дно встретило меня тяжелым, густым запахом: смесь дешевой браги, жареных крысиных потрохов, сырой плесени и серы. Никаких улиц в привычном понимании здесь не существовало. Поселение походило на гигантскую колонию муравьев, слепивших свое жилище из мусора, падающего сверху. Хибары лепились друг к другу в два, а местами и в три яруса, подпирая исполинские колонны естественной каверны. Вместо фонарей горели плошки с вонючим топленым жиром да тлели закопченные бочки, вокруг которых грелись тени в отрепьях.

Я натянул остатки распоротой куртки так, чтобы прикрыть металлический блеск перчатки Разрушителя, и надвинул мокрый воротник повыше. Мой статус «чужака» фонил здесь, как открытый порт в незащищенной корпоративной сети: чистая кожа лица, странная обувь и взгляд человека, который только что выпал из цивилизации.

На меня тут же уставились десятки глаз из темных подворотен.

Над головами местных тускло мерцали системные маркеры. Уровни скакали от четвертого до двенадцатого: бродяги, беглые рудокопы, каторжники с выжженными клеймами на щеках. Взгляды были тяжелыми, оценивающими. Меня мгновенно взвешивали на предмет того, сколько с меня можно содрать перед тем, как перерезать горло. Единственное, что пока удерживало местных шакалов от прыжка — вид окровавленной куртки и тяжелый, загнанный оскал, с которым я озирался по сторонам.

Мне нужен был местный саппорт. Купец, скупщик краденого, знахарь — любой, у кого есть товар и базовый инстинкт самосохранения при виде покупателя с монетами.

Пройдя по главному скрипучему настилу мимо костра, где на вертеле шипела какая-то неопределимая тушка без шкуры, я приметил двухэтажную постройку, сколоченную из толстых брусьев, явно снятых с заброшенной шахтной крепи. Над кривым дверным проемом на цепи покачивался ржавый чугунный котел, в который кто-то воткнул треснувший граненый флакон.

Универсальная вывеска. Здесь либо травят, либо латают.

Я толкнул тяжелую дверь, обитую полосами сыромятной кожи. Внутри зазвенел тусклый медный колокольчик.

Помещение встретило меня сухим жаром жаровни и резким, бьющим в нос ароматом сушеной полыни, уксуса и нашатыря. Повсюду — на кривых полках, подвешенных к потолку балках, ящиках — громоздились пузатые склянки, связки бурых трав, полосы дубленой кожи, обрезки кольчужного плетения и ржавые наконечники стрел.

За массивным прилавком, сколоченным из цельного куска плахи, сидел коренастый карлик — точнее, низкорослый кряжистый мужик с перекошенным от ожога лицом и седой щетиной. В левом глазу у него торчала сложная оптическая лупа из нескольких медных линз.

Над его головой висел ровный желтый маркер:

Мастер Барган (Ур. 14). Травник / Барахольщик.

Отношение: Настороженное.

Барган даже не поднял головы от маленькой ступки, в которой растирал белесый порошок, но тяжелый арбалет, лежащий на полке прямо под его правой рукой, красноречиво смотрел наконечником болта в сторону двери.

— В долг не даю, падаль не скупаю, городскую стражу сдаю на вес по пять медяков за ухо, — проскрипел он дребезжащим, прокуренным голосом. — Если пришел сдохнуть — выйди в проход, не пачкай половицы.

Я сделал шаг вперед, стараясь не хромать, и вытащил из кармана один-единственный древний золотой фларвинг.

Тяжелая монета с глухим металлическим звоном ударилась о шершавую поверхность прилавка и легла прямо перед носом старика, тускло блеснув гранями чеканки в свете масляной лампы.

Ступка в руках Баргана замерла.

Линзы в его медном окуляре со щелчком провернулись, сфокусировавшись на древнем профиле императора. Старик медленно поднял тяжелый, цепкий взгляд на мои окровавленные лохмотья.

— Зелья восстановления, — четко, стараясь унять дрожь в голосе, произнес я. — Зелья концентрации маны. И глухой дорожный плащ из плотной вареной кожи с капюшоном. Прямо сейчас.

Барган не потянулся к золоту сразу. Опытный барахольщик на таком дне знал: быстрая жадность укорачивает жизнь быстрее яда. Он отложил пестик, щелкнул оправой окуляра, меняя кратность линз, и наклонился к монете.

— Чеканка Третьей Династии, — просипел он, не притрагиваясь к металлу. — Без сколов, без свинцовой заливки. Настоящий императорский фларвинг. Ровно сотня полновесных городских фларков в любой приличной меняльной лавке наверху. А здесь, на Дне… — он криво усмехнулся обожженной половиной лица, — здесь за такую штуку могут вырезать целый квартал. Откуда дровишки, парень? С Могильника свалился?

— Меньше знаешь — крепче спишь, дед, — отрезал я, удерживая левую руку в рваном кармане, чтобы не светить шарнирами Длани. — Меня не интересует местный курс и твои догадки. Мне нужен товар. Быстро и без лишних глаз.

Линзы в окуляре еще раз провернулись, оценивая распоротый бок, висящую лохмотьями куртку и пустые ножны на моем бедре. Старик понял всё без лишних слов: клиент ранен, на взводе, сорвал куш в закрытой зоне, но отчаянно нуждается в базовом выживании.

— Сотня — номинал, — Барган сгреб монету жилистой, въевшейся в копоть лапой. Металл тихо звякнул. — Но на Дне за имперский кругляк берут комиссию за молчание и за риск сбыта. Считаем по восемьдесят фларков. Торговаться не советую, у тебя кровь сквозь пальцы капает.

— Выкладывай, что есть, — процедил я сквозь зубы.

Барган полез под прилавок. На доски легли четыре толстостенных граненых флакона из мутного зеленого стекла и две вытянутые фиолетовые колбы, оплетенные джутовой бечевкой.

— Три «Малых бальзама плоти», — старик постучал узловатым пальцем по зеленым склянкам. — Не заводская имперская алхимия, сам варю из пещерного моховика и сушеной жилы ползуна. На вкус как тухлая рыба, зато дыры в требухе штопает за десять ударов сердца. По полтора фларка штука. Дальше: два «Эликсира чистого истока». Выжимка из синих кристаллов с нижних трещин. Заливает сорок капель маны почти без отката по мозгам. По два за флакон. Итого восемь с половиной фларков за всю аптечку.

Я быстро пересчитал параметры в уме. Три флакона на здоровье — это гарантированные плюс сто двадцать HP в резерве. Два на ману — суммарно восемьдесят единиц, почти полный дополнительный столбик для подпитки артефакта. И ценник абсолютно адекватный для расходников.

— Беру. Что с броней?

Старик развернулся к висящим на крюках вещам, порылся в куче дубленого тряпья и с кряхтением сдернул тяжелый сверток. Глухо хлопнула пыль.

— Плащ следопыта из шкуры глубинного варана. Из старых запасов. Воду не берет, кислоту держит, от скользящего удара спасает. Капюшон глубокий, рожу скроет так, что родная мать не признает. Отдам за три фларка. Итого с тебя одиннадцать с половиной.

Старик полез под прилавок, вытащил увесистый холщовый мешок и отсчитал горсть полновесных городских серебряных и медных фларков:

— Шестьдесят восемь с половиной фларков сдачи. И твою ободранную куртку я заберу — кожу на заплатки пущу. Забирай.

Я не стал церемониться. Выдернул деревянную пробку из первого флакона с зеленым варевом и залпом влил в себя густую, тошнотворную жижу. Вкус оказался даже хуже обещанного — тухлятина с привкусом медного купороса, но желудок мгновенно скрутило спазмом, а по жилам побежал спасительный жар.

Применен «Малый бальзам плоти» собственного изготовления.

Эффект: Восстановление +40 ед. Здоровья за 10 сек.

Текущее Здоровье: [80/80].

Ссадины на боку затянулись прямо на глазах, ребра перестали пульсировать ноющей болью. Я стянул с себя кровавые лохмотья куртки Хромого, швырнул их на прилавок и накинул обновку.

Получен предмет: «Плащ следопыта из шкуры варана» (Прочность: 45/45).

Свойства: Защита +8 к физ. урону, Сопротивление кислоте +15 %, Маскировка силуэта в полумраке.

Плащ сел идеально — плотный, пахнущий дегтем и дубильными маслами, с широким подолом и глубоким капюшоном, который сразу скрыл лицо и замаскировал левую руку с надетой Дланью. Оставшиеся склянки и мешочек со сдачей мгновенно перекочевали во внутренние петли на подкладке. Баланс радовал глаз: целая пачка фларвингов в тайнике, почти семьдесят фларков наличными на кармане и полный запас ресурсов.

— Теперь главное, — я оперся кулаком о прилавок, подавшись вперед. — Как отсюда подняться наверх? В средний Лергбург, к лабораториям гильдий и мясным рядам. Только без сказок про центральный подъемник, где меня примут твои дружки-каторжники.

Барган хмыкнул, пряча имперский фларвинг во внутренний карман безрукавки:

— Соображаешь. Центральная клеть под бандой Чесоточного — там тебя на первой же площадке разденут до исподнего. Единственный чистый лаз — старая дренажная штольня «Север-4». Иди по настилу до третьей опоры, сворачивай в тупик кожевников. За вонючими чанами будет чугунная решетка со сбитым замком.

Старик наклонился ближе, и его единственный живой глаз блеснул жестким предостережением:

— Там по трубам поднимешься прямо под фундамент скотобоен, к техническим люкам. Но слушай сюда, парень. Штольня полузатоплена, а в мутной воде сидит «Гнилозуб». Слепая тварь шестого уровня, но если вцепится — утопит. Факелы там не жги, она на тепло и свет бросается как бешеная. Пройдешь по дну на цыпочках, вылезешь в люк — и ты наверху.

Я молча натянул капюшон глубже, нащупав под полой плаща рукоять кинжала и склянки с зельями.

До восстановления Очка Возврата оставалось чуть больше одиннадцати часов. Отсиживаться было нельзя: пора пробиваться наверх, где в лаборатории Гнилого Семени ждал прикованный Валевский.

Дверной колокольчик позади дребезжаще смолк, отрезая сухой запах полыни и порошков Баргана. Я снова оказался посреди сырого, чадящего смрада Сточного Дна.

Кожаный плащ глубинного варана приятно давил на плечи. Плотный, тяжелый, он отсекал промозглый сквозняк и создавал ощущение хоть какой-то брони. Но главное — глубокий капюшон и длинные полы скрывали лицо, склянки алхимии и матовый металлический блеск перчатки Разрушителя на левой руке.

Таймер в углу обзора продолжал свой безжалостный обратный отсчет:

Таймер восстановления Очка Возврата: 11:18:42.

В запасе оставалось чуть больше одиннадцати часов смертной уязвимости. Никаких откатов, никаких вторых попыток.

Я надвинул капюшон пониже и, не поднимая глаз, зашагал по скрипучему настилу. Мимо третьей опорной колонны, как и велел старик. Здесь смрад перебивал даже копоть факелов — за поворотом открылся тупик кожевников. В полумраке громоздились огромные чаны, наполненные бурой, пузырящейся жижей, от которой резало глаза. Местные работники, обмотанные просмоленной мешковиной, месили шкуры длинными шестами, даже не повернув голов в мою сторону. Для них любой чужак в капюшоне означал либо проблемы, либо смерть — оба варианта безопаснее было игнорировать.

За последним чаном обнаружилась низкая, полузатопленная ниша. Чугунная решетка со сбитым замком висела на одной ржавой петле, приоткрывая черную пасть коллектора. На стене рядом еще угадывался полустертый трафарет: «Север-4».

Я присел на корточки, прислушиваясь.

Из глубины трубы доносилось мерное чавканье и глухой плеск воды. В воздухе стоял удушливый запах тухлятины и речного ила. Факел зажигать было нельзя — Барган ясно дал понять, что местный обитатель слеп, но мгновенно реагирует на свет и тепло. «Шар огня» тоже оставался под запретом.

Интерфейс подстроился под темноту, едва заметно подсвечивая контуры камней серыми системными линиями:

Условия среды соблюдены. Пассивный навык «Скрытность» (Ур. 2) активен.

Я осторожно ступил в воду. Ледяная жижа мгновенно дошла до середины голени, обжигая ступни сквозь ткань кроссовок. Но шкура варана сработала штатно — подол плаща отталкивал влагу, не давая намокнуть штанам выше колен. Медленно, шаг за шагом, я двинулся вглубь трубы, стараясь ступать плавно, чтобы не поднимать волну.

Туннель сужался. Свод опустился так низко, что пришлось пригнуться. Вода поднималась — вот уже по колено, затем почти до пояса. Под ногами перекатывались скользкие камни и наслоения векового ила.

Хлюп… хлюп… хлюп.

Звук впереди изменился. Плеск стал ритмичным, приближающимся.

Я замер, прижавшись плечом к мокрой осклизлой стене трубы, и задержал дыхание. Левая рука под плащом легла на флакон «Бальзама плоти», правая — на шершавую рукоять кинжала.

Из-за изгиба трубы в мутной воде бесшумно показался широкий бурун.

В сером сумраке туннеля вынырнула уродливая плоская голова, покрытая костяными наростами и язвами. Глаз у твари не было вовсе — лишь две заросшие мясом впадины. Зато пасть, растянутая до самых жаберных щелей, была усеяна десятками тонких, игловидных зубов, с которых свисала зеленоватая слизь. Туловище твари напоминало помесь сома и крокодила длиной метра под три.

Над водой всплыл багровый маркер:

Гнилозуб глубинного коллектора. Уровень 6.

Статус: Поиск добычи / Вибрационная охота.

Монстр двигался короткими толчками, шевеля длинными усами-антеннами, которые лениво сканировали поверхность воды.

Шестой уровень. В нормальной ситуации, при поддержке магии и дистанции, я бы разобрал его за пару залпов. Но в узкой полузатопленной трубе, где вода сковывала движения, а магия огня могла привлечь тварь вспышкой тепла прямо мне в лицо, шансы уравнивались.

Гнилозуб остановился в трех метрах от меня. Его плоская морда медленно повернулась в мою сторону. Усы-локаторы нервно задрожали, улавливая микроколебания воды от моего дыхания. Пасть приоткрылась, обнажая частокол зубов, и из глотки вырвалось утробное, шипящее клокотание.

Он почувствовал присутствие. Еще секунда — и он сделает слепой бросок.

Расчет в голове сработал быстрее паники. Магия огня исключена. Но лед не дает тепла.

Я медленно поднял правую руку над поверхностью воды, не создавая ни единого всплеска. Направил кончики пальцев не в саму тварь, а в воду за ее хвостом — на пять метров дальше по туннелю.

— Льдинка, — одними губами выдохнул я.

Расход маны: 5 ед. Пул: [95/100].

Сгусток морозной энергии сорвался с пальцев почти бесшумно и с глухим шлепком ударил в воду позади мутанта. Ледяная корка с треском схватилась на поверхности, поднимая шумный всплеск.

Гнилозуб среагировал молниеносно. Решив, что добыча пытается ускользнуть сзади, тварь мощно ударила хвостом по воде, обдав меня волной тухлой жижи, и с бешеным ревом рванула в противоположную сторону.

Я не стал терять ни секунды. Пока хищник кружил вокруг замерзающего пятна воды, я со всех ног рванул вперед по течению, рассекая муть бедрами. Плевать на скрытность — до поворота оставалось метров пятнадцать.

Позади раздался яростный плеск: мутант понял обман и разворачивался, но за поворотом свод трубы наконец резко пошел вверх. Вода отступила до щиколоток.

Впереди забрезжил тусклый свет. Не лазурный луч автоматона и не факелы трущоб — это были узкие полосы дневного света, пробивающиеся сквозь щели массивного чугунного люка в потолке. Вверх уходила вбитая в каменную кладку лестница из ржавых железных скоб.

Я подбежал к лестнице, ухватился за первую перекладину и полез наверх, не оглядываясь на доносящееся из трубы шипение оставшегося с носом монстра.

Упершись плечом в тяжелую круглую крышку люка, я напружинил ноги и с глухим лязгом сдвинул чугун на пару сантиметров в сторону. В лицо ударил холодный, чистый морозный воздух и резкий, знакомый запах свежего навоза, потрохов и жареного сала.

Мясные ряды Лергбурга.

Я выбрался обратно на поверхность. У меня было оружие, защита, полные карманы зелий и артефактная перчатка на руке. Пришло время вернуться в катакомбы под лабораторию Гнилого Семени и закончить начатое.

Морозный воздух мясных рядов обжег легкие, окончательно выветривая смрад Сточного Дна. Я выбрался из технического люка в глухом закутке между складами и с грохотом захлопнул чугунную крышку.

Ноги ходили ходуном. Адреналин схлынул, оставив после себя чудовищный отходняк, мелкую дрожь в пальцах и звенящую пустоту в голове. Я привалился спиной к заиндевевшей бревенчатой стене и сполз вниз, тяжело дыша.

В углу обзора пульсировал отсчет:

Таймер восстановления Очка Возврата: 10:52:14.

Почти одиннадцать часов. Больше половины суток до спасительного «сейва». Если сейчас что-то пойдет не так — всё, конечная. Никаких перезагрузок, никакого Челябинска.

Я посмотрел на свои руки. Пальцы перепачканы сажей и жиром, под ногтями грязь, а под добротным плащом от Баргана — всё то же разорванное в клочья офисное тряпье, липнущее к зажившим, но ноющим ребрам. В голове крутились логи, цифры урона и чудовищный образ Вивисектора.

«Какой нахрен рейд? — с горечью подумал я, растирая онемевшее лицо. — Ты офисный планктон, Артём. Твой боевой опыт — это потасовка в караоке пять лет назад да рейды в World of Warcraft по выходным. Ты чудом выжил против Хромого только потому, что запаниковал вовремя, а от автоматона просто удрал на карачках. Сунешься сейчас в лабораторию — сдохнешь на первой же секунде».

Нужно было выдохнуть. Нужна была броня. Но сам я в реальных доспехах разбирался ровно настолько, насколько позволяли описания предметов в RPG: знал, что есть «легкая, средняя и тяжелая», а как ее шнуровать и что из этого не сломает мне хребет под собственным весом — понятия не имел.

Я вышел из переулка на Оружейный тракт. Город жил своей шумной жизнью: грохотали повозки, пахло дымом кузен, выпечкой и каленым металлом. Отыскав добротное гранитное здание с кованым молотом на вывеске, я неуверенно толкнул дубовую дверь мастерской.

В нос ударил густой дух льняного масла и железа. За массивной стойкой стоял кряжистый детина с густой рыжей бородой и руками толщиной с бревна.

Над ним горела системная плашка:

Кузнец Бруно (Ур. 18). Мастер гильдии бронников.

— Здорово, парень, — басом пророкотал он, смерив мой темный плащ цепким взглядом. — Защиту ищешь? Вон на стойках латные нагрудники пехоты, металл добрый, удар бердыша держат.

Я подошел к манекену с тяжелой стальной кирасой, попробовал приподнять ее за край… и едва не надорвался. Кираса весила килограммов пятнадцать, не меньше. Интерфейс тут же услужливо выдал: «Требование: Сила 12. Ваша Сила: 4. Штраф к передвижению: -70 %».

Я тяжело вздохнул, убрал руку и честно посмотрел на кузнеца:

— Мастер Бруно… Давайте начистоту. Я в этом нихрена не смыслю. Чуть не погиб полчаса назад внизу. Мне нужна нормальная броня, но чтобы я в ней двигаться мог, а не упал и лежал как черепаха. Помоги подобрать, а? Деньги есть.

Бруно удивленно моргнул, а затем громко, раскатисто захохотал, хлопнув ладонью по наковальне:

— Ха! Вот это по-нашему! А то припрется сопляк, нацепит полный латный доспех, а потом в первой же канаве застрянет, потому что ноги не держат. Молодец, что не строишь из себя героя. Ну-ка, скинь плащ.

Я неловко стянул шкуру варана, обнажая остатки разорванной рубашки. Левую руку в перчатке Первых постарался не выставлять напоказ, но кузнеца интересовало другое — он бесцеремонно ощупал мои плечи, ткнул кулаком в грудь и покачал головой:

— Дрищ городский, силы в руках почти нет, но жилы цепкие. Тяжелое железо тебе противопоказано — с твоей комплекцией позвоночник в трусы осыплется. Твой предел — средняя броня. Баланс между защитой и весом. Погоди здесь.

Он ушел в подсобку и вскоре вынес плотную серую куртку со шнуровкой и темно-коричневый кожаный жилет, укрепленный металлическими пластинами.

— Держи. Поддоспешник из армированного льна — смягчит дробящий удар, ребра целее будут. А сверху — бригантина охотников за нечистью. Вареная кожа зубра, а внутри на заклепках набиты стальные полосы внахлест. Двигаться не мешает, резать тебя устанут, а главное — весит всего ничего. Натяни, я ремни подтяну, а то болтаться будешь как пестик в колоколе.

Бруно лично подогнал ремни на боках и плечах, затянув их так, чтобы броня сидела плотно, но не сдавливала легкие при вдохе.

Экипирован комплект: «Бригантина следопыта» (Средняя броня).

Защита: +14 к физ. урону.

Снижение дробящего урона: 10 %.

Штраф к скорости: отсутствует.

Требования: Сила 4, Выносливость 6 (Выполнены).

Тело сразу почувствовало приятную тяжесть. Это не было глухой стальной коробкой, но теперь я не ощущал себя голым.

— С тебя восемь фларков за комплект и подгонку, — вытер руки о фартук Бруно.

Я полез за кошелем, отсчитал серебряные монеты сдачи от Баргана и выложил на прилавок.

— Эй, Бруно, мой заказ готов или ты опять ушел в запой с рудокопами? — раздался от двери звонкий, раздраженный девичий голос.

Дверь мастерской распахнулась, впуская клуб морозного пара. На пороге стояла невысокая, стройная девушка лет двадцати двух. На ней была короткая темно-синяя мантия с серебряной вышивкой по подолу, удобные кожаные сапоги и пояс, увешанный подсумками со свитками и кристаллами. Короткие каштановые волосы были стянуты в небрежный хвост, а серые глаза смотрели цепко и недовольно.

Но главное — над ее головой горел яркий лазурный маркер с системным шрифтом Земли. Не местный NPC. Игрок.

Алиса (Ур. 7). Кинетик / Боевой маг.

Статус: Свободный искатель.

Она окинула взглядом мастерскую, задержалась на мне — стоящем в новенькой бригантине посреди кожаных обрезков — и насмешливо фыркнула:

— О, новенький? Судя по растерянному лицу, тебе только что объяснили, что латы — это не только круто на скриншотах, но еще и тяжело?

Я замер, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Живой человек из нашего мира. Маг седьмого уровня. И кажется, куда более опытный в здешней мясорубке, чем я.

— Не зубоскаль, Алиса, — проворчал Бруно, доставая из-под стойки узкий кожаный футляр с серебряным тиснением. — Твои пластины под зачарование готовы. Ровно по мерке.

Девушка ловко сгребла футляр, бросила на дубовую плаху пару блестящих монет и, даже не взглянув больше в мою сторону, развернулась на каблуках. Дверь мастерской захлопнулась, звякнув колокольчиком.

В голове словно замкнуло реле. Седьмой уровень. Системный маркер. Человек, который мыслит категориями гейминга, а не средневекового выживания. Если кто-то здесь и мог пролить свет на этот кошмар, то только она.

— Спасибо за броню, мастер Бруно! — бросил я, торопливо накидывая поверх бригантины плащ из шкуры варана.

Я выскочил на морозный Оружейный тракт. Синяя мантия мелькнула у поворота к рыночной площади. Прибавив шагу, я обогнул тяжелую телегу с дровами и окликнул ее:

— Эй, подожди! Постой секунду!

Девушка резко обернулась, и ее правая рука с короткими кожаными митенками рефлекторно легла на поясной подсумок. Пальцы едва заметно окутало дрожащее марево кинетического щита.

— Ну и чего тебе? — нахмурилась она, смерив меня подозрительным взглядом. — Если клянчить фларки на прокачку или просить протащить по квестам — сразу мимо. Я соло бегаю.

— Да нет, я не за этим, — я примирительно поднял открытые ладони, стараясь перевести дух. Холодный воздух обжигал горло. — Я просто… Артём.

Она пару секунд буравила меня серыми глазами, затем напряжение с ее плеч спало, а легкое мерцание у пояса рассеялось.

— Алиса. Ну, допустим. И зачем ты за мной бежал, Артём шестого уровня в новеньком армейском шмоте?

Мы медленно пошли вдоль торговых рядов. От нее не разило затхлостью подземелий или дешевым табаком, как от местных наемников — пахло морозной свежестью и сухой хвоей. В ее движениях сквозила странная, пугающая легкость, словно окружающий средневековый город из камня, крови и грязи не имел для нее никакого веса.

После одиночного ада в катакомбах, запаха горелой плоти и страха умереть без права на ошибку внутри меня что-то щелкнуло. Накатило глупое, почти детское чувство, будто перед тобой кто-то свой. Тот, кто поймет.

— Слушай, Алиса… это прозвучит дико, — я понизил голос, оглядываясь на проходящих мимо стражников. — Но я здесь случайно. Я не регистрировался ни в каких гильдиях. Я вообще попал сюда… с Земли. Настоящей. Из Челябинска. Портал открылся, меня затянуло, и я застрял в этой проклятой мясорубке.

Алиса замерла посреди улицы. Окинула меня ошарашенным взглядом, приоткрыла рот… а затем запрокинула голову и звонко, искренне расхохоталась. Несколько прохожих недоуменно покосились на нас.

— Ой, не могу! — она вытерла выступившую от смеха слезинку в уголке глаза. — «Из Челябинска»! С Земли он переместился! Ты это сейчас на полном серьезе выдал?

— Вполне, — растерянно буркнул я, не ожидая такой реакции.

— Господи, парень, ты в капсуле пересидел, что ли? Нейроинтерфейс залагал? — она покачала головой с жалостливой усмешкой. — Я тоже с Земли, умник. С сектора «Новая Атланта». У нас сейчас глубокая ночь, пока проект «Иномирье» в фазе открытого бета-теста крутится. Это просто полное погружение. Глубокий сенсорный виртуал на базе древних архетипов, понимаешь? Игра. Очень дорогая, хардкорная, местами багованная, но игра. А ты себе уже попаданческий сюжет в голове накрутил. Челябинск какой-то вспомнил… Это из старых архивов первой Земли, до Раскола? Ролевик недобитый.

Слова застряли у меня в горле.

«Сектор Новая Атланта… Фаза открытого бета-теста… До Раскола…»

Она не была из моего мира. Она пришла с той самой технологичной Земли-2, о которой гудели протоколы оператора Дмитрия. Для нее это была всего лишь ультрареалистичная игра с тактильной отдачей, в которую она зашла через нейрокапсулу, чтобы скоротать вечер. Она не знала, что за графической оболочкой Системы скрывается чужая, смертельно опасная реальность. И она искренне верила, что при нулевом здоровье просто снимет шлем и пойдет пить кофе на своей высокотехнологичной кухне.

А для меня смерть здесь была окончательной.

Переубеждать ее не имело никакого смысла. Начни я доказывать, что мир настоящий, а ее сознание используют втемную — она решит, что у меня поехала крыша от сенсорной перегрузки, и вызовет местную техподдержку.

— Да… наверное, пересидел в капсуле, — натянув кривую усмешку, согласился я. — Нервы ни к черту после нижних ярусов.

— То-то же, — хмыкнула Алиса, явно довольная своей правотой. Она окинула взглядом мою новую бригантину и кинжал за поясом. — Ладно, челябинский попаданец. Раз уж ты пришел в себя. Мне как раз нужен кто-то с контролем или ближним боем для подстраховки. На восточных болотах за стеной реснулась стая болотных гончих. Опыт жирный, дроп стабильный, а я чистый кинетик — мне нужен заслон, пока я кастую тяжелые плюхи. Пойдешь в пати? Поделим лут поровну, заодно из головы дурь выветришь.

Таймер Очка Возврата перед глазами отсчитывал девять часов. До рейда на Вивисектора оставалось время, а боевой маг седьмого уровня в напарниках — это шанс безопасно поднять уровень и проверить новую броню в деле.

— По рукам, — кивнул я. — Показывай дорогу.

До Восточных ворот Лергбурга мы добрались минут за двадцать.

Всю дорогу Алиса без умолку болтала о «патчноутах», «балансе классов» и жаловалась на то, что разработчики слишком выкрутили настройки сенсорного движка.

— Ну ты сам понюхай, — она брезгливо сморщила нос, когда мы миновали городскую стену и вышли на раскисший тракт. Ветер со стороны болот нес густой запах гниющего камыша, стоячей воды и сероводорода. — Погружение погружением, но зачем транслировать запахи тухлятины прямо в мозг? На форумах уже месяц петицию подписывают, чтобы фильтры добавили.

Я лишь молча кивал, поправляя ремни новой бригантины. Для нее этот ветер был строчкой кода, сигналом, поступающим в нейрошлем где-то в теплой высокотехнологичной капсуле на Земле-2. Для меня это была реальность. Холодная, влажная, пробирающая до костей.

Дорога сменилась вязкой грязью, чавкающей под ногами. Деревья здесь стояли мертвые, скрюченные, покрытые серым лишайником. Сизый туман стелился по самой земле, скрывая неровности почвы и коварные топи.

В интерфейсе всплыло системное уведомление:

Локация: Восточные Топи (Нейтральная зона).

Рекомендуемый уровень: 5–8.

— Так, план такой, — Алиса резко остановилась, сменив легкомысленный тон на деловой. В ее глазах появился азарт геймера. — Я чистый дд-кинетик. У меня мало контроля, но высокий разовый урон. Каст тяжелых спеллов занимает от трех до пяти секунд. Твоя задача — «танковать». Держи их на себе, не давай прорваться ко мне. Убивать не обязательно, просто перехватывай инициативу. Справишься?

— У меня Силы четыре единицы, — честно предупредил я, вытаскивая из ножен трофейный кинжал. — Зато Ловкости пять, а Интеллекта десять. И броня вот… свежая.

— Интовик-рукопашник? — она удивленно вскинула бровь. — Странный билд. Ну ладно, уклоняйся, парируй. Главное — стой впереди. Пошли, вон они бродят.

Я присмотрелся. Метрах в тридцати впереди, возле поваленного почерневшего ствола, в тумане копошились четыре силуэта. По размеру они напоминали крупных волков, но их тела были покрыты жесткой, похожей на древесную кору чешуей, а из пастей капала зеленоватая слюна.

Болотная гончая. Уровень: 5. Тип: Мутировавший зверь. Атака: Укус, Рваная рана.

— Четыре штуки, — шепнула Алиса, вынимая из подсумка мутный кристалл. Ее пальцы окутало дрожащее прозрачное марево. — Я заберу сразу двоих «Прессом». Агрим!

Я шагнул вперед, выходя из тумана, и специально громко хрустнул сломанной веткой.

Четыре уродливые морды синхронно повернулись в мою сторону. Гончие не стали выть или рычать — они сорвались с места с пугающей, неестественной тишиной, стелясь над самой землей.

— Давай! — крикнула Алиса из-за моего плеча. Воздух вокруг нее сгустился, завибрировал с низким гудением.

Первая гончая прыгнула с трех метров, метя мне прямо в горло.

Я не стал рубить наотмашь — с моей Силой это бесполезно. Моя Ловкость словно замедлила время, позволяя просчитать траекторию прыжка. Я резко ушел вправо, подставляя под удар защищенный стальными пластинами левый бок.

УДАР!

Челюсти твари лязгнули по вареной коже и соскользнули по стальной полосе бригантины. Меня ощутимо тряхнуло, отбросив на полшага назад. Поддоспешник Бруно сработал идеально — тупой удар отдался в ребрах, но клыки не пробили защиту.

Получен урон: 4 ед. (Поглощено броней: 28 ед!). Текущее Здоровье: [76/80].

«Круто!» — мысленно возликовал я. В старой куртке этот укус снес бы мне треть здоровья.

Не теряя равновесия, я использовал инерцию твари и снизу вверх вогнал кинжал ей под челюсть, в незащищенную мягкую плоть.

Критический удар! Нанесен урон: 45 ед.

Гончая захрипела и рухнула в грязь, забив лапами.

Но две другие уже были здесь. Одна вцепилась мне в голень — зубы скользнули по плотному сапогу, содрав еще пару очков здоровья. Вторая прыгнула на грудь, сбивая с ног. Я упал на спину в чавкающую грязь, выставив перед собой предплечье. Тварь вгрызлась в усиленный рукав поддоспешника, яростно мотая головой. Броня трещала, но держала.

— Ложись! — раздался звонкий крик Алисы.

Я, повинуясь приказу, упал навзничь.

Воздух надо мной взорвался. Невидимая, но чудовищно плотная кинетическая волна пронеслась прямо над моим лицом. Это было похоже на удар невидимого асфальтоукладочного катка.

Двух гончих, наседавших на меня, просто смяло. Послышался хруст ломающихся костей. Тварей отбросило на пять метров назад, распластав по грязи бесформенными кучами.

Четвертая гончая, сообразив, что расклад не в ее пользу, поджала хвост и рванула обратно в туман.

Получен опыт. Текущий прогресс: Уровень 6 [850/1200].

Я тяжело выдохнул и сел, стряхивая с новой бригантины куски болотной грязи и вонючую слюну монстров. Здоровье просело всего на шесть единиц — пустяки. Броня Бруно полностью окупила каждый потраченный медяк.

Алиса подошла ближе, покручивая на пальце остывающий кристалл. Она даже не запыхалась.

— А ты неплохо держишь удар, челябинский попаданец, — с довольной ухмылкой произнесла она, глядя на результаты своего «Пресса». — Для интовика реакция вообще отличная. Броня спасла?

— Своих денег стоит, — я поднялся на ноги, проверяя прочность экипировки. В паре мест на коже остались глубокие царапины, но стальные ламели даже не погнулись. — Отличный каст. Как кувалдой прибила.

— Кинетика, — гордо дернула плечиком девушка. — Разгон массы без физического носителя. Жрет ману как не в себя, зато игнорирует магическое сопротивление. Ладно, собираем лут. С этих мобов падают жесткие жилы и ядовитые железы. На аукционе алхимики их с руками отрывают.

Она деловито присела возле убитой мной твари и достала короткий разделочный нож, привычно и брезгливо морщась от того, что приходится добывать лут вручную.

Я смотрел на нее и думал о том, насколько всё это безумно. Мы стояли в одной грязи, били одних и тех же монстров, но находились в совершенно разных вселенных.

Почему мне лут дается автоматически — а ей приходится его добывать вручную?

В углу обзора мелькнул таймер:

Таймер восстановления Очка Возврата: 08:35:12.

Время шло. Тест брони прошел успешно. Теперь я был уверен: если Вивисектор заденет меня по касательной, я не развалюсь на куски.

— Эй, Артём! — Алиса кинула мне два перепачканных кровью серых мешочка. — Твоя доля. Ну что, идем дальше вглубь болот? Там должен быть мини-босс, болотная гидра или что-то вроде того. Лут с нее вообще топовый.

— Идем, — кивнул я, стряхивая с лезвия кинжала густую зеленую кровь. — Мини-босс так мини-босс. Только держи дистанцию. Если он прорвет мою защиту, я не смогу танковать его вечно.

Алиса просияла, словно я согласился пойти с ней в рейд.

— Не дрейфь, танк из Челябинска. У меня маны еще полбака, а кулдаун на тяжелые спеллы почти прошел. Главное — держи его мордой от меня.

Мы углубились в топи. Туман здесь стал настолько густым, что казался осязаемым, а гнилостная вонь болота пропитывала каждый вдох. Мои кроссовки, и без того повидавшие виды, окончательно увязли в чавкающей жиже, но новая броня грела тело, придавая уверенности.

Алиса шагала следом, ловко перепрыгивая с кочки на кочку. Ее сапоги почти не пачкались в грязи — видимо, пассивный бонус кинетика. Всю дорогу она вполголоса рассуждала о патчноутах, жаловалась на кривые хитбоксы местных мобов и хвалила разработчиков за "отличную прорисовку текстур". Для нее это был просто атмосферный данж. Для меня — еще один шаг по минному полю, где на кону стояла моя настоящая жизнь.

Таймер восстановления Очка Возврата: 08:21:40.

Вскоре лес расступился, открыв широкую прогалину, залитую черной, пузырящейся водой. Посреди этого зловонного озера возвышался островок из переплетенных мертвых корней.

На корнях, свернувшись в клубок, спала тварь.

Это действительно было похоже на гидру, но искаженную, мутировавшую под влиянием местной гнили. Три змеевидные шеи, покрытые бурой чешуей и пульсирующими нарывами, вырастали из массивного туловища, напоминающего панцирь исполинской черепахи.

Вспыхнул багровый маркер:

Озерная гнилостная гидра (Элита). Уровень: 11.

Тип: Мутант / Болотный хищник.

Особенности: Токсичная слюна, Раздельное здоровье.

— Одиннадцатый уровень, элитка, — азартно прошептала Алиса, прячась за широким стволом мертвого дуба. — Слушай тактику. У нее бронированный панцирь, туда бить бесполезно. Головы действуют почти независимо. Я начну кастовать «Кинетическое копье», это займет секунд шесть. Ты должен вытянуть ее на сушу и заставить все три морды смотреть на тебя. Справишься?

— Постараюсь не сдохнуть, — мрачно отозвался я.

Я достал из внутренних петель плаща один флакон маны и один здоровья — просто чтобы были под рукой, если придется пить на бегу. Затем вышел из-за дерева, сжал кинжал в правой руке и активировал заклинание в левой.

— Шар огня.

Расход маны: 5 ед. Текущий пул: [90/100].

Сгусток пламени сорвался с моих пальцев и с шипением врезался прямо в центральную башку спящей твари. Огонь бессильно растекся по мокрой чешуе, сняв жалкие копейки здоровья, но эффект был достигнут.

Гидра взвизгнула сразу в три голоса. Этот звук резанул по ушам, как пенопластом по стеклу. Все три шеи взметнулись в воздух. Желтые, лишенные зрачков глаза уставились на меня. Тварь тяжело перевалилась через корни и с плеском рухнула в воду, рванув к берегу.

Она двигалась пугающе быстро.

Едва гидра выскочила на грязь, правая голова сделала молниеносный выпад. Сработала моя десятка Интеллекта и немного вкачанная Ловкость: я видел, как сокращаются мышцы на ее шее. Резко уйдя перекатом вправо, я успел заметить как челюсти клацнули в воздухе там, где секунду назад была моя грудь, обдав меня каплями вонючей, обжигающей слюны.

— Давай, Алиса! — заорал я, вскакивая на ноги.

Левая голова тут же ударила сбоку, метя мне в бедро. Увернуться я не успевал. Пришлось принять удар на жесткий блок. Я выставил левое предплечье, прикрытое усиленным льном и кожей плаща.

Клыки пробили ткань, скользнули по металлу Длани Разрушителя, спрятанной под рукавом, и впились в мясо. Вспышка боли прострелила руку до самого плеча.

Получен урон: 12 ед. (Отравление: -2 ед. здоровья каждые 3 сек).

Текущее Здоровье: [64/80].

— Ах ты ж мразь! — выдохнул я.

Вместо того чтобы отступать, я сократил дистанцию, шагнув вплотную к ее панцирю. Центральная голова зашипела, готовясь плюнуть кислотой прямо мне в лицо.

— Льдинка! — крикнул я, выбрасывая правую руку почти в упор ей в глаза.

Расход маны: 5 ед. Текущий пул: [85/100].

Морозный сгусток взорвался прямо на морде центральной головы, покрыв ее глаза толстой коркой льда. Тварь дезориентированно замотала шеей, сбивая прицел двум другим головам. Это дало мне те самые недостающие секунды.

Воздух за моей спиной завыл. Звук был такой, словно над болотом пронесся реактивный истребитель на бреющем полете.

Я рухнул лицом в грязь уже на автомате, инстинктивно закрыв голову руками.

Над моей спиной пронеслась искажающая пространство кинетическая волна. «Копье» ударило прямо в основание трех шей гидры, туда, где они соединялись с бронированным панцирем.

Раздался оглушительный треск ломающихся костей и рвущейся плоти. Кинетический удар буквально сплющил тварь, вмяв ее в болотную жижу. Две головы безвольно обвисли, сломанные пополам. Центральная, ослепленная льдом, еще пыталась дергаться, истошно хрипя.

Я вскочил, подбежал вплотную и вогнал трофейный кинжал ей в глазницу по самую рукоять.

Критический урон!

Противник повержен.

Перед глазами вспыхнула долгожданная золотая строчка:

Поздравляем! Вы достигли 7-го уровня.

Получено свободных очков характеристик: 2.

— Да! Идеальный бой! — Алиса выбежала из-за деревьев, сияя от восторга. — Я же говорила, что связка работает! Классно ты ее льдом ослепил, прямо как в обучалке для танков-магов.

Я тяжело осел на поваленный ствол, игнорируя ее восторг. Левая рука пульсировала болью от укуса, шкала здоровья медленно ползла вниз из-за отравления. Я быстро выдернул зубами пробку из «Малого бальзама плоти» Баргана и сделал глоток. Вкус тухлой рыбы показался нектаром.

Эффект яда нейтрализован. Здоровье: [80/80].

Пока я переводил дух, распределяя полученные очки — одно кинул в Выносливость (теперь 8), второе в Силу (стало 5), чтобы кинжал бил хоть немного увереннее, — Алиса уже вовсю мародерствовала.

— Ого, лут просто шикарный! — она подняла над головой матово блестящий зеленоватый кристалл и пару плотных чешуек. — «Малое ядро регенерации»! На аукционе за него гильдии глотки рвут. И чешуя на крафт отличная.

Она разделила добычу, протянув мне две чешуйки и горсть серебряных монет, выпавших из системного дропа. Кристалл она, естественно, оставила себе, но я не спорил. Мне от этого виртуального аукциона не было никакого толка. Моя главная награда — седьмой уровень, возросшая выживаемость и проверенная в бою броня.

Я поднялся, пряча чешую в сумку. Таймер показывал чуть меньше восьми часов.

— Отличная работа, Алиса, — искренне сказал я. — Но мне пора возвращаться в Лергбург. Есть… один незакрытый квест.

— Идешь соло на сложного босса? — она с любопытством прищурилась, отряхивая мантию. — Ну, удачи, попаданец. Если что, пиши в приват, мой ник ты знаешь.

Она махнула рукой и легкой походкой направилась вглубь болот — видимо, искать новых элитных мобов. Я проводил ее взглядом, чувствуя, как где-то под ребрами шевельнулась острая, почти физическая зависть.

Для Алисы выход из этого гниющего, пропахшего сероводородом мира был прост: сказать голосовую команду, снять нейрошлем и пойти на кухню заваривать кофе.

А я оставался здесь.

Я развернулся и зашагал по чавкающей грязи в сторону городских стен. И пока шел, на меня вдруг накатила дикая, отчаянная мысль.

«Какого черта я вообще собираюсь лезть обратно к Вивисектору? Ради призрачной надежды? У меня же есть прямой выход!»

Я резко остановился прямо посреди тракта. Сосредоточился, вызывая перед глазами полупрозрачные окна Системы, и смахнул меню до вкладки уникальных наград, полученных еще в самом начале, после первого смертельного испытания.

Вот она. Строчка, висящая в самом низу списка, которую я в суматохе выживания задвинул на задний план:

Исключительная способность: «ПОРТАЛ В ИНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ».

«Всё, хватит. Поиграли и будя. Возвращаемся в Челябинск», — решительно подумал я, мысленно нажимая на иконку активации.

Пространство вокруг меня едва заметно дрогнуло. В воздухе резко запахло озоном, на кончиках пальцев заплясали крошечные пространственные искажения, похожие на фиолетовое статическое электричество… а затем интерфейс полыхнул тревожным красным светом.

ОШИБКА АКТИВАЦИИ!

Критический сбой построения маршрута.

Причина: Отсутствует система координат целевого измерения.

Внимание: Попытка слепого пространственного прокола (вероятность аннигиляции 99.9 %). Продолжить принудительно? [Да/Нет]

Я поспешно, едва ли не в панике, мысленно ударил по кнопке «Нет». Искажения вокруг пальцев мгновенно погасли, оставив меня стоять в холодном поту посреди вонючего болота.

Логика бывшего айтишника тут же разложила всё по полочкам. Навык давал мне инструмент прорыва ткани реальности, но не давал пункта назначения. Это была не волшебная кнопка «Домой». Это была открытая консоль без введенного IP-адреса. Открой я портал вслепую — и меня вышвырнуло бы в межпространственный вакуум, в ядро местной звезды или в измерение, где законы физики вывернуты наизнанку.

Чтобы вернуться на Землю, мне нужна была точная система координат.

Именно поэтому Максимиллиан Валевский был мне нужен живым. Он был единственным из местных, кто изучал архивы Первых, кто понимал механику древних порталов и мог знать, как рассчитать вектор прыжка. Без его знаний моя исключительная способность была лишь красивой формой изощренного самоуничтожения.

Я сжал кулаки, прогоняя предательскую дрожь, и закрыл интерфейс. Грязный туман болот сменился мощеным трактом, а впереди уже вырастали серые стены Лергбурга.

Игры закончились. Пора возвращаться в подземелья, вскрывать кандалы из Первородной стали и надеяться, что у Вивисектора не припасено для меня неприятных сюрпризов.

Обратный путь в Лергбург прошел как в тумане. Я двигался на автомате, перебирая в голове цифры, тайминги и характеристики. Мозг работал в режиме максимальной вычислительной мощности.

Когда я миновал городские ворота и нырнул в зловонный полумрак переулков у мясных рядов, таймер в углу обзора отсчитывал последние часы моей смертной уязвимости:

Таймер восстановления Очка Возврата: 06:48:11.

Спуск в катакомбы по чугунным скобам дался легко. Новая броня не сковывала движений, а полученный седьмой уровень прибавил выносливости. Я бесшумно скользнул в зеленый фосфоресцирующий сумрак лаборатории Гнилого Семени.

Уведомление Системы: «Скрытность» достигла 3 уровня. Новое пассивное свойство: «Контроль биоритмов». Вероятность обнаружения противниками снижена на 30 %.

Своевременный апгрейд. Тело само подстроилось под среду, подавляя шум дыхания и пульса.

Вивисектор был на месте. Трехметровая туша в заскорузлом кожаном фартуке склонилась над центральным секционным столом. Его руки, оканчивающиеся чудовищными костяными пилами и хирургическими зажимами, с влажным хрустом вскрывали грудную клетку очередного мертвого мутанта. Босс был полностью поглощен своим кровавым ремеслом.

А Максимиллиан Валевский лежал на массивном каменном жертвенном столе у дальней стены. Его исхудавшее тело было намертво приковано к гранитной плите четырьмя короткими цепями и тяжелыми кандалами из Первородной стали. Голова безвольно откинулась на холодный камень, а дыхание было настолько слабым, что казалось, он уже мертв.

Я проверил экипировку. Два фиолетовых флакона с эликсиром маны от Баргана переместились в специальные наружные петли под правой рукой. Выдернуть пробку зубами — доля секунды. На левой руке тускло мерцала Длань Разрушителя Оков.

«Математика простая, — прикинул я, скользя в тенях вдоль шкафов с заспиртованными уродцами. — У меня сто единиц маны. Перчатка жрет пятьдесят в секунду. Одно кольцо — одна секунда. Две руки — это ноль маны. Потом пью два зелья по сорок единиц. Итого восемьдесят. На оставшиеся две цепи для ног нужно сто. Дефицит в двадцать единиц маны».

Система не прощает дефицита. Но отступать было некуда. Земля сама себя не найдет.

Я бесшумно приблизился к жертвенному алтарю со спины босса и положил правую руку на плечо Валевского. Пленник вздрогнул, медленно повернув мутные, ввалившиеся глаза. В них мелькнул животный ужас, когда он скосил взгляд на Вивисектора.

— Ни звука, — одними губами выдохнул я.

Я поднял левую руку. Длань Разрушителя легла на первое кольцо, стягивающее правое запястье Валевского.

«Погнали».

Активирован уникальный артефакт: «Длань Разрушителя Оков».

Резонанс структурного распада запущен.

Расход маны: 50 ед./сек!

Перчатка мелко, высокочастотно завибрировала. Черный кристалл на тыльной стороне ладони вспыхнул ослепительным фиолетовым светом. Первородная сталь под моими пальцами покрылась сетью белесых микротрещин. Изнутри повалил едкий серый дым.

Хрусть.

Первое кольцо осыпалось металлической трухой. Правая рука Валевского безвольно упала на камень.

Текущий пул маны: [50/100].

Я мгновенно перехватил левое запястье. Еще секунда. Мозг резануло болью от стремительного опустошения резерва.

Хрусть. Вторая рука свободна.

Текущий пул маны: [0/100]! Внимание: Истощение!

Звук осыпающегося металла эхом разнесся по лаборатории. Скрежет костяных пил у центрального стола резко оборвался. Трехметровая туша Вивисектора замерла, а затем начала медленно поворачиваться в нашу сторону.

— Черт, — выплюнул я, правой рукой выхватывая сразу оба флакона с маной.

Сорвав зубами пробки, я влил в себя ледяную жидкость. Вкус озона ударил в нос, по жилам прокатилась волна колючего холода.

Применены «Эликсиры чистого истока» (х2).

Мана восстановлена: +80 ед. [80/100].

Вивисектор развернулся полностью. Из-под его сшитого из лоскутов кожи капюшона блеснули налитые кровью бельма. Из глотки вырвался клокочущий рев, от которого задрожали склянки на полках.

Вивисектор Гнилого Семени. Уровень: 15.

Статус: Хозяин локации / Ярость.

Он тяжело зашагал к нам, занося свою трехметровую костяную пилу.

Я вцепился левой рукой в цепь на правой ноге Валевского. Артефакт снова взвыл, пожирая восстановленную ману. Пятьдесят единиц улетели в пустоту, расщепляя третью окову.

Пленник застонал, пытаясь подтянуть к себе свободные руки. Вивисектор был уже в пяти метрах.

Я схватился за последнюю цепь.

Расход маны: 50 ед./сек!

Текущий пул маны: [30/100]… [0/100]!

Кристалл перчатки мигнул и начал гаснуть. Металл цепи покрылся трещинами лишь наполовину. Распад остановился.

Перед глазами вспыхнул алый системный алерт:

КРИТИЧЕСКАЯ НЕХВАТКА МАНЫ!

Продолжить поддержание резонанса за счет жизненной силы?

— Жри, тварь! — прохрипел я, мысленно подтверждая команду.

Интерфейс окрасился кровью. Артефакт вонзил невидимые иглы прямо в мои нервные окончания, вытягивая энергию из самой плоти. Здоровье полетело вниз с пугающей скоростью.

Активирован перегруз артефакта!

Получен прямой урон жизненной силе: -30 ед! [50/80].

Последнее кольцо разлетелось в пыль. Я рывком сдернул Валевского с жертвенного стола, и мы вдвоем рухнули на пол.

В этот же момент костяная пила Вивисектора со свистом рассекла воздух и с оглушительным скрежетом врезалась в гранитную плиту алтаря — ровно туда, где секунду назад лежал Макс. Каменная крошка брызнула мне в лицо, а лезвие, соскользнув, ударило меня в грудь по касательной.

Сила удара была чудовищной. Меня отбросило на пару метров, прямо в стеллаж с банками.

Получен физический урон: 42 ед. (Поглощено броней: 35 ед!).

Текущее Здоровье: [43/80].

Бригантина Бруно выдержала, не дав пиле распороть меня до позвоночника, но ребра отозвались адской болью. Вивисектор с ревом занес над головой хирургический зажим, готовясь раздавить нас.

Маны не было. Здоровье на половине.

Я выхватил из-за пазухи последний «Малый бальзам плоти», швырнул его прямо в морду монстра и одновременно ударил по стеклу кинжалом.

Зеленая вонючая жижа взорвалась облаком осколков и алхимического реагента прямо в бельмах босса. Вивисектор взвыл, замахав руками, ослепленный на несколько секунд.

— Вставай! — я подскочил к Валевскому, рывком вздергивая его за шкирку. Мужчина был легким как пушинка. — Где выход?!

Валевский закашлялся кровью, но его взгляд вдруг обрел осмысленность. Он слабой, трясущейся рукой указал на стену за спиной Вивисектора, где едва заметно мерцал вдавленный в камень контур древней шестеренки.

— Печать… Первых… — прохрипел он. — Нажми… в центр.

Я закинул его руку себе на плечо и рванул, если бег с полутрупом на полутрупе можно было назвать рывком, мимо ревущего вслепую босса. Вивисектор наугад махнул пилой, снеся кусок каменной арки, но мы уже были у стены.

Я ударил закованной в артефакт левой рукой прямо в центр каменной шестеренки.

Стена дрогнула. Плиты бесшумно, с маслянистым шелестом раздались в стороны, открывая узкий, освещенный бледным голубым светом коридор. Мы ввалились внутрь. Я тут же ударил по такому же символу на внутренней стороне.

Тяжелые базальтовые плиты с глухим грохотом сомкнулись, отрезая нас от разъяренного рева в лаборатории.

Мы рухнули на гладкий металлический пол. Я тяжело дышал, глядя в потолок, вымощенный белыми световыми панелями — технологиями Первых.

Валевский лежал рядом, хрипло втягивая стерильный, очищенный фильтрами воздух бункера. Он повернул ко мне изможденное лицо и тихо произнес:

— Длань… Разрушителя. Ты вскрыл тайник. Кто ты такой?

— Я твой билет на свободу, Максимиллиан, — жестко ответил я, доставая из поясной сумки флягу с водой и протягивая ему. — А ты — мой навигатор. У меня есть системный навык «Портал в иное измерение». Но без координат моего родного мира — Земли меня просто размажет по мультивселенной. Думаю только ты в состоянии мне помочь.

Валевский сделал несколько судорожных глотков. В его глазах читалось неподдельное потрясение.

— Исключительная способность… Порталы такого уровня схлопнулись века назад, — прошептал он. — Координаты Изначальной Земли — это не просто цифры. Система намеренно затерла все маршруты. Ни в одном архиве Лергбурга их нет.

— Хочешь сказать, мы застряли?

— Я этого не говорил, — он болезненно усмехнулся и обвел взглядом белые панели. — Мы в аварийном бункере Управления Первых. Здесь находится резервный терминал Картографов, хранящий слепки Мультивселенной до Раскола. Если ты запитаешь терминал своей артефактной перчаткой… я смогу извлечь метрику Земли и загрузить в твой…твою…что у тебя там — Система?

.

Я поднялся на ноги, игнорируя ноющие ребра.

Валевский действительно почти ничего не весил. Когда я закинул его ледяную руку себе на плечо, показалось, что я поднимаю подростка, а не взрослого мужчину. Долгое истощение и пытки высушили его до состояния живого скелета, обтянутого полупрозрачной серой кожей. Далеко мы в таком темпе не уйдем.

Я аккуратно прислонил его к гладкой металлической стене коридора и полез за пазуху. Под бригантиной, во внутреннем кармане плаща, лежал плотный промасленный сверток — остатки тушеной баранины с лепешкой, которые я прихватил с собой из трактира «Медный ковш» перед тем, как отправиться в рейд.

— Интерфейс у меня. На, держи. Только жуй медленно, иначе желудок в узел завяжется, — я всунул сверток в его трясущиеся руки.

Максимиллиан вцепился в еду с первобытной жадностью. Он давился, кашлял, но продолжал глотать мясо, запивая его остатками воды из моей фляги. В его запавших глазах начала появляться осмысленная искра жизни.

— Так, темный, — я проверил таймер, который неумолимо отсчитывал оставшиеся шесть часов и тридцать минут. — Куда теперь? Коридор разветвляется метров через пятьдесят. Где этот ваш терминал Картографов?

Валевский замер с куском лепешки в руке. Он виновато отвел взгляд и хрипло ответил:

— Я… я не знаю дороги, Артём.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— В смысле «не знаешь»? Ты только что распинался про резервный бункер и метрику Земли.

— Я знаю, что он здесь, за этой дверью, — поспешно заговорил Макс, опираясь спиной о белые панели. — Понимаешь, когда я провалился в Иномирье, у меня не было времени на исследования. Я появился прямо в подземельях и почти сразу получил по голове. Очнулся уже на этом проклятом жертвенном алтаре.

— И откуда тогда такие познания про Карту Мультивселенной? — я скрестил руки на груди, не скрывая скепсиса.

— От гостей Вивисектора, — Макс судорожно сглотнул. — Пока я висел на цепях и истекал кровью, к этому чудовищу несколько раз приходили люди. Они называли себя Культом Крови. Жуткие ублюдки в багровых рясах, скрывающих лица. Вивисектор — не просто тупой монстр-мясник, он страж. Культисты приносили ему какие-то редкие реагенты, а взамен требовали доступ к Карте.

Валевский указал тонким пальцем на запечатанные за нашей спиной базальтовые двери.

— Чудовище открывало для них этот самый проход. Я слышал их разговоры. Они шли сюда, чтобы смотреть на терминал, искали какие-то перекрестки миров для своих ритуалов. Значит, Картограф Первых точно находится в этом комплексе. Нам просто нужно пройти по их следам.

Я потер переносицу. Идти вслепую по древнему бункеру, куда регулярно наведываются фанатики-сектанты — сомнительное удовольствие. Но альтернативы не было.

— Ладно. Следы так следы, — я снова подставил ему плечо, помогая выпрямиться. — Держись за меня. Пойдем искать этот ваш глобус Мультивселенной, пока Культ Крови не решил нанести Вивисектору очередной визит.

Интерлюдия 2. Максимиллиан.

Холод гранитной плиты больше не обжигал. Впервые за два — или три? — месяца я не чувствовал мертвой тяжести Первородной стали, стягивавшей мои запястья.

Я очнулся на том самом жертвенном алтаре, где провел целую вечность, постепенно превращаясь в иссохший, кровоточащий кусок плоти. Но теперь кандалы осыпались серой пылью. Удивительно, но руки слушались. Едва-едва, с тупой, ноющей болью в разорванных суставах, но я мог ими пошевелить. Я медленно, неверяще растер стертую до костей кожу. К ногам тоже начала возвращаться чувствительность, покалывая ступни тысячами ледяных игл. Вместе с прожеванным жестким мясом, которым поделился этот странный парень, ко мне потихоньку возвращалась жизнь.

Память услужливо подкинула обрывки прошлого. Последнее, что я помнил четко, прежде чем провалиться в этот системный ад — это Кималь Соренто. Бог Кималь. Сущность, которая умудрилась стать для меня и мудрым наставником, и нерадивым учеником одновременно. В том, оставленном позади мире, я сам был практически богом. Моя воля искривляла реальность, а сила казалась безграничной.

Здесь же я стал никем. Забитым куском мяса для экспериментов местного палача в фартуке.

Стальные обручи не просто держали мое тело — они блокировали саму суть моего дара, выпивая его по капле. Но самым страшным было даже не это. Когда я только провалился в Иномирье, законы этого пространства безжалостно перекроили мою матрицу. Из десятков духовных камней, даровавших мне власть над стихиями и материей, уцелели лишь два. Остальные просто исчезли, стертые жестокими фильтрами перехода, как будто их никогда и не было.

В глубине моего сознания тускло, едва заметно тлели две оставшиеся искры. Темный Шип и Золотой покров. Атака и абсолютная защита. Жалкие ошметки былого величия.

Я попытался потянуться к ним, привычно вызывая поток энергии, но внутренний резерв отозвался лишь гулкой, болезненной пустотой. Истощение было абсолютным. Даже если бы сейчас передо мной снова стоял Вивисектор, я бы не смог выжать из себя и искры для создания Покрова. Колдовать было нечем — сосуд маны пересох до дна.

Я поднял тяжелый взгляд на своего спасителя.

Артём. Так он назвался. В помятой бригантине, с безумным, расчетливым взглядом загнанного в угол хищника и реликтовым артефактом Первых на левой руке. Он стоял чуть впереди, вглядываясь в стерильный белый коридор бункера, и напряженно ждал, пока я приду в себя.

Он упомянул Исключительную способность. Пространственный портал. Местным обитателям такое не могло даже присниться — Система Иномирья давно уничтожила саму концепцию межмировых переходов. Но этот парень с далекой Земли почему-то смог протащить этот навык через фильтры.

И тут, сквозь свинцовую пелену истощения, меня пронзила мысль, от которой сердце забилось как сумасшедшее.

Если этот Артём действительно способен прорвать ткань реальности… значит, его Земля — не единственное место, куда он может открыть проход. Мои жены. Мои дети. В том, оставленном мире, они наверняка уже оплакали меня, решили, что я сгинул навсегда. Если Картограф хранит слепки всей Мультивселенной, я смогу найти там не только координаты Земли, но и координаты своего дома!

Этот парень был не просто моим спасителем от мясника Вивисектора. Он был моим единственным билетом к семье. Помочь ему вернуться — означало вернуть жизнь себе. Главное заинтересовать его мне помочь, задержать его хоть не надолго, чтобы он не использовал свой навык, а я смог вернуться к семье и детям, которые только получили жизнь.

«Кто бы ты ни был, Артём, — мысленно усмехнулся я, заставляя свои дрожащие ноги сделать первый неуверенный шаг по металлическому полу. — Я выпотрошу этот терминал Первых до последнего байта, но мы отсюда выберемся».

Опираясь на стену, я проглотил остатки лепешки. Нужно было идти.

Бункер оказался исполинским металлическим склепом. Редко где на стенах проступал чистый, нетронутый временем сплав — в основном поверхности скрывались под тусклой патиной, темными пятнами окислов и толстым слоем въевшейся серой пыли. Голубоватые световые панели под потолком гудели на грани слышимости, выхватывая из полумрака бесконечную перспективу коридора.

Удивительно, но уже через двадцать минут монотонной хромоты Максимиллиан отстранился от моего плеча. Он всё ещё припадал на левую ногу, а его грудная клетка ходила ходуном под рваным тряпьем, но он шел сам. Видимо, скрытые резервы его организма, помнящего былое могущество, начали со скрипом восстанавливаться после порции нормальной еды и избавления от подавляющих кандалов.

Нам не нужен был компас. В толстом слое пыли на полу отчетливо отпечаталась тропа. Следы тяжелых кованых сапог. Судя по тому, как слежалась пыль по краям отпечатков в этом абсолютно лишенном сквозняков пространстве, прошли здесь дней десять назад.

Культ Крови, если верить Максу. Человек пять или шесть. Следы не сбивались, значит шли уверенно..

Коридор вел всё дальше и глубже, плавно уходя под уклон. Мы миновали, наверное, уже второй километр. Я мерно шагал, сканируя взглядом тени, и в голове крутилась неотвязная мысль: зачем было копать или создавать такой невыносимо длинный тоннель? Что такого хотели спрятать Первые, уводя свои коммуникации на такую безумную глубину? Защита от глобального катаклизма? Изоляция эксперимента, который мог уничтожить континент?

Таймер в углу экрана отсчитывал время до моей безопасности. Почему в этом мире каждый может воскреснуть, а я нет? Ну чтобы вот так, просто, без таймеров?

Таймер восстановления Очка Возврата: 05:42:11.

Внезапно Макс резко остановился, вскинув худую руку.

— Стой, — хрипло бросил он.

Я замер, рефлекторно опуская ладонь на рукоять кинжала.

Следы культистов впереди вели себя странно. Прямоугольная секция коридора метрах в десяти от нас была девственно чистой. Ни пылинки. Следы Культа Крови обрывались у невидимой черты, а затем продолжались уже за чистым участком, словно фанатики перепрыгнули эти пятнадцать метров по воздуху.

Приглядевшись, я заметил на стенах едва заметные вертикальные прорези, а на потолке — матовые полусферы светильников.

— Что это? — тихо спросил я.

— Периметр активной защиты, — Макс прищурился, вглядываясь во мрак. — Культисты обходили его. Они приносили Вивисектору кровь мутантов, чтобы тот выдал им одноразовые ключи-допуски, или использовали пространственные артефакты гильдий для блинка. У нас нет ни того, ни другого.

Я сделал осторожный шаг вперед.

Воздух впереди мгновенно уплотнился. Полусферы на потолке ожили, мигнув рубиновым светом. Поперек коридора легла плотная сетка тончайших, толщиной с волос, лазерных лучей.

Внимание! Обнаружена автономная система безопасности (Эпоха Первых).

Тип угрозы: Молекулярный резак высокой плотности.

Уровень опасности: Смертельный.

— Если коснемся луча — разрежет на куски, скорее всего вместе с броней, — констатировал я, отступая на шаг назад. Сетка тут же погасла, снова перейдя в ждущий режим.

— Мой «Золотой покров» выдержал бы это, — Макс с досадой сжал кулаки. — Но у меня нет маны. Ни капли.

Я посмотрел на свою левую руку. Длань Разрушителя Оков тускло поблескивала черным металлом. Это был артефакт той же эпохи, что и сам бункер.

— Культисты пользовались ключами-допусками, — задумчиво произнес я. — А что если у нас на руках не гостевой пропуск, а «мастер-ключ»?

Я подошел к стене, где рядом с невидимой линией защиты виднелась небольшая утопленная панель со знакомым символом шестеренки — точно такой же, как на двери в лаборатории Вивисектора.

Проблема была в мане. После алтаря у меня оставалось ровно 50 единиц маны. Хватит ровно на одну секунду активации перчатки. Если я не угадаю, и система не признает артефакт — меня просто нашинкует, а Макс останется здесь навсегда, так как Вивисектор не выпустит его. Кстати, почему этот кощей за нами не погнался?

Я занес левую руку над утопленной панелью. Мозг уже приготовился к вспышке боли от мгновенного опустошения резерва, но всё пошло по другому сценарию.

Едва металл Длани коснулся панели, раздался тихий механический щелчок. Использовать ману не пришлось.

Шпильки на тыльной стороне перчатки, прочно удерживающие темный кристалл, плавно разъехались в стороны. Кристалл с тихим магнитным жужжанием выдвинулся вперед и идеально, до микрона, совпал со скрытой впадиной в центре высеченной шестеренки.

Системный протокол: Подтвержден приоритетный доступ.

Статус: Администратор.

Клац.

Глубокий, тяжелый металлический звук прокатился по коридору, отдавшись гулкой вибрацией в подошвах сапог.

Смертоносная лазерная сетка впереди даже не мигнула — она осталась активной, перекрывая основной коридор. Зато глухая стена справа от нас внезапно дрогнула. Монолитная металлическая плита бесшумно, без единого скрипа ушла в паз, открывая узкий боковой проход.

Я опустил взгляд. Пол в новом коридоре покрывал ровный, толстый слой серой пыли, похожий на нетронутый пепельный снег. Ни единого отпечатка кованых сапог, ни малейших следов Культа Крови. Этим путем не пользовался никто с момента консервации бункера.

Макс шумно выдохнул, глядя на открывшийся зев тайного прохода с почти религиозным трепетом.

— Культисты просто взламывали внешнюю оболочку или прыгали через ловушки, — прошептал он, переводя взгляд с моей перчатки на девственную пыль. — А у тебя, Артём, не отмычка. У тебя ключ хозяина.

— Как все совпало то, Макс. И перчатка нашлась недалеко, и катакомбы где ее использовать. Главное, что я сэкономил последние пятьдесят единиц маны, — я стряхнул с перчатки пыль. Кристалл послушно втянулся обратно, и шпильки со щелчком зафиксировали его на тыльной стороне ладони.

Я шагнул в скрытый коридор первым. Воздух здесь был еще более сухим и пыль сразу попала в легкие. Как только Валевский переступил порог следом за мной, тяжелая плита за спиной так же бесшумно задвинулась, отрезая нас от основного тоннеля и следов фанатиков.

Вдоль стен этого прохода тянулись толстые пучки прозрачных кабелей, внутри которых пульсировал слабый лазурный свет — словно энергокровеносная система комплекса. Мы шли по технической артерии базы.

— Если это административный маршрут, он должен вести прямо в сердце комплекса, минуя внешние кордоны, — Валевский оживился, его шаг стал чуть тверже. Надежда вернуться в свой мир к семье гнала его вперед не хуже любого стимулятора.

Время шло, погони не было, теперь мы двигались по прямой, не опасаясь нарваться на ловушки. Метров через триста коридор начал расширяться, а пульсация света в кабелях стала интенсивнее.

Впереди показались широкие двустворчатые двери из матового прозрачного материала. За ними угадывалось колоссальное помещение, залитое ярким светом, в центре которого медленно вращалась исполинская голографическая структура.

— Терминал, — выдохнул Макс, ускоряя шаг.

Матовые створки разъехались в стороны с тихим шипением уцелевшей пневматики, стоило мне лишь поднести к ним левую руку.

Мы шагнули внутрь, и у меня перехватило дыхание. Даже Максимиллиан, бывший бог в своем мире, замер на пороге, пораженно распахнув ввалившиеся глаза.

Зал был колоссален. Он напоминал исполинский планетарий, высеченный в черном стекле и металле. Но вместо звезд здесь вращалась Карта. Терминал Первых не был плоским экраном или банковским терминалом как в нашем мире — это была объемная, фрактальная сеть из миллиардов сияющих точек, висящая прямо в воздухе. Нити энергий сплетались в гроздья галактик, распадались на слои измерений и пульсировали всеми оттенками спектра.

Свет шел именно от этой голографической карты, а не от ламп, как я подумал ранее.

Некоторые сегменты этой сети сияли ослепительно ярко, другие были окутаны багровой дымкой, а целые «ветви» этого древа миров чернели безжизненным пеплом — следы Великого Раскола, о котором упоминал Валевский.

— Невероятно… — прошептал Макс. Он отпустил мое плечо, на которое облокотился вновь как мы вошли в зал, и, прихрамывая, как завороженный, подошел к центральному управляющему пульту — массивному усеченному конусу из того же черного металла, стоящему прямо под центром голограммы. — Архитектура Мультивселенной. Прямо перед нами.

— Это…это жутко великолепно — я обошел голограмму по кругу, но не увидел панели управления. Тут были только стены и голограмма. На ее прозрачной, овальной поверхности не было ни кнопок, ни рычагов — однако, поднеся перчатку к визуалу, камень засветился синим. — Что мне делать?

— Перчатка. Активируй кристалл, — голос Макса дрожал от напряжения. — У меня нет системных прав. У тебя, благодаря Длани — есть. Как только ты дашь питание и доступ, я смогу взаимодействовать с проекцией.

Я положил левую руку на панель. Кристалл на тыльной стороне ладони снова выехал вперед и засветился еще ярче. Лучи потянулись из камня, казалось, ко всем планетам мультивселенной.

По руке пробежала легкая вибрация. Воздух в зале загудел.

Системное уведомление: Подключение к Терминалу Навигации Первых. Уровень доступа: Администратор. Синхронизация с интерфейсом пользователя… Завершено.

Голограмма Мультивселенной вспыхнула ярче, сжалась, а затем раскрылась веером прозрачных системных окон, зависших над консолью. Текст в них состоял из незнакомых рун, моего интеллекта не хватало чтобы понимать суть.

— Работает! — Макс оперся руками о край консоли. Его исхудалые пальцы погрузились прямо в голографические окна, и руны начали стремительно меняться. Ученый внутри него полностью подавил физическую немощь. — Так, смотрим… Иномирье — это изолированный карман. Карантинная зона. Чтобы найти Землю, мне нужно отмотать метрику назад, до Раскола. Назови любые константы своего мира!

— Третья планета от солнца, — начал вспоминать я школьный курс астрономии, пока Макс судорожно смахивал целые пласты измерений. — Один спутник. Континент Евразия, Уральские горы… Город Челябинск. Год… две тысячи девятнадцатый!

— Технологический мир. Магия отсутствует, жесткие физические законы, — бормотал Макс, и его руки порхали над консолью, вычленяя нужные сектора. Голограмма Мультивселенной над нами завертелась с бешеной скоростью. — Ищу Изначальную Землю… Кластер Альфа-ноль.

Огромный сияющий ком вселенных расступился, и в центре зала повисла проекция крошечной, тусклой синей точки, опутанной густой сетью блокирующих алгоритмов.

— Вот она! — торжествующе выдохнул Валевский. — Изначальный мир. Координаты заблокированы для физического перемещения обычными методами, но твой навык игнорирует системные запреты. Качаю!

В этот момент перед моими глазами всплыло долгожданное окно:

Внимание! Получен пакет пространственных координат. Точка назначения: Изначальная Земля (Кластер Альфа-0, Сектор Евразия). Навык «Портал в иное измерение» готов к использованию.

Сердце пропустило удар. Всё. Билет домой лежал у меня в кармане. Челябинск, диван, горячий чай и никаких больше тварей с пилами. Я собирался активировать навык прямо сейчас, однако..

Макс не отступал от пульта. Оставив координаты Земли загружаться в мой интерфейс, он с лихорадочным блеском в глазах начал вводить новые переменные.

— Макс? Что ты ищешь? — я напрягся, не убирая руку с проекции.

— Мой дом… — прохрипел он, глотая слезы. — Артём, ты обещал. У меня там жены, дети… Они думают, что я мертв. Магический мир, пантеон Кималя Соренто… Давай, давай же, ну!

Голограмма снова дернулась. На этот раз из тьмы выплыла двойная звездная система с изумрудной планетой.

Макс издал звук, похожий на всхлип, и обессиленно осел на пол, привалившись спиной к консоли.

— Нашел… Сохрани их, Артём. Умоляю. Сохрани координаты в свой интерфейс. У меня его нет, я не смогу их удержать в памяти.

Я кивнул и мысленно подтвердил прием второго пакета данных.

Точка назначения добавлена: Мир Соренто (Кластер Гамма-7).

— Готово, Макс. Они у меня, — я отнял левую руку от пульта. Кристалл Длани втянулся обратно в перчатку. Голограмма Мультивселенной медленно погасла, оставив зал в ровном голубоватом освещении мирриадов планет. — Я могу открыть портал.

Я посмотрел на худую, изломанную фигуру бывшего бога, сидящего на полу древнего бункера.

— Значит, план такой, — твердо сказал я. — Сначала я открываю портал в твой мир. Ты уходишь домой, к семье. А следом я открываю второй, на Землю, и ухожу сам. Согласен?

Валевский поднял на меня блестящие от слез глаза и слабо, но совершенно искренне улыбнулся. — Я у тебя в неоплатном долгу, Артём. Открывай.

Я глубоко вздохнул, вызывая в интерфейсе иконку Исключительной способности, и выбрал первые координаты.

— Портал.

Воздух в центре зала с сухим треском разорвался надвое. В нос ударил запах грозы, а перед нами закрутилась сияющая фиолетовая воронка, сквозь которую пробивался теплый, золотистый свет чужого солнца.

Теплый, пахнущий нагретой травой и озоном ветер из портала ударил нам в лица. Фиолетовая воронка стабильно гудела, удерживая пространственный пробой.

Макс завороженно смотрел на золотистый свет, льющийся из разлома. Там показалась какая то улица города, стены, возможно, того самого полигона, на котором Макс испытывал свои заклятия и создавал броню из мифрила. Его худые плечи затряслись. Он обернулся ко мне, и в свете чужого солнца я увидел, что по его впалым щекам потекла скупая, мужская слеза.

— Артём… — голос первого после бога сорвался. Он сделал неверный шаг к воронке, потом остановился и протянул мне свою дрожащую, покрытую шрамами руку. — В моем мире мне воздвигали храмы после установления баланса сил. Но ни один из них не стоит того, что ты сделал для меня сегодня. У меня нет здесь ни золота, ни мифрила, чтобы отплатить тебе. Но клянусь… если ты когда-нибудь окажешься в моем Мире, в Кострище, ты будешь там желаннее любого бога.

Я крепко пожал его ладонь. Кожа да кости, но хватка была сильной, как ни у каждого спортсмена.

— Иди к семье, Макс, — я ободряюще хлопнул его по плечу. — И постарайся больше не попадать на алтари.

Он слабо, но искренне улыбнулся. Кивнул. А затем, собрав остатки сил, шагнул прямо в сияющий зев портала.

Пространство схлопнулось с громким хлопком, похожим на звук лопнувшей лампочки. Фиолетовый свет погас, уступив место стерильному голубоватому свечению аварийных панелей бункера Первых.

Я остался один в исполинском зале Картографа.

Тишина давила на уши. Я тяжело выдохнул, привалившись спиной к стене, и позволил себе мимолетную улыбку. Я вытащил его. Я сделал то, что должен был. А теперь — моя очередь.

— Прощай, Иномирье. Здравствуй, Челябинск, — вслух произнес я, открывая интерфейс.

Я смахнул вкладки, выбрал сохраненные координаты «Изначальная Земля (Кластер Альфа-0)» и нажал на иконку активации навыка «Портал в иное измерение».

Вместо привычного дрожания пространства и запаха озона, интерфейс мигнул холодным серым цветом. По центру обзора выскочила безжалостная системная табличка:

ОШИБКА АКТИВАЦИИ! Исключительная способность «Портал в иное измерение» находится на перезарядке. Затраты энергии на поддержание межкластерного пробоя превысили допустимый предел, идет перезарядка. До следующего использования: 23:58:11.

Я уставился на эти цифры, моргая, словно надеясь, что это просто визуальный баг.

Двадцать четыре часа. Сутки отката.

Интерфейс, в отличии от меня, помнит все, про откаты абилок в том числе. Пробой мультивселенной требовал, судя по всему, колоссальных затрат энергии. И я только что потратил свой единственный заряд на то, чтобы отправить домой Макса.

Меня накрыло ледяной волной осознания. Я заперт здесь. В самом сердце древнего бункера, с истощенным пулом маны, половиной здоровья и таймером, который всё ещё отсчитывал часы до того момента, как мне вернется моя «запасная жизнь».

Таймер восстановления Очка Возврата: 05:22:10.

— Твою же мать… — обреченно прошептал я, сползая по гладкой стене на пол.

Я не жалел о том, что спас Валевского. Но перспектива торчать сутки в этом металлическом склепе пугала до чертиков.

И словно в ответ на мои мысли, тишину бункера разорвал звук.

ГРОХОТ.

Глухой, мощный удар потряс тяжелые матовые створки на входе в зал Картографа. За ними послышались искаженные динамиками шлемов голоса и лязг брони.

ГРОХОТ.

Створки разошлись еще на пару сантиметров. В щель просунулось древко тяжелой алебарды, источающее густое багровое свечение. Культ Крови. Они всё-таки пришли.

Я сидел на полу, привалившись к консоли Картографа. Маны — ноль. Здоровья — половина. В груди ноет треснувшее ребро. У меня было меньше минуты, чтобы придумать, как отбиться от отряда высокоуровневых фанатиков в замкнутом пространстве.

И в этот самый момент, когда отчаяние уже готово было взять верх, интерфейс перед моими глазами мигнул золотым, перекрывая тревожные красные алерты.

Звук системного уведомления прозвучал как фанфары.

Скрытое задание выполнено: «Узник Гнилого Племени».

Описание: Вы освободили Максимиллиана Валевского и обеспечили ему путь домой. Класс задания: Уникальное (Влияние на судьбы миров).

Сложность: Эпическая.

Награды: Опыт: +5000 ед.

Поздравляем! Вы достигли 8-го уровня!

Поздравляем! Вы достигли 9-го уровня!

Здоровье и Мана полностью восстановлены.

Внимание: Сработал пассивный эффект повышения уровня (х2). Таймер восстановления системной функции «Очко Возврата» сокращен на 75 % (50 % + 50 % от остатка).

Получено свободных очков характеристик: 4.

По моему телу словно пропустили двойной разряд тока. Боль в сломанном ребре исчезла, словно ее смыло ледяной водой. Дыхание стало ровным, мышцы налились невиданной доселе силой, а в голове прояснилось от мгновенно заполнившегося, расширенного резерва маны.

Текущее Здоровье: [100/100]. Текущий пул маны: [120/120].

Я лихорадочно скосил глаза на таймеры:

Таймер восстановления Очка Возврата: 01:20:32 (Снижено с 05:22:10)

Исключительная способность «Портал в иное измерение»: 23:56:34 (Игнорирует системные модификаторы)

Я криво усмехнулся. Сутки ожидания портала никуда не делись — эта магия играла по своим правилам. Зато моя «запасная жизнь» вернется чуть больше чем через час. Я больше не буду абсолютно беззащитен.

Тем временем золотые строки в интерфейсе не заканчивались. Система просчитывала последствия моего поступка.

Внимание! Анализ спасенной сущности… Субъект идентифицирован: Максимиллиан Валевский (Статус: Экс-Божество / Архимаг кластера Гамма-7). За спасение сущности высшего порядка Система формирует уникальную награду на основе остаточного энергетического следа субъекта.

Получен новый активный навык: «Эхо Золотого Покрова» (Ур. 1).

Тип: Пространственная магия / Защита.

Описание: Создает вокруг пользователя кинетический барьер золотистого цвета, способный поглотить значительный физический или магический урон. Прочность барьера скалируется от вашего показателя Интеллекта. Стоимость: 40 ед. маны. Время действия: до истощения.

Откат: 3 минуты.

Я медленно поднялся на ноги. От усталости и безысходности не осталось и следа. Мои губы сами собой растянулись в хищной, холодной усмешке. Двойной левелап и отголосок щита Макса. Вот это я понимаю — достойная оплата.

ГРОХОТ.

Створки со скрежетом раздвинулись еще шире. В зал Картографа протиснулся первый культист. На нем была тяжелая багровая ряса, усиленная металлическими пластинами, а лицо скрывала глухая железная маска без прорезей для глаз — только вычеканенный символ кровавой капли на лбу. За его спиной маячили еще как минимум трое.

Послушник Культа Крови. Уровень: 11.

Фанатик повел закованной в железо головой, слепо сканируя зал, и безошибочно повернулся в мою сторону.

— Кровь… чужака… — прохрипел он из-под маски. — За Карту… плати кровью.

Я не стал тратить время на болтовню. Четыре свободных очка характеристик — это роскошь, которую нужно тратить с умом. Я мысленно вкинул два в Интеллект (теперь 13) и два в Ловкость (теперь 11). Мир вокруг на долю секунды замедлился, а плотность маны в левой руке стала почти осязаемой.

— Платить? — я перехватил трофейный кинжал в правой руке, а левую, закованную в Длань Разрушителя, выставил вперед. — Я сегодня уже потратился, парни. Так что теперь — только бартер!

Первый послушник сорвался с места с неожиданной для его тяжелой брони прытью. Он бил широко, размашисто, целясь мне прямо в грудь.

— Эхо Золотого Покрова! — мысленно рявкнул я.

[-40 маны. Текущий запас: 80/120]

Из пор кожи соткался полупрозрачный кинетический барьер, отливающий чистым золотом. Окованное железом древко алебарды с размаху врезалось в мою грудь. Тонкий звон, похожий на удар колокола, разнесся по залу, а золотая пленка пошла рябью, поглотив удар. Фанатик на секунду потерял равновесие от отдачи.

Я выбросил левую руку вперед. Пальцы Длани Разрушителя сомкнулись на его горле, я пустил разряд магии льда, и всадил кинжал прямо в подмышку.

Критический урон!

Один готов. Я отшвырнул распадающееся пеплом тело, но праздновать было рано.

Оставшиеся трое культистов мгновенно изменили тактику. Они поняли, что в ближнем бою поодиночке им меня не достать. Синхронно проведя ладонями по лезвиям своих алебард, они пустили первую кровь. Металл с жадностью впитал багровую жидкость, и оружие вспыхнуло ослепительным, пульсирующим светом.

Внимание! Зафиксировано применение магии Крови (Ур. 11).

Они ударили одновременно, беря меня в клещи. Один метил в ноги, второй наносил горизонтальный рубящий удар, а третий с силой метнул свою алебарду, как копье, целясь мне в живот.

Я подпрыгнул, пропуская нижнее лезвие, но уйти от двух других атак было физически невозможно.

Летящая алебарда врезалась прямо в центр Золотого Покрова. Щит полыхнул и… с хрустом разлетелся на тысячи осколков. Божественная магия Макса спасла меня от сквозного ранения, но инерция одиннадцатого уровня, усиленная магией крови, отшвырнула меня назад.

Вторая алебарда, летевшая следом, безжалостно рассекла мне правый бок, вспарывая кожаную бригантину и плоть.

Внимание! Получен рубящий урон. Наложено кровотечение. Здоровье: [65/100]

Я сгруппировался в падении, больно ударившись плечом о черный металл консоли Картографа, и откатился в сторону. В то место, где секунду назад была моя голова, со скрежетом вонзились два багровых лезвия.

— Твари… — прошипел я, вскакивая на ноги. Бок горел огнем, горячая кровь заливала штаны.

Один из сектантов бросился за своим оружием. Я не упустил шанс: Длань Разрушителя выбросила ревущую струю пламени.

[-20 маны. Текущий запас: 60/120]

Огонь лизнул железную маску, фанатик взвыл, замахав руками, и я всадил кинжал ему в шею, пробивая стык брони.

Два готовы. Но я остался без щита, с кровотечением и двумя взбешенными бойцами 11 уровня, чьи алебарды оставляли в воздухе багровые шлейфы.

Я глянул на таймер навыка.

Откат Покрова: 02:40.

Две с половиной минуты. Слишком долго.

Начался танец на выживание. Я использовал свою возросшую до одиннадцати Ловкость на полную катушку, используя массивный усеченный конус пульта Картографа как укрытие. Культисты наседали непрерывно. Они не делали широких замахов, работая короткими, выверенными выпадами.

Вжик! Багровое лезвие вспороло мне бедро, когда я слишком поздно ушел с линии атаки. Здоровье: [45/100]

Хрясь! Тупой конец древка врезался мне в скулу, отбрасывая к стене. Перед глазами поплыли красные круги, во рту появился солоноватый вкус крови. Здоровье: [32/100]

Я отступал, кружил по залу, огрызаясь короткими вспышками льда из Длани просто чтобы сбить им темп. Мана стремительно таяла. Дыхание сбилось в хрип, сломанное ранее ребро снова дало о себе знать пульсирующей болью. Они загоняли меня в угол.

Откат Покрова: 00:15… 00:10…

Я оступился на гладком металле пола. Этого хватило. Оба сектанта рванули ко мне, скрещивая свои алебарды, чтобы пригвоздить меня к стене бункера, как бабочку. Уйти я уже не успевал.

Откат Покрова: 00:03… 00:01… Готово!

Лезвия уже коснулись моей изорванной бригантины, когда я мысленно заорал:

— Эхо Золотого Покрова!

[-40 маны. Текущий запас: 20/120]

Золотая вспышка осветила мрачный зал. Кинетический барьер развернулся буквально в миллиметре от моей кожи. Обе алебарды с оглушительным лязгом врезались в щит, выбивая из него сноп искр, но не пробивая.

Сектанты на долю секунды замерли от неожиданности — они были уверены, что убили меня.

Это была их последняя ошибка.

Я не стал полагаться на грубую силу — с моими пятью единицами Силы тягаться врукопашную с бронированными амбалами было бы самоубийством. Левая рука, закованная в металл Первых, рванулась вперед, и пальцы Длани намертво вцепились в нижний край железной маски ближайшего фанатика.

Я не пытался ее проломить. Вместо этого я резко, вкладывая весь свой вес, дернул сектанта на себя и вниз. Потеряв баланс после отскочившего от щита удара, культист тяжело завалился вперед. Я встретил его, хладнокровно вогнав кинжал точно в открывшийся зазор между шейным щитком и шлемом, перебивая позвоночник.

Последний сектант с ревом рванул древко алебарды на себя, готовясь нанести короткий рубящий удар, но я уже сократил дистанцию, оказавшись внутри радиуса его замаха.

Ударить кинжалом я не успевал — он уже перекрывал мне угол атаки древком. Тогда я разжал левую руку, выпустив мертвого фанатика, и вложил оставшиеся крохи маны в Длань Разрушителя.

Огненной или ледяной струи не вышло — резерв был пуст. Зато металл перчатки на долю секунды окутался слепящей белой вспышкой неконтролируемого магического разряда. Я ткнул ладонью прямо в узкую смотровую щель его шлема.

Фанатик ослеп. Он инстинктивно отшатнулся, вскидывая руки к лицу, и открыл грудь. Правая рука с кинжалом метнулась снизу вверх, пробивая толстую кожу рясы и находя уязвимое место под ребрами. Я вложил в этот удар все остатки сил, загоняя лезвие точно в сердце фанатика.

Раздался резкий, сухой треск.

Дешевый, зазубренный клинок, который я подобрал с тела какого-то бандита еще в подвалах лаборатории Вивисектора, не выдержал сопротивления бронированного поддоспешника и встречного импульса тела одиннадцатого уровня. Сталь лопнула у самой рукояти с противным звоном. В моей ладони остался лишь бесполезный эфес с обрубком металла, а сам обломок клинка ушел глубоко в грудь культиста.

Фанатик дернулся в последний раз, выронил оружие и, прежде чем я успел разжать пальцы на сломанной рукояти, рассыпался серым пеплом. Обломок кинжала со стуком упал на металлический пол бункера.

Я обессиленно сполз по стене на пол, оставляя на черном металле кровавый след. Из пальцев выпал эфес. В ушах звенело, а перед глазами висела полупрозрачная системная плашка, мигающая тревожным красным:

Критическое состояние! Текущее Здоровье: [20/100] Текущий пул маны: [20/120]

Перед глазами снова мигнуло красным.

[-1 Здоровье. Эффект: Кровотечение] Текущее Здоровье: [19/100]

Рана на боку пульсировала тупой, тягучей болью, с каждым ударом сердца выталкивая горячую кровь. Если я прямо сейчас не остановлю этот процесс, девятый уровень станет моей эпитафией.

Я отшвырнул бесполезную рукоять сломанного кинжала и, стиснув зубы, подполз к ближайшей пустой багровой рясе, оставшейся от фанатика. Ткань была плотной, пропитанной каким-то алхимическим составом, но мне удалось нащупать шов. Рванув изо всех оставшихся сил, я оторвал длинный кусок ткани.

Скрутив импровизированный жгут, я туго перетянул раненый бок, завязав узел прямо поверх изорванной бригантины. От вспышки боли в глазах потемнело, я зашипел сквозь стиснутые зубы, но дело было сделано.

Системное уведомление: Эффект [Кровотечение] снят. Текущее Здоровье: [19/100]

Я откинулся затылком на холодную стену зала Картографа и закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. И только в этот момент Система, убедившись, что угроза миновала, выдала долгожданный итог сражения:

Бой завершен! Убито: Послушник Культа Крови (Ур. 11) — 4 шт. Разница в уровнях: +2 (Бонус к опыту 20 %) Получено опыта: 1440 ед. Прогресс уровня: [1540 / 4000] до 10-го уровня.

Я криво усмехнулся. Почти полторы тысячи опыта за пять минут непрерывного ада. В болотах мне бы пришлось убить десяток гнилостных тварей ради таких цифр, но здесь цена ошибки была слишком высока.

Отдышавшись, я заставил себя подняться. Время шло, таймер отката «Очка Возврата» неумолимо тикал, а оставаться безоружным с двадцатью единицами здоровья было сродни самоубийству.

Я принялся методично обыскивать кучки серого пепла и пустые багровые рясы.

Массивные алебарды культистов, лежащие на полу, манили багровым свечением, но Система быстро остудила мой пыл. «Тяжелая алебарда Крови. Требования: Сила 15». С моими пятью единицами я бы размахивал ей с грацией беременного бегемота. Оружие не для ловкача.

Но фанатики не ходили в бой только с древковым оружием. Покопавшись в складках рясы того самого сектанта, которого я ослепил вспышкой, я нащупал на его поясе плотные ножны и кожаную поясную сумку.

Получено:

Ритуальный крисс Культа (Оружие).

Качество: Необычное.

Урон: 12–18 (Колющий).

Особенность: Волнистое лезвие оставляет рваные раны. Шанс наложить эффект «Кровотечение» — 15 %.

Требования: Ловкость 8.

Сгусток витальности (Зелье) — 2 шт.

Описание: Алхимический экстракт Культа Крови. Восстанавливает 40 ед. Здоровья в течение 10 секунд.

Жетон-пропуск (Ключ). Медный медальон в форме застывшей капли. Излучает слабый магический фон.

— То, что доктор прописал, — хрипло выдохнул я.

Я немедленно зубами вытащил пробку из первого флакона со «Сгустком витальности» и влил в себя густую, отдающую железом и травами жидкость. На вкус — редкостная дрянь, но Система отреагировала мгновенно. Тепло разлилось от желудка к израненному боку и ушибленной скуле. Края пореза начали стягиваться на глазах.

Текущее Здоровье: [59/100]

Я выпил второй флакон, закрепляя результат, и наконец-то почувствовал, что твердо стою на ногах. Здоровье вернулось к показателю [99/100].

Новый кинжал — ритуальный крисс с изогнутым, как пламя, лезвием — лег в правую руку как влитой. Его баланс был на порядок лучше того обломка, что остался лежать на полу.

Я засунул медный жетон в инвентарь и бросил взгляд на таймеры в углу обзора.

Таймер восстановления Очка Возврата: 01:12:15.

Исключительная способность «Портал в иное измерение»: 23:51:20.

Оставалось чуть больше часа до момента, когда моя системная «страховка» снова станет активной, и еще целая вечность — почти двадцать четыре часа — до отката портала домой. Если Культ Крови вскрыл внешний контур, сюда в любую минуту мог нагрянуть патруль покрупнее или кто-то рангом повыше послушников.

Сидеть в зале Картографа и ждать у моря погоды больше не имело смысла.

Я крепче перехватил обтянутую шершавой кожей рукоять крисса. Ритуальное оружие Культа приятно тяжелило ладонь, а его волнистое, хищно изогнутое лезвие тускло поблескивало в синеватом свете аварийных ламп. Баланс был идеальным.

Пора уходить. Если у этого отряда был командир или они должны были отчитываться по магической связи, то мое время уже истекало.

Бросив последний взгляд на исполинскую голограмму мультивселенной и кучки серого пепла на полу, я бесшумно выскользнул за покореженные створки дверей.

Снаружи бункер Первых встретил меня давящей, мертвой тишиной. Но это была тишина после бури. Коридор, облицованный матовым черным металлом, носил на себе уродливые шрамы недавней погони.

Только сейчас, когда адреналин немного отпустил, я смог оценить, с какой нечеловеческой яростью эта четверка искала меня по коридорам. Внешние бронированные переборки были изуродованы: тяжелые алебарды сектантов, напитавшиеся магией, оставили на древнем сплаве глубокие, словно оплавленные кислотой борозды. Фанатики рубили стены и заклинившие технические двери с разбегу, даже не сбавляя шага и не пытаясь вписываться в узкие повороты лабиринта.

У раскуроченного щитка управления шлюзом Картографа, через который они ко мне пробивались, натекла лужа уже свернувшейся, почти черной крови. Чтобы вскрыть заблокированные створки, кто-то из них применил ритуальное заклинание прямо на месте, буквально прожег магией крови многослойную защиту электронного замка.

На полу, поверх вековой пыли, четко отпечатались глубокие следы тяжелых кованых сапог, смявших попадающийся под ноги мусор в мелкое крошево. Меня слегка передернуло. Если бы щит, что я получил за спасение Макса и не двойной левелап, эта слепая живая мясорубка раскатала бы меня по полу зала тонким слоем.

Я мысленно потянулся к интерфейсу и активировал «Скрытность».

На третьем уровне навык работал почти инстинктивно. Пассивное свойство «Контроль биоритмов» мгновенно приглушило пульс, выровняло дыхание и словно смазало мои движения, делая их текучими. Шаги по гулкому металлу стали абсолютно беззвучными. Я растворился в тенях, став одной из них.

В резерве плескалось всего двадцать единиц маны. До ее естественного восстановления Длань Разрушителя была почти бесполезна, так что полагаться сейчас приходилось исключительно на сталь, Ловкость и паранойю.

Я двинулся вдоль левой стены, уходя в противоположную от кровавых следов сторону — вглубь неисследованных секторов бункера.

Лабиринт Первых казался бесконечным. Пару раз я замирал, вжимаясь в холодные ниши, когда мне чудился далекий лязг железа или гул голосов. Но это были лишь стоны самого комплекса — глубоко под землей древние системы вентиляции и охлаждения продолжали свою бесконечную работу.

Спустя полчаса осторожного продвижения коридор вывел меня к развилке. Прямо зиял провал обрушившегося перекрытия — путь преграждали искореженные балки и тонны бетонного крошева. А вот направо уходил узкий технический рукав. Двери в него были наполовину заблокированы упавшей сверху вентиляционной решеткой и массивным куском кабельного короба.

Для закованных в броню амбалов из Культа Крови это стало бы серьезным препятствием. Они бы подняли шум, рубя металл алебардами. Но для меня — идеальная лазейка.

Сгруппировавшись, я змеей протиснулся в узкую щель под завалом, стараясь не зацепиться изорванной бригантиной за острые края.

Я оказался в небольшом, вытянутом помещении. Судя по рядам высоких стоек с потухшими стеклянными панелями и россыпям разъемов, это была какая-то серверная или промежуточный узел связи Первых. Воздух здесь был спертым, пахло озоном, сухой пылью и древностью.

Идеально. Сюда не забредут случайно во время патрулирования, а единственный узкий лаз легко контролировать — если кто-то попытается пролезть, я успею нашинковать его криссом еще до того, как он просунет плечи.

Я прошел в самый конец комнаты и забился в дальний угол, между холодной стеной и массивным металлическим шкафом. Сев на пол, положил ритуальный кинжал на колени и прикрыл глаза. Напряжение, державшее меня струной последние несколько часов, начало медленно отпускать.

Первая задача выполнена — укрытие найдено.

Я вызвал таймеры:

Таймер восстановления Очка Возврата: 00:26:10.

Исключительная способность «Портал в иное измерение»: 23:05:40.

Чуть больше получаса. Скоро моя системная страховка снова заработает, и я смогу хотя бы немного поспать в этой пыльной темноте. А завтра… завтра будет новый день в Иномирье.

Имя: Артём (Сурок)

Уровень: 9

Прогресс уровня (Опыт): 1 620 / 4 000

Максимальное Здоровье (HP): 100

Максимальная Мана (MP): 120

Характеристики

Сила: 5(Уровень обычного человека. Ограничивает использование тяжелого оружия и доспехов, не позволяет эффективно бороться в ближнем бою за счет грубой мощи).

Ловкость: 11(Ключевая характеристика. Дает высокую скорость реакции, текучесть движений, баланс и возможность уклоняться от атак высокоуровневых противников).

Выносливость: 5(Определяет максимальный запас здоровья. 1 ед. Выносливости = 20 ед. Здоровья. Запас сил в бою).

Интеллект: 13(Ключевая магическая характеристика. Обеспечивает высокую плотность маны, быстрый каст заклинаний, значительно усиливает магический урон и прочность создаваемых барьеров).

Мудрость: 3(Крайне низкий показатель. Влияет на скорость естественного восстановления маны и сопротивление чужому ментальному/магическому воздействию).

Харизма: 4(Низкий показатель. Минимальное влияние на NPC, отсутствие бонусов при дипломатии или запугивании).

Навыки (Активные и Пассивные)

Скрытность (Ур. 3)

Тип: Пассивный

Описание: На третьем уровне включает пассивное свойство «Контроль биоритмов». Автоматически приглушает пульс, выравнивает дыхание и делает шаги абсолютно беззвучными. Позволяет эффективно сливаться с тенями.

Эхо Золотого Покрова (Ур. 1)

Тип: Пространственная магия / Защита

Стоимость: 40 ед. маны | Откат: 3 минуты | Время действия: До истощения

Описание: Уникальный навык, полученный за спасение экс-божества. Создает вокруг пользователя плотный кинетический барьер золотистого цвета. Прочность щита скалируется от показателя Интеллекта.

Льдинка (Базовый)

Тип: Активный / Магическая атака

Стоимость: 1 ед. маны

Урон: Интеллект × 1 (Текущий урон: 13 ед.)

Особенность: 20 % шанс наложить эффект «Замедление» (снижает скорость противника на 30 %).

Описание: Быстрый ледяной снаряд. Идеально подходит для изматывания и контроля цели на дистанции.

Шар огня (Базовый)

Тип: Активный / Магическая атака

Стоимость: 5 ед. маны

Урон: Интеллект × 2 (Текущий урон: 26 ед.)

Особенность: 30 % шанс наложить эффект «Горение» (периодический урон).

Описание: Классический огненный шар для поражения противника. Мощный урон за счет высоких показателей Интеллекта.

Системные / Исключительные способности

Очко Возврата:Системная страховка. При получении смертельного урона воскрешает пользователя в последней безопасной точке привязки со штрафом.

Портал в иное измерение:Исключительная способность. Позволяет перемещаться между мирами. Игнорирует любые системные модификаторы и бонусы на ускорение перезарядки.

Экипировка и Арсенал

Левая рука: Артефакт «Длань Разрушителя»Металлическая перчатка Первых. Служит универсальным проводником и усилителем маны. Позволяет генерировать стихийные заклинания, неконтролируемые магические разряды и взаимодействовать с древней техникой Первых.

Правая рука: Ритуальный крисс Культа Крови(Качество: Необычное | Урон: 12–18 колющий | Особенность: 15 % шанс наложить эффект «Кровотечение» | Требования: Ловкость 8). Идеально сбалансирован для быстрых, точных ударов.

Тело: Изорванная кожаная бригантинаБроня критически повреждена. Защитные свойства минимальны.

Инвентарь

Жетон-пропуск Культа Крови (Медный медальон-ключ).

Меня разбудил тихий, мелодичный перезвон Системы. Я мгновенно распахнул глаза, рука на рефлексах сжала рукоять трофейного крисса. Но в серверной было тихо. Только мерное, едва слышное гудение где-то глубоко в стенах бункера напоминало о том, что этот комплекс всё еще жив.

В углу интерфейса мягко пульсировала зеленая иконка:

Системное уведомление: Очков Возврата: 1/4. До обновления: 4 дня 19:23:10

Внимание: При получении смертельного урона вы будете воскрешены в последней безопасной точке привязки со штрафом.

Я шумно выдохнул, чувствуя, как с плеч свалилась невидимая бетонная плита. У меня снова была «запасная жизнь».

Сверившись со статусом, я убедился, что резерв маны полностью заполнился — [120/120]. Тело затекло от сна на жестком полу, под импровизированной повязкой на боку всё еще саднило, но в целом я был готов к действиям.

До отката Портала оставалось чуть больше девятнадцати часов.

Я поднялся на ноги, разминая затекшие мышцы, и огляделся. Глаза давно привыкли к темноте. Узкая комната была плотно уставлена рядами металлических стоек. В отличие от зала Картографа, здесь не было монументального величия — чисто утилитарное, техническое помещение. Потухшие стеклянные панели, пучки толстых кабелей, уходящие в фальшпол, и ряды пыльных разъемов.

С моим Интеллектом (13 единиц) и Дланью Разрушителя, способной тонко манипулировать магической энергией, в голове созрела одна рискованная идея.

Длань была артефактом Первых, как и весь этот бункер. Что, если попытаться использовать перчатку как проводник и влить немного маны в терминал вместо привычного электричества? Возможно, я смогу получить карту сектора, узнать, где находятся выходы на поверхность, или выяснить, куда направлялся патруль Культа Крови.

Я подошел к ближайшей стойке и принялся внимательно ее осматривать. Потухшая сенсорная панель, ряды мертвых индикаторов, переплетения проводов… Взгляд зацепился за небольшое углубление чуть сбоку от экрана. Присмотревшись, я определил, что на стойке имеется порт, чья форма и размеры идеально совпадали с магическим камнем, встроенным в тыльную сторону Длани Разрушителя.

Я поднял левую руку и аккуратно вставил камень-накопитель в паз. Раздался тихий механический щелчок — артефакт встал как влитой.

— Ну, давай. Поговори со мной, — прошептал я и пустил по левой руке тонкий, контролируемый ручеек маны.

Раньше я бы просто влил энергию в надежде, что прибор оживет. Но сейчас тринадцать единиц Интеллекта позволили мне буквально почувствовать сопротивление мертвых цепей. Я дозировал ману так бережно, словно наливал воду в переполненный стакан, меняя частоту потока, чтобы не сжечь древние предохранители.

[-15 маны. Текущий запас: 105/120]

Внутри стойки что-то тихо гупнуло. По стеклу побежала сеть зеленых пикселей, складываясь в незнакомые геометрические символы. Камень в Длани слегка нагрелся, выступая в роли моста между моей магией и древней электроникой.

Внимание! Установлено сопряжение с изолированным узлом связи [Сектор 4-Б].Доступ к основной базе данных: Отказано (Требуется ключ-допуск Администратора Миров). Доступ к локальной телеметрии: Разрешен.

Стекло мигнуло, и прямо над консолью развернулась бледно-зеленая голографическая карта. Я жадно впился в нее глазами.

Это был трехмерный план бункера. Зал Картографа, из которого я сбежал, светился тусклым контуром далеко внизу. Моя текущая позиция мигала зеленой точкой в лабиринте узких технических рукавов. Но самое важное находилось выше.

Карта показывала, что основная транспортная шахта бункера — широкая артерия, ведущая на поверхность — была подсвечена тревожным багровым цветом. Там, судя по расходящимся волнам индикаторов, находился пробой внешнего контура. Именно через него сюда спускался Культ Крови. Идти туда означало выйти прямо на них.

Но здравый смысл помог мне вычленить на схеме еще одну деталь. Тонкая, едва заметная линия уходила от моего технического коридора в сторону, огибая основные залы, и вела к вертикальной шахте.

«Резервный грузовой подъемник. Сектор гидропоники».- надписи с иероглифов автоматически переводились на русский язык.

Он выходил на поверхность значительно восточнее основного входа, где-то в районе гиблых болот. И, судя по отсутствию красных маркеров, Культ Крови о нем не знал. Или просто не смог туда добраться из-за обвалов.

Я аккуратно разорвал контакт, отнимая Длань от слота. Голограмма мигнула и растаяла в воздухе, оставив после себя лишь запах озона.

План был готов. У меня есть чуть меньше девятнадцати часов до открытия Портала. И я проведу их не отсиживаясь в темном углу, ожидая, пока сектанты прочешут этот уровень, а двигаясь к резервному выходу. Если всё пройдет гладко, портал домой я открою уже на поверхности, вдыхая свежий воздух, а не вековую пыль.

Я перехватил ритуальный крисс, активировал «Скрытность» и скользнул обратно к узкому лазу под завалом. Пора убираться отсюда.

Коридор, ведущий от узла связи, закончился массивными двустворчатыми дверями. Когда-то на них красовался зеленый логотип — стилизованный росток, но сейчас металл был искорежен. Двери не закрылись до конца, заклинившие из-за невероятно толстого, покрытого жесткой корой корня, который пробил сталь пола и намертво вплелся в механизм.

Я протиснулся в щель, брезгливо стараясь не касаться пульсирующей древесины, и оказался по ту сторону.

На меня тут же навалилась душная, невероятно тяжелая атмосфера. Воздух был густым, как кисель. Он пах сладковатым гниением, озоном, химическими удобрениями и приторным, дурманящим ароматом какой-то экзотической пыльцы. Температура здесь была градусов на десять выше, чем в остальном бункере, а стопроцентная влажность мгновенно покрыла холодный металл Длани Разрушителя испариной.

Я по привычке мысленно потянулся к интерфейсу, чтобы активировать «Скрытность», но Система ответила тревожным миганием:

Внимание: Недостаточно теней для полного слияния с окружением. Активная фаза навыка «Скрытность» недоступна. Пассивное свойство «Контроль биоритмов» (скрытие пульса и дыхания) продолжает работу.

Я тихо выругался. Сектор представлял собой сюрреалистичное зрелище. Вообще, в классическом понимании, гидропоника — это технология выращивания растений без почвы. Абсолютно стерильная среда, где корни получают питательные вещества из специального водного раствора. Строгий климат-контроль, идеальные многоярусные стеллажи — выверенная ферма Первых, созданная для бесперебойной генерации еды и кислорода. Никакой грязи и сорняков.

Но спустя века без ухода и под излучением магического фона Иномирья, эта система сошла с ума.

Огромный многоярусный зал мутировал в непроходимые подземные джунгли. Искореженные стеллажи тонули в биомассе. И что самое скверное для моего стиля игры — здесь было слишком светло. Редкие уцелевшие ультрафиолетовые лампы заливали участки пола болезненным синим светом, но главным источником освещения служила сама мутировавшая флора: исполинские грибы и свисающие с потолка лианы со светящейся слизью источали фосфоресцирующее зеленоватое сияние.

Спрятаться в таких условиях было невозможно. Пришлось полагаться исключительно на свои одиннадцать единиц Ловкости. Я двигался короткими перебежками, полагаясь исключительно на одиннадцать единиц Ловкости. Балансируя на скользком от мха полу, я перешагивал через вздувшиеся, пульсирующие трубы, которые буквально срослись с плотью растений.

Внезапно интерфейс мигнул тусклым желтым светом — предупреждение об угрозе.

С потолка с резким свистом обрушилась зеленая плеть. Я инстинктивно ушел в перекат, и толстая лиана, покрытая жесткой, как панцирь, корой, с грохотом ударила в металлический пол там, где я стоял секунду назад.

Слепой отросток агрессивной флоры начал извиваться, нащупывая цель, а сверху с мерзким шелестом устремились еще три такие же плети.

Мои тринадцать единиц Интеллекта за долю секунды просчитали все варианты, и вывод был предельно ясен: я ничего не могу сделать этой флоре, не убив при этом себя.

Ударить «Шаром огня»? Пламя мгновенно сожрет кислород, а едкий дым выжжет мне легкие. Использовать «Льдинку»? Бесполезно замораживать ветку, когда на тебя падает всё дерево. Рубить криссом? Моих пяти единиц Силы банально не хватит, чтобы пробить эту древесную броню легким лезвием.

Биться с джунглями нельзя. Через них нужно прорываться.

Я одним слитным движением вогнал ритуальный крисс в ножны, освобождая руки. Пришло время выжать из своих одиннадцати единиц Ловкости абсолютно всё.

Я сорвался с места навстречу падающим лианам. Первые несколько метров дались легко — я скользил под извивающимися стеблями, отталкиваясь от труб и избегая кислотных луж. Но джунгли Первых были не просто набором сорняков, они обладали подобием коллективного разума. И сектор гидропоники окончательно проснулся.

С потолка рухнул целый водопад из шипастых лоз, перекрывая путь к отступлению. Светящиеся грибы на стенах замерцали с бешеной частотой.

Я попытался проскочить в узкую щель между двумя пульсирующими корнями, но Ловкость не спасла от банальной нехватки пространства. Справа с оглушительным свистом вылетела толстая, как корабельный канат, плеть.

Я успел лишь сгруппироваться. Удар пришелся по касательной в плечо, но силы в нем было столько, что меня буквально смело с ног.

[-14 Здоровья. Получен дробящий урон]Текущее Здоровье: [85/100]

Я кубарем покатился по скользкому мху, чудом не влетев в резервуар с химикатами. Вскочил на ноги, тяжело дыша. Плечо онемело, изорванная бригантина на месте удара окончательно превратилась в лохмотья.

Но флора не дала мне и секунды на передышку.

Крупные багровые бутоны, свисающие с покореженных стеллажей, внезапно раскрылись. Внутри вместо лепестков угрожающе пульсировали черные иглы. Я инстинктивно рванул в сторону, уходя в перекат, и в этот момент цветы «выстрелили».

Воздух наполнился сухим треском. Десятки шипов размером со средний гвоздь веером ударили по металлическому полу и стенам, высекая искры.

Я увернулся от основной массы, но избежать дробовика, стреляющего по площади, было невозможно. Несколько шипов с противным хрустом вонзились мне в бедро и предплечье.

[-6 Здоровья. Получен колющий урон][-8 Здоровья. Получен колющий урон]Текущее Здоровье: [71/100]

Я зашипел сквозь стиснутые зубы. Колючки жглись, словно были смазаны едкой смолой. Если я остановлюсь, чтобы их вытащить — меня сомнут и переварят.

— Давай, шевели ногами! — рыкнул я сам себе, срываясь на бег.

Это был танец на острие бритвы, где ставкой была моя жизнь. Слева ударила лоза — я подпрыгнул, пропуская ее под собой. Справа распустился очередной бутон-стрелок — я оттолкнулся от стены, уходя с линии огня, но один шип все же чиркнул по щеке, оставляя кровоточащую борозду.

[-3 Здоровья]Текущее Здоровье: [68/100]

Легкие горели от влажного, отравленного спорами воздуха. Ноги отяжелели. Еще один хлесткий удар лозы пришелся по спине, выбивая из меня воздух и снимая еще десяток очков здоровья. Я споткнулся, упал на одно колено, но, повинуясь дикому инстинкту выживания, рыбкой рванул вперед, ныряя под сплетение корней.

Сзади в то место, где я только что стоял, ударил град ядовитых игл.

Я кубарем выкатился из зарослей, проехал по гладкому, чистому металлу на животе еще пару метров и замер, судорожно хватая ртом воздух.

Надо мной больше ничего не свисало. Не было фосфоресцирующего света грибов.

Я с трудом перевернулся на спину, стирая с лица кровь пополам с едким растительным соком. Джунгли остались позади — они плотной, угрожающе пульсирующей стеной замерли в метре от меня. Словно сам металл этой зоны отторгал мутировавшую жизнь.

Текущее Здоровье: [58/100]

Половина шкалы здоровья сгорела за какую-то минуту бега. Я медленно, морщась от боли в пробитом шипами бедре, сел.

Передо мной находилась широкая площадка из матового сплава. В стену были вмонтированы колоссальные двустворчатые гермодвери. Желтая краска когда-то предупреждающей маркировки за прошедшие века потрескалась и во многих местах осыпалась до голого металла, оставляя лишь полустертое:

«ГРУЗ…В..Й ПОДЪ..МНИК № 4. ВЫХ..Д НА ПОВ..РХН..СТЬ».

Я вырвал из предплечья толстый черный шип, скрипнув зубами от боли, и со звоном отшвырнул его в сторону, как будто он был из металла.

В голове пульсировала мысль: 40 единиц маны. Всего 40 маны, и «Эхо Золотого Покрова» защитило бы меня от этих колючек и плетей. Почему я его не активировал?

Логика, а может и чутье подсказывало что это заклинание убило бы меня еще вернее, чем яд мутантов.

Во-первых, Золотой Покров — это яркий, сияющий барьер, который буквально фонит пространственной магией. В условиях этой сумасшедшей теплицы, где флора агрессивно реагирует на любые раздражители, активация Покрова сработала бы как сигнальная ракета. На меня бы сорвалось «агро» не пары случайных растений, на которые я наступил, а вообще всей биомассы в огромном зале.

Во-вторых, барьер лишь поглощает урон, но не уничтожает то, что атакует. Растревоженные джунгли не стали бы просто бить по щиту. Сотни толстых лиан со всех сторон облепили бы сияющую сферу, спеленали бы ее плотным коконом и начали давить. Они бы сжимали мой щит, пока его прочность не иссякла бы, а затем просто раздавили бы меня внутри, как ягоду.

Так что променять половину Здоровья на то, чтобы остаться незаметной, быстрой мишенью, было единственным верным решением.

Я перевел дыхание и, прихрамывая, поднялся на ноги. Жив. Теперь осталось только понять, как запустить эту древнюю махину и добраться до поверхности.

Слегка приволакивая пробитую ногу, подошел вплотную к циклопическим створкам. Вблизи они казались еще более монументальными — сплошной массив матового металла толщиной, наверное, с хорошее банковское хранилище. Ни ручек, ни вентилей ручного открытия. Я попытался разжать их, словно двери лифта, но сдвинуть их с места было так же легко, как толкать грузовик находящийся на ручнике.

Справа от гермодверей, в стену была вмонтирована массивная консоль управления. Смахнув с нее рукавом слой вековой пыли и содрав остатки высохшей лозы, я обнаружил широкую стеклянную панель и до боли знакомое углубление — паз под мой камень. Точно такой же, как в узле связи.

Логика подсказывала: этот бункер был единым организмом, и «Длань Разрушителя» служила к нему ключом.

Я поднял левую руку и аккуратно вставил тыльную сторону перчатки в паз. Магический камень вошел в углубление с глухим щелчком, намертво зафиксировав руку. Прикрыв глаза, я пустил по цепям артефакта тонкий ручеек маны, нащупывая «контакт» с древним механизмом.

[-15 маны. Текущий запас: 95/120]

Магический камень в Длани вспыхнул ровным синим светом. Консоль отозвалась низким гудением, экран мигнул, сбрасывая вековой сон, и засветился бледным желтым цветом.

По стеклу побежали строчки символов:

[ПРОВЕРКА СИСТЕМ… ОШИБКА.][ОСНОВНОЕ ПИТАНИЕ: ОТКЛЮЧЕНО.][ВНЕШНИЙ ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ: ОБНАРУЖЕН. СИНХРОНИЗАЦИЯ…][ГРУЗОВОЙ ПОДЪЕМНИК № 4. СТАТУС: ГОТОВНОСТЬ К ОТКРЫТИЮ.]

На экране загорелась крупная пиктограмма створок. Свободной правой рукой я без колебаний нажал на нее.

Где-то глубоко в шахте взревели исполинские электромоторы, пробужденные магическим импульсом. Звук был невероятно громким — скрежет ржавого металла и вой шестеренок эхом разнесся по всему сектору гидропоники. Джунгли за моей спиной пришли в бешенство, биолюминесцентные грибы вспыхнули нестерпимо ярко, но невидимая граница чистого металла их по-прежнему сдерживала.

Гермодвери дрогнули. С оглушительным скрежетом они начали медленно расползаться в стороны…

И вдруг гул моторов захлебнулся. Створки, разойдясь едва ли на ладонь, содрогнулись и встали намертво. Экран консоли заморгал тревожным красным:

[КРИТИЧЕСКОЕ ПАДЕНИЕ НАПРЯЖЕНИЯ!][НЕДОСТАТОЧНО ЭНЕРГИИ ДЛЯ РАБОТЫ ПРИВОДОВ.]

— Проклятье! — вырвалось у меня.

Ну конечно. Пятнадцать единиц маны. Я попытался завести карьерный самосвал батарейкой от часов. Тринадцать единиц Интеллекта позволили мне обмануть систему аутентификации, но физику обмануть нельзя — колоссальным механизмам нужна была грубая, первобытная мощь.

Я стиснул зубы.

— Хочешь энергии? Получай!

Я открыл магические шлюзы Длани Разрушителя на полную, вливая ману в терминал уже не тонким ручейком, а бурлящим, неконтролируемым потоком. Металл перчатки мгновенно раскалился, обжигая кожу даже через подкладку.

[-50 маны!]Текущий запас: [45/120]

Экран консоли полыхнул ослепительно белым. Умирающие моторы в шахте взревели с новой, пугающей силой. Пол под ногами затрясся так, словно началось землетрясение. Магия с треском пожиралась древними конденсаторами, преобразуясь в кинетическую энергию.

Створки подъемника рванули в стороны, срывая с петель вековую ржавчину. Они разошлись на пару метров и замерли — я сам резко оборвал поток маны, чувствуя накатывающую слабость от магического истощения.

[ВНИМАНИЕ: СВЯЗЬ ПРЕРВАНА]

Я выдернул дымящуюся Длань из паза и тяжело привалился к косяку открытой двери, жадно глотая воздух.

Здоровье — половина. Маны — едва треть. Я был выжат как лимон.

Но из образовавшегося проема пахнуло сухим, тянущим сквозняком и застарелой технической смазкой. Внутри находилась колоссальная, размером с хоккейную коробку, грузовая платформа. Абсолютно пустая, если не считать пары проржавевших погрузчиков в дальнем углу.

Я шагнул на ребристый пол подъемника. Никаких больше пряток по темным углам. Никакого ожидания отката Портала в окружении плотоядных мутантов и патрулей Культа. Это был мой прямой билет отсюда — путь на поверхность, подальше от проклятого бункера Первых.

Осталось только найти внутренний пульт управления и заставить эту махину поехать наверх.

Внутри платформы царил густой, осязаемый мрак. Только тусклый свет, падающий из открытых створок сектора гидропоники, выхватывал из темноты рифленый металлический пол и массивные силуэты двух проржавевших погрузчиков.

Я активировал на кончике пальца левой руки крошечную искру, тратя на нее драгоценные крупицы маны. Синеватый свет выхватил из темноты противоположную стену.

Там, по центру, располагалась внутренняя стойка управления. Я поспешил к ней, стараясь не опираться на пробитую ногу, которая при каждом шаге отзывалась тупой, пульсирующей болью.

Подойдя ближе, я глухо выругался. Главный пульт был неактивен. И не просто обесточен — вандалы Культа или время не пощадили его — экран был разбит в крошево, а на месте, где должен был находиться паз для универсального ключа или Длани, зияла черная дыра с вырванными с корнем, оплавленными проводами. Магию сюда вливать было бесполезно — цепи разорваны физически.

— Отлично. Просто великолепно, — прошипел я, осматривая искореженную панель. — Приехали.

Холодный разум, заставил меня прекратить панику и присмотреться к основанию пульта. Там, почти у самого пола, под слоем спрессованной пыли виднелся еда выпирающая металлическая деталь, покрытая выцветшими диагональными желто-черными полосами.

Я опустился на здоровое колено, подцепил край железки лезвием крисса и с силой рванул на себя. Металл со скрипом поддался, открывая внутренности какого-то механизма.

Никаких сенсоров и тонкой магии. Передо мной находился циклопический, покрытый густой смазкой Т-образный рычаг, а рядом с ним — грубый цилиндрический паз, окруженный медными контактами. Скорее всего это был аварийный способ запустить подьемник

Длань Разрушителя идеально подходила по размеру.

Я вогнал закованную в артефакт левую руку в паз по самое запястье. Медные контакты лязгнули, плотно обжимая металл перчатки.

Интерфейс Системы перед глазами мигнул красным:

[ВНИМАНИЕ! ПОДКЛЮЧЕН АВАРИЙНЫЙ КОНТУР.][ТРЕБУЕТСЯ ПУСКОВОЙ ИМПУЛЬС ДЛЯ РАЗБЛОКИРОВКИ МЕХАНИКИ.]

Я не стал раздумывать. Вся оставшаяся мана, кроме жалкого десятка единиц на крайний случай, хлынула в контакты.

[-35 маны! Текущий запас: 10/120]

Рычаг щелкнул, разблокируясь.

Я ухватился за него свободной правой рукой.

[ВНИМАНИЕ! АКТИВИРУЙТЕ РУЧНОЙ СТАРТЕР!]

— Ну давай же! — прорычал я и рванул Т-образную рукоять вверх.

Рычаг даже не шелохнулся. Пяти единиц Силы отчаянно не хватало, чтобы сдвинуть закисший за века механизм. Я стиснул зубы так, что они скрипнули, уперся здоровой ногой в стену, а пробитую левую подтянул под себя, игнорируя вспышку обжигающей боли.

Вложив в движение весь вес тела, всю злость на этот бункер, Вивисектора, Культ и саму Систему, я потянул рычаг на себя, закричав от натуги.

Что-то с оглушительным хрустом сорвалось. Рычаг со скрежетом пошел вверх и с тяжелым стуком зафиксировался в верхнем положении.

Где-то под полом платформы громыхнуло, прямо как-будто начал бурлить вулкан. Завыли резервные гидромоторы. Платформа вздрогнула так сильно, что я не удержался на ногах и завалился на спину, тяжело дыша.

Внешние гермодвери подъемника с лязгом начали сдвигаться, отсекая меня от безумных джунглей, Культа и мрака подземелий. А затем колоссальная кабина грузового лифта медленно, со скрежетом трущегося о направляющие металла, поползла вверх.

Я лежал на холодном рифленом полу, чувствуя, как вибрирует металл подо мной, и смотрел в потолок, где сквозь решетки пробивался тусклый свет аварийных ламп шахты.

Я ехал на поверхность.

9 февраля 2019 года

Подъем казался бесконечным. Махина из древнего сплава ползла вверх со скрипом, я так и лежал с закрытыми глазами, вспоминая Аню, как она там? Живет на Земле? Или так же ее занесло куда-то?

Температура в шахте, тем временем, с каждым десятком метров ощутимо падала. Ледяной ветер пробирался сквозь вентиляционные отверстия громадного лифта, охлаждая и без того промерзшее тело сквозь разодранную одежду, заставляя меня дрожать.

Наконец, где-то над головой раздался оглушительный металлический лязг. Платформа содрогнулась от мощного удара, так что я даже заметно подпрыгнул на метр вверх, лежа!

Внешние створки шахты со скрежетом разъехались в стороны, впуская внутрь потоки холодного, ночного ветра. Я с трудом поднялся на ноги, опираясь о стену кабины, и прищурился от резанувшего по глазам тусклого серого света.

Это была не столица — подъемник вывез меня в какой-то полуразрушенный ангар. Сквозь огромные провалы в проржавевшей крыше виднелось низкое, свинцовое небо чужого мира, из которого лил мелкий, вызывающий озноб, дождь. За широкими вломанными во внутрь воротами терминала угадывались остовы разрушенных каменных зданий — мертвый район, раскинувшийся на километры вокруг. Это были те самые Руины, о которых наемники в таверне говорили только шепотом.

Холодная логика подсказывала, что нужно сделать перерыв, восстановиться, а не выходить на улицы, где возможно будет полным полно врагов. Маны почти нет. Разорванное бедро при каждом шаге отзывается пульсирующей болью, а сил едва хватит, чтобы удержать в руке кинжал.

Я, хромая, выбрался из кабины подъемника на промерзший бетонный пол. В паре десятков метров от шахты возвышалась гора древних, намертво сварившихся от ржавчины металлических контейнеров. Между ними образовалась глубокая, защищенная от ледяного ветра ниша — идеальная нора для раненого зверя.

Стараясь ступать бесшумно, я добрался до укрытия, протиснулся в узкую щель и тяжело осел на землю, привалившись спиной к холодному металлу. Сюда не попадали капли дождя, а массивные стенки надежно скрывали меня с трех сторон

Я вызвал интерфейс. До возможности безопасно открыть Портал оставалось чуть больше семнадцати часов.

[Текущее Здоровье: 55/100.][Внимание: Наложен эффект «Слабое отравление (Токсин флоры)». Регенерация приостановлена.]

Кожа вокруг проколов на бедре вздулась и приобрела нездоровый фиолетовый оттенок. Значит, шипы все-таки были ядовиты. Смерть мне не грозила, но здоровье перестало восстанавливаться, а тело начало бить мелкой лихорадкой.

Нужно было согреться. Разводить костер — чистое самоубийство. Запах дыма и свет в мертвых руинах сработают как маяк для любой твари или патруля в радиусе километра.

Интуиция подсказала нестандартное решение. Я огляделся и подобрал с пола увесистый кусок ржавой арматуры. Зажав его в левой руке, закованной в «Длань Разрушителя», я прикрыл глаза и направил в артефакт жалкие крохи оставшейся энергии.

[-8 маны. Текущий запас: 2/120]

Я не стал формировать заклинание. Я просто пустил магию в железяку, желая чтобы она нагрелась, Металл перчатки нагрелся, передавая тепло ржавому пруту. Через несколько секунд арматура раскалилась докрасна, не давая ни дыма, ни яркого света.

Я положил импровизированную грелку на бетон между подошвами ботинок и накрыл ее полами какой-то драной дерюги, вывалившейся из контейнера надо мной, создавая под одеждой замкнутый тепловой купол. Спасительное тепло медленно поползло вверх по озябшему телу.

Ночь в Руинах опустилась стремительно, словно кто-то выключил рубильник. Вой ветра усилился.

Я проспал под дерюгой примерно пять часов, когда посторонний звук заставил меня открыть глаза.

Цок-цок-цок. Звук похожий на топот лошадей раздавался не так далеко от моей лежки.

Я затаил дыхание, до боли сжав рукоять крисса. Пассивный «Контроль биоритмов» Скрытности, как и сам навык заработали по моей воле, дыхание и стук моего сердца теперь невозможно отследить.

Сквозь щель между контейнерами я увидел смазанные тени. Три массивные, сгорбленные фигуры, отдаленно напоминающие гиен, но размером с хорошего теленка. Их шкуры были покрыты костяными наростами, а в глазницах тлело голодное желтое свечение. Стая остановилась метрах в тридцати от моего укрытия. Вожак втянул носом морозный воздух, повернув уродливую морду в сторону грузового подъемника.

Кровь застучала в висках. Если они возьмут след, мне конец — без маны и с пробитой ногой я не справлюсь даже с одной такой тварью. Но пассивный навык Скрытности сделал свое дело. Мой запах слился с ароматом ржавчины и вековой пыли. Вожак глухо рыкнул, и стая, потеряв интерес, растворилась в снежной пелене, видимо потеряв след от лифта и решив, что “еда” уже убежала куда-то вдаль.

Оставшиеся часы слились в бесконечную, изматывающую пытку холодом и ожиданием. Я то проваливался в тяжелое забытье, то вздрагивал от каждого шороха. Раскаленная арматура давно остыла, но я не мог позволить себе тратить восстанавливающуюся ману — она могла понадобиться для экстренного боя.

Когда интерфейс наконец мигнул приятным золотистым светом, сквозь дыры в крыше ангара уже пробивался бледный рассвет.

Системное уведомление: Исключительная способность «Портал в Иное Измерение». восстановлена

Я судорожно выдохнул, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы облегчения. Выжил.

С трудом поднявшись на затекших, непослушных ногах, я вытянул руку вперед и мысленно потянулся к долгожданной способности. Воздух передо мной дрогнул, пошел рябью, и с тихим треском пространство разорвалось, открывая воронку Портала.

Оттуда пахнуло знакомым запахом сырости, автомобильного выхлопа и мокрого асфальта.

Шаг сквозь слюдяную пленку разлома дался тяжело. Пространство на миг сжалось, выдавив из легких весь воздух, а затем меня с силой выплюнуло на твердую, ровную поверхность. Портал за спиной тут же схлопнулся с сухим треском.

Вместо ожидаемой тесноты родной подворотни или знакомого полумрака собственной квартиры меня со всех сторон ударил ледяной, пронизывающий ветер. Он выл так яростно, словно я оказался на вершине горы.

Я пошатнулся на пробитой ноге и рефлекторно опустился на колено, вцепившись пальцами в гладкое, чуть влажное покрытие. Это был не асфальт. Бетон и гидроизоляция.

Сквозь свист ветра пробивался далекий, непрерывный гул огромного мегаполиса — тот самый фоновый шум миллионов машин и людей, но сейчас он доносился откуда-то снизу. Очень глубоко снизу.

Я медленно поднялся, ежась от пробирающего до костей холода, и подошел к краю. От того, что я увидел, перехватило дыхание.

Подо мной расстилалось бескрайнее море огней. Бесконечная пульсирующая сеть проспектов, переплетенных эстакад и светящихся окон уходила за горизонт, теряясь в ночной дымке. Я находился на немыслимой, головокружительной высоте, стоя на плоской крыше исполинского стеклянного небоскреба.

Развернувшись, чтобы хоть как-то сориентироваться, я увидел массивную техническую надстройку — крытый спуск с крыши, ведущий к стальным дверям. А над ним, подсвеченная холодным архитектурным неоном, гордо сияла гигантская надпись:

«БАШНЯ ФЕДЕРАЦИЯ»

Москва. Меня закинуло в деловой центр Москвы. Почти полторы тысячи километров от моего родного Челябинска.

Логика тут же забила тревогу, анализируя ситуацию. Координаты Изначальной Земли, которые Макс вытащил из терминала Первых, действительно привели меня домой, в мой родной мир. Но пространственная привязка оказалась неточной. Ошибка в древних алгоритмах? Или за те дни, что я провел в Иномирье, Земля просто сместилась в космическом пространстве, и портал открылся с погрешностью?

Впрочем, сейчас это было неважно. Главное — я дома. На Земле.

Я оглядел себя и нервно усмехнулся. Я стоял на крыше одного из самых пафосных небоскребов столицы в изорванной, пропитанной кровью и зеленой слизью бригантине. На бедре, где под тканью пульсировал яд мутировавших растений, запеклась корка грязи. На поясе висел ритуальный крисс чужого мира, а левая рука была закована в громоздкий металлический артефакт мертвой цивилизации.

Интуиция подсказывала: нужно срочно убираться с открытой крыши. Если меня в таком виде засекут камеры видеонаблюдения или служба безопасности башни, объяснять происхождение Длани Разрушителя придется в отделении полиции. А оттуда — прямая дорога в психиатрическую клинику или в лаборатории спецслужб, откуда меня уже никакая Система не вытащит.

Я плотнее запахнул лохмотья куртки, стараясь скрыть оружие, и, прихрамывая, направился к технической двери спуска, молясь, чтобы она не была заперта на магнитный замок.

6 февраля 2019 года

Анна

Щелчок проворачиваемого в замке ключа прозвучал для меня как выстрел стартового пистолета. Я подскочила с края ванны, едва не поскользнувшись на влажном кафеле, и судорожно схватила висящий на крючке теплый махровый халат. Тот самый, с глубокими накладными карманами по бокам.

— Аня, я дома! — раздался из коридора усталый голос мамы. Зашуршали снимаемые зимние сапоги. — Борщ выключила? Пахнет на весь подъезд.

— Да, мам, всё готово! — крикнула я в ответ, торопливо запахивая полы халата и пытаясь унять всё еще дрожащие после утреннего шока руки.

Уже через пару минут мы сидели на тесной кухне. Мама уплетала суп, жалуясь на непослушных учеников и тяжелую смену, а я смотрела на нее и физически не могла сосредоточиться на словах. Прямо над макушкой самого близкого мне человека, идеальным белым шрифтом, висела полупрозрачная строка:

Мария Линк. Уровень: 1.

Никаких навесных замков, как у Артёма. Обычный человек. Интерфейс, судя по всему, безжалостно сортировал мир на «оцифрованных» и обычных смертных.

Дождавшись, пока мама уйдет в свою комнату проверять тетради перед дополнительными занятиями, я вернулась в ванную и плотно прикрыла дверь. Мой резерв маны давно восстановился до максимальных 60 единиц. Я сунула руки в карманы халата, прикрыла глаза и мысленно потянулась к открытому за Универсальное Очко умению «Первая помощь».

[-53 маны. Текущий запас: 7/60]

В правом кармане внезапно образовалась тяжесть. Я с замиранием сердца опустила туда руку… и вытащила абсолютно реальный, туго свернутый эластичный бинт и пластиковый флакончик с перекисью водорода.

Магия. Настоящая, материальная магия, созданная из какой-то мистической энергии моего тела прямо из воздуха.

Я присела на закрытую крышку унитаза, ошарашенно вертя в руках холодный пластик флакона. Если я теперь Целитель, то как мне развиваться дальше? Артём упомянул, что чинит компьютеры, но при этом спас меня с невероятной реакцией и имел скрытый статус. Чтобы получать новые навыки и не быть беспомощной, нужен опыт. В моей таблице характеристик упрямо светилось: Опыт: 0/40.

Где брать опыт медсестре-знахарке? Очевидно — лечить людей.

Я нахмурилась, выстраивая в голове логическую цепочку. Мой мозг после получения интерфейса, работал с пугающей ясностью. До конца законного отпуска оставалась еще целая неделя, но сидеть дома, стирать вещи и варить супы, когда у меня в руках буквально инструмент для мгновенного спасения жизней, казалось преступлением. К тому же, я должна выяснить, кто такой Артём на самом деле.

Перед глазами мелодично звякнуло системное уведомление, разворачиваясь в воздухе золотистым окном:

Получено классовое задание: «Практика милосердия».

Успешно применить медицинские или магические навыки для исцеления 5 разных пациентов.

50 ед. опыта, +1 к Мудрости.

Решение созрело мгновенно. Завтра утром я еду в свою больницу. Скажу заведующему, что устала отдыхать и готова выйти в лабораторию раньше срока. Лаборанту всегда найдется работа с бесконечным потоком пациентов, а уж незаметно применить «Заживление легких ран» при заборе крови не составит никакого труда.

Больничный коридор встретил меня привычным коктейлем из запахов хлорки, спирта и эдакого непередаваемого запаха старых людей. До конца законного отпуска оставалась еще неделя, но сидеть дома, глядя в потолок и тем более когда у меня появился дар, я физически не могла.

Заведующий лабораторией, Сергей Петрович, только удивленно приподнял кустистые брови, когда я без стука вошла в его кабинет:

— Линк? Ты же до следующего понедельника гуляешь.

— Скучно дома, Сергей Петрович. Руки чешутся поработать, — выпалила я, на ходу натягивая накрахмаленный белый халат.

— Ну надо же, сознательность какая, — хмыкнул он. — Ладно, раз пришла — марш в процедурный. Там утренний забор крови, Светка одна зашивается, пациенты уже в очереди друг на друга волком смотрят.

Я поправила бейдж и шагнула в процедурный кабинет, вход в который был прямо из кабинета заведующего. В карманах халата валялись скарификаторы, какие то спонжики, что я оставила неделю назад. Хотелось выполнить первый квест и получить какой то прогресс в своем развитии

Первой в кресло тяжело опустилась пожилая женщина с одышкой. Над ее седым пучком мягко светилось: Валентина Ивановна (Ур. 1)

Я дала женщине задание “поработать кулачком”, пока накладывала жгут на предплечье, взгляд зацепился за тыльную сторону ее ладони. Глубокая свежая царапина от кошачьего когтя — воспаленная, с красными припухшими краями.

«Заживление легких ран», — мысленно позвала я, фиксируя вену пальцами в резиновой перчатке.

Женщина, от неожиданной прохлады дернулась, как от озноба, но тут же взяла себя в руки.

[-20 маны. Текущий запас: 40/60]Умение «Заживление легких ран» успешно применено.

Багровая краснота сошла прямо на глазах, края ранки стянулись в едва заметную тонкую розовую полоску. В этот момент игла вошла в вену, забирая кровь в вакуумную пробирку.

Прогресс задания «Практика милосердия»: [1/5]Получено опыта: +10 ед. [10/40]

Сердце пропустило удар. Сработало! Система действительно засчитывала тайное лечение за полноценное действие, начисляя драгоценные крупицы опыта.

Следующие сорок минут потянулись непрерывной вереницей лиц, ампул и шприцев. Потраченная мана восстанавливалась каждые тридцать секунд по три единицы за раз, вызывая приятное покалывание на кончиках пальцев. После траты маны у меня возникала легкая слабость, когда я тратила ее больше половины на меня накатывала усталость, поэтому я не допускала опускания синей полоски меньше 20 единиц.

Молодой парень с ободранными костяшками после вчерашней драки (минус 20 маны, чистая ровная кожа). Прогресс: [2/5]. Получено опыта: +10 ед. [20/40]

Маленькая девочка, пришедшая с мамой, испуганно плакала из-за содранной на коленке корки. Одно мимолетное поглаживание по ножке через колготки — и ссадина затянулась без следа. Прогресс: [3/5]. Получено опыта: +10 ед. [30/40]

Все пациенты реагировали примерно одинаково — они не замечали эффекта, только вздрагивали, лишь девочка практически сразу перестав плакать, начала почесывать коленку.

К десятому пациенту в коридоре поднялся шум. Дверь кабинета рывком распахнулась, и на пороге появился плотник из хозяйственного блока больницы. Мужчина тяжело опирался на плечо санитара, волоча за собой правую ногу и глухо матерясь сквозь зубы.

Над его головой висела строчка: Михаил Агутин (Ур. 1). Статус: «Травма сустава, закрытый вывих».

— Линк, подсоби! — крикнул санитар. — Со стремянки рухнул, пока плафон в подвале менял. Хирург на экстренной операции, травматолог на пятиминутке, мужик от боли загибается!

Михаила усадили на кушетку. Голеностоп распух до синевы, связки неестественно натянулись — типичный тяжелый вывих, требующий вправления и гипса.

Мой текущий резерв маны как раз вернулся к отметке [50/60]. «Лечение легких травм» требовало сорок пять единиц. Почти весь мой запас. Но оставлять человека корчиться от боли, когда в моих руках была сила снять ее за секунду, казалось дикостью.

— Тихо, не дергайтесь, я просто посмотрю связки, — негромко сказала я, опускаясь на колено перед кушеткой и одевая перчатки

Пальцы легли на горячую, пульсирующую от отека кожу. Я закрыла глаза, мысленно активируя лечение, навык сработал, у меня в груди появилось чувство наполненности и, повинуясь интуиции, я направила эту энергию на голеностоп человека. При этом я взяла его ступню двумя руками и резко вывернула.

[-45 маны. Текущий запас: 5/60]Применено умение «Лечение легких травм (Ур. 1)». Перезарядка навыка: 40 минут.

— Епть…Ауч — вскрикнул Михаил.

Под моими ладонями глухо, мягко хрустнуло, вставая на место. Синий отек сошел почти на нет за пару секунд, будто его стерли мокрой тряпкой. Мужчина резко вдохнул, замер и с недоверием посмотрел на свою ногу:

— Э… сестричка… а чё, уже всё? Она ж… не болит совсем.

— Был всего лишь мышечный спазм, — соврала я, с трудом поднимаясь на ноги. От резкого слива почти всей маны в висках слегка загудело, накатила короткая волна дурноты. — Но к хирургу все равно покажитесь, когда освободится.

Прогресс задания «Практика милосердия»: [4/5]Получено опыта: +10 ед. [40/40]

Перед глазами мягко вспыхнули золотые строчки, заставив меня судорожно сглотнуть:

Поздравляем! Вы достигли 2-го уровня!Внимание: Мана и Выносливость полностью восстановлены.Получено свободных очков характеристик: +2.Текущий опыт: [0/350].

Тело мгновенно наполнилось легкостью, головная боль от магического истощения растаяла без следа, а в правом нижнем углу интерфейса планка резерва маны скакнула вверх: [70/70].

Я оперлась о медицинский столик, глядя на свои руки в тонком латексе. Всего пять часов в обычной городской больнице — и я перешагнула барьер первого уровня. Но следующий шаг — триста пятьдесят очков. Теперь обычными мелкими царапинами не обойтись.

В кармане завибрировал телефон. На экране высветился незнакомый городской номер с московским кодом.

Я стащила резиновую перчатку, бросила ее в урну для медицинских отходов и торопливо провела пальцем по экрану.

— Алло?

— Анна Линк? — голос в трубке звучал глухо, с характерным металлическим дребезжанием, будто звонили из какого-то бункера. Мужчина говорил быстро, на заднем плане отчетливо слышался низкий гул то ли вентилятора, то ли холодильника.

— Да, это я, — я инстинктивно понизила голос, прикрывая ладонью микрофон и оглядываясь на дверь процедурной. — Кто это?

— Меня зовут Дмитрий. Перезванивать не пытайся — не дозвонишься — поверь мне. У меня мало времени, такое общение обходится дорого, так что слушай внимательно и не перебивай.

По спине пробежал неприятный холодок. Откуда у незнакомца мой номер, почему он говорит про дорогое общение — он что в роуминге? Почему от его тона пробегают мурашки по всему телу?

— Если это соцопрос или реклама… — начала я.

— Ты Целитель второго уровня, класс «Знахарка». Базовый пул маны сейчас семьдесят единиц. Пять минут назад взяла уровень на травме сустава, потратив сорок пять маны на «Лечение легких травм». Верно?

Воздух застрял у меня в горле, слюна попала не в то горло и я закашлялась. Пальцы сжали телефон так, что побелели костяшки.

— Откуда… кто вы такой?! Вы из тех, кто устроил эту чертовщину?!

— Я тот, кто пытается помочь вам, пока ваши мозги не превратились в биомусор, — жестко отрезал Дмитрий. На той стороне застучали клавиши нажимаемой клавиатуры. — Вы все думаете, что получили волшебную силу, но на самом деле вас подключили к протоколу перевода чужой реальности. И прямо сейчас один из ваших — тот самый, кто вытащил тебя вчера из-под колес поезда — балансирует на грани уничтожения.

— Артём? — сердце ухнуло куда-то в желудок. Перед глазами всплыло его лицо, когда он навалился на лом у рельсов, и то, как бережно он нес меня на руках. — Что с ним?! Он жив?!

— Пока жив, — сухо отозвался Дмитрий. — Но этот идиот только что провалился в разлом и улетел в Иномирье. Понимаешь, о чем я? Он не в Челябинске. Он на физическом слое чужой реальности. И у него очень не обычный класс, он способен отматывать время вспять, а так же проживать один и тот же день используя очки возврата. Он уже сжег все очки когда спасал тебя от глупой смерти. Одно у него откатилось не так давно, но он может слить его если полезет в закрытые сектора бункера Первых.

— Какое Иномирье?! Какие сектора?! Вы можете говорить по-человечески?! — я перешла на шёпот, чувствуя, как паника снова подступает к горлу. — Где он сейчас?!

— В аду он сейчас. Но у него есть таймер восстановления портала. Через двое суток Система выбросит его обратно на Землю. И выбросит не в Челябинск, а туда, куда ляжет пространственная погрешность. Вопрос в том, в каком виде он вернется. Если с оторванными конечностями или заражением мутагенами, обычные врачи ему не помогут. Его просто вскроют в закрытом институте.

Дмитрий сделал паузу, было слышно, как он шумно хлебнул что-то горячее из кружки.

— Ты единственный легальный Целитель в радиусе тысячи километров с достаточным потенциалом характеристик. Координаты точки выхода Артема, я скину тебе сообщением, когда зафиксирую стабилизацию его хроно-следа. Но чтобы вытащить его с того света, твоего второго уровня и жалких семидесяти маны не хватит.

— Что я должна сделать? — спросила я, с удивлением понимая, что дрожь в коленях сменилась странной, холодной решимостью.

— Качайся, Линк. Добирай опыт до третьего уровня, копи Универсальные Очки. Ищи пациентов с тяжелыми случаями, открывай ветку очищения от токсинов. Если Артём сдохнет окончательно, закрытый контур Системы начнет схлопываться, и по цепочке выбьет всех, кто был с ним синхронизирован. Включая тебя. У тебя плюс-минус сорок восемь часов.

В трубке раздались короткие гудки.

Я медленно опустила руку со смартфоном. На экране высветился входящий текст с засекреченного номера:

«Москва, Пресненская наб., комплекс Сити. Башня Федерация. 8 февраля, утро. Готовь бинты, Знахарка».

В этот момент в процедурный заглянула взмыленная медсестра Света: — Анька, ты чего застыла?! Там со стройки троих привезли, леса рухнули! Хирургия забита, нам в перевязочную тяжелых с открытыми переломами спускают!

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как под кожей приятно покалывает восстанавливается мана, и шагнула к двери.

— Иду, Света. Начнем с самых тяжелых.

6 февраля 2019 года

Анна

К двум часам дня больничный коридор превратился в конвейер человеческой боли.

Слухи о том, что в травматологическом отделении творится аншлаг, быстро разлетелись по корпусам: «Скорая» скидывала к нам всё, что не успевала переварить городская хирургия и травматология. Я уже не думала об усталости, не думала о том, что я как бы нахожусь еще в отпуске, я не могла не помочь пациентам. Каждые тридцать секунд Системный таймер отсчитывал порцию восстановившейся маны, отзываясь мягким покалыванием на кончиках пальцев, и я тут же пускала ее в дело.

За последний час со стройки привезли 45 пациентов. Где-то обрушились леса, где то стена, где то провалился пол. Судя по новостям из коридора — стройка дома где то на Кулибина шла не по плану и горе строители не использовали никаких средств защиты, даже каски не надевали.

Не знаю зачем интерфейс дал мне навык с появлением бинтов, но я все время помогала людям лечением, сразу же как у меня появлялось достаточно маны, бинты пока использовать не приходилось.

Меня попросили ассестировать хирургу, который зашивался и попросту не успевал помочь всем. Пока он накладывал швы мужчине с глубоким рассечением предплечья, я, якобы ассистируя и прижимая марлевый тампон, пустила сквозь пальцы заклинание «Заживления легких ран». Капилляры стянулись, края раны побледнели, избавив пациента от лишних двух стежков.

[-20 маны. Текущий запас: 65/85]

Получено опыта: +15 ед. [145/350]

Через час привезли женщину с рваной раной голени — упала на обледенелых ступенях магазина, напоровшись на металлический профиль. Грязь, ржавчина, риск тяжелого воспаления. Очищающей магии у меня не существовало в помине, поэтому я работала руками: промывала ткани антисептиком, вымывала сор, а затем сунула руку в карман халата.

— Первая помощь.

[-53 маны. Текущий запас: 17/85]

Пальцы нащупали в глубине кармана только что сотворенный Системой стерильный бинт с перекисью водорода. Я залила рану средством, плотно обмотала бинтом а затем, прямо по верх бинта применила свою магию.

К пяти вечера от постоянных просадок маны к опасной границе перед глазами плыли серые круги, накатывала тяжелая глухая тошнота. Но шкала упорно ползла к финалу. Еще двое пациентов с сильными ушибами и рассечениями дали по пятнадцать очков, подняв планку до [305/350].

Не хватало совсем немного.

Финальную точку поставил девятилетний мальчишка, которого отец в панике принес на руках: закрытый вывих плеча после падения с ледяной горки, слезы в три ручья и крик на весь коридор. Время отката «Лечения легких травм» как раз истекло.

Заслонив ребенка спиной под предлогом пальпации сустава, я мягко обхватила плечо обеими руками, направляя сорок пять единиц маны точно в смещенную головку кости.

Глухой, мягкий щелчок. Резкий всхлип мальчика — и наступила тишина. Сустав безболезненно встал на место..

[-45 маны. Текущий запас: 8/70]

Применено умение «Лечение легких травм (Ур. 1)».

Травма устранена. Получено опыта: +45 ед. [350/350]

Перед глазами мягко вспыхнули золотистые строки:

Поздравляем! Вы достигли 3-го уровня!

Мана и Выносливость полностью восстановлены.

Максимальный запас маны увеличен: [70 ➔ 80].

Получено свободных очков характеристик: +2.

Получено Универсальных Очков Навыков: +1.

Текущий опыт: [0/800].

Свежая волна энергии смыла дурноту и ломоту в висках. Пул маны заполнился до новой отметки — ровно восемьдесят единиц.

Я стянула перчатки, бросила их в урну и заперлась в кабинете, в коридоре сказав что у меня десятиминутный перерыв.

Вот оно. Второе за все время Универсальное Очко Навыков. Теперь я могла взять то, о чем говорил Дмитрий.

Я мысленно открыла древо класса «Знахарка». Из доступных веток зеленоватым свечением пульсировала строка:

(Требование: 3 ур.). Нейтрализует органические яды, токсины, мутагенные осадки и продукты распада чужеродной магии. Затраты: 35 маны.

«Изучить», — мысленно подтвердила я.

В ладони разлился странный ментоловый холод.

Потрачено: 1 Универсальное Очко Навыков.

Получено активное умение: «Очищение скверны (Ур. 1)».

Теперь, если Артём вернется отравленным или зараженным дрянью из Иномирья, я смогу выжечь ее из его крови.

Я достала смартфон и открыла расписание поездов.

Слова куратора звенели в ушах: «Москва. Башня Федерация. 8 февраля, утро. У тебя плюс-минус сорок восемь часов».

Сегодня вечер шестого. Самый быстрый поезд из Челябинска до Казанского вокзала идет тридцать пять часов. Если выехать в ночь, я прибуду в столицу ровно утром восьмого февраля.

Палец нажал кнопку покупки билета. С карты ушли последние сбережения.

Поезд 013У «Южный Урал». Отправление: 23:40(Время местное). 6 февраля, Челябинск-Главный

Весь оставшийся день прошел на взводе — прием пациентов мной не по профилю, их лечение, я набрала половину опыта до четвертого уровня, отработала бесплатно до шести вечера и сказала заведующему что до конца отпуска меня могут не ждать.

Колеса поезда мерно отстукивали глухой ритм на стыках рельсов: тук-тук… тук-тук. За запотевшим двойным стеклом вагона проплывала бесконечная глухая уральская тайга, укутанная февральской метелью и тьмой.

В купе спали двое попутчиков — пожилая пара, мирно посапывавшая на нижних полках под мерное покачивание состава. Я сидела наверху, подогнув колени к груди и укутавшись в казенное колючее одеяло.

Свет в вагоне давно перевели в ночной режим, оставив лишь тусклую синюю подсветку над дверью. Но передо мной горел собственный, видимый только мне экран.

В правом верхнем углу интерфейса тихо мерцало напоминание:

Доступно свободных очков характеристик: 4.

Текущий уровень: 3.

Мана: [80/80].

Целых четыре очка. За второй уровень я их так и не тронула, отложив на крайний случай, а за третий капнуло еще два. Я никогда раньше не имела опыта с играми, не читала каких-то книжек про игры, даже не знаю как разумно эти очки вкладывать

Куда их вложить?

Сила и Ловкость мне, как полевому лекарю, давали минимум пользы: махать мечом или акробатически уворачиваться от стрел я все равно не умела, а лезть в ближний бой к тварям из чужих миров — верное самоубийство.

Оставались три ключевых параметра: Интеллект, Мудрость и Выносливость

Свет в вагоне приглушили. Синеватый, тусклый свет вызывал тени от столбов за окном, поезд был самым современным — мне повезло. Биотуалет, розетки, новые купе. Только полки были короткими. За окном вагона окончательно стемнело: морозные перелески и редкие полустанки слились в сплошную темную стену, лишь изредка взрезаемую желтыми огнями фонарей и короткими вспышками встречных товарняков.

Я лежала на своей полке, подтянув казенное шерстяное одеяло до самого подбородка, и слушала, как мерно постукивают колеса на стыках рельсов.

В вагоне наконец затихли. Дед Петр аккуратно свернул газету, спрятал остатки пирожков и помог бабушке Марье устроиться на ночлег, тихонько пожелав мне доброй ночи. Воздух остывал, от заиндевевшего стекла тянуло легким морозным сквозняком, но внутри еще держалось тепло от недавнего чаепития.

Тук-тук… тук-тук…

Этот ритм вытеснил лишний шум из головы. Впервые за последние дни тревога отступила, уступая место усталости, стук колес постепенно тянул меня в страну Морфея, поезд нес меня вперед через ночную мглу на встречу Артему…

Тук-тук… тук-тук…

Я закрыла глаза и позволила себе провалиться в глубокий сон без сновидений.

Проснулась я от свиста тормозов и глухого лязга автосцепки.

Вагон вздрогнул. Сквозь щель между шторой и оконной рамой пробивался уже не холодный лунный свет, а мутно-рыжее зарево сотен электрических огней. Москва.

В проходе зашуршали куртки, кто-то нетерпеливо звякнул замком чемодана, послышался бодрый голос проводницы: — Граждане пассажиры, готовим постельное белье! Стоянка сорок минут, Казанский Вокзал!

Я легко соскользнула с полки, поправила свитер и накинула куртку. Дед Петр уже стоял в проходе, придерживая тяжелый брезентовый баул, а бабушка Марья торопливо завязывала теплый шерстяной платок.

— Ну что, Анюта, доехали? — старик подмигнул мне, поправляя воротник. — Гляди в оба на вокзале, карманы береги. И главное — за человека своего держись, коли нашла.

— Обязательно, деда. Спасибо вам. За чай, за разговор… за всё.

Бабушка сжала мою ладонь своей мягкой, теплой рукой: — С Богом, девочка. Пусть всё у тебя сладится.

Поезд плавно замер, и тяжелые тамбурные двери с грохотом распахнулись.

В лицо ударил сырой, пахнущий гарью и антигололедными реагентами столичный воздух. Плотная толпа пассажиров подхватила меня и вынесла на заснеженный перрон Казанского вокзала.

Над головой гудели громкоговорители, объявляя прибытия и отправления, под подошвами сапог хрустела серая ледяная каша. Я остановилась возле массивной гранитной колонны, достала телефон и включила экран.

Мобилка показывала 8.43 утра (МСК):

Я глубоко вдохнула морозный воздух, затянула шарф потуже и открыла приложение такси и дрожащими от мороза пальцами вбила адрес. Приложение пару секунд покрутило колесико загрузки и выдало: «Белый Haval В564КМ 797, подача через 7 минут. Парковка у выхода № 2».

Поправив рюкзак на плече, я обогнула здание вокзала и выбралась к зоне посадки. Ветер со стороны Комсомольской площади хлестал по щекам мелкой ледяной крупой, но я даже не чувствовала холода.

Машина подкатила быстро, осторожно протискиваясь сквозь плотный ряд других желтых и белых авто. Я скользнула на заднее сиденье, с облегчением захлопнув тяжелую дверь и отсекая вокзальный гул. В салоне тихо играло радио, тепло и сухо пахло кофе и дешевым цитрусовым одеколоном.

— В Сити, верно? — уточнил водитель, мельком глянув в зеркало заднего вида.

— Да, к «Федерации», пожалуйста.

— Понял, поедем по Садовому, там пока посвободнее, — кивнул он, трогаясь с места.

Машина вырулила с парковки и плавно влилась в серый, утренний поток машин, унося меня сквозь заснеженную Москву навстречу башням Сити и человеку, который мне не безразличен. За запотевшим боковым стеклом медленно просыпалась хмурая февральская Москва. Свинцовое небо висело так низко, что казалось, верхушки сталинских высоток царапают его шпилями. Внизу бесконечной вереницей тянулись тяжелые гранитные фасады, неоновые вывески кофеен, едва пробивающиеся сквозь серую утреннюю изморось, и плотные шеренги спешащих людей в темных пуховиках, прячущих лица от колючего ветра. Дороги уже были усыпаны рыжеватым реагентом, предотвращающим аварии, с шумом летевшей из-под колес соседних кроссоверов.

Водитель — мужчина лет сорока пяти с усталыми глазами и аккуратно подстриженной седеющей бородкой — бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида.

— Впервые в столице или по делам? — негромко поинтересовался он, перестраиваясь в левый ряд. — На вокзале вид у вас был потерянный, будто на Марс приземлились.

— Проездом, — стараясь звучать как можно ровнее, ответила я. — Город совсем не знаю, в метро побоялась, не понятно на какую ветку и какой поезд садиться.

— И правильно сделали, в час пик там мясорубка, — хмыкнул он, барабаня пальцами по оплетке руля. — В Сити вообще лучше на колесах соваться, пока кольцевые не встали намертво. Хотя там, среди этих стекляшек, свой отдельный мир. Муравейник в сто этажей почти.

После крепкого, глубокого сна под мерный перестук колес в поезде голова была свежей и ясной, а тело полно сил. Но организму требовалось горючее: бабушкины вечерние пирожки давно переварились, и перед ответственной встречей нужно было нормально подкрепиться, чтобы запаса энергии хватило на весь день.

На Садовом кольце, прямо перед поворотом в сторону набережной, поток машин замедлился у череды уютных кирпичных особнячков. Мой взгляд зацепился за теплую витрину с мягким желтым светом и деревянной вывеской: «Штолле».

— Извините, — обратилась я к водителю, подавшись чуть вперед. — Вы не могли бы притормозить вот здесь на пару минут? Нужно перекусить перед встречей, а то в этих башнях потом и чай попить некогда будет.

Водитель бросил взгляд на навигатор, оценивая затор впереди, и кивнул: — Давай, девушка, только шустро, тут под камерой стоять долго нельзя. Аварийку включу, три-четыре минуты у тебя есть.

Я выскочила из теплого салона на тротуар. Колокольчик над дверью пекарни весело звякнул, впуская меня в уютное тепло, пропитанное ароматами свежемолотого кофе, сливочного масла, корицы и подрумяненного хлеба.

Не тратя времени на разглядывание витрин, я взяла большой стакан черного чая с лимоном и два обжигающих пальцы слоеных конверта с сыром и ветчиной. Быстро приложила телефон к терминалу, подхватила крафтовый пакет и вернулась к машине, которая нетерпеливо моргала фарами у обочины.

Когда я захлопнула дверь авто, салон моментально заполнился аппетитным запахом горячего теста.

— О, а вот это дело, — одобрительно протянул водитель, плавно выруливая обратно в полосу. — Горячий завтрак — первое правило перед длинным днем.

Водитель замолчал и больше не говорил до самой башни.

Я сделала глоток обжигающего чая, с удовольствием откусила хрустящий край слойки и почувствовала, как по телу разливается сытое, бодрое тепло. За окном широкой свинцовой лентой блеснула Москва-река, а впереди сквозь туман и низкие облака уже начали проступать колоссальные, уходящие прямо в небо контуры небоскребов.

Машина свернула с набережной, и привычный горизонт Москвы просто перестал существовать.

Вместо неба над головой выросли колоссальные вертикали из тонированного стекла, полированного гранита и стали. Небоскребы Москва-Сити не просто стояли рядом — они нависали, срезая серые февральские облака своими скошенными вершинами. Снизу, из окна кроссовера, казалось, будто эти исполины медленно падают вперед, затягивая взгляд в головокружительную воронку отражений. Среди них доминировала громада «Федерации» — два колосса, взмывающих ввысь так дерзко, что даже привыкший ко всему таксист притормозил с едва заметным уважением.

— Приехали, — водитель кивнул на полукруглый подъездной пандус у массивного стеклянного портала. — «Федерация Восток». Удачи.

— Спасибо, — улыбнулась я, накинула лямку рюкзака на плечо и толкнула дверь.

На улице сразу пробрало холодом: сквозняк между башнями гулял такой, что перехватывало дыхание. Я натянула капюшон и поспешила ко входу. Вокруг все кипело — тихо шелестели шинами дорогие авто, хлопали двери, спешащие клерки на ходу допивали кофе из картонных стаканчиков и что-то быстро обсуждали на бегу. Обычный рабочий день в месте, где крутятся сумасшедшие деньги.

Тяжелая карусельная дверь провернулась, впуская меня внутрь, и уличный гул мгновенно отрезало толстым стеклом.

Холл «Федерации» ошеломлял масштабом. Потолки терялись где-то на высоте трех этажей, пространство заливал мягкий, рассеянный свет дизайнерских панелей, а воздух пах дорогим парфюмом, хорошим кофе и чистотой намытых полов. На фоне мрамора, металла и безукоризненно одетых людей я в своей практичной зимней куртке и со следами снега на сапогах выглядела чужеродным элементом.

Я прошла к зоне ожидания, села на глубокий кожаный диван напротив череды скоростных турникетов и достала телефон. Экран был пуст. Ни новых уведомлений, ни звонков.

Взгляд скользнул к посту охраны, где строгие операторы сканировали пропуска и паспорта посетителей. Просто так наверх было не прорваться.

«Я на месте. Первый этаж, холл», — набрала я короткое сообщение на засекреченный номер Дмитрия и нажала «Отправить».

Экран смартфона коротко вибрировал в руке, знаменуя что сообщение отправлено, но ответного сообщения не последовало. Минут через пять за спиной раздались негромкие, уверенные шаги.

— Анна.

Голос прозвучал спокойно, без вопросительной интонации — человек точно знал, кого ищет. Я обернулась.

Рядом с диваном стоял высокий сухощавый мужчина лет тридцати пяти. Темно-серое шерстяное пальто поверх строгого костюма без галстука, в ухе — едва заметная капля беспроводной гарнитуры. Взгляд цепкий, холодный, профессионально сканирующий, но выражение лица оставалось вежливо-нейтральным. Он выглядел для меня непривычно — как топ-менеджер какой нибудь крутой корпорации. Он двигался так, как двигаются люди, привыкшие оценивать угрозы раньше, чем их замечают остальные.

— Меня зовут Илья, — представился он, слегка наклонив голову. Руку протягивать не стал. — От Дмитрия. С прибытием в столицу.

— Здравствуйте, — я поднялась с дивана, машинально поправив лямку рюкзака.

Илья скользнул взглядом по моей куртке, затем на долю секунды задержался на лице, словно изучая и запоминая мои черты лица. В его глазах не промелькнуло ни тени пренебрежения к моему простому виду. Скорее, легкий рабочий интерес.

— Не будем терять время, — он достал из внутреннего кармана пальто тонкий пластиковый прямоугольник матово-черного цвета без каких-либо логотипов, только с серебристой магнитной полосой и золотистым чипом в углу. — Держите. Это временный пропуск высшего уровня доступа. Никому не передавать, из рук не выпускать. На постах охраны молчите, все вопросы я беру на себя.

Карточка легла в ладонь. Пластик отозвался странным, едва уловимым покалыванием — словно в нем была зашита не только электроника, но и мана, такое покалывание у меня бывало при ее восстановлении.

— Идемте, — бросил Илья и развернулся, не дожидаясь ответа.

Мы направились к шеренге стеклянных створок турникетов. Охранники в строгой черной форме при виде моего спутника даже не потянулись к сканерам документов. Илья первым приложил свой бейдж к считывателю — индикатор вспыхнул мягким зеленым светом, издав негромкий глухой щелчок.

— Приложите карту, Анна, — не оборачиваясь, бросил он.

Я поднесла черный пластик. Створки мгновенно разошлись в стороны. Мы миновали турникеты и вышли в широкий коридор, отделенный от общего холла тонированными перегородками.

Здесь поток людей почти иссяк. Никаких случайных посетителей с кофе, курьеров или растерянных стажеров. Пространство сузилось до коридора из полированного черного камня, отражающего точечные потолочные светильники.

В конце галереи находился отдельный лифтовой холл — зона скоростных кабин прямого сообщения с верхними этажами. Двери лифтов были выполнены из матовой темной стали без кнопок вызова на стенах. Вместо них у портала располагалась узкая сенсорная панель со сканером отпечатка пальца и бесконтактным считывателем.

Илья приложил палец к стеклу сканера, а затем поднес свой пропуск. Раздался тихий звуковой сигнал, и створка бесшумно скользнула в сторону.

— Последний уровень, технический этаж, — произнес он, делая приглашающий жест рукой в сторону просторной кабины с полированными зеркальными стенами. — Точка выхода откалибрована именно туда.

Я шагнула внутрь. Двери сомкнулись без единого щелчка, отрезая нас от гулкого холла, и кабина практически мгновенно сорвалась вверх. Ускорение мягко, но ощутимо прижало к полу, а уши тут же заложило от стремительного перепада давления. Цифровое табло над дверью с бешеной скоростью отщелкивало десятки этажей: тридцатый… пятидесятый… семидесятый… девяностый.

— А сам Дмитрий? — нарушила я стерильную тишину кабины, глядя на отражение своего спутника. — Он будет ждать наверху?

Илья едва заметно усмехнулся углом рта, не поворачивая головы:

— Дмитрий физически не может находиться в этой реальности, Анна. Земля-2 отрезана от вашего мира точно так же, как и сектора Иномирья. Связь с ним идет только через ретрансляторы Интерфейса и защищенные каналы данных. Он ведет нас оттуда, анализируя метрики прорыва в реальном времени. Здесь, на этой Земле, мы работаем автономно.

Лифт плавно сбросил ход, заставив на миг почувствовать секундную невесомость, и мягко замер. Табло высветило финальную отметку.

— Наверху развернут мобильный узел фиксации, — Илья поправил гарнитуру в ухе, и его голос стал предельно собранным. — Ваша задача — не задавать лишних вопросов технической группе и держать резерв маны наготове. Судя по колебаниям пространственного шлейфа, разрыв начнется с минуты на минуту.

Створки разошлись, открывая вид на просторный служебный зал с открытыми под потолком коробами вентиляции, пучками толстых силовых кабелей и тяжелой металлической дверью со знаком аварийного выхода на открытую кровлю.

В полумраке технического отсека мерцали экраны переносных полевых стоек, а за раскладными столами сидели трое парней в черных комбинезонах, неотрывно следящих за графиками частотных колебаний.

Один из операторов у центрального компьютера резко вскочил, с грохотом отбросив стул назад.

— Илья, у нас скан! — голос парня сорвался на крик. — Поток коллебаний усилился! Но координаты… координаты сместились! Пробой фиксируется прямо над нами

Лицо Ильи мгновенно окаменело. Ни секунды сомнений.

Он резко крутанулся на пятках и со всех ног бросился в дальний конец технического зала — к неприметной серой двери с зеленым трафаретом пожарного выхода. Никаких прямых лифтов туда не ходило, только узкая эвакуационная лестница вела на самый верх.

— За мной, живо! — бросил он мне через плечо.

Я сорвалась следом, на ходу поправляя рюкзак. Илья с размаху толкнул металлическую дверь, и мы влетели на холодную бетонную клетку. Ступени, пролеты, глухое эхо наших шагов. Мы взбежали на верхнюю площадку, где путь преграждала массивная пожарная дверь с тяжелой защелкой-антипаникой.

Илья навалился на нее всем корпусом. Тяжелая металлическая створка с грохотом распахнулась наружу, с силой врезавшись во что-то плотное прямо за порогом. Раздался глухой удар, сдавленный хрип, и темный силуэт, стоявший прямо за дверью, кубарем полетел на ледяной настил крыши.

— Какого… — Илья машинально отшатнулся, занося руку под пальто.

Нас мгновенно окатило бешеным, ледяным порывом ветра, взметнувшим колючий снег. Прямо на заснеженном полу, тяжело дыша и опираясь на локоть, пытался подняться сбитый с ног человек.

Изорванная, покрытая гарью и засохшей темной кровью кожаная бригантина, на левой руке — массивный, матово поблескивающий наруч с черным кристаллом, а на поясе — кривой ритуальный кинжал.

Человек зашипел от боли, тряхнул головой и поднял на нас дикий, готовый к мгновенной атаке взгляд из-под слипшейся от пота и копоти челки.

Это был Артём.

Артем

Прямо передо мной, метрах в десяти, чернела надстройка эвакуационного выхода — массивная серая металлическая дверь с надписью EXIT. Единственное спасение от обморожения на этой обледенелой крыше.

Шатаясь от слабости, я сделал несколько тяжелых шагов по скрипящему снегу и подошел к двери вплотную, протягивая руку к ручке, чтобы дернуть ее на себя.

И в эту самую секунду дверь с оглушительным грохотом распахнулась роняя мою, и без того побитую тушку, на пол. Мир перед глазами крутанулся, вспыхнул искрами боли во всем теле.

«Засада!» — взревел перегруженный паранойей мозг.

После суток в аду среди Руин и постоянного ожидания удара, тело отреагировало быстрее рассудка. Здоровая рука, заученным до автоматизма движением сорвала с пояса ритуальный волнистый крисс. Черная сталь лезвия хищно блеснула в сером свете московского утра. Мышцы сжались пружиной — перекат, уйти с траектории возможного удара, подрезать колено первому, кто переступит порог.

— Твою же мать!.. — прошипел я сквозь стиснутые зубы, упираясь локтем в бетон и вскидывая острие клинка вверх.

В проеме показался высокий силуэт мужчины в распахнутом темном пальто. Чужак замер, его рука дернулась под полу — типичный рефлекс человека с оперативной кобурой. Я уже готов был вогнать крисс в его бедро снизу вверх, когда зрение сфокусировалось на втором силуэте, вынырнувшем из полумрака пожарной лестницы.

Невысокая, запыхавшаяся, в светлом пуховике с капюшоном, съехавшим набок, и с массивным медицинским рюкзаком на одном плече. Из-под вязаной шапки выбились знакомые пряди, а широко распахнутые карие глаза смотрели на меня с дикой смесью ужаса, неверия и облегчения.

А прямо над ее головой мягко мерцала четкая золотистая системная плашка:

Анна Линк. Уровень: 3. Класс: Знахарка.

Рука с занесенным криссом замерла в воздухе.

— Анна?.. — хриплый, высохший от обезвоживания голос с трудом протолкался через пересохшее горло.

Запах морозной копоти города, шум ревущего на высоте ветра и реальная девчонка — лаборант, которую, казалось, я еще вчера выдергивал из-под колес поезда. Она стояла здесь, на крыше одного из высочайших небоскребов столицы, словно так и должно было быть.

Она напрочь проигнорировала и мою дикую боевую стойку, и зловеще поблескивающий ритуальный крисс, и чудовищный слой засохшей крови на броне. Анна просто бросилась вперед и со всего размаха повисла у меня на шее, уткнувшись лицом в ворот изорванной бригантины.

— Ох-х… твою же… — вырвался у меня сдавленный, хриплый стон. Ноги предательски подогнулись.

От столь бурного порыва выбитое тяжелой дверью плечо отозвалось острой, слепящей вспышкой, а треснувшие в бункере ребра протестующе хрустнули. Крисс сам собой выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал в рыхлый снег.

— Ой, прости, прости! — испуганно отпрянула она, тут же придерживая меня под локоть, чтобы я не завалился обратно на настил. В ее карих глазах блеснули слезы, но руки уже действовали четко и профессионально. — У тебя плечо снесено и ребра трещат! Не шевелись!

Она торопливо стянула зубами перчатки и положила ладони на мои ушибленные суставы. Сквозь закопченную кожу доспеха хлынуло густое, ласковое тепло. Мягкий изумрудный свет магического плетения на миг разогнал серый московский морок, а изнуряющая боль начала стремительно таять.

Стоявший в дверном проеме Илья медленно убрал ладонь из-под пальто и окинул нас сухим, оценивающим взглядом.

— Трогательно, — негромко произнес он, перекрывая гул верхового ветра. — Но давайте сворачивать нежности. Через пару минут охрана начнет проверять, почему на кровле сработал датчик удара пожарной двери. Нам пора вниз.

Герметичная дверь технического этажа с тяжелым шипением встала на магнитные упоры, разом отсекая ледяной вой высотного ветра. Контраст накатил удушливой волной: после колючей метели и сырого холода крыши лицо обдало сухим, густым теплом серверных стоек, пахнущим озоном, горячим пластиком и свежесваренным кофе.

Илья уверенно вел Артёма закинув его руку себе на плечо, не позволяя завалиться на левый бок. Анна шла вплотную справа, одной рукой придерживая его за пояс, а другой все еще касаясь плеча — тонкий изумрудный ручеек ее навыка методично тушил вспышки боли в разбитой ключице.

В полумраке технического зала мерно гудели ряды шкафов с оптоволокном. Дежурный оператор за полукруглым столом с мониторами дернулся было встать, ошарашенно уставившись на гостя — на закопченную, посеченную когтями бригантину, массивный темный наруч Первых и застывший в глазах дикий прицел бойца, — но Илья лишь коротко рубанул ладонью воздух:

— Работай как работал. Наверх никому не подниматься, сейчас важно обождать некоторое время после схлопывания портала

Он довел Артёма до дальней зоны отдыха — небольшого закутка с широким кожаным диваном, низким столиком и кулером.

— Посиди тут, — бросил Илья, плавно опустив его на сиденье. — Дальше дивана ты сегодня не уйдешь.

Артём со стоном откинулся на спинку. Мягкая кожа после каменных плит бункера и ржавого металла гидропоники показалась чем-то нереальным. Ноги гудели, мышцы вибрировали мелкой дрожью отхода от боевого транса. Анна тут же скинула на пол свой тяжелый медицинский рюкзак, упала рядом на колени и принялась осторожно расстегивать ремни его перекошенного доспеха.

— Тише, не дергайся, — шептала она, стараясь не задеть глубокие царапины на коже. — Сейчас срежу стяжки, надо промыть антисептиком…

— Анна, постой, — Артём перехватил ее запястье. Пальцы у него были черными от копоти, но хватка оставалась цепкой. Он перевел взгляд на Илью, который уже наливал из кулера кипяток в пластиковый стаканчик. — Кто вы? И как вы меня выцепили практически в момент перехода?

Илья вернулся к столику, поставил стакан перед Артёмом и присел на край соседнего кресла, расстегнув пуговицы пальто.

— Считай, что мы — служба контроля аномальных явлений, если тебе так проще, — спокойно ответил Илья. — А если без казенщины: Анна двое суток стояла на ушах после твоего фокуса на перегоне под Челябинском. Когда тепловоз смял легковушку, ты должен был остаться фаршем на шпалах. Вместо этого ты использовал откат и, как противовес — в пространстве хлопнул гравитационный разрыв девятого класса, а ты испарился с радаров прямо посреди улицы.

— Я провалился в колодец, провалялся там до двух ночи, пытался выбраться, нашел кладку и дверь, затем вошел туда и оказался в другом мире, — хрипло отозвался Артём, жадно припав к стаканчику. Горячая вода обожгла горло, возвращая в реальность. — Никаких переходов, просто оказался в Иномирье, без спецэффектов.

— Портальный сдвиг без якоря, — кивнул Илья, ничуть не удивившись услышанному. — Классическая воронка нестабильного коридора. Тебя швырнуло по касательной в так называемое Иномирье — зону с агрессивной системной средой. Мы засекли твой маяк только тогда, когда ты активировал стационарный ретранслятор древних на той стороне. 97-й этаж «Федерации» — самая высокая доступная нам точка с прямой антенной перехвата. Если бы портал схлопнулся на три секунды раньше, ты бы материализовался на полкилометра ниже, прямо над третьим транспортным кольцом.

— Значит, повезло, — криво усмехнулся Артём.

— Не повезло, а мы рассчитали координаты с погрешностью в метр, — не без гордости парировал Илья.

Артём хотел сказать что-то еще, но в этот момент воздух перед его глазами дрогнул. Зрение внезапно затянуло плотной синеватой рябью, а в ушах зазвенело от низкого, гудящего импульса.

Интерфейс, молчавший с момента выхода из гидропоники, буквально разорвало градом системных сообщений:

ВНИМАНИЕ: Зафиксирован переход между базовыми контурами Реальности.

Текущая локация: Земля (Кластер 00-Исходный).

Статус среды: Низкоэфирная / Режим подавления внешних эманаций.

Запущен протокол адаптации Субъекта к условиям Исходного Мира:

— Пул Маны: [120 / 120] сохранен в полном объеме.

— Скорость естественной регенерации маны: Снижена на 95 % (Внешняя подпитка отсутствует; восстановление только за счет внутренних метаболических ресурсов).

— Внешняя боевая магия: Затраты на активацию навыков прямого действия («Льдинка», «Шаг огня») увеличены в 2 раза из-за сопротивления среды.

— Высшие пространственные структуры: Навык «Эхо Золотого Покрова» временно заблокирован до накопления стабильного локального заряда.

— Артефакт «Длань Разрушителя»: Переведен в режим пассивной защиты.

Внимание! За успешное возвращение из аномального сектора «Иномирье» начислена награда:

Получено: Универсальные Очки Развития — 2 ед.

(Универсальные Очки игнорируют ограничения плотности эфира и позволяют модифицировать внутренние каналы тела навсегда).

Тяжесть навалилась на тело с удвоенной силой. Словно из мышц и крови выкачали ту бурлящую силу, которая позволяла ему на 9-м уровне одним прыжком преодолевать пятиметровые завалы и голыми руками отбивать лезвия культистов. Мана сжалась в крошечную, едва тлеющую искру где-то в солнечном сплетении.

Артём шумно выдохнул, чувствуя, как внутри всё словно сковало невидимым корсетом.

— Артём? Что с тобой? — встревожилась Анна, прижав ладонь к его груди. — Сердце заколотилось!

— С маной беда, — сквозь зубы процедил Артём. — Резерв полный, все сто двадцать единиц на месте. Но внутри ощущение такое, будто вместо воздуха в легкие залили свинец. Пространственный щит Макса отрубился, а огонь и лед теперь жрут в два раза больше сил.

Илья, сделав глоток кофе, понимающе усмехнулся:

— Добро пожаловать на Землю. Здесь эфирный вакуум. В Иномирье ты черпал ману прямо из воздуха, как из открытого колодца, а здесь сможешь рассчитывать только на свой внутренний запас. Потратишь сотню — будешь восстанавливать ее сутки на курином бульоне и сне. Анна поэтому и экономит каждую каплю: лечить биохимию в чужом теле местная физика еще позволяет, а вот файерболы в бетонных стенах крутить не даст.

— Зато Система кое-что накинула за возвращение, — Артём перевел взгляд на светящиеся золотом строки. — Два универсальных очка.

Экипировка и артефакты

«Длань Разрушителя» (левая рука): Артефакт Первых. На Земле переведен в спящий режим — сохраняет пассивную прочность металла и целостность конечности, но требует двойного объема маны для активации боевых плетений.

Трофейный ритуальный крисс: Волнистый клинок из темной стали с иномирными символами (оружие Культа Крови).

Бригантина бойца: Посечена когтями и осколками, Ремонт невозможен

Артём откинулся на кожаную спинку дивана, невидящим взглядом уставившись в мерцающие перед глазами строчки интерфейса. Два крошечных золотых кристалла — Универсальные Очки Развития — пульсировали в углу поля зрения, словно капли расплавленного янтаря.

— Система накинула два универсальных очка за эвакуацию, — негромко произнес он, растирая саднящее плечо. — На Земле это сейчас единственное, что не режется правилами базовой физики.

Анна, осторожно протиравшая антисептической салфеткой глубокую царапину у него на предплечье, замерла и подняла на него взгляд:

— Не вздумай сливать их наобум, Артём. Я свое единственное очко потратила на «Очищение скверны» только потому, что иначе тебя нечем было бы вытаскивать из токсикоза. Универсальные очки — штука редкая. Они меняют саму структуру игры.

Илья неторопливо подошел к столику, держа в руке чашку с кофе, и оперся бедром о край столешницы. Взгляд его серых глаз стал цепким, оценивающим.

— Разверни интерфейс и покажи доступные ветки, — скомандовал Илья. — У тебя сейчас три критические уязвимости. Давай разложим по полочкам, пока ты не наломал дров.

Артём мысленно активировал системное меню, выводя полупрозрачные ветви модификаций на мысленный экран.

— Первый вариант напрашивается сам собой, — уверенно начала Анна, указывая на строчку автономного контура. — Артём, сто двадцать единиц маны — в бою это мелочь, ты сам наверное убедился. Стоит тебе потратить резерв в стычке, и ты будешь восстанавливать его неделями на одном лишь сне и чае. С автономным контуром ты всегда будешь на ногах, даже если вокруг эфирная пустыня.

— Логика целителя понятна, но ты упускаешь оперативную тактику, — покачал головой Илья, кивая на левую руку Артёма. — Посмотри на эту штуку. Металл Первых сейчас для любого сканера аномалий светится как оголенный провод. Модификация Длани не просто снимет двойной штраф на заклинания — она замаскирует артефакт под нормальную анатомию и избавит тебя от риска вывихнуть плечо при первой же перегрузке.

— Но есть еще два пути, — вмешался Артём, глядя на мерцающие строчки. — Четвертый вариант — сократить откат Портала вдвое. Сутки в чужом мире — это колоссальный риск. Если бы у меня были координаты земли и меньшей откат… Двенадцать часов дают шанс выскользнуть из любой заварухи в два раза быстрее.

— Портал — это стратегия побега, — жестко парировал Илья. — А если тебя прижмут прямо на Земле? Тут на помощь приходит второй вариант — укрепление биологии. Вложить оба очка в плотность волокон. Десять единиц Силы и Выносливости в Иномирье держались на системной поддержке, а здесь мышцы уже ноют от земной гравитации. Без крепких костей и сухожилий ты ни портал не откроешь, ни Дланью не замахнешься.

Анна перевела встревоженный взгляд с экрана интерфейса на лицо Артёма:

— Илья прав лишь в одном: выбор окончательный. Четыре пути — и все критически важны. Либо ты решаешь проблему с маной, либо подчиняешь чужое оружие, либо делаешь тело неуязвимым к местным перегрузкам, либо страхуешь свои будущие переходы. Решай, Артём.

Золотые искры Универсальных Очков замерли в воздухе, ожидая ментальной команды.

Артём посмотрел на свои руки. Правая — разбитая, в ссадинах и грязи, но своя, привычная. А левая — тяжелый, чужой кусок древнего металла, который прямо сейчас тянул плечо вниз, словно к руке привязали пудовую гирю.

Он прислушался к себе и мысленно отбросил красивые названия из системного меню. Картина вырисовывалась предельно простая.

Портал? Срезать откат до двенадцати часов — звучит заманчиво, но какой в этом толк, если до следующего прыжка еще надо дожить? Спасаться бегством — вариант хороший, но показать свою силу куда интереснее

Мышцы и кости? Да, тело ныло, гравитация давила после Иномирья, но Артём не был неженкой. С физической формой он разберется по старинке — через пот, тренировки, нормальную еду и сон. Зачем тратить уникальный ресурс на то, что можно наработать в зале?

Оставались мана и эта чертова железка на руке.

Артем решил рассуждать здраво: что толку от маны, даже при регене в 15 единиц в минуту? Минута это очень много. Ну будет у него быстро капать мана — и что? В случае внезапной драки в переулке он даже ударить толком не сможет. А кончится мана и что делать? Любая попытка пустить лед или пламя что через длань, что просто так выжжет половину сил за секунду, а взяться мане не где. Плюс эта штука наверняка фонит на всю округу, привлекая ненужное внимание. Если Длань сольется с телом то удар кулаком будет намного сильнее, руку не повредишь, а магия вновь будет без штрафов, накоплю еще УО и скину штрафы на регенерацию.

Оружие должно быть продолжением тела. Если инструмент подводит в бою — ты труп, сколько бы маны у тебя ни плескалось внутри.

— Берем третий вариант, — сказал Артём, поднимая взгляд на спутников. — Срастаемся с Дланью.

Анна шумно выдохнула, в глазах мелькнуло сомнение, но спорить она не стала. Илья лишь понимающе хмыкнул: — Трезво. Толку от стрелка, если у него ствол кривой и весит полцентнера.

Артём мысленно нажал подтверждение, загнав оба золотых кристалла в строчку модификации.

Подтверждено: расходование 2 Универсальных Очков.

Инициация протокола: «Слияние с Дланью: Мост проводника»…

Мир вокруг словно замер.

Сначала пришел жар — не снаружи, а изнутри кости. Металл словно ожил. По руке прокатилась волна колючей, сухой боли, будто под кожу разом загнали сотню раскаленных иголок. Тончайшие металлические нити артефакта начали прорастать сквозь поры кожи и мышцы, намертво связываясь с нервными окончаниями.

Артём зажмурился и стиснул зубы так, что они заскрипели. Анна дернулась было вперед, но он только отмахнулся свободной рукой: перетерплю.

Боль длилась секунд пять, а потом схлынула, сменившись странным холодком и резким щелчком в голове.

Тяжесть пропала. Совсем.

Артём открыл глаза и медленно поднял левую руку. Чужой, мертвый металл больше не казался намертво прикрученным протезом. Он пошевелил пальцами — сервоприводы не издали ни звука, пластины скользили мягко и бесшумно, подчиняясь малейшему импульсу мысли быстрее, чем пальцы на родной правой руке. Багровый мутный отсвет на металле угас: артефакт словно спрятался, замаскировался под обычный гладкий наруч, не выдавая ни капли магии наружу. А по желанию владельца и вовсе превратился в кожу человека.

А главное — каналы внутри руки прочистились. Мана пошла легко, без натужного сопротивления, готовая вырваться наружу по первому щелчку.

Модификация завершена.

— «Длань Разрушителя»: Полная интеграция.

— Штраф среды: Снят (расход маны возвращен к стандарту х1).

— Энергетический фон: Замаскирован под биополе носителя.

— Ну как ты? — тихо спросила Анна, вглядываясь в его побелевшее лицо.

Артём сжал металлический кулак. Пальцы сомкнулись с глухим, уверенным щелчком.

— Рука больше не весит тонну, — с облегчением выдохнул он. — Будто всегда такой была. И мана больше не застревает в глотке.

Илья глянул в свой планшет и коротко усмехнулся: — Чисто. На наших сканерах ты теперь фонишь не сильнее, чем китайский фитнес-браслет. Для всех вокруг ты просто странный парень в порванной куртке. Пошли на выход, пока охрана здания не решила проверить, кто тут жжет киловатты.

Илья подошел к металлическому шкафу в углу операторской, распахнул дверцу и достал длинное, объемное пальто глубокого графитового цвета.

— Накинь, — он бросил одежду Артёму. — Твоя растерзанная бригантина и ритуальный тесак на бедре вызовут у охраны внизу слишком много вопросов. Капюшон натяни пониже.

Артём поймал пальто и на мгновение замер. Ткань в руках казалась невероятно легкой, почти невесомой, но при этом плотной и шелковистой на ощупь — чистейший кашемир высочайшей выделки. Ничего общего с грубыми пуховиками или жестким сукном, к которым он привык.

Продевая руки в рукава, Артём случайно зацепил взглядом внутреннюю шелковую подкладку. Там, у внутреннего кармана, виднелась неброская вышитая бирка итальянского модного дома с тонкой строчкой «Fatto a Mano». Такие вещи не покупали на сезонных распродажах в торговых центрах. Судя по идеальной посадке, безупречным швам и ощущению мягкого, обволакивающего тепла, эта штука стоила баснословных денег — как хороший подержанный автомобиль, если не дороже.

«Забавно, — мелькнула циничная мысль. — На мне надето пальто ценой в годовую зарплату менеджера, а под ним — вонючая, пробитая когтями броня и лезвие с засохшей кровью чужого мира».

Пальто оказалось просторным и надежно скрыло под собой следы копоти, иномирные лохмотья и ножны с криссом. Левая рука, больше не скованная тяжестью, легко легла в глубокий, отделанный мягким бархатом карман — теперь матовый металл Длани был полностью спрятан от чужих глаз. Анна подошла ближе, поправила воротник его импровизированной маскировки и тихо, ободряюще сжала плечо:

— Идет, кстати. Выглядишь как венчурный инвестор, который неудачно заглянул на закрытую вечеринку.

— Все трое — к лифтам. Не отставать, — коротко скомандовал Илья операторам, махнул рукой и первым зашагал к выходу из технического зала.

Тяжелая служебная дверь закрылась за ними, отсекая мерное гудение серверных стоек. Они вышли в пустой переход служебного блока, залитый тусклым светом дежурных плафонов. Шаги Ильи звучали гулко и уверенно; дорогая ткань пальто мягко шуршала при каждом шаге Артёма, надежно гася звуки позвякивающей под ней амуниции. Анна шла рядом, готовая в любой миг подхватить его, если колени снова предательски подогнутся, но интеграция артефакта вернула телу баланс.

У закрытого скоростного лифта Илья приложил к магнитному считывателю тяжелую черную карту без опознавательных знаков. Аппарат отозвался коротким электронным писком, цифры над створками мигнули, и двери бесшумно разъехались.

Они шагнули внутрь просторной кабины, отделанной шлифованной сталью и тонированными зеркалами.

Артём невольно бросил взгляд на зеркальную панель напротив. Контраст был диким: роскошный, породистый крой пальто за сотни тысяч рублей резко очерчивал осунувшееся, заострившееся лицо, въевшуюся в скулы серно-багровую пыль Иномирья и чужой, звериный взгляд человека, научившегося убивать за доли секунды. Рядом стояла Анна — бледная, уставшая после двух суток пути и смены в травматологии, но с живым теплом во взгляде.

Илья нажал кнопку нижнего технического паркинга.

Лифт тронулся почти неощутимо, но с колоссальным ускорением. Уши моментально заложило от резкого перепада давления, внутренности неприятно подкатило к горлу — девяносто семь этажей вертикальной шахты кабина проглатывала с пугающей скоростью. Цифровой индикатор отсчитывал десятки этажей вниз: 80… 60… 40…

— Внизу нас ждет машина, — нарушил тишину Илья, не поворачивая головы. — Выходим спокойно, через служебный дебаркадер. Никаких взглядов по сторонам. Если увидишь охрану комплекса — смотри сквозь них. Твой статус сейчас нулевой. До официального отчета тебя в этом городе просто нет.

Артём молча кивнул. Металлические пальцы в бархатной глубине кармана едва заметно сжались, чувствуя полное единение с нервной системой.

Дилинь.

Звуковой сигнал возвестил о прибытии на минус второй уровень. Двери раздвинулись, выпустив их в гулкий бетонный лабиринт подземного паркинга. Здесь пахло выхлопными газами и сыростью. Мимо с глухим урчанием проехал черный представительский седан, полоснув по ним светом фар. Ни водитель, ни двое дежурных охранников у въездного шлагбаума даже не обратили внимания на троицу, вынырнувшую из служебного крыла: презентабельный мужчина в костюме и парень в статусной, безупречно скроенной верхней одежде.

Илья провел их через короткий коридор к неприметной пластиковой двери аварийного выхода. Толкнул ее плечом — и в лицо ударил свежий, колючий воздух.

Они вышли на открытый пандус на набережной.

После духоты операторской этот воздух казался почти обжигающим. Падал густой, хлопьевидный февральский снег. Дорогой кашемир моментально доказал свою цену: ледяной сквозняк с реки, закрученный небоскребами, даже не пробился сквозь ткань.

Вечерняя Москва гудела бесконечным потоком машин на Третьем транспортном кольце; красные и белые огни фар размазывались в метели длинными световыми полосами. Огромные стеклянные громады башен «Сити» уходили вершинами прямо в тяжелое, свинцово-розовое от городской иллюминации небо.

Артём замер на ступеньках, глубоко втягивая морозный воздух сквозь зубы. Пахло гарью бензина, влажным снегом и, на удивление, чебуреками.

Он вернулся.

— Машина там, — Илья указал рукой на припаркованный у обочины серый неприметный микроавтобус с тонированными стеклами, из выхлопной трубы которого клубился густой белый пар. — Пошевеливайтесь. Ветер усиливается.

Анна взяла Артёма под руку, слегка сжав его локоть через толстую шерсть пальто: — Пойдем, Тём. Главное уже позади.

Артём опустил голову, пряча лицо от колючих снежинок, и зашагал по свежему хрустящему насту вслед за куратором.

Дверь микроавтобуса с мягким щелчком втянулась в паз, отрезая уличный гул метели и запах выхлопных газов. В салоне глухо урчала печка, наполняя пространство сухим, спасительным теплом.

Водитель в темной куртке без знаков различия даже не повернул головы — лишь бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, дождался кивка Ильи и плавно нажал на газ. Серый фургон встроился в сплошной поток огней на набережной.

Артём опустился на широкое кожаное сиденье, чувствуя, как тепло окончательно выбивает из мышц напряжение боя. Анна села рядом, устало откинув голову на подголовник и закрыв глаза. Дорогой кашемир пальто мягко согревал плечи, но под ним всё еще чувствовался холод иномирного железа.

Илья расположился напротив, развернув к себе откидной столик. Он достал плоский матовый термос, развинтил крышку и плеснул в стаканчик крепкого черного чая с запахом чабреца.

— Держи, — Илья протянул стаканчик Артёму. — Сахар там тройной. Глюкоза сейчас лишней не будет.

Артём обхватил горячий пластик обеими руками — правой живой и левой, укрытой чужим металлом Первых. Сделал жадный глоток. Сладкий кипяток обжег пищевод, заставив тело окончательно поверить, что он больше не на холодном полу зала Картографа.

— Что дальше? — спросил Артём, глядя на Илью поверх пара. — Федерация позади. Куда мы едем?

Илья сцепил пальцы в замок: — Сейчас — на временную квартиру в районе Сокола. Сталинка, толстые стены, закрытый двор, минимум камер и глухое экранирование по периметру. Там у тебя будет душ, нормальная еда и шесть часов тишины. Ты помоешься, Анна сменит тебе повязки без полевой спешки, и ты поспишь. Это приказ, если угодно. Боец с двадцатью процентами здоровья и пустой головой опасен для группы.

— А отчет? — тихо подала голос Анна, не открывая глаз.

— Отчет подождет до утра, — отрезал Илья. — Руководство знает, что точка выхода закрыта, объект эвакуирован, потерь нет. Детали по «Картографу» и контакту с Валевским я передам сам, но в общих чертах. Информацию, Артём, мы пока держим в тайне. Если в Учреждении узнают, что ты умеешь путешествовать по мирам и про артефакт что ты подцепил на левую руку, тебя разберут на атомы прямо в приемном покое.

Артём нахмурился, перехватив напряженный взгляд Ильи:

— Что еще за «Учреждение»? Очередная секретная служба?

Илья криво усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Он понизил голос почти до шепота, хотя перегородка с водителем была наглухо закрыта.

— Если бы служба. Формально это закрытое акционерное общество. Исследователи мистицизма, закрытый клуб для избранных. На деле — сборище людей, которые веками сидят в тени правительств как серые кардиналы, дергая за ниточки целые страны. Их интересует абсолютно все: древние ритуалы, культы, аномалии, любой намек на паранормальное, даже если это кажется бредом сумасшедшего. Но если они находят что-то подлинное…

Илья сделал выразительную паузу, постучав костяшками пальцев по стеклу.

— В их лабораториях и закрытых бункерах сидят тысячи людей. Телепаты, медиумы, шаманы, носители случайных родовых аномалий. Их держат в клетках, накачивают блокаторами и методично потрошат ради крупиц знаний. Для акционеров Учреждения человек с даром — не личность, а сырье. Биологический контейнер с редким ресурсом.

Анна зябко повела плечами, плотнее кутаясь в воротник куртки:

— Поэтому Дмитрий и держит контур закрытым?

— Именно, — кивнул Илья. — Если они узнают про тебя, Анна, как про пробужденного полевого медика, тебя просто сделают безымянным придатком к операционному столу для их верхушки. А ты, Артём… Живой пробойник между реальностями с технологией Первых, вросшей в кости? За такой экземпляр любой из директоров Учреждения отдаст годовой бюджет небольшой европейской страны. И поверь, живым ты из их изолятора не выйдешь никогда. Тебя препарируют слой за слоем, пытаясь понять, как устроен твой портал.

В салоне повисла тяжелая, гулкая тишина, нарушаемая только монотонным шорохом зимних шин по асфальту Ленинградского проспекта.

Артём невольно сжал левую руку в кармане. Матовый металл Длани отозвался едва уловимой, спокойной вибрацией под кашемиром пальто. Мир за окном больше не казался безопасной тихой гаванью — здесь шла своя охота, куда более изощренная, чем клыки болотных тварей или топоры сектантов Культа Крови.

— Значит, мы играем на два фронта, — тихо подытожил Артём.

— Всегда играли, — холодно отозвался Илья. — Просто теперь ставки выросли до предела. А теперь — доставай клинок. Посмотрим, с чем ты вышел из того склепа, пока мы не въехали под камеры внешнего периметра.

Ритуальный крисс Культа (Оружие).

Качество: Необычное.

Урон: 12–18 (Колющий).

Особенность: Шанс наложить эффект «Кровотечение» — 15 %.

Статус в текущей локации: Стабилен. Магический фон экранирован ножнами.

Баланс был идеальным. Оружие весило ровно столько, чтобы кисть не уставала при быстром колющем выпаде, но инерции хватало для пробития плотной ткани.

Илья скосил глаза на крисс, и уголок его рта едва заметно дернулся: — Хорошая работа. Культисты не жалеют ресурсов на ритуальные лезвия. На Земле такая сталь режет кевлар второго класса как мокрую бумагу. Спрячь обратно. Даже сквозь ножны от него слегка тянет иномирным резонансом. В городе его лучше не обнажать без крайней нужды.

Артём убрал оружие под полу пальто. За стеклом мелькали заснеженные кроны деревьев, тяжелые фасады сталинских домов с лепниной и редкие силуэты прохожих, кутающихся в шарфы под метелью. Контраст между этим мирным, сонным городом и пеплом бункера Первых резал сознание сильнее любого клинка.

Микроавтобус свернул с проспекта в тихий, утопающий в сугробах переулок, проехал под кованую арку с массивными воротами и плавно затормозил в глубине глухого двора-колодца. Вокруг высились темные кирпичные стены, укутанные желтым светом старых фонарей. Ни одной чужой машины, ни одного лишнего взгляда.

Водитель заглушил мотор.

— Прибыли, — негромко произнес Илья, накидывая капюшон. — Третий этаж, квартира сорок два. Анна, веди его наверх. Я поднимусь через пять минут, проверю периметр и занесу чистую одежду.

Артём толкнул сдвижную дверь и шагнул на свежий скрипучий снег. Морозный воздух обжег легкие, окончательно вымывая из памяти удушливую гарь Иномирья. Впереди были несколько часов тишины и здоровый сон — и это было лучшее, что мог предложить ему этот безумный мир.

Подъезд встретил тяжелой, гулкой прохладой и запахом старого паркета, масляной краски и чужого застарелого уюта.

Широкая гранитная лестница с коваными перилами круто уходила вверх, огибая шахту старого лифта в металлической сетке. Шаги отдавались глухим эхом под лепными карнизами высоких потолков. Каждый шаг на третий этаж давался Артёму через силу — тело, наконец осознавшее, что непосредственная угроза миновала, начало стремительно сдавать позиции. Адреналиновый предохранитель отключился, и навалилась свинцовая, тупая усталость.

Анна шла рядом, придерживая его под локоть здоровой руки. Она как могла стараль его подбодрить. Ее мана была слита практически в ноль, она лечила его как только появлялась возможность. Лифт, как назло, не работал.

— Еще немного, Тём, — тихо шепнула она, бросив взгляд на его побелевшее лицо. — Потерпи.

На третьем этаже массивная дубовая дверь с латунным номером «42» открылась от легкого нажатия на скрытый электронный замок, настроенный на карточку-пропуск в кармане Анны.

Они шагнули внутрь. Дверь закрылась с мягким, герметичным щелчком, разом отсекая звуки подъезда.

В ту же секунду сработали скрытые датчики присутствия, и квартира плавно наполнилась теплым, рассеянным светом встроенных диодных линий.

Артём остолбенел прямо в прихожей.

Контраст между унылой лестничной клеткой и тем, что открылось внутри, сбивал с толку. Это не имело ничего общего с типовой советской квартирой. Пространство было полностью перекроено: четырехметровые потолки с лаконичной теневой подсветкой, пол из наборного дубового паркета теплого кофейного оттенка, укрытый шелковым графитовым ковром, и стены, отделанные матовыми панелями из ценных пород дерева и светло-серой замши.

Воздух был абсолютно чистым — климатическая система поддерживала комфортные двадцать два градуса, деликатно наполняя квартиру тонким ароматом сандала и кедра. В глубине квартиры угадывалась просторная гостиная с панорамными окнами, тяжелой мебелью из итальянского ореха и глубокими дизайнерскими диванами.

— Ничего себе конспиративная хата… — хрипло выдохнул Артём, невольно боясь сделать лишний шаг в своих стоптанных, покрытых иномирной грязью кроссовках. — Я ждал продавленный диван, бабушкин ковер на стене и запах жареной картошки.

— Илья сказал, это объект особого назначения, — негромко ответила Анна, вешая свой светлый пуховик во встроенный зеркальный шкаф с сенсорной подсветкой. — Внешний фасад и подъезд нарочно не реставрируют, чтобы не привлекать внимания. А внутри — контур глухого экранирования прямо в стяжке и стенах. Даже если над домом зависнет разведывательный дрон Учреждения, он не зафиксирует ни тепла, ни радиоволн. Раздевайся давай, тебе стоять тяжело.

Артём расстегнул пуговицы кашемирового пальто, позволив дорогой ткани соскользнуть на банкетку из темной мягкой кожи.

Под роскошным пальто обнажилось то, что осталось от его рейдового снаряжения: растерзанная когтями и алебардами бригантина, почерневший поддоспешник и заскорузлые от засохшей крови полосы багровой рясы культиста, стягивавшие правый бок. Этот ком копоти, ржавчины и засохшей сукровицы смотрелся на фоне дизайнерского минимализма откровенно дико.

— Садись, — Анна указала на низкое широкое кресло с обивкой из темно-серого букле.

Она скинула свитер, оставшись в легком черном лонгсливе, и быстро принесла из ванной хромированный медицинский лоток, антисептики и стерильные салфетки. Опустившись на колени прямо на шелковый ковер, девушка ловко щелкнула хирургическими ножницами, разрезая узлы самодельного жгута.

Ткань отошла с влажным звуком. Рана на боку — длинный рубленый след от алебарды Культа Крови — благодаря выпитым в бункере зельям уже затянулась плотной коркой, но вокруг нее все еще алело багровое воспаление, а на бедре виднелись синюшные точки от ядовитых шипов гидропоники.

Анна уже собиралась приложить ладони к ране, но внезапно замерла. В ее интерфейсе предупреждающе мигнула практически пустая шкала:

Текущий запас маны: [12 / 140]Внимание: Недостаточно маны для применения навыков «Заживление легких ран» и «Очищение скверны».

После непрерывной поддержки Артёма на крыше и бесконечной череды тяжелых пациентов в челябинской больнице ее внутренний резерв был вычерпан почти досуха. На Земле, в условиях низкоэфирной среды, эти жалкие двенадцать единиц восстанавливались бы мучительно долго — по капле в час. А токсин в ноге парня не стал бы ждать до вечера.

Анна стиснула зубы, решительно поднялась на ноги и подошла к висящей на вешалке куртке.

Пошарив в потайном внутреннем кармане, она извлекла на свет крошечный граненый флакон из толстого дымчатого стекла, запечатанный серебристой фольгой. Внутри лениво перекатывалась сапфирово-синяя, словно светящаяся изнутри маслянистая жидкость.

Это был экстренный концентрат, который ей выдал Илья еще перед выходом на крышу. Редчайший алхимический дистиллят, очищенный от иномирных примесей и адаптированный под жесткие законы земной физики. Стоила эта крошечная мензурка астрономических денег — за один такой флакон на черном рынке артефакторов можно было без труда оплатить целый месяц аренды этой роскошной сталинки на Соколе.

Не колеблясь ни секунды, Анна сорвала зубами металлическую пломбу.

По прихожей мгновенно поплыл густой, пряный и неожиданно теплый аромат свежемолотой корицы с легкой ноткой морозной хвои. Запрокинув голову, девушка одним глотком выпила густое зелье до последней капли.

Горло обожгло ледяным покалыванием, перешедшим в мягкий внутренний жар. По энергетическим каналам словно пустили чистый горный поток, смывая сухость в жилах и тяжесть в висках.

Применен «Адаптированный эликсир чистого истока». Мана полностью восстановлена: +128 ед. [140 / 140]

Шумно выдохнув воздух, пахнущий корицей, Анна вернулась к креслу и решительно опустилась на колени перед Артёмом.

Сначала она положила ладони на рассеченный бок, чтобы снять риск повторного заражения:

[-20 маны. Текущий запас Анны: 120/140]Применено умение «Заживление легких ран». Воспалительный процесс купирован.

Мягкое изумрудное сияние целительской магии залило прихожую, стянув края пореза в бледную полоску и уняв ноющую боль. Но настоящее испытание ждало впереди.

Анна переместила руки на его бедро. Пальцы легли на вздувшиеся синие узлы вокруг проколов от шипов.

— Сейчас будет больно, Тёма. Держись, — предупредила она и активировала очищение.

[-35 маны. Текущий запас Анны: 85/140]Применено умение «Очищение скверны (Ур. 1)».

Изумрудный свет вспыхнул яростнее, проникая сквозь кожу. Артём до белизны в костяшках вцепился в подлокотники кресла, сдерживая глухой рык: ощущение было таким, словно в мышцы вогнали раскаленный металлический штырь. Из проколов брызнула густая черная сукровица с едким химическим запахом, зашипевшая при контакте с воздухом.

Однако, вопреки ожиданиям, вздувшиеся вены не опали. Система выдала тревожный лог:

Внимание: Токсин классифицирован как «Биопаразит Первых (глубокое прорастание)». Эффект нейтрализован лишь частично (40 %). Очаг скверны сопротивляется.

— Дрянь какая живучая… — сквозь зубы процедила Анна, чувствуя, как под ее ладонями чужеродные волокна пытаются вжаться глубже в костную ткань. — Не уйдешь.

Она не стала делать паузу. Собрав всю оставшуюся концентрацию, девушка влила в плетение вторую волну маны, буквально выжигая иномирную заразу из мышечных волокон:

[-35 маны. Текущий запас Анны: 50/140]Повторное применение: «Очищение скверны (Ур. 1)».

Свет под ее ладонями сменился на ослепительно-белый. Тело Артёма выгнуло дугой, нога мелко задрожала в конвульсии. Из раны с влажным щелчком вытолкнуло обугленный, сморщившийся комок тонких растительных нитей, похожих на спутанную черную проволоку. Растворившись в воздухе серым пеплом, паразит окончательно погиб.

Темная паутина вен на бедре мгновенно побледнела. Кровь снова стала алой, кожа разгладилась, а дыхание Артёма выровнялось, сменившись тяжелым, хриплым выдохом облегчения.

Перед глазами Анны каскадом вспыхнули долгожданные системные строки:

Успешно нейтрализована скверна второго порядка: «Биопаразит Первых». Получено опыта: +120 ед. Прогресс уровня: [120 / 800] до 4-го уровня.

— Фух… — Анна обессиленно опустилась на пятки, утирая лоб рукавом лонгслива. В висках пульсировало от резкого сброса маны, но в карих глазах сияло торжество медика, победившего смерть. — Всё. На этот раз чисто. Без повторного каста эта дрянь схомячила бы тебе ногу за сутки.

Артём медленно разжал сведенные судорогой пальцы на подлокотниках, вытирая холодный пот со лба: — Ну и методы у вас, доктор… Но ногу отпустило. Спасибо.

Она огляделась по сторонам, оценивая планировку огромной квартиры, и неуверенно указала рукой вглубь коридора: — Тебе бы отмыться от этой гари… Судя по планировке, большая ванная должна быть вон там, за поворотом. А в спальне в шкафах, наверное, есть какая-то одежда хозяев или дежурный комплект. Поищи что-нибудь, ладно? Пока Илья не пришел.

Пока из глубины коридора доносился приглушенный шум льющейся воды, Анна осталась одна в огромной, чужой квартире.

Она зашла на кухню, прислонилась бедром к холодной кварцитовой столешнице и на секунду прикрыла глаза. В голове царил полнейший сумбур. Всего трое суток назад ее мир ограничивался графиком дежурств в челябинской больнице, скарификаторами и серыми заснеженными улицами по дороге домой. А сейчас она стояла в роскошных конспиративных апартаментах в Москве, выпив эликсир стоимостью в годовую зарплату, прячась от людей, которые управляли миром из тени.

Но удивительнее всего было другое: посреди всей этой безумной круговерти она вдруг поймала себя на мысли об Артёме. О том, как отчаянно он цеплялся за подлокотники кресла, пока она выжигала яд, не издав ни единого стона, лишь бы не напугать её. О том, как нежно и немного растерянно он смотрел на неё на той продуваемой ледяным ветром вертолетной площадке. Она ведь сорвалась в Москву ради едва знакомого человека, доверившись только предчувствию и паре слов Дмитрия. И сейчас, когда смертельная опасность отступила, в душе вместо привычного медицинского хладнокровия просыпалось странное, щемящее тепло, от которого под ложечкой сладко замирало сердце.

Встряхнув головой, чтобы отогнать непрошеные мысли, Анна решила заняться делом — согреться и приготовить хоть что-то горячее. На кухонном острове находилась кофемашина из черного стекла и полированного хрома, больше похожая на приборную панель космического корабля.

Анна подошла к ней и в замешательстве замерла: ни привычных кнопок, ни рычажков — только сплошная гладкая сенсорная панель.

— Ну и технологии у богатых, — пробормотала она себе под нос.

Девушка неуверенно провела пальцем по стеклу. Панель вспыхнула россыпью белых пиктограмм: «Ristretto», «Flat White», «Cold Brew», шкалы плотности пенки и профили помола. Нажав наугад на одну из иконок, Анна вздрогнула, когда агрегат вдруг утробно загудел, выпустил облачко пара прямо в воздух и выдал на экран лаконичную надпись: «Установите чашку подходящего объема».

Засуетившись, она выдвинула ближайший верхний ящик — петли с доводчиками сработали совершенно бесшумно, — достала пару фарфоровых кружек и подставила их под металлические носики. На этот раз кофемашина удовлетворенно заурчала, размалывая зерна, и наполнила чашки плотной струей густого эспрессо с золотистой пенкой.

Достав из холодильника тарелку с круассанами и сыром, Анна опустилась на высокий барный стул, обхватив горячий фарфор ладонями. Она сделала маленький глоток, прислушиваясь. Шум воды в ванной как раз стих.

Ванная комната действительно обнаружилась за поворотом и оказалась под стать всей квартире: стены из крупноформатного матового сланца, сантехника цвета графита и душевая зона за стеклянной перегородкой.

Горячая вода смывала въевшуюся копоть, серный осадок и всю присохшую грязь и даже корочки засохшей крови. Стоя под струями, Артём поднял левую руку. Кожа на предплечье была чистой — ни швов, ни грубого металла. Но стоило мысленно послать импульс, как под эпидермисом проступала сложнейшая сеть тончайших темных микроструктур, сросшихся с костью. Интеграция прошла безупречно: Длань больше не весила ни грамма, став частью его тела.

В примыкающей гардеробной действительно нашлись аккуратно сложенные вещи. Артём выбрал простые темно-серые брюки из мягкой шерсти и хлопковую черную футболку. Без брони тело казалось непривычно легким.

По запаху свежесваренного кофе он вышел на кухню, совмещенную со столовой.

Центр занимал остров из кварцита. Анна сидела на высоком барном стуле, согревая пальцы о фарфоровую чашку. Встроенная кофемашина тихо выпускала пар, а на столешнице стояла тарелка с хрустящими круассанами и сырной нарезкой.

— Нашел? — она подняла глаза и слабо улыбнулась. — Подошло, надо же. Я на кофемашину минут десять смотрела, пока разобралась, на какую сенсорную кнопку нажимать… Налить тебе?

— С удовольствием, — Артём сел на соседний стул, вдохнув терпкий кофейный аромат, сквозь который все еще пробивался теплый шлейф корицы от выпитого ею зелья.

Он взял чашку, но пить не спешил. Вместо этого он просто смотрел на Анну, впервые за всё это время заметив ее неземную красоту, просто отдыхая и любуясь. Мягкий рассеянный свет кухни подчеркивал тонкие черты лица, плавную линию шеи и чуть растрепанные пряди волос. В просторном темном лонгсливе, босиком, с поджатыми ногами под ягодицами, она казалась удивительно хрупкой и в то же время настоящей, живой. Настолько красивой, что у Артёма на мгновение перехватило дыхание.

— Знаешь, — тихо произнес он, слегка улыбнувшись, — а ведь мы толком так и не познакомились. Всё на бегу, как белки в каком-то бесконечном колесе. Я даже не знаю о тебе ничего простого, человеческого.

Анна смущенно опустила взгляд на свою чашку, но в уголках ее губ тронулась ответная теплая улыбка.

— И правда, — кивнула она. — Как будто встретились два незнакомца, у которых жизнь перевернулась за пару дней. Ну… спрашивай.

Они заговорили. Сначала немного робко, прощупывая почву, но уже через пару минут разговор потек легко, словно они знали друг друга много лет.

Оказалось, что Анна обожает свою работу в процедурном кабинете и лаборатории, хотя бесконечные смены иногда выматывают до предела. Артём рассказал о своей вполне приземленной прошлой жизни, о рабочих буднях, звонках и отчетах, которые теперь казались чем-то из параллельной реальности.

Нить разговора сама собой перешла на мелочи, из которых и состоит нормальная жизнь. Они спорили о кофе и чае — Анна призналась, что больше всего любит терпкий черный чай с чабрецом, и что таким чаем ее угощали дед с бабушкой, когда она ехала в поезде, а Артем признался в слабости к хорошему мясу на гриле и простой домашней еде. Когда заговорили о кино, выяснилось удивительное совпадение: оба терпеть не могли затянутые мелодрамы, зато обожали добротную фантастику девяностых и старые атмосферные детективы. Они перебивали друг друга, вспоминая любимые сцены, и смеялись — искренне, звонко, вытесняя смехом последние остатки напряжения.

Постепенно разговор стал тише.

Артём незаметно для себя пересел ближе, подвинув стул вплотную. Расстояние между ними таяло как снег в начале весны. Анна замолчала на полуслове, повернув к нему лицо. Ее дыхание слегка участилось.

В ее карих глазах отражались теплые огоньки кухонной подсветки. Этот глубокий, притягательный блеск — смесь усталости, нежности и внезапно вспыхнувшего чувства — заворожил Артёма. Он медленно поднял руку и коснулся кончиками пальцев ее щеки. Кожа была мягкой, чуть прохладной. Анна не отстранилась — наоборот, едва заметно прильнула к его ладони, прикрыв глаза, а затем снова посмотрела на него в упор.

— Артём… — едва слышно выдохнула она.

Он не ответил. Подавшись вперед, Артём коснулся ее губ — сначала осторожно, словно боясь спугнуть наваждение, но в ответ почувствовал неожиданно горячий, жадный отклик. Анна приоткрыла губы, ее пальцы запутались в его влажных после душа волосах, притягивая еще ближе. Вкус кофе, тонкая сладость корицы и жар ее тела закружили голову сильнее любого эликсира.

Поцелуй становился глубже, требовательнее. Артём бережно обнял ее за талию, поднимая со стула. Анна обвила его шею руками, не разрывая поцелуя ни на секунду.

Мир за пределами этой теплой комнаты перестал существовать. Остались только прикосновения, прерывистое дыхание и биение двух сердец в унисон. Не размыкая объятий, они медленно двинулись по коридору в полумрак спальни, где широкая кровать встретила их мягкой прохладой белья, быстро сменившейся нарастающим, всепоглощающим жаром.

Динамик полевого терминала едва слышно гудел, рассекая напряженную тишину кухни ровным высокочастотным свистом активного шифрования. Зеленоватый индикатор закрытого канала мерно пульсировал в такт каждому слову невидимого собеседника.

Илья подвинул к себе тяжелую кружку, не сводя усталых глаз с монитора. Анна застыла рядом с Артёмом, невольно коснувшись плечом его руки — этот жест был почти неосознанным, но в нем читалась общая готовность встретить любые новости.

— Повторяю запрос, Сурок, — металлический, чистый от помех голос Дмитрия зазвучал чуть жестче. — Нужен полный системный статус. Откат прыжка, энергоструктура руки, боеспособность. Назови точные тайминги. Если они нащупают контур экранирования, нам придется принимать бой.

Артём мысленно сфокусировался на внутреннем зрении. Перед глазами привычно развернулась полупрозрачная лазурная проекция интерфейса.

— Портал откатился, — ровным голосом произнес Артём в микрофон. — Прошли ровно сутки с момента, как меня выплюнуло на крышу башни. Прямо сейчас «Портал в Иное Измерение» активен и готов к открытию в любую секунду.

В динамике повисла короткая пауза, сменившись быстрым стуком клавиш.

— Отлично. Даже лучше, чем я рассчитывал, — голос Дмитрия заметно оживился. — Значит, действуем без задержек по базовому протоколу эвакуации. Девятый отдел Учреждения во главе с полковником Вороновым уже перекрыл Ленинградку и тащит сюда пеленгатор «Спектр-4». До вашего дома им от силы час.

— И каков план? — спросил Артём.

— Спускаетесь через подвал в технологический ствол Метро-2 «Д-6», — четко начал диктовать Дмитрий. — Идете по ходоку два километра до законсервированного ствола В-47 в Серебряном Бору. Там вас ждет глухой фургон без электроники. На нем Илья вывозит вас на нашу резервную базу в лесной массив под Истрой. Место глухое, эфирный фон нулевой. Там разворачиваем полевой контур, и ты немедленно открываешь портал. Уходите в Иномирье все вместе — ты и Анна. На Земле вам двоим оставаться смертельно опасно.

Артём нахмурился. Он медленно перевел взгляд с экрана терминала на окно, за которым кружила февральская метель, а затем посмотрел на Анну.

Она стояла рядом, выглядя свежей, полностью выспавшейся и собранной. Близость этой ночи словно стерла дорожный стресс и тяжесть выжженного яда, вернув ее взгляду спокойную ясность, а лицу — мягкий, живой румянец. Но в ее карих глазах читалась готовность встретить любую бурю, но втягивать ее обратно в мясорубку чужого мира прямо сейчас Артём не собирался.

— Нет, Дмитрий. В Истру мы не поедем. И прыгать в портал прямо сейчас я не стану.

В динамике на несколько секунд воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Стук клавиш на той стороне мгновенно оборвался.

— Ты бредишь, парень? — в голосе Дмитрия прорезался непривычный металл. — Ты хоть понимаешь, кто такой Воронов? «Спектр-4» настроен на твою сигнатуру. Они перероют всю Москву, каждый подвал, да каждый метр канализаций под городом! Если вас перехватят на выезде из города, живыми вы до допросной не доедете. В Иномирье у тебя есть шанс, там ты в своей тарелке…

— В какой я там тарелке?! — жестко перебил его Артём, подавшись вперед к микрофону. — В полуразрушенном бункере Первых, где каждый угол кишит мутантами и патрулями Культа Крови? Я едва унес оттуда ноги! У меня броня в лохмотьях, запасов ноль, а Аня — целитель третьего уровня без боевого опыта, которая только-только выжгла из меня ядовитого паразита. Прыгнуть туда сейчас — это не спасение. Это самоубийство с гарантией. Мы просто сдохнем в первой же засаде культистов.

— Но оставаться в столице… — начал было аналитик.

— А я и не собираюсь оставаться в столице, — отрезал Артём. В его голосе звучала холодная, железная уверенность человека, привыкшего просчитывать ходы в критической ситуации. — Включи логику, Дмитрий. Чего сейчас ждет Воронов? Чего ждет вся эта свора из Учреждения? Они уверены, что «высокоэнергетический объект» блокирован на севере Москвы. Они гоняют броневики по Ленинградке, ставят блокпосты на выездах, ждут попытки прорыва в область или бегства на конспиративные базы вроде твоей Истры. Для них весь мир сузился до МКАДа.

Артём выпрямился и посмотрел прямо в лицо молчавшему Илье:

— Мне не нужно прятаться по подмосковным лесам под прицелом беспилотников. Мне нужно исчезнуть с их радаров. А лучший способ спрятаться — вернуться туда, откуда меня выдернуло. В Челябинск.

Анна вскинула голову, удивленно моргнув:

— Тёма… домой?

— Именно, Ань, — Артём мягко сжал ее ладонь. — Домой. Для всех служб ты — рядовой лаборант из челябинской больницы. У тебя законный отпуск, купленные билеты, чистое личное дело без единого системного маркера. Ты просто возвращаешься из короткой поездки и выходишь на свои обычные смены. А я возвращаюсь в свой старый бабушкин дом на окраине. Челябинск — огромный промышленный миллионник. Там заводы, трубы, тысячи людей на улицах. Там никто не будет искать «московскую пространственную аномалию».

— Сурок, это ребячество! — раздраженно повысил голос Дмитрий в трубке. — Расстояние ничего не решает…

— Решает, Дима, — вдруг веско, с хрипотцой произнес Илья.

Артём и Анна синхронно повернулись к старому оперативнику. Илья медленно отодвинул кружку, поднял глаза на терминал и тяжело оперся кулаками о столешницу.

— Парень прав, аналитик. Прикуси язык и подумай головой оперативника, а не штабного стратега.

В динамике послышался возмущенный вдох, но Илья не дал Дмитрию вставить ни слова:

— Воронов стянул все мобильные группы Девятого отдела на московский узел. Он держит в кулаке кольцевые трассы, вокзалы столицы и мониторит подмосковные дачные направления. Потащи мы парня в Истру — нас прижмут на первом же рубеже радиоэлектронного контроля. А даже если проскочим — лесной массив оцепят за сутки. На открытой местности тепловизоры с воздуха снимут нас как на ладони. Плюс вся эта лабуда не будет длиться долго — не будут же ради одного человека всю Москву на уши ставить.

Илья криво усмехнулся, в его цепких глазах блеснул хищный азарт:

— А вот ход на Урал ломает всю их оперативную сетку. В первые двое суток Воронову даже в дурном сне не приснится, что субъект, шумевший на крыше Москва-Сити, спокойно сел на поезд и укатил за две тысячи километров. Силовые структуры неповоротливы. Пока бюрократическая машина согласует межрегиональные ориентировки и разошлет циркуляры по округам, пройдет минимум неделя. За эту неделю ребята успеют выдохнуть, залечь на дно, обжиться ресурсами и спокойно оценить обстановку.

Дмитрий долго молчал. В тишине кухни слышалось лишь потрескивание эфира. Наконец в динамике раздался тяжелый, побежденный выдох:

— Черт бы вас побрал… Сговорились. Допустим. Но как ты собираешься вытащить его из Москвы? На вокзалах рамки биометрии, посты с собаками. Если он сунется на Казанский или Ярославский — его упакуют прямо у вагона.

— На Казанский никто не пойдет, — усмехнулся Илья, сбрасывая оцепенение и переходя в рабочий режим. — Мы используем ходок Метро-2, как ты и планировал. Выйдем через ствол В-47 в Серебряном Бору. Твой глухой «Соболь» без спутниковой начинки заберем. Но поедем не в Истру, а на юг, в обход основных трасс — огородами до Тулы или Рязани. Там узловые станции. Никаких камер на перронах, полупустые проходящие поезда, билеты за наличку в кассе дальнего следования.

Илья взглянул на Артёма:

— Сядете в вагон, натянете капюшоны, закроетесь простынями — и через сутки будете на своем Урале. Чистые, как стеклышко.

— И портал мне может пригодиться как крайний резерв, — добавил Артём, сжав левую руку в кулак. Под кожей коротко блеснул сапфировый огонек спящей Длани. — Если на хвост всё-таки кто-то сядет, я открою прокол прямо в купе на полном ходу поезда. Но только в крайнем случае. А до тех пор мы будем невидимками.

В динамике раздался тихий щелчок зажигалки — Дмитрий закурил прямо у мониторов.

— Логично. Признаю, схема чище моей, — ровно произнес аналитик из динамика. — Хорошо, Сурок. Твой план принят. Я меняю маршрутную карту для «Соболя». Поведу вас по защищенному контуру через Тульскую область. У вас сорок минут, чтобы покинуть дом и уйти в ствол.

Дмитрий уже собирался отключиться, но Артём не сдвинулся с места. Он оперся обеими руками о столешницу и подался ближе к чувствительному микрофону терминала:

— Погоди гасить канал, Дмитрий. У меня осталась пара вопросов. И без ответов на них я ни в какие подземелья не полезу.

В динамике повисла короткая тишина. Илья на секунду замер с кейсом в руках, нахмурился, но промолчал, предоставив Артёму вести разговор.

— Мы теряем время, Сурок, — сухо напомнил голос.

— Плевать на время. Мне нужно понимать, кто дергает за ниточки, — отрезал Артём. Взгляд его стал цепким, колючим. — Ты утверждаешь, что ты с Земли-2. С того самого мира, который Система перемолола в труху. И при этом ты свободно взламываешь ведомственные сети нашего МВД, ведешь нас по закрытым базам спецслужб, знаешь коды к секретным стволам Метро-2 времен СССР и организуешь подставной транспорт. Откуда у тебя всё это? Где ты вообще сидишь физически? В каком-то бункере на той стороне? Или здесь, в соседнем районе Москвы?

Дмитрий не ответил сразу. В динамике послышался длинный, тяжелый выдох сигаретного дыма.

— Я здесь, Артём. На вашей Земле, — негромко произнес он, и в его голосе впервые исчезла менторская сухость, уступив место въевшейся горечи. — В трехстах километрах к востоку от Москвы, в глухой владимирской деревне, где из благ цивилизации — только дизель-генератор да три спутниковые тарелки, замаскированные под старый сеновал.

— Как ты здесь оказался?

— Проколы между нашими мирами начались не вчера, парень. Земля-2 умирала долго, мучительно. Когда наш мир рухнул окончательно, несколько сотен беженцев успели прорваться через нестабильные пространственные разрывы сюда, на вашу планету. Это было больше десяти лет назад. Ваше Учреждение тогда только училось фиксировать эфирные возмущения. Большинство выживших зачистили сразу же, как диких мутантов. А те немногие, кто имел профильное образование и мозги… встроились. Купили чистые советские паспорта у коррумпированных чиновников, осели на дно.

— И ты обзавелся доступом к сетям спецслужб, просто сидя на сеновале? — с недоверием прищурился Артём.

— Мой профиль до Катастрофы — системная кибернетика и эфирная связь, — ответил Дмитрий. — Архитектура ваших правительственных каналов и протоколы защиты для специалистов моего уровня — каменный век, детские кубики. Базы МВД, городские камеры, ведомственные частоты связи — я живу внутри вашей цифровой паутины уже восемь лет. Что касается Метро-2… Планы этих бункеров нам слили те самые чиновники из Учреждения, которые двадцать лет назад пытались торговать артефактами Первых на черном рынке.

Анна, стоявшая рядом, тихо подала голос:

— Но зачем вам помогать нам, Дмитрий? Какой ваш интерес? Рисковать собой, вскрывать каналы, лезть под каток Девятого отдела Воронова ради двух выживших с Урала?

На той стороне канала раздался глухой, невеселый смешок.

— А я не ради вас стараюсь, Анечка. И уж тем более не из альтруизма. Мой мир сгорел дотла, потому что мы опоздали. Мы слишком поздно поняли, что такое Система, относились к ней как к эпидемии или локальной аномалии, пока Интерфейс не поглотил континенты целиком. Ваша Земля сейчас повторяет наш путь шаг в шаг. Учреждение прячет головы в песок, изучает артефакты в лабораториях и надеется поставить Систему себе на службу. Слепые идиоты.

Голос Дмитрия стал жестким, вибрирующим от сдерживаемой ярости:

— Единственный способ выжить для вашего мира — это люди с Системным интерфейсом, способные ходить через разрывы туда и обратно. Не подопытные кролики в белых халатах, а разумные носители боевых классов. Артём — первый за все эти годы, кто не просто выжил в Ином Мире, но сумел подчинить Длань и завязать на себя стабильный портал. Если Воронов пустит его на биоматериал в лаборатории на Соколе — шансов у вашей планеты не останется. Вы сгорите точно так же, как сгорел мой дом. Я спасаю не Артёма. Я спасаю свой второй шанс.

В комнате повисла тяжелая тишина. Логика аналитика была безжалостной, холодной и абсолютно прозрачной. В ней не было пафоса — только прагматичный расчет выжившего на пепелище.

Артём медленно кивнул, принимая ответ: — Теперь понятно. В Челябинске мы будем полезнее, чем в могиле.

— Именно, — подытожил Дмитрий. — А теперь убирайтесь из этой квартиры. «Спектр-4» уже на подходе к развилке Ленинградки и Волоколамки. Позвоню, когда будете в вагоне. Конец связи.

Динамик сухо щелкнул. Зеленый огонек шифратора погас, оставляя терминал мертвым куском пластика.

Илья шумно втянул носом воздух и захлопнул крышку кейса:

— Ну что, удовлетворили любопытство? А теперь ноги в руки и вниз.

Артём шагнул к гермодвери, вглядываясь в массивный блок кодового замка. Металлическая панель с архаичными круглыми кнопками была покрыта въевшимся налетом пыли и белесой соляной известью от подвальной сырости.

— Четыре, восемь, девять, шесть… — вполголоса повторил он шифр, данный Дмитрием.

Пальцы в перчатках уверенно продавили тугие стальные клавиши. Каждое нажатие отзывалось глухим сухим щелчком механических дисков внутри коробки:

Щелк. Щелк. Щелк. Щелк.

Секунду ничего не происходило, лишь тонко звенела тишина бойлерной. Затем где-то в недрах стены с лязгом сработал скрытый соленоид. Маленький индикатор над циферблатом, до этого казавшийся мертвым стеклышком, на мгновение мигнул тусклым фосфорным светом.

— Пошло питание, — шепнул Илья, контролируя лучом фонаря темный проход за трубами. — Крути штурвал.

Артём ухватился за массивное трехспицевое колесо ригельного затвора. Металл был ледяным. Пришлось навалиться всем корпусом — пяти единиц Силы едва хватало, чтобы сдвинуть закисший за десятилетия механизм. С противным металлическим визгом, перемалывая засохшую консервационную смазку, штурвал провернулся на четверть оборота, затем еще на полоборота. Внутри короба с тяжелым глухим стуком отошли в пазы четыре толстых стальных ригеля.

Артём потянул ручку на себя.

Многослойная дверь толщиной в ладонь с глухим шипением оторвалась от рассохшегося резинового уплотнителя. Из образовавшегося зазора пахнуло совершенно другим воздухом — не теплым затхлым подвалом сталинки, а леденящим, неподвижным сквозняком глубокого подземелья, смесью влажного чугуна, машинного масла и многолетней не потревоженной пыли.

Створка поддалась с коротким металлическим визгом, который сразу же потонул в гулком объеме вертикального колодца. За решеткой начинался цилиндрический бетонный ствол, уходящий высоко вверх. Вдоль его стены серпантином вилась узкая техническая лестница из просечно-вытяжного листа, схваченная тяжелыми анкерами.

Сверху тянуло настоящей зимой. Не сырым склепом подземелья и не душной химической гарью метрополитеновских коллекторов, а резким, колючим морозным воздухом, пахнущим мокрой хвоей, речным льдом и снегом. Этот запах опьянял.

— Я первый, — шепотом бросил Илья, переведя карабин за спину и освобождая обе руки. — Аня в центре, Артём замыкающий. Смотрите под ноги, ступени могут быть обледенелыми.

Подъем дался тяжело. После километров бетона мышцы ног, едва успевшие отогреться, начали забиваться уже на третьем пролете. С каждым витком винтовой лестницы бетонные кольца ствола становились холоднее, на металле перил проступал иней, а свист ветра в вентиляционных заслонках перерастал в отчетливый гул.

Артём шел последним, контролируя нижний ярус. Левая рука в «Длани Разрушителя» была готова в любой момент вскинуться для защитного плетения, но вокруг стояла глухая тишина законсервированного объекта. Лишь мерно постукивали подкованные ботинки Ильи да прерывисто, с хрипом дышала Анна, преодолевая последние метры вертикали.

На высоте сорока метров лестница уперлась в глухую металлическую площадку перед массивной дверью аварийного выхода. Илья осторожно нажал на нажимную штангу замка. Механизм, обильно смазанный кем-то заранее, щелкнул на удивление мягко.

Дверь приоткрылась на пару сантиметров. Внутрь павильона ворвался сноп яркого, режущего глаза дневного света и клубы морозного пара.

Илья выждал полминуты, вглядываясь в щель, затем толкнул створку плечом и выскользнул наружу. Через пару секунд из проема показалась его рука в тактической перчатке, призывающая следовать за ним.

Они вышли в полуразрушенный кирпичный ангар, сквозь выбитые окна которого виднелись сосны Серебряного Бора. Павильон давно забросили: ржавые лодочные моторы, сложенные стопкой спасательные круги с выцветшими надписями и занесенные сугробами деревянные мостки. В пятидесяти метрах за полусгнившим дощатым забором угадывалась пустая тупиковая дорога, где у обочины стоял неприметный темно-серый микроавтобус с заляпанными грязью номерами.

Стоило подойти ближе, как боковая дверь фургона с тихим щелчком отъехала в сторону. За рулем сидел незнакомый угрюмый парень в куртке дорожного рабочего с надписью «Автодор» на спине. Он даже не повернул головы, глядя исключительно в боковые зеркала. На приборной панели тихо потрескивал портативный динамик закрытой радиосвязи — голос Дмитрия шел через спутниковый ретранслятор откуда-то из лесной глуши за сотню километров от столицы:

— Быстро внутрь. Водитель в курсе маршрута, лишних вопросов не задает. На хвосте чисто, но посты на мосту активировали десять минут назад.

Анна буквально рухнула на заднее сиденье, с наслаждением сдирая с лица мокрую от пара маску. Илья запрыгнул следом, уложив оружие под ноги и плотно задвинув дверь. Артём сел у окна, сжимая в кармане рукоять спрятанного крисса.

На соседнем сиденье лежали три объемных спортивных баула и металлический термос.

Машина мягко тронулась, шурша шипованной резиной по укатанному снегу, выбралась из соснового массива и влилась в общий поток на проспекте Маршала Жукова. Москва жила своей обычной суетой: спешили по делам пешеходы с пакетами, гудели в пробках желтые такси, на рекламных щитах крутилась яркая анимация. Никто вокруг не обращал внимания на заляпанный грязью служебный микроавтобус, увозивший троих беглецов, сумевших проскользнуть прямо под носом у ищеек Воронова по старым советским дренажным тоннелям.

Из динамика снова раздался глуховатый, спокойный голос Дмитрия:

— Документы и билеты в сумках. Прямой рейс до Челябинска вам не подойдет — центральные направления вокзалов уже сканируют люди Воронова. Едете на Казанский, поезд Москва — Петропавловск. Билеты взяли до станции Вязовая, оттуда до Челябинска вас добросят на машине. В обычном плацкарте затеряться проще всего, проводники проверены по нашей линии. В термосе чай, пейте и приходите в себя. До вокзала сорок минут.

Артём открутил крышку термоса, разлил обжигающий чай и передал Анне. Девушка грела озябшие пальцы о пластик, глядя на проплывающие за стеклом высотки Сити, оставшиеся далеко позади.

Впереди был долгий путь через половину страны — обратно на Урал, в родной Челябинск. Там, среди знакомых дворов, спальных районов и заводских окраин, раствориться было куда проще, чем в напичканной камерами Москве. Главное сейчас — не отсвечивать, не привлекать внимания и просто переждать бурю в глухом подполье, пока ищейки Воронова не потеряют след…

Фургон свернул с Новорязанской улицы и приткнулся в глубине служебной парковки, за длинным рядом почтовых контейнеров. Водитель заглушил мотор, не оборачиваясь:

— Дальше пешком. Досмотровый павильон у третьего тупика, через центральный вход не суйтесь.

Сумки разобрали молча. В двух объемных баулах лежала сменная гражданская одежда, теплые вещи и припасы в дорогу. Третью — плотную брезентовую сумку с укороченным «Вепрем» и боезапасом — Илья закинул на плечо сам. Карабин был разобран на узлы, ствол и ствольная коробка аккуратно уложены между плотными слоями профессионального геодезического оборудования и лазерных нивелиров.

Артём натянул на лоб простую вязаную шапку, пряча взгляд от уличных купольных камер. Трофейный крисс лежал на самом дне его рюкзака, завернутый в промасленную ветошь внутри тяжелого набора слесарных ключей. А вот «Длань Разрушителя» спрятать в сумку было невозможно — артефакт сросся с предплечьем. Артём просто натянул плотный рукав термобелья, сверху шерстяной свитер и толстую зимнюю куртку. В неактивном состоянии древний металл не давал электромагнитных наводок, но как на него отреагируют рамки на входе, оставалось только гадать.

Они вошли в боковой досмотровый павильон, смешавшись с плотным потоком вахтовиков и пассажиров с баулами. В зале пахло сырым снегом с ботинок, табаком и дешевым вокзальным кофе, хотя врятли на вокзале Москвы, кофе вообще можно было купить задешево.

Возле двух рамок металлодетекторов дежурили четверо: двое сотрудников транспортной безопасности в синей форме и пара росгвардейцев с автоматами наперевес. Один из безопасников лениво скользил взглядом по лицам, пока сумки медленно ползли по ленте интроскопа.

Интуиция подсказала держаться за широкой спиной грузного мужика в засаленном пуховике, тащившего за собой две полосатые челночные сумки.

Илья первым отправил баул с «инструментом» в темное нутро сканера. На экране оператора высветились плотные контуры аккумуляторов, линз и тяжелых металлических штативов — для замыленного глаза дежурного это выглядело как стандартный набор выездной бригады геодезистов или монтажников. Инспектор даже не притормозил ленту, лишь вяло махнул рукой:

— Проходим, не задерживаем.

Очередь дошла до Артёма. Он положил рюкзак на резиновую ленту и шагнул в створ рамки металлодетектора.

Сердце глухо толкнулось в ребра. Если артефакт Первых звенит на стандартных частотах, придется объяснять происхождение несъемного металлического наруча прямо здесь, под прицелом постовых.

Артём шагнул вперед. Рамка отозвалась коротким, нейтральным зеленым сигналом, зафиксировав лишь мелочь и пряжку ремня. Никакого тревожного писка. Высокотехнологичный сплав древних для земной электроники оставался невидим, словно вторая кожа

— Мужчина, рюкзак забираем, — буркнул контролер, глядя в сторону следующего пассажира.

Они подхватили вещи и быстро вышли на холодный, запруженный людьми перрон.

Воздух на перроне пах плотной смесью креозота от шпал, солярки и угольного дыма от вагонных топок. По громкой связи монотонный женский голос объявил посадку на поезд номер триста девяносто два, Москва — Петропавловск.

Возле головы состава маячил патруль полиции, проверявший документы у подозрительных одиночек. Илья коротко кашлянул, увлекая группу в хвост поезда, подальше от ярких фонарей перронного навеса:

— Наш двенадцатый. Спокойно, без суеты.

У вагона стояла пожилая проводница в форменном тулупе с овчинным воротником. Взяв из рук Ильи стопку распечатанных билетов и паспорта, она лишь мельком глянула на обложки, сверила фамилии со своим списком и оторвала корешки. Никаких электронных сканеров и пристальных взглядов — вторая линия контактов Дмитрия сработала безупречно.

— Проходите, места тридцать седьмое, тридцать восьмое и тридцать девятое. Белье на полках, чай у меня, — сиплым от мороза голосом проговорила женщина и посторонилась, пропуская их в тамбур.

Тяжелая дверь захлопнулась, отсекая шум московского перрона.

Внутри плацкарта было шумно, душно и по-житейски просто. Под потолком горел тусклый желтый свет, в проходе кто-то уже разворачивал вареную курицу в фольге, на боковушках спорили о ценах на жилье, а с верхних полок свисали полосатые казенные матрасы.

Они добрались до своего отсека в конце вагона. Илья быстро закинул тяжелые сумки в глухой нижний рундук под полкой и сел у окна, закрывая обзор со стороны прохода. Анна забралась на верхнюю полку, сразу привалившись к свернутому одеялу. Усталость последних суток наконец взяла свое — веки девушки слипались.

Артём опустился на нижнее сиденье и прислонился лбом к холодному двойному стеклу.

За окном с глухим лязгом сцепки дрогнул перрон. Состав медленно тронулся, набирая ход и уводя их прочь от огней столицы, от камер наблюдения и людей Воронова — на восток, к седым хребтам Урала.

К полуночи вагон окончательно затих. Потолочные плафоны переключили на тусклый ночной режим, заливший проход сонным желтоватым полумраком. В глубине плацкарта кто-то размеренно похрапывал, за тонкой перегородкой тихо позвякивали стаканы в подстаканниках у проводника, а колеса на стыках выбивали непрерывный, убаюкивающий ритм: тук-тук… тук-тук.

Сверху доносилось ровное, глубокое дыхание Анны. Укутавшись в казенное шерстяное одеяло до самого подбородка, она спала мертвым сном без сновидений. Организм целительницы брал свое, восстанавливая потраченные силы после двух суток непрерывного стресса.

Артём сидел у столика, уперев локти в колени. Левая рука, спрятанная под плотным рукавом свитера, привычно отзывалась легким внутренним покалыванием — интегрированная в кость «Длань Разрушителя» дремала, не выдавая своего присутствия земным приборам.

Илья, сидевший напротив, достал из кармана две металлические кружки, открутил клапан термоса и плеснул на дно крепкого, почти черного чая.

— Чего не спишь? — негромко спросил он, придвигая одну кружку Артёму. Голос звучал глухо, тонув в фоновом гуле поезда.

— Мысли крутятся, — Артём обхватил горячий металл ладонями. — До Вязовой почти сутки ходу. Что дальше? Челябинск — миллионник, но для людей с ресурсами Воронова прочесать город по базам — вопрос времени.

Илья сделал глоток, не сводя цепкого взгляда с темного окна, где изредка мелькали огни полустанков:

— В сам город мы сразу не сунемся. Это первое правило: не лезть туда, где тебя ждут родственники, старая работа и съемная квартира. Паспорт твой, рабочий пропуск, сим-карты — всё в утиль прямо сейчас. Для официального мира Артём пропал в Москве или залег на дно в столичном регионе. Мы с Дмитрием подготовили резервный контур.

— Где именно?

— В тридцати километрах от города, в сторону озер. Старый дачный поселок советской постройки. Дом кирпичный, с глубоким сухим погребом, оформлен на дальнего родственника нашего человека, которого в живых нет уже лет десять. Соседей зимой — полтора пенсионера, заборы глухие, вокруг лес. Там есть дровяной котел, автономный генератор и базовый запас консервов на месяц.

Артём смотрел на остывшее дно металлической кружки, слушая, как вагон мерно покачивает на стрелочных переводах. Мысль, сверлившая виски последние полчаса, наконец оформилась в четкое решение. Он поднял взгляд на Илью, который уже собирался задвинуть пустую посуду в сетку под столом.

— Нет, Илья. Подожди, — тихо, но твердо произнес Артём.

Ветеран замер с кружкой в руке, прищурился и медленно вернулся в исходное положение:

— Что не так с базой?

— Всё не так, если подумать головой, а не армейскими инструкциями, — Артём подался вперед, понизив голос почти до шепота, чтобы не потревожить Анну. — Ты сам сказал: поселок зимой пустой. Полтора старика, глухие заборы и дачный дом, в котором десять лет никто не топил. Повалит густой дым из трубы среди сугробов, чищенная колея от УАЗа до ворот, чужие следы. Любой участковый, объезжающий СНТ раз в неделю, сразу сделает стойку. А если Воронов подключит спутники и тепловизоры — мы там будем светиться, как костер в чистом поле.

— На конспиративной даче есть автономный генератор и подземный контур, — возразил Илья, не сводя с него цепкого взгляда. — В городе рисков втрое больше.

— Смотря в каком месте города, — перебил Артём. — Ты мыслишь категориями боевика, которого ищут спецслужбы. А я сисадмин. И знаю, как работают их гребаные алгоритмы мониторинга. Они ищут аномалии: закрытые убежища, перемещения групп, резкую смену локации. Но самое слепое пятно любой системы — это привычная, унылая серая рутина.

— Ближе к делу, Тём.

— В Ленинском районе есть старая квартира моей бабушки. Двушка в древней кирпичной хрущевке на первом этаже, дом без всяких умных домофонов и камер на подъездах. Бабушка уже давно живет за городом, а квартира оформлена на нее. На мне юридически там нет ни долей, ни лицевых счетов за коммуналку. Для федеральных баз я снимал жилье на северо-западе, куда сейчас, ясное дело, соваться — чистый суицид.

Илья нахмурился, барабаня пальцами по краю стола: — Старые родственные связи проверяют во вторую очередь после прямых адресов. Если Воронов копнет глубже…

— Чтобы копнуть глубже, Дмитрию нужно просто подчистить старые перекрестные запросы в загсовских реестрах, пока у него еще есть доступ, — парировал Артём. — Но главное даже не в этом. В том доме всем плевать на жильцов. В подъезде живут одни глуховатые пенсионеры и пара работяг с завода. Меня там знают с пеленок, я для них — просто внук бабы Маши, который зашел пожить и присмотреть за жильем. Никаких новых лиц, никаких подозрительных микроавтобусов у ворот.

— Допустим, — протянул Илья. — А Анна? Ее на дачу сажать одну прикажешь?

Артём бросил быстрый взгляд на верхнюю полку. Девушка спала, прижав ладонь к щеке, веки ее едва заметно подрагивали.

— Никаких дач для Анны, — покачал головой Артём. — Ей нужно вернуться на работу в больницу.

Илья едва заметно дернул бровью: — Ты в своем уме? Подставлять девчонку под удар в государственном учреждении?

— Включи логику, Илья, — настойчиво зашептал Артём. — Анна — официальный сотрудник городской больницы. У нее там трудовая книжка, ставка, законный отпуск, который как раз подходит к концу. Если она сейчас исчезнет, не выйдет на смену и пропадет со связи — что сделает отдел кадров? Подаст заявление о пропаже человека. Заведующий поднимет шум, участковый придет к ней на съемную квартиру, завертится розыскное дело. А это прямой путь на стол аналитикам Воронова. Любая пропавшая без вести медсестра из провинции после московских событий мгновенно попадет под красный флажок!

Илья замер, явно примеряя эту схему к протоколам оперативной безопасности.

— А если она просто придет в понедельник утром, натянет белый халат и сядет за микроскоп в лаборатории, — продолжал Артём, — ее легенда станет монолитной. Была в отпуске, ездила развеяться, вернулась, считает лейкоциты в пробирках. Никаких ориентировок, никаких вопросов. Она растворится в графике дежурств.

— Но без единого каста, — жестко припечатал Илья. — Никаких «чудесных исцелений» в коридорах. Никаких закрытых вывихов за две секунды, как в тот раз. Если она сорвется и применит хоть каплю магии на пациентах — полагаю магию Учреждение сможет засечь на раз-два.

— Она это понимает лучше нас с тобой, — кивнул Артём. — Обычная медицина: бинты, спирт, физраствор. А ты держишь нашу конспиративную базу за городом. Тяжелый ствол, радиостанция Дмитрия, резервный канал связи — всё там. Если запахнет жареным, нам будет куда отступить.

Илья долго молчал, вглядываясь в темное окно, за которым кружила февральская метель. В стекле дрожало отражение спящей на верхней полке девушки.

— Ладно, — наконец глухо выдохнул ветеран. — В твоих словах есть резон. Внезапное исчезновение привлекает внимание сильнее, чем присутствие на рабочем месте. План принимается. На станции Вязовая пересаживаемся на УАЗ. Тебя скидываем у поворота на город, до бабушкиной хрущевки доберешься на пригородных автобусах, без билетов по паспорту. Анну водитель завозит в город с южной стороны, прямо к ее дому, чтобы в понедельник она как ни в чем не бывало заступила на смену. Я ухожу на базу у озер с железом.

— Связь?

— Правила прежние, — Илья выразительно постучал пальцем по кнопочному мобильнику на столе. — Трубка выключена, батарея отдельно. Включаешь строго в полночь на две минуты раз в трое суток. Если придет «Ноль» — бросаешь квартиру через окно первого этажа и уходишь дворами в точку рандеву. И главное, Артём…

Ветеран выразительно посмотрел на левую руку парня: — Забудь про свой Интерфейс. Забудь про перчатку. Для всего мира ты сейчас — помятый жизнью парень, который вернулся отлежаться в бабушкиных стенах.

— Договорились, — тихо отозвался Артём. — Полное погружение в быт.

Илья убрал металлическую посуду, натянул куртку до подбородка и вытянулся на нижней полке. Артём откинулся на спинку сиденья, слушая успокаивающий стук колес. До Урала оставались считанные часы, и каждый из них возвращался к своей привычной, земной роли, за которой теперь скрывалась смертельная тайна.

— И мы с радостью представляем вам Samsung Galaxy S10 5G…

Я выключил презентацию компании, откинувшись на спинку потертого компьютерного кресла. На экране монитора застыл идеальный, глянцевый смартфон будущего. Подумалось о том, что простой смертный вроде меня, с официальной зарплатой в семнадцать тысяч рублей, никогда не сможет позволить себе такой гаджет без риска питаться одной гречкой ближайшие пару лет. Свой седьмой-то я купил в кредит и исправно тянул эту лямку целых два года. Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения.

Дело в том, что в этом году со мной стали происходить непонятные вещи. Третьего числа текущего месяца мне исполнилось двадцать семь, а на следующее утро мне уже не нужны были никакие флагманские смартфоны, умные часы и мощные компьютеры. У меня в голове появился свой собственный.

Интерфейс. Так я его назвал, за неимением лучшего термина.

Зовут меня Артем, и вот мы и вернулись к тому с чего начали. Теперь вы знаете о том, кто я и как докатился до такой жизни.

Я медленно опустил взгляд на свои руки, лежащие на обшарпанной столешнице старого бабушкиного стола.

Справа — обычная бледная кисть офисного планктона с мозолью от компьютерной мышки на ребре ладони. Слева — плотный шерстяной рукав старого свитера, под которым надежно прятался матовый, сросшийся с костью металл «Длани Разрушителя». Чужой артефакт древних молчал, не давая ни единой искры, словно притворяясь обычным медицинским протезом.

На кухне монотонно и надсадно гудел старый холодильник «Саратов», а в углу за занавеской тихо тикали ходики с кукушкой. Ничего не напоминало о том, что я побывал в таких передрягах, каких простому человеку видеть не удавалось даже в фильмах

Только знакомый с детства запах застарелой пыли, сушеных трав и бабушкиного ковра, который висит над односпальной кроватью, где я, да и уверен многие дети рисовали контур пальцем, а затем сладко засыпали думая о чем то своем

За окном занималось хмурое уральское утро. Мимо занесенных сугробами тополей по разбитой колее Ленинского района медленно прополз старый ржавый ПАЗик, поднимая облако сизого выхлопа. Люди на остановке кутались в тяжелые тулупы и пуховики, пряча лица от колючего февральского ветра. Ни один человек в этом городе даже отдаленно не догадывался, что есть такой простой парень Артем, способный одним усилием воли разорвать пространство.

В прихожей тихо скрипнула половица. Из полумрака коридора неторопливо выплыл крупный полосатый кот. Пушок остановился у порога комнаты, прищурил желтые глаза, оценивающе оглядел меня с ног до головы и издал короткое вопросительное: «Мяу?».

— Привет, бродяга, — негромко произнес я, опустив правую руку и почесав его за ухом. Кот довольно заурчал, боднув мою ладонь мокрым носом. — Да, я вернулся. И больше тебя одного не оставлю.

Отодвинув ногой стопку старых подшивок «Аргументов и фактов», я достал из кармана штанов выключенный дешевый кнопочный телефон, завернутый в два слоя плотной фольги, и убрал его глубоко под половицу возле батареи. Строго по инструкции Ильи: включение раз в трое суток, ровно в полночь, на девяносто секунд. Если придет сигнал — бежать. Если тишина — продолжать изображать унылого, уставшего от жизни сисадмина, ушедшего в глухой недельный запой после дня рождения.

Аня наверняка уже заступила на смену в больнице. Натянула белый накрахмаленный халат, села за микроскоп в лаборатории и перебирает бланки анализов, пряча глубоко внутри свои новые уровни, сияющие цифры маны и воспоминания о том, как затягивала смертельные раны голыми руками. А Илья где-то там, на заснеженной базе за озерами, чистит карабин и держит палец на спусковом крючке радиостанции Дмитрия.

Мы все вернулись на свои исходные позиции. Мы стали призраками в серой российской зиме.

Я прикрыл веки и сфокусировал взгляд на переносице, едва слышно скомандовав: «Статус».

Перед глазами тут же мягко, почти интимно развернулась лазурная полупрозрачная таблица:

Артём (Сурок)

Класс: Временщик / Исказитель (Ур. 9)

Очки Возврата: [3/3]

Откат межмирового портала: [00:00:00 — Готов к активации]

Мана: [120/120]

Интеграция артефакта: Стабильна.

Строчки мерцали ровным, спокойным светом, невидимые ни для одной земной камеры слежения, ни для одного человека из Девятого отдела.

Они думают, что загнали нас в угол. Воронов уверен, что перекрыл все выходы из Москвы, а Культ Крови в Иномирье считает, что я сгинул в пепле обрушенных перекрытий. Но они ошибаются.

Я сделал глубокий вдох, смахнул системное окно легким мысленным усилием и повернулся к коту:

— Ну что, Пушок… Пойдем открывать тушенку. А потом нужно будет почистить дорожку от снега. У нас впереди очень много рутины. И чертовски мало времени до того, как этот мир начнет рушиться по-настоящему.

14 февраля 2019 года

В старой бабушкиной двушке пахло жареной картошкой, крепким черным чаем и пыльными страницами.

За окном уже вторые сутки кружила ровная уральская метель, засыпая серые хрущевки Ленинского района, ржавые гаражи и забитые колеи дворов. Для всего остального мира этот день был забит сердечками, открытками и предпраздничной суетой у цветочных киосков, но здесь время словно загустело, сжавшись до размеров одной комнаты с выцветшим ковром на стене.

Пушок спал на спинке продавленного дивана, свернувшись плотным полосатым клубком и мерно подергивая кончиком хвоста во сне.

Я сидел за журнальным столиком, укутав ноги старым клетчатым пледом. В правой руке дымилась щербатая кружка с заваркой, а на коленях лежала книга в мягкой обложке. Серия Артема Каменистого «Семь жизней Читера».

Я перелистнул страницу, усмехнувшись про себя.

Когда-то, еще в прошлой жизни — до двадцать седьмого дня рождения, до того поезда на путях и до проклятого бетонного бункера Первых, — я читал всё это ради чистого побега от реальности. Обычный сисадмин с грошовым окладом, мечтающий о великих свершениях, луте и виртуальных интерфейсах. Тогда описание того, как главный герой раз за разом гибнет в чужом, безжалостном мире Стикса, возрождается на точке респауна и отчаянно качает уровни, казалось просто крутым боевиком.

Теперь же каждая строчка читалась совсем иначе. Слишком уж много параллелей оказалось между книжным Читером и мной — человеком, который уже сжигал Очки Возврата, пытаясь обмануть саму смерть.

Поверх типографского шрифта на пожелтевшей бумаге по привычной мысленной команде мягко развернулось лазурное полупрозрачное окно. Без звука, без единого всполоха в земном эфире:

Артём (Сурок)

Класс: Временщик / Исказитель (Ур. 7)

Очки Возврата: [3/3] (Полностью восстановлены)

Мана: [120/120]

Статус контура: Пассивный. Внешний пеленг: 0%

Тройка в графе возвратов грела душу сильнее любого горячего чая. За те дни, что я провел в тишине и покое, временной резерв наконец-то затянулся без следа. Все три попытки снова были со мной. Полный комплект жизней.

Четыре дня абсолютной тишины.

Вчера я снова заходил к соседке по площадке, бабе Тамаре. Попросил ее старенький кнопочный телефон под банальным предлогом: мол, свой окончательно сдох, а нужно срочно набрать знакомой девочке. Старушка только добродушно махнула рукой, сунув мне трубку и уковыляв на кухню греть чайник.

С Анной мы болтали уже в третий раз за эти дни. Голос у нее в трубке звучал непривычно спокойно и звонко, смывая всю ту липкую тревогу, что преследовала нас в Москве. План Ильи сработал на все сто: в понедельник Аня просто натянула белый халат, зашла в лабораторию и вернулась к штатным обязанностям. Никакие люди Воронова к ней не приходили, никто не караулил у подъезда и даже банальных расспросов у заведующего не возникло. Официально она просто провела отпуск дома и вышла на смену.

Из последнего разговора я точно знал: у нее всё хорошо. Правда, она призналась, что ужасно скучает, постоянно думает о произошедшем и очень хочет встретиться. Но пока приходилось терпеть и выдерживать дистанцию.

Илья сидел на конспиративной базе у озер, контролируя радиоэфир Дмитрия. Воронов со своими оперативниками продолжал безрезультатно перерывать столичные вокзалы и подземные спецобъекты, пытаясь понять, как носители Интерфейса растворились в воздухе. Им и в голову не приходило искать в заснеженном Челябинске простого парня, который сидит в застиранных трениках, чешет за ухом кота и перечитывает фантастику.

Я захлопнул томик. На обложке крупными буквами застыло название: «Семь жизней Читера».

Каменистый был прав в главном: если Система дала тебе шанс перезагрузить этот мир и не сдохнуть на первом же повороте, ты больше не имеешь права оставаться просто зрителем. Мой первый круг завершился. Я вернулся домой, замкнув петлю в той самой точке, где всё началось.

Но это была не развязка. Это была всего лишь короткая передышка перед настоящей бурей.

Я подошел к окну, отодвинул выцветшую тюль и посмотрел в серую пелену метели. Где-то там, за завесой снегопада, за пределами нашего слоя реальности, чужой мир продолжал жить своей войной. И рано или поздно портал откроется снова.

— Ничего, Читер, — негромко пробормотал я, глядя на темнеющую за окном улицу. — Посмотрим, у кого из нас жизней окажется больше.

Пока в тихой челябинской квартире остывал чай под мерное мурлыканье кота, в полутора тысячах километров к западу, на полупустом подземном паркинге столичного торгового центра, гасли габариты неприметного седана. Человек в надвинутой на лоб вязаной шапке — один из доверенных людей Ильи, отвечавший за закупку оборудования и чистку транзитных логов, — не спеша пересчитывал толстую пачку пятитысячных купюр. Никаких цифровых переводов, никаких транзакций: только хрустящий, немаркированный нал, который приятно оттягивал карман куртки.

На соседнем сиденье сидел подтянутый мужчина в темном пальто с военной выправкой. На его коленях тускло мерцал служебный терминал с эмблемой аналитического сектора Учреждения.

— Значит, прямой точки у тебя нет? — сухо, с едва заметным раздражением процедил безопасник, не отрывая взгляда от экрана.

— Илья параноик, он никого не пускает во внутренний круг, — торопливо, словно оправдываясь за неполные данные, зашептал связник. — Имен мне никто не называл, точных адресов тем более. Девчонка из медицины, лекарь — видел, как с ее рук срывался сине-зеленый свет, видимо так она лечила, но видел ее саму только мельком ее силуэт со спины на эвакуации. Но по закрытые маршруты и билеты, которые шеф лично покупал, он передавал через левые цепочки людей, мне к сожалению ничего в руки не попало, но есть точные данные: они ушли обратно на Южный Урал. Челябинск или область. Парень точно там залег, и девка где-то рядом. Илья сейчас мониторит тамошний эфир.

Человек из Учреждения пару секунд молча смотрел на осведомителя тяжелым, оценивающим взглядом, а затем захлопнул крышку терминала и бросил на торпеду еще один перетянутый резинкой сверток:

— Здесь аванс за направление. За сужение квадрата получишь втрое больше. Будешь молчать и слушать внутренний канал Ильи. Если они шелохнутся на Урале — мы должны знать первыми.

Связист торопливо сгреб деньги и выскользнул в сырой бетонный полумрак паркинга.

На кухне в Челябинске часы на стене негромко отбили полночь.

Артём перевернул страницу книги, зевнул и потянулся к выключателю бра, собираясь лечь спать. Он выключил свет, и в эту самую секунду воздух в комнате внезапно сгустился, словно превратился в ледяной кисель.

Пушок мгновенно подорвался на лапах, зашипел и сиганул под кухонный гарнитур, вздыбив шерсть на загривке.

Чайник на плите мелко задрожал. Стены квартиры поплыли перед глазами, а буквы на книжной странице расплылись в чернильные пятна. В нос ударил не запах старой бумаги и не мятный пар из кружки — комнату затопила едкая, тошнотворная вонь тухлятины, химической гари и тяжелого кислого тумана.

Прямо перед лицом Артёма пространство с сухим треском лопнуло, выбросив каскад багровых искр. Из разлома ударила ледяная волна системного предупреждения, окрасив мир в цвет запекшейся крови:

[КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ КООРДИНАТНОЙ СЕТКИ]

[Обнаружена внешняя гравитационная воронка высшего порядка]

[Принудительный захват сущности: Субъект «Артём»]

[Вектор смещения: Вселенная S-T-I-K-S]

— Какого… — успел прохрипеть Артём, пытаясь мысленно прожать Очко Возврата.

Но Система даже не ответила на команду. Реальность сжалась в ослепительную точку, пол под ногами провалился в пустоту, и сознание погасло в оглушительном реве схлопнувшегося пространства.

В глубинке Москвы, в полуподвальном экранированном бункере под неприметным автосервисом на восточной окраине столицы, воздух внезапно прорезал истошный, нарастающий вой тревожных сирен. Мониторы на главной стойке вспыхнули тревожным алым светом, сбивая ровные графики телеметрии в хаотичную пляску помех.

Дмитрий, методично резавший помидоры для салата, дернулся как от удара током. Чашка с крепким остывшим кофе с глухим стуком опрокинулась на клавиатуру, заливая черной жижей пульт управления. Он рванулся к центральному терминалу, судорожно вбивая команды дрожащими пальцами, но экраны один за другим гасли, выдавая системные нули.

— Нет, нет, твою мать, только не сейчас! — прохрипел Дмитрий, стискивая зубы так, что хрустнула челюсть.

Датчики межмировых проколов зашкаливали на отметках, которых он не видел даже во время прорыва у «Федерации». Сигнатура Артёма на координатной карте Урала вспыхнула сверхновой — и в ту же секунду просто стерлась из реальности, не оставив даже остаточного эха в эфире. Не было ни вектора затухания, ни обратного следа. Парень не просто открыл портал — его выдернуло чем-то настолько колоссальным, что разорвало саму ткань пространства.

— Инокентий! Поднимай резервный узел! — сорвался на крик Дмитрий в микрофон закрытой рации, чувствуя, как по спине струится ледяной пот. — У нас критический срыв! Артём пропал с радаров, координатная сетка схлопнулась! Если Учреждение запеленговало этот всплеск — нам конец, а если его затянуло обратно… Боже, куда его унесло?!

От автора: скоро во второй книге цикла «Интерфейс»

Дорогие читатели!

Если вы думали, что возвращение в Челябинск поставит точку в злоключениях Артёма, то правила Системы оказались куда более изощренными.

Вторая книга цикла перенесет нашего героя прямиком в беспощадные, пропахшие кисляком просторы вселенной S-T-I-K-S. И здесь судьба приготовила ему жестокую шутку: Артём очнется в теле… четырехлетнего ребенка.

Почти весь привычный арсенал заблокирован. Нет прежних системных навыков, закрыт доступ к спасительным Очкам Возврата. Единственное, что непостижимым образом осталось при нем и продолжает работать — это древняя «Длань». Грозное оружие чужой цивилизации в руках маленького мальчика станет его главным козырем и одновременно проклятием.

Тем кто уже читал главы про мир СТИКС — нужно будет прочитать их заного, будут они немного измененные с учетом характеристик Артема, новых приблуд системы Интерфейс, ну и если будут ваши комментарии — их тоже буду учитывать.

Чтобы снять системную блокировку, вернуть свои силы и вновь открыть портал домой — туда, где его ждет Анна, — Артёму придется выживать по законам Улья с нуля: набивать уровни в детском теле, приспосабливаться к перезагрузкам кластеров и шаг за шагом идти к глобальной цели.

Вас ждут:

Смертоносный Улей еще не видел таких иммунных. Запасайтесь споранами — впереди большая охота!